Лесоруб. Если не он, то кто?

Влас Ушумский

© Влас Ушумский, 2016

© Сергей Васильев, дизайн обложки, 2016

Редактор Елена Брусника

Корректор Елена Брусника

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когда боевые единоборства превращаются в бойню….

Когда деньги выбирают победителя….

Когда бизнес и политика разрушают спортивный мир….

Появляются они – витязи ринга. Те, для которых честь выше славы, а дружба дороже золота. Те, чья сила и вера противостоят злу и насилию. Только они способны убрать грязь с территории спорта.

Огромные ставки, победа любой ценой, героизм и предательство, любовь и ненависть – всё перемешалось в едином водовороте жизни.

В одном из столичных городов регулярно проводятся бои без правил. Владельцы двух элитных бойцовских клубов, Максимов (Старик) и Чекмарев (Чек), ведут борьбу за право лидерства. Старик в прошлом спортсмен и живет по законам спорта. Чек – бандит. Его интересуют только деньги. И какой ценой они достанутся, его не волнует. Проходит главный бой сезона. На кону большие ставки. На ринге два лучших бойца клубов. Побеждает боец Старика.

Через несколько часов после боя победителя убивают. До этого Чек успевает уговорить Старика на бой-реванш, который должен состояться через две недели. Старик и Чек подписывают договор на более жестких условиях. Проигравший теряет все.

Старику нужен новый боец. Его друг, доктор Умнов, подсказывает ему, что победить бойца Чека может только один человек – Лесоруб. Кто он?

Пролог

Большой черный джип с огромной скоростью мчался по питерской окружной дороге. В салоне громко играла музыка. За рулем сидел Акела, лидер бойцовского клуба «Белый лев». На его лице поверх рассеченной брови был наклеен пластырь, густо пропитанный запекшейся кровью. Рядом с ним сидела длинноволосая блондинка Вика Полянская, победительница прошлогоднего конкурса красоты «Мисс Урановск».

Она повернулась к Акеле и, коварно улыбнувшись, потянулась к его губам в попытке поцеловать их. Он ответил взаимностью. Пухлые губы Вики слились с его губами. Ее тонкий, проворный язычок пытался пролезть сквозь его зубы. Акела почувствовал блаженство и на секунду отвлекся от дороги. Машину повело вправо, и они едва не столкнулись с параллельно идущим мерседесом. Водитель мерса дал предупредительный сигнал. Акела пришел в себя, дернул руль, притормозил, вернул машину на предыдущий курс и снова увеличил скорость. В метрах тридцати за его джипом мчался ситроен. Его лобовое стекло было залеплено густой грязью. Через прочищенную старыми изношенными дворниками узкую дорожку, как через амбразуру, просматривалась часть лица водителя. Несмотря на ночное время суток, водитель был в черных очках, через которые он внимательно следил за маневрами машины Акелы.

Вика продолжала приставать, пытаясь повторить прерванный французский поцелуй. Акела мягко отстранил ее от себя и деликатно попросил, чтобы она не мешала.

– Потом, малыш, … потом… скоро приедем…

Вика скорчила лицо, демонстрируя свою неудовлетворенность.

– Милый, давай быстрее… я тебя хочу…

Кольцевое шоссе было практически пустым.

Перед машиной Акелы внезапно появилась фура. Фура начала перестраиваться в его ряд. Акела совершил маневр и сместился в другой ряд. Он сделал предупредительный сигнал и попытался обогнать фуру по параллельной полосе. Водитель фуры не позволил ему это сделать, снова перестроившись на его полосу. Ситроен, следовавший за джипом, держал безопасную дистанцию, его водитель непрерывно наблюдал за происходящим.

Вика откинулась на сиденье, достала из бардачка жвачку, развернула и сунула себе в рот. Акела нервничал. Вместо того чтобы его успокоить, она повернулась к нему и стала подливать масла в огонь.

– Кира, давай, обгони этого козла!

Раззадоренный провокационными словами подруги, Акела снова перестроился в параллельный ряд, включил дальний свет и пошел на обгон. Когда его машина обошла фуру, довольный скорой победой, Акела мельком взглянул в зеркало заднего вида, чтобы увидеть лицо побежденного. Яркий свет фар фуры ослепил его и он опять сместился на параллельную полосу. Водитель грузовика прибавил скорость и поравнялся с джипом Акелы. Он управлял машиной спокойно, с полным отсутствием эмоций. В отличие от раззадоренного Акелы, ему было все равно, кто победит. Равнодушное маскообразное лицо тупо смотрело вперед. Казалось, что за рулем сидит не человек, а восковая фигура из Музея мадам Тюссо.

– Давай…. так ему! – не унималась Вика.

Акела снова сосредоточился на обгоне и прибавил газу.

Когда показалось, что заветная цель уже близка, и вот-вот он оторвется от неуступчивого дальнобойщика, фура совершила резкий маневр и подрезала его машину. Акела не справился с управлением, джип ушел в сторону, снес дорожное ограждение, пролетел по насыпи вниз, затем прокатился несколько метров по траве и врезался в кучу строительного песка.

Глава 1. Последний первый бой

То ли раннее утро, то ли поздний вечер. Белые ночи в конец перевернули биоритмы жителей северной столицы, и только густые облака периодически заволакивали небо, напоминая настоящее время суток. Кольцевая автодорога остывала после дневных гонок. Редкие машины нарушали ночную передышку.

В тридцати метрах от малого вантового моста через Охту, возле разорванного и вывернутого дорожного ограждения стоял полицейский УАЗик. Резкий свист тормозов нарушил привычную тихую гармонию. К УАЗику подкатил еще один древний представитель российского автопрома – «буханка», с затертой надписью «ЭКСПЕРТНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ». «Буханка» остановилась. Кряхтя и поругиваясь, из нее вылезли двое, криминалист и медик. Потянулись, размяли затекшие мышцы. Криминалист сладко зевнул.

– Который час?

Медик нехотя взглянул на часы.

– Половина пятого утра.

– Понятно, что не вечера. Вроде бы пора белых ночей, а тьма кромешная. Не зря я фонарик захватил.

Медик удивленно посмотрел на коллегу.

– Что значит не зря? Разве это не обязательная часть твоей служебной экипировки?

Медик подошел к машине, открыл салонную дверь и достал железный чемоданчик, на котором едва просматривался красный крест.

Криминалист несколько раз поприседал. Достал из кармана маленький китайский фонарик, включил его и направил луч прямо медику в лицо. Медик зажмурился от внезапного яркого света и прикрыл лицо ладонью. Криминалист рассмеялся, довольный своим баловством и пояснил:

– Обязательная часть моей экипировки, Юрий Петрович, – это сочные домашние бутерброды. Чувство голода, понимаешь ли, мешает работе.

– Зато спать оно тебе не мешает. Вон, всю дорогу «давил на массу».

Медик указал на красные полоски на щеке криминалиста. Тот принялся растирать свою щеку, чтобы смыть предательские следы.

– Да разве в этой колымаге уснешь.…

Криминалист отвернул фонарик от напарника и посветил на разорванное дорожное ограждение, затем направил луч вдоль шоссе. В метрах ста стояла странно припаркованная фура. Кабина фуры упиралась в дорожное ограждение, а прицеп стоял под углом к дороге, перекрывая две ее крайние полосы. На асфальте были видны четкие черные, зигзагообразные тормозные следы. Криминалист развернулся и посветил на обратную сторону дорожного полотна. Следы начинались от крайней левой полосы и переходили в крайнюю правую. Он хотел пойти и осмотреть фуру поближе, но медик его окликнул.

– Пошли, Коля… там внизу поинтереснее будет.

Эксперты начали спускаться по насыпи от полотна кольцевой дороги к берегу Охты.

Внизу, в метрах тридцати от края насыпи, виднелся силуэт искорёженной машины.

Насыщенный запах солярки наводил на мысль, что рядом протекает дизельная река. Хотя как раз Охту в этом можно было заподозрить.

Возле разбитого, большого черного джипа стояли два человека, майор и лейтенант, сотрудники дорожной полиции.

Майор повернул голову, заметил спускающихся гостей и пошел к ним навстречу.

– Вот и наука пожаловала. Что-то долго ехали, заблудились? – пошутил полицейский.

– Пробки, – сходу ответил медик.

– На кольцевой? В пять утра?

– Только что рассосались. Что тут у вас?

– Да лихач перед подругой решил выпендриться, ну вот и…

– Что их там двое?

– Ну, если дивчина не была беременна, то двое, остальное мы узнаем после вашего вскрытия.

– Мое вскрытие, надеюсь, произойдет лет через тридцать. Молод я еще. А беременность девушки можно определить и без него. Существуют другие способы.

– Вам виднее! – Майор пожал плечами.

Эксперты и полицейский подошли к джипу.

Медик поставил чемоданчик на землю, присел, достал из него резиновые перчатки и начал их надевать. Криминалист вынул из футляра фотоаппарат, достал из кармана брюк носовой платок и аккуратно протер им объектив.

Медик встал и подошел к машине. Боковые стекла были разбиты. Подергал ручку водительской двери. Все двери оказались закрытыми на центральный замок. Он заглянул в салон. На передних сиденьях сидели два человека, мужчина и женщина. Их головы были неестественно повернуты и свисали как плети на ремнях безопасности.

Медик протиснулся через разбитое окно и проверил пульс на сонных артериях. Признаки жизни были равны нулю. Он вылез обратно и направился к своему чемоданчику. Полицейский молча пошел за ним.

Криминалист прошелся вокруг машины, осмотрелся, выбирая ракурсы будущих съемок, и принялся фотографировать.

Спортивный комплекс «Кронус». Из здания вышел Леонид Алексеевич Максимов, он же Старик. Мужчина лет семидесяти, среднего телосложения. Крепкая, слегка испорченная возрастом фигура выдавала в нем бывшего спортсмена. Леонид Алексеевич давно закончил спортивную карьеру бойца по смешанным единоборствам и перешел в ранг организаторов и руководителей.

Бойцовский клуб «Белый лев», единственным хозяином которого он являлся, был авторитетным и влиятельным не только в северной столице, но и за ее пределами. Сам Максимов был фанатически предан своему любимому виду спорта и порой ради него жертвовал бытовыми ценностями и семейным спокойствием. Родные и друзья давно уже с этим смирились и старались не вторгаться в его личное пространство.

Максимов быстро спустился по ступеням вниз и направился в сторону автостоянки. За ним из здания вышли его помощник Павел Кораблев, по прозвищу Фрегат, и самый лучший и преданный друг, доктор Умнов. Фрегат говорил с кем-то по телефону. Умнов посмотрел на часы и недовольно покачал головой. Кораблев заметил это и закончил разговор.

– Леонид Алексеевич, подождите! – Фрегат окликнул Максимова.

Тот оглянулся. Павел бежал за ним. Поравнявшись со Стариком, он доложил:

– Только что позвонили ребята из охраны Акелы. Машина Кирилла в кювете, возле вантового моста.

– Жив?

Фрегат отрицательно покачал головой.

Старик стоял, опустив голову, и смотрел в одну точку. Он понял, что произошло непоправимое.

– Похоже, мы недооценили Чека. Он решил не откладывать доставление проблем в долгий ящик.

Кораблев вопросительно смотрел на Максимова.

– Алексеич, наши действия?

– Скажи ребятам, чтобы не маячили там. Следователи на дознания затаскают, а мне они нужны здесь.

– Уже, – ответил Кораблев.

К ним подошел доктор Умнов. Он хотел что-то спросить, но Максимов его опередил.

– Толя, езжай на место аварии, посмотри, что к чему.

Умнов кивнул. Старик нажал на кнопку брелока и открыл машину.

– Я буду ждать тебя в офисе.

Доктор посмотрел на бледнеющее лицо Максимова. Тот глубоко вздохнул и схватился за сердце. Умнов взял его руку и стал считать пульс.

– Тебе надо в больницу. Паша, отвези его.

Фрегат взял шефа под руку, открыл заднюю дверь машины и намеревался помочь ему сесть, но Максимов его оттолкнул.

– Потом, потом… не до этого сейчас.

Доктор поставил свой походный саквояж на капот машины. Открыл его и достал баночку с таблетками, вынул две штуки и дал их Максимову. Тот закинул таблетки в рот. Умнов хотел предложить ему воды, но Старик уже успел сесть в машину и закрыть дверцу. Фрегат снял с капота саквояж и передал доктору, потом обошел машину и сел на пассажирское сидение. Захлопнув дверцу, он повернулся к Максимову и спросил:

– Алексеич, ребят собирать?

Старик завел двигатель и поставил рычаг коробки-автомата на Drive.

– Не надо. Чеку нужен был только Акела, и он его получил…

Он резко нажал на газ, и мерседес, с визгом проворачиваемых колес, стартанул с места.

Спортивный комплекс «Кронус». Ресторан с говорящим названием «Крыша», прозванный так то ли от того, что он находился на последнем этаже, под самым сводом комплекса, то ли от рода деятельности его владельца, крышующего различные коммерческие организации, был полон людьми. За каждым столиком шло горячее обсуждение прошедших боев. Одни радовались, что подняли большую сумму денег и проставлялись по случаю своей победы, другие горевали по противоположному поводу и раздражались на чужую радость. На сцене группа полуобнаженных девушек исполняла медленный танец в стиле ансамбля «Березка». Увидела бы эту пародию Надежда Сергеевна, перевернулась бы в гробу. Но в виде фона для подвыпивших компаний их «плавание» в одних трусиках с кокошниками на голове смотрелось забавно.

За одним из столиков сидел Чек, он же Вадим Вадимович Чекмарев, 57-ми летний бизнесмен, владелец спортивного клуба по смешанным единоборствам «Black Scorpion». Хотя слово «спортивный» не отражает истинную специфику клуба, правильнее сказать рэкет-бизнес клуб. Ни для кого не секрет, что господин Чекмарев со своими бойцами оказывал охранные услуги или попросту «крышевал» определенную категорию деловых людей. Отказаться от его услуг значит подписать себе приговор. Его истинное кредо – это стремление к власти и победа любой ценой, несмотря на сопутствующие жертвы.

Он молча сидел и пил вино. Его телохранитель Град, высокомерный, беспринципный детина, слепо преданный своему боссу, сидел за соседним столиком и наблюдал за танцующими девушками. К столику подошел Вильбот. Ну, это личность особенная, человек весьма известный в спортивном мире. Хитрый, толстый, пронырливый еврей, без которого не обходилось ни одно мало-мальски важное спортивное событие, хотя бы потому, что он сам являлся одним из его организаторов и распорядителей. Были попытки дать ему различные прозвища, типа Пузырь или Баклажан, но ни одно из них не приживалось, потому что звучная фамилия Вильбот говорила сама за себя. Вильбот спросил разрешения присесть.

– Разрешите?

Чек кивнул головой. Тот сел, достал носовой платок и вытер проступивший на лбу пот. Чекмарев молча подвинул к нему несколько листков бумаги. Вильбот взял листки и начал читать. Чем больше он погружался в суть документа, тем чаще ему приходилось промакивать вспотевший лоб. Вильбот закончил чтение. Чек, не поворачиваясь к нему, спросил:

– Все понятно?

Тот передал листки обратно и осторожно произнес:

– Но это нереально!

Чекмареву ответ не понравился. Он повернулся и сурово посмотрел на Вильбота.

– Это мне решать… реально или нереально. Твое дело принимать ставки!

Вильбот еще раз вытер пот уже достаточно мокрым платком.

– Но, Вадим Вадимыч, ваш боец второго боя против Акелы не выдержит.

Раздраженный Чек ударил кулаком по столу.

– Не твоя забота. Про Акелу забудь.

Санкт-Петербург. Кольцевая дорога. Место аварии.

Эксперты продолжали изучение деталей произошедшего. Медик отошел от джипа и дал команду, чтобы вытаскивали тела из машины. Затем подошел к полицейскому и поделился с ним своими соображениями.

– Слушай, майор. Это, конечно, не мое дело, но там на дороге фура в раскорячку стоит, без номеров, без водителя. Вроде не китайская, сломаться не должна. Если только, конечно, горючее не кончилось.

Майор ухмыльнулся.

– Доктор, вы меня удивляете. В сыщики решили переквалифицироваться?

Криминалист мельком услышал их разговор и подошел к ним. Он зевнул. Закрыл объектив фотоаппарата колпачком и подтвердил догадки коллеги.

– А что, Юрий Петрович прав. Шутки шутками, а я фонариком посветил и убежден, что до полной остановки фура виляла по дороге, причем по всем полосам.

Полицейский задумался.

– Без водителя говорите. Ладно, схожу посмотрю.

Майор пошел в сторону шоссе, поднялся вверх по насыпи и направился к фуре. Подойдя к кабине, он встал на ступеньку, взялся за ручку водительской двери, приподнялся и посмотрел внутрь. В кабине никого не было. Он заметил ключи в замке зажигания. Нажав на кнопку ручки, он открыл дверь кабины. Залезать внутрь майор не стал, опасаясь недовольства криминалиста. Он опустился вниз и захлопнул дверь.

Через минуту возле фуры остановилась новенькая красная тойота. Из иномарки вышла молодая, высокая, темноволосая женщина. Это была Элеонора Заплавская по прозвищу девочка Элли, правая рука Чека и, по приятному совместительству, его любовница. На добрую наивную Элли из детской сказки, прямо скажем, она мало была похожа. Скорее, это была ее полная противоположность. Холёное тело и железная душа, любительница стрельбы и быстрой езды. О ее жестокости и коварстве ходили легенды. Кто-то ею восхищался, кто-то боялся. Но встреча с ней ни тем, ни другим не предвещала ничего хорошего. Элли в совершенстве владела боевыми искусствами и периодически демонстрировала их своим оппонентам.

Она подошла к майору и, сымитировав наивный говорок глупенькой блондинки, спросила:

– Здравствуйте, господин капитан.

Майор, увидев перед собой красотку, немного смутился, но поправил её:

– Майор…

Заплавская продолжала поддерживать чужой образ.

– Ой, простите, майор!

Она процокала каблучками мимо него, подошла к дорожному ограждению и, взглянув вниз на разбитый джип, рядом с которым работали эксперты, кокетливо спросила:

– А что там случилось?

Майор, не отводя от нее взгляда, машинально ответил:

– Авария, два трупа…

– Прям мертвые-мертвые?

– Мертвее не бывает.

Элли сделала вид, что испугалась, прикрыла рот ладонью и вскрикнула:

– Ужас…

Майор пришел в себя.

– А вы собственно кто?

Тут Заплавская поняла, что ее гипноз уже перестал действовать.

– А нет, нет… никто. Так, любопытствую.

Майор взял ее под локоть и проводил до тойоты.

– Давайте, давайте. Уезжайте. Нечего тут…

Элли покорно села в машину, захлопнула дверь, посмотрела через стекло на повернувшегося к ней спиной майора, показала ему язык и уехала. Отъехав с полкилометра, она взяла трубку и набрала номер Чека. Тот ответил на звонок.

– Слушаю!

Заплавская говорила уже своим настоящим голосом.

– Все в яблочко, дорогой.

– Уверена?

– На все двести… двухсотый!

– Отлично.

В это время тела погибших вытащили из машины и положили на землю. Медик продолжил их осмотр. Лейтенант полиции стоял рядом и наблюдал за его работой. К ним подошел криминалист.

– Возле машины до нас кто-то изрядно потоптался, – сообщил он.

– И до шеек потерпевших кто-то дотрагивался. Похоже, даже свернул их, – подтвердил медик.

Криминалист подошел к телу Акелы. В это время его коллега осматривал лицо погибшего. Увидев любопытство криминалиста, он поспешил его удовлетворить.

– Парнишка-то накаченный, личико в подтеках, но не от аварии.

Криминалист задумался.

– Где-то я его видел. Документы посмотри!

Доктор проверил задние карманы брюк Акелы и достал помятый паспорт. Аккуратно его открыл и зачитал:

– Роднов Кирилл Викторович, 1985 года рождения, питерский.

Криминалист наклонился и внимательнее вгляделся в лицо погибшего.

– Ну, точно, вспомнил, откуда он. Из телевизора. Передача на днях была про бои без правил. Так вот этот, говорили, лучший из лучших. Рассказывали, как он готовится к поединку с каким-то Слоном. По-моему, бой на пятое планировался. Кстати, а сегодня какое?

Он взял из рук медика паспорт и положил его в целлофановый пакет. Тот посмотрел на часы и ответил:

– Шестое.

Стоящий рядом лейтенант утвердительно произнес:

– Значит, бой состоялся!

Медик снял резиновые перчатки, одна из которых упала на землю, и тяжело вздохнул:

– Последний бой…

Криминалист поднял с земли упавшую перчатку и передал ее доктору.

– А ты циник, Петрович!

За шесть часов до происшествия

Арена спортивного комплекса «Кронус». На ринге проходили поединки между двумя спортивными клубами «Black Scorpion» и «Белый лев», элитой в мире смешанных единоборств. Полутемные трибуны до отказа были забиты кричащими болельщиками. Все софиты направлены на ринг, в центр зала. Первым на ринге появился рефери. Казалось, что его белая, безупречно выглаженная рубашка усиливает яркость фонарей. Шум нарастал. Зрители ожидали очередного зрелища. Ведущий вызвал на ринг новых бойцов.

Зал, чем-то напоминающий осовремененный Колизей, был разбит на несколько секторов. Каждый сектор – это свой маленький мир со своими завсегдатаями и пришельцами. Места строго распределены согласно принадлежности болельщиков к клубу, дабы не создавать дополнительные спонтанные ринги. Ну и, конечно, в соответствии со статусом и номинацией купюр.

Чекмарев и Максимов сидели на противоположных трибунах и периодически поглядывали друг на друга, оценивая эмоциональный статус.

Разогревочные бои закончились. Наступила временная тишина перед решающим поединком.

Чек внимательно смотрел на ринг. К нему подошел Град с бумажным стаканчиком, в котором дымился ароматный кофе. Он сел рядом с боссом и передал ему стаканчик. Чек сделал жадный глоток, обжегся и непроизвольно выругался:

– Твою мать…

Град окинул взглядом зал и посмотрел на противоположную трибуну.

– Шеф, смотри, Старик на измене сидит. Переживает.

Град показал пальцем в сторону сектора «львов». Максимов был невозмутимо спокоен. Он не любил показывать эмоции на людях и поэтому все переживания держал в себе.

Чек взглянул на него и ухмыльнулся.

– Конечно, переживает, бобла-то сколько на кону. Старик так верит в своего бойца, что пошел на «all in». Оставил себе только дочку. Я и ее предложил поставить, а он отказался. – Чекмарев громко рассмеялся.

На арене вовсю шла подготовка к бою. Уборщик тщательно оттирал пол ринга от гладиаторской крови и слюней.

Чек пил кофе и продолжал смотреть на ринг.

– Как там наш Слоненок, жертву изучил?

Град ухмыльнулся и самоуверенно произнес:

– Да ему по барабану! Говорит, что с двумя такими справится.

Чекмарев допил кофе, скомкал бумажный стаканчик и бросил его на пол.

– Самоуверенный болван! Хотя силищи у него действительно на троих хватит. Только ты его предупреди, что Акела с виду интеллигентный, а дело свое знает хорошо. Старик зря рисковать не будет.

– Все будет нормально, босс!

Максимов посмотрел на часы. К нему подошел запыхавшийся доктор Умнов и сел рядом. Он взял руку Старика за запястье и стал считать пульс.

Тот с улыбкой смотрел на действия своего друга. Их дружбе было уже больше тридцати лет. С тех самых пор, как доктор однажды спас ему жизнь. Анатолий Иванович Умнов, он же дедушка Ленин, как его уважительно называли друзья и коллеги за небольшую окладистую бородку и тонкие усики, аккуратно окаймляющие верхнюю губу, был известным врачом-нейрохирургом. Выправка и манера общения выдавали в нем армейские корни. Как бывший военный врач, побывавший во многих нестандартных ситуациях, он быстро принимал правильные решения и ликвидировал образовавшиеся медицинские проблемы и, как впоследствии оказалось, не только медицинские.

Максимов улыбнулся и похлопал друга по плечу.

– Все нормально, Толя. Я в полном…

Тот сурово посмотрел на Старика и предупредил:

– Я вижу, что в полном… В полном беспорядке, Леня. Нас ждут в больнице.

Старик отвернулся от доктора и посмотрел на ринг.

– Подождут. Сейчас главный бой. Как я могу такое пропустить?

Умнов открыл свой маленький, походный «чеховский» саквояж, достал оттуда несколько таблеток и маленькую бутылочку с минеральной водой.

– На, хоть это прими.

Он передал таблетки и бутылочку Максимову. Старик улыбнулся и взял лекарства.

– Вот это с превеликим удовольствием.

Он проглотил таблетки и запил их водой.

В секторе «скорпионов» Чекмарев и Град ждали с нетерпением начала боя. Чек посмотрел по сторонам.

– А где Элли?

Град ответил довольным голосом:

– На разведке, босс. Скоро будет.

Тем временем между бурлящими трибунами под восхищенные оклики отвлекающихся мужчин спускалась Заплавская. В ее походке было что-то хищное, животное, необузданное. Леденящий взгляд завораживал всех, на кого она смотрела. Бесцеремонно отодвинув Града, Элли села рядом с боссом. Лукаво улыбнувшись, она крепко поцеловала его в губы, оставив на них жирный отпечаток кроваво-красной помады.

– Привет, дорогой. Я ничего не пропустила?

Чек достал из кармана платок и стер с губ следы помады.

– Пропустила! – недовольно произнес он.

– Моих «скорпионов», как котят, разделывают бойцы Старика. Уже четыре к одному.

Элли его обняла и фамильярно подергала за нос.

– Не переживай, котик, скоро Слон поднимет тебе настроение.

Чекмарев ее оттолкнул, высморкался и сунул платок обратно в карман.

– На него только и надежда. Хотя я сегодня схитрил, поставил против своих и поднял тысяч сто «зелени». Поэтому что касается прибытка, то я пока в настроении. Правда, за своих выкормышей обидно.

Заплавская ухмыльнулась.

– Обидно? Не смеши. Тебе на них наплевать. Завтра добрую половину из них заменишь на новых… более перспективных.

Чек покачал головой.

– А что ты хочешь?! Естественный отбор. Слабаки мне не нужны.

Трибуны заревели сильнее. Чекмарев взглянул на часы. До начала главного боя оставалось пять минут.

Максимов так увлекся происходящим на арене, что даже не заметил, как подошел Фрегат, один из лучших его учеников, верный и преданный помощник. Кораблев был сильным и справедливым бойцом, можно даже сказать слишком справедливым, со своими принципами и понятиями. Паша верил в свою силу и никогда не добивал пораженных соперников. Но больше всего он верил в дружбу. Единственное, с чем он не мог подружиться, так это со своим автомобилем. Друзья по-доброму сравнивали его с блондинкой за рулем. Любой выезд из гаража заканчивался хоть маленькой, но аварией. Разбитый бампер, поцарапанная дверь, проколотое колесо для него были привычным делом. Кстати, у него в багажнике всегда лежало четыре запаски, сразу на все колеса. Мало ли что!

Он поздоровался и присел рядом с доктором.

Старик посмотрел на его виноватое лицо и со вздохом спросил:

– Опять?

– Опять. – Фрегат тоже вздохнул.

– Сегодня что? Фара? Зеркало?

– И бампер…

– Молодец! Когда же ты рулить научишься? Пятый год пошел. Машина – это не твое. Вот ринг – твое, а машина – нет…

Кораблев кивнул головой.

– Знаю, Алексеич. Но не могу я без нее, окаянной. Ничего, научусь.

Он достал из кармана три шоколадные конфеты. Одну засунул себе в рот. Двумя другими пытался угостить Умнова и Максимова. Максимов потянулся за конфетой, но доктор успел забрать обе конфеты себе. Он строго посмотрел на пациента и предупредил:

– Тебе нельзя… диабет.

Старик вздохнул и снова взглянул на ринг. Фрегат прожевал конфету и обратился к нему:

– Леонид Алексеевич, букмекеры нашептали, что Чек поставил на наших.

– Знаю, – сухо ответил Максимов.

– А как выигрыш поделите?

Старик пожал плечами.

– Делить? Зачем делить? Я предложил Чекмареву все объединить и поставить на главный бой. Он согласился.

Кораблев позволил себе удивиться поступку шефа.

– Вы так верите в Кирилла?

Тот повернулся и сурово посмотрел на Фрегата.

– Я, Паша, всегда верю в тех, кого выпускаю на ринг.

Кораблев не переставал высказывать свои опасения.

– Но Кирилл слишком классичен, в нем нет агрессии.

Максимов пытался развеять его сомнения.

– Агрессия здесь как раз не к чему. Слона может побить только человек в здравом рассудке, хороший тактик, владеющий разными стилями боя. Кирилл именно такой. Извини, Паша, но лучше его пока нет.

– Надеюсь, вы правы.

– Вон, смотри и учись. Начинается.

Под громкий растянутый возглас ведущего шоу на арену вышли поединщики.

В черном атласном халате с капюшоном и надписью на спине «непобедимый», в сопровождении свиты, первым на ринг вышел Николай Мамонов, он же Слон. Боец номер один команды «Black Scorpion», любимчик Чека. Помимо своих внушительных природных данных, эта психически неустойчивая гора мяса и сала прославилась своей нескрываемой агрессией и жестокостью. Он не терпел никаких возражений и, если слышал какое-нибудь непонятное слово в свой адрес, сначала бил, а потом спрашивал, что это слово значило.

Ведущий объявлял его выход:

– Чемпион по версии WWB иWWC, неоднократный чемпион России, двадцать боев, двадцать нокаутов. Ни одного поражения. Представитель бойцовского клуба «Black Scorpion», непобедимый Сло-оо-он.

Под бурю аплодисментов Слон сбросил с себя халат и обнажил огромную рыхлую фигуру со скрытой под толщей жира грудой накаченных мышц. Он легко поднырнул под раздвинутые тренером канаты, подошел к ведущему, бесцеремонно вырвал у него микрофон и хриплым зловещим басом выкрикнул в зал:

– Где он? Дайте мне его на съедение.

Эти задиристые слова Слона эхом разнеслись по трибунам. Уверенный в своей непобедимости, он пытался раззадорить зрителей и зацепить своего соперника.

Фрегат ухмыльнулся, засунул в рот еще одну конфету и пренебрежительно пробурчал:

– Ага, ты его еще затопчи… мясопотам…

Часть зала ликовала, встречая кумира. Другая часть безмолвствовала в ожидании своего героя.

Через секунды оглушительные крики болельщиков «скорпионов» разрезал громогласный баритональный голос.

– Я здесь!

Трибуны на миг затихли.

Голос продолжал дразнить своего соперника.

– Ну что, травоядное животное! Знатная сегодня будет охота… на слонов!

С этими словами в зале появился Акела, он же Кирилл Роднов, лучший боец клуба «Белый лев». Это был первый выход на большой ринг тактичного, элегантного, слегка самоуверенного джентльмена с повадками Казановы.

Акела спускался к рингу, подмигивая гламурным красавицам, сидящим в первом ряду, а в ответ получал восхищенные вздохи и воздушные поцелуи.

Он легко перепрыгнул через канаты и сбросил свой красный балахон, демонстрируя поклонницам отлично сложенное мускулистое тело с мощными бицепсами и контурирующими квадратами на брюшном прессе. С таким телом не на ринг, а на шоу бодибилдеров надо.

Зал объединился всеобщим ликованием, предчувствуя жаркую схватку и неизбежную победу одного из своих кумиров. До начала матча оставалась одна минута.

Бойцы получили напутствие судьи и разошлись в разные углы ринга.

Прозвучал гонг. Бой начался.

Между рядами сектора «скорпионов» под недовольное бурчание потревоженных болельщиков неуклюже протискивался низкорослый качок по кличке Ромб.

Он наступил одному из сидящих на ногу. Тот попытался высказать свое недовольствие:

– Мужик, осторожнее, все ноги передавил.

Ромб недружелюбно посмотрел на возмущенного мужика и отвесил ему смачный подзатыльник.

– Хайло закрой, а то башку продавлю.

Обменившись любезностями еще с парочкой зрителей, качок сел позади Чека и протянул ему руку, чтобы поздороваться.

– Привет, босс. Как наш инфант, проблем не доставляет.

Чекмарев руки не подал и промолчал. Никто и ничто не имели право отвлекать его от поединка, тем более неосторожная фамильярность одного из его «бригадиров».

– Привет, Ромбик, – поприветствовала за него Элли. – А кого это ты, умник, инфантом назвал?

– Как кого, Слона, конечно! Ведь слон «по-аглицки» инфант будет.

Элеонора расхохоталась во весь голос. Чек тоже улыбнулся, краем уха услышав ляп в познаниях качка-эрудита.

– Так говоришь, что наш Слон – инфант. Смотри, ему такое не ляпни. Даже попрощаться не успеешь.

– А чего я такого сказал?

– Да нет, все так. Ты сейчас Слона до наследного испанского принца повысил. Но все равно он этому будет не рад. А слон по-английски «элефант», а не «инфант». Понял, грамотей?

– Понял, Элли, хорошо разжевала.

Ромб уселся поудобнее и начал наблюдать за поединком.

Шел бой. Слон несколько раз заваливал Акелу на ковер, пытался его поломать, но тот ловко уворачивался и уходил из его тяжелых объятий.

Оба бойца подустали, но цена победы была достаточно велика и не только в денежном эквиваленте. Престиж команды и личные амбиции мобилизовывали на продолжение борьбы.

Прозвучал гонг. Первый раунд закончился. У Акелы была рассечена бровь. Кровь интенсивно сочилась из раны. Тренер посмотрел на Максимова и показал жестами, что не может остановить кровотечение. Старик расстроился и обратился к доктору:

– Иваныч, твой выход! Похоже, там проблемы.

Умнов кивнул головой.

– Я уже понял. Уладим.

Он быстро встал, взял саквояж, спустился к рингу и подошел к Акеле. Тот приветливо улыбнулся.

Умнов быстро обработал рану и придавил ее тампоном. Кровь остановилась.

– Все нормально, жить будешь, – констатировал он и подмигнул Акеле.

Затем наклеил небольшую полоску пластыря на его правую бровь.

Прозвенел гонг. Роднов поблагодарил доктора и вышел на ринг.

Умнов вернулся обратно на трибуну.

– Спасибо, Иваныч. Сердечко немного екнуло.

– Все в порядке, Леня. У Кирилла свертываемость не в норме. Нужно было поплотнее прижать и подольше подержать. Кстати, про свое сердечко ты зря напомнил. Я ведь здесь, при всем уважении к спорту, не как болельщик, а как твой лечащий врач. Из кардиологии тебя выпустили только под мою личную ответственность, поэтому не давай мне повода для экстренной эвакуации.

Начался второй раунд.

В секторе «львов» нервозность, связанная с инцидентом, понемногу утихла. Старик успокоился и продолжал наблюдать за боем, периодически окидывая взглядом сосредоточенного Чека. Он видел, как время от времени тот радостно вскакивал со своего места, когда удары его подопечного попадали в цель, и одобряющими выкриками поддерживал своего бойца.

У Чекмарева зазвонил телефон. Не отрывая взгляда от ринга, он раздраженно ответил на звонок:

– Да-да, слушаю!

Глухой спокойный мужской голос задал лаконичный вопрос.

– Я буду нужен?

Чек не смог сразу ответить. В это время Слон проводил очередную атаку. Чекмарев напряженно следил за действиями своего бойца и подбадривал его.

– Отлично, дави… дави…

Голос в трубке также лаконично повторил вопрос.

– Я буду нужен?

Чек вспомнил, что включен телефон и быстро ответил:

– Пока нет. Справляемся своими силами.

– Если понадоблюсь, я рядом.

Чекмарев на секунду оторвался от поединка и оглядел трибуны в надежде увидеть собеседника. У верхнего выхода он заметил человека в темных очках, смотрящего на него. Человек его тоже заметил, кивнул головой и исчез. Чек отключил трубку и положил ее в карман.

На ринге продолжался бой. Слон снова прижал соперника к канатам и наносил тяжелые удары. Акела держался в защите, периодически совершая вялые одиночные выпады.

Фрегат находился в напряжении. Его лучшего друга нещадно избивали. Он посмотрел на реакцию Максимова и с сожалением произнес:

– Тяжело Кирюхе. Еще немного и он ляжет.

Максимов не обращал внимания на его слова и только вслух комментировал действия своего подопечного на ринге.

– Верно, правильно, правильно, все так. Правильно, мальчик, заманивай. Еще немного, и он твой.

Фрегат ухмыльнулся.

– Шеф, если бы я вас не знал, то подумал, что вы болеете за Слона.

Максимов не отрывался от боя и продолжал комментировать поединок.

– Верно, Кирюша, заманивай зверя, заманивай…

В секторе «скорпионов» царило радостное возбуждение в предчувствии скорой победы.

– Молодец, Слоняра, дави интеллигента, добивай, добивай! – кричал Ромб, подзадоривая соклубника.

– Вадимыч, смотри, как он его. Похоже, третьего раунда не будет, «львенку» пришел конец.

– Конец? Это ты точно подметил! – расстроенно произнес Чекмарев. – Только конец не «львенку», а нашему инфанту-элефанту. Этого я и боялся. Ловко Акела притворился зайчонком. Сейчас он завалит нашего медведя. Плакали мои тугрики.

В это время на ринге происходила кульминация. Акела, прижатый к канатам, намеренно пропустил несколько скользящих ударов Слона, затем поднырнул под увлекшегося соперника и нанес сильнейший удар снизу в подбородок. Слон рухнул на ковер. Акела бросился на него и сильными размашистыми ударами в голову стал добивать сломленного противника. Тренер Слона быстро оценил безвыходную для своего подопечного ситуацию и спешно выкинул на ринг белое полотенце.

– Победа!!!

Трибуны ликовали.

– Молодец, Кира, молодец! – закричал Старик.

У него, наконец, проявились скрытые до сего момента эмоции. Он попытался подхватить на руки Фрегата, но вес ему не дался.

– Не надорвитесь, Леонид Алексеевич, вы нам еще нужны, – подметил Кораблев. – А Кирюха красавчик! Знай наших!

– А ты, Пашка, сомневался в друге. В своих нужно верить, слышишь, Пашка, верить и поддерживать.

– Ну, на счет поддержки это вы, Алексеич, зря, а вот вера… это да. Уж больно силен казался Слоняра.

– Силен, да глуп. До конца боя не понимал, что с ним играют, изучают его повадки, заманивают, а потом забивают. Учись, Пашка, учись!

– Ничего не скажешь – ваша метода, – гордо произнес Кораблев.

Расстроенный Чекмарев вытащил из кармана телефон и нажал кнопу вызова на уже заранее выбранный номер. Ответил все тот же глухой спокойный голос:

– Слушаю.

– Через час будешь нужен.

– Понял.

Чек отключил вызов. Сжал зубы и с отвращением посмотрел на ликующего Старика. Потом он попытался взять себя в руки и набрал его номер. Максимов ответил.

– Да, Вадик, слушаю!

– Искренне поздравляю, Леонид Алексеевич! – почти сквозь зубы произнес Чекмарев. – Достойная победа. Не скажу, что удивлен.

– Спасибо, Вадим. Надеюсь, я не слишком тебя разорил. Думаю, что ты быстро восполнишь финансовые пробелы.

– Ну, брешь хоть не на два борта, но один вы мне протаранили серьезно. Как же я вас не просчитал, ведь я хорошо играю в покер. Ваши действия сразу не были похожи на блеф, но беспроигрышная серия боев Слона меня вдохновляла и предвещала победу.

– Это хорошо, что ты до конца верил в своего бойца. Надеюсь, в этот раз ты на него поставил?

– К сожалению, да! И поплатился за это.

– Не переживай, не все мерится деньгами. Боец у тебя сильный. Чуток потренируется, и будет и на вашей улице праздник.

– Да хотелось бы побыстрей. Как на счет реванша?

Гул восхищенных болельщиков мешал Старику сосредоточиться в разговоре и принять правильное решение. Оглушенный и возбужденный победой, он перешел на крик.

– Я не против, но не рановато ли? Слон вряд ли быстро придет в себя. Смотри, его вон до сих пор в чувство не могут привести.

Чек посмотрел на ринг. В углу сидел подавленный и побитый Слон, а вокруг него суетились тренер и врач.

Злоба Чекмарева нарастала, но он удержал себя в руках и продолжил разговор.

– Давайте будем считать это поражение случайностью, а две недели на восстановление для моего громилы, думаю, будет достаточно. Кстати, Акеле тоже досталось.

– Твой парень – тебе виднее, а моего профессор уже подлатал, вон как скачет с поясом по рингу.

Максимов посмотрел на ринг и улыбнулся. Довольный победой Акела прыгал на канатах и позировал перед фотографами. Чекмарев не успокаивался. Ему нужно было получить желаемый ответ.

– Леонид Алексеевич, давайте встретимся после поздравлений, отметим первую большую победу Роднова и узаконим наши устные договоренности.

– Через час в ресторане на крыше, – сухо ответил Максимов. – Готовь шаблон договора. До встречи!

Чек отключил трубку. Хитро улыбнувшись, он приказал Граду забронировать столик в ресторане, а сам направился в раздевалку.

Войдя в душную раздевалку, Чекмарев поморщился от едкого запаха мужского пота. Слон лежал на кушетке. Возле него суетились врач и тренер. Он подошел к кушетке, недовольным взглядом посмотрел на побежденного и брезгливо ощупал его заплывшее лицо. Потом вытер руки об лежащую под Слоном простынь и обратился к врачу:

– Ну как он?

Врач смущенно пожал плечами.

– Жить будет.

Чек сурово посмотрел ему в лицо.

– На хрена мне его жизнь. Пусть хоть сдохнет, но через две недели он должен выйти на реванш.

Доктор виновато посмотрел на хозяина и высказал свои опасения:

– У него тяжелое сотрясение. Он неадекватен.

Чекмарев ухмыльнулся и прошипел сквозь зубы:

– Ха, удивил… неадекватен… это его обычное состояние. Сделаешь его адекватным – убью.

Слон услышал их разговор и приподнял голову.

– Босс, я в поряде.

Тренер положил его голову обратно на кушетку.

– Лежи… в поряде он.

Чек отошел от кушетки, подозвал к себе тренера и предупредил:

– Через две недели бой. Он должен быть готов на все сто.

Тот расстроенно покачал головой.

– Вадим Вадимыч, вы же понимаете, что против Акелы он не выстоит.

Чекмарев ухмыльнулся и лукаво посмотрел тренеру в глаза.

– А кто сказал, что будет Акела?

Он вышел из раздевалки, громко хлопнув дверью.

В шикарном ресторане, расположенном прямо под стеклянной крышей спортивного комплекса, играл небольшой камерный оркестрик. Звучала спокойная мелодия Эннио Морриконе. К VIP-столику, расположенному в самом дальнем углу ресторана, подошли четыре человека: Чек, Старик, доктор Умнов и юрист Чека.

– Леонид Алексеевич, здесь будет удобно?

Чекмарев проявил галантность, пропустил Максимова вперед себя и предложил присесть за столик.

– Спасибо, Вадим, все хорошо, давай ближе к делу, а то меня в областной лечебнице заждались.

– Согласен, здоровье прежде всего, – произнес Чек, а про себя подумал: «Если Старик будет не в форме, а тем паче концы отдаст, кто ж ему будет возвращать проигранные барыши».

Он жестом подозвал к столику официанта и попросил меню. В ресторан зашел Фрегат. Он огляделся и заметил Максимова. Через столик от него сидела Заплавская и заигрывала с каким-то мужчиной, периодически посматривая в сторону своего босса. Фрегат незаметно сел за соседний столик и стал наблюдать.

Максимов посмотрел на помощника Чека.

– Смотрю, ты уже и своего юриста поднял с постели. Не слишком торопишься!

– А чего тянуть, время не ждет, деньги тоже.

– Ну-ну, излагай.

Чек продвинул по столу в сторону Старика несколько бумажных листков.

– Изучайте, Леонид Алексеевич.

Максимов вытащил из кармана очки, протер линзы салфеткой, взял договор и приступил к его изучению.

К столику подошел официант. Чек хотел заказать всем сидящим кофе, но Умнов категорически отказался и заказал для себя и своего друга зеленый некрепкий чай, затем взял увлеченного чтением Максимова за правое запястье и, глядя на часы, стал подсчитывать пульс.

– Долго еще, Леонид Алексеевич?

– Минут пятнадцать-двадцать, Иваныч. На последний трамвай успеем.

Пропуская стандартные фразы, Максимов подошел к главным пунктам договора.

– Так, условия договора: «Поединок должен состояться в любом случае, даже если с основными бойцами произойдут непредвиденные обстоятельства, их должны заменить другие бойцы клубов. В случае невозможности выставления на бой нового бойца клубу зачисляется поражение».

Старик положил договор на стол и оценивающим взглядом из-под очков посмотрел на Чека.

– Лихо. Так это поединок не между Слоном и Акелой, а между Чекмаревым и Максимовым. Лихо.

Юрист Чека взял в руки отложенный Максимовым договор и стал подравнивать сбившиеся листки, постукивая краями о стол. Чек ухмыльнулся.

– Леонид Алексеевич, я не хотел бы быть заложником форс-мажоров. И деньги, как вы видели, на кону не слабые. У меня лично таких в наличии нет. Придется спешно одолжить у братков. Процент они попросят не маленький, но я готов рискнуть.

Максимов задумался. Взял со стола кружку с чаем. Не спеша, делая звучные глотки, он пристально вглядывался в глаза Чека.

– А с чего ты взял, что я соглашусь на такие условия?

Тот лукаво улыбнулся и демонстративно, как гипнотизер, положил руки на стол и стал медленно покручивать золотую печатку на своем мизинце.

– Вы час назад слово дали. А я знаю, что великий Старик слово держит. Тем более что с вашей стороны это всего лишь сегодняшние, выигранные у меня деньги, ну и, конечно, все поставленные ваши.

– Так уж и все? Ты что, Вадик, мои деньги сосчитал?

– Все не все, а про основной капитал наслышан. Еще Ваш клуб…

Максимов снял очки и сурово посмотрел в глаза ухмыляющемуся Чеку. Упоминание о клубе его раздразнили, и он с пренебрежением выпалил.

– Ну, ты и жук. Поймал меня на слове, а потом новых условий насочинял.

Он повернулся и обратился к доктору. Тот смотрел на играющих музыкантов и не подавал виду, что слушает разговор.

– Что, как думаешь, Иваныч, соглашаться?

Умнов сначала посмотрел на таинственно улыбающегося Чека, затем на друга.

– Леонид Алексеевич, уволь меня от дачи некомпетентных советов. Ты же мое отношение к боям знаешь. Я провожу четкую грань между мордобоем и здоровьем. Поступай, как велит твое, достаточно нездоровое сердце, а лучше, как здоровый разум.

– Я тебя понял, профессор. Но и ты пойми меня правильно. Болею я не только сердцем, но и спортом моим, Толя, спортом. Без этого никак.

– А ты у Кирилла спросил? Что мы здесь без него решаем?

– Ты прав.

Максимов достал трубку и набрал номер Акелы.

Роднов находился в раздевалке. Он уже успел одеться и собирался уходить. В куртке зазвонил телефон. Акела взял трубку.

– Поздравляю, герой! – бодро произнес Максимов.

– Спасибо, Алексеич!

– Как самочувствие? Доволен победой?

– Можно было бы и побыстрее…

Максимов улыбнулся.

– Ну-ну… побыстрее. В нашем деле торопиться нельзя.

– Это точно.

В раздевалку вошла Вика, девушка Акелы. Она надула свои и без того пухлые губки и скорчила кокетливую недовольную гримасу.

– Милый, ты скоро?

Роднов показал жестом, чтобы она молчала, и послал ей воздушный поцелуй.

Максимов продолжал:

– Тут вот какое дело. Нам предлагают реванш. Смогем?

Акела громко засмеялся. Даже Чек через трубку смог услышать задорный, а по его предвзятому ощущению еще и издевательский смех победителя.

– Не смогем, а смогим! – весело произнес Роднов.

Максимов посмотрел на реакцию Чекмарева и лукаво улыбнулся.

– Значит, я соглашаюсь?

– Без проблем. Но только я его в первом раунде.

– Ладно, не храбрись. День на отдых, потом тренировки.

– Окейно.

Максимов положил трубку. Вика подошла к Акеле и смачно поцеловала его в губы. Он взял ее за талию, притянул к себе и продлил поцелуй еще на несколько секунд. Она закатила глаза от удовольствия. Роднов резко прервал поцелуй, оставив подругу в состоянии постблаженства, взял свою спортивную сумку, и они с Викой вышли из раздевалки.

Старик еще раз посмотрел в хитрые глаза Чека.

– Я согласен, давай ручку и второй экземпляр… великий делец.

– Я не сомневался в вас, Леонид Алексеевич.

Юрист Чека протянул ручку. Максимов подписал каждый листок договора и передал его Чекмареву. Тот молча, с ухмылкой, глядя на поднимающегося со своего места Максимова, передал ему подписанный второй экземпляр договора и лукаво произнес:

– До скорой встречи на реванше!

– Куда уж скорее.

Максимов вместе с доктором вышли из-за стола и направились к выходу. Фрегат последовал за ними.

– Что-то здесь не так, – произнес Умнов, до этого пытавшийся не вмешиваться в дела своего пациента и друга. – Моя интуиция подсказывает, что здесь есть какой-то подвох. Даже мне, далекому от спорта человеку, понятно, что за две недели нельзя натренировать бойца, только что проигравшего бой. Причем победитель на порядок его сильнее, и он эти две недели тоже не на печи будет лежать.

– Леонид Алексеевич, Иваныч прав, – вступил в разговор шедший позади Кораблев.

– Похоже, нам хотят доставить проблемы. Чеку главное, чтобы Акела не вышел на бой, а другого, способного завалить Слона, у нас нет.

Все трое подошли к лифту. Максимов нажал кнопку вызова, повернулся к друзьям и попытался их успокоить.

– Что вы паникуете раньше времени. Я что сам не понимаю, к чему стремится этот недобитый герой 90-х, и что он будет предпринимать. Все шито белыми нитками. Главное понять, как он собирается это сделать и когда. Времени для создания проблем у него мало. Паша не своди глаз с Кирилла, усиль ему охрану.

– Уже, Леонид Алексеевич. Но думаю это бесполезно. Вы же знаете Кирилла, он гонщик еще тот. За ним охрана вряд ли успеет.

– Нацепи ему маячок. Хоть будем знать, куда он направляется.

– Уже.

– Тогда где он сейчас?

Фрегат достал из кармана портативный планшет и посмотрел на экран.

– Двигается в сторону северного выезда на окружную дорогу. Наши ребята уже от него отстали километра на три.

Довольный сделкой, Чек остался сидеть за своим столиком. Его юрист вежливо, по-лакейски, откланялся и ушел. Через минуту к его столику подошел вор в законе Бродвей. Чекмарев привстал и поздоровался. Грузный Бродвей плюхнулся на диван. Чек подозвал официанта и попросил принести столовые приборы для гостя. Бродвей был один из самых авторитетных и влиятельных криминальных деятелей северной столицы. Чекмарев был рангом ниже его в неопубликованной воровской иерархии, в статусе «свободного бандита», и поэтому в любой подходящий момент старался ему услужить.

– Чего звал? – недовольным голосом спросил Бродвей.

Чек лукаво улыбнулся.

Официант принес бутылку дорогого красного вина, разлил его по бокалам и отошел. Чекмарев поднял свой бокал и предложил то же самое сделать гостю. Тот нехотя взял второй бокал.

– За победу! – довольным голосом произнес Чек.

Недовольный Бродвей его не поддержал и поставил бокал обратно на стол.

