Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

Ожерелье из кусочков лжи

…Сначала ударила боль, нестерпимая, страшная. Боль заполнила тело, душу, сердце. Стало нечем дышать, невозможно двигаться. В точности, как тогда. Он не думал, что сможет такое перенести ещё раз. Затем появилась ярость. Ярость, как вышедшая из берегов горная река, крушила всё вокруг, сметая на своем пути разум и чувства. И лишь потом тихо всплыла ненависть. Ненависть за причиненную боль, крушение надежд, за ложь. За ложь следовало отомстить. Смерть – это слишком просто и легко. Он спокойно подумает о мести завтра. Он никуда не торопится. Время есть. Его месть должна причинить как можно больше боли тем, кто солгал…

«Есть три выходных в неделю: суббота, воскресенье и вечер пятницы», – здорово кем-то сказано! Алла Бердникова тоже любила это время: после напряженной рабочей недели, зная, что впереди целых два дня отдыха, можно или в театр сходить, или на пати забуриться, или книжку новую скачать.

Рабочий график заместителя директора крупной телекоммуникационной компании включал лишь пятиминутные перерывы на кофе и полчаса на обед. А иногда приходилось и в субботу выходить. Бизнес есть бизнес, конкуренты не дремлют, всё время надо быть на гребне волны, улавливать новые тенденции, развивать перспективные направления, отбрасывать отжившие. Только появился «умный дом» – и пожалуйста, «СибТелеКомИнжениринг» (сокращенно СибТКИ) максимально быстро мобилизовался и готов поставлять оборудование и программное обеспечение. Но сейчас не аврал, все идет по плану. Алле предстоит полноценный уик-энд.

Сегодня она запланировала разговорный английский «он-лайн» клуб. К сожалению, раньше полуночи европейские собеседники не появляются, но Алле обычно хватает и одного часа на разговоры. Она уже помылась, переоделась, расчесала волосы и даже приготовила постель, чтобы сразу лечь. Сейчас она убирала салфеткой остатки ночного крема, как того неукоснительно требовала мать. «После 25 женщина должна правильно ухаживать за кожей лица, тогда и пластика дольше не понадобится», – Татьяна Ивановна знала, о чем говорит, будучи кандидатом медицинских наук и владельцем клиники пластической хирургии и косметологии. Она приучила Аллу иметь минимум косметических средств, как гигиенических, так и декоративных, но высокого качества, никогда не использовать просроченные. Она сама помогала ей подбирать кремы и лосьоны по типу кожи и возрасту.

В 15 лет у Аллы появилась идея изменения формы носа. Естественно, мать просто обязана была ей помочь. Но мать не согласилась, хотя Алла умоляла и плакала.

– Мама, он ужасно длинный!

– Не длинный, а пропорциональный твоему удлиненному овалу лица.

– Он длинный, не нос, а рубильник.

– Послушай совет профессионала. Даже длинный нос станет нормальным, надо правильно применять косметику: удлинить брови и глаза, нанести на скулы румяна. И обязательно открывать лоб, прореживая или разделяя челку. А ты закрыла его совсем даже не до бровей, а до самых век.

– Не согласишься, я пойду в другую клинику! Не сейчас, так в 18 лет.

Татьяна быстро погасила этот «бунт на корабле», она показала Алле фотографии осложнений после неудачных пластических операций. Ей порой приходилось исправлять ошибки других косметологов. Алла ужаснулась.

– Это не только больно, ещё и опасно!

– Ну что, закрыли тему? Ладно, не дуйся, хочешь, насмешу? Недавно приходит к нам одна девушка, хочет, чтобы мы сделали из неё кореянку. Изменение формы глаз, носа, там столько резать и шить – жуть! Мы её втроём пытались отговорить, а она уперлась, видите ли, фанатеет от корейской эстрады. И лет ей 18, совершеннолетняя. Назначили цену в полтора раза выше, «надбавка за сложность». Сработала уловка, родители не дали денег. А там, глядишь, и блажь пройдет.

«Корейская женщина! Надо же так не любить свою природную внешность». Алла давно научилась аккуратно краситься, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки, и чтобы эти усилия не бросались в глаза. Алла улыбнулась голубоглазой девушке в зеркале, как советовала бабушка для улучшения настроения, и на всякий случай поставила таймер, чтобы не засиживаться в сети допоздна. Ведь завтра утром они встречаются с Димой в кафе, чтобы обсудить список гостей на свадьбу. На свадьбу! От предвкушения этого события, настроение подпрыгнуло вверх.

Недавно она осознала, что в её жизни есть главное – любимый человек, Дима, которого она помнила с детских лет, как брата подружки Оли Кабановой. Мальчик-первоклассник чуть свысока смотрел на малявок детсадовских, она тоже не очень интересовалась им. Время от времени они встречались то в цирке, то в парке, то на детском празднике в честь Олиного дня рождения. Кстати, на том празднике в ТРЦ он был сначала недоволен, потому что именинница выбрала аниматора Фею, а ему хотелось Пирата, но, в конце концов, разыгрался и развеселился, как все. Так что впечатление о себе оставил скорее положительное. Позже Кабановы переехали на другой конец города в новую элитную квартиру. Хотя мамы девочек, Марина Кабанова и Татьяна Бердникова, еще некоторое время созванивались, но поступить Алле и Оле в одну гимназию не получилось, очень далеко стали жить. Пару раз сходили вместе на детские спектакли – и общение сошло на нет.

Глеб Ильич Бердников, прозванный Аллой «Деда Глеба», продолжал встречаться со своим другом Валерием Алексеевичем Кабановым, дедушкой Оли и Димы, через него ещё передавались какие-то приветы. И вдруг их всей семьей пригласили в декабре на банкет в честь юбилея Олега Валерьевича, Диминого отца. Тогда-то они и встретились, уже взрослыми, и взглянули друг на друга по-новому. Дима окинул Аллу восхищенным взглядом, сказал комплимент, что с детских лет она значительно похорошела. А она покраснела от удовольствия, как в шестнадцать лет.

Удачно получилось, что Алла как раз сменила цвет волос с соломенной блондинки на каштановый. Новый стилист убедил, что для её цвета лица этот вариант более выигрышный, по контрасту кожа кажется светлее, нежнее. И можно ярче выделять брови, глаза и губы. Дима из тощего мальчишки превратился в привлекательного молодого мужчину, ростом немного выше Аллы, средней комплекции, с красивой модной стрижкой темных волос, густыми темными бровями. Его карие глаза смотрели уверенно, губы улыбались, а на подбородке была ямочка, которую Алле внезапно захотелось потрогать. Нет, на вечере не потрогала. А дальше их как будто затянуло в водоворот, страсть разгоралась с каждой встречей. А встречи стали частыми…

И никто в обеих семьях слова против не сказал, даже дедушка, хотя до этого усиленно продвигал ей в женихи Максима Жаркова из семьи банкиров. Нет, Боже упаси, он не давил на Аллу, давно признав её взрослым самостоятельным человеком. Не зря он доверил ей партнерство в своей фирме СибТКИ и сделал своим замом, одним из трех. И в случае с Максом он только надеялся на их свадьбу, хотя романа между молодыми людьми, как такового, не было. Но тут смирился. «Дима – значит Дима. Кабанов – это хорошая партия, умница внучка». Да какая там умница! Голову как будто снесло уже от первого поцелуя. И сразу она почувствовала, что для него это не интрижка, не развлечение. И тогда же она дала понять Максиму, что не хочет развития их отношений.

За два месяца они так и не стали любовниками, хотя Макс проявлял инициативу, но Алла держала дистанцию. Она думала, что ей мешает неудачный первый опыт. Студенткой на четвертом курсе она вдруг осознала, что осталась «старой девой», единственной из всех девчонок. А ведь выбор всё сокращается, как ни много крутилось парней вокруг, но самых лучших уже расхватали. Она начала поглядывать по сторонам пристально – и сразу выделила трех кандидатов. Выбрала самого фактурного: ростом повыше, плечистый, модно одет и причесан, жизнерадостный. Милостиво допустила его провожать себя и водить в кино. Настало Восьмое марта, квартирная вечеринка, дискотека с самыми тесными прижиманиями. Все ушли, она осталась. Какое-то количество спиртного, конечно, было. Может, следовало выпить больше? Или партнёр оказался неумелый? Или она не испытывала к нему настоящего влечения? Первый секс Аллу разочаровал. Удовлетворила только любопытство. Сказала, что встречаться не будет, вызвала такси и ушла, не оглянувшись. Она перестала подпускать парня к себе на выстрел, погрузилась в учёбу. Не найдя ничего хорошего в сексе, ловила адреналин, катаясь на сноуборде.

С Максом Алла надеялась, что со временем чувство появится, никто же её не гонит замуж, они дружили, появлялись в компаниях, но он не растопил её холодность. То, что она почувствовала к Диме, её ошеломило. В ней вдруг заиграли неведомые струны. «А Дима, он тоже ко мне испытывает? Как бы я хотела этого! Но если и не так, всё равно, надо перестать морочить голову Максу».

Алла не стала откладывать тяжелый разговор, объяснилась максимально тактично, но без обиняков. Надо признать, Жарков повел себя по-джентльменски. «Не теряйся, может, ещё передумаешь». Но Алла была уверена, что не передумает, что нашла «своего человека». Один только раз ещё она пришла на день рождения Макса. «Пожалуйста, не отказывайся! Нас видели вместе, не показывай виду, что ты меня бросила. Будем вести себя как просто друзья». Для Макса было очень важно хорошо выглядеть, не показать себя «лузером» в своем кругу. Алла решила пойти, чтобы расстаться без обид, но уйти как можно раньше.

Праздник был фееричным! Финальный аккорд – полёт на воздушном шаре. Естественно, только для избранных, все не влезли бы в корзину, а многие так набрались, что могли бы и выпасть. Отважных и более-менее трезвых оказалось всего три пары. Так вшестером, плюс оператор шара и фотограф, они полетали минут 15 или 20. Но фото и видео попали в Сеть. Алла ругала себя, что не отказалась от полёта. Их с Максом счастливые физиономии каждый мог бы принять за портрет жениха и невесты, особенно в ряду фото других пар с поцелуями и объятьями. Хорошо ещё, что они Диме на глаза не попались! Обошлось без дурацкого выяснения отношений, типа: «Выбирай, я или он». «Конечно, ты, Дима! Ты и только ты!»

Иногда Алла размышляла: «А что было бы, если бы мы в декабре не пошли на банкет?» Ведь деда Глеба усмотрел неуважение, что их оповестили всего за 3 дня. Он возмущался: «Это что же, у них места за столом внезапно освободились?» Он хотел отказаться, тем более, что Татьяна, мать Аллы, находилась в командировке в Москве на конференции по эстетической хирургии. Позвонил и вежливо отказался. Но Валерий не поверил во внезапное недомогание всей семьи, обругал нерасторопного секретаря, извинялся и приглашал очень настойчиво. В итоге все трое: деда, баба Валя и Алла – срочно купили обновы, подобающие масштабу мероприятия, и поехали.

Позже Алла узнала, что Дима именно в декабре, хотя ничего ещё не было сказано, расстался со своей девушкой. На первое свидание она шла с радостью, и не обманулась. Голод можно утолять и сухой хлебной коркой, но это не сравнить с наслаждением от десерта "Тирамису". «А что было бы, если бы мы в декабре не пошли на банкет?» – спросила Алла у Димы в их первое совместное утро. Дима легко нашел ответ на этот вопрос: «Если бы вы не пришли тогда на банкет, мы всё равно бы встретились где-то ещё. Мы не прошли бы мимо друг друга».

Банкет доставил ещё одну нечаянную радость. Алла встретила свою детсадовскую подружку Олю. Удивительно, но они обе сохранили очень теплые воспоминания о детской дружбе, кинулись расспрашивать, разглядывать друг дружку. Как и Дима, Оля внешне сильнее походила на мать, чем на отца, натурального блондина, но унаследовала от Олега бьющую через край энергию. Оля Кабанова ребёнком была маленькой пухленькой кудрявой брюнеткой, а выросла стройной девушкой с лебединой шеей и «балетной» осанкой. Карие глаза её по-прежнему искрились весельем, и развевались темные кудряшки, но в продуманном красивом беспорядке. Одного вечера оказалось мало, они обменялись контактами и стали регулярно встречаться, созваниваться или общаться в Сети.

Алла к тому времени подрастеряла дружеские связи. Её лучшая подруга по гимназии, Наташа, ушла сразу после 9 класса в физматшколу в Академгородке, потом поступила в Бауманку, уехала в Москву. Сейчас она двигала науку в институте имени Курчатова. В СибГУТИ в группе Аллы девушек было немного, она сблизилась на почве сноуборда с Катей и Лерой. Но Катя рано вышла замуж и, родив двух мальчиков-погодков, стала «вся в детях», по её же выражению. А Лера отбыла с мужем в Германию. Общение – только on-line.

Оля получила диплом юриста, работала по специальности, на несерьёзной должности помощника нотариуса. «Что поделаешь, надо стаж нарабатывать, без этого не продвинешься». Работа скучная, зато светская жизнь бьет ключом. Занимаясь бальными танцами, Оля дошла до международного класса. Правда, вышла размолвка с партнёром, он захотел жениться на Оле, но Кабановы не сочли его достойным. Сама Оля просто не хотела обременять себя семьей. Партнёра ей нашли другого, постарше, опытней и прочно женатого. Пока идет «притирка», но скоро пара выйдет на прежний уровень. У Оли – море знакомых и приятелей, как в среде юристов и экономистов, так и в мире танцев и музыки. Она засыпала Аллу приглашениями на концерты, конкурсы, премьерные спектакли или просто тусовки. Алла могла бы посещать эти мероприятия практически через день, если бы не свидания с Димой. Но когда удавалось сходить куда-то с Олей, это всегда было увлекательно. Конечно, в списке свадебных гостей Оля числится подружкой невесты.

Алла посмотрела на часы. Пора приступать к английскому. Она вошла в чат и обнаружила Кэт. Это было здорово! Датчанка Кэт имела хорошее произношение и приличный словарный запас. Поболтать с ней на английском и приятно, и полезно. Не то, что с занудой Стивом. Мало того, что у него жуткий египетский акцент, он другой темы, кроме своих личных неприятностей, не умеет поддерживать. В прошлый раз Алла и Кэт обсуждали современные английские фильмы, обеим понравилась недавняя экранизация «Войны и Мира» режиссера Тома Харпера. А сегодня Кэт предложила познакомиться глубже, рассказать о «бэкграунде», о своих корнях.

«My mother was born… Моя мама родилась в небольшом сибирском поселке. Моя бабушка была медицинским работником, поэтому после окончания школы мама поступила в Новосибирский государственный медицинский институт на бесплатное обучение. Там произошла романтическая встреча с моим отцом. Он тоже был студентом, но учился на старшем курсе. Они вечерами допоздна сидели и занимались в библиотеке. Он стал её провожать, потом познакомил с родителями. Видя их сильное чувство, родители отца согласились на брак, хотя были гораздо более состоятельными. Они всячески поддерживали молодую семью, отношения были очень теплыми, мама меня назвала в честь свекрови. После моего рождения, мама смогла окончить институт и успешно заниматься медицинской наукой».

Кэт отреагировала эмоционально.

«Brilliance!… Превосходно! Как в сказке про Золушку! Мои предки познакомились на работе, в офисе строительной компании. Мама искала место дизайнера, папа был руководителем отдела по найму персонала. Она ему сразу понравилась, он похвалил ее эскизы и рекомендовал начальству. Но прошло ещё 2 года, прежде чем мама согласилась выйти за него. Папа выбрал романтическое место – Icehotel (Ледяной отель) в Швеции. Она не могла не сказать «да»…»

За минуту до намеченного Аллой времени, час ночи в Новосибирске, Кэт извинилась, что пора ужинать, и они распрощались в самых дружеских выражениях.

Алла не сразу заснула, когда легла. В голове ещё крутились фразы, которые она могла бы сказать о своей семье. Ведь состав семьи, действительно, не такой стандартный, как у Кэт.

«Mother, father, two grandparents, Aunt, Uncle, cousins… У Кэт мама, папа, два дедушки, две бабушки, тетя, дядя, двоюродные брат и сестра. У меня есть только мама. А папа и его мама погибли в автокатастрофе. Есть дедушка, папин папа, и бабушка, мамина мама. Мама не вышла замуж больше, она посвятила себя науке, защитила кандидатскую диссертацию, поэтому нет у меня ни отчима, ни брата, ни сестры. Семья у меня маленькая, но очень дружная. И все очень меня любят. А вот когда я выйду замуж, то хотела бы иметь двоих детей, мальчика и девочку, чтобы им было веселей в жизни».

С этой мыслью Алла, наконец, перестала думать по-английски и заснула.

…Она снова видела этот сон. Зима, мост, холодный ветер, девушка в легком платье. Ярко светит луна, но нет фонарей. Огромный мост пуст, нет ни машин, ни людей. Вот она легко перемахивает через перила, и падает вниз, долго-долго, душа обрывается, ужас в сердце. Она видит внизу себя, вмерзшую в лёд, юную девушку, корка льда покрывает бледное до синевы лицо, открытые голубые глаза, рассыпавшиеся веером русые волосы. Всё ближе и ближе, сейчас она сольется с этим холодным мёртвым телом… Татьяна проснулась в холодном поту с бешеным сердцебиением. «Сегодня случится что-то очень плохое».

Алла подъехала на такси к кафе как раз в тот момент, когда черный джип освободил парковочное место у самой двери. Редкая удача! Ощущение, что и дальше все будет хорошо, заставляло её улыбаться. Она приостановилась у зеркала на входе и поправила взлохмаченную ветром каштановую челку. Присмотрелась к своему отражению и осталась довольна: стройная девушка в голубом легком платье была хорошенькая, уверенная в себе, и шла к своей цели на высоких каблуках уверенным шагом. Ну, и что, что список дел по подготовке к свадьбе такой большой? Ничего, постепенно все будет выполнено. «А хорошо бы сегодня быстро покончить с этими приглашениями и завалиться в ближайшую гостиницу часика на два-три! А, вот и Дима!».

Алла присела к столику на двоих.

– Дима, милый, привет! Закажи мне водички. Жара ужасная сегодня. Хорошо, что ты придумал посидеть в кафе! Здесь лучше, чем дома, нас никто советами не замучает, сами всё обсудим. Деда Глеба наседает, чтобы мы поскорей утрясли окончательный список гостей. От количества зависит, какой зал нам подойдёт. Дальше начнем рассылать приглашения. Вот, смотри, это с нашей стороны: Авдеева (бабушка Валя), мы все трое Бердниковы, деловые партнеры с супругами и две подружки. А третья будет твоя сестра Оля.

– Алла! Я не для этого тебя пригласил.

– Ой, что-то случилось? Ты не здоров?

– Я совершенно здоров.

– Но цвет лица у тебя сегодня нехороший и мешки под глазами. Не выспался?

– Да. Нет. Не в этом дело. Выслушай меня!

– Я слушаю, Дима, говори, – Алла пыталась поймать взгляд жениха, но он упорно смотрел куда-то вниз и вбок.

– Алла! Свадьбы не будет.

– Как это? – Алла ошеломленно замолчала, сидя напротив мрачного Димы. – А, кажется, понимаю. Тебя так утомили эти приготовления… Нет, если ты передумал устраивать банкет, если тебе претит это шум и тарарам… То я тоже не фанатка большой пьянки и криков «горько». Мы можем послать родственников подальше и тихо зарегистрироваться. А из ЗАГС-а – прямо в самолет, и на Бали. Мама и деда Глеба, наверное, расстроятся, но простят. Так что я согласна.

– Нет, Алла! Ты не поняла. Свадьбы не будет, потому что я люблю другую женщину, и уезжаю к ней. Прости, что не сказал раньше, я ошибался в своих чувствах к тебе. Прощай! Официант, стакан воды без газа!

Дима резко поднялся, положил на стол голубую купюру и почти бегом покинул кафе.

Алле показалось, что она оглохла и ослепла. Сквозь звон в ушах пробился невнятный голос.

– А? Что?

– Ваша вода.

В поле зрения возник высокий стакан с водой.

Она схватила его и жадно выпила. Но морок не рассеялся, Димы за столом уже не было. «Он попрощался и вышел… он ушел навсегда… от него осталась только бумажка на столе… он расплатился за воду… он такой воспитанный… он меня бросил, а за воду расплатился…».

– Сволочь! – Не помня себя, закричала Алла и, швырнув двухсотрублевку на пол, в ярости стала топтать её ногами. Она уже не могла остановиться, рыдала в голос, выкрикивала проклятия, вырывалась из чьих-то рук, пока укол в плечо не заставил её отключиться…

Татьяна сидела у кровати спящей дочери в больничной палате. Окно она зашторила, чтобы приглушить свет летнего утра. Осторожно вошла Марина Кабанова, несостоявшаяся сватья, подошла на цыпочках, спросила тихонько:

– Ну, как она?

– Немного лучше, ночь поспала, но это на успокоительных.

– Прямо не знаем, что и думать, – вид у Марины был виноватый. – Как это случилось, где, что за женщина, какая-такая тайная любовь? Даже не говорит, куда он уехал, от семьи скрывается. Ещё бы! Уж отец бы ему объяснил, как поступают порядочные люди. А дед ещё и ремня бы дал. Ой, глаза открыла! Здравствуй, Аллочка! Я тебе черешню принесла. Попробуй, какая сладкая.

– Ох! – Застонала Алла и прикрыла глаза. – Мама, пусть она уйдет! Видеть не могу! Пусть они все уйдут, провалятся к черту!

– Пожалуйста, не обижайся, Марина, но тебе лучше уйти.

– Да я и сама вижу. Ухожу-ухожу!

Алла дождалась, пока закроется дверь за Мариной, и просительно взглянула на мать.

– Мама, забери меня домой, и пусть никто не ходит, не пялится.

– Алла, а ты обещаешь, что дома будешь лечиться, таблетки пить, есть, что дают? А иначе ты ведь не поправишься.

– А смысл? …Ну, ладно, мама, не плачь. Обещаю. Буду.

Алла полу-вспоминала, полу-дремала… Начало февраля. Трехдневная поездка на Алтай. Предгорье, сопки, покрытые густым лесом, живописные скалы, чистый белый снег, журчащие подо льдом горные речки с прозрачной водой. Дима представил её друзьям как свою девушку. Алла знала, что до декабря он встречался с другой (и скорей всего, до неё тоже). «Это всё в прошлом, – категорически заявил он ей. – Теперь есть только ты». Тогда она ему сразу и безоговорочно поверила.

Компания состояла из четырех парней и трех девушек. Парой были ещё Аделина с Виктором, а Рита, Женя и Миша – просто приятели. С утра они полдня гоняли по трассе на сноубордах, а после обеда пошли прогуляться по маркированной тропе вверх по ущелью. Дима не отходил от Аллы ни на шаг, заботился, постоянно подавал руку на крутых подъемах. За полчаса поднялись довольно далеко от базы. Там присели в беседке, и Дима достал из рюкзака небольшой пластиковый ящик, типа инструментального, открыл его. Алла ахнула:

–Ах! Что это? Что за трансформер?

Алла пошутила, она с первого взгляда поняла, что эта небольшая тележка на 6 шарнирных «ногах» с фотоэлементами – робот. Причем, самого редкого и сложного по механике типа – шагающий. Недаром она в гимназии занималась в робототехническом кружке.

Попасть в кружок оказалось просто, заглянула в кабинет, заинтересовалась. Брали всех подряд, но оставались немногие. Тех, кто оставался, распределяли по трем группам: конструкторы, сборщики, программисты. Алла хорошо проявила себя во всех трех качествах и сомневалась в выборе направления. Но главная проблема оказалась не в способностях Аллы, а в согласии родителей, вернее – мамы. Когда потребовалось принести письменное разрешение, да еще сдать деньги на детали, дома разразился настоящий скандал, естественно, в приличных выражениях. Татьяна и Валентина однозначно считали, что у Аллы выраженные гуманитарные наклонности, а Глеб не соглашался.

– Зачем девочке забивать голову какими-то железками? – Возмущалась бабушка. – У неё же отличные оценки по литературе, по рисованию, и языки ей легко даются.

Татьяна поддержала мать.

– Мне кажется, Алле следует изучать танцы, музыку, иностранные языки, чтобы в будущем выбрать специальность филолога, юриста, историка или что-то в этом роде.

А Глеб возражал:

– А почему вы не учитываете, что у Аллы вообще все пятерки, в том числе, по математике? А в шахматы она уже с семи лет меня обыгрывает.

– Причем здесь шахматы? Глеб, вы же, наверное, как взрослый человек, ей поддавались.

– Даже и не думал, пусть с самого детства характер вырабатывает. Алла легко решает олимпиадные задачи по математике, у неё хорошо развита логика, это редкое качество. А в электротехническом конструкторе она сама без меня собрала все схемы.

– Но, папа, зачем так ставить вопрос: технический кружок или танцы? Пусть ходит в оба кружка, я согласна.

– Мама, – смогла вставить словечко Алла, – занятия в одно время, по средам. А мне роботы интереснее.

–Валя, Таня, вы услышали? «Интереснее». Вопрос решен, – закончил дискуссию деда Глеба и довольно улыбнулся. Видимо, уже тогда он понял, что внучка вырастет его помощницей.

Шагающий робот оказался собственной разработкой Димы с Мишей, они приехали не только отдыхать, но и опробовать его в гористой местности. Посыпались вопросы:

– А для чего он?

– Для движения по сильно пересеченной местности.

– Сколько груза может нести?

– Этот – килограмма два, а в перспективе до 100.

– Как он управляется?

– Есть ручной дистанционный режим, есть автономный по программе.

– А как его зовут?

Робот действительно имел имя – «Фарадей».

– Почему «Фарадей»?

– Номер модели «F». А до него были «A, B, C, D, E».

– А мне кажется, я видела похожие штуки на выставке.

– Те, может, и похожие, но в нашем «Фарадее» не меньше десятка новых оригинальных идей.

– Ну, вы красавы!

Этого Алла не могла понять: почему стали заменять слова восхищения умом, силой или смелостью этим однобоким определением – «красава», «красавец»? Она возразила:

– Нет, они просто гении!

До самого вечера Фарадей бегал вверх-вниз по склону: то на короткие расстояния, то на длинные, то по радио-командам, то в автономном режиме. И вся компания азартно носилась за ним. Аллу распирала гордость за Диму, а он не забывал поглядывать на неё. И каждый раз встречал восхищение в её глазах. К ужину еле доползли, но всем было очень весело. Назавтра они ехали домой, в микроавтобусе сидели рядом и нечаянно задремали, прислонившись друг к другу. Иногда Алла просыпалась, но было так тепло и уютно, что ей хотелось, чтобы эта дорога не кончалась никогда…

А через неделю… Нет! Не вспоминать! Нельзя! Слезы непроизвольно стекали по щекам, непрошенные, не смягчающие боль, слезы-воспоминания…

Они не встречались с Димой после той поездки всю рабочую неделю. Работы навалилось столько, что Алла вечером, как выжатый лимон заваливалась домой, что-то наспех глотала – и сразу в койку. И вдруг в пятницу вечером позвонил Дима:

– Поехали завтра в сказку?

– В сказку? – удивилась Алла. – Это куда?

– Увидишь. Нельзя говорить заранее, а то не получится. Ты же хочешь сказку?

– Хочу!

Они с Димой приехали в заснеженный лес, чистый, белый, с высокими соснами макушками в небо. И среди этой снежной сказки – собаки, хаски, которых можно трогать, тискать, а маленьких брать на руки. Не собаки, а мохнатое чудо с голубыми глазами, милые и ласковые. Они с Димой мчались на собачьих упряжках через белую пелену. От скорости захватывало дух, и дикий необузданный восторг вырывался из души навстречу ветру.

После езды на упряжках они стояли с Димой на морозе, накрывшись одним пледом, и пили ароматный глинтвейн. Алла смеялась, щеки раскраснелись и горели от снега.

– Не хочу уезжать, – Алла ближе прижалась к Диме. – Действительно, сказка!

– Мы можем остаться, здесь есть домики для гостей. – Дима чуть слышно сказал ей, наклонившись к самому уху.

Алла засмущалась, но задала вполне прозаический вопрос.

– А есть что будем?

– Я привез полную сумку продуктов. И пирожные. И твой любимый сыр, маасдам.

– Ну, если сыр…

«Домик» оказался большим бревенчатым домом с кухней-гостиной, двумя спальнями, ванной комнатой.

– Выбирай себе любую комнату, – предложил Дима.

Алла немного обиделась: «Он что, совсем ко мне приставать не собирается?» Посиделки за чаем с бутербродами, их первый «семейный» ужин… Какие взгляды бросал Дима, как становилось горячо на сердце…

– Я первая в душ.

Алла долго стояла под горячими струйками, согреваясь и не решаясь выйти. Завернувшись на три раза в огромный халат, с полотенцем на голове она вошла в гостиную. Дима сидел в кресле у окна, не зажигая света. Алла не поняла, как оказалась у него на коленях. Они целовались жадно, неистово, долго, задыхаясь от нехватки воздуха. Как-то само спало полотенце с головы, и сам развернулся этот необъятный халат. Алла просунула руки под его футболку. Ей хотелось потрогать каждый сантиметр его тела руками и губами.

– Мы еще можем разойтись по разным комнатам, – хрипло вымолвил Дима.

У Аллы не осталось сил на разговоры. Она притянула Диму к себе за ворот футболки и сама его поцеловала. По дороге в спальню они потеряли халат Аллы, футболку Димы…

Утром Алла застеснялась и завернулась в огромное одеяло. Дима лежал рядом, счастливо и довольно улыбался, пытаясь стащить с неё этот покров. Она сначала сопротивлялась… «Алла, ты такая красивая! И после того, что было этой ночью…» – шептал он ей на ушко. Затем они принимали вместе душ…

Домой они поехали ближе к вечеру. Дима через интернет вызвал такси к воротам базы. Когда они вышли на крыльцо дома, солнце склонялось к закату, окрашивая чистейшие снега в оранжевый цвет. Сосны отбрасывали длинные голубые тени. Алла спросила:

– Интересно, как тебе удалось за несколько минут договориться и снять этот дом?

– Надеюсь, ты не рассердишься. Сознаюсь: я забронировал его неделю назад.

– Почему?

– А ты не поняла? Я хочу каждый вечер засыпать с тобой, а утром просыпаться рядом. На всю жизнь. До конца.

– Ты мне делаешь предложение?

– Да. Ты согласна разделить мою жизнь?

– Согласна. Но я ожидала немного другое предложение руки и сердца.

– Я сделаю его еще раз в официальной обстановке. При свидетелях, на коленях и с кольцом. И чтобы была такая свадьба, как тебе захочется, но прошу, давай не тянуть с ней.

– Нет, сейчас некогда. Некогда от слова «совсем». Глеб Ильич затеял с помпой отметить тридцатилетие компании. Событие назначено на конец апреля. Рекламный фильм пройдет в новостях на трех местных и одном центральном канале. Праздник состоится в театре «Красный факел», высокие гости, концерт, банкет. Разве что салюта не будет. Всю неделю совещались, но дел ещё полно.

– Значит, в мае?

– Нет, примета плохая, в «мае жениться – всю жизнь маяться».

– Еще и примета! Ладно, родная, если тебе это важно, согласен. Значит, июнь?

– Отлично! Летняя свадьба. В июне тепло, платье не помнется, прическа не испортится. И будет время на конфеты и букеты.

