Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

«Кровавая свадьба», или Причуды богатых

Машина мягко неслась по шоссе. В свете фар проплывали мимо придорожные кусты и столбы. Дворники слаженно работали, очищая лобовое стекло от потоков воды. На улице шел проливной дождь, было прохладно. А в его машине – сухо и тепло. Громко играет музыка. Ему всегда нравилось, когда играла музыка. Проносишься мимо пешеходов на классной тачке, и музыка из открытых окон на всю улицу. И еще он любил с маху проехать по луже, чтобы окатить зевак, стоящих на обочине. Видишь в боковые стекла, как раззявы машут руками, открывают рты, выкрикивая ругательства. А он уже умчался, иди, ищи ветра в поле.

Девушка возникла, как вылепилась из струек дождя. Она стояла на обочине, подняв руку. У нее не было зонта. Но она стояла, гордо выпрямившись, не обращая внимания на дождь. Он увидел, промелькнувший силуэт, и остановился. Зачем он это сделал? Он никогда не брал в машину посторонних. Девушка села на сиденье, захлопнула дверцу, и лишь потом спросила: «До города довезешь?» Она сидела с таким видом, как будто делала ему одолжение. Она даже не задала обычный в таких случаях вопрос о стоимости проезда.

Он разозлился на незнакомку и на себя. Какая-то пигалица, а строит из себя невесть что! Мало того, что ввалилась к незнакомому мужику в машину, но и ведет себя как королева, не меньше. Тонкая намокшая водолазка обтягивала грудь девушки. Короткая джинсовая юбчонка открывала ноги выше некуда. «Она что, без лифчика ходит? Вот, остановлю машину, брошу ее на сиденье, а там пусть пеняет на себя…»

– И не боишься к незнакомым мужикам в машину ночью садиться? – хриплым голосом спросил он.

– Меня зовут Вика Кочубей, – невозмутимо ответила незнакомка.

– А меня Ваня Иванов, – засмеялся он.

– А ты, похоже, не местный?

– Да, я здесь в гостях.

– Придется объяснить. Мой папа тебя из-под земли достанет, если ты меня хоть пальцем тронешь. И уверяю, умирать ты будешь долго и больно.

– Он что, у тебя в органах работает?

– Бери выше. Его все в городе боятся.

– Бандит что ли?

– Вроде того.

– Что же он за тобой не присматривает. Как ты оказалась ночью на дороге совсем одна? Мог бы папочка и охрану приставить!

– Мы на дачу поехали с компанией, а я с парнем своим поругалась. И вообще, все они придурки и козлы! Достали! Ушла и сумку с телефоном оставила. Так бы папа машину прислал. Стою у дороги, а тут ты подвернулся. Кстати, дай мне свой телефон, я папе позвоню, чтобы встретили. А может, ты меня прямо к дому подвезешь? У нас квартира в центре.

– Подвезу, мне по пути.

Почему он поверил девчонке? Сомнений никаких не было, что не выдумала она себе крутого папашу, так уверенно звучал ее голос. Глаза у нее были необыкновенные: темные, как бездонный омут. И захотелось рассказать ей о своем, наболевшем, чтобы выслушала и пожалела. Может, отпустит, уйдет боль с души, и станет легче. Зачем он рассказал ей все о себе, выложил пред ней душу, никто ведь за язык не тянул.

* * *

От этого дня Марина не ждала ничего необычного. Он начинался как любой такой же рутинный будний день 2005 года. Молодая неработающая мама, покормив мужа овсянкой и проводив его до двери, после дежурного вопроса, не забыл ли он ключи, документы и деньги, получала дежурный прощальный поцелуй. Андрей Краснов – генеральный директор издательства «Кредо» – уезжал на целый день до вечера заниматься хоть и хлопотным, но интересным и любимым делом. А Марина Белых – перспективный журналист с университетским дипломом – впрыгивала в колесо, в котором, как белки, бегают целыми днями все молодые мамы, чтобы после вечернего купания и последнего кормления упасть почти замертво, мечтая поспать подряд хотя бы четыре часика.

Сегодня что-то сбилось в отлаженном механизме: не успела Марина сполоснуть посуду после завтрака, позвонила Ульянка, что скоро приедет. Не Бог весть, какое важное событие, но все же развлечение. Ульяна, программист по образованию и дизайнер по призванию, была компаньоном Андрея в его первой маленькой газете. Там с ней и познакомилась Марина, и вскоре стала для Ульяны единственной задушевной подругой, хотя сама имела более широкий круг друзей.

В издательстве «Кредо» Ульяна имела свою долю, так же как Марина и Игорь, друг Андрея по институту, его правая рука и главный бухгалтер. Андрей, получивший «Кредо», тогда еще просто журнал, в подарок от отца, не возражал против этого. Как экономист он понимал, что отдача от собственников будет выше, чем от наемных работников, только контрольный пакет, естественно, оставил за собой. Когда Ульяна и Игорь сошлись в гражданском браке, они стали дружить семьями. Они вместе отмечали праздники, дни рождения, ходили в кино и на выставки, устраивали пикники и лыжные катания, пока беременность Марины и рождение малыша не наложили ограничения не ее «светскую жизнь». Этой весной Ульяна и Игорь поженились официально.

«Надо же, как у них все бурно развивалось: больше года трепали друг другу нервы, то ссорились, то мирились. А сейчас все хорошо. А у нас сразу было все гладко, зато теперь…» – Марина досадливо отмахнулась от невеселых мыслей. – «Сколько же мы с Ульяной не виделись? Целый месяц. Все только перезванивались. Интересно, она сильно поправилась?» – размышляла Марина, не прерывая своих дел. Она осторожно разбудила придремавшего после кормления Сашу, и стала его умывать и переодевать. Последнее время Марина следила за режимом сна и не давала малышу выспаться днем, что бы он крепче спал ночью и не будил родителей. Если Андрей не выспится, он делается сам не свой, раздражительный, нервный. Марина невольно вздохнула.

Хоть бы Ульяна подняла настроение Марины. Но сейчас Уля вынашивает долгожданного ребенка, фанатично исполняет все предписания врачей. Ей некогда ходить по гостям, она без конца сдает какие-то сложные анализы, проходит обследования у разных узких специалистов, соблюдает не только бессолевую, но и еще Бог знает без чего, диету.

Марина пристроила четырехмесячного сына в манеж, повесила три игрушки, чтобы тянулся ручками, и включила пылесос, стремясь как можно быстрее покончить с уборкой. Да, не любила Марина бесконечную изнуряющую и отупляющую домашнюю работу. Помнится, до появления Сашеньки она делала уборку раз в неделю по пятницам, а стирала и гладила раз в две недели. И все было в порядке, ведь они с Андреем целые дни проводили на работе. А теперь стирка и глажка – ежедневные, а уборка просто никогда не кончается, ведь весь день приходится топтаться по дому.

Готовить ей раньше почти не приходилось: завтракали горячими бутербродами или готовыми блинчиками, обедали в кафе, а ужинали чаще в гостях или театральных буфетах. В выходные дни, если никуда не уезжали днем, то вечером нередко отправлялись поужинать и потанцевать в кафе. Конечно, были и у них гости, отмечались праздники, но это были редкие авральные нагрузки. Марине нравилось придумывать праздничное меню, готовить что-то особенное, вкусное, необычное. Приятно было проявить выдумку: красиво сервировать большой стол или устроить фуршет на подоконнике. Однажды она накрыла на ковре на полу настоящий среднеазиатский достархан: на цветной скатерти расставила керамические тарелки с пресными лепешками, овощами, зеленью и фруктами, а посередине красовалось огромное блюдо плова по-бухарски. Гости сидели по-турецки и ели руками, а чай пили зеленый из маленьких пиалок. Всем понравилось, только семейные врачи – мама и Маша – заставили всех тщательно мыть руки перед едой. Нет, что прибедняться, Марина готовить могла, но тратить на это всю свою энергию не хотела.

Вот младшая из сестер Белых, Маша, всегда из домашних дел выбирала «возню на кухне», и это ее вроде бы и не напрягало. «Ну, Маша у нас – чудо природы», – Марина бросила взгляд на любимую фотографию. В рамке на холодильнике стояло фото семьи Ярославских: Маша с мужем Олегом вдвоем держат на руках месячного сына Витю. Оба сияют от счастья. Маша – невысокая платиновая блондинка с вишневыми глазами, хрупкая прежде фигурка приятно округлилась после родов. Олег – красивый синеглазый шатен, очки его совершенно не портят, он среднего роста, но с гордой осанкой. Снимала Марина в своей квартире на праздничном обеде в честь рождения двоих детей у двоих сестер. Марина часто меняла снимки, убирая их из рамки в альбом, но этот задержался. Другой кадр с того же праздника она повесила на почетном месте в большой комнате. На нем запечатлена вся большая патриархальная семья: мама и папа Белых, отец и фактическая мачеха Андрея Краснова с его крошечной сестренкой, ну, и четверо гордых молодых родителей с малышами. Композицию придумала Марина: четыре женщины с тремя детьми сидят на стульях, а четверо мужчин во втором ряду стоят. Краснов-старший кажется выше всех, хотя у Андрея рост больше, но такова сила характера этого человека: он всегда возвышается на окружающими.

«Хорошо, что Андрей снова отпустил усы, ему так больше идет. А лучше бы и бороду носил, а то длинный подбородок усиливает его сходство с отцом. Впрочем, у него и в характере стала проявляться несвойственная жесткость. Наверное, это закономерно, когда плаваешь среди акул бизнеса, но жаль того милого интеллигентного Андрея Краснова. Удачный кадр получился, тем более, что больше таких общих обедов у нас не было. Кстати, чем бы мне Ульяну угостить? Испечь творожники по ее рецепту, только без соли? А вдруг она мучное или сладкое не ест? Ладно, выставлю творог, сметану, яблоки, а если попросит, за разговором приготовлю что-нибудь».

На взгляд Марины Ульяна нисколько не потолстела и выглядела очень хорошо: довольно крупная женщина, не красавица, но привлекательная своей спокойной уверенностью. Как всегда, она была тщательно причесана и аккуратно подкрашена, а новое голубое платье, по последней моде приталенное под грудью, могло скрыть животик любого размера. Ее полные губы улыбались, а выпуклые серые глаза так и сверкали, когда она выложила Марине свою главную новость.

– Икс-игрек хромосомы – мальчик! Здоровый.

– Поздравляю, Ульяна! Ты как раз хотела мальчика. А хромосомный анализ – сто процентов гарантии. Что говорит Игорь?

– Игорек на седьмом небе от счастья. Делает фантастический ремонт, чтобы принести ребенка, нашего Павлика, в чистую квартиру. Живем у его родителей.

– Как свекровь, не донимает?

– Что ты! Вся семья с меня пылинки сдувает: и свекровь, и свекор. Когда я их в ЗАГСе назвала «мама» и «папа», они оба прослезились. А когда на второй день свадьбы пирогами накормила, то мать сказала, что всю жизнь о такой невестке мечтала, только уже не надеялась, что Игорь когда-нибудь набегается. Потому что его биологический отец был бабник тот еще, а «яблочко от яблони недалеко падает». Сейчас они нам одну комнату выделили, а сами хотели втроем с Владом тесниться, но он сбежал от них на кухню. Помнишь, какая у них кухня?

– Да, помню, большая, хорошая. Ульяна, так мы теперь на одной ветке метро? Жаль, что я последнюю неделю в городе, могли бы чаще видеться.

– Нет, Марина, я только на неделю вышла из больницы. Меня опять кладут, уже на сохранение.

– Надолго?

– Пока на месяц, а дальше не знаю. Ничего страшного, просто после амнеоцентеза лучше поберечься. Ты, смотри, не проболтайся Игорю, что я к тебе ездила. Он мне не разрешает одной в транспорте ездить.

– И зачем ты согласилась на анализ околоплодных вод?

– Ну, как же, мне в этом году тридцать стукнет, положено проверяться на патологию плода. Честно говоря, страшновато было, но врачи уговорили, да и самой хотелось узнать точно, кто у меня растет. Плохо, конечно, что меня опять не будет в редакции. И дизайнеру одному тяжело, и приглядывать за порядком некому. Твоя Ира Савельева так некстати уехала в Казахстан!

Марина удивилась, что Ульяна жалеет об отъезде Ирины, с которой у нее были весьма прохладные отношения. Ульянка была очень ревнива в дружбе и не хотела мириться с наличием каких-либо еще подруг у Марины. Она была недовольна внезапным появлением Ирины Савельевой, подруги Марины по университету, и возобновлением их отношений. Марина близко к сердцу принимала Ирины неурядицы, помогала ей и даже устроила на работу в редакцию «Кредо». Ирина, поработав всего полгода, внезапно уволилась и уехала с мужем на новое место службы в Представительство России в Казахстане. Ирина весьма туманно намекнула, что эта годичная командировка очень выгодна материально и поможет в продвижении Никиты по службе. Но какой именно службе посвятил себя ее муж, так и осталось загадкой для всех друзей Ирины.

– Да что там приглядывать? Все дело отлажено.

– А за Анфиской, твоей протеже. Говорящая у нее фамилия: Подкорытова. Лучше бы, конечно, – «Подколодина». Змея подколодная, прожженная кокетка, ни стыда, ни совести.

Марина удивилась ее резкости: Ульяна говорила о людях плохо очень редко, но всегда – заслуженно.

– Брось, Ульяна, она просто еще очень молодая. А молодости не стоит завидовать, это качество быстро проходит.

– И не такая уж она молодая! Ей, между прочим, двадцать один год – по всем европейским законам совершеннолетняя. Это она ведет себя, как капризный ребенок, чуть что – губки обиженно надувает, ресничками – хлоп-хлоп. И все мужики сразу кидаются ее оберегать и ублажать. Ну, и рост, конечно помогает. Как говорится, «маленькая собачка до старости – щенок».

– Ох, не любишь ты Анфису!

– Да. И считаю, – за дело. А что ты-то в ней нашла? Зачем ты ее взяла на преддипломную практику?

– Но она себя хорошо показала на практике прошлым летом. Она выезжала с Сашей Суходолиным на происшествия, помогала ему, они даже писали под общим псевдонимом. Умеет людей к себе расположить, получить информацию. И пишет Подкорытова хорошо: образно, грамотно, стиль «Кредо» выдерживает. Поэтому я и предложила дать ей возможность еще поработать. Я же не в штат ее пригласила.

– И правильно сделала. А уж после диплома пусть катится, куда хочет. Та еще стерва!

– Да с чего ты взяла?

– Марина! Разуй глаза! Эта Анфиска за один год, считай, с тремя погуляла. Сначала – с Сашей Суходолиным. С ним она спала, причем, не бескорыстно, а набивалась в соавторы. Но Сухарь оказался не таким уж влюбчивым, уволился из «Кредо», пристроился в концерн «Вечерняя Москва» – и кинул ее.

–. Это не вина Анфисы.

– Потом был Стас Коросташевский, новый дизайнер. Все она с ним вечерами задерживалась, якобы «Фотошоп» осваивала. Не знаю, до чего у них дело дошло, но тут жена вмешалась. Ох, крутая баба! Жаль, тебя не было, когда она приехала в «Кредо» проверить, чем ее муж вечерами на работе занимается, и застукала их tet-a-tet. Анфиска, пройда, ухитрилась сбежать, даже блузку не застегнула. А мадам Коросташевская в гневе Стасу оплеух навесила, а потом так ругалась, что штукатурка осыпалась. Всех обвинила в пособничестве разврату: меня, вахтера, Раису Ивановну, корректора. Стас еле-еле утащил ее из редакции.

–. Я что-то слышала, но не вникала.

–.Третий – это мой Игорек. И не надо мне говорить, что он сам ей предложил пройтись под ручку, чтобы я приревновала. Я еще до той нашей ссоры заметила, как она своими маленькими востренькими глазками зыркала на него. А сейчас – угадай, к кому подбирается?

– Ты что, имеешь в виду Андрея?

– Да. И нечего такое лицо делать! «Ах, моя дорогая, Ваши подозрения смехотворны». Он – мужик, значит, просто по определению, имеет слабость на женский пол.

– Ага! Ты еще скажи, что «мужик» значит «козел». Кстати, хочешь, насмешу? Оскар Уайльд сказал: «Все мужчины – чудовища. Поэтому женщины должны их хорошо кормить».

Подруги посмеялись. Ульяна процитировала своего любимого Терри Пратчетта: «Брак – это союз двух людей, каждый из которых готов поклясться, что храпит не он».

Марина уверенно сказала.

– Андрей не станет путаться ни с кем. Он же знает, как я к этому отношусь.

–Марина, да ты и знать не будешь. Пострадавшие в этом деле информируются в последнюю очередь. Например, повесткой в суд на развод. Извини, конечно, за прямоту, но ты излишне доверчива. До развода, может, еще и не дойдет, но Анфиска имеет очень сильное влияние на Андрея. Ты хотя бы в курсе этого?

– Ну, как же, конечно. Он говорил, что Анфиса – способная, близка к молодежной среде, имеет нюх на сенсации. Что в этом плохого?

– А ты последний номер «Кредо» видела?

– Нет, еще. Андрей обещал принести, но забыл.

– Забыл? Прямо как в анекдоте: «Семейная жизнь – это, когда жена обнаруживает своё письмо, которое она просила мужа отправить год назад, в кармане его пиджака, который он просил починить тоже год назад». На, вот, полюбуйся.

Ульяна достала из сумки сверкающий глянцем свежий номер журнала. Марина жадно схватила его и сразу начала просматривать. Запах типографской краски, бумаги, чего-то неуловимого – может, новостей – заставил ее сердце забиться быстрей. Сашенька потянулся, ухватил угол страницы, потянул в рот. Ульяна забрала малыша с маминых колен, умело привалила спинкой к себе на грудь в полусидячее положение и начала с ним играть.

– «Идет коза рогатая…» Ну, как тебе это безобразие?

– Какое безобразие? Статьи серьезные, на хорошем уровне. Я и не знала, что в Голландии автомобили перешли на спиртовое горючее. Это действительно – «энергетическая революция», удачный заголовок. А вот интервью интересное, фото замечательные. Прима помолодела лет на десять.

– «… За малыми ребятами, а кто кашку не съедает – забодает, забодает». – Ульяна осторожно щекотала Сашеньку, он радостно улыбался. Она с трудом оторвала взгляд от ребенка.

– Да ты не там смотришь. Что на обложку вынесено?

Марина прочитали заголовки вслух: «Убийство восходящей звезды в злачном притоне», «Где подобрал невесту Максим Барычев?», «Француженки делили русского стриптизера». Она торопливо отыскала указанные статьи, фотографии были в стиле заголовков. Статьи были подписаны разными псевдонимами: Алиса Котова, Алисова и Анфиса П., – но все они принадлежали Анфисе Подкорытовой. Марина вчиталась в текст.

В первой статье описывалось убийство молодой модной певицы Вики Полянской. Марина слышала о такой, ее песенка «Милый мой, милый мой, что ты сделал со мной…» крутилась на «Авторадио» по два раза в час, но не считала ее звездой. Анфиса называла певицу знаменитой, кумиром молодежи. Далее шли самые грязные намеки на ее нестандартную интимную жизнь, тягу к приключениям самого низкого пошиба. Дескать, это и привело ее к трагическому концу. Странным образом, назвав точную дату (10 апреля) и описывая все подробности: позу, вид трупа, характер телесных повреждений (следы ударов плетью), – Анфиса упустила одну деталь – название ночного клуба. Видимо, не бесплатно.

Вторая новость подавалась игриво, как некая сплетня, слушок. Самый блестящий жених Москвы – Максим Барычев, вроде бы, сделал предложение своей подруге, девушке из очень бедных слоев. И это в то время, как молва прочно связала его с Вероникой Залузской. Как эта неведомая девушка смогла переплюнуть красавицу Веронику, наследницу миллиардного состояния? Был ли он уже тайно женат на ней? Или это вспыхнула любовь с первого взгляда? Или, как говорится, у богатых свои причуды?

Третья статья посвящалась скандалу в стрип-холле в Ницце во время выступления русского гастролера Мишеля. Фотографы запечатлели разъяренных лохматых соперниц в разные моменты схватки. Смаковались детали: как именно танцевал и раздевался Мишель, как ему помогали возбужденные зрительницы, где задержала свою руку пожилая дама на теле стриптизера, чем и вызвала ярость его молодой подруги. Исцарапанные щеки старушки и искаженное злобой лицо более молодой поклонницы были сняты крупным планом. Стриптизер мелькнул только со спины и по пояс.

Марина ужаснулась:

– Что это? Мы перекрасились в желтый цвет?

– Вот именно, почти перекрасились. А все она – Анфиса Подкорытова. Из Коросташевского она вообще веревки вьет, он уже в ее рубрику не вмешивается. А фотографии эти еще не самые пошлые. Стриптизер вообще был снят голым, в одной маске, я его выкинула лично, как раз вовремя вышла на работу.

– В какой маске?

– А он под леопарда наряжается: полумаска кошачья и шкурка типа набедренной повязки. Вот здесь она еще на нем. И все равно на форуме журналистов нас уже с грязью смешали за эти опусы.

– Но как Андрей допустил?

– Анфиска его уболтала, что это повысит тираж. Ты же сама сказала, что она способная. На все способная.

– Надо что-то делать, как-то ей противостоять, – Марина в волнении заходила по кухне. – «Кредо» не может так опускаться. Хорошо, что это всего одна страница в конце, а остальной материал на нормальном уровне.

– О журнале не беспокойся, на время больничного я уже нашла себе замену. Ты не знакома со Светланой Светиной?

– Лично – нет, а на выставке видела ее работы. Настоящий художник.

– Она и дизайнер отличный, и характер у нее крутой. Она живо сумеет Анфиску на место поставить. Светлане опротивело рисовать кровавые обложки для криминального сериала в издательстве «Катрен», она ушла на вольные хлеба. А в июне Анфиса уйдет на диплом. И – адьё! Ты, главное, не проворонь в личной жизни. Как бы у Андрея дурная кровь не взыграла.

Последние слова больно задели Марину, она так взглянула на подругу, что Ульяна сразу заспешила домой. Марина и сама еще до свадьбы часто вспоминала поговорку «Яблоко от яблони недалеко падает». Андрей тогда с осуждением ей рассказывал о легкомысленном отношении своего отца к женщинам. С детства пример отца у Андрея перед глазами.

Сколько раз Виктор Александрович Краснов был женат? Не сосчитать. Он женщин меняет, словно перчатки снимает. Марина точно знает, у него в Швейцарии живет семья, где двое детей. И здесь, в России, у него есть гражданская жена. Юля, правда, продержалась около Виктора Александровича значительно дольше других своих предшественниц. «Даже дольше, чем мы с Андреем знакомы. Они уже были вместе, когда мы встретились с Андреем. Значит – больше пяти лет». Юля Марине нравилась, хотя они совершенно разные по образу жизни. Юля работала моделью, сначала она подцепила богатого спонсора, а затем влюбилась в него так, что никаких денег ей стало не надо, лишь бы любимый человек был рядом с ней. Юля родила ребенка. Души не чает в своей ненаглядной дочурке Наташе. После родов Виктор Александрович Краснов переместился у Юли на второй план. Возможно, поэтому Краснов и Юля до сих пор вместе.

А что, если Андрей унаследовал от отца слабость к женщинам? Может, сейчас у мужа Марины действительно «взыграла дурная кровь»?

* * *

От мрачных мыслей ее отвлек звонок. Напросилась в гости Настя Вешнякова, – как и Ирина Савельева, сокурсница Марины по университету.

Давай прямо сейчас, пока Саша спит, а то потом еще кто-нибудь приедет. Ко мне сегодня гость идет косяком, – пошутила Марина.

Про Настю Марина не могла сказать, что они были задушевными подругами. Высокая живая обаятельная брюнетка, Настя была наполовину – русская, на четверть – цыганка и полячка. Она унаследовала польский шарм, крестьянское трудолюбие русских предков, цыганскую страсть к приключениям. Настя была кокетливой, ветреной, модно и ярко одевалась. С Ирой Савельевой они сошлись, как «вода и камень, стихи и проза, лед и пламень», одним словом – по принципу дополнения характеров. Но за игривой внешностью Ирина, а за ней и Марина, увидела ум, практичность и доброе сердце. Настя как бы поставила забрало между жестоким внешним миром и своей легкоранимой душой.

У ее родителей был небольшой бизнес – обучение иностранным языкам методом погружения. Они оба были преподавателями, их курсы охватывали английский, немецкий, итальянский, испанский и французский языки. Сначала они вывозили свои группы недалеко: зимой на скромные подмосковные базы, а летом в поездки на теплоходе по Волге. Но в последнее время они дошли до круизов по Средиземному морю. Марина не была знакома с ними, но со слов Насти знала, что они были очень гармоничной парой.

После университета Марина стала журналисткой, а Настя отложила пахнущий краской диплом в долгий ящик. Настя не захотела войти в семейное дело, она завела свое: небольшое ателье по пошиву одежды. Чтобы заработать на жизнь, Настя шила массово ширпотреб: юбки и кофточки для вещевых рынков. Заработанные таким образом деньги давали ей возможность творить. Она создавала эксклюзивные модели одежды. У Насти был нюх на изменения капризной моды, и Настины авторские работы всегда были на гребне волны. Постепенно Настя обзавелась кое-какой клиентурой, с Валентином Юдашкиным ее, конечно, было не сравнить, но кто знает, как оно повернется в будущем. Слава людская – дама капризная и непредсказуемая, но чаще всего она благоволит трудоголикам и упертым, а того и другого Насте было не занимать.

При всей своей занятости Настя умудрялась всегда быть в гуще событий. Именно она обычно устраивала встречи сокурсников, не ленилась всех обзванивать. Марина удивлялась, как Насте хватает 24 часов в сутках, чтобы успевать везде и во всем. Настя занималась восточными танцами, фитнесом и еще Бог знает чем, ходила в сауну и посещала все, более или менее, приличные светские тусовки. Энергия ее плескалась через край, порой, заставляя Настю совершать неординарные поступки: то она с очередным другом проехала автостопом по Европе, то прыгнула с парашютом.

Несмотря на столь различный образ жизни, Марина время от времени встречалась с Настей и общалась с ней по-дружески. Обе были оптимистками по натуре и даже немного похожими внешне. Только у Марины глаза и волосы были светлее, а фигура – более спортивная. Настя как-то созналась, что пишет романтические рассказы, но пока никому их не показывала. Марина подумала, что она, может быть, решилась принести свое творчество. Что еще нельзя обсудить по телефону и почте? Ведь Марина уже публиковалась: кроме газетных и журнальных статей, она написала книгу в жанре детектива, которую Настя читала и в целом одобрила. Марина с тоской подумала, что ее вторая книга, посвященная девушке, потерявшей память, так и зависла на первых страницах. Все есть: фабула, сюжет, образы героев, – но только в голове. Только появится творческое настроение, сядет Марина за компьютер, перечитает написанное, оформит мысль в слова и протянет руки к клавиатуре – тут же что-то отрывает: то Саша проснулся, то муж не может найти носки, то стиральная машина сигналит, что можно белье развешивать.

Тут же, как по команде, проснулся и хныкнул Саша, следом запищала стиральная машина, и, разумеется, позвонила в домофон Настя. Марина проигнорировала развешивание белья, нажала кнопку домофона и с сыном на руках пошла встречать гостью.

Настя влетела, словно заморская бабочка, распространяя запах модных духов, и с первых слов ошеломила Марину, пригласив ее быть подружкой на своей свадьбе.

– Настя, ну и выдумщица ты! Какая из меня подружка невесты? Мало того, что я замужем, я к тому же многодетная мать. Нет, выбери себе другую подружку, – Марина решительно покачала головой.

– Многодетная мать? У тебя один ребенок! – возмутилась Настя.

– Один, но троих стоит! У моей сестры Маши ребенок – ангел по сравнению с моим. Её Витенька может спокойно один лежать в кроватке и играть погремушками. А мой егоза уже два раза падал на пол. Представляешь, ему всего четыре месяца, а уже ползет. Правда только назад получается, но мне и этого хватает. Оглянуться не успеешь, как малыш уже на краю дивана. А недавно между решетками кроватки протиснулся и застрял. Наревелись мы с ним оба, пока вытащила его. Я считаю себя многодетной матерью, что ни день, то новое приключение. За приглашение тебе огромное спасибо. Рада за тебя. На свадьбу мы с Андреем, конечно, придем, но как обычные гости. Подружкой невесты я не буду, даже не уговаривай!

– Марина, а где я возьму другую подружку? Светлана – в Штатах, Аня – в Израиле, Ира – в Казахстане, а Даша – очень беременная. И не только ты, они все замужем, а некоторые и развестись успели, и не по одному разу, пока я себе жениха выбирала.

Погоди, а как же – Пашка, твой первый муж?

– Господи! Какая же у тебя память хорошая! Да, я, и правда, второй раз выхожу. Но Пашка был не муж, а одно недоразумение. Зато этот брак мне помог понять, кто же мне на самом деле нужен.

– Значит, в этот раз ты уже не ошиблась?

– Да, Маринка, я такая счастливая! Хочу, чтобы моя свадьба была яркая, веселая, чтобы запомнилась нам с Максимом и нашим гостям. И не вздумай отказываться, обижусь на всю оставшуюся жизнь. Другом жениха на свадьбе будет Савелий. Они с Максимом с детского сада дружат. Вы будете вместе прекрасно смотреться: он такой эффектный высокий блондин, ты – высокая яркая шатенка. Савелий возьмет на себя все приготовления. Если что, он подъедет к тебе, согласуете с ним свои действия. Сейчас полно разных фирм, которые занимаются организацией свадеб. Я думаю, что Максим с Савелием обо всем позаботились. Честно говоря, я не в курсе. Моя роль быть красивее всех и сиять от счастья.

– Я не сомневаюсь, что ты будешь самой красивой, и от души желаю тебе быть счастливой!

Марина сидела на диване с сынишкой на руках, а Настя ходила перед ними по комнате. Эмоции переполняли подругу, она жестикулировала, помогая себе в разговоре, размахивала руками. Сашенька, раскрыв глазенки, с восторгом следил за ярко одетой Настей. Он радостно гулил и протягивал к ней ручонки. Настя продолжала:

– Я свадебное платье купила себе красное! Специально в Париж слетала.

– Ненормальная, в Москве, что ли купить нельзя было? Свадебных салонов сейчас много, и платья там есть и из Парижа и еще подальше, чем из Парижа.

– Знаю я, что за Париж в салонах! Мое платье точно по последней парижской моде сшито, никто не усомнится. Все деньги потратила на наряд, но он того стоит. Нам, брюнеткам, хорошо в красном. – Настя остановилась перед зеркалом, оглядела себя и подправила волосы. Она осталась весьма довольна своим видом.

– Хорошо, что твой жених не знает, какая ты транжира. Смотри, передумает брать тебя в жены.

– Теперь не передумает. Он на меня свою самую крупную фирму записал.

– Зачем? Ты просила?

– Нет, что ты! Подарок к свадьбе сделал. Я теперь не знаю, что с таким подарком делать. Составила на него доверенность, чтобы управлял фирмой, как раньше. Я в сталелитейном производстве разбираюсь, как корова в апельсинах. У богатых свои причуды.

– А он, как я понимаю, очень богат, если фирмами кидается. Как, кстати, его фамилия?

– Барычев.

– Максим Барычев?!

– Да. Ты, конечно, слышала о нем. Но ты же не думаешь, Марина, что я из-за богатства его полюбила? У желтой прессы на эту тему приключился словесный понос.

– Что ты, Настя, Бог с тобой! Ничего я не думаю, – Марина была ошеломлена и больше всего боялась, что Настя обратит внимание на журнал «Кредо» и прочитает унизительные слова про себя. Но Настя даже не взглянула на журнал.

– Да, чуть не забыла. Марина тебе нужно заказать или купить длинное облегающее платье абрикосового цвета. Срочно. До свадьбы осталось меньше месяца.

– Может быть, лучше – сиреневое, мой любимый цвет.

– Нет, все уже продумано: я буду в красном, Максим – в белом костюме и белом галстуке, но с красной рубашкой, подружка невесты – в абрикосовом платье, а Савелий в абрикосовой рубашке и тоже в белом костюме. Стильно, правда?

– Хорошо, в абрикосовом, так в абрикосовом. Куплю себе такое платье, раз тебе хочется, и буду изображать круглый и толстый абрикос.

– Марина, ты не обижайся на меня, все равно не вредно тебе купить обнову. И совсем ты не толстая! Ты лишь чуть-чуть поправилась после родов. И полнота тебя не портит, наоборот придает женственность и сексуальность. А посмотрела бы ты, как разнесло Яну – просто «шкаф на ножках»! Я могла бы сама тебе сшить любое платье, но времени катастрофически мало. Месяц на подготовку к свадьбе – это ужасно! Я верчусь, как белка в колесе. Каждый день по минутам расписан. Сегодня приглашения заказала, завтра начнем подписывать и рассылать, а особо важным гостям (а таких у Барычевых десятка два) – развозить и вручать лично. Лучше бы назначили свадьбу на июнь: и времени было больше и не в мае выходить замуж. Говорят, что в мае жениться – всю жизнь маяться.

– И почему вы выбрали май, а не июнь?

– Не знаю, Максим так решил, а я не возражала, я ему не перечу ни в чем. Как говорится, «мудрая жена переходит улицу там, где хочет муж, если они идут туда, куда хочет она». Да ты сама сказала мне, что он передумать может.

– Я не говорила тебе ничего такого, ты сочинила.

– Ну, не говорила, так подумала. Ладно, мне пора бежать. А ты, я понимаю, согласна? Чудесно! Ничего особо делать тебе не надо, только стоять рядом с разнаряженой в пух и прах невестой, то есть, со мной, и делать то, что тебе скажут профессионалы в таких делах.

Настя еще раз взглянула на себя в зеркало, подкрасила губы яркой помадой и упорхнула, оставив в комнате едва уловимый запах духов с ароматом зеленой листвы.

* * *

Марина гуляла в парке с сынишкой. Попутно она купила в киоске пару-тройку изданий, в которых упоминался Максим Барычев. Что-то беспокоило Марину в связи с этой свадьбой. Внутренний голос Марины пытался пробиться из подсознания и что-то подсказать ей, но она отмахивалась от него, уверяя себя, что все великолепно и лучше не бывает. Зачем Максим подарил Насте свою фирму? Из-за всепоглощающей страсти? Непонятно. И отчего такая спешка со свадьбой? Полмесяца назад Максим неожиданно сделал предложение Насте. Конечно, они были знакомы, он дружил с ее братом, но за Настей не ухаживал никогда. Настя, да, она любит Максима очень давно. А Максим? Что это? Очередная причуда, как написала Анфиса? А вдруг он хочет посмеяться над Настей. Затеял приготовления, а сам и не собирается жениться? Нет, нет! Зачем ему устраивать балаган? Он человек серьезный, деловой. Интуиция Марины была тревогу во все колокола, но Марина отгоняла от себя тревожные мысли. Марина искренне желала счастья своей подруге Насте, которой так повезло в жизни. Настя, можно сказать, выиграла самый крупный выигрыш в лотерее. Первый жених Москвы Максим Барычев влюбился в обыкновенную девушку Настю Вешнякову и собирается жениться на ней.

Вскоре Сашенька уснул, Марина присела на любимую лавочку и внимательно прочла прессу. Малыш беззаботно спал в коляске, а у нее не шла из ума предстоящая свадьба Насти. Как ни успокаивала себя Марина, почему-то ей казалось, что эта свадьба не состоится. Уж больно не простой жених. Имя Максима Барычева было у всех на слуху. Единственный наследник разбогатевшего клана, выпускник Сорбонны, Максим большую часть времени проводил за границей. Это не мешало ему успешно продвигать свой собственный бизнес. А уж женщин у тридцатилетнего красавца и богача было не сосчитать! Кто только ни пытался поймать заманчивого жениха в свои сети! Богат, увлекается каратэ, даже выиграл приз на каких-то соревнованиях. И внешностью Бог его не обидел: не сказать, что Аполлон, но очень даже симпатичный: высокий шатен с голубыми глазами. Светская хроника пестрела описанием его многочисленных романов с разными знаменитостями в России и за рубежом. И как гром среди ясного неба: Максим предлагает руку и сердце и кладет свои миллионы к ногам Насти. Новая сказка о золушке! Все уважающие себя издания немедленно поместили материалы о предстоящей свадьбе, даже странно было бы журналу «Кредо» отстать от всех. А уж желтая бульварная пресса отслеживала каждый шаг счастливой пары. Ах, Максим Барычев подарил невесте свадебные украшения с бриллиантами от Армани! Ах, Максим арендовал усадьбу князей Юсуповых для своей свадьбы! Ах, жених забронировал в Париже самый дорогой люкс в роскошном отеле для новобрачных. Ах, Максим собирается покупать особняк в фешенебельном пригороде Парижа рядом с Булонским лесом.

А с другой стороны, почему бы не влюбиться Максиму Барычеву? Должен он кому-то достаться, в конце концов. Почему бы не Насте? Настя – редкая красавица, жгучая брюнетка с копной вьющихся волос, миндалевидными карими глазами, точеным носиком. А губы – отдельная песня, пухлые, влекущие. А как улыбнется, появляются обворожительные ямочки на щеках. А ходит как! Настя танцами занималась с детства, спинку держит прямо, талия тоненькая, и движется сама грациозно, словно танцует. Каждое движение – свой отдельный танец. Настя себе цену знает. Все однокурсницы Марины и Насти давно замуж повыходили, а Настя все ждала своего принца на белом коне, то бишь, на «Мерседесе», и дождалась.

Марина вздохнула: все они – принцы, пока в женихах ходят, а потом… Ей, конечно, грех жаловаться на мужа. «Не пьет и не бьет». Вон, дочка маминых знакомых – Светлана, собой приятная, воспитанная, образованная, а вышла замуж за пьяницу. И жизнь ей не в радость: муж пьет, гоняет и ее и ребенка. Из дома вещи таскает и пропивает. Мама как-то осторожно сказала Свете, что, мол, ты терпишь, не лучше ли ради ребенка тебе развестись со своим мужем? Так Светлана ответила: «А как же у меня ребенок без отца будет расти?» Непонятно, какой прок в таком отце? Трудно понять душу женщины, особенно нашей, русской.

Марина приоткрыла полог коляски. Сын сладко спал, раскинув ручки. Зубки режутся у малыша. Сынуля прохныкал всю ночь, не давая отдохнуть своей маме. Зато теперь, как ни в чем, ни бывало, сладко спит. В последнее время у Марины с мужем появилась какая-то трещинка в отношениях. Марина не понимала, отчего? Всегда они были с Андреем единым целым, понимали друг друга с полуслова. Откуда дует этот ветерок прохлады? Появился долгожданный сын. Сашеньке сейчас четыре месяца. Тьфу, тьфу, не сглазить бы, но малыш растет здоровым. Вон, какой крепыш-богатырь. И это на одном грудном вскармливании! Марина гордилась, что кормит ребенка грудью. Молока ребенку хватает, она не прикармливает сынишку, витамины дает и только. Она гуляет в парке с малышом, так из всех мамаш, с которыми она общается, она одна такая молочная!

Наверное, ребенка надо было заводить раньше. Посмотришь в парке, девчонки молоденькие, а уже мамочки. Некоторые даже умудрились двоих детей завести. Молодым легче приспосабливаться к переменам в жизни. У Марины раньше жизнь била ключом, фонтанировала и переливалась через край. Интересная работа журналистки, собственное дело, которое они тянули вдвоем с мужем, и полная гармония во всем. А теперь Марины застряла между кухней и детской, а муж по-прежнему идет вперед в той, бурной жизни. Нет, Марина нисколько не жалеет, что появился Саша. Она не представляет сейчас своей жизни без ребенка. Но, возможно, ей не хватает остроты ощущений в жизни, а мужу меньше перепадает ее любви и ласки.

* * *

«Не было ни гроша, да вдруг – алтын!» Сегодня для Марины был день гостей. Только вернулась с прогулки домой, как позвонил Петя, сибирский родственник Марины. Петр жил с семьей в Новосибирске, работал следователем и иногда приезжал в Москву в командировки. Марина вспомнила Новосибирск, простую и добрую тетю Катю, ее восхитительные пироги и радушие, с которым ее всегда принимали родственники. Это не купишь, ни за какие деньги. Тетя Катя доводилась отцу Марины троюродной сестрой, а Петя, ее сын, для Марины – пятая вода на киселе. Но родственные отношения с сибиряками поддерживали не только родители Марины, но и их дочери. Более того, Олег и Андрей, мужья Маши и Марины, обожали тетю Катю и ее мужа дядю Васю. Олег был любимчиком тети, за то, что мог съесть разом целую горку её пирожков. Петя Кривощеков сейчас был в Москве, и ехал к Марине.

Марина обрадовалась и засуетилась. «Петю надо угостить и устроить, возможно, он только что прилетел. А я в большой комнате не пропылесосила».

– Извини, я нынче без гостинцев, – с порога начал Петя, занимая высокой спортивной фигурой почти весь дверной проем. – Собрался за час, мать не успела пироги постряпать. Привез вам только горячие приветы от нее и от Сони.

Марина улыбнулась, вспомнив милую приветливую Петину жену.

– Спасибо! Пироги в следующий раз привезешь, мы с Андреем переживем. Олег, конечно, расстроится.

– Как у вас тут дела, бизнес?

– Все в порядке. Андрей поддерживает прежний уровень, а Олег даже пошел в гору, программные средства для систем безопасности и слежения сейчас очень в ходу.

– Детишки здоровы?

– Да, слава Богу. И в весе хорошо прибывают. А что это я тебя баснями кормлю? Ты борщ будешь?

– Спрашиваешь! – Простое открытое лицо Пети осветила радостная улыбка.

– Руки мой – и за стол. Ой, хлеба нет, забыла из-за твоего звонка. Петя, ты можешь за ребенком присмотреть, я на пять минут выскочу.

– Раз я виноват, присмотрю. Что я, с маленьким Мишуткой не сидел? Давай сюда, может он меня вспомнит.

Марина улыбнулась шутке: не мог Сашенька запомнить Петю, которого видел в полтора месяца. Но и Петя сейчас должен удивиться. Она с торжеством внесла сына, и Петя был поражен.

– Мама родная! Когда это Сашок так вырасти успел?

– Каждый месяц по полтора кило набирал – вот и вырос, – она уже стояла в дверях.

Марина скорым шагом шла в магазин, но не в сторону метро к универсаму, а вглубь массива, где на первом этаже жилого дома недавно открыли маленькую булочную. Навстречу также стремительно прошел мужчина.

Марина вздрогнула. «Он или просто похож?» Она оглянулась. Прохожий остановился и смотрел на нее.

– Костя? – неуверенно спросила Марина.

Он подбежал к ней, схватил ее за руки.

– Боже мой! Марина Белых! Марина, ты ли это? Я не сплю?

– Нет.

– А я тебя сразу не узнал, – он с улыбкой вглядывался в ее лицо, – ты так изменилась, стала еще красивее.

«А ты совсем не изменился, – про себя подумала Марина. – Все так же красив, грациозен, как пантера». Но вслух сказала иначе.

– А ты почти не изменился, разве что волосы…

Да, это сейчас модно – осветляться. Ты тоже не отстаешь, я вижу. Ты что делаешь в этом районе? Так же живешь с родителями?

– Нет. – Марина не хотела рассказывать все подробности о себе. – А ты как здесь оказался?

– Я здесь квартиру купил недавно. Что же мы стоим на улице, не зайти ли нам в кафешку, поговорить?

– Нет, Костя, я сейчас очень спешу, – невольное сожаление промелькнуло в ее голосе.

– Вот визитка, позвони мне. Не пропадай, хорошо?