– Ты что, издеваешься. Какую победу? Я благодаря тебе только что просрал лимон зелени.

Чек лукаво улыбнулся и откинулся на спинку дивана.

– За победу, Федя, за победу.

– Ты о чем? – удивился Бродвей.

Чекмарев продолжил:

– Все вышло как нельзя лучше.

– Куда уж лучше.

Бродвей стукнул кулаком по столу так, что оглянулись посетители, сидевшие за соседними столиками.

– Спокойно, Федя, спокойно, – поспешил разрядить обстановку Чек. – Ты же знаешь, что я положил глаз на клуб Старика. Давал ему за него большие деньги. А он ни в какую. Я предлагал поставить наши клубы на кон. Он отказался.

Бродвей напрягся.

– Ну?

– Вот, я и решил сдать главный бой, чтобы Старик утвердился в силе своего бойца, и назначил ему бой-реванш…

Он передал Бродвею подписанный договор. Тот принялся его просматривать.

– И на кону, как видишь, все, что есть у Максимова, а главное – его клуб.

Бродвей прочитал договор. Гнев постепенно сошел с его лица. Он положил листки на стол, взял со стола бокал с вином и чокнулся с Чеком.

– Ну, ты голова, Вадик. Чтобы Старика втянуть в такое. Дааа… От меня чего хочешь?

Чекмарев лукаво улыбнулся, поставил бокал на столик. Отвернул насколько листов в договоре и показал пальцем на цифру.

– Сумму видишь?

Бродвей посмотрел на листок договора. Чек продолжил:

– У меня такой нет, а у Максимова есть. Даже если я заложу все имущество, все равно не хватит. Нужны деньги.

– Сколько? – лаконично спросил Бродвей.

– Пятнадцать зеленых…

– А если?.. – Бродвей задумался.

– Никаких если! – перебил собеседника Чек.

– Я все предусмотрел. Акела на бой не выйдет, а другого такого поединщика у Старика нет.

– А если найдет?

– Можешь сделать из меня чучело и повесить его в своем охотничьем домике.

Бродвей с прищуром посмотрел на самодовольное лицо Чека.

– А что… и сделаю.

Он снова задумался.

– Говоришь, все заложил? И взять у тебя будет нечего?

Чекмарев отрицательно покачал головой.

– Рискованно, но заманчиво. Ладно. Деньги получишь завтра. И не дай бог тебе проиграть.

– Этому не бывать! – тут же парировал Чек.

Бродвей встал из-за стола.

– Посмотрим.

Максимов, Умнов и Фрегат спустились в холл и направились к выходу.

У Старика зазвонил телефон. Он остановился, пропустив друзей вперед, и ответил на звонок. В трубке прозвучал тихий, но четкий голос со странным, не то восточным, не то кавказским, акцентом.

– После вашего ухода он встречался с Бродвеем. Просил деньги. Затем ему позвонили. Он сказал – работай.

Максимов нахмурил брови.

– Телефон успел увидеть?

– Нет, номер скрыт.

– Срочно следуй за Акелой. Знаешь, где он?

– Знаю.

Старик отключил вызов, положил трубку в карман пиджака и задумался. Умнов и Фрегат вопросительно посмотрели на шефа. Фрегат молча достал свою трубку и стал набирать чей-то номер.

– Звони Кириллу, – строго приказал ему Максимов.

– Уже, – поспешил ответить Кораблев.

В его телефоне раздавались длинные гудки. Акела на звонок не отвечал. Максимов вопросительно смотрел на Павла. Тот отрицательно покачал головой.

– Звони еще, – раздраженно потребовал Максимов.

Фрегат повторил дозвон. Результат оставался прежним – Роднов не брал трубку.

– Не отвечает.

Рассвело. На кольцевой автодороге увеличился поток машин. Они проезжали мимо пробитого ограждения и притормаживали. Водители засматривались на искорёженный джип и лежащие рядом с ним два черных мешка с телами Акелы и его девушки, потом ускорялись, продолжая движение.

Эксперты закончили осматривать место происшествия. Подъехал доктор Умнов. Он спустился по насыпи вниз, подошел к коллегам, поздоровался и обратился к медику.

– Ну что скажете?

– То, что потерпевших убили, это сто процентов, – лаконично констатировал факты медик.

– Первичные травмы для них были не смертельны. Их добили уже после аварии, при этом они оба были в сознании. Парень даже попытался вылезти из машины. Ему, видимо, этого не позволили сделать. Кто-то очень профессионально сломал ему шею, затем посадил обратно на сидение. Девушка, похоже, видела происходящее, пыталась закричать и сначала получила удар в челюсть, а затем ей также свернули шею.

Умнов раскрыл мешок, в котором находилось тело Акелы, и посмотрел на его шею.

– Сколько их было?

– Судя по следам, возле автомобиля топталось три человека, но в машину залезал один, следовательно – убивал тоже один, – ответил криминалист.

В это время к месту аварии подъехала труповозка. Санитары с отполированными частыми «клиентами», железными носилками, спустились вниз. Получив от экспертов сопроводительные документы, они принялись переносить тела к труповозке.

Глава 2. Слово превыше обстоятельств

Стоянка возле спортивного клуба «Белый лев» была забита автомобилями, которые были припаркованы как попало. Внутри машин никого не было. Казалось, чтобы выехать из этого автохаоса понадобилось бы не менее десяти регулировщиков и при условии, что все водители одновременно вернулись бы на свои места.

В холе здания, вопреки указаниям Максимова, собралось человек двадцать бойцов клуба, администратор и два тренера. Все обсуждали горькую новость о гибели Акелы, и ни одного слова о прошедшем бое.

Максимов сидел в своем кабинете за большим рабочим столом. Крепко сцепленные в кистях руки подпирали небритый подбородок. Его взгляд был спокойным и сосредоточенным. Он как всегда спрятал свои эмоции и внушал уверенность подчиненным, которые давно привыкли, что из любых ситуаций у Старика всегда найдется выход, и не один. Вот и в этот раз все ждали от него твердых и правильных решений.

В кабинет вошли трое: Фрегат, Яков Маркович Вильбот и юрист клуба Владимир Сергеевич Скворцов.

– Садитесь, чего стоите, в ногах истины нет, – перефразировал избитую поговорку Максимов, обращаясь к вошедшим.

Все расселись за столом. Старик посмотрел на Вильбота.

– А ты каким лихом здесь, Яков Маркович, вроде бы не договаривались о встрече?

Потное со следами недавнего испуга лицо Вильбота предательски выдавало нескрываемое напряжение. Он не знал, что ответить и с чего начать разговор. Он встал со стула и поздоровался:

– Здравствуйте, Леонид Алексеевич. Как дела? Как ваше драгоценное здоровье? Как родные?

Эти стандартные приветствия и беспокойства о родных и близких звучали лживо и издевательски. Как может осведомленный во всем произошедшем человек интересоваться делами у того, для которого погибший Кирилл был как сын. Дочка Максимова, Ксения, которая была поздним ребенком и практически ровесником Роднова, всегда называла Акелу «мой названный брат Кирюха». И Вильбот это знал, но тем не менее не прервал свой поток лицемерия.

– Какие планы на будущее?

– Достойно похоронить Кирилла… – не скрывая злости, сухо ответил Максимов. Затем, немного остыв, продолжил. – Все дела и разговоры после похорон. Извините, но мне сейчас не до вас.

– Но тем не менее если мы с Вами сейчас все не проговорим, у меня не останется времени на организацию, – набравшись немного смелости, произнес Вильбот.

– Вы это о чем? Яков Маркович? – попытался удивиться Старик, хотя, конечно же, догадывался, о чем шла речь.

Вильбот вытер пот со лба.

– Как о чем, о предстоящем реванше!

– О каком реванше, у меня боец погиб?.. Я позвоню Чекмареву и отменю бой.

– Но, Леонид Алексеевич, условия договора гласят, что бой должен состояться при любых условиях, иначе вы потеряете все, в том числе и свой клуб.

– Что вы все считаете мои деньги! – не сдержался старик.

Немного остыв, он добавил:

– Я позвоню Вадиму и все улажу. Думаю, что он меня поймет.

– Это вряд ли, Леонид Алексеевич. Вы не хуже меня знаете Вадима Вадимовича. Он человек не сентиментальный. Для него главное – деньги. И какой ценой он их получит, его не интересует. Я только что от него. Он мне передал ксерокопию вашего с ним соглашения и просил дать ему огласку. Ну, а какой резонанс может получиться в случае вашего отказа, вы представляете не хуже меня.

– У вас все, Яков Маркович? – спросил Максимов и, не дождавшись ответа, продолжил. – Один день дело потерпит. Зная ваши организаторские способности, могу предположить, в случае чего вы всегда успеете. До свидания! Паша, проводи…

Командный тон Старика не дал Вильботу возможности возразить. Он молча встал со своего места и направился к двери.

– Кстати, Яков Маркович, а когда вы успели встретиться с Чекмаревым? – остановил его вопросом Максимов.

Вильбот повернулся. Испуг в его глазах стал более явным.

– Сразу после вашей встречи в ресторане, он попросил меня к нему подняться.

– Что же вы меня не догнали? Я же был не так далеко. Могли бы там сразу и договориться.

– Вадим Вадимович просил вас до утра не беспокоить. Сказал, что вам будет не до меня.

– Понятно. До завтра, Яков Маркович.

Санкт-Петербург. Кольцевая автодорога. Место аварии.

Умнов закончил осматривать место происшествия. Поблагодарив экспертов, он направился к своей машине. Он поднялся по насыпи наверх и мельком взглянул на стоящую недалеко фуру.

Его догнал медик.

– Я слышал, краем уха, разговор по рации инспектора ДПС с коллегами. Километров десять отсюда по кольцевой нашли еще одно тело. Мужчина лет пятидесяти, в спецовке, видимо, дальнобойщик. Его выбросили из машины. А главное – у него тоже свернута шея.

– Спасибо, Юрий Петрович! – поблагодарил медика Умнов. – Будем разбираться.

Он сел в машину и отправился в офис Максимова.

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

Вильбот вышел из кабинета. Присев возле стола отсутствующей секретарши, он вытащил из кармана пиджака телефон и набрал номер. Это был номер Чека.

– Вадим Вадимович, это Вильбот.

– Вижу, – сухо ответил на другом конце провода Чекмарев.

– Старик все перенес на завтра. Что мне делать? Времени совсем мало, боюсь, не успею все организовать.

– Завтрашний разговор – всего лишь формальность, начинайте подготовку прямо сейчас!

– Старик еще надеется вас уговорить отменить поединок.

– Но вы же меня хорошо знаете, этому не бывать. Нужно было лучше следить за своим отпрыском, чтобы тот не лихачил. Пусть теперь сам думает, кем его заменить.

– Так что мне рассылать приглашения клиентам? Многие из них будут ехать издалека. Обидятся, если не успеют.

– Рассылай немедленно. Действуй по плану. Старайся пока молчать о гибели Акелы.

– Но они все равно завтра все узнают из прессы.

– Завтра будет завтра. А пока начинай принимать ставки.

– Понял!

– Да, еще ставки делай не на бойцов, а на клубы. Пусть все понадеются на опыт Старика, на то, что у него есть равноценная замена. Мы-то с тобой знаем, что у него ее нет, ведь это так, Яков Маркыч?.. Или есть?

– Да нет, конечно же, нет, Вадим Вадимович. Откуда она у него. Я его бойцов всех на пересчет знаю. Ну, если только Фрегата выставит, но это только курам на смех, куда ему против Слона, да и весовая категория не та. Все равно, что воробей против бегемота.

– Будем надеяться. Ты там еще немного потусуйся, может, что пронюхаешь. Звони.

Чек положил трубку. Вильбот достал носовой платок, протер вспотевшие от напряжения лоб и шею, затем демонстративно достал блокнот, как будто собирался что-то туда вписать, и остался сидеть на диване в секретарской.

В это время, пройдя молча мимо Вильбота, в кабинет Максимова зашел запыхавшийся доктор Умнов.

– Ну что там, Иваныч? Рассказывай, – не дав отдышаться другу, прямо с порога задал вопрос Старик.

– То, что его убили, сомнений никаких. Убийца профессионал… даже успел за собой подчистить.

– Профессор, я тебя не узнаю. Откуда такая чистая ментовская терминология, – с удивлением подметил Максимов.

– С кем поведешься, от того и наберешься. Вы тут точно из меня скоро Шерлока Холмса сделаете.

– Доктора Ватсона. Вам, Иваныч, это больше подходит! – подметил Кораблев.

– Ну ладно, шутки в сторону, не до них сейчас, – перешел на серьезный тон Максимов.

– Что ты, Толя, сказал про подчистку. Это как?

– Нашли труп мужчины, убитого тем же почерком. Видимо, это водитель фуры, подрезавший машину Кирилла.

– И что никаких зацепок?

– Пока никаких. Желательно было бы объединить эти два случая в одно дело, но это не в медицинской компетенции. Дорожная полиция наверняка передаст дела по территориальному признаку, а это два района.

Максимов встал из-за стола и подошел к большой карте города, висевшей на стене.

Внизу карты, на широкой раме, выполненной в английском стиле, была приклеена бронзовая табличка с гравировкой: «Дорогому другу Л. А. М. от лейтенанта-полковника П. В. Г.». Инициалы П. В. Г. принадлежали Павлу Вячеславовичу Гелису, полковнику дорожной полиции, давнему другу Старика. Максимов познакомился с ним, когда тот был еще лейтенантом и добросовестно патрулировал улицы Санкт-Петербурга. Взлет в карьере этого интеллигентного порядочного человека произошел без особых задержек. Да и взлетом это назвать нельзя. Восхождение по служебной лестнице добросовестного служаки-мента родом из дружественной Беларуси происходил постепенно. Честно выполняя свои служебные обязанности, никого не раздражая, он просто не мог быть не замечен вышестоящим командованием. Месяц назад он принял должность начальника дорожной полиции одного из районов города. Старик частенько пользовался частными услугами Павла Вячеславовича, в основном, чтобы вытащить его теску, Фрегата, из очередной дорожной проблемы. Если бы не Гелис, то Кораблев давно уже ходил бы пешком.

Максимов неспроста вспомнил именно о Гелисе. Его профессиональные связи и общегородской служебный авторитет могли бы пригодиться в создавшейся ситуации.

– Толя, ты Гелиса помнишь? – обратился он к подошедшему Умнову.

– Конечно, помню. Он моему внуку Анатолию права возвращал после сложной дорожной ситуации.

– Да, твой проказник тогда здорово нашалил. Двойную сплошную с разворотом, а потом еще пытался от патрульных уйти! Если бы не Павел Вячеславович, он бы до сих пор на метро ездил. Значит, помнишь. Вот ему мы сейчас и позвоним. Думаю, что он не откажет в помощи.

Максимов достал телефон и набрал номер Гелиса.

– Приветствую вас, господин полковник! – по-свойски обратился он к другу. – Не занят? Минутка для разговора есть?

– Для вас, Леонид Алексеевич, всегда, – узнав голос друга, ответил Гелис. – А я знал, что ты позвонишь, и даже знаю, чего ты у меня попросишь.

– Кто бы удивился твоей осведомленности, но только не я.

– Я сразу понял, что это твой боец. Ведь машину свою на учет он у меня в районе ставил, да и погиб он практически на моей территории.

– Ну и что, Паша, об этом думаешь?

– А что думать, мои ребята забрали у пограничных это дело, так что оно уже в нашем районе.

– А что второй случай, он тоже у ваших?

– Ты имеешь в виду дальнобойщика? А он что имеет какое-то отношение к твоему происшествию?

– Прямое. Судя по почерку, убийца один и тот же.

– Ну, это точно произошло в моем районе. Думаю, что делом занимаются следаки на близлежащей к месту происшествия земле.

– Паша, намекни им на схожесть травм. Пусть объединят эти два случая и расследуют в одном ракурсе.

– Ничего не обещаю, но постараюсь.

– Постарайся, полковник, постарайся.

– Что, Алексеич, есть какие-то подозрения? Знаешь, кто мог приложить к этому руку?

– Сомнений практически никаких. Есть прямой мотив. Но чтобы начать действовать, нужны неоспоримые доказательства.

– Ну-ну, тогда удачи тебе. Что узнаю – позвоню. Только ты это слышь, Алексеич, без самодеятельности. Своих не подставляй. Мы сами найдем виновного и накажем… по всей строгости закона.

– Спасибо полковник, счастливо. Привет Лене.

Максимов положил трубку на стол и задумчиво произнес:

– Накажем… обязательно накажем…

Санкт-Петербург. Офис Чекмарева.

Довольный Чек сидел в своем кабинете, развалившись в кресле и заложив руки за голову. Град сидел на стуле и ждал распоряжений. В кабинет вошла Заплавская. Она бесцеремонно плюхнулась на диван и кокетливо спросила:

– И что уставшую девушку никто не напоит кофеем?

Чек резко встал из-за стола и подошел к шкафу.

– И не только кофеем… дорогая. Мы будем пить лучший коньяк!

Он достал из шкафа коньяк и два бокала. Поставил бокалы на стол и налил коньяк. Затем взял бокалы и подошел к боевой подруге. Элли галантно взяла бокал. Чек присел рядом с ней на диван.

– Ну, рассказывай, сюрпризов не будет?

Заплавская сделала несколько глотков, взяла со стола дольку лимона и запихнула ее вместе с кожурой в свой большой сексуальный ротик.

– Никаких сюрпризов. Я лично проводила труповозку до морга.

Чекмарев ехидно улыбнулся.

– Ай… ай… ай…. Как Старику не повезло. А денежки-то тю-тю…

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

В кабинете Старика стояла гробовая тишина. Все ждали его распоряжений. Он стоял у окна и смотрел вдаль.

– Ну, что будем предпринимать, дорогие господа-товарищи? – выдержав небольшую паузу, обратился он к присутствующим. – Пока будет идти расследование, нужно что-то делать с обязательствами.

Максимов повернулся и посмотрел на друзей.

– Я, конечно, мог бы послать Чекмарева на три буквы. Хрен даже с этой неустойкой… но…

– Леонид Алексеевич, значит, смерть Кирилла останется безнаказанной, – перебил его Кораблев. – Убийцу не найдут…. Клуб мы потеряем…. Заказчик, а мы догадываемся, кто он, выйдет из воды сухим и еще с вашими деньгами? Нет, так не пойдет…

– Вот и я так думаю, что так не пойдет, – лаконично ответил Максимов.

– Владимир Сергеевич… – Старик обратился к сидевшему за столом и внимательно изучавшему какие-то бумаги юристу Скворцову.

– Что действительно ни одной лазейки в договоре нет? Может, хоть время можем потянуть, пока подготовим нового бойца.

– Думаю, что нет. Договор составлен грамотно. Обойти не сможем, – сухо ответил Скворцов.

Максимов нисколько не удивился ответу своего юриста. С момента, как он принял его на работу, а прошло уже полтора года, тот никогда не находил возможности изменить ни один документ в пользу шефа. Вот и на этот раз он даже не попытался что-нибудь сделать, а просто констатировал факты.

Старик давно подумывал его заменить, но дальнего родственника своей жены уволить оказалось не так просто. Не то, чтобы он ему не доверял, но и в ближайший круг, несмотря на родственные связи, он его не допускал.

– Иди, Володя, помысли еще. Может, не все потеряно.

Скворцов послушно встал. Собрал документы в папку и вышел из кабинета. Дверь до конца не захлопнулась.

Максимов прошелся по кабинету, подошел к приоткрытой двери и хотел ее закрыть, но увидев в секретарской вслушивающегося в разговор Вильбота, не стал, а даже, наоборот, приоткрыл чуть больше. Тот его не заметил. Старик отошел от двери и подошел к окну. Посмотрел на скопище машин возле центрального входа. Потом окинул взглядом небесную обстановку. Приоткрыл форточку. В кабинет моментально ворвались звуки бурлящей улицы. Фрегат и Умнов, как загипнотизированные, следили за его действиями.

Не поворачиваясь к друзьям, Максимов жестом руки подозвал их к себе. Те безоговорочно подошли.

Он демонстративно громко откашлялся, приложил указательный палец к губам, указывая на соблюдение тишины, и показал взглядом на приоткрытую дверь.

Вильбот сидел в секретарской с вытянутой шеей и вслушивался в тишину.

– Ччч… только тихо. Подойдите ближе, – шепотом, словно удав, гипнотизирующий добычу, Старик подозвал к себе друзей. Кораблев и доктор приблизились к нему.

– Все, о чем я буду сейчас говорить, не воспринимайте всерьез. Просто подхватывайте разговор и поддакивайте. После моего выступления сделайте вид, что все поняли, прощайтесь и уходите. Встречаемся сегодня у меня дома в 21.00. Там все обсудим.

Друзья понимающе кивнули и отошли от окна. Максимов взял в руки мобильный телефон, нажал кнопку «вызов» и положил его на стол. Потом еще раз откашлялся и громким голосом, чтобы хорошо слышал Вильбот, начал свою речь.

– Да, друзья, мы попали в очень трудную ситуацию…

Из секретарской донесся глухой звук упавшего тучного тела. Это Вильбот от напряжения свалился со стула. Фрегат и Умнов заговорчески улыбнулись и продолжили внимать речь Старика.

Максимов прохаживался по кабинету, как Ленин в Смольном, и продолжал:

– Так вот, я говорю, что ситуация у нас патовая, но все же один выход есть!

– Леонид Алексеевич, мы не сомневались! Вы всегда найдете выход из трудного положения, – громким голосом перебил лектора Фрегат.

– Я был готов к такому повороту событий и припас для Чекмарева маленький сюрприз, – продолжал Максимов.

Он на секунду остановился и задумался.

– Правда, сюрприз не такой уж и маленький. Килограмм сто тридцать весом и ростом больше двух метров.

Умнов сделал серьезное лицо и одобрительно покачал головой.

– Да! Покрупнее Слона будет.

– Ну, не сказать, что намного, но покрупнее. Главное, что его тренировал мой ученик в Минске по той же методике, по которой я готовил покойного Кирилла. И сейчас он в прекрасной форме.

Фрегат уловил направленность разговора Старика и расширил полет совместной фантазии.

– Это не тот ли верзила, который три раза спаринговался с Акелой и все три раза побеждал нокаутами. Вы еще беспокоились за неопытность Кирилла и хотели вместо него на бой поставить того… ну… этого … – Кораблев на секунду запнулся, придумывая кличку виртуальному верзиле, – Мамонтозавра.

Максимов и Умнов одновременно с удивлением посмотрели на Павла. Старик даже покрутил пальцем у виска.

Находящийся рядом доктор прошептал на ухо раззадоренному своим творчеством Фрегату:

– Паша, попроще ничего придумать не мог? Как теперь его представлять будут? Мамонтозавр против Слона? И вообще, ты знаешь, как выглядел твой Мамонтозавр? Может он был меньше кролика? Если вообще был…

– Нормально, Иваныч… нормально. Главное, что звучит грозно. А уж как он выглядел – пусть они сами догадываются. – Кораблев кивнул в сторону приоткрытой двери.

Максимов еще раз откашлялся и продолжил:

– Да, именно тот… Ма-а-монто-о-завр… и есть наш шанс.

Он подошел к столу. Намеренно шумно открыл ящик и достал оттуда записную книжку. Сосредоточенно полистал страницы и нашел нужную. Взял ручку и что-то дописал на выбранной странице. Затем подошел к Фрегату и передал ему книжку.

– Вот, Паша, координаты белорусского клуба и телефон тренера. Позвони и вызывай их вместе с… Ма-а-монто-о-завром к нам сюда на подготовку. Срочно! Понял меня? Срочно! Времени мало.

Кораблев посмотрел в книжку. Там было написано: «Срочно позвони в Минск. Зовут Иван Иванович. Скажи, что нужен фактурный качок, он поймет, о ком я. Пусть срочно присылает его сюда. Телефон 018023487».

Старик забрал у Фрегата книжку, сел за стол и громко, чтобы слышал Вильбот, переспросил:

– Все понял?

– Понял, Леонид Алексеевич! – задорным голосом ответил Кораблев и от себя добавил. – Здорово, что у нас быстро нашлась замена. Главное, что Чекмарев о нем ничего не знает. Ну, мы ему отомстим за смерть Кирюхи!

– Вот и хорошо, что не знает… – сказал Максимов и посмотрел на приоткрытую дверь.

В это время в секретарской увлеченный Вильбот внимательно все слушал и записывал в свой блокнот.

– Ему охрану не мешало бы сразу организовать, а то, не дай бог, произойдет как с Кириллом, – вмешался в разговор Умнов.

– А зачем привлекать внимание? Мы же знаем, что никто не знает…. И этого будет достаточно.

Максимов вышел из-за стола. Умнов и Фрегат тоже встали. Он внимательно посмотрел на их понимающие лица.

– Вот и хорошо. За работу, мужики.

– Леонид Алексеевич, мы не сомневались! Вы всегда найдете выход из трудного положения, – подытожил Кораблев.

Максимов проводил друзей до двери.

В это время, догадавшись, что разговор завершен, Вильбот резко соскочил с нагретого стула и выбежал из секретарской в коридор.

Фрегат распахнул дверь, пропуская вперед доктора. Умнов остановился, повернулся к Старику и серьезным голосом предупредил:

– Леня, дела делами, а чтобы сегодня в больницу заглянул. Пусть тебе там хоть капельницу поставят. Мне будет немного спокойнее. И не забывай про таблетки.

Максимов попытался улыбнуться.

– Как Паша говорит: «Уже… уже…». Не волнуйся, Толя, уже… принял. До вечера.

Он проводил друзей и закрыл за ними дверь. Потом подошел к столу и взял в руки включенный телефон. В трубке ответил твердый голос с акцентом:

– Все слышал. Все понял…

– Тогда готовься!

Старик отключил вызов и положил трубку на стол. Затем подошел к окну и, вглядываясь в бесконечную небесную даль, печально произнес:

– Прости меня, Кирюха… прости… не уберег. Они ответят за все. Бог их накажет. И поручит это дело мне. Прости…

Изрядно вспотевший от волнения, Вильбот быстро спустился вниз по лестнице. Протиснувшись сквозь толпу галдящих спортсменов, он первым выбежал на улицу.

– Значит, у них есть достойная замена, – подумал он. – Нужно срочно сообщить Вадимычу.

Вильбот разглядел среди автохаоса свою машину и направился к ней. Немного потусовавшись среди одноклубников, на улицу вышел Фрегат, за ним последовал Умнов.

– Что думаете, Анатолий Иванович, победим мы или проиграем?

– Зло всегда должно быть наказано, а победа – это понятие условное. Иногда кажущаяся победа оказывается горьким поражением.

– Это как?

– Очень просто, Паша. Победа любой ценой оставляет за собой длинный шлейф из неприятностей и ненужных жертв. А оно нам надо?

– Не надо…

– Правильно, Паша, а стремиться нам нужно не к победе, а к добру и справедливости. Если добро и справедливость на нашей стороне, то и победа будет за нами.

– Ну, вы прямо философ, Иваныч.

– Просто устал… пошли, я хоть вздремну немного перед вечерним саммитом.

– Я вас подвезу…

– Смотри, не угробь, а то кто вас лечить будет.

– Доставлю в лучшем виде…

– Как раз этого я и боюсь…

Они спустились по ступеням крыльца и направились к автомобилю Фрегата. Проходя мимо машины Вильбота, Кораблев постучал по стеклу и подмигнул суетившемуся внутри Якову Марковичу. Тот нехотя улыбнулся в ответ.

– Помощь не требуется? – с ироничной улыбкой спросил Фрегат.

– Нет-нет, спасибо, я уже везде опоздал…

– Ну, как знаете.

Павел и доктор ушли.

Вильбот вытер платком вспотевший лоб, взял телефон и набрал номер Чека.

– Вадим Вадимыч, снова я.

– Вижу.

– Вадим Вадимыч, тут вот какое дело…. Максимов нашел бойца.

В трубке повисла тишина. После недолгой паузы озадаченный Чекмарев, слегка заикаясь, выдавил:

– Ка… какого бойца?

Вильбот испугался, что доставил неприятное известие и попытался реабилитироваться.

– Да ну, какого там бойца…. Ну, какой у них может быть боец… смешно…

– Я спрашиваю, какого бойца? – грозно повторил Чекмарев.

– Из Белоруссии какой-то. Из подшефного клуба. Не вы, не я его не знаем. Ма-а-мон-то-о-завр кокой-то. Говорят, даже Акелу бил.

– Откуда он мог взяться…. Новая проблема… – вслух рассуждал Чек.

– Что? А-а-а, не знаю… не знаю… чудеса. Может, отложить поединок?

– Ни в коем случае. Все по плану… Я все решу!

Чекмарев отключил вызов.

– А, ну ладно, все по плану, – буркнул Вильбот и завел машину.

Глава 3. Охота на живца

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

Высокий трехэтажный коттедж Старика находился всего в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга, среди живописных сосен, в ста метрах от Финского залива. Белые питерские ночи сглаживали вечерние сумерки, не позволяя наступить темноте. Несмотря на то, что на улице было светло, в окнах коттеджа горел свет.

Ксения, двадцатилетняя дочь Максимова, возилась на кухне, готовила ужин. Сам Максимов сидел в своем кабинете и просматривал бухгалтерскую документацию. Ксения была поздним и единственным ребенком в семье Максимовых. Веселая светловолосая голубоглазая девочка была копией отца. Старик женился на ее матери, двадцатипятилетней танцовщице варьете, когда ему было уже почти пятьдесят. Семейной жизни как таковой и не было: вместе с труппой она гастролировала по всему миру. Во время очередных гастролей, проходивших в Канаде, молодая танцовщица увлеклась местным хореографом и уже не вернулась. Ксения осталась с отцом, на тот момент ей было пять лет. Максимова не очень огорчала потеря молодой супруги, его больше беспокоила судьба маленькой дочки, и он как мог старался заменить ей мать. Ксения подросла и взяла все домашнее хозяйство в свои окрепшие женские руки, позволив отцу уделять больше внимания его любимому делу. Проходя обучение в питерском университете, на биофаке, она успевала помогать Максимову в его хлопотном спортивном хозяйстве. Ей нравилось заниматься административными делами клуба. Еще большее удовольствие ей доставляло то, что она могла часто находиться рядом со своим любимым человеком, Фрегатом. Максимов знал об их романтических отношениях и не препятствовал им.

Ксения открыла духовку и положила туда заготовку будущего пирога. На кухню вошел Старик. Он подошел к увлеченной стряпней дочке и поцеловал ее в макушку. В ответ она улыбнулась. Максимов, кряхтя и положив руку на сердце, сел за обеденный стол. Ксения обернулась и увидела болезненное состояние отца. Она быстро отреагировала на увиденное: достала из холодильника бутылку с минеральной водой, затем из аптечки баночку с таблетками, высыпала на ладонь несколько штук, подошла к отцу, налила воду в стакан и передала ему вместе с таблетками.

– Пап, прими…. Иначе в больницу…

Максимов покорно взял таблетки. Дочка поцеловала его в щеку, вернулась к плите и продолжила готовить ужин.

– Звонил дядя Толя и строго наказал, что если не будешь слушаться – вызывать скорую…

Максимов принял таблетки и запил их водой. Поморщился.

– Больше он тебе ничего не говорил?

Ксения удивленно взглянула на отца.

– А что должен был?..

– А нет… нет… я так спросил, – поспешил ответить Максимов.

– У вас что-то случилось? – Ксения, нахмурившись, посмотрела на Старика.

– Доча, что у нас сегодня на ужин? И где Полина? Почему не она готовит? – решил сменить тему разговора Максимов.

Ксения взяла с раковины тряпку, подошла к столу и начала его усердно вытирать.

– А Полину я, пап, отпустила. Могу же я хоть раз в месяц приготовить вкусный ужин родному отцу.

Максимов улыбнулся, взял со стола кусок хлеба и принялся есть. Ксения забрала у него хлеб.

– Потерпи. Всухомятку тебе нельзя…

– Опять дядя Толя приказал? – Старик разочарованно покачал головой.

– Не приказал, а попросил за тобой проследить.

– Заботливая ты моя… чтобы я без тебя делал. С тех пор, как мать не вернулась…

Максимов тяжело вздохнул. Ксения подошла и обняла его.

– Ну, все… все… тебе нельзя нервничать. Я по себе знаю, как тоска убивает! Мало того, что от мамы ни слуху, ни духу, ты еще себя не бережешь. Кто внуков нянчить будет? А?..

Она отошла от стола, подошла к духовке и посмотрела внутрь. Пирог начинал поспевать. Не поворачиваясь к отцу, она задала ему неудобный вопрос, ответ на который он предпочел бы отложить на более позднее время.

– Ты лучше расскажи, как там бой? Кирюха победил?

Максимов посмотрел на дочку, не зная, как ей сказать, что Кирилл погиб.

В это время раздался звонок в дверь. Старик посмотрел на часы. Было ровно 21:00.

– Мы кого-то ждем? – поинтересовалась Ксения.

– Пойду открою. Это твой дядя Толя с Павлом пришли. Извини…. Совсем забыл тебе сказать, что у нас будут гости.

Ксения ухмыльнулась и улыбнулась.

– Здорово! Накрывать в гостиной?

– Не, Ксюш, накрывай здесь. Мы там немного побеседуем и подойдем.

Максимов пошел открывать входную дверь.

Санкт-Петербург. Загородный особняк Чекмарева.

Дом Чека, выполненный в стиле французских аристократов, находился в том же направлении, что и коттедж Максимова, но километров на тридцать ближе к границе города. От дома Старика он отличался большей роскошью и помпезностью. Чекмарев не жалел денег, чтобы пустить своим партнерам по бизнесу пыль в глаза. В его среде это было обычным тоном.

Одетый в домашний халат, он стоял у окна и наблюдал за происходящим во дворе. Охранник бил дворника-узбека за то, что тот упал и рассыпал весь собранный мусор. Из ванной, облаченная в короткий шелковый халатик, вышла Элли. Она достала из бара бутылку виски, два бокала и подошла к Чеку. Кокетливо поцеловав его, передала ему бокал. Заплавская налила в бокалы виски, затем отошла и села на диван. Бутылку поставила на журнальный столик. Чек пил виски и продолжал смотреть в окно, наблюдая за тем, как дворник ползал по двору и собирал мусор в свою тюбетейку, а охранник его подгонял пинками и ржал.

Элли решила разрядить нервозное состояние босса.

– Расслабься, милый. Все будет окей! Завтра позвонит Старик и предложит тебе хорошие отступные…. Ты попросишь больше…. Он согласится…. Вернешь свое….

Разгневанный Чекмарев повернулся к ней и закричал:

– На хрена мне его отступные! Мне нужно всё! Поняла! Всё! Его деньги, его клуб…. Если хочешь знать, даже его дочка… всё…

Элли встала с дивана и снова подошла к нему. Она отпила виски из его бокала и облизала языком его небритую щеку.

– А дочка тебе зачем? Тебе меня мало? – сексуальным голосом спросила она и распахнула его халат, затем опустилась на колени, чтобы сделать ему минет.

Чекмарев сделал глоток виски, грубо взял Элли за лицо, поднял с колен и крепко поцеловал в губы.

– Я ее браткам подарю. Пусть порадуются. – Он громко рассмеялся, довольный своей шуткой.

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

Старик прошел в прихожую и встретил Умнова и Фрегата. Ксения поприветствовала гостей издалека, показывая, что у нее грязные руки и она готовит.

– Как наш подопечный? Режим не нарушал? – крикнул ей доктор, снимая вторую туфлю.

– Все под контролем, дядь Толь! У меня не забалуешь, – ответила Ксения.

– Похвально…

Умнов вслед за Максимовым прошел в гостиную. Короблев направился к Ксении. Он тихо зашел на кухню и закрыл за собой дверь. Бесшумно подкрался к любимой, обнял и поцеловал в щеку.

– Привет! Одна хозяйничаешь?

У Ксении от неожиданности упала на пол ложка.

– Фу ты! Напугал!

Они одновременно опустились на корточки, чтобы поднять ложку, и столкнулись лбами. Оба нежно улыбнулись и любовно посмотрели друг на друга. Ксения чмокнула Фрегата в нос и быстро поднялась. Павел тоже встал и передал ей упавшую ложку. Она кокетливо надула губки, отвернулась и продолжила готовить. Фрегат подошел к столу, схватил со стола кусочек колбасы и засунул себе в рот.

Ксения, заметив воровство, нежно произнесла:

– Потерпи, Паш. Скоро будет готово. Ты лучше скажи, как бой? Кира выиграл?

Улыбка сошла с лица Кораблева. Он хотел ответить, но из гостиной послышался окрик Максимова.

– Павел…. Потом шуры-муры, сюда иди.

Они посмотрели друг на друга. Ксения улыбнулась. Лицо Павла оставалось угрюмым. Он ушел в гостиную.

Санкт-Петербург. Загородный особняк Чекмарева.

Чек сидел на диване, закрыв от удовольствия глаза. Элли стояла за спиной и делала ему массаж. У него зазвонил телефон. На телефоне высветилось «Град».

Чек поцеловал Элли руку и взял трубку.

– Это Град, – произнес голос в трубке.

– Вижу, – недовольно ответил Чек.

– Босс, я проследил за Фрегатом. Слышал разговор. Он звонил какому-то Иванычу. Спрашивал про погоду в Белоруссии. Просил прислать «посылку». В конце сказал, что понял, рейс 2118 завтра в 10:00, встречаю…

– Больше ничего?

– Все.

– Понял. Отдыхай. Завтра будет работка.

– Окей, босс.

Чек положил трубку. Ухмыльнулся.

– Вот конспираторы. Мы еще посмотрим кто кого!

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

Старик и Умнов сидели в гостиной за большим овальным столом. К ним подсел Фрегат.

– Алексеич, а что Ксюха еще не знает? – спросил он.

Максимов отрицательно покачал головой.

– Не смог!.. Потом.

Он встал из-за стола и подошел к окну.

– Рассказывай, Паша, дозвонился?

– Все по плану, Леонид Алексеич! Завтра ждем посылку, – задорным голосом ответил Кораблев.

– Чек узнает?

– Узнает, куда денется. Град возле меня весь день терся. Я говорил громко, разборчиво, чтобы он все слышал.

– Молодец!

Максимов был доволен, что все шло по его плану.

– Не переборщил с игрой, артист?! – подколол Фрегата Умнов.

– Обижаешь, Иваныч, все как в Большом драматическом…

Старик отошел от окна и сел за стол.

– Извините, Леонид Алексеич! – обратился к нему Фрегат. – Я вот что-то не до конца понимаю. Ну, приедет посылка. Ну, наемник Чека будет пытаться ее убрать. А наемника-то кто брать будет? Менты? Или мы?

Максимов сурово посмотрел на любопытного ученика.

– А этого, Паша, тебе лучше не знать… – Он заговорщически переглянулся с Умновым, потом встал и стал ходить по комнате. – Никого из наших я привлекать не буду. Мы не банда головорезов, устраивающих вендетту. Мы спортивный клуб, и обидчику ответим по-нашему.

Максимов посмотрел на недовольное лицо Умнова, который догадывался, что может предпринять его друг, и поспешил уточнить.

– Победой… на ринге… – Старик взглянул на Фрегата. – А твое дело, Паша, сопроводить посылку до гостиницы и все! Потом им займутся…

Максимов сделал паузу и посмотрел на доктора. Тот неодобрительно покачал головой.

– Добрые люди, – уточнил Максимов

– Уже… понял, – кивнул Фрегат.

Санкт-Петербург. Загородный особняк Чекмарева.

Чек сидел на диване, озабоченный информацией о новом, неизвестном ему бойце Старика. Он думал, что уже все сделано, Старик на лопатках, и ждал скорой его капитуляции. Но эта новость создала дополнительные проблемы. Он не любил сюрпризов, особенно когда они грозили больно ударить по его карману и авторитету. Он взял трубку и набрал номер. Ему ответил все тот же глухой голос.

– Слушаю!

Чекмарев, ни на секунду не сомневаясь в правильности своих действий, четко произнес:

– Рейс 2118. Встречай!

– Понял, – ответил голос в трубке.

– Чем быстрее, тем лучше! Посылку могут спрятать, – с нотками нетерпения добавил Чек.

– Понял.

– Работай.

Чекмарев положил трубку. Он снова почувствовал дыхание победы, подошел к столику, взял бокал, наполовину заполнил его золотистым ароматным виски и выпил залпом.

– Был боец – и нет бойца… – игриво произнес он.

– Какой ты у меня кровожадный, – послышался голос за спиной.

Чекмарев повернулся. За ним стояла Элли. Она эротично сбросила с себя прозрачный пеньюар и осталась в одних кружевных чулочках, под цвет ее спортивного загорелого тела, и черных трусиках танго, едва закрывающих интимный бугорок.

Элли развязала пояс и снова распахнула халат Чека. Тот довольно улыбнулся, притянул изящное тело Элли к себе и нежно провел языком по ее манящей шее. Заплавская растаяла от таких ласк. Он фамильярно шлепнул ее по упругой попке и подтолкнул в сторону спальни. Сам пошел за ней.

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

Тайное вечеря в доме Максимовых было в самом разгаре.

Ксения собрала на кухне поднос с чайными принадлежностями и вошла в гостиную.

– Я думаю, тут вам будет удобнее. Скоро пирог поспеет, – улыбнувшись, констатировала она и аккуратно стала расставлять чашки с блюдцами на столе перед каждым из присутствующих.

Выставляя приборы перед Фрегатом, она демонстративно споткнулась о ножку стула и присела к нему на колени.

Максимов посмотрел на заигрывания дочки, сделал суровое лицо.

– Ксения! Не расслабляй парня. У нас серьезный разговор.

Она посмотрела на любимого. Их взгляды встретились. Фрегат сделал вид, что занят. Ксения улыбнулась.

– Спасибо, дочка. Мы тут еще немного потолкуем. Потом ужин, – строго произнес Максимов.

– Хорошо, пап, – ответила Ксения и вышла из гостиной.

Прикрывая дверь, она остановилась и услышала слова отца. Он говорил тихо, но хорошая акустика огромной гостиной донесла их до нее.

– Теперь давайте думать, кем мы заменим Акелу.

Ксения вслушивалась в разговор. Максимов продолжал:

– Все мы знаем, что в нашем клубе такого бойца нет. Подготовить нового за две недели не успеем. Будем предлагать отступные?

– Чек не согласится, – констатировал Фрегат.

– Не согласится…. Тогда придется кого-то найти… кого? – размышлял вслух Старик.

Фрегата осенила, по его мнению, гениальная мысль.

– Давайте я!

– Что ты? – удивился Максимов.

– Я буду драться со Слоном! – Павел по-мальчишески выскочил из-за стола и сделал несколько боевых пассов руками, демонстрируя свою подготовку.

Старик расстроенно покачал головой.

– Извини, Паша, но ты пока будешь запасным вариантом. Я, конечно, в тебя верю…

Фрегат снова сел за стол.

– Ну?

– Только с тобой будет фифти-фифти, а нам нужно наверняка. Извини. Слишком большие ставки, – с досадой в голосе добавил Максимов.

– Уже понял, – согласился Кораблев.

– Это хорошо, что понял.

Старик взялся за сердце, медленно встал из-за стола, подошел к окну. Открыв форточку, он вдохнул свежего воздуха. Умнов заметил плохое состояние друга и подошел к нему. Взяв его руку за запястье, стал считать пульс.

– Все нормально, Толя… нормально, – тихо произнес Максимов.

Умнов недовольно покачал головой и пошел обратно к столу. Сев за стол, он задумался. В его голове быстро промелькнули события из прошлого. Вспомнив нужное, он повернулся к Старику и гордо произнес:

– А ведь у тебя есть боец!..

Максимов удивленно посмотрел на Умнова, довольного своим озарением.

– Кто?

Старик и Фрегат смотрели на доктора в ожидании ответа.

– Лесоруб! – выпалил Умнов после небольшой интригующей паузы.

Это имя гулким эхом пронеслось по гостиной.

Максимов задумался. Он вспомнил события пятнадцатилетней давности.

Город Сибирск. 1995 год. Местный спортивный клуб.

Максимов приехал сюда вместе с Умновым, чтобы отобрать лучших ребят для продолжения их спортивного обучения в Санкт-Петербурге. Он стоял возле ринга и смотрел на сибирских пацанов. Бойцы сидели на скамейке. Для того чтобы протестировать кандидатов в реальном бою, Максимов взял с собой своего лучшего бойца, Сергея Астанова.

– Теперь темная лошадка… – интригующе сообщил он всем присутствующим.

Местные бойцы застыли в ожидании чуда.

В зале появился Астанов. Он молча зашел на ринг и демонстративно, показывая свою подготовку, сделал несколько боевых угрожающих пассов руками и ногами.

– Это боец из моего центрального клуба, – с гордостью произнес Максимов.

Среднего роста, накаченный, атлетически развитый Астанов произвел на молодых ребят авторитетное впечатление. Послышались восторженные возгласы.

Максимов, оценив восхищение своим подопечным, улыбнулся.

– Кто продержится против него хотя бы один раунд – едет со мной в Питер.

Бойцы воодушевились и поочередно стали предлагать себя для боя. Старик вызвал одного, на вид более внушительного.

– Первый пошел!

Дебютный спарринг прошел довольно быстро. Астанов легко нокаутировал героя.

– Следующий.

Второй спарринг – снова нокаут. Третий, четвертый – итог тот же. Максимов довольно потирал руками. Он оглянулся и подмигнул стоящему неподалеку Умнову. На лице доктора не проявлялось никаких эмоций. Он был готов к такому предсказуемому результату.

Оставшиеся бойцы больше не рисковали выйти на ринг.

– Еще желающие есть? – крикнул Максимов, заранее понимая, что энтузиазм местных ребят резко угас, и ждать очередного самоубийцы не было смысла.

– Есть! – прозвучал голос из глубины зала.

Все обернулись и расступились. К рингу твердой, слегка самоуверенной походкой шел боец. На его лице была черная латексная маска, по типу таких, которые продавались в секс-шопах для садо-мазо развлечений.

Среди бойцов послышалось недовольное шушуканье:

– Лесоруб…

– Отмороженный…

– Опять он…

– Задолбал этот костолом…

– Ничего… сейчас столичный его проучит!

Пройдя мимо ухмыльнувшегося от такой безапелляционной самоуверенности Умнова, боец подошел к Максимову и посмотрел ему в глаза. Старику показался знакомым взгляд сквозь маску, но он никак не мог вспомнить, где он его мог видеть. В воздухе повисла пауза.

– Да нет! Не может быть, – подумал Максимов.

Он отнес данные сомнения к случайным, ухмыльнулся и издевательски спросил:

– А что в маске? Стыдно проигрывать?

Тот ничего не ответил, но Старику на секунду показалось, что там, под маской, тоже проскочила издевательская ухмылка. Боец молча подошел к рингу, ловко перепрыгнул через канаты и подошел к сопернику. Астанов улыбнулся и хвастливо произнес:

– Двадцать секунд… не больше… и ты обнимаешься с ковром.

Боец в маске посмотрел на самоуверенного Астанова.

– Не говори гоп!

Максимов стоял возле ринга и улыбался, предвкушая еще одну победу своего подопечного.

– Начнем!

Начался бой. Боец в маске легко уворачивался от ударов Астанова, как бы заигрывая с ним и не идя на обострение. Старик напрягся. Его многолетний опыт подсказывал, что этот инкогнито может доставить проблемы. Астанов был озлоблен действиями неподдающегося соперника. Тот умело двигался по рингу, периодически посматривая на Старика. Максимов опять почувствовал под маской издевательскую улыбку. Но что его больше поразило, так это стиль борьбы бойца, который придумал и знал только он один.

– Где он мог этому научиться? – подумал он.

В это время терпение Астанова закончилось, и бой постепенно перешел в дворовую драку. Бойцу в маске тоже надоело бессмысленное толкание на ринге. Он не видел в Астанове достойного соперника, но хамство и дерзость противника его раззадорили, и он перешел к активным действиям. Сначала ловкой подсечкой завалил столичного выскочку на ковер, затем сел на него сверху и размашистыми ударами принялся добивать. Максимов ужаснулся происходящей кульминации и попытался криком остановить бой.

– Все! Хватит! Ты его покалечишь!

Боец в маске вошел в раж. Он не слышал криков Старика, сделал болевой захват и на глазах у всех сломал Астанову руку.

Зал притих. Максимов и Умнов подбежали к пострадавшему. У Астанова был болевой шок. Доктор раскрыл свою походную аптечку, достал оттуда все необходимое и стал приводить его в чувства. Максимов приподнял голову Астанова и наблюдал за манипуляциями доктора. Боец в маске стоял рядом. Казалось, что он ничуть не сожалеет о содеянном.

– Я готов! Едем?! – наглым голосом произнес он.

Максимов поднял голову и посмотрел на него осуждающим взглядом.

– Уходи! – сквозь зубы произнес он, ощущая на себе самодовольную улыбку победителя.

– Тогда звеняйте! Я пошел! Буду нужен – зовите!

Боец в маске спустился с ринга, прошел сквозь расступившуюся недовольную толпу и вышел из зала.

Максимов задумавшись стоял у окна. Доктор и Фрегат ждали его решения.

– Нет. Он не предсказуем, – отойдя от воспоминаний, жестко произнес Старик.

– А разве нам не такой нужен? – поинтересовался Умнов.

– Толя, ты же помнишь, он тогда на полгода вывел из строя моего лучшего бойца.

– Это правда, но тот знал, на что шел, – возразил доктор.

Максимова не убеждали доводы друга, и он продолжал настаивать на своем.

– Я против бессмысленной, калечащей драки.

– А Чек не против, – вмешался Кораблев.

Умнов утвердительно кивнул головой.

– Да и где мы его сейчас найдем?! После того случая он навсегда исчез из клуба. Мы же несколько раз с тобой туда приезжали, помнишь? Его там не было, – смягчив интонацию голоса, рассуждал Максимов.

Доктор достал из кармана записную книжку, нашел нужную страницу и передал Старику.

– Новососновский леспромхоз. Поселок Вышенка, – прочитал вслух Максимов.

Закрыв книжку, он с удивлением посмотрел на Умнова.

– Может у тебя еще и телефон его есть?

Тот отрицательно покачал головой и забрал у Старика книжку.

Максимов сел за стол и задумался.

– Алексеич, это шанс! – не успокаивался Фрегат.

– Ну, хорошо! Хорошо!

Старик, наконец, начал принимать доводы друзей, но сомнения его не покидали.

– А вдруг он не согласится? Я же его тогда выгнал.

Умнов ухмыльнулся.

– Ну и что? Вспомни, что он сказал нам напоследок?

– Буду нужен – зовите! – уже немного успокоившись, произнес Максимов.

– Зови! – утвердительным голосом сказал Умнов.

– Зовите, Леонид Алексеич, – поддержал доктора Фрегат.

На кухне запахло горелым.

– Пирог! – вскрикнула увлекшаяся подслушиванием разговора Ксения и побежала на кухню.

Из духовки валил белый дым. Она схватила прихватки, открыла духовку и достала пирог. Потом взяла большой нож и начала спасать остатки пирога, срезая обгоревшие края. Она уложила усеченный пирог на поднос, чтобы отнести его в гостиную.

Тем временем Максимов уже принял устраивающее всех решение и начал давать распоряжения Фрегату.

– Значит так, готовься в дорогу. Найди на карте этот леспромхоз. Бери в моем гараже охотничий УАЗик. Он, надеюсь, выдержит такого водилу, как ты.

– Обижаете, шеф, – пытался парировать Фрегат.

– Заправь его под завязку и с собой еще пару канистр прихвати, мало ли что. Завтра доставишь «посылку» в гостиницу и срочно выезжай. Смотри, хвост за собой не потащи.

Кораблев понимающе кивнул головой.

