Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

Рулетка для Золушки

2004 г.

«По жизни я неудачница. Так я сама считаю. Нет, я не бомж. У меня есть крыша над головой, работа. Но живу я не в Москве, а в Жуковском в небольшом частном домике с удобствами на улице. И ничего интересного в моей жизни нет».

Ирина перечитала запись в дневнике и посмотрела на дату. Потом перелистнула до чистой страницы и написала.

«Всего два месяца назад я горевала, что в моей жизни нет ничего интересного. А сейчас я могу только сожалеть о той жизни. Произошло столько событий, погибли люди, фактически из- за меня, хотя я и не виновата. Невольно я оказалась втянута в этот трагический водоворот и спаслась только чудом. Чудо это называется любовью. Она, как цветок, может произрастать и на навозной куче. Но я не способна принять эту кучу, значит, должна отказаться и от цветка. Я сделаю это сегодня же – и будь что будет».

Ирина оставила общую тетрадь на столике и вышла. Хлопнула входная дверь. Сквозняк влетел в форточку и быстро пролистал исписанные страницы.

По жизни я неудачница. Так я сама считаю. Нет, я не бомж. У меня есть крыша над головой, работа. Но живу я не в Москве, а в Жуковском в небольшом частном домике с удобствами на улице. И ничего интересного в моей жизни нет.

Начнем с работы. Я закончила факультет журналистики Университета. Ни одного дня не работала по специальности. В начале лета, когда я получила новенький, пахнущий краской диплом, мне пришлось срочно устраиваться на работу. Я отправила резюме по агентствам и считала, что мне, как с неба, посыплются предложения, одно другого выгоднее. Ничего интересного не предлагали. Я устроилась в школу, преподавать русский язык и литературу. Я не могу постоять за себя, поэтому я промолчала, когда старые учителя у меня отобрали часы по литературе, оставив один предмет «русский язык». Расписание мне составили неудобное, с «окнами». Я промучилась год и летом стала снова искать работу. Деньги у нас с мамой иссякали, таяли, словно песок между пальцев. Мою беспечную маму такое положение вещей мало беспокоило, как впрочем, и прочие проблемы нашей жизни.

Весной умерла бабушка, на которой держалась вся наша небольшая семья: бабушка, мама и я. После смерти бабушки выяснилось, что мы задолжали почти всем соседям, когда делали ремонт домика. Я распродала кроликов, за которыми ухаживала бабушка, немногие украшения, которые имелись у нашей семьи. Рассчитавшись с долгами, я обнаружила, что надо срочно закупать дрова и уголь, забор почти повалился. Поэтому, когда мне предложили временно поработать в издательском доме «Катрен» делопроизводителем, я сразу согласилась. Деньги были не ахти какие, да и работа неинтересная, но я успокаивала себя, что это временно. Но, как говорится, нет ничего постояннее временного. Скоро сотрудники бухгалтерского отдела, где я трудилась, поняли, что на мне можно «ездить», как на ломовой лошади, и все быстренько стали этим пользоваться. Я из делопроизводителя превратилась в полубухгалтера, но, естественно, за прежнюю зарплату. Коллектив у нас был чисто женский, все дамы были семейные: кто имел мужа и детей, кто одних детей, но всем было некогда оставаться после работы, некогда выходить в выходные. Могла только одна Ирочка, то есть, я.

Моя начальница, Аглая Кузьминична, долго собиралась на пенсию. Несколько лет она заявляла чуть ли не каждый день: «Вот доработаю до…, а там уйду на пенсию, буду жить на даче и так далее». Сначала она хотела доработать до Нового года, потом до майских праздников, потом до ноябрьских, и так по кругу. Я мечтала: «Вот уйдет Аглая Кузьминична на пенсию, заместителя поставят на ее место, а начальницу отдела сделают замом и пойдут по отделу перестановки». Я думала, что должно же начальство, в конце концов, отметить, какая я аккуратная, исполнительная, как много знаю и умею. Должны меня повысить в должности, дать оклад повыше. Но прошел год, затем другой. Аглая Кузьминична рьяно трудилась на ниве бухгалтерского учета, видя свою пенсию только во снах.

Я попыталась найти работу приличнее. Тайком от сотрудников я купила газету с объявлениями. В первом же месте, куда я пришла на собеседование, меня критически осмотрела модно одетая с ярким макияжем дама. «Нет, Вы нам не подойдете. Вы маленького роста». На мой вопрос, а причем здесь рост, дама назидательно мне сказала, «ну, Вы же должны быть лицом нашей фирмы, оказывать клиентам дополнительные услуги». После ее слов, я вышла на улицу, как оплеванная. Рост мой 165 сантиметров, и я не считала раньше, что я маленького роста. Я не собиралась устраиваться на работу, чтобы оказывать дополнительные услуги, знаю я, что это за услуги. Написали лучше бы сразу, что не секретарь им нужен, а девушка легкого поведения с внешностью модели и параметрами 90- 60- 90. После первой неудачи я не пошла больше ни на какие собеседования, отложив это дело «на потом». Такой у меня характер, «дурной», как называет моя мама. Бабушка говорила, что чересчур серьезная и собранная, что привыкла все делать основательно и капитально, но я легкоранимая, поэтому любая неудача выбивает меня из колеи.

А теперь самое печальное: про мою внешность. Я была, есть и буду невезучая. Ведь мне с самого рождения не повезло. Не унаследовала я маминой привлекательности. Главное, все говорят, что мы с ней похожи. Только чуть- чуть серее глаза, оттенком отличаются волосы, крупнее нос, сильнее выпирает подбородок, и над ним сильнее выдается нижняя губа, – и готово дело. Она – миленькая, сексапильная, обаятельная. А я – страшненькая, невзрачная, неразговорчивая. Она – голубоглазая блондинка, а я – серая мышка. Мы с мамой одного роста, но пропорции разные. У нее фигурка – изящная, ноги длинные, коленочки острые. А у меня туловище крупнее, а ноги – короче, и толще, чем у мамы. А коленки, вообще лучше не упоминать, – толстые, круглые.

К тому же, я – умная, а для женщины это недостаток. Вечно все анализирую, копаюсь в себе и людях, не могу относиться к жизни так, как мама. Про меня Шурик Васильев, с которым мы вместе год проучились в университете, пока его не отчислили, так и сказал, что я – «девушка тяжелого поведения». А вот мама – наоборот. Впрочем, она меня родила, и я ее никогда ни перед кем порицать не стану. Раньше, бывало, с бабушкой разговоримся – и перемываем ей косточки, а потом она вдруг спохватится, оборвет разговор: «Ой, что это я дочь против матери настраиваю!» А теперь бабушки нет, не с кем посоветоваться. Ни – по хозяйству (а все на мне: и дрова, и уголь, и ремонт крыши, и за свет платить), ни – по жизни.

Мать мне – не советчик, и я с нее пример брать не собираюсь. Подумать только! Шесть раз замуж выходила, это, насколько мне известно, а может, и больше. А теперь притихла: из дома – на работу, с работы – домой. Даже странно. Тетя Лида, соседка наша, хотела ее подковырнуть, спросила, когда ты, Нюра, опять замуж, а она говорит, подожду, седьмой раз должен быть счастливым. И улыбается. Как с гуся вода! Говорит, сперва Ирочку пристроить надо. Скажет тоже! Во-первых, поздно мне женихов ловить, двадцать шесть стукнуло, а старая дева, между прочим, с двадцати одного считается. Во-вторых, не с моими данными хвостом крутить. А в-третьих, я вообще не выношу этого: смешки, ухмылочки, глазками стрелять из-под челочки. К слову сказать, у меня и челки нет: терпеть не могу, когда на лице или шее что-то болтается. То ли дело – гладкая строгая прическа, как у ведущей программы «Время» Екатерины Андреевой. На первом курсе я еще «хвост» на макушке делала, а сейчас привыкла закалывать в «шишечку»: удобно, ничего не мешает.

Боже мой! Первый курс: время надежд и ожиданий, эйфория от успешного поступления в Университет, где я собиралась не только получить образование, но и встретить спутника жизни. Замдекана выбрала меня старостой группы. На этом, пожалуй, радости кончились. В группе оказалось всего три мальчика, из них только два – достойных внимания, третий – такой увалень, тормозной какой-то. С первого дня всем стала заправлять троица чересчур богатеньких и бойких девиц: кокетливых, развязных, бесцеремонных. Они постоянно делили наших дефицитных мальчиков, а тем это безумно нравилось, а третьего дразнили.

Марина Белых, с которой мы тогда дружили, тоже была внешне скромная девушка, а внутренне – глубокая и содержательная. Нет, внешность у нее и тогда была гораздо ярче моей. Длинные пышные волосы, заплетенные в косу, темные брови и ресницы, светло-карие широко расставленные глаза. Мне вообще нравятся широко расставленные глаза, как, например, у артиста Кайдановского. Не то, что мои, сбежавшиеся к носу. Да, Марина, бесспорно, была вполне привлекательная девушка. Не удивительно, что в нее с первого взгляда влюбился один парень-старшекурсник по фамилии Зайков. И она по-настоящему влюбилась в него и в марте собиралась замуж. Она одну меня из группы пригласила на свадьбу, но свадьба не состоялась: жених оказался подлецом и сбежал. Я сразу приняла меры: сказала нашим главным сплетницам, что Марина застукала Зайкова с другой девушкой и прогнала его с глаз долой, чтобы они к ней с расспросами не лезли, почему больше не встречает. Мне было очень жаль Марину, но ее новый облик мне не нравился: слишком короткая стрижка, широкая «бесполая» одежда. Это как-то отдавало нигилизмом: не вышло с браком, так решила вообще не быть женщиной.

Да, Марина могла бы стать моей подругой, но не сложилось. На втором курсе наша группа сильно изменилась. Из трех бойких девиц двоих отчислили еще зимой, а одна родила без брака и ушла в академический отпуск. Весной отчислили Шурика, а Юрик куда-то перевелся. Зато вышли из академотпуска сразу двое взрослых (после армии) парней: Аркадий и Слава. Они задали совсем другой тон. Рядом с ними и наш толстячок, над которым больше никто не издевался, оказался вполне нормальным, приударил за Настей, а потом они поженились. В целом группа изменилась в лучшую сторону: все стали спокойнее, доброжелательнее, налегли на учебу. Вместо походов в ночные клубы, которые лично мне были не по карману, мы пристрастились к лыжным прогулкам и скромным пикникам.

Спортивная, активная, Марина приобрела авторитет, а я, напротив, стушевалась. Много сил и времени занимала дорога, да еще хозяйство: огород, кролики. Мы все больше отдалялись. Но она не страдала от одиночества. Кроме сестры, о которой я могла только мечтать, она дружила с Настей и Светой, да еще и нашла компанию в МВТУ имени Баумана. Да что лицемерить! Главная причина, конечно, была в том, что она оттеснила меня от работы в факультетской газете. Замдекана Валентина Сергеевна, которая хорошо ко мне относилась, была по совместительству техническим редактором. Она мне пообещала это место. Я уже радовалась: и практика журналистской работы и пол- ставки лаборанта. А главный редактор, профессор Георгий Федорович Лепешинский, оказывается, уже выбрал Марину. Валентина Сергеевна была уверена, что он меня возьмет, я стояла за дверью и слышала весь их разговор. Когда она предложила меня, он сказал, что в Марине больше жизни, огонька, задора. Конечно, он был прав, но от этого не менее обидно. Марине я, конечно, ничего не сказала, мы вообще к тому времени только здоровались, а она про нашу дружбу и не вспомнила.

Все это закономерно, я была, есть и буду неудачницей. Еще когда мы дружили, Маринка про меня анекдот сочинила, она вообще легко их сочиняла. Мы тогда делали лабораторную работу по оргтехнике, я три раза набирала текст в WORD-e, и снова не успевала записать, как он пропадал. А она мне анекдот рассказала.

Чингачгук, Виниту и Верная Рука Друг Индейцев сидят в вигваме и курят трубку мира. Ночь, тишина. Вдруг снаружи доносится подозрительный шум. Чигачгук вышел из вигмама, раздался звук удара, он вернулся с шишкой на лбу. Следом вышел Виниту, раздался звук удара, он вернулся с шишкой на лбу. Потом вышел Верная Рука Друг Индейцев, раздался один звук удара, ругательство, второй звук удара, второе ругательство. «Только бледнолицый, – сказал Чингачгук, – способен дважды наступить на одни и те же грабли».

– А теперь скажи, кто способен наступить на одни и те же грабли трижды? Не знаешь? Только бледнолицая.

Конечно, дело не в том, что у меня в доме не было компьютера, я действительно такая и есть: «бледнолицая». И я, кажется, готова «наступить на грабли».

Так я и жила, два часа тратила утром, чтобы добраться на работу, два часа вечером – с работы. А потом домашние заботы, которые сложила на меня мама. И никакой личной жизни.

Когда в начале лета со мной стали происходить странные события, я сначала не обратила внимания, не связала вместе эти происшествия. Какая-то тревога всплывала в подсознании, но я отмахивалась от нее, как от назойливой мухи. Этого не может быть, потому что, этого не может быть со мной. Почему я не забеспокоилась сразу, как только в мою жизнь стало вторгаться такое, что могло произойти только в кино, но никак не с маленькой неприметной мышкой, такой как я? Может, не было бы этих смертей, и сама я не висела бы сейчас на волосок от гибели.

* * *

«Кто бы мог подумать, что беременность – такое мучительное состояние! Не зря говорит наш народ «в тягости ходить». Тягость, порой, затмевает радость. А ведь я так гордилась и радовалась, что наконец у нас с Андреем получилось. Уже боялась, что кто-то из нас бесплодный, хотя мама меня подбадривала.

Нет, до чего же хорошо ходит Маша! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Она даже полнеет как-то равномерно вся: плечи и бедра округлились, грудь выросла, – и не так заметен живот.

А я вся похудела, глаза ввалились, а живот – весь на виду. А эти пигментные пятна – только успевай замазывать, тюбик тонального крема кончается. Неделями так тошнит, что ничего есть не хочу, кроме кефира, яблок и капусты квашеной. И бесполезно что- то через силу в себя запихивать – все равно обратно выскочит. Недавно селедки захотелось, так Андрей целую банку приволок, открыл, поставил, тарелочку, вилочку подал, радовался, что у меня аппетит проснулся. А я съела три кусочка – и все. Вот сегодня в обед еле- еле уговорила свой организм, что творожок очень полезен, а сейчас все время начеку».

Марина устало выпрямила спину и отвернулась от компьютера. Надо сделать небольшой перерыв. Марина прошлась по комнате, разминая затекшие плечи. Статью надо успеть сдать к следующему номеру еженедельника «Кредо».

Журнал «Кредо» подарил им на свадьбу свекор. Журнал в то время был неплохо раскручен. Марина и Андрей с головой окунулись в новое для них дело. Им с Андреем даже удалось увеличить тираж и поднять популярность журнала. Последняя придуманная ими рубрика «Мир не без добрых людей» имела ошеломительный успех. Андрей предложил писать небольшие рассказы о добрых и бескорыстных поступках. Он считал, что, найдутся люди, которым когда- то помогли в тяжелых для них ситуациях. И эти люди захотят отблагодарить своих спасителей, обязательно напишут в журнал.

Марина и Андрей не ожидали такого отклика. Журнал завалили письмами. Многие письма, к сожалению, не годились для рассказов, но были и очень интересные. Одно из таких писем лежало сейчас на столе перед Мариной. Письмо было написано подробно и обстоятельно, делать нечего, написать рассказ по такому материалу. Но статья выписывалась с трудом.

Год назад они с Андреем приобрели небольшую типографию и рекламное агентство. Расширяя свое дело, они даже не предполагали, сколько хлопот и забот свалится на них. В условиях жесточайшей конкуренции Андрею приходилось «биться» за каждого заказчика, искать выгодные договора. Постоянные командировки, отлучки. По неволе часть своих редакторских обязанностей мужу пришлось переложить на плечи жены. Нет, Марине нравилась ее работа, но беременность выбивала ее порой из колеи. По поводу того, что они с сестрой практически одновременно решили завести детей, в семье слагали анекдоты и шутки. А они не сговаривались, так получилось. И обследование на УЗИ показало, что у них с Машей мальчики. Муж Маши, Олег Ярославский, гордо заявил, что он и не сомневался в том, что у него будет сын. А Марина хотела девочку. Муж, подлиза, притворно утешал Марину, а на лице написано просто, как он рад, что у Марины мальчик, а не девочка. Впрочем, не важно, кто будет, лишь бы был здоровым.

«А как он будет здоровым, если этот дурацкий токсикоз не кончается? С едой – проблемы, зато спать хочется постоянно. Раньше неделями спала по шесть часов, иногда и по четыре, а теперь мне уже восемь часов мало, надо девять- десять. Да где же их взять? Кстати о сне. Какой- то придурок мне два раза уже спать мешал. Звонит в час примерно и шепотом в трубку: «Берегись!»

Я рассказала Ульянке, а она говорит: «Я думаю, что это Бронислава, поганка эдакая, хулиганит». Ульянка Сорокина в редакции самый близкий мне человек. Я с ней, Игорем Переделкиным и Андреем одновременно познакомилась, еще в его старой маленькой газете. Улъянка тогда сразу мне предсказала, что мы с Андреем поженимся.

Эта самая Бронислава уже работала в журнале «Кредо», когда мы к ним пришли: Андрей – владельцем, а наша троица – сотрудниками. Неплохая журналистка, немного старше Андрея, высокая, яркая, острая на язык, без комплексов. Ульяна и тут проявила проницательность, высказав свое мнение: «И сама она – гадюка, и имя какое- то нелепое. Как ее уменьшительно зовут? Броня или Бронька?» Имя- то как раз понравилось мне, а поведение – нет. Пока мы не объявили о женитьбе, она на Андрея прямо в атаку ходила, только вся ее «броня» была уж очень легкая, чаще – прозрачная. Ульянка очень за меня переживала, ведь это она убедила нас временно скрывать наше супружество. Дескать, Марине, легче будет влиться в коллектив, будучи рядовым сотрудником. Теперь Ульянка чувствовала себя виноватой. Игорь, наоборот, потешался, считая ситуацию весьма забавной.

А Андрей все за чистую монету принимал: показное усердие Брониславы, ее страсть к работе (особенно – по вечерам), постоянные вопросы к нему лично, грубую лесть. Да, это был необъявленный поединок. Я два месяца все время была в напряжении. Даже в феврале, когда мы надели спрятанные кольца и выставили «Шампанское», Бронислава еще не сдалась. Хотя она и стала вести себя скромнее, но мне передали, что она заявила: «Жена – не стенка, можно отодвинуть». Сменила тактику на выжидательную, даже ко мне в подруги набивалась, но я ее насквозь видела. Я пыталась Андрею раскрыть глаза, но он только посмеялся: «Уж не ревнуешь ли ты? Жена Цезаря – вне конкуренции».

Нет, я, конечно, чувствую, что он меня любит. Но ведь мужчины относятся к мужской неверности иначе, чем к женской. Первую считают чуть ли не за доблесть, а вторую, однозначно, – прелюбодеянием. И так осуждают, готовы камнями забрасывать. Да и не только мужчины, у нас в обществе преобладает мужской менталитет.

Но Андрей не «пошел налево», и Бронислава внезапно почувствовала сильную страсть к Игорю. А что такого странного? Главный бухгалтер – тоже неплохо зарабатывает, правда ростом пониже ее, но фигура крепкая, в юности боксом занимался.

Теперь настала моя очередь жалеть Ульянку: она давно решила, что Игорь – подходящая для нее партия, только ему самому не сообщила. «Пусть нагуляется, а потом ко мне придет, тогда семья крепче будет», – с завидным хладнокровием говорила она, когда разные женские голоса звонили ему в редакцию «по личному делу». Когда мы пришли в «Кредо», в незнакомый коллектив, мы вынуждены были держаться единым фронтом. Я заметила, что Игорь оставил свой саркастический тон, стал относиться к Улъяне мягче, душевнее. Я полагала, что ее мечта близка к осуществлению. И вдруг – наглая атака Брониславы! Кто победит: признанная красавица или толстушка, ставшая почти «своим парнем»?

Не знаю, какие соображения были у Игоря. Наверное, он из тех, кто убегает, когда за ним гонятся, и догоняет, когда от него убегают. Он сделал полный разворот от назойливой Брониславы к внешне невозмутимой Ульяне, за которую я была очень рада. Они так откровенно стали демонстрировать свои близкие отношения, кажется, даже раньше, чем Игорь поселился в ее квартире, что Бронислава уволилась в ту же неделю.

Да, нелегко мне было скрывать свое замужество, а вот про беременность все сразу узнали. Я на планерке в обморок упала от духоты. Я вообще везде теперь готова в обморок падать, в любом помещении, где больше трех человек подышали больше трех минут. Меня не то что в автобусе, даже в трамвае укачивает. Приходится выходить и проветриваться. Из- за этого перестала на своей «Вольво» ездить, бедная машинка пылится в гараже. Андрей сейчас уже привык, а при первом обмороке перепугался, как маленький, орал на всех, «скорую» вызвал, стекло разбил, когда кинулся окно открывать.

Нет, с чего бы Бронислава стала звонить сейчас, когда больше года прошло? Она бы стала мстить сразу, например, в базе данных бы что- нибудь повредила. Впрочем, тогда какой- то сбой был, Ульянка подозревала, что «это Бронька накосячила», но быстро все восстановила с резервных копий. Молодец! До чего умная, а внешне ни за что не скажешь. Такая пампушка (раньше еще толще была): щеки круглые, глаза выпуклые, губы толстые – ни дать ни взять кустодиевская купчиха. А занимается дизайном, компьютерной версткой и по совместительству – системный администратор. Надо напомнить Андрею, что он хотел повысить ей зарплату. Что- то она грустная сегодня, чем бы ее развеселить? И самой отвлечься, все равно статья застопорилась».

Марина отвернулась от экрана компьютера.

– Ульяна, хочешь новый анекдот по специальности?

– Валяй, – Ульяна кивнула Марине, продолжая щелкать «мышкой».

Один программист звонит другому, страшно взволнованный.

– У меня под окнами висит НЛО!

– Да что тут удивительного? Под «Окнами», конечно, будет висеть. Я давно тебе предлагал на «Линукс» перейти.

– Да, в тему. А кто тебе рассказал?

– Князь на прошлой неделе. – Марина называла Князем Олега Ярославского, мужа сестры.

– А, Олег! – Ульяна высоко ценила программистский гений Ярославского. – Передавай от меня привет и поклон. Скажи, что его «Антиспам» хорошо пошел. Вы сегодня с Машей к родителям идете?

Марина взглянула на перекидной календарь, плотно исписанный неотложными делами, из которых половина было вычеркнута. «Точно, сегодня четверг, как неделя быстро пролетела!»

– Да, сегодня.

– Расскажи ему от меня.

Двое новых русских купили по «Мерседесу». Встречаются.

– Прикол, у нас машины одинаковые!

– Нет, разные. Ты свою за сколько брал?

– За сто штук баксов. А ты?

– А я – за сто сорок.

– Не может быть! Все одинаковое, марка, модель, цвет. В чем фишка?

– А у меня лобовое стекло – минус шесть.

Марина посмеялась и вернулась к работе. Дело пошло.

Марина еще раз перечитала письмо. Пожилая женщина с годовалым ребенком летела из Туапсе в северный городок нефтяников Витим. Валентина Петровна, так звали женщину, перед самым новым годом повезла внука его родителям: дочери и зятю. Ей пришлось год сидеть с ребенком, пока дочь и зять не устроились на новом месте. Она спокойно взяла билет из Краснодара до Витима, уверенная, что долетит без приключений. Без приключений они с малышом долетели до Мирного на большом комфортабельном самолете ТУ- 154, затем их пересадили на АН- 24 и довезли до Ленска. А в Ленске они должны были пересесть на маленький самолетик АН- 2 и уже на нем лететь до Витима. Наши доблестные синоптики передали на все последующие дни небольшой снежок и тихую безветренную погоду. Все рейсы были занаряжены, подорожавшие билеты в честь праздников проданы. Никто не предполагал, что ожидаемый снежок обернется снежной бурей, с морозом и ветром. Когда Валентина Петровна прибыла с внуком в Ленск, то в небольшом здании аэровокзала не то, что сесть, встать было негде. Пока она пыталась как- то пристроить вещи и ребенка, у нее вытащили деньги из сумочки.

Марина просто видела перед глазами деревянный аэровокзал, до отказа набитый людьми. От постоянно открываемой двери в зал ожидания валит клубами белый морозный пар. Единственный платный туалет, переделанный из бывшего служебного, пустовал. Тогда как к другому туалету, типа сортир, на улице постоянно стояла очередь, так как этот туалет по удобствам мало отличался от платного. Буфет не работал. Пассажиры буквально смели все остатки пищи из буфета. И в этой толчее – растерявшаяся женщина с маленьким ребенком, без денег и знакомых. Воистину, мир не без добрых людей. Женщине помогли, люди поделились едой и даже собрали деньги. А начальник аэровокзала отдал им с ребенком свой стул – последний свободный стул в этом здании.

Марина пробежала глазами это место в письме. Нет, зря они с Андреем закрыли рубрику «Думай, что говоришь», можно возродить ее в ином формате: без развернутого анализа ошибок, коротко. Марина раньше любила читать «Нарочно не придумаешь» в журнале «Крокодил», старые номера которого валялись теперь на даче. Мир не изменился с того времени. И сейчас в письмах попадались такие перлы! Вот, например: «С его лица прямо слетали дурные мысли». Не обошлось без казусов и в этом письме. Валентина Петровна выдала фразу: «А начальник аэровокзала разделил с нами свой обед и стул». Марина разложила перед собой фотографии: годовалый малыш, а вот ему уже пять лет, фото Валентины Петровны среди цветов, – отлично! Рассказ получился. Вышибет слезу у читателей, сомнений нет. Марина выключила компьютер, все, можно отдохнуть.

– Да, редакция журнала «Кредо», здравствуйте, – сказала снявшая трубку студентка Анфиса. – Марина Николаевна, Вас к телефону.

Анфиса была рыжеволосая, веснушчатая, легко краснеющая, она казалась подростком, хотя училась уже на четвертом курсе. Впечатление усиливала одежда: чаще всего она носила коротенькие кофточки и голубые джинсы с модными дырочками, но не крупными, а мелкой шахматной клеточкой на передней стороне. Но Марина не обращала внимания на несерьезную внешность, она считала, что из Анфисы будет толк.

– Спасибо, Анфиса Акимовна, – Марина принципиально называла практикантку по имени- отчеству, памятуя о том, как когда- то ей, студентке, было приятно вежливое обращение старого маститого профессора Лепешинского. Вот и сейчас Анфиса покраснела от удовольствия. – Слушаю Вас, – это уже в трубку.

– Марина, здравствуй, это Ирина! Ты не помнишь меня? – голос был тихий и не очень внятный

– Здравствуй, Ирина! Почему не помню? Мы же недавно встречались у Галины Леонидовны, – Марина удивилась, зачем ей звонит Машина одноклассница Ирина, да еще и на работу. Когда она приходила в гости к бывшей учительнице на традиционную встречу в первый четверг месяца, то и двух слов с Мариной не сказала, очень уж задирала нос, постоянно подчеркивала, что живет в Финляндии.

– Нет, ты меня с кем- то путаешь. Я – Ирина Савельева.

– Савельева! Вот сюрприз! – Ирина была старостой группы и на первом курсе дружила с Мариной. – А где ты была, когда мы группой встречались? Мы этой весной собирались, отмечали три года выпуска.

– Да, Настя мне сказала, но после, когда я ей сама позвонила. Она меня по старому номеру искала, не знала, что я давно в школе не работаю.

– Жаль, что так вышло. Все тебя вспоминали.

– Правда? – Ирина, казалась, была удивлена. – Но я не за этим звоню. Марина, я тебя недавно видела, как ты в ток- шоу выступала у Арсения Рубахова, он назвал твое место работы – издательский дом «Кредо». Ты так хорошо, так разумно все рассудила, что я подумала… Понимаешь, мне нужно с тобой посоветоваться в одном важном для меня деле. Не могли бы мы встретиться сегодня после работы? Где- нибудь в кафе, я угощаю.

Кафе из- за табачного дыма стали совершенно непереносимыми для Марины уже в марте. Еще одна беда беременных – обострение нюха и отвращение к некоторым запахам. Всех курильщиков Марина теперь чуяла за версту, а говорить с ними просто физически не могла. Ей еще повезло, что муж не курит. Во многих кафе только за столиками запрещено курение, а в холле и туалетах – дым коромыслом. Но сейчас август, и можно подыскать хорошее местечко на улице.

– Давай, только не сегодня. У меня вечер занят допоздна, а завтра с утра позвони мне на сотовый. Запиши номер, – Марина продиктовала. – Обязательно позвони. Хорошо?

– Хорошо, – как- то неуверенно отозвалась Ирина. – До свиданья!

«Ну вот, трубку повесила, а свой номер не оставила. Давно пора в наш кабинет нормальный аппарат с определителем поставить, а это старье выкинуть». Марине стало неуютно, как будто она обидела Иру. «Ладно, не бери в голову. Она завтра обязательно позвонит, и я найду время, чтобы встретиться с ней».

Марина задумалась об Ирине. Хорошая она была девушка, только слишком серьезная. Внешность у нее была самая заурядная, таких много, но и не урод. Училась очень старательно, все успевала, хотя жила где- то далеко: то ли в Константинове, то ли в Мытищах. Да, еще она сама шила, и неплохо, но выбирала фасон одежды не по возрасту. Все у нее было строгое и неяркое, глазу не за что зацепиться. Парни к ней подходили только по делу: конспект одолжить, расписание спросить.

Ирина начисто была лишена кокетства. Марина очень удивилась, когда на пятом курсе за ней начал ухаживать Валера из параллельной группы. У Валеры не было ни кожи, ни рожи, да и ростом не вышел. Но Ирина таяла и млела. Марина, было, заподозрила Валеру в корысти: женится на девушке из Подмосковья, чтобы не возвращаться в родной Липецк. Но Ирина не сомневалась в избраннике. Она давно сторонилась Марины, но в октябре, по старой памяти, пригласила ее с двумя другими девушками на свадьбу. Марина с девчатами несколько дней сочиняли «выкуп», собрали деньги на подарок, но зря старались.

Свадьбу расстроила мать жениха. Она приехала за день до назначенного срока, придирчиво осмотрела Ирину, ее семью, их небогатый домик, – и ей все не понравилось. Она не пожелала остановиться у будущей родни, которая сбилась с ног, готовясь к праздничному обеду, а уехала с Валерой в общежитие. Назавтра в назначенный час жених не приехал за невестой. Денек выдался солнечный, для октября – теплый. Ирина в белом платье и фате битый час простояла у калитки, выглядывая на дорогу и переживая, не попал ли ненаглядный Валерочка в аварию. Марина, недавно купившая сотовый телефон, кое- как дозвонилась до общежития, ей разыскали свидетеля Влада. Влад сказал, что вечером мать Валеры объявила: «Свадьбы не будет», – и увезла сыночка ночным поездом домой на выходные. «А вы почему звоните, разве Валера ничего не сказал?» – вдруг дошло до него. Марина дала отбой и с трудом подняла глаза на Ирину. Она с помертвевшим лицом стояла среди немногочисленных подруг и родственников, которые слышали весь разговор. Потом подняла руки, сняла фату и ушла в дом, не проронив ни слова.

Это было в субботу, а в понедельник Ирина пришла на занятия, как обычно, раньше всех. И выглядела совершенно спокойной, только лицо немного осунулось. «Ира, это же хорошо, что он сбежал до свадьбы, а не после», – попыталась утешить ее Марина, сама когда- то пережившая нечто подобное. – «Ты не расстраивайся, ты обязательно еще встретишь хорошего парня». Ирина молча вздохнула, окинула Марину выразительным взглядом, ясно говорившим, «при твоей- то внешности хорошо так говорить», и отвернулась.

«То ли она слишком мне завидовала, то ли я была невнимательна к ней, так мы и разошлись. А вот сейчас она просит помощи. Даже похвалила мое выступление». Марина вспомнила краткий миг своей внезапной популярности. А было так. «Русская студия Би- Би- Си» предала в записи интервью с Георгием Федоровичем Лепешинским (профессор как раз недавно скончался). Говоря о проблеме сохранения чистого литературного русского языка, он назвал несколько своих учеников. Как пример молодого журналиста была названа Марина Белых. После этого начались звонки, предложения. Марина заинтересовалась телевидением. Но дальше одного участия в качестве эксперта дело не пошло. «Чем Ирине понравилась моя речь? Ничего особенного мудрого я не сказала».

Передача была посвящена конфликту поколений. Мать упрекала дочь за стиль одежды, прическу, пирсинг, тату, связь с мужчиной без регистрации. А дочь упрекала мать за старомодную внешность, косность, узость взглядов, негибкость. Марина сделала вывод, что мать и дочь похожи, как родные. Обе тупо следуют тому, что принято в их кругу, и ни на шаг не желают отклониться. Только у матери этот круг составляют сорокалетние учительницы, а у дочери – двадцатилетние студентки. Им обеим следует понять свое сходство и чуть- чуть признать право другого на свое мнение. В заключение процитировала Джером- Джерома: «Я всегда готов согласиться с чужим мнением, если оно полностью совпадает с моим. Но мне трудно не считать сумасшедшим человека, который думает не так, как я». Наверное, эксперту, приглашенному за хороший русский язык, не следовало цитировать английского автора. Больше Марину на телевиденье не приглашали.

«Ирина Савельева, сколько я ее помню, ни к кому не подлизывалась. Если похвалила мое выступление, значит, ей действительно понравилось. Да, помнится, у нее тоже были какие- то проблемы с матерью. Она все больше про бабушку рассказывала и про кроликов. Постараюсь ей помочь завтра», – решила Марина. Она посчитала оставшиеся пункты (шесть) и время, оставшееся до конца рабочего дня. Прислушалась в себе: творожок вел себя отлично. Не отвлекаясь больше, Марина углубилась в статью.

* * *

Вечер у мамы пролетел, как одно мгновенье. Обсуждали предстоящий день рожденья мамы, Елены Алексеевны. Папа, Николай Николаевич, предложил отметить на даче, как в прошлом году. Недавно приобретенная дача радовала его, как ребенка новая игрушка. Он очень гордился отремонтированным домиком, посадками, особенно – яблонями и сливами, которых не было в его детстве. Дай волю, так и совсем бы переселился на дачу. Мама не разделяла страсти отца к садоводству и огородничеству, но цветы ее увлекли. Вскоре Марина с удивлением узнала, что мама прекрасно разбирается в цветах и уже меняется с соседками какими- то семенами, черенками, луковицами. Всю жизнь проработавшая врачом (то детским, то – взрослым, последнее время – окулистом), Елена Алексеевна привыкла постоянно учиться, повышать свою квалификацию. Она тут же обзавелась литературой по выращиванию цветов, и результат был виден налицо.

Стол украшали роскошные гладиолусы, а в комнате девочек, хотя они там и не жили, стоял букет роз. Мама успела посадить два кустика осенью, в октябре. Видимо, рука у нее была легкая не только по отношению к пациентам, но и к растениям. Розы отлично прижились, и этим летом их небольшие кусты радовали глаз прекрасными алыми и белыми цветами. Дочери секретничали с отцом о подарке, готовили маме сюрприз. То, что они придумали подарить ей, вполне соответствовало новому хобби.

Андрей вел машину, Марина, позевывая, сидела рядом с ним.

– Какие новости? – Андрей приехал поздно, когда уже расходились.

– В следующий выходной – день рожденья мамы.

– Опять на даче? Мне понравилось жарить шашлыки, я раньше не подозревал, какое это искусство. Твой папа и здесь – мастер.

Марина подавила воспоминание о шашлыке, так как запах жареного мяса ей сейчас не казался аппетитным.

– Да, если погода будет хорошая. А если дождь – дома. Дата не круглая, 49 лет. На работе отметит немного, а дома будем только своим кругом: мы все, да Галина Леонидовна.

– А что такое страшное рассказала Маша без меня? Олег так странно сказал мне: «Свояк, мы с тобой теперь должны никуда не отпускать этих сестренок одних». Этот период беременности какой- то особо важный?

Марина нехотя пересказала новость, которую слышала в женской консультации Маша. В Москве, да еще и в районе метро «Юго- Западная», то есть, совсем рядом с домом, объявился маньяк. По вечерам, когда стемнеет, он нападает на беременных женщин. О цели нападения мнения расходятся: ограбление, насилие или убийство. Как и о количестве жертв: от двух до двадцати. Родители и Олег не на шутку встревожились. Но Марина не приняла эти россказни всерьез.

– Я думаю, это – «утка», очень велик разброс.

– Можешь думать, что хочешь, но больше ты у меня никуда не ходишь и не ездишь одна, – твердо заявил Андрей.

Марине, которая совсем не хотела тревожить мужа, все равно было приятно, что он заботится о ней.

– Спасибо за заботу! А с Соней можно?

– С какой Соней?

– Кривощековой, из Новосибирска.

– Она что, приезжает?

– Да, на целых две недели. У нее акварельная практика в Москве, а потом – в Санкт- Петербурге. Мама с папой предложили ей пожить у них, но можно вечерком, например, после театра, и к нам завернуть. Ну, что ты нахмурился? Не так уж часто мои родственники нас посещают. А новосибирские – первый раз. А вот я у тети Кати три раза, можно сказать, гостила. А кто ее пирожки трескал? Не ты?

– Я, каюсь. И очень оценил стряпню твоей троюродной тети. А ее сноха, если я правильно назвал жену сына, тоже печет пирожки?

– Ты это к чему? Я разве плохо готовлю?

– Нет- нет, но вы могли бы с Соней обменяться опытом.

– А тебя сделать дегустатором? Ах ты, чревоугодник! Кстати, почему стоим?

– Маринка, да мы же приехали.

За разговором неприятные мысли о маньяке (неприятные, даже если его кто- то выдумал) совершенно вылетели у Марины из головы. Никакие кошмары ей не снились, телефонного хулигана тоже не было, или Марина его не услышала.

* * *

…Я отчетливо помню тот день, когда я познакомилась с Сережей. Каждое мгновение стоит перед глазами, как будто все происходило вчера. А прошло уже два месяца. Совсем скоро моя свадьба. Я должна радоваться, но я боюсь. Мне часто снится один и тот же сон. Я иду в белом платье с цветами в руках. Иногда я захожу в храм, иногда это ЗАГС. Но всегда я иду туда одна. Кругом гости, много людей, все пришли на мою свадьбу. Меня окликают, поздравляют, а мне страшно. Я иду медленно, всматриваясь в лица. Я в отчаянии, я не помню своего жениха. Толпа расступается передо мной, пропуская меня. Мне хочется убежать, спрятаться от людей. Я понимаю, что мой жених не придет. Но люди проталкивают меня вперед, туда, где никого нет. Я просыпаюсь, успокаиваю себя, что это только сон. Во сне отражаются мои страхи и сомнения, а на самом деле все хорошо. Сережа любит меня. Он очень добрый и хороший, я обязательно полюблю его, и мы будем счастливы.

Как мы познакомились? Все получилось, как в кино или сказке. Но ведь я не верю, не верю в сказки! Они остались в детстве, а я давно уже выросла.

Почему мельчайшие события того дня отпечатались в моей памяти? Весь июнь был холодным и дождливым. Редко выпадали сухие и теплые дни. Они проскальзывали, как песок сквозь пальцы, уступая место долгим затяжным дождям. Но вся неделя накануне нашей встречи была относительно теплая. А в тот день еще ночью пошел дождь, и к утру похолодало. Приготовленное с вечера для работы легкое платье и босоножки не годились. Мне пришлось доставать костюм, туфли и под них надеть колготки. Обычно, я всегда ношу в сумке запасные колготки, а в тот день не взяла. Я, почти не промокнув, доехала до города. От метро мне идти быстрым шагом до работы полчаса. Время в запасе было, я шла, медленно и осторожно, обходя лужи. Поэтому я увидела новую яркую витрину магазина. На манекенах красовались изумительные вещи для лета. Я только чуть- чуть приостановилась посмотреть. Вещи, конечно, были не для меня, а для молоденьких и красивых девушек, но посмотреть- то можно.

Я не заметила выбоину в асфальте, споткнулась и упала прямо в грязь. В этот момент раздался щелчок – и стеклянная витрина стала рассыпаться у меня на глазах. Осколки стекла дождем хлынули на мокрый асфальт. Я не помню, как я вскочила и побежала. Я испугалась, что меня могут обвинить в том, что витрина разбилась. Хотя причем здесь я, наверное, стекло неправильно установили. Отбежав на безопасное расстояние, я обнаружила, что испачкала юбку и порвала колготки. Пришлось по дороге купить новые колготки, да еще долго искать открытое кафе, чтобы в туалете замыть пятна и переодеться. В результате я опоздала на работу.

Аглая Кузьминична была в скверном настроении. У нее всегда плохое настроение, когда идет дождь. Я думаю, что это от давления, хотя она сама считает, что у нее здоровье, как у космонавта. Она придиралась ко мне весь день, так что к вечеру у меня самой заболела голова. Она специально задержала меня на работе, в результате я опоздала на две удобные электрички до Жуковского. Пришлось долго ждать на перроне, а потом еще ехать в переполненном вагоне стоя. По дороге домой я зашла в магазин за продуктами. Я брела домой по непролазной грязи с двумя тяжеленными сумками, ругая в душе мать, которой нельзя поручить купить булки хлеба, и себя, неудачницу.