«Почему я сразу не сказала, что давно и прочно замужем? Неужели что-то еще тлеет под золой давно погасшего костра под названием «Первая любовь»? Именно – любовь, а не страсть. Это было такое безответное платоническое обожание, восхищение и преклонение. Безответное? А что же он сегодня так обрадовался? Комплимент сказал: «Стала еще красивее». Здесь явный подтекст: «Я и раньше считал тебя красивой». Сколько же лет прошло? Батюшки, целых десять лет!»

Марина стояла перед прилавком в тесном помещении. Перед ней было всего две покупательницы, старушки-пенсионерки, но они словно сговорились испытывать терпение Марины.

– А батоны свежие? А какой мягче: нарезной или с изюмом? А половинку «Зернышка» можно? А почему не режете? А печенье свежее? А с какой начинкой? А конфеты-батончики есть? А еще какие?

Вопросы сыпались без конца, тем временем мысли Марины улетели в прошлое на десять лет. Она снова видела себя в спортзале, в женской секции дзю-до. Как и все девчонки, Марины была влюблена в своего тренера – Костю Остапенко. Смесь корейской, украинской и русской крови создала совершенный образец современного Давида. Смуглая кожа, лицо чуть скуластое, очень темные густые волосы (которые он зачем-то покрасил в соломенный цвет), слегка раскосые большие карие глаза, прямой ровный, почти римский нос, красивые мужественные губы. Фигура атлета и безумно красивые движения. Медвежья сила и кошачья грация. Пластика и быстрота реакции, как у Джеки Чана. Кстати, по совету Кости они все ходили смотреть фильмы с участием этого актера. Незамысловатый сюжет и специфический китайский юмор искупался потрясающей техникой подлинного мастера боевых искусств. Марина и мужа приучила смотреть эти фильмы, тем более, что он в студенческие годы занимался самбо. Андрей восхищался Джеки Чаном, не подозревая, что Марине он всегда напоминает о первой любви.

«Эх, Костя, Костя! Где ж ты раньше был! Если бы ты тогда меня позвал, я бы не только в кафе, а на край света за тобой пошла». Но тренер всегда «держал дистанцию». Студент института физкультуры, он был старше своих подопечных всего на каких-нибудь пять лет. И Марине это казалось огромной пропастью, хотя предмет воздыханий и не был женат.

Марина выкладывалась на тренировках, ради похвалы тренера готова была заниматься до упаду. Казалось, Костя выделял ее, чаще других вызывал показать новый прием, одобрительно улыбался, кивал. Девчонки ревновали. Одни злились молча, как Полина, другие пытались язвить. Когда в прыжке с места в высоту Марина «обскакала» всех, и Костя сказал: «Молодец!», – Марина так и засияла улыбкой. Анжелика в раздевалке начала муссировать тему, что некоторые девчонки прямо на шею готовы парням вешаться, никакой гордости. При этом она не смотрела на Марину, как бы подначивая: «Ну, сорвись, ответь – сразу выдашь себя». Марина посмотрела на нее в упор: «Язык у тебя длинный вырос, а вот ноги отстают». Девчонки грохнули, Анжелика пошла красными пятнами: ноги у нее действительно были коротковаты, и прыгала она хуже всех.

«Нет, если он интересовался мной, почему же не предупредил об аттестации на первый разряд? Почему не позвонил, когда я не пришла в зал в третий раз? Все наши телефоны у него были в журнале записаны. Конечно, за три пропуска подряд отчисляли из секции, но узнать, не в больнице ли я, в чем причина, он же мог? Вот возьму и спрошу его об этом прямо. А то сидит заноза в сердце все десять лет». Старая обида поднялась из каких-то тайников души, и Марина решила позвонить Косте и, если он пригласит, встретиться.

Вернувшись со свежим хлебом, Марина обнаружила дома полную идиллию: Петя вместе с Сашенькой ползал на четвереньках по дивану. Оба довольно улыбались. Через несколько минут Петя уже сидел за столом, ел борщ и нахваливал. А Марина с сыном на руках расположилась подальше от стола, где много привлекательных, но опасных для ребенка предметов.

– А ты в гости или, как всегда, по делам?

– Как всегда. Настолько неожиданно сдернули с места, что побросал, что попало под руку в сумку и в аэропорт. Даже игрушки никакой ребенку не привез!

– У нас полно игрушек, не переживай. Наверное, серьезное дело, раз тебя командировали в Москву?

– Я в этот раз приехал, как частное лицо. Можно сказать, что я в отпуске.

– Частный детектив?

– Вроде того. Здесь, в Москве, убили дочку одного нашего местного авторитета. Ищут убийцу. Вознаграждение обещали огромное за любые сведения.

– Ты теперь бывшим ворам помогаешь?

– Бывший, он тоже человек. Отсидел, завязал, занимается легальным бизнесом, честно платит налоги. О Вике Полянской слышала? Певица была модная, молодежь фанатела от нее. Её убили в начале апреля в ночном клубе. Кстати, дело об убийстве Вики ведет твой знакомый следователь Федор Афанасьевич Ситников.

– Не думаю, что он с тобой поделится сведениями. Он не из тех, кто каждому частному детективу выложит все на блюдечке с голубой каемочкой.

– У него, как у всех нас, начальство есть. Виктория Полянская – сценический псевдоним. Ее настоящая фамилия – Кочубей.

– Кочубей? Знаменитая фамилия! Это ее предка казнил изменник Мазепа?

– Когда казнил, недавно?

– Петя, шутишь? При Петре Первом, естественно.

– Шучу, но папаша Вики шутить не любит. Наш Кочубей сам, кого хочешь, казнит. В Новосибирске с ее головы волосок не упал бы, появись она в любом самом злачном притоне. Да и здесь у ее папочки связи тоже имеются. Не завидую я тому, кто ее тронул.

– С каких пор ты пользуешься доверием у местных авторитетов?

– Случайно, попал в поле зрения, когда у нас в Новосибирске убили одного владельца казино, москвича. Не забыла мой прошлый приезд? Тогда валили на наших, местных, что, мол, конкурента устранили, в частности, на Кочубея. Он у нас игорный бизнес в руках держит. Но я выяснил, что он в том деле ни сном, ни духом не причастен. Видимо, я ему запомнился. Кочубей настоялся, чтобы я лично занимался делом.

– И ты спокойно обо всем говоришь! Ты сейчас будешь вместе с Федором Афанасьевичем вести следствие, докладывая о ходе расследования отцу Вики. Вы найдете убийцу. И что дальше? Не думаю, что убийца Вики доживет до суда, потому что ты отдашь его на расправу бандиту. Где твоя совесть и профессиональная гордость?

– Марина, ничего докладывать Кочубею я не собираюсь! Поверь, он без меня узнает о ходе следствия. А убийцу надо найти и остановить. Иначе он еще кого-нибудь может убить, ведь мотив до сих пор неясен. Кстати, ты ничего не знаешь об этом деле? Хотя бы слухи, подозрения.

– Неприятно об этом говорить, но наш журнал кое-что об этом напечатал. Пойдем в комнату, покажу.

– Редкий случай, вы такого раньше не писали, – сказал Петя, изучив статью вдоль и поперек. – Так у тебя есть знакомые в этой среде?

– Ну, нет, среди моих знакомых никто не мог ходить в клуб, где занимаются садо-мазохизмом, – горячо возразила Марина, не подозревая, что ошибается.

* * *

Как ни была возмущена Марина писаниной Анфисы, она не стала обсуждать эту тему вечером. Накормила мужа, буквально клевавшего носом, и уложила спать. Зато утром разбудила Андрея пораньше, чтобы не очень спешил. Марина начала издалека, вспомнила, как сама раньше хвалила Анфису, посетовала, как разочаровалась в ней сейчас. Взяла журнал и процитировала отрывки, по ее мнению не соответствующие стилю «Кредо». Она надеялась, что Андрей согласится с ней, признает, что пропустил неудачный материал, и предложит избавиться от Анфисы. Но Андрей горячо заступился за Анфису, он впервые не согласился с женой. Он по-прежнему считал, что Анфиса очень способна и талантлива, и у молодой журналистки большое будущее.

– Ну, и что особенного написано про Барычева? Просто этот интригующий тон показывает читателям, что у журналиста есть еще подробности, чтобы они рассчитывали на продолжение и покупали следующий номер. Если бы его невеста оказалась не Настя Вешнякова, ты бы и сама что-нибудь подобное написала.

– Я? Никогда!

– Да, наверное, мы ведь с тобой из другого поколения. Но надо быть мобильнее, улавливать новые тенденции, – его любимый ласковым баритон звучал наставительно.

Марина поперхнулась чаем: «Из другого поколения?! Это тебе, мой милый, за тридцать, а я старше Анфиски всего на 5 лет!» Но, прокашлявшись, она продолжила разговор строго по существу.

– А драка из-за стриптизера нам зачем? «Кредо» уже нечем привлечь читателей, кроме обнаженной натуры?

Андрей все же слегка поморщился, в серых глазах мелькнула тень, но стоял на своем.

– Это просто забавная история, так, для развлечения. Да и натуры нет. Я бы не пропустил, ты же знаешь, – он примирительно улыбнулся, но Марина не поддалась.

– Ладно, это были цветочки, а вот про убийство – это уже ягодки. Уж лучше бы обнаженка, чем это кровопролитие. Ты только посмотри, как Анфиса смакует подробности, упивается жуткими деталями.

– Да, мне тоже на первый взгляд было немного не по себе, но для молодежи надо писать именно так: ярко, выпукло, остро, иначе им не интересно.

– Позволь с тобой не согласиться, я ведь тоже отношу себя к молодежи.

– Да, конечно. Но тебе не надо читать криминальные статьи. Зачем себя нервировать? Это может сказаться на молоке. Ты лучше выбирай что-нибудь спокойное, на семейные темы.

Марина вскочила из-за стола:

– Я в твоих глазах – только дойная корова для нашего сына? Я уже – не личность? – предательские слезы полились из глаз, горло перехватило от обиды.

Андрей обнимал ее, извинялся, успокаивал, но Марине казалось, что она «попала в точку», определила суть их нынешних отношений. С трудом подавив рыдания, она отправила мужа на работу. В ее ушах весь день звучали его извинения.

– Извини, что я тебя расстроил! Ты и так устаешь в хлопотах по дому, не высыпаешься, не взваливай на себя и мою ношу. Это моя обязанность – заниматься журналом.

После этой ссоры, как ни отгоняла Марина от себя неприятные мысли, слова Ульяны прочно поселились в ее сердце. Она стала сомневаться в Андрее, по нескольку раз перетолковывать все его слова и поступки, отыскивая подтверждение своим подозрениям. В последнее время Андрей взахлеб расхваливал Анфису: ах, какая она работящая – осталась вечером с ним поработать; ах, какая она хозяйственная – испекла изумительный торт и принесла его на работу; ах, какая она ответственная и добросовестная – что ни поручи ей, тут же выполнит. Похоже, эта Анфиса пытается занять место Марины в редакции. А если и не только в редакции? Неужели наметилась соперница?

Раньше Марина находила множество других причин для объяснения некоторой прохлады в их отношениях: свою усталость от кормления и хронического недосыпания, однообразие своей домашней одежды, отсутствие косметики, красивой прически, сужение интересов, замкнувшихся вокруг ребенка, усталость и занятость Андрея. Теперь в ее сердце появилась ревность, но Андрею она ни разу не подала виду, что ревнует. Зачем подталкивать мысли мужа в нежелательном направлении? Скоро Анфиса уйдет из редакции и исчезнет из их жизни. Но вернутся ли прежние – теплые и нежные – отношения? Или это все в прошлом?

* * *

Я любила Максима всю свою жизнь, сколько себя помнила. Мне было лет пять. Меня привели из детского сада. По поводу какого-то праздника я была разодета в свое самое нарядное платье. Я помню, что платье было белого цвета с оборками по подолу и на рукавах, с пышной нижней юбкой, а на голове у меня были завязаны большие банты. Какой-то незнакомый мальчик пришел к нам в дом вместе с моим старшим братом Валентином. Я во все глаза рассматривала незнакомца. Это был Максим. Он был белобрысый с редкими веснушками на курносом носу, а одет он был в аккуратные брючки, белую рубашку и жилетку. Максим окинул меня восхищенным взглядом: «Какая красивая девочка! Ты похожа на принцессу из сказки!» С тех пор он часто приходил к брату. Каждый раз я старалась нарядиться для него. И он замечал всегда мои новые банты, красивые заколки и платья. Благодаря Максиму, я стала считать себя красавицей и считаю так до сих пор. Осталась привычка наряжаться и привычка любить Максима. Волосы его постепенно темнели от светло-русых то темно-русых, и даже это казалось мне хорошим знаком: мы сближаемся внешне.

Мои родители всю жизнь преподавали иностранные языки. Денег, зарабатываемых ими, нам хватало на безбедное существование, и только. Мы не голодали, но одевались в основном с вещевого рынка. Зато на наше с братом образование родители не жалели ни сил, ни времени. Нас водили во всевозможные кружки и секции. Меня в шесть лет привели на занятия в ансамбль народного танца. Мне хотелось заниматься бальными танцами, но там надо было шить дорогие костюмы. Мама рассудила: «Танцы – они и в Африке танцы. Пусть танцует хоть где, главное, что бесплатно». Иностранные языки мне давались легко. С маминой подачи я выучила английский и французский, а папа научил меня итальянскому.

Старшего брата, Валентина, родители определили заниматься теннисом. У брата оказались способности, и родители считали, что теннис – это перспективно. Денег на его занятия родители тратили – не меряно! Брат действительно подавал надежды, пока не получил серьезную травму ноги. Чемпионом Уимблдона он не стал, но неплохо устроился в жизни: он работает тренером в частной спортивной школе и с друзьями является совладельцем модного и дорогого корта.

С Максимом брат познакомился, когда начинал заниматься теннисом. Они стали друзьями, наши семьи были примерно одного круга: его мама преподавала химию в ВУЗе, отец, правда, был главным инженером крупного завода. У Максима мама – кандидат наук, доцент, у нас для симметрии папа – кандидат. Но затем пути наших семей разошлись. Мои родители так и остались на прежнем уровне, а родители Максима удачно скупили какие-то акции, удачно вложили деньги, и стали птицами другого полета. Максима отправили учиться за границу. В редкие свои наезды на родину Максим навещал моего брата, ему нравилось с ним играть в теннис. Брат всегда был реалистом. В закадычные друзья к Максиму не набивался, свое место знал, но и не лебезил. Может, поэтому Максим уважал Валентина и ценил встречи с ним. Я же из кожи вон лезла, чтобы лишний раз попасться на глаза своему кумиру. Брат посмеивался над моим увлечением. А я цвела и пахла, когда на меня случайно падал взгляд моего принца из сказки.

Конечно, все эти годы я не жила монашкой. Максим был как мираж, недостижимая мечта всей моей жизни. Я не из тех, кто запирается в монастыре, созерцая портрет своего кумира, плача или целуя подобранный тайком его носовой платок. Я люблю жизнь! Это у меня от папы. Он у нас жизнелюб, весельчак, душа компании. Академическое образование и цыганский темперамент. По-итальянски он умеет не только говорить, но и жестикулировать. Над папиным столом висит плакат из четырех букв: «ПГОЖ!» Это значит – «Пей, гуляй, однова живем!» Жизнь – одна, она прекрасна и многогранна! Каждый день жизни – неповторим. Надо ловить, хватать двумя руками и наслаждаться прекрасными мгновениями, которые никогда не повторятся. Я где-то прочитала замечательные слова: «Счастье заключается не в том, чтобы получать то, что хочешь, а в том, чтобы тебе нравилось то, что у тебя есть». Да, есть на свете то, что согревает мое сердце. Но зачем предаваться тоске и печали? Жизнь коротка, и надо везде успеть.

Замуж я выскочила очень рано, на втором курсе. Выскочила по дурости. У нас в университете на две журналистские группы было пятеро парней, остальные – девчонки. Пашка был увалень, толстый и в очках. Одевался подчеркнуто небрежно с оттенком нигилизма. Наши девчонки в группе сохли по нему. На безрыбье? Или по наивности? Сначала он, было, задружил с Наташкой из нашей группы. Она была самая шустрая из нас. Практичная Наталья быстро прибрала Павла к рукам, они ходили неразлучной парочкой. От этого ценность Пашки в моих глаза выросла вдвое. Мне сразу захотелось увести его у Наташки, я всегда была красивой. Я покрутила перед ним бедром, покачала плечиками, ну и само собой, постреляла глазками. Пашка распустил слюни, глядя на меня, и сделал мне предложение. Серьезно замуж я не собиралась, но не отпускать же было Пашку, тем более что Наталья стояла за спиной и тяжело дышала мне в затылок. Была ни была! Я приняла предложение Павла.

Свадьбу сыграли студенческую, небогатую, но шумную и веселую. Я гордилась собой, что первая с нашего курса выскочила замуж. Отшумела свадьба, и мне пришлось постигать азы семейной жизни. Оказалось, что ни я, ни мой молодой муж совершенно не представляли той ответственности, которую накладывал брак. Мы были не готовы ни уступать друг другу, ни считаться с мнением своей половины. Навалились материальные трудности, которые мы с молодым супругом не могли разрешить. Наша семейная лодка разбилась о рифы быта. Мы с облегчением расстались с Павлом, и забыли свой неудавшийся брак, как кошмарный сон.

После развода вступать в новый брак я не собиралась. Мужчин у моих прекрасных ножек пребывало великое множество. Были всякие: и умные, и красивые и богатые. Но не было ни одного мужчины, в котором все бы эти качества присутствовали разом. А других мне было не надо! Существовал на свете только один человек – Максим, с которым я согласилась бы жить в шалаше, прощать его недостатки и исполнять все желания. Но Максим об этом не знал, а если и знал, то не спешил идти в мой шалаш.

Я, естественно, не сидела в четырех стенах, страдая по Максиму. «Однова живем!» Я благосклонно принимала ухаживания представителей сильного пола. Мне нравилось появляться на светских тусовках с очередным красавцем. С некоторыми самцами, мои отношения перерастали из платонических в нечто большее, но дальше секса не тянули. Моя студенческая подруга Ира Савельева, когда мы с ней перезванивались, жаловалась, что она не успевает запоминать имена моих бой-френдов. Мне кажется, что она немного завидовала мне. Она всегда была абсолютно лишена кокетства: ни юбочку покороче надеть, ни верхнюю пуговичку расстегнуть, ни глазками стрельнуть, – ничего не умела. А вот, поди ж ты, так удачно замуж вышла, что мне и не снилось.

В английский клуб я ходила из-за Максима, тратя приличную долю своих доходов. Максим был завсегдатаем сего клуба и регулярно посещал его, когда приезжал в Россию. Обычно, он подходил ко мне поздороваться. Мы перекидывались парой фраз, иногда болтали минут пять-десять. Затем Максим уплывал в общество очередной пассии, а я утешала себя тем, что ни одна из них не сможет его любить больше, чем я.

15 апреля был обычный вечер в клубе, ничего особенного. Кроме того, что Максим не отошел от меня. Он не сводил с меня глаз, а я млела от возможности столь долго лицезреть свое божество. Я чуть в обморок не упала, когда Максим вдруг на глазах у всех сказал: «Настя! Выходи за меня замуж. Я понял, что любил тебя всю свою жизнь»…

Так сбылось то, что снилось мне во сне, о чем с самого детства мне хотелось больше всего на свете. Больше, чем стать знаменитой кутюрье, как Коко Шанель, или писательницей, как Джейн Остин. Меньше недели остается до нашей свадьбы. Сбудется мечта всей моей жизни, но какая-то тревога не покидает меня. Я не могу понять причины своего беспокойства. Я не уверена в своем женихе? Боюсь, что Максим передумает? Но он затеял такие грандиозные мероприятия в связи с предстоящей свадьбой! Если у него были бы сомнения, то зачем столь значительные траты? Я отгоняю неприятные мысли. Что за самоедство? У нас с Максимом никогда не будет секретов друг от друга, мы будем жить дружно, как мои папа и мама. И в свадебном путешествии обязательно заедем в Испанию на Ибицу. Надо отбросить неприятное и жить сегодняшним днем. Какие чудесные дни стоят нынче в мае! Природа постаралась для меня, и я буду ей благодарна. Впереди у меня столько счастья!

* * *

В середине мая на Москву навалилась жара, немыслимо было мучить ребенка, оставаясь в городе. Марина, скрепя сердце, переехала в коттедж за городом. Их общение с Андреем сократилось до минимума, а дистанцию еще увеличилась.

Просторный коттедж из красного кирпича в сосновом лесу Марина занимала вместе с сестрой Машей. Когда Марина и Маша практически одновременно завели детей, то отец Андрея, человек не бедный, сделал малышам королевский подарок. Он купил коттедж, находящийся по соседству с собственным домом, а потом формально продал – но фактически подарил – его двум молодым семьям. Коттедж перестроили, разделив на две половины, но все равно места на двух этажах было больше чем достаточно. Маша с удовольствием переселилась в коттедж, а Марина до сих пор считает домом их старую с Андреем двухкомнатную квартиру в городе. А что? Квартира расположена недалеко от станции метро – удобно ездить; окна выходят в тихий дворик – не шумно; рядом магазины – всегда можно купить что требуется. И всего в двух кварталах от дома находится чудесный парк – есть, где погулять с малышом. А как удобно Андрею добираться до работы – не надо стоять в многочасовых пробках. Но, если честно, Марина цепляется за свою старую квартиру, как утопающий за соломинку, потому что она была здесь безумно счастлива с Андреем. Была? Похоже, что «была» – прошедшее время от «есть».

За городом Марина вставала рано. Она принципиально готовила завтрак мужу, чтобы он не испортил себе желудок сухомяткой, а после завтрака еще немного спала, если позволял Саша. Сегодня грустные мысли не давали ей заснуть. Андрей уже не обсуждает с ней никаких серьезных дел, даже не привез последний номер «Кредо». Забыл. Наверняка забыл и о годовщине их знакомства, а ведь в этом году исполняется пять лет. Правда, ночевать он всегда приезжает к Марине, но иногда так поздно, что она уже спит. Он всегда объясняет эти задержки важными делами. Но кто может ему помешать провести вечерок с Анфисой? Или это все – глупые женские домыслы от отсутствия серьезного дела? Может, Марина просто «с жиру бесится»? Что ей надо еще для счастья? Сама и ребенок – здоровы, сыты, обуты, одеты. Муж – не пьет, не бьет, деньги дает, с капризами мирится. Захотела загородный дом – приобрел. Надоел коттедж – переехали обратно в квартиру. В гости в Новосибирск – пожалуйста. Конкурс для читателей придумала – провела. Характер у мужа покладистый на зависть. А, может, он просто равнодушный? Уступает, чтобы не надоедала, а сам в это время за ее спиной… «Стоп! Хватит уже себя раскручивать! Нет ничего серьезного, из-за чего можно переживать».

Марина открыла глаза и взглянула на часы. «И что я сижу здесь, как в ссылке? Никто не требует от меня такого. Машина – в гараже, села – и поехала. Мне же надо к свадьбе Насти платье купить. Решено, сейчас и поеду!»

Марина, немного отвыкшая от руля, внимательно следила за дорогой. За ее спиной в салоне Сашенька задремал в детском кресле. Программа у нее была обширная: обновить прическу, купить подходящее платье, пообедать с Андреем и вернуться до наступления часа пик.

Когда Настя пригласила их с Андреем на свою свадьбу, Марина сразу согласилась пойти, даже дала себя уговорить быть подружкой невесты. Марине настолько хотелось праздника, что она перестала задумываться о том, что же ей кажется нелогичным в предстоящей свадьбе. Со всей энергией она занялась подготовкой, в которой покупка платья была далеко не главной проблемой. Труднее было решить вопрос, как оставить Сашеньку, и как убедить его папу. Андрей воспринял предстоящее мероприятие без особого энтузиазма:

– Свадьба за городом! Мы что, на целых два дня уедем из дома? А как же наш сын, ты что, не собираешься кормить его?

– Да я заранее буду молоко сдаивать и замораживать. Трех бутылочек хватит на целые сутки, – убеждала Марина мужа.

Особенно не понравилось Андрею, что Марина будет на свадьбе подружкой невесты:

– Что, у Насти не нашлось незамужних подруг? Тебе же придется весь день с невестой провести! Зачем тебе эта светская жизнь? Тебе мало быть матерью и женой?

Марина сердилась, она приводила логичные, как ей казалось, доводы, но муж продолжал ворчать. Не замечала она за Андреем раньше склонности к занудству. А ведь Марина продумала каждую мелочь, предусмотрела все мыслимые форс-мажорные обстоятельства. И под надежным присмотром останется малыш, и покормить его будет чем. Кто может лучше всех присмотреть за ребенком, чем родная сестра Маша, у которой свой малыш, ровесник Сашеньке? Маша, кажется, ни разу в жизни еще не отказала сестре ни в одной просьбе. Вот и сейчас с готовностью согласилась помочь, только спутала Настю Вешнякову с другой сокурсницей Марины, Настей Ивлевой, которая уже давно была и замужняя и детная.

– А я запомнила, когда мы ездили за красным комбинезоном, что у нее фамилия какая-то растительная: то ли ива, то ли вишня. Ничего себе, думаю, шустрая девушка, эта Настя: она только на год раньше нас родила, а уже за другого выходит. Вот как опрометчиво плохо судить о человеке.

– Да, так и рождаются ложные слухи.

– Погоди, Настя Вешнякова, как я теперь понимаю, это та самая, незамужняя подруга Иры Савельевой? Ты же говорила, что она никогда не выйдет замуж, так у нее какая-то безнадежная любовь. Или я опять ошиблась?

– Нет, не ошиблась. Она за эту самую любовь и выходит, причем тогда, когда уже перестала надеяться. Представляешь?

– Фантастика! Ну, если у Насти мечта всей жизни сбывается, ты просто обязана пойти в подружки.

Марина заранее позвонила в салон «Красота и мода» и няне, а до Андрея не смогла дозвониться. После въезда в Москву она сама не стала отвечать на его вызов, чтобы не отвлекаться.

Сначала все шло, как по маслу. Машину припарковала чуть не у самых дверей парикмахерской. В салоне знакомый мастер, Оксана, подстригла Марине мелированую челку по новой моде – асимметрично, и подправили концы отросших до середины спины волос. Она придумала Марине прическу для торжества: подняла волосы вверх, подколола и спустила их пышным пучком с одного бока.

– Можете сверху несколько раз обернуть бусами или тесьмой в цвет платья, – посоветовала она.

Сашенька спокойно сидел в складном стульчике и разглядывал новую обстановку. «Пожалуй, ребенок – это не так уж и страшно», – сделала вывод Марина, с удовольствием разглядывая себя в зеркале. Запел органайзер, напоминая о жестком графике, – и Марина уехала домой, на московскую квартиру. Только успела покормить Сашеньку, явилась няня. Это была вторая удача, что Вера Кузьминична, которую хорошо знает и любит малыш, была свободна и согласилась приехать на три часа.

Оставив сына под ее опекой, а «Вольвочку» во дворе, Марина совершила набег на несколько магазинов. Абрикосовое платье не купила, не нашла. Зато приобрела брюки, повседневные, но приличные, к ним должен подойти прошлогодний жакет, блузка и туника. Купила зонтик, его давно пора было сменить, новую золотистую сумочку, а кошелек для Андрея прихватила просто так. Следующим на ее пути оказался ювелирный салон. Назывался он вычурно: «Голд кутюр», что в переводе с «англо-французского» – «Золотая мода». Ну, что ж, по крайней мере, владелец употребил оба слова без ошибки. А то сплошь и рядом в рекламе путают слова «кутюр» – «мода» и «кутюрье» – «модельер, автор модной коллекции». Услышали, что говорят: «платье от Валентино» или «костюм от Кардена» и смешав с понятием «высокая мода» («От Кутюр»), расплодили уродливых гибридов. «Эти платья от кутюр», «Сделаем прическу, как от кутюр».

Обычно Марина равнодушно проходила мимо драгоценных украшений. Те немногие серебряные вещицы, что у нее были, ее вполне устраивали. Но этот гарнитур: золотой кулончик с серьгами – ее заворожил. Изящная цепочка сложного плетения, подвеска в виде небольшого цветочка с крошечными бриллиантами и такой же формы, только поменьше, цветочки на сережках. Ничего особенного – но глаз притягивает. А цена? Ничего себе! Вон, рядом в два раза массивнее кулон – за те же деньги. Продавец объяснила, что это – авторская работа известного мастера Данилова, эксклюзив. Марина недоверчиво ухмыльнулась.

– Знаем мы этот эксклюзив, купишь «единичный экземпляр» платья или украшения, а потом встречаешь такие же на каждом углу.

– Вы можете посмотреть в Интернете сайт нашей сети ювелирных салонов «Голд Кутюр», там есть страница мастера Данилова.

В доказательство девушка вытащила какой-то сертификат с печатями и голограммой, дала карточку с адресом в Интернете. Марина в конце концов ей поверила, но не решилась на столь крупную покупку. К тому же она вдруг подумала, как приятно было бы получить украшение в подарок от мужа. «Вот и развеялись бы все сомнения. И коттедж, и конкурс в журнале – это все вещи полезные, обоснованные. А здесь – предмет роскоши, прихоть в чистом виде. Если любит – поймет».

Она подъехала к редакции, с улицы позвонила Андрею и сразу начала разговор:

– Андрей, мне так понравился один гарнитур, посмотри его на сайте…

– Какой гарнитур, кухонный?

– Нет, золотой: кулончик и сережки. Авторская работа мастера Данилова «Цветы весны». Найди сайт «Голд Кутюр».

– Марина, ты не заболела? Я вообще-то собирался пойти на обед.

– Ну, пожалуйста, это же недолго, – попросила Марина, приберегая свою коронную фразу «А пообедаем вместе» напоследок.

– Ну, ладно, сейчас посмотрю. (Слышны щелчки «мыши», потом протяжный свист) Марина, ты, надеюсь, пошутила? Разве ты забыла, что мне предстоит поездка на конференцию по издательскому делу в Швейцарию?

– Ну, да, конечно, пошутила. Мне же скучно дома сидеть, вот я и разглядываю целыми днями побрякушки.

Ты не обижайся, может, как-нибудь потом, после расширения дела. А сейчас, извини, я бегу на обед, а то позже в кафе будет много народа.

– И я – с тобой, – сказала Марина, но, увы, – в отключенную трубку.

Досадуя на Андрея и себя, она повторила вызов, но сразу сбросила. «Нечего злиться и скандалить! Надо выполнять свой первоначальный план. У меня намечен обед с мужем, значит – будет обед с мужем. Ясно, он направляется в ближайшее от редакции кафе у метро «Савёловская». Он думает, что я дома в халате и тапочках, а я стою тут, красивая, причесанная, с новой сумочкой. Сейчас выйдет – и отпадет». Марина расположилась напротив входа в здание, ожидая эффекта. Андрей вышел – Марина «отпала».

Он шел под руку с Анфисой, оживленно беседуя, и заглядывая ей в лицо. Это было непросто, Андрею приходилось наклоняться, так как дама едва доставала кавалеру до подмышки. Анфиса кардинально сменила имидж с тех пор, как Марина ее видела. Сейчас это была не худенькая скромная рыженькая девчушка в дырчатых джинсах, а вполне зрелая девица, в стиле «женщина-вамп». Среди рабочей недели ее голову украшала пышная белокурая прическа, кукольные длинные черные ресницы делали выразительными не слишком большие глаза, слой тонального крема замаскировал веснушки, губы пламенели темно-красной помадой в цвет обтягивающей кофточки с глубоким вырезом, значительно пополневшие ножки удлинялись высоким каблуком и предельно короткой юбкой. Парочка завернула за угол, даже не заметив Марину.

* * *

На следующий день Марина позвонила Косте. Он очень обрадовался, стал энергично приглашать ее встретиться в кафе. Она, не раздумывая, согласилась. На этот раз, оставив сына Маше, она поехала в Москву на маршрутке. Костя встретил ее на «Мерседесе» и отвез в какое-то кафе в стиле диско. Здесь даже был допотопный музыкальный автомат. Костю здесь знали и уважали, судя по скорости обслуживания. Марина не стала смотреть меню, ей было все равно, что есть, только отказалась от вина. Хотя обычный аппетит кормящей матери давал о себе знать, она не замечала вкуса блюд, Все ее внимание сосредоточилось на собеседнике. Всего за полчаса они рассказали друг другу главные события из жизни каждого.

Марина была краткой: окончила университет, поработала в журнале, вышла замуж и сидит дома с маленьким ребенком.

– Боже! Бедные молодые мамы! – посочувствовал Костя. – Запереть свою молодость в четырех стенах – это просто подвиг. Скучаешь?

– Нет, не скучаю, – почему-то солгала Марина, но потом призналась. – Но тяжело бывает. А кто нам говорил, что дети – это легко? Если бы наши родители боялись трудностей, то и нас бы не было.

– А ты – молодец, оптимистка, – уважительно сказал Костя, и снова, как в школе, Марине стало радостно от его похвалы.

Костя после окончания института физкультуры не смог устроиться в Москве, и вынужден был вернуться к себе в провинцию. Его отца уже не было в живых, в доме хозяйничали старшая сестра с мужем. Мать была рада ему, но прочие родственники смотрели косо. Вскоре он женился, но неудачно. Жили у ее родителей. Жена постоянно пилила его за маленькую зарплату, отказывалась родить ребенка. Сначала надо квартиру, машину, дачу, словом, дом – полная чаша, потом уже и о детях думать. А при его доходах желанного благосостояния не удалось бы достичь и к пенсии. В спортивной школе, где он работал тренером, платили сущие гроши, он часто подрабатывал ночами, разгружая вагоны. Местный мафиози предложил работу телохранителя, он отказался, чем вызвал недовольство и авторитета, и собственной жены. Семейные скандалы кончились разводом, а от мафии он уехал в Москву. Прежних связей здесь не нашел, перебивался с хлеба на воду, пока не завязал новые.

– Но сейчас ты явно не бедствуешь: «Мерс» последней модели, квартиру купил. Чем занимаешься?

– Зарабатываю бодибилдингом, у меня уже несколько залов.

– Теперь понятно, зачем ты такой плечевой пояс накачал. И прическу сменил.

– Да, в моем деле требуется декоративность. И блондины сейчас в моде. А тебе так не нравится?

– Нет, все нормально, просто непривычно. Главное, чтобы твоим клиентам нравилось.

– Да, – улыбнулся он, как будто Марина сказала удачную шутку. – Моим клиентам очень нравится.

– И как, прибыльное дело?

– Как видишь, вполне. Но не будем о скучном. Марина, как я рад, что мы встретились с тобой снова! Подумать только, нас развели интриги Анжелики. Я, как дурак, поверил, что она твоя подруга, и ты поручила ей сказать, что бросаешь дзю-до. Конечно, я мог бы сам тебе позвонить, но я обиделся. Мальчишка!

– А я тоже обиделась. Девчонка!

– Ты и была тогда совсем юной. Юная девушка с косой до пояса. Всегда с томиком стихов. Романтичная и очень женственная. Такой не показной, не агрессивной, а затаенной женственности я больше не встречал. И такого понимания без слов.

Марина смутилась и принялась разглядывать публику. Костя «сбавил обороты», возвращаясь в русло беседы старых приятелей.

– А чем ты занималась после дзю-до? Наверное, тяжело было так резко сменить режим.

– Во-первых, я действительно готовилась к поступлению в университет, занималась на подготовительных курсах по трем предметам. – – А во-вторых, нашла себе танцы.

– Ну, и как? Хорошо получалась?

– Да, занималась легко и с удовольствием.

– Я так и думал. «Кто боек в пляске рыночной…» – он оборвал цитату и встал, протягивая Марине руку. – Потанцуем?

Их автомата полилась зажигательная «Кумпарсита». Хотя в такой ранний час никто не танцевал, Марина охотно поднялась, надеясь, что краска ее щек в движении будет смотреться естественней. Она про себя закончила слова Цветаевой: «Кто боек в пляске рыночной, не слаб и на перинушке. Мариночка, Маринушка, Марина – синь – моря». «И на что он, спрашивается, намекает? Он же не думает, что я не помню Цветаеву? Господи, как давно я не танцевала!» Костя танцевал танго не слишком технично, игнорируя многие сложные фигуры, но элегантно и с чувством. Все посетители жевать перестали, глядя на бесплатное представление, но танцующая пара этим не смущалась. Марина попробовала направить партнера на «дорожку», он сразу понял, повелся, получилось замечательно. «Какой чуткий!» Марине чувствовала себя так, словно в ее знакомстве с Костей не было никакого перерыва, словно она – все та же влюбленная в учителя школьница, только на этот раз ей отвечают взаимностью.

Накал страсти нарастал, и к концу танца Марине казалось, что между ней и партнером не то что искры, а молнии проскакивают. В заключительном па Марина смело откинулась на руку Кости, чувствуя спиной, какая надежная и твердая эта рука. Костя помог Марине выпрямиться и слегка поцеловал ее в висок, – нет, даже не поцеловал, а просто едва коснулся губами ее волос. Облако нежности накрыло Марину с головой. «Ничего, сейчас я уйду – и все кончится. Мы никогда больше не будем встречаться. Никогда». Идя к столику, она поникла. Костя сразу это почувствовал: «Я провожу тебя, пойдем». Грустная, как будто потеряла близкого человека, Марина вышла из кафе и села в его «Мерседес».

В машине Костя, не спрашивая, привлек Марину к себе и поцеловал. Гроза, взрыв, землетрясение – ощущения Марины находились где-то в промежутке. Изумленная, она глаза в глаза посмотрела на Костю. «Поедем ко мне?» – полуутвердительно спросил он, нежно поглаживая руку Марины. «Нет!» – решительно ответила она. «Почему? Ты же хочешь этого». – «Я не могу изменять мужу». – «Тогда измени мужа». Марина растерялась от этих слов, и Костя снова поцеловал ее в раскрытые губы. Голова пошла кругом, но Марина оторвалась от него отчаянным усилием воли, открыла дверцу и вышла. Костя не удерживал ее, только сказал вслед: «Подумай, я буду ждать звонка».

Марина нырнула в метро и сгоряча проехала пару остановок совсем не туда, куда надо, вышла на соседней станции, кое-как сообразила, в какую сторону ей садиться и где сделать пересадку. Голова ее шла кругом, а ведь не пила ни капли спиртного. Тридцать минут езды она мучительно разбиралась в своих мыслях и чувствах.

«Все это мило и приятно, но дальше-то что? Стать любовниками тянет до головокружения. Но это, как говорится, зов плоти. А семья, Андрей? Завести с Костей интрижку, постоянно лгать мужу, изворачиваться, бояться разоблачения? Да еще и ложиться в постель по очереди то с одним, то с другим? Отвратительно! Но если даже согрешить только один раз, это все равно переступить через себя. Сама же придумала афоризм: «Супружеская верность, как свежесть осетрины, не имеет второй категории». Поверить в силу взаимных чувств и уйти от мужа совсем? Сиюминутно, сейчас, мне этого вдруг очень захотелось: уйти самой, не дожидаясь пока мне укажут на дверь. Уйти от невнимания, торопливых поцелуев, спокойных ночей – к любви, к страсти, к свежим молодым чувствам. Костя прямым текстом сказал, что он готов и жениться. И в это можно поверить: он одинокий мужчина, встретил старую любовь, вспыхнуло неудовлетворенное когда-то желание. Кстати, это может оказаться именно желание, а не любовь. С чего это я взяла, что дело может дойти до брака? Это мы, бабы-дуры, придумываем, что поцеловал – значит, любит, жениться хочет, дом, детей завести. А они, мужчины, зачастую, хотят лишь приятный вечерок провести. И никакого значения своим словам и обещаниям в этот момент они не придают».

Марина вспомнила слова Кости, страстные взгляды, сильные нежные руки, и горячая волна снова толкнулась в ее сердце.

«Его голос звучал так искренне! Но даже если он меня любил все эти годы и так любит сейчас, что готов взять в жены с ребенком, то что мне-то что до этого? Костя – горячий и страстный, способный увлечь, но я же не одиночка, у меня уже есть семья. Поменять семью – это не из вагона в вагон пересесть. И правильно мама нам говорила, что семья создается не в один день, не на свадьбе, она строится, как хороший дом – медленно, по кирпичику. На это ушли годы, пока шла притирка характеров, привычек, быт устраивался. А сломать ее легко. Костя еще чуть-чуть подтолкнет меня, Анфиса подтолкнет Андрея – и все покатится, как горный обвал.

Но, к слову сказать, и после развода и нового брака, остается целая куча «битых кирпичей»: привычек, стереотипов, плохих и хороших воспоминаний, сожалений. А раздел имущества! А, того хуже, – дележ ребенка! Видела я такие примеры, и не раз. Совсем спокойно могут разбежаться только абсолютно равнодушные друг к другу люди. А разве мы равнодушные? Я не просто подумала, что готова уйти и не оглянуться, а еще и подспудная мыслишка мелькнула, как Андрей горько пожалеет, когда поймет, на кого меня променял. Без этого мне и Костина любовь – не любовь, и страсть – не страсть. О чем тут думать? Нет, нет и нет! Все, Костя, сегодня я поставила точку на своей первой любви и на тебе».

Марина достала из сумочки карточку с телефоном Кости, аккуратно порвала ее на кусочки и бросила в урну на стоянке маршрутного такси. Одновременно с этим она почувствовала, что освободилась от магического воздействия личности своего бывшего наставника, как будто очнулась от гипнотического сна. Неожиданно для себя она легко переключилась и всю дорогу думала о сыне, о доме, о повседневных делах.

Подойдя к воротам, Марина опешила: во дворе стояла машина мужа.

Андрей был так раздражен, что даже не скрывал этого.

– Ну, и где ты была? Я примчался домой пораньше, без обеда, выкроил время побыть с семьей, а здесь Маша одна хозяйничает. А с утра ты мне ничего не сказала. Какая муха тебя укусила?

«Он все почувствовал. А что – «все»? Ничего не было и не будет. Нет, но какой тон!»

– Я что, рабыня на плантациях? Я без ведома хозяина не могу из дома выйти? – Марина ответила так резко, чтобы скрыть чувство вины.

– Что за тон? – изумился Андрей.

– Что за допрос? – не уступала Марина.

– Ну, ладно, не хочешь, не рассказывай, – Андрей повернулся и пошел в ванную.

«Ну, вот. Ему, кажется, действительно все равно. Он даже мою новую челку не заметил».

За ужином они постепенно разговорились. Андрей, оказывается, был зол еще и потому, что не успел пообедать. Поэтому и отправился вечером домой пораньше. Хорошо, что ужин был готов. Марина подкладывала мужу тушеную картошку с мясом, искренне сожалея об упущенной возможности пообщаться вчера днем. «Приехала бы в редакцию на десять минут раньше – все вышло бы иначе». Андрей, наедаясь, заметно смягчался, обида таяла. За чаем Марина решила сказать мужу хотя бы часть правды, хотя бы и со сдвигом по времени.

– А я к свадьбе готовлюсь. В салон ездила, да еще по ближним магазинам пробежалась. Платье не нашла, но видела это украшение.

– Какое?

– «Цветы весны» мастера Данилова. В жизни оно еще лучше, в Интернете слишком крупным кажется.

– Удивительно, ты никогда раньше не просила золота.

– И на старуху бывает поруха. Увидела – и влюбилась. Может женщина иметь хоть один каприз за три года примерной семейной жизни?

Андрей на глазах подобрел после хорошего ужина.

– Не самый плохой каприз. Но сейчас – не время. Давай, поговорим после Швейцарии. Если все пройдет удачно, то будет тебе золото и бриллианты.

– У тебя какие-то наполеоновские планы? А я ничего не знаю!

– Не хотел забивать тебе голову своими проблемами.

– Нашими.

– Конечно-конечно. Идею подкинула Алиса.

– Кто?

– Анфиса.

– А! – Марина ничего не имела против псевдонима Анфисы – Алиса Котова. Она и сама писала под псевдонимом, даже под двумя: Марина Белова и Алла Толмачёва. Ей не понравилось то, что Андрей называет Анфису не официальным именем, а как-то особенно, не так, как все. «И она его, конечно, уже не зовет Андреем Викторовичем».