– Не понял?

– Период ухаживания называют «конфетно-букетным». Хочу побыть невестой, чтобы ты поухаживал за мной.

– Как хочешь. Будут букеты, обещаю. Но такие встречи, как эта, не запрещаются? Да, Алла?

– Ох, Димка! Даже не представляю, как я до следующей встречи доживу! Сознаюсь, я сразу сказала дома, что еду отдыхать не на день, а на два. Я надеялась, что ты проявишь инициативу.

В такси Алла уснула сразу, как села. Ей снились ласковые хаски, пушистый снег, оранжевое солнце…

Кажется, она опять заснула, её разбудил громкий и настойчивый стук в дверь.

– Алла, открой! Алла, это я – деда Глеба.

– Ладно, сейчас.

–Господи! Ну и вид у тебя! Волосы нечесаные, халат. Ты спала? Ведь уже полдень. Это так на тебя не похоже!

– Деда Глеба, спала-не спала, какая теперь разница? Мне вообще всё равно. С этих таблеток я скоро совсем свихнусь.

– А без таблеток?

– Нельзя. Я была буйная, кричала и дралась.

– Аллочка, внучка дорогая! – Он присел на диван, обнял внучку за плечи, прижал к себе, бережно вытирая заплаканное лицо. – Я тебя прошу, выкинь этого сукина сына из головы! Проживешь ты счастливо и без него.

Алла, как в детстве, доверчиво прижалась к родному плечу.

– Я никак понять не могу, как он так скрывался, так врал, в глаза мне смотрел. Мне казалось, я его понимаю, вижу, чувствую. А он всё время притворялся! Какая же я дура! Таким и жить не стоит. Помру – выйдет естественный отбор.

– Нет, Аллочка, ты не дура, ты умница, красавица. Просто влюбленная женщина в розовых очках ходит. А ведь и я, старый дурак, ничего не заподозрил. Мне казалось, что у вас всё хорошо, взаимно, по-настоящему.

– Скажи, как мужики могут «на два фронта работать»? Одновременно с двумя спать?! Сволочи!

– Алла, не плачь, не убивайся, золотко моё! Почему одновременно? Такое тоже бывает, конечно. Мы же не знаем, может, это был старый роман, они расстались, давно. Да вдруг встретились – и «взыграло ретивое». Тогда хорошо, что хоть свадьбу отменили. Потом бы разводиться пришлось.

– Ты пришёл его оправдывать?

– Нет-нет, что ты, вовсе нет! Я прошу тебя начать ходить к психологу, всего 5-10 сеансов.

– Я же сказала, не хочу, ничего мне не поможет.

– Аллочка, внучка! Если не поможет, так и не повредит. Постарайся. Ради меня, ради матери. А я тебе обещаю, что я всё-всё узнаю про этого Диму и про бабу его. Я частных сыщиков найму, из-под земли информацию вырою.

Татьяна привезла Аллу в клинику и прошла с ней до двери кабинета психолога с табличкой «В.А. Саночкин». У двери стояли стулья, но не было никакой очереди. Точно в назначенное время приоткрылась дверь, и мужчина в аккуратном костюме и рубашке с галстуком пригласил Аллу войти. Татьяне показалось, что она уже когда-то видела этого мужчину. Она взглянула на психолога внимательно: респектабельный, уверенный в себе, немного старше её самой. Одежда и прическа консервативного стиля. Черты гладко выбритого лица ничем не примечательные, обычные. Высокий лоб, зачесанные назад волосы, серые глаза. «Фамилия Саночкин мне точно не встречалась. Где я могла его видеть?»

В кабинете было уютно, мягкая удобная мебель, цветы на подоконнике. Алла довольно быстро ответила на два десятка вопросов теста, но беседа не клеилась. Она была зажата, скованна, ей совсем не хотелось рассказывать незнакомому человеку о своих проблемах. Тогда он предложил ей послушать о себе. Алла удивилась, но история действительно заинтересовала её.

«Однажды двадцать с лишним лет тому назад, я, тогда студент-дипломник, бродил по мосту от берега до берега и обратно, переживая крах всей жизни. Меня бросила девушка, моя страстная любовь. Она нашла другого, и собиралась выйти за него замуж. Не по любви, а потому, что у него имелись деньги. Я даже стал подумывать покончить с собой, но мысль о родителях не давала мне сделать это. В ту ночь я увидел девушку, стоявшую возле перилл. Я сразу понял, почувствовал, что она хочет броситься вниз. Перебежал между машинами и осторожно приблизился.

Она уже успела снять пальто и стояла на холодном ветру в легком платье в горошек. Похожее было у моей бывшей подруги, я даже подумал, не она ли это. Я заговорил с ней, не подходя близко, она оглянулась. Нет, не она. Я не отговаривал её прямо, а старался отвлечь. Я наболтал ей, что мечтаю прославиться на телевидении, засняв её прыжок, что это мне очень важно, я умолял её прийти завтра рано утром, когда я буду ждать её с камерой.

И я действительно пришел утром, но она больше не появилась. Мудро говорится, что «с бедой надо переспать». А я после получения диплома бизнес-менеджера поступил на второе высшее и стал психологом».

– Надо же, всё не ново под луной! Как я понимаю эту девушку! Я тоже подумывала уйти из жизни. Но какой был бы удар для деда, мамы, бабушки, даже если ей и не скажут.

– Это очень позитивная мысль! Хорошо, что есть близкие, кем вы дорожите, и кто дорожит вами. Алла, вы не могли бы припомнить какие-то события, когда с вами случилось что-то неприятное, а они вам помогли, давайте начнем с детства…

– Да легко!

…В детском саду на новогодний утренник мне купили красивое платье. Моя подруга Оля тоже собиралась пойти в новом платье. Но в последний момент передумала, ей подарили костюм русалки. Мы встретились утром в группе, Оля пришла в длинном узком платье, сияющем голубыми чешуйками-пайетками, и с белыми кувшинками на голове. Она похвасталась, что кто в костюмах будут водить хоровод с Дедом Морозом, а кто без костюмов – останутся сидеть. Мне показалось это обидным, платье сразу разонравилось. Но баба Валя сказала: «Будет тебе костюм! Индийский». Она булавкой приколола сзади мне к поясу край узорного красного палантина, обернула кругом и впереди перебросила через плечо, там закрепила брошкой. «Это сари». Цепочку со своей шеи обернула три раза на руке: «Это браслет». А мама мигом соорудила мне на голове «индийскую» прическу на прямой пробор и украсила своим дорогим колье. Нижний крупный камешек оказался на лбу, под ним она между бровей губной помадой нарисовала красную точку. Свой не менее роскошный браслет она надела мне на щиколотку. Когда я, сверкая золотом и самоцветами, переступила порог зала, несколько мамаш ахнули…

…В первом классе дедушка мне мобильник купил, но строго-настрого запретил на прогулку его брать. Я не послушалась, вышла на детскую площадку, полазила по всем горкам-лесенкам и выронила. Пришла домой – нет телефона. Побежала искать – только чехольчик в луже валяется. Дождалась дедушку, дрожу от ужаса, что будет, как он меня накажет? А он посмотрел на меня, заплаканную: «Вижу, Алла, ты сама все поняла, куплю тебе другой такой же, но в последний раз»…

…На третьем курсе я опаздывала на поезд в Шерегеш. Мы раз в кои-то веки всей группой решили съездить на «Сноуборд Фест». Выбрали туристический поезд, что бы ночь поспать нормально, а утром свеженькими – на гору. Да и демократичнее, были у нас ребята, кто сами себя обеспечивал, они даже жили там, в поезде, а не в гостинице. Главное, все поехали, даже те, кто в жизни ни на борде, ни на лыжах не стоял. Мама меня на машине провожала, сама за руль села. Там постояли, по мосту еле ползли – видно по времени, что мы не успеваем на Главный вокзал. Я – в слёзы, тогда она развернулась – и на Южный. Там стоянка этого поезда 10 минут была, да пока от Главного доедет. Она гнала по-чёрному: где на желтый свет, где по тротуару – довезла меня вовремя, хотя огребла штраф. Но поездка оказалась – потрясающе весёлая, до сих пор все наши вспоминают…

Время до конца сеанса пролетело незаметно. Следующую встречу психолог назначил через 3 дня, а за это время посоветовал прочитать «Планету людей» Антуана де Сент-Экзюпери. Татьяна уже ждала дочь в машине, кинула вопросительный взгляд. Алла пересказала ей вкратце, что было на сеансе, и своё впечатление от психолога.

– Владимир Аркадьевич работает по призванию, определённо. Профессию выбрал, когда спас человека на мосту.

– На каком мосту?

– На мосту через Обь. Девушка хотела утопиться. Это давно было, двадцать с лишним лет назад.

Татьяна резко сбавила скорость, прижалась к обочине, встала.

– Мама, ты чего?

– Таблетку забыла выпить, – она выхватила из сумочки лекарство, глотнула воды из бутылки.

Сзади посигналили, Татьяна двинулась дальше. Она внимательно смотрела на дорогу, больше не оглядывалась на дочь.

– Может, тебе не понадобится много сеансов, раз он такой профи? Ты сейчас выглядишь гораздо бодрее. Может, лучше быстрей выйти на работу? Это тебя сразу отвлечет. Мне всегда работа помогает.

На втором сеансе Алла с Владимиром Аркадьевичем обсудили «Планету людей», эпизод с летчиком Гийоме, выжившим после аварийной посадки зимой в Андах. Уже не имея сил бороться за свою жизнь, засыпая в сугробе, он подумал, что страховка не спасет его жену от нищеты, её выплатят через 4 года, если тело не найдут. А в 50 метрах возвышается утес, на котором его заметят. Он встал, добрел до утеса – и шел ещё 3 дня и 2 ночи. Алла и сама подошла к выводу, что это поступок, достойный человека, – преодолеть свою боль и запредельную усталость ради близкого.

Домашнее задание к третьему сеансу позабавило Аллу: прочитать сказку Туве Янссон «Седрик». Она когда-то в детстве смотрела мультик про Мумми-троллей, но никакой глубокой философии в нём не заметила. История была совсем короткой. Некая пожилая дама, неведомая зверушка, как и все персонажи этой писательницы, перед угрозой близкой смерти вспоминает, что не успела сделать из желаний молодости: увидеть вулкан, съездить на Амазонку, завести друзей. Психолог попросил Аллу назвать несколько дел, которые она мечтала сделать, но отложила на потом. Алла отчетливо поняла его мысль: в отличие от сказочной дамы, она молода, у неё есть родные и друзья, врачи не вынесли ей страшный диагноз, так надо жить и радоваться. «Нет, не вулкан, не Амазонка – хотя я люблю путешествовать. И не успешный бизнес, хотя я уделяю любимой работе много сил и времени. По большому счету, главное моё желание – создать нормальную семью, и родить сына и дочку. И, вы правы, мне ничто не мешает это сделать». После этого сеанса Алла почувствовала, что расставанье с Димой – не грозная туча, нависшая над её судьбой, а некое облачко, которое ещё бросает тень, но непременно растает. Она даже стала сомневаться, нужен ли ей четвёртый сеанс, назначенный через неделю.

Сегодня с самого утра зарядил дождь. Крупные капли бились о стекло, скатывались вниз мелкими мутными ручейками. Серое небо полностью затянули тучи, ни просвета, ни лучика солнечного. Алла любила засыпать под дождь, спать под звук дождя, и просыпаться в теплой уютной постели, осознавая, как же сыро и неприятно на улице. Это лето выдалось засушливым, с блеклой травой, жаждущей живительной влаги, с посеревшими листьями деревьев. Когда же на землю проливался последний дождь? Вспомнила!

В точности такой же хмурый день стоял, когда Алла и Дима были последний раз вместе. Но тот день не казался Алле унылым и ужасным. Какого же числа? Точно, за неделю до сватовства. В пятницу вечером они завалились к Диме домой. Отец Димы отбыл в командировку, Марина уехала на дачу к подруге. И отсутствовал дед Дмитрия.

Хотя Дима сделал Алле предложение сразу после первого секса, и Алла предложение приняла, но до сих пор они встречались тайком. Димка возмущался, он предлагал Алле переехать к нему до свадьбы и жить вместе, тем более, что заявление подано, день свадьбы назначен. Что в этом такого? Родители не против, слова не скажут. Они очень рады отношениям Аллы и их сына. Марина та вообще, дочкой называет Аллу.

Алла вздыхала и не соглашалась. Деда Глеба – он очень консервативен, не одобрит вольные отношения до свадьбы. Ей придется вскоре после свадьбы покинуть дом, где она прожила всю свою жизнь под боком у деда. Это беспокоило Аллу. Деду исполнилось 72 года, но он бодр и практически здоров. И даже сам сказал, что ей пора иметь свой собственный дом. Молодые должны жить отдельно от стариков. Но Алла переживала, как же дед справится без неё? Мама, бывает, остаётся в бабушкиной квартире на ночь, наверное, придётся ей чаще бывать дома. Но не станет тихих семейных вечеров, когда они всей семьей собираются за ужином, ведут неторопливые беседы. Дом с новой квартирой Димы вот-вот сдадут. Конечно, предстоит отделка. Дима сказал, что полностью доверяет ей обустроить их новое жилье. Пусть Алла выбирает, а он будет исполнять все её пожелания, нанимать нужных людей, контролировать процесс.

Слеза скатилась по щеке Аллы. Ну почему она не согласилась переехать к Диме? Возможно, он бы не встретил эту свою пассию.

Алла по минутам помнила ту, последнюю ночь с Димой, их утро. Ночь, как и все предыдущие, была восхитительна. Алла растворялась в его объятиях, вздрагивала от каждого поцелуя и касания любимых рук. Казалось, звёзды сыпались на них, накрывая дикой волной удовольствия. Алла долго приходила в себя, остывая под легкое поглаживание, пока не заснула. А утром Дима принес кофе в постель. Потом она, завернувшись в мягкий плед, сидела на лоджии на коленях у Димы, смотрела и слушала дождь. В открытую створку окна тянуло прохладой. Дима прижимал её к себе спиной. Аллу окутывало тепло от его тела, кольца крепких рук. Казалось, что этот миг продлится вечно.

О чем они разговаривали? Ах, да, о бабе Вале.

Бабушка всегда казалась крепкой и здоровой, и очень разумной. Она одевалась чисто и опрятно, вовремя обновляла короткую стрижку, подкрашивала седые волосы оттеночным шампунем. Однажды что-то оказалось не так с краской, она стала голубая. Смеялась, что стала феей из сказки «Пиноккио». Она вообще часто шутила, смеялась и улыбалась. При этом морщинки на её чуть скуластом лице удваивались, но улыбка очень красила его, а зелёные глаза за стеклами очков сверкали молодым задором. Алла повесила в своей комнате фотографию, где они сняты втроем в прошлом году 1 июля, все принаряженные в честь дня рождения Аллы. Баба Валя придумала, чтобы они встали на ступеньки лестницы сверху вниз: бабушка, мама и Алла. «В обратном порядке по росту. А то получится диаграмма акселерации населения», – шутила она.

Деда Глеба её уважал и ценил. Он даже выполнял все её медицинские советы беспрекословно. Как вдруг началось то, что мама назвала «деменция». Алла не понимала, как это могло случиться с бабушкой. Баба Валя день ото дня все больше и больше забывала, терялась во времени и пространстве, а иногда несла полную ерунду. А однажды она заговорила о похоронах Аллы. Ужасно!

Мама устроила бабушку в какой-то новомодный центр. Она с энтузиазмом описывала условия пребывания, методы лечения, показывала фотографии центра. Что-то вроде очень дорогого санатория. Единственное, что не понравилось Алле и Глебу, – не разрешали свидания с родственниками. Таково условие этого нового метода лечения.

Алла жаловалась Диме, что она соскучилась по бабушке, да и хотелось самой убедиться, что ей там комфортно. А Дима утешал. Он сказал, что мама Аллы квалифицированный врач, и она знает, что делает.

А потом он с восторгом выдал:

– Какая же красивая у тебя мама! Я восхищаюсь ею. Редко встречается сочетание ума, необычайной красоты и шарма в одной женщине. Твоя мама – роскошная и потрясающая женщина.

Вот так сказал! Если бы речь не шла о маме, Алла бы побила Димку из ревности. Но всю неделю у неё не шли из головы слова Димы. Нет, у Аллы никаких сомнений не возникло: у матери и жениха не возможен роман. Но в мире существовали другие роскошные женщины. И они присутствовали в жизни Димы до их встречи. В социальных сетях Алла нашла и подробно рассмотрела фото последней девушки Димы, Регины. Красавица с потрясающей фигурой, она работала фитнес-инструктором в модном зале. Вряд ли эта небесная красота естественна. Но в Регине есть «изюминка», отличающая её от подобных светских львиц. Дима расстался с Региной примерно в то время, когда встретил Аллу. Она до сих пор не знает, была ли она причиной этого разрыва? Или их отношения исчерпали себя раньше, а встреча с Аллой подтолкнула их к разрыву. Сейчас это уже не важно.

А через неделю после того дождя состоялась торжественная помолвка. Две семьи наконец-то смогли собраться вместе. Дима подарил ей кольцо. Они обнялись и поцеловались прилюдно. А затем мама внезапно упала в обморок.

Прежний парень Аллы, Максим Жарков, всегда посмеивался над приметами. Но как можно не верить, если эти приметы почти всегда сбывались, как хорошие, так и плохие. То, что на семейном празднике мама потеряла сознание, Алла однозначно посчитала плохой приметой. Так и случилось. Шла неделя интенсивной подготовки к свадьбе, как вдруг Дима разорвал помолвку. Алла попала в больницу с нервным срывом. Но сейчас она уже смотрит на это как будто издалека.

Неожиданно Алле позвонила Ольга.

– Чем занята? Киснешь и грустишь?

– Созерцаю дождь.

– Понятно. Завтра с утра мы едем с тобой кататься на яхте. Яхта Антона, ты его не знаешь. Он партнер Анечки по танцам. Анечку ты тоже не знаешь. Не важно. Собирается приятная компания, тебе понравится. Пикник на острове в море. Желтый песок, чистая вода и море удовольствия.

– Какой пикник? Дождь идет!

– А ты прогноз погоды смотрела? Завтра солнце и тридцатник! Я заезжаю за тобой в семь утра, едем в яхт-клуб и…– целый день отдыха. Как заляжем в пески! Купальник не забудь и пляжное полотенце. Всё. Пока.

Оля, не дождавшись ответа Аллы, отключилась. Да, энергия у Оли бьет через край. Непонятно, как у неё на своей работе хватает терпения весь день в бумагах копаться. Первая мысль, что промелькнула у Аллы: «Отказаться». Она снова подошла к окну. Надо же, на южном небосклоне в серых тучах появился небольшой просвет. Похоже, Оля права насчет погоды. А почему бы не поехать завтра? Никто Аллу не знает в той компании. Никаких сочувственных взглядов и жалости.

Действительно, никто на яхте особо внимания на Аллу не обращал. Антон – хозяин и капитан яхты смотрел лишь на Аню. Кроме неё, Оли и Аллы на яхту прибыли две девушки близняшки – Тая и Рая. Мало того, что они оказались одинаково одетыми, так еще и с аналогичными стрижками. Алла путалась, она не смогла запомнить, кто из них кто. Но Оля велела ей, не заморачиваться, девушки откликаются на любое имя и не обижаются. Алла не понимала, как их различал Серега, который явно симпатизировал одной из них. Вот и вся компания.

Белоснежная красавица яхта вышла в море. Большой парус на мачте наполнился ветром, и яхта понеслась по синей глади. Сергей помогал Антону управлять яхтой, а девушки расселись на сиденьях и ничего не делали.

Алла первый раз каталась на яхте, но никакого страха она не испытала, только неописуемый восторг. Ветер шумел в парусах, касался лица Аллы, развевал волосы. Ей казалось, что яхта летит по воздуху, не касаясь воды. Алла расслабилась и наслаждалась происходящим.

Яхта подошла к зеленому острову с огромной песчаной косой. На острове они оказались не одни. Несколько катеров стояли у берега. Антон бросил якорь в небольшой бухте, окруженной зеленым кустарником и высокими ивами. Они вброд перешли на остров. Парни достали и разожгли мангал, кинули коврики-пенки для сидения. Тая и Рая ловко разложили рыбу на решетки и принялись выкладывать продукты на большую скатерть, постеленную прямо на траву в тени под ивами. Олю с Аллой отправили купаться, чтобы не мешались.

Девушки отошли немного, ступая по мокрому песку на кромке воды, где не обжигало ноги, расстелили полотенца, поплавали и легли позагорать. Алла закрыла глаза. Как же хорошо! Так бы лежать и лежать на солнышке и ни о чем не думать.

– Алла, я все хотела спросить тебя: зачем ты в шатенку перекрасилась? Ты же светленькая была в детстве, как твоя мама.

– В детстве – да. А затем стала русой. Какой-то мышиный оттенок, видимо, в папу. Сначала в блондинку осветлялась. А как университет закончила, на работу пришла, поняла, что лучше краситься в черный цвет, чем в блонд. Почему-то в нашем обществе предвзятое отношение: если блондинка, то непременно дура. Пометалась немного, была и черной и лиловой, пока мой стилист не подобрал этот каштановый цвет.

– Понятно. Ты пойдешь купаться? Я бы ещё поплавала, пока к столу не позвали.

– Как-то неудобно, мы отдыхаем, а девочки работают. И я ничего не привезла с собой из продуктов.

– Брось, не бери в голову! Не представляешь, какие хозяйственные эти девчонки. Не терпят, чтобы им мешали. Им в удовольствие на стол накрыть или приготовить. Не зря Серега вокруг них круги нарезает. Из них эта хозяйственность так и прёт!

– А за кем он ухаживает? За Таей или Раей?

– Кажется, за Раей. А, впрочем, без разницы. Ты идешь в воду?

– Позже.

Алла достала крем от загара. Хорошо Ольге с её смуглой кожей. А Алла – белокожая, обгорает на солнце моментально. Как же жарко сегодня! Придется намазаться кремом и рубашку набросить на плечи.

– Тебе помочь?

Алла резко обернулась. Перед ней стоял рослый загорелый парень, на котором из одежды были только солнечные очки и белые шорты. Ежик стриженых волос стильной прически был совершенно белым. Но вряд ли выгорел так удачно, скорее – обесцветился. По контрасту прочая растительность на лице была довольно темной – и брови, и ресницы и легкая небритость на скулах. Загорелый торс с кубиками мускулатуры явно создавался регулярными занятиями на тренажерах. Хотя он стоял против солнца, Алла узнала его в ту же секунду.

– Максим! Как ты здесь оказался?

– С друзьями на катере, – он махнул рукой за спину. – А ты на яхте Антона приплыла? Я видел, как яхта подходила к острову, – Максим забрал у Аллы тюбик с кремом. – Ложись, спину намажу.

Алла легла на полотенце и зажмурилась. Руки Максима приятно гладили кожу, втирая крем.

– У меня свадьба расстроилась, – Алла села передом к солнцу и взглянула на Максима.

Он воспринял это как приглашение и присел рядом.

– Это хорошо. А у меня – наоборот. Это значительно хуже.

Максим усмехнулся, глядя на двух девушек в мизерных купальниках, остановившихся неподалеку.

– Не поняла. Что наоборот? Чем хуже?

– Сама посмотри.

Максим кивнул на девушек. Одна из них, поймав взгляд Максима, развернулась, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. Непонятно, что прикрывали на теле девушки две «тряпочки», и как не вываливалась явно силиконовая грудь.

– Они случайно мимо проходили, успокойся, Макс.

– Случайно?! Проходу не дают. А родители вообще, с ума сошли. Внуков им от меня захотелось. Чуть ли не каждый день кого-нибудь приводят в дом, чтобы познакомить. Непонятно, откуда у них такой обширный круг знакомых оказался с девицами на выдание? Как же хорошо с тобой было! Послушай, а может, сходишь со мной сегодня вечером?

– Куда?

– Какая разница, куда! Главное с тобой. И все разом от меня отстанут. Потому что ты – вне конкуренции для моих родных. Мне легко с тобой. Тебе ничего от меня не надо: ни денег, ни секса, ни страстей. А кукол этих ненавижу.

– Раньше нравились, – Алла поддела Макса.

– Клубника в шоколаде вызывает отвращение, если её имеешь постоянно. Представь, я натыкаюсь на них везде, куда бы ни пошел. Стоит шаг сделать, как они тут как тут. Готовы на глазах у всех из трусов выскочить.

– Максим, у тебя паранойя на почве собственной неотразимости. Девушки на тебя не обращают внимания. Одна, конечно, вызывающе выглядит, зато у второй вполне приличный купальник и есть признаки интеллекта на лице.

– Ах, так! – В темно-серых глазах Максима заплясали чертенята. – Не дергайся!

Максим обнял Аллу за талию и резко притянул к себе. Он склонился к её шее, прокладывая дорожку легких поцелуев вниз до ключицы. Затем прямо в ухо прошептал: «Спорим на сегодняшний вечер – они сейчас уйдут».

Алла так опешила, что не сразу отодвинулась от Макса.

– Максим, не надо!

– Что я тебе говорил? – Максим обернулся на то место, где стояли две девушки. – Ушли, поняли, что им нечего ловить.

Он легко поднялся и встал у кромки воды.

– Так я тебе позвоню насчет вечера? О, чёрт, телефон в воду уронил. Но придумаю, что-нибудь.

– Ничего не придумывай, положи телефон в банку с рисом и не трогай несколько дней. Мой совет профессионала.

– Всегда удивлялся, почему ты выбрала себе такую мужскую профессию? Ладно бы – экономист, бухгалтер.

– Скажи ещё – кондитер! Ты не думаешь, что это – моё призвание?

Их позвали к столу. Максим направился за Аллой. Оказалось, он близко знаком с Антоном и где-то пересекался с Олей. Макс легко влился в компанию. Он похвалил еду, шутил, смеялся, рассказывал анекдоты. Один особенно насмешил Аллу.

Муж приходит домой с работы, а жена сидит за компьютером. Не поворачивая головы от экрана, спрашивает: «Дорогой, хочешь перекусить что-нибудь?» – «Да. Кабель Интернета».

А затем Максим принес свою сумку с вещами, и провел оставшийся день рядом с Аллой. Невзначай он клал руку ей на плечо, брал за руку. Алла не отодвигалась.

Она вернулась домой поздно, уставшая. Казалось, после душа упадет в кровать и отключится до утра. Но какая-то тревога не давала заснуть. Из-за Макса? Нет. С ним действительно ей легко. Не надо притворяться, следить за собой: он принимает её такой, какая она есть. Это не любовь, скорее – дружба. Алла не могла понять причину беспокойства.

Перед глазами проносились картинки прошедшего дня. После обеда они устроили на песке зажигательные танцы. Танцоры хулиганили, изображая папуасов, но двигались вполне профессионально. После Оли лучше всех танцевали Аня с Антоном, остальные брали напором и весельем. Макс, оказывается, неплохо танцует.

Аллу в детстве бабушка записывала в кружок бальных танцев в гимназии, но Алла пробыла там всего неделю до памятного семейного спора, который решил, чем она будет заниматься в жизни. И всё же она с удовольствием двигалась под музыку, копируя чужие движения или импровизируя.

Когда все запыхались и попадали на коврики, Тая и Рая затеяли «тихие игры». Они раздали всем карточки с заданиями. Каждый должен был объяснить написанное слово знаками, не издавая ни звука. А остальные, наоборот, должны задавать вопросы, чтобы угадать слово, и кто первый, выигрывал карточку. Для разминки задания были лёгкие. Все по очереди показывали животных: уморительно скакал «зайчиком» Максим, Оля не могла объяснить «жирафа», пока не подняла руки вверх, сложив из пальцев мордочку с рожками и ушками, Алла-собачка «виляла хвостом и вставала на задние лапки». Далее шли явления природы: дождь, радуга, облако. Но самое сложное оказалось в третьем туре: устойчивые выражения. Как показать «Кузькину мать», «Благую весть» или «Много шума из ничего»? Алле достался «Скелет в шкафу». Она сыграла пантомимой весь анекдот, надеясь, что хоть кто-то его вспомнит. Антон, Сергей и Аня, очевидно, его не знали, они только недоуменно переглядывались. Настойчивее всех оказались Оля с Максом, они наперебой старались угадать. «Сидит бабушка… пришла внучка… что-то спросила (слово «любовник» Алла даже не пыталась показать)… бабушка хлопнула себя по лбу… побежала… повернула ключ в замке, открыла дверцу… И оттуда выпал – скелет!» В итоге все очень повеселились и забыли посчитать, кто больше угадал.

День пролетел, она почти не вспоминала о Диме. Только дома сумерки за окном навеяли грусть в сердце. Вспомнился разговор с Ольгой о Диме в машине на обратном пути. Оля уверяла Аллу, что вся их семья осуждает его поступок. Мужики рвут и мечут, Марина плакала тайком. А сама Оля совершенно не понимает, что случилось. Они близки душевно с братом. У них никогда не имелось тайн друг от друга. Более того, Оля в курсе всех любовных похождений брата, начиная со школьного возраста. И ничего она не знает о новом увлечении Димы. Более того, она не верит в наличие какой-то женщины в жизни Димы, из-за которой он мог отменить свадьбу. Имеется другая веская причина.

Алла удивилась, но Оля назвала возможную причину: шантаж разоблачением семейной тайны или угрозой репутации фирмы. Что с неё взять – юрист.

Угроза для фирмы может исходить от конкурентов, а что до семейных дел, то наиболее вероятным Ольга посчитала шантаж со стороны бывшей девушки Димы – Регины. Эта Регина никогда не нравилась Оле. Она, можно сказать, сама прилипла к Диме, хотя он серьезно никогда её не воспринимал. Возможно, Регина нарыла компромат на Аллу или её семью, что-то неприглядное. Регина потребовала от Димы разорвать помолвку, иначе она обнародует то, что у неё есть.

Чушь! Никаких семейных тайн у них нет! И Алла ни в чем крамольном не замешана. Конкуренты, естественно, есть, и не спят. Их фирма – лакомый кусочек. Дед, конечно, не белый и пушистый. Он выжил и приумножил свой бизнес в 90-ые. Это о чем-то говорит. Но все в то время, так или иначе, связывались с бандитами. Сейчас у них на фирме всё чисто и прозрачно, налоговой не к чему придраться, и аудит недавно прошёл.

Дед зашел к Алле. У них традиция: они каждый вечер общаются друг с другом. Разговаривают, обсуждают прошедший день, иногда просто желают друг другу приятных снов. Сегодня Алле хотелось поговорить с дедушкой. Алла в красках описывала прошедший день. Ожидаемо, деду понравилось, что Алла случайно на острове встретилась с Максимом Жарковым. Алла не очень поверила в эту «случайность». Ольга могла предупредить Макса о предстоящей прогулке. На Ольгу Алла не обижалась, та хотела сделать, как лучше для подруги.

Вспомнился разговор с Ольгой про Диму. Шантаж? Бред чистой воды! Хотя если задуматься, то имеются некоторые непонятные для Аллы моменты в истории их семьи. Алла не хотела беспокоить деда. Но расспросить невзначай можно же? Алла начала издалека.

– Ольга хорошо водит машину. Я тоже хочу.

– Нет. Ты знаешь, я ни в чем не отказываю тебе. Но насчет вождения машины – нет! Тебя возят на служебной машине от фирмы. Захочешь, будет личная машина с шофером, круглосуточно.