Навстречу мне выскочила большая уляпанная грязью машина. Это был джип, хотя обычно по этому переулку на джипах не ездят. Не хотелось лезть в грязную канаву, я прижалась к самому краю дороги, но машину, видимо, занесло, она вильнула в мою сторону. Сзади раздался резкий гудок второй машины, я, не раздумывая, прыгнула прямо в лужу и прижалась к забору. Черная машина с затемненными стеклами лихо проехала совсем рядом, окатив меня с ног до головы грязью. Два джипа еле разъехались, и как раз возле меня! Я так испугалась, что уронила пакеты с продуктами. Яйца разбились, батон вывалился из пакета и упал в воду. Что- то еще сыпалось и падало, но я этого уже не видела. Это было последней каплей того дня. Я закрыла лицо руками и ревела в голос, как маленькая девочка…

* * *

В отличие от Марины, Андрей серьезно отнесся к слухам. Подъезжая к офису, он напомнил Марине:

– Я съезжу сейчас в типографию, а ты без меня – никуда. Какие у тебя планы на сегодня?

– Никаких. Редакция и дом.

– Ты не забыла, что мы сегодня идем к папе на ужин?

При слове «ужин» у Марины комок подкатил к горлу. Героическим усилием она отправила его обратно.

– Боюсь, что я не смогу. Давай, ты поедешь к отцу, а я – домой. Я закончу пораньше – сегодня как- никак пятница – и прекрасно доберусь на метро, если успею до «часа пик».

– Марина! Никакого метро. Возле нашей «Юго- западной» бродит маньяк!

– Да не верю я в маньяка!

– Не верь. Но обещай мне, что не будешь там ходить без меня, – голосе Андрея звучала такая тревога, что Марина сразу кротко ответила:

– Обещаю. Но тогда тебе придется меня везти домой, а потом ехать к отцу за город.

– Вот и я про то же. Поедем лучше на ужин? Папа сказал, что специально для тебя приготовят нечто особенное. Да, забыл тебе сказать, Юля вернулась из Лондона, она будет рада тебя увидеть.

– Зачем она туда ездила?

– Сходишь на ужин и узнаешь все новости нашего и лондонского бомонда. Что, пойдешь?

Андрей поцеловал Марину.

– Ладно, подлиза, уговорил.

Марине не хотелось идти на ужин к Краснову- старшему. С другой стороны не далее, чем вчера, они ходили с Андреем к ее родителям. Марина сидела со всеми за столом. Андрей обидится, если не пойти, скажет: «Как ужинать у твоих родителей, так ты здорова, а как к моему отцу в гости, так сразу же токсикоз». Не скажет, но подумать может. Придется идти.

Марина без особого восторга ходила в гости к Виктору Александровичу Краснову. Нет, принимали их всегда отменно. Виктор Александрович – само обаяние и такт, и еда изумительная. Как ни старался Краснов- старший наладить отношения с Андреем, до сих пор чувствовалась некоторая отчужденность между отцом и сыном. Андрей рос без отца. Они стали встречаться когда, Андрей был уже взрослым и самостоятельным. Андрей не хотел зависеть от крутого отца, крупного бизнесмена и политика. Марина старалась не думать о закулисной деятельности Краснова, но знает точно, что человек он жесткий, и лучше ему не перечить. А с другой стороны они принимают от отца подарки, берут выгодный кредит в его банке. Машину для Марины – «Вольво» в прекрасном состоянии – свекор предложил ей купить за очень низкую цену, да еще и уговаривал, что ему надо срочно избавиться от лишней собственности. Конечно, им спокойнее жилось, когда за спиной такая сильная опора. Марина не сомневалась, что Виктор Александрович в курсе дел их издательства, и всегда придет им на помощь в трудную минуту.

Вот Олег и Маша, те обожали Краснова. Со стороны могло показаться, что не Андрей, а Олег – родной сын Виктора Александровича. Но эти отношения имели свои тайные корни в далеком прошлом Виктора Александровича, о котором Марина вынуждена была узнать, чтобы не потерять сестру. Они оба хранили эту тайну.

Зачем Виктору Александровичу, чье время расписано по минутам, регулярно собирать их всех за своим столом? Патриархальная мечта о большой семье? У него есть в Швейцарии двое детей. Как ни пытается Краснов привить им русские традиции, они не будут русскими. Родной язык для них – французский. Марина с Андреем были один раз у них в гостях в Женеве. Дочь Краснова, Мари, пишет до сих пор Марине трогательные письма. Она настоящая француженка, русская девочка так никогда не выразится. Почему Краснов не заберет их в Россию? Не хочет видеть рядом с собой их мать? Возможно. Тем более, что очередная подруга Виктора Александровича, Юля, прочно заняла место хозяйки его дома. Она ждет ребенка и собирается рожать уже в конце сентября – начале октября.

Юля выглядела прекрасно. Она, как всегда, напоминала свежий розовый персик. Сходство подчеркивал костюм для беременных в пастельных тонах. Юля с порога завела разговор на любимую тему – о своей беременности.

– Марина, я так сильно поправилась в Лондоне, врач рекомендовал мне пить меньше воды. Со своей поездкой, я пропустила две тренировки в бассейне. Тренер сказал, что мне придется заниматься дополнительно, и рекомендовал какой- то специальный водный массаж. Я искала в своей энциклопедии для беременных, но не нашла ничего про этот массаж. Ты не слышала, что это такое?

– Нет, у меня нет этих новых энциклопедий, мне мама дала свою старую книгу «Мы ждем ребенка», но я ее не закончила. Некогда было, разве что перед родами дочитаю.

– Напрасно, в них очень много полезного и интересного. Вот, например, я раньше не знала…

Юля бесконечно может говорить о своем положении. Марина не слушала Юлю, Она думала, успеет ли она добежать до раковины.

– Ой, да тебе плохо. Тошнит? Я дам тебе таблетку, на сутки хватает.

– Нет, я не пью таблетки.

– Выпей, она совершенно безвредная.

Марине не хватило сил отбиваться от Юли, пришлось проглотить желтенькую таблетку. Юля заботливо уложила Марину на мягкий диван.

– Полежи минут десять, и все пройдет. Сейчас я тебе покажу, что купила для малышки в Лондоне.

– А зачем ты в Лондон ездила? Не боишься, тебе же скоро рожать.

– По этому поводу и ездила. Я буду рожать в Лондоне. Клиника замечательная. Там сама Катти Мэттью рожала. Они сказали, что у меня чудесная девочка. Я выбрала палату в розовых тонах. Очень красивая. Закончу озвучивание сериала и сразу же уеду в Лондон. Надо, чтобы мой лечащий врач привык ко мне и я – к нему. Я бы там осталась, но не могу подводить Серегина, тем более, зимой я буду сниматься в его новом сериале. Они протянули с монтажом, а уже начали показ заключительной части сериала. Там на недельку работы, успею. Ты тебе нравится, как я играю в фильме?

Юля не была профессиональной актрисой, она работала моделью, потом (не без помощи Краснова) приобрела долю в крупном агентстве. А когда карьера модели подходила к закату, ее пригласили на маленькую роль в сериале. Надо было всего- то несколько раз красиво пройти по подиуму и сказать пару фраз. Неожиданно для всех (и для себя) Юля своей игрой и внешностью завоевала сердца зрителей, и ее роль постепенно переместилась на второе место. Специально под нее написали продолжение сериала. Честно говоря, Марина посмотрела всего одну серию нашумевшего сериала «Девушка ниоткуда», но игра Юли Марине понравилась. Поэтому, не кривя душой, Марина ответила: «Да, очень понравилось, ты талантливая актриса».

Чтобы доставить удовольствие Юле, Красновстарший поддерживает любимую тему своей подруги, он шутит об одновременной беременности всех троих: Юли, Марины и Маши. Андрей с Олегом откликаются на его беззлобные шутки. Разговор перекидывается на автомобили. Молодым эта тема более интересна: Андрей с Олегом обсуждают модель нового авто Олега. Дамы не поддерживают разговор джентльменов. Они склонили головы над очередным каталогом детских товаров, которых у Юли множество. Заметив это, Олег иронизирует: «Мужчины из кожи лезут, чтобы развлечь своих дам, а им только глянцевую обложку покажи». «Будущее нации зависит не от числа автомобилей, а от числа детских колясок», – парирует Марина выпады родственника понравившейся цитатой финского президента Урхо Кекконена.

Таблетка подействовала, тошнота отступила. Обрадованная Юля всучила Марине упаковку своего новомодного лекарства. За столом Марина с удовольствием перепробовала все блюда, отказавшись от специально приготовленных для нее пресных овощей на пару. Муж недоуменно посматривал на нее. «Теперь точно скажет, что я притворяюсь».

* * *

Обстановка в комнате сложилась самая интимная: Анфиса еще не подошла, а Саша уже ушел. Вот поэтому и состоялся задушевный разговор.

– Ульянка, я даже подумать не могла, что Игорь такое выкинет!

– Думаешь, я могла? Я же считала, что он уже нагулялся. Ведь не мальчик, ему тридцать в ноябре стукнет.

– Да, они же одногодки с Андреем. И что же теперь будет?

– Бросит и эту через месяц- другой.

– А ты? Ты простишь его?

– Чтобы он об меня ноги вытирал – и снова налево, как верфольф, каждое полнолуние? Ни за что!

– Ну, и правильно. Найдешь себе другого, получше. Вон ты какая стала стройная, интересная… – Марина осеклась, догадавшись, что последнее резкое похудение Ульяны как раз было связано с изменой Игоря.

– Нет. Хватит с меня семейной жизни, год прошел, перевернем эту страницу. Я ни о чем не жалею. Как говорится, «Бог с тобою, золотая рыбка, успокойся, ступай себе с миром».

– А на работе вы как же?

– Марина, я же сцен не устраиваю, это было бы смешно. Здороваюсь, прощаюсь, «софт», если надо устанавливаю. Ты когда заметила?

– Ульянка, я, конечно, – на редкость черствое и толстокожее существо, но я думала, что Игорь из- за меня к нам не заходит, потому что меня от курильщиков тошнит.

– Короче.

– Ну, позавчера подумала, что вы врозь уходите последнее время.

– Вот. А мы врозь почти месяц. Да ты не расстраивайся, в твоем положении лучше думать о хорошем. Например, что Андрей – не такой, как его друг, он на семью настроен, ребенка ждет.

– Это ты точно подметила, мы его вдвоем ждем.

Марина много могла бы рассказать о своем муже. Андрей сознательно, безо всяких просьб освободил ее от многих тягот быта. Он не уставал слушать рассказы Марины о том, когда и как толкнулся плод. Иногда он даже разговаривал с ним, чтобы привыкал к папиному голосу. Ночью он просыпался несколько раз и заботливо укрывал Марину, которая, страдая от жары сильнее, чем обычно, все время сбрасывала простыню. Андрей так переживал, что Марина не может нормально питаться, что если бы она пожелала хоть кусочек Луны, то расшибся бы в лепешку, но достал.

Но зачем это выкладывать Ульянке, которая только что рассталась с надеждой обрести семью? Тем более, что родить ребенка она не могла из- за проблем со здоровьем. И только недавно нашла врача, пообещавшего, что в отдаленном будущем, возможно, появится шанс выносить здорового ребенка. Марина определенно полагала, что его отцом будет Игорь. А теперь шанс, наверное, станет нулевым. Марина замолчала, не находя слов. Повисла редкая для редакции тишина, только тихо привычно для уха гудели вентиляторы компьютеров. Ульянка отошла к окну, чтобы полить свои любимые кактусы.

Тут, как нельзя более кстати, в комнату впорхнула Анфиса, маленькая, улыбчивая, рыжеватая, как солнечный зайчик. Буквально следом за ней вошел Саша, длинноногий и длинноносый, как цапля. И сразу зазвонил телефон. Марина облегченно вздохнула, и с чашкой в руке подошла к телефону.

– Алло! Редакция журнала «Кредо», – как обычно, полным названием, представилась она. Эта фраза стала такой привычной, что иногда просилась с языка даже дома. Но вот что интересно – только тогда, когда звонили коллеги по работе: Ульяна, Игорь или Андрей, задержавшийся допоздна в редакторском кресле.

– Здравствуйте, у меня есть информация о нападении маньяка на беременную женщину, – ошеломил ее торопливый мужской голос.

– Не сочиняйте, пожалуйста, басни, нет никакого маньяка! – рассердилась Марина. – Телевизор надо смотреть, вчера же в новостях выступала сотрудница МВД.

Марина почти наизусть запомнила краткую речь миловидной женщины в капитанских погонах. Она развенчала все слухи. «Случаев нападения на женщин в Юго- Западном округе не больше, чем в любом другом округе Москвы, и даже на три процента меньше, чем за предыдущий месяц. В числе пострадавших оказались и две беременных женщины: у одной из них вырвали сумочку, а другая потеряла сознание из- за духоты в транспорте и могла сама потерять кошелек. В числе изнасилованных и убитых ни одной беременной нет. Семьдесят процентов преступлений раскрыто по горячим следам, по остальным ведутся оперативно- розыскные мероприятия. Анализ особо тяжких преступлений показал, что они носят разнородный характер и не могут принадлежать одному лицу или преступной группе».

– Так вам нужна информация или нет? Я располагаю именем и фамилией пострадавшей и номером больницы, куда ее доставили вчера вечером.

Реплика абонента разнеслась по комнате. Это подбежавший Саша нажал кнопку громкой связи. Не обращая внимания на протесты Марины, он перехватил инициативу и в два счета договорился о встрече.

– Саша, мы же не желтая пресса, опомнись.

– Чепуха, толпа жаждет хлеба и зрелищ. А не примет наш шеф – продам в «Хотите верьте…» Ну, я побежал, информация должна быть свежей, как осетрина.

– Так, значит, «Юго- Западный маньяк» существует? – почти с восторгом спросила Анфиса.

– Конечно, нет! – В голосе Марины зазвенел металл. – А Вас, Александр Вениаминович, никто на эту встречу не посылал, у вас подвисла статья для шестой страницы на целый подвал.

– Ну, так пошлите меня, Марина Николаевна! Пошлите, хотя бы для опровержения слухов. А статью я завтра сдам, вот – честное пионерское!

– Да, – радостно выдохнула Анфиса.

– И ты – туда же? – удивилась Ульяна.

– А вот это – правильно, – неожиданно изменила решение Марина. – В больницу скорее пустят девушку, особенно, если она принесет хотя бы пару апельсинов. Только не перегибайте палку, не нервируйте пострадавшую. Если она, конечно, не выдумка.

У Саши на сенсации редкий дар. В прошлом году он вдруг притащил в редакцию настоящую воровку- карманницу, он поймал ее в маршрутке со своим кошельком. Чтобы не попасть в милицию, она согласилась дать интервью, даже разрешила напечатать свое фото. Воровка показала, как она ногтями режет пластиковый пакет, раскрыла самое надежное место для денег – на груди под верхней одеждой. Марина была поражена тем, как вывернуто ее сознание. Женщина гордилась своей ловкостью, хвасталась чутьем на большие деньги, радовалась, вспоминая, как обнаружила в сумочке скромной женщины и украла три миллиона.

– А Вы не думаете о том, что потом было с этой женщиной? Может, это были не ее деньги, казенные?

– Может, не ее, – легко, без малейших угрызений совести, согласилась воровка, – но мне ведь тоже надо на что- то жить, хорошо питаться.

– Что, вся сумма ушла на питание?

– Ну, – неохотно призналась она, – еще на ханку.

(Саша потом объяснил, что «ханка» это уголовном жаргоне водка).

* * *

Вечером Марина провела ревизию холодильника, заодно и помыла. В результате родился недельный список продуктов, который она завела в компьютер, чтобы ничего не забывать. Андрей забеспокоился:

– Марина, зачем ты дома сидишь за компьютером, я читал, что в Америке еще в прошлом веке беременным программисткам врачи запрещали сидеть перед монитором больше четырех часов в сутки.

– Андрей, ты вспомни, какие это были мониторы, – возразила Марина. – А у нас – новый, на жидких кристаллах. Кстати, сразу возьми список на утро, а то я опять забуду.

Еще одна беда беременных – временное ослабление памяти. Мама посоветовала бороться с этим организационными мерами: придерживаться строгого порядка в вещах, все дела записывать, вести календарь. Марину вдохновлял пример Галины Леонидовны Костриковой, постоянно боровшейся со старческим склерозом путем памятных записок. Она тоже завела табличку на двери: «Утюг! Плита! Балкон!». Каждый элемент списка появился не случайно, и часто, кинув на бумажку взгляд перед выходом из дома, Марина спохватывалась и бежала проверять утюг, плиту или балконную дверь.

Андрей безропотно взял отпечатанный список продуктов. Он был доволен, что у жены появился наконец аппетит, с готовностью ездил в супермаркет, таскал увесистые пакеты с едой. Теперь он не разрешал Марине одной делать покупки, чтобы она не перегрузилась, и всегда ее сопровождал. Марина, как штурман, прокладывала курс между стендами, выбирая товары и кидая их в корзинку, которую толкал следом за ней Андрей. Он же грузил их в машину, а потом заносил в кухню, где Марина все раскладывала, как ей удобно.

В субботу утром Андрей тихо поднялся и без завтрака отправился за покупками.

«Ни к чему тебе ехать со мной, – подумал он, – поспи лучше. Что я, крупу или морковь без тебя не найду?»

Марина недолго нежилась в постели, ее разбудил звонок телефона, но не сотового, а стационарного.

– Андрей, ты дома? – не открывая глаз, спросила Марина. Нет ответа. Пришлось встать и выйти в большую комнату.

– Здравствуй! Конечно, приезжай немедленно. От метро надо пройти два дома по четной стороне, завернуть и идти перпендикулярно пять минут. Сразу за стройкой – наш дом. Жду! – Она устремилась в ванную.

Когда нагруженный покупками Андрей подошел к двери, он сразу оценил крючок, который Марина заставила его приделать под дверной ручкой. Повесив на него два пакета из одной руки и три – из второй, он достал ключи и осторожно вошел, намереваясь сделать жене сюрприз. Но Марина не спала. Из спальни доносился ее веселый смех.

– Ну, все, я пошел в ванную, – неожиданно прозвучал мужской голос у самой двери, и Андрей от неожиданности отпрянул, затаился в прихожей. Хлопнула дверь спальни, прошлепали шаги по коридору, скрипнула дверь. Андрей выглянул и увидел мужскую спину, скрывающуюся в ванной. Эта спина была в его купальном халате! Непостижимо! «Что вообще происходит?» – Андрей, забыв разуться, рванулся в спальню.

– А, Андрюша пришел. Ты за продуктами ходил? – улыбающаяся Марина встала с дивана и ласково чмокнула мужа в щеку. В отличие от незнакомца, она была одета нормально, диван был сложен и постель убрана. – А к нам Соня приехала.

– Какая Соня?! – несказанно удивился Андрей. Насколько он успел разглядеть, фигура того, кто плескался сейчас в ванной, была плечистой, под метр восемьдесят ростом и с волосатыми мускулистыми ногами.

– Кривощекова, из Новосибирска, – ответил чей- то тонкий голосок, и из- за дверцы шкафа вышла невысокая круглолицая девушка в халатике. – Здравствуйте, Андрей!

Так как Андрей молча остолбенело на нее таращился, она продолжила беседу:

– Вы, наверное, забыли меня? Мы ведь только мельком виделись в Новосибирске, когда Вы за Мариной приезжали. А Петю тогда и вообще не застали, а сейчас он мыться пошел. Но Вы не думайте, мы Вас не стесним. Просто тетя Лена работает, а дядя Коля на даче, а мы только что приехали. Позвонили, а Марина говорит, давайте прямо к нам, – голос ее звучал все более неуверенно, выражение лица стало виноватое.

Зато у Андрея рот растянулся в улыбке от уха до уха.

– Ну, что Вы, что Вы! Какое стеснение! Конечно, Соня, я помню и Вас, и тетю Катю, и пироги! Марина мне говорила, что Вы приедете, мы собирались Вас на вокзале встречать, кажется, во вторник. Но вроде бы одну, да, Марина?

– Да, но кое- что изменилось, Петю направили на стажировку, и мы приехали раньше.

– А, тогда понятно. Что ж, буду рад познакомиться с Петей.

– Очень хорошо, что вы раньше приехали. Завтра отмечаем мамин день рождения. Считайте, что она вас пригласила.

– Спасибо, но удобно ли это, наверное, будет и так много гостей?

– Нет- нет, только свои, узкий круг. А стол у нас на даче большой, места хватит. Ой, что- то у меня от голода поджилки трясутся. Завтракать немедленно!

– Да, я как раз продукты принес. И, давай, Соня, будем на «ты», идет?

– Давай.

Уже на кухне, нарезая хлеб, Андрей поинтересовался:

– А над чем ты так смеялась, когда я пришел?

– А, это Петя мне рассказывал, как они ехали из Внуково на маршрутке, – ответила Марина, разбивая одно за другим десяток яиц на сковородку.

От стоянки только что отъехали две машины подряд, и пассажиров больше не было. Кривощековы сели на переднее сиденье в салон. Тут водитель перелез через спинку, говорит, скучно ему ждать, поболтать хочется. Расспросил, куда им надо, да откуда приехали. Потом замолчал. Стали другие пассажиры подходить, усаживаться, а он сидит себе. Вот уже полный салон, вот уже возмущаться стали, что водитель не идет. Тут водитель говорит: «А что такого сложного, и я могу водить микроавтобус». Перелез на свое сиденье и завел мотор. Все – в ужасе, уговаривают: «Не надо!» да «Что вы делаете?» Только Петя и Соня молчат, ждут, что дальше будет. А микроавтобус уже двинулся, скорость набирает. Его осторожно увещевают: «Парень, за угон автобуса тебя ведь посадят». А он: «Не поймают, добегу до дома, я живу близко от конечной». Тут уже гробовое молчание повисло. А он говорит: «Ладно, шутки – в сторону, передавайте деньги за проезд. Я – водитель этой маршрутки».

* * *

День рождения мамы в семье Белых был одним из самых любимых праздников, и готовились к нему основательно.

Красивый чисто шерстяной платок с любимыми розами, конечно, не красными, а благородного бежевого тона на темно- зеленом фоне, за которым Марина с Андреем специально заранее ездили в Павлов Посад, был только частью подарка. Там же купили приглянувшуюся льняную скатерть в синюю клетку. Неопределенная идея чайного сервиза сразу обрела цвет и форму. Это однозначно должен быть гжельский фарфор. Хорошо, что за ним не обязательно ехать в Гжель. У Марины нашлась визитка фабрики на Ленинградском проспекте, которая делала посуду с традиционными гжельскими синими узорами. Сервиз вызвался выбрать Олег Ярославский, художественный вкус у него был наследственный. Но главную часть подарка приготовил папа.

Когда приехали на дачу, Елена Алексеевна сразу обратила внимание на прямоугольную конструкцию напротив крыльца, задрапированную материалом «агри».

– Что это за монумент? – удивилась она. Сооружение было не меньше полутора метров в высоту и метр в ширину, но довольно плоское. Оно действительно напоминало какой- нибудь памятник накануне открытия.

– А это – наш сюрприз! – торжественно провозгласил Николай Николаевич, и дочери радостно подхватили:

– Сюрприз! Сюрприз!

Николай Николаевич поколдовал с накидкой и быстро сдернул белый покров. Елена Николаевна восхищенно ахнула, всплеснула руками. Зрелище открылось удивительное: ажурная деревянная решетка, снизу доверху покрытая зелеными листьями, из которых, покачиваясь на длинных тонких стеблях, свешивались цветки с крупными яркими лепестками.

– Клематисы! Какая прелесть! Но откуда они взялись? Неделю назад ничего не было. Их же невозможно пересадить вот так, в цвету.

Все наперебой принялись объяснять, как весной купили саженцы и спрятали их за сараем на даче Галины Леонидовны Костриковой. Она специально не стала обрезать в этом месте малину, чтобы разросшийся куст маскировал цветы. Для того, что бы их можно было безопасно пересадить, папа сколотил разборный ящичек для земли особой конструкции. Он приехал накануне, и с Олегом и Машей (Марину не взяли по причине токсикоза). Мужчины с трудом перенесли цветы в тяжелом ящике с соседнего участка на свой. Потом установили ящик в готовую траншею и аккуратно разобрали, чтобы ком земли с корнями не повредился. Решетка была наполовину ниже, папа ее надстроил вчера. А Маша подвязала вьющиеся стебли растений до самого верха, да еще взяла незаметную зеленую тесьму.

– Ну, как, хорошо получилось? – спрашивал взволнованный Николай Николаевич, обращаясь то к жене, то к остальным.

– Потрясающе! – Елена Алексеевна расцеловала мужа.

– Фантастика! – Маша подошла и обняла обоих родителей.

– Обалдеть! – К ним присоединилась Марина, кстати ввернувшая папино словечко.

– Это надо запечатлеть! – размахивал аппаратом Олег, выбирая точку съемки. Он скомандовал Андрею. – Свояк, встань в кадр, только сзади и цветы не заслоняй.

– Ну, я вижу, с подарком все «в шоколаде», – пошутила подошедшая Галина Леонидовна

Семейство расхохоталось, так забавно прозвучал жаргон Интернет- чатов в устах почтенной седой учительницы пенсионерки. Ни для кого не было секретом, что Галина Леонидовна с увлечением проводила время в «Интернете», общаясь под разными псевдонимами. Последнее время она увлеклась ведением собственной страницы «Что делать на пенсии», из содержимого которой ясно было видно, что главное – не скучать. Раньше она обращалась за помощью к Марине, которая была системным администратором своего домашнего компьютера. А теперь ее консультировал внук Максим, поступивший на первый курс МВТУ имени Баумана. Он приехал к бабушке из Обнинска в прошлом году, когда стал учиться в лицее, и они очень подружились на почве «Интернета». «У меня – мировая бабушка!» – восхищался Максим.

Первый кадр получился лучше всех, но Марина не взяла его на экран компьютера из- за своей неудачной позы: в профиль уж сильно выдавался живот. А на других кадрах цветы заслонила фигура Пети с коробкой. В итоге Марина остановилась на клематисах крупным планом. Теперь этот фон радовал ей глаз на работе.

Хорошо, что Олег забыл сервиз дома! Когда Петя и Соня вручили имениннице свою коробку с сервизом дулевского фарфора, Олег хлопнул себя по лбу: «Ой, я забыл!»… – и был тут же остановлен предостерегающим взглядом Маши.

– Что забыл? – забеспокоилась мама. – Вроде все на столе есть. – Она окинула хозяйским взглядом большой дощатый стол, установленный под старой яблоней. И стол и скамейки сколотил лично папа.

– Э… забыл кетчуп захватить, хотел попробовать шашлык с кетчупом, – вывернулся Олег.

– Зачем кетчуп? У меня же маринад из помидоров, – обиделся папа.

– Действительно, не о чем жалеть. Вкус – изумительный. А теперь, может, споете, Николай Николаевич?

– Дядя Коля, спойте, – Петя, сидевший с краю, уже нес гитару. – Мама часто вспоминает, как вы пели у нас в гостях в мае.

Весной сбылась папина мечта посетить родной город, навестить родню и столетний дедовский дом. Родители Марины ездили в Новосибирск на открытие мемориальной доски на школе, где работала директором папина мама Анна Петровна. Совершенно не пьющий, Николай Николаевич умел быть душой компании: шутил, танцевал, но лучше всего – пел под гитару. И он, и мама были большими любителями песен, особенно – бардов. Они по двум тактам могли отличить Никитина от Дольского, знали, что автор песни «Парижанка» не Шуфутинский, а Митяев, и застолье с песнями Высоцкого было для них обычным делом. На папином юбилее в прошлом году они с друзьями юности просидели с гитарой до самого утра.

Папа, конечно, начал с песни Бориса Вахнюка «Я расскажу тебе много хорошего…» Он всегда пел ее для мамы в день рождения. Семейное предание гласило, что эта песня стала признанием в любви сибирского строителя к московской студентке- стройотрядовке. Голос папы, несильный, но приятный, звучал так нежно и проникновенно, что на последних словах, у мамы, как всегда, стали влажными глаза. «Доброю песнею вьюгу развею я, чтобы растаяли льдиночки глаз, и расскажу тебе, если сумею я, как я люблю тебя, тысячу раз». С последним аккордом на даче Белых наступила тишина. Но через минуту посыпались заказы:

– «Виноградную косточку»!

– «Зеленоватые глаза»!

– «При лужке, лужке…», пожалуйста!

– Спойте вдвоем «Мне нравится…»!

– Постойте, девочки, пусть мама выберет первой.

– Коля, я вспомнила, что мы не пели сто лет. «Уходят вдаль московских улиц ленты…» – гимн Первого медицинского. Тем более, что теперь и Машенька стала врачом.

– Что- то я аккорды не помню. Может, Андрюша подберет? – Николай Николаевич дал гитару зятю.

Андрей не стал ломаться, он прекрасно владел гитарой.

– Вы начните, а я подберу, я ее, кажется, слышал по радио.

Мама запевала, папа вторил ей, Галина Леонидовна удачно взяла третий голос. Андрей присоединился к пению на втором припеве. Его красивый звучный баритон настолько усилил звучание, что над заборами всех соседних дач показались головы хозяев. К концу песни уже подпевали все, даже Олег, немного фальшивя, подхватил строчку «…Пускай сегодня мы еще студенты, а завтра – настоящие врачи». Застолье под яблоней получилось уютным и дружным. Но Марина рано почувствовала усталость, вдруг так захотелось спать, что она зевнула посреди песни. Мама пыталась оставить дочку ночевать, хотя домик был явно мал для всех гостей, Галина Леонидовна зазывала к себе, но Марина решила ехать домой. Андрей тут же подхватил сумку, они попрощались и уехали.

«Вот оно как, если большая семья, – думала Марина в машине. – И поработать, и попраздновать есть с кем. А скоро еще двое прибавятся. Придется папе стол надставлять». И суеверно добавила: «Если все будет хорошо».

Она вспомнила разговор с Олегом на последнем обеде у Краснова. Пока Маша ходила смотреть очередные Юлины приобретения для ребенка, а Андрей что- то горячо обсуждал с отцом, Марина захотела выйти на свежий воздух. Олег сразу поднялся и предложил ей руку. Одно слово – Князь! Но оказалось, что прогуляться он пошел не только из вежливости. Как только они немного отошли от крыльца по дорожке с цветочным бордюром, он заговорил:

– Марина, я очень боюсь за Машу. Как ты думаешь, она справится с родами? Я читал, что кесарево сечение считается менее опасным для женщины. Но Маша и слышать об этом не хочет. А я столько нашел в Интернете про патологии в родах! Там даже есть проценты смертности…

Марине стало понятно беспокойство, которое, порой сквозило во взгляде Олега, обращенном на жену.

– А ты меньше читай всякой ерунды! – в сердцах напустилась она на Олега на правах старого друга. – Не будешь думать о плохом, оно и не случится. И почему ты ко мне пришел за утешением? Я, если ты мог заметить, в таком же положении.

– О, нет, Марина, что ты! Это к тебе не относится. Ты же прекрасная спортсменка, всегда в отличной форме, выглядишь просто великолепно. А Маша – такая хрупкая, слабая. Тебе не кажется, что она побледнела? Может, у нее железодефицитная анемия? Впрочем, по последним анализам – все в норме.

Марина просто онемела от такой упертости. Вот уж – «с точностью до наоборот»: Маша чувствовала себя прекрасно, а Марину донимал токсикоз, отступивший только сегодня под влиянием Юлиной таблетки. Конечно, ради праздника Марина употребила больше косметических средств, а Маша, кажется, вообще не накрасилась, но нельзя же быть совсем слепым. Она уже хотела ответить очень ехидно, но, к счастью, слова застряли на ее языке. «Он думает о своей матери», – догадалась она. Они остановились, Марина хотела взглянуть Олегу в лицо, но он опустил голову.

– Понимаешь, Марина, я думаю о маме, – глядя в землю, глухо проговорил Олег. – Ты, наверное, не знала, что моя настоящая мама умерла при родах. А потом мы с папой встретили и полюбили Наталью Васильевну. Сначала я называл ее «мама Наташа», а потом – просто «мама». Сейчас у меня нет ни отца, ни мамы…

Олег замолчал, но недосказанные тревожные слова как будто повисли в воздухе. Марина уже давно знала, кем приходилась Олегу покойная Наталья Васильевна, но держала свои сведения при себе.

– Олег, – как можно мягче сказала она, – успокойся. Вспомни, лучше, сколько лет было твоей маме?

– Мама была моложе папы всего на два года. Значит, ей было тогда тридцать шесть лет, – Олег поднял на Марину свои бесподобные васильковые глаза, в которых уже не было уныния и страха. – Ну, конечно! Какой же я дурак! Ведь Машеньке всего двадцать четыре! А статистика для возраста до тридцати лет гораздо лучше, как же я не учел? Марина, я всегда говорил, что ты – редкая умница. Дай я тебя расцелую!

– Ого! Стоит оставить жену на минутку, как ее уже целуют! И кто? – Ярославский! Свояк, ты часом не перепутал, на ком женат? – подошедший сзади Андрей принял грозный вид и, насупив темные брови, навис над Олегом, пользуясь преимуществом в росте.

– А ты не оставляй, – невозмутимо парировала Марина. – А то вообще уведут.

Марина отшутилась и не пересказала Андрею содержание разговора с Князем. Она не могла раскрыть перед мужем свои страхи, как уверяла мама, беспричинные и свойственные всем беременным. Но иногда серьезно размышляла, что будет с ребенком, если она умрет в родах? Должен ли он жить с отцом? А вдруг Андрей женится? Или лучше пусть его заберет Маша и вырастит вместе со своим? От этих мыслей ее отвлек зашевелившийся мальчик. «Дура! – обругала она себя. – Хватит думать обо всяких ужасах, адреналин попадает в кровь ребенка, еще заикаться начнет. Нас родили – и мы родим, другого способа нет».

Марина отмела тревожные мысли, но какое- то беспокойство осталось. «Не пора ли включить сотовый? – Марина взглянула на экран. – Ничего себе! Юля Грибова звонила 5 раз, но сообщения не оставила». Марина отправила СМС «Что случилось?» и получила ответ почти сразу, как будто Юля сидела и ждала ее сигнала. «Можно я к тебе приеду?» – «Конечно» – «Ты скоро будешь дома?» – «Через полчаса» – «Жду. Не говори Краснову». Последняя фраза так озадачила Марину, что она забыла о всякой усталости. «Не говорить которому: старшему или младшему? Что характерно, Юля никогда не называла по фамилии ни того, ни другого. И где она, интересно, меня ждет? У двери квартиры?»

Вопрос прояснился, когда подъехали к дому. Среди припаркованных вдоль дома машин стоял Юлин новехонький «Мерседес», а сама она расхаживала взад и вперед неподалеку. Ее водитель, стоя у машины, бдительно поворачивался то в ту, то в другую сторону. Увидев, как Андрей помогает Марине выйти из машины, она быстро отступила за дерево и принялась делать Марине какие- то знаки.

«Дело нешуточное», – подумала Марина и попросила Андрея сразу после гаража зайти за яблоками, так как купленные вчера уже кончились. Андрей сначала проводил Марину до квартиры, потом отправился ставить машину. Марина запустила взволнованную Юлю.

– У нас примерно двадцать минут, – с ходу предупредила она. – Говори, что у тебя случилось? Анализы плохие? Хочешь, с мамой поговорю, она по своим знакомым перепроверит.

– Анализы? Какие? Нет, все в порядке, слава Богу. Просто я хочу порвать с Красновым.

– Как!?

– Раз и навсегда. Я больше не желаю иметь с ним ничего общего. Я хочу скрыться на время, у меня уже вещи уложены, а ты передашь ему письмо, но не сразу, а через три дня.

* * *

«Как же мне не хватает бабушки! Она тяжело болела последний год. Мне нравилось за ней ухаживать. Она никогда не жаловалась и, пока шевелились руки, старалась что- то делать. У меня остались носки в полоску. Она вязала их для меня из остатков пряжи. Руки уже не слушались, но она упорно цепляла спицами разноцветные нитки. Я просила ее бросить, отдохнуть, но она все равно вязала. Когда завершила последний носок, то больше уже не встала. Я садилась рядом с ее кроватью, брала в свои руки ее худенькие ладошки, и мы разговаривали. Она всегда понимала меня.

Мне было восемь лет, когда мы стали жить с бабушкой. С первого дня мы поняли, что мы с ней – одно целое. Я не верила, что она может умереть. Почему я не могу так жить со своей матерью? Почему она мне чужая? Пять последних лет она жила отдельно от нас, в Пензе, со своим очередным мужем Савельевым. Это для нее очень большой срок. Другие ее замужества не были такими продолжительными. Мы с бабушкой даже подумывали, что она, наконец- то, угомонилась и успокоилась, нашла свою судьбу.

Нам нравился последний муж мамы. Он был надежным и порядочным. По профессии он был геолог, много путешествовал. Потом встретил мою маму, завел свой небольшой бизнес и прочно обосновался на одном месте. Он хорошо относился ко мне, в его доме было много книг о путешествиях. Но я скучала без бабушки и вскоре вернулась к ней. Савельев и мама ладили меж собой, и вдруг она развелась и приехала к нам. Сейчас мне тяжело с ней. Я даже, грешным делом, думаю, как бы снова выдать ее замуж. Но по всем признакам она в данный момент не собирается замуж. Когда у нее появляется новый мужчина, мама начинает вертеться перед зеркалом, кардинально меняет стрижку, покупает себе новые платья. А сейчас ведет себя очень тихо и прилично. Бабушка говорила, что она с возрастом остепенится.

Бабушка! Я без слез не могу вспоминать о ней. Когда я была маленькой, бабушка брала меня с собой в церковь по большим праздникам или в воскресенье. Мы ехали на автобусе, потом шли пешком. Она гордо говорила: «Смотри, какая красивая церковь, ее сам Баженов строил, знаменитый русский архитектор». Когда я подросла, то отказалась ездить с ней, она не настаивала. Бабушка сказала: «У каждого своя дорога к Богу». Я ради нее теперь хожу в храм, ставлю свечки, заказываю панихиду. Может быть, ей ТАМ будет легче? Я прижимаю к лицу цветные носки. Бабушка, милая, помоги мне, дай совет! Спаси и сохрани меня».

* * *

– Да что же сделал Виктор Александрович? Ты же ему все прощала, так его любила, и вдруг…

– Вот именно, что вдруг.

Юля стала рассказывать. Оказывается, всех беременных старше 30 лет отправляют на хромосомный анализ околоплодных вод. Это позволяет выявить генетические болезни, например, болезнь Дауна. Юля, которой в июне исполнилось тридцать (но об этом знали только врачи), послушно сделала этот непростой анализ. Она еще раз убедилась, что носит совершенно здоровую девочку, и забыла о нем. И вдруг она получила достоверную информацию, что Краснов воспользовался случаем проверить свое отцовство. Пробу отправили в лабораторию куда- то «за бугор», отцовство, естественно, подтвердилось.

– Вот пусть он им теперь и подавится! А доченьку мою он в глаза не увидит. Подонок! Все это время он меня шлюхой считал! Мне ли не знать, кто отец ребенка! – бушевала Юля.

«Сердится, значит – любит», – подумала Марина.

– Придется открыть тебе одну семейную тайну, – с печальным вздохом начала она. Юля, ожидавшая более бурной реакции, с удивлением смотрела на нее.

– Лет восемь тому назад любимый сын Виктора Александровича отдыхал на море, где завязал курортный роман с молодой красивой девушкой. Несчастная забеременела и приехала с матерью в Москву. Сроки совпадали, Андрей вынужден был жениться.

– Причем здесь Андрей? Я же про Виктора говорю, а он сейчас не женат.

«Вот хорошо. Уже – Виктор. И тон сменился», – отметила Марина про себя и спокойно продолжила.

– Вернее сказать, Андрей вынужден был бы жениться, но его отец проявил бдительность. Он уложил «бедную девочку» в больницу, а там оказалось…

– Что она все наврала?

– Да, Андрей был совершенно не при чем.

– Вот дрянь!

Марина молча ждала, что бы Юля сама сделала выводы.

– Подумать только! Ведь и его, наверное, не раз пытались так же облапошить. Еще бы, такой мужчина! Да, с этими наглыми бабами надо держать ухо востро. От кого- то залетела – и приехала за Андрея замуж выходить. Россомаха!

– Как ты сказала? «Россомаха»? Откуда у тебя это слово?

– Не знаю, иногда выскакивает. Я же помню, что ты никогда не ругаешься матом. Но надо же мне как- то реагировать. Где- то я слышала, применительно к очень плохому человеку. А что?

– Мой папа говорил, что именно так ругаются на Севере Красноярского края. Это зверь такой таежный, очень опасный. А твой отец служил на Севере?

Юля задумалась.

– Да, мама говорила, что до Подмосковья они были где- то на Севере. А я уже в Красноармейске родилась. Мне всего три года было, когда он погиб на полигоне. Я его плохо помню, больше – по маминым рассказам и нескольким фотографиям. Она говорила, я – вся в него, и внешностью и характером.

– И словом «россомаха».

– Да, и еще словом. Спасибо, Марина, у меня вся злость испарилась, даже на душе потеплело. Вроде я не одна, отец где- то рядом. Капитан артиллерии, наверное, не одобрил бы истерику.

– Ну, твою обиду можно понять.

– Нет, нечего мне было так взрываться. Виктор же мне ничего не сказал, не хотел травмировать. Эти бумаги мне подбросили, наверняка, его враги. Бедный Виктор, он мне за этот час уже три раза звонил, а я не отвечала. Ладно, придумаю что- нибудь. Все, убегаю. Спасибо тебе огромное, Марина! Ты только никому не говори, какая я дура.