– Мы покупаем высококачественную краску и бумагу через посредников, а если выйти на производителя, заключить договор, то можно брать все оптом и дешево.

– Андрей, извини, но мне кажется, что у нас для оптовых закупок недостаточно мощное производство. Или я ошибаюсь?

– Нет, Марина, ты совершенно права. Но Анфиса предложила продавать излишки здесь в Москве и еще получать дополнительную прибыль.

«Опять Анфиса. Она уже финдиректор у нас?» – Но вслух сказала другое.

– А как наш главный бухгалтер, Игорь? Он одобрил? Что показывают его расчеты?

– Игорь недоволен расширением наших функций. Торговля – дело новое. Но я уверен в успехе и готов рискнуть.

– И все же, ты уверен, что все предусмотрел? А куда все это складывать? А лицензия? А транспорт?

Марина, не беспокойся. Отец Анфисы торгует немецкой мебелью, он владеет необходимой складской площадью, есть у него и транспорт.

– Да это что, будет холдинг?

– Марина, оставим этот разговор. Я устал сегодня, хочу лечь пораньше. Не пора ли купать Сашу и укладываться?

С тех пор, как Сашенька стал уверенно сидеть, Марина чаще купала его одна. Но если есть у папы желание, а главное – возможность, то мама сразу отбросила посторонние мысли. Вечер, начавшийся так скверно, обещал закончиться очень приятно. Сашенька тоже был рад папе, веселился и плескался.

После купания и кормления, Марина еще полчаса приводила в порядок кухню и ванную. Потом она мылась, предвкушая, как сейчас войдет в спальню, как посмотрит на нее Андрей, с чего они начнут и как продолжат.

Когда Марина вошла, Андрей крепко спал, упав на не застеленное супружеское ложе.

* * *

Девичник у Насти получился таким малолюдным, что Марине неудобно было отказаться, тем более, что Настя лично заехала за ней на машине. Настя проводила девичник в своем ателье в неудобное время: с четырех до шести. Андрей настаивал, чтобы Марина сидела дома, он наотрез отказался везти ее домой так рано. «Я не могу гулять каждый день по полдня, когда всё издательство вечерами вкалывает над презентацией». Но Марина по минутам рассчитала свой график, чтобы успеть на кормление, и дала согласие. В ателье места было немного, но и гостей всего пятеро. Кроме Марины и сильно беременной Даши, была племянница Настиной мамы – Лиза Лучанская, да две девушки-швеи, Женя и Надя.

Дашу тоже пришлось забирать прямо из дома. Она сильно подурнела: лицо отечное, пигментные пятна на лице, и живот буквально «лезет на нос», – но относилась к своему виду с юмором.

– Ничего, с нашим первенцем Димкой еще хуже было. Как-то встала утром – и чуть не упала, нога меня не слушается. Врач сказала, что это – какое-то защемление нерва, с родами пройдет. Я всю последнюю неделю ножку приволакивала. А после родов – встала и пошла как ни в чём ни бывало.

Пятнадцатилетняя Лиза Лучанская приехала сама и ждала в ателье, когда они ввалились с тремя пакетами продуктов, купленными Настей где-то по дороге. Лиза была по характеру похожа на Настю – веселая, порывистая, с тоненькой не совсем сформировавшейся фигуркой, с длинными прямыми русыми волосами, спадающими ниже плеч. Мысль о том, что она впервые попала на такое взрослое мероприятие как девичник, вызвала у нее неумеренный восторг. Ее серые глаза под подвижными темными «соболиными» бровями сверкали, а звонкий голос раздавался непрерывно. Лиза с радостным визгом кинулась обнимать и целовать Настю, потом принялась знакомиться со всеми, потом с энтузиазмом вызвалась накрывать на стол. Но нож был только один, им уже завладели Женя и Надя. Они были, пожалуй, старше всех остальных, но обе не замужем, по крайней мере – официально. Обе девушки не отличались яркой внешностью и вели себя очень сдержанно: то ли соблюдали дистанцию с хозяйкой, то ли такие и были по природе. «Похудее и повыше – Женя, пониже и потолще – Надя», – отметила для себя Марина, чтобы не ошибиться невзначай. Женя сноровисто резала закуски, Настя оформляла бутерброды, Надя раскладывали их на тарелки и ставила на край огромного стола раскроя, застеленного тефлоновой розовой скатертью.

Лизе разрешили только помыть фрукты. После чего она заскучала и предложила оставшимся не у дел Марине и Даше сыграть в какую-нибудь письменную игру: чепуху или буриме. Даша оживилась: в университете она обожала играть в буриме на лекциях. Они тут же принялись обсуждать условия: писать стихи каждый по строчке или на заданные рифмы. Откуда ни возьмись, появились бумага и ручки. Марина тоже пришлось присоединиться, она предложила написать тосты в стихах, обыгрывая имена и фамилии жениха и невесты.

– Ну, и какая же рифма на фамилию Барычев? – возмутилась Лиза.

– Что, слабо тебе, Лизок? – Настя нас секунду отвлеклась от намазывания икры. – Ладно, уж так и быть подскажу по-родственному: Барычев – Сарычев.

Все засмеялись. Лиза секунду изображала возмущение, но тоже не сдержала смеха.

– Кстати, стол будет готов через пять минут, – предупредила Настя.

Это и будет время конкурса, – успокоила Марина.

– Ура! Конкурс! – завопила Лиза, – Вы трое – жюри, мы трое – участники. А приз будет?

– Будет, будет, – обнадежила Настя.

Через пять минут, уже сидя за накрытым столом, все по очереди зачитали свои сочинения.

Марина:

«Вешнякова – это слово! Вешний – вот его основа.

Ну, а «барычевать» – это в баре ночевать».

Даша:

«Чтоб Насте с Максом не скучать,

Скорей рожайте барычат!»

Лиза:

«Кто такой Максим? Я не знакома с ним.

А своей сестренке Насте я желаю море счастья!»

Женя и Надя были поражены, что стихи сочиняются прямо так, на глазах у публики.

– Все хорошие, – дала отзыв Надя.

– Девушки, вам надо деньги творчеством зарабатывать: поздравления в стихах писать, – восхитилась Женя.

– Ну, во-первых, это еще не стихи. А во-вторых, за такое «поздравление» Максим бы постарался с меня вычесть, – улыбнулась Марина. – Вот Лиза – молодец, она хорошо поздравила.

– А мне больше Дашины «барычата» понравились, – сказала Лиза, но от похвалы зарумянилась.

– У Марины получилась смешнее, и тоже рифма от фамилии, – возразила Даша.

– Предлагаю, первое место – Лизе, – прекратила обсуждение Настя и чмокнула в щечку двоюродную сестру, которая сидела рядом с ней. – Спасибо тебе, моя хорошая! Подойди к этой вешалке и выбери любой шарфик. А теперь наливайте в бокалы вино или сок, кому что нравится. У нас получилось два хороших тоста, пора уже выпить.

Вина оказалось целых три бутылки, а пьющих всего четверо. Это быстро довело компанию до состояния «море по колено».

Лиза Лучанская оживилась еще больше, теперь она вспоминала обряды, которые по ее мнению следовало исполнять на девичнике. И что невеста должна быть грустная, потому, что она расстается с девичеством, а подружки ее провожают. И что надо зажечь свечи, для чего опустили жалюзи и задернули шторы. И что надо петь особые печальные песни, хотя она сама никаких песен не знает. Обстановка и так была какая-то нереальная, как изнанка театральной декорации. Вокруг были зачехленные машинки, манекены, стойки с тканями, вешалки готовых платьев. А со свечами стало еще более странно. Длинный почти пустой стол превратился в светящийся остров, плывущий в полумраке, в углах комнаты зашевелились тени, и платья стали пританцовывать.

Неудивительно, что при таком освещении Настя затянула «По Дону гуляет казак молодой». Даша, Надя и Марина подхватили красивый протяжный напев, а Лиза, в восторге оттого, что все идет по правилам, присоединялась к ним на каждом повторе. Примерно к середине этой песни Марина подумала, что не следовало бы петь накануне радостного события про то, как «конь спотыкнулся и сшибся с моста, невеста упала в круты берега». Она посмотрела на Дашу, повела глазами в сторону загрустившей Насти, и они резко оборвали пение. Даша была сокурсницей Насти и Марины, она тоже знала фольклор и быстро вспомнила песенку повеселее. «При лужке-лужке-лужке…» – задорный веселый мотив, подходящий для предсвадебной песни, и счастливый конец. Допели, перевели дух. «Ой, цветет калина в поле у ручья!», – вдруг выкрикнула молчавшая до этого Женя, абсолютно не в лад и невпопад, зато зычно, а главное – подходяще по содержанию. Нестройный хор направил Женино пение в приличное русло, и настроение невесты заметно улучшилось.

После песен перешли к чаю-кофе с конфетами и пирожными. Лиза перепробовала все четыре сорта пирожных, причитая, что сейчас лопнет, а завтра – свадьба. Марина взглянула на часы и встала, чтобы попрощаться и уйти. В это время Даше позвонил муж, что он подъехал и ждет ее у входа.

– Да, дорогой, мы заканчиваем, скоро выйду. Ты не возражаешь, если мы подвезем Марину Белых? Я себя чувствую прекрасно, с удовольствием покатаюсь.

– Нет, Даша, неудобно, – возразила Марина, видевшая Дашиного мужа раз в жизни, и то мельком. При этом Геннадий, которого Даша называла исключительно «мой дорогой», не показался ей особенно приветливым. – Я прекрасно доеду сама.

– Марина, расслабься. Хоть поболтаем по дороге, я тебя уже года два не видела.

– Ну, спасибо, Даша! Я, честно говоря, в цейтноте.

Лиза вскочила и, картинно раскинув руки, встала в дверном проеме.

– Нет! Вы не можете сейчас уйти?

– Почему не можем? – удивилась Марина.

– Потому что мы еще не погадали.

– А разве на девичнике гадают? Это же не Святки.

– Конечно. Гадают на судьбу невесты, как она будет жить с мужем.

– Лиза, все ты выдумываешь. Нет такого обычая, – вмешалась Настя.

Все разом заговорили, заспорили. Маленькая компания разошлась во мнениях. Надя вроде что-то слышала, Женя утверждала, что у них в деревне гадают.

– Ну, пожалуйста, Настенька, миленькая, давай погадаем! – трогательно заглядывая Насте в глаза, упрашивала Лиза. – Я уверена, что выпадет что-нибудь очень хорошее.

– Да здесь и гадать-то не на чем, – сдаваясь, оглянулась по сторонам Настя. – Кофе у нас растворимый, свечи плавить – условий нет.

– Может, на кольце обручальном? На шнурок подвесить.

К разочарованию Лизы ни Марина, ни Даша не надевали свои кольца из-за пополневших пальцев. Девушка не сдавалась.

– А вот еще есть гадание: ножницы, шелковый пояс и книга.

– Зачем так сложно? Можно просто по книге: называешь страницу и строчку, – выступила Даша. – Кстати, Настя, я тебе привезла книгу в подарок. Это – Федерико Гарсиа Лорка «Стихи и пьесы». Я помню, как ты наизусть читала нам «Цыганский романсеро»: «Любовь моя, цвет зеленый. Зеленого ветра всплески. Зеленый парусник в море. Зеленый конь в перелеске». А потом еще и по-испански: «Верде, кё те кьеро верде…»

– Даша! Вот спасибо! Обожаю Лорку! А почему сейчас, а не на свадьбе?

– Уж, извини, на свадьбу меня мой дорогой не отпускает. Да я и сама опасаюсь. Если меня в Архангельском рожать приспичит, то до роддома не успею доехать. У меня ведь срок примерно двадцать первого мая.

– Гадаем! Гадаем! – Захлопала в ладоши неугомонная Лиза. – Настя, называй скорей.

Даша, вынувшая из сумки роскошно изданную книжку в суперобложке, с улыбкой выжидательно смотрела на Настю. Настя глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду.

– А, что тут думать! Двадцать первая, строчка первая.

Все притихли. Даша медленно пролистала плотные страницы, взглянула – и улыбка ее сошла на нет.

– Что там? – в испуге спросила Лиза.

– Да ничего! В этом месте – пропуск, чистая страница, – сказала Даша с досадой в голосе и помахала открытой книгой.

– А я уж подумала… – начала Настя.

– Ой, Марина! Убегаем, а то мой дорогой заждался. Настя, а можно я ему пару конфеток прихвачу?

– Что за вопрос? Бери, сколько влезет, – Настя захлопотала, зашуршала пакетиком. – Может, и вы по дороге с Маринкой покушаете.

Едва сели машину, и «мой дорогой» Геннадий включил музыку, Марина тихо спросила у Даши:

– Что там было на двадцать первой странице?

– Ты же видела – пусто.

– Тогда зачем ты книгу обратно в сумку спрятала, едва Настя отвернулась?

– А-а, ты заметила. Может, я просто почитать захотела. Или по забывчивости, свойственной беременным. Ладно, Марина, ты у нас не болтушка. Вот, возьми книгу, но отдай Насте потом, после свадьбы как-нибудь. Это, конечно, суеверие, но…

Марина раскрыла книгу. Пустой страницей закончился раздел, но она была девятнадцатой. Следующий разворот врезался Марине в память. Двадцатая страница была занята рисунком, изображавшим всадника на коне. Рисунок был черным графическим, очень сложным, в символическом стиле. А на двадцать первой странице первой строчкой шел заголовок. Большие черные красивые витиеватые буквы: «Кровавая свадьба».

* * *

Свадьба «пела и плясала». Музыканты старались честно отработать полученные немалые деньги. Периодически перед двумя сотнями гостей выступали знаменитости нашего шоу-бизнеса от молодых до самых именитых. Столы поставили на улице под шатрами, на площадке перед парадным входом во дворец князей Юсуповых. Открытые высокие двери парадного входа дворца вели в бальную залу для танцев. Между столиками сновали официанты, одетые по моде 18 века, в париках и камзолах. Свадьба была веселая, легкая.

«И никто не напился, не подрался», – вспомнила Марина слова одной своей родственницы из деревни. Однажды, когда Марина была еще девочкой-подростком, их семью пригласили на свадьбу дальние мамины родственники. На той свадьбе было много молодежи, много пели, плясали. Марине больше всего понравилось, как крали невесту. Все было весело, с хорошим юмором. Свадьба напоминала КВН. А одна гостья бегала, взмахивала руками и причитала: «Ну, что это за свадьба! Столько денег потратили, а никто не напился и не подрался!» С тех пор у Марины и ее сестры Маши появилась присказка, что не удалось застолье, раз никто не напился и не подрался.

Теплый в этом году май. До конца месяца еще далеко, а уже сирень вся распустилась, зацветают пионы. Деревья покрылись нежной зеленью, еще не запылившейся и не загрубевшей от жаркого солнца. Марина вышла из-за столика. Чего, спрашивается, Андрей упирался и не хотел идти на свадьбу? Марина взглянула, с каким удовольствием муж отплясывает с какой-то родственницей жениха. Пусть отдохнет, а то погряз в работе. Тяжело ему, Марина сейчас, как ни обидно это сознавать, не помощница мужу.

Марина шла по парадной лестнице. Поляну, на которой устроили свадьбу, окружал чудесный парк. Парк простирался почти да самого берега и круто обрывался к реке. Внизу, под обрывом тянулся песчаный берег реки. Лестница уступами спускалась вниз до воды. Перила лестницы и колонны увиты гирляндами живых цветов, горят разноцветные фонарики по всему парку и перед дворцом. Красота кругом. А какая красивая невеста! Настя молодец, ее платье, купленное в Париже, действительно изумительное: корсет из кружев ручной работы, и юбка в замысловатых драпировках, ниспадающая до самого пола. На голове у невесты диадема с бриллиантами. Роскошные волосы собраны в затейливую прическу. Настя улыбается, она счастлива. Молодые с упоением целуются под крики «горько». Поздно вечером Максим с Настей собираются улететь в Париж, а потом поедут в Венецию, а потом куда-то еще, в Испанию, кажется. Так они проведут медовый месяц, а может, и два.

Свадьба катилась к завершению. Гости начали разбредаться по парку. Многие мужчины уже сняли пиджаки, там и сям среди зелени мелькали их белые рубашки. А, может, это были пиджаки, сегодня половина гостей была в светлых костюмах. Марина, уставшая за целый день от этого праздника, прошла немного по асфальтовой дорожке и оказалась в красивейшем месте. На высоком берегу реки за решетчатой оградой стояла старинная маленькая церковь. Вид с обрыва открывался чудесный! Марина постояла немного, полюбовалась на закат. В мае дни длинны и коротки ночи. Солнце склонило свою усталую головку к западу, но было еще светло, почти как днем. Полыхал западный край неба за рекой, а на востоке небосклон окутала чернота – вестница грядущей ночи. Неширокая речка, когда-то в далёком прошлом создавшая этот обрывистый берег, сейчас неспешно катила свои воды в узком русле.

Тишина и покой. С реки веет свежестью. Играют розовые отблески на глади воды. «Конь воды не хочет. Конь взял и заплакал». Это неожиданно вспомнилась «Кровавая свадьба»: невеста сбежала от жениха со своим любимым, а жених с гостями их настигли и убили. Кровь несчастных поплыла по речке, и конь отказался пить воду и заплакал. Сюжет этот совершенно не подходил к Настиной свадьбе: она выходила по большой любви, соперников у Максима не было и в помине. Марина сразу выбросила дурацкое гадание из головы. А сейчас опять вспомнила. «Все это – ерунда! Все прошло хорошо. Отличная свадьба, великолепная! Она вот-вот закончится, через каких-нибудь полчаса Настя с Максимом первые покинут усадьбу и поедут в аэропорт».

Здесь так спокойно. Сюда не долетает громкая музыка. Сколько же лет этим дубам? Многое перевидали они на своем веку. Марина прикоснулась к коре раскидистого дерева. Какая-нибудь юная княжна впервые поцеловалась под этим дубом три века назад. Дуэлянты дрались здесь, на обрыве, из-за прекрасной дамы. Гуляли дети в парке со своими нянями и гувернантками. Кстати, как там сынишка без нее?

Марина повернула назад, на ходу достала из сумочки сотовый телефон. Она не успела его включить, как чуть не наткнулась на двух молодых мужчин, стоявших в кустах. Они громко разговаривали, похоже, ссорились. «Века пролетели, а дуэли остались. Не могут наши мужчины выяснять отношения другим путем». Марине стало неловко, что она стала невольной свидетельницей ссоры. Она пошла назад не прямо, а по маленькой тропинке, широкой дугой огибающей кусты. В одном из ссорящихся, в том, который стоял лицом к ней, Марина узнала Валентина, брата невесты. Второй мужчина стоял спиной, к тому же его скрывал густой куст сирени. Он кричал на Валентина, тот отвечал тем же. До Марины доносились отдельные слова, но смысла произносимых фраз она не поняла.

– …Доволен? ….получил, что хотел!

– Что я должен … получить?

– Ты – дерьмо, и твоя…

– …Не смей говорить гадости про нее!

Внятные речи прекратились, похоже, началась драка. «Ну, вот! Сглазила, что никто не подрался! Надо кого-то попросить разнять их». Марина осторожно по узкой тропке прошла вдоль обрыва, и вышла на другую аллею. Марина прислонилась к перилам деревянной лесенки, которой заканчивалась дорожка. В этом месте берег уже не был обрывистым, внизу виднелся песчаный пляж. Здесь никого не было, и она смогла поговорить без помех. С Сашенькой было все в порядке. Его искупали и собирались укладывать спать.

– Как там он, не скучает без мамы? – спросила по телефону Марина у сестры.

– Не скучает, и не вспоминает!

– Совсем, совсем? – обиделась на сына Марина.

– Марина, что ты звонишь нам каждые полчаса? Мало того, что заезжала сегодня к нам днем, когда вы катались, так тебе и вечером не сидится за столом.

– Маша, мы с сыном, оказывается, никогда не расставались на целый день. Мне все время кажется, что он плачет.

Маришка, если ты будешь продолжать названивать, то точно – заплачет. Честно скажу, покуксился немного твой Александр. Но когда бабушка взяла его на ручки, заулыбался и загулил. Нашу маму все дети любят.

Так мама с папой не поехали на дачу сегодня?

Да, решили мне помочь, заодно с двумя внуками сразу пообщаться. Они у нас до вечера пробудут, а малыши скоро уснут. Так, что больше не звони. А как у вас там, ты довольна?

– Да, все чудесно, Андрей снял свадьбу на камеру, посмотришь.

– Извини, мне некогда, кажется, в манеже началась крутая разборка с погремушками в руках. Пока.

Марина уже не прогулочным, а быстрым шагом вернулась на парадную лестницу. Прохлада от реки дошла уже и сюда. Наконец-то, спала изнуряющая дневная жара. Стали слышны звуки музыки, но они не нарушают гармонию. Красивое место выбрали князья Юсуповы для своих хором. Белый дом с взмывающими ввысь колоннами парит на возвышении в окружении тенистых дубов и декоративных кустарников. Марина пришлось приостановиться у парковой скульптуры, чтобы в очередной раз подправить лямочку на плече. Платье цвета спелого абрикоса, как хотела того невеста, Марина купила впопыхах. В магазине оно вроде бы сидело по фигуре идеально, но сейчас выяснилось: мало того, что новое платье слегка тесновато в груди, еще и одна лямка все время норовит сползти с плеча.

«Надо бы кому-то сказать про драку. Савелию? Его все гости знают. Или лучше Андрею? Он позовет еще кого-нибудь, и они без лишнего шума разнимут забияк», – размышляла Марина, отыскивая взглядом среди нарядных людей своего мужа. Отчаянный крик разорвал тишину безлюдного пляжа. Крик ворвался в веселую музыку, доносившуюся сверху, с поляны, где шла свадьба. Музыка стала нестройной. Марина замерла, оглянулась. По лестнице со стороны пляжа бежали парень с девушкой. Парень был без пиджака, в расстегнутой рубашке и сбитом набок галстуке. Растрепанный туалет девицы в совокупности с видом ее партнера свидетельствовал, чем эта парочка намеревалась заняться на безлюдном пляже.

«Там! Там! Он лежит! Он голову сломал!» – кричала девушка.

У нее было бледное лицо, она прижимала руки к лицу и плакала. Ее спутник махал руками и повторял: «Помогите, помогите!»

Нестройно зазвучали скрипки, музыка прекратилась. Смолкли голоса на поляне. Марина оказалась в первых рядах ринувшихся к берегу. Она первой спустилась к воде. У самой кромке воды, неестественно вывернув голову и раскинув руки, лежал человек в белом костюме, вернее то, что было недавно человеком.

– Не подходите близко, а то затопчете следы, – скомандовала Марина и толпа послушно отступила.

Марина достала телефон и вызвала милицию. Разорвав переднюю шеренгу оторопевших людей, к телу бросилась невеста. Она упала на колени прямо в песок, схватила лежащего мужчину за руку и закричала: «А-а-а! Он умер!» Красное платье Насти кровавым пятном раскинулось на песке. К Насте подскочил друг жениха, Савелий, и кто-то из гостей. С большим трудом они оттащили бьющуюся в истерике невесту от трупа.

Вдруг Марина увидела самого жениха. Остолбенев, Максим уставился на труп, а Марина уставилась на него. Слава Богу, жив и здоров! К нему подвели плачущую Настю, она уцепилась за руку молодого мужа и уткнулась ему в плечо. Максим не реагировал. Савелий бестолково дергал Максима за рукав: «Максим, Настя плачет! Максим, что с тобой?» Толпа возле Насти опять раздалась, и вперед выдвинулся черноволосый кудрявый бородач – профессор Вешняков. Живое лицо его помертвело, глаза расширились ужасом.

Только теперь Марина узнала в лежавшем на песке мужчине Валентина, брата Насти. Похоже, что он упал с обрыва и сломал шею. Упал сам? Или ему помогли упасть? От лестницы послышался крик: «Врача! Срочно нужен врач, с женщиной плохо». Марина обернулась на голос мужа. Андрей стоял на последней ступеньке лестницы, поддерживая обвисшее тело женщины в голубом костюме.

Марина догадалась, что это – мать Валентина и Насти. Молодой мужчина, видимо, врач, подбежал к Андрею, и они вместе захлопотали, укладывая женщину на траву в тени ближайших кустов. Искаженное болью лицо профессора Вешнякова уже исчезло, он выбрался из толпы и поспешил к жене. Марина подошла к Савелию.

– Не могли бы Вы увести с места происшествия невесту с женихом и всех остальных? И проследите, чтобы никто из гостей не уехал, особенно те двое, которые обнаружили тело. С минуты на минуту приедет оперативная бригада. Я думаю, они будут опрашивать свидетелей.

– Пожалуйста, пройдите все наверх. Уезжать никому нельзя, сейчас прибудет милиция, – громко, властно объявил Савелий, и люди потянулись к лестнице.

Нарядные гости смотрелись как похоронная процессия. Максим, шагая с каменным лицом, почти волоком вел Настю, повисшую на его руке. От слез ее лицо было в потеках краски, глаза опухли.

Савелий невпопад спросил:

– Как Вы думаете, нас надолго здесь задержат? Максим и Настя могут опоздать на самолет.

– Боюсь, что им не придется сегодня улететь в Париж.

– Ах, да, конечно! О чем это я? – Он постоял возле Марины, не оставляя ее одну у мертвого тела, на которое они оба избегали смотреть.

Подошел Андрей.

– Как ты? – Андрей встал рядом с Мариной. – Молоко не пропадет?

– Я ничего, а вот ему уже никто не поможет.

– Да, ничего себе – свадьба сестры!

– А что врач сказал?

– Кажется, маме Валентина плохо с сердцем. Он «скорую» вызвал.

Савелий оглянулся по сторонам

– Я, пожалуй, отойду к родителям Валентина.

Марина подняла глаза вверх на край кручи. Она сама слышала, как Валентин там, наверху с кем-то ссорился, возможно, дрался! Точно, это то самое место! О чем они там говорили? Она ничего не запомнила!

* * *

Во втором часу ночи Марина с Андреем без сил ввалились в свой коттедж. Прав был Андрей, когда не пустил Марину на Машину половину. Там все давно спят, неприятные новости лучше принести утром. Как ни устала Марина, ей пришлось перед сном сцеживать молоко. Несмотря на все переживания, оно прибыло так, что всю грудь разбарабанило. Руки Марины действовали сами, «на автопилоте». Белые струйки звонко ударялись о стенки кастрюльки. А мысли были только об одном.

У Марины до сих пор перед глазами мелькали вспышки фотокамеры оперативной бригады. Она снова и снова вспоминала, как тело в темном пакете грузили в автомобиль. Какая ужасная смерть! Валентин был молодой, жить бы да жить. Что же случилось на обрыве? Валентин сам упал, или его нечаянно сбросил обрыва тот, второй? Территория парка закрыта и охраняется. Это был кто-то из гостей на свадьбе! Почему Марина ничего не сказала о ссоре следственной бригаде? А что конкретно она могла сказать? Ну, ссорились двое мужчин, кажется, из-за женщины.

– Мариша, выпьешь валерьянки? – Андрей участливо склонился над Мариной.

– Да, не помешает.

– Бедная моя девочка! Как мужественно ты держалась. Капитан милиции похвалил тебя за то, что ты всех организовала. Молодец!

– Андрей, я видела, как Валентин с кем-то ссорился на откосе. Это было минут за пятнадцать-двадцать до того, как его тело нашли внизу на пляже, и рукав костюма был надорван. Он, возможно, порвал костюм, когда падал вниз, но мужчины, мне кажется, дрались. Валентина могли нечаянно столкнуть. Я не знаю, надо ли мне рассказывать следователю о том, что я видела? Я стояла довольно далеко от тех двух мужчин. О драке упоминал кто-то из гостей. Возможно, он видел подробнее, чем я?

– Я не знаю, стоит ли тебе самой идти в милицию. Позвони своему знакомому следователю и посоветуйся.

– Федору Афанасьевичу? Я не подумала об этом сразу. Ты прав, завтра, вернее уже сегодня, утром позвоню.

Марина упала головой на подушку и провалилась в тяжелый сон. Ей казалось, что она прилегла всего на пять минут, когда Андрей разбудил ее. Марина с закрытыми глазами пронеслась в ванную, натянула на себя привычные джинсы и футболку.

– Я готова.

– Ну и скорость у тебя! – отметил Андрей.

– Я в машине досплю.

– В какой машине? Останься здесь. Сашенька у Маши, а тебе скоро кормить. Выпей чаю с молоком, я тебе хлеб маслом намазал. И постарайся не сильно нервничать. Я сегодня задержусь.

Сон ушел, как будто его и не было. Они же ночевали в своем коттедже! Марина торопясь, выпила чашку чая и через кухню пошла на Машину половину. Она услышала ласковый голос сестры и бренчание погремушки. Маша сидела на диване и нянчила двух малышей сразу. Витю она кормила грудью (по новой моде из подмышки), придерживая правой рукой), а Сашу, лежащего в кроватке, отвлекала погремушкой в левой руке. Марина быстро схватила сына и присела рядом с Машей. Сашенька заулыбался, увидев Марину, потом быстро закрутил головой, отыскивая сосок. Нашел, зачмокал, обхватив грудь крошечными ладошками. Марина прижимала к груди малыша. Прошли все «обиды» на сына. Целый вечер и ночь они были врозь! Вечер! Марина помрачнела. Маша с тревогой посмотрела на сестру.

– Марина, как вчера прошла свадьба? Все ли в порядке?

– Не совсем.

– Я так и знала, весь вечер волновалась за тебя. А когда Андрей позвонил, что вы задержитесь, я поняла, что что-то случилось.

У сестры была непостижимая способность чувствовать, когда Марине плохо. Пришлось вкратце изложить сестре события вчерашнего вечера.

– Бедная Настенька, на свадьбе погиб её брат! А какое горе родителям! Что же теперь будет?

– Будут похороны. Когда судмедэкспертиза отдаст тело.

– Какой ужас!

Маша считала, что Марина должна немедленно позвонить следователю и рассказать о ссоре, свидетельницей которой она была.

– А если Валентин сам упал с обрыва, и тот, другой, ни при чем? – задумалась Марина.

– Вот пусть и разбираются в милиции, что там произошло, это их работа. А ты позвони, и Бога ради, больше не вмешивайся в это дело. Помни, что у тебя маленький ребенок.

– Ребенок! Все только и делают, что напоминают мне о ребенке! Можно подумать, что я плохая мать. А я и день, и ночь одна занимаюсь своим сыном!

– Марина, ты что? Вы с Андреем поссорились?

– Нет, Машенька, не поссорились. Просто мне кажется, что он постепенно отдаляется от меня. Я понимаю, он – главный редактор журнала, и типография на нем и рекламное агентство. А я ничем не могу ему помочь, сижу сиднем дома и воспитываю сынишку. Я думала до родов, что я смогу быстро вернуться к работе, хотя бы работать на домашнем компьютере. Но ничего не получается.

– Мариша, ты переутомилась. Почему ты не хочешь жить в коттедже постоянно? Переезжай к нам, я тебе буду помогать. И няню можно нанять на весь день. Начнешь понемногу работать, а уставать будешь меньше.

– Маша, как я смогу надолго оставить свое сокровище? Я же кормлю его грудью, а прикорму он не поддается. Что только ни предлагали ему! Наберет полный рот и выплевывает. Но в коттедже я, пожалуй, поживу несколько дней.

– Вот и ладно. Как покормишь Сашу, одень его и дай мне, я погуляю с двумя малышами на улице. А ты отдыхай, занимайся, чем хочется.

Федор Афанасьевич Ситников был знакомым Марининого свекра, олигарха и политика Виктора Александровича Краснова. Что их связывало, Марина не знала. Но она считала Федора Афанасьевича очень порядочным человеком, и первоклассным следователем. Возможно, старомодное имя-отчество наложили свой отпечаток на его образ жизни. Он был немодным, педантом и скрупулезно выполнял свою работу. Марина и Андрей несколько раз прибегали к его помощи или просили совета. Специалистом Федор Афанасьевич был отличным, таких как он, мало. Марину он узнал сразу. Оказывается, он уже был в курсе о происшествии на свадьбе Барычевых. Он молча, без комментариев и эмоций выслушал рассказ Марины, уточнил некоторые детали, попросил поточнее вспомнить все долетавшие до Марины реплики.

Марина, как могла, восстановила в памяти выкрики Валентина и его противника.

– Он спрашивал: «Ты доволен, тем, что получил?», а Валентин удивился, переспросил: «Что получил?» А тот обругал его: «Ты – дерьмо» и еще про кого-то сказал плохое, потому что Валентин ответил: «Не смей говорить гадости про нее!» Вот все, что я запомнила.

Марина так и не поняла, заинтересовало ли следователя ее сообщение.

Маша второй час гуляла с малышами. Марина слонялась по комнате, перекладывала вещи с места на место, вспоминая то одно, то другое, что оставила дома: сумочку с дисками, крем для рук, Сашину кофточку. Нет, все ей здесь чужое, неудобное. Дома она бы нашла себе занятие по душе: посидела за компьютером, просто повалялась бы на любимом диване, послушала музыку.

* * *

Я устало опустилась в кресло. Неделя прошла со дня моей свадьбы, а, кажется, что вечность пролетела. Никогда не буду справлять годовщины свадьбы! Вчера похоронили Валентина. Мама до сих пор не встает с больничной койки. Папа держится молодцом, подбадривает меня, ухаживает за мамой. Но как он враз состарился! За что мне это? Пропасть отделяет меня от той счастливой женщины, которой я была неделю назад. Ночь после свадьбы я провела в больнице у мамы – первая моя ночь в качестве жены Максима. Последующие ночи были примерно такие же.

Моего брата убили! Ему сначала сломали шею, а затем сбросили с обрыва. Так установили в милиции. Уже завели дело об убийстве. Бедный мой Валька! Кому он мог помешать? Он всегда был добрый и бесхитростный. Он со всеми ладил, у него не могло быть врагов.

Следователь прокуратуры вежливо попросил нас с мужем пока не уезжать из города. Максим психует, ему срочно надо за границу, бизнес требует его присутствия там. Я, было, сунулась к Бырычевым, как никак, я тоже теперь член из семьи. Свекровь встретила меня в штыки, шипит, как гусыня. Я не пойму, в чем виновата. Муж ни разу не зашел в мою спальню, хотя бы просто утешить, пожалеть, поддержать. Я чувствую, что как женщина, я его не интересую. Я попыталась поговорить с ним. Он странно ответил: «Ты получила все, что хотела. Что тебе еще надо от меня?» Муж на меня не смотрит, укатил в загородный дом и, похоже, оттягивается там по полной программе. Он, видите ли, считает, что мне лучше сейчас побыть со своей семьей, а он не хочет путаться у нас под ногами. Он в одиночестве будет страдать! Каков! Догадываюсь, как он «страдает» за городом. Наверное, набрал полную телегу девок и выпивки! И что мне делать с фирмой Максима, свалившейся на меня, как снег на голову? Если бы не помощь Савелия, то свихнулась бы. Из всех окружающих меня людей, он один сохранил присутствие духа. Господи, за что мне это? У меня больше нет слез, чтобы плакать.

Мой взгляд упал на белый конверт, лежащий на столике у дивана. Письмо от Валентина! Я в ужасе читаю свою фамилию на конверте и адрес отправителя. Валентин! По штемпелю оно отправлено на следующий день после моей свадьбы. Но этого не может быть! Успокойся. Письмо брат мог сбросить в почтовый ящик накануне. Почему мне страшно? Я, как ядовитую змею, осторожно беру в руки конверт. Вскрываю. На стол падает небольшая фотография. На ней запечатлен мой супруг Максим. Внимательно осматриваю конверт. Он пуст. Ничего больше. Брат прислал мне только одну фотографию, нет даже клочка бумажки, и ни единого слова, чтобы разгадать. Эта фотография для брата что-то значила. Ему угрожали? Он кого-то боялся? Валентин отправил мне фотографию, чтобы сохранить ее? Это улика. В этой фотографии разгадка смерти Валентина. Что здесь главное: машина, место или Максим? Я выпила валерьянки, успокоилась, и снова взяла в руки фотографию. Итак, что мы имеем?

Фотографировали в сумерках и без вспышки. Фото нечеткое и размытое. Максим на переднем плане, его нельзя не узнать. Он занес ногу, чтобы сесть в машину. Машина простенькая, какие-то «Жигули». Кто еще сидит в машине, совершенно не видно. Но фары машины выхватили из тьмы кусок фигурной решетки забора. Вот и все. Что мне делать? Отдать фотографию в милицию? Я не верю, что они найдут убийцу. Следователь, который ведет дело, на мой взгляд, ни на что не способен. В моем понятии, следователь должен быть вроде собаки ищейки: глаза горят, а он взял след и бежит так, что уши развеваются. А наш следователь – апатичный, невзрачный. Похоже, его мало волнует то, что происходит за стенами его кабинета. Он равнодушно задал нам ряд вопросов и все. Мне кажется, он не хватает звезд с неба на своей работе.

Мне страшно. И почему Максим? Обратиться к Савелию? Сколько можно его нагружать! Что мне делать? Папа мне сейчас не советчик. Марина! Конечно, Марина! Она талантливая журналистка. Я читала ее статьи в журнале, она провела несколько крупных журналистских расследований. Марина пока не работает, но посоветоваться-то с ней можно.

Коттедж, в котором сейчас жила Марины меня впечатлил. Честно говоря, не ожидала, что подруга владеет такой роскошью. Я охала и ахала, а Марина бросила равнодушно: «Подарок свекра». Они стали встречаться с Андреем, когда Марина еще училась в университете. Они приходили вместе на все студенческие тусовки, начиная примерно с третьего курса, а на пятом поженились. Андрей мне очень нравился. Он без особого труда вписался в нашу компанию. По моему мнению, из них с Мариной получилась идеальная пара. Но я даже и не подозревала, кто его отец. Конечно, фамилию «Краснов» я слышала. Виктор Александрович Краснов – один из самых влиятельных людей в столице, известный политик. Ни Марина, ни ее муж никогда не упоминали имя Краснова-старшего. Они оба работают в поте лица, чтобы издавать свой журнал «Кредо». Имея такого папочку, можно всю оставшуюся жизнь плевать в потолок и предаваться развлечениям, а они пашут, как лошади. Возможно, у отца с сыном сложные отношения, и все не так просто, как кажется на первый взгляд. Даже если это и так, то вряд ли Марина будет об этом распространяться.

Марина мне очень обрадовалась. Она суетилась вокруг меня, стараясь усадить лучше, принесла чай с печеньем и бутербродами. Так хлопочут вокруг безнадежно больных. Я вспомнила Валентина, и заплакала. Боль утраты, обида на мужа – все, что накопилось за последние дни во мне, выплескивалось наружу. Марина гладила меня по голове и утешала словами: «Все пройдет, все будет хорошо».

Еще она осторожно спросила меня, не было ли на свадьбе кого-нибудь из моих бывших поклонников. Я не настолько сумасшедшая! Во-первых, все, с кем я переспала когда-то, расстались со мной без обид, даже те, кого бросила я. Во-вторых, они были без психических отклонений. Никто не стал бы убивать моего брата из одной только мести мне. В-третьих, их просто не было на нашей свадьбе, а кое-кого – и в стране. Все равно спасибо Марине, что она думает, анализирует, пытается как-то помочь следствию.

Я выплакалась, мне посочувствовали, стало легче на душе. Я оставила фотографию Марине, а сама уехала с надеждой в душе: Марина обязательно мне поможет, и у меня еще будут светлые дни. Убийцу поймают, мама поправится, Максим успокоится. И тогда мы с мужем поедем, пусть не в свадебное, а просто в путешествие: Париж, Венеция и остров Ибица.

* * *

Ибица – это сказка, Ибица – мечта, воплощеная в жизнь, и все-таки лежащая где-то в другой, параллельной реальности. Разум отказывается принять Ибицу, она вся – СЛИШКОМ: слишком красива, слишком роскошна, слишком свободна… Где-то на грани безумия балансирует разум на Ибице, а сердце – напротив, радуется, парит беспечно. И, отринув призывы испуганного разума, Она доверилась сердцу и пошла по Ибице, ведомая сердцем. И походка Ее стала легкой и танцующей, улыбка не сходила с Ее губ, а глаза сияли. Легко, как у себя дома, Она освоилась на Ибице и стала своей и для солнечного пляжа с нежным шелковым песком и чистейшей водой, и для тенистых улочек, и для уютных кафе, и для пестрых базаров.

Остров Ибица лишь формально принадлежит Испании, точнее – Каталонии, но фактически – это страна туристов, они составляют ее своеобразное, пестрое, часто сменяемое население. Туристы даже переименовали остров и главный город, на каталонском языке называемые Ивиса, и это закономерно, так как они изменили ее язык, нравы, обычаи.

Ибица похожа на бесконечный карнавал. Никогда Ей не приходилось так часто переодеваться, и это занятие увлекло ее чрезвычайно. В вечернем туалете Она ехала в престижный элитный клуб в настоящем фиакре, запряженном парой серых в яблоках лошадей, а назавтра в гостинице спускалась к завтраку в строгом английском костюме, а через полчаса лежала в шезлонге и плескалась в море, одетая в один только загар. В белых шортах, топике и темных очках, спрятавшись от солнца под широкополой шляпой, Она гуляла по торговым рядам, изумляясь и восхищаясь разнообразием даров природы и плодов цивилизации со всего света. Выбрав лишь одну какую-нибудь безделушку, Она наполняла корзинку фруктами и отправлялась в гостиницу. В прохладе номера, где послеобеденный сон гарантировал бодрость для ночных развлечений, Ей нравилось нежиться в легкой шелковой пижаме. Перед ужином, когда прохладный Средиземноморский ветерок прогоняет с пляжей купальщиков, находилось множество увлекательных занятий: прогулка по набережной или катание на велосипеде в сосновой роще, полет на параплане с мотором или экскурсия в винный погребок. И каждое требовало своей особой одежды. И к каждому наряду надо подобрать аксессуары, прическу, макияж, выражение лица, настроение.

Отель, в котором Она жила, оказался на диво респектабельным. Он был наполовину заселен немцами, наполовину – англичанами. По вечерам играла музыка, на открытой террасе, окруженной пальмами, чинно танцевали пожилые семейные пары. После одиннадцати вечера наступала тишина, всех предупреждали об этом правиле заранее. За ночными развлечениями надо было ехать двадцать минут на маршрутном автобусе.

Она не рисковала ездить одна и ложилась спать, как многие ее соседи. Но Ее пятый день был самый необыкновенный – день карнавала. Если Ибица сама похожа на карнавал, то даже трудно вообразить, на что похож карнавал на Ибице.

Именно в последнюю свою ночь собиралась Она пойти на ночную дискотеку – и это оказалась ночь карнавала. Ночная дискотека, о которой Она слышала, что здесь царит полная раскрепощенность и шокирующая свобода нравов. Ночная дискотека, на которую Она боялась и мечтала пойти. А теперь появилась чудесная возможность скрыться под маской. После обеда Она отправилась купить маску и костюм, чтобы во всеоружии окунуться в это захватывающее и опасное приключение – последнее Ее развлечение на Ибице.

Торговые ряды украсились гирляндами и фонариками. По улицам то и дело проезжали диковинные повозки: автомобили, замаскированные под слонов или бегемотов, платформа с танцующими дикарями, кавалькада мушкетеров, цыгане в настоящей кибитке с гнедой лошадью. Она не сразу поняла, что это были передвижные лавки.