– Деда, не сердись. Ты не разрешаешь из-за аварии, когда погибли папа и бабушка? А как они погибли? Ты не рассказывал, но я бы хотела знать больше про папу. Он оказался виновником аварии?

– Алла! Мне до сих пор тяжело вспоминать, но если ты настаиваешь… Сын прекрасно водил машину. Я усадил его за руль, как только у него ноги стали доставать до педалей. В восемнадцать лет Андрей сдал на права. Я подарил ему машину на день рождения. В тот день Андрей с матерью поехали в торговый центр. Твой папа вел машину, он имел большой опыт вождения к тому времени. Была зима, гололед. Андрей не виноват. Тяжелогруженый Камаз выехал на желтый сигнал светофора, на перекресток, его занесло. Камаз раздавил их машину, как яичную скорлупу. Они погибли моментально. Надеюсь, что даже не поняли в чем дело, когда умирали. Не знаю, как я с ума не сошел тогда!

– Дед, прости, что заставила вспоминать. Понимаю тебя, такое пережить! А моя мама? Бедная, мама!

– Твоя мать год не могла отойти после смерти Андрея. Таня вместе с тобой уехала в Еловку к матери. Вы прожили в Еловке некоторое время, пока я смог уговорить Таню вернуться домой. Бабе Вале пришлось уволиться и поехать с ней. Иначе Таня не соглашалась. Прошу, не приставай к матери с подобными расспросами, лучше я тебе сам расскажу всё, что тебя интересует, любую мелочь. Непонятно, с чего ты завела этот разговор? Всё! Спи! Спокойной ночи!

Дед поцеловал Аллу в щеку и вышел. Алла долго ворочалась в постели, пока не забылась беспокойным сном.

А утром им позвонили из больницы, что умерла Валентина Сергеевна Авдеева, баба Валя. Для их семьи произошедшее оказалось шоком. Мама рыдала, закрывшись у себя в комнате. Она чувствовала себя виноватой, что поместила бабушку в этот центр. Мама хотела, как лучше. Там и пятиразовое питание по высшему разряду организовано, занятия с логопедом, психологом, неврологом. Концерты для пациентов и другие развлечения устраивали каждый день. При поступлении на лечение, бабе Вале сделали подробное обследование, все анализы, ЭКГ и УЗИ. Похвалили, что сердце хорошее для её возраста. Кто же знал, что у бабушки случится инсульт?

Глеб очень расстроился от известия о смерти Вали. И еще удивился. Сватья, крепкая деревенская женщина, всегда отличалась отменным здоровьем. Какой инсульт? Она была моложе его на 2 года, и никаких признаков надвигающейся болезни у неё не наблюдалось. Валя постоянно проходила обследования. Таня, как врач, тщательно следила за здоровьем матери и всех домочадцев.

Глеб не думал, что у него сложатся прекрасные отношения со своей сватьей. Он не предполагал, что сам лично предложит Вале жить в его доме, а не в отдельной квартире. А её присутствие нисколько не станет обременять его, наоборот, сватья оказалась на своем месте, всем в радость. Её теплота и душевность согрели осиротевший дом Глеба, наполнили его уютом и домашним теплом. Искренность Вали сглаживала природную холодность и отстраненность Татьяны. Хотя и с Таней Глеб нашел точки соприкосновения ради внучки, Аллы, его единственной кровиночки.

Валя оказалась для Аллы идеальной бабушкой. Она могла без устали в детстве читать внучке сказки, играть в развивающие игры. Они пересмотрели все спектакли в городском кукольном театре и не по одному разу. Глебу несколько раз пришлось составить им компанию. Валя заявила, что девочка не должна чувствовать себя обойденной, так как многие родители всей семьей ходят в кукольный театр с детьми.

Затем настал черед концертов в филармонии для детей, детских спектаклей во всех театрах города, выставок и музеев – на всё хватало сил неутомимой сватье. Она даже наладила дружеские отношения с соседями, чего не было при прежней хозяйке – Алле Витальевне. Валя устраивала увлекательные детские праздники, следила за домом и многое чего успевала делать. Валю жаль. Как же им всем будет не хватать её! Следует устроить похороны в точности так, как она хотела.

Начались хлопоты с похоронами. Бабушка много раз повторяла, что хочет быть похороненной именно в Еловке, а иногда ещё упоминала место, рядом с могилой какого-то ребёнка. Татьяна, опухшая и обессилевшая от слёз, пыталась отговорить от этой идеи, предлагала новое городское кладбище, если уж не кремацию. «Еще столько беготни с документами: справку о смерти надо получать, разрешение на погребение. И с похоронным бюро договариваться. А в Еловку езды несколько часов, да ещё учтите, что после последних дождей дорога могла совсем раскиснуть». Но Алла с дедушкой решили оставить городские хлопоты Татьяне, а сами поехали в Еловку, чтобы подыскать место на кладбище и найти, кто выроет могилу. Деревню нашли по навигатору. До свертка с шоссе добрались за 1,5 часа, потом пошла грейдированная грунтовка, но после базы «Охотничий домик» дорога стала совершенно разбитой. Как еще машину не угробили на каких-то трех километрах! Джип с водителем-охранником еле-еле добрался до цели. Деревня, где родилась и выросла мать, на Аллу произвела тягостное впечатление. Как в анекдоте – «всё было».

Мужик поймал золотую рыбку, она обещала выполнить любое желание. «Хочу, чтобы у меня всё было». – «Иди, мужик, у тебя уже всё было».

Была школа, но закрылась, был клуб, стоит, разваливается, была какая-то работа у людей, а теперь поразъехались, больше половины домов стоит с закрытыми ставнями или с заколоченными крест-накрест окнами.

Машина проехала центр деревни, свернула с широкой улицы с клубом и школой в кривоватый переулок, и доехала до реденького леска из осин и елей, среди которых хаотично были разбросаны кресты, оградки и памятники. Водитель открыл дверцы пассажирам. Алла вышла – и почти задохнулась от свежего чистого воздуха. Он был не просто свежим, в нем чувствовались ароматы травы, мокрой земли и еловой хвои. Вокруг деревни высились пологие сопки, покрытые лесом. «Красота какая, вид во все стороны замечательный. Кругом лес еловый, только вокруг деревни всё вырублено, голое место. Ну, конечно, здесь дровами печки топят. А что они здесь делают? Грибы-ягоды собирают? Да, ещё на базе, наверное, работают, когда охотничий сезон».

Водитель пошел искать местных жителей. Он зашел в один дом, другой, третий. И вскоре привел бодрого щуплого старичка-пенсионера по имени Иван Иванович, «все зовут просто Иваныч», и тройку мужчин неопределенного возраста со следами застарелого пьянства на лицах. Вот с ними деда Глеба и стал договариваться насчет могилы. Кладбище сильно заросло лопухами и крапивой. Поэтому мужчины не стали углубляться в середину, а пошли выбрать место по самому краю.

Алла, чтобы размяться, не спеша прогулялась по улице, заросшей травой, обходя лужи. Тишину подчеркивало пенье птиц да отдаленный собачий лай. Алла погладывала по сторонам и думала, как же из этого глухого места мама смогла подняться до руководителя клиники? Сколько ей пришлось приложить интеллекта, труда, настойчивости, чтобы поступить в мединститут! Да, там ей повезло встретить отца, они поженились, и семья Бердниковых помогла ей продвинуться. Но какой путь она прошла: от этой бедной деревни до кандидата наук! «Мама – молодец, сильная личность. А я чего-то раскисла при первой крупной неприятности». Так и подумала – «неприятность», а не «горе», не «крах всей жизни».

Она вернулась к машине, где уже стояли мужчины и очищали одежду от колючек.

– Хорошее место нашли для Вали, с того краю как раз полянка подходящая, и от дороги недалеко. А то, что она хотела место рядом с какой-то могилкой на этом кладбище, никак не выполнить. Хоронили здесь кому где вздумается, системы никакой. За 20 лет на старых захоронениях уже деревья повырастали.

Алла, молча, кивнула, соглашаясь. Глеб строго глянул на «работничков».

– Мужики, железно до завтра выроете?

– Хозяин, обижаешь! За такие деньги хоть ночью, но выроем. Но дай немного авансом.

– Нет, деньги все сполна завтра, а то напьетесь, знаю таких.

– А бутылочки не найдется, помянуть бы старушку?

– Будет вам, чем помянуть, и выпить дам и закусить. Завтра всё будет. А сейчас идите за лопатами.

Мужики отошли, Глеб обратился к Иванычу:

– На вас вся надежда, уж проследите, – в руке его мелькнула бумажка и тут же исчезла в кармане старичка.

– Да как же, обязательно, я ж помню Валентину Сергеевну, она фельдшером работала тут. Вон там жила, – он махнул рукой в дальний конец улицы. – Могу дом показать.

Глеб вопросительно глянул на Аллу. Она отрицательно покачала головой и быстро села в машину. «Могу себе представить, какие там развалины! Прошло 25 лет».

– Некогда нам. Бывайте, Иваныч!

Они попрощались за руку. Алла поражалась умению Глеба легко находить общий язык с людьми любого социального статуса. Он учил её никого не презирать, относиться к подчиненным по их деловым качествам. «Если уборщица хорошо работает, я её уважаю, если мой зам начнет халтурить, я его выгоню». В машине, трясясь по ухабам, Алла не стала разговаривать, боясь прикусить язык, а когда на шоссе у заправки нашли первое придорожное кафе и присели отдохнуть, спросила.

– Деда Глеба, а не проще было бы кремировать, как мама предлагала? Как катафалк пройдет по такой дороге?

– Нет, Валя говорила, что хочет быть похороненной. И место это сама назвала. Заплатим, пусть хоть на тракторе везут, на то и похоронное бюро. Сделаем всё так, как хотела твоя бабушка, – он не спеша пил из термоса травяной чай с местным пирожком. – Устала? Может, лекарство примешь?

– Нет, я прекратила таблетки. Деда Глеба, я послезавтра хочу вернуться на работу. Одобряешь?

– Одобряю! Молодец, Аллочка!

– И ещё, вчера на острове, ой, нет, это было позавчера, когда я встретила Максима, мы возобновили дружбу.

– Только дружбу?

– Пока – да. И не дави на меня, пожалуйста! Там видно будет.

– Ты очень разумно решила. Максим Жарков из очень уважаемой семьи. Но я же не давлю, верно, Аллочка?

Алла вышла на работу. Черный шарф в знак траура оберегал её от ненужных расспросов по поводу исчезнувшего жениха. Хотя приглашения на свадьбу не успели разослать, полгорода точно были в курсе предстоящего события. На почту приходили рекламные проспекты банкетных залов, фотографов, аниматоров, салонов красоты и прочий спам. Алла с головой ушла в работу, времени сожалеть о Диме почти не оставалось. Если кто-то за её спиной о чем-то шептался, то по другому поводу: Максим вечерами встречал её, часто с цветами, и они куда-нибудь шли или ехали вместе.

Алла практически успокоилась, дружба с Максимом давала ощущение стабильности, покоя. Но вдруг деда Глеба сообщил, что нашел Диму Кабанова. Он уехал в соседний Томск, сменил телефон, с родителями не общается. Работает по интернету. Самое странное, что Дима живет один, ни с кем не встречается. Неожиданно больно кольнуло это известие. Как так? Как это может быть? Ради кого же он её бросил? Глеб обещал ещё раз всё проверить, усилить слежку.

Алла опять не находила себе места, снова думала о Диме. Версия шантажа не показалась ей такой бредовой, как раньше. Если права Оля, что его заставила так поступить Регина, то почему она не с ним сейчас? Просто месть, «не доставайся же ты никому»? А если не Регина, то кто этот шантажист? И, главное, что за компромат? Бабушки нет в живых, деда она расспросила, остается мать. После поездки в Еловку Алла уже спрашивала Татьяну, как получилось, что Бердниковы допустили этот «неравный брак». Чуть не с пеленок Алла слышала от деда, что мужа необходимо искать в своём кругу. «Максим из уважаемой семьи, Дима Кабанов – достойная партия», – это же его слова. И вдруг – такой контраст! Он – сын преуспевающего бизнесмена, без пяти минут дипломированный врач и владелец клиники. Она – и нищая студентка-первокурсница, за душой ни гроша, кроме матери-одиночки и домика в глухой деревне. Мать коротко повторила историю их знакомства, уже не раз слышанную Аллой, и ушла в комнату, сославшись на головную боль. Алле тогда стало стыдно, что приставала к матери по пустякам в тяжелый день. Она отложила свои вопросы на неделю.

Поминки девятого дня устроили немноголюдными: Глеб, Алла, Татьяна, её трое коллег из клиники, помогавших с организацией похорон и поминок, да две набожные соседки-старушки. Не желая нагружать Татьяну и Аллу, Глеб сам заказал обед в кафе с доставкой на дом.

– И что было бы ни посидеть в кафе? – Спросила Алла.

– Нет, Валя говорила, что на девятый день душа с домом прощается, надо дома отмечать.

– А Кабановых ты не позвал из-за меня? Я уже спокойна, как удав.

– Нет, они втроем отдыхать уехали на недельку, Марина очень переживает из-за Димы.

Немного нагрузиться всё же пришлось, Татьяна захотела вечер без посторонних. Они с Аллой сами убрали со стола, вымыли посуду. Момент показался Алле подходящим. Глеб ушел отдыхать в свой кабинет, никто не слышит.

– Мама, я кое-что не могу понять из ваших отношений с папой.

– С дедушкой?

– Нет, с моим папой, Андреем Бердниковым.

– Да сколько можно! Но говори, я слушаю, – с тяжелым вздохом произнесла Татьяна.

– Как вы так быстро поженились, после двух месяцев знакомства? Как деда Глеба разрешил сыну жениться на девушке «не своего круга»? Про романтичную любовь я уже слышала, но дед – совсем не романтик, он – практичный, волевой, даже жесткий. Я понимаю, тебе тяжело вспоминать про папу, утрата была тяжелой, но столько времени прошло.

– Да, Алла, мне до сих пор тяжело об этом вспоминать, переживать всё заново. – Татьяна помолчала немного. – Во-первых, как ты насчитала 2 месяца, с сентября?

– Да, вы же познакомились вечером в институтской библиотеке.

– Но мы познакомились ещё весной. Я посещала платные курсы для поступающих в институт. По три пары, шесть часов, каждое воскресенье. Мне надо было подтянуться до уровня городских выпускников, мама купила мне абонемент. А после занятий я еще самостоятельно занималась в читальном зале до последнего рейсового автобуса. Там Андрей и обратил на меня внимание. Он был скромно одет, не кичился богатством родителей. Представь, я до октября даже не знала о его дорогой машине. Тогда же он мне и признался в любви, но мы решили не спешить, проверить свои чувства. Летом мы не встречались. У него началась летняя сессия, я сдавала выпускные и вступительные экзамены.

Чувство к Андрею помогло мне учиться с удвоенной энергией. А в сентябре мы встретились, убедились, что всё серьёзно, и сразу зашел вопрос о свадьбе. Только тогда я внезапно узнала, из какой он семьи. Я очень испугалась. Андрей успокаивал меня, говорил, что его решение твердое, а родители поймут и одобрят.

– Папа, то есть Глеб Ильич, – я давно зову его папой, привыкла, – действительно был не в восторге. Молчал так неодобрительно, как он умеет. Со мной в основном говорила Алла Витальевна, она угощала меня, расспрашивала про мою семью, про Еловку.

– Я так и думала. Наверное, бабушка Алла помогла вам переубедить своего мужа?

– Да, она стала нашей союзницей. И даже дала мне деньги на платье. Ведь она тоже не из семьи начальников, добивалась в жизни всего сама. Алла Витальевна очень любила своего сына и понимала его чувства.

– Ты поэтому меня назвала в её честь?

– Да, в благодарность за всё, что она для меня сделала. Я этого никогда не забуду! – Татьяна произнесла последние слова с особой силой, глаза её блеснули.

– И где вы праздновали свадьбу, в каком зале? Наверное, в самом крутом, какой был тогда в Новосибирске?

– Банкета не устраивали, в семье был траур из-за смерти сестры Глеба Ильича. Регистрация и шампанское в ЗАГСе, посидели немного в тесном семейном кругу, – голос Татьяны опять звучал ровно, монотонно.

– Спасибо, мама!– Алла нежно обняла мать. – Ты устала, отдыхай, спокойной ночи!

Но всего неделя прошла, и опять неприятный звоночек. Алла случайно услышала разговор деда с матерью. Она насторожила уши, услышав «Дима». Глеб говорил, что даже очень тщательная слежка не нашла в его жизни другой женщины. А если так, то его любовница временно осталась в Новосибирске. «И это ты, не отпирайся!» Мать говорила тише, неразборчиво, голос Глеба слышался лучше. «Все твои любовники – молодые… И ты встречалась с ним в ресторане… А кто же тогда, если не ты? Другая женщина могла бы поехать с ним». Мать что-то отвечала, а потом ушла из кабинета и уехала ночевать на квартиру.

Алла переживала несколько дней. «Неужели любовница Димы – моя мама! В голове не укладывается. Как они могли! Нет, дед ошибается. Моя мама не способна на подлость. Дед грубо разговаривал с мамой, он кричал на неё! А это немыслимое обвинение! Как ещё мама сдержалась и не нагрубила в ответ? Да, она умеет держать себя в руках».

Тут совсем некстати Алла вспомнила восторженные слова Димы о матери. Алла знала, что Татьяна имела любовников, одного из них она видела сама. Сильно моложе Татьяны, смазливый блондин. Но зачем ей рискованная связь с женихом дочери? Она себе найдет другого, с её-то внешностью и положением. Или это – безумная страсть? Совершенно не похоже на Татьяну. Но как раз такая тайна, которой можно шантажировать. Дед не спешил делиться с Аллой новой информацией о Диме. Конечно, если он подозревает Татьяну, то пока держит свои мысли при себе. Алла не могла ему сознаться, что подслушала тот разговор. Она переживала, плохо засыпала, но всё-таки через несколько дней решила поговорить с матерью откровенно.

Всё шло сначала неудачно. Татьяна предупредила, что после работы останется на квартире. Алла пошла туда, но не застала, позвонила, но телефон оказался выключен. Она прошла до клиники, это всего два квартала, надеясь встретить мать по дороге. Не встретила, дозвонилась на рабочий телефон, ответили, что Татьяна Ивановна уже ушла и сегодня не будет. Охранник сказал, что машина Бердниковой осталась на закрытой парковке. «Значит, ушла пешком, она где-то рядом. Могла зайти в магазин, а может, в парке гуляет». Свернула в парк, снова стала звонить, дозвонилась и тут увидела Татьяну, неподалеку на аллее. Оборвала разговор, поспешила к ней. Как-то резануло по сердцу, что мать плохо выглядит, похудела, осунулась, круги под глазами, откуда-то морщинки у губ. Но кто это? Рядом ней – женщина, они беседуют. Вот досада! Не поговорить. Но такая странная эта собеседница! В поношенном платье, лохматая, туфли потрёпанные, а сумки вообще нет. Лицо пьющего человека, одутловатое, фигуры никакой, грудь висит, а живот складками выпирает под платьем.

Алла, подойдя, поздоровалась, вопросительно глядя на мать. Если мама хотела отделаться от этой попрошайки, то могла бы извиниться и пойти с дочерью. Но Татьяна пообещала прийти и поговорить с дочерью завтра, и Алле пришлось уйти ни с чем.

Долгожданный разговор состоялся на следующий вечер после ужина, он оказался совсем коротким. Алла робко заикнулась, что слышала, как дед обвинял мать, но Татьяна не рассердилась, а рассмеялась.

– Из-за этого ты ходишь, мучаешься, аппетит потеряла? Успокойся: нет, и не было ничего между мной и Димой. После давних встреч в вашем детстве, я не встречалась с ним, пока ты не привела его в наш дом. Что мы никогда не состояли в любовной связи, я тебе, чем хочешь, поклянусь, хоть на иконе!

– Но дедушка, как он мог так кричать на тебя? Вы же никогда-никогда не ссорились.

– У нас всегда были и будут прекрасные отношения. Папа расстроен из-за твоих проблем, зол на Диму, заодно на весь свет. Он ищет, кто виноват, а я просто «попала под раздачу».

Алла ушла к себе, успокоенная. Готовясь ко сну, она размышляла: «Нет в нашей семье никаких поводов для шантажа. Пусть Оля Кабанова у себя поищет, чем могли Диму «зацепить», если его вообще кто-то шантажировал. Ну, сбежал и сбежал, меня он уже вообще не волнует. Хорошо, что он жив там, в своём Томске». Алла вспомнила об ужасной аварии со смертельным исходом, которую показали в новостях.

Сегодня за ужином, как обычно, Глеб включил телевизор. Показали ту самую женщину, которая говорила с Татьяной прошлым вечером. Она погибла, спустя какой-нибудь час: её сбила машина. Татьяна не сразу вспомнила её. Женщина просила оказать ей благотворительную помощь, но больше мать ничего о ней не знает, так как раньше не встречалась с просительницей. Татьяна пригласила женщину прийти назавтра с документами. Не в силах была вникать в чужие проблемы, на ночь глядя. Вчера очень устала на работе, голова болела, хотела прогуляться и пораньше лечь.

Благотворительность в клинике началась с одного нашумевшего события. На пешеходном переходе оказалась сбита машиной мать троих детей. Молодая женщина успела оттолкнуть детей, когда на них налетел какой-то мажор на машине, но сама она сильно пострадала, несколько переломов и травма лица. Женщина оказалась вдовой военного, погибшего в горячей точке. Семья мажора быстро взяла её в оборот, в результате пострадавшая получила мизерные выплаты, и чуть ли не сама явилась причиной аварии. Наши СМИ было рьяно бросились защищать бедную вдову, но, узнав, кто виновник ДПТ, поумерили свой пыл.

Татьяну задела эта история, возможно, женщина напомнила ей саму себя, молодую и беспомощную. Она навестила женщину в больнице, и предложила провести бесплатно операции по восстановлению лица. Татьяна не собиралась афишировать свой поступок, но журналисты каким-то образом раскопали эту историю и сделали её достоянием общественности. Местные телевизионщики сняли передачу, а затем Татьяну признали «Женщиной года», торжественно вручив в Мэрии премию.

Это оказалось бесплатной рекламой клиники. Значительно прибавился поток клиентов. И к ним стали обращаться люди за помощью. Кому-то требовалась пластическая операция, кто-то нуждался в деньгах на другое лечение. Соучредители решили продолжать благотворительную деятельность в целях рекламы.

«Мама не только классный специалист, она добрый человек. Если бы та женщина пришла наутро, мама постаралась бы ей помочь».

Алла встретилась с подругой в летнем кафе. Ей не терпелось рассказать последние новости.

– Оля, я думаю, ты права насчет шантажиста. Рядом с твоим братом нет никакой женщины. Дед тщательно проследил. Я уверена, это – точно шантаж. Но чем его могли зацепить?

– Мало ли чем! Не обижайся, но твой дед вполне мог создать достаточно поводов. Мы не знаем, где он смог «замараться» в девяностые.

– Ты что-то слишком глубоко копаешь. Столько времени прошло. Почему долго молчали? Мне кажется, шантаж связан не с нашей, а с вашей семьей.

– С чего это вдруг! Причем здесь Кабановы?

– Оля, я расспросила мать и деда о своей семье. Имелся один неясный вопрос. Ты знаешь, мой отец и его мать погибли, когда мне года не исполнилось. В семье никогда не говорили об аварии. Думала, а вдруг отец совершил что-то противоправное, и дед замял? Но нет, отец не был виноват ни в чем.

– Ты веришь деду?

– Да. Я всегда чувствую его, он не обманывал. Ужасная трагедия произошла в нашей семье! Представь, мама овдовела в 20 лет! Она год приходила в себя. После похорон мама не смогла жить в этом доме, где всё напоминало ей об отце. Она испытала такой нервный стресс, что уничтожила все свадебные фотографии. Одна фотография случайно осталась, что у деда в кабинете стояла. Мама забрала меня и уехала к бабушке в Еловку. А дед говорил, что ему хотелось выть волком и крушить всё вокруг. Когда он опомнился, то поехал в Еловку за мамой. Он хотел встать перед ней на колени, чтобы она вернулась домой. Мама согласилась. Так мы и жили всё это время вчетвером. И никого у нас больше нет из родственников. Бабушка – детдомовская, у Глеба единственная сестра умерла до моего рождения. А племянник живет где-то за границей. Один мой папа с ним когда-то общался. Мы не поддерживаем с ним связь.

– Не густо с семейными тайнами, – высказалась Ольга.

– Была вторая версия, правда, совсем бредовая: дед сказал моей маме, что она и есть та женщина, в которую влюбился Дима.

– А здесь давай-ка поподробнее, – Ольга заинтересовалась. – У него имеются какие-то доказательства?

– Моя мама и Дима один раз встречались в ресторане, как раз перед нашим разрывом. И помнишь, мама упала в обморок на нашей помолвке. Дед считает это доказательствами их связи.

– Интересно. А ты знаешь, Дима мог безумно влюбиться в такую женщину, как Татьяна. Есть в ней что-то притягательное для мужчин. Редкая необычная красота, она обычно, как обухом по голове, ударяет, отключает разум. Страсть называется. А если ещё и с её стороны страсть имелась…

Алла задохнулась от неожиданности. Ещё один человек посчитал эту связь возможной! Несколько минут не могла найти слов, чтобы возразить подруге, что это неправда, что мама никогда бы не смогла связаться с её женихом. А если у них действительно любовь? Получается, что мама отказалась от своей любви ради Аллы. Поэтому Дима в Томске живет один, она за ним не поехала. Нет, бред! Алла же задавала маме прямо этот вопрос. И мама поклялась, что это неправда. Алла с трудом пришла в себя.

– Этого не было. Мама на иконе поклялась.

– Ага! Значит, ты спрашивала?

– Да. И хватит об этом. Давай с тобой попробуем рассмотреть другую версию: какую-то тайну в семье Кабановых. Я беспокоюсь за вас, вдруг вашей семье угрожает опасность.

Оля наморщила носик, встряхнула волосами.

– Хорошо, я попробую с нашей стороны покопать.

Алла спихнула проблему на подругу и успокоилась. Возможно, не существует никакого шантажиста, это плод воображения Ольги. А если шантаж связан с семьей Кабановых, пусть она и разбирается.

Вовремя Алла вернулась на работу. Глеб задумал новый перспективный проект. Креативщики ринулись воплощать идеи Глеба. Если получится, то это станет хорошим заделом на перспективу. Молодец дед! В 72 года мыслить будущим!

Жизнь Димы беспокоила Аллу все меньше и меньше, ей стало некогда. То Оля, то Макс, то оба вместе предлагали ей развлечения. Ужинала Алла чаще не дома: то в ресторане, то в театральном буфете, то в гостях. Домой она возвращалась поздно, только чмокнет деда и маму в щечку – и спать. Наутро рано на работу, там хватает дел.

Когда Максим пригласил Аллу на семейный обед, она сомневалась: принимать ли приглашение? С одной стороны, они проводят с Максом практически всё свободное время, появляются вместе здесь и там. Оля обмолвилась, что все окружающие считают их любовниками. А некоторые уверены в их скорой свадьбе, даже спорят на сроки или место, где состоится торжество.

Но Алла всего-навсего плывет по течению, ей спокойно и хорошо с Максом. Торопить события она не намерена. Честно сказать, Алла чего-то боится. Возможно, столь болезненный разрыв отношений с Димой повлиял, не затянулась сердечная рана, или Алла не готова на серьезные отношения с Максимом. Целуется он великолепно, но дальше поцелуев у них не заходит. Поцелуи Макса умелые, нежные, приятные, но от них не теряешь равновесие, не улетаешь в небеса, как это было с Димой.

Максим развеял сомнения Аллы. «Этот обед тебя ни к чему не обязывает. Родные приставать к нам не станут. Посидим немного и уйдем». Какой же чуткий Максим! Алла согласилась. А уж как обрадовался деда Глеба!

– Дед, ты радуешься, как будто я прямо сегодня замуж выхожу.

– Я рад, что ты познакомишься, наконец, с семьей Максима. Они тебе понравятся. Жарковы хранят традиции и ценят добрые семейные отношения.

– Не удивлюсь, если вы с родственниками Максима давно сговорились насчет нас, как в стародавние времена.

– Что в этом плохого? Родные сами подбирали подходящие пары. И разводов почти не было.

– Домострой какой-то! Сознайся, говорили о нас?

– Каюсь, было, дело. Ты еще училась, когда дед Максима однажды разговор завел, мол, неплохо бы нам породниться, капиталы объединить. Я сказал, что не против. Ну, а поладят внуки, буду очень рад. Заметь, я ни к чему тебя не принуждал.

В воскресенье утром Максим вёз Аллу на дачу Жарковых к праздничному обеду в честь дня рождения племянника и отвечал на её вопросы. Предварительно Алла уточнила программу мероприятия и дресс-код. Не хотелось бы выглядеть «белой вороной». Может, у них маскарад или барбекю в стиле «Унесенных ветром». Алле приходилось бывать на свадьбе, где все ходили в костюмах цирковых клоунов.

– Ничего официального, простенький дачный обед, и наряд соответствующий.

– Что значит, соответствующий? Вот как ты оденешься?

– Я буду в поло.

Алла выбрала джинсовые бриджи, рубашку-поло и кепку с широким козырьком. Захватила крем от комаров. Босоножкам предпочла легкие кроссовки. О подарке Максим просил не беспокоиться, но Алла не послушалась и купила предмет своих желаний в таком возрасте – машинку с радиоуправлением, желтого цвета, чтобы не терялась в траве.

Пока они ехали, Алла выяснила, что на обеде кроме неё будет узкий круг родственников: родители Максима, бабушки с обеих сторон, его старшая сестра с мужем и двумя детьми. Не будет деда Георгия Михайловича и более дальних родственников, двоюродных и троюродных. Алла вбила имена в порядке старшинства в телефон и про себя несколько раз повторила: «Бабушки Вера Николаевна и Полина Ивановна, родители Игорь Георгиевич и Ангелина Алексеевна, сестра Ирина Игоревна с мужем Павлом Павловичем, Данила и Федор». Имениннику исполнилось 7 лет, его брату – 3 года.

Доехали быстро и без тряски, асфальт оказался до самого поселка. Домики стояли в основном одно и двух-этажные, на небольших участках. «Нарезали участки по 8 соток, но у нас четыре участка, – комментировал Максим, – а вот мы и приехали». Дом семьи Жарковых был капитальным, из красного кирпича, по центру он имел второй этаж треугольником под крутой крышей, по бокам два крыла. Пластиковые окна, солидная деревянная дверь. Алла навскидку оценила его площадь как вдвое большую, чем её родной дом. За большим домом проглядывали постройки поменьше, вероятно, баня, сарай, гараж и т.д. На заднем плане маячили деревья и кусты.

– Там у нас сад-огород, – махнул рукой Максим.

Он въехал в ажурные кованые ворота и поставил машину под навесом, где стояли уже три машины, а могли бы встать и шесть.