– Могу поклясться.

– Нет, я знаю, ты не болтушка, – Юля обняла Марину и направилась к двери. – Хочешь еще каких- нибудь таблеток: витамины, железо? Нет- нет, не отказывайся, я пришлю тебе самые лучшие.

* * *

Марине приснился сон. Она приехала в гости к Ире Савельевой. Дом Иры был большой, двухэтажный, и почему- то пустой, без мебели, зато в нем были три кота: черный, белый и рыжий. Ира с Мариной шли вдвоем из комнаты в комнату, взявшись за руки, а три кота бежали следом за ними. Ира вопросительно заглядывала в лицо Марины и постоянно спрашивала: «Тебе нравится?» Комнаты были большие с высокими потолками с резными карнизами. Яркое солнце било в светлые окна. Марина проснулась. Перед глазами стояли белые с золотистыми узорами стены и красивые арки дверей. Ей захотелось вернуться в свой сон. Она попыталась устроиться удобнее в кровати, но сон ушел. «Не случилось ли что- то плохое с Ирой? Почему она не звонит?»

Утром Марина вспоминала свой сон. Она не верила в вещие сны и приметы в отличие от своей подруги Тани Носик, которая была мастерица разгадывать сны. Даже рационалистка Маша нет- нет, да и обратится к Тане. Да что Маша, Марина как- то сама слышала, как ее мама разговаривала по телефону с Таней по поводу толкования своего сна. Марина удивилась, что мама верит в такую ерунду, а мама ей ответила: «Когда у тебя обе дочери беременные, то и не в такое поверишь. Лишь бы все благополучно разрешилось. Я даже молиться начала, ты только не смейся. Когда у тебя будут дети, ты меня поймешь».

Марина и не думала смеяться над мамой. Мысли об Ире не выходили из головы. Марина набрала номер Тани. Подруга дотошно расспрашивала: какой дом, какие комнаты.

– Дом отремонтированный?

– Откуда я знаю, красивый чистый, может и отремонтированный.

– Тогда это означает: «Неопределенные отношения выяснятся».

– Какие отношения?

– Тебе виднее, прикинь сама. А может, дом купили? Тогда: «Устраивать друзей».

– Может, и купили, он пустой был, без мебели.

– Так бы сразу и сказала, что пустой. Это означает: «Надежды не исполнятся»

– Чьи надежды? Мои или Ирины?

– Тебе приснилась, значит, твои. Мариша, не бери в голову, все будет хорошо. А сны – это несерьезно. Как ты думаешь, к чему снится тюрьма?

– Тюрьма? Нет, это точно была не тюрьма.

– Я просто так спрашиваю, не о твоем сне.

– Думаю, что к чему- то не очень хорошему.

– А вот и нет. Оказаться во сне в тюрьме – это к радости и счастью, а также к богатству.

– Ну и ну, интересная ассоциация у авторов сонника! Да, там еще были три кота. Это – к чему, к уюту?

– Сейчас посмотрю «Кот». Есть. А что они делали?

– Бегали за Ирой, она же – хозяйка.

– «Тебя окружают лживые люди».

– Ничего себе! Да еще и целых три.

– Да будет, тебе, Марина! Между прочим, в разных сонниках один и тот же сон по- разному объясняется. Не верь.

– Ну, ты же веришь.

– Я только в хорошее верю. И твой сон тоже не такой уж плохой. Поможешь кому- то из друзей, той же Ире, к примеру.

Поскольку Ира все не звонила. Марина взялась за телефоны однокашников, которые она записала при последней встрече. Весь вечер Марина безрезультатно звонила по этим номерам. Безрезультатно, потому что многих не оказалось в городе, ничего не попишешь, время отпусков. А те, до кого удалось дозвониться, ничего не знали про Иру Савельеву. Марина вспомнила о Насте из параллельной группы, с которой Ира общалась на последнем курсе. Неделя ушла на то, чтобы узнать телефон Насти. Марина позвонила Насте и спросила, не знает ли она телефон Ирины Савельевой.

– Нет, – сказала Настя, – она звонила мне, но телефон свой не оставила. Я ей про всех наших рассказывала, и спросила, как она поживает, чем занимается. Она немного рассказала о себе. Работала сначала в школе учителем русского языка и литературы, не понравилось, ушла, долго не могла ничего найти, наконец, устроилась в издательство то ли секретаршей, то ли бухгалтером, не хотела сильно распространяться.

«Может, она хочет у нас найти работу по специальности. Ну, если только нештатным корреспондентом. Да и то, боюсь, ничего из этого не выйдет, столько лет без практики».

– А как называется издательство?

– Как- то на «К», сейчас вспомню. «Катрен!»

– Спасибо! Там я ее найду.

«Надо же – у конкурентов работает, – Марина искала номер «Катрен» в компьютерной базе. – Надо ее переманить, она же жутко старательная и работоспособная».

На этот раз Марина с первой попытки дозвонилась до Иры. В «Катрен» была мини- АТС, ее сразу переключили на Савельеву. Ира искренне обрадовалась.

– Марина, как ты меня нашла? А мне неудобно было звонить, наверное, у тебя своих дел хватает. Но ты очень своевременно позвонила, мне крайне важно с тобой поговорить!

– Давай пообедаем вместе прямо завтра.

– Да, хорошо. Где и во сколько встречаемся? Говори ты, а подъеду, только у метро, у меня нет машины.

Марина выбрала станцию метро «Новослободская», ближайшую к редакции «Кредо». Договорились, если будет дождь, ждать прямо в кафе.

* * *

«Если человеку везет, он радуется. Почему я не могу радоваться, как все? Почему обязательно боюсь, что все хорошее в итоге плохо кончится? Я же хотела найти хорошую работу, получать приличную зарплату. А теперь, когда моя мечта начала осуществляться, я постоянно в тревоге. Может, нет ничего странного в том, что после долгого невезения, приходит удача? Или даже две удачи кряду? Но так же бывает в рулетке».

Вера Яковлевна Максимова явилась Ирине, как сказочная фея, в тот же день, когда она договорилась о встрече с Мариной. Всю неделю она сомневалась, надо ли еще раз звонить Марине? «Боюсь, ей совсем не до меня. Интересно, она телефон дала из вежливости, или можно ей позвонить? Эх, была ни была, позвоню!» Ира выжидала, когда останется в комнате одна. Наконец Аглая Кузминична поехала в банк, а Стелла пошла обедать. «Ну, вот, занято», – Ирина с тяжелым вздохом, отложила сотовый телефон, практически единственный свой предмет роскоши, купленный в результате строжайшей экономии.

Раздался звонок рабочего телефона, и это оказалась Марина. Ирина была вне себя от радости, что Марина согласилась с ней встретиться. В приподнятом настроении она положила трубку и обнаружила возле своего стола директора издательства Кондрата Кондратьевича Трахтенберга с какой- то дамой. Ира слегка смутилась, но Кондрат Кондратьевич весьма благосклонно улыбнулся и сказал:

– А вот и наша Ирочка.

Дама тоже улыбалась и кивнула очень приветливо.

– Ирочка, напечатай Вере Яковлевне бланк договора на рекламные услуги, ответь все на вопросы и прояви внимание. Понятно?

– А платежки?

– Можешь оставить их Стелле, скажи, я велел. Ну, я вас покидаю. Дела, знаете ли.

Вера Яковлевна сразу объяснила причину любезности директора фирмы «Катрен».

– Мы с Вашим директором учились вместе. Представьте, у него было студенческое прозвище «Квадрат».

Ирина улыбнулась. Она никогда не догадалась бы, что Кондрата Кондратьевича можно назвать «Квадратом». Правда, когда он общался с немецкими бизнесменами и подчеркивал немецкие корни, то представлялся Конрадом. Но Квадрат – лучше. Он был одним из владельцев издательства («Калашников» плюс «Трахтенберг» плюс «Еничев» равно «Катрен») обладал крупной широкоплечей фигурой, грозным взглядом карих глаз и громким голосом. Ирина его побаивалась, но сегодня ее страх испарился. Сегодня все должно быть хорошо, раз Марина сама позвонила. Она быстро нашла и вывела на печать нужный документ.

– А Вы, Ирина Михайловна, оказывается, тоже Университет закончили? В каком году? А я немного раньше. Ну, и как Вам, не скучно бумажками заниматься?

– Скучно? Не то слово! – неожиданно откровенно ответила Ира, протягивая гостье два листочка.

– А у меня есть к Вам предложение. Вы позволите угостить Вас чашечкой кофе?

Ирина доверяла первому впечатлению. Вера Яковлевна выглядела очень достойно. Среднего роста, стройная, коротко стриженные темные волосы аккуратно уложены. Из- за больших очков в золотой оправе смотрят внимательные карие глаза. Помада естественного тона почти незаметна. Украшения – изящные золотые сережки и тонкая (а не массивная) золотая цепочка с часами- кулоном. Ирине понравился ее стиль одежды: строгий брючный светло- серый костюм с длинным пиджаком и белой кофточкой, серые туфли на низком каблуке. И ее кожаная в тон к туфлям сумка – не миниатюрная сумочка для развлечений, а средняя такая сумка, почти портфель, где можно носить документы. Она согласилась поговорить с Верой Яковлевной, тем более, что шеф прямым текстом сказал: «проявить внимание».

Внешность не обманула Ирину. Вера Яковлевна сообщила, что работает помощником депутата Владимира Андреевича Черезова по связям с общественностью. Им в пресс- центр как раз нужен толковый журналист. «Но Вы же понимаете, на такое место не объявляют конкурс в газете». Она назвала примерную сумму зарплаты, от которой Ирина икнула. Встретив выпускницу факультета журналистики, прозябающую в секретаршах, Максимова, естественно, захотела помочь Ирине.

– Но расскажите подробнее о себе.

Ирина, волнуясь, рассказывала, а Вера Яковлевна слушала внимательно, сочувственно кивала, задавала наводящие вопросы.

– Вы производите впечатление человека серьезного, и Ваш шеф хорошо отозвался о Ваших деловых качествах. Но… («Сейчас попросит денег за протекцию», – напряглась Ирина) …требуется пройти испытание. Вы готовы написать биографическую статью о депутате Черезове, Владимире Андреевиче?

Ира не долго думала, уж очень ей сегодня хотелось верить в удачу.

– Я согласна.

– Чудненько! Вот материалы, здесь немного, но проявите свои навыки. Срок – две недели, но я хотела бы через недельку посмотреть, что же получилось. Как мне Вам позвонить?

Ирина продиктовала телефон, собеседница вручила ей папку- уголок и визитку. «Сейчас скажет про какой- нибудь вступительный взнос».

– А вот вам небольшой аванс, – в руках у нее появилась голубая купюра.

– Зачем аванс? – испугалась Ирина. – Может, Вам не понравится моя работа?

– Но Вы же время потратите.

– А расписываться не надо?

Вера Яковлевна небрежно махнула рукой.

– Это – представительские? – догадалась Ирина, без пяти минут бухгалтер.

– Да, конечно, – Вера Яковлевна встала, собираясь уходить. – Все, мне пора. До свидания!

– До свидания! Простите, а в каком размере?

– Что – в каком размере?

– Какой размер статьи, сколько знаков?

– Голубушка, статья должна быть большая, на целый разворот.

После ухода Максимовой Ирина несколько минут была в шоке. Она рассматривала тысячную купюру со всех сторон и на просвет. «Нет, это точно не мошенница: деньги дала, настоящие. Мошенники всегда много обещают, а потом стараются взять с тебя какие- нибудь деньги. Как в тот раз, когда я, якобы, выиграла сотовый телефон в моментальной лотерее».

Она вспомнила, как прошлой зимой на Тушинском рынке ей всучили билет бесплатной лотереи от лица солидной компании. «Рекламная акция, ничего особенного», – подумала Ирина и развернула бумажку, уверенная, что не выиграет. Это был типичный флайер фирменного магазина. «Что же Вы комкаете билет, это же – главный приз! Вон в уголке написано «сотовый телефон», – заверещала раздатчица прямо над ухом. – Вы выиграли! Идите скорей за телефоном к администратору». Она повела Ирину куда- то в закуток, где стоял молодой парень с фирменной картонной коробкой. Ирина взглянула на нее, и сердце ее затрепетало: она и не мечтала о такой модели. Парень внимательно посмотрел на билет и радостно заулыбался: «Вот и наш призер! Поздравляю!» С другой стороны подошли две женщины: «Кого ты поздравляешь, вот, кто выиграл». Вторая «призерша» показывала точно такой же билетик. «Опять напутали! Ну, ничего, вы не расстраивайтесь, мы сейчас определим победителя по правилам лотереи». «Это как?» – не поняла Ира. «Очень просто: администратор проведет аукцион между двумя призерами. Кто даст больше денег, тот и получит телефон». Соперница тут же достала пачку денег и отстегнула одну бумажку: «Я даю за выигрыш сто рублей». Администратор выжидательно взглянул на Иру. «Зачем такие сложности? – удивилась она и предложила. – Если нас оказалось двое, разделите стоимость пополам, и мы сможем купить два других телефона». Она дружелюбно улыбнулась сопернице, но та не оценила «свежего решения» и посмотрела как- то злобно. «Администраторы» тоже помрачнели. «Нет, это не по правилам лотереи, надо проводить аукцион», – поспешно заявил парень с коробкой. И тут у Ирины как пелена с глаз упала: «Да они же все – жулики, одна компания, так и ждут, что я ввяжусь в эту гонку и выложу свои деньги за пустую коробку». «Знаете, я, пожалуй, уступаю приз, пользуйтесь на здоровье», – сказала Ирина и быстро пошла прочь. Пятеро базарных артистов застыли в немой сцене.

Позже она прочитала в газете «Аргументы и факты», которую продолжала выписывать и после смерти папы, о подобных «розыгрышах» и о многих других способах мошенничества. И сделала для себя вывод: «Если что- то дают бесплатно, значит, хотят содрать еще больше». Но какую корысть извлекла Вера Яковлевна, отдав ей тысячу рублей, Ирина никак не могла придумать. Если бы Максимова дала сто долларов, Ира сразу отказалась бы иметь с ней дело. Но аванс был скромный, именно небольшой такой, почти символический стимул к сотрудничеству. Оставалось только поверить, что судьба дала ей шанс, и постараться успешно выполнить задание.

* * *

Ира пришла в час, как и обещала. Марина сразу узнала бывшую подругу, едва Ирина показалась из арки. Она, казалось, законсервировала себя. «Та же прилизанная прическа, цвет волос, похоже, не меняла. Костюм, конечно, новый. Это видно по асимметричной застежке жакета, но фасон и расцветка опять «для тех, кому за…». Строгая белая блузка- рубашка застегнута под горлышко, ни косыночки, ни кулончика. Губы подкрашены, но неровно, да и тон какой- то неудачный». Но вслух Марина сказало другое.

– Здравствуй, Ира! Ты выглядишь ничуть не хуже, чем на пятом курсе, и, как всегда, элегантна. Неужели сама шила?

– Здравствуй Марина! Да, я шью по «Бурде», там очень хорошие выкройки. А ты опять волосы покрасила, да и одета как- то экстравагантно.

Ирина окинула взглядом подругу и заметила, что белая вышитая блузка из марлевки, надетая поверх юбки с ярким этническим орнаментом, оттопыривается на талии очень специфическим образом.

– Ой, ты беременна?! Какая прелесть! Поздравляю! Я очень рада за тебя. И выглядишь ты прекрасно. А муж у тебя все тот же – Андрей, за которого ты на пятом курсе выходила?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Да, мало ли, что могло случиться. Ну, куда пойдем? Где это кафе «По- восточному»? Имей в виду, платить буду я.

– Да вот налево, прямо в этом доме, кафе двухэтажное, внизу недорого, а салаты свежие и горячее со второго этажа приносят.

Маленький зал со стойкой и четырьмя столиками, отгороженный от лестницы на второй этаж стеклянными шкафами, был наполовину пуст. Подруги устроились за столиком у окна. Поглядывая на улицу через штору, сделанную из гирлянд миниатюрных лампочек они обедали, перекидываясь замечаниями об интерьере и качестве блюд. Марина взяла овощной салат, а Ира – винегрет и куриную ножку. К чаю, который им налили в чайничек, единодушно выбрали профитроли со сливочным кремом. Марина не торопила подругу, видя, что ей нелегко начать разговор, ради которого они встретились. Демократичная обстановка кафе, легкая музыка располагали к беседе, и за чаем Ирина наконец решилась начать немного сбивчивый рассказ.

«Я не знала, как начать разговор с Мариной. Собственно, мы разговаривали, но не на ту тему, ради которой я позвала Марину. Она сидела напротив меня и ждала, когда же я начну разговор. Я не видела ее последние три года. Она все такая же яркая, модная. Несмотря на беременность, она осталась живой и уверенной в себе. Это чувствуется в ее походке, повороте головы, в том, как решительно она потребовала заменить майонез растительным маслом. Я бы никогда не осмелилась так разговаривать с официанткой.

Что ей сказать? Я не понимаю, что происходит со мной последнее время. Нет, каждое событие само по себе логично, и не представляет из себя ничего противоестественного. Но эти события, как кусочки разноцветной мозаики, складываясь вместе, составляют непонятный для меня узор. Я боюсь. Я не могу объяснить происходящее. Я трусиха по своей природе. Но я уверена, что коснулась чего- то непостижимого, с чем одной мне не справиться…

…Я стояла в луже, вся мокрая, и плакала, и вдруг услышала:

– Извините меня, пожалуйста. Честное слово, я не хотел, случайно получилось. Вам плохо?

Я открыла глаза. Второй джип, вопреки моим прогнозам, не скрылся из виду, а стоял на обочине, а его водитель изо всех сил извинялся передо мной.

– Вы здесь живете? Давайте, поедем в какой- нибудь хороший магазин и купим Вам продукты. И новый костюм.

Мужчина открыл дверь и насильно усадил меня в машину. Я потянулась за брошенными в грязь пакетами (сумочка висела у меня на плече), но водитель протянул мне чистый носовой платок и закрыл дверь машины. Машина помчалась в темноту, я пришла в себя и поняла, что мы проехали ближайший магазин. Мне стало страшно, а мужчина улыбнулся и сказал: «Не бойтесь, я не сделаю Вам ничего плохого. Вы плакали, я не решился спрашивать у Вас, где находится в этом районе хороший супермаркет, поэтому мы едем в тот, про который я знаю». Он улыбнулся. Я взглянула на него и поняла, что он примерно мой ровесник.

Мы познакомились. Сережа болтал, не умолкая. Он рассказал, что девушка, с которой он дружил несколько лет, бросила его. У них в последнее время были натянутые отношения, умом он сам понимал, что им надо расстаться, но она его бросила неожиданно и еще накричала на него. Он поехал на машине «куда глаза глядят», случайно заехал в наш район. Он без конца извинялся, что испачкал меня грязью. В супермаркете Сережа сам, не спрашивая меня, накладывал в тележку продукты. Он не реагировал на мои возражения и набрал полную тележку еды. Но от нового костюма я отказалась наотрез. Затем он довез меня до дома и сам занес все пакеты в дом. Мама охала и ахала. Она пригласила его попить чаю. Сережа согласился. Мы стали встречаться».

Марина дослушала потрясающую историю Ирины.

– Просто сказка о Золушке. А где работает твой Сергей? Откуда такие деньги?

– В казино «Парадиз». Нет, ты не подумай, он вполне культурный человек, с высшим образованием. Это ему по знакомству управляющий предложил место крупье. Деньги хорошие, заведение солидное.

– Ты там была? Расскажи.

Чай уже кончился, а пирожные остались. Пришлось взять еще чайник, раз уж беседа так хорошо пошла.

Ирина, никогда прежде не бывавшая в подобных местах, ожидала увидеть настоящий притон, наподобие какого- то «салуна» из вестернов, где кипят страсти, рекой льется вино, проигрывают состояния и стреляются. Оказалось, что все выглядит совсем иначе. Снаружи – зазывные огни рекламы, внизу – игровые автоматы и кафетерий. На лестничной площадке – металлоискатель, а уж потом гардероб. Ни ножи, ни огнестрельное оружие не пронести, поножовщина и стрельба исключаются.

Зал небольшой, без окон, но хорошо освещен, интерьер немного кричащий. Три столика для карт и две рулетки, в углу бар. Снуют две официантки с подносами, одетые в шорты и топики. На подносах – большие бокалы с пивом. Все посетители одеты прилично, но без особой роскоши. Впрочем, там есть и другие залы, для более высоких ставок. Наверное, там есть публика в брильянтах. Вход стоит пятьсот рублей. Но это – практически бесплатно, потому что выдают фишки, которые свободно меняют обратно на деньги. Сергей, конечно, мог ее так провести, но он купил ей фишки и предложил поиграть для пробы, пока он кое- какие дела обсудит. Она подошла к рулетке, все равно, в карточных играх не разбирается. Сначала все на Ирину дико смотрели, особенно один парень возле рулетки. Но потом привыкли, успокоились, а парень еще и дружелюбно посоветовал: «Не увлекайтесь. Главное – вовремя уйти».

Ира немного посмотрела, все поняла: шарик катится в одну сторону, рулетка крутится в другую, рассчитать невозможно. Стала ставить то туда, то сюда, с переменным успехом. Не особенно увлеклась, дождалась, чтобы быть в плюсе, и закончила игру. Поменяла на деньги, оказалось пятьсот пятьдесят рублей. Тут вернулся Сергей и страшно удивился, что она ему их отдала.

– Ирина, ты – восьмое чудо света! Мне ни одна девушка денег не возвращала, да еще с прибылью.

К ним подошел управляющий познакомиться. «Как- то странно, что Сережа начальника называет «Витек»». Витек был очень вежлив, сказал Ирине комплимент, приглашал заходить. Потом Сергей угостил ее мороженым, сам выпил пива, его тоже бесплатно дают. А коньяк – только в VIP- зале.

После этого Ирина уже без особого страха приходила с Сергеем в «Парадиз». Сейчас у них в казино небольшие перестановки, сменился хозяин. Старый хозяин умер, а его вдова укатила в Карловы Вары и управляет всем оттуда по телефону.

– Сергей сказал, что так даже лучше, когда не на глазах у начальства. У них в казино полный порядок, все отлажено. Меня уже многие там знают, я их тоже постепенно запоминаю. Еще я узнала, что игра «Блэк Джек» по- русски называется «Двадцать одно очко». Играть в нее просто, не то, что в покер: крупье сдает карты, а игроки говорят, когда хватит. Потом считают, у кого больше очков, главное, чтобы не перебрать больше двадцать одного…

Марина не выдержала и прервала многословные объяснения Иры.

– Ирина, ты долго меня будешь учить правилам игры в «очко»?

– Марина, прости, не знаю, как тебя просить. Сегодня в четыре часа я иду в гости к маме Сережи на обед. Я ужасно ее боюсь. Пойдем со мной!

– В гости? – удивилась Марина. – Нет, это невозможно. Меня же никто не звал.

– Марина! Я тебя просто умоляю! Я так боюсь этой встречи! Я такая невезучая, просто притягиваю к себе несчастья. Ты же знаешь, что вышло в первый раз. Честное слово, если ты не пойдешь, я одна ни за что не пойду! И вообще больше не буду с ним встречаться, и свадьбы не будет.

– Свадьбы? Уже дошло до этого?

– Да, мы даже заявление подали. Ты понимаешь меня? Все по второму разу. И свадьба, и мама. Я чувствую, что Сережа боится этой встречи, он не уверен, что я понравлюсь его маме.

– Он сам сказал или ты чувствуешь?

– Чувствую. Поэтому мне совершенно необходима твоя поддержка. Ты даже в эфире великолепно смотрелась, была остроумной и находчивой. Никто кроме тебя умного слова не сказал.

– А кто его мама? Ты только упомянула, что Сергей «из интеллигентной семьи».

– О, она преподавала экономику, сейчас на пенсии. К тому же, она вдова художника. А я в сфере искусства никогда не вращалась.

– Ладно, Ира, выше голову! Если вдуматься, чего тебе бояться вдовы художника, если Сергей тебя так сильно любит? Ты ничем не хуже ее, забыла клятву на выпускном? Не ты ли ее сочинила?

– Да мы же все вместе…

– Но эту строчку точно ты предложила. «Если я посрамлю высокое звание выпускника МГУ, то пусть меня покарает суровая рука моих однокашников». Я пойду с тобой, но ты и сама не робей.

– Надо же, ты помнишь, а я и думать забыла.

Они вышли из кафе и только успели сойти с крыльца, как какой- то шум над их головами привлек внимание Марины. Она чисто автоматически подняла голову – и отпрянула назад, дернув Иру за руку. Брякнувшая по подоконнику третьего этажа квадратная труба вентиляции с оглушительным грохотом рухнула на то место, где они только что стояли, сделав вмятину в тротуарной плитке.

Поток прохожих застопорился, зеваки принялись обсуждать происшествие.

– Труба сорвалась!

– Вот сволочи, халтурно сделали. Руки бы им пооборвать!

– Хорошо, что никого не убило.

– Не убило никого?

– А? Что? Сколько, говорите, убило?

Подруги очнулись от столбняка. Ирина нырнула в метро, а Марина пошла в редакцию, поглаживая живот, так как испуганный ребенок неистово толкался в разные стороны. «Спокойно, маленький, это ты, наверное, меня предупредил. Что это такое, неужели Ирина притягивает к себе несчастья?»

* * *

Сергей и Ирина заехали за Мариной в редакцию. Марина сильно не рассматривала Сергея, тем более что он сидел впереди за рулем. Все внимание ее заняла Ира. Ирина сидела, сжав холодные руки, с круглыми испуганными глазами, не видя ничего перед собой. Марине казалось, что у нее стучат зубы от страха.

– Ира, успокойся, я тебя прошу. Что ты так перепугалась? Все будет хорошо, несчастья на сегодня кончились, расслабься, – шепотом внушала Марина Ире. Но та сидела, «как кол проглотила».

Квартира вдовы художника располагалась в высоком доме постройки пятидесятых годов. Дом был помпезный с вычурными барельефами. Лифта, конечно, не было. Пока они поднимались по крутым ступенькам, Ира немного успокоилась. Сергей не стал открывать дверь своими ключами, он позвонил. Мать Сергея звали Александра Константиновна. Она была под стать своему тяжелому имени- отчеству: высокая, статная с гордо поднятой головой и высокомерным холодным взглядом. Тяжелый квадратный подбородок придавал ее облику монументальность.

– Мама, познакомься, это моя невеста Ира и ее подруга Марина, – представил матери девушек Сергей. Она, оглядев девушек, с надеждой воззрилась на Марину. Чтобы сразу поставить все точки над «и», Марина прижала правую руку с обручальным кольцом к животу. «Пусть и не надеется».

– Очень рада познакомиться, – выдавила из себя Александра Константиновна, – проходите в гостиную.

Марина осмотрелась. Все стены длинного коридора и большой квадратной комнаты были увешаны картинами.

– Работы моего покойного супруга, Валериана Яковлевича Демидова, – гордо объявила вдова художника.

Марина не могла сказать о себе, что она хорошо разбирается в живописи (Олега бы сюда), но картины ей не понравились. Они были сырыми, чувствовалась какая- то незавершенность. Создавалось впечатление, что автор сам не знал, что он хотел выразить. К тому же, художник, похоже, так до конца жизни не определился с жанром. Часть работ были написаны в манере чистого абстракционизма: бесформенные пятна, ломаные линии. Несколько картин претендовали на сюрреализм и кубизм. Картина с бабочками на снегу явно была подражанием Сальвадору Дали. Полуобнаженные женщины, выписанные в пастельных тонах, чем- то напоминали сюжеты Ренуара, но только сюжеты. На сюжете сходство с Ренуаром заканчивалось.

– Нравится? – спросила Александра Константиновна, обращаясь к Марине.

– Честно Вам скажу, что я плохо разбираюсь в живописи. Я журналист по образованию. Мы с Ириной вместе учились в университете, – Марина постаралась перевести разговор в другое русло.

– Валериан закончил Суриковское училище. Жаль, что рано ушел из жизни, мог бы еще творить и творить. Многих гениев признают только после смерти, спустя века. Я не продаю картины Валериана, хочу оставить их внукам, тем более что мой муж был потомком родственников тех самых Демидовых.

Александра Константиновна гордо подняла голову, затем взглянула на Иру и поморщилась.

Марина решила вмешаться:

– Насколько я знаю, потомки тех самых Демидовых промотали все состояние, заработанное для них первыми Демидовыми, и были все как один алкоголиками. Они спивались, прожигая жизнь.

– Кушайте, кушайте, давайте выпьем за знакомство, запела Александра Константиновна, уклонившись от дальнейшего обсуждения семьи Демидовых.

– Вы работаете вместе с Ириной? – обратилась она опять к Марине.

– Я работаю в журнале «Кредо», возможно, Вы его читали.

Марина решила сильно не распространяться о себе, видя повышенный интерес к своей персоне со стороны матери Сергея. «Неужели она не видит, что я с кольцом и беременна?»

– А Вы где и кем работаете? – наконец, Александра Константиновна снизошла до Иры.

– Я – делопроизводитель в издательском доме «Катрен», временно, – Ира опять уставилась в тарелку, путая нож и вилку, что не ускользнуло от пристального взгляда Александры Константиновны.

– Сколько Вам лет?

– Я на семь месяцев старше Сережи.

– Я так и подумала. А кто Ваши родители?

– Папа был строителем, он умер. А мама работает на почте. Я живу в Жуковском с мамой.

– Вы родились в Жуковском?

– Нет, я родилась в Тюменской области. Папа приезжал туда на заработки. Мне было восемь лет, когда родители поженились, и мы с мамой переехали в город Жуковский.

– Какая у Вас квартира в Жуковском?

– Мы живем в частном доме, у нас две комнаты и кухня.

– Удобств, конечно, нет.

– Да, домик довольно старый, есть только водопровод, но мне он нравится, в нем уютно. Наш дом удачно спланирован: большая кухня- прихожая, а из коридора – раздельные комнаты. В палисаднике у нас растут большие кусты сирени. Они такие высокие, почти наравне с крышей. Когда они цветут, очень красиво. У нас большая веранда, есть собака.

– Какой породы у тебя собака? – поддержала разговор Марина

– Дворняжка, какая- то помесь овчарки. Но наш Тузик очень умный. Он лает на всех, кто проходит мимо, но по- разному. Мы с мамой всегда знаем, кто идет: соседи или посторонние.

– Жить Вы, конечно, собираетесь у Сергея в его новой квартире? – продолжала гнуть свое мама Сергея.

– Мама, не задавай глупых вопросов, – попытался остановить мать Сергей.

– Но я имею право знать. Ваша мать, наверное, счастлива, что Вы так удачно пристроились.

– Да, она рада, что я выхожу замуж.

– Еще бы!

Ира опустила голову, но Марина видела, что на глазах у нее выступили слезы. Марина чуть не захлебнулась от гнева, сейчас она скажет этой напыщенной дуре, что она думает о ней и ее неудачнике- муже. Но ее опередил Сергей.

– Мама, я тебя предупреждал! Ты хочешь, чтобы я больше не никогда не переступил порог твоего дома?

– Сергей, сынок, зачем тебе торопиться с женитьбой? Вы мало знакомы. Приглядитесь друг к другу, осмотритесь. Зачем так сразу, очертя голову и в омут. Хотя бы не прописывай ее к себе.

– Мама, я встретил девушку, на которой я хочу жениться. Запомни, мне не нужен никто, кроме нее. Свадьба состоится, хочешь ты этого или нет. Все, что у меня есть, теперь принадлежит Ире, в том числе моя новая квартира. И я не потерплю, чтобы ты оскорбляла мою будущую жену.

– Сережа, я тебя прошу, не надо так разговаривать с мамой, – Ира взяла его за руку.

– Боже мой! Мне плохо с сердцем.

Александра Константиновна картинно схватилась за левый бок и, пошатываясь, вышла из комнаты.

– Ирочка, моя дорогая, не плачь. Не обращай внимания, она всю жизнь думала только о себе. Она и папу всегда пилила, и мне «всю плешь проела».

Сергей целовал руки Иры и нежно обнимал ее за плечи. Марина вышла в соседнюю комнату.

Александра Константиновна разочарованно посмотрела на Марину.

– Вам нужна помощь?

– Позовите Сергея, надо накапать капли.

– Давайте я Вам подам, так быстрее будет. Сколько капель?

Марина подала стаканчик с валокордином. «Все предусмотрела, капли и стакан с водой приготовила. Артистка».

Александра Константиновна шумно дышала. На столике в рамке стояла фотография. На ней Сергей стоял под пальмами с девушкой фотомодельной внешности. Сергей был в одних белоснежных коротких шортах, а девушка была в полупрозрачном парео, завязанном поверх бикини. Они крепко обнимались, заразительно смеясь. Девушка была очень красивая, яркая, хоть в кино снимай. С ней могла представить Марина этого красавца, но никак не с Ирой.

– Олеся, – заметив взгляд Марины, заговорила Александра Константиновна. – Они с Сергеем в начале лета на Кипре отдыхали. Хорошая девушка, воспитанная, коренная москвичка, высшее экономическое образование, больше года жили вместе в гражданском браке. И вдруг расстались. Он встретил Ирину. Я ничего не понимаю, простите меня, но я мать. Мне не безразлична судьба моего сына. Я не хотела обидеть Вашу подругу, но к чему такая спешка? Поговорите с ней, пусть подождут немного со свадьбой.

– Мне кажется, что со свадьбой торопится не Ирина, а Сергей.

– Я не верю, что они будут счастливы в браке. Мне- то что делать?

– Ничего. Ваш сын сам решил. Постарайтесь принять Ирину и не обижать ее. Она хорошая девушка, из нее получится прекрасная жена и мать. Сергей разглядел это в ней. Вам придется смириться, если Вы не хотите испортить отношения с сыном.

– Да, конечно, Вы правы. Я понимаю. Когда у Вас будут свои дети, – она посмотрела на живот Марины, – Вы не будете осуждать меня. Давайте вернемся за стол.

– Мама, я надеюсь, тебе стало лучше? – Сергей вошел в комнату.

– Конечно, сынок.

– Я очень рад. Меня умилили твои слова об Олесе. Помнишь, что ты мне говорила о ней? Нет? Тогда, позволь, я напомню: «Красивая и развратная». А про Свету ты сказала: «Некрасивая и замухрышка». Ни одна моя девушка тебе не нравилась. Раньше мне было все равно, но не теперь. Ира для меня – настолько серьезно, что ты даже себе представить не можешь. Поэтому я тебя прошу, сделай лицо попроще и постарайся ради меня быть с ней помягче. Я, с твоего позволения, вернусь к своей невесте.

– Конечно, мы тоже сейчас придем, – Марине было неприятно, что она стала свидетельницей резкого разговора.

Они вернулись за стол. Ирочка немного оживилась и повеселела.

– Предлагаю послушать музыку, – Сергей танцующей походкой шел к музыкальному центру.

– Только, я тебя умоляю, не тяжелый рок, только не твой любимый «Аэросмит», – Александра Константиновна обреченно принялась за салат.

– Хорошо, все, что пожелают дамы. Луи Армстронг Вас устроит?

Бархатный голос певца запел популярный когда- то шлягер «Огненный поцелуй». Сергей пританцовывал на месте под зажигательную мелодию. Наконец- то Марина хорошенько рассмотрела Ириного жениха. «Уверена, он пользуется успехом у женщин. Избалован, любит себя и деньги, хотя, кто его знает: внешность часто обманчива». Манерами он напомнил ей артиста Андрея Миронова, такой же подвижный и живой. Со сдержанной Ирой разительный контраст. Говорят, противоположности притягиваются. Может, поэтому они понравились друг другу. Сергей повлияет на Иру, она станет более раскованной. Он красив, но и ум у него есть, так как он выбрал в жены такую девушку, как Ира.

Стали прощаться. Александра Константиновна выдавила из себя:

– Рада была познакомиться, заходите ко мне в гости.

Ирочка, наконец, подняла на нее глаза и робко улыбнулась.

– Вот и чудненько, – Сергей был доволен. – Я знал, что Ира тебе понравится.

Он чмокнул мать в щеку. Александра Константиновна стояла, поджав губы, гордая, как монумент. «С таким подбородком и осанкой ей только позировать для статуи флотоводца».

– Сережа, ты не провожай меня, тебе ведь на работу сегодня. Лучше отдохни, – Ирочка преданными глазами смотрела на своего жениха.

– Конечно, еще не поздно, мы сами доберемся, – поддержала ее Марина.

Сергей, как- то без особого энтузиазма, остался у матери.

Девушки вышли во двор. Ира сразу оживилась.

– Ой, как я боялась! Мне кажется, что я ей не понравилась.

– Не бери в голову, тебе не с ней жить, а с Сергеем.

– Она же его мать. Нехорошо, если она против нашей свадьбы будет.

– Ирочка, она видела тебя первый раз. Она мать, беспокоится за сына, ее можно понять. Я уверена, что она тебя полюбит, когда узнает лучше.

– Буду надеяться. Марина, а Сергей тебе как показался?

– Что я могу сказать, я его не знаю. Внешне – просто красавец, глаза очень выразительные.

– Марина, ты не суди о нем по внешности. Я сама сначала думала, что он легкомысленный и избалованный. Сережа не такой. Представляешь, он, как и я, обожает Блока. Он столько его стихов наизусть знает! А как читает их!

– Кто бы мог подумать!

– Я тоже сначала ошибалась в нем. Даже слышать не хотела, когда он меня замуж позвал. А он мне говорит: «Я себе не прощу, если упущу девушку, которая мне являлась во сне». Он даже повел меня к нотариусу, хотел свою новую квартиру на меня записать.

– Зачем?

– Чтобы я поверила, что у него все серьезно.

– Записал?

– Нет, что ты, я отказалась. Но ты не думай, он не притворялся, у него точно было такое намерение, я чувствовала. После этого я согласилась выйти замуж. Да и мама каждый вечер меня пилила, что я раздумываю, счастье свое упускаю. Может, в нем мое счастье?

Они расстались у входа в офисное здание, где размещалась редакция «Кредо». Ирочка, успокоенная, побежала к метро, а Марина вернулась к себе. Марина внушала себе, что все хорошо, но перед глазами стояла фотография Сергея и Олеси.

* * *

– Таня, она такая закомплексованная, такая зажатая, для тебя как для стилиста – просто поле непаханное. Ты не назначай никого больше, мы на полдня приедем.

– Ну, ладно, Марина, приезжайте в субботу.

– Спасибо!

– Да мне уже и самой интересно, умеешь ты «подать материал».

Вот после этого разговора Марина повезла Иру в подмосковный поселок Колотово к Татьяне Носик. Привезла их Маша, так как Марина еще не отваживалась сесть за руль, опасаясь повторения обмороков. Вопреки заверениям Олега, что Маше ни к чему самой водить машину, она сразу после получения диплома пошла на водительские курсы. «Мне потом некогда будет учиться, а сейчас и время есть, и здоровье позволяет. Зато смогу тебя подменять за рулем, если устанешь». Олег старался как можно реже пускать Машу за руль, но сейчас он был в отъезде: его пригласили на конгресс программистов в Австрию.

Маша за рулем джипа смотрелась потрясающе. Классическая блондинка из анекдотов. Ей уступали дорогу даже машины ДПС. Но машину она водила в своей манере: очень правильно, аккуратно, не спеша. Стричься она не собиралась, но хотела с удовольствием понаблюдать за процессом, как заядлый театрал – за любимым спектаклем.

В первые же минуты Таня предложила.

– Давай на «ты», мы заочно знакомы через Марину.

– Давай, – легко согласилась Ирина. Сидя в парикмахерском кресле в скромной комнате деревенского дома, она не испытывала обычной неловкости, как при редких попытках улучшить свою внешность в дорогих салонах.

Таня не спешила, она внимательно осмотрела Ирину со всех сторон, распустила волосы, помяла, взвесила, поднесла к глазам. Принялась размышлять вслух.

– Твой стиль – элегантный. Но без этой сухости, более женственый, романтичный. Как ты смотришь на стрижку?

– Марина меня уже убедила, я готова на все, даже на бритье.

Представив Ирину лысой, Марина расхохоталась. Маша тоже хихикнула, а Таня лишь чуть улыбнулась.

– Нет, унисекс или андеграунд тебе не подойдет. Хотя форма головы хорошая, овал лица близок к идеальному.

– Что? – не поверила своим ушам Ира.

– То, что слышала, – вступила Марина. – У тебя – идеальный овал лица. И не спорь с профессионалом!

Не обращая внимания на их реплики, Таня продолжала «ревизию»:

– Только лоб слишком высокий, надо прикрыть.

– Ой, мне нельзя челку, у меня же – нос!

– Что с твоим носом? – удивилась Таня, а Марина с Машей изобразили полное недоумение.

– Он слишком большой, разве вы не видите?

Татьяна взяла линеечку и показала Ире, что нос у нее составляет ровно треть всего лица, а значит, не превышает нормы.

– Но у моей мамы носик такой аккуратненький…

– Это значит, что он у нее – короткий, а у тебя – нормальный. Делаем редкую челку и пышную макушку. Ушки – хорошие, можно открыть, шея – вполне приличная. Посмотри на эту стрижку, – Таня раскрыла какой- то журнал. – Оставить тебе на шее такие тонкие длинные прядочки?

– Ой, нет, не люблю щекотки на шее.

– Значит, сведем на ноль, вроде «шапочки», – Таня быстро отхватила хвост Ириных волос, отложила их, побрызгала на голову водой и принялась виртуозно работать ножницами.