Самым ходовым товаром, стали, конечно, карнавальные костюмы. Все магазины и магазинчики, лавки, лавочки и лавчонки запестрели атрибутами праздника: шелка и бархат, тесьма и ленты, стразы и блестки, фольга и бумага, парики и бороды… Не загадывая заранее, она шла по рядам, рассеянно скользя взглядом по костюмам, отдавшись на волю случая. «Испанская маха. Какой изумительный веер! Женщина-Кошка – тоже неплохо. Богиня Веса, в честь которой назвали остров, – слишком уж мало одежды. Черно-белое Домино, загадочное, как жизнь. Фея с голубыми волосами. Принцесса. Еще принцесса, тоже с париком. Нет, в парике будет слишком жарко. Шахматная королева. Коломбина… Коломбина? Пожалуй, в короткой юбке будет удобно, подол не оттопчут, и легче сбежать от нежеланного кавалера. Правда, парик, но совсем короткий, зато в этих кудряшках у меня очень задорный вид. А панталончики – просто прелесть. Да, Коломбина».

Коломбине сказочно повезло в этот безумный вечер: она встретила своего Арлекина. Арлекин был высок, строен, ловок и гибок, неутомим в танце, и, вероятно, красив. Маска закрывала его лицо, но глаза в прорезях сверкали опасным огнем. Арлекин не говорил по-итальянски, Коломбине пришлось найти другой язык, понятный обоим, – английский. Впрочем, слова имели мало смысла в ночь карнавала. Гораздо понятней был другой язык – язык взглядов, жестов, легких касаний и нежных прижиманий.

Оглушительно гремела музыка, веселье бурлило и ширилось. Анонимность масок, обилие спиртного и таблеток «экстази» придавали гулякам не просто смелости, но и наглости. Всеми овладело бесшабашное настроение. Чтобы не потерять друг друга в этой буйной толпе Коломбина и Арлекин сначала крепко держались за руки, потом обнялись и стали пробиваться от центра площади к периферии, стараясь выйти на менее людное место.

Совершенно естественно они начали целоваться и так увлеклись, что очнулись где-то на набережной. Здесь было значительно тише и темнее. Совсем рядом на освещенной улице маски пели, танцевали, пили и дрались, а на парковых скамейках бесстыдно спаривались. Их одновременно бросило в жар при мысли, что сегодня ночью позволено все. Дрожь пробежала по рукам. Но на скамейке, под фонарем?.. Арлекин почувствовал то же. Он вертел головой, отыскивая более укромное место. Цыганская повозка, пустая, без цыган и лошадей, стояла, прислоненная оглоблями к глухой ограде. Арлекин вспрыгнул на нее, помог подняться Коломбине и опустил полог. И все для них потеряло значение, не стало прошлого и будущего, только этот миг бесконечного оглушительного, как взрыв, счастья.

Ее разбудила тишина. А может быть, свет утра, пробившийся сквозь тонкую завесу. Ее любовник спал, и Она немного полюбовалась им на прощанье, пока одевалась. Она поспешила уйти и скрыться, пока Он не увидел Ее лица без маски. И хорошо, а то впечатление было бы такое же шокирующее, как у Нее при виде этой замусоренной набережной в безжалостном холодном рассветном тумане. Что там, шум мотора?

– Такси! Посигнальте, пожалуйста. Мне надо кое-кого здесь разбудить. А теперь – быстро в отель… У меня – самолет через три часа.

* * *

Марина в десятый раз просматривала снимок, что привезла Настя. Снято без вспышки, с большой выдержкой, поэтому нет резкости, и цвет смещен, все желтое. Что фотография дорогого стоит, Марина не сомневалась, иначе бы Валентин второпях не отправил бы ее Насте. Он ничего не успел написать сестре. Марина достала лупу и приложила ее к фотографии. На железной ограде затейливо переплелись буквы «Г» и «Л». Что это может быть? Почему-то сразу всплыло: «Галилео Галилей». Нет, не это. Гелиос? Гала? Глория? Гадать можно до бесконечности. Как же ей надоело в коттедже! Хоть бы Петя заглянул, он бы помог мне разобраться без лишней огласки.

Как будто услышав Марину, позвонил Петя. «Вот удача! Он уже идет от маршрутки».

На этот раз Петя категорически отказался от обеда.

– Некогда, Марина. Я к тебе подъехал поговорить о свадьбе Барычевых. Андрей сказал, что снимал свадьбу на камеру. Не могла бы ты мне показать, что у тебя есть и прокомментировать?

– Почему ты вдруг этим делом занялся? Разве ты уже бросил искать убийцу Вики Полянской?

– Марина, есть данные, что Вику и брата твоей подруги Анастасии Барычевой убил один и тот же человек. Он вошел во вкус, и будет убивать дальше. Все как я тебе говорил. Месяц едва прошел, а он совершил второе убийство! Теперь, наверное, ты согласна со мной, что надо было искать этого убийцу, хотя бы и по заказу Кочубея?

– Ты уверен, что Валентина убил он же?

– Стопроцентно. Одинаковый захват сзади, есть другие характерные детали.

Марина усадила Петра в кресло перед телевизором. Прежде, чем прокручивать отснятый Андреем материал, она сходила на кухню, приготовила тарелку бутербродов и салат. Хоть и отказывается Петя от еды, но, наверняка, голодный. Знает она его, для него сначала работа, а затем все остальное. Хороша она будет, если брата не накормит. Ее всегда принимают в Новосибирске так, что от стола еле встает. Подождет Петька десять минут с просмотром.

Андрей снимал на свою цифровую камеру отдельные эпизоды свадьбы. Марина еще не вынимала диск из дисковода после показа фильма Маше. Полной записи свадьбы у Марины не было. Марина не сомневалась, что следователи уже просмотрели все фильмы и фотографии, сделанные профессиональными операторами и репортерами. Что еще хотел увидеть Петр?

Вот выплывает Настя в своем красном платье. Петр даже присвистнул от восхищения.

– Какая красавица у тебя подруга! Где таких девушек находят? Марина, а она на самом деле красивая или ее разрисовали?

– Конечно, ей сделали соответствующий мэйк-ап, но она действительно редкая красавица.

– Что-что ей сделали?

– Макияж, темнота!

– А ты выражайся по-русски, а то я всех ваших штучек не понимаю.

Петя пристроился к тарелочке с бутербродами. Он без особого интереса созерцал начало свадьбы. Оживился, когда пошли эпизоды с приездом гостей. Марина поясняла, кто есть кто.

– Стоп, а это кто приехал? – попросил Петя остановить кадр. – Смотри, как фоторепортеры облепили решетку, чуть ворота не повалили. Охрана шустрая, молодцы, быстро разогнали.

– Это Вероника. Единственная наследница семьи Самсоновых-Залузских. Топливные магнаты, недвижимость и земли за границей. Я читала в журнале, что их считают одними из самых богатых в России и не только в России. Не помню навскидку, сколько сотен миллиардов долларов состояния у семьи.

– Не простая штучка, телохранителей с ней сколько! И красотка, не хуже невесты! Только та брюнетка, а эта блондинка. И глаза – голубые, и фигурка при ней. Интересно, что она потеряла на этом вечере?

– Ходили сплетни, что она была в близких отношениях с Максимом Барычевым. Даже поговаривали о возможной свадьбе между Залузскими и Барычевыми. Но до помолвки дело не дошло. Возможно, жених оказался недостаточно богат для семьи Вероники. Говорят, девица очень скандальная.

– А зачем Вероника посетила свадьбу Барычевых? Захотела выяснить отношения с невестой? Но, нет. Смотри, как они вполне дружелюбно беседуют. А это кто увивается вокруг заморской гостьи, из штанов чуть не выпрыгивает, чтобы ей понравиться?

– Это Савелий, он был свидетелем на свадьбе. Друг Максима, очень приятный молодой человек, вежливый, воспитанный. Он был обеспокоен появлением Вероники и постарался, чтобы она не испортила праздник. А как только она уехала, он и с Настей танцевал, смотри, и с другими девушками. Он очень приятный в общении, умный с тонким чувством юмора. Мне он понравился.

– Что ты еще можешь о нем рассказать? Савелий, как я понял, был хорошо знаком с покойным Валентином, – Петя, не глядя, протянул руку к опустевшей тарелке. Марина перехватила его огорченный взгляд.

– Я же предлагала тебе, как следует пообедать! У меня есть в холодильнике рыбные котлеты из лосося, жареная капуста и бульон из курицы. Я мигом разогрею.

– Маришка, правда, мне край, как некогда. Потом, сначала дело.

– Хорошо, о чем ты спрашивал? О Савелии? Я не была знакома с ним раньше, но впечатление, что он – одного круга с Максимом. А кто его родители, я не знаю.

– А я знаю. Мать – вдова преподавателя ВУЗа, профессора Латарцева, сама преподавала в молодости. Живет в шикарном особняке на Рублевке. У Савелия своя квартира в Москве. Савелий вместе с Максимом учился в Сорбонне. В настоящий момент вдова не работает. Роскошная женщина, великолепно сохранилась для своих лет. Любит путешествовать. Недавно вернулась из Италии. Неизвестно, какой у нее источник доходов.

– Мало ли, какой источник дохода может быть у красивой женщины.

– Ты права. Прости, со своими делами не спросил, как ваш Александр Андреевич?

– Спит на улице под присмотром няни. У него сейчас зубки режутся, ночью куксится, а днем отсыпается.

Фильм внезапно кончился панорамной съемкой застолья на фоне усадьбы. Петя был разочарован.

– Это все?

– Да. Эпизоды, предшествовавшие драке на откосе, Андрей уже не снимал. В это время он как раз увлекся танцами с родственницей Барычевых. Та занималась одно время бальными танцами, как и Андрей. Они встали в пару и с удовольствием танцевали, вспоминая молодость.

Петя все же попросил забрать запись с собой. Марина сделала ему копию, но ей так и не удалось накормить брата обедом.

– Не суетись, Мариша. Лучше поговорим, давно тебя не видел, соскучился. И глаза у тебя грустные. Устаешь с ребенком?

– Я уже привыкла, втянулась. Но работать не получается. Маша уже месяц как работает, на полставки вышла, няню наняла. Благо, ее клиника недалеко от дома. Работа у нее интересная. А у меня – болото.

– Не скажи. Когда я узнал от Федора Афанасьевича, что ты была на свадьбе Бырычевых, не удивился. Ты всегда умудряешься быть в гуще событий. Наши ребята из отделения тебя до сих пор вспоминают: как приедешь погостить или по делам, так труп обнаружишь. А нам потом разгребать. Натура у тебя такая: не можешь жить без приключений.

– Петька, не возводи на меня напраслину!

– Напраслину? А твое интервью с художником! Забыла? А розыски пропавшей девочки! Труп за трупом. Не удивлюсь, если ты была десятого апреля в ночном клубе «Гелла».

– Подожди, у меня есть одна фотография. Это не рядом с «Геллой» сделали снимок? Смотри, и дата на снимке совпадает, его тоже десятого апреля сделали.

– Ого! Откуда у тебя эта фотография? Маришка, колись, ты там была?

– Значит, это «Гелла»! Как я сразу не обратила внимания на дату! Должна тебя разочаровать, я не посещаю ночные клубы. А о фотографии расскажу, если ты обещаешь делиться со мной информацией. Ты же знаешь, мне можно доверять, я не проболтаюсь. Петечка, можно я буду тебе помогать? Я соскучилась так по настоящему делу! И потом это же меня попросили о помощи и мне доверили эту фотографию.

Петр взял копию фотографии и клятвенно пообещал привлечь Марину к расследованию, но она ему не верила. «Знаю, как он работает. Клещами из него лишнего слова не вытянешь. Но ничего, я и сама кое на что способна!»

* * *

Марина проводила Петю, вернулась в свою комнату и забралась с ногами в кресло. Она взяла в руки фотографию, которую принесла Настя. «Гелла»! Как она не догадалась, что фотографировали возле «Геллы»! Марина вспомнила апрельский номер журнала «Кредо», почти дословно вспомнила и ту злополучную статью, подписанную «Алиса Котова», из-за которой они поругались с Андреем. За прошедший месяц Марина видела и другие материалы, в том числе несколько клипов убитой певицы.

За последний год Вика стала очень популярна среди молодежи. Ее первый диск разошелся миллионным тиражом. Марина осталась равнодушна к творчеству новой звезды, но не услышать ее песни было невозможно. Хиты в исполнении Вики Полянской гоняли по всем радиоканалам. Песенки были милые, но однотипные, без особого смысла. Красивая девочка, довольно четко попадая в ноты, красиво танцевала и пела. Она собирала стадионы зрителей на своих концертах. Раскрутили ее хорошо. Не мудрено. С таким папашей, как у нее, звезду вылепили бы из любой безголосой и некрасивой девицы. А у Вики было все в порядке со слухом, и даже голосок неплохой был, плюс красивая внешность, прекрасная пластика и хорошая танцевальная подготовка.

Об ее ужасной смерти в ночном клубе «Гелла» было много шума: Виктория не то увлекалась садомазохизмом, не то просто захотела попробовать. Ее нашли в коридоре, который вел из номеров, в черном нижнем белье и избитую плетями. А сегодня Петя проговорился, что смерть наступила совсем не от побоев. Вику не так уж сильно избили, она осталась жива. Она выползла в коридор, где ее настиг убийца и сломал ей шею.

Сколько ни думала Марина об этом новом обстоятельстве, она все равно не могла определить, кто из присутствовавших на свадьбе убийца. Но есть зацепка: он обязательно должен был появиться 10 апреля в ночном клубе. Марина решила обязательно съездить в «Геллу» и расспросить персонал о тех, кто был в тот вечер, даже не в номерах, а просто в баре или на дискотеке.

Мысли Марины снова переключились на Анфису, и на душе «заскребли кошки».

* * *

Марина катила складную колясочку привычным прогулочным маршрутом, как робот-нянька, не глядя ни по сторонам, ни на ребенка. Солнечный день казался ей пасмурным, если бы пошел дождь, она бы сейчас не заметила.

«Подумать только! Он улетает вместе с Анфисой! Мне ничего не сказал, в редакции никто не знает. Ульяна вычислила Подкорытову по билетной базе. Редкие у нее имя и фамилия. И сама она редкая свинья! Рейс – тот же, совпадение исключается. Ну почему Ульяна не позвонила чуть раньше, хотя бы на полчаса!…»

– Марина! Наконец-то!

– Костя? Что ты здесь делаешь?

– Ты же не поверишь, что я жду автобус?

– Нет, остановка – за домом. Так ты ждешь меня? А зачем?

– Ты же не дала мне другой возможности: ни адреса, ни телефона.

– Да, действительно, не дала. И давно ждешь?

– Вторую неделю караулю. Я чувствовал, что мы опять встретимся на этом месте.

Глазам стало горячо. «Милый Костя! Он меня по-настоящему любит». Марина наклонилась над коляской, что-то поправила. «А я сегодня лохматая, и глаза красные». У Сашеньки уже глазки уставились в точку, скоро заснет. Марина плавно перевела коляску в лежачее положение, стараясь вообще больше не поднимать головы.

– Мог бы и не дождаться, мы на все лето съезжаем в загородный дом, – пробурчала она себе под нос, не уточняя, какие обстоятельства привели ее в это время в эту точку пространства.

Во-первых, она с приехала проводить мужа и помочь ему собирать вещи в командировку, во-вторых, ее машина с утра не завелась, в-третьих, Андрей в спешке умчался в аэропорт на такси. А Марина осталась с малышом ждать вечера, когда папа отвезет ее в коттедж. И все уже как-то определилось, папа обещал сам и ремонт «Вольво» организовать. Марина успокоилась, спокойно собралась погулять с малышом. Но тут, в-четвертых, позвонила Ульяна с ужасной новостью. Слишком долго, да и незачем объяснять.

– Какой красивый у тебя сын!

Марина предостерегающе приложила палец к губам и принялась тихонько покачивать коляску. Костя понизил голос.

– Ему, наверное, полгода?

– Пятый месяц пошел.

– Да он – богатырь. Гимнастику делаете?

– Да. И еще плаваем в ванне.

Повисла пауза. Марина в досаде подумала: «Ну, все спросил? Добивается, чтобы я вслух послала его подальше раз и навсегда? Сейчас так и сделаю». Она подняла голову и посмотрела Косте прямо в глаза. Это было ее ошибкой. Он смотрел на нее так нежно, восхищенно, что все сразу забылось, хотелось только жить этим мгновением, купаться в теплом луче ласкового взгляда.

– Как тебе идет материнство! Ой, ты плакала? Что случилось?

Костя бережно взял ее за руку.

Марина не отняла руки. Она вдруг все вспомнила и зарыдала.

– Мне срочно надо в аэропорт, в Шереметьево! Мне надо поговорить!… Но это невозможно… Сашу не с кем оставить… А моя машина сломалась… А няня на работе…

– И только-то? Не плачь. Сколько у нас времени?

Марина, сквозь слезы посмотрела на часы и задумалась. Ей казалось, что прошла вечность после отъезда Андрея и звонка Ульяны. А ведь в Шереметьево еще регистрацию не объявили.

– Два часа до рейса.

Большой сильный мужчина сидит рядом и держит спящего Сашу. Марине так хорошо, словно все проблемы уже решились. Такси мчится, глотая последние километры пути. Куда девались пробки? Наверное, Костя разогнал их силой мысли, чтобы помочь любимой женщине. Помочь в чем? Главное сейчас – понять, чего она хочет. Вразумить мужа, решившего сходить налево? Побить разлучницу Анфису? Марина представила просторный зал аэропорта, пассажиров, сладкую парочку в разгар флирта. Анфиса, надо думать, разодета и причесана, как на праздник. Потом представила рядом себя – вздорную, лохматую, в помятой юбке позапрошлогодней модели, злую и жалкую, выкрикивающую оскорбления. Да, еще и с Сашей на руках. Нет, еще круче: рядом стоит красавец Костя и держит Сашеньку. Все, приплыли!

– Стоп! Я передумала! Я хочу домой!

Таксист крякнул, но притормозил и развернулся. Костя посмотрел с улыбкой, означавшей: «Я так и знал, что ты его уже не любишь», но ничего не сказал. Отменная у него выдержка. Похоже, он очень доволен. И зря. Марина обдумывала, как жить дальше. Что-то часто ей приходится принимать такие кардинальные решения. И кто-то совсем недавно страдал, что семейная жизнь вошла в скучную колею! Ничего себе – колея, прямо – американские горки!

Что если все не так, не совсем так, как она подумала? Если бы Андрей уже спал с Анфисой, он не смог бы так спокойно упоминать о ней в разговорах. Возможно, Андрей и не хотел ее брать в Швейцарию, поэтому он не оформил ей командировку. Упрямая девица сама потащилась за ним на собственные деньги, вернее, на папашины. Своим появлением и скандалом Марина могла бы только выставить себя в роли ревнивой подозрительной дуры, следившей за собственным мужем. Этим она бы еще больше подтолкнула Андрея в объятья Анфисы. Доверие обманывать стыдно, а недоверие обманывать – сам Бог велел. Пусть едут – и будь что будет. Не в Швейцарии – так в Москве, как говорится, свинья везде грязи найдет.

– Марина, мне даже до двери нельзя вас проводить? Мне так понравилось нести Сашу.

– Нет, Костя. И ты сам знаешь, почему.

– Но ты мне позвонишь?

«А теперь, положа руку на сердце, спросим себя: мне это надо? Категорически нет. Я действительно больше всего на свете хочу, чтобы мой муж ко мне вернулся».

– Нет, не думаю. И караулить на улице меня не надо.

– А я буду ждать твоего звонка, – упрямо заявил Костя.

«Твои проблемы», – подумала Марина, не трогаясь с места, пока Костя не скрылся в подземном переходе. «А он явно раздосадован и вроде бы даже зол, просто «держит марку». Как будто доигрывает роль благородного влюбленного, а сам не прочь залезть в еще теплую супружескую постель. Фу, да что я так про Костю? Может, он и не такой, не «козел»? Я же сама дала ему повод: позвонила, пришла в кафе, танцевала. А в машине что себе позволила!.. Стыдно, Марина Николаевна. И нечего теперь моралистку из себя корчить».

* * *

Андрей позвонил, что долетел хорошо, устроился в гостинице, целыми днями будет занят, но завтра вечером напишет подробное письмо. И ни словом не обмолвился про Анфису. Значит, скрывает. Марина спокойно разговаривала с мужем, но ей хотелось закричать в трубку. Саша играл в манеже погремушками. Марина ходила кругами по комнате. Сама виновата! Не надо было бросать работу, или хотя бы не уезжать в коттедж, поддалась на уговоры мужа, развязала ему руки.

Ей хотелось заплакать, но она сдержалась. Надо переключиться, не думать о плохом. Маша считает, что неприятности притягиваются к плохим мыслям. Маша – милая, нежная и добрая. Сестра видит в людях одни хорошие стороны. Повезло Олегу с женой. Олег деспотичен, все всегда решает за двоих. А Маша соглашается плыть в кильватере, и они великолепно ладят. И с Красновым-старшим тоже ладят. Свекор – хороший психолог. Он приручил Машу и Олега. Супруги Ярославские легко принимают помощь и подарки от Виктора Александровича. А Андрей всегда пытался жить своим умом, доказывал себе, что может сам пробиться в этой жизни и стать вровень с отцом. Вот и втянулся в это сомнительное предприятие Анфисы. Может, ему все же хватит ума и экономических знаний, чтобы не подписать какой-нибудь разорительный контракт? А хватит ли выдержки, чтобы не поддаться женским чарам? Ох, не уверена Марина, совсем не уверена! Хорошо, что сейчас прекратились обязательные обеды в доме свекра. Настроение у Марины не то, чтобы по гостям ходить.

Марина вспомнила о Насте. Вот уж кому действительно сейчас плохо, так это ей. Странно ведет себя ее муж. Он абсолютно не похож на счастливого молодожена. Судя по фотографии, Максим был в день убийства в ночном клубе. А если он причастен к убийству Вики Полянской? Абсурд! Нет, не такой уж и абсурд.

Марина села за стол, взяла лист бумаги и начала рисовать квадратики. Квадратик первый – Вика Полянская, «Гелла». За ним второй – Максим. Он был в ночном клубе десятого апреля – это факт, но чем там занимался – это еще вопрос. Марина нарисовала пунктирную стрелку и вопросительный знак.

Квадратик третий – Настя. От нее стрелка к Максиму. Поспешная свадьба Насти и Максима. Он переводит на Настю свою фирму. Максим не любит Настю, и никогда не любил. Стрелка от Максима к Насте – тоже пунктиром и с вопросительным знаком.

Квадратик четвертый – Валентин, он связан с Настей, он ее брат, он убит. Марина пометила квадратик крестом и задумалась.

Шантажист! Вот кто мог бы все связать определенно. Чем можно шантажировать Максима, чтобы заставить его жениться? Убийство Вики! Кому была выгодна эта свадьба? Не Барычевым, это явно. Насте, ее родителям, брату. Валентин, брат Насти. Если предположить, что шантажист – Валентин, то на обрыве он дрался с Максимом. Валентин требовал чего-то еще, а может, Максим просто перебрал и впал в ярость, как и тогда, в «Гелле». Он убил его тем же приемом, что и Вику. Но Валентин опасался Максима. Он успел отправить фотографию своей сестре. Все сходится.

Марина вспомнила о Пете. Она сама дала ему копию той фотографии. Марина уверена, что Максиму в самое ближайшее время предъявят обвинение в двух убийствах. И тогда Кочубей, папаша Вики, расправится с Максимом! А может быть, Кочубей начнет мстить и жене Максима? Надо предупредить Настю. Правду говорят, что беда одна не ходит.

* * *

Марина позвонила и попросила меня срочно приехать к ней. Мне было крайне некогда ехать к подруге: Савелий учил меня разбираться в делах Максима. Что бы я делала без него? Мне кажется, что я ему нравлюсь. Он, конечно, виду не показывает, воспитание не то. Я не думаю, что он допустит вольность по отношению к жене друга. Я для него – запретный плод. Почему я в детстве не влюбилась в Савелия?

Марина настаивала на встрече, голос у Марины был тревожный. Заныло сердце. Я поняла, что мои беды не кончились. Савелий почувствовал мою тревогу. Он предложил отвезти меня к Марине. Я поговорю с подругой, а затем мы можем вернуться к делам. Я благодарно посмотрела на Савелия, а он нежно пожал мне руку.

За городом пробки на дороге закончились. Машина мчалась на хорошей скорости по гладкому шоссе. Я чуть приоткрыла окно. Ветер ворошил мои волосы, касался лица. Я не могла отключиться от своих мыслей и наслаждаться приятной дорогой. А Савелий хорошо чувствует машину. И не только машину. Он выключил музыку, понял, что я хочу сейчас быть одна.

Я плохо понимала, о чем мне толковала Марина. Мой разум отказывался верить. Максима могут подозревать в убийстве! Нет! Этого не может быть! Нам с Максимом угрожает опасность. Марина посоветовала мне попробовать поговорить с мужем.

Я помчалась в загородный особняк Барычевых. Всю дорогу я повторяла про себя: «Этого не может быть! Он ни в чем не виноват!» Я боялась, что застану в особняке шумную попойку с девочками, но там было тихо. Максим один сидел в комнате с опущенными шторами.

– А, ты приехала, – равнодушно бросил он и отвернулся.

Я не знала, как начать разговор с мужем. Я стояла и молчала, слезы лились по лицу.

– Максим, прости меня, – почему-то выдавила я из себя.

– Ты все знаешь?

– Я знаю, что ты в опасности.

– Настя, мне уже все равно. Я устал бояться. Будь, что будет.

– Максим, почему ты на мне женился? Тебе угрожали?

– Не все ли равно теперь?

– Мне – нет. Максим, я люблю тебя.

– А если я убил двух человек, ты будешь продолжать любить меня?

– Нет, ты не убивал! Расскажи мне все.

Я бросилась к Максиму, села перед его креслом на пол. Я обхватила его колени руками, прижалась к ним. Он рассказывал. Его голос звучал ровно, без эмоций. А меня эмоции переполняли: «Бедный мой Максим. Сколько же он выстрадал за последние дни!» Во мне крепла решимость бороться за него.

– Максим, я вытащу тебя. У нас есть деньги. Фирму твою я тебе верну, и разведусь с тобой, когда все закончится. Все будет хорошо. Мы сейчас поедем к моей подруге Марине, и ты повторишь все, что рассказал сейчас мне. Она нам поможет. Я прошу, верь мне.

* * *

«В тот день, десятого апреля, я сильно психанул. Я завтракал с родителями, и мать, сияя от счастья, за столом сообщила мне радостную новость: Залузские серьезно рассматривают мою кандидатуру на роль супруга их ненаглядного чада – Вероники. Мать считала, что вопрос практически решен: Залузские сами сообщили моим родителям о своих намерениях. В ближайшие дни нам будет разрешено посвататься к Веронике, а затем будет объявлено о нашей помолвке. Моего мнения никто не спрашивал. У матери не было и тени сомнения, что я могу отказаться. Я ничего не сказал родителям, но у меня было паршиво на душе. Вероника была хороша в постели, но я не представлял эту взбалмошную девицу в роли своей жены. Я становился подкаблучником, зависящем от ее капризов и денег. Меня покупали, как игрушку для ребенка. Моя семья не из бедных, зачем нам деньги Залузских? Я понимал, что мои аргументы не повлияют на моих родителей. Они уже прикидывали, куда вложат полученные в качестве приданого немалые средства Вероники.

Я отправился на корт. Мы поиграли в теннис с Савелием и Валентином. Я выложил друзьям последнюю новость. Они были надежными товарищами, и я знал, что они не будут трепать языками. Валентин сказал, чтобы я не огорчался раньше времени, ничего окончательно не решено, Залузские могут еще передумать. Савелий предложил плюнуть на все и хорошенько вечером развлечься.

– Поехать в «Геллу»? – переспросила Марина.

– Нет, о «Гелле» он не упоминал. Кажется, предложил завалиться в «Миллениум», а может, и нет. Я точно помню, что не в «Геллу». Вечером Савелий позвонил мне на сотовый, что он вспомнил, что должен встретить мать в Шереметьево. Он предложил нам с Валентином развлекаться без него.

– Так как же Вы попали в ту ночь в «Геллу»?

– Мне позвонила женщина. Она представилась подругой Виктории Полянской, Натальей. Подруга Полянской сказала, что Вика заинтересовалась мной, хотела бы встретиться и поговорить. В «Гелле». Но следует соблюдать осторожность, чтобы не пронюхали репортеры. В другое время, я бы отнесся с недоверием к такого рода предложению, но в тот вечер мне было море по колено.

Я выпил немного коньяка и не мог сам сесть за руль. Я попросил Валентина отвезти меня в «Геллу». Мы позвонили Савелию, чтобы он присоединялся к нам, когда встретит свою мать. Но он сказал, что рейс из Италии задерживается, и он не сможет к нам подъехать.

Еще кому-нибудь Вы говорили, куда поедете?

– Нет. И о приглашении Вики я никому не сказал. Когда Валентин довез меня до ночного клуба, идея встретиться с Викой Полянской показалась мне дурацкой. Я сказал Валентину, что передумал развлекаться и вернусь домой. Он пошел в зал, и я больше не видел его в ту ночь. Я стоял у входа, пытаясь поймать машину, когда ко мне подошла невзрачная молодая женщина. Это была подруга Полянской. Она с черного хода провела меня в отдельный кабинет. Кабинет напоминал каземат или пыточную камеру. Вика была в умопомрачительных кожаных трусиках и открытом топе. Она мне нравилась, когда выступала на сцене: гибкая, симпатичная брюнетка. Оказалось, что она двух слов в разговоре связать не может, а ведет себя очень развязно. Виктория была убеждена, что я ярый поклонник садомазохизма. Эта наглая девица стала приставать ко мне. Мне было противно. Я точно помню, что взял в руки плетку и слегка стегнул ее. Потом мне стало плохо. Я чувствовал, что проваливаюсь в небытие. Очнулся я на заднем дворе клуба, меня рвало. Со мной стояла подруга Виктории, она предложила довезти меня до города, сказала, что Вика попросила ее помочь мне. Наталья была испугана, но в то время я не обратил на это внимания.

Ночью несколько раз была рвота. Я решил, что чем-то отравился, пришлось напиться разных таблеток. Проспал я до обеда, а когда включил телевизор, по всем новостям передавали, что убили Викторию Полянскую, что она умерла от побоев в клубе «Гелла». Мне стало страшно. Я понимал, что меня вычислят, как дважды два. Найдут мои отпечатки пальцев в кабинете, расколется Наталья, и обязательно объявятся свидетели. Но больше всего меня мучил вопрос: «Неужели это сделал я?» Я не мог на него ответить».

Максим ослабил узел галстука и расстегнул ворот рубашки. Марина предложила ему воды. Настя скользнула в кресло рядом с ним и взяла Максима за руку.

– Так Вы совсем не помните, что было с Вами дальше в кабинете?

– Нет. Я как провалился во тьму, полный провал памяти.

– Вы пили что-нибудь в «Гелле»?

– Только сок. Я был трезвым. Не понимаю, чем я мог отравиться? Я был в отчаянии. Мне казалось, что меня вот-вот заберут в тюрьму. Я метался и не знал, что мне делать. Ночь я провел без сна. Разные бредовые мысли приходили в голову, но я не придумал, как мне спастись. Спасение пришло утром вместе с белым пакетом, который передали для меня. В пакете была пачка фотографий, сделанных в «Гелле».

– Вас сняли в кабинете вместе с Викторией? – уточнила Марина.

– Нет, во дворе, когда я садился в машину Викиной подруги. В кабинете не было видеокамер. Я это проверил первым делом, когда туда вошел. Сейчас есть такие приборы.

– Это одна из тех фотографий? – Марина показала Максиму фотографию, присланную Насте.

– Да, похожа.

Настя прижалась к мужу. Максим продолжал.

– Кроме фотографий в конверте была записка. Некто предлагал мне уладить дело. Он обещал, что мое имя никогда не всплывет в связи с «Геллой», но за это я должен выполнить его условие.

– Жениться на Насте?

– Да, жениться на Насте и перевести на нее одну из своих фирм. Я уцепился за это предложение, как утопающий за соломинку. Мне было на руку, что Залузские притормозили наше сватовство к Веронике, видимо, у них были свои соображения. Они передали моим родителям, что еще подумают насчет нашего брака с Вероникой. Родителей моих задело такое бесцеремонное обращение, они посчитали себя оскорбленными.

Я прилюдно сделал предложение Насте, которое было принято благосклонно. Родители опешили. Хотя мать и заявила гордо: «Так этим Залузским и надо», – она была недовольна моим решением. Мать считала, что я поторопился и поступаю опрометчиво. Тем временем я затеял приготовления к пышной свадьбе. Одним из условий шантажиста было, чтобы наша свадьба была по высшему разряду. Хлопоты отвлекали меня от моих тяжелых мыслей. Я даже был доволен, что все так легко разрешилось: лучше в постель с красивой девушкой, чем в тюрьму на нары. Я с удовольствием позировал всем желающим вместе со своей невестой, чтобы шантажист убедился, что я выполняю все его требования. Настя и окружающие легко поверили, что я женюсь по большой любви.

На свадьбе я задумался, а кому выгодно, чтобы я женился на Насте? Я перебирал всех своих знакомых и догадался, что шантажистом мог быть только брат Насти – Валентин. Он выгодно пристраивал сестру, и получал мою фирму. Я знал, что ему нужны были деньги на расширение корта. К тому же он мог сделать те снимки в ночном клубе. Темная муть поднялась со дна моей души, я возненавидел Валентина. Я возненавидел себя за то, что так ошибался в своем друге.

Я много выпил. Мне хотелось залить вином ту боль и обиду, что сидела в душе. Настя лучезарно улыбалась, она была ослепительно красива. Но мне внезапно захотелось ее ударить: я считал, что она заодно со своим братом. Мне стало неприятно целоваться с ней. Я вышел из-за стола и пошел прогуляться по парку. И тут я увидел Валентина. Он подошел ко мне, а я высказал, что я думаю о нем и его сестре. Валентин меня ударил, я его в ответ. Когда я уходил, я точно помню, что он был жив и здоров. Я не убивал его!

– Я верю, что Вы не убивали ни Валентина, ни Вику Полянскую.

– Что же мне делать?

– Закройтесь в своем загородном доме и сидите там безвылазно. У вас надежная охрана?

– Да, конечно, мы так и сделаем. Да, Максим?

Барычевы попрощались. Настя взяла Максима за руку, и он пошел за ней.

* * *

Срочно в город! Марина собирала вещи в сумку. «Как хорошо, что папа, милый папа, вчера пригнал машину. Кажется, я начинаю завидовать маме. Как ей повезло! Нет, неверно: не повезло, а она заслужила это».

– Маша, как ты думаешь, нашей маме папа достался уже хорошим мужем или она его таким сделала?

Маша, ходившая по пятам за сестрой, растерялась.

– О чем ты, Марина? Как можно стать хорошим мужем, если еще нет жены?

– О, ты прямо в точку угодила. Вот и ответ: он был хорошим сыном, студентом, инженером-строителем, а хорошим мужем его сделала семейная жизнь с мамой.

– Марина, может, ты останешься? Я уже с няней договорилась, и после обеда могу сама с двумя малышами сидеть. Лето начинается, а здесь свежий воздух, зелень. Бассейн поставим для детей.

– Нет, Машенька, не могу. Я должна помочь Насте.

– Это серьезно?

– Очень.

– А что ты собираешься делать?

– Хотя бы держать руку на пульсе, быть в курсе дел. А сюда Петю и калачом не заманишь.

– Марина, только, не делай никаких резких телодвижений. Я тебя прошу, будь осторожна!

Саша заснул дорогой и не заметил, как они вернулись домой. Марина осторожно переложила сына в кроватку, а сама взяла в руки тряпку. Она с удовольствием прибиралась в своей квартире.

Петр с неохотой согласился заехать к Марине.

– Не сиделось тебе на природе, – завел он с порога. – С какой стати тебя в город понесло? Хороший у вас с Андреем коттедж. Трава, зелень, и для ребенка полезней. Гуляла бы да радовалась. А здесь у тебя что за дела?

– Буду не брить бороду.

– Что? Какую еще бороду? – Петя решил, что ослышался.

– Как Фидель Кастро: он в свое время поклялся не брить свою бороду до освобождения Кубы. А следом за ним и его сторонники. Их поэтому так и называли – «барбудос», то есть «бородачи». Так и я: не поеду на травку до справедливого окончания следствия.

– При такой настырности ты во все успеваешь сунуть свой нос, даже сидя в коттедже! Какая тебе разница, где жить?

– Не совсем так. Разница – в расстоянии до источника информации. Кто-то обещал меня держать в курсе дел, но ему, я чувствую, далековато заезжать ко мне за город. Вот я и вернулась, чтобы тебе на дорогу не тратить свое драгоценное время, когда захочется поговорить с сестрой о делах, – сразу расставила все точки над «и» Марина.

– Так уж сразу и о делах? А как там Маша с Олегом поживают? Так я их и не увидел.

– Не мудрено. Заскочил ко мне на полчасика, когда они оба были на работе, и удивляешься. Ты бы еще про свекра спросил.

– А, кстати, как поживает твой свекор?

– Петька, ты издеваешься?

– Нет, вполне серьезно. Мы же родственники с ним. Дальние, конечно, но родня. И не опекал ли он, часом, юное дарование по имени Вика Полянская? Он же частенько бывал спонсором каких-то музыкантов, манекенщиц.

– Ну, уж нет! Виктор Александрович большую часть времени обитает в Суздале. Интересно?

– Очень. А каким ветром его занесло в Суздаль? По делам?

– Нет, не по делам. Его гражданская жена Юля, снимается сейчас в Суздале в новом сериале. А так как у Юли маленькая дочь Наташа, девочке года нет, то Юля взяла дочь с собой. Юля сняла в Суздале особняк, и устроилась там основательно, взяв с собой прислугу и охрану. Виктор Александрович очень привязан к Наташе и, видимо, к Юле. Поэтому он большую часть времени проводит в Суздале, насколько дела позволяют.

– Надо же, тетя старше своего племянника всего на несколько месяцев.

– Так получилось. Петя, я хочу узнать, наконец, как продвигаются у вас дела?

– Подругу хочешь выгородить?

– А подруга моя при чем?

– Не подруга, так ее муж. «Муж и жена – одна сатана», – так говорят.

– Петя, Максим рассказал мне все, как было. Я уверена, что он не убийца.

– А кто тогда?

– Может, подруга Вики, Наталья, ей завидовала?

– Так сильно завидовала, что инстинкт самосохранения потеряла? Она же знает Кочубея. И при чем тогда Валентин?

– Он что-то видел в «Гелле». Свидетель.

– Нет, убийца, конечно, москвич. Новосибирцев уже всех исключили. Максим вписывается идеально. Смотри, какая картина вырисовывается: непреднамеренное убийство, шантаж, свадьба, фирма, ссора с шантажистом, второе убийство – все совершенно логично.

– Это потому, что его подставили. Слишком все гладко. Так не бывает.

– И не так бывает, поверь мне!

* * *

Петр ушел, но обещал заглянуть как-нибудь вечером. Чудненько! Стоит покормить его вкусным ужином, а затем попробовать вытянуть из него последние новости, попутно расспросить об этой подруге Вики. Может, Наталью наняли за очень большие деньги? Такие большие, что она рискнула своей безопасностью. А у кого есть такие деньги? Например, у Вероники. Но зачем Веронике убивать Вику Полянскую? Узнала, что она интересуется Максимом, у них намечено свидание, и отомстила, причем, обоим сразу. Интересно, Вероника действительно хотела выйти за Максима? Говорят, она скандальная, но насколько? Способна ли она убить?

После ужина, уложив Сашеньку, Марина включила компьютер, чтобы поискать в информацию в Интернете. Статьи, посвященные Веронике и ее семье, не попали на первое место по популярности (его оккупировала красавица и миллиардерша Пэррис Хилтон), но тоже были среди самых читаемых.

Отец Вероники – Степан Самсонов – никогда не лез в политику, не был олигархом, он просто был очень богатым человеком. Все же он засветился в прессе, попав в аварию пять лет назад. Его личный самолет разбился по пути из Эмиратов в Париж. Желтая пресса выдала несколько версий о причине его смерти, связывая их с источником его стремительного обогащения. Например, Самсонову приписывали хищение пропавшей в бурные девяностые крупной партии якутских алмазов, а его гибель объясняли местью сообщника, отсидевшего свой срок. По другой версии Самсонов скупил несколько российских гидроэлектростанций, предварительно их обанкротив, а потом поднял тарифы и начал грести деньги лопатой, но не поделился с Чубайсом, который его и убрал. Третья версия провозгласила Самсонова главой мощнейшей сети торгового рэкета, ушедшего на покой, которого достали обиженные им бизнесмены. Способы отмывания криминальных денег назывались разные, но несколько совпали: алмазная шахта в ЮАР, нефтяная скважина в Эмиратах, сеть отелей «Голд хаус (золотой дом)» в ряде стран мира.

После гибели мужа мать Вероники, Маргарита Залузская, твердой рукой взяла управление бизнесом в свои руки. А чтобы иметь надежного и верного помощника, уже через два месяца вышла замуж за своего управляющего Эрве Гардинье, обедневшего представителя французской аристократии. По брачному контракту, он не получал права собственности, даже в случае смерти жены и падчерицы, а только ренту при их жизни. Марина с уважением подумала о незаурядном уме и дальновидности Маргариты Залузской. Смена фамилии самой мадам и ее дочери косвенно подтверждала криминальный характер смерти Самсонова. Помогло ли это скрыться от мстителей или они удовлетворились головой Степана, никаких несчастных случаев и покушений на семейство Гардинье больше не происходило.

Зато выплыла скандальная история, связанная уже с Вероникой. Никаким видом полезной деятельности, кроме «тусования» она не интересовалась. Разъезжая по всей Европе, она посещала злачные места, и пришлось матери взять Веронику под свой жесткий контроль. Сокращением карманных расходов Маргарита добилась того, что дочь пошла учиться. Не доучившись в двух университетах, она кое-как получила в третьем степень бакалавра искусств. После этого мать поставила дочери новое условие: выйти замуж и родить наследника. Вероника поняла это указание по-своему и принялась искать жениха методом перебора сексуальных партнеров. В одном из ночных клубов Ниццы ей понравился стриптизер Мишель. Они сразу сошлись, но карманных денег Вероники не хватало на двоих, и «жених» продолжал работать. Однажды во время выступления, когда Мишель предлагал желающим дамам из публики снять с него плавки под полотенцем, одна экзальтированная старушка не только сняла предмет одежды, но и погладила то, что было под ним. Разъяренная Вероника кинулась в драку, заметка об этом и фотографии появились в Интернете. Мать всеми силами стремилась оборвать нежелательную связь своей дочери.

В Ницце Вероника познакомилась с Максимом Барычевым и вскоре заявила, что хочет за него замуж. Маргарита сначала презрительно смотрела не небогатого, с ее точки зрения, жениха. Но, поразмыслив, выбрала из двух зол меньшее: чем стриптизер, лучше сын нового русского. Парочка стала появляться вместе в людных местах и попала во многие издания, даже в «Кредо».

Марина с удивлением обнаружила, что все три сенсационных события, о которых написала Анфиса в «Кредо», оказались взаимосвязанными.

Вероника Самсонова – Залузская – Гардинье предстала особой капризной, избалованной отцом, а затем попавшей в зависимость от матери, что не улучшило ее характера. Скандальная, ревнивая, неуправляемая – от нее можно было ожидать чего угодно. Вероника – вот на кого надо нацелить Петю.