Максимов подошел к своему оружейному шкафу и достал оттуда карабин с патронами и травматический пистолет.

– Возьми еще это… пригодится. – Он передал оружие Фрегату.

Павел взял оружие. Травмат и патроны сразу рассовал себе по карманам. Карабин осмотрел опытным взглядом, передернул затвор, сделал холостой спуск курка и закинул его себе на плечо.

В это время Ксения шла с пирогом на подносе из кухни в гостиную.

Старик открыл сейф, достал оттуда пачку денег и подошел к Умнову. Перед тем, как передать деньги, он посмотрел с прищуром на доктора и спросил:

– А ты, Иваныч, откуда адрес узнал? Странно…

– Потом, Леня… потом поговорим…

Максимов передал деньги.

– Это зачем? – с удивлением спросил Умнов, беря деньги.

Старик положил руку на плечо друга.

– Толя, будь добр, займись похоронами Акелы. Мне всего не успеть.

Тот понимающе кивнул головой.

В это время в гостиную вошла Ксения. Услышав слова отца о похоронах Кирилла, она опрокинула поднос. Пирог упал на пол и развалился на две половинки.

Максимов, Фрегат и Умнов посмотрели на нее. Ксения всхлипнула, закрыла глаза ладонями и выбежала из гостиной.

– Теперь знает, – с досадой в голосе констатировал Максимов.

Утро следующего дня. Аэропорт. Фрегат сидел в машине, слушал музыку и ожидал «посылку» из братской Беларуси. В метрах пятидесяти от его автомобиля стояла машина Града. Тот сидел и наблюдал за ним. Но не только его интересовало содержимое «посылки». За Кораблевым наблюдал еще один человек в темных очках. Его старенький, замазанный грязью ситроен стоял на параллельной стоянке. Он заметил наблюдающего Града и периодически поглядывал то на Фрегата, то на него.

К автомобилю Кораблева подошел здоровенный, двухметровый верзила со спортивной сумкой в руке. Оглядевшись вокруг, он постучал кулаком по боковому стеклу. Павлу на миг показалось, что по кузову кто-то несколько раз прошелся увесистым молотком. Он вылез из машины и хотел было возмутиться, но увидев перед собой добродушное улыбающееся лицо верзилы, сменил гнев на милость. Он понял, что это и была та самая долгожданная «посылка» от Ивана Ивановича.

– Не меня ждете? – пробасил верзила.

Фрегат окинул его взглядом, еще раз убедился, что это огромное существо и есть то, что он должен был встретить. Но на всякий случай решил уточнить.

– От Ивана Иваныча?

– Его самого, – задорно ответил верзила.

– Отлично! Садись. У нас мало времени.

Верзила сел в машину на заднее сидение. Фрегат начал пытаться выехать со стоянки. Машины стояли так плотно друг к другу, что даже опытному водителю было бы сложно выбраться из этого автостолпотворения, тем более Кораблеву с его постоянным невезением. При выезде он задел стоящую рядом дорогую иномарку. Водитель иномарки выскочил из машины и принялся истошно орать на Фрегата.

– Ну все, козел, ты попал. – Он подошел к его автомобилю и пнул его ногой. – Вылезай, су-у-ка!

Фрегат был невозмутим. Сколько раз за свою долгую карьеру автолюбителя он выслушивал подобные реплики. Если реагировать на каждую, никакого бы здоровья не хватило. Он опустил стекло водительской двери и спокойно произнес уже заученную фразу.

– Извините, я все компенсирую.

Водитель иномарки опешил от такого неслыханного, нахального равнодушия.

– Извините?! Я тебя сейчас извиню!

В это время опустилось стекло задней двери, и разгневанный водитель увидел на заднем сидении белорусского верзилу. У него в голове прозвучало: «Стоп! Сейчас можно огрести! Иди к своей машине и вали поскорей!» Но вслух он сумел выдавить только одно слово:

– Извиняю…..

Кораблев улыбнулся. Ему самому никогда так быстро не удавалось решить в свою пользу дорожный инцидент. Он искренне произнес еще одну издевательскую фразу:

– Вот спасибо, добрый человек. Пусть у вас всегда будет достаток!

Водитель стоял как вкопанный.

Павел понял, что конфликт исчерпан, поднял стекло и продолжил выезд со стоянки. Опешенный водитель иномарки проводил его взглядом. Он сумел только с запозданием ответить на пожелания Фрегата.

– И вам того же…

Кораблев ехал по шоссе. Регулярно посматривая в зеркало заднего вида, он заметил, что его преследует все та же знакомая машина. Он ухмыльнулся. Проскочив на красный сигнал светофора, он увидел, что Град за ним не успел и остался на другой стороне перекрестка. Фрегату нельзя было исчезать из его вида. Он притормозил и стал медленно двигаться в среднем ряду. На следующем перекрестке тот его догнал и продолжил сопровождение.

Кораблев подъехал к гостинице. Припарковав машину, он вышел из нее и осмотрелся, делая вид, что проверяет, нет ли за ним хвоста.

– Отлично! Все на месте! – подумал он, заметив машину Града.

Верзила, кряхтя, вылез из автомобиля, потянулся, и вместе Фрегатом они вошли в здание гостиницы. Град остался сидеть в машине.

Белорусский боец подошел к стойке администратора и предъявил паспорт. Администратор проверила по компьютеру бронь. Все совпало, и она передала верзиле гостевой талон для заполнения. Кораблев стоял рядом и наблюдал за входом. Град не появлялся. Белорус заполнил талон и получил ключи. Они поднялись в номер.

– Может, останешься на чаек? – осторожно предложил Фрегату верзила.

– Нет, спасибо! Не до чаев сейчас. Ты будь повнимательней! Дверь запри! На кону твоя жизнь! Не хотелось бы расстраивать Ивана Ивановича.

– Все понял! Уже… – Верзила понимающе кивнул головой.

– «Уже» – это моя фраза, – буркнул Фрегат и пошел к лифту.

– Что? Я не понял? – переспросил вдогонку верзила.

– Да я так! Сам с собою.

Кораблев махнул рукой, вошел в лифт и уехал. Белорус непонимающе пожал плечами и вошел в номер.

Кораблев вышел из гостиницы и посмотрел в сторону, где стояла машина Града. Все оставалось по-прежнему. Тот оставался в дозоре.

Спускаясь по лестнице, Фрегат столкнулся со странным мужчиной, который куда-то спешил. В одной руке у него был букет цветов, другую он держал за пазухой, будто боялся что-то обронить. Они посмотрели друг на друга. Мужчина забежал в гостиницу. Павел обернулся и сопроводил его взглядом. Он интуитивно почувствовал, что это и есть тот самый наемник, которого они ищут. Но это уже было не его дело. Как сказал Старик: «Дальше все сделают „добрые люди“…».

Он немного постоял, словно ожидая, что может понадобиться его помощь, потом вспомнил об указаниях Максимова и быстрым шагом направился к своей машине.

Подойдя к ней, он открыл водительскую дверь и, перед тем как сесть, еще раз посмотрел в сторону входа в гостиницу. В гостиничную дверь таинственно проскочила фигура Человека в черном.

– Еще один кандидат на убийцу. Свихнёшься тут от подозрений, – подумал Фрегат, сел в машину и выехал со стоянки.

Град последовал за ним.

Тем временем мужчина с цветами подошел к стойке администратора и запыхавшимся голосом спросил:

– Извините, я не успел в аэропорту встретить друга из Белоруссии, здоровенный такой. – Он показал жестами огромный рост «друга». – Мы ему здесь номер забронировали. Какой не подскажете?

Администратор посмотрела в гостевую книгу и нашла нужный номер.

– Триста шестой, третий этаж налево.

– Спасибо!

Мужчина вытащил из букета один цветок и подарил его администратору. Та понюхала цветок, смущенно улыбнулась и хотела поблагодарить гостя, но человек с букетом уже садился в лифт.

Выйдя на нужном этаже, он огляделся. В коридоре никого не было.

Он выбросил букет и пошел по коридору в сторону, указанную администратором. Подойдя к нужному номеру, он остановился и еще раз огляделся вокруг. Одел перчатки. Достал из кармана пистолет и прикрутил к нему глушитель, затем нажал на дверную ручку. Дверь была не заперта, вопреки предупреждениям Фрегата. Убийца вошел в номер.

Белорусский верзила беспечно мылся в душе и напевал какую-то национальную песню из репертуара ВИА «Верасы». Убийца заглянул в комнату, затем подошел к ванной и бесшумно открыл дверь. В тот момент, когда он хотел раздвинуть шторку и выстрелить, дверь в ванную захлопнулась, послышался хруст ломающихся позвонков и звук падающего тела. Верзила выключил душ, раздвинул шторку и увидел лежащего на мокром полу наемного убийцу с неестественно вывернутой головой, рядом лежал пистолет.

– Да, не зря Иваныч предупреждал – криминальная столица. Пора домой!

За колонной у входа в гостиницу стоял Человек в черном. При всем желании его лицо было невозможно разглядеть. Видна была только часть его руки, держащей приложенный к уху телефон.

– Все в порядке. Гастролер уехал, – монотонным четким голосом произнес он.

– Спасибо. Возвращайся, – ответил голос в трубке.

Санкт-Петербург. Офис Чекмарева.

Чек сидел за столом, пил коньяк и смотрел по телевизору новостной блок. Элли сидела на диване и рассматривала на руке бриллиантовое кольцо, недавний щедрый подарок босса. Диктор в телевизоре читал экстренное сообщение: «В гостинице „Чкаловская“, в номере белорусского бизнесмена, найден труп мужчины. По данным полиции, этот человек находился в розыске за совершение нескольких убийств».

По телевизору транслировались кадры, как бригада скорой помощи вывозила каталку с трупом. Рука трупа свисала с каталки. По наколке в виде свернутой в клубок змеи Чекмарев узнал своего наемного убийцу. От ярости у него перехватило дыхание. Он резко встал из-за стола, схватил бокал и в гневе бросил его в стену. Бокал разбился вдребезги. Элли испуганно смотрела на босса. Остатки недопитого виски попали ей в лицо.

– Су-у-ка… Максимов. На живца поймал, – гневно выпалил Чек.

У него в кармане зазвонил телефон. Это был Град. Он раздраженным голосом ответил на вызов.

– Да!!! Чего тебе?

– Босс, Фрегат заезжал к Старику, поменял машину и сейчас выезжает из города.

– Один? – более спокойным голосом поинтересовался Чекмарев.

– Вроде один…

Чек посмотрел на ничего не понимающую Элли и пояснил:

– Старик что-то задумал. Возможно, нашел нового бойца и хочет его спрятать. Фрегат, похоже, поехал за ним. Мне новые сюрпризы не нужны. Ну, ничего, мы разыграем другую партию.

– Как скажешь, босс-сс, – запинаясь, произнесла Заплавская.

Чекмарев бросил телефон на стол, достал из бара новый бокал и налил в него виски. Залпом выпил и занюхал рукавом.

– Он должен… должен вывести нас на потенциального бойца.

Элли начала понимать, что произошло, и высказала свои сомнения.

– Может, это блеф, он попросту тянет время и ищет юридические рычаги, чтобы расторгнуть договор.

– Ха… юридические… не смеши. С этой стороны я кислород ему перекрыл.

– Босс! Босс! Какие действия? – послышался из телефонной трубки голос Града.

Чек взял со стола трубку и ответил:

– Следуй за Фрегатом. Если даже там пустышка, мы должны проверять все!

– Принято…

Он закончил разговор по телефону и повернулся к Элли.

– Поставь глаза за Стариком и его… этим… докторишкой. Я чую, что они что-то задумали.

Заплавская улыбнулась, пытаясь смягчить гнев Чека.

– Как скажешь, босс.

– Давай, моя девочка, покажи им зубки…

Чекмарев подошел к ней и крепко поцеловал ее в губы. Элли кокетливо его оттолкнула.

– Сначала дело! Не будем расслабляться.

Она сделала ответный жест и поцеловала Чека в лоб, оставив яркий след от красной помады. Попрощалась и направилась к выходу.

В дверях она столкнулась с Бродвеем и его телохранителем. Бродвей галантно поцеловал ей руку. Заплавская брезгливо фыркнула и поспешила по коридору, заманчиво виляя упругой попкой. Тот лукаво улыбнулся и проводил ее взглядом.

Чекмарев стоял рядом и заметил увлеченность его криминального приятеля. Бродвей повернулся и, не снимая с лица издевательскую улыбку, произнес.

– Хороша! Продай!

– Подарю, если проиграю реванш, – ответил недовольный Чек.

Тупые остроты Бродвея вызывали у него раздражение, но приходилось их терпеть… для дела. Он растерянно поздоровался с гостем и предложил ему присесть за стол. Сам сел напротив.

Бродвей заметил след помады на его лбу.

– А во лбу звезда горит…. Это хорошо тебя пометили, мой снайпер не промахнется. – Он громко рассмеялся.

Чекмарев выдавил из себя улыбку, достал платок и стал стирать злополучную отметину. Не сказать, что ему было все равно, он давно мечтал дать в морду этому жирному наглому остряку, но где он тогда найдет нужную сумму денег, которую уже успел заявить на бой, да и наживать себе нового врага, и еще достаточно влиятельного, не было никакого смысла.

– С чего суета? Опять проблемы? – Улыбка Бродвея резко сошла с лица.

– Нет, что ты! Никаких проблем! С чего ты взял? – попытался сходу оправдаться Чек.

– Значит, показалось…

Он показал жестом телохранителю, чтобы тот поднес чемоданчик. Телохранитель подошел и положил чемоданчик на стол. Бродвей подвинул его к Чекмареву.

– Здесь все, что обещал. Теперь дело за тобой.

Чек с нескрываемым удовольствием погладил чемоданчик, открыл, достал несколько шуршащих пачек с купюрами и пролистал их как карточную колоду, будто проверяя, не подсунули ли ему «куклу». Хотя сам прекрасно понимал, что Бродвей в такие игры не играет. Если ему захотелось бы кого-то обмануть или что-то заполучить, он просто бы вытащил пистолет, пальнул в лоб и забрал все, что ему нужно. И отметина на лбу Чека была бы очень кстати.

– Смотри, не смойся за границу. Ты знаешь, у меня руки длинные, везде достану! И чучело сделаю! – Бродвей продолжал тираду издевательских шуток в адрес приятеля.

Чек их молча проглатывал и старался ничем не раздражать опасного инвестора.

– Не волнуйся, Федя, все под контролем.

Бродвей встал из-за стола, подошел к Чеку и сурово посмотрел ему в глаза. Тому стало немного не по себе.

– Это ты, Вадик, волнуйся. А я пока освобожу место в комнате с трофеями… для твоей головы. Звезду-то до конца не стирай… – Бродвей ткнул пальцем в лоб Чекмарева. – С ней красивше будет.

Чек молча стоял и никак не реагировал на фамильярности нужного гостя. Тот попрощался и вышел из кабинета.

Чек плюнул на платок, окончательно стер помаду со лба и буркнул себе под нос:

– Остряк…

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

Старик сидел в своем кабинете, откинувшись в кресле. Глаза были закрыты. Мысли и переживания не давали ему покоя.

– Как все сложится? Доедет ли Пашка до леспромхоза? Согласится ли Лесоруб? А если и согласится, то сможет ли победить?

В кабинет тихо зашла Ксения.

– Пап, ты ничего не ел. Принести что-нибудь?

Максимов открыл глаза.

– А… Ксюша…. Нет, что-то ничего не хочется. Подойди ко мне, дочка.

Ксения подошла к отцу и села на спинку кресла. Максимов поцеловал ее в щеку.

– Таблетки принял? – строго спросила она.

Старик улыбнулся.

– Аж три штуки.

– Может чаю?

Максимов отрицательно покачал головой.

– Побудь немного со мной.

Ксения нахмурила брови и оценивающе посмотрела на отца.

– Не нравится мне твое настроение, раскисший какой-то, на себя не похож.

Старик тяжело вздохнул, обнял дочку и прижал к себе.

– Могу я хоть раз дать слабину и потосковать?

– Нет, не можешь! Что подумают подчиненные? Железный Старик спекся? – ответила Ксения.

Максимов улыбнулся. Ему было приятно, что дочка не позволяла ему размякнуть и сдать свои позиции.

– Наш характер! Максимовский! – подумал он.

– Пап, я дяде Толе с похоронами помогу? Стол и все такое…

Старик расстроенно вздохнул и кивнул головой.

– Хорошо.

Ксения еще раз поцеловала отца и вышла из кабинета.

Максимов проводил ее взглядом.

– Красавица…. Не заметил, как подросла…

Глава 4. Путевка в сибирь

Трасса Санкт-Петербург – Вологда.

УАЗ Фрегата остановился возле дорожного кафе. Павел вылез из машины, потянулся, огляделся по сторонам и вошел в кафе. Он заказал зеленого крепкого чая и куриный плов. Сел за столик возле окна. Минут через пятнадцать официантка принесла заказ. Он взял дешевый китайский чайничек, расписанный почему-то под русскую хохлому, налил в чашку мутного чая. Поморщился. Чай вонял не то корой дерева, не то соломой.

– Из веника, – подумал Фрегат, но не стал предъявлять претензий.

У него не было времени на скандалы, да и если бы оно было, он часто проглатывал, по его мнению, несущественные несоответствия желаемого и действительного и оставлял их без должного ответа. Плов оказался на удивление съедобен. Видимо, хозяин кафе был человеком восточным и имел прямой доступ к качественным приправам, которые перебивали вкус всего остального.

На секунду отвлекшись от еды, он посмотрел в окно и увидел знакомую машину, стоящую на другой стороне дороги. Это была машина Града. Фрегат понял, что его вычислили и, возможно, будут проблемы. Дальше с таким «хвостом» ехать было нельзя. Он не стал принимать экстренные меры самостоятельно и решил посоветоваться с Максимовым. Он взял трубку и набрал его номер.

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

Старик сидел в кабинете и просматривал документацию. Дверь в кабинет была не до конца закрыта. Зазвонил телефон. На трубке высветилось «Фрегат». Максимов ответил:

– Слушаю, Паша, ты сейчас где?

– Где-то под Вологдой. – Прожевывая кусок курицы, ответил Кораблев.

– Молодец!..

Павел закончил жевать и вытер рот салфеткой.

– Тут проблемка образовалась…

– Какая? – Старик напрягся.

– Похоже, я Града недооценил… он рядом.

– Это плохо, – озадаченно произнес Максимов.

За дверью кабинета послышался шорох. Старик насторожился, прикрыл трубку ладонью и окликнул секретаршу:

– Лена! Это ты?

Ответа не последовало. Максимов решил, что послышалось.

– Что там у вас? – Фрегат озаботился долгим молчанием шефа.

– Да… за дверью… показалось… – продолжил разговор Максимов.

– Мои действия, Леонид Алексеевич?

Павел догадывался, что ответит Максимов.

– От хвоста надо избавляться. Он может подтянуть остальных.

– Понял! – четко ответил Кораблев.

– Чекмарев не должен узнать про Лесоруба.

– Понял! – повторил Фрегат.

За дверью кабинета опять послышался шорох. Максимов прислушался.

– Действуй, Паша… действуй. Да, и не забудь свернуть на сибирскую трассу, помнишь ориентиры в записной книжке у доктора, а там и до нашего леспромхоза рукой подать.

Старик закончил разговор, встал из-за стола и подошел к двери. За дверью послышались шаги убегающего человека. Максимов резко распахнул дверь, но за ней никого уже не было.

– Странно…

Трасса Санкт-Петербург – Вологда. Придорожное кафе.

Фрегат поел и вышел на улицу. Град сидел в машине и наблюдал за ним. Кораблев не спеша сел в автомобиль, включил музыку, пристегнул ремень безопасности и выехал со стоянки на дорогу. Проехав несколько метров, он резко развернулся и рванул в обратную сторону, прямо на машину Града. Тот не был готов к такому повороту событий. УАЗ Фрегата на полном ходу врезался в его машину. Детище российского автопрома отделалось небольшой вмятиной на бампере, в то время как иномарка потеряла один «глаз» и «зубы» решетки радиатора. Кораблев выскочил из машины и подбежал к опешившему неприятелю. Не дав ему опомниться, он выволок его из машины и начал добивать. Град пытался защититься, но четкие удары Фрегат не давали ему никаких шансов. В итоге после пропущенного удара в челюсть он отключился.

– Ты приехал… – глядя на нокаутированного соперника, констатировал Кораблев.

Он подтащил Града к его машине и усадил возле переднего колеса. Вытащил из замка зажигания ключи и забросил в траву. Затем пошарил у него по карманам и нашел мобильный телефон.

– Это лучше не оставлять, – подумал Павел и взял телефон с собой.

Он отряхнулся, посмотрел на часы, расстроился, что потерял много времени. Быстро запрыгнув в УАЗик, он резко развернулся и помчался по трассе в вологодском направлении.

Санкт-Петербург. Офис Старика.

Максимов набирал номер телефона Умнова. Послышался ответный гудок за дверью. В кабинет вошел запыхавшийся доктор.

– О, а я тебя набираю! Привет! – поприветствовал друга Максимов.

– А я уже тут, – ответил доктор и устало сел на стул.

Старик внимательно на него посмотрел, налил из графина в стакан воды и передал доктору. Тот залпом осушил стакан и поставил его на стол.

– Ты чего так запыхался? Утренняя пробежка? – сыронизировал Максимов.

Умнов немного отдышался. Достал платок и вытер пот со лба.

– Не стал тебе говорить по телефону, мало ли что.

Максимов досадно покачал головой.

– Ой-ой! Ты, Толя, совсем в шпиона заигрался.

– Береженого бог бережет! – парировал иронию Старика Умнов.

– Рассказывай, чего там у тебя стряслось?

– Труп Акелы… исчез!

Это известие прогремело как гром среди ясного неба. Такого Максимов никак не ожидал.

– Толя, ты ничего не перепутал? Может, плохо искали?

– Обыскали все морги города. Думали, по ошибке перевезли, – рассказывал доктор.

– А может, его уже и похоронили? По ошибке… – не переставал иронично возмущаться Старик.

– Исключено. Он лежал отдельно, по договоренности с завморгом… моим знакомым. Кому мог понадобиться труп? Ума не приложу…

Максимов отошел от стола, подошел к окну, выдержал паузу, затем таинственным голосом произнес:

– А я догадываюсь… кому…

Доктор вопросительно посмотрел на друга. Он тоже знал, о ком шла речь, но что-то предпринимать без одобрения Старика он не решался, вот и на этот раз он ждал его команды к действию.

– Так что продолжать поиски?

– Не надо, – однозначно ответил Максимов.

Он отошел от окна и сел за стол.

– Тот, кто это сделал, хочет меня разозлить и отвлечь от реванша. Знает, как мне был дорог Кирилл…. Поглумиться решил. Думает, что я сдамся и уступлю. – Старик еле сдерживал эмоции и продолжал. – Он ошибся!

Он немного успокоился и обратился к Умнову:

– Извини, доктор, что втянул тебя в это. Сделай еще кое-что. Свяжись, пожалуйста, с Гелисом, объясни ситуацию. Пусть его люди потихоньку пошукают, а мы будем продолжать свою игру.

Умнов понимающе кивнул головой, встал, попрощался с Максимовым и ушел.

Санкт-Петербург. Офис Чека.

Чекмарев стоял у окна и смотрел на улицу. В кабинет вошел охранник и четко по-армейски доложил:

– Босс, к вам Вильбот.

– Пусть заходит, – не поворачиваясь к охраннику, ответил Чек.

В кабинет вошел Вильбот. Он находился в приподнятом настроении и спешил поделиться радостью с Чекмаревым.

– Вадим Вадимыч, все нормально. Ставки приняты. Еще два поступления и все!

Он бесцеремонно плюхнулся в кресло. Чек повернулся. Ему понравилось известие, и он незамедлительно поинтересовался.

– Сколько накапало?

– Ууу… сколько… не пересчитать… – радостно произнес Вильбот.

Чекмарев подошел к рабочему столу и сел в кресло.

– Ну, и на кого больше?

– Конечно… конечно, на клуб Максимова, – сообщил Вильбот.

Чек обозлился и ударил кулаком по столу.

– Вот уроды! Значит, мне не доверяют!

– Ага, не доверяют, – радостно подтвердил Вильбот, но тут же осекся, увидев недовольный взгляд Чекмарева.

Он понял, что ляпнул лишнее и поспешил исправиться.

– Мы… же… того… специально, чтоб не доверяли. Вот и пусть не доверяют. Нам и лучше.

Чек немного успокоился.

– Сколько на Слона?

– Один к пяти, – ответил Вильбот.

– Вот и отлично.

Чекмарев встал из-за стола, подошел к сейфу, вытащил оттуда несколько листков бумаги и кинул на стол перед Вильботом.

– Поставь еще это. Здесь закладные на дома и офис.

– Понял, – обрадовался тот.

Он взял бумаги, положил в свой портфель и удовлетворенно произнес:

– Чудненько!

Трасса Санкт-Петербург – Вологда. Придорожное кафе.

Град очнулся. Голова трещала после тяжелых ударов Фрегата. Он медленно встал с земли, проверил свои карманы и обнаружил пропажу телефона. Заглянул в машину. Замок зажигания был пуст.

– Сссука, Фрегат! Убью!

Недалеко от машины проходил местный парнишка, разговаривающий с кем-то по телефону.

Озлобленный Град, шатаясь, подошел к парню и вырвал у него из рук трубку.

– Э! Мужик! Не наглей! Отдай! – возмутился парень.

Он схватил Града за руку и хотел вернуть свою вещь, но тут же получил хлесткий удар по уху и последующий пинок в заднюю точку.

– Пшел отсюда! – рявкнул Град.

Парень испугался и убежал. Град залез в машину и набрал номер Чека.

– Шеф, Фрегат ушел…

Чекмарев смотрел на незнакомый номер и не понимал, кто звонит.

– Град, ты? Ты что пьян?

– Он меня оглушил, забрал мобилу и ключи от тачки, – прокряхтел Град.

– Теперь он знает, что ты его пасешь. Будет шухериться, – расстроенно произнес Чек.

– Если он мой телефон не скинет – я его найду, там маячок.

– Ищи, болван! – рявкнул Чекмарев и бросил трубку.

Град достал из бардачка планшет и запасной ключ от зажигания. Как он догадался в этот раз его прихватить, ведь раньше всегда оставлял дома.

– Повезло! – подумал он, завел машину и включил планшет.

На планшете появилась мигающая точка.

– Догоним…

Град вывернул с обочины на дорогу, вдавил в пол педаль газа и помчался вслед за обидчиком.

Вологодская трасса была перегружена фурами. Моросящий дождь дополнительно уменьшал скорость движения. Дворники работали на второй скорости, еле-еле успевая смахивать со стекла слои густой грязи, смешанной с водой и песком.

Фрегат смотрел на навигатор и с нетерпением ожидал долгожданного поворота на малую дорогу.

– Пусть хоть будет трижды разбитая, зато свободная, – подумал Кораблев и посмотрел на часы.

Он нервничал, так как отставал от положенного графика уже на пять часов. Стрелка навигатора указывала, что через триста метров будет поворот направо.

– Наконец-то! – выдохнул Фрегат.

Он немного притормозил и аккуратно, чтобы избежать заноса, свернул с федеральной трассы на местную «раздолбайку».

– Вот, теперь это твоя стихия! – обрадовал Фрегат своего «железного коня». – Покажи, на что способен, дружище! Не подведи земляка!

УАЗик будто понял, что от него хотел автожокей, обрадовался и резво понесся по выбоинам и ухабам российской глубинки.

Джип Града медленно полз по загруженной трассе, периодически проскакивая в свободные интервалы встречных машин, опасно вклиниваясь между попутными дальнобойными гигантами. Мигающий маячок на экране его планшета указывал на скорую встречу с обидчиком.

– Плыви кораблик, плыви! А мы тебя догоним, – позлорадствовал он вслух и пошел на очередной обгон.

Санкт-Петербург. Городской парк.

Черный БМВ с глухо тонированными стеклами остановился возле входа в парк. Из машины вышел Чекмарев. Он по старой бандитской привычке огляделся по сторонам, хотя прекрасно знал, что никто за ним следить не мог. Во-первых, это малоперспективно, так как охрана, следующая за ним по пятам, давно бы срисовала филеров, а во-вторых, по горькому опыту его почивших коллег, все спорные вопросы, как правило, решал снайпер. Поэтому, бойся не бойся, осторожничай не осторожничай, а пуля, пущенная с пятисот метров, всегда найдет свой лоб.

Он вошел в парк и направился к пруду. Два берега обмелевшего заросшего пруда соединял деревянный мостик со старинными чугунными перилами, отливающимися блеском свежего слоя черной молотковой эмали. Подойдя к мосту, он еще раз огляделся. Никого подозрительного не было. В метрах тридцати на скамейке сидела старенькая бабулька и кормила голубей.

Чек зашел на мост, дошел до середины, остановился, провел рукой по перилам и, убедившись, что его брендовому пиджачку ничего не угрожает, облокотился на них и стал смотреть на воду.

Спустя несколько минут к нему подошел Неизвестный. Неизвестный был одет в серое пальто и клетчатую кепку, глаза закрывали темные крупные очки. Он поздоровался. Чекмарев никак не отреагировал и, не поворачиваясь к собеседнику, пренебрежительно фыркнул.

– Чего звал? Говори быстрее, у меня мало времени.

– Фрегата послали за бойцом. Кличка Лесоруб. Он в леспромхозе, в Сибири, – спокойным заговорческим голосом доложил Неизвестный.

– Лесоруб… Лесоруб. Где-то я это слышал… – Чек пытался вспомнить, где он мог сталкиваться с таким погонялом.

– У Максимова в юности было такое прозвище, – подсказал Неизвестный.

– Да, точно. Как же я мог забыть?! Абсолютный чемпион по самбо… средний вес.

– Это его ученик, – подытожил Человек в кепке.

– Ученик говоришь? Питерских всех знаю. Если только… из Сибирска. Когда-то он там начинал. Ну, Старик. Ну, хитрец. Вадика решил провести.

Чек стукнул по перилам кулаком и повернулся к Неизвестному.

– А тебе своих сдавать не противно?

Тот ухмыльнулся.

– Время Старика уходит. Ему осталось недолго. Нужно приспосабливаться к обстоятельствам.

Чекмарев пренебрежительно сплюнул, достал из кармана конверт с деньгами и передал Неизвестному.

– Здесь все, как договаривались.

Тот взял деньги и положил в карман.

– Будут еще новости, сообщу.

Чек отвернулся и снова уставился на воду, будто что-то туда обронил. Потом резко повернулся и хотел еще что-то спросить, но Человека в кепке уже не было. Он исчез также таинственно, как и появился.

Озадаченный Чекмарев достал телефон и набрал номер Элли.

– Да, дорогой! – эротичным голоском ответила Заплавская.

– Собирайся. Найди Ромба. Поедите в Сибирь, – голосом, не терпящим возражений, приказал Чек.

– Ууу… может, лучше на Канары, – кокетливо предложила Элли.

– Нет, детка. Канары будут после реванша. А сейчас в Сибирь.

Чекмарев прервал дискуссию по поводу маршрута поездки и положил трубку в карман. Он посмотрел под ноги и увидел небольшой камешек, застрявший между досками, поднял его и забросил далеко в пруд.

– Ничего! Достанем и Лесоруба!

Он спустился с моста и направился к своей машине.

Санкт-Петербург. Спортзал клуба «Белый лев».

В зале шла тренировка. На ринге спаринговались два бойца. Тренер стоял возле канатов и руководил своими подопечными. Еще несколько спортсменов отрабатывали удары на боксерских мешках и грушах.

В зал вошел Максимов. Заметив уважаемого шефа, все как по команде остановились и учтиво поздоровались. Старик улыбнулся и показал жестом, чтобы ребята продолжали тренировку. Он снял пиджак, положил его на скамейку и подошел к свободному тренировочному мешку. Немного постояв, как бы раздумывая, бить или не бить, он все-таки решился и нанес по мешку серию красивых профессиональных ударов. Мешок качнулся, дрогнув от мощных хуков и апперкотов великого Старика. Максимов остановил качание и разочарованно покачал головой. К нему подошел тренер.

– Хороший удар. Не забыл еще.

Старик посмотрел на свои руки. Сжал кулаки и досадно вздохнул.

– Да сила уже не та…

– Ну-ну, Алексеич! Не скромничай. Ты еще о-го-го!

Максимов подошел к тренеру и дружески похлопал по плечу.

– Пойдем лучше на ребят посмотрим. Какие они у нас, богатыри!

Тренер кивнул головой, и они подошли к рингу. Посмотрев на тренировку юных бойцов, Максимов вспомнил свою молодость.

***

1975 год. Сибирск. Чемпионат Союза по боевому самбо. Молодой Максимов проводил поединок против чемпиона прошлого сезона. Зал шумел, подзадоривая соревнующихся. Происходила кульминация боя, Максимов завалил соперника на ковер и стал наносить сильные размашистые удары. Соперник в нокауте. Рефери прервал бой. Трибуны ликовали. Он поднял руку Максимова и объявил:

– Побеждает Леонид Максимов.

Довольный Максимов вглядывался в лица зрителей на трибунах, будто хотел кого-то увидеть. Вдруг сквозь монотонный гул болельщиков прорвался пронзительный женский голос, эхом пронёсшийся по залу.

– Лесоруб! Ты лучший!

***

Тренер и ребята на ринге увидели оцепенение Старика.

– Алексеич, с тобой все в порядке? – Тренер пытался его растормошить.

Максимов покачал головой и задумчиво произнес:

– Лесоруб… – На его лице появилась улыбка.

– Алексеич… Алексеич… Ты чего?

Старик встрепенулся. Нахлынувшие приятные воспоминания его отпустили.

– Нормально… нормально, Кузмич. Юность вспомнил. Какими мы были!

Тренер согласился.

– Да… я еще помню, как ты меня гонял по рингу. Теперь вот сам…

Кузмич показал на ребят, которые после вынужденной паузы продолжили спарринг.

Максимов тяжело вздохнул. Один из ребят принес ему пиджак. Он поблагодарил, попрощался с тренером и вышел из зала.

Трасса Сибирь.

После четырех часов тряски по проселочной дороге Фрегат снова выехал на большую трассу. Темнело. Проехав еще около пяти километров, он увидел светящуюся неоновую вывеску с частично перегоревшими буквами: М..ель «П. ибой».

– Мель пибой. Оригинально! – подумал Кораблев.

Он подъехал к мотелю, поставил машину на парковку и зашел внутрь.

Спустя несколько минут к «Мельпибою» подкатил автомобиль Града. Проехав мимо стоянки, он остановился. Яркое, почти дневное, освещение мотеля и отсутствие жалюзи на окнах холла позволили ему беспрепятственно наблюдать за Фрегатом, не выходя из машины. Он видел, как тот возле стойки долго заигрывал с молодой администраторшей, видимо выпрашивая свободную койку, затем, заполучив долгожданный ключ, ушел в номер.

Град объехал мотель и поставил машину возле хозблока, чтобы Кораблев ее не заметил. Немного подождав, он взял трубку и набрал номер Чекмарева.

– Босс, это Град.

– Вижу, – холодно ответил голос в трубке.

– Я его нашел.

Чек помолчал секунду-другую, обдумывая дальнейшие указания для своего подчиненного.

– Попробуй задержать его. Завтра поездом в Вологду приедет Элли с Ромбом. Их встретят братки из тамошних. Мой лагерный дружок подсуетился. Они присоединятся к тебе.

– Понял! Фрегат сейчас в номере. До утра будет спать. Завтра что-нибудь сотворю.

– Сотвори… сотвори. Только не убивай. Пусть до места доедет. Нам не он нужен, а тот, к кому он так усердно добирается.

– Принято, босс.

Град закончил разговор, откинул спинку сидения, устроился как можно удобнее, поежился, зевнул, закрыл глаза и попытался уснуть.

Вологда. Железнодорожный вокзал. Утро следующего дня.

К платформе подошел скорый поезд Санкт-Петербург – Вологда. Элли и ее «недалекий» напарник Ромб вышли из вагона. На перроне их встречал бригадир местных братков Стартер со своими пацанами. Он заметил гостей и поспешил к ним. Его пацаны остались стоять на месте и ждали распоряжений бригадира. Ромб снял с плеч две большие спортивные сумки и поставил их на перрон. Элли вдохнула свежий вологодский воздух.

– Хорошо! Пахнет маслом и Дедом Морозом…

На Ромба тоже опьяняюще подействовал местный бриз, и он задорно завопил.

– Где же моя лупоглазая, где? В Вологде… где… где…

– Хватит фольклор коверкать… умник! – перебила горе-соловья Заплавская.

Стартер подошел к гостям и грубым басистым голосом представился:

– Стартер.

– Очень приятно! Элеонора, – кокетливо поздоровалась Элли и протянула руку для поцелуя.

Тот неуклюже ее поцеловал. Ромб тоже протянул ему руку и, повторяя кокетливые замашки напарницы, представился:

– Ромб.

Стартер взял его руку и машинально поднес к своим губам, но заметив глупо улыбающееся лицо гостя, осекся и нахмурил брови. Ромб с трудом вырвал застрявшую руку из крепких «тисков» возмущенного Стартера и кокетливо засмущался.

– Ну, это лишне…

Бригадир жестом подозвал своих парней и дал команду, чтобы взяли стоявшие на асфальте баулы и несли в машину. Ромб не позволил им это сделать и вопросительно посмотрел на Элли, ожидая ее разрешения. Та кивнула головой. Ромб посторонился. Братки лихо схватили сумки и забросили себе на плечи. В сумках послышалось металлическое бряканье. Местный авторитет предупредил Чека, чтобы он не рассчитывал на вспомогательные средства, имея в виду оружие, и взял все, что могло понадобиться, с собой.

– Нежнее! Хрусталь! – предупредил Ромб.

Гости и встречающие вышли с вокзала и направились в сторону автостоянки. Элли шла впереди, а все остальные за ней.

– Че за фифа? – поинтересовался Стартер у идущего рядом Ромба, указывая пальцем на Заплавскую. – Гламурная телка… Хорошо дает?

– Ногой… по зубам, – с ухмылкой предупредил Ромб.

– Понял. А с виду не скажешь, – разочаровался бригадир.

Элли шла на несколько шагов впереди, что давало ей возможность слышать диалог двух качков, бестактные вопросы озабоченного чужого и исчерпывающие ответы туповатого своего. Она обернулась и строго обратилась к Стартеру.

– Транспорт где?

– Да вот же он!

Он указал на три стареньких, потрепанных джипа, припаркованных возле автобусной остановки. Около машин толпились остальные солдаты Стартера, все как один одетые в спортивные расклешенные трико и укороченные кожаные куртки. Заплавская подошла ближе, сначала взглянула на раздолбанные машины, потом оценила внешний вид местной братвы и разочарованно покачала головой.

– Все как прежде! – с прискорбием подумала она. – В столицах девяностые давно закончились, а сюда мода еще не дошла.

Элли выбрала машину поновее и села на переднее пассажирское сидение. Ромб сел за ней.

– По машинам! – раскатистым басом скомандовал Стартер.

Братки послушно стали рассаживаться по тачкам. Он сел в одну машину вместе с гостями, и караван выдвинулся на встречу с Градом.

Мотель «Прибой». Утро.

Кораблев вышел из мотеля и направился к своей машине. Дорогу ему преградили два парня, по виду местная гопота. Открытые части их истощенных от злоупотребления алкоголем и наркотиками тел были сплошь покрыты синими крестами и голыми бабами. Они, как говорят в Одессе, «имели, что ему предъявить». Фрегату же предъявлять было нечего и, стараясь избежать возможного конфликта, он попытался их обойти. Парни были настроены решительно.

– Слышь, браток, ты че за стоянку не заплатил? – кинул предъяву один из гопников, по-видимому, старшой.

– Администратор сказала, что стоянка входит в стоимость номера, – вежливо оправдался Павел, чем еще больше разозлил гопоту.

– А нам администратор не указ. У нас свой банкомат, – нахально заявил второй гопник, вытаскивая из кармана раскидной нож.

Фрегат не хотел обострять обстановку, достал из кармана бумажник и хотел расплатиться.

– Хорошо, сколько?

– Все, – борзо ляпнул старшой.

– Ага… и машину на штрафстоянку, – добавил его подельник.

Предчувствуя, что скоро им обломится большой куш и что столичный парнишка отдаст все, что имеет, гопники громко заржали. Они даже не догадывались, что ждало их впереди.

– Не парни, так не пойдет. Тогда ничего, – спокойно ответил Кораблев и убрал бумажник обратно в карман.

Довольные лица гопников вмиг погрустнели.

– Борзый! Надо проучить, – выпалил старшой и попер с кулаками на Фрегата. Напарник последовал за ним. Завязалась драка. Если, конечно, избиение можно назвать дракой. Гопота прыгала вокруг Павла, пытаясь его достать то ножом, то кулаком. Он улыбался и легко уворачивался от их выпадов. Град стоял неподалеку, с досадой наблюдая за выступлением нанятых им «клоунов».

Наконец Павел вспомнил, что ему пора. Двумя профессиональными ударами он оборвал показательное выступление местных циркачей, сел в УАЗик и выехал на трассу. Машина скрылась за поворотом.

Град вышел из укрытия и подошел к валяющимся в пыли покалеченным и обиженным гопникам. Кинул на землю несколько денежных купюр.

Старшой первым пришел в себя и начал собирать деньги.

– Браток, довесить бы надо… за вредность, – простонал гопник.

– Не заслужил.

Град брезгливо сплюнул, сел в машину и поехал догонять Фрегата.

Санкт-Петербург. Спортзал клуба «Blaсk Scorpion».

В дальнем углу зала тренировался Слон. Его голова была туго затянута эластичным бинтом. Он нехотя наносил одиночные удары по мешку, периодически корча от боли лицо и поправляя сползающую на глаза повязку. Его тренер сидел рядом на скамье и равнодушно созерцал скудные потуги своего ученика. В зал вошел Чекмарев. Тренер первым увидел босса, соскочил с места и поспешил его встретить. Слон тоже заметил хозяина и ускорил удары по мешку, создавая видимость усиленной тренировки.

Чек, не обращая внимания на протянувшего руку тренера, быстрым шагом прошел через зал и подошел к Слону. Посмотрел на его повязку и, не скрывая недовольства, обратился к подоспевшему тренеру:

– Это у него что?

– Перетянули, чтобы не болела, – промямлил тренер и виновато опустил глаза.

– Болела?! За десять дней до боя?! – гневно завопил Чекмарев.

Он подошел вплотную к Слону и содрал повязку с его головы. Тот поморщится от боли, но промолчал.

– Я вам покажу! Болела! Вы у меня все разом заболеете! – орал на весь зал Чек.

Потом, немного успокоившись, задал главный, мучавший его вопрос:

– Результаты есть?

– Потихоньку, – боязливо ответил тренер.

– А надо быстрее!

Чекмарев брезгливо посмотрел на жалкий, беспомощный вид своего лучшего бойца и пренебрежительно сплюнул.

– Че-то он на слона уже не похож. Так, мамонтенок… засушенный…

Слон стоял, виновато опустив голову, и молчал. Чекмарев достал из кармана баночку с допинговыми таблетками и передал ему.

– На… принимай. Быстрей восстановишься.

Тот взял баночку, посмотрел на аннотацию на иностранном и осторожно пробасил:

– По скольку принимать?

– На твою тушу – хоть по полбанки! Завтра принесут еще.

Чекмарев подошел к мешку и ударил по нему кулаком. Удар доставил ему боль. Он встряхнул руку, скорчил лицо и сердито посмотрел на неосторожно улыбнувшегося тренера.

– Че стоишь?! Тренируй… тренеровщик.

Недовольный Чек вышел из зала.

Санкт-Петербург. Больница. Отделение кардиохирургии.

Максимов одевался после осмотра. Регулярные сердечные приступы не давали покоя. Умнов давно настаивал на немедленной операции, но он всегда отказывался. Вот и в этот раз попытка госпитализации была на гране срыва.

Врач-кардиолог Сергей Викторович Шитов сидел за столом и заполнял историю болезни. Максимов оделся и присел на кушетку.

– Что скажете, доктор? Жить буду?

Шитов снял очки и строго посмотрел на Старика.

– Я Вас оставляю в клинике. Будем готовить к операции.

Доктор открыл ящик стола и достал направление на госпитализацию, поставил на него свою личную печать и вписал данные Максимова.

– Не… не… так не пойдет. Сейчас никак не могу. Вот через пару недель – тогда да, а сейчас никак, – заикаясь от волнения, произнес Старик.

Создавалось впечатление, что он сидит не в больнице, а в полицейском участке, и сейчас на него наденут наручники и поведут на принудительное лечение.

Доктор вздохнул. Сколько раз он слышал эти стереотипные отмазки. Заставить пациентов стать здоровыми он хотел, но не имел право, ведь спасение больных – дело рук самих больных. Но он решил сделать еще одну попытку и обрисовал состояние Максимова в более густых красках.

– Послушайте, Леонид Алексеевич, с вашим сердцем можно в любой момент…..

– Я знаю, кони двинуть, – перебил доктора Максимов.

– Можно сказать и так, – согласился Шитов.

– Поймите, у меня через две недели бой, – продолжал убеждать доктора Старик.

– У вас? – удивился Шитов

– Да нет, в смысле у моего бойца. Я там должен обязательно быть, – улыбнувшись, пояснил Старик.

– Бой у вашего бойца, обязательно быть. Понял.

– Вот…

Максимову показалось, что еще немного, и доктор сдастся, но не тут-то было – Шитов усилил давление на пациента и довел аргументы до критических.

– А вас не пугает, что этот бой вам придется смотреть оттуда. – Шитов посмотрел вверх.

Старик вздохнул.

– Если суждено, значит, так оно и будет, но я все же пока повременю с госпитализацией. Мне вон Иваныч таблеток напрописал. – Он достал из кармана флакончик с таблетками и показал доктору. – Спасибо, доктор, встретимся через две недели.

Шитов сожалеюще пожал плечами и покачал головой.

– Как знаете. Выбор ваш.

Максимов его поблагодарил и вышел из кабинета.

Трасса Сибирь.

Автомобиль Фрегата мчался по трассе. Немного позади, не попадая в зону визуального контакта, за ним следовала машина Града. За Градом, отставая километров на тридцать, спешным ходом шел караван Элли с вологодскими братками.

Заплавская немного утомилась от постоянной вибрации неотбалансированных колес архаичного провинциального джипа. Она откинула спинку сидения и задремала. Стартер сидел молча и любовался дорожными пейзажами. Ромб был полон сил и избыточной энергии. Ему не терпелось с кем-нибудь поболтать. Он достал трубку и набрал номер Града. Ромб забыл, что мобила его приятеля сейчас у Фрегата, и с довольным видом ждал ответа. На экране высветилось «Ромб» и Кораблев взял трубку. Он включил громкую связь и стал слушать.

– Здорово, братела! Ты сейчас где? Мы мчим за тобой, скоро догоним, – задорно сообщил Ромб.

Его громкий голос разбудил Элли. Она услышала разговор и повернулась к нему.

– Ты кому звонишь?

– Как кому? Граду!

– Идиот! – Элли выхватила из его рук трубку и отключила звонок.

Ромб и Стартер удивленно переглянулись, не понимая, что произошло и с чего вдруг такая реакция.

– Ты че? – буркнул Ромб.

– Куда ты лезешь? Трубка Града у Фрегата. Теперь он про нас знает, баран! – Заплавская швырнула в него трубку.

– Пардон… те, – извинился Ромб. – Ошибочка вышла.

Фрегат успел услышать возмущения Элли перед тем, как она отключила вызов.

– Значит, их там целая делегация. Ладно. Разберемся, – подумал Кораблев и увеличил скорость.

Санкт-Петербург. Частная похоронная контора.

Доктор Умнов стоял возле ритуальных принадлежностей спиной к двери и разговаривал с директором компании. В офис вошла Ксения. Умнов ее не заметил и продолжал разговор.

– Пока все отмените дней на десять-двенадцать. Вот вам полный расчет. – Он передал директору конверт с деньгами.

Тот взял деньги и заметил входящую Ксению.

– Проходите, пожалуйста, я скоро освобожусь.

Умнов повернул голову и увидел удивленный взгляд Ксении. Она все слышала. Он никак не мог ожидать ее появления. Максимов его не предупреждал, что его дочка взялась помочь с похоронами.

– А, Ксюша… Ты чего здесь? – Он подошел к ней.

– Что происходит, дядь Толь? Почему отменить?

Ксения заплакала и уткнулась лицом в грудь доктора. Умнов погладил ее по голове и попытался успокоить.

– Пойдем, Ксюш, пойдем. Я тебе все объясню.

Они попрощались с директором похоронной конторы и вышли на улицу. Умнов посадил Ксению в свою машину, и они выехали из ворот морга.

Санкт-Петербург. Набережная Невы.

Задумчивый Максимов шел по набережной. В его голове звучали отрывки диалога с доктором Шитовым.

– Я вас оставляю в клинике.… Будем готовить к операции.

– Поймите, у меня через две недели бой.

– А вас не пугает, что этот бой вам придется смотреть оттуда…

Он остановился и посмотрел на небо. Кучевые облака складывали небесные пейзажи, и ему на миг показалось, что он увидел в них свой образ.

– Рано мне еще туда, – твердо произнес Старик. – Нет, Вадик, я так просто не сдамся!

Максимов сел в свою машину и уехал.

Санкт-Петербург. Районное управление полиции.

К воротам Управления подъехал автомобиль Умнова. Охранник посмотрел на номер и открыл ворота. Машина доктора входила в список избранных, поэтому ее пропустили на закрытую территорию. Умнов припарковался, и вместе с Ксенией они вошли в здание Управления. Ксения до сих пор находилась в непонимании. Пока ехали в машине, разговор был только о погоде, учебе и на другие проходные темы. Но поднимаясь по лестнице, доктор счел целесообразным предупредить девушку о некоторых поворотах будущего разговора.

– Сейчас все узнаешь. Ничему не удивляйся. Так решил твой отец.

Они прошли мимо секретаря и вошли в кабинет Гелиса. Полковник их ждал, но тем не менее сделал вид, что удивился и искренне порадовался их приходу. Он встал из-за рабочего стола и встретил гостей.

– Какие люди посетили скромного полковника. А где Алексеич?

– Алексеич в клинике… на обследовании, – лаконично ответил Умнов.

Гелис предложил друзьям присесть за переговорный стол. Умнов и Ксения сели рядом, по одной стороне стола. Полковник сел напротив.

– Что хмурые такие? Все так серьезно? – поинтересовался Гелис.

– Без операции не обойтись, – ответил доктор.

Ксения с удивлением посмотрела на него. Умнов заметил ее реакцию и поспешил успокоить.

– Да, Ксюша, папе нужна срочная операция. Не волнуйся, все будет хорошо.

– Вы же говорили капельницы, покой, – расстроенно произнесла Ксения.

– Капельницы, таблетки – это палеотивно. Временно. Без операции никак.

Ксения опустила голову. Гелис налил из графина в стакан воды и передал ей.

– Не волнуйся, девочка, твой папа сильный. Выдержит. Мы с ним еще порыбачим.

Ксения сквозь наворачивающиеся слезы посмотрела на полковника и улыбнулась.

– Павел Вячеславович! Пропал труп Кирилла, – ошарашил присутствующих Умнов.

В кабинете возникла гробовая тишина. Полковник поднялся и пересел за свой рабочий стол. Опешенная Ксения молчала.

– Когда? – четким голосом прервал молчание Гелис.

– Заметили сегодня. Пропал, скорее всего, ночью. Никто не видел как.

– Так, весело у вас. Наверно, уже своими силами ищите? – поинтересовался полковник, зная вредную привычку Максимова все решать самому и иногда достаточно жестко.