Перед домом расстилался зелёный газон с качелями, турниками, детской горкой и небольшим бассейном. Ближе к дому уже стоял накрытый стол с деревянными лавками и креслами, сидели люди, на расстоянии дымился мангал. Чуть дальше от ворот в тени сосны стоял стол для тенниса, где двигались две фигуры в белом. По всему участку разносился лай собаки и весёлые крики, визг и хохот детей. Сидевшие за столом встали и подошли приветствовать новых гостей, игравшие в настольный теннис тоже поспешили к ним. Они оказались бабушками, но «шестьдесят плюс» им можно было дать лишь вблизи. Свободного покроя спортивные брюки и футболки с длинным рукавом скрывали не слишком юные тела, но двигались обе энергично, примерно как в поговорке «сзади – пионерка, спереди – пенсионерка».

Алла подавила страх, изобразила приятную улыбку и двинулась рядом с Максом навстречу его семье. Из-за угла дома выбежал загорелый темноволосый мальчик и кинулся обнимать Макса с радостным криком:

– Дядя Макс приехал!

За ним бежала собака с коротким хвостом и длинными висячими ушами, похожая на мягкую игрушку, бесподобного золотистого цвета. Она притормозила возле Аллы и вопросительно глянула на хозяина. Данилка отцепился от дяди и уверенно сказал:

– Дик, это свой.

Пёс приблизился вплотную, понюхал ноги Аллы и вильнул хвостом.

– Не бойтесь, он знакомится.

– А я и не боюсь. Сразу видно, он не только красивый, но и умный.

От похвалы собака завиляла хвостом, как вентилятором. Следом прибежал младший брат именинника, загорелый румяный крепыш, но чуть более светлый:

– Ула! Плиехали! Будем есть саслык!

Максим представил Аллу поочередно бабушкам, маме и папе, а сестру, зятя и племянников – наоборот Алле.

– Знакомься, Алла! Это моя сестра Ирина, её муж Пал-Палыч, их дети Данила и Федор.

«Всё как положено, полный Версаль».

Отец Макса был чуть полноватый шатен, несмотря на средний рост и легкомысленный летний наряд, он выглядел солидно, даже грозно. Худощавый высокий Пал-Палыч рядом с ним заметно тушевался и как будто старался быть ниже ростом. Сестра Макса Ирина оказалась выраженной брюнеткой, как и их мать, Ангелина Алексеевна. Обе отличались живостью и стройностью. «От кого же Макс унаследовал внешность? Очевидно от бабушки Веры Николаевны». Если она и красила волосы, то в родной платиновый цвет. Глаза у неё были изумительного василькового цвета, а ресницы и брови совсем светлые. При невысоком росте, она умудрялась смотреть на всех немного свысока. Алле очень понравилась, как выглядит сестра Макса, мать двоих детей, она казалась ровесницей Аллы. «Старшая? Вполне возможно, если они погодки».

Все взрослые выразили радость от знакомства с Аллой и просили её быть, как дома. А Федор напрямик спросил: «Тетя Алла, где подалок?»

Максим принес из машины оба пакета. Он по заданию сестры купил фирменную ракетку для большого тенниса и набор мячей, но получил вежливое «спасибо». Зато коробка с подарком Аллы была вскрыта под радостные вопли обоих ребятишек, которые хотели немедленно поиграть. Но их остановила Ирина, позвав всех к столу, который за их спинами уже дополнили блюдами и бутылками. Приехавшим предложили вымыть руки, мимоходом показав Алле большую красиво обставленную кухню-столовую и прекрасно оборудованную ванную комнату.

– Угощайтесь, Алла, у нас тут запросто, мы любим посидеть так, без затей, не как в ресторане.

Алла оглядела стол. «Да уж, запросто». Даже одними закусками можно было бы накормить роту, но основное блюдо, шашлык, уже готовил специальный повар. Слабо долетавший дымок дополнял ароматы яств. После первого тоста «За здоровье Данилки» последовал «За знакомство». Дальше Алла пить отказалась. «В такой жаркий день, хоть двадцать пять и не тридцать, но развезёт». Все были подчеркнуто внимательны с Аллой, угощали, расспрашивали о работе, увлечениях, выглядело это так, что они с Максом давно дружат, неуклонно движутся к браку, и вот это знакомство – очередной шаг. «Как и не было никакого Димы», – резюмировала она. Опять это облачко наплыло на её безмятежную жизнь.

Родители Макса удивлялись, что она так серьёзно увлечена работой. Отец бросил на Макса неодобрительный взгляд:

– А наш-то больше спец по вечеринкам, да тренажерам. Привык, что дело и без него катится, как по рельсам.

Мать постаралась сгладить.

– Макс постепенно осваивается в банке. Натуру не переделать, просто у Аллочки выраженный технический склад ума. Я была поражена, когда Макс рассказал мне про вашу идею с мокрым телефоном.

Бабушка Полина Ивановна, носившая сложную прическу из длинных волос, крашенных в красное дерево, завладела вниманием Аллы, указав на собаку, послушно сидящую на крыльце. Выражение добродушной лохматой морды с вишневыми глазами и висячими ушками растопило бы самое жестокое сердце. Будь она возле стола, ей перепало бы немало вкусного.

– Представляете, какой воспитанный, даже привязывать не надо.

– Да, прекрасный пёс! А какая это порода?

– Ирландский мягкошерстный пшеничный терьер!

– Даже и не слышала. А цвет действительно пшеничный, иначе не скажешь. Очевидно, редкая порода?

– Да уже, доставали по таким каналам! – Полина Ивановна закатила глаза, намекая не иначе как на королеву Великобритании. – Его зовут Чарльз Ричард Стюарт.

– Прямо наследный принц!

– Но Данилка сократил до Дика.

– Данилка, это ты его воспитываешь? – Искренне изумилась Алла.

– Да, он у меня уже год. Собака – не игрушка, она должна знать хозяина и слушаться его, – гордо сказал мальчик. – Мы с ним учились в школе служебных собак. Дик все команды знает.

– Эта порода может быть охранником, но Дик очень добрый, – сокрушенно сказала вторая бабушка, Вера Николаевна. – Мне кажется, если в дом залезут воры, он им поможет вынести вещи.

За собаку вступилась Ирина.

– Зато как партнер по играм – неутомим. И никогда не покусает ребёнка.

– Забота о собаке дисциплинирует Данилку, – подал свой тихий голос Пал-Палыч.

Едва прикончив шашлык, племянники Максима ухватились за коробку с машинкой. Их пришлось разнимать. Федор пытался присвоить подарок брата, потом заревел. Но Ирина увела младшего в дом, соблазнив каким-то секретным десертом, а Алла взялась помогать старшему освоиться с пультом. Данилка оказался сообразительным, схватывал на лету, и вскоре машинка с тихим урчанием гоняла по дорожкам и выписывала фигуры. Дику разрешили «гулять», и он радостно прыгал вокруг хозяина. Весёлый смех именинника показал, как Алла угадала с подарком. «Мы с ним одного поля ягоды, как и с Димой, – подумала она и даже испугалась. – Что это я, к чему? Просто Данилка такой же темноволосый и увлекается техникой. Нет, это всё пустое». Солнце поднялось в зенит, опасаясь обгореть, Алла принесла из машины и надела белую марлевку с длинными рукавами и капюшоном.

Вдруг мотор затих. Данилка в испуге со всей силы нажимал кнопки.

– Сломалась!

Алла поспешила на выручку.

– Стой, не дави! – Крикнула она.

Внезапно собака кинулась навстречу ей, грозно рыча и скаля зубы. Алла встала, как вкопанная. Все застыли в изумлении. Пёс понюхал воздух, признал знакомую в новом обличьи и смущенно пошёл обратно к Данилке.

– Вот это молодец! – Похвалил собаку Игорь Георгиевич. – Дик, иди ко мне, я тебе колбаски дам.

– Ты, что, отец, он гостью испугал, а ты хвалишь его. – Возмутилась Ангелина Алексеевна. – Извините, Алла, что так получилось!

– Нет, всё правильно, Дика надо поощрить, – заступилась Алла. – Я знаю, у собак плохое зрение, я переоделась, быстро подбежала, вот и сработали охранные навыки.

Алла специально медленно приблизилась к Данилке, подняла машинку и перевернула её.

– Наверное, контакта нет. Видишь, Данилка, дверца приоткрыта, батарейка сдвинулась. «Щелк-щелк» – и готово. В другой раз сам починишь.

Максим подошел к ним.

– Даже не представляю, какой подвиг мне придется совершить, чтобы хоть немного сравняться с тобой в глазах Дани? Никогда не замечал такого восторга и обожания с его стороны.

– У нас с ним много общего: он такой же технарь, как я.

– Не хотите посмотреть наш сад и цветник? – Предложила Ирина и, не дождавшись ответа от Аллы, продолжила. – Макс, покажи Алле сад.

– Пойдем?

Максим медленно повёл её по извилистой дорожке вглубь участка. Они зашли за какое-то строение. Максим остановился, притянул Аллу к себе. Одна его рука легла на талию, даже сквозь одежду Алла почувствовала жар на своем теле. Другая погрузилась в волосы, не давая Алле пошевелиться, пока его губы целовали долго, глубоко и властно.

Алла, задыхаясь, прервала поцелуй.

– Максим! – Еле выдохнула она.

– Не хочешь остаться до утра? – Прошептал Макс.

– Здесь?!

– Ты права, здесь не стоит. Советами замучают. Но есть другие места. Обещаю, тебе понравится.

– Не сегодня. Давай, вернемся.

Алла привела в порядок волосы, и они вернулись к столу. Макс невозмутим, как скала, но в глазах – чертики.

Тем временем из дома принесли десерт. Это оказались половинки маленьких круглых дынь, наполненные мороженым и посыпанные молотыми орешками. Ирина, заботливо усадив рядом Федора, угощала его с ложечки, чтобы не простыл, подтаявшим мороженым и рассказывала Алле, как им понравился такой десерт во время прогулки на катере в Турции.

– А вы бывали в Турции?

– Да, и в Таиланде, и на Кипре.

– А на Бали?

– Нет, хотела, но не съездила.

– Очень советую. Великолепная природа, роскошные отели.

Упоминание о Бали опять испортило Алле настроение. Она отошла от стола и присела на качели-скамейку, запрокинула голову, глядя в голубое небо сквозь ветки большой сосны, вдыхая свежий воздух с запахом зелени и смолы. Максим подошел и стал её качать. Вся семья наблюдала за ними с умилением, бабушки шептались с видом заговорщиц. Но, как многие люди со слабым слухом, они говорили чересчур громко. До Аллы долетали отдельные фразы. «Ну, и что нам с того Телекома? Был бы хотя бы банк»… «Ты что, на солнце перегрелась? Жора одобряет этот вариант… Максику нравится… как он вьется вокруг… миленькая и наследница Бердникова». Алла отвернулась в другую сторону.

– Ничего, скоро уже уедем. Ты произвела прекрасное впечатление.

Подошел Данилка, проникшийся доверием к тете Алле, и принес ей посмотреть его любимые игрушки: вертолет и конструктор-экскаватор. Последний был предметом особой гордости Данилки. Алла похвалила мальчика:

– Ты сам все эти мелкие гаечки крутил? Молоток! У тебя руки к нужному месту приставлены.

Он засиял, «как именинник», карие глаза восхищенно смотрели на новую знакомую.

– Тетя Алла, у меня ещё есть гонка, сборная модель, сам клеил. Принести?

Но Максим подал Алле руку, помогая встать, и объявил:

– Нам пора!

– Куда вы, ещё рано! Останьтесь!

– Нет, спасибо за тёплый приём! – поддержала Алла. – Пора и честь знать.

Проводы затянулись, все по разу сказали, как приятно было познакомиться. У Аллы щеки свело от непрерывной улыбки. Ирина успела нарезать букет каких-то ярко-красных цветов. В машине Алла откинулась на сиденье и закрыла глаза. Ни видеть Максима, ни разговаривать с ним ей не хотелось.

Вечером неожиданно позвонила Ольга. Она настаивала на встрече, хотела поделиться с Аллой какими-то фактами из истории их семьи. Они договорились о встрече в понедельник после работы.

Оля появилась в доме у Аллы в назначенное время, причем с видом сыщика, напавшего на след преступника.

– Ну, что, нашла семейную тайну? – Алле не терпелось расспросить Ольгу.

– Я бы не сказала, что это тайна, так, совпадение. Но я не верю в совпадения. Я перебирала старые бумаги в шкафу и обнаружила интересный документ. В 90-ые годы наша семья владела охотничьей базой. Она называлась «Дикий вепрь». Думаю, назвали производным от нашей фамилии: Кабанов, кабан, вепрь. И как ты думаешь, где находилась эта база отдыха? В Еловке! Твоя мама родом из этой самой Еловки.

– И какая связь между мамой и базой отдыха?

– Пока не знаю. Давай сопоставим известные нам факты. – Ольга стала раскладывать на столе листы документов. Вот акт купли участка в Еловке. Какие-то постройки на участке имелись. Вероятно, началась стройка, потому что, охотничья база открылась почти через год. Вот рекламное объявление, к нему карта-схема. А вот план заездов на квартал, отмечено, что все места проданы. База пользовалась популярностью, приносила немалый доход семье, но через два года её продали, вот акт продажи. Причины не скажу, возможно, понадобились деньги для другого бизнеса, дед склады строил.

Алла задумалась. Вряд ли мама пересекалась с Кабановыми в те годы.

– Мама на момент покупки земли Валерием Кабановым училась в 11-ом классе. Она готовилась поступать в мединститут, ездила в город на подготовительные курсы, и каждую свободную минуту уделяла учёбе. Осенью, когда базу открыли, она уже поступила в институт, уехала из Еловки и жила в общежитии. По её словам и воспоминаниям бабы Вали, мама не появлялась в поселке в том году и в следующем. Маме тяжело давалась учеба на первом курсе, да к тому же она вышла замуж. Так получилось. Я родилась следующим летом, 1 июля, а когда мне было полгода, зимой погиб папа. Да, дед упоминал, что после гибели папы мама недолго жила в Еловке, пару месяцев.

– Но это было на следующий год, к тому времени моя семья уже продала охотничью базу. Но твоя баба Валя жила все это время в Еловке!

– Зачем ей эта база? Она имела постоянную работу, фельдшером.

– А давай спросим у твоей мамы, может она помнит что-то, связанное с базой отдыха Кабановых?

– Сама спрашивай. Я своими расспросами, кажется, довела её до белого каления.

– И спрошу.

Татьяна успела поужинать и находилась в прекрасном расположении духа. Она приветливо поздоровалась с Ольгой и согласилась поговорить. Внимательно просмотрев разложенные на столе документы, она спокойно и доброжелательно ответила Ольге на все вопросы.

Да, она слышала про охотничью базу в Еловке. Её построили в середине девяностых на территории бывшего леспромхоза. А кто строил, Татьяна тогда понятия не имела и не интересовалась. Ей своих забот в то время хватало. Была ли она когда-нибудь на территории базы? Нет, конечно. Что бы ей там делать? Охотничья база, хоть и числилась в Еловке, но находилась километрах в 3-х от поселка, за речкой. На этой схеме поселок обозначен кружком, но в жизни он вытянут вдоль реки, а они жили в противоположном конце от базы. Если идти от их дома, надо пройти весь поселок, за последними домами пересечь мостик, а потом еще свернуть с дороги в сторону. Что знает ещё про базу отдыха? Кто-то упоминал, что кое-какие продукты они в поселке покупали, а работали на базе приезжие. Когда Таня с маленькой Аллой жила у матери, судя по этому документу, Кабановых на базе уже не было. А вскоре они все втроем окончательно уехали из Еловки и никогда больше не приезжали в поселок. И с семьей Кабановых они познакомились, когда водили Аллу и Олю в один детский садик.

Ольга собрала листки в папку, когда подруги остались одни в комнате.

– Не густо. Твоя мама действительно ничего не знает.

– В этот раз совпадение.

– Надо найти кого-то, кто работал на этой охотничьей базе.

– Как ты найдешь, столько лет прошло?

– Найду, – уверенно заявила Ольга.

Алла сначала хотела поговорить с дедом насчет этой базы, но затем передумала. Глеб не увлекался охотой, он никак не отреагировал на старую базу, когда они проезжали мимо на пути к Еловке. Кабановы раньше не были знакомы ни с мамой, ни с бабой Валей. Не было никакой возможности в то короткое время в Еловке встретиться семьям Авдеевых, Кабановых, Бердниковых.

Алла поражалась энергии и оптимизму подруги. Ольга действительно нашла женщину, работавшую на охотничьей базе Кабановых. Её звали Мария. Она оказалась из местных, работала на кухне, мыла посуду, помогала повару. К сожалению, сама Мария умерла. Но в последние несколько лет женщина проживала у дочери в городе. Возможно, дочь что-то вспомнит. Ольга раздобыла адрес. Алла сомневалась, а стоит ли идти к незнакомым людям, и непонятно, что спрашивать. «Разберемся по ходу», – заявила Ольга. – «Главное, чтобы с первой минуты не выгнали, а дальше – разговорим».

Дочь бывшей посудомойки звали Еленой. Она работала продавцом в магазине, и в ближайшую субботу имела выходной. Ольга позвонила Елене от лица нотариальной конторы. Якобы у них открыто дело о наследстве, связанное с бывшей базой отдыха «Дикий вепрь». Им требуется уточняющая информация, за которую они заплатят деньги, если информация окажется ценной. Эта Елена, видимо, с перепугу, согласилась на встречу.

Елена проживала в старой «хрущевке» в спальном районе на окраине города. Алла и Ольга подъехали утром к дому Елены. Несмотря на жару, Ольга оделась в строгий серый костюм и белую блузку. Волосы Ольга гладко зачесала назад и собрала в узел. В руках подруга держала дорогую кожаную папку. В ней кроме документов были заготовленные Олей три конверта с деньгами: маленький – 500 рублей, средний – 1000 рублей, большой – 2000.

К счастью, Елена оказалась одна в квартире, и Ольга с порога взяла её в оборот.

– Здравствуйте. Вы гражданка Малашова Елена Петровна? Я помощник нотариуса, вот мое удостоверение, лицензия и документы нотариальной конторы.

– Проходите, – как-то оробев, предложила хозяйка.

В комнате оказалось чисто и уютно, сама хозяйка в опрятном домашнем платье опустилась на стул напротив Ольги и Аллы. Ольга приветливо улыбнулась Елене и начала разговор.

– Мы знаем, ваша мать, Мария Александровна, работала на базе отдыха в Еловке. Не могли бы вы уточнить, в какое время?

– Как открылись они, так и взяли маму на работу. А уехала она из Еловки в 2002 году.

– Понятно. Нас интересует двухлетний период в самом начале, когда база отдыха принадлежала Кабановым. Мама что-то рассказывала вам о своей работе? Кто работал на базе? Чем они занимались?

– Когда мама работала, то ничего дома не рассказывала. Я понятия не имела, что у них творилось. Я-то сама в техникум уехала учиться, работу в городе нашла, и редко в Еловку ездила. Затем замуж вышла. Через год Машенька родилась, а еще через два – близнецы, Саня и Ваня. Пришлось слезно просить маму к нам переехать, с детьми помогать. Тогда-то она кое-что и рассказала.

– Не могли бы вы поделиться с нами этим рассказом? – Ольга включила диктофон.

– На базе, в основном, приезжие работали, из города. А в конюшне и на псарне наши местные управлялись. Мама моя на кухне помогала повару. Охотились гости, конечно. Но на самом деле – это бордель был. Девки городские работали с гостями. Хозяин заправлял всеми делами. Одна девка забеременела от хозяина, а он был женатый. Выгнали её, а базу продали, от греха подальше. Новый хозяин никаких девок не привозил, он лишь охотой интересовался. И работа сезонная стала, и часть персонала уволили, а оставшимся стали меньше платить.

– Не знаете, как звали беременную девушку? Она местная или из города?

– Откуда мне знать? Мама не говорила.

Ольга встала и положила маленький конвертик и визитку.

– Не густо, но спасибо и за то! Если вдруг что-то вспомните, позвоните мне.

Алла с Ольгой вышли на улицу и сели в машину.

– Вот и семейная тайна. У папаши, возможно, есть внебрачный ребенок. Или это дед баловался? – Ольга бросила папку на заднее сиденье.

– И в чем шантаж? Ты думаешь, что Регина и есть этот ребёнок? Но Регина младше по возрасту. Тот ребенок, судя по всему, родился вскоре после того, как Кабановы продали базу отдыха, ему около 24-х.

– А где ты реальный возраст Регины видела? В социальных сетях? Я тоже могу написать, что мне всего 18 лет. Я пока не понимаю, каким боком эта история могла коснуться Димы.

– Наследство? – Алла вопросительно взглянула на Олю.

– Капиталами семьи владеет дед. А он написал завещание, где четко прописано, что и кому достанется. «Чтобы не передрались», – как он сказал. Куда тебя отвезти?

– Можно, где-нибудь в центре высадить. Я позвоню Максу, он встретит меня.

Ольга нахмурилась.

– Надоели мне эти семейные тайны. Честно сказать, я не хочу заниматься больше ерундой. Появится шантажист, будем принимать меры. Дима, как я понимаю, тебя больше не интересует. Пусть всё идет своим чередом.

– Ольга, ты устала или чем-то расстроена? Я же вижу, в последнее время ты ходишь сама не своя!

– Конечно, когда из семейного шкафа вываливается скелет, это не очень весело. Но тебя это не касается! Мои проблемы! – Ольга замолчала и отвернулась.

Алла даже обиделась на Ольгу, но всё же попыталась успокоить подругу.

– Оля, ребенок мог не родиться. Хорошо бы найти кого-то, кто действительно работал на этой охотничьей базе в то время.

– Нет, хватит. Я пас!

Макс пригласил Аллу пойти с ним в ночной клуб на день рождения кого-то из друзей. Но Алла отказалась. Она почему-то не могла перестать думать об этом внебрачном ребёнке Кабановых. Они немного погуляли по набережной и разошлись.

Вечером Алла поделилась своими мыслями с дедом. Она хотела поехать в Еловку, встретиться для начала с Иваном Ивановичем, попробовать узнать больше информации об этом ребёнке. Глеб категорически отсоветовал ей лезть в тайны семьи Кабановых.

А через два дня Глеб заболел. Он вечером заперся в своем кабинете, и не пожелал никого видеть. Встревоженная Татьяна пыталась принести ему ужин в комнату, но он грубо отправил её назад на кухню. И даже Алле не открыл дверь. Утром Татьяна пробилась в комнату Глеба. У него обнаружилась небольшая температура и высокое давление. Татьяна прописала ему постельный режим и бросилась рьяно лечить. Аллу дед не пустил к себе, сказал, чтобы шла на работу. «Нечего тут ныть под дверью. Иди, работай. Если не справишься – уволю».

То, что начиналось как легкая простуда, никак не заканчивалось. Татьяна даже вызвала врача на дом, он проверил её назначения и всё одобрил. Алла с головой ушла в работу, дел там хватало. Естественно, никто нигде не говорил о болезни генерального директора, буквально накануне он взял отпуск. У него неиспользованных дней отпуска осталось полно с прошлого года. Знали только Алла и два других зама. Они, как и Алла, старалась не трезвонить ему, не спрашивать, а брать ответственность на себя. За неделю Глебу стало намного хуже. Он рычал на Татьяну, отказывался от еды, с трудом вставал и ходил. Татьяна наняла сиделку, чтобы хоть ненадолго появляться в своей клинике.

Алла решила в выходной повидаться с дедушкой, во что бы то ни стало и утром первым делом пошла к нему. Дверь оказалась не заперта. Дед не лежал, а сидел в кресле перед ноутбуком. Голова его свесилась на грудь, он задремал. Пижама на нем обвисла складками. «Как он похудел! Я всего неделю его не видела». При свете дня было хорошо заметно, что он очень сдал, усох, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок.

– А это ты, Алла, – голос звучал слабо. – Заходи.

Комната стала походить на больничную палату. В углу у двери появился столик со стулом, на столе аптечка и маленькая настольная лампочка – точь-в-точь пост дежурной медсестры. У Аллы, осознавшей, насколько тяжело болен дедушка, слёзы подступили к глазам. Как можно бодрее она сказала.

– Доброе утро!

– Помоги мне нанять сиделку.

Алла удивилась:

– Мама же привела сиделку на прошлой неделе.

– Я выгнал её. Она мне не понравилась.

– Хорошо, дедушка, не расстраивайся! Сейчас я найду тебе нескольких, сам выберешь.

Алла присела к столу и стала искать по интернету кандидаток, средних лет, с опытом работы. Она вслух читала резюме, а Глеб слушал, прикрыв глаза, руки его бессильно свешивались с подлокотников. Дедушка отобрал трех подходящих, Алла стала их обзванивать, дедушка сам задавал вопросы. По итогам собеседования выбрал самую немолодую и некрасивую, Риту, бывшую медсестру. К удивлению Аллы, она оказалась католичкой. Глеб нанял её на 12 часов ежедневно без выходных, установив оплату вдвое выше средней.

Рита, женщина лет сорока пяти, худая, жилистая, неразговорчивая, приехала через 40 минут. На лице её не было ни грамма косметики, темные волосы гладко зачесаны назад и сколоты в шишечку, маленькие темные глазки смотрят строго и недоверчиво чуть исподлобья. Татьяна проверила все её документы и разрешила приступить к работе. Рита в ответ не то чтобы улыбнулась, чуть шевельнула тонкими губами. Она переоделась в свою униформу, халат приятного светло-зеленого цвета с белым воротничком и белую косынку. Руки с коротко подстриженными ногтями она помыла принесенным с собой антисептическим мылом. «Такая идеальная, хоть в кино снимай», – подумала Алла.

Дверь комнаты теперь Глеб открывал только в 8 утра с приходом сиделки и закрывал в 8 вечера. В это промежуток было позволено заходить поздороваться. «Странные капризы больного старика», – только и сказала Татьяна. Они обе старались больше бывать дома, не задерживались на работе, никуда не ходили. Когда Татьяна предупредила, что заночует в квартире, Алла пришла домой пораньше, сразу спросила деда, не надо ли ему что-нибудь, он ответил «нет». До ухода Риты она уже успела поужинать и, сидя с кружкой чая, рассеянно смотрела канал о путешествиях с приглушенным звуком.

Внезапно приехал навестить больного друга Валерий Кабанов, дед Ольги. Алла не хотела его пускать, говорила, что дедушка слишком слаб. Но Валерий Алексеевич показал сообщение в телефоне: «Приходи срочно!». Они недолго поговорили с Глебом. Кабанов вскоре ушел, от чая-кофе отказался. Утром Алла уехала на работу, сдав больного сиделке Рите.

Вечером Татьяна встретила дочь в дверях и сразу сообщила, что Глеб уехал в больницу. Алла не удержалась от слёз. Еще не стерлось из памяти, что в больнице умерла баба Валя. «В больницу? Ему стало ещё хуже?» – «Нет, сиделка сказала, ухудшения состояния не было, он сам так решил и днём уехал». – «Почему он ничего заранее не сказал, не предупредил? В какой он больнице?» – «Не знаю, он не сообщил, и телефон его выключен».

Алла, наконец, обратила внимание, что творится с матерью. Татьяна постарела разом лет на десять, даже руки трясутся. Бледная, измученная, она бесцельно металась по дому. Алла насильно усадила мать за стол, накапала бабушкиной валерьянки, напоила чаем, заставила съесть хотя бы крекер. «Наверное, это Валерий Алексеевич ему помог, – как могла, успокаивала мать Алла. – Они же старые друзья, он, конечно, нашел самую лучшую больницу. Не будем расстраиваться, а будем ждать хороших новостей».

Три дня прошли в напряженном ожидании хоть каких-то известий. Алла, чтобы немного успокоить мать, даже вспомнила, что Валерий Алексеевич дружит с каким-то владельцем клиники, об этом рассказывали на юбилее Олега Кабанова. В девяностых они конкурировали при покупке земельного участка, едва не стали смертельными врагами, но потом смогли договориться. Валерий Кабанов предложил поменять спорный участок вблизи города на другой, большей площади, на окраине райцентра. Для строительства клиники там экология лучше, а ему для оптового склада товаров близость города важнее. Конкуренты встретились, выпили мировую, а позже подружились. Фамилию она, к сожалению, не запомнила, но клиника была построена и работала, по крайней мере, в декабре прошлого года. «Да, конечно, он в самой лучшей клинике», – сказала Татьяна, но всё равно плохо спала ночами. Алла слышала, как мать вставала и ходила по дому. А утром она густо замазывала темные круги под глазами.

И вот, наконец, Татьяна получила приглашение и съездила к деду в больницу. Она приехала совершенно успокоенная, они первый раз нормально поужинали, спокойно поговорили. Алла была просто безумно рада, что деда пошел на поправку.

Она снова видела этот сон. Зима, мост, холодный ветер, девушка в легком платье. Ярко светит луна, но нет фонарей. Огромный мост пуст, нет ни машин, ни людей. Вот она легко перемахивает через перила, и падает вниз, долго-долго, душа обрывается, ужас в сердце. Она видит себя, вмерзшую в лёд, юную девушку, голубые глаза открыты, русые волосы рассыпались веером, лицо белое до синевы. Всё ближе и ближе, сейчас она сольется с этим холодным мёртвым телом…

Татьяна проснулась с бешеным сердцебиением. Надо хоть немного расслабиться. Сегодня ей совершенно необходимо побыть одной и выпить без свидетелей. После работы она предупредила Аллу, что не придет ночевать.

Татьяна зашла в кафе с видом на реку Обь. Взяла коньяк, но не осталась у стойки, а присела за столик в углу у самого окна. Присела нагло, не спрашивая разрешения. Парочка подростков, вскочила и упорхнула, возмущенно обсуждая её бесцеремонность. Из этого окна лучше всего виден мост. Виден во всю двухкилометровую длину, до него примерно 300 метров. Можно дойти до него и пройти до середины, это займет всего минут десять. Но она только сидит и смотрит на мост. Лучше бы она тогда спрыгнула!

Однажды Татьяна увидела на выставке-продаже серебряное ожерелье: змейку на цепочке. Чем дольше она смотрела на это украшение, тем больше оно завораживало её. Змейка была не цельная, а состоящая из отдельных ажурных кусочков, которые вставлялись один в другой. Получалась гибкая конструкция. «Вот так, прямо, как в моей жизни: сначала одна ложь – хвостик, но из него вырастает следующая ложь, следующий кусочек, а потом ещё – вот уже целое ожерелье. И как следствие лжи – преступления, совершенные для того, чтобы не открылась правда».

Она купила ожерелье, но не надевала, а носила в сумочке, и когда становилось особенно паршиво, шла выпить одна, вертела змейку в руках, пристально рассматривала, и все мучительные события её жизни выстраивались в очередь.

Татьяна

…Первый кусочек, хвостик, – первая ложь. Она принадлежала не мне, Андрею. Это было очень подло.

Второй кусочек, его придумал Глеб Бердников. А я согласилась участвовать в этом обмане, играть роль ради будущего своей дочери. Но не только дочери, а благополучия своего и матери, которая поддержала Глеба.

Третий – главный, такой обман измыслили и провернули мы все втроём: мать, Соня, и я. Соня была девушкой глупой и пустоголовой, но именно с ней связан первый большой кусок моей собственной лжи. В оправдание себе скажу: находилась в состоянии, близком к помешательству.

Четвертый кусочек ожерелья – дальнейшая семейная жизнь, полная лжи и притворства. Мне пришлось притворяться вдовой горячо любимого мужа, образцовой невесткой, радушной хозяйкой, притворяться любящей матерью.