Марина уже собралась выключить компьютер, но вспомнила, что давно не проверяла почту. Андрей обещал писать длинные письма. Умора! Поговорить он любит, экономические статьи хорошо пишет, но обычные письма для него – мука. Бабушка Андрея, живущая со вторым мужем в Австралии, больше двух слов зараз от него не видит. Марина сама дописывает все интересные подробности для Ады Сергеевны. Марине нравятся длинные письма, даже если это электронная почта. Одно удовольствие – переписываться с тетей Катей. Она тоже все обстоятельно излагает. И поздравления Марина сочиняет своим близким длинные, обычно в стихах, никак не меньше восьми строф. А Андрей в стихах даже не пробовал никогда, а в прозе не выдал ничего длиннее: «Желаю тебе всего того, что ты и сама себе желаешь». Его первое письмо из Швейцарии было короче телефонного разговора. «Дорогая Марина! Долетел и устроился хорошо. Погода теплая, как в Москве. Вечером ходил гулять, много фотографировал. Целую тебя и Сашу. Андрей».

Марина вошла в «Аську», как привычно называла ICQ (АйСиКью). Целых два сообщения: одно от Андрея, а второе озаглавлено «Привет от Валентины из Рязани». Конечно, первым она хотела открыть письмо мужа, но сдержалась и проверила другое сообщение. «Что за Валентина из Рязани мне пишет? Неужели еще не все читатели меня забыли? Ба, да это же моя сокурсница по Универу! Вот сюрприз!»

Валентина училась в одной группе с Мариной и Настей только два курса, а потом после каникул внезапно пропала. Оказалось, что она летом перевелась в какой-то другой ВУЗ и уехала в родной город Рязань. Она ни разу не напоминала о себе за прошедшие с тех пор шесть лет, не приезжала на встречи выпускников. Валентина писала, что ей попался номер журнала «Кредо» с электронным адресом Марины. О себе сообщила, что у нее все хорошо: работает бухгалтером, живет с родителями, на днях приедет в Москву по делам. Хотела бы увидеться с Мариной. Спрашивала, можно ли зайти? «Странно, почему со мной? Она больше с Настей дружила, бывала у них дома. Настя даже обижалась, что Валентина так, не попрощавшись, уехала. Ну, это уже не важно, она была мне симпатична». Марина ответила коротко: «Конечно, заходи, буду рада повидаться. Мой телефон…»

И поскорее открыла письмо из Швейцарии. Оно было еще короче.

«Марина! Прости меня, между нами все кончено. Мы с Анфисой любим друг друга, и хотим отныне быть вместе навсегда. Мы больше не хотим обманывать тебя, скрывать свои чувства. Можешь подавать на развод, я не буду отсуживать ребенка. Я готов и дальше заботиться о нем. Андрей».

Марина долго смотрела на экран остановившимся взглядом.

«Какой ужас! Анфиса его соблазнила! Неужели это все – правда, а не кошмарный сон? Как бы я хотела проснуться, чтобы ничего не было. Боже! Я сама виновата во всем: если бы я меньше думала о друге юности, меньше лелеяла свои чувства к нему, я бы не допустила такого. Нет, какое черствое письмо! Какое отвратительное равнодушие! Неужели перед отъездом он уже притворялся? На два фронта работал? Фу, гадость какая! Нет, это все там, в Швейцарии, в гостинице произошло. Я им сама создала идеальные условия. А что мне было делать? Следить за каждым шагом, держать на коротком поводке? Устроить скандал в аэропорту, морду Анфисе набить? Точно. Как у Драйзера в «Финансисте». В книге жена так удержала мужа в семье. Но в жизни и это не помогает. Они, видишь ли, «любят друг друга»! Ох, сомневаюсь я что-то в Анфискиных чувствах. Но Андрей мне, конечно, не поверит. Предатель! Что она, загипнотизировала его?»

Марина нервно вскочила, выключила компьютер и схватилась за телефон.

«Все, надо уходить к маме, а то еще, чего доброго, они сюда вдвоем заявятся».

Ожидая соединения, она машинально перечитывала цифры в углу экранчика.

«Ноль один, одиннадцать. Что?! Второй час?» – Марина резко сбросила вызов. «Слава Богу! Успела до гудка, а то маму инфаркт бы хватил. Нельзя с такими новостями среди ночи врываться, подожду до утра. Эх, не зря Ульяна меня предупреждала! Ну, почему я была в нем так уверена? Потому, что сама не изменяла и думала, что он – такой же. Не изменяла, а ради чего? Кто эту верность оценил? Кстати, а почему бы мне теперь не встретиться с Костей? Я же когда-то грозилась Андрею, что измену не прощу, отомщу сразу? А теперь духу не хватает?»

* * *

– Что?! – Барычев взревел, как разъяренный буйвол, ноздри его курносого носа широко раздувались. – Мой сын садист и маниакальный убийца?! Да ты сдурела, девка! Это в твоей семье произошли разборки, это твой брат во что-то взязался, а Максим здесь совершенно не при чем! С ним ничего подобного не может произойти. Максим, иди сюда!

Не дождавшись ответа, он побежал на второй этаж, аж лестница зашаталась. Зря я решила с ними поговорить.

Родители Максима приехали к нам вечером. Они сидели за ужином так чинно, изо всех сил делая вид, что ничего не случилось, болтали о каких-то пустяках. Они даже и подумать не могли, что Максима могут вот-вот арестовать по подозрению в двух убийствах. Я с трудом сдерживалась. Индюки надутые! Может, это их (и наш) последний семейный ужин! Максим долго не вынес, ушел наверх, сказав, что голова болит. Стало еще хуже: они на меня смотрели, как на зачумленную. А тут Ольга Владимировна, как говорится, чтобы разговор поддержать, возьми да и спроси:

– А как продвигается следствие? Известно уже, кто убийца? Наверное, он из ваших знакомых или родственников?

Я не выдержала и сорвалась:

– Я не знаю, кто убийца, но Максим – главный подозреваемый.

И пересказала им коротко все, что знала. Что тут началось! Отец немного опешил, а мамаша завизжала:

– Ты врешь, дрянь! – подбежала и хотела меня по лицу ударить, но я схватила ее руки.

Ольга Владимировна вырвалась, отскочила и кричит:

– Григорий! Григорий! Что ты молчишь, как ты такое терпишь от этой нахалки в нашем доме?!

До Григория Алексеевича просто дольше доходило. Он так благодушно сидел, сытый, спокойный, зубочисткой в зубах орудовал. Он сначала просто замер, как статуя «Олигарх с зубочисткой». А потом побагровел, глаза помутнели от злости – и заорал. А когда сорвался и побежал к Максиму наверх, я струхнула сильно.

Максим дверь отцу не открыл, а сломать ее не так-то просто. Так через дверь и поговорили. Голос у Максима был вялый, невыразительный, безразличный.

– Настя говорит правду. Все так и было. Валентина я не убивал, а про Вику не помню.

Потом были слезы, обморок, причитания, обвинения друг друга в плохом воспитании и меня – в дурном влиянии. Я замучилась им водички наливать и капли капать. Я им говорю, надо что-то делать, может, звонить адвокатам, может с кем-то посоветоваться, они только охают да ахают. Уже в первом часу отец притих, насупился и вдруг выдал такое!

– Если в семье Барычевых появился урод, то надо, чтобы он сам и избавил семью от позора. Это будет по-мужски и достойно. У нас найдется безболезненное средство.

Мать – опять в обморок. А я уже на нее внимания не обращаю. Никак не могу понять, может, я ослышалась? Неужели он хочет, чтобы Максим отравился?!

Мать сама очнулась, всхлипывает:

– Гриша, что ты! Не надо! Дадим лучше денег, много дадим, все уладим.

А он:

– Надо!

Она давай вопить и причитать, как по покойнику.

Тут я как заору:

– Молчать!

Они меня снова заметили. Тогда я заговорила очень тихо и медленно, чтобы им было понятнее.

– Вы – родители или кто? Вы своего сына с пеленок знаете. Почему вы думаете, что он мог так измениться? Ну, сглупил, ну, поехал на свиданку к незнакомой девчонке. И что тут сильно криминального? Вы что, молодыми не были? А все остальное – под большим вопросом. Если он всю жизнь нормальным сексом занимался, то с чего бы ему переродиться так резко? Вы чем слушали, вообще? Максиму в этой «Гелле» стало плохо. Его отравили, вам понятно? Думаете, случайно? Нет. Разве вы не поняли, что Максима подставляют? Убийца был один и тот же. Он и фотографию сделал, а вовсе не Валентин. Если Максим уверен, что не убивал Валю, значит, он и Вику не мог убить, не важно, помнит он это или нет.

Лично я не боюсь ни сумы, ни тюрьмы, я от Максима не отрекусь, даже если все его несправедливо осудят. И травить Максима я вам не позволю! Чем сыну снотворное предлагать, или не знаю, что у вас, химиков, еще может быть, вы лучше подумайте, как его спасти.

Пока я говорила, Ольга Владимировна перестала рыдать, у Григория Алексеевича спина выпрямилась, муть из глаз пропала, он посмотрел на жену и сказал.

– Лёля, а ведь девчонка права! Нельзя сдаваться. И у меня даже появилась одна идея…

В это время раздался звонок от входных ворот. Сердце мое так и упало. Это незаметно, без мигалок и сирен к дому подъехала милиция.

* * *

…Два гибких горячих тела сплетаются в полумраке. Мелькают руки, ноги, губы. Острое, чудесное ощущение близости, пронзительное наслаждение оргазма, выход из реальности. Застывшая на мгновение Вселенная, тихонько двинулась дальше. Вернулись другие ощущения, прохлада простыней, свет луны за окном. Стали слышны звуки, ласковый шелест слов. «Марина, я так счастлив, я на седьмом небе. Ты прекрасна. У нас будут красивые дети». «А Саша?». «Что – Саша? Я усыновлю его, он еще маленький». Ужас непоправимости содеянного охватывает Марину. «Нет! Никогда!» – кричит она. Бежать, скорее бежать – из этой чужой постели, из этой чужой жизни!..

…Стон, сорвавшийся с губ Марины, еще висел в воздухе, когда она внезапно проснулась. «Где я? Я – дома! Слава Богу! Это только сон». Луч полной луны, проникший в щель между штор, светил прямо в глаза. Марина задернула занавески, поправила Сашеньке одеялко и снова легла. Сердце ее учащенно билось. «Ничего страшного, просто эротический сон. Конечно, если месяц не спать с мужем, то и трое любовников присниться могут. Особенно – в полнолуние. Ничего, Андрей скоро приедет».

В тот же миг ее голова, опустившаяся на подушку, взлетела вверх. Марина резко села на постели. «Андрей не приедет». Слезы опять подступили к глазам. «Я теперь для него теперь – «бывшая». И Сашенька – «бывший». Нет, как он мог?! Оказался от сына! Вот, так прямо и написал: «я не буду отсуживать ребенка». Где это дурацкое письмо?» Марина босиком прошлепала к компьютеру, оставив открытой дверь спальни, чтобы слышать Сашу. Открыла текст, перечитала. «Странно как-то пишет: сухо, безжалостно. Никаких эмоций, никакого чувства вины. А про Сашу – вообще непонятно. Он же его «ребенком» не называл никогда. Еще мне замечания делал, что «ребенок», «мальчик» – это чей-то, чужой, а свой – «сын, сынок, Сашенька». Никогда не называл – и вдруг назвал. Это Анфиса ему так мозги перевернула? Тогда она или экстрасенс, или…» У Марины вдруг перехватило дыхание от этого внезапного озарения. «Именно – «или». Анфиса – не экстрасенс, никого она закодировать не может. Она просто – наглая мошенница, к тому же недалекая и неумная.

И не стоит она того, чтобы я из-за нее переживала! У меня сейчас есть дела поважнее. А когда Андрей явится, его будет ждать сюрприз».

Резкий требовательный музыкальный сигнал ворвался в сознание Марины. «Что это, где это?» – спросонья она никак не могла сообразить, где находится и что это за звонок. Поспешно схватила сотовый телефон, но он оказался разряженным. Потом взялась за трубку стационарного – длинный гудок. Возмущенный рев голодного ребенка добавился к настойчивым трелям, и сознание скачком вернуло Марину к реальности: Саша плачет, есть хочет, они ночевали в городской квартире, сейчас восемь утра, и кто-то ломится во входную дверь.

– Тихо-тихо, маленький! Мама – сейчас, мама только спросит, кто там дверью ошибся, – Марина на ходу ласково уговаривала сынишку, который напряженно вертел головой, пытаясь нащупать источник молока. За дверью оказалась Маша. Немая сцена длилась недолго. Сестры заговорили враз.

– Маша! Что случилось, почему ты приехала?

– Марина! Что у тебя случилось? Оба телефона не отвечают.

– У-а! – зашелся в крике Саша, почувствовав, что мама отлынивает от кормежки.

Естественно, Сашу удовлетворили первым. Мама Марина приложила ребенка к груди, а тетя Маша сняла с него отяжелевший подгузник и подстелила чистую пелёнку, чтобы малыш принимал воздушную ванну. Довольный таким поворотом событий, он быстро успокоился и громко и равномерно зачмокал. Щечки его из пунцовых стали розовыми, наморщенный лобик разгладился. Маша, узнав, что Марина пропустила шестичасовое кормление и проснулась только на ее звонок, поспешила на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Через четверть часа, покормив и умыв малыша, Марина оставила его поиграть самостоятельно, и пришла, наконец, к столу. Она успела обдумать, что говорить Маше, а что – оставить при себе.

При ясном свете утра, сидя за столом с сестрой, она чувствовала себя куда лучше, чем ночью. Марина поглощала горячие бутерброды с сыром и запивала их чаем с молоком. «Что же такое могло бы случиться, чтобы у кормящей матери пропал аппетит? Чур, меня! Лучше уж не знать», – мимоходом подумала она. Все недоразумения быстро разъяснились. Причина молчания квартирного телефона оказалась простой: Марина с вечера, когда усыпляла Сашу, отключила звук. А сотовый забыла поставить на подзарядку. Проспали они, видимо из-за полной луны, до половины ночи светившей в окно и мешавшей спокойно спать. Оба ворочались, беспокоились, а когда под утро луна зашла, уснули крепким сном.

– Еще бы Сашеньке не орать! Он привык есть в шесть утра, самое позднее – в семь. А тут будят голодного ребенка звонком, да еще и пытаются какие-то разговоры разговаривать. Кстати, почему ты приехала в такую рань в Москву?

– Ты, наверное, забыла, я говорила, что поеду к врачу?

– Зачем? Какого еще врача не хватает в вашем Центре? Витя и так уже весь обследованный-переобследованный. Или у него что-то нашли кроме невропатологии?

– При чем здесь Витя? Это мне надо к гинекологу на профилактический осмотр.

– А, ну, конечно. Что-то я припоминаю.

– Меня мама в «Здоровье семьи записала» на девять часов, чтобы я успела вернуться домой к обеду. А мы с Олегом так удачно сегодня ехали, совсем без пробок, что у меня еще полчаса в запасе.

– А где Олег?

– На фирму помчался, чтобы там часик поруководить. Он меня после десяти заберет – и сразу домой поедем.

– К чему тебе такие скачки, пусть бы завез прямо в мамину клинику? Ты успела соскучиться по мне за один день?

– Нет, Марина. Мне сегодня такой сон плохой приснился: как будто на тебя змея напала, – что я подскочила ни свет ни заря. Ну, мы и выехали пораньше. Дай, думаю, позвоню, Маринке. А у тебя телефон не отвечает. Я звоню на домашний телефон, а он тоже не отвечает. Тогда я Олега попросила меня здесь высадить, до «Здоровья семьи» я и не метро доберусь. Ну, а когда в дверь звонила, честно говоря, совсем перепугалась.

– Ну, вот, а я за тебя испугалась, – Марина погладила Машу по руке, оставив ее сон без комментариев. Маша же видела, что мать и дитя здоровы, на сон и аппетит не жалуются.

Маша видела не только это, но и покрасневшие припухшие глаза Марины. «Не высыпается, бедная», – подумала она.

– Зачем ты здесь живешь одна? Можно же пока к родителям поехать погостить. Они были бы только рады.

– Гениальная идея! Маша, сколько у тебя времени?

– Минут десять всего осталось.

– Ничего, я быстро! Поможешь собраться? Или нет, я сама сложу сумку, а ты лучше позвони, есть ли кто дома.

* * *

Максима арестовали. Его отец сказал, что будет бороться, а сам где-то пропадает целыми днями. Его мать кричит беспрестанно: «Скандал, какой скандал!» Лучше бы помогала, а не устраивала передо мной истерики. Я верчусь как белка в колесе. Я наняла самого Горина, лучшего адвоката Москвы. Деньги пока у меня есть. Если что, продам свое дело и фирму Максима. Горин пообещал добиться освобождения Максима из-под стражи до суда о подписку о невыезде. Я согласна заплатить любые деньги, чтобы освободить Максима из камеры. Бедный мой Максим. В каких жутких условиях он сейчас находится!

Я пытаюсь разобраться в бумагах Максима. Сижу до половины ночи за книгами и документами. Благодаря моим усилиям, его фирма пока держится. На днях я выгодно продала ценные бумаги и купила акции. Посоветоваться не с кем. Свидания с мужем мне не разрешают. Разрешили передачу. Я весь вечер разворачивала конфеты, распаковывала продукты. Собрала ему вещи. Через Горина он передал мне: «Спасибо».

Савелий меня похвалил. Сказал, что я мужественная женщина, и он мной гордится. Весь день он провел со мной, помогал мне. Не зря говорят, что друг познается в беде. Савелий не верит, что Максим виноват. Он ругает себя за то, что не смог в день убийства приехать в «Геллу». «Тогда бы ничего не случилось», – часто повторяет он. Его мать возвращалась в тот день из Италии, и он встречал ее в аэропорту. Савелий часто упоминает о своей матери. Меня поражает его трогательная привязанность и нежность к маме. Может быть, потому что он рано потерял отца. Мне легко с ним, он простой и не заносчивый, как Барычевы или их друзья.

В перерывах Савелий сам варит для меня кофе. Он изо всех сил старается меня отвлечь. Мы болтаем, вспоминаем свое детство. Он совсем не помнит своего отца. Но его мать, похоже, ничего не жалела для сына. Со смехом Савелий вспоминал, как они с Максимом вместе ходили в музыкальную студию. У одного – медведь на ухо наступил, а у второго – на два уха сразу. Как ни мучились и ними преподаватели, так и не смогли добиться, чтобы мальчики отличили ноту «до» от ноты «фа». Неизвестно, кто настрадался больше: преподаватели или мальчики, пока родители не прекратили бесполезные занятия музыкой и не определили своих чад в изостудию.

– И каковы были успехи у юных художников?

– Чуть лучше, чем в музыкальной студии. Мы продержались в изостудии почти год. Чем только мы ни занимались в детстве: теннисом, танцами, фигурным катанием.

– А я занималась только одними танцами. В пять лет мама привела меня в ансамбль народного танца. Мне очень нравилось танцевать, и у меня получалось. Я даже солисткой была. Мы ездили в другие города на гастроли. Когда поступила учиться в университет, то занятия пришлось бросить. Я очень жалела.

– Понятно, откуда в тебе столько изящества и грации. Мне всегда казалось, что ты не двигаешься, а танцуешь.

Я перевожу разговор в другое русло, мне неприятны сейчас комплименты, даже от Савелия. Я рассказываю ему о своей семье. До сих пор я считаю, что у нас была идеальная семья. Мы с братом не помнили ни одного случая, чтобы наши родители поругались, даже громкого слова не сказали друг другу. Нас никогда не наказывали, не били и не ставили в угол. Учиться нас не заставляли, нам и самим нравилось, было приятно получать пятерки. Когда мы переехали в новую квартиру, и пришлось сменить школу, то мне повезло, я сразу нашла себе подруг. А у Вали класс был недружный, мальчишки дрались, обижали новичка. Тогда папа на родительском собрании предложил водить весь класс в лыжные походы. Каждое воскресенье он с двумя десятками «гавриков» ходил по лесам, учил их кататься, разводить костры, а потом привозил всех к нам домой. И мама оставалась дома, она никогда не отличалась богатырским здоровьем, зато она кормила всю эту ораву домашними варениками. Про драки все забыли давно, а вареники мамины до сих пор вспоминают. А как мы отдыхали вместе! Как весело отмечали праздники! Какие у нас домашние газеты сохранились!

– Как я тебе завидую!

– Почему? У тебя было счастливое детство, мать жила для тебя и давала тебе все возможное.

– Ничего она мне не давала! Я все праздники проводил с няней, а на каникулы меня отправляли к бабушке в другой город. А жили мы на подачки, которые нам бросал из милости мой отец! – Савелий умолкает на минуту, и продолжает. – Пока он не умер!

– Бедный Савелий. Я понимаю, как ты страдал в детстве. Но сейчас тебе нет повода переживать. Ты молодой, красивый, здоровый, и ты многого достиг в жизни.

Савелий ничего не отвечает, и мы снова приступаем к работе.

* * *

На удивление родители Марины и Маши: Елена Алексеевна и Николай Николаевич Белых, – в это утро оказались дома оба. Мама, окулист в коммерческой поликлинике, работала сегодня с обеда. А папа, инженер-строитель, взял отгул после авральных работ над проектом. Родители очень обрадовались Марине. С самого января, они усиленно зазывали обеих дочерей приезжать и гостить вместе с ребятишками. Отец даже сделал собственноручно две складные детские кроватки. В бывшей «комнате девочек» всегда было чисто прибрано. Но взрослые дочери очень редко выбирались в гости на часок-другой, а с ночёвкой – ни разу. А тут Марина вдруг приехала к ним с Сашенькой погостить на пару дней.

– Конечно, здесь вам будет удобнее дожидаться Андрюши, – сказала мама в дверях, забирая Сашеньку из рук Марины.

– Можете и вместе с Андрюшей пожить, – сказал папа, подхватывая сумку Марины. – Проходи, что же ты встала?

– Батюшки! Когда вы успели такой ремонт сделать! – Марина изумленно озиралась во все стороны.

Родители обновили все внутренние двери, окна, потолки, обои и линолеум.

– Вы что же не ели, не пили, ночами пахали, чтобы этакую красоту навести?

– Более того – мы еще и рабочих нанимали, они все сделали нам за три дня.

– Так. Список чудес сократился. Остался один вопрос: откуда деньги?

– Пусть тебе папа сам расскажет, а я Сашеньку переодену да пущу на диване поползать.

Николай Николаевич с гордой улыбкой рассказал дочери, что получил сертификат на выполнение расчета прочности. А этот расчет – довольно дорогая часть любого архитектурно-строительного проекта. Теперь он делает расчеты прочности разным фирмам и получает когда одну, когда две своих зарплаты дополнительно. Марина помнила, как папа, переживший разорение нескольких своих собственных маленьких фирм, постоянно находился в тревоге о завтрашнем дне: а вдруг его уволят, а вдруг фирма «утонет», а вдруг приключится какая-нибудь болезнь, а вдруг истратим деньги – а новые не заработаем. Мама как-то легче, не впадая в депрессию, переживала семейные «обвалы экономики»: искала дополнительные заработки, меняла работу. Но и, становясь «кормильцем», она не упрекала отца, а подбадривала. А когда он нашел хорошую работу в строительной компании старого знакомого, легко тратила деньги: на дочерей, на дачу, на поездки в отпуск.

А отец, кажется, все только бы копил и копил. С каким трудом он в позапрошлом году перед своим юбилеем поменял старенькие «Жигули-четверку» на «Мерседес – Е»! Друзья собрали деньги, оба зятя дали в долг, на фирме выделили внутренний беспроцентный кредит – и сколько было уговоров!

– Да брось ты свой раритет, не позорь нас, – убеждал Николая Николаевича глава фирмы, продававший подержанный «Мерседес» за полцены. – У «мерса» и просвет, как у «Волги», сможешь на дачу ездить, и с запчастями нет проблем.

Кое-как решился тогда папа. А когда сел за руль новой машины, поездил немного, то выдал глубокую мысль.

– Помнится, когда завод в Тольятти запускали, то говорили, что «Жигули» – это машина для народа. Вот в этом все и дело. У нас делали «машины для народа», а у них делали «машины для себя».

Похоже, что папа окончательно излечился от своей тревоги за несколько лет стабильных доходов, если даже ремонт делал не своими руками. Марина осматривала квартиру и нахваливала. Не удержавшись, Николай Николаевич вспомнил родной Новосибирск добрым словом.

– Хорошо нас все же учили в Сибстрине, основательно. Никогда не думал, что Латарцев будет меня кормить на старости лет. Теперь не так страшно жить в этой рыночной экономике.

– Что ты, папа, какая старость! «После пятидесяти жизни только начинается». А кто это – Латарцев, знакомая фамилия?

– Это учебник был у нас «Расчет прочности строительных конструкций» под редакцией профессора Латарцева. Я, наверное, упоминал нашу студенческую шутку: «Латарцева сдал – жениться можно».

Николай Николаевич был очень доволен тем, что Марине понравился его ремонт, что он опять зарабатывает больше жены, что дочка с внуком приехала погостить.

– Что же ты так ненадолго к нам? Ваша комната пустует, кроваток детских даже две, – стал зазывать он Марину.

– Да, кроватки ты сделал чудные. Саша будет в одной спать, в другой – играть, вместо манежа.

Кроватка-манеж, увешенная игрушками, практически не использовалась. Счастливые бабушка и дедушка не спускали внука с рук. Мама перешла во вторую смену и занималась с Сашей с утра до двенадцати. А папа сократил обед, и уже в четыре часа приезжал домой. Давно Марина так не отдыхала. Родители окружили ее и ребенка самой нежной любовью и заботой. Давно Марина не имела столько свободного времени. Она успевала выспаться, делать гимнастику, звонить забытым друзьям и подругам, гулять без коляски, работать на компьютере несколько часов подряд. Но больше всего ее занимала проблема, как помочь Насте.

В первый же день Марина выяснила, что Петя Кривощёков еще ни разу не навестил дядю и тетю, и легко уговорила родителей зазвать сибирского родственника на ужин. Само собой, от этого приглашения Петя отказаться не мог. Теперь Марина получила возможность поговорить с Петей от ужина и до закрытия метро. Родители смотрели телевизор и присматривали за спящим малышом. А Марина изо всех сил старалась перетянуть Петю на свою сторону.

– Петя, его же убьют! Он до суда не доживет! Пока вы будете разбираться, Кочубей прикончит Максима. Я хочу сама поговорить с Кочубеем, организуй мне встречу.

– У тебя есть факты, которые проливаю свет на убийство Вики?

– Фактов нет, но я найду. Мне нужно время.

– А времени у тебя нет. Максиму Барычеву предъявлено обвинение. Он взят под стражу. А с Кочубеем я сам поговорю. Почему ты уверена, что Максим не виноват? Ты же его не знаешь, сама говорила, что на свадьбе первый раз увидела.

– Но я уже видела его и второй. Почему вы уцепились за одну версию? Ты не интересовался Вероникой, бывшей подругой Максима?

– Нет, не успел.

– А я сходила в Интернет. Вот, посмотри мою выборку, – Марина подсунула Пете приготовленный ноутбук.

Петя бегло просмотрел страничку.

– Неужели все так запущенно?

– Именно. Конечно, информацию из Интернета следует просеять сквозь сито, но уверяю тебя, что и после отсева останется много интересного. Это факт, что она провела в тюрьме день-два за крупную драку в стриптиз-клубе. Она могла убить Вику из ревности к Максиму. А потом испугаться и подставить того же Максима.

– Что, эта красотка своими руками двух человек прикончила?

– Петя, ну, ты же понимаешь, что не своими. Мне кажется, что надо срочно допросить подругу Вики Полянской. Она, возможно, причастна к убийству своей подруги, и может навести на след заказчика.

– Сестричка! Не пытайся руководить следствием! Я понимаю, ты засиделась дома. Но я тебя умоляю, посиди еще немного, не мешай нам.

– Ах, я тебе мешаю! А кто тебе факты на блюдечке с голубой каемочкой вечно преподносит? Забыл?

– Марина, если бы ты не мешалась у нас под ногами, мы бы и сами справились, – Петр замялся и продолжил, – конечно, дольше бы провозились.

– Нет, каков! Я сама раскрою эти два преступления и докажу тебе, что я чего-то стою.

– Не сомневаюсь в твоих способностях. Но я же о тебе беспокоюсь, ты ввязываешься в опасное дело, предоставь профессионалам делать свою работу. Ты не думала, как я буду жить, если с тобой что-то случится?

– Петька, не случится. Я же не лезу в разборки, сижу себе тихонько дома на своем диване и анализирую.

– Не поделишься результатами анализа?

– Давно бы так! А то – «сиди тихо, не мешай»! Конечно, поделюсь, но сначала поговорим о подруге. Итак, что с подругой Вики? Ее допросили?

– Нет. Наталья Разумова исчезла.

– Убили?

– Трупа не обнаружили. Квартирная хозяйка, у которой она снимала комнату, показала, что Наталья сильно нервничала. Она куда-то спешно собралась и ушла. Хозяйка не забеспокоилась, так как за квартиру уплачено вперед за полгода. Вещи Наталья оставила, но на квартире больше не появлялась. Не объявилась она и в Новосибирске у матери. Ищем ее по всем каналам, но пока безрезультатно.

– А что она из себя представляет?

– Девочки дружили со школы. Отца нет, мать торгует в киоске. Звезд с неба Наталья не хватала. Но ума хватило прилепиться к Вике. Была при ней доверенным лицом, прислугой, подругой: подать, принести, унести. Вика ей доверяла. Одна интересная деталь: Наталья хвасталась матери, что собирается замуж за богатого москвича.

– За кого, не сказала?

– Если бы! На фото, что прислали Насте Барычевой, ее муж садится в машину, принадлежащую Наталье Разумовой. Я подумал, не за него ли она собиралась замуж?

– Вряд ли птица такого полета, как Максим Барычев, обратил бы внимание на Наталью. Это сноб, каких поискать надо. Все было не так. Мне Максим сам рассказал.

– Интересно. А мне перескажешь?

– Ты ему не поверишь, а я верю. Я с Максимом не близко знакома, и чужая душа, конечно, – потемки. Но, если рассуждать логически, не мог Валентин шантажировать Максима. Во-первых, он не такой человек, а во-вторых, он обожал свою сестру. Он не мог из-за того, чтобы получить деньги Максима, сделать сестру несчастной. Валентин бы последнее отдал ради Насти. Настя с детства была влюблена в Максима, она не скрывала своих симпатий. Все ее окружение знало об этом. И кто-то воспользовался ситуацией, чтобы подставить Максима Барычева.

– Максим мог наплести тебе с три короба. Распустил перед тобой сопли, а ты ему поверила. Все складывается: и с Полянской в номере был, и с Валентином подрался, и восточными единоборствами владеет. Драку на откосе в день свадьбы еще один свидетель видел. Ты стояла ближе к лестнице, тебе куст сирени обзор закрывал, а тот человек стоял за дубом. Оттуда полянка, как на ладони просматривается.

– И что, тот свидетель видел, как Максим сломал шею Валентину?

– Нет, он, как и ты, решил не мешать настоящим мужчинам выяснять отношения.

– Вот видишь!

Это ничего не доказывает. Он же не видел, как они расстались.

– А он слышал, о чем мужчины спорили?

– Так, отдельные слова. Понял, что идет разборка из-за женщины, и ретировался. И еще один факт для аналитика-детектива. Чтобы выполнить тот захват сзади и сломать шею, надо, чтобы пострадавший сам ее подставил. С Викой все понятно. Она выползла в коридор, сломать ей шею из лежачего положения было делом одной минуты. Другое дело – Валентин. Он спортсмен, тренируется каждый день – мужчина сильный и ловкий. Была драка. Максиму представилась удобная позиция для захвата, и он ей воспользовался. Ты меня хочешь убедить, что убийца – кто-то другой, из гостей на свадьбе. Представь, ты стоишь, никого не трогаешь, а к тебе подходит сзади мужчина и неожиданно хватает тебя. Что ты сделаешь?

– Ударю ногой, рукой, попробую освободиться.

– Вот именно. Мы проверяли этот прием в спортзале с секундомером. Валентин с его реакцией успел бы ударить незнакомца по крайне мере два или три раза, больно ударить. Получается, что он пассивно стоял и ждал, когда убийца сломает ему шею. И насчет твоей Насти. Валентину случайно повезло подловить Максима, и он решил устроить счастье своей любимой сестры. Заметь, и при этом получить деньги на строительство нового корта. Настя бы не отказала Валентину в такой мелочи.

– Ну, ничего себе – счастье для Насти! Валентин видел, как Максим убил Вику, и решил выдать любимую сестру замуж за убийцу? Получается так? И еще, у него с собой случайно оказался фотоаппарат, чтобы сделать снимки.

– Снимок можно сделать сотовым телефоном, а телефонов сейчас – у кого их нет.

– Петя, а есть такой вариант: Валентин видел убийцу Вики, или видел такое, чему сразу не придал значение. Убийца боялся разоблачения, и на свадьбе убил Валентина, чтобы убрать свидетеля. И убийца – не Максим.

– Марина, ответь, при чем тогда Максим и Настя? И если Валентин не шантажист, почему вообще произошла эта драка между старыми друзьями?

– Максим несправедливо обругал Валентина и ее сестру, вот они и подрались. А кто-то другой воспользовался ситуацией. Или совпадение.

– Совпадение? Ты мне говоришь о совпадении! Когда ты допускала совпадения в своих расследованиях? Совсем нюх потеряла!

– Сложились обстоятельства, – неуверенно сказала Марина.

– С натяжкой, но в убийстве Вики можно заподозрить эту твою Веронику или пропавшую Наталью. Но кто мог заставить Максима жениться, если не Валентин? Может, сама Настя стала шантажировать Максима, чтобы он на ней женился? Или ее родители? Больше никому не выгоден этот брак. Мы с тобой сейчас договоримся до того, что Вика сама себе сломала шею, а Валентин сам прыгнул с обрыва.

Разговор зашел в тупик, к тому же время было позднее. Петя распрощался и ушел.

* * *

Захватывающее приключение подошло к концу. Андрей в своем номере складывал вещи. «А Игорь был прав, презервативы пригодились. И ничего особенного нет в этих «заходах налево». Игра не стоит свеч. Теперь надо опасаться, как бы Марина не узнала про эту интрижку. Да и с Анфисой надо решительно размежеваться, сказать ей, чтобы не рассчитывали на продолжение в Москве. А если станет упрямиться, качать права, придется уволить. В коллективе нет места скандалам и склокам».

– Что ты такой нахмуренный, котик?

– Алиса! Я же просил не называть меня этой кличкой!

– Прости, дорогой, я забыла. Так о чем таком грустном ты думаешь сейчас?

– О тебе, о Марине. Я как раз собирался сказать… – начал Андрей, но Анфиса ловко зажала ему рот ручкой с красными ноготками.

– О, не надо, дорогой, не парься, я все уже устроила.

Андрей сердито отбросил ее руку ото рта.

– Что ты устроила? Я не понимаю.

– Я избавила тебя от тягостного разговора с женой.

– Что?!

– Да, дорогой, можешь не беспокоиться, тебе совершенно не придется самому с ней объясняться. Еще позавчера, пока ты мылся в душе, я с ноутбука отправила по электронке письмо от твоего имени.

– Какое письмо?!

– Не надо так кричать, можешь посмотреть, текст сохранился в блокноте на рабочем столе, – Анфиса обиженно выпятила губки.

Но ни малейшего желания извиняться перед ней у Андрея не возникло. Он схватил ноутбук и торопливо защелкал «мышкой» в поисках файла.

«Марина! Прости меня, между нами все кончено. Мы с Анфисой любим друг друга, и хотим отныне быть вместе навсегда. Мы больше не хотим обманывать тебя, скрывать свои чувства. Можешь подавать на развод, я не буду отсуживать ребенка. Я готов и дальше заботиться о нем. Андрей».

Андрей смотрел на экран, но уже не видел его. Он застыл, как статуя, но мысли судорожно метались в голове.

«Боже! И Марина это прочла! Что она подумала обо мне? Она же не знает, что письмо писал не я. Да она, наверное, уже подала на развод. Я ее потерял навсегда. И ее и Сашу. Что же делать? Надо что-то сделать, надо с ней поговорить! Нет, она не захочет. Конечно, после такого письма! Просто – нож в сердце. Эта Анфиса, маленькая дрянь, пустышка и кокетка, обвела меня вокруг пальца! Облапошила, как мальчишку! Она специально не дала мне отключить почту, чтобы послать эту гадость, как только я засну. Какая дрянь! Нет, где были мои глаза?»

Андрей с трудом перевел взгляд на Анфису. Как он мог польститься на эту размалеванную вертихвостку, отвратительно вызывающе одетую? Ее круглый красный рот – это рот пиявки, которая сумела присосаться к нему. Как противно шевелятся ее губы!

– Вот видишь, Андрюша, я ей все объяснила. Теперь мы в Москве сразу можем пойти к моим родителям. Хорошо получилось?

– Пошла вон, – тихим бесцветным голосом сказал Андрей.

– Что? – Не расслышала Анфиса.

– Убирайся! – Рявкнул он и вскочил, опрокинув стул. Он готов был сейчас придушить эту стерву или швырнуть в нее чем-нибудь тяжелым.

До Анфисы, наконец, дошло его состояние, она с визгом бросилась из номера.

* * *

Какая полная луна! Я иду по парку в белом свадебном платье. Все контрастное: белый свет, черные тени деревьев и кустов. Внизу под обрывом блестит река. Я наклоняюсь, но не видно ни тропинки, ни лестницы. «Валя, – спрашиваю я у брата, уверенная, что он подошел и стоит рядом, – как мне спуститься к речке?» Брат молча берет меня за руку и легко взлетает над обрывом. Как две белые птицы мы парим на огромной высоте над плоской землей, держась за руки: он в белом костюме, я в белом платье. Потом начинаем снижаться, сначала плавно, потом все быстрей. Серебряная ниточка реки стремительно приближается. Вокруг нее – непроглядная лохматая чернота кустов. В них притаился кто-то злобный, я вижу черную человеческую фигуру. Я хочу отвернуть в сторону, но Валя тянет меня в другую, наши руки разжимаются, и я теряю его из виду. «Как я смогу летать без него!» – пугаюсь я, но сразу понимаю, что это просто сон. Я стараюсь замедлить свое падение и – о чудо! – это мне удается. Я приземляюсь на ноги с легким толчком, слабее, чем при прыжке с парашютом. Я довольна. Но где же Валя? Он лежит на том берегу и стонет. Я бегу вброд, вода совершенно красная, подол длинного платья промок и стал красным. На берегу я вижу, что это Валина кровь стекает в речку маленьким ручейком. Наклоняюсь над братом, он поднимает ко мне свое лицо в крови и говорит из последних сил: «Это ты виновата, Настя!»

Я проснулась, заплакала и долго не могла успокоиться. Что значит этот сон? Только то, что завтра девятый день? Или еще что-то. Может, я зря так верю Максиму? Милиция ему не верит, родители сомневаются, а я – верю. Ослепление влюбленной женщины? Но ведь Марина тоже ему поверила, а она-то не влюблена. Она вообще очень логична, детектив написала… Что-то я хотела у нее спросить?..

Мысль, что Марина не может ошибаться, меня успокоила, и я проспала до утра. Сегодня после тихого часа маму отпустят из больницы домой на вечер. Она хочет сама испечь блины на девять дней. Гостей много не ожидается, только наша близкая родня. Мы с папой с вечера приготовили стол с посудой, купили продукты, сварили кисель. Утром я поехала на фирму, надо привести все в порядок, чтобы можно было быстро ее продать.

Савелий уже ждал меня. Он очень пунктуальный. Часа через три он уговорил меня поехать на обед, сама бы я просто не стала. Мне было все равно, где и что есть, но Савелия потянуло на Новый Арбат. И только я глянула на книжный магазин – сразу вспомнила, что за мысль мне приходила в голову ночью. Даша, якобы, забыла отдать мне подаренную книгу Лорки, потом вспомнила и передала ее Марине. Марина извинялась, что собиралась мне ее отдать, но кто-то по ошибке взял ее почитать. Это все было бы не важно, если бы не мгновенный испуг на лице Даши во время гадания на девичнике.

«Мне нужно одну книгу посмотреть», – я вошла в магазин. Уже через пять минут я держала в руках точно такое же издание. Я взяла томик в руки (они почему-то задрожали) и стала аккуратно перелистывать. …Десять, одиннадцать… Сейчас гляну на пустую страницу и успокоюсь… Четырнадцать, пятнадцать… Глупости, конечно, все эти гадания, предчувствия и сны… Восемнадцать, девятнадцатая – чистая, двадцатая и двадцать первая – разворот – «Кровавая свадьба». Пол качнулся, книга выпала из рук. Я же могла ее отменить! Не пойти в ЗАГС, психануть, отказаться. Или не могла? Если бы я знала! Валя, Валечка, прости меня!

* * *

Марина напряженно искала новые аргументы для Пети. Нет, конечно, здесь нет совпадений. И эти два убийства связаны, и, вероятнее всего, что их совершил один и тот же человек. Но кто, как и зачем? Максима заманивают в «Геллу». Ему что-то подсовывают в сок, он в отключке. Убивают Вику Полянскую. Максим – первый подозреваемый. Его фотографируют в ночном клубе. Затем шантажируют, заставляют жениться на Насте. Причем здесь Настя?! Валентин не мог быть шантажистом. Память Марины услужливо разворачивала перед ней картинки прошлого.

…Первый курс. Сентябрь. Компания вчерашних школьниц, а ныне студенток, толпится перед входом в главный корпус университета. Каждая несказанно горда, что поступила не куда-нибудь, а в сам Московский Государственный Университет имени Ломоносова! Как звучит! К девушкам подплывает красивый парень в белых джинсах. На плече спортивная сумка с ракеткой для тенниса. Парень подходит к Насте и обнимает ее за плечи. Девчонки уставились на незнакомца, как на сказочного принца. Настя довольна произведенным эффектом: «Девочки, познакомьтесь – мой старший брат, Валентин».

…Вечер первокурсника. По просьбе однокурсниц Настя пригласила Валентина. Девчонки из кожи вон лезут, чтобы ему понравиться. Тогда вся женская часть группы влюбилась в Валентина, вся, кроме Марины. Марина в то время еще любила Костю, хотя за ней начал ухаживать один старшекурсник. Самое интересное, что Валентин подружился именно с Мариной. Они не влюбились друг в друга, а стали просто друзьями. У них было много общего. Валентин так же, как и Марина, обожал Цветаеву и Пастернака. Он был рыцарем по своей сути, честным и благородным. Девчонки за глаза звали его Ланселотом.

… Загородная прогулка на лыжах. Легкий морозец. Искрится свежий белый снег на солнце. Молодежная компания, уже второкурсников, весело скатывается с горки. Хуже всех стоит на лыжах Валя, зато она похожа на снегурочку в своей белой курточке и белой пушистой шапочке. Валя нисколько не унывает, а весело смеется, когда падает. Вдруг она падает неудачно: она кричит, нога неестественно вывернута. В первую минуту растерялись все, кроме Валентина. Он привязал сломанную ногу пострадавшей к лыжной палке, соорудил санки из лыж, и сам по колено в снегу вез Валю на самодельных санках до ближайшего поселка, где была больница с травмопунктом.

Валентин не шантажист. Марина не позволит марать его честное имя. Петька если во что упрется, его не перешибить. Марина докажет этой дубовой голове, что Валентин не при чем. Жалко до слез Настиного брата. Марина не знает, была ли у него женщина? Одно время Валентин дружил с девушкой, той самой Валей, что сломала ногу. Забавно, что их звали одинаково: Валентин и Валентина. Но их пути разошлись. Валентин много тренировался, разъезжал по соревнованиям, ему было некогда ухаживать. Валя обижалась на него, обвиняла в эгоизме, черствости. Но Марина знала, что в спорте, чтобы достичь чего-то, надо очень сильно упираться. Весной Валечка бросила университет и уехала к матери в эту самую Рязань. Жаль, что у них не сложилось. Из них получилась бы прекрасная пара. Интересно, зачем она собирается со мной встретиться?

Марина вернулась из прошлого в настоящее. Все же главный вопрос: зачем? Петька не прав, кому-то еще было выгодно, чтобы Максим женился на Насте. Кому? Зайдем со стороны Максима. Его родители, уж точно, не хотели этой свадьбы.

