И немедленно выпил...

Глава 1

СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ

57-летний контр-адмирал Фрэнк Джек Флетчер, кавалер высшей награды США – Медали Почёта – а на тот момент командир 17-го Оперативного соединения был не дурак выпить. Но, вместе с тем, он очень серьёзно относился к «сухому закону» на борту во время боевого похода. Так что требовал соблюдения оного не только от подчинённых, но и от себя, любимого.

К 27 мая 1942, когда его флагман, оставляющий мазутный след из повреждённых топливных танков авианосец «Йорктаун» входил в Пёрл-Харбор, соединение находилось в том самом боевом походе уже 101 день, а за спиной остались рейд на Новую Гвинею и первое в военно-морской истории сражение авианосцев в Коралловом море.

После швартовки контр-адмирал принял доклад командира своего флагмана, поблагодарил построенный на лётной палубе личный состав, после чего оставил мостик авианосца, командованию которого предстояло руководить постановкой корабля в сухой док, и пригласил старших офицеров штаба соединения к себе.

Из сейфа флагманской каюты была торжественно извлечена давно дожидавшаяся своего часа бытылка виски. Каких-то несчастных пол-галлона (1,9 л). Но едва самый младший из присутствующих – в чине капитана 2-го ранга – разлил её по стаканам, раздался стук в дверь, и комингс каюты перешагнул незнакомый лейтенант. Это был посыльный из штаба Тихоокеанского флота, сообщивший, что главком флота адмирал Честер Нимиц срочно требует к себе контр-адмирала Флетчера и его начальника штаба.

– Принято, свободны. – лаконично ответил Флетчер и с удовольствием отхлебнул из своего стакана.

– Сэр, прошу прощения, сэр, но адмирал Нимиц сказал «срочно»... – попытался объяснить ситуацию молодой офицер.

– Сынок, – командир 17-го ОС поудобней устроился в кресле и сделал ещё один глоток. – Я хоть и старый, но пока ещё не глухой. Сейчас мы не торопясь всё это допьём, после чего со всей срочностью отправимся к адмиралу.

У контр-адмирала Флетчера были все основания настолько своеобразно поспешать к своему однокашнику по военно-морскому училищу в Аннаполисе – ничего хорошего от этой встречи он не ожидал. Если считать, что называется, «по очкам», то недавнее сражение в Коралловом море являлось однозначным тактическим поражением американцев. То, что на самом деле оно оказалось победой в стратегическом плане – было осознанно значительно поздней.

Однако всё обошлось, адмирал Нимиц выслушал личный доклад и оставил Флетчера на командовании. А затем огорошил сообщением, что никаких долгих ремонтов и отпусков пока не предвидится, потому как всего через три дня 17-е оперативное соединение должно отправиться на северо-запад, к крохотному атоллу почти точно посредине северной части Тихого океана, без особой оригинальности названному «Середина пути» – Мидуэй.

НА ЗАРЯДКУ СТАНОВИСЬ!

Личный состав палубных эскадрилий авианосца «Хорнет» мягко говоря недолюбливал командира авиагруппы корабля, а капитан 2-го ранга Стэнхоуп Ринг отвечал им полной взаимностью. Поэтому когда 26 мая 1942 г. 16-е оперативное соединение, построенное вокруг авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет», на двое суток зашло в Пёрл-Харбор перед тем как отправиться к Мидуэю, то авиагруппа «Энтерпрайза» была отправлена в 36-часовое увольнение (для пилотов на такой случай специально бронировались номера в «Королевском Гавайском отеле» Гонолулу), а вот авиагруппа «Хорнета» волевым решением её командира была оставлена на казарменном положении на авиабазе морской пехоты Эва. Поскольку никакой военной необходимости в данном решении не было, то это было воспринято исключительно как самодурство и мелкая месть старшего офицера, не сумевшего заcлужить авторитет и уважение своих подчинённых.

Дошло до того, что командиры эскадрилий, и даже некоторые пилоты постарше званием, высказали в лицо Рингу всё, что они думают о его профессиональных и личных качествах, за что получили соответствующие взыскания. Однако скандал скандалом, а готовиться к предстоящему боевому походу тоже было нужно. Начальство авиагруппы и эскадрилий вскоре отправилось утрясать многочисленные вопросы по снабжению в расположенный в 11 км Пёрл-Харбор, а расстроенный лётный состав остался предоставленным самому себе.

Впрочем, они недолго завидовали своим коллегам, отдыхающим в шезлонгах у бассейна и пляжа отеля или в барах Гонолулу – не говоря уж о более интересных перспективах на вечер – а вполне ожидаемо решили компенсировать недостаток качества отдыха интенсивностью оного, благо в офицерской столовой авиабазы тоже имелся бар, где тоже наливали. Состав тамошнего фирменного пойла под названием «коктейль Бэйкерз Пойнт» уже забыт, но судя по тому, что доблестные летуны к ночи благополучно упились в хлам и устроили драку – данная смесь была достаточно забористой.

В обычной ситуации уважающего себя морпеха не нужно дважды просить заняться древним и уважаемым видом спорта под названием «набей морду флотскому», однако на этот раз хозяева авиабазы понимали, что ребятам через пару дней в бой, и на провокации не поддавались, так что возжелавшим почесать кулаки флотским лётчикам пришлось драться между собой. В фольклор базы Эва данное мероприятие вошло под названием «пилотский мальчишник».