Ира притихла, съежилась. Но Таня не дала ей унывать.

– А ты – молодец, кожа хорошая, чистая. Следишь, маски делаешь?

– Редко, – Ира зарделась от похвалы. – И только самые дешевые.

– Какие это? – заинтересовалась Марина.

– Если надо к утру, то перед сном овсяные хлопья кипятком заливаю, потом этой кашкой намазываюсь на полчаса. А если надо быстро взбодриться, то контрастной водой. Ставлю две мисочки и поочередно макаю тряпочку то в горячую, то в холодную воду. И так раза три- четыре.

– Молодец! – восхитилась Марина. – Косметические фирмы пусть локти грызут, никаких масок в тюбиках тебе всучить не удастся. Что скажешь, Таня, не по зубам такой орешек?

– Это до тех пор, пока она голубую глину не попробовала, – парировала Таня, попутно занимавшаяся продажей косметики. Она прошлась по челке филировочными ножницами, руками слегка взбила волосы на макушке и, глядя из- за спины Ирины в зеркало, спросила:

– Узнаешь? Это еще без краски и укладки.

Ира молчала. Девушка в зеркале была явно моложе, красивее и счастливее, чем Ира привыкла себя видеть. Влажные волосы облегали голову, как небольшая шапочка, на лоб падала прозрачная челка, смотрелось это современно и стильно. Такой девушке шла гордая посадка головы. Ира перевела дух, выпрямилась и несмело улыбнулась себе, новой. Марина горячо расхваливала стрижку.

– Таня, ты превзошла себя!

– А то! – важно ответствовала Таня, раскрывшая альбом с образцами. Она стала сравнивать волосы Иры с разноцветными пучочками. – Ничем не красилась?

– Нет.

– Цвет волос у тебя, конечно, редкий, оттенок пепельный, но тебе не идет, – вынесла приговор Таня. – Будем делать соломенную блодинку.

– Из меня – блондинку? – С ужасом, граничащим с восторгом, переспросила Ира.

– Да, и чуть- чуть добавим рыжеватый отлив, на солнце будут искорки. – Она захлопнула папку и принялась составлять краску из трех тюбиков. – Или ты хотела при голубых глазах быть жгучей брюнеткой?

– Каких голубых, они же у меня серо- бурые какие- то!

– Ой, не смеши народ! Это ты одета в серое, вот и глаза – серые, а ты бирюзовое надень – заголубеют. Ну, и тени, подводка, конечно, нужны соответствующие.

– Да, цвет одежды и косметики много значит, – поддержала Марина. – Таня, у тебя есть что- нибудь для примера?

– Принеси из спальни со стола пакет. Там новая кофточка голубая, мне ее сегодня привезли.

Быстро, аккуратно нанеся щеточкой краску, Таня закутала голову клиентки пленкой, полотенцем и предложила перейти к столу выпить чайку.

– Марина, ты, небось, опять пирожные привезла?

– Не бось, не бось, привезла, – шутила Марина, доставая коробку из пакета. – Только я тебе не дам, Носик прожорливый, сначала челку мне подправь, а то набросишься на еду и про все забудешь. А ты, Ира, бери, не стесняйся. Сладкое помогает при стрессах.

– Да за настоящий эклер из «Праги» я тебе могу хоть три челки постричь.

Выпростав руки из- под пеньюара и стараясь меньше двигать замотанной головой, Ирина с удовольствием пила чай с вкусными пирожными, слушала веселый диалог подруг и удивлялась, как она могла столько времени обходиться без Марины. «Что бы со мной дальше ни случилось, ни за что не буду ее терять».

– Марина, я твои волосы просто не узнаю. Куда девались кудри? Они стали совершенно прямые. Да и укладка не держится, нужен гель сильной фиксации. Этот ребенок у тебя точно – мальчик. Он тебе еще и зубы испортит. Мужчины все норовят себе загрести, даже такие мелкие.

– Не обижай ребенка, ему кальций нужен. Своего заведешь – тогда и критикуй.

– Ой, некогда сейчас, вкалывать надо по- черному! Максим хочет маленькое дело завести.

– Какое?

– Мастерскую по ремонту шин. Только хорошую, с импортным оборудованием. Купить хочет через банк, забыла, как это называется?

– Лизинг. Такая форма кредита.

– Точно, а ты откуда знаешь?

– Так третий год Андрею экономические обзоры редактирую. Поднаторела.

– Да, уж, наблатыкалась.

– Как, как ты сказала, «наблатыкалась»? Новое слово у тебя.

– От свекрови. Она – такой человек интересный, и словечки у нее свои, оригинальные. Но больше всего мне нравится, что она меня никогда не ругает, даже за дело. Промолчит – и все.

– А ты?

– Я? Что я, одичала, – с таким ангелом ругаться? – Таня в очередной раз взглянула на настенные часы. – Все, хватит чаи гонять, пошли на головомойку.

Ира с чувством нереальности происходящего покорно пошли в кухню, где над раковиной висел такой же, как у нее дома, нагреватель воды.

– О, какой цвет роскошный получился! Надо записать рецепт для следующего раза. Нет, погоди, я еще только подсушила, а надо уложить. Смотри, запоминай. Здесь – вбок, а челку – внутрь. У тебя есть круглая расческа? Нет – значит, купи. А пока закрой глаза.

Ирина послушно зажмурилась, ожидая невозможных чудес. Казалось, жужжание фена отогнало все тревоги последних дней.

– А сейчас я кое- что тебе набросаю на веки, – Ирина ощутила легкие мазки чем- то мягким и приятным. – Да и губы заодно подкрасим.

– Все. Марина, доставай кофту.

Ловкие пальцы развязали тесемки пеньюара, что- то мягкое легло вокруг шеи.

– От- кры- вай!

Ирина медленно с опаской подняла глаза на свое отражение. Таня набросила кофточку, как драпировку, придерживая на спине. Яркий голубой цвет пряжи был каким- то светящимся. Над голубыми складками возвышалась стройная шея, на которую так и просилось дорогое колье. Выше сияла пышным облаком золотых волос головка прекрасной незнакомки с большими голубыми глазами, нормальным (а не большим) носом и оторопело раскрытым ртом. Уголки этого рта поползли вверх в неудержимой улыбке.

Раздался легкий щелчок, Ирина зажмурилась от вспышки. Марина переключила фотоаппарат на просмотр. На маленьком экране поочередно появлялась Ирина до и после Таниной работы. Контраст был разительный.

– Можно для рекламы использовать. Марина, ты мне сделай еще свадебную фотографию. Что это?

Ира протягивала тысячу рублей.

– Не надо, мы же подруги, – Таня вопросительно взглянула на Марину.

– Марина – да, а мы едва знакомы, – твердо сказала Ира. – Я буду рада с тобой дружить, но не собираюсь тебя эксплуатировать. Эти деньги мне достались случайно, я решила их потратить на что- то необычное и прекрасное. Таня, ты сотворила такую красоту, что я и мечтать не могла. Спасибо тебе! И возьми, пожалуйста, деньги.

– Ладно, приходи еще перед свадьбой, сделаю укладку бесплатно. Кстати, какое у тебя платье? И что – на голову: фата или цветы?

– Я хочу фату и длинное белое платье с рукавчиками и оборочкой на груди.

– Зачем тебе оборка на груди, если сейчас в моде облегающий лиф?

– У меня плоская грудь, а плечи и бедра широкие.

– Не плоская грудь, а маленькая, как у меня. Знаешь, что мой муж говорит? «Грудь – это то, что входит в ладонь, остальное – вымя». Брось ты носить эти костюмы на размер больше, они тебя старят. Тебе пойдут светлые облегающие кофточки и темный низ. Надеюсь, ты еще не купила свою оборочку?

– Нет, не купила. Сережа дал карточку и велел пойти в салон «Флердоранж», а я…

– Что, постеснялась?

– Побоялась, что выгонят. Там – такие цены!

– Девочки, надо ей помочь! Жаль, что я с вами поехать не могу, скоро клиентки приедут. А вам, боюсь, придется поискать, сейчас в моде совсем открытые платья, а Ире лучше хотя бы с небольшими плечиками, вот примерно такое. – Таня сделала набросок. – На шее колье или жемчуг прямо под горлышко. А фату – совсем прозрачную, а то волос не видно будет.

– Поможем, конечно.

Маша подвезла подруг на Тверскую и поехала домой, а Марина договорилась с мужем, чтобы он забрал ее из магазина. Для начала она предложила Ире проверить сумму на счете в уличном банкомате, чтобы правильно выбирать наряды. Посмотрев на цифры, она присвистнула, а Ира, не поверив глазам, пальчиком пересчитала нули.

– Этого на три платья хватит, даже в таком дорогом салоне, – успокоила ее Марина и добавила. – Серьезный жених у тебя.

– Интересно, какая же у него зарплата? – размышляла ошеломленная Ира. Она даже забыла бояться и спокойно вошла в салон. Карточка в ее руке послужила пропуском: охранник сразу отошел в сторонку.

– Может, он их всю жизнь копил для невесты, – продолжая разговор, Марина уверенно двигалась по периметру торгового зала. – Не то, все не то. Девушка, у вас есть хоть одно платье с рукавчиками? Принесите, пожалуйста. Давай пока белье выберем. А, кстати, свадебное путешествие будет?

– Да, – порозовев от удовольствия, сказала Ира. – Поедем на неделю на Черное море, в Анапу. Я уже и отпуск подписала, в понедельник на работу не иду. А, вот и платье! Ну, надо же, эти плечики – прямо, как Таня нарисовала.

Из двух принесенных со склада платьев, которые уценили как немодные, одно действительно имело верх как у сарафана с широкими лямками, приспущенными на плечи. Ира засомневалась из- за его светло- голубого цвета. На всякий случай примерили оба, но голубое явно больше подходило Ирине. Она смотрела в зеркало и никак не могла поверить, что это все происходит с ней.

– Марина, я поняла: это мне снится. Ой! Ты зачем ты щиплешься?

– Чтобы знала, что не сон. Все наяву: свадьба, море. А представь еще, как ты на работу через две недели явишься: красивая, загорелая, с новой прической, с кольцом, – да ваши бабы лопнут от зависти! Надо тебе еще и гардеробчик обновить, раз деньги есть.

– Нет, неудобно.

– Почему? Сергей явно тебе с таким расчетом и дал карточку, чтобы ты приоделась и для свадьбы, и для поездки. На море люди ездят оторваться, отдохнуть от будней. Там все будут яркие, нарядные. Ты же не хочешь, чтобы Сергею было стыдно с тобой на пляж выйти или в ресторан зайти? И вещей надо немного: купальник, парео, топик, кофточку с рукавами и капюшоном, брюки и юбку. Купим прямо сейчас, главное, из хлопка трикотажного, чтобы ходить не жарко и после стирки не гладить.

– Нет, я брюки не ношу. С моими- то ногами!

– У тебя – нормальные ноги.

– Толстые.

– Полненькие. Но ты же – женщина! С такой фигурой нужен светлый верх, темный низ, брюки – прямые до самых каблуков, и талия – на месте. А юбки – длинные с разрезом или короткие, сильно расклешенные.

Марина потащила Иру в отдел готового платья, где сама все ей выбрала. Ира вначале пыталась протестовать, испуганно разглядывала ценники, но вскоре сдалась под натиском подруги и только кивала головой, когда Марина спрашивала: «Пойдет?»

К приезду Андрея они были уже готовы и стояли с покупками на тротуаре у магазина. Андрей притормозил, подруги скорей впрыгнули в машину. Знакомство состоялось уже на ходу.

– Ира, познакомься с Андреем. Андрей, это моя университетская подруга Ира Савельева. Она не была на нашей свадьбе, потому что болела. Мы ненадолго потеряли друг друга, но теперь нашли. Кстати, мы с тобой приглашены на ее свадьбу.

– Очень приятно познакомиться. Спасибо за приглашение. Я помню, Марина мне рассказывала о Вас.

– Мне тоже приятно. Интересно, что она рассказывала?

«Ну, не станет же он все пересказывать!» – понадеялась на мужа Марина. И не ошиблась.

– Что Вы – серьезная девушка, хорошо учились, но самое впечатляющее – выучили наизусть «Евгения Онегина».

– Да, Ира, жаль, что ты не участвовала в викторине журнала «Кредо» в честь 205- й годовщины со дня рождения Пушкина. Получила бы в июне первый приз. Мы просили читателей присылать высказывания Александра Сергеевича на заданные темы.

– Как интересно! Это, конечно, ты, Марина, придумала. А какие темы были?

– Ну, например, о славе.

– О славе и из «Евгения Онегина»? Пожалуйста!

…Иди же к невским берегам

Новорожденное творенье,

И заслужи мне славы дань:

Кривые толки, шум и брань!

– Что я говорила! Влет угадывает! Давай, о дорогах.

– О дорогах много раз упоминалось. Ну, вот хотя бы это:

Когда благому просвещенью

Отдвинем более границ,

Со временем (по расчисленью

Философических таблиц,

Лет чрез пятьсот) дороги, верно,

У нас изменятся безмерно:

Шоссе Россию здесь и тут,

Соединив, пересекут.

– Молодец! Хоть приз новый назначай. А вот самое трудное – о станциях техобслуживания.

– Нет, этого Пушкин не мог предвидеть.

– Сдаешься?

– Сдаюсь.

Марина весело продекламировала:

…Меж тем как сельские циклопы

Перед медлительным огнем

Российским лечат молотком

Изделье легкое Европы,

Благословляя колеи

И рвы отеческой земли.

– Да, – засмеялась Ира, – это точно про техобслуживание. Актуально, хоть и двести лет прошло. Только раньше чинили кареты, а теперь – иномарки. И до «шоссе там и тут» еще лет триста пройдет.

В игру вмешался Андрей:

– Жаль вас прерывать, но мы приехали.

Высадив Ирину с двумя объемистыми пакетами у вокзала (она наотрез отказалась от дальнейшей помощи), супруги поехали домой. Андрей с удивлением поглядывал на Марину.

– Как ты себя чувствуешь, не душно было в магазине?

– Прекрасно. И даже проголодалась.

* * *

Эта девушка сидела за столиком и ела мороженое. Его взгляд сразу выхватил ее из толпы. Собственно, настоящей толпы пока не было, в казино прилив посетителей начинается гораздо позже. В зале играла тихая музыка, неяркий свет падал на полупустые столики. Редкие посетители за стойкой бара потягивали пиво и напитки.

Девушка была одна. Перед ней стояла вазочка с разноцветными шариками мороженого. Она ела и как- то по- детски облизывала ложечку. Серые глаза девушки равнодушно смотрели в зал. Она настолько была неуместна в зале казино, что невольно приковывала к себе его внимание. Она могла сидеть так где- нибудь на берегу моря, чтобы слушать неумолкающий шум волн, думая о чем- то своем, сокровенном.

Он отошел в тень и рассматривал девушку. Ему нравилось в ней абсолютно все: волосы, зачесанные назад и собранные в хвост, маленькие изящные ушки, нежная матовая кожа лица, тонкие пальчики. Нравилось, как она держала ложку, как она одергивала платье, прикрывая колени. Казалось, девушка сюда попала из прошлого века. Именно такой была, по его мнению, Татьяна Ларина. О чем она думала?

Танцующей походкой к его Татьяне Лариной шел Серега. Серега! Он терпеть не мог этого балаганного шута. Руки невольно сжались в кулаки. Как этот жеребец смеет! Он, который перетрахал всех девок в округе, как он смеет посягать на эту чистоту! Серега между тем почтительно, как- то подобравшись, подошел к столику Лариной. Она подняла на него свои безмятежные глаза и улыбнулась. Улыбка была мимолетной и слетела с ее лица, как тень в солнечный день. Боже мой, они знакомы! Серега сел за столик рядом с Татьяной. (Почему он решил, что она Татьяна? Ее могут звать как угодно, и одно к тысяче, что ее на самом деле зовут Татьяной. Впрочем, не важно, как ее зовут, для него она будет Татьяной.) Серега, наклонившись к ее маленькому ушку, доверительно что- то рассказывал, Татьяна слушала, изредка вставляя слова. Она доела мороженое. Они встали, девушка взяла Серегу под руку, и они вышли из зала. Серега был серьезен, доволен собой и горд. Даже отсутствовало блудливое выражение его лица, всегда присущее Сергею. Сергей что, влюблен в девушку? Он способен на серьезное чувство? Быть такого не может! Или он недостаточно хорошо знает Серегу?

На душе скребли кошки. Он подошел к стойке и залпом выпил стопку водки, хотя ему сегодня не следовало пить: он на работе. Он злился на девушку за то, что она выбрала недостойный объект, злился на Серегу, что он оказался мудрее, злился на себя за то, что ему очень сильно понравилась эта девушка. «Понравилась» – это не то слово. Он, не верящий в любовь и честных женщин, повидавший на своем веку такого, что хватило бы на несколько жизней, влюбился с первого взгляда, как пятнадцатилетний пацан.

* * *

«Вечерка» принесла ошеломляющую новость: «Юго- Западный маньяк» снова в действии. Статья содержала достоверную информацию о трех случаях нападения на беременных женщин в районе станции метро «Юго- Западная». Все они произошли в вечернее время в течение одной недели. Два раза жертвы успешно спасались от погони, в третьем произошел несчастный случай: пострадавшая упала с мостика в канаву и потеряла ребенка. Именно к ней в больницу ездили Саша с Анфисой, но к пострадавшей не попали, зато санитарка пересказала все, что та говорила. Полученные ими сведения Марина, с одобрения Андрея, передала в «Вечерку» (разумеется, не бесплатно). С бедной женщиной было неясно, действительно ли за ней гнались или просто мужчине было по пути. Он шел быстрым шагом следом за ней, а она перенервничала и побежала, потеряла равновесие на мостике из двух досок и неудачно упала в канаву. Марина ужасно расстроилась, когда читала об этом, у нее даже ребенок разволновался.

В двух других случая имелся ряд совпадений. Во- первых, жертвы – тоже молодые беременные женщины с заметными животами. Во- вторых, обе шли от метро пешком до дома мимо небольших сквериков, где и обнаружили за собой погоню. В- третьих, они одинаково описали внешность нападавшего: мужчина был среднего роста, худого телосложения, с усами, но без бороды, в темных очках, одетый в темный плащ, и темную шляпу с узкими полями, темные брюки (или джинсы) и кроссовки (или полуботинки). Одна утверждала, что заметила темные волосы, выглядывавшие из- под шляпы, другая не разглядела его прическу.

Первую жертву спасло то, что появились прохожие, идущие навстречу. Завидев людей, мужчина сразу куда- то скрылся, когда она обернулась, его уже не было. Вторая добежала до двери своего подъезда и успела захлопнуть дверь перед самым его носом. Это оказалась биатлонистка, бывшая когда- то чемпионом Европы среди юниоров. Она продолжала заниматься оздоровительным бегом даже на шестом месяце беременности, и угнаться за ней мог не каждый. Биатлонистка дала пространное интервью, называя преследователя исключительно «маньяком». Она слышала о маньяке в консультации и по телевизору. «У нас, если что- нибудь опровергают, значит, это правда. Я в последнее время нигде не ходила одна. А тут муж на повороте не разминулся с «фольксвагеном» (но это не мы виноваты). Мы стали ждать инспектора, а мне приспичило (ну, вы же понимаете, в каком я положении), а до дома – пять минут. Я скорее пошла домой, еще совсем не темно было, чуть смеркалось. И не скверик это вовсе, а так, несколько кустиков, оттуда и вышел маньяк и пошел за мной. Я – быстрей, и маньяк – быстрей, я – бегом, и маньяк – бегом. Так за спиной и топает, ужас! Кругом – дома, окна светятся, а народу, как назло – никого. До самой двери гнался, чуть не догнал. Хорошо, что ключ от домофона у меня в руке был. Я запыхалась, конечно, но у меня организм тренированный и нервы крепкие. Пока муж пришел, я уже и милицию сама вызвала».

Статья произвела на Марину тяжелое впечатление, ведь эта канава, прокопанная к новому дому- башне, вклинившемуся между двух старых девятиэтажек, была на полпути до ее дома. Последнее время Марина часто возвращалась домой на метро, когда Андрей не мог ее отвезти, и к магазину через нее ходила.

«Скорей бы снова самой сесть за руль! Может, токсикоз насовсем кончился! Когда был последний обморок? Неделю назад. Нет, еще рано. Кстати, мне же сегодня надо в консультацию, а Андрей вечером занят. Что делать? Схожу днем, в обед». Марина посмотрела на часы. «Успею к началу приема. И хорошо, что Андрей до трех уехал, не будет зря волноваться».

* * *

Первый поход к врачу Марина до сих пор вспоминала с содроганием. Когда они с Машей обе сразу объявили о беременности, мама всплеснула руками и сказала:

– Господи! Вы что, как ветрянкой, вместе заражаетесь?

Потом выспросила признаки, признала их бесспорными и посоветовала скорее встать на учет, так как недавно ввели премию за раннюю явку к врачу.

– А куда надо обращаться? В какой- то Центр? – уточнила Марина, не будучи медицинским работником.

– Зачем? – удивилась мама. – В поликлинику по месту жительства или в женскую консультацию к гинекологу.

Марина выбрала первое, так как от дома было ближе. Лучше бы вообще не ходила! Отсидев полчаса в очереди, она попала в довольно грубые руки сухопарой неулыбчивой врачихи. Именно так – «врачихи». Марина не могла применять к этой особе уважаемое с детства слово «врач».

– Нечего тут ойкать! – прикрикивала она на Марину. Потом велела одеться, долго писала какие- то бумажки и вдруг объявила приговор

– Беременность. Киста желтого тела. Гонорея.

– Как гонорея? Откуда? – пролепетала Марина, надеясь, что ослышалась.

– Почем я знаю! – отрезала врачиха.

– А что же мне теперь делать? – скорее себя, чем кого- то, спросила убитая Марина.

– Анализ будет готов завтра, тогда и поговорим.

Марина в полубредовом состоянии выбралась из кабинета. По счастью, в этот день в Москву приехала Таня Носик. Она позвонила на сотовый, когда Марина была в очереди, и пришла в консультацию. Подруга не упала в обморок от такой новости, наоборот, энергично принялась успокаивать Марину.

– Это, конечно, ошибка. Я уверена, завтра все выяснится.

– Таня! – Марина подняла на подругу залитое слезами лицо. – Ты что, не понимаешь? Это же не бытовой сифилис, гонорею я могла только от мужа подцепить! Ужас какой!

– Да брось ты, даже думать не смей! Слышишь, я тебе запрещаю так думать! Лучше скажи, беременность подтвердилась? Вот и радуйся.

Целый час она водила Марину по улице за руку и говорила, говорила. «Милая Танечка! Она мне в тот раз жизнь спасла. Я бы, наверное, под машину кинулась». Потом они вместе пришли домой к Белых, так как Марина наотрез отказалась сегодня видеться и говорить с Андреем. Вскоре пришла с работы мама. Подруги пили чай на кухне, как в старые школьные времена. Узнав, в чем Марина подозревает мужа, Елена Алексеевна решительно встала на его защиту.

– Марина, во- первых, без результатов анализа такие вещи не стоит говорить пациентам, тем более в категоричной форме. Во- вторых, я скорее не поверю подряд трем анализам, чем усомнюсь в Андрюше.

– Почему ты так уверена в нем? Мужики же бывает, «ходят налево».

– Знаю. И даже могу допустить, что твой муж – не исключение. Я уверена, что заразить тебя он не мог. Подумай сама, он руки перед едой моет с мылом, как хирург перед операцией, никогда из чужого стакана не выпьет. Чтобы такой чистоплотный мужчина увлекся какой- то сомнительной девкой настолько, что забыл предохраниться, – ни за что не поверю! Правда же, Таня?

– Да он – такой, да и презервативы сейчас – не дефицит. Я ей и сама говорила, что здесь ошибка.

– Спасибо, Таня! А ты Марина, иди приляг, я сама позвоню Андрею, что ты у нас ночуешь.

Марина получила надежду и кое- как дожила до завтра. Назавтра мама отпросилась с работы (она уже несколько лет работала окулистом в центре «Здоровье семьи», оставив работу участкового в детской поликлинике) и сама занялась Мариной. С утра она успела свозить ее на экспресс- анализ в какой- то НИИ, где работала ее однокашница по Первому медицинскому институту. Как и следовало ожидать, результат был отрицательный. После обеда они пришли в поликлинику. Врачиха нехотя констатировала, что гонорея не подтвердилась.

– А мы это и без вас знаем! – отрубила Елена Алексеевна. – Как вы смели сказать такое бедной беременной женщине! Она же мужа заподозрила, у нее не было других контактов! У вас нет ни профессиональных знаний, ни этики. Имейте в виду, это вам с рук не сойдет! Вы позорите звание врача! Мы подадим в суд!

Врачиха съежилась, втянув голову в плечи. Елена Алексеевна повысила голос до крика, впервые в жизни Марина видела мать в таком гневе. Лицо ее покраснело от возмущения. Опасаясь, что маме станет плохо, Марина почти насильно увела ее из кабинета.

Далее их путь лежал в женскую консультацию. Мама решила не оставлять дочь наедине с врачом. Только зря она беспокоилась. Мужчина- врач с ласковой фамилией Гришечкин оказался очень доброжелательным и внимательным. Он был невысокого роста, лет тридцати, худощавый, неяркой внешности. С ним в кабинете сидела толстенькая медсестра пенсионного возраста. Она пыталась выставить Елену Алексеевну за дверь, но врач, Евгений Михайлович, разрешил ей остаться. Марина впервые встретила мужчину- гинеколога, но мама ей еще в коридоре сказала, что мужчины- врачи – лучшие специалисты, и они, как правило, больше жалеют женщин. И в родах они прекрасно разбираются.

Задав необходимые вопросы и сделав неизбежные записи в карточке, Евгений Михайлович проделал те же манипуляции, что и в поликлинике, но совершенно иначе: легко, безболезненно. И руки у него были мягкие, и инструменты – не холодные. Разговаривал он спокойно и доброжелательно. Гришечкин подтвердил беременность и похвалил Марину за крепкий брюшной пресс.

– С такими мышцами рожать – не проблема. Вы, наверное, спортом занимаетесь?

– Нет, но гимнастику делаю. А сейчас мне можно будет?

– Конечно, можно, только не чрезмерно, и на пресс – поменьше, да Вы сами почувствуете. Я попозже дам специальный комплекс гимнастики перед родами и после.

И диагноз Гришечкин поставил совсем иной.

– У Вас небольшая эрозия. Полечитесь недельку, все пройдет, – он продиктовал медсестре рецепт.

– И больше – ничего? А как же киста? – вспомнила Марина.

– Какая киста?

– Мне в поликлинике сказали: «Киста желтого тела».

– Ничего подобного у Вас нет. Это само желтое тело, оно растет, как и положено на этом сроке беременности. Вот, посмотрите на этом плакате. Что же Вы плачете? Галина Петровна, воды дайте! Успокойтесь, Марина Николаевна, у Вас же все хорошо!

Марина успокоилась и, не желая, чтобы Андрей узнал о ее подозрениях, не стала подавать в суд на врачиху из поликлиники. Но Елена Алексеевна написала жалобу в какие- то медицинские инстанции. «Пусть взгреют и ее, и заведующую. Может, другие пациенты не пострадают», – аргументировала она.

* * *

В консультации сегодня не было больших очередей, зато практически все беременные пришли в сопровождении мужчин. Мужья, – а может, охранники – угрюмо молчали, не слишком разговорчивы были сегодня и женщины. «Наверное, «Вечерка», разошлась двойным тиражом», – подумала Марина. Через полчаса, когда она сидела в кабинете, и Гришечкин объяснял ей, как строить кривую прибавки веса, в коридоре послышался какой- то шум. Затем громкий голос что- то спросил за дверью, раздался стук.

– Войдите, – недовольно буркнул Евгений Михайлович.

– Марина! Почему ты меня не дождалась? – в кабинет буквально ворвался запыхавшийся Андрей.

– Здравствуйте, молодой человек! – строго сказал Гришечкин.

– Здравствуйте, – не смутившись, ответил обычно вежливый Андрей. – Марина, ты скоро освободишься? Я тебя провожу.

– Подождите в коридоре, – потребовала медсестра.

– Вот именно, в коридоре, – Гришечкин неодобрительно оглядывал Андрея, нависшего над столом.

Взгляд, которым буровил его Андрей, тоже не был приветливым.

– Да, Андрей, выйди, я – скоро, – ласково улыбнулась Марина, чувствую небольшую вину за уход без ведома мужа. «Он так волнуется за меня».

– Извините! – подчеркнуто обратился к Галине Петровне Андрей и вышел.

Когда Марина вышла из кабинета, Андрей стоял прямо напротив двери. Они опять обменялись с врачом неприязненными взглядами. Уже в машине он высказался на эту тему:

– Я думал, твой Гришечкин – старичок уже, эдакий Доктор Айболит. А тут…

– По- твоему, старые доктора сразу рождаются старичками? Им не приходится быть студентами, молодыми врачами?

– Нет, конечно, я понимаю… Но с чего этот мужик выбрал такую специализацию?

– А что в этом плохого? Сто лет назад вообще не было женщин- врачей, считалось, что мы – слишком тупые для медицины. А теперь ты что- то имеешь против мужчин- врачей?

– Нет. Мне конкретно этот врач не понравился. И рост маленький, и вид какой- то немужской. Поэтому и профессию себе выбрал… (Марина бросила убийственный взгляд) Все- все, молчу.

Но, помолчав, спросил.

– А роды кто принимать будет?

– Это мама подберет врача, по своим каналам. Сейчас еще рано: отпуска не кончились, ремонт в роддомах. А в ноябре все определится. И не исключено, что акушер будет мужчина, – подпустила она «шпильку». Но Андрей лишь вздохнул.

– Лишь бы был специалист, лучший в Москве, а остальное не имеет значения, хоть крокодил. Ты по прежнему уверена, что не хочешь поехать в Европу, как Юля?

– Уверена. Здесь все родное, все мои близкие, друзья, Москва. Дома и стены помогают.

* * *

Марина перебирала свои вещи. В чем завтра идти на свадьбу Иры? Как назло, к середине августа установилась жаркая погода. Солнце решило наверстать упущенное в июне месяце лето и теперь жарит нещадно, как на юге. Утром дворники обильно поливают асфальт и клумбы во дворе, а через пару часов жалко смотреть на поникшие от жары головки цветов. Марине понятны муки Снегурочки из детской сказки, как той хотелось в тень или под прохладный дождичек. Нарядный летний костюм не налезет. Джинсовый комбинезон для беременных она сразу отмела. Остался сарафанчик. В нем, пожалуй, будет жарковато, да еще и цвет серый. А если оживить его ярким шарфиком? Не нарядно, но ведь не она замуж выходит. Слава Богу, что токсикоз не беспокоит.

Честно говоря, ей не хотелось идти на эту свадьбу. Но Ирочка даже слышать не хотела, что Марина посидит дома. И Андрей сказал, что неудобно отказываться: Ира с Сергеем так искренне приглашали. Ничего, сходим, посидим, а там видно будет. Регистрация у них в четыре. Сергей заказал белый лимузин. Молодожены покатаются по Москве, и к семи подъедут к ресторану. Начальство с хорошей скидкой выделило Сергею целый зал в ресторане казино. Ира была против пышной свадьбы, но Сергей ее уговорил, ему хочется, чтобы все было торжественно и красиво. Марина представила Ирочку в свадебном платье, и у нее потеплело на душе. «Молодец, Таня, и внешность преобразила, и покрой платья подсказала. Ира в нем настоящая принцесса, как Золушка на балу».

– Чем занимается моя благоверная?

– Наряжаюсь.

– Это разве наряд? Посмотри, что я тебе принес. Был у папы, обмолвился, что мы идем завтра на свадьбу твоей подруги.

– Ну и что?

– Ничего. Юля послала тебе подарок, она это платье из Лондона привезла. В придачу к подарку кучу приветов просила передать, без конца задавала вопросы про твое здоровье, навязала два флакона таблеток.

– Сама- то она как?

– Как всегда, цветет. Кроватку детскую поменяла.

– Опять?

– Где- то прочитала, что вредно для маленьких, когда кроватка с пологом. Надо, чтобы воздух со всех сторон проходил к младенцу.

– Думаю, что продавцов в магазине утешила мысль, что ей скоро рожать, и это, возможно, последняя реконструкция детской комнаты.

– А ты когда начнешь покупать кроватки? Я готов.

– Нет, рано еще. И я не Юля, я не буду так тщательно выбирать кроватку.

– Почему?

– Почему, почему! А потому, что я кроватку уже выбрала. И манеж, и ванночку.

– А со мной, почему не посоветовалась?

– Непременно посоветуюсь, мой дорогой муженек, когда пойдем покупать.

Марина развернула Юлин подарок. Вот это платье! Красота! А как сшито! Срочно примерить. Ткань какая- то неизвестная, вроде мелкорубчатого вельвета, только основа не грубая, а тонкая, как батист. Чувствуется, что натуральный хлопок, все тело дышит. И сидит идеально, и цвет сиреневый, один из любимых у Марины. Этикетка цела, его и не надевали. Марина подумала, что с Юли станется и специально купить его для Марины и не в Лондоне, а в Москве. Иначе, как бы оно ей подошло, ведь у Юли типичная «модельная» фигура? Но Андрею она этого говорить не стала, пришлось бы объяснять причину. Раз Юля простила Краснова, лучше даже Андрею про это не знать.

Зазвонил телефон. Андрей взял трубку. Неужели опять по работе? Марина прислушалась. Не понять, с кем муж разговаривает. Она выбежала в новом платье.

– Ну, как я буду выглядеть на свадьбе? Тебе нравится?

– Нравится. Только свадьбы не будет. Сядь, пожалуйста. Ты только не волнуйся. Звонила Настя из больницы. Сергей попал в аварию, он в реанимации, Ирина с ней. Больше она ничего не сказала.

– Где он сейчас?

– Кажется в седьмой больнице скорой помощи. Да, в седьмой.

– Андрей, поедем туда.

– А как ты?

– А что я? Здорова, как никогда, можно в космос запускать. Поедем скорее.

* * *

В больничном коридоре сидели какие- то люди. Кто- то плакал, кто- то просто закрыл лицо руками. Кого как застало горе, свалившееся нежданно- негаданно. Живешь и не думаешь, что с близкими тебе людьми может случиться беда.

Настя шепотом торопливо пересказывала последние события. Сергей ехал на машине, ему стало плохо, закружилась голова. Он успел остановиться, но в его машину на хорошей скорости кто- то въехал сзади. Машина ударилась о дерево. Сергей был жив, когда его вытащили из машины, даже позвонил Ире. Сначала врачи сказали, что серьезных повреждений нет, и все обойдется. Но ему стало хуже. Он сейчас лежит в реанимации, врачи ничего не могут сказать. Ира у него. В реанимацию не пускают, но она сказала, что у них завтра свадьба, и ей разрешили немного побыть с ним. А его мать тут уже со всеми переругалась. Ой, а вот и она.

Медсестра в белом медицинском костюме выводила в коридор Александру Константиновну.

– Я требую, чтобы немедленно вышел врач. Я имею право знать, в каком состоянии мой сын. И почему к нему пропустили постороннего человека?

– Успокойтесь, пожалуйста, врач выйдет и поговорит с Вами. А девушка уже идет обратно, ей разрешили только посмотреть на него.

Ира, держа платок у лица, вышла в коридор. Настя и Марина с Андреем бросились к ней.

– Что там, ты разговаривала с ним?

– Нет, он без сознания. Я взяла его за руку, а она такая холодная…

Ира разрыдалась на плече у Насти.

– Кто к Демидову, проходите, – медсестра открыла дверь.

Александра Константиновна первой вошла в дверь, оттеснив остальных. Молоденький врач стоял, засунув руки в карманы белого халата. У Марины сжалось сердце.

– Ваш сын состоял на учете в кардиологическом диспансере? – спросил он у Александры Константиновны.

– Нет, а что?

– Мне тяжело говорить Вам, но мы не Боги. Поверхностные травмы несерьезные, возможно, он сильно повредил внутренние органы, и отказало сердце. Он пока жив, Вы можете пройти, попрощаться. Мы ничего не можем сделать.

Ирина встала на колени у кровати, и взяла Сергея за руку. Она что- то шептала ему, прижавшись щекой к руке. Александра Константиновна окаменев, смотрела на сына. Марина с Андреем вышли в коридор, за ними проскользнула Настя.

– Какой ужас! Я не могу поверить! Он завез нас с Ирой к ней домой. Мы решили посидеть у нее дома, песни попеть, как полагается невесте перед свадьбой. А Сергей поехал на мальчишник. Только сели за стол, звонок. Он сам звонил Ире, час назад звонил. Да что же это такое!

Запел сотовый телефон Марины. «Полонез» Огинского Марина оставила для сестры, когда разделяла рингтоны. «Как всегда, Маша чувствует, что мне плохо».

– Выключите немедленно, здесь же реанимация! – выглянула сердитая медсестра.

Марина послушно отошла подальше и вкратце изложила Маше последние новости. Можно было бы отправить СМС, но Маша не любила этот вид связи, предпочитая живой голос. Отключив телефон, Марина вернулась к тому моменту, когда Ира вместе с матерью Сергея вышли в коридор. Ира тихо плакала. А Александра Константиновна выла и рыдала в голос.

– Это я, я во всем виновата. Бога молила: «Сделай так, чтобы эта свадьба не состоялась! Хоть что сделай, но чтобы не было этой свадьбы!» Это я, я убила собственного сына. Нет мне прощения. Господи, за что? Зачем, зачем он ее встретил, себе на погибель?

Настя потащила Иру к выходу.

– Я поеду к ней, переночую там у них, – Настя так и держала Ирину за руку, как маленькую.

– Давайте мы Вас отвезем в Жуковский.

В машине Ира перестала плакать. Лицо ее застыло, как неподвижная маска, глаза невидяще смотрели в пол. Настя гладила ее по плечу и успокаивала.

– Настя, ты позвони нам, если что, – попрощалась Марина. Девушки скрылись в палисаднике за кустами сирени, разросшейся настолько, что дом был почти не виден. Во дворе тоскливо выла собака. «Я совсем не помню дом Иры. А ведь я была у нее, когда Ира в первый раз собиралась замуж. Вот судьба у девчонки какая несчастливая!»

Они с Андреем в последний момент вспомнили, что к ним вечером собирались зайти на ужин Петя и Соня. Мама не могла допустить, чтобы они жили по разным углам: Петя – в гостинице МВД, куда не пускали Соню, а Соня – в студенческом общежитии в комнате на четверых. Она устроила родственников из Новосибирска в бывшей комнате девочек. Петя пропадал сутками на работе. А сегодня у него наметился свободный вечер. Заехав в супермаркет, Марина и Андрей набрали полуфабрикатов, салатов и консервов.

Петя выглядел усталым, а Соня наоборот, оживилась и похорошела. «Конечно, она здесь отдыхает от кухни и домашних работ, занимается любимым делом, рисует интерьеры дворцов и музеев. И муж с ней». За столом Марина рассказывала ужасную историю Иры, перескакивая с одного на другое, эмоции переполняли ее. На удивление, Петя слушал ее даже с большим вниманием, чем Соня. Андрей принялся убирать посуду, отослав Марину с гостями в комнату. Соня достала большую папку и стала показывать Марине свои прелестные акварели. Марина рассматривала их и не уставала восхищаться. Петя, между тем, уточнял:

– Как, она говорит, разбилась витрина?

– Щелкнула и разбилась.

– Щелкнула, а машина рядом не проезжала?

– Ира не говорила про машину, но могла, конечно, проехать, и даже не одна. А ты к чему это клонишь?

– Да, так, ни к чему.

– Нет, я же вижу, как тебе интересно, азарт в глазах появился, как у охотничьей собаки.

– Нет, сестренка, на собаку, обычно, ты походишь, когда идешь по следу. Вот и сейчас, ты что- то чуешь?

– В этой истории все события по отдельности – самые обычные, но все вместе они представляют собой очень странное совпадение.

– А ты не признаешь совпадений?

Пришел из кухни Андрей, и Марина попросила его показать гостям фотографии, сделанные в позапрошлом году в Чехии. Андрей включил компьютер, поставил диск, запустил мелодичные песни- баллады «Блэкморс найт». Марине тоже нравился этот этап творчества Ричи Блэкмора. Соня с увлечением смотрела слайды прекрасных старинных замков. Марина с Петей в своем углу продолжали тихо беседовать.

– Ты говоришь, ее жених в «Парадизе» работал? Не нравится мне этот «Парадиз». Только недавно хозяина убили, теперь крупье внезапно умер.

«Стоп, я про убийство хозяина даже не знала. Спасибо, Петечка, что проговорился».

– Думаешь, Сергея тоже убили? – Марина небрежно произнесла это «тоже», и Петя его проглотил!

– Откуда мне знать? Но я бы на месте местных органов к твоей Ире охрану приставил. На всякий случай.

– Кстати, про случай и охрану, она мне такую историю рассказывала. Представляешь, у них в начале лета квартирант появился. Парень искал домик за городом или комнату, врачи ему посоветовали для поправки здоровья пожить в пригороде. Такая удача, ему Ирин дом понравился. Они с матерью в деньгах нуждались, а тут прямо, как манна с неба. Заплатил вперед за два месяца.

– Интересно. И как их квартирант поправляет здоровье?

– А сидит целыми днями на лавочке у ворот или во дворе. Ира смеется, что он лечиться он может, разве что, от бандитской пули, а больше нечему у него болеть, мордоворот еще тот.

– А история где?