Вероника! Если она не хотела выходить замуж за Максима, а ее принуждали к этому, то могла таким способом избавиться от жениха и не лишиться наследства родителей за непослушание. Версия слабая, но вполне возможная. У этих богатых свои причуды. Есть еще один вариант. Кто-то любит Веронику и не хочет допустить ее брака с Максимом. А возможно они оба, Вероника и ее любовник, устраняют Максима. Как бы поподробнее узнать об отношениях Вероники с ее любовниками, например, с Мишелем. Интересно, он уже в прошлом? Или Максим его только на время отодвинул? Стоп! Когда Максим и Вероника были любовниками и вращались в одном кругу, она должна была узнать, что Настя сохнет по Максиму и не откажет, если ей сделают предложение. Настя и Вероника. Они были знакомы до появления Вероники на свадьбе? Кстати, как она посмела придти без приглашения? Где бы послушать светские сплетни на эту тему?

* * *

Андрей вышел из такси, хлопнув дверцей, и устремился в подъезд. Ему казалось, что лифт ползет, как в замедленной съемке.

«Марина, конечно, ушла к родителям, прочитав такое письмо. Она считает меня предателем, и никакие телефонные уговоры не помогут. Но я не хочу ее терять! Что делать, что делать? Марина! Мы всегда понимали друг друга без слов. Надо срочно бежать, лететь к ней, умолять, валяться в ногах. Пусть ругается, пусть бьет. Может, она сможет меня простить?»

Андрей открыл дверь и замер, пораженный. На звук открываемого замка в прихожую вышла…

Марина!

Она стояла на пороге спальни в чем-то сиреневом, мягком и домашнем. За ее спиной виднелась уютная комната с детской кроваткой, освещенная неярким светом лампы под розовым абажуром. Лицо Марины было в тени, и только вокруг распущенных длинных темных волос сиял розовый ореол. И, глядя на нее из темной прихожей, Андрей не мог понять, видение ли это или действительно его жена.

В том полубредовом состоянии, в котором он находился последние сутки, Андрей не удивился бы, если бы видение это сейчас растаяло. Но «видение» заговорило.

– Здравствуй, Андрей! Что же ты не позвонил из аэропорта? Решил устроить нам сюрприз?

Голос жены звучал негромко, с той неподражаемой ласковой интонацией, которую он так любил. Марина шагнула вперед и привычно поцеловала мужа в щеку, отметив про себя бледный цвет его лица.

– Устал, наверное? Что молчишь? Заключил свою выгодную сделку?

– Здравствуй, Марина! Сделку? Нет, я решил воздержаться от поспешных действий. И – да, я чертовски устал. А где Саша?

– Да вот он: в манеже играет, – Марина отодвинулась, и Андрей шагнул в комнату.

– Нет, не подходи: сначала надо раздеться и руки вымыть.

– Да, конечно, забыл.

Андрей поставил дорожную сумку, снял куртку и направился в ванную. Уже под шум воды, как бы мимоходом, он спросил.

– Марина, ты получила вчерашнее письмо?

Марина не вздрогнула и даже глазом не моргнула. Вот сейчас она может одним словом припереть его к стенке, заставить все рассказать, повиниться, на коленях просить прощенья. А хочется ли ей так его унижать, когда он сам все понял, уже сделал свой выбор? Она же сама была в одном сантиметре от измены.

– Какое письмо? Извини, вчера не успела, только самое первое. Мы жили то у мамы, то в коттедже. А сюда мы утром вернулись, родители на дачу поехали, еле выгнала их. Там грядки сохнут, поливать надо, а они никак от внука оторваться не могут. Мне с этими переездами некогда было и почту посмотреть. А что там было, что-то срочное?

– Нет. Ничего срочного или важного, – Андрей очень старался говорить спокойно.

Его лицо из бледного становилось все более красным, и Марина перевела взгляд на сына. Саша не подвел, он старательно жевал край кофточки с пуговицей, позволив маме естественно отвлечься от смущенного папы.

– Сашенька! Ах ты, проказник! На, лучше колечко погрызи! Это тебе специально для прорезывания зубов бабушка подарила. А ты кофточку мусолишь, еще проглотишь пуговицу, – ворковала она, наклонившись над манежем.

Подошел Андрей, уже взявший себя в руки. Сашенька заулыбался, потянулся к отцу. Андрей дал ему ухватиться за большие пальцы и поднял из манежа.

– Сашок! Как ты подрос за неделю! – Он покачал сына на руках, нежно прижал его щекой к щеке. – Давно взвешивала?

– Тебя ждала. Позавчера было четыре с половиной месяца. Да, мама приглашала нас в четверг в гости вместе с Машей и Олегом. И предлагала у них переночевать, место есть.

– Да, конечно, давай поедем и переночуем. А пока отметим мой приезд. Я могу сгонять в магазин.

– Да у нас продуктов – полный холодильник, только вина нет. Не надо никуда ходить, лучше отдохни, ляг спать пораньше. У тебя очень измученный вид.

Андрей опять напрягся.

– А ты как управлялась одна, устала?

Марина как будто читала в его мыслях: «Он стыдится этой связи и даже подозревает Анфису кое в чем. Он боится близости, хотя и предохранялся, но хочет подстраховаться, сначала сходить к врачу. И не знает, как отказаться».

Марина спрятала усмешку.

– У меня – все в порядке, просто критические дни. А что, неважно выгляжу?

– Что ты, Марина! Ты выглядишь потрясающе! Я, когда вошел, просто онемел от восторга!

«Самое смешное, что он, в общем-то, и не соврал», – уже лежа в постели подумала Марина. И тут же провалилась в сон.

Марина спала, ни мало не беспокоясь, что Андрей включит компьютер и запустит почтовую программу, чтобы стереть злополучное сообщение. Андрей – рядовой пользователь, а не программист. Он даже не знает, что письмо, прочитанное через «аську» выглядит как нераспечатанное.

* * *

На следующий день, тридцать первого мая, Марина решила приготовить праздничный ужин: мясо по-французски, сельдь под шубой и фруктовый десерт. Напоминать мужу про годовщину знакомства она не стала принципиально. Повод для пира есть: на вечер она пригласила Петю. Но в самый разгар работы Сашок проснулся и захныкал. Марина бросила терку с яблоком, спешно вымыла руки от селедки и побежала в комнату. Сынуля затолкал в рот свой кулачок и энергично тер дёсенки. Припухлость на нижних дёснах образовалась уже неделю назад, но первый зубик никак не показывался. По совету мамы Марина периодически постукивала ложечкой по припухшему месту. Сашенька, увидев ложечку, улыбался. Все они, мужчины, одинаковы. Французы верно заметили, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Марина с ними полностью согласна. И хоть и не любит она готовить, но если уж давать бой всяким анфисам, то хорошая кухня – та же артиллерия.

Устроив сынулю в детское креслице, Марина умудрилась готовить ужин. Она разговаривала с Сашенькой, пела ему песенки, улыбалась и всячески развлекала свое сокровище. Сокровище улыбалось в ответ, гулило и грызло яркое зубное колечко. Марина спешно закончила «шубу», поставила пропитаться майонезом, потом приступила к мясу. Она слоями уложила на противень картошку, маринованное в сухом белом вине мясо, лук колечками, майонез, тертый сыр. Поставила противень в духовку, включила с таймером и хотела заняться фруктами, но терпенье Александра закончилось. Он громким ревом известил свою маму, что ему надоело сидеть в креслице. Марина взяла сынишку на руки. «Ненадолго его хватает. Как тут можно работать? И чтобы мне ни говорила Маша, я не могу доверить его на целый день няне».

Андрей пришел с работы неожиданно рано. Марина поймала себя на мысли, что она ему не обрадовалась: она настроилась до его прихода спокойно побеседовать с Петей. «Дура, – ругала себя Марина, – в кои то веки муж рано заявился домой, а я ему не рада. Так и от дома можно отлучить». Она засуетилась, подала Андрею тапочки. Сашок заулыбался и протянул ручки к папе.

– Подожди, руки вымою и переоденусь, а то папка грязный, с улицы, а на улице – микробы и всякая кака, – ворковал с сыном Андрей.

Марина стерпела и не прочитала Андрею лекцию о том, что с детьми надо говорить не на специальном «детском» языке, а на обычном, безо всяких «бо-бо», «ням-ням» и «бяка-кака». «Успею еще, повоспитываю в другой раз, не на голодный желудок».

– Я вкусный ужин приготовила, проходи в кухню.

Андрей повернулся к Марине. Откуда-то из-за спины он достал букет из пяти красных роз.

– Это тебе. Сегодня годовщина, ровно пять лет, как мы с тобой познакомились. Маришка, знала бы ты, как я люблю тебя! Ты извини, если я не всегда бываю внимателен к тебе, когда мы рядом. Но на расстоянии я понял, как ты мне дорога. И ты, и Саша. Вы – мои самые родные. Я вас очень люблю!

Марина стояла с цветами в руках и чувствовала, как слезы катятся по щекам. Горошками слез выкатывались обиды и размолвки последних дней. Она всхлипнула и прижалась к мужу.

– Андрей, милый… Я тебя тоже очень люблю!

Они поцеловались. Андрей ласково вытер ей слезы.

– Мариша, перестань плакать. Я тебе сюрприз приготовил. У нас есть час на сборы. Мы идем в театр. С мамой твоей договорился, Сашу завезем к твоим родителям по дороге, там оставим машину, а от них поедем на метро. Закрытие сезона в Большом, «Щелкунчик» – твой любимый балет.

– Ой, а я Петю пригласила на ужин!

– И что, он без тебя не найдет, где поужинать? Или без твоих советов следствие не туда зайдет? Выбирай: ужин с братом или театр с мужем.

– Ужин с братом подождет, Пете я позвоню, он поймет. Конечно, я выбираю театр, да еще и с любимым мужем!

– Так уж и любимым?

– А ты сомневаешься?

Андрей нежно поцеловал Марину. Руки мужа стали горячими, Марина ощущала их через кофточку. Она вздохнула и вывернулась из объятий мужа.

– Андрей, мы опоздаем в театр. Что же мне надеть?

Проблему с нарядом Марина решила просто: украсила серый костюмчик ярким шелковым платком. Перед самым выходом просигналил таймер духовки. Марина спешно сложила ароматное, пышущее жаром мясо в кастрюлю, обернула сверху махровым полотенцем, и упрятала в холодильник. Будет полуфабрикат на завтра.

Машину Андрей оставил на стоянке недалеко от дома родителей Марины. Сашок сразу потянулся к бабушке, привлеченный новой яркой игрушкой.

В театр они приехали на метро довольно рано. Марина улыбалась. Чудесный день, и настроение ему подстать. Народу в фойе было пока мало. Андрей крутил головой, явно кого-то высматривая.

– Кого ты ждешь? – поинтересовалась Марина, – пригласил попутно всех своих сотрудников, чтобы в антракте, не тратя времени даром, провести планерку?

– А вот и нет, смотри: еще один сюрприз для тебя.

Навстречу Андрею и Марине плыла целая свита, сам Краснов-старший шествовал с Юлей в плотном кольце охраны. Виктор Александрович был, как всегда, элегантен и подтянут. Его спутница шла, словно по подиуму, в платье изумрудно-зеленого цвета и зеленых туфлях со стразами. Темные каштановые волосы в тщательно продуманном беспорядке падали свободно на плечи, зеленые глаза сияли. Юля искренне обрадовалась Марине.

– Как я рада, что Андрей вытащил нас в театр. Последнее время я сижу безвылазно в Суздале, как на берегу реки. Жизнь проносится мимо, а я топчусь на одном месте.

– Юля, ты, если мне не изменяет память, снимаешься в фильме, причем у самого Серегина. Кстати, и фильм не рядовой. Съемки не закончились, а в прессе уже пишут о новом шедевре. И роль у тебя там отнюдь не эпизодическая. О каком сидении и топтании идет речь?

Юля подправила волосы.

– Это даже не сравнимо, когда я здесь или в Суздале.

– И надолго ты к нам, в гущу событий?

– Слава Богу, съемки на натуре закончились. Пару дней поснимают меня на фоне Новодевичьего монастыря, а дальше съемки продолжатся в павильоне. Марина, как же я устала в Суздале! Работа – с утра до вечера. Дочку не вижу. Хорошо, Виктор нас не забывал. Он обожает купать Наташу. Дочь научилась плавать в детском бассейне. А ты учила Сашеньку плаванию? В книгах пишут, что это очень полезно. К нам в Суздаль специальный тренер приезжал. Есть такие тренеры, именно по обучению младенцев плаванию.

– Да, знаю. Мы тоже плаваем, только в ванне.

– Молодцы! Ну, и как, Саше нравится? И Наташа – в полном восторге от этих занятий! Виктор отснял целый диск, как она резвится в бассейне. Из-за плавания она так окрепла, что стала ходить в восемь с половиной месяцев. Представляешь?

Юля может бесконечно говорить о своей дочери Наташе. Наташа старше Сашеньки всего на четыре месяца, несмотря на это она сестра Андрея и тетя Александра. Марина выразила восхищение развитием Наташи и сменила тему разговора.

– Как тебе новая роль? Не страшно было. Ты же не профессиональная актриса, хотя я считаю тебя очень талантливой. Все-таки, Софья – исторический персонаж.

– Скажу честно, поджилки тряслись. Я долго не могла решиться, когда Серегин предложил мне роль царевны Софьи. А книжек перечитала – несметное количество. И вдруг в один момент поняла, что Софья – это я и есть. Она была образованная и умнейшая женщина. Ее беда, что она слишком рано родилась. Тот век не готов был принять такую женщину, как Софья. Она все понимала. Она знала свой конец. Тем не менее, Софья боролась за себя, свое счастье до последнего вздоха. Петр Первый запер Софью в монастырь. Ее заставили принять постриг. Я долго стояла у подножия той башни, в которую ее заточили, смотрела на пруд под ее окном. Камни хранят тепло ее рук, маленькие оконца помнят ее взгляд и слезы. Мне казалось, что это я смотрела на пруд под окном из своей кельи много веков назад, мои слезы падали на каменные плиты.

Юля очень образно описала свои ощущения. У Марины мурашки побежали по спине.

– Ты думаешь, она плакала?

– Конечно, она же была женщина, как и мы.

Юля разглядела кого-то за плечом Марины и сразу сменила скорбный лик царевны Софьи на безмятежную улыбку. Марина догадалась, что приближается Виктор Александрович Краснов. Она всегда удивлялась, как Юля не устает играть роль недалекой красотки, преданно глядящей в рот любимому мужчине. Тема разговора тоже сменилась.

– А ты прекрасно выглядишь. Немного поправилась, но тебе идет. Хороший костюм ты купила, смотрится великолепно, особенно с розовым платком. Меня всегда удивляет, почему наши женщины не украшают себя платками, как, например, в Лондоне. Возможно, они не умеют красиво завязывать платки?

– Дорогая, извини, что прерываю ваш разговор, – Краснов-старший галантно протянул руку.

– Или вы хотите поболтать в буфете, пока будет идти представление? – это подхватил подошедший следом за отцом Андрей. – А, может быть, пройдете с нами, начало через пять минут.

– Виктор, прости, заболтались, давно не виделись.

Юля обворожительно улыбнулась, плавно поднялась с кресла и походкой королевы прошествовала в ложу. Перед дверью она обернулась к Марине:

– Марина, приезжай завтра в гости, я свободна, посплетничаем. На Наташу посмотришь, она повзрослела за последний месяц, выросла – не узнаешь. И я по Сашеньке соскучилась. Я всем подарки привезла из Суздаля.

– Непременно приеду, – с готовностью пообещала Марина.

Вечером после спектакля музыка звучала в душе Марины. Родители по звонку Марины успели искупать малыша, и Марина покормила его буквально через пять минут после приезда. Конечно, Сашенька уснул в машине и не проснулся, когда Марина с Андреем осторожно раздевали его и укладывали в кроватку. Их руки касались. Марину обжигали прикосновения мужа, кружилась голова от запаха его тела. Они провели упоительную ночь. Эту ночь можно было сравнить с их первой интимной встречей. Потерявшие и нашедшие друг друга, они отдавались любовным играм с азартом тайных любовников, а не супругов со стажем. Марина улетала в небеса, камнем падала на землю, чтобы снова взлететь в объятиях Андрея. Душа ее пела и кричала от счастья. Утром радость переполняла Марину солнечным лучиком, первым цветком, улыбкой ребенка. Они обнялись и замерли с Андреем в тесном объятии перед дверью.

– Маринка, гори оно всё синим пламенем! Я не смогу оторваться от тебя.

– Иди, тебе пора.

– Марина, у нас так будет всегда?

– Да, всегда. Я уверена.

– Тогда придется идти на работу. Не скучай без меня.

– Буду скучать.

– Тебя Юля к себе приглашала. Съезди, развейся, а то ты засиделась дома.

* * *

Идея съездить к Юле очень даже понравилась Марине. Юля наверняка знает что-нибудь о Веронике Гардинье. Неплохо бы ее разговорить на интересующую Марину тему. Марина позвонила Юле. Практичная Юля выслала за Мариной машину с водителем.

Не скажешь, что Юля отсутствовала дома три месяца: кругом чистота и полный порядок. Конечно, Юля не сама ходила с тряпкой, вытирая пыль, наводя блеск. Но всегда при отсутствии хозяйки любой дом приходит в некое запустение, теряет свой обжитой вид. Загородная резиденция Краснова-старшего встретила Марину цветущими кустами белой сирени, дорожками, посыпанными свежим песком, ярким газоном зеленой травы. Буйно цвели пионы вдоль забора. Капельки воды сверкали на солнце, как драгоценные камни, упавшие на листики. Газон и цветы поливали совсем недавно.

Наташа гуляла с няней во дворе дома, гуляла ножками, держась одной рукой за палец няни. Она нахмурилась и прижалась к няне, когда увидела Марину.

– Наташенька! Здравствуй, красавица ты наша! Ты меня забыла? – подошла к девочке Марина. – А я тебе игрушку новую привезла.

Марина протянула девочке пушистого зайчика. Девочка прижала к себе зайца и серьезно взглянула Марине в лицо. Серые глаза недоверчиво осматривали гостью.

– Вся в отца, – заметила Юля, – такая же серьезная.

– Не в него, а в тебя, только глаза серые, а так твоя копия. Красавицей будет.

– Главное, чтобы здоровенькая была. Ой, а Саша, как вырос. – Юля взяла на руки малыша. – Молодец, не боится, идет к незнакомым, а моя недоверчивая.

– Женщина должна быть недоверчивой, – заметила Марина, – на то она и женщина.

Юля засмеялась.

Детей оставили на попечении няни, а сами прошли в дом. Юля вытаскивала яркие пакеты и коробки.

– Работали много, а так бы с тоски умерла вдали от столицы. Одно развлечение было – подарки покупать. Обрати внимание – такие деревянные игрушки только в Суздале делают. Они из липы, экологически чистые. Наташе очень нравятся вот эти медведи с пилой.

По-моему, это старинный народный промысел. Юля, а ты знакома с Мишелем? – Марина резко свернула с детской темы.

– Стилистом?

– Нет, со стриптизером.

– А кто с ним не знаком? Мишель – личность известная. Бабы от него сатанеют, Вероника Гардинье даже дралась недавно. Он самый модный стриптизер в этом сезоне, в клубе «Занзибар» выступает.

– Ты там была?

– У меня что, с головой не в порядке? Как может ходить на мужской стриптиз замужняя женщина?

Марина чуть не поперхнулась. Что-то она не слышала о намерениях Краснова-старшего узаконить свои отношения с Юлей. Наташу он записал на себя, и Юля хозяйничает в его доме. Но Марина сомневается, что отец Андрея очередной раз свяжет себя узами брака. Хотя, когда обнародовали результаты очередной переписи населения, то замужних женщин в стране оказалось больше, чем женатых мужчин. Впрочем, замужем или нет Юля, ее дочь Наташа – родная сестра Андрея, так что и Юля им все равно родня.

Юля оказалась бесценным кладезем полезной информации. Она с удовольствием выложила все светские новости. Марина диву давалась: «Вроде бы сидела три месяца безвылазно в Суздале, жаловалась на скуку. Когда успела?»

Веронику Юля охарактеризовала одним словом: «Истеричка». Потом добавила: «Вот кого надо было бы запереть в монастырь. Но ее мать придумала лучше – выдать ее замуж за крутого мужика, чтобы крепко держал ее в узде. Но пока ничего у них не получается, и Вероника гуляет на свободе».

А о Мишеле рассказала много интересного. Мальчик приехал из провинции с большими амбициями, его настоящее имя и фамилия никому не известны. Как тысячи других, решил покорить столицу, практически не имея ни гроша в кармане. В юности занимался спортом, затем бодибилдингом. В Москве Мишель смог устроиться на работу грузчиком на вокзале, на том же вокзале жил в тесной бытовке с пятью такими же, как он.

Неизвестно, работал бы Мишель грузчиком до сих пор или вернулся на родину, если бы не Его Величество Случай. Однажды Мишель подносил вещи одной перезрелой скучающей дамочки. Взгляд мадам задержался на пареньке. Грубая роба не скрывала спортивной фигуры, да и на личико мальчик был себе ничего. Мадам пришла в голову мысль отмыть и приодеть паренька. Она почувствовала себя новым Пигмалионом. Мишелю предложили должность личного телохранителя мадам. Паренек не оплошал: днем он сопровождал хозяйку, а ночью ублажал ее в постели. На каком-то мероприятии его заприметил хозяин элитного стриптиз-клуба. Он заметил у паренька плечи медведя и грацию пантеры. Хозяин стриптиз-клуба предложил Мишелю попробовать себя на новом поприще. Он же придумал ему сценический образ – маску леопарда и шкуру на бедрах. Мишель быстро стал самым высокооплачиваемым стриптизером в Москве. Его бывшая мадам лила слезы, но Мишель для нее был потерян навсегда.

Визитом к Юле Марина осталась весьма довольна. Она возвращалась домой. Машина мчалась по шоссе. А Марина «раскладывала по полочкам», добытую ценную информацию. Так что, когда вечером зашел Петя, Марина была готова к разговору с ним. «Баш на баш», – Марина поделится с ним новыми сведениями, если тот в свою очередь ответит на вопросы Марины.

* * *

Петр зашел поздно вечером. «А Андрея до сих пор нет, и неизвестно, пообедал ли он», – с грустью отметила Марина. Вид у Петьки был усталым. Марине стало совестно за то, что она хотела «насесть» на брата.

– Бери, бери добавку, – уговаривала Петра Марина, – давай, еще порцию мяса с картошечкой разогрею. В микроволновке – одна минута.

– Спасибо, Маришка, наелся от души. Что позавтракал – это помню, а дальше, похоже, не до обеда было.

– И что новенького? – С готовностью поддержала Марина тему о работе.

– А что тебя конкретно интересует? – вопросом на вопрос настороженно ответил Петя.

– Во-первых, был ли Валентин в «Гелле» в тот момент, когда убили Вику Полянскую. Во-вторых, нашли ли подругу Вики? В-третьих, была ли знакома Вероника Залузская -Гардинье с Настей до свадьбы. В-четвертых,…

– Остановись, сестренка. Ты бы еще на бумажке изложила свои вопросы, все по пунктикам.

– А что, это мысль! Прямо сейчас и изложу, их немного.

– Две страницы хватит?

– Петька, ты невыносим! А у меня, кстати, кое-какие соображения имеются.

– Интересно.

– Сначала ты!

– Хорошо. Валентин был в «Гелле» тем вечером. Он попал в камеры видеонаблюдения. Ничего интересного. Подошел к стойке, выпил сок. Посидел, глядя на часы. Похоже, кого-то ждал, но не дождался. Затем вышел, сел в машину и уехал. Его машина стояла на платной парковке, так что удалось точно установить время его отъезда. Кстати, Вика в то время еще была жива. Валентин отъехал со стоянки в 22 часа 40 минут, а Вику убили в интервале от 23 часов ноль минут до 23 часов 10 минут.

– Как вы установили точное время смерти Вики Полянской?

– Все просто. Видеокамер у номеров, где находилась Вика, нет. Не установлены они и в коридоре, что ведет к номерам. Но в том коридоре неотлучно дежурит охранник. В тот вечер охранник на десять минут покидал свой пост, отошел в туалет. Камеры в зале зафиксировали его выход. Он обнаружил труп Вики, когда вернулся.

– А Максим? Его сняли камеры?

– Нет, ни одна. Он утверждает, что прошел через задний вход к VIP-номерам, камер там нет.

– Подругу Вики Полянской, конечно, не нашли.

– Нашли. Но ничего она больше ничего не скажет.

– Убили?!

– Да. Совершенно случайно нашли труп. В лесу, за двести пятьдесят километров от города. Там есть небольшой поселок чуть в сторону от трассы. У них две девчушки потерялись в лесу. Начали искать их с собаками. Собаки обнаружили труп. Тело откопали, а у нас уже ориентировка была разослана.

– Девочек-то нашли?

– Нашли. С ними смех вышел. Они играли и заснули в соседской бане. А потом боялись высунуться, когда увидели, что поиски идут. Думали, что их ругать будут. Но нет худа без добра.

– Полагаю, что Наталье тем же самым приемом сломали шею?

– Верно, полагаешь.

– А следы какие-нибудь остались.

– Может, и остались.

– Петька, ты невыносим. Хорошо, не буду больше о Разумовой. Не знаешь ли ты случайно, знакома Настя с Вероникой?

– Спросила бы сама у своей подруги.

– Мне неудобно спрашивать, у людей горе. Но если ты не скажешь, то спрошу.

– Можешь не спрашивать, знакома. Настя шила Веронике какую-то ультрамодную хламиду. И есть еще фотографии из светской хроники, где они мило беседуют вдвоем. Довольна?

– Да! Петечка! Сходится! Хочешь, расскажу, как было дело?

– Интересно послушать.

– Вероника Залузская обожает мужской стриптиз и стриптизеров. Вероника влюбилась в Мишеля. Мишель – самый модный на сей день стриптизер. В начале года у Вероники был небольшой роман с Максимом Барычевым. Ничего серьезного, легкий флирт. Ну, переспали разок-другой и разошлись.

– Ничего себе, легкий флирт!

– Петька, не придирайся. Вероника – избалованное дитя. Она известна своей страстью к стриптизерам. Мишель – ее последнее увлечение. Она влюбилась в него по самые уши. Из-за ее страсти был крупный скандал в стриптиз-клубе в Ницце. Вероника вцепилась в волосы одной даме, которая потрогала ее кумира. Дама была не из простых, так что девочке пришлось отвечать за драку. Веронику провела в заключении пару дней, пока ее не вызволили мать и отчим. Они решили срочно выдать ее замуж, почти насильно. Они вспомнили о романе их чада с Максимом. Барычевы им не ровня, но лучше выдать девочку за Максима, чем за стриптизера. Ей грозят лишением наследства, если она ослушается.

– И к чему ты мне это рассказываешь, что-то я не пойму?

– Сейчас поймешь. Вероника организовала все три убийства, чтобы ее не выдали замуж за Максима.

– Чушь. Не за Максима, так выдадут за кого-нибудь другого из своего круга. Я думаю, претендентов на руку Вероники – пруд пруди.

– Петька, это она стоит за убийствами. Или ее Мишель. Он занимался спортом, работал грузчиком, был телохранителем. Я сейчас покажу тебе его фото со спины. У него очень мощная мускулатура. Сильный мужчина. Шею запросто может сломать.

– А Вика Полянская? Чем она досадила Веронике?

– Я раскопала один интересный факт. Вика интересовалась Мишелем. Более того, однажды они приходили вместе на какую-то тусовку. Вероники, кстати, не было тогда в городе. Не проходит и двух дней со дня приезда Вероники к родным пенатам, как дамы ссорятся. Знакомая Юли Грибовой была свидетельницей инцидента. Обе дамы импульсивные, эмоции фонтанировали, когда они выясняли отношения. Продюсер Полянской, Цыбин, вмешался. Вику оторвали от Вероники и увезли. Все произошло в считанные минуты. Юлина подруга случайно оказалась на месте происшествия. На счастье Вики, репортеров тогда не оказалось.

– Ты не права. Если бы дамы убивали из-за мужиков своих конкуренток, то работы бы нам было – выше крыши.

– Можно подумать, что сейчас ты сидишь без работы!

– Ты права, хватает. Но твоя версия не выдерживает никакой критики. Чтобы такая личность, как Вероника, измыслила и сотворила тройное убийство – не верю! Читал, что о ней пишут в прессе и Интернете. У нее, похоже, ни одной лишней извилины нет, она помешана на сексе.

– Ага! Читал! И в Интернет лазил! Значит, не такая нелепая моя версия. Заметь, у Вероники есть приятель, Мишель. Может, он хочет жениться на богатой наследнице? Или любит ее? Он что, не человек? Он не может любить?

– Маришка, начиталась ты романов. Я скорее поверю, что к делу причастен Максим Барычев, чем Вероника или Мишель.

Петя уехал, а Марина не могла успокоиться от возмущения. «Дубина ты, Петька! Я чувствую, что права. Ну, погоди! Ты не знаешь, что завтра ко мне с ответным визитом приедет Юля. А это – такой кладезь информации, такие обширные знакомства! Через нее я смогу добраться хоть до кого: хоть до Цыбина, хоть до Мишеля, хоть до самой Вероники».

* * *

Марина угощала Юлю зеленым чаем и свадебным фильмом. Юля обожала свадьбы: ходить на них, говорить о них, смотреть фото и видео. Марина была уверена, что Юля не теряет надежды справить когда-нибудь свою собственную свадьбу. Она сразу стала вспоминать всякие свадьбы: от таких же пышных, как у Барычевых, до предельно скромной, где гости дарили еду на стол, а танцевали под кассетник.

– А вот еще помню, на Рублевке жених устроил розыгрыш гостям. Подъехали, дом стоит темный, никакого движения не видно, он звонит на свадебную фирму, а ему говорят, что машина сломалась, часа через два приедут, да еще и ключа нет. Гости голодные высыпали на травку. Уже мужики давай соображать, что лучше: послать гонцов в Москву или купить выпивку и закуску здесь втридорога, зато быстро. Народ начал деньги собирать. Так с полчаса проходит – и вдруг грянула музыка, свет зажегся, двери распахнулись. А там – столы ломятся, официанты выстроились, музыканты, певцы, танцоры, тамада. Все честь по чести. Вот радости-то было, вот смеху!

Юля, у тебя много знакомых на Рублевско-Успенском шоссе?

Да есть немного. А кто тебе нужен?

Даже не знаю. Я хочу сплетни послушать про всех фигурантов: про Вику, Барычева, Веронику, Мишеля.

– Нет ничего проще. Поедем в гости к моей Еве. Она и сама любит посплетничать, но ей бывает некогда языком чесать. Зато у нее есть соседка, Нелли, она буквально жить не может без сплетен. Если они вдвоем чего-то не знают, то этого не знает никто.

Ева Рогожкина была компаньонкой Юли. Они вместе держали небольшое модельное агентство. С Евой Юля познакомилась давно, когда только начинала на поприще модели. «Порядочная женщина, – охарактеризовала ее Юля, – в карман не накакает».

Юля с готовностью согласилась хоть сейчас поехать к Еве и взять с собой Марину.

– А удобно будет, я с ней не знакома?

– Ерунда, она будет тебе безумно рада.

– Рада? С чего бы?

– Ева умирает от любопытства. Ей хочется узнать подробности о свадьбе Барычевых. Они там все с ума посходили из-за нее. И так целый месяц обсуждали, что Максим голодранку в жены берет. А после убийства и вовсе других тем не стало.

– Нет, я не буду ничего ей рассказывать.

– И не надо. Покажешь фильм, ответишь всего на пару вопросов, а они сами тебе все прокомментируют.

– Они?

– Ева и ее соседка Нелли. Она больше всех мыла косточки Максиму Барычеву. Я подам так, что ты с фильмом не расстаешься, но я уговорила тебя показать его нам. Ева однозначно позовет на просмотр Нелли. И ты вытянешь из них информацию обо всех сразу. Только придумай себе повод для вопросов, а то еще подумает, что ты про них писать собираешься.

– Хорошо, я согласна. А повод – готовлю статью о стриптизерах. Могу и журнал наш захватить.

– Прекрасно. Я тоже с удовольствием еще разок посмотрю фильм, а то просидела в Суздале и пропустила самое интересное событие года. Повезло тебе, ты на той свадьбе была подружкой невесты. Ева обалдеет.

Ева оказалась маленькой худенькой некрасивой брюнеткой, а Марина представляла ее красавицей, типа Юли. «Почему я решила, что Ева работала моделью, как Юля? Она могла быть дизайнером или стилистом». Ева было одета очень элегантно: на ней было трикотажное короткое платьице с модной асимметричной застежкой и леггинсы. Шарф в тон ткани платья подчеркивал бедра. «Дизайнер одежды» – определила для себя Марина профессию Евы. От суховатой улыбки и оценивающего взгляда новой знакомой Марина внутренне поежилась. Ева определенно прикинула стоимость всего, что на ней надето, и выписала мысленный чек. «Подумаешь, бизнес-вумен средней руки! Что я, ради тебя должна днем в золоте щеголять? Или заявлять каждому встречному и поперечному кто мой свекор? Обойдешься». Она хотела ответить Еве взглядом свысока, но вспомнила о своей цели, сдержалась и даже слегка улыбнулась.

С Юлей Ева шумно поздоровались и поцеловались. «Что за мода пошла на поцелуи? Одно дело, когда целуешься с близким тебе человеком, иное, когда с каждым встречным и поперечным. Переняли наши моду с запада». Юля представила Марину, как свою родственницу и известную журналистку, которая собирается писать статью о стриптизе и стриптизерах.

– О стриптизе? – переспросила Ева. – Вас кто конкретно интересует?

– Я бы хотела написать о людях, которые достигли успеха, например, о Мишеле.

– О Мишеле?

По тому, как заблестели глаза у Евы, Марина поняла, что та может многое рассказать об интересующем Марину предмете.

– Вряд ли кто-то в последнее время сделал более головокружительную карьеру, чем Мишель. Представьте, еще пару лет назад он был – никто, работал носильщиком на вокзале и жил в конуре. А сегодня у него особняк за городом, пентхауз в центре, и он выбирает, где ему хочется работать. И в кино его сегодня приглашают сниматься. Конечно, природные данные у него – великолепные. Но я Вам, милочка, могу назвать с десяток стриптизеров, у которых данные не хуже, а кто о них знает? Узкий круг. Фортуна выбрала его из прочих. Незаслуженно. Это мое личное мнение, и не для печати, врагов в лице Мишеля иметь – не дай Бог!

– Злопамятный?

– Не то слово! Юля сказала, что с Вами я могу быть откровенной, Вы не используете полученные сведения мне во вред. Более жестокого и злопамятного человека, я не встречала. Когда он не в настроении, он просто страшен в гневе. Слышали о Василине Лебедевой?

– Редкое имя.

– Это ее псевдоним. Она вела ток-шоу «Встреча со звездой». Мишеля пригласили на съемки программы. Так этот урод решил, что Василина своими вопросами унизила его. Мало того, что передачу не выпустили в эфир, так Мишель добился, что девочку уволили с работы. Ее не просто уволили, а занесли в черный список. Она не смогла найти приличную работу в Москве, уехала в Питер. Но и там этот гад ее достал.

– А где она сейчас?

– Не знаю, куда-то уехала, не то в провинцию, не то за границу.

– А женщины?

– Вам формата журнала не хватит, чтобы описать все его романы. Я могу Вам перечислить список брошенных им женщин, о которых знаю. В списке есть актрисы и модели, одна знаменитая художница. После того, как он расстанется с женщиной, он публикует пикантные подробности своего романа. Очередная дурочка летит, как бабочка на огонь, искренне веря, что у нее будет иначе. Ухаживать Мишель умеет. Денег не желеет. К тому же хороший психолог. Одной достаточно, чтобы ее осыпали розовыми лепестками, другой – бриллиантами. А моей знакомой, Лиле Селиной, подарил «Мерседес».

– В «Арт-галлерее» с шумным успехом прошла недавно выставка графики Селиной. Это она?

– Она. Мужа бросила ради Мишеля. У ног ее стелился, на глазах у всех. Увел от мужа, не устояла моя Лиля.

– Когда у них был роман?

– Как раз перед тем, как он обольстил Веронику Залузских. А что он в постели вытворяет! Лиля рассказывала у Мишеля необыкновенные руки, он может быть нежным и страстным. Каждая женщина получает с ним наслаждение…

– А с Вероникой у Мишеля очередной роман или более серьезные отношения? – Марина не пожелала узнать дальше, чем же так хорош Мишель в постели.

– Если бы я не знала Мишеля лучше, чем другие, то сказала бы, что это – страсть! Но вижу его, как облупленного. Деньги ему нужны, а у Вероники их – куры не клюют.

– Вы же говорили, что Мишель очень обеспеченный человек.

– Обеспеченный? Вовсе нет. Он пыль в глаза пустить любит. Если квартира, то дорогой пентхауз, если машина, то самая – крутая. А на баб сколько тратит? Заработки у него – дай Бог каждому, но живет он явно не по средствам. Вероника для него – золотая жила, вряд ли он ее отпустит.

– А Вероника?

– Дура, как и все прочие. Влюбилась в него.

– Мишель хочет жениться на Веронике?

– Может, и хотел бы. Но не думаю, что ее родители отдадут ее за бывшего бродяжку с сомнительным прошлым. Их французско-еврейская кровь не позволит породниться с пролетарием.

– Хорош пролетарий!

– Я фигурально выразилась. Для них Мишель, как пустое место. А Веронику всегда прижать можно. Читали в прессе? Мамочка Вероники заявила, что они лишат дочь наследства, если она выберет себе недостойного спутника жизни.

– У Мишеля никаких шансов нет на брак с Вероникой?

– Кто его знает, я вам свое мнение сказала. Кстати, о Веронике. Юля сказала, что вы были подружкой невесты на свадьбе у Барычевых! Феноменально! Расскажите же что-нибудь! Какой жених был бы для Вероники! Мы все были уверены, что Залузские и Барычевы породнятся. И вдруг, как гром с ясного неба, сообщают: Максим Барычев женится на какой-то там продавщице! У них что, тайная любовь была с той девушкой? Как романтично! Молодая жена Барычева – ваша подруга? Можно я приглашу к нам Нелли, мою соседку? Представьте себе, ее сын был на той свадьбе! И ничего интересного не рассказал своей матери! Нелли вне себя! Вы, возможно, знакомы с ее сыном. Очень даже красивый молодой человек!

– Гостей на свадьбе было много, я мало с кем успела познакомиться.

– Я принесу сок и позову Нелли, если Вы не возражаете?

– Нет, не возражаю, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. У меня есть фильм.

– Что же вы молчали! Немедленно звоню Нелли! – Ева вскочила с плетеного кресла. Легко и грациозно убежала в дом.

– Обожаю такие открытые террасы, – Юля мечтательно обвела глазами большую открытую террасу, опоясывающую дом Евы, – и мебель плетеную в деревенском стиле.

– Кто не дает тебе завести нечто подобное или еще лучше.

– Марина! К нашему дому не пойдет большая терраса. Я уже построила две беседки, но это не то! Зато участки у них маленькие. Дома стоят близко друг от друга.

– Ты права, в нашем доме лучше. «Я назвала домом свой коттедж! К чему бы это?»

Ева поставила на плетеный столик поднос с соком. А со стороны калитки к террасе подходила женщина с чашкой ароматной клубники. Не подходила, а подплывала. Марина чуть не присвистнула! Ай, да красавица: большегрудая, очень ухоженная блондинка, одетая подчеркнуто дорого. Сколько же ей лет, если ее сын присутствовал на свадьбе? Моложе Лизы Лучанской там никого не было. Может, ее сын был в компании тех нарядных детей, которые шли с цветами за невестой?

– Нелли Владимировна, моя соседка, – представила ее Ева. – Нелличка, будь как дома. С Юлей ты знакома. А это – Марина Белова, та самая знаменитая журналистка.

– Не такая уж и знаменитая, – добавила Марина.

– Я читала Ваши статьи. Особенно мне понравились Ваши материалы, когда Вы искали пропавшую девочку. Лучше любого детектива. Обожаю детективы. Что-то вы не пишете ничего нового в последнее время. А жаль, так интересно, – затараторила Нелли. – Угощайтесь клубникой. Собственная. Люблю клубнику. У моего садовника хорошо получатся выращивать розы и клубнику.

«Пожалуй, с ней можно рта не раскрывать, она сама все расскажет», – успокоилась Марина. Нелли тем временем продолжала:

– Обожаю начало лета. Слякоть для меня – непереносима. Я каждый год стараюсь уехать в теплые края, когда у нас тает снег. В этом году я была в Неаполе. Чудесно отдохнула, загорела. Прилетела из Италии 10 апреля! Из сказки и сразу в мерзость, серость и слякоть! А там, Боже, как прекрасно! Солнце, тепло и синее небо! На обратном пути я пережила приключение. Возьмите темой для следующего Вашего детектива, я разрешаю. За два часа до отлета какой-то шутник позвонил в полицию, что в нашем самолете заложена бомба! Я, ничего не подозревая, сижу с чашечкой кофе, готовлюсь к перелету, и вижу, мимо идут люди в форме и с собакой. У меня что-то стукнуло в голове: именно с нашим самолетом неприятности! Так и оказалось! Если бы такое случилось в российском аэропорту, уверена, мы бы просидели сутки, не меньше. А у них полицейские шустро прочесали самолет, и рейс задержали всего на полчаса. Зато как извинялись! Предложили всем марочного вина, конфет! Не сравнить заграничный сервис с российским. Далеко пока нам до Европы!

Марина поддакивала словоохотливой гостье, особо не вслушиваясь в ее рассказ. Наконец, дошла очередь до свадьбы Барычевых. Вопросы сыпались, как из рога изобилия.

– Правда ли, что невеста и жених давно были тайно женаты? Правда ли, что на свадьбе убили брата невесты? В чем подозревают Максима Барычева?

Марина односложно отвечала на вопросы Нелли, больше описывая красоты природы, чем события. Оживление на лице соседки сменилось разочарованием, но тут Марина смогла вставить два слова про компакт-диск.

Нелли Владимировна расцвела самой любезной улыбкой, только что не кинулась обнимать и целовать Марину. Она сразу пригласила гостей в свой дом, так как у нее домашний кинотеатр новее, экран больше, и мебель – мягче.

– Как мило с вашей стороны, как прелестно, что вы согласились к нам заглянуть! – Нелли Владимировна не скрывала восторга, что получит достоверную информацию непосредственно от свидетеля таких скандальных событий.

Нелли Владимировна торопливо рассадила гостей, щеголяя «импортным» словечком, значения которого, очевидно, не знала:

Давайте так, поконгруэнтнее садитесь: Евочка с Юлей – сюда в кресла, а мы с Мариночкой на диван.

Она сразу поставила диск и жадно впилась взглядом в происходящее на экране действие. Посыпались выражения одобрения: «отпад», «улет», «респект», – а также противоположные: «отстой» и «жесть». Последнее относилось к размеру бриллианта на перстне невесты и отсутствию среди артистов Николая Баскова. Последним номером концертной программы было выступление Мишеля с «Диско-балетом». Увидев Мишеля, Нелли Владимировна взвизгнула от восторга и очень жалела, что Андрей заснял лишь короткий эпизод этого выступления. Марина, во время свадьбы не обратившая на этот номер особого внимания, тоже пожалела сейчас об этом. Во-первых, рассмотреть Мишеля было почти невозможно, во-вторых, при длительном просмотре разговор мог бы снова переключиться на него.