Пятый кусочек – он должен быть черным-пречерным. Но не было другого выхода. И кто всё это затеял, кто меня уговорил? Мать! Она, казалось, была всем довольна. А сама переживала, точило её чувство вины, лезло наружу. Что, если бы выплыла правда? Тюрьма – меньшее из зол. Неизвестно, оставил бы Глеб нас в живых, всех троих с Аллой вместе.

Вот этот шестой кусочек, обман Димы, крупный кусочек, весит больше всех. У Аллы нервный срыв, и Глеб что-то заподозрил. Но Алле помог психолог, а Глебу пришлось «помогать» мне самой.

Сонька-Крылышко – седьмой кусочек, самый маленький. Сама виновата. Она сама нарвалась, сама напилась и сама под машину угодила. А мне опять пришлось врать и выкручиваться.

Глеб – голова змейки, он глава семьи Бердниковых, он сына-мажора вырастил, он мать своей внучки выгнал, им всё и закончится. Теперь уже недолго, осталось раз или два дать ему дозу. И лишится змейка головы.

Я родилась в небольшом поселке. Еловка… Я мысленно произношу это слово, и перед глазами встает улица с деревянными домами, сбегающая к речке, густой хвойный лес на другом берегу. По пыльной улице, взявшись за руки, бегут две девочки. Светлые волосы обеих заплетены в одинаковые замысловатые косички. Бабушка Сони любила нас красиво причесывать. Девочки вбегают на берег неширокой речушки с чистой прозрачной водой и неспешным течением. Она огибает поселок плавной дугой. Жарко. Девочки на ходу сбрасывают сарафаны на зеленую траву пологого берега. Прохладные воды реки манят окунуться, почувствовать нежную ласковость струй. Девочки с визгом бегут к воде. Одна девочка с разбега падает в воду, поднимая брызги. Вторая останавливается у самой кромки берега. Девочка в речке кричит от удовольствия: «Соня, Соня! Беги ко мне! Не бойся! Это здорово!»

А какой летом в поселке стоял запах смолы от нагретых солнцем стволов деревьев! Его пить можно было! Сладкий, тягучий, ароматный! Дышать, не надышаться…

Мы жили в поселке вдвоем с матерью. Своего отца я никогда не видела, я даже не знаю, кто был моим отцом. Мать молчала об этом всю свою жизнь. Она запретила мне любые разговоры на эту тему. Мама работала фельдшером в нашем поселке. Мы жили с мамой в небольшом домике, с удобствами на улице. Моя мама запросто могла прибить доску, починить забор. Но тяжелую мужскую работу по её просьбе выполняли соседи по улице. Мать пользовалась уважением жителей поселка, и ей никогда не отказывали в помощи.

С одной стороны от дома находился фельдшерско-акушерский пункт – ФАП, где работала мама. С другой стороны на нашу усадьбу гордо смотрел высокими окнами большой крепкий дом лесника, дяди Васи. Я смутно помнила дядю Васю, мне казался он очень высоким, крепким, с бородой и сильными руками. Он подбрасывал меня к потолку, я визжала от восторга, а он смеялся. Жена Васи, тетя Нина, пекла удивительно вкусные печенья и торты. Она часто присылала со мной гостинцы для моей мамы.

С их дочерью Соней Крыловой мы дружили с самого раннего детства. Бабушка Сони водилась со мной, когда мама работала. Я считала Соню сестрой, и обожала бывать в их доме. Мы с Соней по случайному совпадению оказались обе голубоглазые и белобрысые. Даже учительница начальных классов часто обращалась к нам: «Эй, вы, сестры Крыловы-Авдеевы». Одно время я думала, не мой ли настоящий отец дядя Вася? Но не сходилось. Во-первых, мама приехала в поселок, будучи беременной мною. А во-вторых, не могли быть моя мама и тетя Нина подругами, если бы вдруг это оказалось правдой.

А затем дядя Вася погиб, его застрелили браконьеры в лесу. Браконьеров не нашли, дядю Васю похоронили. Бабушка умерла с горя, а тетя Нина стала выпивать. Все чаще Соня оставалась ночевать в нашем доме. Мама жалела и привечала её, даже старалась как-то собрать Соню к школе. Помню, она покупала для меня и Сони одинаковые тетрадки и альбомы.

В начальной школе мы с Соней сидели за одной партой. Чем больше мы росли, тем больше отдалялись друг от друга. Соня «порхала» по жизни. Её прозвали «Крылышко» за то, что жила легко, одним днем. Мне же мама с детства внушала, что я должна обязательно выбиться в люди. В этом мне поможет высшее образование, поэтому моя цель – хорошо учиться в школе, поступить в институт, желательно, в медицинский. И лишь после окончания института, я могу завести семью и детей. А сейчас я даже смотреть не должна в сторону мальчиков. Я и не смотрела, с головой уйдя в учебу. Если честно, то мальчики на меня не обращали внимания, на худенького гадкого утенка. То ли дело, моя соседка Соня!

Соня и в детстве не отличалась угловатостью, а повзрослев, превратилась в очаровательную девушку с высокой грудью, тонкой талией, стройными, длинными ногами «от подмышек». Изящную головку венчала грива белокурых волос до талии. А когда она смотрела на мужчин своими широко распахнутыми глазами цвета летнего неба, опушенными густыми ресницами, или закусывала ровными белоснежными зубами нижнюю пухлую губку, те теряли голову от неземной красоты.

В 90-ые годы в поселке закрылся леспромхоз. Но какой-то бизнесмен из города скупил за бесценок территорию леспромхоза и построил на этом месте базу отдыха. База отдыха называлась «Дикий вепрь» и предназначалась для охотников и прочих любителей подобного отдыха, одним словом – для очень обеспеченных людей. Гости отдыхали в комфортабельных номерах. Имелась банька с летним бассейном и прорубью в зимний период. Но главное, что привлекало богатых мужиков на базу отдыха – это охота. Охотились с ружьями и собаками. При базе держали лошадей.

А какой банкетный зал отстроили! Чучела голов зверей на стенах, ручной работы деревянные столы и кресла, настоящий камин с дровами. Шеф-повара на кухню привезли из города, а помогали ему на кухне наши местные. Продукты и спиртное привозили дорогие, хорошие, а что можно было найти в деревне, покупали на месте. Подавали еду красивые девушки в откровенных нарядах. Они и парили в бане при желании клиентов, и другие услуги оказывали. Те, кто получили работу на базе отдыха, не болтали про непотребства, что на ней творились.

Я окончила школу и поступила в медицинский институт. А Соня после девятого класса отправилась работать на базу отдыха. Тетя Нина спилась и умерла к тому времени. Моя мама пыталась отговорить Соню, но та не послушала. Она уже лет с 14-ти гуляла с взрослыми парнями.

Не знаю, как мне, простой деревенской девчонке, удалось поступить в медицинский институт. Блата у нас не имелось, денег мы никому не платили: не знали, кому платят, да и не было у нас с мамой денег. Возможно, мое усердие в учебе повлияло, думаю, и доля везения имела место быть.

Я летала без крыльев, когда увидела свою фамилию в списке поступивших. Радужное будущее вставало пред глазами, а сердце замирало от предвкушения счастья. А уж как мама радовалась! Все жители поселка от всей души поздравляли меня и маму. Я, полная надежд и веры в прекрасное будущее, отправилась в город.

Мне дали место в общежитии. Нас жило четверо с одной комнате. Одна девочка оказалась похожа на меня: скромная и тихая, но две других! Они сразу же установили свои порядки в комнате. У нас постоянно играла громкая музыка, к нам часто приходили гости – старшекурсники, с выпивкой, с гитарой. До полночи комната гудела, пели или анекдоты травили, при этом курили. Я вставала утром с тяжелой головой и шла на занятия, а мои соседки не могли подняться к первой паре, регулярно пропускали занятия. Скромная соседка не смогла жить в шумной обстановке и переехала жить к какой-то дальней родственнице, а я терпела своих беспокойных соседок, мне некуда было податься.

Заниматься я приспособилась в читальном зале библиотеки. Сидела допоздна, и с сожалением покидала тихую, уютную комнату библиотеки с тяжелыми бежевыми шторами, закрывавшими окна от уличного света и сквозняков, удобными мягкими стульями и нежным светом настольных ламп.

Этого мальчика я заметила не сразу. Просто как-то обратила внимание, что он тоже сидит до самого закрытия читального зала. Он был симпатичный, светлые волосы, но темные брови и ресницы, одет аккуратно. Мысленно я посочувствовала ему: «Бедненький, тебе, как и мне, негде больше приткнуться». Однажды он вдруг поздоровался со мной. От неожиданности, я ответила. Мы регулярно здоровались. Затем я его встретила в нашей студенческой столовой. Он, увидев меня, заулыбался и сел за мой столик. Мы разговорились. Его звали Андрей, он тоже жил в общаге, но в другом корпусе, учился на четвертом курсе. Вблизи он ещё больше понравился мне, голубые глаза смотрели на меня так дружески, по-доброму.

Он стал регулярно провожать меня до общежития: вечерами осенью темнело рано. Затем он пригласил меня в кино. После сеанса мы долго обсуждали просмотренный фильм: меня поразило, что наши мнения полностью совпали.

Сначала я воспринимала его, как неожиданного друга, который скрасил мое одиночество, с которым интересно поговорить, можно пойти куда-то, когда у нас есть деньги. Мне нравилось, что он, старшекурсник, относится ко мне, как равной, считывала восхищение в его глазах. На последние деньги он покупал мне цветы, вернее один цветок: белую розу. Говорил, что я, как она: чистая и светлая, нежная и красивая. И я не могла не влюбиться: мне недавно исполнилось восемнадцать. Наивная и восторженная дурочка, не знающая жизни, смотрящая на мир сквозь розовые очки. Моя любовь кружила мне голову, пьянила и напрочь отключала здравый смысл.

Андрей возмущался, когда узнал о безобразиях, творящихся в моей комнате общежития. Грозился пойти в студсовет, чтобы навести порядок. Но я его отговорила: мне не хотелось его вмешивать, да и девчонок стало жалко: их могли с позором выселить из общаги и выгнать из института. Тем более, что они вроде немного остепенились, подтянули учебу и гулянки устраивали реже.

Тогда он предложил мне переехать к нему. Какие-то родственники уехали на заработки, и попросили его присмотреть за квартирой. Он временно живет в ней, там хватит места и для меня. Приставать он ко мне не станет, я могу его не опасаться.

Конечно же, я согласилась. Хотя, переступив порог квартиры, я испугалась: квартира оказалась однокомнатная. Андрей уверил меня, что он прекрасно разместится на кухне в спальном мешке, а я займу большой диван в комнате. Ну почему мы учимся только на своих ошибках? Почему истина до нас не доходит, пока жизнь не ударит нас пыльным мешком по голове?

Два дня Андрей действительно спал на кухне, а затем переселился на мой диван. Я жила как в сказочном сне. Андрей устраивал для меня романтические вечера при свечах с лепестками роз, водил на концерты и в театры. Даже пытался готовить для меня ужин, когда я поздно возвращалась с занятий. Я перестала ездить к маме в поселок, ссылалась на загруженность в учебе. Изредка звонила ей с таксофона на рабочий телефон, но про Андрея боялась упоминать.

Я не сразу поняла, что беременна, хотя все признаки уже появились. Циклы я считать забросила, а слабость списывала на недосыпание. Меня воротило от еды. В столовой я могла смотреть на один лишь острый салат из овощей, и не переносила мясо. Все-таки однажды у меня что-то стукнуло в голове, и я записалась в женскую консультацию на прием. Беременность подтвердилась, причем уже с большим сроком. Я растерялась. Мне сказали, чтобы я торопилась с решением: оставлю я ребенка или пойду на аборт.

В тот же день я сказала Андрею о своей беременности. Он долго сидел, обхватив себя за голову, и молчал. Затем решительно встал и объявил, что женится на мне. И мы пойдем в выходные знакомиться с его родителями. Я удивилась, что его родители живут в городе. Почему тогда он в общежитии? Андрей ничего не ответил, сказал: «Оденься поприличнее, прическу сделай, макияж, а то напугаешь их». Он бросил мне деньги и ушел. Я ничего не понимала. Как мне одеться «поприличнее»? У меня имелось в гардеробе одно нарядное платье, легкое в горошек, его шили в ателье райцентра на выпускной вечер. Я ходила в нем «на выход», мне оно нравилось. Андрей видел меня в этом платье, и ничего плохого не говорил про мой вид. Я не стала ничего покупать себе, надела свое платье, волосы завила и заколола у висков. Пришлось немного подкраситься, из-за беременности лицо стало бледным.

В воскресенье Андрей зашел за мной. Я не узнала его в дорогой куртке, облегающих фирменных джинсах. Он усадил меня в роскошный автомобиль, сам сел за руль. Я испугалась: он выглядел другим, отстраненным и чужим. Я спросила его про машину. «Моя», – кратко ответил он. – «И вообще ты молчи, я сам буду говорить с родителями». Мы заехали в коттеджный поселок, остановились у железных ворот. Ворота автоматически открылись, машина въехала во двор. Я онемела при виде их дома. Двухэтажный коттедж показался мне огромным и сказочно красивым. Мы вошли в дом. Прислуга взяла у нас верхнюю одежду. Я чувствовала на себе их удивленные взгляды. Меня стала бить нервная дрожь. Я стиснула зубы и вошла за Андреем в столовую. От запаха еды мне резко подурнело. Андрей подошел поздороваться к родителям, а я не посмела поднять глаза.

– Познакомьтесь, это Таня, о которой я вам говорил, – Андрей подтолкнул меня к своим родителям.

– Алла Витальевна, – представилась мама Андрея, – а это Глеб Ильич. Проходите за стол.

Алла Витальевна махнула рукой, приглашая садиться за стол, а отец Андрея не соизволил открыть рот, даже чтобы поздороваться.

Мы сели. Я не могла смотреть на еду. Положила на тарелку ложку какого-то салата. Салат оказался с майонезом, он вызывал во мне отвращение. Я еле заставила себя проглотить кусочек.

– Что же вы, Танечка, не едите? – Спросила Алла Витальевна. – Ах, да, Андрей сказал, что вы беременны. Ваша мама знает про вашу беременность?

– Нет, я еще не успела ей сказать.

– А отец, чем занимается ваш отец?

– У меня его нет.

– Он умер? – Не унималась Алла Витальевна.

– Нет, его не было в моей жизни. Мама одна меня растила.

– Ваша мама врач, Андрей говорил.

– Нет, она фельдшер-акушер. В нашем поселке есть только ФАП.

– А из какого вы поселка? Андрей упоминал, но я не запомнила.

Меня стал раздражать этот разговор. Я подняла глаза на Аллу Витальевну. Холеная нарядная уверенная в себе богачка смотрела холодно и свысока. Рядом её муж, такой же надменный сноб, смотрит еще более неприязненно.

– Какая вам разница, откуда я родом! Вы все равно не запомните его название.

Отец Андрея вытер рот салфеткой и заговорил.

– Смотри, она еще и дерзит! А теперь послушай меня. То, что ты, возможно, забеременела от моего сына, ничего не значит. Твои проблемы, как ты избавишься от этой беременности. И не вздумай нас, Бердниковых, шантажировать. Я вас с твоей мамашей в порошок сотру. Ты вылетишь из института, а твою мать уволят с позором, что она даже санитаркой не сможет работать. Наверняка, это она тебе подсказала, как залететь от богатого мальчика. Не выйдет! Ничего вам не обломится. Не получите вы наши деньги!

– Я ничего такого не хотела. Мы с Андреем любим друг друга. Я не знала про ваши деньги.

Я обернулась к Андрею за поддержкой. Они сидел, опустив голову, и не смотрел на меня. Слезы потекли по моему лицу.

–Любит?! – Кричал Глеб Ильич. – Этот идиот поспорил с друзьями, что влюбит в себя любую девушку, на которую друзья укажут. И что девушка будет думать, что он обычный нищеброд. А спать с ним станет из-за его обаяния. Но вдруг в благородство захотел поиграть, решил жениться на такой же идиотке, как сам. Не позволю! Не любит он тебя и никогда не любил! Вон из моего дома!

– Глеб, успокойся, тебе нельзя волноваться. Я сама поговорю с Таней, и всё решу. Ну, пошутили они с друзьями. Не жениться же ему из-за каждой глупой шутки. Пойдем, Таня, поговорим с тобой, как женщина с женщиной.

Алла Витальевна вывела меня из-за стола в другую комнату. И другим, жестким голосом заговорила со мной.

– Не реви. Не ты первая, не ты последняя. А к словам Глеба прислушайся. Возможность испортить вам с матерью жизнь у него есть. Не сомневайся. Ты хоть знаешь, кто он? Нет? Не важно. Знай, он слов на ветер не бросает. Я не думаю, что ты носишь ребенка Андрея. От таких, ушлых, всего можно ожидать. Недавно племянника Глеба одна подобная особа аналогично пыталась развести. Оказалось, спала с десятком парней, непонятно от кого забеременела. Но это к делу не относится. Я дам тебе денег на аборт в приличной частной клинике. Чисто по доброте душевной. И не попадайся больше ни нам, ни нашему сыну на глаза. Бери, бери деньги, пригодятся. В частную клинику не пойдешь, так платье себе нормальное купишь. А теперь одевайся и иди, маршрутка за углом останавливается.

Она сама подала мне пальто. Сзади послышались шаги. В надежде, что это Андрей, я обернулась. В холле, сверкая гневным взглядом, стоял Глеб Ильич.

– Пошла прочь! – Крикнул он мне.

Из последних сил я прошептала:

– Как вы не боитесь, ведь Бог накажет вас!

Я не помнила, как вышла из дома, как шла по заснеженной улице. Снег валил крупными хлопьями, падая на дорогу и мою израненную душу. У меня замерзли руки, я где-то потеряла перчатки. Я что-то сжимала в руке. При свете фонаря я увидела пачку денег. Я бросила их в снег, они жгли мои пальцы. Но вспомнила, что мне еще ехать домой, а я от волнения не взяла сумочку, когда Андрей зашел за мной. Андрей! Он обманывал меня, посмеялся надо мной. Он никогда не любил меня! Боль полоснула по сердцу. Наверное, это было не со мной, наверное, в другой жизни. Я вернулась и подобрала деньги.

Я забилась на заднее сиденье маршрутки, в угол, и отвернулась к окну. Слезы текли по моему лицу. Моя жизнь разбилась на кусочки, невыносимая боль разрывала меня изнутри. Как жить с такой болью? Я же не смогу, не выдержу. А зачем жить?

Маршрутка отъехала от площади Маркса и приближалась к коммунальному мосту. Середина реки еще не замерзла, я заметила, когда мы ехали с Андреем. Я решительно выскочила из маршрутки на остановке перед мостом.

Как хорошо, я разом решу все проблемы. Немного потерпеть, и не станет этой жуткой боли внутри. Я вытерла слезы и решительно зашагала по мосту. Машины двигались сплошным потоком. Но они мне не помешают. А прохожих практически нет. Одна парочка прошла по противоположной стороне. Они обнимаются и смеются. Тоже мне, нашли романтику гулять под снегом на мосту! Счастливые! Им и снег в радость. Я прошла примерно до середины моста. Всё, можно прыгать.

Я остановилась и замешкалась. Снимать пальто или нет? Оно помешает мне перелазить через перила. Снять! А шапку и шарф? Их тоже снимать? Я расстегнула пальто. Порыв ледяного ветра обжег меня сквозь тонкое платье. Ничего, сейчас всё закончится. Я потянула пальто вниз с плеч.

Вдруг раздался голос:

– Девушка, вы что, с моста прыгать собираетесь?

Я обернулась и увидела за спиной парня, непонятно, откуда он взялся.

– Не мешайте мне, я все равно спрыгну. Не подходите!

– Не подхожу, видите, я стою. Я не собираюсь мешать, прыгайте себе на здоровье. Хотя слово «здоровье» кажется неуместным в этой ситуации.

Парень улыбнулся мне.

– Идите своей дорогой, – грубо оборвала я его.

– Девушка, милая, вам ведь все равно. Но сделайте для меня одно доброе дело напоследок.

– Какое дело? – Спросила я его. У парня было простое открытое лицо, как у маминого любимого артиста Рыбникова. Только поэтому я замешкалась. Было очень холодно в одном платье на ледяном ветру, и я машинально натянула пальто на плечи и запахнулась.

– Я мечтаю прославиться. Можно я сниму на камеру, как вы прыгаете с моста? Я отнесу это видео на телевидение. И меня, как очевидца, покажут в наших новостях. Что вам стоит? Мне девушка одна нравится, но она на меня не смотрит. Думаю, на такое она обязательно отреагирует.

– Снимайте свое видео, мне все равно.

– Вот и прекрасно. Во сколько мы завтра с вами здесь встретимся? Давайте, в светлое время суток, чтобы видео лучше получилось. У меня камера классная! Представляете, какое видео получится! Жаль вы не увидите.

– Почему завтра?

– Так камера у меня дома. Согласны? Давайте, я провожу вас до остановки. И пальто застегните, а то простудитесь и не сможете придти завтра. Давайте в десять утра на этом месте. К тому же, сейчас, в темноте вы не сориентируетесь, как входить в воду, и можете сильно удариться о поверхность воды, кости сломаете. Вы испытаете жуткую боль в последние минуты вашей жизни. При свете это делать намного лучше. Что вы молчите? Понятно, молчание – знак согласия…

Конечно, назавтра я не пошла ни на какой мост. Приходил ли тот парень, я не знаю. Первым автобусом я уехала домой к маме. Я думала, она станет ругать меня, закричит или даже ударит. А она запричитала тихо-тихо: «Вот ведь судьба окаянная, мои грехи на доченьку легли. Не расстраивайся, моя маленькая, мы с тобой вместе что-нибудь придумаем. Я тебя не брошу».

Я не хотела, чтобы этот ребенок родился. Мама осмотрела меня и сказала ужасную вещь, что могу не иметь в будущем других детей, кроме этого, первого. И что она просит меня оставить ребенка. Я не могла успокоиться:

– Оставить? А позор, что он родится вне брака? А моя учеба? Бросить? А на что мы жить будем? Как мы вытянем его?

Мама прижала меня к себе, гладила по голове и приговаривала:

– Ничего, поговорят и перестанут. Поверь, я такое пережила в своей жизни и не жалею, что родила без мужа. Академический отпуск возьмешь на год. Дитё подрастет, мне оставишь. Я найду, кто присмотрит, пока на работе буду. А прокормить – прокормим. Огород у нас большой, зелень станем продавать, картошку. Бог дитё дал, даст и поднять.

Я вняла просьбе мамы и оставила ребенка. Жизнь продолжалась. Я успешно перешла на второй курс и оформила академический отпуск. В поселок я вернулась с заметным животом, но шла по улице с гордо поднятой головой, готовая к оскорблениям. Но никто мне слова плохого не сказал в глаза.

Вечером зашла Соня.

– Дура, ты дура, Танька! На кой тебе ребенок сдался? Училась бы и училась спокойно. Подумаешь, аборт. Все делают и не по одному разу, и ничего, не умирают.

Оказалось, что она тоже ждет ребенка. Её широкие бедра практически скрывали беременность, да и срок оказался меньше моего. Я удивилась:

– А ты почему аборт не сделала? Сама рожать собралась, а мне не советуешь.

– Смотря от кого рожать. От моего Олежека можно и родить.

– И что твой Олег тебя замуж не берет?

– А может и возьмет! Разведётся со своей мымрой, а на мне женится. А нет, так обеспечит нас. Ребенка своего не бросит. Ты хоть знаешь, кто он? Сын хозяина базы отдыха! Отец его от дел отошел, так мой теперь на этой базе за хозяина. А я – хозяйка. Как сыр в масле катаюсь. А вот тебе сейчас каждая копейка пригодится.

– Ну и дела!

– Я что к тебе пришла. – Продолжала Соня. – У нас посудомойка руку порезала ножом. Завтра большой заезд дня на три, банкет, охота и прочее. Мне все равно, кого брать на замену. Предлагаю тебе подзаработать, деньги большие, желающих много.

– Я не знаю, справлюсь ли? Гости у вас там особенные.

– Справишься, что сложного, посуду мыть да повару помогать. Не бойся, в зал не пойдешь, там девки работают. Никто тебя даже не увидит. А я тебе по-соседски еще и сверху деньжат подброшу. Олег мне доверяет, не проверяет за мной. Для ребенка приданое купишь.

Три дня я крутилась на этой базе, как белка в колесе. Подруга вела себя, как настоящая хозяйка, на кухне распоряжалась и в зале. Все слушались её. Увидела я её любовника. По рассказам Сони я решила, что он старый и некрасивый. А он оказался видным красавцем, молодым и обаятельным, с целой гривой русых волос. Шрам на левой щеке не портил его, а наоборот, украшал, придавал мужества его облику. Все звали его почему-то «Вепрь», видимо, по названию базы отдыха. Он сидел во главе стола, как полагается хозяину, а Соня – рядом с ним. Иногда она садилась к нему на колени, а он, довольный, обнимал её. Что творили остальные гости – просто жуть. Я не представляла, что можно так развратно себя вести при всех.

Уставала я безмерно. Ночевать там же пришлось, сил не оставалось идти домой. Соня мне постелила в своей комнатке, сама она ночевала в комнате любовника. Мы поболтали с ней немного. Она рассказала, что её любовник шрам получил не на охоте, а в детстве. Он поранил щеку разбитым стаканом, когда упал вместе с ним со стола. Но это его большой секрет. Я засмеялась, и уверила Соню, что никому не расскажу. Соня заплатила мне за три дня огромные для нас с мамой деньги.

А затем разразился скандал. На базу отдыха неожиданно нагрянул старший хозяин – отец Олега, и не один, с ним приехала беременная невестка. Соню застали в постели с Олегом. Разъяренный старший хозяин выгнал мою подругу, не дав толком одеться и собрать вещи. С позором она вернулась домой.

Сначала Соня ждала, что Олег объявится или даст о себе знать. Но он больше не появлялся ни на базе, ни в поселке. Более того, разгневанный старший хозяин быстро продал базу отдыха. Но не зря Соню прозвали «Крылышком». Долго грустить она не умела. «Деньги у меня есть, Олег давал, да и сама прибрала, что плохо лежало. Всё необходимое для ребенка мы с ним успели купить. Всё самое дорогое брали. Не пропаду». – Рассуждала Софья.

Дочь Сони, Нина, родилась раньше срока через месяц после моей Аллы. Когда я была беременной, то решила, что назову ребенка Аллой, если родится девочка, или Глебом, если мальчик. Они не признали моего ребенка своим, так пусть он носит их имена, назло им. После рождения Аллы я оттаяла, в полной мере наслаждалась материнством. А уж мама души не чаяла во внучке.

Когда дочке исполнилось полгода, произошло событие, которому я не придала значения. Мы гуляли на улице с санками и потеряли где-то соску, и не просто соску, а любимую соску дочери. Весь вечер Алла скандалила, плакала, но скоро привыкла к новой подружке.

В начале марта возле нашего дома остановился огромный джип. Я развешивала белье за домом и не увидела сначала машины. Сердце сжалось от страха, когда я подошла к крыльцу. Возле машины стояли два накачанных парня сурового вида. На ватных ногах я вошла в дом. За нашим кухонным столом, покрытым потертой клеенкой, сидел сам Глеб Ильич. Под его тяжелым взглядом моя суровая и «железная» мама пристроилась на самом краешке лавки.

– А вот и Танечка пришла. Вы хотели поговорить с ней.

Я села рядом с мамой и взяла её за руку. «Что этому козлу от меня надо?» Предчувствие беды заполнило душу.

– Не буду ходить вокруг да около. – Сказал отец Андрея. – Я приношу тебе свои извинения, Таня. Я был неправ. Твоя дочь действительно моя внучка.

– Мне не нужны ваши извинения. Как вы догадались про внучку?

– Сделал тест ДНК.

– Надо же! Так преступников ловят. Вы, что, в полицию обращались?

– Нет, нанял частного детектива, чтобы разыскать вас, он мне соску ребенка достал для экспертизы.

– Понятно. Если бы не экспертиза, то вы бы не поверили.

– Помолчи, мне трудно говорить. Андрей и моя жена погибли в автокатастрофе.

– Вот почему… Сочувствую вам.

– Насмерть сразу, хорошо, не мучились. Я не могу больше иметь детей. Нет никого, кто продолжит мой род. Алла – моя единственная внучка и наследница. А кстати, где она?

– Алла спит в коляске на улице. Принести? Хотите посмотреть на наследницу?

– Нет, пусть отдыхает. Зачем её тревожить?

– Как скажете.

– Давай без иронии. Выслушай мои предложения. Ты станешь для всех вдовой Андрея, а Алла вашей дочерью и моей внучкой. Фамилию будете носить нашу – Бердниковы. Переедете в мой дом. Я хочу участвовать в воспитании Аллы. Ты получишь все блага и права, как Бердникова. Наймем Алле нянек, гувернанток, чтобы ты могла учиться.

– А моя мама?

– Маме куплю квартиру в городе, устрою на хорошую работу. Да и необязательно работать. Обеспечу всех. Хочет, пусть живет с нами в доме и занимается внучкой. Мы все своей заботой и лаской должны заполнить отсутствие отца у девочки. Да, и еще условие. Ни одного плохого слова об её отце и нашей семье. Портрет Андрея повесим в детской. Алла должна знать, как можно больше об отце, лишь положительные эмоции. Ты придумаешь для дочери прекрасную историю ваших отношений: как познакомились, как поженились, как любили друг друга.

– Но мы не были женаты.

– Не важно. Свидетельство о браке оформлю. И всем скажу, что поженились.

– А если не поверят? Свадьбы же не было.

– И не могло быть во время траура по моей сестре.

– А если я не соглашусь?

– Ты, что, совсем ничего не понимаешь? Подумай, что получит Алла, если вы переедете ко мне. Сравни, какая жизнь ждет её в этой дыре и в моем доме. Счастливое беззаботное детство! Исполнение любых желаний, любой мечты! Хорошее образование! Прекрасное будущее! Она моя наследница! Неужели ты не сможешь переступить через глупую обиду ради дочери. Я же смог, переступил. Я извинился! Может, мне на колени перед тобой встать?!

– Не надо.

– Я не заставляю тебя поставить крест на себе, остаться вечной вдовой Андрея. Два года носишь траур по моему сыну, хранишь ему верность, а дальше ты – свободная птица. Лети на все четыре стороны. Я обеспечу тебе безбедную жизнь. Ты вольна выходить замуж, иметь любовников. Живи, как хочется, богатой женщиной. Единственное условие – Алла живет со мной в моем доме. Но ты можешь видеть дочь без ограничений и участвовать в воспитании ребенка. Я не пойму, что тебя не устраивает? Подумай хорошенько, посоветуйся с матерью.

– Подумаю, – осипшим голосом я выдавила из себя.

Глеб Ильич повернулся к моей маме.

– Валентина Сергеевна, дорогая сватья, возьмите визитку моего юриста, здесь телефоны и все координаты. Свяжетесь с ним, он приедет. Подпишите все бумаги, и милости прошу в мой дом! Не затягивайте с решением. Я ведь могу другим способом получить Аллу. Но для ребёнка предпочтительнее первый, добровольный, вариант.

Глеб Ильич встал. Мы тоже поднялись с лавки. Мама нервно крутила визитку в руке.

– Может, чаю? – Робко предложила она.

– Нет, спасибо, поеду. Дорога ужасная. Устал, – он обернулся, я поймала его тяжелый взгляд. – А ведь это ты сказала, что нас Бог накажет. Пожелание твоё сбылось: наказал.