– Так вот. Однажды стоит Ира на перроне, ждет электричку, домой, в Жуковский, ехать. Объявляют, что без остановки проходит скоростная электричка на Рязань, просят отойти от края платформы. Ира устала на работе, задумалась. Какая- то тетка, проходящая мимо с сумками и тележкой, ее на самый край оттеснила. А Ира не заметила. И тут чувствует, что кто- то ее отодвигает от края. Посмотрела, а это их квартирант. Говорит ей: «Спать дома надо, в своей кровати, а на перроне смотреть по сторонам, чтобы под поезд не загреметь». Она удивилась, что он делает на перроне. А он ей ответил, что ее охраняет, чтобы под поезд не попала.

– Интересный квартирант.

– Ничего интересного, Ира говорит, что и у соседей квартирант появился. Повезло и тем и другим.

– И такой же бандитской внешности?

– Да. А ты как догадался?

– А ты сама пораскинь мозгами.

– Петь, я уже раскидывала. Чувствую, что что- то не так. Но причем здесь Ирка? Кому она дорогу могла перейти? Простота и нищета. Я бы поверила, что Настя во что- то вляпалась. Та авантюристка по натуре, но Ира?

– А что известно про второго квартиранта?

– Ира рассказывала, что он писатель. Внешность у него, правда, совсем не писательская, но ведь разные бывают писатели. Он снял комнату у соседей Иры, тоже на целое лето.

– И на лавочке сидит?

– Нет, Ира говорит, что весь день проводит на открытой террасе за столом, что- то читает или пишет. Часто ездит в Москву на своей машине, даже подвозит Иру, у него какие- то дела в издательстве «Катрен», ну, там, где Ира работает.

– Прямо в том же самом издательстве? А, может, он тоже ухаживает за ней?

– Нет, Ира так не считает: он двух слов с ней не сказал.

Не успели выйти они с Петей договорить, как затрезвонил домофон. «Кто же это так? Что еще могло сегодня случиться?»

Таня влетела в квартиру, как будто за ней гнались.

– Не маньяк ли тебе встретился на пути? – Петя остановил ворвавшуюся в комнату Таню.

– Петя, не шути так. Танюша, ты уже знаешь? – Марина поднялась навстречу подруге.

– Я с утра жду Иру на прическу и макияж, а она не появляется, и телефон не отвечает. И твой не отвечает, и домашний. Звоню Маше, а она мне сообщает, что Сергей умер. Может, перепутала что?

– Нет, не перепутала: он попал в аварию и два часа назад умер в больнице. А телефоны мы в больнице отключили, в реанимации не разрешают пользоваться.

– Вот страсти- то! Ужас!

– Да. Вместо свадьбы – похороны.

– Ты не вздумай идти на похороны, – Таня поучала Марину. – Беременным нельзя ходить на похороны.

– Правильно, – поддержал Таню Андрей, – тем более что я не смогу с тобой пойти.

– Ой, а я хотела пойти, – испугалась Марина. – Как же там Ира будет?

– Вот не повезло девчонке, видно и в правду под несчастливой звездой родилась, – продолжала переживать Татьяна.

– Тань, а может, я только зайду, цветы принесу, с Ирой поговорю – и все.

Татьяна призадумалась.

– Ну, разве, что к гробу подходить не будешь, тогда можно. Жалко до слез девчонку, накануне свадьбы жених умер! Мы с Максимом им классное постельное белье купили в подарок, такое сексуальное.

– Марина, а ты меня с собой возьми, – невзначай вставил Петя.

* * *

В дверях ритуального комплекса стояла красивая женщина в черном платье с пелериной. Несмотря на жару, платье было с длинным рукавом из какого- то плотного материала, а пелерина отделана белым мехом. На голове изящно сидела маленькая черная шляпка с вуалью.

– Вы к кому? – участливо спросила она Марину и Петю. – К Демидову? Вам прямо по коридору и налево, вторая дверь. Вас проводить?

– Нет, мы сами.

Зал прощания поражал своей роскошью. Журчали тонкими струйками маленькие фонтанчики. Скорбя, склоняли головки белые ангелы. Блестел темно- красный мраморный пол. Белые цветы свисали по черным бархатным драпировкам. «Зачем это нужно после смерти? Мертвым все равно, а на живых эта красота только наводит грусть». Народу набралось прилично. Марина с Петей встали недалеко от двери и осмотрелись. По залу сновали похожие друг на друга, как братья- близнецы, накачанные мальчики в черных футболках. Все они были как на подбор, коротко стриженные, с каменными, невозмутимыми лицами. «Где набрали таких одинаковых»? Какая- то женщина в черном бархатном платье с большим декольте, похожая на Александру Константиновну, с упоением рассказывала что- то толпе зевак, окруживших ее.

– …Ничем не болел… упало давление, сердце остановилось… ах, как это печально… такой молодой.

Александра Константиновна сидела, наклонившись, у гроба в изголовье. У Марины сжалось сердце: «Какое горе для матери. Как она будет жить без него?». Промелькнула в толпе Настя в чем- то черном, но даже здесь она выделялась своим кокетливым нарядом: многоярусная юбка открывала колени, а кружевная черная кофточка с запахом мало что скрывала от посторонних взглядов. Ира сидела с краю, сжавшись в комочек, похожая на монашку в черном платке. Она почувствовала взгляд Марины, поднялась и пошла к ней. Следом за ней встал и двинулся молодой коренастый мужчина, одетый, не смотря на жару, в черный костюм.

– Марина! Ты пришла!

– Это мой брат Петя, – представила Марина Петю, не уточнив, откуда взялся брат. – Андрей не смог пойти, просил передать соболезнование.

Ира кивнула, ее сейчас меньше всего интересовал родственник Марины.

– Это Виктор, – Ира повернулась к подошедшему мужчине, – он работал с Сергеем.

Упомянув Сергея, Ира заплакала, поднесла к лицу скомканный мокрый от слез платочек. Виктор ловко подхватил покачнувшуюся Иру, кивнул в сторону двух здоровенных молодцов- близнецов, которые в мгновение ока оказались рядом. Один из молодцов тут же протянул Ире бокал с какой- то пахучей жидкостью, а второй принес два кресла. Марину и Иру усадили в кресла. Петя, сделав скорбное лицо, пошел с цветами в «народ». Виктор, участливо склонившись над Ирой, справился о самочувствии, и отошел. Незаметно растворились в толпе и мальчики, сопровождавшие его. Ира вздохнула.

– До сих пор не могу придти в себя. Он никогда не жаловался на здоровье. Ему плохо стало еще днем. Мы поехали посмотреть его новую квартиру. Дом еще не сдали, но там уже все построено, территорию осталось благоустроить. Сережа выпросил разрешение, чтобы сторожа нас пустили. Жара стоит вторую неделю, окна закрыты, в квартире было душно, пахло краской и еще чем- то строительным. Он меня обнял, а потом как пошатнется, побледнел. Я испугалась, а он мне говорит: «Не беспокойся, Ирочка, завтра на нашей свадьбе я буду в норме и, особенно, постараюсь быть здоровым в нашу первую брачную ночь». Можно подумать, что я бы что- то сказала, если бы он заболел. А потом мы вышли на улицу, дурнота прошла, он повеселел. Мы заехали за Настей, он отвез нас домой, и все, больше я его не видела живым и здоровым, в больнице он был уже без сознания. Как же мне тяжело. Хорошо, что Виктор помогает. Это он организовал похороны. Он такой чуткий. Ребята предлагали организовать поминки в казино, днем ресторан не работает, а он не согласился: «Каково будет Ире в этом ресторане, где должна была быть ее свадьба, сидеть на поминках!»

– Ира, извини, я на похороны и поминки не останусь.

– Да, конечно. Марина, спасибо тебе, что пришла. Пожалуй, мне пора.

Марина проводила глазами сгорбившуюся фигурку Иры и вышла из зала. «Как же мы сюда шли? Сначала прямо, а затем направо? Или налево?» Она подошла к черным бархатным портьерам и остановилась. Она хорошо видела Виктора сзади, его собеседника закрывали портьеры.

– Ты хорошо проверял, она там? – обращался Виктор к невидимому собеседнику.

– Славка там крутится, фотографию ее прислал. Можешь посмотреть.

– Вроде она, такие сиськи не перепутаешь. Тогда, кто- то из наших ей помогает. Найду, пришью паскуду. Ни за что Серега влетел.

– А, может, нам лучше с ней договориться?

– Нет, эта тварь злопамятная. Не мы ли с тобой о ее похождениях с этим Квазимодо настучали?

– Не с Квазимодо, а с Казановой, кличка у него такая – Казанова.

– Один черт, на пленке он классно с ней в постели кувыркался. А идти нам с тобой к ней – это все равно, что шею подставлять.

Марина вжалась в черный бархат. Ей казалось, что она перестала дышать. «Только бы не заметили»! Кто- то позвал из зала: «Витек, звонят из кафе, спрашивают, на сколько человек накрывать?». Парни отошли от двери. Марина понеслась к выходу: «Вот бестолковая, заблудилась. Надписи и указатели есть, куда надо идти на выход». Она вылетела на улицу и зажмурила глаза от яркого света.

Зеленела изумрудная трава на газоне, алели ярко- красные розы на кустах вдоль дорожки. Торжественно сияло ослепительно яркое голубое небо. Для снующих вокруг людей жизнь продолжалась. Подходя к ближайшей лавочке, Марина просто остолбенела: на ней сидела та самая девушка с фотографии – Олеся. С ней в начале лета отдыхал Сергей где- то на Кипре. Марина вспоминала рассказ матери Сергея. Там, на фотографии, Олеся улыбалась, она была счастлива. Сейчас она сидела, сжав руки и мрачно глядя перед собой.

– Здравствуйте, Вы – Олеся? – начала разговор Марина. – Я видела Вашу фотографию дома, у Александры Константиновны. Вы тогда отдыхали на Кипре.

Олеся повернулась к Марине.

– Вы с похорон? Родственница?

– Да, там душно, я вышла на улицу. – Марина уклонилась от прямого вопроса ответа.

– А меня эти гориллы выставили из зала, даже попрощаться не дали.

– Вы любили его?

– Любила, подлеца.

Олеся достала сигареты из сумочки.

– Будешь?

– Нет, я не курю, – ответила Марина, выставив вперед живот.

Олеся, наконец, взглянула на Марину.

– Пересядь, ветер с той стороны. Я закурю.

Она жадно затянулась сигаретой. Глаза наполнились слезами. Она говорила не для Марины, а для себя, чтобы выговорится, выплеснуть боль и обиду, которые сидели в душе, жгли, не давая, спокойно жить.

…С Сергеем она познакомилась в ночном клубе. Они с подружками отмечали ее день рождения. Олеся протанцевала с ним весь вечер. Он ей понравился сразу: высокий, гибкий, веселый и остроумный. Она пригласила его к себе. Никогда она не делала такого, чтобы после нескольких часов знакомства привести парня к себе! А его привела. Наверное, боялась, что не увидит его больше. Она тогда чуть с ума не сошла: любовник он был классный. Никогда и ни с кем она такого не испытывала. Олеся ему тоже понравилась, он даже с матерью ее познакомил. Нет, про женитьбу прямого разговора не было. Но факты говорили о его серьезных намерениях. Например, дал денег на расширение магазина, в долг, но без процентов. Отдыхать они ездили вместе, и в компаниях были с его друзьями. А какая классная из них была пара: он очень даже симпатичный был, а она, так и вовсе красавица. Когда шли вместе, на них все оборачивались: оба высокие, стройные и красивые. Конечно, кобель он был еще тот, ни одной юбки не пропускал. Но кто сейчас без недостатков? Вот- вот, вряд ли найдется идеальный мужик, как в песне: «Чтоб не пил, не курил, чтоб цветы всегда дарил». Сцен Олеся не устраивала. И Сергей с повинной головой всегда возвращался к Олесе после очередного похождения. Им было легко и хорошо друг с другом. Он купил квартиру в строящемся доме. Олеся считала, что она будет хозяйкой его новой квартиры.

Она до сих пор не понимает, почему он ее бросил: они не ссорились, не ругались, даже голоса не повысили ни разу друг на друга. Просто он позвонил и сказал, что встретил девушку своей мечты, и они расстаются. Олеся не могла поверить. Она пригласила Сергея к себе, чтобы он забрал вещи, ей хотелось все выяснить. В душе она надеялась, что это все шутка или ошибка, что все вернется на круги своя, как было раньше. Он с порога схватил ее и потащил в постель. Все было как всегда. Но потом он сказал, что хотел попрощаться с ней навсегда. Олеся выследила его новую пассию. Что он в ней нашел? «Ни кожи, ни рожи» у соперницы она не обнаружила. А как он вокруг той увивался! Под ноги стелился! Ох, любовь зла, полюбишь и козла!

«Интересно, о ком она: о себе или Сергее? И что там напевал Сергей Ире при первой встрече о девушке, которая его бросила? На жалость бил, сильно захотел подружиться с Ирой?»

– Марина, а я ищу тебя, – Петя присел на лавочку рядом с Мариной.

Олеся бросила окурок в урну, резко встала и ушла, не попрощавшись с Мариной.

– С кем это ты разговаривала?

– Олеся, бывшая девушка Сергея. Интересный разговор получился, я потом тебе перескажу.

– Я тоже кое- что интересное обнаружил. Витек там, похоже, у них главный. Он похороны организовал и все такое прочее. Но как он опекает безутешную вдову- невесту! Из кожи вон лезет, чтобы ее утешить. И мне, кажется, она очень даже благосклонно принимает его утешения.

– Не поверю! Я Ирину знаю лучше, чем ты. Она сейчас себя вечной монашкой будет считать, верность жениху хранить. И чтобы на похоронах жениха она ухаживания от другого мужчины приняла? Не верю.

– Про ухаживания – громко сказано. Так, усиленное внимание. Но принимается благосклонно.

– Оставь, Петя! Слушай, я думаю, что Сергея отравили. Дали ему клофелин, давление упало, сердце остановилось. Сердечный приступ – и никаких концов.

– Ты, Марина, детективов начиталась. В каждом втором детективе кого- нибудь таким способом на тот свет спроваживают. Запомни, клофелин – это вчерашний день. Сейчас много новых препаратов такого же действия, но которые трудно обнаружить, нужны специальные исследования.

– А трудно такие препараты найти?

– Легко, были бы деньги. Из- за границы контрабандой ввозят, да и у нас есть народные умельцы, производят. Недавно у нас в Новосибирске крутого бизнесмена так убрали, что сначала никто не заподозрил.

* * *

Сегодня девять дней, как умер мой Сергей. Вчера, после работы, я съездила на кладбище, поставила свежие цветы. Я сорвала в палисаднике белые лилии и отвезла ему. Сереже они очень нравились, он всегда подходил к цветам, когда приезжал к нам. Говорил, что они пахнут югом и морем. Он хотел их срезать, а я не давала. Вчера я срезала их все. Букет получился очень большой и тяжелый. На меня все оглядывались, когда я шла. Наконец- то, после трехнедельной жары пошел дождь. Природа плакала вместе со мной. Струйки дождя стекали с поникших веток кустов, омывали кресты и памятники, собирались лужицами на асфальте. Я промокла и устала, в довершение всего натерла ногу новыми босоножками. Без сил, я ввалилась в свой дом и была поражена: моя мама пекла блины. Она бросилась ко мне, помогла переодеться в сухую одежду, принесла чаю с липовым цветом. Закутанная в плед, сидя на диване со стаканом горячего чая, я подумала: «А, может, у нас с мамой все наладится? Вон как она старается».

– Блинков напекла и конфеток купила. Отнеси завтра на работу, пусть помянут.

– У нас так не принято.

– Принято – не принято, а ты угости своих в отделе. Откажутся, Бог им судья.

– Хорошо, я отнесу.

– Не переживай, дочка. Жалко, конечно, Сережку, молодой был, жить бы да жить. Но на все Божья воля. А ты себе еще найдешь. Вон, какая раскрасавица стала. Меня возьми, сколько раз разводилась, и ничего, снова потом выходила замуж, и не раз.

– Мама, а сколько раз ты замуж выходила? Соседка, теть Лида, говорит, что шесть.

– Ну, это как считать. Если со штампом в паспорте, то четыре, а если без штампа, то даже и не скажу так сразу.

– Папа у тебя первый муж был?

– Нет, папа твой был третьим. К тому времени, когда ты родилась, я уже со вторым мужем была в разводе. Про первого вспоминать не хочу, уголовник.

– Да что ты, мама! В самом деле, уголовник?

– Самый что ни на есть настоящий. Когда тебя родила, с отцом твоим мы не расписанные были. Тебе восемь лет исполнилась, когда он нас забрал сюда, в Жуковский. Как сейчас помню, прямо на твой день рождения переехали. Через три года папка твой умер. А через полгода я за Савельева замуж вышла. Хоть и против бабка была, но я тебя на Савельева записала, удочерил он тебя, хороший человек был. Да мне все хорошие мужики по жизни попадались, даже первый, честно скажу, неплохой был.

– А что же ты тогда разводилась со всеми.

– Слаба я по женской части. Поживу с одним мужем годок другой, а потом такая тоска нападет. Дом, работа и ничего больше. Прибираешь, стираешь, у плиты стоишь, и начинает казаться, что все, жизнь кончилась. Что не будет больше безумной любви, страсти. И так тошно станет, что жить не хочется. А потом вдруг раз, и как молния, снова любовь в голову ударит.

– Мама, а зачем же ты фамилию каждый раз меняла, как замуж выходила?

– Так думала, что на всю оставшуюся жизнь мужчину встретила.

– Хорошо, что я не в тебя пошла, а в бабушку.

– Ой, дочка, неизвестно, хорошо это или плохо.

Под утро мне снова приснился тот же сон. Только теперь я шла по какой- то дороге. Люди расступались, пропускали меня вперед, а я шла, задевая своим белым свадебным платьем кусты и деревья. Я остановилась посередине кладбища. Я была одна. Мое платье стало черным. Я испугалась, закричала и проснулась. Мама прибежала на мой крик. Я в ужасе пересказывала ей свой сон.

– Успокойся, ничего страшного в твоем сне нет: была вчера на кладбище – вот и приснилось. Сегодня девять дней, Сергей хочет, чтобы ты его помянула и в черное оделась. Так что не сомневайся, бери на работу блины и конфеты.

Я выбрала черные прямые джинсы, которые мы покупали вместе с Мариной. Они были жутко дорогие, а Марина сказала, что это настоящие, фирменные «Версаче». Черной подходящей блузки не нашлось, я натянула темно- синий топ, а сверху короткий черный пиджак из вельвета. Мама одобрила наряд:

– Какая ты модная и красивая, хорошо тебе, и черный цвет есть.

Никто на работе не отказался от угощения. Женщины разобрали блины и конфеты. Даже у Аглаи Кузьминичны что- то человеческое промелькнуло в глазах. Она подошла ко мне и сказала: «Я довольна, твоей работой, Ирочка».

У меня осталась кредитная карточка Сергея. На похоронах я забыла отдать ее Сережиной маме. На нее я купила себе свадебное платье и много других нарядов для нашего путешествия. Мне очень понравилось ходить по магазинам. Я долго думала, надо ли вернуть деньги за мои покупки. Я посоветовалась с Таней Носик, к Марине не решилась лезть с таким пустяком. Таня сказала, что я дура, никаких денег не возвращать, а карточку отдать матери. Она права: теперь карточка мне ни к чему. Сказка закончилась и ее больше никогда не будет в моей жизни. В обеденный перерыв я поехала к маме Сергея. Лучше бы я к ней не ходила. Мы разговаривали на пороге. Карточку она просто выдернула из моей руки. Она резко мне сказала, что у нее сегодня собираются только родственники. Можно подумать, что я напрашивалась к ней на поминки. И еще Александра Константиновна сказала, чтобы я не посягала на Сережину новую квартиру, у меня ничего не выйдет. Странная, зачем мне эта квартира, если нет Сережи.

Не успела сесть за рабочее место, как позвонил Виктор. Он приглашал меня приехать в казино, они с ребятами накрыли стол, чтобы помянуть Сергея. Аглая Кузьминична была сегодня добрая, отпустила меня с работы: «Конечно, съезди, можешь сегодня не возвращаться на работу».

Я, наивная, думала, что мне сейчас так плохо, что ничего хуже уже и быть не может. Оказалось, может. Уже в дверях меня застал звонок, а в комнате никого не было. Я сначала удивилась. Зачем меня вызывают в милицию?

Дальше был какой- то кошмарный сон. Не сразу, но я поняла, что вызвали меня по заявлению Александры Константиновны, которая обвинила меня в убийстве Сергея с целью завладеть его квартирой. Она ссылалась на подслушанный телефон, где он договаривался о встрече с нотариусом. Я была в отчаянии, я чувствовала, что мне не верят. По вопросам было видно, что у следователя все сошлось: и мотив, и возможность. Тут опять позвонил Виктор:

– Ирина, ну где Вы? Мы не начинаем, ребята ждут Вас

Я зарыдала в трубку:

– В милиции.

Он приехал очень быстро и спас меня. Именно так: приехал и спас. Он привез нотариуса, который подтвердил мои слова, что я отказалась от дарственной на квартиру Сергея. Кошмар сразу кончился. Мы поехали в «Парадиз». Я даже улыбнулась, когда вышла на улицу.

В казино было тихо. На первом этаже работал круглосуточный зал игровых автоматов, но шум не долетал до третьего этажа. Охранник на входе сразу же узнал меня. Он провожал меня сочувственным взглядом, пока мы шли к лестнице.

В зале был полумрак, темные шторы закрывали окна, свет горел только у барной стойки. Я села рядом с Виктором. Парни шустро разлили водку.

– Я не пью.

– Чуть- чуть, помянуть со всеми, – уговаривали девушки- официантки. Они сегодня были ненакрашенные и одеты очень скромно. Мне стало неловко, что я не помню, как их зовут.

Я выпила. Тепло приятно разливалось по телу, сразу зашумело в голове

– Да, Вы закусывайте, икру берите, – суетился Виктор, – принесите Ире горячего, она с работы.

Напрасно Виктор старался, мне кусок не лез в горло. Зачем- то я еще раз выпила, потом еще. Кто- то сказал, что Бог троицу любит. В результате меня развезло. Ребята разошлись. Виктор устроил меня в мягкое кресло в своем кабинете. Я пила крепкий кофе, а он сидел рядом и успокаивал меня.

– Вас отвезут домой на машине, не беспокойтесь. Выпейте пока кофе, посидите, Вам станет легче. Не обижайтесь на ребят, они хотели, как лучше.

– Простите, я сегодня ничего не ела. Да еще это заявление меня сразило. Я обычно не пью спиртное, как это меня угораздило?

– Ира, а давайте, будем с Вами на «ты», мне так будет легче разговаривать.

– Хорошо, – согласилась я. С Виктором мне было легко. Он был проще, чем Сергей. Виктор сидел рядом и перебирал мои пальцы. Почему я не отнимала руку?

– Я увидел тебя первый раз в зале, когда ты сидела одна и ела мороженое. Я не знал, что ты девушка Сергея, его не было рядом с тобой. Я стоял в тени и не мог оторвать от тебя глаз. Когда вы с ним ушли вместе, я готов был кричать и крушить все вокруг, так мне было плохо. Хочешь знать, отчего я так переживал? Из- за того, что он не стоил одного твоего мизинца! Я никогда бы не рассказал тебе про его похождения, чтобы не смутить твой покой. Он готовился к свадьбе с тобой, а сам ходил по бабам. До тебя у него была одна девка, у которой он жил, так он и ее посещал. Я не хочу, чтобы ты хранила верность тому, кто обманывал тебя.

– Не надо.

– Ира, я не осуждаю его, пойми, он по натуре был такой. Какой есть человек, его уже не переделать. Жил легко, не задумываясь о последствиях. Судьба подарила ему тебя, такую чистую, светлую. А он не понял ценность подарка.

– Я прошу, тебя, мне и так плохо.

– Хорошо, не будем о нем. О покойниках не говорят плохо, ты права. Прости меня. Не сердись.

– Я не сержусь.

– Ира, я сегодня немного выпил, поэтому могу сказать тебе все, что у меня на душе. Я всегда переживал из- за своей внешности. Одним Бог дает все, другим ничего. Я некрасивый, маленького роста, еще и приземистый. Но я тоже имею право на любовь. Ира, я влюбился в тебя с первого взгляда. Я никогда не думал, что со мной может быть такое. Не смейся надо мной. Я буду добиваться тебя, ни одна девушка не сможет устоять против такой любви, как моя.

– Виктор, давай не будем сегодня об этом. Ты выпил, и завтра забудешь о своих словах.

– Как хочешь, дорогая.

Он держал мою руку в своей. Рука была теплая, мягкая. Мне было приятно.

Виктор не поехал меня провожать. «Ну и ладно, что не скажет человек в подпитии. Даже такой серьезный, как Виктор. Завтра забудет обо всем, что наговорил».

Нет, не забыл. Едва я утром выползла из калитки, как мне под ноги упали роскошные красные розы. Я стояла и боялась наступить на цветы, а они падали и падали. Мама остолбенела не меньше меня. Затем Виктор, как фокусник, достал откуда- то из- за спины большой букет чайных роз и, встав на одно колено, протянул его мне.

– Ирочка, эти цветы такие же нежные и чистые, как ты.

Мама первой пришла в себя и стала торопливо собирать цветы с дорожки. Проходящая мимо соседка, тетя Лида, вывернула набок шею, чтобы в деталях рассмотреть происходящее. Я чувствовала, что краска заливает мое лицо. А Виктор продолжал:

– Ирочка, позволь отвезти тебя на работу. Я стою уже больше часа, жду тебя.

– Иди, иди, поддакнула ему мама, – я приберу твои цветы.

* * *

Незадолго до отъезда Марина с Соней сходили в Театр классического балета. Предполагалось, что пойдет Петя, но он позвонил с работы, что задерживается. Марину долго уговаривать не пришлось: в театр она всегда с удовольствием ходила. «Коппелию» она не видела давно, да и постановка была новая. Соне было интересно сравнить с новосибирским балетом. Она была восхищена сценографией – художественным оформлением спектакля. Солистов хвалила более сдержанно, не хотела обижать своих. Марина горячо доказывала ей, что лучших и быть не может: молодые, красивые, изящные, танцуют безупречно. Соня косвенно признала превосходство московских артистов:

– Конечно, Москва, как пылесос, высасывает все лучшие кадры из провинции. Но наш новосибирский балет известен во всем мире, и на конкурсах наши часто побеждают.

Когда они пришли домой, Марина с наслаждением сбросила туфли, которые почему- то стали ей тесноваты этим летом, и в халатике прилегла на диван – отдохнуть несколько минут перед приготовлением ужина. Она устала еще и потому, что с обеда болела голова из- за смены погоды. К вечеру обещали дождь, но пока только тучки набежали, да стало прохладнее. Вдыхая приятный прохладный воздух, долетающий из балконной двери, Марина вдруг вспомнила, что за разговором забыла купить сливочное масло. А по плану сегодня должны быть фаршированные блинчики по рецепту тети Кати. Какие же блины без масла? Андрея можно попросить зайти, но он из типографии прямо к столу подъедет. Придется идти самой.

– Ох, неохота идти в магазин! – тяжело вздохнула она, садясь на диване. – Масло забыла

– Давай я схожу! – с готовностью отозвалась Соня, уже переодетая в длинную майку. – Где ваш магазин, у метро?

– Да, в такое время только супермаркет открыт. Но мне неудобно, ты же гостья.

– Ничего, я помню, как беременной была. Ты полежи немного. Я за полчаса туда и обратно успею.

– Там, как зайдешь, вторая секция – молочные продукты и жиры. Можешь еще йогурт взять и сырки на завтрак. Да ты не переодевайся, набрось мой плащ, а дисконтная карта и кошелек – в сумочке.

Соня была примерно на размер меньше Марины, но с очень похожей фигурой, что очень облегчало Марине приобретение подарков, когда она ездила в Сибирь. Но будь Соня даже вдвое толще, она спокойно скрылась бы в необъятном плаще Марины, расширенном от самой кокетки. Такой фасон замечательно скрывал беременность. Только цвет Марине не очень нравился – темно синий, вернее – маренго. Она, как могла, оживляла его: красным шарфиком на шее, красной сумочкой на длинном ремешке.

Соня ушла, Марина, угрызаясь совестью, встала и пошла на кухню сбивать тесто на блины. Звонок в дверь прозвучал как- то не во время, минут через пятнадцать. Это пришел Петя.

– Ну, как сходили на балет? Понравилось? А где Соня?

– Она за маслом побежала.

– Пойду, встречу. Поздно уже, и гроза собирается.

– Ничего, она в моем плаще. Не ходи, а то вы с ней разминетесь. Кстати, слышал новую песню «Гостей из будущего»? Ева выпевает жалобным голоском такие печальные слова: «И наши самолеты в небе разминутся»?

– Ого! А она хотела, чтобы встретились?

– Наверное.

Марина вышла на балкон вместе с Петей. С пятого этажа видно было далеко. Светились окна квартир, лампочки на подъездах, на стройке горел прожектор. Низко висящие тучи отражали огни огромного города, временами они подсвечивались вспышками далеких молний. Пошел дождь, вернее сказать, упали какие- то считанные капли.

– Вот она, – первой узнала Марина показавшуюся из- за угла фигуру и показала Пете. – Вон та, в плаще с белым пакетом и сумочкой на плече.

– Хорошо, что сказала, а то бы не признал. А это кто? Это – за ней?

Соня быстрым шагом пересекла полосу света от прожектора и вошла в тень кустов. Синхронно за ней на свет вышла мужская фигура в темном плаще и шляпе, двигавшаяся еще быстрее.

– Маньяк! – вскрикнула Марина, не успев ничего подумать.

– …! – выматерился Петя уже на полпути до входной двери.

Если бы Марина не подоспела и не открыла замок, он бы вышиб дверь. Не дожидаясь лифта, он загремел по лестнице, перескакивая через пролеты. Встревоженная Марина сообразила не бежать следом, а вернуться на балкон. По пути схватила телефон. Палец замер, не найдя кнопки. Соня торопливо шла к дому, а за ней бежал мужчина, вот они оба скрылись из виду за будкой. Марина затаила дыхание. Соня выбежала из–за будки, навстречу ей из подъезда выскочил Петя, что- то крикнул, но за шумом подъезжавшей машины Марина не расслышала его. Соня с разбегу повисла у мужа на шее. Вылетевший за Соней преследователь сделал по инерции несколько шагов, затормозил, повернулся и побежал обратно. Петя, высвободившись из Сониных объятий, погнался за ним

– Милиция! – заорала Марина в трубку, нажав наконец цифру «2», под которой у нее был записан номер ближайшего отделения. – Здесь маньяк гнался за женщиной, приезжайте скорей, он побежал обратно на «Юго- Западную» мимо стройки. Такой, как в газете: шляпа и плащ. Адрес? Откуда я знаю его адрес?! Ах, мой адрес… Пишите…

Тем временем машина подъехала вплотную к Соне, из нее высыпали люди: двое мужчин и женщина. Они окружили Соню, возбужденно размахивая руками. Мужчины почти сразу побежали в ту сторону, куда показала Соня, а женщина повела ее в дом.

Милиция приехала на удивление быстро: видимо, патрулировали где- то поблизости. Соня только и успела водички выпить, а Марина – выпроводить сердобольную соседку, жаждавшую подробностей, и упорно повторявшую свой адрес.

– Запишите лучше, а то забудете, а я – свидетель.

Соня едва начала рассказывать, как по рации сообщили, что нападавший задержан.

– Вы хорошо себя чувствуете? Не могли бы съездить на опознание? Здесь недалеко, за пять минут с мигалкой доедем. А то мы его, гада, которую уж ночь караулим, а тут – повезло: и пострадавшая в сознании, и свидетелей – целая куча, они его и задержали.

Соня усомнилась, что признает преследователя, но Марина заявила, что разглядела и фигуру, и одежду.

– Марина, может, тебе лучше дома побыть, тем более что Петя сейчас вернется, – робко посоветовала Соня.

– Так ведь он там же, в свидетелях. Наверняка, он первый его догнал.

Получилось не так быстро, как ожидала Марина. В отделении, расположенном в переделанной квартире, им пришлось подождать в тесном коридоре вместе с двумя другими свидетельницами. Одна была та самая женщина из машины, приходившая с Соней, а вторая – старушка из дома напротив, видевшая погоню с балкона 12- го этажа. Они спорили, старушка твердила.

– В плаще, говорю, Вам!

– Нет – в куртке!

– Плащ. Темный.

– У Вас 12- й этаж, а его, как Вас сейчас, видела. В куртке!

– У меня бинокль трофейный цейсовский, а Вы – выпимши. Он был в длинном плаще и в шляпе.

– Ну и что, что выпимши? А ты газет начиталась, вот и привиделось тебе.

Все же до драки дело не дошло, так как старушку позвали в кабинет.

Она вышла через минуту и села на свое место, а ее оппонентка впорхнула в дверь.

– Нет его, – твердо сказала старушка, потом добавила. – Или переоделся, не могла узнать,

– А вот и есть, – вышедшая из двери женщина продолжила спор. – Как я и говорила – в коричневой, но не в куртке, а в рубашке. Вот девушка его точно хорошо разглядела.

В кабинет пригласили Соню, а Марина осталась в недоумении: «Так поймали или нет? И куда делся плащ?»

Прошла минута- другая, Соня не выходила. За дверь послышался нарастающий звук громких, но невнятных голосов. Марина не утерпела и сама без приглашения приоткрыла дверь. В кабинете творилось что- то невообразимое: несколько человек говорили, пытаясь перекричать друг друга. Взгляд Марины упал сначала на стулья у стены, где сидели двое молодых мужчин. «Это среди них – задержанный? Ни одного плаща». Потом она увидела Соню, и сразу бросилась к ней, потому что Соня плакала навзрыд, силясь что- то сказать. Возле Сони стоял, видимо, следователь (в штатском) и протягивал Соне стакан с водой, а она его отталкивала и протягивала руку в угол. Там в углу Петя вырвался из рук двух милиционеров, а сидевшие сбоку пожилые понятые опасливо жались друг к дружке. Марина обняла Соню и внесла свою лепту в общий шум, пытаясь задать вопрос, что же здесь происходит.

– Тихо! – рявкнул вдруг следователь и все замерли. – Тихо. Всем молчать, пока не спрашиваю.

– Вы – кто? – его палец уперся в Марину.

– Я – свидетель, а потерпевшая – моя гостья.

– Тогда успокойте свою гостью, – он отдал Марине полупустой стакан и сел за стол. – Или сами мне скажите, кто из присутствующих за ней гнался.

– Мне кажется – никто, вот если бы плащ и шляпу надеть, я бы точнее сказала. Нет, они оба крупнее будут.

– А этот, третий? – Палец следователя переместился в сторону Пети.

– Это – ее муж, он погнался за маньяком, – просто сказала Марина и услышала, как тишина стала звенящей, как будто все дышать престали.

Все вытаращились на Петю, а державшие его милиционеры опустили руки по швам.

– Вот, – всхлипнула- выдохнула Соня, и до Марины наконец дошло, что случилось.

На обратном пути в машине все так хохотали, вспоминая детали происшествия, что водитель проскочил нужный сверток. Петя, Соня и Марина заявили, что это пустяк, и они спокойно дойдут до дома пешком. Вечер был – загляденье. Тучи все разошлись, успев прибить пыль, сквозь деревья кое- где просвечивали звезды. Оживленно беседуя, троица шла по дорожке.

– Кому рассказать – не поверят, – в который раз повторял Петя.

– Ой, надо Андрею позвонить, – спохватилась Марина. – А то он мне до сих пор не звякнул, что с работы выходит.

Она вынула из кармана телефон.

– Когда же он разрядился, я и не слышала сигнала? – Господи, что Андрей- то подумает!

– Возьми мой, – Петя машинально хлопнул по груди и чертыхнулся. – Забыл, он тоже в куртке остался, как и документы. Меня ведь из- за этого чуть в КПЗ не упекли, спасибо, хоть бока не помяли.

– А эти, свидетели полупьяные, не били тебя? – встревожилась Соня.

– Да что ты! Это я им немного накостылял, хотя и не понял, с чего вдруг накинулись. Я стоял и озирался, не мог понять, куда делся этот придурок в шляпе. А они сзади набежали, давай хватать. Я их кинул по очереди, но не сильно. Тут патруль подъехал, я сразу сдался…

– Который час? – перебила его Марина, ускоряя шаг.

– Двадцать три ноль пять, – четко произнес мужской голос, и сбоку из темноты на свет фонаря вышел высокий мужчина средних лет в элегантном светло- сером костюме и ослепительно- белой рубашке. Всегда безупречный внешний вид депутата Краснова сейчас портили заляпанные глиной туфли.

– Виктор Александрович! – опешила Марина. – Что Вы здесь делаете?

– Марина, – он быстро взял ее за руку, заглянул в лицо, – ты в порядке?

– Да, в полном. А Вы меня искали, да? – сообразила Марина. – А где Андрей? Надо ему скорей сказать. А у меня телефон разрядился.

Виктор Александрович поднес к лицу левую руку с часами.

– Всем, внимание! Марина со мной, все в порядке, мы – справа от стройплощадки. Андрей, Марина – в полном порядке, у нее телефон разрядился.

Марина вспомнила: «Это одна из его фирм производит средства связи, наблюдения и слежения». Прибежал взлохмаченный Андрей, постав по пути олимпийский рекорд. Не обращая ни на кого внимания, он молча кинулся ощупывать Марину с головы до ног, как будто искал переломы. Закончив осмотр, он обнял жену, прижал в груди и заговорил, немного задыхаясь.

– Телефон разрядился? Какой я дурак! Об этом- то я и не подумал! Значит, все наболтали бабки- соседки! Главное, нашу квартиру назвали… Хоть бы номер не говорили! Значит, маньяка не было? Вы ходили гулять, а телефон разрядился. Слава Богу!

– Нет, он был, гнался за Соней, но давайте дома поговорим. – Марина взяла мужа под руку и потянула в сторону дома. – Виктор Александрович! Спасибо Вам! Пойдемте к нам, чайку выпьем, посидим.

Сегодня она действительно от души приглашала свекра в гости, она была тронута, что он, бросив все дела, примчался ее искать, хотя и в сопровождении охраны (телохранитель уже маячил у его плеча, бдительно озираясь). Краснов уловил теплые нотки ее голоса, но, вздохнув с сожалением, отказался. Предложив ей руку с другой стороны, проводил до дома, где стояла его машина (и еще двое мускулистых парней), и уехал.

* * *

Наутро, когда Соня отбыла в Архангельское, у Марины с Андреем разгорелся нешуточный спор.

– Этот недоразвитый доктор вполне может быть маньяком, и все адреса в нашем районе ему известны.

– Он – нормальный, работает шестой год, никаких отклонений замечено не было.

– Работал, работал, да и свихнулся. Смотри, как все совпадает: и рост и комплекция. А усы и наклеить можно. Если шляпу и плащ надеть – точный портрет получится.

– Какой «недоразвитый мужик»? – вмешался Петя.

– Это мой врач из женской консультации. Гришечкин Евгений Михайлович. И он вполне приличный человек.

– А мне он сразу не понравился. Какой- то злобный недомерок.

– Андрей, ты же ворвался в кабинет, как будто за тобой гнались, не поздоровался.

– Я? Не может быть. Все равно, он прямо копия маньяка, как про него в листовке написали.

– Нет, не копия. Волосы у Евгения Михайловича светлые.

– Петя, скажи ты, ты же его лучше всех разглядел: у него какие волосы?

– Темные, почти черные. Но дело не в этом. Я сейчас вспомнил: он бежал как- то странно.

– Как именно?

– Не могу определить, я это заметил, когда еще с балкона смотрел.

– Ну, я тоже смотрела, и, пожалуй, могу сказать, что длина шага у него больше, чем у Сони, значит и рост – выше.

– Нет, ненамного, рост я хорошо определяю. Это шляпа добавила. Может, ноги длиннее.

– Шел бы в трансвеститы, чулки рекламировать. Нет – за беременными гоняется, подонок из консультации.

– Андрей, ну, хватит уже!

– Стоп! – заорал Петя внезапно. Лицо его стало немного отрешенным, – я вспомнил, что в походке было не так. Он бежал, как женщина.

– Что?!

– Так мужики не бегают.

– Но странно как- то получается: женщина- маньяк. Она с какой целью за всеми этими женщинами гонялась?

– Точнее, не за всеми, а за тремя, включая Соню. Все остальные случаи – бездоказательны, кому- то что- то померещилось.

– Но при чем здесь Соня, она же не беременная? То есть я хотела сказать, не выглядит беременной, уж не знаю, как и что, – Марина вопросительно взглянула Пете в глаза.

– Успокойся, нет ничего.

– Все дело в этом плаще, фасон специфический.

– Нет уж, извините, это одна из модных современных тенденций. Стала бы я брать плащ на одно лето!

– А, может, все дело – лично в тебе, Марина?

– Как это?

– Допустим, у тебя есть женщина- враг. Она решила тебя напугать или что похуже. Зная, где ты живешь, подкарауливает и гонится за беременными, причем оба раза не догоняет их. На третий раз она гонится за Соней, одетой в твой плащ, шарфик, сумочку, думая, что это – ты. Неизвестно, что бы она сделала, может, даже по голове бы стукнула. А потом так легко сбросить этот маскарад, и ищи- свищи. Милиция думает на мужика- маньяка, а никакого мужика нет. Поэтому я и не догнал его.