Командир 8-й торпедоносной эскадрильи авианосца «Хорнет» капитан 3-го ранга Джон Уолдрон очень серьёзно относился к физподготовке своих подчинённых, поэтому утренняя зарядка с пробежкой и силовыми упражнениями была в его подразделении обязательным элементом распорядка дня как на авианосце, так и на берегу, вне зависимости от времени года и погоды.

Весь день 26 мая он провёл в Пёрл-Харборе, выбивая для своих старых «Девастейторов» неположенные им по штату спаренные турельные пулемёты, а на рассвете следующего дня выехал на авиабазу Эва чтобы провести зарядку. Какогó же было его возмущение, когда на команду «подъём» его доблестный личный состав отреагировал лишь ещё более громким храпом. Впрочем, заполнявший казарму аромат перегара не оставлял никаких сомнений по поводу причин подобной реакции.

К дисциплине во вверенном ему подразделении Уолдрон относился не менее серьёзно, чем к физподготовке, да и вообще за последние сутки количество бардака как-то слишком превысило среднюю флотскую норму. Так что командир эскадрильи решил не драть лишний раз глотку, а действовать более радикально – попросту разрядил в воздух весь магазин своего «Кольта» М1911. Единственное, он благоразумно не стал дырявить 45-м калибром потолок казармы, а стрелял наружу, в проём открытой двери.

Не забываем, что всё это происходило рано утром, посреди авиабазы и в военное время, причём менее трёх месяцев спустя последней японской попытки авиабомбардировки Пёрл-Харбора 4 марта 1942 г. Поэтому морпехи в близлежащих казармах на подобную побудку отреагировали вполне адекватно – похватав оружие они выскочили наружу, где увидели картину маслом: неторопливо бегущего по базе морского лётчика со знаками различия целого капитана 3-го ранга, сопровождаемого нестройной колонной своего мучаемого похмельем воинства.

Спустя восемь дней из тридцати пилотов и стрелков-радистов основного состава 8-й торпедной эскадрильи в живых останется только один.

НЕ ВЫХОДЯ ИЗ БТР...

К 19.00 6 июня 1942 г. на палубу авианосца «Энтерпрайз» сел последний в тот день вылет. К тому моменту соединение находилось уже в 400 милях [740 км] западней Мидуэя, и к утру оно оказалось бы в пределах досягаемости японской ударной и истребительной авиации, базировавшейся на атолл Уэйк. Командир 16-го оперативного соединения контр-адмирал Рэймонд Спрюэнс решил, что они уже достаточно испытывали судьбу, и отдал приказ отвернуть на северо-восток, в направлении точки рандеву с танкерами.

Спустя некоторое время командира авиагруппы «Энтерпрайза» посетили командиры эскадрилий. Всем было понятно, что предстоит как минимум суточная передышка, и офицеров беспокоило, что сутки без боевой накачки плохо повлияют на моральное состояние лётного состава, который и так второй день наблюдает слишком много пустых коек в своих кубриках. У пикировщиков потери перевалили уже за 30 процентов, а у торпедоноцев – за 60. В общем, с этим надо было что-то делать.

Капитан 3-го ранга Уэйд МакКласки выслушал подчинённых, согласился с ними, и отправился уже к своему начальству. Вскоре он вернулся и сообщил о неофициальном разрешении «с самого верха» на предмет позволить лётному составу немного «R&amp;R», то бишь «отдохнуть и расслабиться». Случилось то, что один из участников мероприятия назвал впоследствии «победой здравого смысла над уставом».

Данное разрешение сопровождалось неофициальным же напоминанием, что бухать следует с соблюдением древних военно-морских традиций. А именно – по кораблю в нетрезвом виде не шорохаться, беспорядки не нарушать и начальству на глаза не попадаться. По «Энтерпрайзу» был немедленно кинут клич, и личный состав дружно полез в заначки, дабы проставиться перед своими героическими летунами.

О том сколько именно припрятанного крепкого спиртного было извлечено из тайных закромов двух с лишним тысяч членов экипажа авианосца неизвестно – в разных вариантах изложения данной истории цифры доходят до совсем фантастических сотен литров. Однако точно известно, что только начальник медслужбы корабля вполне официально выделил на данное мероприятие пять галлонов [19 л] бурбона «Ten High» из «медицинских запасов», созданных ещё в марте 1942 г. по распоряжению вице-адмирала Уильяма Ф. Хэлси на его флагмане.

Командующий палубной авиацией Тихоокеанского флота при этом исходил из двух соображений: а) пара глотков виски после боевого вылета пилоту ну никак не повредят; б) в Пёрл-Харборе нормального виски не найти, а надо же ребятам в увольнении как-то отдыхать. В результате на «Энтерпрайзе» был создан стратегический резерв в 100 галлонов [380 л] приличного бурбона. В любом случае, в ту ночь можно было не подрывать боеготовность путём задействования запасов этилового спитра, на котором бегали американские авиаторпеды Mark 13, хотя дети поколения «сухого закона» вполне умели пить всё, что горит.

Злые языки поговаривали, что в ту ночь к живительной влаге приложился далеко не только лётный состав корабля, но при этом в журналах авианосца за 7 июня 1942 г. отсутствуют упоминания о каких-либо ЧП или дисциплинарных наказаниях. Либо личный состав и вправду провёл пьянку в образцовом соответствии с традициями – не попадаясь, либо все залётчики были сразу амнистированы. Для большей части экипажа «Энтерпрайза» сражение при Мидуэе на этом закончилось, но не для всех – последние из спасённых лётчиков авианосца были найдены лишь 17 дней спустя.

Content

И немедленно выпил...

Глава 1