Я оцепенела. Я упоминала Бога, но не проклинала их, не просила наказать! А вдруг несчастье случилось из-за моих опрометчивых слов?

Глеб, опустив голову, открывал дверь.

– Я согласна! – Крикнула я.

Он приостановился, но не повернулся.

– Ждите завтра юриста.

Глеб Ильич со стуком закрыл дверь. А мы молчали с мамой, не решаясь сказать ни слова.

Первой заговорила мама:

– Услышал Бог мои молитвы! Помог нам. Я извелась, боялась тебе сказать ужасную новость: наш ФАП через три месяца закрывают. Мне велели работу искать другую. А где её найдешь в наше время?

– Как закрывают? А где людям лечиться?

– В райцентре. По всей области закрывают ФАП-ы, говорят, нерентабельно. Слава Богу, благодаря нашей Алле, мы не пропадем.

Соня прибежала к нам сразу, как отъехала машина. Конечно, мы рассказали ей всё как есть. Никогда у нас не было секретов от Крыловых. Сонька пришла в неописуемый восторг, услышав наши новости, разнесла их моментально по всему поселку. От себя она добавила, что я давно замужем за отцом ребёнка, но мы поругались, а теперь помирилась. Многие поверили, все видели, мужик на джипе приезжал. Быстро нашелся покупатель на наш дом. Мы взяли задаток, оформили документы купли-продажи, но переезда пришлось ждать две недели: маму заставили отрабатывать.

Назначили день отъезда, сразу наутро после последнего дня работы мамы. Глеб Ильич обещал, что точно в срок пришлет за нами машину. Он не советовал нам брать много вещей. Маму в городе ждала квартира с обстановкой, посудой и всем необходимым для проживания. Мы с Аллой переезжали в дом Глеба, где оборудовали детскую для Аллы, рядом с моей будущей спальней.

Последние три дня перед отъездом мы с мамой метались по дому, не зная, что взять с собой на первое время. Все вещи, казались нам нужными или дорогими для наших воспоминаний. Мы, как чувствовали, что никогда не приедем сюда.

Мешала складываться Соня. Она все эти дни с самого утра приходила с Ниной к нам, и смотрела на наши сборы полными слез глазами. И при этом Сонька несла полный бред. Она уговаривала нас взять с собой её Нину!

– Соня, милая, я обещаю помочь тебе, если только появится хоть какая-то возможность. – Я пыталась успокоить Соню.

– Таня, ты скажи своему свекру, что родила двойню, и Нина твоя дочь. Они же обе беленькие и похожи друг на друга. Мол, родила двоих, но одну отдала мне на воспитание.

Мама встревала:

– Не неси ерунды. Он собрал о нас сведения и знает, что девочка родилась одна – Алла. Он анализ ДНК делал!

– А у Нины такая же, первая, группа крови. Они могут быть сестрами.

– Я ей про Фому, а она мне про Ерёму! – сердилась мама.

Соня в слезах уходила к себе, но неизменно возвращалась.

За сутки до отъезда я долго не могла заснуть. Предчувствие беды сжимало душу, не давало дышать полной грудью. Я ворочалась полночи, пока заснула, но спала плохо. Мое волнение сказалась на ребёнке: Алла вела себя беспокойно. Я встала с тяжелой головой и с дурными предчувствиями. Алла хныкала все утро без причины, мешала закончить сборы. Явился очередной кошмар последних дней – Соня. Подруга держала Нину на руках.

Соня пыталась разжалобить нас в очередной раз.

– Меня Галька, что на базе работала, зовет в Сочи. Она официанткой работает. Не представляете, какие у них большие чаевые. Кафе расширяется. Они собираются брать новую официантку. Я не смогу работать с ребенком. Что вам стоит взять Нину с собой? Где одна – там и две.

– Отстань. Найдешь другое место, когда Нина подрастет. – Резко ответила мама.

– Сочи – это город моей мечты. – Не унималась Соня.

– Найдешь другую мечту. Шла бы ты к себе домой. Алла капризничает всё утро, нам складываться не дает.

– А давайте я за детьми присмотрю, – предложила Соня.

– Присматривай, хоть какая-то от тебя польза. – В сердцах сказала мама.

Мы оставили Соню в доме с детьми, а сами пошли в сени, разбирать вещи. Сложили посуду в картонную коробку. Мама полезла на антресоли за вазочкой. Я держала хлипкую лестницу.

Вдруг дверь настежь распахнулась. На пороге стояла Соня с огромными от страха глазами. Она сипела и показывала рукой внутрь: «Там, там…»

Вазочка выпала из маминых рук и с грохотом разбилась. Мы бросились в комнату, где оставалась Алла. Обеих девочек нашли в детской кроватке. Нина громко плакала, сидя, а Алла неподвижно лежала, закатив глаза. Мама перевернула девочку вниз лицом, стала стучать по спинке. Изо рта выпал кусок яблока. Алла не дышала. Мама пыталась привести её в чувство, но все попытки оказались тщетны. Я выхватила тельце моей бедной девочки, прижала к себе. Сердце разорвалось, не было ни слез, ни сил, чтобы орать в голос.

– Что ты наделала! – Кричала мама. – Ты ребенка убила!

Сонька пятилась к стене, отступая от мамы.

– Я на минутку отвлеклась, я не знала, они хорошо играли этим яблоком, я не виновата, что она откусила яблоко…

Час мы все трое сидели в оцепенении. Нина заснула на руках Сони. Я не выпускала из рук тело Аллы. Мама что-то сосредоточенно думала. Затем она подняла голову. Меня испугал её темный жуткий взгляд.

– Возьми у неё ребенка, – строго приказала она мне, кивнув на Соню.

Я безропотно положила тело Аллы в кроватку и взяла Нину.

– Это – твоя Алла. Иди в свою комнату, переодень её и покорми. – Мама повернулась к Соне. – А ты забери тело девочки домой. Через полчаса прибежишь ко мне с криками, что ребенку стало плохо. Да так ори, чтобы улица слышала.

– Нет, я не отдам Нину, – уперлась Соня.

– Сама же уговаривала, чтобы мы её забрали.

– Боюсь. Меня не посадят за ребенка? – Забеспокоилась Соня.

– Не посадят, я справку тебе выпишу подходящую, на бланке с печатью. Похоронишь и уедешь в Сочи, я тебе денег дам, весь задаток за дом возьмешь себе.

– Хорошо. Давайте деньги.

– Нет, сначала расписка, твоей рукой, что ты за деньги отдала нам своего ребенка.

– Зачем вам расписка?

– На всякий случай. Береженого, Бог бережёт. Запомни, твою расписку я стану хранить, как зеницу ока. Если хоть одна живая душа узнает правду, то тебя посадят с нами вместе.

Мама давала мне какие-то таблетки. Я жила, как в тумане: сон – не сон, явь – не явь. Назавтра мы уехали из поселка в нашу новую жизнь и начинали её с великой лжи. Я, как со стороны, рассматривала роскошную детскую для девочки с портретом Андрея в красивой рамке на стене. Равнодушно прошла в свою спальню с большой двух спальной кроватью и светлой дорогой мебелью. В шкафу нашла какие-то вещи Андрея и «свои», в основном черного цвета. А на комоде свадебное фото, на котором узнала себя и Андрея. Я в белой фате и роскошном платье улыбалась Андрею, который обнимал меня и светился от счастья. «Фотомонтаж, дизайнер сделал», – кратко пояснил Глеб Ильич. Он попросил называть его «папа». Я кивнула. Мне все равно, я не живая. Мама и Глеб вышли за дверь, оставив меня одну. Я, в чем была, легла на кровать. Они разговаривали за дверью.

– Что с ней? – Спросил Глеб. – Она какая-то заторможенная. Давайте вызовем врача, чтобы осмотрел Таню.

– У неё стресс от известия о смерти Андрея, – уверяла мама.

– Неужели она так любила моего сына? – удивился Глеб.

– Очень сильно любила. Жить не хотела без него. Ребёнка Андрея оставила, хотя мы бедно жили.

– Я вас попрошу присмотреть за Аллой, пока Таня не поправится. Я думал, Таня сама завтра выберет няню, но лучше это сделать вам. Поживите, пожалуйста, с нами. Девочка вас знает, иначе ей сложно привыкать к чужим людям и незнакомому месту.

– Я все сделаю, как вы просите. У меня Алла тоже единственная внучка. Тане я дам успокоительные таблетки от стресса.

– Хорошо, вы – медик, полностью полагаюсь на вас. Насчет учебы не беспокойтесь, восстановят в институте, если Таня захочет учиться дальше. Главное, чтобы она поправилась.

Они ушли. «Ну, мама, ну и актриса! Ей бы в театре играть! Как ловко всё в свою пользу провернула! Как там моя бедная девочка? Достойно ли её похоронили? Во что одели? Почему я не оставила Соне для похорон лучшее нарядное платьице моей Аллы?»

Глеб несколько раз обращал внимание мамы на моё странное поведение по отношению к ребенку. Они, на удивление, «спелись» и поладили. Мама быстро стала называть его просто по имени «Глеб», а он её – «Валя, Валечка». Глебу нравился решительный и властный характер мамы, чем-то похожий на его самого. Нравилось, что мама навела идеальный порядок в его доме. Прислуга ходила по струночке, беспрекословно слушая маму. И ещё, их, таких разных, объединила всепоглощающая любовь к внучке. Мама не переехала в свою квартиру, купленную ей Глебом по приезде. А я под любым предлогом старалась остаться в ней: то поздно закончились занятия, задержалась на работе, устала.

Мама объясняла Глебу мою некую отстраненность чрезмерным рвением к учебе. Мол, всю жизнь мечтала стать врачом… год учебы пропустила… хочет наверстать… привыкла во всем быть лучшей… Я действительно рьяно бросилась в учебу, это держало меня на плаву, помогало отвлечься от своих дум.

Год я не могла называть девочку «Алла». Звала «солнышком», «цветочком» и прочей подобной чепухой, пока однажды не заставила себя поверить, что это другая Алла, мой второй ребенок. Та Алла умерла, но у меня есть еще одна, живая. Не сразу, но я стала воспринимать её, как дочь. Во мне опять проснулся материнский инстинкт. Я осознала: Алла – моя дочь, моя радость и смысл моей жизни. Я была готова порвать любого, кто попытается обидеть моего ребёнка.

Я так и не смогла простить и принять Глеба, его правила и новую жизнь. Стены этого дома давили на меня. Но Глеба любила Алла. И моя дочь оказалась его единственной слабостью. Ради счастья дочери, ради её привязанности к Глебу, я переступала через себя. Внешне у меня выстроились теплые семейные отношения с Глебом, нас можно было принять за отца и дочь.

Но я знала, каким жестоким может быть Глеб. И мне было чего бояться. С его умом и проницательностью он легко бы докопался до истины, если бы у него возникли вдруг какие-то сомнения. Глеб напоминал мне хищного и умного зверя. Зверем он и был по своей сути. Глеб мог причинить боль моей девочке, узнав правду: выгнать её из дома, лишить своей любви и привязанности, да мало ли чего могло придти ему в голову в гневе. Я контролировала каждый свой шаг, каждый поступок ради дочери. Я боялась, что Глеб может узнать правду об Алле.

За два года траура по Андрею я привыкла к приглушенным тонам в одежде, предпочитала и дальше черно-белую гамму. Я не вышла замуж. Мужики клеились к богатой, обеспеченной женщине, но я их, как рентгеном видела насквозь. Дальше физиологии у меня ни с кем не шло. Возможно, я сама отстранялась от тех, с кем могли бы сложиться серьезные отношения.

Ещё учась в университете, я увлеклась косметологией. Медицинский университет я окончила с красным дипломом, защитила диссертацию. Папа, так я называла Глеба, помог мне открыть собственную клинику.

Превратиться в красавицу я мечтала с детства. Засыпая ребёнком, я загадывала желание проснуться утром писаной красавицей, как в сказке. Имея клинику пластической хирургии и косметологии под рукой, я смогла претворить свою мечту в жизнь. Я выбрала утонченный образ, без накачанных губ, силиконового бюста, лишь «естественная» красота тщательно продуманная в каждой черте лица и в фигуре. Образ оказался более чем удачным. Мужики дурели от моего нового облика, стоило мне лишь взглянуть в их сторону. Женатых и имеющих детей, я не трогала.

Все мои любовники, как под копирку, имели типаж Андрея, все моложе меня и ниже по социальному положению. Мне нравилось играть с ними. Я дарила им дорогие подарки, выполняла их прихоти. А когда эти павлины теряли бдительность и считали, что залезли в мой карман и полностью подчинили меня своим «сногсшибательным» сексом, я бросала их. Я получала удовольствие, когда они приползали ко мне, унижались и клянчили подачки.

Я знала, что у Глеба тоже имелись любовницы. Но грязная сторона нашей жизни проходила вне дома. Дом стал уютным и теплым «гнездом» для Аллы. Мы являлись примером образцово-показательной счастливой семьи, где все любят друг друга и никогда не ссорятся.

Алла росла очаровательным ребенком. Папа говорил, что она больше похожа на меня, чем на Андрея. Он выискивал в её лице какие-то черты своего умершего сына, и даже что-то находил, потому что хотелось найти. «У Аллы подбородок в точности, как у Андрея, и брови его… и пальчики на ногах…» Алла из всей семьи выделяла деда. У них сложились не просто доверительные отношения, моя дочь обожала Глеба. Она переняла его привычки, жесты, манеру говорить. Когда приходили гости, то отмечали это сходство. Папу это очень радовало.

Алла довольно рано стала вникать в дела деда. Она оказалась очень умной и понятливой. Дед гордился её успехами и достижениями. Естественно, она пошла в жизни по его стопам, получив соответствующее образование в СибГУТИ – Сибирском государственном университете телекоммуникации и информатики. Её исполнилось 25 лет, и она являлась полноправным партнером своего деда. Папа оставался здоровым и крепким мужчиной в 72 года. Он вел здоровый образ жизни, занимался спортом, да и я следила за его здоровьем, как врач.

Мама жила в нашем доме. Ей нравилась её главная роль в жизни обитателей дома. Мне кажется, в ней пропала талантливая актриса. Она явно выбрала в своей жизни не ту стезю. Но так сложилось, что ей пришлось самой пробивать себе дорогу в жизни, выбрать более приземленную специальность.

После 70-ти с матерью произошли разительные перемены. Я заметила, что она стала терять память, заговариваться или «помнить» то, чего не было. Нас всех напугал случай, когда она не смогла вернуться домой с прогулки из-за того, что поперек тротуара раскопали канаву для кабеля. Незначительное препятствие, которое она легко могла бы перешагнуть, оказалось непреодолимым. Она заблудилась, повернулась и пошла в другую сторону. Её встретила соседка Анна Васильевна, почти ровесница, и спросила, куда она идёт. «Домой», – ответила мать. Встревоженная женщина взяла её за руку и привела к нам. Больше мы её не пускали гулять одну.

Самое страшное, что мама четко помнила прошлое. Она рассказывала про Аллу, которая умерла в детстве. Окружающие воспринимали её откровения, как бред воспаленного мозга, а я понимала, мать говорит ту, ужасную правду.

Однажды мама назвала мою дочь Ниной, сказала, что её мать, Соня, непутевая, но не злая, не стоит обижаться на мать. Алла пришла ко мне, расстроенная, она не понимала о чем речь. Пришлось рассказать трогательную историю. Когда моя мама работала фельдшером в деревне, у соседки Сони умерла девочка Нина. Нет, мама не виновата, девочка упала и ударилась головой. Но мама сильно переживала. Видимо, сейчас всплывают эти неприятные воспоминания.

Дальше – хуже. Когда дочь попыталась объяснить бабушке, что она не Нина, а Алла, мать расплакалась и начала каяться, что не пришла на её похороны, что не знает, где её похоронили, что ни разу не съездила на могилку. Мама стала просить, чтобы её свозили на кладбище, где она попробует найти могилу ребёнка. Я ужаснулась. Намечалась свадьба Аллы и Димы. Мне нравилась семья жениха, сам жених, скандал мог помешать свадьбе.

Я поместила мать в реабилитационный центр неврологического профиля, постаралась изолировать её от Глеба и Аллы. Центр отличался баснословными ценами и работал под девизом «любой каприз за ваши деньги», вернее, любой диагноз и лечение. Заведующая, когда узнала, что я способна оплатить не столько стандартное лечение на два месяца, но и согласна на другие услуги, принимала меня, как королеву. Психиатр предложила мне попробовать новые супердорогие препараты. Я понимала, что это противозаконно. Но меня уверили, что они в таких случаях ведут двойной дневник назначений. И у них в центре имелись поразительные результаты благодаря этим лекарствам, хотя подобных случаев оказалось немного. Риск велик. Я должна была выбрать для матери: долгую мучительную жизнь «овоща», или короткую, но полноценную, если лекарство поможет. А если нет, то скорый безболезненный конец. Я выбрала второе.

Я сама врач, и досконально изучила все свойства нового препарата. Я понимала, что шансов у мамы на счастливый исход нет. Если быть честной, я убила свою мать этим решением, потому что хотела, чтобы она умерла.

Конечно, я боялась Глеба, его гнева, боялась, что он узнает правду, поэтому решилась на этот поступок. Не знаю, хватило бы его привязанности к чужому ребенку, чтобы не разрушить, подобно урагану, наши жизни. Я не сомневалась в неотвратимости сурового наказания для себя. Моя спокойная обеспеченная жизнь рухнула бы в одночасье. Я столь много добилась в жизни, так высоко взлетела, что падать было бы нестерпимо больно. Но в первую очередь, я беспокоилась об Алле.

Я навестила маму в больнице накануне её смерти. Она оказалась в полной памяти, лежала тихая, спокойная. Вдруг она сказала: «Исполни мою последнюю просьбу: похорони меня на кладбище в поселке. Мы не найдем, где похоронили Аллу, времени прошло много. Но хотя бы я буду где-то рядом с ней. Не приезжай ко мне: далеко ездить. Я уж как-нибудь одна там полежу».

Мама смотрела на меня таким понимающим взглядом, что мурашки по коже побежали. Неужели она догадалась про лекарство? Нет, не может быть! Она не знает! Когда я встала, она мне сказала одно слово: «Прощай». Но окончание было совсем тихим, может, это было «Прощаю»…

Дима сделал Алле официальное предложения, которое моя дочь с радостью приняла. Они оба светились от счастья, а я радовалась, что они нашли друг друга.

Марину Кабанову, мать Дмитрия, я знала давно. Очень приличная и воспитанная женщина. Димина младшая сестра Ольга – чуть младше моей Аллы. Они ходили в один садик. А на детских праздниках присутствовал Дима. Никто не знал, что этот мальчик станет моим зятем.

В выходной наметили «сватовство». Дима с родными собирались придти к нам в дом, познакомиться поближе, посватать Аллу, обсудить свадьбу. Марина открыла мне небольшой секрет. Дима собирается, встав на колено, предложить Алле обручальное кольцо. Она добавила, что жених извелся, выбирая кольцо, чтобы понравилось невесте. Я попросила Марину успокоить жениха: Алла его любит, поэтому ей понравится любое кольцо из его рук. Мы посмеялись с Мариной.

Ночью приснилась мама, она смотрела тревожным взглядом. Я проснулась с дурным предчувствием. Почему я могу чувствовать приближение беды? У меня тряслись руки, пришлось принять успокоительные таблетки. Что-то часто в последнее время мне приходится принимать их.

Гости явились вовремя, всей семьей. Возглавлял «делегацию» дедушка жениха, Валерий Алексеевич. Как старые друзья, они шумно здоровались с Глебом, громко разговаривали. Я металась между кухней и столовой. В этот знаменательный день я сама приняла участие в приготовлении обеда. Все шло прекрасно. Невеста приняла кольцо под наши аплодисменты. Молодые поцеловались, обнялись и сели рядом, чтобы заниматься исключительно друг другом. Началось обсуждение предстоящего торжества. Отца Димы, Олега Кабанова, я видела впервые, но меня не покидало чувство, что мы с ним встречались раньше. Может, мешает его темно русая бородка или другая прическа? Я напряглась, но ничего не всплывало. С Мариной мы часто общались, когда дети росли, но ни разу я не пересекалась с Олегом. Однажды моя семья ходила на юбилей Олега Кабанова, именно с этого вечера у Аллы и Димы начались отношения. Но я не попала на торжество из-за командировки. Вдруг Глеб спросил у Олега: «Вепрь, а не устроить ли нам свадьбу на природе?» Олег повернулся. Небольшая бородка не скрывала шрам на его левой щеке. Острая боль ударила в голову. Я не могла дышать, как будто сердце остановилось. Олег! Тот самый любовник Сони, отец её дочери! Моя Алла и Дима – брат и сестра!

Всё кружилось перед глазами. Последним усилием воли я поставила на стол блюдо с заливным и погрузилась в темноту. Тьма ласково обвила моё тело, принимая в свои объятия. Стало легко и тепло. Не хотелось возвращаться в явь, но мне поднесли ватку с нашатырным спиртом. Пришлось открыть глаза. Алла держала меня за руку и плакала. Рядом стояла встревоженная Марина, Глеб и все прочие гости.

– Простите меня, переволновалась. Не каждый день дочь замуж отдаю.

Я поднялась с кровати, ругая себя последними словами. «Испортила дочери праздник, напугала гостей».

– Она с вечера хлопотать начала, – извинительно произнес Глеб. – Спать поздно легла, рано встала. Своими деликатесами хотела вас побаловать.

– Таня, мы оценили. Но почему ты за здоровьем не следишь? Нам с тобой внуков растить, – отчитывала меня Марина на правах сватьи.

Я заулыбалась.

– Обещаю исправиться. До свадьбы заживет. Внуков всенепременно дождусь.

Все засмеялись, вернулись за стол. Праздник продолжился. Я держалась из последних сил, не могла дождаться конца обеда.

После ухода гостей Глеб устроил мне допрос с пристрастием:

– Таня, объясни мне, что произошло? Чего ты испугалась?

– Пустяки, папа, переволновалась.

– Я тебе не верю. Говори, я пойму и постараюсь решить твою проблему.

Я еле отбилась от него. Глеб такой умный и проницательный. Но что же мне делать? Алла не может выйти замуж за Диму. Я знаю, что они, не дожидаясь первой брачной ночи, спят вместе. Это ужасно. Но самым ужасным станет рождение их общего ребенка. Он родится с отклонениями. Глеб и Кабановы начнут искать причины, и узнают правду. Я должна расстроить эту свадьбу! И как можно скорее. Полночи я искала решение, пока не придумала. Еще одна ложь во спасение.

Я отправила Диме сообщение, что хочу с ним встретиться. Это важно, и никто не должен знать о нашей встрече. Мы договорились встретиться в парке следующим вечером. Мы встретились. Но пошел дождь, и Дима предложил посидеть в ближайшем ресторане. Мы сели за дальний столик. Я постаралась изменить свою внешность: пришла в ярком платье, черных очках и с шарфом на голове, закрывшим волосы. Дима казался удивленным и заинтригованным.

Я взяла с него слово, что он никому не расскажет о моей тайне, которую я вынуждена ему открыть. Я рассказала ему выдуманную этой ночью историю.

… Я родом из Еловки, где находилась база отдыха «Дикий вепрь», какое-то время принадлежавшая вашей семье. Однажды я поссорилась со своим мужем Андреем, уехала к матери в Еловку. На базе отдыха я случайно встретилась с Олегом, твоим отцом. Глупая и молодая, назло Андрею я переспала с первым встречным, даже не зная его фамилии, и забеременела от него. Мы помирились с Андреем. Я скрыла от мужа и свекра, что Алла родилась семимесячная. Мой муж погиб, а для Глеба – Алла единственный свет в окне. Я не могу открыть ему правду. Он считает, что Алла его внучка. На самом деле Глеб серьезно болен. Правда убьет его раньше времени. Я узнала Олега, когда вы пришли к нам в гости. Поэтому, я упала в обморок. Думаю, Олег не помнит меня: мы встречались один раз. Я изменилась, да и много лет прошло. Вы не можете пожениться с моей дочерью, она твоя сестра. Я прошу, чтобы ты сам расторгнул помолвку с Аллой, найдя другую причину, не говоря правду. Прости меня, что причинила тебе боль. Но у вас с Аллой нет будущего…

По мере моего рассказа Дима менялся в лице. Он долго молчал, переваривая новость, затем встал с каменным лицом и пустыми глазами.

– Я никому не расскажу о том, что вы мне сообщили.

– А свадьба?

– Свадьбы не будет, прощайте.

Дима слово сдержал. Он расторгнул помолвку, объяснив присутствием в его жизни другой женщины. Я не предполагала, что для Аллы расставание с Димой обернется нервным срывом. Любящий дедушка решил найти ту женщину, ради которой Дима бросил Аллу.

Меня пот холодный прошиб, когда Глеб высказал мне, что именно я являюсь любовницей Димы. Он каким-то образом вычислил нашу встречу в ресторане, достал запись с камер видеонаблюдения. На встрече я пыталась скрыть свою внешность. Логика железная: скрывала, значит, любовница. Мой обморок на сватовстве вписался бы в эту версию.

Я растерялась, не зная, что лучше: остаться «любовницей» Димы или придумать очередную ложь. Я слабо сопротивлялась, но Глеб мне не верил. В конце концов, почему бы мне не стать этой женщиной? Мы могли встречаться с Димой раньше, чем он познакомился с Аллой. Затем расстались. Дима увлекся Аллой, но, в конце концов, он выбрал меня. У этой очередной лжи оказалась одна нестыковка: Дима приходил в наш дом и видел меня, в период ухаживания за Аллой. С чего бы вдруг у него вспыхнули старые чувства прямо накануне свадьбы? Нет, не пойдет. Буду отрицать. Да, встречались, но чтобы поговорить об Алле. И никаких любовных отношений с женихом дочери я не имела! Как вам, папа, не стыдно выдумывать такое!

Мы с Глебом пытались вывести Аллу из депрессии. Не подозревала, что она настолько сильно любит Диму. Даже позавидовала ей: мне подобные чувства недоступны. Андрей, и его родители постарались. Они убили мою душу. Как же я ненавижу Андрея и всех Бердниковых до седьмого колена!

Алла сходила на несколько сеансов к психологу. Я чуть в дерево не врезалась на машине, когда Алла описала мне своего психолога. Не может быть! Но возможно, это тот самый парень, что отговорил меня бросаться с моста, немного похожий на актёра Рыбникова. Я реалистка: не верила никогда в мистику, в совпадения, случайности. А здесь испугалась. Не к добру он повстречался снова на нашем пути. К несчастьям.

И точно, как в воду смотрела. Мама умерла в больнице от инсульта. Я ожидала подобного конца, сама её подтолкнула к нему. Но все равно, неожиданно. Я закрылась в своей комнате, чтобы никто не видел, плакала, вспоминала маму, как мы жили с ней в Еловке. И Еловку вспомнила. Мы ведь с мамой ни разу не съездили в наш поселок, с тех пор, как перебрались в город. Что стало с поселком? И живет ли там кто-нибудь? Не интересовались, не узнавали.

Оказывается, эта бредовая мамина идея насчет похорон в Еловке твердо засела в головах Аллы и Глеба. Я попыталась обратить их внимание на плохие дороги, заброшенное кладбище, да и ездить не с руки в эту «тьмутаракань». Ни памятника нормального не поставишь (утащат и пропьют), ни на родительские и памятные дни не приедешь. Есть в городе новое приличное кладбище, в конце концов, можно кремировать и поместить урну в стену.

Но это еще не всё! Слышала, как Алла приставала к деду, чтобы отыскать могилу той девочки-соседки, которую упоминала мама, и похоронить маму рядом. Практичный Глеб отговаривал дочь: много лет прошло, не найдем. Вряд ли в то время велись какие-то записи и документы. В деревнях хоронили без особых разрешений: где понравилось место, там и рыли. Тем более, мы ничего не знаем об этой девочке. Но пообещал Алле попытаться найти.

Ничего, конечно, не нашли, подобрали место с краю на поляне. Поселок наш захирел. Многие дома разрушились, да и жителей немного осталось. Тягостное впечатление на Аллу произвела Еловка. Весь вечер донимала она меня, как мы жили с мамой в поселке, удивлялась, что там была школа, клуб, ФАП и многое другое.

Затем её вопросы переместились в другое русло: как же так получилось, что девушка из глухого поселка вышла замуж за сына Бердникова. Историю нашего знакомства с Андреем в библиотеке я несколько раз пересказывала дочери с самого детства. Настолько запомнила «подробности», что иногда казалось, это было на самом деле. В этот раз дочь задала мне новый вопрос: почему Бердниковы разрешили этот брак? Ей дед внушал с детства, что она непременно выйдет замуж за человека нашего круга. Неравный брак Глеб не одобрит. И ей показалось странным, что мы поженились с Андреем буквально через пару месяцев от начала знакомства. Я вышла замуж в восемнадцать лет, а Андрей был всего на три года меня старше. Я скороговоркой повторила обычную «песню» и ушла к себе, сославшись на головную боль, но была уверена, что она вернется к этому разговору. Я придумала, что мы якобы познакомились с Андреем ещё весной, когда я ездила на подготовительные курсы. Я несколько раз повторила в уме эту сказку, чтобы выглядеть убедительно.

Глеб нашёл незадачливого жениха Аллы. Дима особо не скрывался. Он уехал в соседний город, снял квартиру, и работал по интернету. Сменил телефон, чтобы родители не донимали. Он жил один! Глеб установил слежку, но не нашли присутствия другой женщины (и мужчины тоже) в жизни Димы.

Это навело Глеба на мысль, что все-таки любовницей Димы являюсь я. Я не сомневалась, он прекрасно знал, что я предпочитаю молодых любовников. И этот старый хрыч снова устроил мне допрос с пристрастием. Самой страшное, что наш разговор на повышенных тонах услышала Алла. Она переживала и мучилась несколько дней. Затем решила напрямую поговорить со мной, именно в тот вечер, когда объявилась Сонька.

Беды наваливались на меня, как снежный ком. Позвонила заведующая реабилитационным центра, где лечилась и умерла мама. Оказывается, Глеб затребовал все документы и проводит расследование. У них все в порядке второй лист назначения они уничтожили, мне нечего бояться. Дура, он же может прослушивать мой телефон! С его-то возможностями! И он ничего мне не сказал про расследование, потому что он подозревает меня!

Я потеряла сон, промучилась всю неделю. Таблетки пришлось пить горстями, чтобы хоть на пару часов забыться в беспокойном сне ночью. Понимала, что это очень вредно, но не могла отказаться. На работе еле держалась, кое-что запустила. А эти кобры тут же подняли голову: «Что-то вы плохо выглядите, Татьяна Ивановна, совсем не отдыхаете в последнее время». Не дождутся! Собралась, заставила себя влезть с головой в дела. Вроде затихли, гадюки.

Немного припозднившись, вышла вечером из клиники. Машину решила оставить на парковке: вечер чудесный, прогуляюсь. Вдыхала полной грудью свежий воздух, наслаждалась прохладой вечернего парка, радужным светом фонарей на центральной аллее. Вдруг меня окликнули. Я обернулась. Меня догнала женщина.

Она вдруг назвала меня по имени:

– Таня, подожди, я тебя весь вечер жду у дверей.

– Мы знакомы?