– Нет. И не будем, – сухо ответил Умнов.

Ксения с еще большим удивлением посмотрела на доктора. Он уточнил.

– Своими силами не будем. Это решение Леонида Алексеевича.

– Вот и правильно, – обрадовался полковник. – Значит…

– Значит, искать будете только вы, – перебил его Умнов.

Гелис понятливо кивнул головой.

Санкт-Петербург. Офис Чека.

Чекмарев сидел за столом и ждал известий от Заплавской. Постучавшись, в кабинет вошел телохранитель. По его виновато опущенной голове Чек понял, что известия будут недобрые.

– Босс, наши потеряли Старика, – опасливо выдавил он.

– Как? – Чекмарев вскочил из-за стола, как будто кто-то воткнул в его мягкое место иголку.

– Сначала больница, потом набережная, потом кафе. Машина стоит там, а он исчез, – прояснил телохранитель.

– Плохо. А доктор? Где доктор?

– Доктор с дочерью Старика был около часа в ментовке. Потом отвез ее домой, а сам заехал в свою клинику.

– Понятно.

Немного поразмыслив, Чек в приказном тоне произнес:

– С доктора не спускайте глаз! Потеряете – убью! Ищите Старика…

Трасса Сибирь.

Не сбавляя скорости, Фрегат летел по трассе. Его беспокоил факт преследования людьми Чекмарева. Он молча размышлял.

– Как они меня вычисляют? Может, из наших кто проговорился? Вряд ли. О моей поездке знают только Максимов и доктор. Может, Иваныч? Нет, он не мог.

Тут взгляд Кораблева остановился на телефоне Града, лежащем на пассажирском сидении. Его осенило.

– Телефон! Как же я раньше не догадался! Теперь понятно, они ведут меня по маячку.

Он взял телефон Града, открыл боковое стекло и вышвырнул трубку в окно.

Град двигался за Кораблевым, периодически поглядывая на мигающую точку на экране планшета. Точка остановилась.

– Что приспичило? – подумал Град.

– Ну, сходи, пусти струйку.

Он притормозил, чтобы ненароком не догнать попутчика. Прошло еще минут десять – точка оставалась неподвижной. Град медленно сближался с маячком. Подъехав совсем близко, когда можно было уже увидеть преследуемый объект, он понял, что Фрегат догадался и сбросил телефон.

– Твою мать!

Град остановился, взял планшет и направился искать свою трубку. Пройдя метров тридцать вдоль дороги, он спустился по пологой насыпи, перепрыгнул через канаву и наткнулся на свой телефон.

– Вот он мой, родимый! Нашелся! – порадовался Град и проверил рабочее состояние своего «любимца».

Телефон работал. Град вернулся в машину и набрал номер Чека.

Чекмарев взял трубку. На экране высветился звонок от Града. Поразмыслив секунду, отвечать или нет, предполагая, что на линии Фрегат, он все-таки нажал кнопку «ответ» и замер в ожидании.

– Это я, босс.

Чек выдохнул, услышав голос своего подчиненного, и моментально задал вопрос:

– Где Кораблев?

– Уже не знаю, он сбросил телефон.

Чекмарев был озадачен. Все происходило вопреки его ожиданиям. Ему не нравилось, что все куда-то исчезали, не спросив у него разрешения.

– И этот пропал, – разочарованно произнес он.

– Смысле? – не понял Град.

– Что смысле? Сначала Старик, теперь вот Фрегат, – раздраженно рявкнул Чекмарев.

Сделав паузу и немного успокоившись, он начал размышлять вслух:

– Кто-то ведь должен знать, в какой леспромхоз он направлялся. Кто? Доктор? Ксения? Кто?

– Что? Не слышу. – Град недопонял размышления босса.

– Стой на месте. Дождись Элли с братвой. Я попробую что-то придумать.

Санкт-Петербург. Автобусный вокзал.

Максимов протиснулся сквозь толпу челночников, ожидающих автобус в Суоми и, наконец, добрался до нужного рейса. На лобовом стекле автобуса была вставлена крупная табличка «САНКТ-ПЕТЕРБУРГ – СИБИРСК». Старик подошел к автобусу, опустил дорожную сумку на землю и огляделся по сторонам. Немного постояв, он поднял сумку и вошел в автобус. Предъявив водителю билет, Максимов прошел по салону до своего места, кое-как поставил сумку на багажную полку и сел в кресло возле окна. В салоне автобуса было душно. Он взялся за сердце и сделал несколько глубоких вдохов. Отдышавшись, он достал из кармана баночку с таблетками и засунул в рот две штуки, затем принял еще одну.

– На всякий случай, – подумал Максимов.

Немного отпустило. Он достал телефон и стал набирать смс: «Меня не ищите, вернусь за день до боя. Держи связь с Кораблевым и присмотри за Ксенией. От Чека можно ожидать всего».

Закончив писать, Максимов отправил смс Умнову.

Доктор в это время принимал пациента. Пришло смс. Он извинился перед клиентом и отошел к окну. Прочитав сообщение, он глубоко вздохнул и расстроенно покачал головой.

– Ну, Леня…

Автобус с Максимовым отъехал от стоянки. Старик разобрал свой телефон, вытащил симку и выкинул ее в окно.

Несмотря на принятые меры предосторожности, ему не удалось инкогнито покинуть город. Еще на остановке ему показалось, что за ним кто-то следил, но менять решения об отъезде он не стал.

Санкт-Петербург. Городской парк.

Чекмарев сидел на скамейке и ожидал своего осведомителя. Как и в прошлый раз, Неизвестный появился неожиданно и остановился за его спиной.

– Зачем меня позвали? – таинственным тихим голосом произнес Неизвестный.

– Как ты думаешь, куда может направляться Фрегат? – поинтересовался Чек.

– Я же уже говорил, в какой-то леспромхоз в Сибири.

Чекмарев встал со скамейки и повернулся к Неизвестному.

– Но в какой?

– Этого я не знаю. Умнов показывал Максимову записную книжку. В ней был адрес, – ответил Неизвестный.

– Умнов говоришь?

– Да, Умнов, – подтвердил осведомитель.

– Значит, Умнов…

Санкт-Петербург. Частная клиника.

Умнов закончил прием, попрощался с коллегами, вышел из клиники и направился к своему автомобилю. Открыв машину, он вспомнил, что нужно еще заехать в больницу и забрать результаты анализов Максимова. Он положил портфель на заднее сидение и хотел сесть за руль, но внезапно получил сильный удар чем-то тяжелым по голове. Оглушенный доктор упал на асфальт. Здоровенный детина быстро обшарил его карманы, вытащил бумажник и записную книжку, затем забрал с заднего сидения портфель, заскочил в подъехавшую за ним машину и скрылся.

Умнов пришел в себя. Голова раскалывалась. С рассеченной макушки сочилась кровь. С трудом поднявшись на ноги, он ощупал карманы пиджака. Ключи от дома и машины были на месте. Проверив внутренний карман, он обнаружил пропажу записной книжки.

– Книжка! Там адрес! – с досадой произнес доктор.

Трасса Сибирь.

Машина Фрегата летела по трассе. Спидометр показывал 150 км в час.

– Резвая железяка! – подумал про УАЗик Фрегат. – Где Алексеич такую мог достать? Движок не иначе как форсированный. По блату, наверно, с завода кто-нибудь подогнал. Прет и не задыхается.

В это время Град стоял возле своей машины и нервозно посматривал то на часы, то на трассу. Ждал Элли с братками.

Кораблев все дальше и дальше удалялся от преследователей. Зазвонил телефон. Высветился номер Умнова. Фрегат ответил на звонок. Связь была плохая, то появлялась, то исчезала.

– Алло… алло, вас не слышно, алло.

Доктор сидел в своей клинике, в процедурной, а вокруг него суетились медсестры. Они смывали кровь и обрабатывали его рану. После небольшой паузы Умнов болезненным голосом выговорил:

– Паша, они знают…

– Алло, алло, плохо слышно. – Кораблев не мог разобрать ни единого слова.

– Они знают, где искать Лесоруба.

– Алло, Иваныч, откуда знают?

– Я не успел… – пытался договорить доктор, но связь прервалась.

Фрегат остановил машину. Он сумел принять нужную информацию и сейчас ее переваривал, размышляя как действовать дальше. Он еще раз попробовал набрать номер Максимова в надежде, что тот уже появился в сети, но трубка Старика оставалась выключенной.

– Нет, это еще не все. Игра только начинается, – подбодрил сам себя Кораблев, включил скорость и вдавил педаль газа в пол.

Машина с проворотом колес стартанула с места и скрылась за поворотом.

Санкт-Петербург. Офис Чека.

В кабинет без стука вошел охранник и передал Чекмареву книжку Умнова.

– Так оперативно!? Молодцы! С меня премия.

Чек схватил книжку и стал нервозно перелистывать страницы, выискивая нужную. Охранник стоял у двери и ждал распоряжений. Чек жестом показал, чтобы тот вышел.

– Лепромхоз… леспромхоз, – бубнил Чекмарев, изучая содержимое страниц.

– А! Вот и леспромхоз. Новососновский леспромхоз. Поселок Вышенка. Вот, значит, ты где, Лесоруб!

Довольный Чекмарев взял трубку, набрал в смс полученный адрес и отправил его Элли.

Трасса Сибирь.

Изморенный долгими ожиданиями, Град дремал, откинувшись на водительское сидение. По боковому стеклу кто-то постучал. Он открыл глаза. Возле машины стояли Элли и глупо улыбающийся Ромб.

Град вышел из машины.

– Братела! Ты как? Заждался? А мы туточки, – задорно произнес Ромб и полез обниматься.

Град холодно поприветствовал приятеля и вопросительно посмотрел на Заплавскую.

Элли молча передала ему свою трубку с присланной информацией от босса. Град прочитал написанный в сообщении адрес.

– Лесоруб там, – лаконично констатировала Элли.

Он понятливо кивнул головой, сел в машину и запустил двигатель.

– Давайте за мной! Надо торопиться!

Град вывернул с обочины на дорогу и нажал на газ. Остальные машины последовали за ним.

Трасса Санкт-Петербург – Сибирск. Рейсовый автобус.

Максимов задумчиво сидел у окна и смотрел на мелькающие дорожные пейзажи. Потом откинулся на кресле и закрыл глаза. Ему снова вспомнилась молодость, победный бой и тот самый голос из зала.

***

1975 год. Сибирск. Чемпионат Союза по самбо. Спортивная арена. Полный зал зрителей. Судья объявляет победителя и поднимает руку Максимова.

– Побеждает Леонид Максимов.

Из зала слышится женский голос.

– Лесоруб! Ты лучший!

Максимов смотрит на трибуны и видит молодую девушку 17—18 лет. Девушка радовалась больше других. Их взгляды встретились. Максимов улыбнулся. Девушка засмущалась и прикрыла лицо ладонью.

***

Автобус качнуло на ухабе. Максимов открыл глаза и посмотрел в окно. Картина за окном не менялась. Деревья, поля, опять деревья. Он снова откинулся на сидение, закрыл глаза и предался воспоминаниям.

***

1975 год. Сибирск.

Максимов вышел из спорткомплекса. Возле дверей его встретила та самая девушка с букетом цветов в руках. Она с ее маленькой точеной фигурой напоминала Золушку или даже Белоснежку. Рядом с рослым Максимовым она смотрелась как лилипут перед Гулливером. Девушка застенчиво улыбнулась и передала ему букет.

– Спасибо! Неожиданно! – поблагодарил Максимов и взял букет.

– Почему неожиданно? – удивилась Девушка.

– Ну, такая красивая девочка… Мне… цветы…

Девушка не отрывая глаз, влюблено смотрела на него.

– Заслужили!

Максимов улыбнулся и понюхал цветы.

– А можно я вас поцелую? – скромно спросила девушка.

Максимов засмущался и строго произнес:

– Это зачем? Ты еще маленькая…

Девушка потянулась на носочках и без разрешения поцеловала Максимова в губы, и побежала в сторону парковой аллеи.

– Вот шальная… Пигалица… Малолетка – Он вытер губы.

– Мне восемнадцать… завтра. – Услышал он ответ издалека.

Девушка задорно рассмеялась и скрылась в глубине аллеи. Максимов посмотрел ей вслед и подумал:

– Нет, еще не восемнадцать. А жаль!

Автобус снова качнуло на ухабе. Максимов приподнял голову. С его лица не сходила задумчивая улыбка.

– Жаль, что нам давно уже не восемнадцать! – подумал он.

Санкт-Петербург. Офис Чека.

Удовлетворенный действиями своих подчиненных, Чекмарев сидел в кресле и довольно потирал руки.

– Это надо отметить! – подумал он, встал из-за стола и подошел к бару.

Достал оттуда бутылку коньяка и бокал. Налив коньяк в бокал, он залпом выпил. Потом поставил бутылку обратно в бар.

– Вот и чудненько! – решил он. – Завтра они будут на месте. Найдут Лесоруба и…

Чек сложил пальцы рук в виде пистолета и сделал вид, что выстрелил…

– Пых! И нет Лесоруба.

В кабинет зашел охранник.

– Вызывали, босс.

– Да! Съезди-ка ты в похоронную контору и купи там самый дорогой венок. Пусть напишут: «От Чекмарева В. В. … хозяина чемпионов!» Нет, последнее не пиши, а то Старика инфаркт хватит. – Чек издевательски рассмеялся.

– Как купишь, сразу отвези в офис Старика. Узнай, когда у них там похороны? Скажи, чтобы без меня не начинали. – Чекмарев еще громче рассмеялся.

– Понял, босс, – ответил охранник и вышел из кабинета.

Трасса Сибирь. Смеркалось.

Автомобиль Фрегата продолжал двигаться по трассе, а в сотнях километров за ним шел караван из четырех машин с Элли и ее подельниками.

Трасса Санкт-Петербург – Сибирск. Наступила ночь.

Максимов сидел, откинувшись в кресле. Плавный, убаюкивающий ход автобуса его окончательно разморил, и он уснул.

Сибирск. Утро. Автобусная станция.

Максимов проснулся от пронзительного объявления водителя.

– Конечная. Сибирск.

Старик посмотрел в окно. Яркое утреннее солнце ослепило его глаза. Пассажиры встали со своих кресел и собирали вещи.

– Уже приехали? – спросил Максимов у проходящего мимо него пассажира.

Тот утвердительно кивнул головой.

– Быстро.

Он дождался, когда все выйдут, встал, достал с полки сумку, поблагодарил водителя за хорошую езду и вышел из автобуса.

Подойдя к крошечному, по столичным меркам, зданию автовокзала, он остановился, поставил на асфальт сумку, сделал глубокий вдох, получая порцию свежего сибирского воздуха, и посмотрел на небо. Он почувствовал, что за ним кто-то наблюдал. Старик догадывался кто, но не подал виду. Он прошел через здание автовокзала, вышел на оживленную улицу и стал ловить такси. У него за спиной появился Человек в черном. Тот самый, которого заметил Фрегат у входа в гостиницу, когда встречал «посылку» из Белоруссии. Человек монотонно доложил.

– Чек знает, где Лесоруб. Его люди скоро будут у цели.

Максимов нисколько не удивился его появлению и, не поворачиваясь к собеседнику, также спокойно и монотонно спросил.

– Как Фрегат?

– Он уже на месте, – ответил Человек в черном.

– Делай, как договаривались.

– Понял! – сказал тот и ушел.

Максимов сел в подъехавшее такси и уехал в гостиницу.

Новососновский леспромхоз. Поселок Вышенка.

Небольшой таежный поселок расположился возле маленькой речушки Вышенка, от которой и пошло его название. Старые деревянные домики стояли по обеим сторонам дороги. Окна и двери половины домов были забиты досками. Видимо, хозяева покинули этот «райский» уголок в поисках счастья и денег в каменных джунглях мегаполисов. На другом конце улицы слышался раскатистый шум работающей лесопилки.

Фрегат медленно двигался по пустынной улице, всматриваясь в окна домов, в надежде увидеть хотя бы одного аборигена, у которого можно было бы узнать про Лесоруба. Проехав до конца поселка, он уткнулся в лесопилку. Двое мужиков, с ног до головы обсыпанных древесной стружкой, вышли из помещения лесопилки подышать свежим воздухом и перекурить. Кораблев остановился, опустил стекло пассажирской двери и обратился к мужикам.

– Простите! Вы не подскажете, где мне можно найти Лесоруба.

– Ну, я лесоруб! – пробасил один из мужиков, который постарше. – Он тоже лесоруб. – Мужик указал на напарника.

– Тебе какого?

– Мне того, что посильнее и помоложе, – опрометчиво уточнил Фрегат.

– Хочешь помериться силою? Давай!

Тот, что помоложе, встал, отряхнулся и направился к Кораблеву. Голодному, уставшему после ночной езды, Фрегату совсем не хотелось мериться силой с одним из местных богатырей, и он поспешил оправдаться.

– Нет, извините, я не это имел в виду. Мне нужен человек по кличке Лесоруб.

– У нас клички только у собак, а у людей есть имена, – поправил Кораблева подошедший детина.

Он посмотрел на его усталое лицо, затем заглянул на заднее сидение, на котором валялся металлический термос.

– Ты к управлению ехай. Оно вон, возле лесочка стоит. – Мужик показал в сторону домика с российским триколором. – Там начальник, умный, подскажет, у кого какие клички.

Фрегат поблагодарил мужиков и поехал в указанном направлении.

– Ну и нравы у местных Поддубных! Ничего им не скажи, – подумал он.

Павел подъехал к управлению. Остановился у самого входа. Прежде, чем зайти внутрь, он решил немного взбодриться. Достал с заднего сидения термос, открутил крышку и налил в нее крепкого зеленого чая. Выпил, закрыл термос, бросил его обратно на сидение и вышел из машины. Он сделал несколько разминочных движений, поприседал, поставил машину на сигнализацию и вошел в управление. Коридор был пуст.

– Рано, наверно, – подумал Павел и взглянул на часы. Было семь утра.

Кораблев прошел до конца коридора и увидел на двери табличку «ДИРЕКТОР».

Он постучался и, не дожидаясь приглашения, зашел внутрь.

В кабинете за грубо сколоченным столом сидел плотненький седовласый мужичок и жадно пил из графина воду.

– Бодун, – догадался Фрегат.

Увидев Кораблева, мужик поставил графин на стол и грозно поинтересовался.

– Вам кого, молодой человек?

Павел деловито прошелся по кабинету, подошел к директорскому столу, бесцеремонно плюхнулся на стул и спросил:

– Вы директор?

– Я! А что?

– Мне нужен Лесоруб, – членораздельно произнес Кораблев.

Директор удивленно на него посмотрел и ухмыльнулся.

– Вам которого? Из пяти десятков.

– У него кличка Лесоруб, – уточнил Фрегат.

– Ааа, кличка! Так бы сразу и сказал! Это Вам Олежка нужен. Долгов. Только он сейчас на делянке, здесь… недалеко. Показать?

– Буду весьма благодарен, – тактично съязвил Кораблев.

Директор встал из-за стола и направился к выходу. Фрегат пошел за ним.

Пройдя километра четыре по вырубленной просеке, мимо множества торчащих пней и поваленного, но недоубранного сушняка, директор и Фрегат подошли к делянке. Вдалеке слышался звук одиночных глухих ударов топора по дереву.

– Дальше ты сам, иди на звук. А мне пора обратно. В обед собрание работников леспромхоза, нужно подготовиться, – сообщил директор, попрощался и пошел обратно в поселок.

Кораблев огляделся. Свежий хвойный запах дурманил голову.

– Вот бы сейчас где-нибудь здесь прилечь и уснуть, часика на три, – подумал Павел, но дело было прежде всего. Он еще раз глубоко вдохнул, получив очередную порцию хвойного допинга, пошел вглубь тайги, ориентируясь на звук топора.

Лес. Поваленные деревья. Накаченный парень с голым торсом рубил «канадским» топором огромную сосну. Это был Олег Долгов. Высокий коренастый, по виду лет двадцати пяти – тридцати. Отменно скроенная, словно выточенная из мрамора, фигура Аполлона, покрытая тонкой пленкой трудового пота, переливалась на солнце. Фрегат увидел Олега и окликнул его.

– Лесоруб!

Долгов услышал голос Фрегата. Он остановился и бросил взгляд на незваного гостя. Воткнул топор в ствол поваленного дерева, поднял с травы майку и вытер ею с лица пот. Затем молча отстегнул от пояса походную армейскую фляжку, открыл, сделал из нее несколько глотков и оставшуюся воду вылил себе на голову. Снял с сука клетчатую рубашку, а-ля «канадец», одел, застегивать не стал, вытащил из дерева топор, забросил на плечо и направился навстречу Кораблеву. Тот, как завороженный, следил за каждым его движением. Поравнявшись с Фрегатом, Олег остановился, оценивающе его осмотрел и, не сказав ни слова, пошел по просеке в сторону поселка. Павла как парализовало, он стоял и смотрел на удаляющегося Олега. Когда оцепенение прошло, он встряхнул голову и побежал его догонять.

– Эй, подожди! – окликнул он Долгова.

Олег остановился и обернулся. Фрегат его догнал.

– Ты Лесоруб? – спросил Кораблев запыхавшимся голосом.

– Допустим. Чего надо?

Олег продолжил путь в сторону леспромхоза. Фрегат шел за ним, на ходу пытаясь объяснить цель своего приезда. Но после волшебной фразы: «Меня прислал Старик», Олег остановился.

– Значит, понадобился-таки?

– Старик просит выступить за клуб, – продолжил Кораблев.

– Так я нужен клубу или Старику? – уточнил вопрос Олег.

– Ты нужен нам!

Долгов вопросительно смотрел в лицо Павла.

– Максимову, доктору, мне, клубу – всем! – на выдохе произнес Кораблев.

Олег ухмыльнулся, покачал головой и продолжил путь в сторону поселка. Фрегат следовал за ним, по дороге рассказывая, что произошло в Петербурге и что его преследуют люди Чека.

Они вошли в поселок. Остановились.

– Когда бой? – лаконично спросил Долгов.

– Через семь дней, – также лаконично ответил Фрегат.

Дальше пошел допрос с пристрастием.

– Сколько человек следует за тобой?

– Человек десять-двенадцать…

– Когда ожидать появления?

– Часов через пять будут здесь.

– И наверняка у них есть оружие?

– Думаю, да.

Олег задумался.

– По федеральной трассе нам не уйти. Нужно через тайгу. Иди за мной! – И он повел Павла обратно в управление.

Трасса Сибирь.

Элли посматривала на часы и подгоняла водителя, чтобы ехал быстрее. Заработала рация. Град вызывал Элли.

– Элли! Прием! Меня слышно?

Она взяла рацию и ответила:

– Слушаю.

– Долго еще?

Заплавская посмотрела в окно. Промелькнула табличка с названием населенного пункта. Она развернула карту, сверилась с ориентиром и сообщила Граду:

– Если скорость удержим, то будем часа через четыре. Тебя подменить?

Град зевнул.

– Потерплю. В Питере отосплюсь.

– Как знаешь!

Элли отключила связь, обернулась и посмотрела на сладко сопящих Ромба и Стартера, затем откинулась на сидение и закрыла глаза.

Новососновский леспромхоз. Управление.

Долгов и Фрегат вошли в управление. Они прошли по коридору и остановились у двери с надписью «бухгалтер». Олег культурно постучался.

– Да! Кого там еще черт принес? Я занят, – рявкнул голос за дверью.

Долгов улыбнулся.

– На месте старый алкоголик! Пошли!

Они бесцеремонно зашли в кабинет. В кабинете за стареньким компьютером в нарукавниках сидел бородатый мужичок, на вид лет пятидесяти, среднего роста, лысоватый, одетый в старую рубаху-размахайку, размера на два больше, чем он сам, на голове была кепка, которую он не снимал даже в помещении. Это был местный вольный бухгалтер Александр Зуев. Почему вольный? А потому что Зуев, или как его все любовно называли Зуич, был по профессии экономист. В леспромхоз приезжал два раза в год, на заработки, но регулярно. Местные считали его своим. У него даже был дом в поселке, старенький, конечно, но свой. А ему большего и не надо. Жил он бобылем, в случайных связях замечен не был.

На столе перед Зуичем стоял графин. Рядом с графином лежал огурец и ломоть хлеба. Фрегат поморщился от запаха перегара, но промолчал, чтобы не вызвать раздражение, вспомнив суровый нрав местных аборигенов.

Зуич с недовольством посмотрел на незваных гостей. У него сильно болела голова после вчерашнего застолья. В таком состоянии любой, кто нарушал его уединение, считался его врагом и мог получить чем-нибудь тяжелым в лоб, или чего хуже, остаться без зарплаты. Он вытащил из графина стеклянную пробку и запустил ее в Олега. Тот пригнулся, пробка пролетела мимо него, ударилась об стену и разлетелась вдребезги.

– Зуич, привет! Все считаешь? – как ни в чем не бывало задорно спросил Олег.

Такое состояние бухгалтера для него было привычным. Надо было только не терять бдительности и иметь хорошую реакцию.

– Знаешь, что такое доллар? – немного смягчившись, задал вопрос Зуич и тут же сам на него ответил. – Это евро без НДС.

– Аа! Понятно, – кивнул Долгов, посмотрел на угрюмого Фрегата и весело ему подмигнул.

– А знаешь. Что такое евро? – продолжал демонстрировать свою эрудицию бухгалтер.

Он посмотрел на Кораблева и ожидал ответа от него. Но Фрегат только поморщился от избитых шуток и нехотя ответил:

– Доллар с НДС.

– Смотри-ка, знает, – обрадовался Зуич.

Долгов понял, что сейчас последует следующая партия юморесок, нужно было ее как-нибудь прервать, и он задал четкий вопрос.

– Зуич, мы к тебе по делу. В Петербург хочешь?

Фрегат удивленно посмотрел на Олега.

– Только этого алкаша мне не хватало. Пока едешь, от него можно так надышаться, что алкотестер будет зашкаливать. Так и прав лишиться можно, – подумал Кораблев, но промолчал.

– Че я там забыл в твоем Питере? – равнодушно поинтересовался Зуич.

– Посмотришь, как я драться буду. – Олег сделал несколько боевых пасов руками в сторону Фрегата.

Тот даже не пошелохнулся.

– Плохая реакция, – констатировал Долгов.

Фрегата раззадорила наглость Олега, он попытался ему ответить и тоже сделал несколько пасов. Долгов резко их парировал и одним толчком завалил Кораблева на пол. Павел разозлился, быстро встал и хотел повторно попытаться ударить Олега, но тот отбежал и спрятался за спиной Зуича.

– Все-все-все! Боюсь-боюсь, больше не буду, – съязвил Долгов и издевательски улыбнулся.

Зуич посмотрел на злого Фрегата и покачал головой.

– Эх, некому проучить этого хвастливого забияку. А надо… надо!

Кораблев немного успокоился и процедил сквозь зубы:

– Пусть в Питер едет. Там проучат.

Олег подошел к Фрегату, усмехнулся и обнял его за плечо.

– Это вряд ли! Тебе же этого не надо? Правда?

– Ладно, когда едем? – разрядил напряжение Зуич.

– Прямо сейчас, – весело ответил Олег, посмотрел на удивленного Кораблева и постучал его по плечу.

– Не тушуйся… как там тебя?

– Павел, – сухо ответил Фрегат.

– Так вот, Паша! Без Зуича нам через тайгу не пройти. Он местный, бродяга… все тропки и полянки знает. – Олег посмотрел на бухгалтера.

– А ты знаешь, Зуич! Паша к нам не один приехал, а с вооруженным эскортом, человек двенадцать. Говорит, что скоро будут.

Зуич быстро встал из-за стола, выключил компьютер и утвердительно произнес.

– Значит, берем Мишутку!

– Это его племяш. Здоровенный детина. Правда, жрет много, – прошептал на ухо Фрегату Долгов.

– Боец? – выпалил Павел.

– Самородок! – гордо ответил Долгов.

По коридору проходил директор леспромхоза. Услышав громкие голоса в кабинете бухгалтера, он подошел к двери и прислушался.

Зуич подошел к висящей на стене карте, провел по нужному району пальцем, показывая маршрут.

– Километров триста пройдем по трассе до Дусьева. Там заночуем. Потом до Ветелицы, свернем на проселочную и через тайгу до Медвежьего озера. Дальше посмотрим.

– Надо торопиться, – предупредил Фрегат.

– Пошли, Зуич! По дороге доскажешь, – поддержал гостя Олег.

Зуич вытащил из сейфа походную фляжку с каким-то напитком, взболтал, открыл пробку, понюхал, поморщился и закрутил ее обратно, еще достал кусок сала и лук. Положил все в холстяную сумку, поправил кепку и первым вышел из кабинета, сбив дверью подслушивающего директора. Тот упал, потом встал, отряхнулся, принюхался.

– Опять пьете? – сотворив грозное лицо, спросил он у присутствующих, хотя от самого разило как от пивной бочки.

– Все, Михалыч, уезжаю… лечиться… в санаторий, – серьезным голосом сообщил Зуич и вопросительно посмотрел на Долгова.

– На месяц, – уточнил Олег.

– Да…

Зуич закрыл дверь на ключ, отдал его директору и вместе с друзьями направился к выходу.

– А зарплату? – крикнул вдогонку озадаченный наглостью подчиненных директор.

– Манька выдаст! – не оборачиваясь, ответил Зуич.

Санкт-Петербург. Спортивный клуб «Белый лев».

Машина Умнова подъехала к клубу и припарковалась возле главного входа. Доктор вышел из машины, поднялся по ступенькам и подошел к входной двери. Возле входа стоял посыльный Чека с похоронным венком. Умнов хотел пройти мимо него, но тот его не пустил и сунул в руки венок.

– Это вам! – буркнул посыльный.

– Мне? Вроде рано еще…

– Это вам для Акелы. Вадим Вадимыч спрашивает, когда похороны, – пробасил посыльный.

– Похороны? Цинично! А что это не от него зависит? – ухмыльнулся Умнов.

– Смысле? – удивился посыльный.

– У него и спроси… про смысл.

Из клуба вышел один из бойцов Старика. Увидев доктора, беседующего с бугаем, поинтересовался.

– Анатолий Иванович, проблемы?

– Нет, спасибо, Сережа, все хорошо, – заверил его Умнов.

– Ну, тогда ладно. Если что, я рядом, – предупредил боец и спустился по лестнице, периодически оборачиваясь и недружелюбно погладывая на посыльного.

– Так что передать боссу? – спросил угрюмый качок.

– Передай, что Акела временно выехал из города. К реваншу обещал вернуться.

Умнов зашел в здание. Озадаченный посыльный остался стоять возле двери и удивленно смотрел через стекло вслед уходящему доктору.

Сибирск. Гостиница Центральная.

Максимов стоял у окна и смотрел на улицу. Напротив гостиницы был старинный кинотеатр. Он смотрел, как возле него встречались молодые пары, целовались, весело пробегали по ступенькам и забегали внутрь. На него снова накатили приятные воспоминания юности.

***

Сибирск. 1975 год. Молодой Максимов с цветами стоял у входа в кинотеатр. К нему подбежала запыхавшаяся девушка.

– Опаздываете… эээ…

Максимов хотел назвать ее имя, но он его не знал. Он также не понимал, зачем согласился на это свидание, то ли из любопытства, то ли от того, что она ему была симпатична, и он, как взрослый мужик, сожалел о своем возрасте, считая себя слишком старым для такого знакомства.

– Люба. Меня зовут Люба, – представилась девушка.

Старик улыбнулся. Наконец-то, он узнал, как зовут его спутницу.

– Леня, – застенчиво произнес он и передал Любе цветы.

Та взяла цветы, улыбнулась и окунула свое маленькое личико в их манящий аромат. Простые полевые ромашки казались ей самыми душистыми цветами в мире.

– С днем рождения! – смущаясь как мальчишка, выдавил Максимов.

В кинотеатре зазвенел звонок.

– Бежим, а то опоздаем, – весело произнесла Люба, схватила Максимова за руку, и они вместе забежали в кинотеатр.

– А тебе точно восемнадцать? – интересовался на ходу Максимов.

Люба ничего не отвечала, а только задорно хохотала.

***

Максимов улыбнулся и присел на подоконник.

– Годы, годы, зачем вы так спешите! – подумал он.

Новососновский леспромхоз. Поселок Вышенка.

Машина Фрегата подъехала к дому родственника Зуича, Мишутки. Зуич первым вылез из машины и стал звать племянника.

– Мишутка! Племяш! Выдь на улицу!

Из двора вышел здоровенный неуклюжий детина лет двадцати пяти в широких штанах и распахнутой рубашке. В одной руке у него был кусок пирога, а в другой кружка с квасом. Его вид невольно вызвал у Фрегата улыбку. Он напомнил ему покойного юмориста Михаила Евдокимова, точнее одного из его персонажей. «Ну, иду я, после бани никого не трогаю, а морда красная такая… Не знаю, вот у отца не красная, а у меня почему-та красная……».

– Чё, дядь Саш? – пробасил детина.

– Слушай, племяш, дело есть. Ты Эрмитаж видал?

– Неа, – ответил племяш.

– А скунскамеру?

Фрегат и Олег засмеялись.

– Кунцкамеру, – поправил Зуича Павел.

– Ага, ее видал?

– Неа…

– А хочешь?

– Неа, – все также равнодушно отвечал детина.

– А надо! – твердо подытожил Зуич.

– Надо, значит, поглядим! – ответил Мишутка и засунул в рот остатки пирога.

– Тогда собирайся. Поедим!

Племяш перестал жевать и оценивающе посмотрел на Павла.

– Питание шестиразовое, – предупредил он.

– Конечно! Мы же в санаторий едем, – сыронизировал Кораблев.

– Вот и отлично. Давай пошустрей. Бери там все необходимое. Мамку предупреди. А я там в твоем сарае немного поковыряюсь, – суетливо прокомандовал Зуич и побежал во двор.

Прошло пятнадцать минут. Долгов и Фрегат стояли у машины и ждали появления племянника с его неугомонным дядькой. Кораблев посматривал на часы.

– Ну, скоро они? Не хотелось бы войну в поселке начинать, – высказал свои опасения Фрегат.

Олег пожал плечами.

Наконец, со двора разваленным шагом вышел Мишутка. В зубах у него торчал бутерброд, в руках он нес две большие сумки. За ним выбежал суетливый Зуич. На плече у него висел моток толстой веревки с крюками. В руках он нес топор, лопату, шампура для шашлыка и еще какие-то железяки.

Фрегат открыл багажник пикапа. Мишутка и Зуич закинули туда все пожитки и первыми залезли в машину.

– Ну все, поехали… поехали. Чего стоим? – скомандовал Зуич.

Кораблев ухмыльнулся. Он обалдевал от такой неслыханной простоты и наглости новососновских аборигенов.

– Ну и компания собралась. Один пьет. Другой жрет, – подметил он.

– Извини, других нет! – ответил Долгов.

Они сели в машину.

– Устал, наверно? Может, я поведу? – предложил Олег.

– Позже! – лаконично ответил Павел.

Машина резко тронулась и зигзагами понеслась по ухабам и выбоинам проселочной дороги. Пассажиров трясло и подбрасывало.

– Ты где водить учился? На компьютере? – иронично подметил Олег.

Суровый Фрегат сосредоточенно смотрел на дорогу.

– Понял! Молчу. А то в морду получу. – Долгов улыбнулся и откинулся на сидение.

Примерно через три часа в поселок въехал караван Элли. Быстро проскочив безлюдную улицу, автомобили подъехали к управлению. Все многочисленные пассажиры одновременно, как по команде, вылезли из машин.

Заплавская зашла в управление. За ней последовали Град, Ромб и Стартер. Они прошли по коридору и зашли в кабинет директора. Тот вытаскивал бумаги из сейфа и раскладывал их на столе. Элли бесцеремонно села на стул. Ромб подошел к директору и резко захлопнул дверцу сейфа, сильно ударив его по руке. Директор скривил лицо от боли и потер травмированную руку.

– Садись, начальника. С тобой хотят побазарить, – иронично скомандовал квадратный качок и подтолкнул директора к столу.

Тот испуганно плюхнулся в кресло.

– Ромбик, зачем так грубо? Мы просто поговорим с мужчиной. Он расскажет, где найти наших друзей, и мы уйдем. Да? – с показной учтивостью произнесла Элли.

– Да, – испуганно согласился директор.

– И где? – вмешался Град.

– Уехали-уехали, – дрожащим голосом сообщил директор.

– И ты знаешь куда?

– Не-не, не знаю. Куда-то на трассу, – заикаясь, ответил тот, все больше вдавливаясь в кресло.

– На трассу? И все?

– Д…д… да…

– Не хочет мужчина с нами разговаривать, – с прискорбием в голосе намекнула Заплавская.

Ромб понимающе кивнул головой и ударил директора кулаком по лицу. Из разбитой губы потекла кровь.

– Пока достаточно, – приостановила избиение Элли. – Мужчина начинает вспоминать, да?

– Д…д…Дусьево. Они там заночуют, – дрожащим голосом сообщил директор.

– Мужчина вспомнил. – Элли встала со стула и направилась к двери, затем повернулась и добавила. – Закрепи мужчине память, чтобы больше не забывал.

Ромб обрадовался, что ему позволили заняться привычным ремеслом. Заплавская, Град и Стартер вышли из комнаты, захлопнув за собой дверь. Через несколько секунд за дверью послышались тупые удары и крик директора. Спустя еще несколько секунд крик умолк.

Из кабинета вышел довольный Ромб, потирающий запястье.

Элли вышла на улицу, достала спутниковый телефон и набрала номер Чекмарева.

– Слушаю! – ответил на другом конце провода Чек.

– Фрегат нашел Лесоруба! Они возвращаются.

– Ты знаешь, что делать, – сухо ответил Чекмарев и положил трубку.

Элли и ее бригада расселись по машинам и, пропылив по центральной улице, выехали из поселка.

Глава 5. Нас мало, но мы сила!

Дорога на Вытелицы. Машина Фрегата с большой скоростью двигалась по трассе. Зуич пил из походной фляги какую-то вонючую спиртовую жидкость. Мишутка уплетал матушкины пироги. Олег, откинувшись на переднее сидение, дремал. Кораблев посмотрел в салонное зеркало на своих праздных попутчиков, тяжело вздохнул и покачал головой. Машина подпрыгнула на ухабе. Олег проснулся, зевнул и посмотрел в окно. Слева тайга, справа тайга, впереди тайга, позади тайга. Никакого разнообразия.

– Где мы сейчас? – поинтересовался он.

– В России… – подвыпившим голосом сострил Зуич.

– А точнее?

Зуич посмотрел в окно. Промелькнул съезд на проселочную дорогу и сгоревшая легковушка, брошенная возле дороги.

– О! Дорога на Никишино.

– Федькин жигулек… поджаренный.

– Племяш, помнишь Федькин вездеход?

– Угу, – подтвердил жующий Мишутка.

– Сколько мы на нем километров намотали…. Эх, по тайге, по бездорожью…. Мы впереди, он за нами… Он впереди, мы за ним, – с тоской вспоминал Зуич.

– А в него садиться не пробовали? – прикололся Долгов.

– Нее, боязно. Он больше одного не возил – задыхался. Вот мы по очереди и путешествовали, – со всей серьезностью ответил Зуич.

– А зачем так сложно? Взяли бы другую машину – их в лесхозе как грязи, – недоумевал Олег.

– Нее, другая никак. Весь цимус испортила бы…

– Это как? – удивился Кораблев.

– Вот смотри, завязнем мы в какой-нибудь грязи, потом вытаскиваем-вытаскиваем. Вытащили – победа! А победу что? Правильно! Нужно обмыть.

Олег засмеялся. Фрегат тоже улыбнулся.

– И сколько за день таких побед? – поинтересовался Долгов.

Зуич задумался и начал загибать пальцы, считая победы.

– Ну, если на четыре мужа да по три тоста на победу… тогда литров пять…

Легкий смех Олега перешел в раскатистое ржание. Кораблев ухмыльнулся и покачал головой, удивляясь подвигам проспиртованного попутчика.

Сибирск. Парковая аллея.

Максимов вышел из гостиницы на улицу. Огляделся по сторонам. Перешел дорогу, вышел на аллею и медленно побрел в сторону городского парка. Стройные высокие деревья, возмужавшие за прошедшие сорок лет, напоминали могучих чудо-богатырей из старой Пушкинской сказки о царе Салтане. Старик остановился, перешагнул через поребрик и подошел к одному из исполинов, дотронулся до ствола. Он снова вспомнил маленькую смешную девчонку с большими горящими глазами.

***

Сибирск. 1975 год. Молодой Максимом и Люба вышли из кинотеатра и пошли по аллее в сторону Любиного дома. Максимов накинул на ее плечи свою спортивную куртку. Они шли медленно. Люба вертелась вокруг Максимова и эмоционально обсуждала просмотренный киношедевр. Он ее не слушал, а как завороженный смотрел на ее милое детское личико и улыбался от умиления. Ему очень хотелось взять ее за руку и не отпускать от себя ни на секунду, но каждый раз, когда он пытался это сделать, ее обуревал эмоциональный порыв, она вырывала руку и выдавала очередную порцию киношных сюжетов. Наконец, они подошли к ее дому.

– Вот, здесь я и живу. Второй этаж, четвертая квартира. Дважды два – четыре, легко запомнить, – задорно произнесла Люба.

Она сняла с плеч спортивную куртку и отдала Максимову.

– Ну, тогда спасибо за вечер, Люба-Любовь, – досадно произнес Максимов.

Ему очень не хотелось расставаться, и он искал предлог, но Люба опередила его и сделала первый шаг сама.

– Может чаю? Бабушка испекла вкусный пирог.

– Нет. Спасибо… неудобно, – засмущался Максимов.

Он собрался уйти, но Люба подскочила и крепко поцеловала его в губы. Максимов ответил взаимностью. Люба влюблено посмотрела ему в глаза, молча взяла за руку и потянула за собой в подъезд.

Максимов и его прекрасная дюймовочка зашли в квартиру, тихо прокрались мимо бабушкиной спальни, зашли в Любину комнату и закрыли дверь.

От скорости, с которой срывались одежды с тел влюбленных, зашкалил бы любой спидометр. Через считанные секунды они уже лежали в постели. Никаких мыслей – только любовь.

– Я тебя очень люблю. – Она жадно впилась в его губы.

Максимов на секунду остановился и посмотрел на ее юное личико.

– Тебе точно восемнадцать? – формально спросил он, заранее понимая, что ничто не сможет остановить его необузданную страсть.

Люба подтянула его к себе, ловко перевернула на спину и одной фразой развеяла его сомнения.

– Уже целых два часа…

Влюбленные слились в нежных объятьях.

***

Максимов отошел от дерева и снова вышел на дорожку, остановился. Мимо него пробежала молодая пара. Он посмотрел им вслед и улыбнулся.

Трасса Сосновск – Креченск.

Эта дорога местного значения шла в объезд федеральной трассы, но Зуич выбрал ее не случайно. Пусть ехать по ней было чуть дольше, зато спокойнее и, главное, гарантированно не повстречаешься с преследователями. Хотя насколько эта дорога была спокойнее и безопаснее, это был спорный вопрос.

Автомобиль Фрегата проскочил очередной, достаточно редко встречающийся на этой трассе, населенный пункт. Проехав еще несколько километров, Олег и Кораблев заметили впереди какую-то тусовку. Павел притормозил, подъехал поближе. Они увидели, как молодую девушку запихивали в джип три бугая. Та кричала, кусалась, изо всех сил сопротивлялась и звала на помощь.

– Тормозни-ка, – попросил Кораблева Олег.

Фрегат объехал тусовку и остановился. Долгов вышел из машины. Кораблев хотел выйти за ним, но Мишутка его остановил.

– Сиди, мы сами! – Он кряхтя вылез из машины и вместе с Олегом пошел в сторону бугаев.

– Отдыхай, Паш, дорога дальняя. Пусть малыши разомнутся, – спокойным голосом порекомендовал Зуич.

Фрегат промолчал. Он не сомневался в способностях своих новых друзей, поэтому не стал навязывать им свою помощь. Он еще раз взглянул на часы и остался сидеть в машине.

В это время караван Элли полным ходом шел по курсу, выпытанному у директора леспромхоза.

– Скоро стемнеет. До Дусьева часа три езды. Надеюсь, они забыли про нас, – сказала Заплавская, посмотрев на часы.

– Надеюсь! – подтвердил сонным голосом дремавший Ромб, зевнул и повернулся на другой бок.

Олег и Мишутка подошли к бугаям. Те уже запихнули девушку на заднее сидение своего авто и захлопнули дверь. Один остался в машине.

– «Подорожники»… на охоту вышли, – сообщил Мишутка.

– Вижу, – подтвердил Долгов.

– Есть оружие, – продолжил племяш.

– Знаю.

– Надо, чтобы не успели.

– Не успеют.

«Подорожники» заметили непрошенных гостей, и один из них направился им навстречу.

– Че надо, пацаны? Езжайте, куда ехали. Вам сегодня бесплатно. Мы добрые, – ухмыльнувшись, предупредил бандит, подойдя к Долгову.

– А мы нет, – ответил Олег.

– Че? Нарываетесь? Проблемы на жопу ищете, – не успокаивался бандит.

Мишутка молча прошел мимо беседующих, подошел к машине бандитов и заглянул внутрь. На заднем сидении сидел третий «подорожник» и держал девушку. Девушка попыталась закричать, но бандит закрыл ей рот ладонью. Второй бандит посмотрел на Мишутку и опрометчиво ляпнул:

– Отвали, толстопузый!

Племяш посмотрел на излишне болтливого бугая и нахмурил брови. Никто не имел право называть его «толстопузым», кроме мамы. Маме позволялось абсолютно все.

– Это он ему зря. Теперь проблемы у вас, причем на весь организм, – предупредил первого бандита Долгов.

Рассвирепевший Мишутка ударом кулака сбил боковое зеркало автомобиля и направился к обидчику, стоявшему у машины. Ошарашенный «подорожник» суетливо пытался достать пистолет, но агрессивно настроенный племяш не позволил ему это сделать и мощным ударом в челюсть послал его в нокаут. В это время первый бандит вытащил раскидной нож и попер на Олега. Долгов начал с ним заигрывать и ловко уходил от неуклюжих выпадов горе-рапириста.

После того, как от ловкого удара Олега нож «подорожника» улетел в траву, бандит вспомнил скудные навыки каратиста и стал демонстрировать извращенный кордебалет.

– Ну, еще один пасс…. Теперь гранд плие… кабриоль. – Веселился Долгов, и, как тореро от быка, он уклонялся от неугомонного танцора.

Бандит прыгал и пытался нанести удары ногой. Олег продолжал над ним издеваться. Фрегату надоело наблюдать представление, он открыл окно и крикнул.

– Эй, клоуны! Закачивайте этот балет. Время! – Он вынул руку и показал на часы.

Мишутка вздохнул, расстроившись, что еще не успел наиграться, подошел к прыгающему бандиту и ударил его кулаком сверху по голове. Тот упал. Олег и племяш задорно ударили друг друга по ладоням.

– Про третьего в машине не забудьте, балеруны, – предупредил Кораблев.

В это время третий «подорожник» высунулся из машины с пистолетом и пытался выстрелить в Долгова. Девушка укусила бандита за руку. Пистолет упал на асфальт. Подскочивший Олег выволок бандита из машины и нанес мощный удар в челюсть. Бандит упал в траву и отрубился.

Долгов галантно подал девушке руку и помог вылезти из машины. Та встала на землю, отряхнулась, подняла с травы папку и начала собирать в нее разбросанные рисунки.

Долгов присел и принялся ей помогать, периодически поглядывая на ее заплаканное лицо.

– Каково имя прекрасной незнакомки? – галантно поинтересовался он.

– Ирина. Можно просто Риша, – сухо ответила незнакомка.

Олег встал, выпрямился и гордо произнес:

– Разрешите представиться, Олег. Можно просто Олежка.

– Слышь, просто Олень, – окликнул Олега Фрегат. – Собирай быстрее. Темнеет.

– Позвольте мы вас доставим до ближайшего населенного пункта, – предложил Рише Долгов.

Она закрыла папку, достала из машины бандитов свою дорожную сумку, прошла мимо удивленного Олега, забросила сумку в багажник пикапа и бесцеремонно села на заднее сидение, подвинув Зуича вплотную к Мишутке. Долгов подошел к УАЗику и посмотрел через боковое стекло на гордо сидящую попутчицу. Улыбнулся и с достоинством произнес:

– Наш человек!

Он сел в машину, захлопнул дверь и, создавая вид главного в их группе, скомандовал:

– Водила, трогай!

Кораблев ухмыльнулся от такого выпендрежа приятеля, но промолчал. Нажал на педаль газа. Машина стартанула и скрылась за горизонтом.

Санкт-Петербург. Клуб «Black Scorpion».

Чек вышел из здания клуба и направился к своему мерседесу. Сев в машину, он услышал стук по стеклу. Он повернулся и опустил стекло. Возле машины стоял коренастый мужчина в черном пиджаке и такого же цвета футболке. Это был телохранитель Бродвея. Чекмарев его узнал.

– Чего надо? Говори быстрее, я спешу! – протарабанил Чек и завел машину.

– Босс просит, чтобы вы пересели в его машину, – невозмутимым голосом проговорил телохранитель и показал рукой в сторону, где стоял джип Бродвея.

Чекмарев вышел из машины и нехотя поплелся вслед за телохранителем. Подойдя к автомобилю Бродвея, он натужно улыбнулся, увидев наблюдающее через открытое окно задней двери лицо его владельца, и поздоровался. Водитель услужливо открыл дверь, и Чек сел на заднее сидение рядом с Бродвеем.

– Что происходит, Вадик? – строго поинтересовался тот.

– Все в полном порядке. А что должно произойти? – непонимающим голосом переспросил Чекмарев, хотя понимал, что его авторитетный приятель наверняка уже в курсе всех происходящих событий.

– Ой, не темни! Ты же меня знаешь. Не люблю непредсказуемости. Где Старик? – сурово выпалил Бродвей.

Чека немного напрягла его осведомленность, но он не показал вида.

– Что за предъява, Федя? Все под контролем, – пытался успокоить грозного подельника Чекмарев.

– Я повторяю вопрос: где Старик? – настаивал Бродвей.

Чеку нужно было что-то ему ответить, чтобы не усугублять ситуацию.

– Наверно, в больнице. Где же еще. У него проблемы с сердцем. Лечится, – нагловатым тоном сообщил Чекмарев.

Бродвей чувствовал, что его разводят. Он всегда имел привычку все перепроверять, вот и в этот раз потребовал уточнения адреса лечебницы.

– Тогда подскажи мне, Вадик, в какой? Мои люди его навестят. Апельсинчиков отнесут.

Чек напрягся. Нужно было продолжать врать. В этом он был мастер.

– В закрытой, Федя, в закрытой. Тебя туда не пустят.

Бродвей с прищуром посмотрел на Чекмарева.

– Темнишь…. Зря. Все равно узнаю.

– Потерпи, Федя. До реванша осталось несколько дней, – продолжал успокаивать приятеля Чек.

– А будет ли реванш? Бойца-то у Старика нет, – подытожил Бродвей и добавил. – Может, ты уже получил отступные? За кордон намылился? Зря.

Чекмареву надоели придирки криминального приятеля. Он открыл дверь и вылез из машины.

– К сожалению, боец есть, – с досадой произнес он и захлопнул дверь, оставляя Бродвея в недоумении.

Тот опустил дверное стекло и крикнул вдогонку удаляющемуся Чеку:

– Кто? Я его знаю?

Чекмарев посмотрел на часы.

– Часов через пять будет «никто».

Сибирск. Спортклуб.