Юля сидела рядом с Евой и смотрела фильм с не меньшим интересом, чем в первый раз, успевая вести попутно какие-то деловые разговоры. А Марина сидела бок о бок с Нелли Владимировной и отвечала на ее вопросы по ходу фильма. Подруги были разочарованы, что труп не попал в кадр, но тут же запустили фильм с начала. Они разбирали в деталях, кто есть кто из гостей, и как они одеты. Ева высоко оценила наряд Насти и ее вкус, тактично промолчала по поводу внешнего вида Марины. Но не всем так повезло. Подруги весьма ехидно критиковали туалеты некоторых гостей, не взирая на их деньги и чины. Марина откровенно скучала, пока Ева не воскликнула:

– Нелли! Как хорошо смотрится твой сын! Костюм, где покупали? Сразу видно – Версаче!

– Он больше не советуется со мной в выборе одежды. Я считаю, что у него самого хороший вкус.

Марина взглянула на экран. Рядом с невестой с букетом цветов улыбался Савелий.

– Савелий – ваш сын? – удивлению Марины не было предела.

– Да, – гордо ответила Нелли.

– Я сколько же вам лет? Я думала, что вы примерно наша ровесница!

– Нет, спасибо, я постарше. Я рано вышла замуж и родила ребенка, – уклончиво о своем возрасте ответила Нелли.

Марина пристальнее пригляделась к Латарцевой. Она сразу вспомнила, что это – фамилия Савелия, и ее же упоминал папа. Похоже, Петя получил неточную информацию. Вдова профессора казалась значительно моложе предполагаемых пятидесяти лет, и она совершенно не производила впечатления женщины, обремененной высшим образованием. Может, и не Эллочка-людоедка, но тоже обходится минимальным набором слов. Марина сильно засомневалась в ее преподавательском прошлом. Если бы такие, как она, преподавали в ВУЗе, то все студенты уже разбежались бы по другим ВУЗам. Теперь Марина уже не скучала, а начала вставлять между делом свои вопросы. В сухом остатке, очищенный от комментариев к фильму, их диалог выглядел так:

– Мне очень понравился ваш сын. Очень приятный молодой человек. Хотя мы не были знакомы до этой свадьбы, он меня очаровал. Будь я не замужем, то влюбилась бы в него. Кстати, а почему вас не было на свадьбе? Вы же с Барычевыми дружите семьями?

– Где уж нам, с кувшинным рылом – в калашный ряд! Дети дружат, они в одной гимназии учились. А потом вместе в Сорбонну поступили. Савелий очень головастый, ну, очень!

– Да, сразу видно, что он – из интеллигентной семьи.

– Весь в папочку, профессора Ивана Савельевича Латарцева.

– Латарцев Иван Савельевич, не автор ли учебника по расчету прочности строительных конструкций?

– Вот именно, конструкций. А дед Савелия, в честь которого его назвали, в Большой Советской Энциклопедии упоминается.

– Как интересно! А как Вы с Иваном Савельевичем познакомились, учились у него?

– Нет. Мы работали вместе, я – на кафедре черчения, а он – на своей, а двери рядом были. У нас была такая любовь – как в кино. Латарцев был очень солидный мужчина, а влюбился, как мальчишка.

«Работала она – максимум – лаборанткой, никак не преподавателем», – легко догадалась Марина. Практически ничего загадочного в этой женщине она уже не видела.

– И что же, профессор в такие годы был холостой?

– Нет, женатый, и дочка взрослая, уже замужем. Развелся и женился на мне, очень сына хотел. Жили мы хорошо, летом на курорты ездили каждый год, зимой – в домоотдыхи.

– Вы больше не работали?

– Горбатиться за такие гроши? А мне это надо? А кто бы с ребенком сидел? А хозяйством бы кто занимался? Квартирка была как игрушечка, сыночек – чистенький, ухоженный, муж – наглаженный. Только мало мы пожили, три года всего. Иван Савельевич умер еще до сухого закона, успели поминки справить.

– Наверное, он много денег оставил?

– Кто? Латарцев? Держи карман шире! Ни золота, ни денег приличных, только мебель да шмутки. Да еще бывшая профессорша с дочкой, как вороны на падаль, кинулись делиться. Я уж судилась с ними, а все равно дачу отобрали. Она дочке уже была завещана. Не знала я раньше, отговорила бы Латарцева. Хоть квартирка, да машина, да гараж нам с Савелием достались.

– А на что же вы жили с сыном-студентом?

Вопрос так поразил Нелли Владимировну, что она отвлеклась от созерцания танцующих пар и даже нажала кнопку «Стоп».

– Да я же говорю: вещи остались, машина, книги, я их продавала, деньги экономила. Савелий пенсию за отца получал, а потом – стипендию. Квартиру продала, купила здесь домик, а остальные деньги – в банк, на проценты. Я рано овдовела, мальчик рос без отца, но я прилагала все силы, чтобы он не почувствовал себя обойденным судьбой, получил прекрасное воспитание и образование.

Последняя фраза прозвучала заученно, чувствовалось, что она служит Нелли Владимировне уже много лет.

«Все, как я и думала – деньги от спонсора», подумала Марина и перестала вмешиваться в болтовню дам. Фильм, наконец, кончился во второй раз. Марина наотрез отказалась от всех видов угощения, Юля засобиралась домой. Марина с облегчением поднялась с кресла. «Зря столько времени потеряла. Зато многое узнала о натуре Мишеля. Теперь я на девяносто процентов уверена, что к убийствам причастен именно он».

* * *

Слава Богу! Мой ночной разговор с родителями Максима возымел свое действие. И свекор разъезжал по Москве совсем не бесполезно. Григорий Алексеевич старался спасти родного сына. Он вспомнил, что после отравления 10 апреля, мать отправила Максима сдать анализы в лабораторию к своей знакомой. Ему было сильно плохо, и он поддался на уговоры. А назавтра Максим поправился, а потом знакомая улетела на две недели в Таиланд, а потом началась суета с нашей свадьбой. В общем, – так никто и не забрал результат. Оказалось, что его действительно чем-то траванули, скорее всего – через сок. Вика, вероятно, тоже получила свою дозу того же препарата. Она не была так уж сильно избита, как писали в прессе, пара следов от плети не привели бы ее в такое состояние, что она едва смогла выползти на четвереньках в коридор. Сок Максиму и Вике приносила Наталья. А потом она исчезла. Эти факты позволили адвокату Максима добиться заведения дела о причинении вреда здоровью, перевести его из главных подозреваемых в убийстве Вики в разряд пострадавших и добиться освобождения до суда под подписку о невыезде.

Максим уже неделю, как был дома. Он изменился. Даже краткосрочное пребывание в заключении оставило на нем свой отпечаток. Большей частью молчал. Мы жили с ним в загородном доме отшельниками. Лишь Савелий нас навещал. Мне пришлось продать его фирму, чтобы собрать деньги для залога. Заезжал наш адвокат. Горин считал, что у следствия пока недостаточно улик, чтобы передать дело в суд. Есть нестыковки, которые опытный адвокат разобьет, как хрустальный стакан. Но мне становилось страшно от его слов. Я задавала себе вопрос, а если Максим виноват? Я уже ни я чем не была уверена.

Был чудесный вечер. Тихо и тепло. Замерли сонные деревья. Ни один листок не покачивался на застывших ветках. Солнце долго висело у западного края небосклона, затем стремительно скатилось вниз, за линию горизонта. Сумерки были светлы и легки. Мы сидели с Максимом на открытой террасе. Неожиданно он спросил:

– Настя, а за что ты меня любишь?

– Я не могу сказать. Разве можно объяснить, за что человек тебе дорог? Почему именно в эти глаза ты хочешь смотреть до конца жизни? Веками люди пытались понять сущность любви, но не поняли.

– Мне кажется, ты должна меня ненавидеть. Я сам ненавижу себя. Настя, до сих пор не вспомнил, что в действительности произошло тогда в «Гелле»? Я тщетно пытаюсь заставить свое сознание вернуть мне те, потерянные минуты. Но мои усилия напрасны. Мне часто снятся сны, что я снова в том каземате с бедной Викой. То я стегаю ее плеткой до смерти, то душу руками или подушкой. Она кричит и извивается в моих руках. Как ты думаешь, мои сны являются отражением того, что было в действительности? Или я сам нарисовал ужасную картину в своем сознании? Одно я знаю точно: я не убивал твоего брата.

– Максим, давай сменим тему для разговора. Скажи мне честно, ты любишь кого-нибудь? Есть девушка, которая тебе дорога?

– Да, есть одна. Она задела мою душу.

– Я ее знаю?

– Нет, она не в России, – Максим нахмурился.

– Не надо грустить, – утешала я его, – тебя оправдают, я не сомневаюсь, и ты верь. Фирму ты восстановишь, деньги, что потерял – заработаешь. И обязательно женишься на любимой девушке. Не теряй надежды, все будет хорошо.

– Если я выкручусь, то уеду из России. Я найду ту девушку. Мы живем, и не ценим того, что нам дает жизнь. Когда все хорошо, то кажется, что так много еще впереди. Надо попасть в передрягу, чтобы понять, каждое мгновение жизни – уникально, оно прекрасно, и никогда не повторится. И когда жизнь преподносит тебе в дар чудесные мгновенья, надо держать их рядом с собой, и наслаждаться подаренным счастьем.

* * *

Марина держала Сашеньку на руках и нервно ходила по комнате. Ей позвонил муж Ульяны – Игорь Переделкин. Он попросил разрешения заехать к Марине. Голос у него был взволнованный, по телефону объяснять ничего Игорь не стал, сказал три слова и отключил трубку. Марина терялась в догадках и беспокоилась за подругу. Беременность у Ульянки протекала с осложнениями, и врачи уложили будущую маму в стационар до самых родов. Неужели что-то случилось плохое с Улей? Позвонить самой Ульяне или подождать Игоря? Минуты тянулись медленно, как часы. Марина бросилась к двери на звонок. Игорь ввалился в прихожую с кучей коробок и свертков, тяжеловатой, видимо даже для бывшего боксера.

– Что с Ульяной?

– С Ульяной? Все в порядке, – Игорь платоком вытер пот со лба. – Толстеет понемногу.

– А это что? – Марина окинула взглядом внушительную горку, которую Игорь сложил в коридоре.

– Я приехал к тебе посоветоваться. Ульянку из больницы не выпускают, а она ничего не приготовила для ребенка! Сколько ей говорил: «Давай, покупать, пора уже». А она боится, примета, что ли такая есть, что нельзя покупать, пока дите не родится? Или дурь на нее напала? С мужиком одним разговаривал, его жена с Улей лежит в одной палате. Так представь, они уже даже ванночку купили. Я извелся. К матери было сунулся. Какое там! Она под Ульянину дудку поет! Не слушает меня. Говорит: «Делай так, как твоя жена сказала». Хорошо ей! А мне как быть? Ребенка принесем домой, а дома ничего нет!

– Игорь, успокойся. Успеете еще купить приданое для малыша. Сейчас в магазинах купить детские вещи – не проблема, были бы деньги.

– Марина, она имя уже придумала для мальчика. Павлом хочет назвать, как своего деда. Я не против. Пусть будет Пашей. Павел Игоревич! По-моему, имя-отчество красиво звучит. А покупать она ничего не хочет!

– Игорь, выпей чайку, остынь, – Марина слегка фыркнула, сообразив, что остудить чаем невозможно. Но Игорь только отмахнулся.

– Я к тебе не чай пить пришел. Я сам решил купить все для малыша. Посмотри, пожалуйста, подойдет или нет?

Марина устроила ребенка в манеж и подошла с Игорем к внушительной кучке коробок и пакетов.

– Смотри, какое одеяло я купил! – Похвастался Игорь.

Марина развернула большой пушистый плед. Плед полностью накрыл диван Марины. Она могла бы сказать Игорю, что ребенку нужно втрое меньшее по размеру одеялко, иначе обернутый им, как кокон, он не влезет в коляску, что гулять удобнее в спальных мешках или конвертах, но он с такой гордостью взирал на свое приобретение, что она мягко заметила.

– Игорь, а тебе не кажется, что одеяло великовато для ребенка?

– Чем больше, тем лучше, а то вдруг малое будет!

– А это что? – Марина доставала из пакета теплые трикотажные костюмчики на ребенка трех-пяти лет.

– Штанишки, свитера и кофточки. Все голубенькое и синенькое, как раз для мальчика по цвету подходят! Пригодятся? – Игорь тревожно смотрел на Марину круглыми карими глазами.

– Конечно, пригодятся, когда мальчик немного подрастет.

– Вот еще и курточку ему купил!

– И курточка когда-нибудь сносится. Молодец, заботливый папаша!

– Я манеж для Павлика приобрел, такой же, как у тебя! Будет куда его класть.

– Класть ребенка лучше в кроватку.

– Кроватку? – Игорь почесал затылок, ещё больше разлохматив свою прическу «ёжик».

– Игорь, хочешь, я тебе книгу дам? Называется «Малыш и папа». Я специально Андрею покупала эту книгу, чтобы он не боялся.

– А он тоже боялся?

– Еще как!

– Значит, не я один такой!

– Книга – энциклопедия для будущих пап. В ней ты найдешь ответы на все свои вопросы. Там, кстати, есть подробный список того, что понадобится малышу на первое время. И даже есть рисунки и фотографии, как выглядит детское приданое.

Игорь прижал к себе книгу и облегченно вздохнул.

– Спасибо тебе, Марина. Ты – настоящий друг. Век не забуду!

* * *

Марина поехала в «Геллу», не особо надеясь разговорить кого-нибудь из персонала. Их уже всех допрашивали и расспрашивали не раз. Кроме того, многие уволились сразу после убийства и скандала. Посидев часок в баре и выпив соку на сто долларов, она все же ухитрилась переговорить с пятью очевидцами событий 10 апреля. Несмотря на деньги, никто не хотел откровенничать о посетителе, не попавшем в объективы камер. Этим путем приходили очень важные персоны или какие-то «свои люди». Марина все же смогла вручить всем пятерым карточки со своим редакционным сотовым телефоном. Она обещала полную анонимность и очень большое вознаграждение, если кто-то вдруг вспомнит красивого блондина с атлетической внешностью. Все они узнали Мишеля по фотографии в журнале, хотя он здесь не выступал, но иногда приезжал развлечься. Про 10 апреля, кажется, никто ничего не знал вообще. «Если что-то вспомните, позвоните, мы встретимся на нейтральной территории, я замаскируюсь до полной неузнаваемости», – обещала Марина предполагаемым свидетелям.

В тот же вечер давно молчавший служебный сотовый вдруг зазвонил.

– Вы искали информацию? Есть кое-что интересное, – мужской голос был приглушенным, каким-то вкрадчивым.

Марина почувствовала безотчетную тревогу, чем-то ей не понравился этот голос, но отказаться от встречи не могла. Она отвергла всякие кафе и квартиры, а согласилась встретиться только на открытом воздухе, в Измайловском парке. Как бы ни хотелось ей преподнести Петьке сюрприз, Марина вынуждена была его позвать для безопасности. Петька обругал ее дурой, ведь не исключено, что какой-нибудь официант настучал Мишелю, и он явится, чтобы устроить разборку с папарацци. Но Марина видела, как заблестели его глаза. Договорились, что Петя придет на час раньше, все осмотрит, установит микрофон под скамейкой, и сядет в пределах прямой видимости. Марина тоже приехала пораньше, но на скамейке ей не сиделось, она стала прогуливаться, подходить к киоскам, детским качелям. Волосы гладко зачесаны, собраны в «шишку», на лоб надвинута кожаная косыночка, на глазах темные очки – все как обещала свидетелям. А еще удобные джинсы-стрейч и туфли на резиновой подошве. «Если хотя бы замахнется, драться не буду – убегу».

Никого из работников «Геллы» все не было. В назначенный час Марина присела на скамейку и на всякий случай включила в сумочке диктофон. Петя с банкой пива небрежно развалясь, восседал на скамейке в ряду напротив в десяти метрах от нее. Вид у него был совершенно неслужебный: волосы лохматые, рубашка наполовину расстегнута. От автостоянки легкой походкой двинулась мужская фигура в джинсовом костюме. Против солнца было трудно разглядеть лицо, только светлые волосы развевались ветром. Он подошел и, глядя сверху вниз, заговорил резко и злобно. Марина онемела.

– Ну, я – Мишель, узнала? – Он говорил, а она даже пискнуть не смогла.

– Что молчишь? – он достал карточку. – Твоя?

Марина еле-еле кивнула.

– Вот что, Белова, хочешь поговорить, пересядь на другое место, – Мишель повернулся и пошел, не оборачиваясь. Пройдя пару скамеек, он нашел пустую и сел. Марина, кое-как справившись с оцепенением, подошла и присела на самый край. Эта скамейка была гораздо дальше от Петиной, и теперь ему не так удобно было наблюдать за ними.

– Что ты под меня копаешь? Тебя Барычев нанял? – Мишель сцепив пальцы, разминал кисти рук, как будто собирался драться. Мыщцы его эффектно поигрывали. На Марину он почти смотрел.

Марина покачала головой.

– Значит, не Барычев. Ну ладно, выходит, сама нажиться захотела. Учти, Белова, никаких денег я тебе платить не буду. Не был я 10-го в «Гелле», и никто меня там не видел! И шею девчонке я не сворачивал. Я с девочками другой гимнастикой занимаюсь. А ты лучше о своей шее подумай, а то споткнешься где-нибудь и сломаешь.

На последнем слове он встал и ушел, не попрощавшись, как и не поздоровался. Выждав паузу, по дорожке неспешным шагом двинулся Петя. Но при виде Марины он резко ускорился, бросился к ней, сдернул очки, начал тормошить.

– Марина, ты что такая бледная? Ничего же не случилось, он же не трогал тебя? Или я прозевал? Чего молчишь? На, пивка выпей!

Марина глотнула из банки жуткое теплое пиво и заговорила.

– Не трогал. Успокойся, Петя.

– Фу, черт! Я уже такое подумал! Так что же ты оцепенела, как кролик перед удавом? Что он тебе наговорил? Он раскололся? Или угрожал? Эх, теперь ничего не докажешь.

Марина вспомнила про диктофон, но даже прокручивать его не стала. Никакой новой информации там не было. Угроза – да, но это ничего не доказывает.

Марину вдруг затрясло от злобы. Как отвратителен ей был этот Мишель! Наглый, избалованный жиголо! С каким презрением он говорил с неизвестной ему журналисткой, сразу заподозрив ее в вымогательстве. А сам жил за счет богатых любовниц. Какие же дуры все бабы, что могут влюбляться и позволять собой манипулировать всяким лживым Мишелям! И она – не исключение. Какая деградация!

«Ну, держись, Мишель! Зря ты меня запугивал».

– Петя, я вот что думаю: раз Мишель сам пришел, угрожал, значит, чего-то все же боится.

– Слава Богу! Пришла в себя: глаза горят, хвост развевается, след взят, – заулыбался Петя.

Марина слабо улыбнулась в ответ. Она не стала говорить Пете, что узнала про Мишеля гораздо больше за эту короткую встречу, что подозреваемый номер один был ей известен под именем Кости Остапенко.

* * *

Настя никогда и никому не рассказывала, с кем и как она провела карнавальную ночь на Ибице. Она знала, когда Максим поедет туда, и где собирается остановиться. Она выгребла все деньги до копейки, чтобы тоже оказаться там. Она мечтала «нечаянно» встретить его, небрежно удивиться, и поразить в самое сердце. Там, на ярком южном солнце страсти разгораются огнем даже у жителей северных стран.

Но все оказалось напрасным: потраченные деньги, модные наряды, превосходный загар. То есть наряды Насти и ее бронзовый загар Максим отметил, он всегда был щедр на комплименты. Но заполучить его в свой номер Настя уже не надеялась. Максим отдыхал не один, а с очередной пассией. Вероника была типичная богатенькая вздорная девица, впрочем, довольно красивая, очень ухоженная и разодетая. Надо признать, что она одевалась со вкусом и отлично знала, куда надеть черное вечернее платье и бриллианты, а куда – цветастый шелковый сарафанчик и терракотовые бусы. С Максимом она держала себя так, словно он был ее собственностью. Насте, когда Максим ее представил, как старую знакомую, Вероника уделила внимания не больше, чем горничной в гостинице. Взглянула сверху вниз, несмотря на одинаковый рост, изобразила на лице легкую досаду, и быстро увела Максима.

И вдруг – карнавал. Это что-то магическое, колдовское, невероятное. У Насти было предчувствие какого-то опасного, но захватывающего приключения. Она увидела Максима на базаре, и крадучись пошла следом до отеля. У него было две коробки с костюмами. Довольно улыбаясь, он написал записку прямо на коробке (самоуверенность русского за границей) и попросил дежурного передать своей даме. Едва он вышел, как Настя подлетела к стойке.

– Ах, посмотрите, в Вашем отеле живет моя подруга, ее фамилия, кажется, Гершензон. Нет, я перепутала, Шниперсон. Нет, точно, Макферсон, дайте, я сама посмотрю.

Пока он листал журнал, Настя прочла записку. А когда полезла сама смотреть журнал, то уронила коробку, вернее – обе, так как свою успела поставить рядом. Потом она с извинениями подняла и отдала чужую, а со своей поспешно удалилась.

Она не чуяла ног под собой. Потому, что у нее появился шанс. Потому, что надпись на коробке гласила: «Дорогая Коломбина, приглашаю на романтическое свидание. В восемь вечера у отеля тебя будет ждать твой верный Арлекин». И потому, что в своей коробке Настя уносила уже другой наряд Коломбины.

Но все могло сорваться. Если бы соперница вышла на пять минут раньше, она могла бы окликнуть Максима. Но она решила опоздать, а Настя была на месте заранее. Покачивая бедрами, она прогуливалась перед входом, поглядывая на часы, чтобы было ясно: она ждет кавалера. Пышная юбка, красная с золотой отделкой, подчеркивала тонкую талию, стянутую черным атласным корсетом, над которым красноречиво выпирала грудь, чуть прикрытая прозрачным шелком блузки. На голове – белый кудрявый парик, на лице – маска в пол-лица. Здесь в моде такие маски – сразу с носом, а не просто очки. Вся голова в белых кудряшках парика. Стройные ножки в ажурных чулочках, сверху – игривые панталончики с кружевами. Пока не подъехал Максим, Насте пришлось отбиваться от разных других масок и даже пару раз шлепнуть веером по нахальным мордам. Максим, к счастью, тоже был в маске, он радостно ее приветствовал и сразу повез кататься в открытой машине.

И снова все могло сорваться, если бы у них было время поговорить немного. Но они вскоре въехали в уличное представление, и Настя прикинулась увлеченной действием. Она только кивала в ответ на вопросы Максима: «Нравится?», «Выпить хочешь?», «Тебе сок или минералку?» Только через час с лишним она заговорила по-итальянски. Максим опешил: «Ты – не Вероника?» – «Вероника. Си.» – «Да нет же! Ты не моя Вероника, другая». Настя только пожимала плечами и тараторила по-итальянски с пулеметной скоростью. Максим схватился за голову, потом с надеждой спросил: «Ду ю спик инглиш?» – «Йес, ай ду». Пошло бурное объяснение на английском. Стараясь говорить помедленнее, Настя по-английски объяснила, что ошиблась, потому, что ждала другого кавалера, поляка, с которым познакомилась вчера на пляже. Так еще час пролетел. При этом они сидели под навесом уличного кафе и распивали бутылочку недорогого кисловатого местного вина. Максим не смог дозвониться до своей Вероники, в гостинице ее не было, а сотовый она отключила. Постепенно он перестал расстраиваться из-за этого и принял утешения новой Вероники, что это – судьба, что свою девушку он найдет завтра, а пока можно повеселиться – на то и карнавал. «Да, уж, настоящий карнавал! Надо же, две Коломбины ждали двух Арлекинов – и перепутали их. А, хватит об этом! Вероника, пошли танцевать. Дэнсинг, понимаешь?» – «О, Йес!»

А утром она струсила. Было так хорошо ночью – и вдруг все испортить, предстать вместо прекрасной и легкомысленной незнакомки старой знакомой, ненужной, нелюбимой, навязчивой. Сюрприз лучше отменить совсем или перенести на неопределенный срок. Когда-нибудь потом, в старости, они посмеются над этим приключением. Пока же хотелось плакать. Но Настя убеждала себя, что получила за свои деньги свое счастье, и не будет жалеть об этом. Праздник кончился. Впереди – только будни. Максим, наверное, скоро женится на этой своей Веронике. А Насте остается либо брак по расчету, либо жизнь холостячки.

* * *

Марина гуляла с Сашей в парке возле дома. Сегодня они договорились встретиться с Петей с утра. Саша по привычке сразу же заснул в коляске. Марина прогуливалась по аллее. Она всматривалась в лица прохожих, чтобы не пропустить Петю. Жара, мучившая город с начала мая, в июне, наконец спала. Небо заполонили серые тучи, ветер гнал по асфальту откуда-то взявшийся мусор. Еще немного и заморосит осенний дождь. Не бывает у нас середины. Или солнце нещадно печёт, или холодный дождь сечёт. Ветерок завернул угол сетки, прикрывавшей коляску. Марина остановилась и нагнулась, чтобы подправить полог. Шедший навстречу мужчина внезапно затормозил у самой коляски.

– Марина!

– Костя?!

– Ты же Белых, а не Белова!

– Белова – мой псевдоним. Я журналистка, и книги пишу. – Марина стянула плотную косынку с головы и села на ближайшую лавочку. Ноги ее слушались плохо. Костя опустился рядом с ней.

– Боже мой! Я никогда не видел тебя в косынке. Я все потом думал, где я мог видеть эту журналистку?

– Костя, значит, ты теперь – Мишель?

– Не только у писателей бывают псевдонимы. – Костя снял черные очки, закрывавшие пол-лица и опустил капюшон легкой курточки.

– Вот так встреча!

– Да, уж встретились!

– Костя, зачем ты меня обманывал? Хотел посмеяться надо мной?

– Я тебя не обманывал. Ты же не спрашивала, Мишель я или нет?

– Зачем ты притворялся, что я тебе нравлюсь?

– А я не притворялся. Ну, конечно, ты – журналистка, и наверняка начиталась про меня всяких гадостей. Хотя, зачем врать, такой я теперь и есть. Понимаешь, Марина, когда я нечаянно встретил тебя, через десять лет, ко мне как будто вернулось моя юность, те дни, что были наполнены радостью и светом. Я же вас тогда был всего-то на три года старше, но я был ваш тренер. Я видел все ваши уловки и хитрости, как вы хотели понравиться мне. А мне нравилась ты. Но я был тверд, как скала, не мог рисковать репутацией. Я знал, что спорт – это единственное, что у меня есть, а иначе жизнь пойдет под откос. И пошла потом…

– Костя, я не знала.

– Что ты могла знать? Ты, москвичка!

– Я родилась в Красноярске, но моя мама – коренная москвичка. Родители перебрались в Москву, когда мне и двух лет не было. Я совсем не помню Красноярска.

– Значит, ты все равно москвичка: не жила в общаге, не снимала углы, не питалась в столовках. А я приехал из глубинки. Я тебе приврал немного про свою жизнь. Не было в нашем городке никакой спортшколы, и нормальной работы не было. Мужики пили, молодые, кто не спился, уезжали в поисках лучшей доли. Женщины скреблись на огородах, чтобы как-то прокормить семьи. Я учился в первом классе, когда к нам приехал Михалыч. Он отбирал детей для занятий борьбой. Я был счастливчиком, меня приняли в спортшколу. Жил я в интернате, учился там же и тренировался. Сначала вроде все шло как по маслу, результаты росли. Поступил в институт физкультуры, стипендию получал. Михалыч предложил мне пойти в младшие тренеры, дал вашу группу. Но потом у меня застопорилось. Выкладывался в зале до изнеможения, а на соревнованиях проигрывал раз за разом. В институте экзамены «автоматом» ставили только чемпионам, одну сессию мне простили, а потом выгнали.

Михалыч взял меня на две ставки, но без высшего образования и с маленьким стажем работы я получал по тарифной сетке очень мало. Правда, жить меня устроили в интернате. Михалыч хитрый жук был. Перспективных детей он себе забирал. Вся слава и деньги ему доставались. А я вкалывал по двенадцать часов в сутки, как раб. Однажды поругался я с ним, он меня и выставил. Поехал домой, к матери, работал грузчиком на базаре, да еще иногда на станции на разгрузке вагонов. Станция у нас маленькая, не бойкое место. Там встретил девчонку одну, и закрутило меня. Она на тебя была немного похожа, глаза такие же большие и карие, как твои. Женился. Но моя Галька еще той стервой оказалась. Да про это я уже говорил.

– А как ты стал Мишелем?

– Вернулся в Москву после развода, попытался тренером устроиться. Бесполезно. Михалыч не забыл меня, гад. С такими рекомендациями, что он дал, что мне осталось только на вокзале подрабатывать. А потом случай представился, и я его не упустил. В память Михалыча имя себе придумал. Не знал, гад, что я его, как червяка смогу раздавить.

– И ты раздавил?

– Конечно. Я обид не прощаю. Михалыч заслуженно получил. Он потом спился и помер.

– Ты доволен своей жизнью?

– Конечно. Чего еще мне желать? В деньгах купаюсь. Разъезжаю по заграницам, куда меня только ни приглашают. Говорят, у меня есть харизма. Женщины от одного моего вида сатанеют, выкладывают бешеные бабки, сами на шею вешаются, даже дерутся из-за меня.

– Почему ты подошел ко мне на улице? У меня нет больших денег, и я не поклонница стриптиза.

– А ты жестока!

– Не более, чем ты.

– Ненавижу всех этих баб, что крутятся вокруг меня! Они считают, что за деньги могут все! Могут купить не только мое тело, но и душу. А я издеваюсь над ними, заставляю их страдать, смеюсь над ними. Они получают то, что заслуживают. Ты не такая, ты честная и чистая. Когда я снова увидел тебя, мне вдруг захотелось семейного счастья. Чтобы была любимая женщина, чтобы эта женщина любила и принимала меня таким, как я есть, как мама, пока была жива. Чтобы я приходил в свой светлый дом – и мне подавали вышитое полотенце, такое, как было у мамы. Захотелось иметь сына, именно такого, крепыша. Я когда его на руках держал, почувствовал себя отцом. Я встретил тебя и на минуту поверил, что у меня с тобой может быть такое счастье.

– На минуту?

– Да, на минуту. Если бы мы с тобой встретились раньше! Счастье с тобой для меня сегодняшнего – это мираж. Слишком много мерзости между нами стоит. Но ты, Марина, меня не бойся. Забудь, что я тебе угрожал. Ни один волосок не упадет с твоей головы. Я никогда тебя не обижу. Будь счастлива, и за меня тоже. Прощай!

Костя резко встал со скамейки. Он смешался с толпой и исчез в людском потоке. Марина смотрела ему вслед, и сердце сжималось от боли. Первая любовь! Она была чистая и светлая, как легкий аромат первого весеннего цветка, как нежное прикосновение теплого ветерка к щеке. Сможет ли Марина ее забыть? Петя подсел к ней на лавочку.

– Вы оживленно беседовали, я не хотел мешать. Смотрю, ты и с Мишелем подружилась.

– Нет, просто мы были знакомы раньше.

– Вот как! Теперь ты его сразу перестанешь подозревать?

– Нет. За такого, какой он сейчас, я не могу поручиться. Все зависит от одного маленького факта: был он в «Гелле» 10-го или нет? Одна маленькая ложь здесь значит очень много. Петя, вырой свидетеля хоть из-под земли!

– Да я рою, рою. Успокойся, Марина. А почему ты плачешь? Он тебя обидел? Что случилось? Расскажи!

– Со мной все в порядке. Прости меня, Петя, но я не могу сейчас разговаривать.

* * *

Мы поздно разошлись с Максимом по своим спальням. Грусть не покидала меня, хотелось плакать, но слез не было. А ночью мне приснился легкий, прозрачный сон. Я парила над садом. Низко пролетая над землей, я задевала платьем яркие цветы. На мне снова был наряд Коломбины. Я касалась рукой травы. Мне было спокойно и легко. Тяжелый комок, что прочно сидел с моей душе с самого дня нашей свадьбы, таял. Я плакала. Боль слезами скатывалась по моим щекам. Я становилась невесомой.

Я проснулась в слезах, но сладкие обрывки моих снов, словно лепестками тех, ярких цветов, ласкали душу. Я подошла к шкафу и достала из пакета то самое платье, в котором я была на карнавале на Ибице. Оно помнило счастье той страстной ночи. Я зарылась лицом в мягкую ткань, чтобы почувствовать запах Максима. Будет ли в моей жизни хотя бы еще одна такая же безумная ночь? Мое тело до сих пор помнило прикосновения горячих рук Максима. Губы горели от его поцелуев. Ни с кем я не испытывала ничего подобного. Оказывается, я не знала до того дня, как отдаваться мужчине, которого любишь. Я закрыла глаза и опускалась в сладкую пучину моих воспоминаний.

Звонок телефона вывел меня из грез и вернул с облаков на землю. Звонила Марина. У нее для нас были хорошие новости, не зря мне приснился такой чудесный сон! Она поговорила с работниками, которые работали в «Гелле» в ночь убийства Вики Полянской. Ничего нового по сравнению с тем, что собрали в милиции, ей узнать не удалось. Марина оставила свои визитки и пообещала любое вознаграждение тому, кто вспомнит что-нибудь интересное. И вчера вечером поздно, ей позвонил один человек. Он кое-что видел в коридоре рядом с номерами, когда убили Вику. Более того, ему кажется, он узнал убийцу, несмотря на то, что тот был в другой одежде. Этот человек согласен встретиться с Мариной и рассказать, что знает. Но он требует десять тысяч долларов! И самое главное: свидетель утверждает, что убийца – не Максим!

– Я закричала в трубку:

– Конечно, мы заплатим! Я найду деньги. Когда вы встречаетесь?

– Сегодня, в шесть вечера, в «Гелле».

– Ты сообщила следователю о свидетеле?

– Нет, свидетель поставил условие, чтобы я приехала одна, иначе ничего не расскажет. Возможно, он боится убийцы, поэтому осторожничает.

– Марина, а ты не боишься?

– А что мне сделается, мы встречаемся в зале, за столиком. Публики кругом будет более чем достаточно.

– Марина, я обязательно привезу тебе деньги.

Я выскочила из спальни:

– Максим, Максим! – кричала я, – Марина нашла свидетеля! Ты не убивал Вику! Нам надо собрать деньги. Я сейчас же поеду в город. Я заложу украшения, которые ты мне подарил на свадьбу, займу деньги у подруг. Мы соберем деньги!

– Украшения не продавай! Они твои, я купил их для тебя.

– Максим, они мне не нужны. Неужели ты думаешь, что я их когда-нибудь смогу надеть? Я собиралась вернуть их тебе. Золото ничего не значит для меня, когда можно спасти твою жизнь.

– Савелий даст денег в долг. Он не откажет.

Савелий примчался к нам сразу же после звонка Максима. Мы вместе с Савелием поехали в город. Меня переполняли эмоции, не знаю, как бы я управилась одна. Практичный Савелий проявил чудеса изобретательности. Уже в три часа необходимая сумма была у Марины. Марина долго с нами разговаривать не стала, заявив, что ей надо подготовиться к встрече. Савелий вез меня за город, а я плакала. Слезы были продолжением ночных снов.

Неужели закончится кошмар последних дней? Но я потеряю Максима навсегда. Он будет мне только другом. Я даже не смогу видеть его, хотя бы изредка. Мне останется обручальное кольцо, которое он надел мне на палец в день нашей свадьбы. Я буду держать его в руке, и вспоминать месяц своего счастья перед свадьбой.

* * *

Петя кругами ходил по комнате.

– Марина, ты сошла с ума! Я сейчас же свяжу тебя по рукам и ногам, запру в доме, и лично буду стеречь двери и окна, чтобы ты не выскользнула ни в одну щель!

– Петя! Пойми, это единственный способ поймать его. Раз он соврал, что не был в «Гелле» десятого, значит, он – убийца. У него и мотив есть, и возможность. Но у вас нет прямых улик против него. Он останется безнаказанным. Ты сам говорил, что он вошел во вкус и будет убивать дальше. Поставьте засаду в «Гелле». Он не тронет меня, пока я еду в «Геллу». Ему надо узнать, с кем я встречусь, чтобы затем убрать свидетеля.

– Марина! Но и ты становишься в глазах убийцы свидетелем!

– А ваши молодцы на что? Кстати, мне нужен будет подставной свидетель, который якобы видел убийцу. Организуй мне, пожалуйста, липового свидетеля. Петя, постарайся, чтобы он был похож на скромного работника кухни, а не на Шварценеггера.

– Марина, за кого ты меня принимаешь? У меня что, мозгов нет? Нет, к тебе подойдет наш сотрудник в форме.

– Все решено, я еду. Зря, что ли, Максим с Настей деньги собрали для свидетеля? Сумма большая, спрячь пока их в сейфе. А я сделаю «куклу»: нарежу газету, упакую в плотный конвертик, и передам пакет свидетелю.

– Марина! Что ты понимаешь в «куклах»! «Кукла» – поддельная пачка банкнот, сверху и снизу – подлинные дензнаки, а в середине – бумага такого же качества. Тебе ни в жизнь такого не сделать.

– Ладно, убедил, не владею я вашей терминологией. Пусть будет – «муляж», если ты такой зануда. Главное, чтобы убийца поверил, что я получила действительно ценные сведения, за которые расплачиваюсь. Хорошо, что Андрей в командировке.

– Точно, он тебя бы не отпустил!

– Ты его не знаешь, отпустил бы, но переживал сильно.

– А о ребенке ты подумала?

– А как же! Отвезу Сашеньку маме, покормлю перед отъездом.

– Ну и семейка у вас! Если бы моя Соня отмочила этакое…

– Петя, а почему ты мне поверил? Улик против него нет, одни мои соображения. А вдруг я ошиблась, и убийца не он, а Максим?

– Не Максим. Я в этом уверен на сто процентов.

– В кои-то веки ты поверил моим чувствам, а не своим фактам.

– Не чувствам. Хороша была бы наша работа, если бы одними чувствами руководствовались. Поверь, я насмотрелся на таких артистов и виртуозов! В жизни не догадаешься, что такой тихий и спокойный интеллигент с виду может разом решить…ладно, не будем о плохом. Честно сознаюсь, что ты нам помогла. Ты на днях беседовала с персоналом в «Гелле». Твоя беседа имела продолжение: нам передали обрывки пленки.

– И что, на ней есть убийца?

– Нет, убийцы мы не нашли, но обнаружили Максима. Вернее не самого Максима, а машину Натальи Разумовой. На заднем дворе в тот вечер разгружали фургон с продуктами. Там ведется съемка, чтобы не стащили чего. Наталья с Максимом проехали на машине Натальи мимо камеры, когда Вика еще была жива. После скандала в «Гелле», пленки выбросили. Но один экспедитор подобрал, на всякий случай. Запасливый и предусмотрительный у нас народ. Так что теперь он требует обещанного вознаграждения.

– А почему он их не отдал мне?

– Решил, что так безопаснее.

– Максим полностью оправдан?

– Да, у него алиби. Тебе не обязательно рисковать собой. Ты же только хотела помочь Насте и Максиму?

– Да. Но ещё поймать убийцу Валентина!

* * *

Марина ехала в «Геллу». «И пробок сегодня нет», – отметила она и посчитала этот знак судьбы хорошим предзнаменованием. – «И чего Петька переполошился? Уверена, что сейчас в кафе народу – яблоку упасть некуда. И нужные люди уже стоят и сидят на своих местах. Интересно, как ОН собирается убить меня?» Холодок заползал в душу, как ни храбрилась Марина. Она убеждала себя, что Петр предусмотрел все до последней мелочи, иначе брат не отпустил бы ее. Человек, который сядет за столик Марины, должен назвать свое имя: Евгений Арнольдович. Пароль, как в фильмах о шпионах. Заковыристое имя-отчество придумал с ходу Петя, чтобы Марина знала, что этот человек от них. «Начнут жаждущие приключений приставать к одинокой симпатичной женщине, а ты и расколешься сразу», – поворчал напоследок Петя.

Заходя в зал, Марина окинула взглядом столики с посетителями. «Не сказать, что народу много», – отметила она, – «и женщины слишком уж нежные и хрупкие. Неужели, такие работают в милиции? А что если Петр не успел подготовиться?»

Марина ковыряла вилкой салат, который заказала. К ней никто не подходил. Неужели она ошиблась? Лжесвидетель должен был подсесть к ней за столик, когда появится УБИЙЦА. Марине пришлось заказ еще кофе. Кофе-эспрессо оказался приготовлен по вкусу Марины: не очень кислый, и с присутствием фруктовых ноток. Восхитительный аромат кофе поднимался над чашкой. Примерно полгода она не пила кофе, соблюдая диету кормящей матери. Но сейчас Марине необходимо было приободриться. Она старалась казаться спокойной. «Трусиха, возьми себя в руки», – уговаривала она себя. Рука предательски дрожала, Марине пришлось поставить чашку на блюдечко. «Раньше, я не была такой слабой. Раньше у меня не было сына. Я боюсь за себя из-за Сашеньки».

– Марина Николаевна? Меня зовут Евгений Арнольдович.

Невзрачный парень в джинсовом костюме подсел за столик Марины. Марина замешкалась, парень переспросил, – Мы с Вами договаривались о встрече вчера вечером?

– Вы не работаете сегодня? – вырвалось у Марины.

– А я сегодня выходной, – он наклонился к ней, – принесли?

– Да, конечно, – включилась в игру Марина, – всю сумму, как договаривались. Но сначала информация.

– Я сначала пересчитаю деньги?

«Какие деньги? В пакете лежат обрезки газеты!» – Марина вдруг испугалась в первую минуту, но сразу вспомнила, что сама придумала несуществующего свидетеля.

Парень наклонился к уху Марины.

– Не надо так волноваться. Вы выслушаете меня, отдадите мне пакет с деньгами, а затем пройдете в туалетную комнату. Там Вас будут ждать.

– Он здесь? – одними губами спросила Марина.

– Не оборачивайтесь. Кофе здесь готовят отменный. Вы не находите?

– Что? – переспросила Марина.

– Кофе. А теперь отдавайте мне пакет и идите.

Он забрал пакет и быстро растворился в зале. Марина не успела заметить, куда он пропал. Марина встала из-за столика и пошла в коридор. Ноги налились тяжестью. Марина медленно двигалась вдоль стены. «Где здесь дамская комната? Нет, не здесь, надо вернуться в зал и спросить». Марина дошла до конца коридора. Слева – высокая двухстворчатая дверь. Марина стояла в раздумье перед узорными створками. Дверь открылась, Марина вздрогнула от неожиданности. За дверью узкий коридор, застеленный ковровой дорожкой, уходил влево. Мелькнуло квадратное лицо охранника. «Не здесь ли убили Вику Полянскую?» Страх сковал тело Марины. Ей показалось, что убийца стоит у нее за плечом. Марина слышала, как он дышит. Она не могла заставить себя повернуться.

Мимо Марины прошла парочка. Мужчина был в подпитии и держался на ногах не без помощи своей спутницы. Они смеялись и громко разговаривали. Показался официант с тележкой. «Точно, это то самое место. Рядом кухня и выход из VIP-номеров».

Официант незаметно кивнул Марине на боковую дверь и шепнул: «Вас ждут». Марина оглянулась – никого. Она открыла указанную официантом дверь и столкнулась с Петей.

– Куда тебя понесло? – возмущался Петр. – Русским языком тебе сказали, идти в туалет!

– Петя, а Вику убили в левом коридоре?

– Да, в том. Что посмотреть захотелось?

– Нет, сама не знаю, как я туда зашла. Мне показалось, что убийца стоял у меня за спиной.

– Он действительно шел за тобой.

– Он хотел меня убить?!

– Не знаю, о чем он думал, чужих мыслей я читать пока не научился. Но шею тебе свернуть мог запросто.

– А кто обещал, что ни один волосок с моей головы не упадет?

– Я пошутил. Не дали бы наши тебя в обиду.