Я рассматривала вульгарно одетую женщину неопределенного возраста с оплывшей фигурой, неряшливо точащими во все стороны обесцвеченными прядями волос. Я поморщилась от отвращения.

– Оставьте меня в покое, иначе полицию вызову.

– Таня, ты не узнала меня? Я же Соня, подруга твоя бывшая в Еловке.

Мы проходили мимо фонаря. Я остановилась. Я пыталась найти в этом одутловатом лице следы той неотразимой красавицы, которую знала. Как же жизнь потрепала Соньку! Она кажется старше меня лет на 20. Похоже, она еще и пьет!

– Я думала, ты живешь в Сочи, – сказала я первое попавшее, что пришло в голову.

– Я нынче весной вернулась в Еловку. Дом старенький, разваливается, но хоть какая-то крыша над головой.

Я молчала, не желая продолжать разговор с Соней. Вытащила из сумки телефон, включила звук. Ого! Алла звонила шесть раз! Я перезвонила ей.

– Мама, я ждала тебя на квартире, в клинике сказали, что ты ушла. Позвонила в охрану. Машина твоя осталась на парковке. Но тебя нет и нет, телефон не отвечает. Я не знала, что и думать. Пошла к тебе навстречу. Ты где? Ой, я вижу тебя! С кем это ты?

– Поезжай к себе, я перезвоню позже. Не беспокойся. У меня все хорошо.

Но Алла уже отключилась. Не хватало, чтобы они встретились. Что за невезенье! Я повернулась, чтобы уйти куда-нибудь в укромный угол, но не успела…

– Здравствуйте, – Алла подошла к нам и приветливо поздоровалась с Соней.

– Я занята, давай встретимся завтра. У тебя что-то строчное?

– Нет, подождет. Я хотела поговорить с тобой.

– Давай завтра я приеду домой, и мы спокойно поговорим.

– Хорошо, я тогда пойду. До свиданья!

Алла окинула нас удивленным взглядом, но повернулась и ушла. Я без сил опустилась на скамейку, Сонька присела рядом.

– Что тебе надо? – Спросила я её без предисловий.

– Тетя Валя умерла, я узнала. Её у нас в Еловке похоронили.

– И что?

– Моей расписки у тебя нет, той, что мать твоя взяла тогда с меня. Иначе ты бы с первой же фразы меня отправила подальше. Хочу денег. Ты богатая, обеспеченная. Что для тебя миллион рублей? Ничто! А мне подспорье. А то…

– А то что?

– Расскажу твоему свекру и дочери правду. Это же Алла к тебе подходила? Красавица, как и ты. Вы как сестры смотритесь, я бы тебя ни в жизнь не узнала без фотки на сайте клиники. Ой, отвлеклась. Девочка по всему видать, добрая, заботливая, родную мамочку не оставит в беде. Я на передачу пойду на телевидение. Страсть, как люблю такие передачи смотреть. Они анализы делают ДНК, детей потерянных находят, до слез передача. Таня, лучше заплати, а то я позвоню, телефон есть, чтобы интересные сюжеты им присылали…

– Ты где остановилась? – Я перебила Соню.

Мне требовалось немного времени, чтобы подумать. Денег этой твари давать нельзя, она будет меня «доить» всю оставшуюся жизнь. И веры ей нет. Деньги возьмет, но разболтает.

– В гостинице. Думаешь, я совсем нищая? Сняла комнату на два дня.

– Хорошо, пойдем ко мне, я недалеко отсюда живу, поговорим, обсудим. Не на улице же такие дела решать.

– Молодец, Танька! Ты всегда соображала быстро.

Подходя к дому, я порадовалась: как же удачно затеяли ремонт подъезда и сняли камеры видеонаблюдения. Сонька по-хозяйски ходила, осматривала мою квартиру, а я тем временем, вскипятила чайник, достала конфеты. Довольная Сонька уселась за стол.

– Тань, дай таблетку от головы, ждала тебя полдня, устала, башка раскалывается. Ты же доктор у нас, полечи подругу.

Вот это шанс! Она сама мне подсказала, как решить проблему. Я дала ей таблетку, одну из своих, из начатой пачки, чтобы она ничего не заподозрила. И достала бутылку коньяка. Сама не пью, но держу для мужиков. Неужели откажется? Но глаза у Соньки загорелись. Прекрасно, теперь усыпить её бдительность. Она должна выпить. Лекарство несовместимо с алкоголем. Ей снесет мозги от нескольких рюмок, примерно через полчаса как раз подействует.

– Я дам тебе деньги. Почему бы не помочь подруге? Сама понимаешь, дома у меня денег нет. Завтра мы пойдем с тобой в банк. Я думаю, большую часть денег тебе лучше перевести на карту, другую часть возьмешь наличкой. Везти опасно большую сумму при себе, да и заказывать надо за день, не меньше.

– Согласна! – Радостно завопила Сонька. – За это давай выпьем!

Я разлила коньяк по бокалам. Сонька выпила залпом, а я свою порцию вылила в раковину. Она захмелела и начала в красках описывать свою «чудесную» жизнь в Сочи. Пока была молодая и хорошенькая, чаевые лились рекой. Полученные от моей матери деньги она «не профукала», а прикопила ещё и через несколько лет смогла купить «однушку» в панельном доме. «Сдавала каждый сезон, квартирка – это золотое дно». Со временем официанткой крутиться надоело, торговала, сначала на улице, потом нашла постоянную точку. С мужиками не везло, ни один замуж не взял, а некоторые ещё и обокрадывали. Решила «завязать» с этим. Жила себе спокойно, на жизнь хватало, и на черный день откладывала.

Я проявила живой интерес, спросила, что же её заставило бросить любимый город Сочи. «Жизнь заставила, вернее, соседка-гадина!» Она не замечала, что я не пью. Я подливала Соньке коньяк, бокал за бокалом. Жаль, конечно, переводить на эту шантажистку дорогой продукт, но оно того стоило. Сонька «поплыла» после нескольких бокалов и болтала без умолку.

С Нелей, одинокой соседкой, она подружилась, изредка выпивали под выходной. «Эта стерва и подвела меня под монастырь!» Показала эта Неля Соне новые серёжки. Вот, мол, какая я умная, деньги дала под проценты, мне мои друзья-коммерсанты вернули с прибылью. «Да и ты бы могла заработать, чего зря лежат денежки». И так расписала своих друзей, что честней их и на свете нет. «Пригласила в гости, познакомила нас. Двое кавказцев, не наглые, одеты хорошо, цепочки, кольца. Они принесли вино, закуски дорогие, фрукты, славно посидели, выпили. Я дала 100 тысяч, через месяц получила 150. Тогда дала 200 тысяч, через месяц получила 300. Ещё раз двести «сменяла» на триста. Мне понравилось так жить, я работу бросила. И тут они попросили 600, мол, крупная партия товара готова в Турции, но надо брать весь. А я уже серёжки купила, не хуже нелькиных, приоделась. «Нету 600, только 100». «А ты в банке возьми кредит на 3 месяца, а через месяц закроешь, но поторопись, завтра улетаем».

Сонька взяла кредит. А «друзья» исчезли, как не были. Неля плакала и клялась, что они и её тоже кинули. «У меня же кредит и проценты, что делать?» «А ты квартирку поменяй на комнату, хватит рассчитаться. А потом накопишь, жизнь-то не кончается. Вот есть агентство недвижимости, заключишь договор, они подберут вариант». Соня подписала договор, время поджимало, они гарантировали три варианта. Первые два оказались ужасными, типа барака, с удобствами во дворе, Сонька отказалась. Третий вариант искали долго, зато он оказался вполне хорошим: комната большая чистая, в благоустроенной двух-комнатной квартире. Сонька в спешке всё подписала, с банком буквально в последний день рассчиталась, вещи перевезла, выдохнула. А через месяц оказалось, что комната не её, а просто съёмная, документы на собственность поддельные. Сунулась было к Неле, а та – опять в новых серёжках – посмеялась: «Не надо было дурой такой быть».

Я от всей души ругнула эту Нелли, или как её там! Может, Сонька не вернулась бы, если бы не она. А у Соньки уже язык стал заплетаться, и тут она выдала такое!

– Какая же я везучая по жизни. Всегда получала, что хотела. И Нина помогла мне сорвать

куш. Честно, не надеялась. Не зря я её родила. Олег, гадом был, он даже пьяным, следил, чтобы я не залетела. Как я только ни изощрялась, бесполезно. А тут московский важный гость пожаловал на базу на одни сутки. Сам Олег стелился перед ним. Охраны навез! Я глянула, один охранник на Олега похож. Соблазнила я его, ночью переспала с ним. Нет, я себя строго блюла, когда с Олегом жила. Узнали бы махом, если бы с местными спуталась. Тот охранник уехал наутро с хозяином, и поминай, как звали. А я забеременела. Олег не поверил сначала. Но убедила. От кого же еще ребёнок, не от святого же духа! А когда бросил меня Олег, опять подфартило: и ребёнка к вам пристроила, и деньги получила. Девочка меня и дальше прокормит, как сыр в масле стану кататься…

Сонькауже еле-еле шевелила языком. Пора, пока она на ногах стоит.

– Соня, у нас завтра с тобой день ответственный. Пойдем, я тебя провожу на остановку. Завтра в обед встретимся.

Я уже переоделась в цветастое платье-халат, повязала шарф и прихватила очки. Темнота не спасает, когда кругом регистраторы и любители снимать видео смартфоном. Я вывела на улицу Соньку, подвела её к дороге. Движение никогда не стихало на этой оживленной магистрали. Сонька смотрела перед собой тупыми бессмысленными глазами.

– Иди на ту сторону, видишь, там остановка, доедешь до гостиницы. Беги быстро, пока машин нет.

Она уже ничего не соображала. Она выскочила прямо под колеса проезжающей машины. Я стояла в тени и наблюдала, как Соня ударилась о капот, отлетела в сторону. Её переехала вторая машина. Третью машину от резкого торможения развернуло на встречную полосу. С ней столкнулась четвертая…

Я вздохнула с облегчением: «Вот и всё! На любом детекторе лжи скажу, что не толкала Соню под машину». Довольная, вернулась к себе домой, прибрала посуду.

Утром на работе залезла в интернет, посмотреть местные новости. Не может быть, чтобы пропустили крупную аварию почти в центре города. Действительно, нашла сообщение. Пять машин столкнулись, несколько человек получили травмы разной степени тяжести. Погибла неизвестная женщина, переходившая дорогу в неположенном месте в состоянии сильного алкогольного опьянения. Документов при женщине не оказалось. Поместили фото лица женщины, описание одежды и просили сообщить любые сведения о ней, если кто-то её узнал. Лицо Соньки оказалось вполне узнаваемым. Но кому её узнавать? Не думаю, что у неё есть знакомые в городе. Вряд ли кого-то она интересует в забытой Богом Еловке. Жалела ли я Соню? Нет! Она получила по заслугам! Я радовалась, что легко разрешилась моя проблема.

С прекрасным настроением работала весь день, дела легко решались и удавались. Не хотелось вечером идти в дом Глеба. О чем хотела поговорить со мной дочь? Утешала себя: возможно, она решила накупить себе новых нарядов, хочет посоветоваться. Или что-то в этом роде. С Аллой мы, скорее, подруги, чем мать и дочь. Сказывается наша небольшая разница в возрасте: я родила ребенка в 18 лет. У дочери нет тайн от меня, она полностью доверяет мне.

Семью застала за столом: Алла и Глеб ужинали. Я присоединилась к ним. По телевизору, что висел напротив стола, шли новости. Привычка такая у Глеба – смотреть новости за ужином. Мои мысли занимал предстоящий разговор с дочерью, я не смотрела на экран. Вдруг Алла вскрикнула:

– Мама, смотри, это же та самая женщина, с которой ты вчера разговаривала?

– Та, что погибла в ДТП? – Мгновенно отреагировал Глеб.

– Да, она вчера встречалась с мамой, они беседовали в парке.

– Твоя знакомая?

Глеб смотрел на меня взглядом охотничьей собаки, почуявшей дичь. Я чуть не поперхнулась едой. Взяла бокал с соком, чтобы придти в себя. Не сомневаюсь, папа заметил моё смятение.

– Нет, деда, эта вульгарная особа в жуткой одежде не может быть маминой знакомой. Она похожа на дешевую проститутку, – заметила Алла.

Я пришла в себя.

– Не судите её строго. Женщина попала в сложную жизненную ситуацию. Просила о помощи.

– В какую ситуацию, проясни, – не унимался Глеб.

– Я не знаю подробностей. Она подкараулила меня вечером на крыльце клиники, дождалась, хотя я вчера задержалась на работе, вышла позже. Как-то она узнала про нашу благотворительность. Просила денег. Я назначила ей придти завтра с документами. Я очень устала вчера, к тому же, я одна не решаю подобные вопросы. Знаете, сколько мошенников к нам обращается? Мы тщательно проверяем все документы, прежде чем оказать помощь кому-либо. Но она не пришла. По её лицу, мне показалось, что она злоупотребляет алкоголем. Получается, я не ошиблась.

– Мама, ты должна позвонить в полицию, рассказать, что тебе известно об этой женщине.

– Не думаю, что им поможет мой рассказ. Но если ты настаиваешь, я позвоню.

Ужин закончился. Я поднялась в свою комнату. Нестерпимо разболелась голова. Не хватало, чтобы Глеб заинтересовался вчерашним происшествием. Все эти годы я ни на минуту не расслаблялась рядом с Глебом. Тщательно следила за своими словами и поступками. Мне кажется, что он наблюдал за моей жизнью вне дома.

Я приняла очередную таблетку. «Остановись, не принимай их больше», – попыталась уговорить себя. Понимала, к чему приведет чрезмерное употребление таких средств, но не могла заставить себя отказаться от этого релакса, в котором безопасно и приятно.

Алла вошла в комнату.

– Мама ты расстроилась из-за той женщины?

– Жалко её, но подобных историй много через меня проходит. Мы не благотворительная организация, не имеем больших фондов, помогаем единицам. Но люди, почему-то идут к нам. У меня работы много в последнее время, устала.

Алла села рядом, обняла меня.

– Отдыхай, мамочка.

– О чем ты хотела поговорить со мной?

– В следующий раз.

– Нет, говори, я слушаю тебя.

Алла засмущалась, но начала говорить. Оказывается, она услышала наш очередной разговор с Глебом. Какой разговор! Допрос на тему моих отношений с Димой. Дима, как уехал, живет один, ни с кем не встречается. Значит, по логике Глеба, его любовница осталась в нашем городе. И это непременно я! Потому что, никого другого они не нашли.

Аллу поразило, что мы разговаривали с Глебом на высоких тонах. Она считала, что у нас с папой дружеские отношения, подобные её собственным. А мы ссорились! И конечно, она хотела узнать правду о Диме. Я пообещала ей на иконе поклясться, что никаких любовных отношений с Димой не имела, не видела его, не встречалась, пока Алла не привела его в наш дом. Встречи в детстве не считаются.

Алла мне поверила и успокоилась. А мне покой лишь снился. Если Глеб выяснит личность Сони, узнает, что она из Еловки. Поймет, что я солгала. И потянет за ниточку этот клубок моей лжи.

Снова о лжи. Что там бормотала Сонька, когда сидела у меня дома? Олег Кабанов – не отец Аллы! Правда или нет? Соне веры нет. А если, правда? Получается, я сама разрушила счастье своей дочери. Как бы проверить? Написать Диме, предложить ему сделать анализ ДНК? Нет, это невозможно. Я не могу давать детям ложную надежду. Да и стоит ли тревожить Аллу? Стольких трудов нам с папой стоило её успокоить. Она встречается с Максимом. На мой взгляд, Макс больше подходит моей дочери, в качестве мужа, чем Дима. Страсть проходит быстро. А ровные спокойные отношения сохраняются на всю жизнь. Пусть останется, как есть.

Глеб приболел, ничего особенного, обычная простуда, и давление скакнуло. Решил отлежаться дома, организовал себе небольшой отпуск. Как вдруг на третий день он повел себя странно: закрылся в своей комнате, не пожелал никого видеть, отказался от ужина. И даже не позволил Алле войти к нему! Прислуга обмолвилась, что Глеб уезжал куда-то днем, а вернулся в сильном волнении. Я побежала поговорить с водителем. Водителя и машины не оказалось на месте. Но охранник сказал, что машина вернулась по крышу заляпанная грязью, и водителю пришлось срочно ехать на мойку.

Я испугалась. Неужели Глеб ездил в Еловку? Но поселок практически вымер. С кем он мог поговорить? Утешало одно: Глеб снова допустил до себя Аллу. Значит, про неё он не знает.

Я всегда сама лечила своих домочадцев, покупала лекарства, ухаживала за ними. В этот раз Глеб сам лично вскрыл упаковки лекарств, которые я купила. У меня внутри всё оборвалось: он догадался про меня. Меня ничего не спасет. Я должна устранить Глеба. Кто – кого? Или он меня или я его! Если с ним что-то случится, проверят и еду и лекарства.

Но руки! Я добавлю этот препарат в крем для рук. Я могу потрогать его руки или лоб, проверить температуру. Я быстро вымою свои руки, а ему препарат попадет внутрь. Яд медленно станет убивать Глеба.

Я демонстративно не заходила на кухню. В комнате Глеба появлялась со свидетелями, чтобы усыпить его бдительность. Глебу становилось хуже. Пригласили другого врача. Врач согласился с моим лечением, признал его правильным. Но Глеб слабел, состояние его ухудшалось, пришлось нанять сиделку. Глеб не доверял сиделке, которую привела я: он заменил её другой. Я заметила, что новая сиделка Рита не только делала уколы, давала таблетки, она стала приносить Глебу в контейнерах готовую еду из кафешек. И дежурила по 12 часов в комнате больного.

Но и при ней я заглядывала к «папе», и когда он крепко спал, бережно брала за руку и считала пульс, или поправляла одеяло или заботливо трогала лоб…

«Хватит пить, пора домой, на мамину квартиру», – Татьяна убрала ожерелье в сумочку и вызвала такси. Цель была достигнута, удалось снять стресс, ночь проспала, как в прорубь провалилась. Практически бодрая явилась на работу, прочитала сообщение от Аллы, что дома все нормально, Рита на посту. Перед обедом зазвонил телефон. Звонила сиделка Рита спрашивала, надо ли ей дождаться хозяйку или можно уйти, захлопнув дверь.

– А что случилось с папой? – Ахнула Татьяна.

– Не волнуйтесь, он отбыл в больницу, я помогла собрать вещи и проводила его до машины. Разве вы не знали?

– Я заработалась, забыла. Можете захлопнуть дверь.

Татьяна сначала впала в ступор от новости, что Глеб внезапно прервал лечение дома и уехал в больницу. Затем её охватила паника, граничащая с настоящим ужасом. «Он понял! Он догадался, что я пыталась его отравить». С большим трудом она узнала, что это за больница. Элитное закрытое заведение для богатых, токсикология, к ним не пробиться. Отборный, проверенный персонал с нереально высокой зарплатой. Не подкупить! В клинике Глеб сразу пойдет на поправку. И препарат, что Татьяна давала Глебу, найдут в крови, как дважды два, хоть он и редкий. Слабая надежда, что подумает на происки конкурентов. Нет, Глеб уже вцепился в неё, как бульдог, мертвой хваткой. Не отстанет. Он убьет её по-тихому, чтобы не доводить до скандала. Что станет с Аллой?

Глеб

Как же ему иногда хотелось, чтобы время повернулось вспять! Он вернулся бы в прошлое, нашел себя и предостерег от ошибок, из-за которых мучительно настоящее. Жизнь мудро не допускает возврата однажды произошедших событий. Но если внимательно проанализировать прошлое, то окажется, что судьба дает четкие подсказки, но мы их игнорируем, снова и снова выбирая не правильный, а наилегчайший путь.

Тот чёрный год отпечатался четко в памяти Глеба, хотелось бы, но не сотрешь, не изменишь. Отмечая на корпоративе Новый год, он чувствовал себя превосходно и подумал: «Чего ещё можно желать? Мне сорок шесть лет, расцвет сил и здоровья. Я сам построил свой бизнес, и он успешно развивается, кругом «всё схвачено, за всё заплачено». И у меня есть главное – дом, прекрасная семья, умная и красивая жена, сын-студент (немного шалопай, но это пройдёт)». Вот, когда надо было стучать по дереву! Или плевать через левое плечо? Тогда, двадцать шесть лет назад, он не ждал ничего плохого, самоуверенный идиот.

Новый год начался, и начался прескверно. Заболела сестра Светлана, младшая, любимая, единственная, оставшаяся у Глеба из родни. Не жаловалась, не болела, и вдруг – страшный диагноз, рак. И ничего нельзя сделать, ничего не изменить. Врачи разводили руками, мол, поздно обратилась. Что-то прописывали, явно бесполезное, не помогающее. Все крутилось вокруг болезни Светы. И они с женой упустили племянника, Виктора.

Когда Виктор привел к ним свою девушку познакомиться, то она понравилась им всем, особенно Свете. Наташа училась заочно в институте и работала. Скромная, не накрашенная, в строгом платье, она показалась им умной и серьезной. Она не зажималась, не робела, с достоинством отвечала на их вопросы. Она учится и работает… не хочет сидеть на шее у родителей… родители – учителя, какая у них зарплата… а так она и себя обеспечивает и им помогает…

Через неделю Виктор объявил, что Наташа беременна, и они хотят пожениться. Света обрадовалась, ожила, лучше себя почувствовала. К ней вернулось желание жить, дождаться внука. Она захотела познакомиться с родителями будущей снохи. Но то они заболели, то у них много работы, то куда-то срочно уехали. Глебу не понравилась постоянная занятость будущих родственников. Пришлось по своим каналам наводить справки. Открылась беспощадная правда: у Натальи одна мать-алкоголичка, а сама девушка с трудом окончила школу, нигде не учится. Работы постоянной нет, в основном занимается древней профессией. Глеб пришел в ужас, он постарался как-то помягче донести полученные сведения до сестры, но та сильно расстроилась, и состояние здоровья её резко ухудшилось. Конечно, никакой свадьбы не состоялось. Света в тот же год осенью умерла, а Виктор уехал за границу к своему отцу.

Как оказалось, единственный сын Глеба, выпущенный из-под контроля, тоже завел интрижку. Андрей был единственным ребёнком Глеба, так получилось. Второго ребёнка больше хотел Глеб, сестру Андрюше планировал. Когда он узнал, что из-за осложнения после пустяковой болезни, стал бесплодным, Алла не особенно расстроилась, утешала его: «Потенция сохранилась, а ребёнок у нас уже есть. Лучше одному дать всё, что можем». Мать безудержно баловала сына в детстве, да и сам Глеб невольно потакал всем его прихотям.

Когда в ноябре Андрей сообщил, что его девушка беременна, и он женится на ней, Глеб пришел в ярость. Ладно бы влюбился пацан в девчонку, переспали по любви, но не было никаких чувств с его стороны! Поспорили они с друзьями на девушку. Соблазнил Андрей эту дурочку. И что теперь, жить с нелюбимой женой и мучиться всю жизнь?

Кипело всё внутри у Глеба, но супруга уговорила его посмотреть сначала на девушку, попробовать договориться. Кое-как согласился Глеб, чтобы привел Андрей к ним свою подружку для знакомства.

Девушка не понравилась Глебу с первого взгляда, не понравилась – мягко говоря. Стойкое отвращение вызвала своим обличьем и отвратительным запахом дешевых приторных духов. И как мог Андрей соблазниться на эту Таню! Ни кожи, ни рожи, как говорится. Оделась зимой в какое-то несуразное летнее платье, накрасилась, как проститутка. А может, проститутка и есть? Обманула Андрея, что девственница. И семья никакая – одна мать-одиночка в глухой деревне, видно дочь и мать одного поля ягоды. И ещё двух слов связать не может. И такое Андрею в жены? Засмеют все знакомые. Стыдно будет это чучело на люди выпускать. Не верит Глеб, что она беременна от Андрея. Нагуляла не понятно от кого. Гнать её прочь в шею. Андрей явно согласен, тоже сомневается, надо выгнать эту и дело с концом. Глеб слова не мог сказать за столом, боялся, что сорвется.

Алла Витальевна всё поняла, увела Таню от греха подальше, сама поговорила с ней, денег дала. А та ведь деньги взяла! Глеб вышел в прихожую, когда девушка уходила. Она повернулась у двери, вся в слезах, и сказала, что Бог их накажет.

Толкнуло что-то в сердце от её слов. Ну почему он не остановил её тогда? Почему не вернул? Не обязательно им было жить с Андреем, но с ребёнком-то разобраться следовало. И анализы ДНК тогда уже делали, по блату, но можно было запросто всё проверить.

Таня ушла и больше не появлялась в их жизни. Андрей не вспоминал о ней. За прошедший год сын стал серьёзнее относиться к учёбе, Глеб уже присматривал ему небольшую клинику. Жизнь текла размеренно и благополучно, как прежде, пока не случилась та авария. Как Глеб с ума не сошел, не знает. Он потерял всё, что имел: жену любимую, сына единственного. Хотелось умереть, хотелось рушить и крушить всё вокруг. И вдруг всплыло перед глазами видение: залитое слезами лицо, искаженное болью. А ведь Бог наказал! За неё наказал.

Ночь не спал, но надежда забрезжила. А вдруг Таня родила? Это могло случиться летом. Возможно, ребёнок Андрея жив, его единственная родная кровиночка. Решение пришло. Забрать ребёнка, заплатить этой деньги, любые деньги. Не сомневался, проблем не будет. Но сначала найти и проверить. А как искать? Ни фамилии, ни адреса, одна зацепка, что училась на первом курсе и жила в общежитии. Глеб нанял хорошего детектива.

Результат ошеломил его. Таня родила девочку и назвала её Алла. Они жили втроем с матерью в деревне под названием Еловка. Детектив даже соску привез, по всем правилам, в стерильном контейнере, чтобы анализ сделать. Глеб почему-то не сомневался, что это его внучка, но сделал анализ. Конечно, родство подтвердилось.

Глеб на несколько раз перечитывал отчет детектива. Под предлогом покупки дома в деревне он бродил по поселку, что-то покупал, с кем-то выпивал, успел со многими поговорить. Односельчане хорошо отзывались об Авдеевых. Мать Тани пользовалась уважением в поселке. Да и о самой Тане никто слово плохого не сказал. Жалели, что так сложилось. Называли её умницей, скромницей. Не гуляла никогда, усердно училась. Первый курс медицинского института окончила. Таня – хорошая мать, девочка у неё ухоженная, заласканная. Коляску красивую девочке купила, наряжает малышку, как куколку. Не получилось у детектива близко сфотографировать девочку. Малышка или спит в коляске, или на руках у матери. Соску с трудом добыл, когда мать на минутку перед магазином спящего ребёнка оставила.

Глеб месяц прикидывал, как заполучить ему свою внучку. Разными способами мог осуществить задуманное, но хотел сделать, как лучше для ребёнка. И нашел решение. Он извинится перед Таней, пригласит жить с ребёнком в свой дом. Так и быть, он потерпит её пару лет, пока малышка подрастет, к нему привяжется. Затем мамашу замуж выдаст, деньги хорошие за ней даст, желающие найдутся. А внучка, его утешение, останется с ним.

Глеб дышать не мог от счастья, когда впервые прижал к себе маленькое детское тельце. Алла, кровиночка! Есть ему для кого жить, кому оставить нажитое.

Беспокоила Татьяна. Она впала в тоску, когда узнала о смерти Андрея. Лежала на кровати по большей части, даже не подходила к ребёнку. Хорошо, её мать оказалась адекватной. Алла плакала сначала, пугалась деда, липла к Вале, и не слезала с рук. «Баба» было её первым словом. Но ребёнок быстро привык к новой обстановке и новым людям. Отошла от горя и Таня.

Алла росла и взрослела. Глеб был счастлив. Каждое утро благодарил судьбу за внучку. Со сватьей они легко поладили. С Татьяной оказалось сложнее. Но оба очень хотели наладить отношения друг с другом, и им это удалось. Глеб опасался, что сноха выскочит замуж за кого попало, но Татьяну интересовали лишь её работа и дочь. Любовников она заводила, но никого не привела в дом. Жизнь продолжалась.

Глеб задумывался о будущем внучки. Алле пора завести свою семью, мужа, детей, свой собственный дом. Это неизбежно, и Глеб готов к этому. Дети уходят и живут своей жизнью. Глебу нравился Максим Жарков, с которым некоторое время встречалась Алла.

Многочисленная семья Жарковых жила единым дружным кланом, практически все крутились в семейном бизнесе. Они стеной вставали друг за друга, уважали старших, и у них не было разводов. Семья для них считалась главной ценностью. Если бы Алла попала в эту семью, то Глеб мог спокойно умирать, зная, что его девочку никто и никогда не посмеет обидеть.

Но Алла влюбилась в Диму Кабанова. С Валеркой Кабановым Глеб дружил еще с института. Бизнес у Кабановых неплохой: магазины и склады стройматериалов. Семья приличная, обеспеченная. Но погуливали все Кабановы. Про Валеркины похождения Глеб книгу мог бы написать, Олег тот ещё кот, да и у Димы до Аллы хватало подружек. Глеб видел, как сияли глаза у Аллы, как улыбалась и светилась внучка, глядя на своего избранника. Да и тот, похоже, голову потерял от Аллы. Ничего не поделаешь, любовь. Дима, так Дима. Дело шло к свадьбе.

Когда на семью стали сваливаться разного рода неприятности, Глебу в голову не пришло, что это – звенья одной цепи.

Сначала заболела сватья. Возрастные изменения вызвали легкую потерю памяти. По мнению Глеба, с этим вполне можно жить. Ну, потерялась Валя однажды, выйдя из дома, ну, говорила иногда полную чушь. Нанять сиделку или компаньонку ей, и все проблемы бы решились. Он так и высказался Татьяне. Но она вдруг, не посоветовавшись с семьей, отправила мать непонятно куда, в какой-то новомодный центр. Хотел вмешаться, но закрутился.

На помолвке Татьяне стало плохо. Он поймал выражение дикого ужаса на лице снохи перед тем, как она потеряла сознание. Глеб не смог добиться от снохи, что её так сильно испугало. Он прокручивал в памяти все разговоры за столом, но ничего не смог понять.

Разрыв помолвки Димой выбил всех из колеи. Точно сказано: «Яблоко от яблони недалеко падает». Этот паршивец, Дима Кабанов, завел себе другую бабу. Мог бы, убил бы гада!

Алла впала в депрессию, а вскоре умерла сватья. Ещё в то утро, когда Татьяна, узнав о смерти матери, заперлась в своей комнате, и рыдала в голос, Глеб подумал, что надо бы разобраться с этим внезапным инсультом. Татьяна рыдает, даже не ожидал таких эмоций от неё, а ведь сама поместила мать в эту чертову клинику. Глебу не нравилась эта идея, но не стал вмешиваться. А надо было вмешаться. Память стала подводить сватью в последнее время, но это не повод запирать практически здорового человека наглухо в больницу. Он уверен, со своей болезнью Валечка вполне могла бы жить дома в кругу родных. Непонятно, чем её пичкали в этой новомодной клинике. Глеб подумал запросить на правах родственника все документы и проверить, не перемудрили ли в этой больнице с лечением.