Максимов вышел из парка и направился к месту, где когда-то располагался его первый борцовский клуб, давший ему путевку в спортивную жизнь. Он подошел к полуподвальному помещению, где располагался спортзал. Возле двери висела старая выцветшая вывеска: «СПОРТИВНЫЙ КЛУБ ЗАВОДА СИБМАШ». Он подергал дверную ручку. К его удивлению дверь оказалась не заперта, и Максимов вошел внутрь. В полутемном зале было пусто. Он подошел к борцовскому ковру, нагнулся и провел по нему рукой. Вновь вспомнилась молодость.

***

Сибирск 1975 год. На борцовском ковре молодой Максимов борется с партнером. Партнером был его друг, Витя Самохин, вместе с которым они раньше учились и первыми записались в только что открывшийся клуб. Тренер Василий Петрович Дягилев или, как его уважительно называли Петрович, стоял рядом и руководил боем.

Максимов пропустил несколько ударов. Он зло посмотрел на соперника и продолжил спарринг.

– Спокойнее, Леня, спокойнее. Не горячись. Сосредоточься. Держи удары, – успокаивал Максимова тренер.

Но тот как будто не слышал и упрямо шел напролом, пропуская удары один за другим. И вот, наконец, Виктор сделал ловкую подсечку, и Максимов упал. Завязалась борьба в партере.

Тренер понимал, что бой может превратиться в драку, и остановил его.

– Все. На сегодня тренировка окончена. Все в душ.

Озлобленный проигрышем Максимов вскочил и набросился на уходящего с ковра партнера, и нанес ему несколько ударов сзади. Виктор скорчился от боли и упал. Максимов не успокоился и бросился на него, продолжая наносить тяжелые удары. Тут же подбежал тренер и еще несколько спортсменов, чтобы оттащить Максимова от Виктора. Самохин лежал на ковре весь в крови.

Максимов встал, посмотрел на друга, затем на разочарованного Петровича и молча побрел в раздевалку. Спустя несколько минут в раздевалку вошел тренер.

– Что проигрывать не нравится? Спарринг в дворовую драку превратил. Товарища покалечил, – пристыдил Максимова Петрович.

– А что он… чемпиона решил побить? – парировал Максимов.

– Почему решил? Побил. Красиво. По всем правилам, – констатировал тренер.

– Вот и получил по заслугам, – позлорадствовал Максимов.

– А получил некрасиво. Без правил.

– Нечего ему было… – досадно буркнул Максимов и сел на скамейку.

Тренер подошел, сел рядом с ним и передал ему полотенце.

– Леня, тебе лучше уйти из клуба, – с сожалением в голосе сказал Петрович.

Опешенный Максимов посмотрел на него.

– За что, Петрович? Я без спорта не смогу.

– Какого спорта? – выкрикнул тренер, раздосадованный недопониманием своего лучшего ученика. Он резко встал, посмотрел Максимову в глаза и продолжил негодование. – Нет у тебя никакого спорта. Ты давно превратил его в войну. Только с кем ты воюешь? С товарищами по клубу? С друзьями?

Максимов стыдливо опустил голову.

– Сейчас ты их покалечишь, а завтра что? Убьешь? – не успокаивался Петрович. – Вот и будет конец твоему спорту…. Чемпион!

Тренер вышел из раздевалки, громко хлопнув дверью. Максимов остался сидеть на скамейке.

***

Воспоминания Максимова прервал неожиданно появившийся в зале уборщик. Он подошел к нему со шваброй и ведром воды в руках и осторожно спросил:

– Кого-то ищите?

– Что? А, нет. Так, заглянул… в прошлое, – оправдался Максимов.

Уборщик подошел к нему поближе и стал вглядываться в его лицо.

– А я вас узнал. Вы Максимов! – Уборщик показал на плакат, висящий на стене с фотографией молодого Старика и надписью: «Леонид Максимов. Чемпион Европы».

Максимов улыбнулся, утвердительно покачал головой и спросил:

– А что клуб еще работает?

– Работает, – с гордостью ответил уборщик.

– В прошлом году Петрович умер. Царствие ему небесное! – Уборщик перекрестился и продолжил. – Думали, закроют. На нем ведь все держалось. Но его ученик, он сейчас наш мэр… большой человек! Он не дал. Пригласил из Москвы тренера по миксфатеру.

– Миксфайту, – поправил Максимов.

– Ага, по файту…. Выделил средства. Скоро все перестроим. Евростандарт будет.

Максимов одобрительно покачал головой.

– А вы завтра приходите. У нас отборочные. Они оба будут, – радостно произнес уборщик.

– Спасибо. К сожалению, не смогу, – с досадой в голосе ответил Максимов.

– Как знаете! А посмотреть будет на что.

Максимов попрощался и вышел из зала.

***

Трасса Сосновск – Креченск.

Машины Заплавской и ее подельников ехали по трассе. Элли заметила впереди машину с распахнутыми дверями, стоящую у обочины. Караван подъехал поближе и остановился. Элли и Ромб вышли из машины. В нескольких метрах от них, на траве, валялись «подорожники». Бандиты кряхтели и приходили в себя после показательных выступлений команды Фрегата. Один «подорожник» поднялся, шатаясь, подошел к своей машине, не обращая внимания на новых пришельцев, поднял с асфальта свернутое Мишуткой зеркало и попытался его приладить. Не получилось. Он сплюнул с досады и закинул зеркало на заднее сидение машины. Элли и Ромб молча наблюдали за таинствами контуженного «подорожника».

– Пикник у обочины? – нарушила молчание Элли.

– Че надо? – неучтиво задал вопрос контуженный.

Ромб услышал грубые слова «подорожника» и ринулся на него.

– Эээ, братан, повежливее с дамой.

Заплавская его остановила и учтиво обратилась к пострадавшему.

– Уважаемый, вы не подскажете, проезжал ли мимо вас УАЗ-пикап, темненький такой….

Ромб посмотрел на валявшихся на траве друзей по несчастью и ухмыльнулся.

– Похоже, он прямо по ним и проехал.

Элли улыбнулась и продолжила.

– Мне повторить вопрос?

«Подорожник» понял, что передним ним серьезные люди, и есть шанс повторно огрести, поэтому поспешил ответить.

– Были. Часа два назад. Побеседовали и свалили.

– Куда?

Дорожный бандит указал направление по трассе.

– Туда.

– Значит, Дусьево, – догадалась Заплавская. – Не соврал директор. Поехали.

Элли направилась к своей машине. Ромб семенил за ней и на ходу упрашивал:

– Можно я этому… пару раз… за невежливость?

Элли остановилась, еще раз окинула взглядом «подорожников» и лукаво улыбнулась.

– Понятно, – догадался Ромб и довольный побежал обратно, перевоспитывать неучтивого грубияна.

Он подошел к ничего не ожидавшему «подорожнику», быстро нанес ему серию ударов в живот и по голове. Бандит тихо крякнул и упал. Довольный Ромб побежал обратно к своей машине. Караван тронулся, вывернул на дорогу и продолжил преследование.

Спустя несколько минут дорожный бандит пришел в себя после воспитаний Ромба и привстал.

– Беспредельщики. Пора завязывать с этим бизнесом, – пробурчал он и снова упал.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево. Стемнело.

Машина Фрегата подъехала к мотелю и остановилась недалеко от входа.

– Паш, ты бы машину на виду не оставлял. Береженого бог бережет, – предупредил Зуич.

– Разумно, – согласился Кораблев.

– Вы идите в мотель, а я машину в лесу спрячу.

Друзья вылезли из автомобиля и направились к входу в мотель. Машина Фрегата скрылась в глубине леса.

Риша шла рядом с Долговым. Мишутка и Зуич чуть позади. Олег нес тяжелую ее сумку и на удивление молчал. Видимо, еще не подготовил очередную порцию колкостей, любезностей и острот. Риша решила нарушить молчание и задала ему вопрос:

– У вас все так таинственно! Боитесь кого?

Долгов ухмыльнулся, но промолчал, за него ответил Зуич.

– Скажем так, остерегаемся возможных проблем.

– Проблемы? У вас? Мне кажется, вы легко решите любые проблемы, – сделала комплимент Риша.

– Понимаешь, девочка, – продолжил философствовать Зуич. – Проблему льву может доставить даже хрупкая, беспомощная антилопа.

– Это как же? – удивилась собеседница.

– Поцарапать его глотку своим ребром во время трапезы, – пояснил с улыбкой Зуич.

– Мудро, – восхитилась Риша.

– Случайно! – вставил Олег.

– А нам, мудрецам, случайности не нужны, – подытожил Зуич.

Друзья вошли в мотель. У входа их встретила администраторша, молодая, симпатичная, слегка полноватая женщина. Приметив Мишутку, она сразу стала строить ему глазки. Тому тоже понравилась в меру упитанная, румяная хозяйка, и он ответил взаимностью. Племяш даже хотел сделать ей комплимент и познакомиться, но его опередил Долгов.

– Милая девушка, не найдется ли у вас нескольких каморочек для одиноких путников.

Администраторша оценивающе посмотрела на Ришу и, ухмыльнувшись, произнесла:

– Прямо-таки одиноких…

Олег тоже взглянул на попутчицу и уточнил:

– Пока одиноких.

– Ну-ну, – ухмыльнулась администраторша.

Зуич молча стоял рядом и переминался с ноги на ногу. Несведущему показалось бы, что он хотел в туалет и стеснялся об этом спросить, но тому, кто его хорошо знал, сразу было бы понятно, что у бедолаги «горят трубы». Ему надоело слушать слащавое сладкоголосье Олега, и он поспешил спросить:

– Красавица, у вас можно где-нибудь …. – Он щелкнул по своему подбородку, показывая, что желает выпить.

– Ага, и еще чего-нибудь пожр… – Хотел поддакнуть дяде Мишутка, но, увидев нежную улыбку администраторши, осекся и произнес более культурно, – чего-нибудь перекусить.

В мотель вошел запыхавшийся Фрегат. Он очень устал и хотел спать, и поэтому сходу задал актуальный вопрос:

– Ну, что тут у вас? Номера есть?

– Только два: одноместный и двухместный, – отвлекшись от перегляда с Мишуткой, сухо ответила администраторша.

– Отлично, берем два. Сколько? – Кораблев полез в карман и достал бумажник.

Администраторша передала ему гостевые анкеты для заполнения.

Взглянув на Ришу с подозрением, что та может оказаться дорожной проституткой, она неприветливо уточнила:

– А остальным гостям только до 24.00.

– Ну, прелестная хозяйка. Мы все гости этого придорожного парадиза. Не откажите в любезности насладиться вашим гостеприимством, – слащаво продолжил переговоры Долгов и поцеловал администраторше руку.

Та смущенно улыбнулась и, немного «подтаяв», произнесла:

– Хорошо, я принесу две раскладушки.

Олег расплылся в рабочей улыбке.

Администраторша ушла за раскладушками. Фрегат собрал со всех паспорта и приступил к заполнению гостиничных анкет. Зуич и Мишутка развалились на диване.

Риша посмотрела на улыбающегося Олега и брезгливо произнесла.

– Фу, не люблю слащавых ловеласов.

– Будем надеяться, что это временно, – парировал Долгов.

– Надейтесь! – буркнула Риша и подошла к Кораблеву, чтобы помочь заполнить анкеты.

Спустя несколько минут вернулась администраторша с двумя старыми дырявыми раскладушками и передала их Олегу. Тот брезгливо приподнял их и тут же перенаправил Мишутке

– Принимай, крепыш.

Племяш вскочил с дивана, забрал у приятеля раскладушки и, обратившись к администратору, повторил давно мучающий его вопрос:

– А поесть?

– И попить? – подхватил Зуич, бодро вставая с дивана.

– Попить в ларьке возле остановки. Только смотрите не потравитесь, – предупредила администраторша.

– А поесть….

Она задумалась, облизнула язычком пухлые губки и лукаво подмигнула Мишутке, показывая жестом, чтобы тот шел за ней. Племяш засмущался.

– Иди, неотразимый наш, – посоветовал Олег и подтолкнул друга в сторону администраторши.

Мишутка покорно пошел добывать еду.

– Про нас не забудь… казанова, – весело крикнул вдогонку Долгов.

– Вы тут пока вещички… в номера… то да се… – засуетился Зуич, – а я быстренько на остановочку смотаюсь. Посмотрю, когда там утренний автобус.

Он улыбнулся и поспешил к выходу. Возле двери развернулся и решил для вежливости поинтересоваться.

– Да, я так разумею, компанию мне никто не составит?

Кораблев сурово посмотрел на него, всем своим видом показывая пренебрежение к слабостям вынужденного попутчика. Зуич это заметил.

– Понял! Спортсмены!

Фрегат вздохнул, покачал головой и продолжил заполнять анкеты. Зуич убежал. Олег взял ключ от одной из комнат, подхватил сумку Риши и направился в номер. Та удивленно сопроводила его взглядом и, нахмурив свои изящные бровки, поинтересовалась у Фрегата, показывая пальцем в сторону уходящего Долгова.

– Двухместный?

Павел посмотрел табличку на втором ключе, на котором было написано «одноместный» и подтверждающе кивнул головой.

– Ну, наглец! – ухмыльнувшись, возмутилась Риша и направилась за Олегом.

Кораблев посмотрел ей вслед и улыбнулся, вспомнив свою Ксюшу.

– Как там она без меня?! – подумал он и продолжил заполнять анкеты.

Сибирск. Городской парк.

Вдохновленный присутствием в родном городе Максимов, прежде чем вернуться в гостиницу, снова решил прогуляться по городскому парку. Войдя в парк, он увидел знакомую скамейку, на которой когда-то он отдыхал вместе с Любой. Максимов подошел к скамье, смахнул ладонью пыль и присел. Он вспомнил ту роковую для себя встречу.

***

Сибирск. 1975 год. Молодой Максимов встретился с Любой в парке. Довольная Люба бросилась к нему на шею и попыталась поцеловать. Ему было не до нее. Он находился под впечатлением после недавних объяснений с тренером и хотел побыть один. Максимов холодно поцеловал Любу и убрал ее руки со своей шеи.

Та заметила его недовольство и поинтересовалась:

– Что-то случилось?

Максимов прошел вперед и сел на скамейку. Поднял с земли маленькую веточку и принялся что-то рисовать на пыльном асфальте. Люба подсела к нему, посмотрела на его расстроенное лицо и нежно погладила по голове.

– Не волнуйся. Я теперь всегда рядом буду. Все будет хорошо, – постаралась она успокоить любимого.

Максимов взял ее руку и нежно поцеловал, потом повернулся, посмотрел ей в глаза и с тоской в голосе произнес:

– Меня выгнали из клуба.

– Опять кого-то травмировал? – осторожно спросила Люба.

Максимов подтверждающе кивнул головой.

– Витю поломал…. Он сейчас в больнице.

Люба убрала руку, вздохнула и посмотрела вдаль. Максимов посмотрел на расстроенную Любу и задал вопрос:

– Осуждаешь?

Он ожидал от нее ответа: «Нет! Что ты! Всякое случается!», но она молчала.

– Осуждаешь, – ответил за любимую Максимов.

– Он твой лучший друг, – выдержав паузу, тихо произнесла Люба.

– А что он не понимает, что я не хочу и не могу проигрывать, – продолжал оправдываться Максимов.

Она повернулась, осуждающе посмотрела на него и попыталась объяснить.

– Все когда-то проигрывают! Но сильные с честью поднимаются, набираются сил и побеждают, а слабые озлобляются и проигрывают снова и снова…

Максимов не ожидал, что такая хрупкая девочка может иметь столь твердые убеждения и его, здоровенного, сильного парня, может поучать какая-то малолетка. Он вскочил со скамейки и закричал.

– Значит, я слабый? Никто не имеет права мне это говорить! Слышишь! Никто! Даже ты! Пигалица!

Максимов бросил на землю ветку и, не попрощавшись, удалился с места свидания. Люба осталась сидеть на скамейке. От обиды по ее лицу потекли слезы.

Разгоряченный и озлобленный Максимов быстрым шагом шел по парку. Недалеко от аллеи, в кустах, послышался пронзительный женский крик.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Он остановился. Молодая парочка, проходящая мимо, услышав крики, ускорила шаг.

Максимов не раздумывая направился в сторону раздававшихся криков. Подойдя ближе, он увидел, как трое пацанов пытались изнасиловать восточную девушку. Она как могла отбивалась и продолжала звать на помощь.

Один из пацанов, по-видимому, зачинщик этого разврата, сидел сверху на девушке и пытался снять с нее трусы. Двое других держали ее руки.

– Молчи, дура! Расслабься и получай удовольствие! Сейчас мы будем делать маленьких метисиков, – нагло произнес зачинщик и продолжал сдирать с девушки нижнее белье.

Подельники одобряюще хохотали, крепче прижимая жертву к земле.

Озлобленный Максимов, не говоря ни слова, двумя сильными ударами отправил их в глубокие нокауты. Затем набросился на зачинщика, который уже почти добрался до заветной плоти и с довольным видом расстегивал свою ширинку. Он попытался защититься, но Максимов отбросил его в сторону и, не дав опомниться, запрыгнул сверху и размашистыми ударами принялся расплющивать его лицо. Зачинщик был повержен и прекратил сопротивление.

Максимов встал, посмотрел на размолоченное и залитое кровью лицо насильника и со всей силы ударил его ногой в пах. Пацан окончательно отключился.

– А это чтобы не плодились такие же уроды, как ты, – злобно произнес Максимов и плюнул ему в лицо.

Минут через десять подъехали милиция и скорая помощь. Толпа людей наблюдала за происходящим. Среди них была Люба. Милиционеры допрашивали свидетелей. Максимов сидел на траве с опущенной головой. На его руки были надеты наручники. Пострадавших укладывали на носилки и загружали в машину скорой помощи. Один человек из толпы узнал зачинщика и поспешил поделиться своими догадками с окружающими.

– Это же сын главы города… Михалина! Ух, как его!

Лия, та самая восточная девушка, которую спас Максимов, стояла поодаль и плакала. К ней подошла пожилая женщина, сняла с себя шаль, накрыла плечи Лии и стала ее успокаивать. Чей-то мужской голос из толпы выкрикнул провокационную реплику:

– Понаехали тут, узкоглазые…. Из-за них наши пацаны страдают…

Женщина обняла плачущую девушку за плечи и повела вдоль строя любопытных зевак. Проходя мимо крикуна-гомофоба, она остановилась и злобно посмотрела ему в лицо. Крикун стыдливо опустил голову. Женщина с Лией прошли дальше к машине скорой помощи.

Милиционер подошел к Максимову и попросил подняться. Тот встал.

– Ну и делов ты, парень, наделал! – расстроенно произнес страж порядка.

– Тот, кому ты яйца расколошматил, сын главы города. Падаль, конечно, мы его уже несколько раз на аналогичных эпизодах брали, но папашка его всегда отмазывал. Правильно ты его проучил! На всю жизнь отбил охоту прилюбодейничать, да и отца его лишил продолжения рода. Молодец! – Милиционер похлопал Максимова по плечу.

– Только берегись, он тебе этого не простит.

Максимов понимающе кивнул и пошел в сторону милицейского УАЗика. Милиционер пошел за ним, искренне переживая за судьбу арестованного. Они не спеша прошли мимо Любы, Максимов остановился и посмотрел на ее заплаканное лицо. Досадно покачал головой. Милиционер легонько подтолкнул его в спину, чтобы тот поторапливался.

Максимов залез в милицейский УАЗик, и машина выехала с территории парка. Люба смотрела ей вслед и плакала.

***

Мимо Максимова пробежал спортсмен и случайно толкнул его в плечо.

– Извините, – на ходу произнес он и побежал дальше.

Старик долго смотрел ему вслед. Затем повернулся и пошел в другую сторону. В его голове звучал голос судьи, выносящего приговор.

***

– Максимова Л. А. признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 111 и ст. 113 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима сроком на 5 лет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

***

Санкт-Петербург.

Чекмарев ехал в машине на заднем сидении и продумывал план дальнейших интриг. Чуть поразмыслив, он взял трубку и набрал номер Вильбота.

Вильбот находился дома на кухне и заваривал чай. Зазвонил телефон. Он взял трубку.

– Да, Вадим Вадимович, слушаю.

– Яков Маркович! Мне нужен Старик, – приказным тоном потребовал Чек.

Вильбот положил в чашку чайный пакетик, всыпал маленькую ложечку сахару, добавил кипятка и спокойным голосом ответил:

– Ничем не могу помочь. Самому нужен. Тут пару документиков надо бы подписать. Аренда зала. Фуршет.

– Узнай, где Старик! – грозно повторил Чекмарев.

Вильбот немного напугался неприятного тона собеседника, отхлебнул из чашки, обжегся, поставил чашку на стол и осторожно спросил:

– У кого… узнать?

– Сам думай у кого. У его друга доктора. У дочки, наконец, – негодовал Чек.

– Не скажут.

– А ты попытайся. Скажи, мол, документы нужно подписать. Тебе ведь нужно?

– Ну, н-н-ужно, – заикаясь, подтвердил Вильбот.

– Вот и давай. Завтра доложишь, – Чекмарев выключил трубку.

Озадаченный Вильбот плюхнулся на стул, расхрабрился и пробурчал:

– Доложишь! Раскомандовался. Что я тебе? Прислуга?

– Захочешь заработать, найдешь! – ухмыльнувшись, констатировал Чек и попросил водителя ехать быстрее.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево.

Фрегат давно закончил заполнять анкеты. Он стоял, посматривал на часы, ждал возвращения администраторши с новососновским ухажером. Оглядевшись вокруг, он заметил на ее столе городской телефон. Он обошел стойку рецепшена, сел на стул администраторши и поднял трубку. В трубке послышался сплошной гудок.

– Смотри-ка, работает! – подумал Кораблев и стал набирать междугородний вызов. Сначала попытался дозвониться Максимову, но его мобильный был выключен. Затем решил позвонить на домашний. После небольшой паузы трубку сняла Ксения.

– Алло. Алло. Вас не слышно.

Фрегат понял, что это она.

– Алло, Ксюша. Это Паша. Где папа? – сквозь шуршание и бульканье пытался докричаться Кораблев.

– Пашка, привет! Ты где? А папы уже несколько дней нет. Я тебе звонила, хотела узнать, а ты вне доступа. Ты где? – кричала в трубку Ксения.

Павел задумался.

– Алло…. Паш! Ты меня слышишь?

– Слышу, Ксюш, слышу. А Иваныч тоже не в курсе? – допытывался Фрегат.

– Тоже… у нас тут такое. Труп Кирилла пропал, – озадачила любимого Ксения.

Павел вновь сделал паузу, переваривая полученную информацию, и тихо спросил:

– Куда пропал?

– Куда-то. Никто не знает, – продолжала перекрикивать шумы Ксения.

Фрегат снова задумался, на этот раз чуть больше прежнего. Ксения успела его потерять.

– Паш, ты где?

– Здесь я, Ксюш, здесь. Слушай меня, любимая, бери все необходимое и уезжай из города. Тобой могут воспользоваться плохие люди, чтобы добраться до папы. Позвони Иванычу и скажи, что у нас все по плану. Слышишь?

Шумы в трубке усилились и окончательно слились в один гул. Связь прервалась.

– Алло…. Алло…. Ксюш, – пытался докричаться Фрегат, но безрезультатно.

Он медленно положил трубку и задумался.

– Алло, Паша, – Ксения не прекращала попытки еще раз услышать его голос. Подождав немного, она положила трубку и улыбнулась.

– Значит, любимая. А думала, никогда не решится.

Из подсобного помещения вышла администраторша. Ее растрепанные волосы и распахнутая до пупка блузка, оголившая интимный аксессуар ее женского гардероба, предательски намекали на недавние любовные игры с новососновским толстячком. Она увидела расположившегося на ее рабочем месте Кораблева, попыталась создать недовольный вид и покачала головой.

– Так-так, межгород, значит, без спросу.

Фрегат быстро вскочил со стула, уступая ей место, обошел стойку и встал напротив.

– Скажите, сколько. Я все оплачу, – спокойно произнес он и полез за бумажником.

Вошел Мишутка с двумя большими пакетами с едой. На его лице красовались следы от помады. Администраторша лукаво посмотрела на своего любовного партнера и поспешила застегнуть верхние пуговицы блузки.

– Ол ин клюзив. За все уже заплачено, – кокетливо произнесла она и поправила взъерошенные волосы.

Мишутка поднял руки, демонстрируя пакеты с едой, добытой «непосильным» трудом, и гордо произнес:

– Во, Паш, смотри, тут дня на два хватит.

Фрегат улыбнулся, засунул бумажник обратно в карман, взял со стойки номерок, потом стоявшие рядом рваные раскладушки и пошел в номер. Мишутка чмокнул администраторшу в щечку и побежал за ним.

– На два дня…. На один бы тебе хватило, – пробурчал Павел.

– Белье и одеяла в шкафу! – крикнула вдогонку администраторша, достала помаду и принялась восстанавливать былую прелесть.

Кораблев и Мишутка ушли.

Трасса Сосновск – Креченск.

Караван Элли продолжал двигаться по ночной трассе. Зазвонил спутниковый телефон. Это был Чек. Элли ответила на звонок.

– Да, дорогой. Соскучился?

– Что там у вас? Догнали гонцов? – поинтересовался Чекмарев.

– Пока нет, но уже скоро.

– Повнимательнее. Последнее время Старик преподносит слишком много сюрпризов.

– Я люблю сюрпризы, – сексуальным голосом произнесла Заплавская.

– Не расслабляйся. Делай все наверняка… с контрольным и возвращайся.

– Обижаешь, дорогой! – продолжала заигрывать Элли, имитируя интонацию оператора в «Секс по телефону». – Считай, что их уже нет. Не успеешь принять душ – и я уже у тебя между ног.

– Сделаешь – позвони, – не поддаваясь на сексуальные провокации, приказал Чек и отключил трубку.

– Есть! Слушаюсь, мой господин! – покривлялась Элли и закинула трубку в бардачок.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево.

Риша мылась в душе. Долгов находился в комнате и пытался настроить старый телевизор. Кто-то постучал в дверь. Он насторожился. Дверь таинственно приоткрылась, чья-то рука просунула в щель целлофановый пакет и поставила его на пол. После этого дверь также таинственно закрылась. Олег наблюдал за происходящим, потом тихо подошел к двери, открыл и посмотрел за нее. Там никого не было. Он заглянул в мешок. Из пакета приятно пахло котлетами и свежим укропом.

– О, это кстати! – подметил Долгов, зашел в комнату и стал выкладывать продукты на стол.

Риша вышла из душа, прикрытая одним полотенцем. Олег сопроводил ее похотливым взглядом до кровати.

– Отвернись! – приказала она.

Долгов нехотя отвернулся. Риша оделась и села за стол. Она бесцеремонно схватила котлету и огурец и начала жадно запихивать их в рот. Олег удивленно наблюдал за столь своеобразным приемом пищи.

– Никогда не видел, что так могут есть женщины, – подметил он и передал Рише большую картофелину, густо посыпанную укропом.

– Де… уш… ки, – поправила уплетающая за обе щеки Риша.

Она схватила картофелину, лихо подтолкнула ею уже почти скрывшийся во рту огурец и послала ее вслед за ним.

– Простите, девушка! Еще котлетку? – улыбнувшись, предложил Долгов.

– Се-е-бе! – промямлила щедрая Риша и смачно вытерла рукавом жирные губы.

Олег присоединился к трапезе.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево. Автобусная остановка.

Зуич и продавец, старый веселый армянин, сидели в ларьке и ликвидировали запасы спиртного. Зуич рассказывал анекдоты, а изрядно выпивший хозяин жаловался на жизнь, рассказывал, как его предки переселились в здешние места сразу после того, как Ной причалил к Арарату. Мимо ларька проезжали редкие машины.

После сытного ужина Риша откинулась на кресло. Долгов стал стелить постель.

– За ужин спасибо, – поблагодарила Риша и тут же предупредила, – но если вы думаете, что, согласившись разделить с вами номер и трапезу, я соглашусь разделить с вами постель, то вы глубоко ошибаетесь.

Она подошла к разобранной постели, взяла одеяло и подушку и сунула улыбающемуся Олегу в руки. Сама прыгнула на кровать и закрылась простыней.

– Спокойной ночи! – буркнула она из-под простыни и засопела.

Долгов молча достал из шкафа еще одну простынь и расстелил ее на ковре. Бросил на нее подушку, погасил свет и лег, накрывшись колючим шерстяным одеялом. Ему не спалось. Он лег на спину и тихо окликнул сокамерницу.

– Риша, вы спите?

Она открыла глаза, улыбнулась, но промолчала.

– Я хотел у вас узнать, как вы очутились на этой опасной трассе и, вообще, куда вы на…

Риша его перебила на полуслове и оптом ответила на все возможные последующие вопросы.

– Живу в Крапиве. Есть такая деревня. Еду в Питер поступать в художественную школу. Мама доярка. Отца нет. Мужа нет. Детей нет. Все? Допрос окончен? Тогда давайте спать.

Олег опешил от такого исчерпывающего ответа. Ухмыльнулся.

– Емко и лаконично. Значит, нам по пути, – он накрыл голову одеялом и заснул.

Фрегат перевозбудился от длительной монотонной езды и не мог заснуть. Даже обильный ужин не помог его усыпить. Он ворочался на скрипящей раскладушке, поднимался, взбивал подушку, снова ложился. Недовольно бурчал себе под нос. Мишутка сидел за столом и доедал оставшиеся продукты.

Кораблев оказался прав, на завтра оставалось совсем немного. Мишутка смотрел на кусок недоеденной курицы и картошку и размышлял как датский принц: «Есть или не есть – вот в чем теперь вопрос!»

– Дядя наверняка уже где-то поел и спит, – рассуждал он вслух. – Значит, больше он есть не будет. Оставить на завтра. Не, ни то ни сё. Значит, я могу…

Он, наконец, решился, схватил курицу и начал ее жадно грызть, заедая картошкой.

Павел очередной раз перевернулся и поморщится от света.

– Выключай уже! Завтра рано вставать…. Толстопузый.

Мишутка недослышал последнее слово.

– Чего?

– Спать, говорю, ложись, – поправил фразу Кораблев, чтобы не попасть в немилость к упитанному крепышу.

– Аааа…

Мишутка встал, вытер руки о скатерть, выключил свет и лег спать.

Зуич, шатаясь, вышел из ларька. Пьяный армянин сидел на стуле, опершись на прилавок, храпел. Зуич попрощался и, не услышав ответ, махнул рукой, закрыл дверь и зигзагами побрел в сторону мотеля.

Глава 6. Тайное оружие в действии

Трасса Сосновск – Креченск.

Караван Элли проехал знак населенного пункта Дусьево.

– Тормози! – приказала Заплавская водителю.

Машина резко остановилась. Вслед за ней затормозили все остальные, чуть не столкнувшись друг с другом. Град выскочил из своего джипа и подбежал к Элли. Внезапная порция адреналина за секунду сняла накопленную за несколько дней усталость.

– Что случилось? – испуганно спросил он.

Элли молча вышла из машины с картой в руке. Она огляделась по сторонам, раскрыла карту и стала искать свое местоположение. Стартер подошел к ней и помог разобраться с дорожными указателями. Ромб решил не выходить. Он открыл окно задней двери, зевнул и лениво спросил:

– Че? Приехали?

Элли показала присутствующим точку на карте.

– Мотель здесь. До него еще метров триста. Машины отгоните в лес. Дальше пойдем пешком.

Все согласились.

– А ты проезжай дальше, за мотель, – обратилась Элли к Граду. – Спрячь машину там. В случае чего перекроешь им дорогу.

Град кивнул.

– Оружие брать? – поинтересовался Стартер. – А то может без него? По-тихому…. Нас все равно раза в три больше. Раскидаем как котят.

– Брать обязательно! – строго ответила Заплавская. – Забудь про численное превосходство. Один Фрегат половину твоего войска уложит.

– Фрегата я беру на себя. У меня с ним старые счеты, – рявкнул Град и потер кулаки.

Элли тут же остудила его пыл.

– Забудь! Никакого ребячества. Заходим тихо – стреляем громко. Каждому по контрольному, и уходим. Понятно?

Все приняли установки и разошлись по машинам.

Сибирск. Гостиница «Центральная».

Максимов вышел из ванной, вытер голову полотенцем, сел на кровать и включил телевизор. По телевизору показывали последние новости. Диктор оглашал криминальную сводку.

– Из колонии в Красноярском крае сбежали двое заключенных. Оба бывшие спортсмены. Осуждены за разбой и бандитизм. По области объявлен план-перехват…

Старик вспомнил те злополучные пять лет, которые в корне изменили его судьбу. Оказавшись по другую сторону бетонного забора с колючей проволокой, нужно было остаться человеком, не уронить своего достоинства и не терпеть и выживать, а сопротивляться и жить.

***

Красноярск. Тюрьма. 1975 год. Молодой Максимов с матрасом и спальными принадлежностями зашел в барак. Его встретили заключенные. Он в их среде был человеком новым, так сказать необъезженным. Кто-то воспринял появление новичка спокойно, а кто-то видел в нем новую жертву для своих лагерных утех. Максимов нашел свободную койку и направился к ней. Один из заключенных подставил ему ногу. Он упал, но быстро поднялся и набросился на обидчика. За заключенного заступились еще несколько накаченных сокамерников. Завязалась драка. Максимов не без труда вырубил всех нападавших, затем собрал с пола спальные принадлежности и принялся застилать себе койку. Сзади к нему подошел тюремный авторитет Клещ и поучительным голосом процедил:

– Думаешь, ты победил? Нет! Ты проиграл! Здесь борзых не любят!

Максимов повернулся, злобно посмотрел на Клеща, сжал кулак, размахнулся и хотел его ударить, но кто-то сдержал ему руку. Это был Василий Бобров по прозвищу Бобер, один из так называемых «ополченцев». «Ополченцы» не признавали воровские законы и понятия, у них был свой кодекс – кодекс братства. Неоспоримым авторитетом, или как они его называли Старшим братом, был заключенный по кличке Хан.

Братство собирало в свои ряды только умных и сильных духом людей, способных противостоять злу, насилию и несправедливости, царящим в обществе, тех, которые, выйдя на волю, не плыли по течению и не возвращались к своему дотюремному промыслу, а вливались в обычную светскую жизнь и приносили пользу не только себе, своим близким, государству, но главное – своим «братьям», были всегда с ними рядом и в нужный момент приходили на помощь. Братство уважало законы государства, но было не под ним, а рядом, и если бы потребовалось нарушить закон на благо членов братства, то его адепты сделали бы это, не задумываясь. А справедливо нарушив несправедливый закон, они вновь могли оказаться в тюрьме, что воспринималось ими как обыденная часть их жизни. В тюрьме они продолжали пропагандировать свои праведные идеи и наводить порядок.

– Не надо, будет только хуже, – предупредил Бобер.

Максимов резко освободил руку, оттолкнул от себя Клеща и сел на койку. Тот ехидно улыбнулся, сплюнул и прошипел сквозь зубы:

– Ну-ну, посмотрим, как ты завтра проснешься.

– И с кем, – поддакнул один из его прихвостней, показав жестом языка на возможную интимную связь.

Все заключенные заржали.

Бобер подсел к Максимову и протянул ему руку.

– Бобер.

Максимов пожал руку и недовольно представился.

– Леонид.

– А погоняло как? – поинтересовался Бобров.

Максимов посмотрел на него, ухмыльнулся и с сожалением в голосе произнес:

– Было прозвище, но это уже в прошлом. Прощай молодость – здравствуй старость!

– Старость, говоришь… значит, будешь Старик, – громким голосом, чтобы слышали все сокамерники, констатировал Бобер и продолжил. – Так вот, молодой Старик, ты только что обидел ихнего пахана. – Бобров указал на кучку растатуированных качков. – А он такого не прощает. Теперь спи в полглаза.

– А ты чего меня предупреждаешь? Не боишься, что и тебя под один каток? – удивился Максимов.

Бобер улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Я неприкасаемый и под Клещом не хожу. Я в братстве Хана. А у него свои законы. Завтра познакомлю. Понравишься Хану – считай выжил. А нет, ублюдки Клеща тебя похоронят… или опустят…

– Я так просто не дамся! – гордо произнес Максимов.

Бобер залез на свою койку.

– Спокойной ночи… Герой!

– Спокойной… – разочарованно ответил Старик, лег на койку и накрылся одеялом. Бобер свесил голову со второго яруса и предупредил:

– Да, кстати, тебе лучше не спать – Хан с покойниками не знакомится!

Затем он перевернулся, натянул на себя простынь и заснул. Старик серьезно отнесся к предупреждениям своего нового приятеля, лег на спину, заложил руки за голову и старался не уснуть.

***

В гостиничном номере горел торшер. Через открытое окно был слышен шум проезжавших мимо автомобилей. Максимов лежал на спине и смотрел в потолок, затем привстал, взял с тумбочки горстку таблеток, проглотил их, запил водой и погасил свет.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево.

Элли с вооруженными бойцами подошла к стоянке мотеля. Стартер расставил часть своих людей по периметру.

– Смотрите, а на стоянке их тачки нет, – заметил Ромб. – Может, мимо мотеля проскочили?

Он включил фонарик и посветил в сторону шоссе. Элли вырвала у него из рук фонарик, выключила его и предупредила:

– Фонари не включать! Могут заметить! Наши машины тоже не на стоянке, это ведь не значит, что нас здесь нет, – прояснила она.

– Понял! Разжевала, – кивнул Ромб.

– Иди понаблюдай за окнами. Умник. Узнай, спят наши путешественники или нет.

Ромб ушел. Через минуту подошел Град и доложил:

– Все нормально! Машину спрятал.

– Если уснули – начнем, – сказала Заплавская.

Град согласился.

Ромб ходил вокруг мотеля и всматривался в окна. В одном из них, на втором этаже, он заметил закрывающего форточку Фрегата, и довольный своим открытием он поспешил обрадовать Элли.

– Там… там… они… голубчики, – возбужденным голосом сообщил запыхавшийся качок.

Элли приложила палец к губам, показывая, чтобы он говорил тише.

– Заткнись! Пошли.

Элли, Ромб, Стартер и Град вышли из лесной засады и направились к входу в мотель. По дороге Элли споткнулась о спящего возле дерева пьяного Зуича. Тот поворочался, сладко прочмокал губами, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Заплавская аккуратно переступила через него и показала рукой, чтобы все шли за ней.

Администраторша, удовлетворенная мужскими ласками, сладко спала, облокотившись на стол. Ромб первый вошел в дверь, задев входной колокольчик. От его звона администраторша проснулась. Она протерла глаза и увидела в холле Элли и ее вооруженных головорезов.

– А мест нет. Все номера заняты, – сонным голосом произнесла она.

К стойке подошел Ромб. Администраторша осторожно привстала, взяла городской телефон и хотела вызвать полицию, но Ромб ее грубо остановил и вырвал провод трубки из корпуса телефона.

– Не стоит! – с ехидной улыбкой прошептал он.

Администраторша испугалась и плюхнулась обратно в кресло. К стойке подошла Заплавская и наигранно вежливым голосом спросила:

– Любезная, не подскажете, в каких номерах остановились Павел Кораблев со своими сотоварищами.

Администраторша еще больше испугалась, но ей очень не хотелось выдавать своего упитанного полюбовничка и его друзей.

– Если не скажешь, то нам придется немного пошуметь, – предупредила Элли

– Твоему хозяину это не понравится. Постояльцам, думаю, тоже.

– Я видел в окне Фрегата, кажется, там, – подсказал Ромб и показал в сторону правого крыла коридора.

– Где остальные? – продолжила «нежный» допрос Заплавская.

Администраторша показала на комнату в противоположном крыле коридора, хотя знала, что номера Фрегата и Олега находились рядом.

– Молодец. Теперь сиди тихо-тихо.

Элли жестом показала Граду и Стартер направление в правую сторону, где была комната Фрегата и Мишутки, а она сама пошла с Ромбом в левую.

Сибирск. Гостиница «Центральная».

Максимова мучила бессонница. Он долго ворочался, потом включил свет, сел на край кровати, взял со стола резные деревянные четки и начал перебирать костяшки. Вновь нахлынули воспоминания неспокойной юности.

***

Краноярск 1975 год. Тюрьма. Утро. Дежурный прокричал: «Подъем». Все заключенные повскакивали с коек и единым потоком побежали умываться. Молодой Максимов медленно встал с постели. Кружилась голова как следствие бессонной ночи. За ним пристально наблюдал улыбающийся Клещ. Он его заметил. Клещ провел большим пальцем по горлу, показывая Максимову, что ему пришел конец. Старик взял полотенце и молча пошел умываться.

Во время водных процедур к нему подошел Бобер и показал жестом, чтобы Старик шел за ним. Максимов вытер полотенцем лицо и последовал за Бобром.

Тот завел его в небольшую подсобную комнату. За накрытым столом сидел человек лет пятидесяти, восточной внешности. Человек предложил Максимову присесть за стол, а Бобра вежливо попросил выйти.

– Подожди, брат, пожалуйста, за дверью. Мы побеседуем один на один.

Бобер послушно вышел и закрыл за собой дверь.

Старик был несколько удивлен словам «брат» и «пожалуйста». Они никак не вписывались в общепринятый тюремный жаргон.

– Угощайся, чем Бог послал, – предложил Хан и показал на стол.

Максимов решил неосторожно съязвить.

– А какой Бог? Ваш или наш?

Хан строго посмотрел на Максимова. Тот понял, что сказал глупость. Он вспомнил предупреждения Боброва, что с такими людьми, как Хан, нужно быть осторожнее.

Хан взял заварочный чайник и разлил заварку по чашкам. Затем разбавил заварку кипятком.

– Зеленый… китайский… силы восстанавливает, – пояснил он и пододвинул чашку к Старику.

Максимов взял несколько кусочков сахара, положил их в чашку и медленно принялся размешивать, затем сделал осторожный глоток и обжёгся. Треснутая после вчерашней драки губа начала кровить. Хан достал из кармана платок и передал Старику. Тот поблагодарил и промокнул губу.

– А Бог, молодой человек, он на всех один, – запоздало ответил на неосторожный вопрос Старика Хан. – Я вот восточный человек, а православие уважаю. Ты ведь православный? – Он указал на висевший на шее Максимова серебряный крестик.

Старик кивнул. Хан продолжал:

– И ты уважаешь восточных людей, за это и поплатился.

Максимов удивился осведомленности собеседника, но промолчал, чтобы не дай бог ляпнуть еще чего-нибудь.

– Ты ведь даже не догадываешься, кого ты спас, – интригующе произнес Хан.

Он открыл тумбочку, достал оттуда фотографию и передал ее Старику. Тот внимательно вгляделся в снимок. На фотографии Хана обнимала молодая девушка лет четырнадцати-пятнадцати. Старик узнал ее. Это была та самая девушка, которую он спас в парке. Хан заметил его удивление, забрал фотографию, посмотрел на нее еще раз и улыбнулся.

– Моя дочка… Лия.

Он убрал фотографию обратно в тумбочку, закрыл ящик, встал, взял со стола резные четки и стал их перебирать.

– Переживает, что она там, а он тут! – подумал Максимов.

Хан прошелся несколько раз по комнате и заметил, что Старик скромничает и не угощается.

– Ешь, не стесняйся, – предложил он.

Максимов продолжил пить уже подостывший чай и есть печенье.

Хан остановился и твердым голосом, не терпящим возражения, произнес:

– Хочешь ты этого или нет, но ты теперь наш брат. И вся твоя будущая жизнь будет под нашей постоянной защитой.

Эти слова были не то предостережением, не то знаком доброго расположения. Максимов не знал, как на них реагировать и осторожно спросил:

– Простите, под чьей вашей?

– Людей братства «Неспящих». Моих учеников и последователей, – также твердо ответил Хан.

– Бандитов? Нет, спасибо, с бандитами мне не по пути, – заявил Старик.

Ему не понравилось предложение Хана, и он решил откланяться. Протер салфеткой губы, приподнялся и хотел уйти, но Хан не позволил ему встать, крепко надавил на плечи, опустил на стул и спокойным голосом снял возникшие недопонимания.

– Братство «Неспящих» – не бандиты. Это хорошо подготовленные бойцы, отлично владеющие многими боевыми искусствами и живущие по законам, напоминающим кодекс самураев, только больше приспособленные к чудесам современной жизни. Ты их не видишь, но они всегда будут за спиной, оберегая тебя и твоих близких, выполнят любой твой приказ.

– Прямо ангелы небесные! – ухмыльнулся Максимов.

– Не ангелы, но часть ангельских функций берут на себя, – подытожил Хан.

– Спасибо, конечно, но я привык справляться сам.

Старик встал и направился к двери. Хан остановил его и строго добавил:

– Я не спрашиваю твоего разрешения. Совершив благой поступок, ты сберег честь самого близкого мне человека. А одно из правил «Неспящих» гласит: «Береги берегущего!» Поэтому ты обречен на защиту.

Хан улыбнулся. Взял руку Старика и вложил в нее четки.

– Эти четки сделал мой прадед. Они символ душевного спокойствия и божественной защиты. Держи их при себе. Они будут напоминать тебе наш сегодняшний разговор и заставят задуматься прежде, чем ты сделаешь опрометчивый шаг. Он открыл дверь и первым вышел из комнаты. За дверью столпились заключенные, среди которых был Бобер, люди Клеща и сам Клещ.

Максимов с опущенным взглядом вышел вслед за Ханом. Он непроизвольно перебирал четки, подаренные его таинственным покровителем, и вспомнил его слова: «А Бог, молодой человек, он на всех один… Береги берегущего!» Он вспомнил Любу. Как он посмел ее обидеть. Такого маленького хрупкого человечка, готового ради него на все…

– Какой я был дурак! – подумал он.

Максимов поднял голову и встретился взглядом с Клещом. Тот ехидно улыбнулся, предвкушая скорую расправу над Стариком, и сделал шаг навстречу, за ним последовало несколько его бугаев.

Хан молча повернулся к Максимову и демонстративно, чтобы видели все присутствующие, обнял его за плечи. Клещ остановился. Он понял, что теперь Максимов ему не по зубам. С этого момента он стал неприкасаемым. В его глазах была злость и ненависть. Он развернулся и вышел из барака. Хан попрощался, зашел обратно в свою комнату и закрыл дверь.

К Старику подскочил Бобер и еще несколько людей из братства «Неспящих», так Хан назвал свое организованное непреступное братство, членом которой стал Максимов. Все ликовали и поздравляли его.

– Старик, ты теперь с нами… – радовался Бобров.

Максимов не реагировал на одобрительные возгласы присутствующих и молча направился в сторону своей койки.

Бобер поднял руку, завершая спонтанный митинг.

– Все, братья, достаточно! Старику нужно поспать. Он всю ночь свою жизнь караулил. Намаялся…

По помещению прокатился одобрительный, понимающий гул.

Максимов плюхнулся на койку и уснул.

***

Старик, задумавшись, сидел на кровати и машинально перебирал четки. Все в его жизни произошло так, как когда-то обещал Хан. Он и его близкие были под защитой членов братства. К нему был закреплен один из «Неспящих», в соответствии с табелем о рангах это был «солдат», сильный, выносливый, который всегда находился за его спиной и выполнял его, порой не очень добрые, распоряжения. Максимов, отдавая приказы «солдату», по-своему понимал, что совершает благо, пусть порой и прибегая к крайним мерам, но благо. Он брал на себя функцию правосудия, но он также и понимал, что в соответствии с кодексом «Неспящих» «солдат» никогда не выполнит задание, направленное на причинение вреда честным людям с незапятнанной репутацией и на личное мщение. Положив четки обратно на стол, Максимов прилег на кровать и уснул.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево.

Элли с Ромбом подошли к комнате Долгова и Риши. Постояльцы крепко спали. Град со Стартером и еще двумя бойцами стояли у комнаты, где, по словам администраторши, находились Фрегат и Мишутка. Приоткрыв дверь, Град заглянул внутрь. На кровати, распластавшись, храпел толстый мужик.

– Не сюда, – прошептал Град и тихо закрыл дверь.

Кто-то бросил камешек, сначала в стекло комнаты Фрегата и Мишутки. Те проснулись и прислушались. Второй камешек влетел в окно номера Олега и Риши, попав спящему на ковре Долгову в лоб. Он вскрикнул от неожиданности и вскочил.

– А! Что!? Где?

Риша уже стояла перед ним в одном нижнем белье и показывала пальцем в сторону открытого окна.

– Там!

Стоявшая за дверью Заплавская услышала внезапную активность и предупредила подельников.

– Тссс, тихо.

В это время на улице тоже пошло незапланированное движение. Два бойца Стартера с автоматами стояли и охраняли вход в мотель. В темноте послышался хруст ломающихся позвонков, и бойцы как подкошенные попадали на землю. В мотеле внезапно погас свет. Град насторожился. Аналогичный хруст послышался за его спиной. Он обернулся. Тело еще одного бойца рухнуло рядом с ним. Он увидел, как в коридоре мелькнула чья-то тень. Недолго думая, он выстрелил. Тень исчезла.

Звук выстрела всполошил отель. Администраторша спряталась за стойкой.

– Началось, – подумала Элли.

В коридорах гремела беспорядочная пальба. Ромб стрелял по замку двери Фрегата и Мишутки, думая, что за ней Лесоруб.

Град со Стартером вскрывали каждую комнаты в другом конце коридора, ожидая найти там Кораблева и племяша.

Фрегат и Мишутка, в свою очередь, схватили вещи и выпрыгнули в окно.

Элли и Ромб, раскурочив входную дверь, заскочили в их комнату и подбежали к окну. Увидев стоявших внизу и натягивающих на ходу штаны беглецов, Заплавская окликнула Града.

– Град, они внизу… уходят…

Град и Стартер выбежали на улицу. Кораблев и Мишутка успели спрятаться в кустах.

– Наши где? – шепотом спросил Павел, натягивая на себя футболку.

Мишутка пожал плечами.

Град посмотрел на окно, из которого выпрыгнул его обидчик, и заметил в соседнем окне Ришу и Долгова.

– Элли, они в соседнем номере!

Олег пытался вытолкнуть Ришу в окно. Она напугалась и всячески сопротивлялась.

Элли с напарником выбежали в коридор. Ромб несколько раз выстрелил в замок двери соседнего номера. Дверь распахнулась, и они оказались почти у цели, но внезапно появившийся Человек в черном сбил Заплавскую с ног, мощным ударом вырубил Ромба и бросился на помощь Рише и Долгову. Он заметил стоящих внизу Града и Стартера с направленными на них пистолетами. Риша соскользнула с карниза, но успела зацепиться за оконную раму. Человек в черном схватил ее за руку и попытался затащить обратно.

В это время Фрегат и Мишутка вышли из укрытия, незаметно подкрались к Граду и Стартеру и практически одновременно выбили у них из рук пистолеты. Завязалась драка. Олег заметив, что под окном стало свободнее, прыгнул вниз.

– Отпускай! Я ее ловлю! – крикнул он Человеку в черном.

Тот отпустил Ришу, и она приземлилась прямо в руки Олега.

Элли столкнула с себя тело оглушенного Ромба, дотянулась до пистолета и выстрелила в стоящего на окне Человека в черном. Пуля попала ему в плечо. Неизвестный спаситель вывалился из окна. Долгов успел его подхватить.

На улице племяш дрался со Стартером. Тот вытащил нож и произнес роковые для себя слова:

– Ну все, толстопузый, тебе конец!

Мишутка нахмурил брови.

В это время Град сбил с ног Фрегата. Кораблев упал на спину и попытался встать, но Град навалился на него и прижал к земле. Павел услышал слова, которые произнес Стартер в адрес его упитанного друга, и с издевательской ухмылкой произнес:

– Конец твоему другу…

Град отвлекся и увидел, как Стартер после мощного удара Мишутки свалился в кусты.