– Это та подвыпившая парочка?

– Они и есть.

– Ничего себе, какие красотки в органах правопорядка работают! Ей бы по подиуму дефилировать. И на вид хрупкая.

– Не смотри на ее внешность. Дзюдоистка классная, и стреляет метко. Ребята рассказывали.

– А где сейчас убийца? Пошел убивать Евгения Арнольдовича?

– Не Арнольдович он, а Иванович. А убийца? Он сейчас мчится домой в своей машине.

– Так что, он не собирается нас убивать?

– Почему не собирается? Уже собрался! Сняли с ваших машин по устройству, простенькие устройства. Но бабахнуло бы, как только вы отъехали от ночного клуба.

– Почему не арестовали убийцу?

– Марина, не лезь не в свое дело! Тебе, конечно, благодарность за проявленное мужество. Можешь ехать домой, ребята прочесали твою машину – чисто. Или нет, лучше я сам тебя довезу.

* * *

Марина сидела с ногами на диване, уютно завернувшись в плед. Петр с чашкой чая сидел напротив, за столом.

– Жаль, Андрея не повидал. Ладно, какие наши годы, встретимся.

– Я не сомневаюсь, что ты не раз сюда прилетишь по делам.

– Что ты все о делах! Приезжайте все вместе к нам в гости, отдохнуть. Мама будет рада, и Соня тоже.

– Кстати, о Соне, гостинцы и подарки не забыл?

– Упаковал. Маришка, я все хотел спросить тебя, как ты догадалась, что преступник – Савелий?

– Скажи мне, Петечка, что ты делал 10 апреля межу десятью и двенадцатью часами вечера?

– Наверное, дома был. Или на работе? Надо посмотреть в записную книжку или в органайзер. Тогда я скажу точнее.

– Вот именно. Ты не помнишь, и я не помню, и Андрей не помнит. Потому, что мы не убивали Вику Полянскую. А Савелий помнил, он встречал мать в Шереметьево.

– И что с того? Он же действительно встречал мать именно десятого числа.

– А то, что он несколько раз подчеркивал в разговоре со мной, что он встречал мать, и что рейс задержали. Когда он рассказывал мне об этом в первый раз, он сказал, что рейс задержали на два часа. А на самом деле рейс опоздал всего на полчаса!

– Ну и что, ошибся, оговорился случайно.

– Нет, не оговорился. Он считал, что я не смогу проверить. Когда Настя попросила меня помочь им с Максимом, Савелий всегда приезжал ко мне вместе с Настей. Он каждый раз упоминал, что встречал мать, и рейс задержали. Я подумала, а почему он волнуется? И он сам рассказывал, что они с Максимом занимались вместе теннисом, музыкой. Петя, они и борьбой занимались вместе! Почему никто не подумал на него? Потому что он весь из себя «белый и пушистый», обаятельный, красивый, воспитанный.

– Не подумали, так как у Савелия не было явного мотива.

– Не было мотива? А ты не обратил внимания, с какой тоской Савелий смотрел на Веронику? Ты же смотрел видеозапись свадьбы Барычевых, даже взял с собой копию! Хочешь, покажу тебе этот кадр? Савелий случайно посмотрел?

– Теперь ясно, что нет.

– Петя, Петя! Хочешь, скажу, что было последней точкой?

– Опять чей-то случайный взгляд?

– Не иронизируй. Ты сам как-то сказал о матери Савелия: «Откуда у бедной вдовы деньги?» Я, межу прочим, познакомилась с ней.

– Маришка, ты точно в угольное ушко пролезешь! Я тобой горжусь!

– Петя, я попутно с ней познакомилась. Ездила в гости к Еве, подруге Юли Грибовой. Ты Еву не знаешь, и это не важно. Я тогда зациклилась на Мишеле. Мне казалось, что он был убийцей. А Ева хорошо знакома с Мишелем. Я и напросилась к ней в гости. Мать Савелия оказалась с нами в компании. Тогда она мне сильно мешала разговаривать с Евой. Я воспринимала Нелли Владимировну, как досадную помеху. Я не особо вслушивалась в ее пустую болтовню. Но когда узнала, что она – мать Савелия Латарцева, то немного ее расспросила, не придавая этому большого значения. Позже, ее отдельные слова всплывали в моей памяти. Они, как кусочки мозаики, постепенно складывались в законченный узор.

– И что тебе навеяли ее отдельные слова?

– Мать Савелия – очень красивая женщина, холеная, привыкшая к праздности. Она работала в молодости лаборанткой на кафедре черчения, там же подцепила преподавателя, который годился ей в отцы. Она вышла за него замуж, родила ребенка. Но ее муж умер не то через три, не то через два года после свадьбы. А теперь самое главное, бедная вдова нигде и никогда больше не работала! Она мало того, что поставила на ноги своего ребенка, но и приобрела себе дом на Рублевке. А Савелий учился в Сорбонне! Ты можешь отправить своего сына в Сорбонну?

– Я – нет. Но не пойму к чему ты клонишь?

– Отец ее ребенка – не престарелый профессор, скромный преподаватель ВУЗа! Ей должен был помогать настоящий отец Савелия! Причем – очень состоятельный человек.

– Возможно, ты и права. А как ты думаешь, кто его настоящий отец?

– И думать нечего: Барычев – отец Максима! Мальчики вместе с детства. Они учатся в одном классе в престижной гимназии, ходят в одни и те же секции и кружки. Получают образование в Сорбонне! Савелий свой человек в доме Барычевых. Но мать Савелия там не бывает, ее даже не приглашают на свадьбу Максима!

– Ты и закрутила!

– Предположи на секунду, что я права, и ты увидишь, что все сходится. Появляется мотив преступления и преступник. Надо поискать, тридцать лет назад пути Нелли Владимировны и Григория Алексеевича Барычева где-то пересеклись. А за Латарцева она выскочила, чтобы, как в старину говорили, «грех девичий прикрыть».

* * *

С детства я обожал свою мать. Мне всегда она казалась красивой, как прекрасная принцесса из сказки. Мать, в самом деле, была красавицей. Мама приезжала за мной в школу на красном авто. Когда она шла легкой походкой с белых сапожках и пушистой шубке, все оборачивались. Мои одноклассники замирали и глупо пялились на маму. Я видел, как их матери, нагруженные тяжелыми сумками, сгорбившись и сутулясь, торопливо спешили домой к своим кухням, покрикивая на своих детей: «Ну, что ты тянешься, шевелись быстрее». То ли дело – моя мама. Она шла плавно, не спеша, держа в руках с идеальным маникюром перчатки из тонкой кожи. Гордо поднятая голова, развернутые плечи, уверенная поступь плавной походки – все кричало в моей маме: «Этот мир создан для меня. Мир должен гордиться, что я осчастливила его своим появлением». Мама наклонялась ко мне. Волны дорогих, вкусно пахнущих ароматов окутывали меня. Она неизменно целовала меня на глазах у мальчишек и нежно спрашивала: «Дорогой, как прошел твой день? Ты доволен?» Мальчишки никогда не смеялись надо мной, столько гордости и достоинства было в моей маме. Они мне признались как-то, что все, как один, завидовали мне.

Мы жили с мамой вдвоем. Несколько раз в неделю к нам приходила женщина, которая готовила и убирала квартиру. Она также занималась стиркой и всеми прочими хозяйственными делами. Отца я своего не помнил. Он умер, когда мне было всего два года. Папа был знаменитым ученым, преподавал в университете. Его большой портрет всю жизнь стоял у меня в комнате на столе. Самая большая комната в нашем доме называлась «кабинет папы». В ней не было свободных стен, только стеллажи с книгами. Маленьким я часто забирался с ногами в большое кожаное кресло и разглядывал разноцветные корешки папиных книг. Потом в университете создали музей, и мама продала университету папину библиотеку. Мама сделала ремонт в квартире и обновила обстановку.

Меня всегда тянуло к матери. Мне нравилось смотреть на нее, когда она в своих струящихся одеждах ходила по дому, красилась и причесывалась перед зеркалом. Маленьким я просился к ней в кровать. Мама строго грозила мне тоненьким пальчиком: «Савушка, ты уже большой. Каждый должен спать в своей кроватке».

Однажды в школе мы писали сочинение о маме. У детей нашего класса были мамы-врачи, мамы-инженеры и мамы прочих специальностей. А моя мама сказала мне, что она домохозяйка, сидит дома и занимается воспитанием сына. Я удивился, как она мной занимается, ведь большую часть времени я проводил с няней? Няня водила меня в гимназию, на занятия английским языком и в спортивную секцию. А на все лето меня отправляли к бабушке в Новосибирск. «Мама, давай с тобой поедем отдыхать вместе», – слезно умолял я маму. – «Я буду себя хорошо везти, только возьми меня с собой!» Мама ни разу не согласилась.

С Максимом мы были друзья неразлей-вода с первого класса. К нам прочно прилепилась кличка «Два мушкетера». Мы были неразлучны в школе и вне школы. До четырнадцати лет моя жизнь была безмятежной и счастливой.

В четырнадцать лет я уже знал об отношениях, которые бывают между мужчиной и женщиной, и не понаслышке. Именно тогда я стал ощущать присутствие постороннего мужчины в нашем доме. Прямо поговорить с матерью о таком деликатном вопросе я стеснялся. Однажды мы на три дня отправились на соревнования в другой город. Я сказался больным и уехал домой. Осторожно я открыл дверь своим ключом. Мать была не одна. Я приоткрыл дверь в ее спальню. С ней в постели был мужчина. Они были заняты друг другом и не видели меня. Я тихонько попятился и спрятался в своей комнате. Я забился в угол дивана и ждал, когда любовник моей матери уедет. Когда он уходил я в щелочку посмотрел в коридор. Мужчина поцеловал мою мать и довольный собой, покинул нашу квартиру. Это был отец моего закадычного друга Максима! Мой мир рушился, и его обломки больно падали на меня. Горячие слезы жгли щеки. Мать вошла ко мне в комнату и села рядом.

– Шлюха! Ты проститутка, вот ты кто! Ты мерзкая, ты грязная, а я тебя обожал!

– Прокричался, а теперь выслушай меня, – спокойно сказала моя мать, подправляя непокорный локон. – Раз уж ты узнал, то придется тебе рассказать все. Это твой настоящий отец. А насчет проститутки, ты не прав. В жизни я знала двух мужчин: того, кого ты считал свои отцом и того, кто им был на самом деле. А теперь суди сам, шлюха я или нет. Но главное не это. Если бы я была просто шлюхой, то никогда бы не заработала столько денег. То, что мы с тобой имеем – это все оплачено деньгами твоего отца.

Когда-то он не мог жениться на мне, глупой, забеременевшей от него девчонке: это повредило бы его карьере на заводе и разлучило с законным сыном, Максимом. Но он любил меня, хотел и дальше встречаться. Я согласилась на его условие, что никто и никогда не узнает о наших с ним отношениях. А он согласился на мое: давать деньги на твое воспитание и образование. Твоя учеба и развлечения, наша небедная жизнь – все это ЕГО деньги! А теперь выбирай: ты можешь кричать на весь мир о том, что случайно узнал или будешь молчать, не просто молчать, а виду не покажешь, о том, что тебе известно. У нас с тобой нет других источников дохода. Конечно, мы можем кое-что продать, тогда мы продержимся полгода или год, если будем экономить. У меня нет образования, нет специальности, я могу пойти мыть подъезды, а ты будешь сыном уборщицы без каких-либо перспектив в жизни. Итак, что ты выбираешь?

– Молчать, – выдавил из себя я.

– Я не сомневалась в твоем благоразумии. Обрати внимание, твой отец на тебя тратит столько же, сколько на Максима. Ты вместе с Максимом поедешь учиться в Сорбонну, получишь прекрасное образование. Отец поможет тебе устроиться на хорошее место. Ну, а дальше – сам пробивайся в жизни. И никогда не лезь к нему в родственники.

– Мама, он никогда не признает меня?

– Нет. Тебе мало того, что у тебя есть? Заметь, я сделала все, чтобы тебя не считали безотцовщиной. Ты можешь гордиться своей матерью: по документам – ты сын уважаемого и знаменитого человека.

– Ты, в самом деле, была за ним замужем?

– Конечно, глупыш. Все было законно. Ты родился после того, как наш брак был зарегистрирован. Скажу тебе больше, он так и не узнал, что ты не его сын. Он дал тебе имя своего деда – Савелий. К слову сказать, твой дед, был еще более знаменит, чем отец. Его имя даже упоминается в Большой Советской энциклопедии. У тебя замечательные анкетные данные.

– Боже, мой! Максим был мне другом!

– Что значит «был»? – мать нахмурила тонкие брови. – «Есть» и «будет»! Или ты не хочешь учиться в Сорбонне?

– Хочу.

– Я рада, что ты понял.

С того дня моя жизнь изменилась. Я раздвоился, я был сразу в двух лицах. Один Савелий был прежним беззаботным парнем, веселым, который радовался каждому прожитому дню. Сердце второго Савелия кровоточило, отравляя жизнь. Тот, второй Савелий, не мог жить спокойно, он ненавидел Максима. Ненависть изнутри жгла его душу.

С Максимом мы по-прежнему были друзьями. Я часто бывал у них дома. Иногда я видел своего отца. Я с надеждой ловил холодный взгляд его серых глаз. Бывало, он равнодушно спрашивал, как идут мои дела, но я видел, что его мои дела совершенно не интересуют. Иное дело, когда он разговаривал с Максимом. Отец брал его за руку, заглядывал ему в глаза. Лицо его теплело, даже менялся тембр его голоса, он становился мягче, нежнее. Сердце его было полностью заполнено любовью к Максиму, для меня там не было даже самого крошечного уголка. А мне так хотелось хоть чуточку получить отцовской ласки.

Иногда бредовые мысли посещали меня. Если бы не стало Максима, то отец бы признал и полюбил меня. Ведь я его сын: плоть от плоти, кровь от крови. Я закрывал глаза и прикидывал, как я могу ударить Максима и убить его. С большим трудом я отводил взгляд от его шеи.

После окончания учебы Максим стал работать в концерне отца. Он вошел в Совет директоров, занял подобающее его положению место рядом с отцом. Мне тоже предложили приличную должность на их предприятии. Но я понимал, что никогда не смогу достичь тех высот, что Максим. Максим работал, как одержимый. Он создал свою фирму, вторую, третью. Отец, естественно, помогал ему. Мне же не светило ничего. К слову сказать, особо я и не упирался. А стоит ли пахать, как конь, если я все равно не дотянусь до Максима?

Везде мы развлекались с Максимом вместе. Я привык, что Максим платил за двоих. Я сходил с ума от ярости, но это прочно пряталось у меня внутри. Внешне я всегда был спокоен и невозмутим. Я нравился женщинам. Слава Богу, красота мне досталась от матери. Высокий, стройный блондин с голливудской внешностью, я мог очаровать любую женщину. Только серьезных отношений у меня не завязывалось. Женщины чувствуют, есть ли у мужчины деньги. А у меня денег не было. Поэтому бабы от меня сразу перекидывались на Максима, хотя он был не такой красивый, как я. Моя мать умудрилась отложить кое-какие деньги или отец ей их дал, но не важно, как она их получила. Важно то, что она их догадалась удачно вложить в строящуюся недвижимость. В результате мать получила средства для своего безбедного существования, именно, своего! Она купила себе небольшой особняк на Рублевке, а мне оставила квартиру в городе. На этом ее помощь закончилась. Мать считала, что я должен сам зарабатывать на жизнь.

С Викой я познакомился в Новосибирске, когда гостил у родственников. Она была обыкновенной глупой девчонкой, смазливой, с хорошей гибкой фигуркой. Я подвез ее однажды в своей машине, подвез и забыл. А она не забыла меня. Однажды мы с Максимом были на какой-то презентации. Как почетных гостей нас посадили за лучший столик. Я узнал Вику в модной певичке, которая выступала перед гостями. Когда Максим отошел, я пригласил ее за столик. Мы поболтали, вспомнили Новосибирск. Вика изменилась. С ней работал сам Александр Цыбин. Она много занималась вокалом, танцами, но и природные данные у нее были неплохие. Естественно, ко всему приложил руку ее папочка. Ему было ничего не жаль для любимого чада. Мы переспали с Викой, затем от случая к случаю встречались. Нам приходилось соблюдать осторожность. Цыбин держал Вику в железных рамках. Вика стала светлым кумиром молодежи, и фанатам ни к чему было знать о ее подлинных пристрастиях. А пристрастия у нее были не для слабонервных. В сексе она была неукротима. Чтобы подогреть свои животные инстинкты, она занималась садомазохизмом. Я не знаю, как ее папочка позволял ей такое. Я уверен, ему докладывали о каждом ее шаге. Возможно, он считал, что, если она занимается любовью с мужиками, то, слава Богу, что не с бабами.

В начале весны мы с Максимом отдыхали в Ницце. У нас лежал снег, было серо и пасмурно, а на Лазурном берегу цвела настоящая весна. Я первым познакомился с Вероникой. Она прошла мимо меня летящей, уверенной походкой, холеная баба, знающая себе цену. А как она была роскошна! Внешне она чем-то напоминала мою мать: голубоглазая, белокурая, знающая себе цену. Вероника заинтересовалась мною, я чувствовал, опыт в общении с женщинами у меня богатый. Еще немного и она легла бы со мной в постель. Но тут появился Максим. У них завязался бурный роман. Они не скрывали свои отношения. Пошли слухи, что вот-вот состоится помолвка. Я страдал. У меня не было никаких шансов на брак с Вероникой. Как я хотел ее! Такую чувственную, сексапильную! А брак с ней возвысил бы меня, я стал бы намного богаче Максима. Если бы мой отец признал меня, то не Максима, а меня выбрала бы Вероника. И родители ее согласились бы на наш брак.

Мы вернулись в Москву. Вероника не пожелала расставаться с Максимом. Тут уж все гламурные журналы запестрели фотографиями Вероники и Максима. Неожиданно мне позвонила Вика. Мы тайно встретились в «Гелле». Ее подруга, как всегда, зорко стояла на страже. От души позанимавшись сексом, Вика неожиданно объявила мне, что хочет выйти за меня замуж. Цыбин решил подогреть интерес к Вике, разыграв на публике историю любви начинающей звезды к простому москвичу. На эту роль Вика выбрала меня, прикинув, как эффектно мы будем смотреться вместе. Пока она не открыла никому имя «счастливца», решила сделать сюрприз. Я опешил. В мои планы не входило жениться на этой стерве. Я представил Веронику рядом с этой грубой, вульгарной девкой, и чуть не заплакал. «А может ты не хочешь?» – спросила меня Вика, не увидев следов радости на лице, – «Смотри, я пожалуюсь папе! Спал со мной, так что – женись!» Я чуть не выпалил: «А кто с тобой не спал?» – но вовремя сдержался. Я попросил время, мне, мол, надо подготовить свою мать к такому известию. Матери, ведь, тоже предстоит изображать роль любящей свекрови, чтобы вышибить слезу у фанатов Вики. На тот момент мать удачно свалила отдыхать в Европу.

Когда я выходил, то наткнулся на подругу Виктории. Я никогда раньше не обращал на нее внимания, она скользила рядом с Викой, как бесплотная тень. Она вдруг нервно покраснела, когда я взглянул на нее. Я подал ей руку на прощание, она вздрогнула. Румянец пятнами разливался по щекам. «Она что, влюблена в меня?» – промелькнуло в голове, и я понял, что могу спастись. Я задержал свою руку на ее руке, а затем нежно поцеловал худенькую ладошку.

Наталья приехала с Викой из Новосибирска, дружили они еще с пеленок. В отличие от Вики, Наталья была умной и практичной. Ее пристроили в штат певицы костюмером. Настояла сама Вика, и поддержал Наталью папаша Вики. Смыслила ли что в деле Наталья, трудно сказать, тем более что одевали Вику профессионалы Цыбина. А Наталья воплощала в жизнь капризы Вики, получая при этом неплохую зарплату. Капали Наталье и денежки папаши-Кочубея, за то, что тайно от подруги регулярно докладывала ему о делах в столице. Не было в Наталье ни особой красоты, ни фигуры. Худенькая, даже костлявая, без капли женского кокетства, она не привлекала внимания мужчин. Есть женщины некрасивые, но как умеют подать себя! А в этой замухрышке не было никакого шарма.

Наталья по привычке подслушивала за дверями. Известие, что подруга решила выйти за меня замуж, так взволновало Наталью, что она не смогла скрыть свои эмоции. Мы встретились в тайне от Вики. Я жаловался Наталье, что не хочу жениться на Виктории. У меня другое представление о том, какой должна быть моя спутница жизни. Моя жена должна быть умной, серьезной и порядочной. Она будет хозяйкой моего дома, матерью моих детей. Вряд ли я дождусь детей от Вики. А то, что она будет мне изменять направо и налево с каждым встречным и поперечным, я не смогу перенести. При этом я страстно смотрел в бесцветные глаза Натальи. Она призналась, что влюбилась в меня с первого взгляда, как только увидела, но молчала, не надеясь на взаимность. Со всем жаром, на какой я был способен, я уверил ее, что мне нравятся скромные серьезные девушки, как она, и сделал ей предложение. Наталья согласилась. Но тут я «вспомнил», что мне придется жениться на Вике, иначе мне не сносить головы, ее папаша меня уроет. Эта дурочка рыдала у меня на плече, утешала меня.

Вика укатила в турне по городам России, дав мне на раздумья две недели. Все дни в отсутствии моей «невесты» я обрабатывал Наталью. Наталья, сказавшись больной, впервые не поехала с подругой. Я старался, как жеребец, каждый раз изображая страдания по поводу предстоящей разлуки. Когда Наталья дошла до нужной кондиции, я «нашел» выход из положения. Я предложил познакомить Вику со своим другом Максимом. Максим из богатой семьи, известный сердцеед. Я обращу внимание Максима на Вику, чтобы он отметил какая она красивая, сексапильная. У Вики изумительная пластика, он не пройдет мимо. Наталья в свою очередь, обработает Вику. Убедит ее, что Максим без ума от Вики, жаждет встретиться с ней и обещает той новые экзотические ощущения. А чтобы действительно у Максима появился африканский темперамент, Наталья даст ему специальную таблетку. Вика после такой бурной ночи сразу переключится на Максима. Я стану ей не нужен, и тогда я смогу жениться на Наталье. Наталья обрадовалась и согласилась, не раздумывая, подсунуть таблетку Максиму.

Я тщательно прорабатывал каждую деталь. Максим обязательно должен встретиться с Викой. А дальше я устрою все в лучшем виде. Для начала мне нужно железное алиби на этот вечер, а во-вторых, я привлеку внимание к Максиму, чтобы тому было не отвертеться. Все улики должны были железно указывать на Максима. Я заранее злорадствовал: если семейка Максима и отмажет его от тюрьмы, то Викин папочка-монстр в живых не оставит.

Мать удачно прилетала из Италии. Я пригласил на вечер к нам ее двух подруг. Мать не утерпит, начнет демонстрировать им свои новые тряпки. Время для них пролетит незаметно. Я переведу часы сначала вперед, а затем назад. Вряд ли они запомнят, сколько времени я отсутствовал дома, пока ставил машину. Эти старые курицы подтвердят под присягой, что я отлучился на полчаса, не больше. Все ликовало во мне. Я просчитал свои действия по минутам. Получалось!

Но в тот вечер все пошло не по плану. Началось с того, что рейс из Италии задержали. Эта дура, Наталья, успела позвонить Максиму и пригласить его в «Геллу». Максим уже мчался в ночной клуб, а я все еще торчал в аэропорту. Я позвонил Наталье, чтобы та как-то задержала встречу Максима и Вики. Но эта дрянь не нашла ничего лучшего, как разделить порошок на две части и подсыпать его в питье обоим. Она решила, что они дольше прозанимаются сексом. При чем секс? Порошок должен был вырубить Максима на некоторое время. А когда бы он очнулся, то обнаружил бы у себя в руках труп Вики со сломанной шеей! Взятая напрокат машина, уже ждала меня на стоянке рядом с моим гаражом. Я переоделся, нацепил черный парик, кепку и очки.

Когда я объявился в «Гелле», перепуганная Наталья на заднем дворе хлопотала около Максима. Его рвало, но он был в полном сознании, никакой отключки! Я ринулся в кабинет, но Вика оказалась в коридоре. Ей стало плохо, но не настолько, чтобы потерять сознание. Она, держась руками за стену, пошатываясь, двигалась к выходу в зал. Я оглянулся. Пусто, охранника не было. Удача была на моей стороне. Я ударил Вику, она упала, но упорно пыталась ползти вперед, цепляясь руками за пол. Одним ударом я сломал ей шею. Я прошел мимо кухни и вышел на улицу. Рабочие грузили в машину какие-то ящики. Я взял ящик, смешался с толпой. На меня никто не обратил внимания. Я зашел в кусты, растущие вдоль забора. Колючие ветки кололи руки. Незаметно я пробрался к выходу из VIP-номеров. Наталья усаживала Максима в свою машину. Я для чего-то достал сотовый телефон. Меня била нервная дрожь. Я без конца нажимал на кнопку, не зная, получатся ли достаточно четкие снимки при слабом освещении. В тот момент я еще не знал, как использую эти кадры. На парковке я столкнулся с Валентином. Его взгляд равнодушно скользнул по мне. Он не узнал меня.

Я вернулся к матери. Как я и предполагал, ее подруги все еще сидели у нее. Они громко болтали в гостиной. Я незаметно скользнул в кухню, благополучно перевел часы назад. Когда мать с компанией обнаружили меня, я, уютно расположившись, сидел на диванчике с чашкой чая, смотрел спортивную передачу по телевизору.

– О, ты уже вернулся? – спросила мать.

– Я не хотел Вам мешать.

– Какой счет? – поинтересовалась одна из подруг матери.

Я выложил ей информацию о ходе матча, которую только что услышал от спортивного комментатора. Подруги шумно попрощавшись, покинули нас. Мать устало опустилась на стул.

– Непонятно, зачем ты их позвал?

– Хотел сделать тебе приятное. Не сама ли ты приглашала их в гости, перед отъездом? Я только напомнил. Мне кажется, что ваша компания получила удовольствие от общения друг с другом. Я надеюсь, что тебе удалось вызвать у подруг легкую зависть?

– Возможно, ты прав. Я устала, но завтра я смогу отдохнуть в полной мере, не ожидая визитов.

Мать ушла в свою спальню. Я остался ночевать у нее. Сон не шел ко мне. Я выпил стакан водки, но не мог успокоиться. Меня мучили вопросы, на которые я не знал ответа. Был ли Максим в номере у Вики? Достаточно ли будет улик против Максима, чтобы предъявить ему обвинение в убийстве Вики? Не попал ли я под око какой-нибудь видеокамеры. Я точно знал, что в VIP зоне, где находились кабинеты, видеосъемка не велась. Но кто его знает, где еще в «Гелле» могли быть установлены камеры наблюдения. Меня также беспокоила встреча с Валентином на парковке. Валентин хорошо с детства знал все мои привычки, жесты. Я боялся, что он позже может вспомнить нашу встречу, когда начнут искать убийцу Вики. Я боялся, что он догадается, что там был я.

Наталья не звонила. Насчет нее я не беспокоился. Вряд ли она сразу расколется перед ментами. К тому же она меня не видела в этот вечер в «Гелле». Кто-то убил ее подругу, пока она возилась с Максимом. Она срослась с мыслью, что она выйдет за меня замуж. Наталья побоится одним неосторожным словом разрушить свою мечту. Я был уверен, она ничего не скажет, пока не посоветуется со мной.

Светлели тени, отбрасываемые деревьями за окном. Серый рассвет вползал в комнату. Мне удалось задремать на пару минут, когда позвонила Наталья. Она торопливо, сбивчиво пересказывала мне последние новости. Смерть Вики привела ее в неописуемый ужас. Наталья не понимала, каким образом все произошло, но она была убеждена, что она как-то виновата к смерти подруги. Наталья боялась, она не знала, что ей предпринять, она хотела немедленно встретиться со мной. С большим трудом мне удалось уговорить ее подождать до утра. Я обещал заехать за ней, и отвезти ее, на свою дачу за город, пока все не уляжется. Там мы с ней спокойно, без свидетелей обсудим случившееся, и вдвоем обязательно найдем выход из положения. Я бесконечно твердил, как я люблю ее, как она мне дорога, и что я сумею защитить ее от любых неприятностей.

Из рассказа Натальи я понял, что Максим был с Викой в номере считанные минуты. Он вышел из номера, когда Вика была жива. Надо было подтолкнуть следствие к персоне Максима. И тут меня осенило. Я придумал гениальный план. Я убивал сразу всех зайцев.

Рано утром я заехал за Натальей. Она продолжала всхлипывать. Я смотрел на ее опухшее красное лицо, слипшиеся от слез белесые реснички, мокрый нос, и злость поднималась во мне. Наталью еще не допрашивали в милиции. Утром должен был прибыть папаша Вики из Новосибирска. Наталье казалось, что она надежно спряталась от беды в моей машине. Она не обратила внимания на то, что я везу ее в чужом автомобиле. Она не удивилась, когда я свернул с трассы на лесную дорожку. Она доверчиво сама вышла из машины…

По дну оврага протекал мутный ручеек. Я обрушил глинистый карниз на тело Натальи, а сверху навалил старых листьев, мусора и сучьев. Стояла тишина. Ничто не нарушало покой ее вечного сна. «Прости», – сказал я мысленно над холмиком, – «надеюсь, тебе было не больно».

Максим попался в мою ловушку. Фотографии, которые я сделал в Геле, уже утром были у него. Я должен был натравить Максима на Валентина, пока Валентин не вспомнил, что видел меня в ночном клубе. Только глухой и слепой не знал, что сестра Валентина влюблена в Максима. В записке, которую я приложил к фотографиям, я потребовал, чтобы Максим женился на Насте. Предстояла его нелепая пышная свадьба с сестрой Валентина. Он даже перевел на Настю свою фирму. Я ждал, ну неужели никто не обратит внимания, на абсурдность происходящего? Неужели никто не видел Максима в «Гелле» в тот вечер? Пришлось играть второй акт пьесы.

Максима легко завести, он человек эмоций. В день свадьбы я с самого утра подначивал Максима на тему, как повезло Валентину, как удачно тот пристроил сестру. Когда я понял, что у Максима «налились кровью глаза», с свел его на одной полянке с Валентином. Валентину я подбросил записку, что с доблестным рыцарем Ланселотом хочет встретиться прекрасная незнакомка. Он, как дурак, поперся на поляну. А следом за ним шел Максим. Они подрались. Валентин не понял, почему Максим оскорблял его сестру. Когда Максим удалился, то появился я. Я подошел к Валентину, стал отряхивать ему костюм. Он поздно понял, что я собираюсь сделать. Я сбросил тело с обрыва, и быстро вернулся к гостям. Теперь мой путь к Веронике был свободным.

* * *

Петя позвонил Марине уже из Новосибирска. Не тратя время на приветы, он сказал:

– Марина, ты была права. Нелли незадолго до замужества снимала комнату в том же дворе, где жили Барычевы. Она и в семнадцать лет была яркой девушкой с пышными формами и невысокой моралью. И своему сыну она внушила, что деньги не пахнут.

– Савелия арестовали?

– Не успели. Савелий не доехал до дома. Машину его обнаружили стоящей на обочине шоссе. Дверцы машины были открыты. Труп Савелия лежал в машине. Ему сломали шею сзади, тем же приемом, как были убиты Вика Полянская и Валентин. Свидетелей не нашлось.

* * *

Я собирала вещи. «Вот и всё, всё закончилось. Максиму больше ничто не угрожает», – повторяла я про себя, роясь в шкафу. Открытая сумка стояла передо мной. Я кидала в разинутый зев баула свои вещи. Вещи жалкими комочками падали в сумку. Максим предложил мне пожить в его загородном доме до развода, если мне хочется. Нет, я не хочу тянуть резину, лучше рвать сразу. Тогда он спокойно предложил завезти меня к родителям. Прекрасно. Я невозмутимо выйду из машины, помашу ему рукой, небрежно брошу: «Пока». И его дорога никогда больше не пересечется с моей тропой.

Родители скоро поедут с новой группой в круиз. Метод погружения почти не оставляет свободного времени не только ученикам, но и преподавателям. Это хорошо. Работа поможет им немного отвлечься от горя. А я в одиночестве буду оплакивать и гибель брата и свою несчастливую судьбу. Пакет выскользнул из рук и упал на пол. Яркое платье красно-золотым веером раскинулось на ковре. Мой костюм Коломбины! Я бережно подняла платье и прижалась к нему лицом.

– Ты скоро? Извини, не постучал, у тебя дверь была открыта настежь. – Я отвернулась, чтобы он не видел моих слез. – Ты плачешь? А это что у тебя в руках?

Максим развернул меня лицом к себе. Я заталкивала платье в пакет.

– Не обращай внимания, это я от радости, что всё закончилось. Отпустило. Женские слезы лежат на поверхности.

– Чье это платье? – Максим взял мой наряд в руки. – Откуда оно у тебя?

– Мое платье. Максим, прости меня.

– Так это ты была на Ибице?

– Максим, не сердись, я тебе сейчас все объясню.

Максим поднял с пола черную шелковую маску, приложил к моему лицу.

– Ты. Тогда со мной была ты. И волосы у тебя были уложены как-то набок.

– На мне сначала был парик, пришлось мне прятать свои волосы.

Я приподняла свою гриву волос вверх и повернула вниз вдоль левой щеки.

– Да, твои волосы.

– Максим, я не хотела тебя обидеть, оскорбить. Я любила тебя всегда, всю свою жизнь. Я ходила, дышала, встречалась с другими мужчинами, но моя любовь к тебе никогда не умирала во мне. Я прятала ее вглубь от всех и в первую очередь от себя. Но иногда, вопреки моей воле, она поднималась из глубин и начинала жечь меня. Как умирающему от жажды в пустыне нужен глоток воды, так и мне надо было увидеть тебя. Так было и тогда. Я помчалась за тобой на Ибицу, как безумная. Денег у меня почти не было, но я выгребла все. И я нашла тебя на Ибице.

– Боже мой, это была ты! Мне все время казалось, что я где-то ее встречал раньше. Она мне кого-то напоминала. Я мучился, сердился на себя, но не мог вспомнить.

– Я безумно боялась, что ты меня узнаешь.

– Ты так лихо тараторила по-итальянски, что я принял тебя за итальянку. Даже и тени сомнения не было.

– Максим, прости. Ты знаешь, иностранные языки мне легко давались с детства.

– А костюм Коломбины? Он предназначался для Вероники. Уму непостижимо, как он оказался у тебя?

– Максим, я сама его подменила. Хотела побыть с тобой, пусть в чужом обличье. Мне хотелось для себя хоть капельку счастья. Я обманула тебя, прости мою слабость. Я безумно была счастлива той ночью.

– Настя! С ума сойти! На Ибице в костюме Коломбины была ты! А я собирался перевернуть всю Европу, чтобы тебя найти. Осел безмозглый! Болван! Прости за то, что я люблю тебя!

Платье снова упало на пол. Он целовал меня, а я плакала от счастья.

– Извините… дверь была открыта… машина подана …Вы торопились…Вы просили предупредить… Вы собирались ехать?

– Нет, мы передумали, мы с женой останемся дома.

* * *

Марина постепенно воплощала мечту вернуться к работе. Теперь коттедж ей в этом нисколько не мешал. Она договорилась с Машей взять няню на двоих: Маша ездила на работу в свой детский центр с утра до обеда, а Марина в это время оставалась присматривать за домом и, с помощью няни, – за детьми. После обеда наступало свободное от детей время Марины. Эти четыре часа она не тратила на поездки в редакцию, а проводила дома за ноутбуком. Теперь у нее снова появилась любимая привычная работа. Она отложила недописанный детектив и принялась за новый проект – цикл журнальных статей на актуальную тему. Когда она показала мужу то, что успела написать за два дня у мамы, Андрей был шокирован. Но потом подумал и признал, что идея хорошая. Марина говорила очень убедительно:

– Зачем мне писать о чужой жизни, входить в образ другого человека, когда моя жизнь – не менее увлекательна? Я напишу 5-7 глав книги под общим названием «История моей беременности». Мои переживания, страхи, ощущения. Закончу родами, это будет самая большая глава. А дальше – «Заботы и радости молодой мамы», еще примерно на год работы.

– А потом будет «Мы учимся говорить». Маринка, это действительно, здорово, и даже сенсационно. В хорошем смысле. Думаю, что наши читатели не забыли тебя, а эту тему ты раскрываешь гораздо ярче и эмоциональней, чем другие. Думаю, у тебя сразу появятся подражатели, в смысле – подражательницы. Но «Кредо» будет первым.

Договорились, чтобы не ставить Марине слишком жесткие сроки, начать публиковать по одной главе в номер после готовности хотя бы трети материала. Марина с настроением взялась за работу. Но слишком многое мешало. Порой за целый день не удавалось набить ни строчки. У Марины даже руки чесались, так сильно просились мысли в слова. В такие дни Андрей, понимая нетерпение жены, как прежде, помогал ей по дому или оправлялся на прогулку с Сашей. Книга продвигалась. Мама и Маша, и даже – папа, с удовольствием читали ее и очень хвалили.

Но сегодня опять не придется посидеть у компьютера. К Марине обещала с минуты на минуту приехать ее бывшая однокурсница Валентина. Марина с Валей немного дружили на втором курсе. Валя была рыжая, кудрявая и улыбчивая. Марина так и не узнала, почему Валя бросила университет, когда они перешли на третий курс. Во всяком случае, с учебой у Валюшки было все в порядке. И сразу как в воду канула: не звонила, не приезжала на встречи. А в мае вдруг прислала электронное письмо, в тот самый черный день в жизни Марины. После него Марина стала ждать звонка, но Валя не давала о себе знать. После этого случилось еще столько событий, что Марина и думать забыла о Вале из Рязани и сначала даже не могла понять, кто ей звонит. Но когда поняла, то обрадовалась. «Ну, конечно ж, приезжай! Только это за городом, но можно доехать на маршрутке от метро… Записывай… Нет, я никуда не собиралась… Нет, не стеснишь, можешь и ночевать, дом у нас большой… Нет, для тебя у меня найдется время».

Марина терялась в догадках, что стряслось у Вали, если она через столько лет молчания разыскала Марину. Она резала овощи для салата, когда Валя позвонила в дверь. За руку она держала мальчика лет шести. Бывшие сокурсницы радостно приветствовали друг друга. Только в первый момент бросились в глаза внешние изменения, а уже через несколько секунд казалось, что они виделись только вчера.

– Маринка, какая ты красавица, поправилась.

– Валюшка, а ты не изменилась, такая же изящная, повзрослела немного. И волосы такие же рыжие. А это что за молодой человек с тобой рядом? Познакомь нас.

– Это мой сын, Валька. Я, наконец, собралась показать ему Москву. Раньше то денег не было, то времени.

– Здорово! А пожить можете у нас: второй этаж полностью пустой.

– А это удобно?

– Удобно, удобно. А ездить сможете с моим мужем. Андрей каждый день в Москву и обратно мотается. Вы на сколько?

– Хотели на неделю.

– Вот и славно. Проходи, Валентин. Как тебя по отчеству? Вас не путают дома? Ты его специально так назвала? В свою честь?

– Нет, не в свою. Не падай, у него отчество – Валентинович!

– Валентинович! Действительно, упасть можно.

Марина завела мальчика в кухню и чуть действительно не упала: на нее серьезно смотрели карие глаза Насти Барычевой. Она присела перед ребенком. Один в один – лицо Насти!

– Боже мой, да это же сын…

– Да, Валентина Вешнякова. Мы поссорились, а потом я узнала, что жду ребенка. Я поэтому универ бросила. Уехала к матери. Валька родился в Рязани. Училась заочно в финансово-экономическом. Всякое было. Но теперь мы с ним крепко стоим на земле. Да, сынулька?

– А Валентин знал о сыне?

– Нет. У него своя дорога была. Это я так считала в то время. Глупая была, самолюбивая. Мне надо было или всё или ничего. Развернуть бы сейчас годы назад.

– Ты, Валя, присядь. Ты знаешь, что Валентин погиб?

– Да, потому и приехала. Как ты думаешь, может нам с Валькой навестить его родителей? Все-таки они ему бабушка и дедушка. Пришла с тобой посоветоваться. Удобно ли нам будет сейчас объявиться? И примут ли нас там? Возможно, на порог не пустят.

– Они будут рады вам!

– Правда? Тогда не стоит лишать ребенка бабушки и дедушки.

– И еще тети Насти и дяди Максима! Поехали к ним!

* * *

Марина с Андреем провожали Настю и Максима. Уже объявили о начале прохождения таможенного досмотра пассажиров, вылетающих в Париж, а Настя не могла оторваться от Марины.

– Настя, успокойся, всё будет хорошо. Будь счастлива.

– Нет, Маринка, я не могу просто так взять и уехать. Ты столько сделала: оправдала Максима, разоблачила убийцу. Как мы с Максимом можем отблагодарить тебя?

– Не преувеличивай: кое-что все же сделали наши компетентные органы.

– Нет, не скромничай! Ты даже разыскала Валиного сына! Это такая радость для всех нас! Маме стало лучше, чем от самых сильных уколов, она с ним снова стала улыбаться. На пароходе у них будет время подружиться с внуком. Марина! Ну, почему ты не хочешь взять подарок от нас? Я специально для тебя выбирала эти украшения.

– Не проси. Украшения слишком дороги для подарка. Это ты можешь теперь по Парижу щеголять в своих бриллиантах. А представь меня в твоем колье дома или в метро. Смех, снимут вместе с шеей.

– Не замыкается жизнь только стенами твоей кухни. Выйдешь в свет, наденешь украшения.

– Не проси. Не возьму. И вам пора, опоздаете на посадку.

– Маринка, неужели мы с тобой больше не увидимся?

– Глупая, увидимся, конечно. Ты же будешь приезжать к нам в гости, родителей навещать и племянника. Всё, пока.

Максим обнял Настю, и пока их было видно, Настя махала рукой.

Андрей и Марина ехали домой.

– Как ты думаешь, Андрей, Максим вернется в Россию?

– Сейчас в нем говорит обида. Остынет, возможно, и вернется. Кто знает? У богатых свои причуды.

– Настя, не раздумывая, уехала с ним. Думаю, что она будет счастлива, живя рядом с любимым человеком.

– И который любит ее, – заметил Андрей. – А почему ты все-таки отказалась принять украшения в подарок? Ты, действительно, не любишь носить драгоценности?

– Нет, я отказалась от оплаты за дружескую услугу. А против драгоценностей я ничего не имею. Но у меня золота, не считая обручального кольца, никогда не было.

– Тогда посмотри в коробочке.

– Что это?

– Тебе, мой подарок.

На черном бархате переливались бриллианты на кулоне и сережках в форме цветка. Мерцало золото витой цепочки.

– Андрей, ты купил мне их! Но у нас же нет лишних денег!

– Маришка, неужели я не могу сделать роскошный подарок любимой женщине?

– Так уж и любимой?

– Я понял, что ты дана мне судьбой, и у меня ничего не может быть дороже тебя. Я знаю, что ты будешь всегда идти со мной рядом, помогать и поддерживать в трудную минуту. Ты, если придется, встанешь со мной рядом на паперти.

– На какой паперти? – Опешила Марина от этих откровений.

– Марина, я, когда возвращался из Швейцарии, сочинил стихи.

– Ты же не пишешь стихов!

– Я думал о тебе, о нас, и неожиданно легли строки:

Чтоб вас любимая ждала,

Какая б ни легла дорога,

Чтобы стояла у окна,

Взгляд свой, не отводя с порога.

Богатство будет вам дано –

Несла с достоинством наряды.

А коли нищим суждено –

На паперти чтоб встала рядом.

Конец.

Продолжением детективного сериала является роман «Не возжелай жену чужую».

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
«Кровавая свадьба», или Причуды богатых