Хлопоты с похоронами, радость, что Алла оправилась от нервного потрясения, немного отодвинули эти намеренья на второй план. Но итоги слежки за Димой вызвали подозрения в отношении Татьяны. Невестка кое-что скрывала и раньше, любовников, например. Ну, Глеб и сам был не без греха до определенного возраста. Зачем встречалась с Димой в ресторане, внятно объяснить не могла, но связь отрицала довольно убедительно. Вторично Глеб потребовал объяснений через две недели. Даже самая тщательная слежка не нашла у Димы в Томске никаких любовных отношений. Он разгорячился, кричал. Татьяна была невозмутима, опять всё отрицала. Да что за женщина, кусок льда! Такое самообладание.

Глеб затребовал все документы из реабилитационного центра, где лечилась и умерла Валя. На первый взгляд всё было правильно. Инсульт случился просто в силу возраста. Можно было поверить и успокоиться. Но недоверие к Татьяне заставило Глеба нанять частного детектива. Он подъехал к заведующей со своей проблемой. Престарелая теща выжила из ума, достала всех своей деменцией. Есть ли эффективное лечение, даже если очень дорогое? Полунамеками заведующая дала понять, что лечить можно долго, но неэффективно, а можно новыми препаратами, но есть риск. Привозите пациентку, сделаем всё, что в наших силах. Это не было прямым доказательством, что Татьяна избавилась от родной матери. Но возможность такая была! Чем же угрожала Татьяне мать? Она много вспоминала Еловку. Ну и что такого?

Эпизод с какой-то незнакомой женщиной, даже погибшей в крупной аварии, не особенно встревожил Глеба, но Татьяна сразу стала отрицать, что вообще видела её, потом подробно объяснила, почему не узнала её на экране, делая упор на то, что ничего не знает о ней. Сомнения заставили Глеба попросить найти информацию об этой «незнакомке».

Затем как-то вечером Алла поделилась с Глебом результатами своего расследования. Они с Ольгой считали, что Диму шантажом заставили отказаться от свадьбы. Вместе с Олей Кабановой она искала причину шантажа. «Вот откуда эти вопросы Аллы про ту давнюю аварию! Удивительно, но они кое-что накопали». Девушки открыли семейную тайну, но не Бердниковых, а Кабановых. У Олега Кабанова, возможно, есть внебрачный ребенок. Почему-то Алла вбила себе в голову, что этот ребёнок – Регина, бывшая девушка Димы, хотя Алла и не знает её точный возраст. Алла хотела поехать в Еловку, встретиться для начала с Иванычем, попробовать узнать больше информации о предполагаемом внебрачном ребёнке. Глеб отсоветовал лезть в тайны семьи Кабановых. Тем более, что Дима отошел в прошлое, его место прочно завоевал Максим.

«И опять эта Еловка! Век бы её не видать». Глеб ездил туда по двум трагическим поводам: забрать дочь погибшего сына и для организации похорон Вали. На базу «Дикий вепрь» с Валерой ни разу не выбрался, некогда было, да и не любил охоту, потом там стал заправлять Олег, а вскоре базу продали.

Глеб уже и думать забыл, что заплатил за информацию, когда установили, наконец, личность погибшей женщины, в гостинице нашли её сумку с документами и сдали в полицию. «Крылова Софья Васильевна, прожила больше двадцати лет в городе Сочи, только недавно выписалась. Ничего себе, занесло беднягу в Сибирь на погибель! Дата рождения… ей вовсе не пятьдесят, а всего сорок четыре. Место рождения… Что?! Еловка Новосибирской области?»

Глеб вспомнил частые разговоры сватьи с начала болезни о каком-то ребёнке из Еловки. Невероятная догадка осенила Глеба! Но этого не может быть! Просто потому, что не может быть!

Не очень здоровым чувствовал себя Глеб, даже взял отпуск на работе, чтобы отлежаться. Проклятое ОРЗ обострило кучу хронических проблем: почки, сердце. Но в Еловку решил ехать лично, несмотря на дождливую погоду. Иван Иваныч встретил Глеба как доброго знакомого. Повел по поселку, рассказывая и показывая. «Вот здесь жили Авдеевы, а рядом дом Крыловых. Девочки с детства дружили, просто не-разлей-вода. Но выросли разные… А родили в один год, обе, но Соня без мужа, а Таня, оказывается, в ссоре была с мужем. Так Сонька болтала, многие поверили, хотя могла и приврать, несерьёзная она была. Жалко эту Соньку-дурочку. Путалась, непутевая, с хозяином базы. Надеялась богатого мужика привязать к себе ребёнком. Я работал на охотничьей базе в конюшне, видел, как она в баню с заезжим охранником бегала, то ли Гриша, то ли Петя, не помню, как звали. Ясно, зачем. Хотелось ей ребёнка хозяину предъявить. Но не получилось, бросил он её. Девочка Сони умерла как раз накануне того дня, когда Татьяна с матерью и дочкой отбыли в Новосибирск. Последний день у нас ФАП работал, а то бы пришлось тащиться в районную больницу. А Соне некогда было. Она так торопилась уехать в Сочи, что не сильно убивалась. Наспех похоронила Нину, поминок не устраивала, крестик маленький деревянный поставила…»

Дальше Глеб не слушал Иваныча… Всё встало на свои места, всё связалось воедино, объяснилось происходящее в их семье. Подтвердилась его невероятная догадка! Глеб вернулся домой и слег. Он не мог никого видеть. Татьяна ломилась в комнату, но он грубо послал её подальше. Не открыл и Алле.

Эти две змеюки, Татьяна и Валя, обманывали его всю жизнь. Таню он недолюбливал всегда. Не мог себе объяснить причины. А вот такой подлости от Вали – не ожидал! Можно сказать, что Бог сватью сам наказал. Сначала разума лишил, а затем собственная дочь до могилы довела.

Сначала ударила боль, нестерпимая, страшная. Боль заполнила тело, душу, сердце. Стало нечем дышать, невозможно двигаться. В точности, как тогда. Он не думал, что сможет такое перенести ещё раз. Затем появилась ярость. Ярость, как вышедшая из берегов горная река, крушила всё вокруг, сметая на своем пути разум и чувства. И лишь потом тихо всплыла ненависть. Ненависть за причиненную боль, крушение надежд, за ложь. За ложь следовало отомстить. Смерть – это слишком просто и легко. Он спокойно подумает о мести завтра. Он никуда не торопится. Время есть. Его месть должна причинить как можно больше боли тем, кто солгал. Выгнать и растоптать обеих: и мать и дочь! Нет! Решение следует принимать на холодную голову. Он подождет до утра.

Ночью ему стало плохо. Кружилась и болела голова, похоже, поднялась температура. Пришлось впустить Татьяну. Та захлопотала, смерила температуру, давление, натащила лекарств. Он отослал сноху, сказал, что справится сам. Как бы ни было ему плохо, он не должен допускать Татьяну к себе, ни в коем случае, не принимать лекарства из её рук и еду. Она убила два раза, убьет и в третий.

Глеб потребовал сиделку. Но с каждым днем ему становилось хуже и хуже. Он заподозрил, что эта змея подкупила сиделку, и та каким-то образом травит его. Алла помогла сменить сиделку. Но здоровье ухудшалось.

Пришлось позвонить своему другу, Валерке Кабанову. Делиться с другом подозрениями насчет снохи Глеб не стал, это дело семейное, высказал намек, что, возможно, конкуренты ему что-то подсыпали. Валерка мигом организовал отъезд Глеба в токсикологию одной закрытой клиники. Яд обнаружили в первом же анализе. Вот гадюка! Она, похоже, через кожу травила его, прикасаясь руками с ядом. Убить гадину! Она заслужила смерть!

Он лечился в этой закрытой клинике без посетителей, времени на размышления оказалось предостаточно. Как наказать Татьяну? Он запросто может её устранить физически. Как же он не рассмотрел и пригрел змеюку на груди. А ведь она ему сразу не понравилась, с первого взгляда. И никогда не нравилась. Подозревал он в ней двойное дно. Мерзкая тварь! Убийца! И ничего нет, чтобы хоть как-то оправдывало её поступки. Зачем они с матерью солгали? Хотели сытой благополучной жизни, хотели денег? Наверное, он бы дал им денег в память об Алле, если бы они попросили.

Алла! Нет сомнения, Таня полюбила девочку всей душой. Возможно, она боялась, что он узнает правду и как могла, защищала и оберегала этого чужого ребёнка. А ему что с ней теперь делать? Выгнать? Она ему – никто! Но он не сможет вырвать из сердца эту девочку, она заполняет собой всё его сердце. Убрать её, разорвать сердце – он умрёт сам. Девочка не виновата, что так сложились обстоятельства. Вряд ли она знает правду, не могла бы скрыть, искренняя слишком. Трудно. Но он обязательно найдет решение.

Татьяна тряслась, как березовый лист, когда Глеб пожелал её увидеть. Она доехала до больницы чуть живая. Больница находилась в глухом лесу, за окраиной райцентра. К ней от шоссе шел отдельный отрезок асфальтовой дороги. Вся территория оказалась огорожена бетонным забором с колючей проволокой по верху. Ещё бы, здесь держат и лечат наркоманов очень и очень богатые родственники. Шлагбаум, проходная, охрана. Но один корпус стоит особняком, в отдельной ограде без «колючки», там лечатся добровольно. Калитка с камерой и домофоном открылась, когда она назвала, кто она и к кому. Территория оформлена с вызывающей роскошью: клумбы, скамейки, беседки, стриженые кипарисы, даже урны – кованные. В дверях её встретили и проводили в комнату Глеба, похожую на одноместный номер-люкс хорошего санатория.

Глеб стоял у окна. Татьяна сделала от двери шаг навстречу, но он остановил её жестом руки.

– Давай без предисловий. Я знаю, что ты пыталась отравить меня. Я знаю, как умерла твоя мать. Не лги, у меня собраны доказательства. Если со мной что-то случится, их хватит, чтобы посадить тебя в тюрьму. Ты – чудовище, ты не должна жить. Но я не хочу скандала, из-за Аллы, не хочу её огорчать. Предлагаю хороший вариант для тебя: ты выходишь замуж «по большой любви». Уезжаешь к мужу, скажем, в Кисловодск или ещё куда подальше, идеальный вариант – за границу. Общаешься с дочерью по интернету, всё реже и реже. И живешь счастливо и долго вдали от нас. Даю тебе две недели. А теперь иди!

«Хорошо, что он ничего не узнал про Аллу! Хорошо, что он ничего не узнал про Аллу», -как заклинание, повторяла Татьяна, все больше успокаиваясь. Она ехала в город и отстраненно обдумывала свой конец, как будто планировала расходы клиники на неделю. «Я пыталась однажды прыгнуть с моста, и никто не помешает мне довести дело до конца! С моста – глупо. А вдруг спасут? И что станут говорить? Это же может отразиться на Алле! И под машину броситься не вариант, подставить невиновного водителя. Вот же подходящее бетонное ограждение».

Татьяна съехала на обочину, остановила машину, вышла и огляделась. «Вот здесь это будет. Если стенка не выдержит, полечу вниз в ложбину. Но скорей всего – сразу всмятку. Всё решено, можно никуда не спешить и ничего не бояться. Можно спокойно постоять на краю дороги, глядя на зеленую траву и лесок на горизонте, подставив лицо легкому ветерку.

«Странно, что я никогда не думала, а как бы сложилась наша жизнь, если бы мы оставили всё, как оно случилось? Предположим, мы сами хороним Аллу, сообщаем Глебу о случившемся. Мы уезжаем из Еловки, это однозначно. ФАП закрывают, работы нет, и невозможно её найти в деревне или даже в райцентре. К тому же, нам негде жить. Дом практически продан, документы подписаны. Мы вынуждены уехать в город. Далее – несколько вариантов.

Самый хороший вариант. Нам удается в городе купить какое-то самое убогое и плохонькое жилье. Мы обе находим работу, пусть мало оплачиваемую, неквалифицированную. Другой не найти, но нам хватает на жизнь. Я могу учиться и работать. Мне удается окончить медицинский институт и устроиться по специальности. Но медикам платят ничтожно мало, особенно, без опыта и связей…

Вариант похуже. Мы не можем купить на свои деньги ничего! Тем более, что деньги обесцениваются с каждым днём. Приходится снимать угол. Проблемы с работой. Полгорода трудится на барахолке из-за того, что нет другой работы. Это не совместить с учебой, мне приходится бросить институт. И так далее…

Самый плохой вариант. Глеб в гневе устраняет нас за то, что не уберегли Аллу…

Возможно, наша будущая жизнь во всех вариантах промелькнула перед мамой за тот час, когда мы сидели втроём после смерти Аллы и молчали, боясь осознать случившееся. Бедная моя мама, ей пришлось самой принять решение и выбрать будущее для всех нас, вот это, единственное реальное. Теперь я понимаю, она тоже боролась за своего ребёнка, за меня. Дав мне в руки Нину, мама смягчила боль утраты. Мне кажется, я сошла бы с ума без моей крошки. Забота о ребёнке удержала меня на грани. И для мамы Сонькина дочка не являлась посторонней. Мама дружила с Крыловыми, после гибели дяди Васи жалела Соню, старалась помочь ей. Но она понимала, что ничего хорошего не ждет Ниночку с такой легкомысленной матерью. Забрав ребёнка у Сони, мама обеспечила будущее малышки.

А Глеб получил свою Аллу…»

Татьяна села в машину и медленно продолжила путь, погладывая в зеркало заднего вида на ограждение. «Врезаться в него на повороте, и обязательно абсолютно трезвой. Несчастный случай, вопросов не возникнет: ехала в больницу навестить свёкра, не справилась с управлением на крутом повороте. И не забыть надеть серебряное ожерелье. С ним не так страшно. Глеб будет доволен, он поймет меня и перестанет копать глубже. Хорошо, что он ничего не узнает про Аллу».

Вечером Татьяна долго сидела в спальне дочери. Они болтали о разных пустяках. Алла очень радовалась, что дедушке стало лучше. Сегодня она купила новое вечернее платье. Платье красиво облегало фигуру. Асимметричный вырез полностью открывал одно плечо, другое плечо закрыто, и небольшой рукав. Алла вертелась перед зеркалом. Она приподняла вверх волосы, заколола, и спустила локон на обнаженное плечо.

– Как тебе? – Алла повернулась к матери.

– Прекрасно. Но мне не нравится, что оно черного цвета.

– Мама, кто бы говорил про черный цвет! У тебя почти все платья черные.

– Мне можно, я вдова. А ты молодая девушка.

– Могу я иметь одно маленькое черное платье?

– Всё, что захочешь. Подожди, я сейчас.

Татьяна вышла и вернулась с кулоном на тонкой цепочке.

– Мама, это же твоё любимое украшение. И оно жутко дорогое! Настоящий голубой бриллиант! Ты никогда не давала мне его надеть, как я ни просила.

– Тогда тебе было 14 лет, а сейчас в самый раз. Дарю, – Татьяна застегнула цепочку и поцеловала дочь. – Камушек подходит к твоим глазам и идеально смотрится с этим платьем.

– Действительно, очень красиво.

Татьяна разжала объятья и пошла к двери, приостановилась, оглянулась.

– Да просто глаз не отвести! Но мне пора уходить. Завтра я собираюсь съездить в больницу навестить папу. Счастья тебе и удачи в этом платье, моя дорогая! Да, мне пора.

Резко зазвонил телефон. Алла взглянула на незнакомый номер, что высветился на экране телефона. Сколько можно?! Вроде защиту поставила от спама, но нет, самые настырные пробиваются. То новый медицинский центр открывается, бесплатные сеансы предлагают, то кредиты, но самые назойливые – ремонт пластиковых окон. Однажды Алла не выдержала и ответила: «У меня вообще нет окон». Обычно Алла сбрасывает подобные звонки. И сейчас сбросила. Но вызов настойчиво повторился снова. Алла недовольно ответила: лучше узнать, что им надо, а то работать не дадут.

– Слушаю!

– Бердникова Алла Андреевна? – Спросил сухой казенный голос.

– Да, я. Что вы хотите?

– Кем вам приходится Бердникова Татьяна Ивановна?

У Аллы сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

– Моя мать.

– К сожалению, у меня для вас плохие новости, – слезы невольно потекли из глаз Аллы. – Ваша мать попала в аварию на своей машине.

– Она жива?

– Нет.

– Нет! – Кричала Алла. – Не может быть! Она молодая и здоровая, она не могла умереть!

– У вас есть другие родственники? Кому-то надо приехать на опознание.

Обожгла мысль: «А ведь никого больше нет, остались мы с дедушкой. Деда болен, значит, придется мне».

Алла вытерла слёзы.

– Я приеду, скажите адрес.

Алла в черном закрытом платье с черной кружевной косынкой на голове ходила по дому. Агентство занимается организацией похорон, но и ей хватает хлопот. Кто-то вошел в дом.

– Деда Глеба! – Алла бросилась к нему, обняла. – Ты приехал! А как же твое лечение? Врачи сказали, что тебе нельзя уезжать из больницы.

Она отстранилась и внимательно осмотрела деда. «Он выглядит намного лучше».

– Дома долечусь. Не мог же я оставить тебя одну в столь тяжелый момент.

– Мне женщины с маминой работы помогают. Сказали зеркала завесить, вот, завешиваем. Мама никогда не говорила о похоронах. Я не знаю, как она бы хотела их устроить.

Алла вспомнила о маме и заплакала. Дед прижал её к себе.

– Если не распорядилась, сделаем, так, как бы ей понравилось. Она хотела бабушку на новом кладбище похоронить, там Таню и похороним. С её работы всех пригласим. Я думаю, многие придут, она считалась хорошим специалистом, известным в городе.

– Деда, мы с тобой вдвоем остались. Это так страшно.

– Моя девочка, мы же есть друг у друга! Значит, не так уж и страшно.

Алла уехала выбирать место на кладбище. Глеб сидел в своём кресле и думал. «Надо же, не ожидал от Татьяны такого поступка ради любви к чужому ребёнку. А может быть, я виноват, что когда-то её не понял?»

Снег крупными хлопьями падал за окном на влажную от дождя землю. Белый покров постепенно закрывал надоевшую осеннюю грязь, оседал на ветках деревьев и кустов.

«Надо же, как быстро время пролетело. Сороковины отметили. Зима наступает, а я и не заметила». Алла стояла у большого окна в комнате своего дома. Хорошо, что деда поправился. Но как же пусто стало в доме.

«Максим обещал заехать. Мне спокойно с ним и легко. Он бы давно сделал мне предложение, но ждет: у нас траур в семье. Я соглашусь. Лучше мужа мне не найти. Он чуткий, внимательный, меня любит. Что еще женщине надо? Хватит ждать неземной страсти, не шестнадцать лет. Пора о детях подумать, о семье. Деду Максим нравится. Да и мне тоже».

Звонок домофона прервал тягучую тишину дома. Алла машинально нажала на кнопку, открывая калитку. Надо же, только подумала она о Максиме, как он пришел. Они собрались в ресторан. Возможно, сегодня Максим достанет из кармана заветное колечко: уж больно вид у него был загадочный и торжественный, когда он приглашал её на вечер. Алла оглядела себя в зеркало, покрутилась и осталась довольна. Она специально так оделась сегодня. Мама в свой последний вечер пожелала ей счастье и удачу именно в этом платье. Черное вечернее платье сидит, как влитое, волосы уложены, на лице легкий макияж. Локон спускается на оголенное плечо, на тонкой цепочке сверкает голубой бриллиант. «Хороша, чертовка», – похвалила она себя. Улыбнулась своему отражению в зеркале и замерла. Что это? Призрак или дух?

За её спиной стоял Дима. Сумочка выпала из рук. Сердце забилось так, что казалось, еще миг, и оно не выдержит, выскочит из груди. Горячее тепло поднялось по телу, дошло до лица. Алла чувствовала, как жар заливает щеки. Она ущипнула себя за руку, нет, это не сон. Зачем он пришел? Сказать, что женится на другой женщине? Она взглянула в его глаза и утонула в боли, плескавшейся в них, любви и желании. Дима, молча, упал на колени перед ней, обхватил её ноги, прижался к ним лицом. Алла опустила руку ему на голову. Пальцами она нежно касалась волос Димы. Как же она этого хотела! Неужели всё наяву? Он всхлипнул. Он плачет?

– Любовь моя, я думал, что потерял тебя навсегда. Я жить не хотел без тебя. Прости, если сможешь, но не спрашивай.

– А та женщина? – Алла не выдержала и спросила.

– Я тебя обманул тогда. Мне казалось, что это необходимо, что мы не должны быть вместе… Но, клянусь, не было никакой другой женщины! Тогда не было и впредь не будет. Одна ты, везде: в сердце, в душе, в жизни моей, единственная, навсегда…

Максим несколько раз звонил у калитки, но ему никто не открыл. Неужели никого нет дома? Но в окнах горит свет. Он зажал под мышку белую розу (у Аллы это любимый вариант букета), достал телефон и собрался позвонить ей, когда увидел два силуэта на фоне ярко освещенного окна. Мужчина и женщина стояли, тесно прижавшись друг к другу, и целовались. Максим криво усмехнулся и забросил в снег белую розу. Достал из кармана маленькую коробочку с кольцом, размахнулся, было, но передумал и аккуратно положил в барсетку.

Алла проснулась утром, улыбаясь от счастья. Димка спал рядом, обнимая её и прижимая к себе, как будто боялся снова потерять её. Она прислонилась щекой к его плечу.

«Он меня любит! Из-за чего он все-таки отменил свадьбу? Почему решил, что мы не должны быть вместе? Неужели из-за тех дурацких фотографий с Максимом на воздушном шаре? Он подумал, что мне с Максом лучше, а ему надо устраниться? А мне причину не сказал, чтобы я себя виноватой не считала? Господи, такой умный, а тут – тупой! Чуть не разрушил наше счастье из-за каких-то снимков».

Прошел год.

– Деда, ты купил цветы? – Алла металась по комнате, собирая вещи. – Я приготовила термос с кофе и бутерброды. Возьмем плед, посидим на скамейке. И полотенце на столик. Ещё салфетки, на них печенье и конфеты оставим.

– Угомонись. Какие салфетки и полотенца?

– Мне баба Валя рассказывала, как правильно на кладбище ходить, что с собой брать.

– Хорошо, делай, как Валя сказала. Умоляю, не бегай так!

– Деда! Запомни, я не больная, а беременная. Что вы все со мной, как с хрустальной вазой обращаетесь? Вчера Марина звонит и спрашивает, не хочу ли я чего-то необычного скушать? Я возьми да и скажи, хочу, мол, груздей соленых с блинами и с вишневым джемом. Что ты думаешь, через час она привезла мне целый контейнер блинов и банку груздей. Марина говорит, что это к девочке, когда на всякую экзотику тянет. А Димка сказал: «Хоть девочка, хоть мальчик, двое, трое, пятеро – всех полюблю». На троих, так и быть, соглашусь, но пятеро – это перебор. Кстати, блинчики с собой возьмем. Удивляюсь, как же быстро Марина мне их привезла.

Глеб заулыбался.

– Попробуй, тебе не привези того, чего хочется. Кто недавно поздно вечером весь дом переполошил? Кому-то немедленно захотелось селедки. Муж твой, на ночь глядя, на машине за этой селедкой в супермаркет помчался. Кстати, Дима мне с утра раз десять позвонил, советами замучил, как правильно ехать, как за тобой присматривать. Не пойму, что тебе приспичило именно сегодня ехать? Могли бы вместе с Димой в выходной съездить.

– Деда, ты не понимаешь. Именно сегодня день рождения бабушки. И как раз ко дню рождения новый памятник поставили. Почему ты мне не показал фото памятника для бабушки? Как благоустроили могилку?

– Памятник из белого мрамора, как ты хотела.

– Надеюсь, без всяких завитушек и ангелочков.

– Простая белая мраморная плита.

– Не утащили бы. Хоть кто-то остался в этой деревне?

– Ты не узнаешь свою деревню. Разительные перемены за последний год из-за дороги, что проложили рядом с ней.

– Значит, не придется трястись по ухабам и колдобинам?

– Нет, прокатимся ровно, как по маслу.

– Ничего себе!

– Это не всё. Кладбище огородили и в порядок приводят. Надеюсь, не утащат наш памятник и всё, что установили в оградке.

– Не терпится посмотреть! А что случилось? Там золото нашли?

– Нет. Участок земли отвели под коттеджи. Дорогу дотянули до самой Еловки, газ провели. Жители стали в Еловку возвращаться, дома старые обновлять и новые строить. Даже школу пробили, малокомплектную.

– Мама и бабушка были бы рады.

– А на бывшей охотничьей базе теперь горнолыжный комплекс «Васина гора».

– Странное название.

– Официально горка по-другому называется, то ли Большая, то ли Мохнатая. Васина – в честь лесника местного, Василия Крылова, его браконьеры неподалеку в лесу застрелили. А местные из уважения к нему стали горку называть «Васина». С северной стороны этой горы как раз подходящий ровный склон для трассы.

Действительно, прокатились, как по маслу. Алла не заметила, как приехали в Еловку. Прошлый раз дорога показалось длинной и утомительной. Еловку не узнать. Откуда–то появились кафе и магазины вдоль дороги, и дома новые. А стройка какая! Грохот стоит!

И даже до кладбища щебнем грунтовку засыпали. Кладбище встретило тишиной, шепотом опавших листьев осины, шелестом хвои под ногами.

Глеб шел по тропинке и размышлял. Как же правильно он поступил, когда позвонил год назад Диме Кабанову в Томск. Дима – человек слова, он болтать не станет. И не в отца он пошел характером, а в мать, судя по тому, как страдал в одиночестве в разлуке с Аллой, не искал новых подружек. Глеб догадался, из-за чего Дима отменил свадьбу после встречи с Татьяной. Глеб легко вызвал Диму на разговор, чтобы узнать, под каким «соусом» Татьяна преподнесла ему это. Пришлось с ходу включаться и импровизировать: мол, Татьяна сама созналась Глебу в своей измене мужу. Это было незадолго до ДТП, когда она приезжала в больницу. Женщина она честная, мучилась всю жизнь, из-за того, что когда-то по молодости оступилась. Когда муж погиб, совсем молодым, это нанесло ей непоправимую психологическую травму. Она страдала от чувства вины, искренне считала, и сама поверила в то, что родила дочь не от Андрея. Поэтому и отговорила Диму от свадьбы с Аллой. Очень переживала Татьяна за Аллу, принимала успокоительные таблетки сверх меры, отсюда и несчастный случай.

Но это неправда, ошиблась Татьяна, Алла во многом похожа на Андрея. Глеб на сто процентов уверен, что Дима и Алла не являются родственниками. В конце концов, есть тест ДНК. И если Дима все еще любит Аллу, то Глеб советует ему сделать тест и помириться с Аллой. Он готов лично стащить её зубную щётку, чтобы не открывать тайну Татьяны. А в том, что Алла до сих пор не смогла забыть Диму, Глеб не сомневается. Дима может ему, старику, поверить.

Глеб не сообщил Диме одну вещь: он сам предварительно сделал этот тест. Так, на всякий случай. И трюк с зубными щетками провернул с ловкостью тайного агента. Не стоял он со свечкой, кто его знает, от кого родила Соня Крылова свою дочку на самом деле. Но точно, что не от Олега Кабанова.

Максим Жарков, по мнению Глеба, являлся идеальной партией для внучки, но сердцу не прикажешь. Главное – это счастье Аллы. Но семьи все равно породнились. Максим летом женился на Ольге Кабановой, сестре Димы, которой он, оказывается, давно нравился.

В кованой металлической ограде стоял белый мраморный памятник с большой фотографией Валентины. На снимке бабушка оказалась молодой и красивой. Она приветливо улыбалась Алле.

– Как красиво сделали. Ой, а это что?

В углу оградки стоял маленький крест из камня без каких-либо надписей на нём.

– Это могила той девочки, рядом с которой бабушка хотела быть похороненной? – Алла наклонилась к кресту.

– Нет, ту могилу найти не удалось. Но я предположил, что она находилась где-то неподалеку. Немногое удалось узнать о девочке. Этот крест я поставил в память о ней. Вале бы понравилось.

– Её, кажется, звали Нина? – Алла выпрямилась и повернулась к деду.

Глеб положил у маленького креста букет из мелких розочек.

– Нет, её звали Алла.

– Надо же, как меня! Деда, ты у меня такой замечательный! Какое счастье, что ты у меня есть!

Глеб обнял Аллу, поцеловал в волосы.

– Это ты – моё счастье!

Конец

Вместо послесловия

Уважаемый читатель! Мы действительно родные сестры. Книги создаем из жизненного опыта и собственной фантазии. Пишем о том, что нас волнует: любовь и разлука, верность и коварство, семейные ценности. Стараемся избегать крайней жестокости и чрезмерной эротики. Детективная серия о Марине Белых имеет четкую привязку к промежутку времени с 2000-го по 2010 год. Действие отдельных романов – наши дни, но не позднее лета 2019 года. Так мы решили из-за горестных событий пандемии.

Надеемся, наши книги доставят Вам удовольствие.

Анна и Татьяна Аксинины

Произведения Анны и Татьяны Аксининых по состоянию на 2023 год.

Детективные романы из серии о Марине Белых

(11 из 13 были опубликованы на Проза.Ру в 2012-2015 гг., 2 не были). Жанры: современная русская литература, современный детектив, современный любовный роман.

1. Ненависть дождя.

Роман был напечатан в 2005 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес бесплатно.

2. Крест на ладони.

Роман был напечатан в 2006 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес бесплатно.

3. Цветы на снегу.

Роман был напечатан в 2006 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

4. По ту сторону зеркала.

Роман был напечатан в 2007 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

5. Рулетка для Золушки

Роман был напечатан в 2007 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

6. Прощеное воскресенье.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

7. «Кровавая свадьба», или Причуды богатых.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

8. Не возжелай жену чужую.

Роман был напечатан малым тиражом в 2013. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

9. Пропавшая в сумерках.

Роман был напечатан малым тиражом в 2013. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

10. Черная бабочка страсти.

Роман был напечатан малым тиражом в 2015. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

11. Дочь погибших альпинистов.

Роман был напечатан малым тиражом в 2015. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

12. Есть ли жизнь после мести?

Роман был напечатан малым тиражом в 2016. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

13. Невесомые сны.

Роман был напечатан малым тиражом в 2017. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

Романы. По жанру: современные остросюжетные любовные романы, истории о женских судьбах.

(Под псевдонимом Надежда Журавлёва, 3 были опубликованы на Проза.Ру, 1 не был.)

14. Блюз в ночи.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

15. Вальс осенних листьев.

Роман был напечатан малым тиражом в 2012. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

16. Любовь и ненависть в наследство.

Роман был напечатан малым тиражом в 2012.

17. Сон рыжего кота.

Роман был напечатан малым тиражом в 2014. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

Отдельные детективные романы (не были опубликованы в Интернете). Жанры: современная проза, классический детектив, современный любовный роман.

18. Сирени горький аромат.

Роман был напечатан малым тиражом в 2018. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

19. Не укради, не убий.

Роман был напечатан малым тиражом в 2019. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

20. Луч света в ненастный день.

Роман был напечатан малым тиражом в 2020. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

21. Предчувствие апокалипсиса.

Роман был напечатан малым тиражом в 2020. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

22. Идеальная пара.

Роман был напечатан малым тиражом в 2021. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

23. Та, кого больше нет.

Роман был напечатан малым тиражом в 2022. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

24. Ожерелье из кусочков лжи.

Роман был напечатан малым тиражом в 2023. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Ожерелье из кусочков лжи