Кораблев вывернулся из объятий соперника, перевернул его на спину и нанес несколько мощных ударов в голову. Оглушенный Град прекратил сопротивление и распластался на траве. Фрегат встал, огляделся. Мишутка подошел к нему и передал складной нож, отобранный у вологодского бригадира.

– На, держи. Трофей.

Кораблев сунул нож в карман и спросил:

– Как думаешь, наши уже у машины?

– Думаю, да! – ответил Мишутка.

– Тогда поторопимся, пока эти не оклемались. – Фрегат кивнул в сторону поверженных противников, и друзья скрылись в темноте.

Олег быстрым шагом двигался по ночному лесу в сторону, где Кораблев предположительно оставил машину. На спине он нес раненого Человека в черном. Риша молча шла за ним, периодически оглядываясь и проверяя, нет ли погони.

Двое бандитов наугад палили в ночную темноту, но в лес заходить опасались, чтобы не разделить участь своих подельников.

Из мотеля вышла Заплавская и устало села на крыльцо. После временной потери сознания у нее сильно болела голова. Через минуту вышел контуженный Ромб. Он периодически крутил головой, пытаясь прийти в себя. Град и Стартер лежали в кустах. Элли встала и пошла к ним. Ромб поплелся за ней.

Подойдя к Граду, Элли проверила пульс на сонной артерии.

– Живой, – тяжело произнесла она и села на траву.

Ромб повторил ее действия и проверил признаки жизни у Стартера.

– Аналогично, – констатировал он и подошел к Заплавской.

– Ушли, су-у-ки… – сквозь зубы выдавила Элли.

Тот кивнул и плюхнулся рядом с ней.

Фрегат и Мишутка выбрались из леса и наткнулись на машину Града. Кораблев ее узнал по разбитым фарам и расколотой решетке радиатора.

– Балбес! Кто же машину возле дороги оставляет, – сказал он, доставая из кармана складной нож, добытый Мишуткой в честном бою. – Смотри-ка, пригодился!

Фрегат подмигнул Мишутке и проткнул все четыре колеса.

– Будем считать, что он нас об этом сам попросил. Надеюсь, запаска у него одна.

Они прошли еще метров сто вдоль дороги и снова зашли в лес. Добравшись до своего УАЗика, они облегченно выдохнули – возле него стояли их друзья.

– Наши! – радостно крикнула Риша, бросилась на шею Мишутки и поцеловала его в щеку.

– Ну, че… там…. Мы пришли, – промямлил засмущавшийся племяш.

– Что-то вы долго! Мы уже соскучиться успели, – подшутил Долгов, встал с земли и помог подняться Человеку в черном.

– А вы, я смотрю, не одни! – ухмыльнулся Кораблев, открыл машину и сел за руль.

– Вот, скучно идти налегке, решили прихватить, – произнес Долгов, усаживая раненого на переднее сидение.

– Ну-ну! Подкачайся! Тебе перед боем полезно, – сострил Фрегат и завел машину.

Все расселись по местам. Автомобиль выбрался из леса, выехал на трассу и понесся по ночному шоссе.

Трасса Сосновск – Креченск. Мотель Дусьево.

Спустя полчаса Град и Стартер пришли в себя. Элли, Ромб и пятеро оставшихся в живых вологодских братков стояли рядом и дожидались их возвращения после тяжелого «гипноза».

– Что оклемались? Вояки! – пренебрежительно спросила Заплавская, глядя на помятые рожи постепенно приходящих в себя «братьев по оружию».

– Бля…. Чем это он меня? Кувалдой что ли? – пробурчал Стартер, покрутил головой и попытался встать, но его заштормило, и он снова завалился на землю.

Подскочившие земляки помогли подняться своему бригадиру.

– Чем-чем – кулаком! На хрена ты его толстопузым назвал? – рявкнул Град, продолжая сидеть на траве.

– Ну, толст… – хотел высказать свое недовольство Стартер, но тут же осекся, с опаской огляделся вокруг и уже полушепотом завершил фразу, – …пузый. Я тебя достану.

Изрядно потрепанная и поредевшая бригада Элли побрела к своим машинам. Град остановился и окликнул Ромба.

– Эй, братуха! Тормозни! – Он достал из кармана ключи и передал их Ромбу. – Сходи, мою прогрей. Она там впереди на обочине стоит. – Он показал в противоположную сторону, где была припаркована его машина. – Ты кати сам на ней, а мне отлежаться нужно, а то башка трещит.

Ромб кивнул, взял ключи и резво побежал за машиной.

Элли и ее люди расселись по машинам. Свободных мест стало значительно больше. Одну машину решили оставить. Стартер сел за руль первой машины вместе с питерскими гостями, а его пацаны остались во второй. Град откинулся на заднее сидение и хотел вздремнуть, но прибежал запыхавшийся Ромб и «торжественно» сообщил:

– Извини, братела, но твоей тачке каюк! Все колеса уже не колеса. Она теперь только по рельсам.

Ошарашенный неприятным известием Град злобно выдавил:

– Фрегат, су-у-ка! Лучше бы ты меня убил! Теперь я тебя точно кончу…

Ромб передал ему ключи от машины и планшет с зарядкой.

– На вот! Я это из твоего из бардака выгреб, может, пригодится.

Заплавская посмотрела на удрученного Града и ухмыльнулась.

– Ну что, мальчики? Среди нас есть еще кто-то, кто хотел бы оставить беглецов в живых?

– Уроем этих гадов! Скольких братков моих погубили, – прошипел Стартер.

– Только где мы их сейчас найдем? – задумчиво произнесла Элли.

Машины выехали на шоссе и продолжили путь в надежде догнать обидчиков.

Глава 7. С Богом – непобедимы!

Трасса Сосновск – Креченск.

Светало. Прошел небольшой дождь. Фрегат ехал аккуратно и внимательно следил за дорогой. Машин было мало, и он позволил себе вольность – на какое-то время почувствовал себя пилотом Формулы-1 и поехал сразу по двум полосам, периодически вызывая недовольство встречных автомобилистов. Переднее сидение, на котором сидел раненый Человек в черном, было откинуто полностью назад, поэтому Рише пришлось сесть к Олегу на колени. Она обрабатывала йодом входное отверстие раны неизвестного спасителя. Мишутка дремал, опершись головой о стекло.

Раненый очнулся и застонал.

– Откуда взялся этот ниндзя? – спросил Олег.

– Он нам жизнь спас, – ответила увлеченная своим занятием Риша.

– Не спорю. Но все-таки кто он такой? – продолжал любопытствовать Долгов.

– Какая тебе разница? Помоги.

Олег приподнял спину раненого, Риша разорвала на нем рубашку и обнаружила выходное отверстие пули.

– Держи крепче! – скомандовала она и ощупала пальцем полость раны.

– Слава Богу! На вылет, – облегченно выдохнула она, достала из аптечки бинт, сделала из него несколько тампонов, закрыла ими обе раны и принялась перебинтовывать.

– Свертываемость хорошая. Жить будет! – произнесла Риша, закончив перевязку и уложив оставшиеся медикаменты обратно в аптечку.

Она повернулась и посмотрела на удивленно-восхищенное лицо Олега, затем на его руки, которые крепко обхватывали ее талию, нахмурила лобик и высказала недовольство:

– Руки убери!

Тот резко убрал руки и улыбнулся. Машину подбросило на кочке. Риша пошатнулась и чуть не завалилась на раненого. Долгов ее подхватил, и его руки опять оказались у нее на талии. Риша сурово посмотрела на Олега, тот пожал плечами, что «мол, не виноват я, так уж вышло».

– Это ремни безопасности, – оправдался он.

– Расслабь… ремни, – буркнула для порядка Риша, хотя ей, конечно же, хотелось, чтобы эти крепкие «живые ремни» затянулись еще сильнее и как можно дольше ее не отпускали.

Машину опять подбросило на кочке. Проснулся дремавший Мишутка. Фрегат посмотрел через салонное зеркало на его доброе, по-детски наивное, заспанное лицо и улыбнулся.

– Вот и наш человек-кувалда проснулся. Сейчас есть просить будет.

Племяш молча огляделся, посмотрел в окно. Заглянул в лица попутчиков, будто бы проверяя, в ту ли машину он сел, и поинтересовался:

– А дядя Саша… где?

От этого вопроса Кораблев резко притормозил, свернул на обочину, остановился и, еще раз оглядев всех присутствующих, подтвердил:

– Точно! Зуича забыли!

– Нужно возвращаться! – твердо произнесла Риша.

– Тогда потеряем всех остальных. Нас как раз там дожидаются… с автоматами, – спокойно произнес Долгов, которого, казалось, не слишком беспокоило исчезновение друга.

– Обратно нам действительно нельзя, – согласился Фрегат и посмотрел на часы. – Времени мало. Что решаем? – Обратился он к друзьям и посмотрел на расстроенное лицо Мишутки, перекладывая на него принятие решения.

Тот пожал плечами.

– Его же в замесе не было, значит, никто не знает, что он с нами, – пробасил расстроенный племяш.

– А деньги у него есть? Домой сам доберется? – беспокоилась Риша.

– Зуич без денег быстрей доберется, чем с деньгами, меньше пить будет. Не пропадет! – усмехнулся Олег.

Кораблев хотел услышать окончательное решение, и, по-видимому, принять его мог только единственный присутствующий родственник. Он посмотрел на Мишутку еще раз и решительно потребовал от него ответ.

– Ну что? Едем без него?

Тот неохотно согласился и кивнул головой. Убеждения Олега о неуязвимости Зуича и его находчивости сработали.

– Трогай, шумахер! – скомандовал Фрегату Долгов.

УАЗик вывернул с обочины и стал набирать скорость.

– А кто знает, где это Медвежье озеро? – спросил Олег.

– Я не знаю, – пробурчал Мишутка.

– Наверное, где медведи… – высказала догадку Риша.

– Здесь везде медведи, – подметил Долгов.

– Все под контролем! Карта и компас есть, разберемся, – успокоил Фрегат, нажал на газ, и машина скрылась за горизонтом.

Трасса Сосновск – Креченск.

Изрядно поредевший караван Заплавской шел обратно в сторону Петербурга. Расстроенная Элли уже потеряла надежду догнать беглецов. Она откинулась в кресле и представляла, как ее встретит босс, какие эпитеты к ней применит, как прилюдно будет ее линчевать и, в конце концов, выкинет из своего круга, потом заставит вернуть все его дорогие подарки и несколько миллионов, за которые он ее выкупил у одного краснодарского криминального дельца.

Машины пролетели очередной населенный пункт. Град взял карту, сверил по ней свое местоположение и сообщил Стартеру:

– Через двадцать километров будет поворот на твою Вологду.

– Отлично! – обрадовался Стартер.

Ему уже изрядно надоело все это бестолковое путешествие и хотелось поскорее вернуться в родные пенаты. Он вспомнил о боевых потерях, о мертвых пацанах, брошенных возле мотеля и не похороненных по всем христианским обычаям на родной Вологодчине. По законам чести ему нужно было за них отомстить и уничтожить обидчиков, но шансы их догнать были равны нулю, да и оставшихся пацанов не хотелось потерять.

– Поэтому лучше домой! – подумал он и прибавил газу.

Зазвонил спутниковый телефон. Элли взяла трубку. Это был Чек.

«Легок на помине», – подумала Заплавская и нехотя ответила на звонок:

– Слушаю.

– Привет… девочка. Не слышу задора в голосе, – игриво произнес Чекмарев.

– Мы их упустили, – равнодушным голосом ответила на ожидаемый вопрос Элли.

Игривое состояние Чека резко сменилось раздражением, и он заорал в трубку.

– Как? Почему?

– Им кто-то помог, – также невозмутимо сообщила Заплавская.

– Кто? – Чек продолжал негодовать.

– Не знаем. Мы его не разглядели. Все произошло очень быстро. Он как молния… – Элли хотела рассказать детали, но Чекмарев ее перебил.

– Какая к херам молния….Идиоты! – Он выдохнул, сделал небольшую паузу и немного смягчил тон. – Ты понимаешь, что мне конец? Знаешь, сколько больших людей в это втянуто?

Заплавская понимала, что Чекмарев обречен и что она была последней его надеждой.

– Догадываюсь, – виновато произнесла она.

Чек не мог до конца поверить, что для него все кончено. Он все еще надеялся, что его угрозы могут хоть как-то повлиять на ход событий и заставят боевую подругу действовать и находить новые решения.

– Раз догадываешься, ищи! – выпалил он. – И не дай бог, Лесоруб выйдет на бой! Всех урою!

Он бросил трубку, оставив Элли в состоянии отрешенности и безысходности. Она, задумавшись, смотрела вперед на дорогу.

Град, чувствуя ее настроение после боссовской взбучки, осторожно поинтересовался:

– Все так плохо?

– Хуже некуда, – ответила озадаченная Элли.

– А я знаю, куда они сейчас направляются, – задорным голосом решил разрядить обстановку Ромб.

Эти слова недалекого качка прозвучали как издевательство. Заплавская повернулась и вопросительно посмотрела на него. В этот момент ей очень захотелось ему врезать и тем самым проучить за запоздалое прозрение, но она сдержалась и спокойно спросила:

– Куда?

Гордясь своей осведомленностью, Ромб весело сообщил:

– На Медвежье озеро.

– С чего взял? – переспросил Град.

Он все еще не мог поверить в проблеснувшую надежду, но Ромб детально объяснил, откуда он узнал о дальнейших действиях преследуемых беглецов.

– Вы когда уходили, меня оставили добеседовать с директором леспромхоза. Так вот, он перед тем, как окончательно вырубиться, сказал, что после Дусьева они остановятся на Медвежьем озере.

– Так что же ты молчал? Болван! – вспыхнула Элли и выхватила из рук Града карту.

– Так не спрашивали… – растерянно произнес Ромб.

Элли посмотрела на карту. Нашла Медвежье озеро и радостно воскликнула:

– Отлично. Главное, чтобы они там заночевали.

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

Умнов стоял у карты, висящей на стене. Он провел пальцем по Сибирской равнине и стал всматриваться в ориентиры на пути возвращения Фрегата и его друзей. В кабинет вошла секретарша. Доктор повернулся в ее сторону.

– Анатолий Иванович! Звонит полковник Гелис. Просит Леонида Алексеевича или вас, – сообщила секретарша.

– Спасибо. Я отвечу.

Умнов подошел к столу, сел в кресло и взял телефонную трубку.

– Да, Павел Вячеславович, слушаю вас!

– Доброе утро, Анатолий Иванович! Леня так и не проявлялся? – поинтересовался Гелис.

– Пока нет. Я догадываюсь, где он может сейчас быть. Но об этом пока рано говорить. Что-то случилось?

– Открылись новые обстоятельства исчезновения трупа Роднова. Мы просмотрели запись с камер наблюдения возле морга. Так вот, там отчетливо видно, как труп на плечах выносит какой-то человек, одетый в черную одежду. Лицо, к сожалению, разглядеть не удалось. Он аккуратно положил тело на заднее сидение машины. Подчеркиваю, аккуратно и не в багажник, а на сидение. Сам сел за руль и уехал.

Умнов сидел в кресле, задумавшись, и молчал. Это известие его удивило. Все предположения, что это могли быть люди Чекмарева, быстро развеялись.

– Если не он, то кто? – размышлял доктор. – И этот Человек в черном… не тот ли это тайный телохранитель Максимова, о котором он знал, но никогда не видел. Может, это Леня специально увез тело, чтобы не сделать его объектом излишнего шантажа и инсинуаций. Или, может, я чего-то не знаю, и Акела…

– Алло! Анатолий Иванович! Вы меня слышите? – прервал размышления Гелис.

– Слышу. Значит, это не Чек, – задумчиво произнес Умнов.

– Не похоже. Слишком уважительно и аккуратно, – подтвердил полковник.

– Спасибо, Павел Вячеславович. Спасибо, – не переставая размышлять, поблагодарил доктор.

– Ну, я продолжаю искать? – спросил Гелис.

– Думаю, что не стоит.

– Тогда ладно, звоните, если что. Найдете Леню – дайте знать.

– Обязательно, – пообещал Умнов и положил трубку.

Трасса Сосновск – Креченск.

Машина Фрегата мчалась по трассе. Риша дремала, облокотившись на могучее плечо Мишутки. Олег посмотрел на карту и предупредил Кораблева:

– Через два километра будет поворот.

Фрегат кивнул.

Проехав несколько километров, машина сбавила скорость, свернула с шоссе и продолжила движение по пыльной проселочной дороге. Павел прислушался. Ему показалось, что позади машины раздавался какой-то посторонний стук.

– Слышите? Похоже, что-то сломалось.

Риша тоже услышала посторонние звуки.

– Да… в багажнике что-то.

– Вещи, наверное, не закрепили, вот и болтаются, – ухмыльнулся Олег.

– Паш, останови… носик попудрить, – попросила Риша.

– Ага, и поссать… – по-свойски поддакнул проснувшийся Мишутка.

Долгов осуждающе на него посмотрел и покачал головой. Тот виновато пожал плечами.

– А что я сказал?

– Все правильно, Миша, в точку, – поддержала друга Риша.

Машина остановилась. Все, кроме раненого, вышли и шустро разбежались в разные стороны. Всем было невмоготу.

Фрегат быстро обошел УАЗик вокруг, постучал по колесам, присел, посмотрел под машину, затем заглянул в кузов, поправил вывернувшийся тент и подтянул отвязавшуюся веревку.

– Нормально, доедем, – подумал он и поспешил в кусты.

Олег забежал в лесок, пристроился возле раскидистого ивняка, расстегнул ширинку и выпустил нагретый от перетерпения поток в густую траву, попутно кряхтя от удовольствия. Чуть впереди, с другой стороны куста, он заметил параллельную тугую струю и услышал возгласы облегчения. Решив, что это Фрегат, он стал делиться впечатлениями:

– Хорошо! Совсем ты нас растряс. Пузырь чуть не лопнул.

Но в ответ услышал до боли знакомое бурчание.

– Ага… А ты попробуй в холодном багажнике с топором под ребрами…

Долгов, не прекращая моцион, испуганно повернул голову. За кустом стоял Зуич.

– Зуич? – удивленно произнес он.

– Зуич… Зуич… – подражая мультяшному зайцу из «Ну! Погоди», ответил Зуич.

– Зуич! – на выдохе произнес Олег, застегнул ширинку и бросился обнимать пропавшего друга.

– Спокойно-спокойно. Руки сначала помой, – строго подметил Зуич и направился к машине.

Все остальные заметили приближающегося «потеряшку» и бросились к нему навстречу.

– Но как ты там оказался? – удивлялся Фрегат, показывая на багажник.

– Мы же думали вы… – Риша повисла на плечах Зуича и от нахлынувших эмоций не могла связать слов.

– Но как?

– Как-как? Очень просто, – начал рассказ Зуич, – я спал под деревом. Замерз. Думаю, дай согреюсь. Вернулся в ларек – там никого. Вспомнил про заначку в рюкзаке. А рюкзак-то в машине! Я к машине. Темно. Залез в багажник, нашел флягу. Дернул. Возвращаться – далеко. Накрылся этим… теном.

– Тентом, – поправил Кораблев.

С его лица не сходила довольная улыбка. Он не переставал удивляться простоте и безрассудству своего вынужденного попутчика.

– Ну, да… этим самым… тентом. И уснул, – подытожил Зуич. – А Мишутка знает, как я сплю, особенно под этим делом…. – Он подмигнул племяннику и щелкнул пальцем по своему подбородку.

Племяш радостно закивал и подтвердил.

– Пушкой не разбудишь, если только лафетом по голове…

– Так ты ничего не слышал? – обалдевал Олег, имея в виду стрельбу и драки, произошедшие в мотеле.

– А что я должен был слышать? – удивился Зуич.

– Уже ничего, – произнес Долгов и громко рассмеялся.

Кораблев посмотрел на часы и скомандовал.

– Давайте в машину. Опаздываем. По пути расскажете.

Друзья сели в машину. Мишутка, как самый выносливый, безоговорочно залез в кузов.

Зуич заметил на переднем сидении раненого и с иронией спросил:

– О, еще один пассажир. Для балласту?

– Для охраны… от некоторых, – ответила Риша и с ухмылкой посмотрела на Олега. Тот улыбнулся и залез первым на заднее сидение. Риша села к нему на колени. Он машинально обнял ее за талию. Риша бросила взгляд на его руки, но ничего не сказала. Зуич залез последним и захлопнул дверцу. УАЗик сорвался с места и весело понесся по бездорожью, подпрыгивая по ухабам, вместе с седоками радуясь возвращению Зуича. Мишутка стучал по крыше и пытался перекричать шум мотора:

– Полегче! Кое-кто не в салоне!

Санкт-Петербург. Офис Чека.

Раздраженный Чекмарев метался по кабинету. Зазвонил телефон. Это был его тайный осведомитель из стана Старика, тот самый Неизвестный в кепке, с которым он встречался в городском парке. Он взял трубку и недовольным голосом ответил:

– Да.

– Доброе утро, Вадим Вадимович. Как ваши дела? – спокойным голосом спросил осведомитель, чем еще больше раздразнил собеседника.

– Никак! Мои люди облажались. Лесоруб ушел, – прорычал Чекмарев.

– Это плохо. Но думаю, есть выход, – невозмутимым голосом продолжил осведомитель.

Чек перестал метаться по комнате. Эти слова его заинтриговали.

– Ну?

– Что или точнее кто Старику всего дороже? Ради кого он пойдет на все? – заговорческим голосом спросил осведомитель.

Чекмарев задумался. Он перебрал в голове всех: Умнова, Фрегата, жену, которая жила где-то за границей. И тут его осенило.

– Дочка! Ксения, кажется.

– Правильно! – тоном психотерапевта подтвердил тайный осведомитель.

– Что нужно сделать, чтобы Старик проявился и стал более сговорчивым?

– Украсть дочку, – радостно воскликнул Чекмарев.

– Правильно, – согласился собеседник.

– Но это нереально! – быстро оценив свои возможности, засомневался Чек. – У нее охрана. Она не выходит из дома.

Но осведомитель быстро развеял его сомнения.

– Если ее хорошенько попросит кто-нибудь из близкого окружения, кому она доверяет, то ее можно выманить.

– Но кто? – недоумевал Чекмарев.

– Я! – твердо ответил засланный казачок.

Сибирск. Гостиница «Центральная».

Максимов открыл глаза и взглянул на часы. Время близилось к обеду. Из-за бессонницы он поздно уснул и поэтому проснулся позже обычного. Он встал с кровати, подошел к окну и расшторил занавеску. Комната заполнилась теплым солнечным светом. Старик зажмурился, открыл форточку и вдохнул воздух города. Ему вспомнилось, как когда-то в 1979 году он вышел из заключения.

***

Красноярская область. Тюрьма. 1979 год. Открылись входные ворота. Максимов с рюкзаком за спиной вышел за территорию тюрьмы. Охранники поздравили его с освобождением и пожелали удачи. Ворота закрылись. Старик поднял голову, закрыл глаза и вдохнул пьянящий воздух свободы. Неожиданно подъехало такси. Из него вышла Люба. Максимов стоял как завороженный и смотрел на нее. Люба остановилась. На ее глазах появились слезы радости.

Они стояли и смотрели друг на друга, затем медленно, не отрывая глаз, стали сближаться, пока, наконец, не оказались рядом. Они молча обнялись и еще долго так стояли, не проронив ни слова. Им казалось, что прошла целая вечность, но чувства переполняли их души. Первым нарушил молчание Старик.

– Прости!

Он поднял ее голову, заглянул в заплаканные глаза и поцеловал.

– Это ты меня прости, – всхлипнула Люба.

– За что? Любимая!

– Это все из-за меня. Если бы я тебя тогда не отпустила, то ничего бы не случилось.

Старик крепче прижал ее к себе.

– Глупенькая! Рано или поздно это должно было произойти. Я сам виноват в своих проблемах. Дурная голова кулакам покоя не дает.

Она уткнулась в его плечо и осторожно спросила:

– А теперь?

– Теперь все будет по-другому, – гордо произнес Максимов.

Люба подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Главное, что мы вместе! Правда?

Старик улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

– Правда! Пигалица… моя ненаглядная.

– Ну, вы ехать будете? – окликнул влюбленную парочку недовольный таксист.

Максимов и Люба сели в машину и поехали, как им казалось, в новую, неизведанную, полную радости и добрых надежд жизнь.

***

Максимов улыбнулся, чуть зашторил занавески и пошел умываться.

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

К коттеджу подъехала машина юриста Скворцова. Охранник по рации спросил у Ксении разрешения впустить машину во двор.

– Ксения Леонидовна, к вам юрист Скворцов! Пропустить?

– Конечно, пропустите, – радостно ответила Ксения.

Ей было одиноко в отсутствии отца и любимого Пашки, и появление знакомого человека из их окружения обрадовало ее.

Машина юриста въехала во двор. Ворота закрылись. Скворцов вышел из машины, огляделся и зашел в дом. На пороге его встретила Ксения и радостно поприветствовала.

– Владимир Сергеевич, здравствуйте! А папы нет.

Скворцов подошел к ней и галантно поцеловал руку.

– А я собственно к вам! С поручением от Леонида Алексеевича, – слащавым голосом произнес он.

– От папы? С ним все в порядке? – настороженно спросила Ксения.

– Не волнуйтесь, все хорошо! – поспешил успокоить Скворцов.

– Он переживает, что не имеет возможности с вами связаться и очень просит вас немедленно уехать за пределы города и области. Ненадолго. До его возвращения.

Ксению несколько удивили слова юриста.

– Мне Паша недавно звонил и тоже просил уехать. Сказал, что здесь небезопасно.

– Вот видите. Мы все о вас беспокоимся. Давайте собирайте вещи и едем, – настойчиво произнес Скворцов.

– А вещи я еще вчера собрала. – Ксения показала на стоящий возле дивана чемодан.

– Вот и отлично! Торопитесь! Я жду в машине.

Скворцов направился к двери, но заметил, что Ксения взяла телефон и стала кому-то набирать.

– Вы кому звоните? – строго спросил юрист.

– Дяде Толе. Он сказал, чтобы я его предупреждала о каждом своем шаге, – ответила Ксения.

Скворцов подошел к ней, вырвал из рук телефон, отключил его и сунул себе в карман. Ксения была ошарашена его действиями, но промолчала.

– Не надо никому звонить. Телефон может прослушиваться. Позвоните, когда прибудете на место, – спокойным поучающим голосом проговорил юрист.

Он взял Ксению за предплечье и повел к машине. Охранник принес вещи и положил их в багажник. Ворота открылись, и машина выехала на улицу. Ксения непонимающе смотрела на Скворцова, но ей не могло даже прийти в голову, что этот улыбающийся человек, родственник по маминой линии, которого она знала с раннего детства, может оказаться врагом, играющим на чужой стороне.

Они проехали несколько километров. Неожиданно впереди появился большой черный джип и перегородил им дорогу. Из джипа выскочили два накаченных бугая. Они подбежали к машине Скворцова, открыли дверь и выволокли его наружу. Один из нападавших сильно ударил юриста по лицу. Тот упал.

Второй бугай вытащил из машины кричащую Ксению. Взял ее на руки и понес к джипу. Первый бугай вытащил из багажника чемодан с вещами Ксении и пошел за напарником.

Похитители и Ксения сели в джип. Машина стартанула и скрылась за поворотом.

Скворцов пришел в себя, встал, потрогал разбитую скулу и недовольно пробурчал:

– Я же просил… легонько. Костоломы…

Он сел в машину и медленно поехал в сторону своего офиса.

Дорога на Медвежье озеро.

Машина Фрегата медленно двигалась по лесной дороге, периодически застревая в грязи. Вокруг валялись поваленные деревья, постепенно сужая и без того узкую колею. Наконец, дорога закончилась, и машина уткнулась в нетронутый цивилизацией сосново-еловый частокол.

– Приехали! Дальше пешком, – констатировал Зуич и первым вышел из машины.

Он подошел к багажнику, откинул тент и принялся выкладывать вещи. Мишутка ему помогал.

Фрегат, Олег и Риша тоже вылезли из УАЗика, огляделись, размяли конечности и, пока их друзья разгружались, решили немного полюбоваться таежными красотами. Фрегат подошел к высоченной сосне, обхватил ее, поднял голову и посмотрел в небо. Ему на миг показалось, что крона сибирского гиганта не имеет конца и уходит сквозь облака в бездонное межгалактическое пространство.

– Что нравится? – перебил идиллию Олег.

– Нравится! – задумчиво ответил Кораблев и постучал по дереву.

– А я с детства любуюсь этой красотой и не могу налюбоваться, – со вздохом подметил Долгов.

– Конечно! Поэтому и рубишь этих красавиц «и в хвост, и в гриву», – пренебрежительно ухмыльнулся Фрегат и отошел от сосны.

– А что ты хочешь, такова их судьба! У них же как у людей – одни умирают, другие рождаются. А задача человека поддерживать баланс, чтобы одно не превышало другое. Инь-Янь!

– Философ! Посмотрим, каков ты будешь в бою.

– Не боись! Не подведу!

Риша ходила между деревьев и собирала мох. В машине очнулся и застонал Человек в черном. Она услышала стоны и подбежала к нему. Перевела сидение с сидячее положение, достала фляжку с водой и дала раненому попить. Человек в черном молча ее отстранил и медленно вылез из машины.

– Смотри-ка, очухался… ниндзя, – подметил с усмешкой Олег.

Человек в черном, не проронив ни слова, оглянулся вокруг, посмотрел на разбирающих поклажу Зуича и Мишутку, затем на часы и, прихрамывая, побрел в лес. Пройдя несколько шагов, он упал. Риша, наблюдавшая за действиями раненого, подбежала к нему. Олег тяжело вздохнул, покачал головой и подошел к ней на помощь. Риша безуспешно пыталась поднять раненого и поставить его на ноги.

– Что у него завод кончился? – ухмыльнулся Долгов.

Риша разочарованно посмотрела на него.

Олег легко приподнял ослабевшего спасителя и усадил возле дерева. В это время племяш и Зуич уже разгрузились. Фрегат закрыл машину и поставил ее на сигнализацию, чем вызвал очередную иронию у Долгова.

– Правильно! Вдруг кто угонит, а ты в Питере не услышишь!

– Значит так, други мои… – серьезным тоном мобилизовал всеобщее внимание Зуич. – Гарантии, что нас перестали преследовать, нет. До Медвежьего озера километров пятнадцать, строго на север. Компас у вас есть.

– Берите балласт… – Он показал рукой на раненого, облокотившегося на дерево. – И пробирайтесь к озеру. А мы тут с племяшкой немного пошалим, чтобы непрошенным гостям дорога медом не казалась.

– Угу, – пробасил Мишутка.

Все согласились. Фрегат взвалил на себя все необходимые вещи. Ружье, которое дал Максимов, передал Зуичу. Тот принял ружье и патроны, профессионально оценил их состояние и одобрительно кивнул.

– Это, кстати, пригодится!

Олег подошел к раненому, лихо взвалил его на плечи и подмигнул Рише.

– Надо же когда-то долг отдавать.

Фрегат посмотрел на компас. Стрелка показывала направление на север.

– Шумахер, дорогу показывай, – поторопил его Долгов.

Кораблев, обвешанный сумками, направился вглубь леса. За ним последовали Олег с Человеком в черном на плечах и Риша со своей заветной папкой с картинами.

Зуич и Мишутка остались у машины и принялись что-то усердно мастерить.

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

Умнов сидел за столом и набирал номер мэра Сибирска. На другом конце трубки ответил строгий голос чиновника:

– Слушаю!

– Сережа, здравствуй! – поприветствовал собеседника Умнов.

– Анатолий Иванович! Рад вас слышать! Какими судьбами! – голос чиновника трансформировался в голос старого приятеля.

– Вот, звоню, Сережа…. Простите, Сергей Михайлович! Ты ж теперь большой человек. Целый мэр!

– Ну что вы, Анатолий Иванович, я для вас всегда буду Сережкой, – засмущался мэр.

– Рад, что не забыл. Как мама?

– Все отлично. Спасибо, что помогли. Как вернулась из Питера, только о вас и говорит! Всего два месяца после операции, и уже бегает. Сейчас на даче. Внуков нянчит.

– Это хорошо. Передавай привет.

– Обязательно!

Умнов сделал паузу, откашлялся и продолжил разговор.

– Я вот зачем звоню, Сережа…. Там наш беглец не появлялся?

Мэр понял, о ком шла речь, но для верности уточнил:

– Вы имеете в виду Леонида Алексеевича?

– Его… седовласого проказника. Исчез куда-то, и никому ничего не сказал, – с дружеской иронией подтвердил Умнов.

– Сам я его не видел, но в клубе говорят, что появлялся.

– Значит, он там, – тихо произнес доктор.

Мэр его не дослышал и переспросил:

– Что? Не слышу…

– Значит, говорю, он у вас, – усилив голос, сказал Умнов.

– У нас, у нас, – задорно подтвердил мэр. – Только я на него в обиде, почему не заехал повидаться.

– Ты, Сереж, на него не обижайся. Не заехал, значит, есть причина.

– У вас что-то случилось?

Умнов задумался, переваривая полученные добрые известия, потом ответил:

– Нет. Все нормально, нормально. Спасибо за информацию.

– Не за что! Жду в гости! Мама будет рада! И Лия тоже.

– Спасибо! Как все закончится, обязательно приеду.

– Ало, что зако… – пытался доспросить мэр, но доктор уже положил трубку.

– Значит, Максимов в Сибирске, – задумчиво произнес Умнов.

Трасса Сосновск – Креченск.

Машины Заплавской и ее людей подъезжали к повороту на Медвежье озеро. Ромб спал. Град смотрел в окно, Элли изучала карту.

– Через два километра будет поворот направо. Нам туда, – предупредила она Стартера.

Тот кивнул.

Машины доехали до указанного поворота, свернули на проселочную дорогу, запрыгали по ухабам и скрылись в дорожной пыли.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Зуич разложил на траве разные железяки, среди которых были ружье, капкан на медведя, рыболовная сеть, топор, железные пруты, веревка, тротиловые шашки, чтобы глушить рыбу, пластиковая бутылка и старая ржавая граната. Он встал, посмотрел на все это барахло и задумался. Мишутка стоял рядом и удивлялся хозяйственности своего родственника.

– Дядь Саш, и ты хочешь сказать, что все эти вещи ты нашел в моем сарае?

– Почти, – задумчиво ответил Зуич.

– Что значит «почти»? Мы ведь к тебе не заезжали, – не успокаивался племяш.

– Почти нашел. Я их туда положил.

Зуич присел на корточки и принялся упорядочивать вещи по их последующему назначению.

– Ну, дядь Саш, ты даешь! Когда успел? – не переставал удивляться Мишутка.

– Ты же помнишь, я свой старый сарайчик разобрал, а новый достроить не успел. Не выбрасывать же нужные вещи, вот и пришлось временно твоим гостеприимством воспользоваться, – окончательно прояснил Зуич и отложил в сторону гранату.

Мишутка нагнулся, поднял гранату и ухмыльнулся:

– Гостеприимством, говоришь. А ты ко всем в гости с гранатами ходишь или только ко мне? – Он покрутил гранату в руках и стал подбрасывать.

Зуич это увидел и отобрал ее у племянника.

– Не балуй! Трофейная…. Я ее у погранцов в карты выиграл.

Он положил гранату на землю, еще раз все внимательно оглядел и довольно потер ладони.

– Так, приступим.

Зуич принялся мастерить боевые ловушки. Он взял пластиковую бутылку и насыпал туда карбида, развернул из вощеной бумаги две тротиловые шашки и примотал их скотчем к бутылке. Затем достал коробку с рыболовными крючками и коробку с гвоздями, высыпал все сверху карбида. Вытащил из кармана презерватив и на секунду задумался. Мишутка молча смотрел на его колдовство и не переставал удивляться. Тот продолжил. Он развернул презерватив, засунул его в бутылку, закрутил крышку и аккуратно положил на землю.

– Водички добавим перед употреблением и… бум! – пояснил он племяннику.

Затем взял два охотничьих патрона, вскрыл их, засыпал туда мелкие гвозди, обратно закрыл и передал их Мишутке.

– Заряжай пока.

Мишутка взял ружье и вставил в него патроны.

Зуич тем временем взял рыболовную сетку, металлические штыри, капкан, веревку и засунул все в сумку. Племяннику отдал пластиковую бутылку с адской смесью, гранату протер и засунул обратно в карман. Достал носовой платок, подошел к месту, где лежал раненый и промокнул им следы крови.

– Идем через заячью поляну, потом сделаем небольшой крюк – и к озеру. Наши часа через три будут там. Отец Серафим их встретит, – озвучил план Зуич и направился вглубь леса.

Мишутка пошел за ним.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Фрегат, Долгов и Риша с трудом пробирались через сибирские джунгли. Олег молча нес на своих плечах раненого. Кораблев остановился, посмотрел на компас, потом на изрядно подуставшего Долгова.

– Привал! – скомандовал он, положил сумки на землю, подошел к Олегу и помог снять с его плеч Человека в черном.

Риша изнеможённо села на землю и облокотилась на дерево. Олег подошел к ней и передал фляжку с водой. Она открыла фляжку и принялась жадно пить. Долгов умилялся ее простоте и бесцеремонности и осторожно спросил:

– А ты откуда так врачевать научилась?

– По первому образованию… я медсестра, – ответила Риша и отдала обратно фляжку.

– Понятно. А художницей почему решила стать? – не переставал любопытствовать Олег.

– Захотела, вот и решила, – устало произнесла Риша.

– Талант, значит, открылся? Здорово! Я тоже в детстве певцом хотел стать. У меня голос, знаешь, какой! – Он встал, откашлялся, принял позу Шаляпина и запел слегка охрипшим, но достаточно громким голосом. – Да я шут, я циркач, так что же…. Пусть меня так зовут вельможи…. Ведь они от меня далеки… далеки, никогда не дадут руки…

Риша смотрела на поющего Олега и ласково улыбалась. Он ей нравился со всем своим зазнайством, фамильярностью и самодовольством. Она не знала почему – просто нравился.

К Долгову подошел Фрегат и вложил в его руки сумки.

– Держи… циркач.

– Ну, вот опять… не дадут развиться таланту, – театрально выдохнул Олег и взял сумки.

Кораблев подошел к раненому и взвалил его себе на плечи.

– Пошли, скоро стемнеет, – предупредил он, еще раз взглянул на компас, и продолжил движение в назначенный пункт.

Риша послушно встала и пошла за ним. Олег замыкал группу и продолжал демонстрировать свои вокальные способности.

– Устал я греться у чужого огня, но где же Риша, что полюбит меня…

Риша смущенно улыбнулась.

Дорога на Медвежье озеро.

Машины преследователей ехали по лесной дороге и под конец уперлись в долгожданный УАЗик Фрегата. Ромб, Стартер и Град достали автоматы, вышли из джипа и осмотрелись. Вологодская братва тоже повылезала из машины с оружием в руках. Бригадир приказал им прочесать лес. Последней из машины вышла Элли. Она подошла к УАЗику и положила руку на капот. Он еще не успел до конца остыть.

– Они ушли часа четыре назад, – констатировала Элли.

Возвратились люди Стартера. Они отрицательно покачали головами, показывая, что вокруг никого нет. Один из них подошел к УАЗику и постучал ногой по скату. Сработала сигнализация.

Зуич и Мишутка прислушались.

– Смотри-ка! Молодец питерец! Не зря на сигналку поставил. Значит, нас все-таки вычислили, – разочарованно произнес Зуич.

– А может, это косолапый или сохатый, – засомневался Мишутка.

– Может! А может, и не может! Но расслабляться не стоит! – задумчиво добавил главный следопыт и пошел дальше.

Преследователи насторожились. Стартер покрутил пальцем у виска, показывая своему бойцу, что тот идиот, и нужно быть осторожнее. Сигнализация затихла.

– Что дальше? – шепотом нарушил молчание Ромб, хотя после такого звонкого оглашения присутствия можно было уже орать в полный голос.

Элли посмотрела на карту, потом на компас. Сориентировалась на местности. Град принес кусок окровавленного бинта и показал ей.

– С ними раненый. Далеко уйти они не могли, – сообщил он.

– Медвежье озеро там… – Элли указала пальцем направление движения. – Нужно торопиться.

Стартер приказал двум браткам, чтобы те шли впереди. Остальные пошли за ними.

Сибирск. Гостиница «Центральная».

Максимов вернулся после очередной городской прогулки. Он вошел в гостиницу, поднялся на этаж, подошел к своему номеру и вставил ключ в замок. Ключ не провернулся. Дверь была не заперта. Он осторожно нажал на дверную ручку и вошел внутрь. В номере было тихо. Он прошел в комнату.

– Ну, здравствуй, Леонид Алексеевич! – послышался голос из темноты.

Максимов включил свет. В кресле, возле телевизора, сидел пожилой мужчина. Старику показалась знакомой эта дружественная улыбка с лукавым восточным прищуром.

– Хан? – удивленным голосом произнес он.

Человек встал, подошел к Максимову, крепко взял за плечи, и они обнялись как когда-то в новосибирской зоне.

Прикроватный столик был заполнен различными яствами. Там были и фрукты, и красная икра, и дальневосточные крабы, и белорусское сало. Через минуту в номер зашел невысокий молодой мужчина лет двадцати пяти, крепкого спортивного телосложения с утонченным лицом и явными признаками смешения восточно-европейских кровей. В руках он нес кастрюлю и большую поварешку. Чуть отодвинув деликатесы, он поставил кастрюлю на стол и открыл крышку. Комната заполнилась запахом домашних пельменей. Максимов сделал умиленный вдох и спросил:

– Наши? Сибирские?

– А то! – ответил гость и представил мужчину. – Познакомься! Это мой внук, Артур!

Молодой человек улыбнулся и протянул Старику руку. Тот ее пожал и спросил у Хана:

– Это сын Лии?

Гость кивнул.

– Похож!

– Если только глазами, а так больше на отца. Кстати, а ты знаешь, кто его отец? – решил заинтриговать собеседника Хан и тут же сам ответил. – Мэр Сибирска!

– Серега! – удивленно переспросил Старик.

– Да, тот самый, Сергей Михайлович Самсонов и есть отец этого славного парня. Хан кивнул в сторону внука.

Тот засмущался, взял поварешку и стал раскладывать пельмени по тарелкам.

– Артур мой приемник. Все наше братство теперь под его контролем.

Максимов покачал головой. Хан заметил его удивление и добавил:

– Да-да! Годы летят. Мы стареем. Молодые наступают на пятки и просят уступить лыжню.

– Никогда не поверю, чтобы великий Хан, неутомимый борец за справедливость, при жизни сдал свои позиции, – недоумевал Старик. – Вот дал порулить – это да! Подготовить, так сказать, смену. Но чтобы передать все свое огромное войско… не верю!

– А напрасно! Ты же знаешь, я человек старых традиций! Мне все эти современные гаджеты, компьютеры – как обезьяне очки. А сейчас без них никуда. Я благодаря Артуру за минуту могу отследить движение своих солдат по спутнику. Вот ты, например, знаешь, где находится твой опекун?

– Знаю! – твердо ответил Максимов.

– Нет, не знаешь! – также твердо сказал Хан.

– Даже я не знаю! Кстати, а за то, что он самовольно тебя покинул, он еще ответит по законам братства. – Улыбка сошла с его лица.

Вмиг из приветливого друга он превратился в сурового руководителя. Старик знал, что в такие моменты с ним лучше не спорить, но все-таки решился защитить своего тайного телохранителя.

– Это я приказал ему помочь моим ребятам. Когда он с ними, мне спокойнее.

– Согласен! Одного из них ты точно не захотел бы потерять! Тем более что ты его только что нашел.

Максимова почему-то удивила такая детальная осведомлённость его друга, и он машинально спросил:

– Ты про кого?

Хан ушел от ответа. Он покачал головой и снова перешел на дружеский лад.

– Ну, и кашу ты заварил со своими бойцами. Наслышан, как твой ученик «непобедимого» завалил. Но не могу понять, зачем ты согласился на скорый реванш? Еще и на таких ставках!

Максимов тяжело вздохнул.

– Я и сам не понимаю.

Ему стало стыдно за то, что он, пожилой, седовласый человек, с огромным жизненным опытом, поддался на провокации какого-то бандита и тем самым подставил стольких людей, двое из которых уже мертвы, а как сейчас остальные, он даже и не знал.

Хан заметил переживания друга и решил разрядить обстановку.

– Давай сначала по пельмешкам и чайку, а то они уже остывают. Ну, а потом покумекаем, как нам лучше разрулить твою ситуацию.

Они плотно перекусили. Хан встал из-за стола, прошелся по комнате и сообщил:

– Акелу я спрятал! Он сейчас в Волхове под присмотром моих ребят.

Так, значит, это ты его… из морга? – удивленно произнес Максимов. – А я думал…. Но зачем?

– За тем! – сухо ответил Хан. – Ты человек эмоциональный! Излишне сентиментальный.

Старик хотел возразить, но Хан продолжил:

– Да-да, сентиментальный! А Роднов еще был твоим крестником.

– Почему был? – успел вставить Максимов.

– Ну, есть твой крестник, – исправился Хан.

– Если бы его выкрал Чекмарев и стал тебя шантажировать, то ты со своей избыточной порядочностью и уважением к близким, мог согласиться на его условия. А в нашем положении это было бы ни к чему. Зло всегда должно быть наказано, и этого прохвоста мы обязательно воспитаем! Да, внучек!

Артур улыбнулся, кивнул головой и подтвердил:

– Обязательно воспитаем!

Хан договорил и сел в кресло.

– Не надо! Он сам себя уже наказал! – твердым голосом произнес Старик и добавил. – Сейчас нужно, чтобы Лесоруб вышел на бой и победил! Остальное пойдет своим чередом.

Хан одобрительно кивнул головой и посмотрел на часы.

– Пора. Дела не ждут!

Он попрощался с другом, и они вместе с внуком вышли из номера. Озадаченный Максимов остался сидеть на кровати.

– Хан прав! – Подумал он. – К черту сентиментальность! Подонков нужно наказывать!

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Зуич и Мишутка шли по лесу и расставляли ловушки. Сначала Зуич поставил на тропинку медвежий капкан и присыпал его землей и сухими листьями. Прошел еще метров двести. Достал ружье и примотал его скотчем к сосне, дуло направил в сторону, откуда могли появиться бандиты. Затем привязал к курку веревку и натянул ее между двумя деревьями. Мишутка шел впереди и прокладывал искусственную тропинку, уводя следы в сторону от дорожки, протоптанной Фрегатом, Олегом и Ришой.

Пройдя еще сто метров, он наткнулся на глубокую яму. Остановился, дождался Зуича и спросил:

– Теперь куда?

Тот подошел к краю ямы, достал веревку, размотал ее и передал один конец Мишутке.

– Держи крепче, – скомандовал он и полез в яму.

Спустившись на дно, он достал из сумки топор и металлические пруты. Разметил на глаз зоны и стал забивать пруты в землю. Закончив монтаж, он окликнул племянника:

– Тащи!

Мишутка послушно вытащил. Зуич достал рыболовную сеть, и они вместе с племяшом стали натягивать ее, накрывая поверхность ямы. Затем присыпали сеть сухими листьями, ельником и шишками.

– А если туда не пойдут? Следов-то на сетке нет, – засомневался Мишутка.

Зуич лукаво улыбнулся, достал из кармана окровавленный платок и бросил его на середину сетки.

– Теперь есть.

Они прошли небольшую поляну, и в конце нее Зуич установил растяжку с гранатой.

– А это им подарок от славных российских пограничников, – довольно произнес он и пошел дальше.

Пройдя еще метров триста, Зуич остановился и забрал у Мишутки бутылку с карбидной смесью.

– А напоследок адская смесь имени меня, – гордо произнес счастливый диверсант.

Он положил бутылку на широкий сучёк дерева, налил в презерватив воды, аккуратно завязал его у основания и закрыл крышку бутылки. Затем привязал веревку к горлышку бутылки и сделал растяжку.

Мишутка внимательно смотрел и удивлялся пиротехническим навыкам родственничка.

– Дядь Саш, ты прям диверсант! Хорошо, что я на твоей стороне.

– Кто пройдет меж двух дрожек – в результате станет ежик… – пропел Зуич и, еще раз проверив конструкцию, добавил, – вот и отличненько. Кажись, все. Пошли наших догонять.

Довольные собой дядька и племянник скрылись в глубине леса.

Медвежье озеро.

Олег, за ним Риша, за Ришей Фрегат с раненым на плечах вышли из леса. В метрах ста от них виднелось озеро. На берегу озера стоял деревянный домик и маленькая часовенка. Они подошли ближе. Из домика вышел бородатый старец и направился к ним навстречу. Это был святой отшельник отец Серафим. Друзья остановились. Кораблев аккуратно положил раненого на землю. Старец подошел к гостям, поздоровался и склонился над раненым.

– Несите его в часовню под образа. Я схожу в избу, горячей воды принесу. Нужно промыть рану.

Фрегат и Олег подняли раненого и занесли его в часовню. Перекрестившись перед входом, вслед за ними зашла Риша. Раненого положили на широкую скамью. Вскоре зашел отец Серафим. В руках у него была миска с горячей водой и чистые полотенца. Он достал из-за пояса нож и разрезал на раненом бинты. Тот застонал. Риша ходила по часовне и с восхищением рассматривала ее содержимое. В середине часовни стоял молитвенный столик. На стенах аккуратно были развешаны немногочисленные иконы. Она всматривалась в лики святых и периодически крестилась. Фрегат помогал отцу Серафиму. Олег стоял молча и наблюдал за таинствами старца. Отец Серафим подошел к иконе Божией матери, трижды перекрестился и зажег восковую свечу. Он вставил свечу в переносной подсвечник, подошел к раненому и поставил подсвечник у него над головой. Затем склонился над ним и начал читать молитву.

Долгов подошел к Рише и шепотом сыронизировал:

– Все плохо… уже отпевают.

Риша нахмурила брови.

– Понял. Юмор не уместен. Удаляюсь. – Олег улыбнулся и отошел в сторону.

Отец Серафим прочел молитву, пододвинул к себе миску с водой, достал из кармана несколько пузырьков, разорвал на лоскутки полотенца и принялся обрабатывать раны.

Долгов и Риша вышли на улицу. Олег потянулся, сделал несколько боевых пассов руками. Риша молча села на скамеечку рядом с часовней. Долгов присел рядом с ней, посмотрел в небо на появляющиеся звезды и произнес:

– Вечер-то какой теплый. Благодать!..

Риша, закрыв глаза, нашептывала молитву и периодически крестилась.

– А ты, я смотрю, набожная, – подметил Долгов.

– Верующая, – поправила его Риша.

Олег тяжело вздохнул.

– Я тоже. Мама с детства к церкви приучила. У нас еще был духовный наставник, отец Петр. Хороший человек, бывший афганец. Всегда мне говорил: «Станешь, Олежка, большим спортсменом, никогда не озлобляй душу». Я тогда натворил делов, вошел в раж и двух своих друзей на тренировке поломал. «Спортивная злость и злоба, – говорил, – не одно и то же. Всегда нужно вовремя остановиться, чтобы не перейти черту между ними. Иначе добытая победа обернется страданием для других, близких тебе людей». Так и произошло. Они в больнице, меня из клуба. Я потом из города в леспромхоз уехал… Стыдно стало.

– А где он сейчас? – поинтересовалась Риша.

Ей было по душе раскаяния друга, и она захотела узнать о нем, как можно больше.

– Кто? – переспросил Долгов.

– Отец Петр.

– Не знаю. Я в городе уже лет шесть как не был.

Риша повернулась и посмотрела на Олега.

– Надо навестить и поблагодарить за добрый совет. Ты ведь все понял и изменился?