– Да, все логично, только вот сомневаюсь, что я кому- то так сильно насолила. Впрочем, были еще и звонки по ночам, раза три.

– Какие, с угрозами? И что говорили?

– «Берегись».

– Марина, а почему я об этом в первый раз слышу?

– Извини, Андрей, как- то к слову не пришлось. И потом я, как и Ульянка, подумала, что это Бронислава пакостит по мелочи. А ты же тогда мне не верил, что она за тобой бегала.

– Готов поверить, что бегала, и даже – что звонила, но гоняться с дубинкой она не станет. Она чтит уголовный кодекс и отличает мелкое хулиганство от крупного. И еще, неужели она за два года не нашла себе мужа?

– Как бы узнать про нее?

– А ты у своей подруги спроси, у Иры Савельевой. Бронислава от нас тогда в «Катрен» ушла. Мне звонил их директор, какая- то школьная фамилия…

– Школьная? Двойкин или Тройкин?

– Нет, Трахтенберг. Был у нас в гимназии такой учебник «Система быстрого счета по Трахтенбергу». Так вот, этот Трахтенберг, директор издательства, спрашивал меня о Брониславе, как она себя проявила, да почему уволилась. Есть такая практика у работодателей.

– Значит, делаем так, – подвел Петя итог. – Марина, ты спроси у своей подруги, где сейчас Бронислава, а я наведу справки про этого врача. Как его фамилия, повтори.

– Гришечкин. Но я уверена, что он – не маньяк.

– А я уверен, что Бронислава окажется невиновата.

– Хорошо, допускаю. А кто тогда?

– Тогда мне снова придется обратиться к отцу. У него такие возможности, которые нам и не снились.

– Неудобно.

– В данном случае удобно, ведь речь идет о слишком важных вещах. И он будет очень рад помочь тебе. Недавно папа говорил мне, что обычай потакать прихотям беременных женщин есть в культуре всех ныне живущих народов. А все прочие просто вымерли без следа. Очень поучительно.

* * *

Петя не забыл про маньяка, его личный интерес к этому делу, придал ему ускорение. Информация, которую он получил о докторе Гришечкине, лила воду на мельницу подозрений Андрея. Доктор полгода назад развелся с женой, которая отсудила себе сына четырех лет и ловко разменяла квартиру, отправив Гришечкина в коммуналку с двумя соседями- алкашами. Она заставила его подписать договор с агентством недвижимости, где был пункт о неустойке. Когда доктор отверг три предложенных варианта, ему показали этот пункт, что в случае отказа от всех трех предложенных вариантов лично он обязан выплатить агентству за пустые хлопоты сколько- то там процентов от стоимости квартиры. В пересчете на деньги выходило столько, что Гришечкин срочно согласился на последний, самый неудобный для него вариант. При этом бывшая супруга получила неплохую однокомнатную квартирку.

Да, доктору было отчего стать женоненавистником. К тому же он немного прихрамывал после старой травмы, что делало его походку необычной. Пете пока не удалось увидеть, как доктор бегает. Он обещал выяснить, есть ли у Гришечкина алиби на три последних случая появления маньяка.

Марине очень хотелось, чтобы маньяка быстрее нашли. Ее родные и близкие совершенно замучили ее своей опекой. Шагу ступить нельзя одной. Мама, папа, Андрей – куда ни шло. Но когда вмешался ее свекор Краснов Виктор Александрович, стало совсем невмоготу. Свекор приставил к Марине охрану. Марина не верила, что маньяк снова объявится, ведь в прошлый Петя почти его догнал. Но родные все как сговорились. Даже родная сестра Маша, и то не приезжает. Не пускают ее в опасный район. Работает Марина исключительно дома за своим компьютером, благо человечество придумало Интернет. А гуляет чаще в сопровождении бритоголового громилы, чем- то напоминающего Арнольда Шварценеггера в роли Терминатора, реже – мужа Андрея.

Когда Ира Савельева позвонила, Марина обрадовалась. Она переживала за подругу, и еще за то, что не могла сама приехать к Ире. От Насти Марина была в курсе последних новостей. Но Настя есть Настя! Кокетка, каких свет не видывал, она возомнила, что Ира «закрутила» любовь с Виктором из того же казино «Парадиз». «Не верю, чтобы ни говорила ветреная Настя, на что бы ни намекал Петя. Не могла же я так сильно ошибаться в Ире». Но червячок сомнения заползал в душу, не зря говорят, что чужая душа – потемки. Ира предложила встретиться, ей хотелось узнать мнение Марины о своей статье. «Приезжай ко мне домой», – предложила Марина Ире.

Ира приехала после работы. Она привезла коробку пирожных.

– Ира! Зачем? Мне же нельзя, я сильно поправляюсь.

– Ой, а я думала, что тебе хочется сладкого.

– Ладно, уговорила. На диету сяду с завтрашнего дня.

Марина приготовила чай. Пирожные просто таяли во рту.

– Где ты такую вкуснятину купила?

– У нас, в «Парадизе», такие делают. Я специально заказала для тебя коробку, чтобы самые свежие были.

Неприятно кольнуло: «У нас в «Парадизе»… я заказала». Она что, теперь завсегдатай казино?

Ира принесла Марине на рецензию свою статью про депутата Черезова. Она первый раз писала на заказ, и ей было важно написать хорошо, так как в перспективе наклевывалась интересная работа в пресс- центре депутата. Надо было произвести впечатление, преподать материал оригинально и с юмором и, чтобы была изюминка.

В целом статья Марине понравилась, хотя начало было крайне неудачным, и в середине тяжело легла пара абзацев. Зато концовка была просто великолепна. Марина посоветовала убрать вовсе эти два абзаца, и в другом ключе переписать начало. Ира внимательно слушала все замечания и советы Марины.

– Спасибо тебе огромное, я теперь и сама вижу все недостатки. Вечером сяду и перепишу.

Марина не забыла, какое дело у нее к Ире.

– Ирина, а ты не знаешь у вас в «Катрен» работает еще журналистка Бронислава Лисневецкая? Или под другой фамилией, но хоть какая- нибудь Бронислава есть?

– Конечно, знаю, Бронислава Лисневецкая работала там, но уже год как уволилась.

– И куда ушла?

– Она вышла замуж за дипломата и уехала в Швецию.

– Ты уверена?

– На сто процентов. Наши женщины эту новость обсуждали несколько дней кряду.

Только сейчас Марина обратила внимание, что Ира своим видом мало напоминала безутешную вдову. Нежный румянец подчеркивала светлая кремовая кофточка. Юбка в мелкий цветочек, чуть ниже колен открывала загорелые ноги. Сумка и туфли соответствовали наряду по цвету и стилю.

– А ты хорошо выглядишь, – похвалила Марина Иру.

– Да? Эту блузку я позавчера купила совсем недорого, а юбку мы с тобой покупали для Анапы. Мне сейчас кажется, что это было не со мной.

– Почему?

– Марина, я поняла, мы с Сергеем были совсем разные. Я не любила его. Понимаешь, я была всегда одна, поставила на себе крест. Думала, что я никогда и никому не понравлюсь, так и проживу всю жизнь одинокой и невезучей. И тут Сергей, как с неба свалился. Красиво ухаживал, цветы дарил. Я растерялась, голову закружило. Думала вырваться из своей конуры, а там будь что будет. Я понимала, что мне нравится в нем только его влюбленность в меня, но надеялась, что я позже полюблю его. Дурочка, разве можно полюбить по заказу? Я рассчитывала, что в ЗАГСе дадут месяца два отсрочки, чтобы подумать, а Сергей сходу договорился, чтобы свадьба через две недели. Знаешь, Марина, я часто видела один и тот же сон. Будто я одна иду к алтарю в свадебном платье, а жениха рядом нет. И я точно знаю, что его не будет. Не зря мне снился этот сон. Умом я понимала, что мы не пара. Но так хотелось счастья.

– А сейчас ты счастлива?

– Ты о чем? – Ирина начала неудержимо краснеть. – Это тебе Настя напела?

– Что напела?

– О Викторе.

– Так это правда?

– Марина, ты не думай обо мне плохо. Я не давала Виктору никакого повода. Оказывается, я ему сразу понравилась, когда он меня первый раз увидел в казино. Но он виду не показывал, пока Сергей был жив.

– А он тебе нравится?

– Я не знаю. Мне с ним легко. Он старше Сергея, солиднее, надежнее. Я думаю, что он мне больше подходит. Он некрасивый, но очень внимательный и чуткий. Ты считаешь меня падшей женщиной?

– С чего ты взяла?

– Мне кажется, ты меня осуждаешь. Ты не думай, у нас с ним ничего нет. Он подвозит меня домой и на работу на своей машине. Разрешает приходить в казино, когда я захочу, чтобы вспомнить Сергея и поплакать. И еще забор нам с мамой починил. Мы не просили, а он привез штакетник, столбы и сам все сделал. И цветы мне каждый день дарит. Говорит, что любит, и будет ждать, хоть целую вечность, пока я его не полюблю.

Марина слушала раскрыв рот. Вот это да! Новая сказка! Они что, в этом казино, все поголовно с ума сошли? А почему бы и нет. Ирочка – симпатичная, умница и при этом скромная и хозяйственная. А шарм, который придала ей Таня? А чувство собственного достоинства, которое сквозит в каждом повороте изящной головки? Она очень и очень привлекательна. Если у мужика есть хоть немного мозгов, то он вряд ли пройдет мимо нее.

Но почему опять «Парадиз»? Петя, похоже, скребется под это казино, что- то там нечисто. Но выведать у Петра – дохлый номер, не расколется. Марина села за компьютер, надо поискать в Интернете, а вдруг что- то интересное выплывет. Улов был небогатый. Одна скандальная газетка с соответствующим своему стилю названием «Хотите верьте…», напечатала буквально вчера небольшую заметку про казино «Парадиз». Жильцы близлежащих домов жаловались на казино из- за шума. Каждый крупный выигрыш в казино отмечается: на улицу выходит духовой оркестр и играет для победителя. При этом совершенно не учитывается время суток. На прошлой неделе оркестр играл в два часа ночи. А вот и фото казино. Не слабо! Трехэтажное здание в районе метро «Смоленская», да это же центр города! Ирочка. Почему Марине тревожно за нее? Да потому что, как бы ни менялась Ира внешне, Марина знает, Ира и это роскошное казино – две несовместимые вещи!

Я поговорила с Мариной, и мне стало легче на душе. Я знаю, что я развратная женщина. Не отметили сорок дней со дня смерти моего жениха, как я встречаюсь с другим мужчиной. Пусть даже мы с Виктором до сих пор ни разу не поцеловались по- настоящему. Все равно – это плохо, я гадкая и плохая. Я не рассказала Марине про свадебное платье. Я спросила у Виктора, что мне делать со свадебным платьем. Он сказал: «Сдай его в салон проката, если жалко выбрасывать. Я все равно куплю тебе другое платье, когда ты будешь выходить за меня замуж».

Почему я соглашаюсь, чтобы он ухаживал за мной? С ним мне спокойно, он надежный. Я, как страус, прячу голову в песок, потому что мне страшно. Чего я боюсь? Я не могу объяснить. Есть что- то, что выше моего понимания. Бабушка говорила, что мне трудно будет в жизни, я простая, меня будут обманывать, но я всегда это почувствую. Сергей меня обманывал, и я знала это. А Виктор? Я не хочу думать об этом, а вдруг и он меня обманывает.

Как хорошо, что есть Марина. Настя тоже подруга, но с ней невозможно говорить о серьезных вещах. Она живет легко, не задумываясь, отметая проблемы, которые встречаются не ее пути самым простым способом – перекладывая их на других. Статья после Марининой правки, по мнению Иры, получилась на все сто. Трудно наперед угадать мнение заказчицы, Веры Яковлевны, но Ире казалось, что статья понравится.

Вера Яковлевна, как всегда была пунктуальна. Она присела за столик, кивком подозвала официанта, не спрашивая согласия Иры, заказала две чашки кофе. Подправив тяжелые очки, Вера Яковлевна углубилась в чтение. «Почему я так волнуюсь? Ну, не понравится статья, попробую еще раз где- нибудь в другом месте». Ира украдкой вытирала влажные ладони о бумажную салфетку. Вера Яковлевна перевернула последний листок.

– Хорошо, мне нравится. Только надо немного доработать. Хотелось бы сделать акцент на благотворительную деятельность. Я принесу Вам материалы и фотографии. Допишете в этом же ключе еще строк пятьдесят, и будет все ОК. Тогда и рассчитаемся с Вами. А Вы талантливы, мы будем иметь Вас в виду. Конечно, я одна не решаю такие вопросы, но, думаю, что начальству понравится Ваш стиль.

– Я согласна.

Вера Яковлевна решительно встала и твердой походкой направилась к выходу. Ира улыбалась, все складывается хорошо, лучше некуда. Бывает же везение в жизни, вдруг после долгой полосы неудач – все налаживается и удается.

Он вторую неделю сидел в зале игровых автоматов. Привычно проиграв отведенную для этой цели сумму, он присел за столик в кафе. Стеклянная перегородка не мешала наблюдать за залом. Он следил за автоматом с мягкими игрушками. Похожие автоматы ставят в магазинах. Дети просаживают свои школьные деньги для завтраков, безуспешно пытаясь вытащить манипуляторами какую- нибудь розовую обезьяну. Смешно, он видел, сколько стоит такая обезьяна в киоске, копейки. Зачем надо тратить деньги на автомат? Лично он купил бы игрушку в киоске. Хозяева автоматов хорошие психологи. Ребенок непременно подойдет к яркой россыпи игрушек. Он попробует сам или попросит родителей, достать ему игрушку.

Ему было непонятно, что делает похожий агрегат в этом зале игровых автоматов. Подростки, приходящие сюда, проходят сразу к «одноруким бандитам». Их не интересуют игрушки. Мужчины больше интересуются бильярдом. Тем не менее, вокруг игрушек царит оживление, взрослые с удовольствием играют в безобидную игру. Вот уже второй человек отходил от автомата с ярким голубым зайцем. Никита лениво подошел к автомату. Он купил несколько жетонов и встал к автомату. Несколько раз голубой заяц срывался, Никита чертыхнулся. Он сосредоточился и вытащил маленького рыжего лисенка под аплодисменты окружающих. Такое событие не грех обмыть, он встал к стойке бара.

Стоп, к автомату нетвердой походкой подкатывает парень. Он видел его в зале вчера. Толпа загораживает парня от Никиты. Парень отходит с голубым зайцем. Вот оно! Вчера этот человек тоже выиграл голубого зайца. Все, кажется, нашел! Все дело в голубых зайцах! На сегодня хватит наблюдать, а то можно спугнуть. Завтра Никита проверит свою гипотезу.

Девушка опять пришла в казино. Она встречается с Витьком, он несколько раз видел их вместе. Все они, бабы, одинаковы. На этот раз она сидит за столиком с бизенс- вумен в черных очках. Видимо, деловая встреча. Он не хочет смотреть больше в ее сторону. Мадам торопливо собирает бумаги и топает к выходу. Девушка улыбается, у нее хорошее настроение. Никита тоже сегодня в благостном расположении духа. Попробовать поговорить с девушкой? А почему бы и нет.

– Разрешите составить Вам компанию?

Парень в кожаной куртке бесцеремонно присел за столик Иры.

– Мне тоже нравится это казино.

– Почему «тоже»?

– Я Вас часто вижу здесь в последнее время.

– А Вы завсегдатай сего заведения?

– Вроде того.

– Любите играть?

– И это тоже. Но по большей части приятно провожу время.

«Нас непрестанно змий зовет

К себе, к таинственному древу;

Запретный плод нам подавай,

А без того нам рай не рай».

– В оригинале у Пушкина в восьмой главе «Евгения Онегина» это четверостишие звучит не так: не «нас», а «вас» и не «нам», а «вам».

– Я знаю, мне неудобно было цитировать в том варианте, я побоялся, что Вы можете отнести мои слова на свой счет и обидитесь.

– Вы читаете Пушкина? – Ира удивленно посмотрела на парня.

– Да, считаю, что никто после него не достиг тех вершин в поэзии, что покорил он. Это мое субъективное мнение.

– А Блок, Пастернак, Цветаева?

– Я сказал, что это мое мнение.

– И что же Вы любите у Пушкина?

– Все. А «Евгения Онегина» в десятом классе на спор с пацанами наизусть выучил.

– Даже так!

– Когда строчки сами ложатся в душу, запомнить не трудно.

– Никогда бы не заподозрила в Вас любителя поэзии.

– Если я коротко стригусь, качаюсь в тренажерном зале, ношу кожаную куртку, люблю бывать в казино и прочих злачных местах, то, по Вашему мнению, я не могу знать и любить Пушкина.

– Я так не сказала.

– Но подумали. У Вас на лице все написано, можно прочесть Ваши мысли.

Ира смутилась. Парень посмотрел Ире в глаза и рассмеялся. Ире понравилось, как он заразительно смеется, она улыбнулась.

– Кофе здесь варят настоящий, по- турецки. Закажу, пожалуй, и себе, не хотите свежую чашку, Ваш остыл?

– Нет, я не люблю пить горячее.

Ира взяла свою чашку. Какая странная пленка сверху? Что за сливки они добавляют в кофе? Парень за столиком смотрел на нее. Ира не заметила его движения, как он молниеносно вышиб чашку у нее из рук. Чашка упала. Коричневая жидкость выплеснулась на стол и на подол светло- бежевой юбки. Ира закричала. На ее крик мигом подскочил официант, за ним спешили мальчики из охраны. Парень вскочил и встал в боевую стойку. Он сделал неуловимое движение, кто- то упал на пол. С грохотом полетел стул. Ира оцепенела от страха. К ней подбежал Виктор.

– Дорогая, он тебя не ударил? Что случилось?

– Убери своих! Лучше на кофе посмотри.

Парень протянул Виктору чашку с остатками кофе. Он макнул свой палец в чашку и поднес Виктору. Тот молча посмотрел на палец, потом осторожно взял чашку, завернул ее в платок. Официант побледнел.

– Это не я! Это не я! Зачем мне надо.

– А вот сейчас разберусь, кто и зачем.

Официанта увели. Парень в кожаной куртке вытер палец о салфетку, повернулся и спокойно направился к выходу.

– Ира, ты с этим типом пила кофе, кто он?

– Нет, он после подошел. У меня была встреча с одной женщиной по работе, – Ира тяжело дышала.

– Дорогая, пересядь, пожалуйста, за другой столик, я скоро освобожусь и отвезу тебя домой. – Виктор кивнул головой охраннику, – Смотри в оба, шкуру спущу, если что.

– Мне надо пятно замыть, а то останется на юбке.

– Ирочка, зачем? Купим тебе новые тряпки, какие хочешь, а это выбросишь.

– Нет, я пойду, замою.

Ира пошла в дамскую комнату. Охранник остался поджидать ее в коридоре. Пятно отстирать не удалось, оно посветлело, но все равно выделялось на светлой юбке. Вдобавок ко всему, как ни старалась, Ира не могла руками разгладить мокрый шелк. «Ну и что, сделаем вид, что так и было». Ира выглянула из двери. Охранник, стоял, прислонившись к стене широким плечом, он смотрел в зал и пританцовывал в такт веселой музыке. Ира тихо прошла по коридору в противоположную сторону. Вот и поворот. Она прошла мимо двери в кухню, повернула еще раз и вышла на улицу с черного хода. Однажды они проходили здесь с Сергеем. Ира осмотрелась, не заметив ничего подозрительного, она смешалась с толпой, спешившей к метро.

– Марина! Меня сегодня хотели убить!

– Успокойся, сядь, отдышись. С чего ты взяла?

– Мне подсыпали отраву в чашку.

– Где?

– В казино. Марина, я поняла, меня давно хотят убить. Ты не думай, я не сошла с ума. Я тебе изложу факты. Сначала меня хотели столкнуть под поезд. Тетка с сумками оттеснила меня к самому краю платформы. Если бы не квартирант, то я бы упала под поезд. Сережу отравили по ошибке. Накануне свадьбы мы поехали с ним смотреть его новую квартиру. Я зашла за ним в казино, и мы поехали.

– Ну и что?

– Он пил сок, а я не стала. Сок отравили. Он не мог умереть так быстро, он же не болел ничем. Это меня хотели отравить, а не его. Марина, и оба раза в казино.

– Кто мог подсыпать тебе яд?

– Я не знаю. Может, официант. Мы встретились в кафе с Верой Яковлевной, я показывала ей статью. Потом она ушла, а ко мне за столик подсел один парень. Мы разговаривали.

– Какой парень? Ты его знаешь?

– Я видела его раньше в казино. Но мы с ним не знакомы.

– Он не мог тебе подсыпать яд в чашку?

– Нет, если бы не он, я выпила бы этот кофе. Я обратила внимание на странную пленку в чашке, но не подумала ничего плохого. А он заметил и вырвал чашку у меня из рук, вот пятно на юбке не отмылось.

– А Вера Яковлевна не могла?

– А ей- то зачем? Она прочитала мою статью и ушла, к моей чашке не подходила.

– Может Виктор?

– Нет, нет, я уверена, что он ни при чем. Он жениться на мне хочет, – Ирочка покраснела, потому что проговорилась. Марина сделала вид, что не заметила.

– Посиди пока у меня, я позвоню брату, расскажешь ему все сама. Он в таких делах разбирается.

– А можно мне позвонить Виктору, он будет беспокоиться за меня.

– Нет, пока не звони, посоветуемся с Петей. А ты как раз успеешь пятно домыть и юбку погладить.

Петя приехал очень быстро, он молча выслушал Ирину. Ира рассказывает, сбиваясь, возвращаясь назад. Когда она излагала все Марине, было как- то убедительнее. Ира окончательно сникает, заканчивает рассказ и уходит, она торопится на работу.

Еле дождавшись, когда захлопнулась дверь, Марина «пошла в атаку» на Петра:

– Петя, что ты думаешь по этому поводу? Тебе не кажется, что Ире действительно угрожает опасность? Может, пора организовать через твое начальство ее охрану?

– Нет, не думаю.

– Петя, из- за твоей дубовой непробиваемости пострадает человек.

Петя вскакивает.

– А ты знаешь, что моя «дубовость» выяснила по поводу твоей подруги? Что ее охраняют как английскую королеву!

– Причем здесь английская королева?

– Так, к слову пришлось. Я последил немного за подругой, чисто из спортивного интереса. Много не получилось, побоялся засветиться. Вокруг нее профессиональные телохранители. Я видел, как они закрывали ее на перекрестке. Говорю тебе: ее охраняют!

* * *

Я перелистываю страницы своего дневника. Я c детства привыкла доверять белым листам события и свои переживания. Возвращаюсь к началу лета. Исписана половина моей тетрадки. Я начинаю сортировать события. Внезапно разбивается витрина, в переулке передо мной чуть не сталкиваются две машины, почти на голову мне падает труба вентиляции, обрушивается мостик, проложенный через овраг. И сегодня – мне подсунули чашку с отравленным кофе. Меня хотят убить! Надо идти в милицию. И что я скажу им? Меня хотят убить? Они спросят, кто и зачем? А я не знаю. Они посмеются надо мной. Брат Марины, Петр, который работает в каких- то органах, меня выслушал молча. Я не поняла, поверил он или нет? Возможно, ему мой рассказ показался истерикой неуравновешенной девицы. И Марина ничего мне не сказала.

Может, это у меня больное воображение разыгралось от одиночества? Может быть, мне стоит выйти замуж? Почему я не могу дважды выиграть в рулетку? Выигрывают же другие. Сережа рассказывал, что у них как- то один мужчина два раза подряд поставил на зеро и выиграл. Для него оркестр играл ночью на улице, а затем его на машине казино домой отвезли, чтобы по дороге не ограбили. С кем бы посоветоваться? С мамой? Она мне не советчица. Хоть она и молчит, я знаю, что она скажет. Для нее замуж сходить, что семечку расщелкнуть. По ее жизни можно сериал снять или дамский роман в нескольких томах написать.

Кстати, про «написать». Как говорила моя бабушка, лучшее лекарство от хандры – работа. Мое состояние, в котором я пребываю на данный момент, с трудом подходит под определение «хандра», но попробовать поработать можно. Я принимаюсь за свою статью. На удивление работа идет легко, я довольна результатом. Я уговариваю себя не думать о плохом: «Статья понравится, мне предложат новую работу. Меня ждут хорошие перемены в жизни». Я звоню Вере Яковлевне, мы договариваемся о встрече. Вот только, Петр просил меня не ходить пока в «Парадиз». Я думаю, что ничего страшного нет, если мы с Верой Яковлевной минут десять посидим в нижнем кафе. Там уютно, и нам обеим удобно добираться. Я не собиралась заходить в казино, и подниматься к Виктору. Виктор ловит меня в дверях.

– Ребята сказали, что ты здесь, как я рад. А почему ты не зашла?

Я мнусь, не зная, что придумать, не говорить же, что мне Петр не советовал ходить в «Парадиз».

– Мне пора, – удается выдавить мне из себя.

– А давай, я тебя провожу.

Виктор берет меня за руку, и мы не спеша идем. Сегодня чудесный день, настоящее лето. Я жмурю глаза от удовольствия. Еще какой- то месяц и осень вторгнется в тепло, ворвется серыми моросящими дождями, белыми туманами. Но сегодня для всех и бесплатно – безмятежное синее небо и зеленые газоны. Отчаянно цветут цветы, как будто чувствуют, что им остается немного. Виктор встревожен.

– Что- то случилось? Ты не такая, как всегда.

– Виктор, скажи, в моей чашке был яд? Меня хотели отравить?

– Нет, конечно. Сливки были некачественные, поэтому была необычная пленка на кофе.

Я задумываюсь. Петр не советовал мне заходить в казино, но про Виктора он ничего не говорил. Я решаюсь рассказать. Пусть с кофе я ошиблась, но были же, были другие случаи, когда, мне кажется, покушались на мою жизнь.

Виктор внимательно слушает мою эмоциональную речь. Верит он мне? Я смотрю в его глаза, нет ли в них насмешки, снисходительности. Он серьезен.

– Девочка моя, – он берет меня за руку, – выходи за меня замуж, и никакая тварь не посмеет тебя обидеть. Я смогу защитить тебя.

– Что ты такое говоришь! Мы же договорились! Сорок дней не прошло, как умер мой жених, свадебное платье до сих пор висит в моей комнате!

– Свадебное платье я отвезу в салон, а расписаться мы можем после сорока дней. Нас распишут без очереди, когда ты скажешь. С этим проблем не будет. Венчаться я пока не смогу.

– Ты не хочешь со мной венчаться?

– Нет, что ты, дорогая, как ты могла такое подумать?

– Потому что церковный брак трудно расторгнуть

– Ирочка, я некрещеный, – Виктор забавно трет пальцем нос, – но я обещаю тебе решить эту проблему. Я, надеюсь, ты – православная? Хотя ради тебя я готов принять любую ортодоксальную религию.

Вечером упаковываю свое свадебное платье и фату в коробку, и Виктор их увозит. Весь день я в смятении. Почему я не сказала твердое «нет». Виктор может подумать, что я согласна на брак с ним. А разве нет? Нет, этого не может быть! Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, мне трудно сосредоточиться на работе. Аглая Кузьминична устала делать мне замечания. Вечером проходится задержаться на работе. Выхожу поздно. Машина Виктора. Сколько же времени он меня ждет?

– Виктор, что же ты не позвонил?

– Не хотел тебя беспокоить. Если ты задержалась на работе, значит, у тебя были неотложные дела.

– Но у тебя никогда не бывает свободного времени.

– Для тебя я всегда свободен. Ничто в этой жизни для меня не может быть главнее, чем ты.

Виктор в хорошем настроении, он всю дорогу улыбается. Машина мягко катится по шоссе, я отдыхаю в мягком кресле. Играет моя любимая музыка композитора Алексея Рыбникова из оперы «Юнона и Авось»: «Я тебя никогда не забуду…». Виктор постарался, купил новые музыкальные диски специально для меня. Что еще мне надо? Чего я раздумываю? Мы подъезжаем к дому. Виктор заносит большую коробку и пакеты.

– Это для тебя, сюрприз.

Я стою, остолбенев. Я догадываюсь, что там может быть. Мама открывает коробку. Белое воздушное чудо переливается и сияет стразами и бусинками. Нет, этого не должно быть!

– Я попросил, чтобы по старому платью подобрали твой размер, и чтобы стиль был тот же.

– Подойдет, подойдет – за меня отвечает мама.

– Если не подойдет, то можно поменять на другое, – Виктор с тревогой смотрит мне в глаза. – Ты не думай, я не смотрел на это платье, жених не должен видеть платье невесты до свадьбы, примета плохая.

Виктор уезжает, мама принимается ворошить пакеты. Комната становится похожа на сказку. Свадебное платье облаком закрывает диван.

– Ира! Посмотри! В жизни не видала такой красоты! Ну, что ты стоишь? Примерь.

Спорить с мамой бесполезно. Виктор предусмотрел все мелочи, которые могут мне понадобиться, белье, перчатки, носовые платки. К платью он привез на всякий случай две пары чудесных туфелек. Кожа мягкая, тонкая, на ноге сидят, как тапочки, несмотря на каблук. Я встаю перед большим зеркалом. Я ли это? Сколько же может стоить такое великолепие?

– Принцесса! Принцесса! – не унимается мама.

Она скачет вокруг меня и, как маленькая, хлопает в ладоши от радости.

Ночью сплю плохо. Опять снится мой старый сон. Я иду в новом платье. Четко вижу каждую деталь своего наряда. Коридоры набиты людьми, я пробираюсь сквозь толпу, роняя стразы с подола: я должна дойти до него. Мой жених – Виктор? Я не уверена. Я должна успеть, а то случится непоправимое. Что? Я не знаю. Душно, мне нечем дышать. Сергей? Что делает он на моей свадьбе? Он прикасается холодной рукой к моей шее. Я кричу и просыпаюсь.

– Доченька, Ирочка, ты кричала. Что случилось?

Мама прижимает меня к себе, гладит волосы.

– Мне страшно.

– Не бойся, я с тобой.

Мама ложится с краю на мой диван, так вместе, обнявшись, мы засыпаем.

Утром вскакиваю, как ошпаренная. Проспали! Бегом ношусь по комнате, собираясь на работу. Виктор каждое утро лично отвозит меня в город. Вечером не всегда у него получается, такая работа, но каждое утро по нему можно часы проверять. Выскакиваю за калитку. Его нет! Тревога заползает в душу. Пытаюсь позвонить Виктору на сотовый телефон. Он отключен. Опоздала на работу на час. Аглая Кузьминична не находит слов от возмущения. Пусть ругает, мне не до нее. Еле дождавшись обеда, несусь в «Парадиз». По дороге, как молитву повторяю: «Господи, пусть ничего не случилось с Виктором, пусть ничего не случилось». Сердце разрывается, перед казино стоят какие- то люди, чужие машины. Я вбегаю в нижний зал. Почему пусто? Они же работают круглосуточно! Подбегаю к бару. От меня шарахаются, как от чумной.

– Где Виктор?

Официант, его, кажется, зовут Вадик, смотрит на меня с неприязнью. Я повторяю свой вопрос.

– Погиб Витек, машина взорвалась сегодня утором, когда он к тебе ехал.

Я сползаю по стойке на пол. Вадик подает мне воды.

– Ну, ты, перестань. Выпей воды и лучше уходи. Наши все считают, что это из- за тебя.

Ко мне подходит парень в кожаной куртке, завсегдатай казино. Он выводит меня на улицу. Комок встал в груди, я не могу плакать.

– Вас проводить?

– Нет, не надо. За что он так со мной?

– Не берите в голову, здесь все в шоке, даже зал игровых автоматов закрыли. Когда хозяин умер, и то работу не прекращали.

– А похороны когда?

– Как судмедэкспертиза разрешит, пока неизвестно. Хотите, я сообщу Вам о дате и времени?

– Нет, не надо.

Я еду домой. Мне хочется побыть одной, и все равно, что будет на работе, пусть увольняют. Мама постаралась. В моей комнате висит свадебное платье, его только вчера привез Виктор. За несколько часов до своей смерти. Ребята из казино правы, я приношу несчастье. Меня преследует злой рок, и все, кто соприкасается со мной, погибают. Нельзя испытывать судьбу. Больше никогда, никогда я не буду ничьей невестой! Я клянусь в этом, тебе Господи! Я срываю платье с вешалки, бросаю комом в коробку. Фата падает на пол, я кричу и топчу ее ногами. Никогда, слышишь, Господи, никогда!

* * *

Он стоял в стороне от траурной процессии. Сторонний наблюдатель, не больше. Но взгляд привычно фиксировал детали. Сколько времени он пас это казино? Месяца два- три? Почти три. Он был прав насчет Сереги и Витька. У него нюх на такие вещи. Ни разу еще интуиция его не подводила. Теперь ни Сергея, ни Виктора нет в живых. Они больше ему не нужны. Он нащупал конец цепочки. Можно докладывать шефу и брать остальную шушеру. Почему он колеблется? Да потому что девушка никак не вписывается в его логическую схему. Для себя он видит одно объяснение: любовь. Эти два козла оба влюбились в одну девушку. Месяц назад такое показалось бы ему абсурдом. Но теперь он понимает парней. Можно влюбиться с первого взгляда. Скорее всего, девушка попала в сеть случайно. Она никакого отношения не имеет к делу. Он уже составил доклад шефу. В казино можно не ходить.

А девушка на похороны не пришла. Тем лучше для нее. Вся церемония проходила скомкано, торопливо. Он помнил, с какой помпой хоронили Серегу. Не везет «Парадизу», прямо какой- то мор напал на его сотрудников: сначала хозяин, затем Серега, а теперь еще и Витек – правая рука бывшего хозяина. Поговаривают, новая хозяйка не жаловала Витька. Странно ведет себя хозяйка, тут труп за трупом, а она отдыхает себе в Карловых Варах, здоровье поправляет. Он сплюнул: «Бабье, что с нее взять!» Про хозяйку говорят, она чудо, как хороша, настоящая секс- бомба. Зачем такой красотке мозги? Может, и бывают красивые девушки и умные одновременно, но он не встречал. Он снова вспомнил о девушке. Она исключение из всех, потому что она одна такая. Он закрыл глаза и увидел нежный овал лица, прядь волос, падающую на высокий лоб. Защемило сердце. Усилием воли прогнал от себя пленительный образ. Нельзя, он на работе. В стольких переделках побывал, но жив до сих пор, потому что не расслаблялся ни на минуту. А девчонку жаль, «кидают» ее. Зачем она лезет в «Парадиз»? Как бабочка на огонь. Сидела бы тихо мирно на своем диване, вышивала, читала книги.

А если он ошибся, и пошел на поводу своих симпатий к девушке. Если она замешана в дерьме по самые уши, а он не хочет замечать очевидного? Он решил, доклад отдаст, а девушку отпускать рано. Он должен убедиться на все сто, что она здесь не причем. Он будет следить, он докажет, что она была с ними случайно. Снова заныло сердце. Он не верил в случайность.

Он до сих пор не знал, как ее зовут.

* * *

– Марина, это Игорь звонит. Он просит разрешения зайти к нам сейчас. Ты как?

– Андрей, я, конечно, не одобряю его «поход налево», но Игорь твой друг, ты можешь его принимать, когда хочешь. Пусть только не курит в квартире. И если он с новой подругой, стол будешь сам накрывать, я скажусь больной.

Она тут же выключила утюг и прилегла на диван с книжечкой.

Игорь пришел один, и был он совсем невеселый. Он принес Марине ее любимые яблоки, долго отказывался от чая, даже порывался уйти, раз Марине нездоровится. В конце концов Марину разобрало любопытство. Она села и спросила в упор.

– Игорь, что ты ходишь, как кот вокруг сала! Ты пришел денег занять?

– Нет!

– А что тебе надо, говори прямо.

Игорь немного помялся и выдал, какое у него дело. Он хотел – ни больше ни меньше – чтобы Марина помогла ему помириться с Ульяной. Марина даже присвистнула. «Ну, ничего себе! Ульянка- то, оказывается, слов на ветер не бросает. Сказала, что не примет обратно, – и не поддается».

– А сам ты не можешь?

– Нет. В редакции она меня просто обливает презрением. Я тогда к ней вечером с цветами приехал, у подъезда жду, а она увидела – развернулась и уехала к родителям. Я ей звоню, а она даже разговаривать не хочет. Хоть бы поругалась, а то всякую чушь несет.

– Как это – чушь?

– Ну, например, «я не покупаю вещи «секонд хэнд»». Или «вы ошиблись, у меня вообще нет телефона». И даже «номер заблокирован, номер заблокирован».

– Молодец, Ульянка! Это не чушь, а юмор!

– Тебе смешно!

– «Ужели сам ты не смеешься?» Хотел веселой холостяцкой жизни – получил. Надоела одна подружка – найдешь другую.

– Марина, не трави душу, скажи, ты поговоришь с ней?

– Нет. Если тебе она так сильно нужна – сам догадаешься, как помириться. Ну, что ты так приуныл? Если она по телефону язвит, значит, ты ей еще не безразличен.

– Правда? Ты думаешь, есть шанс?

– Увы, есть.

– А почему – увы?

– Если она тебя простит, а ты снова ей «подлянку» устроишь. На второй раз она тебя, пожалуй, и отравить может. Так что подумай, стоит ли напрягаться?

– Издеваешься?

– Предостерегаю. Ладно, пошли чай пить, Андрей зовет.

За чаем Игорь приободрился, острил, рассказывал анекдоты, а перед уходом вдруг что- то вспомнил, и, извинившись, вызвал Андрея на два слова. Марина пожала плечами и принялась за посуду. Из коридора доносилось невнятное бормотание. Вдруг Андрей распахнул дверь кухни.

– Марина, ты послушай, кого сегодня встретил Игорь!

– Кого? – заинтриговалась Марина. Игорь был несколько ошарашен, поэтому ответил Андрей.

– Тоню, девушку из Приморска. Помнишь, что хотела меня не себе обманом женить?

– Помню. Игорь, чему ты удивляешься, у нас с Андреем нет секретов. Ну, и что, что Игорь встретил эту Тоню?

– Да это же она могла тебе по телефону звонить и пугать.

– Думаешь, могла? Игорь, а ты не ошибся?

– Нет. Она, конечно, перекрасилась и подстриглась, но как только сняла очки, чтобы протереть, я в ту же минуту ее кошачьи глазки вспомнил.

– Кошачьи?

– У нее глаза красивые, необычной формы, как у Одри Хепберн. Но очень подлая натура.

– Андрей, а не могла она под видом мужика вокруг нашего дома околачиваться и беременных пугать? Она твой адрес знала. Может, выследила, что мы ждем ребенка?

– Да разве она может быть маньяком? Она же не мужик, не было у нее отклонений. Ты уж прости.

– Ладно, дело прошлое. Но месть тоже может быть манией. И заметь, плащ на Соне был мой. И шарф – мой. И сумка – моя.

Андрею эта версия не понравилась, но Марина сразу после ухода Игоря позвонила Пете. Он записал информации и обещал сделать запрос по старому месту проживания Антонины Архипенко.

* * *

В кафе я приезжаю раньше Веры Яковлевны. Парень в кожаной куртке приветливо мне улыбается. Мы обмениваемся приветствиями. «Я даже не знаю, как его зовут, нам было некогда познакомиться».

Вера Яковлевна, как всегда, одета элегантно. У нее дорогая и модная одежда. Но теперь я смотрю на нее глазами своей новой знакомой Тани Носик. Почему она носит мешковатые костюмы? Чтобы подчеркнуть деловой стиль? Создается впечатление, что она специально выбирает одежду на два размера больше, чем ей надо. Впрочем, пусть одевается, как хочет, меня это не касается. Я не представляю, как я могла раньше обходиться без косметики. Свои старые вещи я убрала из шкафа и упаковала в пакеты. Отнесу их в храм, потом, когда привыкну к мысли, что я их больше никогда не надену.

Вера Яковлевна внимательно читает статью.

– Великолепно, молодец.

– Рада, что Вам понравилось.

– Возьмите фотографии и дополнительный материал. За неделю управитесь?

– Я постараюсь.

Неожиданно Вера Яковлевна прижимает руку к груди.

– Ой, мне что- то плохо! Не поможете мне дойти до дамской комнаты?

Я веду ее по коридору. Она заходит в дамскую комнату. Я остаюсь в коридоре. Что- то тяжелое упирается мне под ребра. Мужчина в маске толкает меня перед собой.

– Тихо, а то выстрелю. Иди прямо, не поворачивайся. Не вздумай кричать.

Мы проходим дальше по коридору, он подводит меня к небольшой двери. За дверью спускаемся по каким- то ступенькам вниз. Я еле перебираю ногами. Они стали ватными, и не слушаются меня. Комок застрял в горле. Даже если бы я решилась, то не смогла бы сейчас закричать. И кто меня услышит в подвале?

– Иди вперед, – он отпускает меня.

Я поворачиваюсь. Не могу оторвать взгляд от маленького черного отверстия.

– За что?

– Долго объяснять. Не все ли равно тебе.

« Бабушка, родная, помоги мне».

Безумные мысли приходят в голову. Можно попробовать прыгнуть в сторону. Успею, нет?

«Таня, ложись!», – крики и звуки выстрелов смешиваются в гулком подвале. Я падаю на пол и закрываю глаза.

– Вставай, – парень в кожаной куртке, дергает меня за рукав, – живая?

Я открываю глаза.

– Слава Богу, успел.

– А где он?

– Убежал, и нам пора убираться из этих апартаментов, пока нас вежливо не попросили. Идти сможешь?

Я поднимаюсь с пола. Падая, я ободрала коленку о бетонный пол. Рана саднит, на ногу больно наступать. Парень бесцеремонно ощупывает ногу.