– Это да…. Вернусь, обязательно навещу, – пообещал Долгов.

Из часовни вышел отец Серафим, за ним Фрегат.

– В дом идите. Стол накрыт. Картошка на печи. Не остыла, поди, – строго сказал старец, потом посмотрел на Ришу и улыбнулся.

– Иди, девонька, поухаживай за мужиками, а я пока над раненым похлопочу. Жар у него. Снять нужно.

Риша тоже улыбнулась, подошла к отцу Серафиму, приклонила колено и хотела поцеловать ему руку. Старец аккуратно отнял от нее руку и поднял с колен.

– Не нужно, девонька. Все будет хорошо. Поправится ваш болящий. Только время надо. Веди мужей в дом, откушайте.

Отец Серафим перекрестил уходящих в дом гостей. Сам вошел обратно в часовню.

Санкт-Петербург. Клуб «Black Scorpion».

В спортзале клуба не было ни души. Из дальнего угла доносился глухой тяжелый звук от ударов по боксерскому мешку, сопровождающийся истошным звериным ревом. Это тренировался Слон. С ним происходило что-то странное. Перенакаченные мышцы были напряжены до предела. Казалось, что вот-вот они порвутся и разнесут его на куски. Крупное рыхлое лицо было багрово-красным от прилива крови. Он неистово бил по воображаемому противнику, не оставляя ему никаких шансов.

В зал вошли тренер и врач. Они прошли через зал и подошли к огромному тренировочному мешку, разорванному в клочья.

– Вот полюбуйся, Арнольдыч! – Тренер дернул за кожаный лоскут, и из мешка посыпался песок. – И такие все остальные. – Он показал на мешки, развешанные по залу, которые были в таком же состоянии. – И это только за два дня! Что будет дальше – ума не приложу!

Доктор сочувственно покачал головой.

– А что ты хочешь – издержки производства! Цель оправдывает средства!

– А он до цели-то дотянет? Мышцы как граната с вырванной чекой – вот-вот рванут, – беспокоился тренер.

– Если с допингом чуть притормозить, то дотянет. Ну, а что с ним будет после боя, я не знаю.

Доктор и тренер были озадачены состоянием подопечного, но перечить хозяину они не решались. Да и давать советы самому Слону было бесполезно. Он уже вошел в раж и готов был задавить любого, кто попадется под его, уже в прямом смысле, горячую руку.

Слон остановил тренировку, посмотрел на опекунов и рявкнул:

– Че уставились?! Где бойцы на спарринг?

Тренер покачал головой и с пренебрежением сказал:

– Остынь! Живодер! Ты вчера уже четверых покалечил! Больше желающих нет! Закончились самоубийцы! Ты лучше иди в цирк и померяйся силой со своим тезкой! Может, тот выдержит!

Слон снова взревел от переполняющей силы и злости. Он поднял с пола банку с пилюлями, которые ему прописал Чек, отсыпал горсть и тут же заглотил. Потом подошел к мешку и продолжил тренировку.

– Зато голова перестала болеть! – сыронизировал доктор. – В остальном медицина бессильна!

Он снова сожалеюще покачал головой, попрощался с тренером и вышел из зала.

Тот тяжело вздохнул, достал из кармана гаечный ключ и принялся снимать разорванный тренировочный мешок – очередную жертву своего обезумевшего ученика.

Медвежье озеро.

Друзья закончили ужинать. Кораблев посмотрел на часы.

– Что-то наши запаздывают. Может, заблудились.

– Не переживай, Зуич тайгу как свои пять пальцев знает. А Мишутка запах жратвы за километры чует. Скоро проявятся, – успокоил его Олег.

Через секунду дверь распахнулась, и в избу вошли припозднившиеся новососновские диверсанты.

– Вот, что я говорил, легки на помине.

– По лесочку погуляли, башмачки все стерлися. Ко столу вы нас не ждали, ну а мы приперлися, – задорно пропел Зуич, а вдобавок еще и протанцевал.

Мишутка, как завороженный, посмотрел на продукты на столе, быстро разулся, сел за стол и принялся жадно уплетать.

– Люблю, когда так кушают! – подметила Риша, добавила в миску еще картошки и поставила тарелку с салом.

– Где-то я это уже видел! – лукаво произнес Олег, вспомнив, как недавно в мотеле она сама жадно наворачивала за обе щеки.

– Дядь Саш, садитесь, а то чувствую, не достанется, – предложила «хозяйка» Зуичу.

– Нехай ест, парнюга изголодался. Он дядьку никогда не обидит. А, кстати, выпить что есть? Для сугреву.

Риша отрицательно покачала головой.

– Не может быть.

Зуич шустро залез под кровать и достал оттуда початую бутылку с полупрозрачной желтоватой жидкостью.

– Есть! Жива, родимая! – он вытащил пробку, принюхался и закатил глаза от удовольствия.

– Родная, Серафимовская, на шишечках. Кстати, а где он сам?

– Ниндзя в нашу веру обращает, – прикололся Долгов.

Он снова заметил суровый взгляд Риши и замолк.

Зуич достал с полки стакан, налил в него настойку и залпом выпил. Мишутка уплетал картошку и заедал салом. Фрегат прилег на кровать и закрыл глаза.

Олег вышел на улицу. Риша последовала за ним.

– Может, окунемся? Смоем дорожную пыль? – предложил Долгов.

Риша улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Как хочешь, а я искупаюсь.

Олег снял футболку и побежал к озеру. Риша пошла в часовню посмотреть, как там себя чувствует раненый.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Элли остановилась, посмотрела на компас и показала пальцем, куда нужно двигаться. Пропустила вперед одного из людей Стартера. Боец прошел несколько метров. Послышался громкий щелчок, и он упал. Его правая нога попала в медвежий капкан. Истошный крик нарушил сумрачную тишину. Элли показала жестом, чтобы все остановились. Она молча подошла к раненому и увидела, что капкан перерубил ему ступню. Заплавская молча достала нож, наклонилась над бойцом и на глазах у всех хладнокровно вонзила нож ему в сердце.

– Жестоко, но мудро, – восхищенно произнес Град и похлопал в ладоши.

– Не хотел бы я оказаться на его месте, – подметил Ромб.

– Не оказался на его – окажешься на своем. Кто знает, чем нас еще порадуют долбаные следопыты, – злобно пробасил Стартер.

Элли осторожно возвратилась к замершим попутчикам.

– Ну что? Видели? Встречают нас не хлебом с солью. Всем идти рядом, на расстоянии десяти шагов. Смотреть под ноги.

Она показала двум бойцам, чтобы те шли параллельно вперед, а все остальные держали дистанцию и шли за ними. Сама пошла последней.

– Осторожничает принцесса. Боится, чтобы красивую ножку не укоротили, – ухмыльнулся Ромб, обращаясь к идущему впереди Граду и указывая в сторону Заплавской.

Тот никак не прореагировал и молча двигался вперед.

– А она… того… попадется. Кто тогда ее… чикнет? – продолжал приставать Ромб.

– На себе потащишь! – сквозь зубы выдавил Град.

– Понял! Без проблем, – согласился любопытный качок.

Один из бойцов шел по тропе и смотрел под ноги, при этом не заметил, как головой наткнулся на натянутую веревку. Прогремел оружейный выстрел, и боец упал.

– Второй! – расстроенно произнес Стартер.

– А теперь куда смотреть – под ноги или вперед? Я одновременно не сумею, – испуганно пробурчал Ромб.

– Захочешь жить – научишься! Иди давай, – Град подтолкнул его вперед.

Медвежье озеро.

Риша подошла к часовенке, перекрестилась и вошла внутрь. Отец Серафим стоял у иконы Богородицы и молился. Раненый лежал на скамье с закрытыми глазами. Она подошла к нему, потрогала лоб и поправила свисающее одеяло. Затем тихо подошла к отцу Серафиму.

– Спит. Похоже, кризис миновал, – произнесла она и перекрестилась.

– Рана затягивается. Я его травами отпоил. До утра не проснется, – сообщил старец.

– Спасибо Вам!

– Ей спасибо! Заступнице нашей! – святой отец указал на икону Богородицы, перекрестился и поклонился.

Риша сделала то же самое.

Отец Серафим закончил молитву, повернулся к гостье и неожиданно для нее сказал:

– Иди к нему.

– К кому? – машинально спросила Риша, хотя понимала, о ком шла речь.

– Ты ему нужна! – продолжил старец, – он хороший человек. Заблудший, но хороший, праведный. Это твоя судьба. Ты же любишь его.

– Люблю, но он… – Риша хотела продолжить, но святой отец перебил ее.

– Любишь – прости! Сними гордыню. Встань у него за спиной и иди в ногу.

Риша опустила голову. Старец подошел к ней, благословил и поцеловал в лоб. Она улыбнулась, поблагодарила, вышла из часовни и направилась к избе.

Зуич вышел из дома и сел на крыльцо. За ним вышел жующий Мишутка и сел рядом. Довольная Риша проскочила мимо них и забежала в избу. Через несколько секунд выбежала обратно на крыльцо. В руках у нее была папка с рисунками. Она посмотрела на Зуича и Мишутку, улыбнулась и побежала к озеру.

– Повезло Олегу, такую девку отхватил! Хороша. Хозяйственная, – восхитился Зуич, глядя ей вслед.

– Лечить умеет, – пробасил жующий племяш.

– Да.

В это время в лесу послышался истошный крик человека и хаотичные выстрелы. Зуич и Мишутка прислушались.

– Капкан, – высказал догадку племяш.

– Нее, сетка. Капкан бум, а потом ааа. А здесь ааа, а потом бум, – уточнил Зуич.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Стартер, Ромб и Град стояли возле ямы и смотрели вниз. На ее дне лежала очередная жертва народного диверсанта, нанизанная на штыри. Подошла Элли и тоже посмотрела в яму.

– Третий, – с тяжелым вздохом констатировал Стартер.

– Если со вчерашними, то седьмой, – холодно поправила Элли.

Бригадир стоял с опущенной головой и смотрел на своего погибшего товарища.

– Что я своему пахану скажу? Столько братвы полегло.

– Не волнуйся, Чек все уладит. За каждого бойца будет выплачена страховка, – успокоила его Заплавская.

Она отошла в сторону и села на землю.

– Отдых десять минут. Затем включаем фонари и вперед. Не могли же они за такое короткое время еще ловушек понаставить.

– А если могли? – осторожно спросил перепуганный Ромб.

Медвежье озеро.

Зуич и Мишутка сидели на крыльце и вслушивались в тишину.

– О! Сели, думают… идти или не идти. Скоро будет совсем темно. До рассвета вряд ли дальше тронутся, – пояснил Зуич.

– Жить-то хочется, – ухмыльнулся племяш.

– Это да…

Зуич встал, посмотрел в сторону озера. Там Олег активно тренировался.

– Пойдем, племяш, с отцом Серафимом поздоровкаемся и на ниндзя поглядим. Потом спать. Завтра трудный день.

– Как обычно! – согласился Мишутка, и они направились к часовенке.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Град подошел к Элли и предупредил:

– Люди устали. С ног валятся. Да и фонарь у нас только один. Не стоит рисковать. Утром пораньше встанем…. Никуда они от нас не денутся.

Заплавская тяжело вздохнула. Ее силы иссякли. Она понимала, что если даст команду идти дальше, то впереди ее саму могла ждать та же участь, что и этих трех вологодских братков, попавших в ловушки народных мстителей, и она устало произнесла:

– Командуй ночлег.

Медвежье озеро.

Риша подошла к озеру. Долгов тренировался. На нем были одеты одни бойцовские плавки. Крепкое, накаченное, вспотевшее тело переливалось в лучах лунного света. Олег садился на шпагат, делал боевые пассы руками и ногами. Риша стояла рядом и заворожено смотрела на него. Олег ее заметил, улыбнулся, подмигнул и продолжил тренировку. На берегу лежала старая лодка. Корма лодки находилась в воде. Риша залезла в лодку, села на широкую банку, открыла папку, вытащила из нее чистый листок бумаги и карандаш. Потом прикрепила листок к обратной стороне папки, посмотрела на Долгова и начала рисовать.

Олег закончил тренировку и подошел к ней. Заглянув в рисунок, он увидел свое изображение.

– Похож! – одобряюще произнес он.

Риша сделала еще несколько штрихов, затем убрала рисунок в папку. Долгов забрался в лодку и сел рядом с ней. Он взял из ее рук папку и отложил в сторону. Риша посмотрела на его усталое лицо. Он улыбнулся, нежно потрогал ее волосы, прильнул к ее лицу и крепко поцеловал в губы. Риша на миг закрыла глаза и отдалась нахлынувшему чувству. Потом опомнилась и брезгливо оттолкнула Олега от себя.

– Фу! Потный какой, еще к девушке пристаешь…

Долгов улыбнулся и привстал. Лодка слегка качнулась.

– Виноват. Жди. Я сейчас.

Он ловко выпрыгнул из лодки, без стеснения снял с себя плавки и бросил их на траву. Риша улыбнулась и смущенно отвернулась. Олег разбежался и с задорными выкриками бросился в озеро. Поднырнул, вынырнул и поплыл вглубь озера, мускулистыми руками разгребая тихую гладь воды. Риша смотрела на него и продолжала улыбаться. Она вспомнила слова святого отца: «Это твоя судьба. Ты же любишь его».

Олег вернулся, подплыл к корме лодки и встал в полный рост. Риша не отводила от него глаз. Она не могла понять, что это – любовь или животный инстинкт, но ей было уже все равно.

Он взялся за корму и затащил лодку в воду. Лодка качнулась. Риша встала. Долгов начал отплывать от берега, уводя лодку за собой. Риша быстро сняла с себя всю одежду и обнаженная прыгнула в воду.

Они нежно целовались и резвились под магическим лунным светом. Искупавшись, они залезли обратно в лодку, встали в полный рост и влюблено посмотрели друг на друга, затем медленно опустились на колени, легли на дно лодки и скрылись за ее бортами.

Медвежье озеро. Утро.

В лесу послышался грохот взрыва. Фрегат вскочил с постели, стал на ходу одеваться и выбежал на крыльцо. Там уже сидели Зуич и Мишутка. Мишутка грыз кусок сухаря. Зуич отхлебывал спиртное из маленькой походной фляжки. Они обернулись и одновременно посмотрели на всполошившегося Кораблева.

– Чего, Паш, встал? Рано еще. Спи. Я тебя разбужу, – спокойным голосом предупредил Зуич.

– Уже… разбудили. А что это было? – поинтересовался Фрегат и показал пальцем в сторону леса.

– Граната… трофейная, – равнодушно ответил Зуич.

В лодке, пришвартованной к берегу, показались головы Олега и Ришы. Долгов привстал и крикнул:

– Это что? Ф-1?

– Смотри-ка, знает, – довольно произнес Зуич.

Отец Серафим вышел из часовенки, перекрестился и подошел к избе.

– С добрым утречком… отче. Как там наш ниндзя? – поприветствовал святого отца Зуич.

– Твоя работа? – сурово спросил старец и поднялся на крыльцо.

– Нее, это Боженька плохих людей наказывает… с моей помощью, – весело подметил Зуич.

– Не богохульствуй! – отец Серафим покачал головой и добавил: – Раненому уже лучше. Жар спал. Нужно перенести его в избу. Я постелю на чердаке.

Фрегат кивнул и обратился к Мишутке:

– Пошли, перенесем.

Племяш поднялся, и они пошли выполнять указания старца.

К крыльцу подошли Долгов и Риша. Олег ее обнял и поцеловал в щеку, как бы доказывая присутствующим, что они теперь пара. Риша смущенно улыбнулась, видя на себе взгляды Зуича и отца Серафима.

– Вы пока умывайтесь, а я чай поставлю, – с улыбкой произнес святой отец и зашел в дом.

Зуич поднялся.

– Умываться – значит умываться. Времени у нас вагон. Пока еще моя адская машинка не шандарахнула. Как рванет – значит пора, – прокряхтел он и подошел к двери. Олег его остановил.

– Паша весь извелся. Боится, что опоздаем. Дожидаться, когда шандарахнет, не будем. А то, может, они твою «машинку» еще и обойдут, а мы не услышим.

– Неее, не обойдут, – с ухмылкой произнес Зуич и зашел в избу.

Дорога на Медвежье озеро. Тайга.

Возле дерева лежал тяжело раненый боец Стартера. Гранатой ему оторвало часть ноги. Все лицо было в крови. Стартер и Ромб стояли рядом и молча смотрели на умирающего. К ним подошли Элли и Град. Заплавская молча достала пистолет и направила его на раненого. Стартер опустил ее руку.

– Я сам!

Он подошел к раненому, опустился на колени, приподнял его голову, посмотрел в глаза и виноватым голосом произнес:

– Прости, Колян…

По его щеке прокатилась одинокая мужская слеза. Он обхватил голову друга и резко дернул ее сторону. Послышался хруст позвонков. Раненый обмяк и замер. Стартер опустил его голову на землю и закрыл глаза.

– Гуманно, – подметил Град, но аплодировать на сей раз не стал.

Элли прошла мимо стоящего на коленях с опущенной головой Стартера. За ней последовали Град, Ромб и единственный оставшийся в живых вологодский браток.

– Вставай, братела, – сочувственно обратился к Стартеру Ромб.

– Нужно успеть с обидчиками поквитаться, а то смоются.

Тот тяжело встал с колен, взял автомат и нехотя пошел вслед за остальными.

Медвежье озеро.

Первым из избы вышел Фрегат, за ним Олег, Риша и Зуич. Они спустились с крыльца и направились к озеру. Мишутка с отцом Серафимом еще оставались в доме и наполняли дорожную сумку продуктами.

– Будете в поселке, найдите отца Афанасия, он служит в тамошней церкви. Случится что – он поможет, – посоветовал старец.

Мишутка кивнул головой и закинул за плечо рюкзак с харчами. Он вышел на улицу и пошел догонять друзей. Святой отец медленным шагом побрел за ним.

Зуич залез в лодку и заметил на ее дне бюстгальтер. Он демонстративно у всех на виду поднял его и лукавым взглядом посмотрел на Ришу. Та, увидев часть своего интимного гардероба, смущенно покраснела, молча схватила бюстгальтер и сунула его себе в сумку. Зуич улыбнулся и принялся укладывать вещи.

Мишутка и отец Серафим пришли к берегу. Довольный племяш сразу залез в лодку, достал из кармана горбушку домашнего хлеба и принялся жевать. К отцу Серафиму подошли Риша и Олег.

– Спасибо, отец, за хлеб, за соль. Извини, если что не так, – произнес Долгов и обнял старца.

– Бог простит.

Отец Серафим перекрестил влюбленных, затем достал из кармана маленькую иконку Божией Матери и передал ее Олегу.

– Возьми. Пусть Богородица осветит ваш путь и поможет в трудную минуту. Береги ее. – Отец Серафим кивнул в сторону Риши. – Люби, как самого себя.

Риша проворно поцеловала святого отца в заросшую щеку и запрыгнула вслед за Олегом в лодку. Отец Серафим улыбнулся и оттолкнул лодку от берега. Фрегат сел на весла и стал грести, медленно удаляясь от берега. Старец помахал вслед уплывающим рукой и крикнул:

– За раненого не беспокойтесь. Выхожу!

В лесу раздался мощный взрыв.

– О, сработала моя эротическая бомба! А вы сумневались, – гордо произнес Зуич.

Над лесом пронесся истошный крик Элли, эхом отразившись от озерной воды.

– Лесоруб! Сволочь! Я тебя убью-у-у-у!

Глава 8. Доехать любой ценой

Санкт-Петербург. Офис Максимова.

Секретарша сидела за столом и печатала на компьютере, рядом с ней на диванчике сидел Вильбот. В комнату зашел Умнов, поздоровался и сходу обратился к секретарше.

– Меня никто не спрашивал?

– Вас нет! А вот хотят Леонида Алексеевича. – Секретарша указала на сидящего на диване Вильбота.

Умнов пренебрежительно на него посмотрел. Он был ему крайне неприятен. Не то, чтобы он недолюбливал евреев, у него было много друзей из их среды, просто пронырливость и слащавость данного субъекта его раздражали. Еще эта болезненная потливость.

– Все хотят, но не все получают, – сухо ответил доктор и зашел в кабинет.

Вильбот устремился за ним, но дверь захлопнулась прямо перед его носом.

– И все-таки позвольте, я зайду, – обратился он к секретарше.

Та пожала плечами. Вильбот набрался наглости, открыл дверь и вошел в кабинет. Умнов садился за стол, заметил входящего Вильбота и строго произнес:

– Вам же сказали, что Максимова нет и сегодня не будет.

– А я собственно… вот. Вы же уполномочены? По доверенности. – Вильбот достал из портфеля документы и выложил их на стол перед доктором.

– Нужно подписать? – смягчив тон, спросил Умнов и одел очки.

– Хотелось бы, – осторожным голосом ответил незваный гость.

Умнов внимательно просмотрел документы, среди которых были сметы на аренду зала, фуршет, номера для гостей, затем все подписал, оставил себе по одному экземпляру, остальные передал Вильботу.

– У вас все? – строго спросил доктор.

Вильбот кивнул головой.

– Тогда спасибо за визит и до свидания. Извините, я очень занят.

Умнов встал и проводил незваного гостя до двери. Тот резко развернулся и твердым, не характерным для него голосом спросил:

– И все-таки где Максимов?

Умнов посмотрел на вспотевшего от напряжения Вильбота, лукаво улыбнулся, на секунду задумался и таинственно произнес:

– Скажу вам по секрету, Яков Маркович, Максимов сейчас в области, в одном из подшефных клубов. Сам лично принимает участие в подготовке очень сильного бойца…

– Лесоруба? – перебил любопытный Вильбот.

Доктор нахмурился и пристально посмотрел на уже совсем мокрое лицо гостя.

– Какого Лесоруба?

Вильбот понял, что проговорился. Он засуетился, заспешил и пулей выскочил в секретарскую, а затем в коридор.

Умнов лукаво улыбнулся и закрыл за ним дверь.

Сибирск. Гостиница «Центральная».

Максимов стоял в ванной перед зеркалом и брился. Раздался стук в дверь. Он смыл с лица пену, вытер лицо полотенцем и пошел открывать дверь. За ней оказалась уборщица. Старик взглянул на молодое симпатичное лицо уборщицы, и перед его глазами промелькнуло лицо Любы.

– У вас можно приб… – хотела спросить уборщица, но тут же осеклась, увидев, что завороженный постоялец не сводил с нее глаз.

Она смущенно одернула фартук.

– Извините, я позже прибе-е-русь.

Она повернула тележку и, ускоряя шаг, переместилась к другому номеру, периодически оборачиваясь и с опаской поглядывая на остолбеневшего Старика. Максимов пришел в себя, закрыл дверь, вошел в комнату и сел на кровать. Задумался. Он снова вспомнил Любу.

***

Сибирск. 1979 год. Молодой Максимов с Любой лежали в постели. Люба положила голову ему на грудь. Он целовал ее волосы.

– Я скоро уеду, – с горестью произнес Старик.

Люба приподняла голову и вопросительно посмотрела на него.

– Куда?

– В Питер! Там набирают бойцов для нового вида единоборств – бои без правил называются. Попробую себя, может, что получится, – гордый от своей идеи сообщил Максимов.

– А как же я? – расстроенным голосом произнесла Люба.

Старик поцеловал ее в губы. Она опять положила голову ему на грудь.

– Я столько ждала…. Дождалась. А теперь снова… ждать?

Максимов крепко прижал ее к себе.

– Потерпи, любимая! Я как там обоснуюсь, хату сниму… и сразу за тобой!

Люба лежала на его груди и из ее глаз текли слезы.

– Ты меня забудешь…

Старик резко приподнялся, взял в ладони заплаканное лицо любимой и поцеловал ее мокрые от слез глаза.

– Никогда! Слышишь! Никогда!

Люба положила голову на его плечо и, немного успокоившись, тихо произнесла:

– Ты меня забудешь!

***

Максимов сидел на постели. Сквозь задумчивую улыбку по его лицу прокатилась одинокая слеза.

Медвежье озеро.

Отец Серафим перевязывал раненого на чердаке. Со стороны леса донесся треск ломающихся веток и чертыхание. Он выглянул из чердачного проема и увидел, что из леса вышли четверо вооруженных людей и направились к нему. Он прикрыл раненого сеном, спустился с чердака и медленным шагом пошел к часовенке. Незваные гости направились к нему.

– Эй, святоша, где твои постояльцы? – грубым озлобленным голосом окликнула Элли.

Отец Серафим сделал вид, что не заметил пришедших. Он подошел к часовенке, перекрестился перед входом и хотел войти внутрь.

– Старикан, тормозни! – окликнул старца Ромб. – Тебя что невнятно спрашивают? Отвечай!

Он подошел к святому отцу, схватил его за плечи и развернул лицом к Заплавской.

Отец Серафим окинул взглядом всех подошедших. Трое из них, те, что из Питера, были настроены агрессивно, а Стартер стоял в стороне, опустив голову. Сегодня утром погиб последний его боец. Он тоже был зол, но не на тех, кто убил его пацанов, а, скорее, на себя и на тех, кто их привел на верную смерть.

– Ко мне многие приходят и уходят. Иногда остаются. Господь милостивый. Никому отказу не будет, – спокойным голосом произнес миролюбивый старец.

Озлобленная своими неудачами Элли подошла к нему и взглянула в лицо. Отец Серафим был невозмутимо спокоен, чем еще больше ее разозлил. Элли кулаком ударила его по лицу. Старец пошатнулся, но не упал. Из разбитой губы потекла кровь. Он продолжал спокойно смотреть в лицо Заплавской. Стартер отвернулся, чтобы не видеть избиение святого отца. Ему это было неприятно.

Элли еще раз ударила отца Серафима. Тот продолжал молчать.

– Тащи его в часовню, – скомандовала она Ромбу, затем повернулась и в таком же приказном тоне обратилась к Граду и Стартеру. – А вы избу обыщите.

Ромб затолкнул отца Серафима в часовню, следом зашла Заплавская. Град быстрым шагом направился к избе. За ним нехотя последовал Стартер.

Ромб поставил стул посередине часовни и привязал к нему отца Серафима. Элли достала зажигалку и демонстративно начала зажигать все свечи, стоящие возле икон. Старец провожал ее спокойным взглядом.

Град зашел в избу. Стартер остался стоять на крыльце. Из дома послышались звуки разбивающейся посуды, падающих табуреток и другой утвари. Наконец, возмущенный Град вышел из избы.

– Они здесь были!

Он увидел лестницу, ведущую на чердак.

– Лезь, посмотри! – приказал он напарнику, указывая на закрытую чердачную дверцу.

– А я пока на озеро схожу.

Стартер нехотя поднялся по лестнице, открыл дверцу и стал всматриваться в темноту. Увидев только сено, а раненого не заметив, он молча закрыл дверцу, спустился вниз и медленно поковылял вслед за Градом к озеру.

Санкт-Петербург. Коттедж Максимова.

К воротам коттеджа подъехала машина Умнова. Он просигналил, и ворота открылись. Доктор заехал на территорию, припарковался и вышел из машины. Его встретил охранник. Умнов поздоровался.

– Привет, Миш! Как у вас дела?

Он хотел пройти в дом, но охранник его остановил.

– Анатолий Иванович, а Ксении Леонидовны нет!

Доктор повернулся и удивленно переспросил.

– Как нет? А где она?

– Приезжал юрист Скворцов, она собрала вещи, и он ее увез, – доложил охранник.

– Куда? – возмутился Умнов. – Я же сказал, что без моего разрешения из дома ни ногой.

Охранник виновато пожал плечами.

Расстроенный Умнов поднялся по лестнице и вошел в дом, на ходу набирая номер Ксении. Ее телефон был вне зоны доступа. Затем он попытался дозвониться до Скворцова, но тот не брал трубку.

Доктор был взбешен. Ведь он не смог выполнить самого простого – проконтролировать, чтобы дочка его лучшего друга никуда не исчезла. Он понимал, что в нынешних обстоятельствах ей могла угрожать опасность, но она уехала со Скворцовым, ее троюродным дядей, и это его немного успокоило.

Умнов повторно набрал номер юриста и долго ждал ответа, но через несколько гудков, тот отклонил вызов.

– Не понял! – недоуменно произнес доктор, но через несколько секунд его подозрения развеял входящий звонок. Звонил Чекмарев. Умнов ответил.

– Я вас слушаю!

– Здравствуйте, Анатолий Иванович! – слащавым голосом поприветствовал Чек. – Вы кого-то ищете? Напрасно! Ксения Леонидовна у нас!

– Да как Вы посмели? Она же еще девочка! – начал возмущаться Умнов. – Она не имеет отношения ко всем этим вашим делам! Верните ее!

– Она дочка Максимова, – сухо пояснил Чекмарев. – И пока я не поговорю со Стариком, она будет гостить у меня.

– Так не честно! Дети здесь ни при чем! Разбирайтесь без них! – не успокаивался Умнов.

– Где Старик? – злобно спросил Чекмарев. – Будет Максимов – будет девушка.

Умнов понял, что не сможет договориться с этим безбашенным киднеппером без участия Старика, и решил спросить про судьбу Скворцова.

– А что с нашим юристом? Он жив?

– С вашим? – удивленно переспросил Чек и добавил, – был вашим – стал нашим!

– И давно он стал вашим? – спросил доктор.

– Да уж почитай с полгодика, – ухмыльнувшись, ответил Чекмарев.

– Значит, обо всех делах Максимова, его договорах, документах…

– Да-да, я был в курсе! – издевательски подытожил Чек и еще раз повторил свои требования:

– Мне нужен Старик!

После небольшой паузы расстроенный Умнов задумчиво произнес:

– Будет тебе Максимов!

– Жду! – твердо ответил Чек и положил трубку.

Медвежье озеро.

Окровавленный отец Серафим сидел связанный на стуле. Ромб периодически бил его кулаком по лицу и в живот. Элли прохаживалась по часовне и задавала вопросы.

– Я повторяю. Куда ушли твои гости?

Отец Серафим поднял голову, спокойно посмотрел на нее и промолчал.

В часовню зашли Град и Стартер.

– Ну что там? – грозно спросила Заплавская.

– Они уплыли на другой берег, – отчитался Град.

Стартер взглянул на разбитое лицо отца Серафима. Тот сквозь кровавую пелену посмотрел на него. На шее вологодского парня на широкой цепочке висел крестик. Их взгляды встретились. Стартеру стало не по себе.

– Ты заблудился. Только веру еще не потерял. Моли Господа о прощении. Очисть душу, – промолвил шепотом старец.

Стартер вдруг почувствовал, как кто-то подтолкнул его в спину. Он оглянулся, но никого не было. Питерские подельники стояли в стороне. Это божественный голос вторил словам старца. Стартер молча подошел к святому отцу, опустился на колени и стал развязывать веревки.

– Ты че, братела, нюх потерял? Забыл, кому служишь, – возмутился Ромб.

– Все мы слуги Господа! – промолвил старец.

Стартер освободил его руки. Отец Серафим улыбнулся и перекрестился. Недовольный Ромб подскочил и набросился на Стартера. Тот оттолкнул его, встал и нанес ему мощный удар. Ромб упал и отключился. Стартер подошел к отцу Серафиму и хотел продолжить его высвобождение из веревки, но прогремел выстрел, и он рухнул на пол.

– Одиннадцатый, – констатировал Град.

Старец увидел злобное лицо Элли. В руках у нее был пистолет, нацеленный на него.

Человек в черном услышал выстрел и пришел в себя. Он приподнялся и посмотрел в открытую дверь чердака. На улице никого не было.

В руке Заплавской зазвонил спутниковый телефон. Это был Чек. Она ответила на звонок.

– Да, любимый, – ехидно поприветствовала она босса.

– Вы сейчас где? – поинтересовался Чекмарев.

– У черта на куличиках…

– А точнее?

– На Медвежьем озере, – пренебрежительно уточнила Элли.

– А где беглецы?

– Они переправились на другой берег озера.

Град подошел к Элли и показал на карте место, где могут находиться Фрегат и его друзья.

– Они пройдут через поселок Кулаково.

Чек задумался. Уж больно знакомым ему показалось название, и он вспомнил.

– Кулаково, говоришь…. Я знаю тамошнего авторитета. Это хорошо! Я ему сейчас позвоню. Их там встретят.

– Мне что делать? – сухо спросила Элли.

– Приберись там за собой и плыви в поселок.

– На чем? Святоша отдал лодку этим… – пожаловалась «железная леди».

– Тогда топай по бережку. Зато не утонешь, – Чекмарев громко издевательски заржал.

Элли отключила звонок.

– Урод! – выдавила она, потом подошла к отцу Серафиму и наставила на него пистолет.

Старец спокойно смотрел ей в глаза. У Заплавской сильно затряслись руки. Пистолет гулял из стороны в сторону. Такого у нее раньше никогда не было. Она закрыла глаза, отвернулась и выстрелила. Наступила гробовая тишина. Пистолет выпал у нее из руки, появилось чувство удушья, и она выбежала из часовни. Град вышел за ней. Элли стояла на улице и не могла отдышаться.

– Ты верующая? – тихо спросил Град.

Заплавская сжала зубы и промолчала. Град сожалеюще покачал головой.

– Хотя какая теперь разница?

– Уроды! Все они уроды! Их нужно давить, убивать! Ненавижу! Всех ненавижу! – злобно кричала Элли.

Она оттолкнула Града и быстрым шагом пошла к озеру.

Ромб пришел в себя после нокаута. Рядом никого не было. На полу лежали два тела, Стартера и отца Серафима. Он встал на ноги, испуганно перекрестился и выскочил на улицу.

В это время раненый Человек в черном с трудом спустился по лестнице. Заметив идущих в его сторону бандитов, зашел за дом, притаился и стал наблюдать.

Ромб догнал Града и Элли.

– Найдите горючее и поджигайте всю эту богадельню, – скомандовала Заплавская, указывая на часовенку и избу.

Град зашел в дом и через минуту вышел из него, держа в руках канистру с керосином.

– Лезь на чердак! Там наверняка есть сено, – приказал он Ромбу. Тот послушно полез по лестнице на чердак и спустился оттуда с охапкой сена. Потом обложил сеном периметр часовни и дома. Град облил все керосином и поджег.

В это время Элли стояла на берегу озера и смотрела на другой берег. К ней подбежали запыхавшиеся поджигатели.

– Дело сделано! – радостно сообщил Ромб.

– Уходим! – скомандовала Элли, и они пошли по дороге в обход озера.

Часовенка и изба занялись огнем. Раненый подошел часовенке, выбил ногой дверь и вошел внутрь. Пробравшись сквозь едкий дым, он увидел на полу святого отца. Взвалив его на плечи, он вышел наружу. Через несколько секунд вся часовня была охвачена пламенем. Он оттащил старца на безопасное расстояние и уложил на траву, затем, шатаясь, побрел к озеру. С трудом добравшись до берега, он зашел в воду и, превозмогая слабость и боль, поплыл на другой берег.

Поселок Кулаково. Поселок с говорящим названием Кулаково стоял на возвышенности, в пяти километрах от Медвежьего озера. Небольшой населенный пункт находился прямо на пути федеральной трассы, поэтому обеспечение было достаточно неплохим. Свое название он получил сотни лет назад, когда его мужики прославились по всей Руси своими победами в кулачных боях. В нем было все: и церковь, и больница, и даже свой маленький народный театрик, в котором играли местные учителя, комбайнеры, врачи и другие специалисты социального промысла.

Усталые беглецы вошли в поселок. Мишутка узнал у местной жительницы, где находится кафе. Продукты, которыми снарядил путешественников отец Серафим, он решил оставить про запас. Жительница показала в сторону бензозаправки. Друзья направились туда. Сразу после их появления в поселке за ними начал следить представитель местной братвы, которого, по просьбе Чека, снарядил кулаковский авторитет по кличке Сохатый. Бандит шел за ними до бензозаправки.

Друзья зашли в кафе и заказали еду. Риша спросила у официантки, где находится туалет. Та показала на улицу. Риша отдала папку с рисунками Олегу, нежно поцеловав его в щеку, и вышла на улицу. Послышался визг тормозов. Долгов обернулся. К кафе подъехал автомобиль с местными братками. Они выскочили из машины, схватили Ришу, запихнули ее на заднее сидение и быстро уехали. Олег и Фрегат выбежали на улицу, но было уже поздно, машина похитителей успела скрыться за поворотом. Долгов хотел побежать вслед за ней, но Кораблев его остановил.

– Подожди! Все равно не догоним. Они местные, каждый дворик и лесок знают. Тут надо по-другому.

– По какому другому? – кричал Олег.

– Они ее могут…

– Могут, – перебил Фрегат, – но мы не позволим! Успокойся! Сейчас узнаем, кто это мог быть.

Зуич все видел, но оценив свои возможности, не стал делать резких движений. Он понимал, что поселок маленький и все друг друга знают. Он подошел к официантке и спокойно, но предупреждающим тоном, спросил:

– И кто эти самоубийцы?

Официантка была напугана, но промолчала.

– Это люди Сохатого, – ответил за нее продавец.

Мишутка подошел к нему, взял за грудки и пробасил:

– Где их найти?

– Этого вам никто не скажет. Хочется еще пожить, – испуганно ответил продавец.

Мишутка хотел его ударить, но Зуич остановил.

– Погоди, племяш! Разберемся!

Они вышли из кафе. Вдалеке, на шоссе, стояли Олег с Фрегатом и ловили машину. Никто не останавливался. Мишутка и Зуич подошли к ним.

– Сколько у нас есть времени? – поинтересовался Зуич у Кораблева.

– Нисколько! Послезавтра к обеду нужно быть в Питере, – лаконично ответил Фрегат.

Расстроенный Олег сел на асфальт, схватился за голову и заявил:

– Я никуда не поеду! К черту этот ваш бой! Я ее должен найти!

– Должен – значит найдешь! – спокойным голосом подтвердил Зуич.

– Пойми, все неспроста. Они только этого и добиваются, – начал убеждать Долгова Фрегат.

Олег посмотрел на Зуича. Тот кивнул, подтверждая слова Павла.

– Чего они добиваются? Всего, чего хотели, они уже добились, – не успокаивался Долгов.

– Э, нет…. Паша прав! Им не нужна твоя девушка. Им нужно, чтобы ты не вышел на бой. А Ришу они не тронут и отпустят, когда поймут, что все равно тебя не остановили. Давай сделаем вид, что она тебе безразлична, – убедительно объяснил Зуич.

– Им лишняя кровь ни к чему, – добавил Кораблев.

Олег посмотрел на друзей.

– А давайте я останусь, – вмешался в разговор Мишутка. – Разузнаю, что к чему. Найду Ришу и сразу за вами. А?..

Олега обнадежили слова друзей. Он встал с асфальта и обратился к Мишутке.

– Найдешь, сразу сообщи.

Тот улыбнулся.

– Обязательно.

Фрегат, Зуич и Олег пошли ловить попутную машину, а племяш – искать Ришу.

Сибирск. Железнодорожный вокзал.

Максимов стоял возле железнодорожных касс и покупал обратный билет. Кассирша выдала квиток и объяснила, какой вагон и когда отправляется состав. Старик поблагодарил, взял билет и вышел с вокзала. Остановился, посмотрел на привокзальную площадь и вспомнил, какой она была в годы его молодости.

***

Сибирск. 1987 год. Максимов приехал в Сибирск. Вместе с ним приехал его друг, молодой доктор Умнов.

Они вышли на почти безлюдную привокзальную площадь. Старик был шикарно одет. На руке дорогие часы, а на шее элегантная цепочка из белого золота. Умнов был более скромен. В его тридцать с хвостиком он не успел разбогатеть. Главным для него была любимая работа, которой он посвятил всего себя. Единственной дорогой вещью у него был старинный, фамильный «чеховский саквояж», когда-то подаренный его отцом, тоже доктором, а тому его дедом.

– Вот, Толя, это и есть мой родной Сибирск! – с гордостью произнес Максимов. Доктор улыбнулся. Он уже много слышал об этом городе из рассказов своего друга, и вот, наконец, выпал шанс увидеть его воочию.

– Давай знакомь с достопримечательностями.

– Пошли!

Старик спустился по лестнице, вышел на площадь и стал ловить такси. Умнов последовал за ним.

– Сейчас что-нибудь перекусим и в клуб. Там нас уже ждут, – озвучил план Максимов.

Подъехало такси. Друзья сели в машину и выехали с территории вокзала.

Проехав несколько кварталов, машина остановилась возле старенького кафе. Старик всю дорогу его нахваливал. Они вышли из машины и зашли в кафе. К столику подошла официантка, поздоровалась и стала принимать заказ. Максимов опешил. Перед ним стояла его Люба.

– Люба? Ты? – удивленно произнес он.

Люба тоже его узнала, но ничего не ответив, убежала в подсобку.

– Подожди, я сейчас… – предупредил друга Старик и побежал вслед за Любой.

Он ее нашел. Она сидела на ящиках и плакала. Максимов присел рядом и нежно ее обнял. Люба уткнулась лицом в его грудь.

– Ну что ты, что ты. Видишь, я вернулся, – он целовал ее волосы и приговаривал. – Пигалица моя ненаглядная.

– Мы тебя очень ждали, – тихо, сквозь слезы, произнесла Люба.

– Кто это «мы»? – переспросил Максимов.

Люба подняла голову, слегка оттолкнула его от себя и посмотрела ему в глаза. Старик улыбался.

– Я…я…я и Петрович, твой тренер, – запинаясь, пояснила она.

Максимов прижал Любу к себе.

– А я вот обещал и приехал… к вам…

– Через восемь лет?

Старик понимал, что был виноват, но видя перед собой Любу, он набрался наглости и сделал вид, что ничего особенного не произошло.

– Пойдем я тебя со своим лучшим другом познакомлю. – Он взял ее за руку и повел в зал.

Подойдя к столику, он гордо представил другу свою девушку.

– Это моя Люба.

Умнов посмотрел на Любу, встал из-за столика и галантно поцеловал ей руку. Люба смущенно улыбнулась. Доктор отодвинул перед ней стул, и она присела.

– А это, Любонька, мой ангел-хранитель! Спаситель, так сказать, – начал представлять Умнова Старик. – Если бы ты видела, как он меня залатал. Я два года назад перевернулся на снегоходе. Три дня в сознание не приходил. А он, вопреки всем прогнозам светил, меня выходил и поставил на ноги. Теперь я без него никуда.

Доктор немного смутился.

– А ты-то как? – обратился Максимов к Любе.

Она молчала и как завороженная смотрела на него. Ей столько хотелось ему сказать, но она не решалась.

– Сейчас перекусим и в клуб. Петрович уже ждет. Покажем его пацанам мастер-класс. А? – весело сообщил Максимов.

Люба не сводила с него глаз. Она была влюблена в его задор, в его смелость, в его силу, в его мужскую красоту. Она уже простила ему долгое отсутствие, потому что любила так, как никогда и никого.

Умнов посмотрел на Любу. Она ему очень понравилась, но она была девушкой друга. А это табу. Максимов суетился. Попросил другую официантку, чтобы та принесла что-нибудь поесть.

– Перекусим и в клуб. А вечером в ресторан. Я хоть и не пью, но это дело надо отметить.

***

Максимов спустился по лестнице и вышел на площадь. Подъехало такси. Он сел в машину и уехал обратно в гостиницу.

Поселок Кулаково.

Фрегат, Олег и Зуич стояли на обочине возле автобусной остановки. Кораблев тормозил одну за другой попутные машины, но безуспешно. Все водители отказывались везти в Санкт-Петербург. Зуич присел на скамейку.

– Не, глухой номер. Легче купить, чем поймать.

Фрегат посмотрел на него. Озадаченный словами Зуча, он принял их за чистую монету, полез в свой карман, достал портмоне, подсчитал, сколько у него осталось денег.

– И что мы купим за двадцать пять тысяч сто двадцать шесть рублей? Банкоматов здесь точно нет.

Олег тоже пошарил у себя в карманах и нашел двенадцать тысяч.

Кораблев и Долгов вопросительно посмотрели на Зуича. Тот заметил их требовательные взгляды и тут же оправдался:

– А что вы так смотрите? У меня нет. Я все там, в ларьке, оставил. Надо было у Мишутки спросить. У него всегда что-нибудь остается, чтобы с голоду не умереть.

Фрегат понял, что больше казна не пополнится, и резюмировал:

– Значит, подытожим…. У нас есть тридцать семь тысяч. Копейки не в счет. Теперь нужно понять, у кого и что мы за эти деньги купим.

Через минуту к остановке с противным звуком свистящих тормозов подкатил и остановился старый раздолбанный жигуль. Его водитель, по виду местный молодой гопник, одетый в спортивные штаны и засаленную футболку, вышел из машины и тщетно попытался закрыть водительскую дверь. Дверь не закрывалась. Водитель матерился.

Олег, Фрегат и Зуич с ироничной улыбкой наблюдали за представлением.

– Следующий раз в окно вылезай. А дверь наглухо завари, – посоветовал водителю Зуич.

Тот принял его предложение всерьез и поспешил оправдаться:

– А у меня стекло не опускается.

– Так ты его выбей, а зимой картонкой закроешь. Твоя колымага, думаю, не обидится, – сострил Долгов.

Водитель снова понял все буквально.

– А что, это идея!

– Заметь, бесплатная, – добавил с иронией Олег.

Фрегат подошел к машине, обошел ее вокруг, покачал, побил ногой по лысым колесам, как будто лошадь осматривал перед скачками. Оставалось только зубы проверить. Он стукнул по заднему колесу и неожиданно автоматически открылся багажник.

– О! У него еще багажник без ключа открывается… как в иномарке. Берем не глядя! – подметил Долгов.

– Тридцать тысяч, – спокойным твердым голосом предложил горемыке-водителю Кораблев.

Тот опешил от такого поворота событий, но тут же вступил в торг.

– Пятьдесят.

– Тридцать три и ни цента больше, – закругляя аукцион, произнес Павел.

– По рукам! – согласился довольный исходом торгов водитель.

– Пиши доверку, – приказал Кораблев.

Радостный водитель побежал писать доверенность на управление машиной. Пошарив в бардачке, он нашел рекламную бумажку местного автосервиса, распечатанную на домашнем принтере, и карандаш. Положил листок на капот и на обратной стороне стал заполнять доверенность.

Олег и Зуич обалдело смотрели на Фрегата. Тот молча таскал сумки и запихивал их в багажник. Потом, после третьей попытки, сумел его закрыть.

– Я же пошутил. Не она нас повезет, а мы ее… – осторожно, с иронией, произнес Долгов.

У него еще теплилась надежда, что Павел откажется от своей затеи. Но напрасно.

– У тебя есть другое предложение? – парировал Фрегат.

– Нет, – произнес Олег.

– Тогда садись!

– В следующий раз ты с шуточками поосторожней! – предупредил Долгова Зуич и направился к машине.

Фрегат сел за руль. Радостный водитель бросил ему связку ключей.

Зуич залез в жигуль, осмотрелся, ухмыльнулся, с трудом закрыл дверь и, развалившись на заднем сидении, похвалил Кораблева:

– Молодец Пашка, из всего найдет выход.

Олег последовал за ним.

– Это мы еще посмотрим, куда этот выход нас привезет.

Фрегат с пятой попытки завел машину. Мотор заревел, как голодный гризли.

– Кого вписывать в доверку? – громко спросил водитель, пытаясь перекричать шумный движок.

– Оставь прочерк. Сами заполним, – крикнул в ответ Кораблев.

Радостный водитель попытался отдать ему доверенность, но Фрегат уже успел с трудом захлопнуть водительскую дверь, и снова ее открывать ему очень не хотелось. Он решил открыть окно, но оконная ручка отвалилась и осталась у него в руках.

Сидящий рядом Долгов ухмыльнулся, но промолчал, чтобы не раздражать друга. Невозмутимый Фрегат нехотя открыл дверь и взял доверенность.

– А деньги? – напомнил бывший владелец «чудо-техники».

Кораблев отдал ему деньги и нажал на газ. Из глушака повалил густой белый дым. Машина медленно покатилась по асфальту. Фрегат по дороге захлопывал водительскую дверь. С пятой попытки дверь закрылась.

Довольный сделкой водитель остался стоять на остановке и подсчитывал барыши, радостно расцеловывая купюры.

– Лохи! Да за эти деньги я здесь три таких лимузина куплю.

Машина сначала исчезла в клубах дыма, а уж потом скрылась за поворотом. Олег кашлял от едкого угара, проникающего в салон, и продолжал прикалываться над Кораблевым.

– Ты на бензин деньги оставил? А на масло? Шумахер!

Сибирск. Такси ехало по городу в сторону гостиницы «Центральная». Максимов сидел молча и смотрел в окно. Он снова вспоминал.

***

Сибирск. Спортклуб. Старик, одетый в обтягивающие шорты и кимоно, показывал новые боевые приемы местным спортсменам-самбистам. Возле ковра стоял его первый тренер, Петрович. Рядом с ним Умнов и Люба. Люба увлеченно, с горящими глазами, наблюдала за поединками. Доктор больше смотрел на ее реакцию, чем на мастерство друга.

Максимов закончил демонстрацию очередного приема и подошел к тренеру. Петрович дал ему полотенце. На ринге продолжили спаринговаться молодые спортсмены. Старик вытер вспотевшее лицо.

– Ну как! – похвастался он в надежде, что тренер восхитится его умением.

– И что это было? – равнодушно спросил Петрович.

– А это, Петрович, новый, развивающийся вид спорта – миксфайт называется. По-нашему смешанный бой. Никаких правил! Никаких ограничений! Полная свобода стилей!

– Свобода – это хорошо! – огорченно вздохнул тренер и покачал головой.

А ты, значит, еще не угомонился. Продолжаешь калечить людей? Теперь еще деньги за это берешь…. Молодец!

Расстроенный Петрович забрал у Максимова полотенце и направился в раздевалку. Старик посмотрел на реакцию Умнова и Любы. Те сожалеюще пожали плечами.

– Ну, я ему докажу! Старый консерватор!

Максимов быстрым шагом пошел в раздевалку. Умнов и Люба направились за ним.

Возбужденный от переполняющих его эмоций, он вбежал в раздевалку. Там переодевались молодые спортсмены. Петрович о чем-то беседовал с одним из них. Старик открыл свой шкафчик, достал оттуда пиджак, вытащил из кармана помятую тетрадь, подбежал к Петровичу, грубо оттолкнул парня, с которым тот разговаривал, и принялся разворачивать перед ним один за другим листки тетради.

– Смотри! Внимательно смотри! – досадно выкрикивал он тренеру, продолжая перелистывать страницы.

На тетрадных листках были рисунки с изображениями новых боевых приемов.

Петрович молча взял тетрадь в руки и стал внимательно всматриваться в рисунки, уже самостоятельно переворачивая страницы.

– Что интересно? Это все я придумал. Стиль лесоруба! – продолжал хвалиться Максимов. – А что? Брюс Ли в Америке создал свой стиль, а нам в России что нельзя? Надо двигаться вперед. И при этом не нужно никого ломать и калечить. Я, Петрович, спортсмен! И юношеский гонор у меня давно прошел. А сейчас я дерусь только по правилам и своим ученикам это вдалбливаю.

Петрович посмотрел на разгоряченного Старика, затем на стоявших неподалеку и наблюдающих за его монологом Умнова и Любу. Он присел на табурет, вздохнул, закрыл тетрадь и с грустью произнес.

– Ты прав! Я, наверно, уже слишком стар и излишне консервативен. Заканчивается моя эпоха. Пришло ваше время. Но я знаю одно, и этому учил меня мой тренер, а его – его тренер. С кем бы и каким стилем ты не дрался, никогда не превращай спорт в войну! Я рад, что ты это понял. – Петрович встал и отдал Старику тетрадь. – Если мои мальчишки захотят с тобой уехать – я не против. Только береги их.