– Ничего страшного, до свадьбы заживет.

Он хватает меня за руку и тащит за собой. Мы подбегаем к маленькому оконцу у самого потолка. Парень подсаживает меня на плечи. Я еле протискиваюсь в отверстие. Парень с его квадратными плечами непостижимым образом появляется из оконца. Я стою, в ужасе зажав голову руками.

– Некогда стоять, – мой спаситель тащит меня мимо мусорных баков в какую- то щель в заборе. Мы пересекаем незнакомый мне двор, огибаем хозяйственную постройку, длинное здание и выходим в переулок. Он оглядывается, быстро открывает дверцу стареньких «Жигулей». «Прошу». Я не заставляю просить себя дважды, ныряю внутрь, и мы резво трогаемся с места. Только сейчас я соображаю, что все это время держала свою сумочку в руках. Я достаю платок, и завязываю разбитое колено.

– Сейчас приедем ко мне домой, обработаю, а пока потерпи.

– К тебе?

– У меня безопасно. Не к тебе же ехать. Ставлю сто к одному, что тебя там они ждут.

– Кто они?

– Не все ли равно тебе.

– Меня чуть не убили, может, я имею право знать кто и из- за чего. Куда Вы меня везете? Я хочу домой!

– Смотри, ожила. А я боялся, что ты так и останешься с вытаращенными глазами на всю оставшуюся жизнь. Если жить не хочешь, отвезу в твой дом. Отвезти?

– Нет, не надо.

– Так оно лучше.

Машина подъезжает к старой пятиэтажке. Я даже не сообразила, где она находится. Мы поднимаемся на пятый этаж.

– Извини, у меня не убрано, живу один.

Однокомнатная квартира напоминает зал ожидания на вокзале. Парень усаживает меня на диван, приносит аптечку и обрабатывает рану на ноге. Он не церемонится, мне больно, но я терплю. Эластичным бинтом обтягивает мне голеностоп:

– Потянула немного, пройдет через недельку.

– Спасибо, – еле выдавливаю я из себя.

– Ничего, в тесноте, да не в обиде. Располагайся, как дома. Там, в шкафу чистые вещи, подбери себе, чтобы переодеться.

– А маме позвонить можно?

– Позвони, скажи, что у подружки на все выходные останешься, тряпки посмотреть в магазине или еще что по вашей части.

Я подхожу к зеркалу. Порванная грязная юбка, лицо и руки в пыли. Хороша! Вид еще тот!

– Можно я приму душ?

– Конечно, полотенца там же. А я пока в магазин сгоняю за продуктами, проголодался как волчишка.

После душа я переодеваюсь в футболку и джинсы. Необъятных размеров футболка напоминает тунику, джинсы пришлось подвязать пояском от кофты и подвернуть раза на три внизу. Из принесенного набора продуктов с большим трудом сотворяю более или менее приличный ужин. Парень удивлен неимоверно. Наконец он снимает свою кожаную куртку. Куртка скрывала не только широченные плечи, но и кожаную портупею. Невозмутимо он снимает «сбрую», кладет на табуретку. Мы ужинаем и только теперь я соображаю, что сижу у незнакомого мне парня бандитского вида в квартире, и собираюсь остаться с ним на ночь и не на одну.

– Что- то не так? – он спрашивает меня, заметив мое замешательство. – А, ствол? Так я же в охране работаю.

«Нет, охранники носят форму, а оружие – только на работе, им не разрешают его везде таскать».

– Я даже не знаю, как Вас зовут?

– Во- первых, давай на «ты», а во- вторых, меня зовут Никита.

– А меня Ира. Никита, я не понимаю, зачем Вы спасли меня? Из- за меня Вам пришлось стрелять.

– Мы же договорились, на «ты». А стрелять? Стрелять люблю это же моя профессия.

– А какое у тебя оружие?

– «Макаров».

«Я в «АиФе» читала, что у всех киллеров пистолеты «ТТ» или «Макаров»»!

– А почему не «ТТ»?

Никита не обратил внимания на мою осведомленность в оружии. Чувствовалось, что эта тема ему близка и интересна.

– Лично я предпочитаю «Макаров», он легче, хотя у него дальность и убойная сила меньше. Если с близкого расстояния стрелять, то лучше «Макарова» не найти. Восемь патронов в магазине, калибр девять.

– И часто приходится стрелять?

– Почти каждый день. Работы нет, так в тире тренируюсь, чтобы навык не потерять. А ты эрудированная девушка, даже в оружии разбираешься.

– Я не разбираюсь, запомнила, что пишут в прессе. «И в кого же он так часто стреляет?»

– Ладно, пора на боковую. Ты располагайся на диване, а я в спальнике лягу на кухне. Завтра отсюда – ни ногой. Шторки прикрой и сиди тихо, как мышка. Я с утра на разведку сползаю.

– Никита, а можно я напишу список продуктов, что надо купить. Деньги у меня есть.

– Денег мне твоих не надо, а чем тебя эти продукты не устраивают? Вполне съедобно, я всегда так питаюсь: быстро и просто.

– Мне все равно нечего делать, так я хоть приготовлю обед.

– Ладно, пиши, – соглашается Никита. – И не бойся, спи спокойно. Силой я тебя брать не буду, подожду, когда сама придешь.

– Я не приду, – вырывается у меня.

– Поживем – увидим.

Я не могу заснуть. На задернутых шторах качаются тени от деревьев, растущих под окном. Поднялся ветер. Гремит железный подоконник. Я боюсь лишний раз пошевелиться. Мне кажется, что Никита не спит. У него белесые короткие брови и ресницы, серые глаза, чуть вздернутый нос, круглое лицо. Короткая стрижка и чубчик смешно торчит впереди. Таким, мне кажется, был Иванушка- дурачок из детской сказки. Но ведь потом он стал Иваном- царевичем. Хочется пить, но я, скорее умру, чем пойду за водой. А то вдруг он подумает, что я пришла к нему. Лучше потерпеть до утра. Начинает светать. Гаснут причудливые тени на шторе. Серый рассвет пробивается в комнату. Голова тяжелеет и сливается с подушкой.

Я открываю глаза. Где я? Верчу головой в незнакомой комнате. Подхожу к окну. Как я здесь оказалась? С ужасом вспоминаю события вчерашнего дня. Ослепительное солнце сияет за окном. Который час? Ничего себе, соня, проспала полдня. Осторожно иду в кухню. Спальный мешок сложен в углу. На видном месте пакет с заказанными мной продуктами. Он что, не мог в холодильник его поставить? Заглядываю в холодильник. Понятно. Где бы мне найти тряпку?

Никита появляется ближе к вечеру. Он удивленно созерцает результаты моего нелегкого труда по уборке его холостяцкой конуры. До идеального порядка, как до китайской стены, но кое- что за то небольшое время мне удалось сделать. Я подаю ему тапочки и приглашаю обедать. Никита протискивается в кухню. Тесновата кухня для таких габаритов. Мы обедаем. Я приготовила борщ, салат, потушила мясо с овощами. Ничего особенного, но Никита в полном «улете». Он не ожидал. Мне не терпится узнать, выяснил он что- нибудь, но я жду, когда он первый начнет. Я мою посуду и прибираюсь на столе. Никита смотрит на меня и молчит. Не хочет говорить, не надо. Я беру тряпку и иду в комнату. Он, как хвостик, трогается за мной.

– Садись, поговорим.

Я откладываю тряпку, присаживаюсь на диван.

– Ты знакома с Тиной?

– С какой Тиной?

– Хозяйкой того самого казино «Парадиз», в котором я имел честь неоднократно лицезреть твое личико в последнее время.

– Нет.

– Очень жаль. Придется поднапрячься, чтобы вспомнить, когда и где ты дорожку Тине перешла? Парнишечка, что я вчера за тобой гонялся, из ее личных холуев.

– Я не понимаю.

– Хорошо, попробуем по- другому. Кого из мужиков ты увела у Тины?

– Мужиков?

– Падка она на мужчин и злопамятна, не прощает соперниц.

– Сергей и Виктор, больше у меня никого не было.

– Совсем никого?

– В институте я замуж собиралась выходить, но мой жених сбежал от меня в день свадьбы. Я не знаю, где он сейчас, чем занимается, где живет.

– Черт его знает, вас баб, может из- за него?

– Он же меня давно бросил. Скорее из- за Сергея или Виктора.

– Серега – мелкая сошка для Тины, а с Виктором они в контрах были. Хотя, может, это камуфляж? Разыгрывали перед зрителями, что терпеть не могут друг друга, а сами трахались за милую душу. Не понятно, зачем и от кого скрывать? Тина теперь женщина свободная, может встречаться с кем хочет. У тебя что с Виктором было?

– Виктор на мне жениться хотел.

– Может месть из- за Виктора? Кстати, ты не помнишь, как звали твоего жениха, того, первого.

– Конечно, помню. Криворученко Валерий Никандрович.

– Хорошая фамилия, а отчество еще лучше.

– Что в них хорошего? Мне не нравилось.

– Прикинь, был бы он Ивановым, Петровым, Сидоровым. А с этим вариантом можно попробовать поискать. Ты случайно дату и место рождения своего Криворученко не помнишь?

– Родился в городе Липецке 11 августа 1978 года.

– Молодец. Поищу. А пока покемарю на твоем диване, вечером мне на задание.

– А мне что делать?

– Посиди здесь до завтра.

Никита укладывается на диван и моментально засыпает. Я иду в ванную стирать шторы. Готовлю ужин, стараясь не греметь посудой. После ужина Никита надевает портупею под куртку и уходит.

– Ты там поосторожнее будь, – вырывается у меня.

– Постараюсь.

Я жду его до двенадцати, потом ложусь. Засыпаю сразу, не слышу, когда он возвращается. Утром Никита ходит хмурый. От него несет женскими духами. Ясно, на какое задание он ходил.

– Что- нибудь узнал?

– Нашел твоего Криворученко. Пустой номер. Он на рынке в Коньково торгует. Тина – птица не его полета. Пока можешь не бояться. Парнишка Тины в данный момент небоеспособен, я немного перестарался. Тины в городе нет. Думаю, что ты можешь ехать к себе домой. Мое мнение, что тебя перепутали с кем- то, и больше не тронут. Смотри, если хочешь, то оставайся у меня, я не возражаю, мне нравится. – Никита обвел благостным взглядом чистую комнату и добавил, – И готовишь ты вкусно.

– Никита, скажи мне, только правду, когда мы с тобой познакомились в кафе, в моей чашке яд был?

– С чего ты взяла?

– Ты чашку выбил из моих рук, помнишь, ты Виктору показывал?

– А Виктор твой что говорил?

– Виктор сказал, что сливки были некачественные.

– Значит ему видней.

– Я поеду домой. Мама ждет, и на работу в понедельник надо.

– Надо, так надо. Я наведу кое- какие справки по своим каналам. Ты мне телефон на всякий случай оставь и мой возьми, вдруг тебе профессионал понадобится. Я недавно в Интернете наткнулся на объявление: «Накажем обидчика: звонки и письма любовницы, компрометирующий материал, визит налоговой инспекции. Все, кроме физического устранения». Представь, можно наказать, не убивая.

«Боится без работы остаться?»

Я торопливо переодеваюсь в свои вещи, беру сумку, останавливаюсь в дверях.

– Никита, я спросить тебя хотела. Почему ты в подвале мне крикнул «Таня»?

– А я не знал, как тебя зовут, решил, что ты Татьяна.

– Как Ларина из «Евгения Онегина»?

– Ну, да.

– А как ты в подвале оказался?

– «Нас всех подстерегает случай». Случайно пошел за тобой. За душу ты меня взяла.

Мне нравится, что Никита читает Блока.

* * *

Марина кругами ходила по комнате. Как стало пусто после отъезда Сони и Пети! Как они с Андреем жили вдвоем? Петя. Сын троюродной тети Кати из Новосибирска. Спрашивается, какие Петя и его жена родственники Марине? Пятая вода на киселе. Марина вспомнила Новосибирск, старый бревенчатый дом, «свою» веранду, на которой ее устраивали в прошлый приезд в Новосибирск. Воспоминания грели душу. Ее всегда так хорошо принимали в Новосибирске. Москвичи не такие. Многомиллионный город накладывает отпечаток на людей. Ритм большого города заставляет спешить, людской поток проносится мимо, как горная река. Некогда остановиться, посмотреть вокруг. Никому нет дела до других. «Москва слезам не верит», – сказали не зря. Впрочем, черствые и добрые люди есть везде, в городах больших и маленьких. «Кажется, я стала пессимисткой. Это беременность влияет. Да, нет, мне грустно, что они уехали».

Позвонил Андрей.

– Как Петя с Соней? Уехали?

– Да, час назад.

– Жаль, не получилось приехать и попрощаться с ними. Славные люди.

– Ты же еще утром попрощался.

– Да, но думал, вдруг смогу выкроить время. Отгадай, какая у меня для тебя новость?

– Хорошая?

– Да, лучше не бывает.

– Нашел нового заказчика.

– Нет, холодно, отгадывай дальше.

– Переманил Крачковского к нам в журнал из «Катрена».

– Что ты все про работу!

– Ты настолько погряз последнее время в делах, что мне кажется, у нас личная жизнь скоро полностью переместится в твою типографию.

– Во- первых, типография не моя, а наша, а во- вторых, дела в типографии налаживаются, я думаю, она вот- вот заработает без моего особого участия. Я смогу уделять больше времени моей большой семье. Будешь отгадывать дальше? Новость не про работу.

– Тогда у меня даже вариантов нет: театры и выставки для тебя давно закрылись.

– Да, я действительно погряз, как ты говоришь. Обещаю исправиться.

– А новость?

– Ладно, скажу. Юля родила девочку!

– Как, она же собиралась ехать рожать в Англию!

– Не успела, прямо из студии увезли в больницу, полчаса назад родила, папа позвонил, говорит, все нормально прошло.

– А какой вес и рост у малышки?

– Я как- то не догадался спросить, но папа сказал, что завтра утром всем можно навестить Юлю, а потом он приглашает к себе на обед, отметить.

Новость так новость. Легкая тень беспокойства омрачала радостное событие: Юля родила почти на месяц раньше срока. Как там девочка? Все ли с ней в порядке? Почему так рано начались роды? У Андрея спрашивать бесполезно: одно слово, мужчина, что с него взять? Женщина узнала бы все подробности.

Юля, холодная и расчетливая. Она, влюбившись в Краснова, из кожи вон лезла, чтобы стать очередной мадам Красновой. Юля всеми способами пыталась наладить хорошие отношения с Андреем и Мариной. В чем- то она была симпатична Марине, но до задушевной подруги далеко не дотягивала. Несмотря на обширный круг общения настоящих подруг у Марины было всего две: Таня и сестра Маша. Все остальные были просто друзьями или знакомыми. Юля очень выросла в глазах Марины, когда перенесла центр вселенной с Краснова на будущего ребенка. Что Краснов запишет девочку на себя, Марина не сомневалась, а вот жениться он не собирался.

Имиджмейкеры Краснова создали ему образ мужчины, ищущего свою вторую половину. Тема поисков понимающей и любящей женщины неоднократно обыгрывалась в средствах массовой информации. Краснов до сих пор получает мешки писем от доверчивых русских женщин. Юля сначала сильно нервничала по этому поводу, но затем, удостоверившись, что это очередная рекламная кампания, успокоилась и прочно заняла место хозяйки загородного дома Краснова. Несмотря на беременность, Юля умудрялась сниматься в сериале, заниматься модельным бизнесом в своем агентстве, хорошо выглядеть и при этом поддерживать порядок в доме. Трудолюбия и организованности у нее не отнимешь. Марина с завистью вздохнула: «Мне бы так». Юля неплохая, Краснову повезло, что у его дочери такая ревностная мать. Ну, да Бог с ним, с Красновым, сейчас главное – Юля и малышка. Дочка Юли доводится Андрею сестрой, значит и Юля им с Андреем теперь не чужая. Надо ее поздравить и купить подарок для девочки. Может, платьице? Конечно, Марина купит платьице на девочку, она видело такое, розовое в оборочках платьице с очаровательными панталончиками на очень маленькую девочку.

Марина с опаской посмотрела на дверь. Она обещала мужу не выходить одна из дома, скорее поймали бы этого маньяка или того, кто пугает бедных беременных женщин. Новых нападений не было, но Андрей боится за нее. «Интересно, смогу ли я сейчас ударить, если вдруг придется обороняться?»

– Это что за упражнения?

Марина увлеклась и не услышала, как вошел муж.

– Я попробовала, поднимается у меня сейчас нога, вдруг маньяка встречу.

– Какой еще маньяк! Какая борьба в твоем положении! Ты что куда- то собралась идти одна? Опять ты меня не слушаешь! Сколько можно тебе говорить!

Лицо Андрея покраснело от возмущения. Он шумно ставил свертки и пакеты у двери.

– Я по дороге заехал в магазин детских товаров. Помнишь, тебе там понравилось одно платье на девочку? Ты тогда сказала, что, глядя на это платьице, тебе захотелось иметь девочку, а не мальчика. Я подумал, что его надо купить Юле в подарок. И еще мне посоветовали взять погремушку, последний писк моды. Смотри, какая игрушка яркая и легкая, как бабочка. Девочка скоро сможет ее держать в руке. Знаешь, я купил три таких игрушки: Юле и вам с Машей.

Марина села на диван и заплакала.

– Мариша, прости меня, я тебя обидел? Милая, я не переживу, если с Вами что- то случится. Не плачь, я прошу тебя.

Марина прижалась к мужу. Как она могла жить без него? И что было бы с ней, если бы они не встретились?

– Я не обиделась, а плачу… Ты не обращай внимания, это бывает у беременных. Просто я подумала, что не смогла бы жить без тебя.

– Глупышка моя, все хорошо, мы же с тобой вместе.

Навещать Юлю договорились в двенадцать дня. Андрей мог приехать в больницу только из редакции: нельзя было откладывать деловую встречу. Краснов обещал прислать свою машину с охраной за Мариной, но Марина отказалась. Она представила, как она идет по коридору в женской консультации в сопровождении одного или двух невозмутимых бритоголовых охранников. Нет, не надо. На утро был намечен очередной визит к врачу, это в двух шагах от родильного дома, где лежала Юля. На этот раз Марину сопровождала мама, у нее в этот день был вечерний прием. После того, как мама раз десять пообещала Андрею, а затем еще и его отцу, что глаз не будет спускать с Марины, и лично отведет ее после приема прямо в палату Юли, все, наконец- то успокоились.

«Палата», в которой лежала Юля занимала три комнаты роскошного люкса. Светло- бежевые кожаные диван и кресла в гостиной, уютная детская, белая финская мебель в спальне – Марина не представляла, что в обычном роддоме могут быть такие апартаменты. В комнатах Юли постоянно дежурили няня и медицинская сестра. Несмотря на то, что Марина явилась на полчаса раньше намеченного срока, нарядная Юля, восседала среди атласных подушек на широкой резной кровати. На ней было умопомрачительное не то платье, не то пеньюар, блестящие волосы красиво уложены, а макияж соответствовал светской тусовке или киносъемкам, не меньше. «Не скажешь, что она вчера вечером рожала, может это все и не так страшно?»

– Марина, заходи, как я рада, что ты пришла. – Юля потянулась навстречу Марине. – Сейчас принесут девочку, кормить. Мне уже два раза приносили ее, но она все время спит. Растолкаем ее, она грудь возьмет, пососет пару раз, и снова спит. Обидно, я стараюсь, наряжаюсь для нее, а она даже не посмотрит на маму. Я в книжке прочитала, что это очень важно, как мать выглядит в первые минуты общения с ребенком. Я стараюсь быть красивой для нее.

«Что только ни напишут, нельзя же всему верить», – подумала Марина, – «хотя, неизвестно, что буду думать я, когда рожу сама».

В дверях зашуршало, и возникла маленькая кругленькая медсестра в накрахмаленном голубом халате и чепце. Она несла сверток, весь в оборках и рюшках.

– А вот и мое сокровище, посмотри, ты не сглазишь, я знаю. Другим я ее не покажу пока, только тебе.

– А своей маме?

– Маме само собой, она все утро у меня была.

Медсестра подала девочку Марине. Малышка открыла глаза. Глазки были еще мутные, веки припухшие и личико красненькое, но девочка была хорошенькая, ладненькая. У нее уже были беленькие волосики, мягкие, как пушок, они выбивались из- под кружевного чепчика. Маленькие ручки с крохотными ноготками она плотно сжала в кулачки.

– Какая красивая, сколько она весит?

– Три килограмма ровно, сорок восемь сантиметров.

– Большая. Но ты почти на месяц раньше срока родила.

– Родила бы в срок, так она бы весила четыре килограмма не меньше. У нас в семье у всех дети крупные. Я сама была четыре килограмма и триста граммов, когда родилась.

Тем временем вторая медсестра тщательно устраивала Юлю на кровати. Малышку поднесли к груди. Рьяно взявшись за дело, она тут же заснула, и никакие усилия двух медсестер и Юли не смогли заставить ее работать, добывая себе пропитание.

– Лентяйка, просыпайся – медсестра безрезультатно теребила крошечный, похожий на маленькую пуговку носик девочки. – Ничего страшного, они все в таком возрасте спят. Пусть просто полежит рядом с матерью, понежится.

Юля ворковала и мурлыкала над девочкой. Ребенок Марины зашевелился и несколько раз толкнул ее в живот. «Ничего, мой маленький, потерпи, скоро и мы с тобой также будем нежиться. Не в таком люксе, но я буду тебя любить не меньше».

Спящую малышку унесли в другую комнату. Юля успела подправить волосы до прихода гостей. Андрей и Олег пришли с букетами цветов. «Молодцы, догадались», – отметила Марина. Юля сердечно расцеловалась с Машей. Подарки сложили на кровать, благо места там было предостаточно. Краснов-старший нежно поцеловал Юлю в щеку и подал ей бархатный футляр. Что там было, Марина не видела. Но по тому, как у Юли округлились глаза, поняла, что подарок достойный. Тем не менее, розовому детскому платьицу Юля обрадовалась не меньше. Она с восхищением перебирала оборки на панталончиках и платье.

– Кто бы мог подумать, что все случится так быстро? Я собиралась еще неделю назад улететь в Лондон. Но Серегин, наш режиссер, уговорил задержаться. Испортили последнюю серию сериала, некоторые сцены пришлось переснимать. Хорошо, что не с моим участием. Я в последней серии выхожу замуж. Хорошо бы я выглядела в свадебном платье накануне родов!

После слов о свадебном платье Юля мельком посмотрела на Краснова, но он сделал вид, что не понял намека. Юля продолжала:

– Мы озвучивали последнюю серию, работали до обеда, потом объявили перерыв на тридцать минут. Катя Малежина, она играет в сериале роль моей подруги, хорошая женщина, мне она нравится, вовсе не капризная, как о ней пишут. Так вот, Катя предложила мне сходить в пиццерию, рядом, через дорогу. Я всегда отрицательно отношусь к пицце и подобные заведения не посещаю, но Катя уговорила, там салаты овощные свежие всегда. Я собиралась, взять один салат, но когда увидела пиццу, так захотелось! В книге пишут, что если беременной что-то захочется, то надо непременно это съесть. Я съела два больших куска пиццы! Когда после перерыва у меня заболел живот, я подумала, что это от пиццы, в мыслях не было, что у меня роды начались. Мы уже заканчивали работать, когда Катя обратила внимание, что мне плохо. Она настояла, чтобы вызвали скорую помощь. Через три часа я родила. Не доехала до Лондона.

– Ничего, в следующий раз полетишь в Лондон заранее, – Виктор Александрович приобнял порозовевшую Юлю.

На праздничном обеде, который устроил Краснов в своем загородном доме в честь рождения дочери, за столом с ними оказалась мать Юли, Светлана Ивановна. В простой юбке и серой вязаной кофточке медсестра из небольшого городка чувствовала себя неуютно за нарядным столом среди чужих ей людей. Только увидев Марину, она немного оживилась, но потом снова сникла. Она жалась на стуле, не участвуя в общей беседе, и почти не притрагивалась к блюдам, которые подавали официанты. Марина на правах старой знакомой задала ей несколько дежурных вопросов о здоровье, но Светлана Ивановна, видя всеобщее внимание к своей персоне, еще больше стушевалась. Беседа за столом, так или иначе, велась вокруг Юли и ее дочери.

– Выбрали имя для девочки? – спросил Андрей отца.

– Я решил назвать ее Наташей.

«Он решил! Интересно, знает ли Юля о том, что он уже решил? Даже если ей не нравится это имя, то она вряд ли будет возражать. Хорошо, что Андрей не похож на отца».

– Какое имя хорошее – Наташа! – Светлану Ивановну как прорвало. Она раскраснелась и взахлеб говорила. – Как я боялась, что назовут по святцам. В последнее время модно называть по святцам. Я все святцы просмотрела, изучила. Самые ближайшие из имен – Анфиса, Домна, Руфина и Васса. А что Вы думаете? Сейчас и Марфы и Анфисы пошли, модно. Наталья по святцам 8 сентября, а девочка родилась 9- го. Надо, чтобы по святцам имя позже было, до сорока дней допускается после рождения, если по святцам называть. Значит, нельзя Натальей. А мне так нравится это имя. Моя двоюродная сестра, старшая, была Наташа. Они хорошо жили, в городе. У нее платья такие красивые были, и музыке она училась.

Все молча слушали, как Светлана Ивановна делилась наболевшим. Спохватившись, что все на нее смотрят, она снова стушевалась и замолчала.

– А мою маму тоже Натальей звали, – поддержал разговор Олег, – мне очень нравится это имя.

«Значит, Краснов действительно любил его мать. Все в прошлом, не надо вспоминать о плохом», – Марина отогнала от себя тревожные мысли.

Краснов четко излагал планы на будущее. Виктор Александрович собирался забрать Юлю в загородный дом. Он считал, что малышке будет полезнее жить за городом, а врачи и медсестра сами будут приезжать и следить за здоровьем ребенка. Он нанял опытную няню, которую одобрила Юля. В доме полно прислуги, но ему бы было спокойнее, если бы первое время Светлана Ивановна присмотрела сама за дочерью и внучкой. Места в его доме хватит, он приглашает Светлану Ивановну погостить у него.

Светлана Ивановна с радостью приняла его предложение. И пусть он даже не сомневается. Мало того, что она специалист со стажем, а уж для своей родной внучки, кровиночки ненаглядной, расстарается. Все будет, как полагается, и даже еще лучше.

* * *

Мама встретила меня вопросом:

– Что вы с Настей купили?

– Купили? – я вспоминаю, что я выходные провела с «Настей».

– Нет, ничего. Мама, я, кажется, пошла по рукам. Я с парнем познакомилась, его Никитой зовут.

– Ты, что уже и с ним успела переспать?

– Да я еще вообще в жизни ни с кем не спала, я фигурально выражаюсь.

– И это ты называешь «пойти по рукам»? Ну, вся – в бабушку. А что за парень? Где ты с ним познакомилась?

– В казино «Парадиз».

– Он тоже там работает? – мама испуганно смотрит на меня.

– Нет, он там развлекается. А работает где-то охранником. Мама, можно я пойду к себе в комнату? Я устала.

– Конечно, дочка. А тут я без тебя скучала в выходные, огород полола, да книжки твои читала. Хорошие у тебя книжки, про любовь. Там стихи – как прямо про меня написаны.

Я увидела, что мама оставила раскрытую книгу вверх переплетом. Ну, сколько можно говорить, что так с книгами нельзя обращаться! Я подняла книгу со стола. Марина Цветаева. Что же она тут нашла про себя? На раскрытой странице было стихотворение «Когда я стану бабушкой»:

«А целовались, бабушка, голубушка, со сколькими?»

«Я дань платила песнями, я дань взимала кольцами.

Ни ночки, даром проспанной, все – в райском во саду».

«А как же, бабка, Господу предстанешь на суду?»

«Свистит скворец в скворечнице,

Весна-то, глянь, бела!

Скажу, родимый, грешница –

Счастливая была».

Я сижу с ногами на диване и пытаюсь привести в порядок свои мысли.

Кем же может работать Никита? На какую работу он ходит с пистолетом? Где он каждый день стреляет? Я, кажется, знаю ответ: он киллер! И вид у него соответствующий, и в казино он целыми сутками болтался. Что он там делал? Он должен был убить меня! Его наняли, вот поэтому он и торчал все это время в казино, он караулил меня! Но почему он меня не убил? Потому что я ему понравилась. Он сам сказал, что я запала ему в душу. И поэтому он заказ не выполнил, наоборот, – спас меня, прятал, ходил на разведку. Потом он отпустил меня домой и сказал, что пока опасности нет.

Я сижу и плачу. Почему так несправедливо все в жизни? Я не любила ни Сергея, ни Виктора. Но я хочу снова оказаться в холостяцкой конуре Никиты, хочу готовить ему еду, стирать его вещи, смотреть, как он спит на диване. Хочу прикоснуться к его руке, хочу… Я обрываю свои мысли: «Можешь хотеть чего угодно, только у тебя с Никитой не будет ничего! Никогда!»

* * *

– Тебе привет от Юли.

– Ты ездил к отцу?

– Заезжал ненадолго.

– Как там малышка?

– Не видел. Юля считает, что пока Наташе не исполнится месяц, ребенка нельзя показывать посторонним.

– Не такой уж ты посторонний для Наташи, она твоя сестра.

– Даже Машу к ней не подпускают, а Маша дипломированный детский врач. Юля начиталась всяких умных книг, всех там «строит»: и няню, и свою маму.

– Мама Юли в родильном доме много лет проработала, я думаю, что она в младенцах больше Юли понимает.

– С Юлей никто не спорит, боятся, что молоко пропадет, если будут ей перечить.

– Какая она молодец, грудью кормит!

– Да, она очень гордится этим, сама мне рассказывала. Девочка почти на килограмм прибавила в весе, Юля хвасталась. А папа, представляешь, любит купать Наташу!

– Лучше поздно, чем никогда. А когда у Юли съемки сериала начинаются?

– Про работу она ни слова не говорила, только о ребенке. Но я, как ни старался, ничего не запомнил, ни как купать, ни как массаж делать. Марина, мне страшно, а вдруг я ничего не смогу? Юля много книг перечитала, ей няня и мама помогают, а как мы одни с тобой справимся?

– Не беспокойся, справимся. Я тоже кое-что изучала, не одна Юля читать умеет. А потом мы не одни. Посоветуемся с мамой, если у нас будут вопросы. А в крайнем случае, всегда можно позвонить Юле, она с удовольствием расскажет все, что надо и не надо.

– Ты меня успокоила. А то я хотел на курсы записаться.

– Какие курсы?

– Сейчас чему только не обучают. Думаю, должны быть курсы для пап, где учат, как ребенка на руки взять и что с ним делать.

– Ну- ну. Куда ему бензин заливать, как капот открыть.

– Марина! Я серьезно.

– А если серьезно, я тебе в подарок книгу купила «Я и папа» – пособие для молодых пап по уходу за ребенком. Изучай на здоровье!

– Спасибо! А как ты догадалась, что я в ней нуждаюсь?

– Да все твои страхи у тебя на лице были написаны, когда ты в роддоме был.

* * *

Мама заходит ко мне в комнату.

– Что, Ира, ужинать не пора? Ты что, плачешь?

– Мама, я влюбилась.

– В того парня?

– Да.

– Ой, дочка, любовь и слезы рядом ходят. Уж я то навидалась в жизни этой любви.

– Мама, расскажи о себе. Я не знаю, как ты жила, как любила?

…Никто не мог объяснить, что такого было в Нюре, что мужики липли к ней, как мухи на мед. Были женщины и красивее и фигуристей, а мужики их обходили. Завистницы много раз приставали к Нюре, поделись, чем ты мужиков привораживаешь? А чем делиться, если сама Нюра толком не знала, как у нее так получается, что стоит ей посмотреть призывно на мужчину, как он тут как тут у ее ног. Если рассмотреть ее, то и глаза были небольшие, и носик чуть вздернутый, и росточка среднего. Но томно блестели ее голубые глаза под густыми загнутыми ресницами, короткая верхняя губка открывала безупречные белоснежные зубы, падали на точеные плечи и шейку завитки русых волос. А кожа нежная сияла так, как будто Нюра каждый день молоком умывалась. И женственность, потрясающая женственность сквозила в каждом изгибе округлого тела, в каждом жесте и движении.

Нюра жила с матерью в небольшом поселке на севере Тюменской области. Мать ей досталась непутевая, но не совсем уж пропащая. Отчимов своих Нюра всех не помнила, но мать за дитем приглядывала, дочка всегда у матери была на первом месте. «Этого добра – мужиков, у нас хоть пруд пруди, не переведутся, а дочка у меня одна», – любила повторять мать Нюры. Мужиков действительно в поселке был избыток, приезжали на заработки, на нефть. Домик у них, хоть и маленький был, но крепкий, с огородиком при нем. Мать в столовой работала, жили они неплохо.

Нюре было шестнадцать, когда она встретила Анатолия. Он приехал к соседке, бабе Даше. Доводился Анатолий бабе Даше дальней родней: «пятая вода на киселе». Соседи шушукались, что прибыл с зоны. Был он чернявый, поджарый с пронзительным взглядом черных, словно ночь, глаз. Он копал бабкин огород, сняв рубашку. Перекатывались мышцы на сухопаром смуглом теле. Нюра стояла у забора и смотрела. Она не закричала, когда он потащил ее в баню, не сопротивлялась, когда он повалил ее на лавку и навалился сверху всем телом. Месяц бегала Нюра к нему по ночам, пока он не уехал. Мать заметила неладное, когда уже стала топорщиться юбка над округлившимся животом. «Не переживай, дочка, с кем ни бывает, дите вытравим. Все бабы обжигаются, безгрешных нет», – успокаивала мать Нюру. Нюра особо не переживала.

Анатолий ворвался к ним в дом, как вихрь.

– Не позволю своего ребенка уморить! Сам рос без родителей, нахлебался, но мой ребенок будет жить!

– Так ведь несмышленая она, молодая, не нагулялась еще, – пыталась гнуть свое мать, но Анатолий был непреклонен.

– Беременных расписывают в любом возрасте.

Они расписались, мать стол собрала, все-таки свадьба. Молодым мать выделила свой угол, отгородив половину ситцевой занавеской. Родился мальчик, крепкий, здоровый, Александром назвали. Анатолий души в сыне не чаял, сам менял, не брезгуя, пеленки, мог всю ночь на руках укачивать, когда у малыша резались зубки или болел животик. Перепадало ласки Нюре и матери. Анатолий возил продукты мешками и ящиками, денег давал, не жалея. Сам он пропадал периодически. Нюра не спрашивала, чем занимается ее муж. Приходил несколько раз участковый, но Анатолий показывал какие-то справки, и все было хорошо в жизни Нюры. Беда нагрянула нежданно-негаданно: посадили Анатолия. Так осталась Нюра соломенной вдовой в восемнадцать лет с сыном на руках.

Материнство пошло на пользу Нюре: она округлилась, расцвела, дивно как похорошела. Мужики головы сворачивали, когда она по улице проходила. Как тут можно было одинокой остаться? Василий Петров был бригадиром нефтяников, зарабатывал хорошо, сам непьющий, что редкость у теперешних мужиков. И мужчина был видный. Не устояла Нюра. И мать гундела: «Не упусти дочка свой шанс».

Анатолий явился, когда его никто не звал. Хорошо, что второй муж Нюры на работе был, а то решил бы его Анатолий в гневе. Крушить все начал в доме. Нюра в испуге схватила ребенка, прижала к себе, закрыла собой. Сашок заплакал, только тогда опустил руки Анатолий.

– Дура, ты Нюрка. Живи, как знаешь, не трону тебя. Но сына заберу.

– Да как же ты с ним будешь управляться, ребенок маленький, – пыталась увещевать зятя мать.

– А это мое дело, не бойтесь, ребенка не обижу.

Не пикнула Нюра, согласилась при разводе отдать сына отцу, боялась.

С Петровым они расписались, но долго не прожили, изменила ему Нюра с красавцем цыганом, что залетел к ним в поселок с попутными ветрами. Как залетел Ромка, так и улетел. Но Нюра не горевала, мать была права: мужиков в поселке хватало.

Василий Журавлев заметно отличался от местного контингента: москвич, интеллигент. Жажда романтики, легких денег занесла его на Тюменский север. Жили вахтовики в общем бараке. Там было грязно и шумно. То ли дело у Нюры в доме: чистота, уют и тишина. Ласковый был в обхождении, Нюру только Анечкой называл. Не посмотрела Нюра на то, что нет штампа в паспорте, дочку, Иришку от него родила. «Ничего, летом съездим к матери в гости, там и распишемся», – уверял Нюру Василий.

Не съездили и не расписались. Неожиданно заболела мать Нюры. На боли в животе она давно жаловалась, но к врачам не обращалась, считала, что съела не то. Когда боль стала невыносима, мать легла в больницу на обследование. Долго в больнице не пролежала: выписали домой умирать, рак оказался в такой стадии, что оперировать уже не брались. Мать стонала день и ночь, успокаивалась лишь ненадолго, пока лекарство действовала. Нюра разрывалась на части между матерью и маленьким ребенком. Василий собрался в одночасье и уехал к себе домой, в Подмосковье. Перед отъездом пообещал Нюре, забрать ее, как устроится все. Сначала они переписывались, Василий регулярно деньги присылал для Иришки. Потом письма и деньги стали приходить все реже и реже. А затем мать Василия написала Нюре письмо, что женился он, и чтобы Нюра ни на что не рассчитывала.

Мать умерла. Беззаботно гукала и пускала пузыри в кроватке Иришка. Нюра не знала, как ей жить дальше. Деньги заканчивались. Работы в поселке для женщин не было, а с маленьким ребенком и думать нечего, никуда не устроишься. Но не зря бабы называли Нюру везучей. Как Дед Мороз, перед самым новым годом ввалился вместе с клубами мороза в дом Нюры Анатолий. Да не один приехал, привез Александра. Мальчику было уже пять лет. Не узнала его Нюра. Чистенький, аккуратный, в дорогих костюмчиках. Не посмела спросить, кто за ребенком ухаживал. Анатолию не до разговоров было, торопился.

– Оставляю тебе ребенка, мне в командировку придется съездить лет на пять-восемь, как карты лягут. Смотри, присматривай хорошо. Чтобы ни в чем ребенок не нуждался, занимайся с ним, на секции води. Оставляю сберкнижку на предъявителя, но если что, вернусь с зоны, из-под земли достану. А это кто? – обратил внимание Анатолий на детскую кроватку.

– Ирина, дочка моя. Нас папка ее обещал к себе забрать.

– Ну, если заберет, то езжай. Я вас найду. А мужику своему скажи, что Александр – твой племянник, чтобы относился хорошо к мальцу.

– Не беспокойся, все сделаю, как ты сказал. А писать будешь?

– Коль смогу, то весточку дам.

В тот же вечер Анатолий отбыл. Сумма на сберкнижке была баснословная. На такие деньги можно было жить, не работая, лет десять ни в чем себе не отказывая. Вещей для Александра Анатолий привез чемоданов пять. Но Нюре опять подфартило, устроилась она на работу в единственный детский садик няней. Дети при ней были, зарплата небольшая, но шла, и на питание тратиться не приходилось. Сашу записала в секцию спортивной гимнастики. Вечерами отпрашивалась с работы, Иришку и Сашу сажала на санки, заворачивала в одеяло, и через весь поселок тащились на стадион, чтобы Саша спортом занимался. А по выходным еще в дом пионеров водила сына в изостудию и на английский язык. Саша был спокойным и послушным ребенком. И еще он обожал Иришку. Он мог часами играть с ней, соску подавал, даже бутылочку сам держал, когда кормили Иру. Бесплатная нянька, да и только. А когда дети подросли, их водой было не разлить.

Нюра гордилась, что она и за детьми хорошо присматривает, и деньги Анатолия экономит. Мужиков, что к ней подкатывались, отшивала. Она надеялась, что Анатолий вернется, оценит, какая хорошая она мать, и они станут жить все вместе с детьми. Так в заботах и надеждах прошли четыре года.

Анатолий забрал сына, и уехал, не сказал куда. На слезы Нюры не посмотрел. Сберкнижку с оставшейся приличной суммой Нюре оставил. Нюра обменяла свой домик с доплатой на квартиру в Тюмени. Жить продолжалась. Дочка росла. Мужчины периодически возникали в жизни Нюры, но надолго не задерживались.

И вот как раз в тот момент, когда она осталась очередной раз у разбитого корыта, неожиданно приехал Василий Журавлев, отец Ирины. Все эти годы Нюра переписывалась с матерью Василия, хотя «переписывалась», мягко сказано. Бабушка присылала два раза в год, на день рождения внучки и на новый год открытку в конверте, куда вкладывала неизменно бумажку, девочке на конфеты. Жена Василия умерла, детьми они не обзавелись. Мать послала его повидать свою дочь и посмотреть, как и что. Нюра постаралась. Василий, словно бычок на веревочке, безропотно пошел с Нюрой в ЗАГС. Брак зарегистрировал и дочку на себя записал. Так что, когда они все, как снег на голову, свалились новоявленной свекрови, дело было сделано.

Свекровь невзлюбила Нюру с первого взгляда. Ей, всю жизнь прожившей строго, претила беспечность и легкость поведения Нюры. Может быть, развела бы свекровь сына с ненавистной снохой, но была Иришка. Нюра не понимала раньше, на кого похожа дочь? Не в нее пошла, и не в отца. А когда свекровь увидела, поняла, вот откуда этот холодный взгляд серых глаз, прямые волосы, широкая кость. И лицом и фигурой, а главное, характером пошла ее дочь в свекровь. Ира с бабушкой сблизились с первого дня. Нюра поначалу ревновала дочь к бабушке, а потом махнула рукой и престала обращать внимание. Не могла Нюра долго печалиться.

Не горевала она долго, когда умер ее муж, Василий. Через полгода выскочила замуж за Савельева, бывшего геолога. Они обосновались в Пензе. А чтобы совсем досадить бывшей свекрови, записала Иру на Савельева. И стала дочь Савельевой Ириной Михайловной. Дочку поначалу Нюра забрала с собой. Но та скучала сильно по бабушке, рвалась к ней, и после очередных каникул осталась жить в Жуковском.

– Сильно ты бабушку любила, я не возражала, когда ты у нее осталась. Хотела, как для тебя лучше сделать.

– Мама, оказывается, у меня брат есть! Я помнила какого- то мальчика, как мы плакали вместе, когда его уводили. Но я не думала, что он мой брат.

– Да брат, Александр Анатольевич Кулиш.

– А ты не пробовала его найти?

– Нет, дочка, что искать ветра в поле? Нужна была бы ему, сам нашел бы меня.

* * *

Марина работала дома за компьютером и ждала в гости Ирину, когда позвонил Петя.

– Марина, я нашел твою Антонину, записывай: «Антонина Петровна Архипенко в Приморске вышла замуж, сменила фамилию на Кулиш. В Приморске в данный момент не проживает». Тебе фамилия ни о чем не говорит?

– Нет.

– Ты хорошенько подумай. Может, такая фамилия всплывала в разговорах?

– Я же сказала: «Нет». На память я не жалуюсь.

– Не сердись, сестренка, пока.

Значит, Петя делал запрос в Приморск ради Марины. Сомнительно, чтобы он стал так стараться из-за мелкого хулиганства, она хорошо знает Петра. А какой у него еще интерес? Из-за Сони? Она практически не пострадала. Помогает найти маньяка, пугающего бедных беременных женщин, методом исключения? Доктор уже отпал, у него железное алиби на два случая из трех. Может ли неведомая Антонина мстить Марине? Вдруг она приехала в Москву? Как бы узнать о ней? Марина загрузила адресную базу. Хорошо иметь в семье программиста. Олег Ярославский, подарил Марине на день рождения программу с базой данных адресов. Марине хватило такта не спрашивать, где Олег взял данные. Сведения годичной давности, но вдруг повезет, и Кулиш Антонина Петровна была зарегистрирована год назад в столице. Несмотря на кажущуюся необычность, фамилия эта – русская, название старинного кушанья. В базе нашлось пять женщин по фамилии Кулиш, но ни одна из них не была Антониной.

Не проживает Антонина в Москве. Возможно, проживает в Подмосковье или жена богатого нового русского, о них сведений нет. Собственно, что Марина прикопалась к Антонине? Ревнует к своему мужу старый курортный роман? Чушь! Хватит тратить время на ерунду, когда работы – непочатый край. Не хотелось бы бросать свою рубрику в журнале «Мир не без добрых людей». Тем более что писем, несмотря на дачно- огородный сезон, приходит по-прежнему много. Марина отключила телефон и села за работу.

Вскоре пришла Ирина, она очень изменилась. Сколько же Марина ее не видела? Недели две-три? Ира немного похудела, но не в этом дело. Изменилось выражение лица. У нее раньше были глаза ребенка, а сейчас глаза женщины, прожившей жизнь. Черный цвет одежды подчеркивает нежную белую кожу лица, глаза стали выразительнее, глубже. Любила ли она Виктора? Нет, тема запретная, ее лучше не касаться.

Ира закончила статью про депутата Черезова, и принесла ее Марине, посмотреть. Статья Марине понравилась. У Ирочки хороший слог, есть свой стиль, тонкий юмор.

– Очень хорошо! Молодец! Скажу мужу, чтобы подумал, как бы нам переманить тебя в свой журнал.

– Спасибо, Марина. Мне Вера Яковлевна обещала работу в своем пресс-центре. Зарплата хорошая и работа интересная.

– Как знаешь.

– Марина, а где сейчас твой брат, Петр?

– Они с женой уехали домой, в Новосибирск. А что?

– Хотела поговорить. Марина, меня опять хотели убить, напали с пистолетом в кафе, в «Парадизе». Один парень спас, помнишь, я тебе рассказывала, он в кожаной куртке ходит.

– И ты так спокойно об этом говоришь? Ты еще не обращалась в милицию?

– А что я им скажу? Никита, тот парень, сказал, что меня за кого-то другого приняли. Он узнавал.

– Ничего себе ошибка, а если бы убили! Ира! Зачем ты ходишь в «Парадиз»! Петя же просил тебя не появляться там, там что-то происходит.

– Я бы не пошла, но Вере Яковлевне удобно встречаться в этом кафе, она мне фотографии приносила. Часть статьи про благотворительную деятельность написана по этим фотографиям. Вот они, хочешь посмотреть?

Ира достала из сумки пачку фотографий. Представительные мужики в окружении детишек детского дома. В центре всех фотографий знакомая фигура – Краснов Виктор Александрович.

– А где здесь Черезов?

– Наверно этот, – Ира показывает на Краснова, – он здесь главный на всех фотографиях.

– Тебе Вера Яковлевна сказала?

– Нет, я не спросила, но решила, что этот.

– Когда вы встречаетесь с Верой Яковлевной?

– Завтра в час дня.

– Надеюсь, не в «Парадизе»?

– Нет, в летнем кафе «Милана», в «Парадиз» я больше ни ногой.

– Удачи тебе!

– Спасибо, мне пора.

Ира поднимается с кресла и зацепляется сумкой за край стола. Веером разлетаются листы отпечатанной статьи, падают бумаги Марины.

– Какая я неловкая! Сиди, Марина, я сейчас подниму.

Ира наклоняется и разбирает листы.

– Это мое, мое, а это – твоя бумага. Странно.

– Что странно?

– Редкая фамилия.

Марина ходила кругами по комнате. Что не так? А все не так!

Марина берет чистый лист бумаги и начинает рисовать квадратики. Итак, попробуем разложить все по полочкам, в данном случае, по квадратикам. В центре большой квадрат – казино «Парадиз». Вокруг большого квадратика маленькие: Ирина, Сергей, Виктор, Вера Яковлевна. С кем еще общается Ирина? Новый знакомый (очередной жених?) Никита. Каждый из них изначально связан каким- то образом с казино: одни работают, другие любят там бывать. Только Ира до встречи с этими людьми не имела ничего общего с казино. Нет, должна была быть связующая нить между Ирой и казино, чтобы все эти люди завертелись вокруг Иры! Ох, не нравится мне эта Вера Яковлевна! Срочно позвонить Виктору Александровичу, расспросить его о депутате Черезове, они должны быть знакомы. Выяснить как можно больше о Максимовой Вере Яковлевне, пресс-секретаре Черезова. Она не часто обращалась к свекру за помощью. Он уловил тревогу в ее голосе, пообещал заняться не откладывая. А про Черезова не мог сказать ничего определенного.

Марина не могла сосредоточиться на работе. Незаконченную статью пришлось бросить. Она пошла на кухню и занялась приготовлением ужина. Виктор Александрович Краснов приехал вместе с начальником охраны, старым знакомым Марины. «Так и знала, что здесь что-то нечисто!»

Оказалось, что не только нет пресс-секретаря Максимовой Веры Яковлевны, но и не было самого депутата Черезова. Есть депутат Чехликов в Государственной думе и Чимизов в Московской думе, но Черезова Владимира Андреевича, родившегося в Твери в 1948 году не то что в Думе, но и в природе не существует. Они уверили Марину, что разберутся в этой ситуации, а Иру возьмут под свою охрану. При этом свекор Марины выразительно смотрел на нее, повторяя: «Я тебя умоляю, подумай о ребенке. Пожалуйста, никуда не ходи из дома».

Легко сказать, «посиди спокойно дома». Мальчики Краснова, конечно профессионалы, Марина не сомневается. Вера Яковлевна может оказаться обычной мошенницей. Каким способом она собиралась выманить у Иры деньги? Очень просто. Дала небольшой аванс, тем самым притупив бдительность. Далее, она обещает Ире интересную работу в пресс-центре. И за это она попросит деньги, немалые, рассчитывая, что Ирина отдаст последнее, чтобы получить эту работу. Вера Яковлевна не имеет ничего общего с «Парадизом», кроме того, что ей удобно там встречаться с Ирой.

Андрей ввалился, будто за ним гналась стая маньяков. Марина размешивала сливки в фруктовом салате.

– Марина, твой телефон не отвечает!

– Ой, я работала, а потом забыла включить. Мой руки – и за стол. Все почти готово.

– А я испугался, не случилось ли чего? Понятно, почему Петя прислал для тебя факс, не смог дозвониться.

– Факс? Когда прислал?

Андрей достал листок бумаги.

– Извини, утром для тебя пришел факс из Новосибирска.

– А ты забыл? А потом не смог дозвониться. А сейчас уже вечер, между прочим.

– Каюсь, с меня подарок. Ты посмотри, что там. От степени важности будет зависеть размер подарка.

– Ладно, вместо подарка, вымоешь посуду. Читай, что там?

– «Спроси у своей английской королевы, не знакома ли ей эта фамилия». Какая английская королева?

– «Королева» – это, наверное, Ира Савельева.

– Ира? Она, скорее, – золушка, чем королева. Разбирайся сама со своим шифром, а я посуду уберу – и спать. Эта типография у меня уже в печенках сидит.

Марина в спешке кинулась звонить Ирине.

– Ира! Тебе знакома фамилия Кулиш?

– Да, это фамилия моего брата по матери. Александр Анатольевич Кулиш.

«Черт побери! Ее брат!»

– А что случилось, почему ты спросила? Я видела эту фамилию на твоей бумажке.

– Да тут один читатель-однофамилец, прислал материал для рубрики.

Озарение пришло внезапно. Все события стали складываться в четкую логическую цепочку.

Марина позвонила Пете.

– Петечка, ответь мне на один единственный вопрос: Кулиш – это фамилия крутого бизнесмена, которого убили в Новосибирске?

– Допустим, да.

– А хочешь, я тебе скажу, как его имя-отчество и кем он приходился «английской королеве»?

– Я так и знал, что дело в «Парадизе».

– Петя, ты не представляешь, как же ты мне нужен здесь! Они убьют Иру, как бы ее ни охраняли!

– Если так, то могу к тебе подъехать минут через двадцать.

– Как приедешь через двадцать минут?! Так ты в Москве?!

В комнату заглянул Андрей, уже не сонный и готовый к выходу.

– С кем ты говорила? Петя приехал? Хорошо. А то мне из типографии звонили: опять принтер полосит.

* * *

Я сижу уже минут пятнадцать в летнем кафе, жду Веру Яковлевну. Я не рассчитала время и пришла раньше намеченного срока. Зато я могу вволю любоваться на своего старого знакомого Никиту. Он сидит за столиком с девицей. Все они такие. Меня он не заметил, и не удивительно. Я тайком рассматриваю его спутницу: яркая брюнетка, одета вызывающе. Ей можно себе такое позволить, при ее данных, грех скрывать свои прелести. Она, кстати, и не скрывает. Девица томно смотрит на Никиту. Как реагирует он на свою подружку, мне не видно из- за его широкой спины, но, похоже, они с Никитой увлечены друг другом.

День теплый, солнечный. Мой столик стоит на открытой террасе, увитой искусственными цветами. Деревянные вазы и панно украшают интерьер. Простенько, но уютно. Вера Яковлевна решительной походкой заходит на террасу кафе. Она поворачивается к моему столику, делает шаг мне навстречу. Я машу ей рукой.

Дальнейшее я вижу как в замедленном кино. Неприметные мужчины встают из- за крайнего столика, подходят к Вере Яковлевне. В мужчин стреляет кто-то с улицы. Вера Яковлевна бежит по залу. Стреляют рядом со мной. И опять – с улицы. Рядом со мной с грохотом падает со стенки деревянное панно. Никита делает прыжок и валит меня на пол. Я закрываю ладонями уши, мне тяжело дышать. За что мне это все?

– Живая? – Никита встает и поднимает меня с пола.

– А что ты здесь делаешь? – я задаю ему глупый вопрос.

– Не мог допустить, чтобы тебе, как цыпленку, голову скрутили.

– А как ты догадался, что здесь стрелять будут?

– Вокруг тебя все время что-то происходит, а приключения – моя страсть. Пошел за тобой на всякий случай, и, как видишь, угадал. Ты сильно испугалась?

– Не успела.

– Ты – храбрая девочка, я в тебе не сомневался. – Он проводит рукой по моей щеке, – испачкалась немного.

Я замираю от восторга, пусть стреляют еще, лишь бы Никита стоял рядом.

– Извините, Вы – Ирина Михайловна Савельева? – к нам подошел невзрачный мужчина.

– Да, а в чем дело?

– Я здесь по просьбе Вашей подруги Марины Белых. Мы не могли бы отойти в сторонку?

Только сейчас я замечаю, что в зале валяются стулья, разбита посуда, снуют люди, а мы стоим с Никитой и обнимаемся. Мимо проводят в наручниках Веру Яковлевну, она с ненавистью смотрит на меня. Я выхожу на улицу. На крыльце стоит, улыбаясь, Петя, брат Марины. Но он, вроде бы, уехал в Новосибирск?

Я сижу на диване в комнате Марины. Марина забралась с ногами и обложилась подушками. Петя садится напротив нас.

– Петя, не тяни, рассказывай.

– Позволь, сестренка, задать твоей подруге пару вопросов.

– Ирина Михайловна, Вы были знакомы с Александром Анатольевичем Кулишом?

– Да, это мой брат. Сын моей мамы от первого брака, но я почти его не помню. Мама говорила, что мы были очень дружны в детстве.

– А Вас он хорошо запомнил. Настолько хорошо, что завещал Вам все свое состояние.

– Он умер?

– Да, в начале лета, был отравлен своей женой Тина. А с Тиной Вы были знакомы?

– Нет, первый раз слышу, никогда ее не видела.

– Видели. Она познакомилась с Вами под именем Максимовой Веры Яковлевны.

– Да нет же! Она же училась с нашим директором Трахтенбергом. Она сам нас познакомил.

– Да, Марина мне рассказывала. Но когда ему следователь задал пару вопросов о ней…

Трахтенберх возмущался так громко, что стекла дребезжали.

– Я с ней вовсе не учился! Я ее в первый и последний раз видел! Она пришла поговорить про печать своей рекламы, выставила коньячок. И неплохой, знаете ли. Да, и говорит, что у нас работает ее дальняя родня, внебрачная дочь ее покойного и горячо любимого братца. И она попросила меня познакомить нас, чтобы она могла встречаться с бедной сироткой и помогать ей. Я отвел ее к Ире Савельевой, представил как клиентку – и все. Ну, еще подписал ей отпуск, она хотела на море съездить, хотя Аглая меня чуть живьем не съела. Я подумал, что эта тетка ей стала помогать, на море повезла. Хорошо еще, что поездка сорвалась, она через неделю вышла. То есть, жаль, что у Ирочки неприятности вышли, кто- то умер из родственников, но летом работать совершенно некому…

– Но зачем она это делала, придумала статью, депутата?

– Вы не догадываетесь?

– Подожди, Петь. Я правильно поняла, что Кулиш был хозяином казино «Парадиз»? Из-за того, что его убили в Новосибирске, ты приезжал сюда.

– Да, мы заподозрили убийство, хотя было очень похоже на сердечный приступ. Потом после экспертизы, когда стало ясно, что его отравили, мы сначала думали, что его убрали новосибирские конкуренты.

– А завещание, когда узнали о завещании?

– Сразу, но там были другие данные. Скажите, Ирина Михайловна, вам имя Петрова Ирина Васильевна ни о чем не говорит?

– Это мое имя, я когда- то была Петровой.

– Кулиш Александр Анатольевич уличил свою жену в измене. Супруги не ладили последнее время между собой. Кулиш составил завещание на свою сестру Петрову Ирину Васильевну. Адвокаты с ног сбились в поисках, чтобы Вы могли вовремя вступить в наследство. Кто знал, что Ваша мама, уехав из Тюмени, сначала стала Журавлевой, а потом Савельевой? Мало того, что она сама после отъезда дважды меняла свою фамилию, она и Вас переписывала на своих новых мужей.

Пока нотариальная контора, которой Александр оставил поручение, топталась на месте, молодые и ушлые мальчики из казино наняли лучших частных детективов. Денег они не жалели. Они давно промышляли торговлей наркотиками. Став хозяевами казино, они могли бы поставить дело на широкую ногу. Наследницу нашли. Но и Тина не стояла на месте в своих поисках. Столкнулись их интересы за обладание казино. Тина хотела устранить наследницу, а Виктор с Сергеем решили жениться на Ирине, чтобы завладеть казино. Тина пыталась убить Иру, но мальчики охраняли Иру как зеницу ока. Два охранника жили под видом квартирантов, остальные сопровождали негласно Иру, куда бы она ни пошла. Поняв, что в лоб убрать Ирину не получится, Тина сделала вид, что уехала отдыхать в Карловы Вары. Она наняла актрису, похожую на себя, чтобы та изображала ее на отдыхе, а сама вернулась в Россию.

– Петя, так казино «Парадиз» теперь принадлежит Ире?

– Да, нотариальная контора поставлена в известность, документы оформят. Она – новая хозяйка казино.

– Вот это да! Ира, ты что молчишь? Сколько же оно может стоить? – Марина тормошила Иру.

– А стоит оно того, чтобы погибли люди, и меня чуть не убили? – Ира подняла печальные глаза.

– К слову сказать, Вас хорошо охраняли, до свадьбы. Но после свадьбы и подписания контракта на совместное владение имуществом, я бы не дал за Вашу жизнь дохлой кошки.

– Петя, а Никита, тот парень к кожаной куртке, который закрыл меня в «Милане», он кто?

– Про Никиту ничего не знаю, он не из наших, скорее всего, случайный прохожий, но реакция хорошая.

– Но как, Марина, ты-то догадалась обо всем? Ты ее даже не видела!

– Эта Вера Яковлевна, Антонина Кулиш, и ко мне имеет самое непосредственное отношение.

– До чего же злопамятная баба! – крякнул Петя.

– А что она делала, Марина?

– Маньяк, нападавший на беременных женщин в нашем районе. Это была она.

* * *

Марина начала свой рассказ в форме сказки. – «Жила-была…»

В маленьком приморском городке жила-была девушка Тоня, что называется «у самого синего моря». Она была красивая: хорошая фигура, роскошные рыжие волосы до пояса, нежная кожа, пухленькие губки и большие карие глаза с разрезом, как у Одри Хепберн. И была у нее мечта. Эта мечта была, как песня. А в песне были такие слова:

В Москве в отдалённом районе

(Двенадцатый дом от угла)

Красивая девушка Тоня,

Согласно прописке, жила.

Вот и вся мечта – жить Москве с пропиской, а район пусть будет любой. Героиня песни, помнится, тоже была Антонина Петровна. Ее мама знала, о чем мечтает дочь, и всецело ее поддерживала. Мама считала, что такая красавица, конечно, найдет себе жениха не просто с московской пропиской, но с отдельной квартирой и хорошей зарплатой.

Папа в этом проекте не участвовал. Он был моряк, и погиб в рейсе, его убило в трюме грузом, сорвавшимся при сильной качке. Злые языки утверждали, что Петр Архипенко вовсе не был отцом красавицы Тони, что мать родила ее не от мужа, а от массовика-затейника из санатория. Может, злые языки и приврали, но факт, что муж подал заявление на развод, а рыжий красавчик, слегка побитый, куда-то подался из городка. До суда дело не дошло: Петр ушел в последний раз в море и не вернулся. Жене достался хорошенький домик с садиком, а дочка стала получать пенсию.

Тоня не обременяла себя усердной учебой, правда, много читала, но лишь любовные романы. После девятого класса она поступила в культпросвет училище, чтобы приобрести непыльную профессию. Здесь она проявила определенные способности к пению, танцам и актерской игре.

Охота на жениха началась, едва Тоне вступила в совершеннолетие. Москвичей в курортном городе каждый год было предостаточно. Да только как узнать, холостые ли они? А вот как: надо брать квартирантов. Они- то обязаны хозяевам паспорт показывать. И вот мать и дочь приготовили лучшую комнату, и стали ловить женихов. На вокзал к московскому поезду мать и дочь ходили вдвоем. Дочь выбирала из приезжих молодого мужчину по своему вкусу, а мать подходила и спрашивала: «Вы из Москвы? Один или с женой?» – и, если ответ на первый вопрос был положительным, а на второй – отрицательным, предлагала свою комнату на выгодных условиях.

Проверив паспорт постояльца с дотошностью кадровика военного завода, Тоня могла быть уверена, что шанс есть. Если в паспорте обнаруживался штамп или другая прописка, недостойного легко изгоняли, резко повышая квартплату. Врожденная кокетка, Тоня флиртовала очень искусно, доводила мужчин до исступления, но в последний момент отступала. Все они клялись жениться, но до ЗАГСА дело не доходило. «Женихи» уезжали, отделываясь одними обещаниями вызвать Тоню к себе. Не помогло даже превращение в блондинку. С белыми волосами и оленьими глазками Тоня выглядела так, что на улице машины останавливались, прохожие шеи сворачивали. Но мечта оставалась недостижимой.

Охота продолжалась, пока отлаженный механизм не дал сбой. Тоня влюбилась, по- настоящему, безоглядно. Вопреки всем предостережениям матери, она отдалась любимому, поверив на слово. «Жених» был щедрым: водил Тоню в ресторан, катал на такси, дарил подарки. Счастье ее длилось ровно неделю. Красавец выкрал свой паспорт и удрал, бросив полупустой чемодан с вещичками. Тоня горевала ровно две недели, пока не обнаружила, что беременна. Слезы лить было некогда. Надо было действовать, и немедленно. Первая неудача стала Тоне уроком на всю жизнь, она твердо усвоила правило: «Не влюбляйся».

Мать обругала неосмотрительную дочь и предложила выгодно использовать ее новое положение. «Теперь поздно корчить невинность, заманивай в постель, там попробуем припереть», – предложила она новую тактику. Для такого дела нужен был объект помоложе, понаивнее, пусть без больших денег, но порядочный. В это время судьба привела к морю друзей- студентов Андрея Краснова и Игоря Переделкина. Они поселились в уютном домике Архипенко, и Андрей вскоре попал в сети красавицы Тони. Естественно, что она выбрала Андрея, имевшего собственную двухкомнатную квартиру, а не Игоря, жившего с родителями и братом.

Гуляя по городу, Тоня несколько раз фотографировалась с Андреем в обнимку, чему он тогда не придавал значения. А вот когда она с мамой и заметным животиком нагрянула в Москву по известному им адресу, эти снимки послужили ей доказательством.

Насчет порядочности Андрея они не ошиблись: Тоня выглядела такой невинной овечкой, названный ею срок полностью совпадал. Быть бы свадьбе, да вмешался потенциальный свекор. Виктор Александрович уложил Тоню в больницу, где знакомый врач определил точный срок и снял с Андрея подозрения в отцовстве. Он взял и пробу на ДНК-анализ на тот случай, если Тоня рискнет обратиться в суд. Получив от ворот поворот, Архипенко не захотели оставить ребенка. Тоне сделали химический аборт, скорее всего, – подпольный. Из- за этого она в дальнейшем не могла выносить ребенка, врачи называют это «привычный выкидыш». Что про нее теперь говорили «злые языки», можно не упоминать.

Тоня продолжала упорно бороться за мечту. Она сделала себе роскошную силиконовую грудь и устроилась на работу певицей в ресторан, назвавшись Тиной. Вокальные данные у нее были не выдающиеся, но внешность – сногсшибательная. Спустя два года, Тина удачно забеременела от крутого московского бизнесмена.

* * *

Вечером Марина пересказывала все снова для мужа.

– Александр Кулиш женился на Тине и увез в Москву. Но детей не дождался: раз за разом у его молодой и красивой жены случались выкидыши. Прожив с Тиной семь лет, Кулиш прекрасно разобрался, с кем имеет дело. За внешне красивой упаковкой скрывалась пустота, жадность и злоба. Он захотел развестись, но Тина была начеку, и устроила убийство мужа так, что его приписали новосибирским деятелям игорного бизнеса.

Полным сюрпризом для нее стало завещание Александра. Он оставлял все имущество и бизнес не ведомой никому сестре, Ирине Петровой. Тина боролась за наследство: она убила двух ее женихов, несколько раз покушалась на саму Ирину.

Никто не знал, что вдова, отбывшая поправлять пошатнувшееся здоровье в Карловы Вары, вскоре тайно вернулась в Москву. Она кардинально изменила внешность: избавилась от силикона, постригла и перекрасила волосы, сменила гардероб. Так вместо пышногорудой длинноволосой секс-бомбы Тины появилась субтильная скромная брюнетка Вера Яковлевна. Она называлась этим именем и сделала себе визитные карточки с должностью пресс-секретаря несуществующего депутата Государственной Думы. Все верили, что Тина сидит на курорте и неплохо проводит время на перечисляемые из казино денежки. Она спокойно приходила в казино, но ее никто не узнавал.

Это придало ей наглости. Всплыла давняя обида на тебя. Она помнила адрес и проследила за нами. Когда она увидела меня, беременную, злоба поднялась волной. Она же не могла родить. С ее искривленной точки зрения ты был виноват в том давнем аборте. Если бы она могла родить своему мужу детей, то жизнь бы у нее сложилась по-другому. С матерью своих отпрысков он бы носился, как с пасхальным яичком.

Она, видимо, рассчитывала напугать меня так, чтобы случился выкидыш. При обыске у нее нашли вещи, в которые она переодевалась, и накладные усы. Ее в этом наряде опознала неробкая жертва нападения – биатлонистка. Я по горячим следам отправила к ней Сашу, статья «Маньяк снимает маску» будет гвоздем номера.

* * *

Я рассказываю обо всем маме. Она сидит рядом и тихо плачет. Слезы текут по щекам, а она не шевелится, не вытирает их.

– Мамочка, моя, мамочка. – Я обнимаю ее, и плачу вместе с ней.

Мама достает откуда-то из шкафа пожелтевший листочек бумаги. На нем детский рисунок и надпись печатными буквами: МАМЕ.

– Посмотри, это мне Саша на день рождения подарил, сам нарисовал.

– Ты хранила его рисунок все эти годы?

– А больше ничего мне не осталось от него.

– Мама, он нам казино оставил.

– Никогда богато я не жила, и теперь не буду. Деньги мне не нужны, в крови они испачканы. А ты бери их, дочка. Он о тебе помнил, тебе оставил.

– Я хочу продать казино.

– Поступай, как знаешь, я тебе не советчица.

– Мама, а тот парень Никита, он опять меня спас.

Мама пристально смотрит на меня:

– А ты позвони ему, дочка, поблагодари.

– Я подумаю.

* * *

Сегодня Никита отдыхал. Начальство смилостивилось и предоставило ему положенные отгулы. «Положенные» – это сильно сказано. Честно говоря, он не считал, сколько ему положено на самом деле. Больше недели он все равно не выдержит, сам прибежит на работу. Что у него еще есть кроме работы? Перед глазами вставал беленький домик в Подмосковье, пышные георгины в палисаднике. Он же запретил себе вспоминать! Десять лет прошло, а до сих пор душевная боль не прошла.

Мама, она скреблась из последних сил, чтобы у сыновей было все, что полагается в хорошей полноценной семье. Она работала на швейной фабрике, и обшивала всю округу. Шила она классно. Они всегда с братом были одеты по последней моде. Стильные куртки и джинсы было не отличить от фирменных. Ночью он просыпался и слышал, как стучала ее швейная машинка. «Спи, сынок» – успокаивала мама, – «мне не хочется спать, чем сидеть без дела, пошью немного». Никита поступил в институт, жил в Москве в общежитии. Младший брат, Артем, учился в техникуме. Мама всегда любила Артемку больше Никиты: он был младший. Ему многое прощалось, тогда, как с Никиты спрашивалось строго. Никита не обижался, он сам обожал младшего брата, который был добрый, веселый, ласковый.

Учеба в институте, студенческие тусовки – беззаботное и веселое было время. С ним ли это было? Домой он приезжал редко и не сразу заметил беду. Когда увидел руку брата со шрамами от уколов, было поздно: брат подсел на иглу. Только тогда он обратил внимание, что на улицах валяются брошенные шприцы, лежат наркоманы. А в цыганской слободе практически свободно продают зелье. Брат умер от передозировки героина. Мать умерла через полгода, не выдержало сердце. Никита бросил институт. На могиле матери он поклялся, что всю жизнь будет бороться с этим злом.

В их отделе форму не носили, в форме ходил только один начальник. Посмотреть на них – мурашки по коже пойдут, сброд сбродом. Бандитского вида, парни интеллигентностью не отличались. Текучка была большая: многие не выдерживали. Уходили, кто через месяц, кто через полгода. Но зато те, кто оставался, оставались на всю жизнь. Жизнь, правда, была у многих короткая.

Когда к ним в отдел пришла Жанна, у парней, «глаз выпал». Ей бы в конкурсах красоты участвовать, по подиуму ходить. Шуточек по поводу Жанны ходило сотнями. Но потом остряки умолкли. В тире лучше всех выбивала, а длинная нога на вертикальный шпагат вставала. Умопомрачительно красивая нога, но убить ей могла запросто. Руки слабоваты у Жанны, но гибкость изумительная. Любого мужика уложит так, что тот не заметит.

Он любил работать в паре с Жанной. Она «косила» под путану. Все обращали внимание на нее, красивую, вызывающе одетую. И он при ней становился обычным мужиком, снявшим девочку. Отношения у них были чисто дружеские. Он не верил в дружбу между мужчиной и женщиной, а Жанна не была для него женщиной. Он видел, как она за пять минут в тире расстреляла восемь мишеней, на одну больше, чем он. Ее отец работал когда-то в этом отделе, он погиб, в него в упор всадили целую обойму.

Жанна отмела его версию, что Сергей и Виктор могли полюбить девушку. «Эти козлы любят одни деньги. А то, что у нее внешность невинной овечки, на это ты не смотри: сейчас артистки бывают еще те». Он стал следить за девушкой. Чем дольше он следил, тем больше не понимал, что собственно происходит.

Никита сломал себе голову, размышляя, кто и зачем мог подсыпать ей яд в чашку. Девушке повезло, кофе успел остыть, зеленоватая пленка стала заметной. Никита не спускал с девушки глаз, копал по своим каналам, иногда приходилось спать по три-четыре часа, но он привык. Когда на девушку напали в подвале казино, этот подонок не почуял, что Никита кошачьей походкой шел за ним сзади. Никита пришлось уговорить себя не выстрелить этому мерзавцу в колени или другое место, он ограничился тем, что прострелил ему обе руки. Без особых усилий Никита определил личность нападавшего на девушку: парень работал ни Тину, хозяйку казино. Ни Тина, ни бывший хозяин с наркотиками связаны не были. С большой натяжкой Никита допустил, что нападения на девушку были результатом ревности Тины, известной своим африканским темпераментом.

Тогда же в поле зрения попала женщина, оказавшаяся рядом с Ирой. Судя по ее внешним данным – одна из современных деловых леди, успешно сделавшая карьеру. Кто она такая и что имеет против Иры? Никита попытался проследить за ней, но она как-то уж очень профессионально и ловко растворилась в толпе. Он пришел в кафе «Милана», где Ирина назначила встречу с той мадам на полчаса раньше, чтобы хорошо осмотреться. На всякий случай прихватил с собой Жанну. Жанна была хорошим прикрытием, тем более что Ира его уже знала. Место встречи ему не понравилось: открытая терраса, второй выход: удобная позиция для стрельбы. Когда действительно начали стрелять в Иру, он одним отчаянным прыжком бросился на нее и прикрыл собой.

Никита слонялся бесцельно по комнате, вспоминал, как она ходила, сидела на диване. Он трогал вещи, к которым прикасались ее руки. Она действительно не имела никакого отношения к наркотикам, но она была для него потеряна навсегда. Кто знал, что эта маленькая золушка – наследница хозяина казино. Ему нет и не может быть места в ее жизни. Они теперь стоят по разные стороны баррикады. Но позвонить-то ей можно? Вдруг она захочет поговорить с ним, хотя бы сказать ему спасибо.

* * *

Как я могла когда-то осуждать свою маму за любовь? Она всегда выходила замуж по любви! Любовь не выбирает, кого можно любить, а кого нет. Любовь не просит разрешенья, чтобы войти, она врывается незваной гостьей в нашу жизнь, наполняя ее радостью или болью. Я считала, что смогу заставить себя полюбить Сергея. Чувство благодарности, которое я испытывала к Виктору, как же я могла принять его за любовь? Дурочка! Теперь я понимаю и прощаю маму, она любила, как в омут с головой бросалась. Мама могла, а я не должна. Сердце разрывается от боли, но я никогда не позвоню Никите. И мы никогда с ним больше не увидимся!

Я перелистывала свой дневник, когда мне позвонил Никита. Он долго мялся, а затем спросил, могу ли я с ним встретиться. Я растерялась. Честно говоря, я была на седьмом небе от счастья, согласилась не раздумывая. Я чувствую, что он меня любит: он рисковал жизнью, спасая меня. Что я могу ответить ему? Я люблю Никиту, но он – киллер. Я не могу переступить через себя. Я повторяю себе, что скажу ему при встрече: «Я тебя люблю, но мы не можем быть вместе. Меня не устраивает твоя работа. Я догадалась, чем ты занимаешься. Несмотря на все, что ты для меня сделал, я не свяжу свою судьбу с криминалитетом». Я дописываю последние строки в свой дневник:

«… я оказалась втянута в этот трагический водоворот и спаслась только чудом. Чудо это называется любовью. Она, как цветок, может произрастать и на навозной куче. Но я не способна принять эту кучу, значит, должна отказаться и от цветка. Я сделаю это сегодня же – и будь что будет».

Мы встречаемся на Чистых прудах. Мне хочется, чтобы он обнял меня, как тогда, в кафе. Хочется, чтобы снова прикоснулся к моей щеке. Он сказал однажды, что по моему лицу можно читать мои мысли. Я смотрю ему в глаза. Сейчас я вижу, что мысли у нас совпадают. Если он обнимет меня, то я не смогу ничего ему сказать. Я набираю полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и начинаю разговор.

Никита выслушивает заученную мной тираду. Он ошеломлен, что я догадалась о его профессии. У него нет слов. Он оторопело смотрит на меня.

– Чем тебя не устраивает моя работа?

– Я догадалась, ты – киллер.

– Киллер? И нет других причин, почему ты не можешь быть со мной?

– Ты считаешь, этого мало?

– Я думал это из-за казино, ты же теперь стала его хозяйкой, новой русской. А я для тебя – ниже пола.

– Нет, Никита, это не так, и ты сам знаешь, у меня же «все на лбу написано». А казино, считай, что нет. Я уже подписала бумаги, что продам его, как только получу права наследства.

– Ира, значит, если бы ты не догадалась о моей профессии, мыс тобой могли бы…

– Зачем говорить о том, что могло бы быть? – я обрываю его, но чувствую, что краснею, как свекла.

– Идем, – он изо всех сил тянет меня за собой. Я еле поспеваю.

– Куда ты меня ведешь?

– Увидишь.

Мы едем в метро. На кольцевой в вагон вваливается толпа, и нас прижимают друг к другу. «Господи, сделай, чтобы мы ехали с ним вечно. Пусть не будет ничего в моей жизни больше, только он, рядом со мной, как сейчас», – мысленно повторяю я глупую молитву.

Мы подходим к железным воротам с большим гербом, сбоку – проходная.

– Михаил Степанович, это со мной.

Я еле плетусь за ним по темному коридору. Куда он меня привел? Никита резко останавливается у двери.

– Читай!

– «Особый отдел по борьбе с контрабандой наркотиков».

– Усекла? Заходи.

Я жмурюсь от яркого света.

– Привет, орлы. Знакомьтесь, это Ира – моя невеста. А это – мои коллеги.

Я стою оцепенев. Это не со мной. Это другая девушка стоит с открытым ртом посередине большой комнаты самого казенного вида, это ее рассматривают сидящие за столами люди. Все они в штатском, одеты разномасто, но чем-то неуловимо похожи. Я прихожу в себя. Никита – никакой не киллер? Он – сотрудник «Особого отдела по борьбе с контрабандой наркотиков»? И это – не сон? Среди парней вижу единственную девушку. Я ее узнаю, ее невозможно спутать с кем-нибудь. Она была с Никитой в кафе «Милана». Она видит, что я – в шоке, и ободряюще подмигивает мне.

– Ну, как вам моя невеста? – Никита бережно обнимает меня за плечи.

– Нет, невестой я не хочу, лучше сразу женой! – Вырывается у меня. В отделе поднимается смех, шум, кто- то кричит «Горько», а мы держимся с Никитой за руки и целуемся.

Я переехала жить к Никите. Свадьбу играть я отказалась, не согласилась даже на скромное застолье. Меня пытались уговорить, но я твердо стояла на своем: «Я клятву дала, что не буду больше ничьей невестой». Когда мы пошли с Никитой в ЗАГС, я надела серый будничный костюм, в котором хожу на работу, ничего белого на мне не было. Категорически отказалась от традиционного букета. Но муж сделал мне сюрприз. Когда мы вернулись из ЗАГСа домой, в комнате в вазе стояли роскошные розовые хризантемы. Я не поняла, как Никита умудрился незаметно от меня поставить цветы. «Профессия у меня такая», – отшучивался он. Кстати, для всех, кроме меня, его профессия – охранник из маленькой частной фирмы.

Холостяцкая берлога Никиты преобразилась в уютное гнездышко. Мой муж ворчит, что ничего не найти, но я не обижаюсь, у него характер такой. На самом деле он добрый и очень меня любит. Иногда ночью я просыпаюсь и не могу спать: «За что мне такое счастье?» Днем я считаю часы и минуты до той поры, когда снова увижу Никиту. Он признался мне, что влюбился, как мальчишка, с первого взгляда, как только однажды увидел меня в казино: я сидела одна за столиком и ела мороженое. Я ему показалась похожей на Татьяну Ларину. Мороженое в казино я ела часто, его давали там бесплатно. Мне до сих пор интересно, в какой день это было? Как я была одета? Как выглядела? Никакие наводящие вопросы с моей стороны не помогают. Муж запомнил только мое лицо и руки.

После регистрации я уступила маминым просьбам и пригласила ее в субботу в гости, чтобы познакомить с Никитой. Обед я приготовила самый простой: салат, борщ, котлеты. Мама приехала с тортиком, извинялась без конца, что это же не считается свадьба, если тортик, так, ради знакомства чайку попить. После чая она вдруг достала из сумочки яркий цветной конверт туристической фирмы.

– Это вам, дети, ради знакомства, подарок.

Я обомлела: путевка на двоих в Египет!

– Поди, дадут вам отпуск на недельку, там сейчас хорошо, тепло, как летом, но не жарко.

– Мама, откуда у тебя столько денег? Заняла?

– Нет, что ты, я откладывала понемногу тебе на свадьбу. А раз свадьбы не было, то купила подарок. Ты же всегда мечтала путешествовать, всякие книжки читала про разные страны. У тебя их в комнате целая полка. А про Египет – самая большая, с картинками. Пирамиды на обложке – красиво.

– Мама, с чего ты могла столько отложить, я же знаю твою зарплату?

Мама молчала с какой-то виноватой улыбкой. Белое облако, сверкающее стразами и перламутром. Я его больше не видела.

– Это то, что я думаю? Ты его продала?

– Сдала обратно в магазин, не пропадать же добру? Приняли, как миленькие, там в коробке и чек был, и этикетка не срезана. Вот вместе и хватило на две путевки в Египет. Я хотела как лучше. Ты же у меня одна, – мама почти плакала, испуганная моим суровым видом.

Я отогнала видение рокового белого наряда, фаты на полу, своего отчаяния. Все к лучшему. Я улыбнулась маме и поцеловала ее.

– Спасибо! Ты просто умница! Не было свадьбы, зато будет свадебное путешествие.

– Ура! – крикнул Никита, обнял нас обеих, и, как пушиночки, приподнял над полом.

Я работаю в журнале «Кредо», вместо Марины веду рубрику «Мир не без добрых людей». Андрей убедил ее не работать последние месяцы. Она сидит дома, готовится к появлению малыша. Никогда бы не подумала, что Марина будет вышивать чепчики и вязать пинетки. Моя работа мне очень нравится, и в коллективе меня приняли хорошо. Марина говорит, что у меня получается все лучше и лучше.

В воскресенье мы с Никитой ездили в храм, который построил архитектор Баженов, куда так любила ходить моя бабушка. До чего же красиво наше Подмосковье! Было тихо. Медленно падал снег крупными белыми хлопьями. Снежинки долго кружились в воздухе, прежде чем упасть на землю, чтобы закрыть грязь белоснежным покрывалом. Гармония и покой царили в природе. Я долго стояла на коленях перед иконой, благодарила бабушку за то, что она мне помогла. В этом я твердо убеждена, хотя мой муж считает, что меня спасла только его любовь. Скоро засияют новой позолотой купола храма, поднимутся ввысь белокаменные стены. Все деньги от продажи моего наследства я отдала на реставрацию этого храма. Никита меня поддержал. Зачем нам деньги, запачканные кровью?

Конец

Продолжением детективной серии является роман «Прощеное воскресенье».

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Рулетка для Золушки