– Обязательно! Спасибо, учитель! – Максимов обнял Петровича.

Тот смутился и аккуратно оттолкнул его от себя.

– Ну-ну, без слюней! Лесоруб! – гордым голосом произнес он и направился к выходу из раздевалки.

Проходя мимо Умнова и Любы, он остановился, посмотрел в глаза Любы, улыбнулся. Та улыбнулась в ответ.

– Он лучший! – с гордостью произнес Петрович, и на его глаза накатили слезы.

Это были слезы радости за своего ученика, которому он смог передать все свое умение и душу.

– Я знаю! – улыбнувшись, тихим голосом ответила Люба.

Петрович вышел из раздевалки. Люба и Старик молча стояли и смотрели друг на друга.

***

Поселок Кулаково.

Мишутка прошелся по поселку и подошел к воротам местной церкви. Перекрестившись, он вошел на ее территорию. Около храма стоял старенький пежо, возле которого копошился священник. Священник снял с себя рясу и надел мирской, балахонистый пиджак. Мишутка подошел к нему, поздоровался и спросил:

– Извините, вы не отец Афанасий?

Священник выпрямился, повернулся и оценивающе посмотрел на нового прихожанина. Перед Мишуткой стоял крупный мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, мощного телосложения с увесистым непробиваемым монашеским животиком. На правом предплечье он заметил наколку в виде парашюта и надписью ВДВ.

– Десантник, – подумал Мишутка.

– Что нужно достопочтенному отроку? Причастить или благословить? – раскатистым басистым голосом спросил священник. – На сегодня служба окончена. Завтра приходи.

– Я от отца Серафима, – осторожно представился Мишутка и добавил, – помощь ваша нужна.

Священник нахмурил брови.

– Поведай!

Племяш, жестикулируя руками, эмоционально стал рассказывать отцу Афанасию, про то, что произошло с ним и его друзьями. Тот внимательно слушал и не перебивал. Мишутка закончил рассказ и ждал реакцию священника.

Отец Афанасий нахмурился, сжал кулаки и неожиданно выпалил:

– Вот ироды!.. Блядье недобитое.

Мишутка опешил от таких точных, но неблагопристойных высказываний священника. Тот, недолго думая, скомандовал.

– Садись в машину, отрок! Сейчас мы этих окаянных будем воспитывать!

Удивленный Мишутка покорно протиснулся в маленький пежо. Отец Афанасий резко нажал на газ. Машина пулей вылетела за ворота церкви. От такого резкого старта ошарашенного пассажира вдавило в сидение, и он осторожно спросил:

– Мы так опаздываем?

– Мы так негодуем! – рявкнул священник и еще сильнее вдавил педаль газа в пол.

Проехав несколько кварталов, автомобиль остановился у ресторана «Кулак». Ничего не сказав Мишутке, отец Афанасий вылез из машины и быстрым шагом вошел в ресторан. Племяш остался сидеть в машине как загипнотизированный. Через несколько минут из дверей ресторана кубарем вылетел первый браток. Упал на асфальт и стал материться. За ним вылетел второй, потом третий. Вслед за братками вышел священник. Рукава его были засучены, а в глазах горел огонь негодования. Мишутка сидел молча и удивленно наблюдал за происходящим.

– Так, здесь нет! Будем искать! – пробасил отец Афанасий и залез обратно в пежо.

Машина сорвалась с места и помчалась по улице. Мишутка с осторожностью и восхищением смотрел на разгоряченного священника. Нет, он, конечно, слышал о нравах служителей церкви, но такое видел впервые. Ему были по душе действия напарника, и он решил ему не мешать, кабы самому не впасть в немилость.

– Ненавижу!.. Ненавижу всю эту недобитую мразь! Людям спокойно жить мешают.

Отец Афанасий еще больше разозлился и несколько раз ударил по рулю. Мишутке даже показалось, что тот погнулся, и он решил осторожно поделиться своими эмоциями.

– А я так завожусь, когда меня называют толстопузым…

Отец Афанасий мельком взглянул на внушительное брюшко Мишутки, ухмыльнулся и невозмутимо произнес:

– А ты и есть… толстопузый!

После этих слов он громко рассмеялся. Мишутка скромно улыбнулся и оставил реплику без обычного ответа. Своих он не бил. Тем более был риск получить достойной сдачи.

Автомобиль проехал еще несколько кварталов и остановился перед автомастерской. Возле железной двери курили два бугая. Племяш хотел выйти из машины первым, но отец Афанасий командным голосом его остановил.

– Сидеть!

Священник вылез из машины и направился к браткам. Те его увидели, испугались и попытались закрыться в мастерской. Отец Афанасий рванул ручку двери, и один из братков вылетел на улицу. Затем он вошел в мастерскую и захлопнул дверь. Мишутка опустил стекло. За железными воротами доносился грохот, звон разбитого стекла, крики: «Это не мы! Это Сека с Кошаром… ее… в гаражи». Тут же послышался звук мощного удара, грохот падающего тела и тишина…

Возбужденный отец Афанасий вышел из мастерской, молча сел в машину и снова резко вдавил педаль газа в пол. Пежо сорвался с места и понесся в сторону гаражей.

Мишутке показалось, что он в этих разборках был лишним, и грозный могучий напарник справится без него, и он осторожно спросил:

– Может, мне выйти и подождать! Я, вроде, как и не нужен.

– Сидеть! – скомандовал священник.

– Сижу! – сходу ответил племяш.

Машина въехала в кооперативные гаражи. Проехав несколько рядов, она резко затормозила возле гаража с номером 13.

Отец Афанасий снова быстро вылез из машины, подошел к гаражу и гулко постучал в железную дверь. Никто не открывал. За дверью послышался женский стон и шушуканье.

– Это бешеный Апостол! Не открывай! Зашибет!

На этот раз Мишутка все-таки вышел из машины и подошел к отцу Афанасию, который продолжал ломиться в дверь.

– Отворяйте… грешники… время покаяться.

– Я бы не открыл! – тихо прокомментировал племяш, понимая, что или точнее кто ждет «героев» на выходе.

Батюшка сурово посмотрел на него.

Мишутка молча огляделся вокруг, нашел железный прут и вставил его между двумя створками гаражной двери, затем они вдвоем налегли на арматурину и вывернули засов. За дверью стояли два испуганных, остолбеневших бандита с пистолетами в руках. В углу, за мотоциклом с коляской, с кляпом во рту сидела Риша. Отец Афанасий нахмурил брови и сурово посмотрел на бандитов. Те синхронно отбросили пистолеты в сторону. Мишутка подошел к пленнице, вынул кляп и развязал ей руки. Риша бросилась к нему на шею, затем подбежала к священнику и обняла его. Отец Афанасий улыбнулся и засмущался.

– Ну, полно, дивчина… полно.

Мишутка тоже подошел к батюшке, посмотрел на его мужественное, бородатое лицо и ухмыльнулся:

– Значит, Апостол!.. Надо запомнить. Служили, батюшка?

– Служу… отрок, – поправил его священник.

– А серьезно?

– ВДВ, восемнадцатый гвардейский, духовная семинария.

– Я так и понял… что семинария, – улыбнувшись, догадался Мишутка.

Они вышли из гаража.

– Теперь куда? – поинтересовался «бешеный» Апостол.

– В Питер! – ответил Мишутка, затем обернулся и посмотрел на стоящий в гараже новенький «Урал». Отец Афанасий уловил его желание.

– Ключи! – скомандовал он одному из бандитов, высунувшему голову из двери.

Тот испуганно протянул батюшке ключи.

Мишутка завел мотоцикл, выехал из гаража и остановился. Риша залезла в люльку. Они попрощались с отцом Афанасием, и мотоцикл выехал с территории гаражей. Батюшка перекрестил их вослед.

– Хорошо, что он на нашей стороне! – подметил Мишутка.

Риша улыбнулась и кивнула головой.

Сибирск. Максимов ехал в такси. Проезжая мимо дома, где раньше жила Люба, он обратился к водителю:

– Остановите!

Машина остановилась.

– Вам же до гостиницы, – удивился таксист.

– Спасибо! Я здесь выйду.

Старик расплатился и вышел из машины. Такси уехало.

Он подошел к подъезду Любы, сел на лавочку, и воспоминания снова потревожили его душу.

***

Сибирск. 1987 год. Максимов, Умнов и Люба подошли к Любиному дому и остановились у подъезда. Старик стоял перед любимой и держал ее за руки. Они смотрели друг на друга. Умнов отошел в сторонку, чтобы не мешать идиллии. Максимов набрался смелости и поцеловал Любу. Она этого ждала.

Доктор переминался с ноги на ногу.

– Холодновато уже. Я пойду в гостиницу. Жду тебя там.

Старик кивнул головой, не отводя глаз от Любы.

Умнов немного отошел в сторону, повернулся, еще раз взглянул на влюбленных, досадно улыбнулся и тихо пробормотал себе под нос:

– Жду… завтра… наверное.

Он ушел, оставив их наедине. Еще немного постояв, они молча зашли в подъезд.

***

Максимов улыбнулся. Вздохнул. Защемило сердце. Он достал из кармана баночку с таблетками. Отсыпал несколько штук на ладонь и проглотил. Немного полегчало, и он продолжил вспоминать.

***

Сибирск. 1987 год. Максимов и Люба лежали в постели, отдыхая после бурных приятных интимных ласк.

– А у меня для тебя есть сюрприз… и не один! – заинтриговала Люба.

– Сюрпризы я люблю! – подметил Максимов.

Довольная Люба резко вскочила, поцеловала Старика, накинула на себя его рубашку и убежала в другую комнату.

Через минуту она вернулась обратно, держа руки за спиной, и таинственно улыбалась.

– Угадай, в какой руке?

Он нежно взял ее за правую руку и притянул к себе. Люба разжала ладонь. У нее в руке была цепочка с серебряным кулоном в виде топорика.

– Это тебе! – радостно произнесла она.

Старик взял кулон и увидел, что на обратной стороне выгравированы ее инициалы.

Люба радостно схватила кулон и надела ему на шею.

– А у меня тоже есть. – Она расстегнула верхние пуговицы рубашки, и Максимов увидел на ее тонкой нежной шейке точно такой же кулон.

Он перевернул его и прочитал свои инициалы:

– ЛАМ.

Максимов обнял любимую, притянул ее к себе и поцеловал. Затем перевернул на спину, и они снова окунулись в океан любовных страстей.

Удовлетворенная Люба положила голову на грудь задумчивого Старика.

– Это я еще в прошлый раз у ювелира заказала. Думала, когда ты вернешься, обязательно будешь рад, – тихо пояснила она.

– Я рад. – Максимов поцеловал ее в лоб.

– В лоб нельзя! Это к несчастью! – предупредила она, кокетливо надув маленькие губки.

Старик потянулся к тумбочке и взял в руки свои часы. Увидев который час, он вскочил с постели.

– Опять уезжаешь? – обиделась Люба.

Старик перестал обращать на нее внимание и стал быстро одеваться.

– А у меня еще один сюрприз есть, – расстроенным голосом произнесла она.

– Потом, солнышко, потом! Следующий раз приеду – расскажешь.

На улице просигналила машина.

Максимов подошел к окну и посмотрел вниз. У подъезда стояло такси. Из него вышел Умнов и стал высматривать в окнах друга. Заметив Старика, он показал на часы.

– Да, знаю я, знаю! Поезд! – кивнул Максимов.

Они с Любой выбежали из парадной. Он на ходу ее целовал и давал обещания.

– Все, любимая, как доберусь – позвоню. Дела кой-какие решу и сразу вернусь за тобой.

Умнов стоял возле машины и с любовью смотрел на Любу. Если бы она была его девушкой, он бы непременно бросил все и остался. Но она любила Максимова.

Старик сел на заднее сидение машины и захлопнул дверь.

Умнов подошел к Любе и передал ей свою визитку. На визитке были указаны адрес и телефоны его клиники. Расстроенная женщина молча взяла визитку.

– Понадобится помощь, вы мне обязательно позвоните! – попросил доктор.

На глазах у Любы появились слезы. Она кивнула головой.

Старик опустил боковое стекло и поторопил друга.

– Давай-давай, доктор! На поезд опаздываем!

Умнов сел на переднее сидение и медленно, нехотя, закрыл дверцу. Машина уехала. Люба провожала ее взглядом, и по ее лицу текли слезы. Постояв несколько минут, она обернулась, посмотрела под ноги и увидела на асфальте тетрадь Старика. Он ее обронил, когда садился в машину. Она подняла тетрадь и прижала ее к груди. Потом опять посмотрела в сторону уехавшей машины и тихо, сквозь слезы, произнесла:

– Он не вернется…

***

Поселок Кулаково.

Усталые Элли, Град и Ромб вошли в поселок. Неожиданно им перегородил дорогу белый джип. Из него вышел сухенький высокий мужичок, по виду лет шестидесяти, но, судя по наколотым на пальцах перстням, годы ему прибавились в местах не столь отдаленных, и, на самом деле, он был лет на десять моложе. Это был кулаковский криминальный авторитет по кличке Сохатый. Он улыбнулся, увидев изможденные лица Элли и ее спутников, и иронично спросил:

– Как вам наша таежная природа?

– К черту всю вашу природу вместе с ее обитателями! – грубо ответила Заплавская.

– Ну, так нельзя! Обитателей нужно уважать! Вот один из них, – он показал на себя, – оказывает вам честь – встречает хлебом-солью, так сказать.

Элли пренебрежительно посмотрела на Сохатого и сухо спросила:

– Вы этих уродов поймали?

– Почти! – ответил он.

– Что значит «почти»?

– Это значит, что они практически были у нас в руках, но в последний момент вмешался местный авторитет… Апостол… и помог им уйти, – пояснил Сохатый.

– А мне сказали, что авторитет здесь вы и других не предвидится… – иронично подметила Элли.

Сохатый не отреагировал на ее колкости и спокойно продолжил:

– Это так! За исключением того, что я, как вы догадываетесь, криминальный авторитет, а Апостол – народный. Он их герой! А мне против народа идти не резон. Затопчут!

– И что теперь?

– А теперь по пути в славный город Петербург, ваших недругов ждет сюрприз. Надеюсь, скоро вы с ними встретитесь.

Сохатый поднял руку. Подъехала легковая машина.

– Садитесь в машину. Рябой отвезет вас к месту встречи. После теплых, я бы сказал, огненных рукопожатий, он с ветерком доставит вас в Петербург, – в таком же спокойном гипнотическом тоне закончил кулаковский авторитет.

Элли, не поблагодарив Сохатого, молча села в машину. За ней последовали Ромб и Град, которые, в отличие от нее, уважительно попрощались с «хозяином» поселка.

Сохатый кивнул Рябому, что можно трогаться. Машина с проворотом колес рванула с места, подняла столб пыли и умчалась.

Сохатый проводил ее взглядом и, улыбнувшись, разочарованно произнес:

– И вам спасибо!

Трасса Сибирь.

Обдуваемые встречным ветром Мишутка и Риша на конфискованном мотоцикле двигались в сторону Петербурга. На их головах красовались стильные мотоциклетные шлемы, которые Риша нашла в люльке.

– Держись! Через двести метров свернем на проселочную! Срежем километров семьдесят! В Питере раньше наших будем! – предупредил племяш.

– Хорошо! Здорово! – порадовалась Риша.

Мотоцикл свернул на проселочную дорогу и скрылся в дорожной пыли.

Трасса Сибирь.

Чудо-машина, за «огромные» деньги купленная в Кулаково, медленно ползла по трассе. Мотор рычал, пыхтел и чихал. Из-под капота повалил пар. Жигуль начал истерически дергаться и, наконец, окончательно заглох и остановился.

– Приехали! – констатировал Фрегат. Он вылез из машины и поднял капот. За ним вышли Олег и Зуич.

– А я предупреждал. Вот он ваш выход, – с укором произнес Долгов и ударил ногой по заднему колесу. Открылся багажник.

– О, даже он над нами издевается!

– Погоди! Может, можно еще исправить, – оптимистично успокоил Зуич и подошел к Кораблеву, но тот его разочаровал.

– Уже нельзя! Движок накрылся.

– Тогда снова будем пробовать кого-нибудь поймать.

Зуич вышел на дорогу и стал голосовать. Фрегат облокотился на машину. Олег отошел в сторонку пустить струю.

Мимо него проехала полицейская машина и остановилась возле голосующего Зуича.

– Смотри-ка, поймал! – сыронизировал Зуич.

Из машины вышел полицейский. На его мощной накаченной шее висел автомат.

– Кого ловим, папаша? – обратился он к Зуичу.

– Да вот, поломались. В Питер едем, – ответил тот, указывая на дымящийся жигуль.

– В Питер – это хорошо!

Полицейский подошел к «чудо-машине» и заглянул внутрь. Потом сочувственно постучал по крыше и подошел к Фрегату.

– Ты водитель?

– Ну, я! – раздраженно ответил Павел.

– Документики ваши.

Кораблев вытер руки, залез в машину, открыл бардачок и достал документы, затем вылез и передал их полицейскому. Тот посмотрел на доверенность и спросил.

– Почему не до конца заполнена? Не порядок!

Фрегат вспомнил, что забыл вписать туда свои данные.

– Простите, я сейчас дозаполню.

Полицейский сурово взглянул на Кораблева и поправил:

– А это не вы должны ее заполнять, а хозяин машины. Где хозяин?

Он демонстративно посмотрел вокруг, ожидая, что кто-то откликнется на его зов. Никто не откликнулся.

– Нету… хозяина. Значит, вы ее угнали! – издевательским голосом продолжил нравоучения полицейский.

– Послушайте, господин начальник дорогой! – вмешался Зуич. – Нам ее одолжил один хороший человек. Мы за нее заплатили. А документы договорились заполнить позже… когда вернемся.

– А вас, папаша, никто не спрашивает! Идите гуляйте, а мы пока разберемся, – хамливо послал его блюститель дорожного порядка.

К полицейскому подошел Олег. Он фамильярно положил руку ему на плечо и вежливо обратился:

– Послушай, брат, может, договоримся? Ты нас отпускаешь, а машину в качестве бонуса забираешь себе. Там даже пустое место в доверенности есть – себя впишешь.

Полицейский резко скинул руку Долгова со своего плеча, сделал шаг назад, передернул затвор автомата и строго спросил:

– Ваша фамилия?

– Моя фамилия слишком известная, чтобы ее…

Полицейский перебил Олега и наставил на него автомат.

– Фамилия?

В это время Зуич заметил на руке полицейского татуировку в виде перстня. Он подмигнул Олегу. Долгов тоже ее увидел.

– Так ты не мент! – произнес он и ринулся на самозванца.

Полицейский понял, что его разоблачили. Он попытался выстрелить в приближающегося Олега, но тот резко подпрыгнул и ударом ноги выбил из его рук автомат. Полицейский упал.

В полицейской машине опустилось тонированное стекло задней двери и появилось дуло автомата. Напарник лжеполицейского начал хаотично палить. Олег и Зуич спрятались за жигулем. Долгову пулей зацепило ногу. Он упал и отполз за колесо. Из полицейской машины продолжали стрелять.

– А Пашка где? – спросил раненый Долгов у Зуича.

Тот подполз к Олегу, снял брючный ремень и перетянул ему бедро, выше раны.

В это время первый полицейский, оглушенный Олегом, привстал и подтащил к себе автомат. У него за спиной появился Фрегат и заученным движением свернул ему шею.

Подручный убитого, понимая, что оружие есть только у него, перестал беспорядочно палить, вышел из машины и быстрым шагом направился в сторону раненого Долгова и Зуича. Подойдя на достаточное расстояние, он увидел лежащего на земле Олега. Улыбнулся, взвел затвор и хотел выстрелить, но Фрегат его опередил и выстрелил первым из травматического пистолета, который ему дал в дорогу Старик. Напарник полицейского упал.

– Пригодился! – тихо произнес Кораблев.

Он подошел к друзьям и улыбнулся.

– Вставайте! Карета подана! – Он кивнул головой в сторону полицейской машины.

Олег с трудом встал. Фрегат заметил, что он ранен. В эту минуту он понял, что все кончено и все это опасное путешествие было напрасным. Он отбросил автомат, сел на землю и схватился за голову.

– Все! Все зря! Столько сил! И напрасно! Алексеич будет огорчен…

К нему, хромая, подошел Долгов.

– Все нормально! Едем. Может, ничего страшного. Так, царапина.

Фрегат посмотрел на окровавленную ногу Олега.

– Не переживай, Паш! У него еще руки есть.

– Ага, скажи еще и вторая нога! Ты Слона видел? Его в шесть рук завалить не могут, еще этот… инвалид!

– Все будет хорошо! Я его по дороге подлатаю, и будет как новенький.

Зуич помог Олегу сесть в полицейскую машину. Павел обшарил карманы убитого им лжеполицейского и достал ключи от зажигания. Потом сел за руль, и машина медленно тронулась с места. Постепенно набирая скорость, она скрылась за горизонтом.

Сибирск.

Максимов встал с лавочки и посмотрел вверх, на Любино окно. Оно было глухо задернуто тяжелой занавеской. Он вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и подошел к заветной двери. Немного постояв, он нажал на звонок. Никто не отвечал.

Открылась дверь соседской квартиры. Из-за двери выглянула пожилая женщина.

– Вы к кому? – строго спросила она.

Максимов повернулся. Он не понимал, что ответить, ведь он даже не знал фамилии той единственной из далекого прошлого.

– Здравствуйте! Раньше в этой квартире девушка проживала, Люба!

– Знаю! Проживала! А теперь нету! – ответила бдительная соседка.

– Как нету? Куда-то переехала? – удивился Старик и подошел поближе к собеседнице.

Та опасливо стала прикрывать дверь.

– На тот свет она переехала! Годков уж пять назад.

Слова соседки огорошили Старика. Взгляд его застыл. Он оперся о перила и присел на ступень лестницы.

Соседка осторожно вышла из-за двери, уже не сомневаясь, что перед нею не бандит, который хочет ее ограбить, а несчастный пожилой мужчина, потерявший любимого человека. Подойдя к нему, она с сожалением произнесла:

– Она долго болела! Мучилась бедняжка. Все просила сына увести ее из города на природу. Вот он и отвез ее к своему другу на какое-то таежное озеро. Она еще годок пожила и все…. Там ее и захоронили.

Максимов резко повернул голову и посмотрел на соседку.

– Вы говорите сын?

– Да, сын! – подтвердила пожилая женщина.

– Так он в этой квартире и живет. Сейчас, правда, где-то в леспромхозе, на заработках.

Максимов был озадачен такими поворотами в личной жизни любимой.

«А почему бы и нет! Не вечно же ждать этого лживого скитальца», – подумал он, имея в виду себя, но все-таки решился уточнить:

– Она была замужем?

– Кто? Любка? Никогда! Она всю жизнь своего спортсмена ждала. От него говорят и залетела.

Соседка подошла к Старику и вгляделась ему в лицо.

– А ты, часом, не он будешь?

Максимов ничего не ответил. Слова пожилой женщины окончательно его добили. Он медленно встал, спустился по лестнице, вышел на улицу и сел на скамейку. Ему вдруг вспомнились отрывки того самого боя, где он впервые увидел человека, который мог оказаться сыном Любы, а, быть может, и его сыном.

***

Сибирск. 1997 год. Спортзал. Ученик Максимова, которого он привез, чтобы показать мастер-класс молодым ребятам из провинциального клуба, закончил очередной спарринг нокаутом.

– Еще желающие есть? – спросил Старик после быстрой победы своего бойца.

– Есть! – эхом пронесся по залу голос человека в маске.

– А что в маске? Стыдно проигрывать? – ухмыльнулся Максимов.

Боец в маске посмотрел на него. Их взгляды встретились.

– Начнем!

Старик удивлялся боевым навыкам «мистера Х».

«Где он мог этому научиться? – подумал он, – ведь этот стиль придумал никто иной, как я сам».

Его ученик лежал на ковре и корчился от боли, после того как боец в маске сломал ему руку.

– Я готов! Едем? – нагло произносит мистер Х, глядя в глаза Максимову.

– Уходи! – твердо произнес тот.

– Буду нужен – зовите! – сказал победитель и вышел из зала.

***

Максимов пришел в себя и прошептал:

– Лесоруб!.. Тетрадка!.. Сын!.. Так вот на что намекал Хан, когда говорил: «Одного из них ты точно не захотел бы потерять! Тем более что ты его только что нашел».

Трасса Сибирь.

Машина Рябого остановилась возле поломанного и расстрелянного жигуля Фрегата и его друзей. Недалеко от него лежало тело одного из бандитов Сохатого, одетого в полицейскую форму. Рядом сидел очухавшийся после травмата его напарник.

Элли и ее подельники вышли из машины. Заплавская завелась истеричным хохотом, показывая пальцем на раскуроченную машину и пострадавших людей кулаковского авторитета.

– Это и есть ваш обещанный сюрприз? Встретили с огоньком, ничего не скажешь! Кому руки жать будем? Этим? – Она подошла к телу лжеполицейского и пнула его ногой.

Ошарашенный Рябой стоял молча. У него не находилось слов на извинения.

– Давай в машину! Едем в Питер! – решительно произнесла Заплавская.

Все послушно выполнили ее приказ. Еще один их шанс нейтрализовать Лесоруба пролетел, как фанера над Парижем. Дальше только Питер и неизбежный реванш.

Санкт-Петербург.

«Урал» гордо протарахтел мимо дорожного указателя «Санкт-Петербург». Изрядно уставшие после долгой дороги, со слегка подкопчёнными встречными ветрами лицами, Мишутка и Риша двигались по улицам города-героя. Они здесь были в первый раз. Живущий в своем обычном ритме мегаполис казался им огромным и многолюдным.

Риша смотрела по сторонам и восхищалась достопримечательностями.

– Ухты! Миха! Какая красота!

Мишутка невозмутимо гнал по городу. Ему было не до красот Петровских творений.

– Думай, как нам до спорткомплекса доехать.

– Останови! Спросим, – спокойно сказала Риша.

Мишутка остановил мотоцикл возле автобусной остановки. Риша вылезла из люльки, потянулась, подошла к стоящему на остановке мужчине и узнала у него, где находится спорткомплекс. Мужчина жестами показал направление. Она его поблагодарила, возвратилась к мотоциклу и повторила маршрут Мишутке.

– Прямо до набережной, потом направо, после второго моста налево, еще метров сто и приехали…

– Понятно! Садись! – пробасил племяш и провернул ручку газа.

«Урал» заревел и выпустил из глушака свежую порцию сизого дыма.

Риша быстро запрыгнула обратно в люльку.

– А сколько у нас еще есть времени? Мужик сказал, что отсюда, если без пробок, минут двадцать.

– Успеем! – буркнул Мишутка.

Мотоцикл отъехал от остановки и продолжил движение по городу.

Санкт-Петербург. Офис Вильбота.

Семен Маркович сидел за компьютером и менял свои ставки. Он решил поставить не на Слона, а на нового бойца Старика. Уж больно ненадежными ему показались доводы Чека о том, что боец Максимова не выйдет на ринг.

– Извини, Вадимыч, дружба дружбой, а денежки врозь! Старик как-то понадежнее будет, – пробубнил Вильбот, закончил свое дело, откинулся в кресле и потер руки.

Еще раз посмотрел на экран компьютера и довольный своей прозорливостью произнес:

– Вот, как-то так!

Санкт-Петербург. Железнодорожный вокзал.

Поезд Сибирск – Санкт-Петербург, выгрузив пассажиров, отправился на отдых в депо. Максимов вышел из здания вокзала и увидел свою машину, стоявшую на аварийке возле переполненной автостоянки. Из машины вышел доктор Умнов. Заметив друга, он махнул ему рукой. Старик подошел к машине, обнял доктора и лукавым голосом спросил:

– Что потеряли?

– Уже нашли! – серьезным голосом ответил Умнов.

Он был чем-то озабочен. Друзья сели на заднее сидение, машина выехала со стоянки и направилась в сторону Спортивного комплекса.

– Как тут у вас в мое отсутствие? – поинтересовался Максимов.

– Все идет по плану, за исключением… – начал отчет доктор, но остановился.

Старик вопросительно посмотрел на него и тот договорил:

– Ксению похитили!

Максимов сжал зубы, приказал водителю остановиться и выпалил:

– Чек?

– Он! Ваш юрист оказался засланным казачком, – пояснил Умнов.

– Скворцов?.. Вот подлец! Родственничек!

Старик негодовал. Ужасное известие поразило его.

– Вам стоит позвонить Чекмареву, – спокойным голосом посоветовал доктор.

Максимов и сам понимал, что нужно звонить этому недобитому беспредельщику. В этот момент он желал видеть его перед собой, чтобы с большим удовольствием набить ему морду. Немного успокоившись, он взял трубку и набрал номер Чекмарева.

– Леонид Алексеевич? Здравствуйте! С приездом! Как погода в области? – издевательским ехидным голосом ответил на звонок Чек.

– Твоих рук дело? – сквозь зубы рявкнул на него Максимов.

Тот сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Вы про что?

– Я про дочку! Если с ней что-то случится – я тебя уничтожу! – грозно произнес Старик.

– Ну, зачем так грубо. Я тут совершенно ни при чем. Девочка просто вышла погулять и заблудилась. А мои люди ее нашли и привели ко мне, – тягучим голосом, продолжая демонстрировать свое сожаление, проговорил Чекмарев.

– Я знаю – ты ее похитил! – не успокаивался Максимов.

Чеку надоело скрывать свою непричастность, и он перевел разговор в рамки конструктивного диалога.

– Давайте оставим эмоции. Встретимся перед боем. Пересмотрим условия… в мою пользу. И ваша девочка прибежит к папочке, живая и невредимая.

– Через час в спорткомплексе! – злобно выкрикнул Старик и отключил трубку.

Он повернулся к доктору и с сожалением произнес:

– Похоже, мы проиграли!

Санкт-Петербург.

Полицейская машина, конфискованная у кулаковских бандитов, въехала в город. Олег лежал на заднем сидении с перевязанной ногой. Фрегат остановился перед светофором и повернулся к нему.

– Ну, как ты там? Живой?

– Живой! – сквозь боль попытался улыбнуться Долгов.

– Похоже, не очень помогло твое колдовство. Что теперь будем делать? – обратился Кораблев к дремавшему Зуичу. Тот открыл глаза и как ни в чем не бывало произнес:

– А ты рули… рули. Мишутка, поди, нас уже обогнал.

Глава 9. Сможет только он

Санкт-Петербург. Спортивный комплекс «Кронус».

Мотоцикл припарковался возле спорткомплекса. Риша вылезла из люльки, сняла шлем и начала поправлять сбившиеся волосы. Мишутка достал платок, вытер запыленное лицо и передал платок прекрасной попутчице. Она его поблагодарила и тоже стерла дорожную грязь со своего милого личика. Частично приведя себя в порядок, они зашли в спорткомплекс.

– Слушай, ты пока иди в зал, места занимай, а мне нужно кое-куда зайти. Я к началу подойду, – пообещал племяш.

Риша кивнула головой и улыбнулась. Мишутка направился в сторону, где висела огромная вывеска «БУФЕТ».

– И мне пару пирожков захвати! – крикнула она ему вдогонку.

За Мишуткой и Ришей к «Кронусу» подъехал мерседес Старик. Максимов и Умнов быстро вышли из машины, поднялись по лестнице и зашли в здание.

Еще через минуту к спорткомплексу подкатил джип Чекмарева. Довольный Чек вышел из машины и направился к входу, возле которого его уже поджидал Вильбот. Увидев озадаченное лицо старого еврея, он радостно его подбодрил.

– Ну что, Яков Маркович? Наша взяла! Сейчас вы будете свидетелем падения империи Максимова.

Вильбот испуганно посмотрел на Чекмарева. На его лбу появилась испарина. Он вспомнил, что час назад поменял ставки и все свои деньги поставил на бойца Старика.

Чек заметил озадаченное лицо Вильбота и похлопал своего остолбеневшего соратника по плечу.

– Ну что ты! Смелей! Победа уже близка! – сказал он и бодрой походкой вошел в здание комплекса.

Вильбот медленно поплелся за ним.

Спустя еще несколько минут на стоянку ворвалась полицейская машина с Фрегатом, Зуичем и подбитым Олегом на борту. Они быстро пришвартовались, поцарапав несколько уже припаркованных машин, водители которых не посмели сказать стражам порядка ни слова, предполагая, что те находятся на задании и преследуют преступников. После того, как Кораблев и Зуич вытащили из машины раненого Долгова, их сомнения полностью развеялись. Олег оперся на плечи друзей, и они втроем поковыляли к входу.

В это время на стоянку вывернула машина Рябого. Несколько раз проскочив по заполненным стояночным рядам в поисках свободного места, машина проехала мимо Фрегата и Зуича, несущих на себе Олега. Элли их заметила и просила Рябого притормозить. Она опустила стекло, с улыбкой посмотрела на своих обидчиков и издевательски произнесла:

– Ай-ай! Ножку поранили… бывает! И кто теперь на ринг выйдет? Неужели ты? – Она указала пальцем на Кораблева.

Фрегат сурово посмотрел на довольную Заплавскую и промолчал. За него ответил Зуич.

– А вы бы, барышня, поторопились, а то можете опоздать и пропустить кульминацию.

Элли нахмурилась и озадаченно посмотрела на странного бородатого алкаша.

– Да-да! Скоро наш Лесоруб побьет вашего… как там его?

– Слона, – прояснил Кораблев.

– Во-во, его!

Взбешенная Элли быстро выскочила из машины, оттолкнула Фрегата и зашла в спорткомплекс. Ромб и Град последовали за ней.

– Это он про кого? – на ходу поинтересовался у Града Ромб.

– Сейчас узнаем! – сухо ответил тот.

Зал в преддверии долгожданного боя гудел, царила суета. Повсюду мерцали вспышки фотоаппаратов. Журналисты и поклонники встречали своих кумиров, среди которых были знаменитые артисты, писатели и прочая светская тусовка.

У Максимова зазвонил телефон. Это был Чек.

– Слушаю! – ответил Старик на звонок.

– Ну что, я на месте! С нетерпением жду вашей капитуляции, – нагло произнес голос в трубке.

Максимов посмотрел вперед, через зал. На противоположной трибуне стоял его противник и махал ему рукой. У Максимова прошел вызов по второй линии. Звонил Фрегат.

– Подожди, я отвечу на второй звонок, – оборвал Чекмарева Старик.

– Жду! – невозмутимым довольным голосом подтвердил тот.

Максимов переключился на звонок Кораблева.

– Да, Паша, слушаю, – расстроенным голосом произнес он.

– Мы приехали! Скоро будем! – сообщил Фрегат.

– Добрались – это хорошо, но, к сожалению, поздно. Чек сделал запретный ход – он похитил Ксюшу. И сейчас у меня нет выхода! Я проиграл! – с досадой произнес Максимов.

В трубке повисла пауза, после которой, как манна небесная, прозвучал голос Павла.

– Как! Алексеич! С Ксюшей все хорошо! Ее наши пацаны у чекмаревских отбили и спрятали у моей мамы, в деревне. К началу боя должны ее привести.

На лице Максимова появилась довольная улыбка. Он повернулся к Умнову и поделился с ним радостной вестью.

– Толя, Ксюха не у Чека! Она с нашими ребятами!

Доктор тоже улыбнулся, и на его глазах проявились слезы радости, которые были не свойственны этому мужественному, подтянутому офицеру, побывавшему и не в таких передрягах. Максимов переключился на линию Чека и поспешил прервать его преждевременное ликование.

– Что радуешься победе? Напрасно! Бой еще не проигран! Дождемся финала, – радостно сообщил он и отключил вызов.

Несколько секунд Чекмарев стоял в оцепенении. От удивления улыбка сползла с его лица и сменилась гневом. Тем временем на трибуне появилась его, как оказалось, бесполезная троица во главе с Заплавской.

Пропустив приветствия, Элли прильнула к его уху и стала что-то ему шептать.

Максимов это заметил. После сообщения Заплавской Чек смягчился. У него на лице снова появилась довольная улыбка. Он жестами показал, чтобы Элли быстро уходила. Она кивнула головой и вместе с Градом и Ромбом стала пробираться через трибуны обратно к выходу из зала. Чек сел на скамейку и лукавым взглядом посмотрел в сторону Старика, как бы показывая ему, что он не исчерпал все шансы на победу.

Мишутка медленно шел по коридору. В одной руке он держал полиэтиленовый пакет, а другой смачно засовывал в рот теплый пирожок. Ему преградили путь Элли и Град.

– Ну, здравствуй! Лесоруб! Вот мы и встретились! – лукаво поприветствовала жующего племяша Заплавская.

Тот сделал непонимающий вид и культурно спросил:

– Простите, вы не подскажете, где здесь вход в зал? Я заблудился.

– Конечно, подскажем. Сейчас прямо, потом направо. Но ты уже пришел!

После этих слов тихо подкравшийся сзади Ромб ударил Мишутку бейсбольной битой по голове. Тот упал.

– Готов! – констатировал Град.

– Бам, и нет Лесоруба! И стоило было для этого в Сибирь тащиться, – радостно произнес Ромб.

– Приберите тут, а я пошла к боссу. Обрадую! – дала указания Заплавская и ушла в зал.

Максимов сидел на трибуне и ждал начала боя. Умнов сидел рядом.

– Как там Сибирск? – не поворачиваясь к другу, спросил доктор.

– Ты все знал и молчал?.. Друг называется! – также не поворачиваясь, пристыдил его Старик.

– Люба сама меня об этом попросила. Я дал слово, что никогда тебе об этом не скажу. Она знала, что рано или поздно это случится, и ты сам все увидишь, – оправдался Умнов и взглянул на друга.

Тот тоже повернулся.

– Это и был ее второй сюрприз?

Умнов кивнул головой.

– Ты хоть ей помогал? – с досадой в голосе спросил Максимов.

– Как мог! Но она слишком поздно ко мне обратилась. У нее была уже четвертая стадия…

Старик положил руку на плечо друга и задумался. Ему было стыдно за то, что в последние часы жизни Любы его не было рядом, и не только за это…

Озадаченный Чек сидел на трибуне, смотрел на ринг и ждал приятных известий. Наконец, подошла довольная Элли и присела рядом с ним.

– Все? – сухо спросил Чекмарев.

Заплавская кивнула головой. Он довольно потер руки.

Ведущий объявлял выход первого бойца.

– Чемпион по версии WWB и WWC, неоднократный чемпион России, двадцать один бой, двадцать нокаутов, одно поражение, представитель бойцовского клуба «Black Scorpion», знаменитый Сло-о-о-он.

На ринг в черном атласном халате с капюшоном и надписью на спине «непобедимый» в сопровождении свиты вышел Слон. Зал аплодировал появлению кумира. Чек медленно, надменно ударил несколько раз в ладоши и посмотрел на реакцию Старика.

Максимов не обратил на него внимания. Он сидел и невозмутимо смотрел на ринг, и ожидал выхода своего бойца.

В зале произошла какая-то заминка. Все с нетерпением ждали выхода второго поединщика.

На одной из трибун появился Бродвей. Он усадил свое грузное тело и посмотрел на Чекмарева. Тот его заметил, улыбнулся и сделал жест, что все «Окей».

Бродвей понятливо кивнул головой.

В это время Ромб и Рябой волокли оглушенного Мишутку по коридору. В кулаке у него был зажат целлофановый пакет с аппетитными пирожками, который он ни в какую не хотел отпускать.

– Тяжелый! Слышь, братела, тормозни! – обратился Ромб к напарнику.

– Давай я у этого толстопузого хоть пакет отцеплю, всяк легче будет.

Они остановились. Ромб подошел к Мишутке, чтобы отцепить пакет. От знакомого «волшебного» слова «толстопузый» Мишутка очнулся. Он привстал и одним мощным ударом отправил Ромба в уже третий за прошедшие два дня нокаут. Ошарашенный Рябой стоял как вкопанный. Племяш поднялся, покрутил головой, поправляя «сместившиеся» от полученного удара позвонки и недружелюбно посмотрел на следующую жертву.

– А ты че стоишь? Бешеного Апостола помнишь? Так я его адепт! Ну-ка, бегом! – скомандовал Мишутка, и испуганный Рябой драпанул по коридору.

Племяш потрогал затылок и поморщился. Чувствовалась остаточная боль. Он достал из пакета пирожок и молча направился в сторону шумящего зала.

Максимов сидел и смотрел в межтрибунное пространство, откуда должен был появиться Лесоруб.

Снова позвонил Чек. Он не скрывал своего довольства и нагло предложил:

– Леонид Алексеевич, может, закончим весь этот цирк. Напрасно ждете. Я принял меры, и ваш таежный друг уже не появится.

Старик ухмыльнулся. Чекмарев это почувствовал. В зале зажегся свет. Все софиты были направлены на зону выхода, где, наконец, появилась фигура второго бойца. Он был одет в красный халат с надписью на спине «АКЕЛА», лицо было закрыто капюшоном.

Не отключаясь от разговора, Чек тоже посмотрел на спускающегося к рингу бойца Старика и застыл от ужаса. Холодные мурашки пробежали по его спине. На лице Элли также появился испуг. Она молчала и напряженно всматривалась в глубину капюшона, пытаясь разглядеть лицо соперника.

– Но я же… его… уб… бил…. Этого не может быть! – заикаясь, выдавил Чекмарев.

Старик ничего не ответил. Он довольно ухмыльнулся и покачал головой. Потом отключил трубку и подмигнул Умнову.

– В нашем мире может быть все! Да, Иваныч?

Доктор улыбнулся и кивнул головой.

В это время к ним подошел Фрегат и присел рядом со Стариком. Затем с другой стороны появились хромающий Олег и Риша. Они присели рядом с доктором. Через минуту появилась Ксения. Павел встал, нежно ее поцеловал и уступил место рядом с отцом. Еще через минуту подошел довольный Мишутка. Он поздоровался, достал из пакета пирожки и раздал друзьям.

Максимов зачарованно смотрел за появлением дорогих ему людей и ничего не мог понять. Он посмотрел на Умнова, тот лукаво улыбнулся и пожал плечами. Потом он взглянул на довольное лицо Фрегата, который сидел, обняв Ксению, и кивал головой. Наконец, он повернулся и посмотрел на Олега, целующего Ришу, и ждал объяснений от него.

– А на ринге тогда кто? – осторожно спросил недоумевающий Старик.

Долгов жестом головы показал ему, чтобы он посмотрел на ринг.

Ведущий объявлял второго бойца.

– А теперь, темная лошадка! Боец клуба «Белый лев»! Знаменитый… – ведущий сделал интригующую паузу.

Чек, Элли и Град застыли в ожидании, что увидят призрак убитого Акелы.

– Лесо-о-о-руб!..

Зал встал и взорвался аплодисментами.

Бродвей сурово посмотрит на подавленного Чекмарева. Максимов не отрывал глаз от ринга. Его боец снял капюшон, и он увидел Человека в маске, которого когда-то встретил в Сибирске. Человек в маске подошел к канатам, встал на них и посмотрел в лицо Максимова. Тот пристально смотрел на него.

Умнов молча вложил в руки Старика тетрадь, забытую им в Сибирске, и которую бережно сберегла его Люба. Максимов на секунду отвлекся на тетрадь, но затем снова стал вглядываться в глаза Человека в маске.

Зал ревел. Боец сорвал маску. Это был Зуич…

От рыхлого неопрятного пьянчужки-балагура не осталось и следа. Перед Максимовым стоял плотный накаченный, сильный боец, его сын – Александр Леонидович Максимов, по прозвищу Лесоруб!

Зал ликовал в предвкушении начала поединка. Чек и Элли немного пришли в себя, не увидев перед собой воскресшего мертвеца.

Максимов встал с места и спустился к рингу. Лесоруб разминался в углу. Из другого угла ринга на него смотрел обозленный, накаченный анаболиками и стимуляторами Слон. Старик подошел к Лесорубу. Тот улыбнулся, снял со своей шеи цепочку с кулоном в виде топорика и передал ее Максимову. Тот машинально посмотрел на обратную сторону кулона, чтобы еще раз убедиться, что это не сон, и стоящий на ринге боец – действительно его сын. На обратной стороне кулона он увидел свои инициалы. В его глазах появились слезы. Он молча стоял и смотрел на сына. После небольшой паузы он твердым голосом произнес:

– Давай, сынок! Покажи им, как дерутся настоящие Лесорубы!

Ударил гонг. Бойцы сошлись на ринге, и начался бой. Первый раунд. Небольшое преимущество было на стороне Лесоруба. Но накаченный стероидами и наркотиками Слон непрерывно, не чувствуя усталости, атаковал. Несколько раз он пытался завалить соперника на ковер, но тот ловко уворачивался и уходил от его тяжелых ударов.

Фрегат, Ксения, Олег, Риша, Умнов и Мишутка эмоционально наблюдали за поединком.

Чек оживился. В его голове проблеснула надежда, что не все потеряно, и Слон все еще может победить.

Вильбот сидел на трибуне, недалеко от Чекмарева, и в тайне, чтобы тот не заметил, болел за Лесоруба.

Подошел к концу первый раунд. У Максимова зазвонил телефон. Номер не высвечивался. Догадываясь, кто это мог быть, он взял трубку и, не отвлекаясь от поединка, ответил:

– Я тебя слушаю!

– Простите, что подвел! – виновато произнес баритональный голос и продолжил, – пока меня не будет, Хан приставил к вам нашего брата. Вы в абсолютной безопасности.

– Спасибо! – поблагодарил Старик.

– Да, и еще! Скажите Лесорубу, надеюсь, вы уже знаете, кто он. Так вот, скажите ему, что его друга, святого отца, люди Чека убили. Они спалили его часовню и дом.

Еще раз простите, что подвел!

Закончился первый раунд. Оба соперника отдыхали в своих углах. Тренеры суетились возле подопечных.

Когда Лесоруб садился на табуретку, Максимов уже стоял рядом с ним.

– Я не знаю Саша, правильно ли я поступаю, но ты должен узнать об этом именно сейчас, – расстроенно произнес он.

Старик знал, что своим известием может спровоцировать Лесоруба. Это добавит ему неспортивной злости, а той самой озлобленности, о которой предупреждал его покойный тренер Петрович. Но Максимов все-таки решился нарушить незыблемое правило.

– Твоего друга, отца Серафима, убили люди, которые вас преследовали.

Лесоруб повернулся. В его глазах Старик заметил необузданную ярость. На миг он увидел в них самого себя, только сорок лет назад.

– Что, отец, спорт или война? – сквозь зубы спросил Лесоруб.

– Война, сынок! – с сожалением ответил Максимов.

– Тогда извини!

Прозвенел гонг. Лесоруб встал, выпрямил плечи. Не дожидаясь команды рефери, он ринулся на опешившего противника и нанес ему мощный удар в подбородок. Слон, как подкошенный, рухнул на ринг. Не дав опомниться, Лесоруб навалился на него, взял в болевой захват его руку и на глазах Чека, Элли, Бродвея и ликующей толпы переломил ее.

Зал на секунду замер. Александр Максимов встал. Рефери подошел к лежащему на полу Слону и показал жестом судьям, что тот в нокауте и бой окончен. На ринг выбежал доктор «скорпионов» и принялся оказывать Слону помощь.

Довольный Вильбот радовался победе Лесоруба, но еще больше своему выигрышу. Он посмотрел на недовольное лицо Чека и смело оправдался:

– Извините, Вадим Вадимович, бизнес есть бизнес. Вы ведь так учили?

– Ну, еврей. Не надуешь – не проживешь… – пренебрежительно цыкнул Чекмарев и поспешил покинуть зал.

Элли молча стояла в оцепенении и смотрела на Лесоруба. Он сжал скулы и намеревался подойти к ней, но Максимов его остановил.

– Все сынок! Хватит! Они свое получили! – Он обнял сына, и на его глаза снова навернулись слезы.

Элли спустилась с трибуны и направилась к выходу вслед за боссом.

Недовольный Бродвей увидел, что они уходят и дал команду своим людям, чтобы те их остановили.

Зал ликовал. Рефери поднял руку Лесоруба и объявил его победителем. Отрешенный Лесоруб не реагировал на толпу, на поздравления друзей, на слезы стоящего возле ринга отца. Он понимал, что это его последний бой на ринге. Дальше эстафета перейдет к его ученикам, также как и он когда-то принял ее у своего отца, хотя тот об этом даже не догадывался.

Элли быстрым шагом вышла из комплекса, но была остановлена охраной Бродвея.

– Вас хочет видеть босс.

Ее взяли под руки и подвели к хозяину.

– Отпустите! Зачем портить мою вещь, – скомандовал своим головорезам Бродвей и громко рассмеялся.

Заплавской было противно наблюдать за ржанием это жирного потного борова, но она понимала, что все кончено, Чек ее бросил, золотые горы разрушились, и она покорно промолчала.

Мимо нее проехал джип Чекмарева. Машина на секунду притормозила, Чек опустил стекло, и они встретились взглядами. Он ухмыльнулся и досадно покачал головой.

– В аэропорт! Быстрее! – приказал он водителю, поднял стекло, и его мерседес скрылся в толпе припаркованных лимузинов.

– Он тебя проиграл! – пояснил Заплавской Бродвей.

Его люди запихнули Элли в машину и увезли в неизвестном направлении.

Максимов молча стоял возле ринга. К нему подошла Ксения. Он нежно ее обнял, прижал к себе и тихо спросил:

– Ну, как тебе братик?

– Класс! Наша порода! – гордо ответила Ксения.

Они посмотрели на окруженного толпой Лесоруба. Тот заметил их взгляды, улыбнулся и задорно подмигнул.

Эпилог

Прошло шесть месяцев. Медвежье озеро.

Теплые солнечные лучи гуляли по нежной глади воды. Птичье многоголосье заполонило таежную округу. Друзья заканчивали строительство новой часовни. Зуич сидел на крыше и прилаживал крест. Фрегат стоял на лестнице и подавал ему гвозди. Олег мастерил скамейку у входа в часовню. На улице, возле избы, Риша и Ксения накрывали стол. Риша была на шестом месяце беременности. Из избы вышел заспанный Мишутка. Он сладко зевнул, потянулся, медленно спустился с крыльца и подошел к столу. Заметив в блюде пирожки, он схватил один и попытался засунуть его в рот. Ксения это заметила и стукнула его деревянной ложкой по руке.

– Потерпи, наш толстопузик! Скоро все приготовим и позовем. Иди лучше мужикам помоги! Лежебока.

– Как приятно это у тебя звучит: «Толстопузик»! Даже как-то расслабляет, – похвалил Мишутка, схватил со стола яблоко и убежал к часовне.

Кораблев поднялся по лестнице и передал Зуичу молоток.

– Слушай, Александр Леонидович! Я давно хотел тебя спросить. В мотеле, камешками в стекло, это ты?

– Я! – ответил Зуич. – А как вас можно было еще разбудить? Совсем бдительность потеряли.

– А двух охранников, у входа? Тоже ты?

– Тоже я! Смотрю, у вас помощник объявился и внутри орудует. Дай, думаю, ему снаружи подсоблю.

– Как ты умудрялся столько пить и оставаться при этом трезвым? Еще от тебя сивухой за версту разило! – не переставал удивляться Фрегат.

– Ты вон у него спроси, какие он там травы мне во фляжку намешал. – Зуич показал на Долгова.

Тот лукаво улыбнулся и продолжил сколачивать скамейку.

– Гадость жуткая! От одного запаха блевать тянет.

– А если бы не Олега тогда подстрелили, а тебя, значит, все, проигран бой? – не угоманивался Павел.

– И в кого ты такой любознательный?

– А все-таки? Утоли интерес!

Зуич отложил молоток и присел на «конек».

– Олег и Мишутка мои ученики. Случись что, они не хуже меня со Слоном разделались.

– Понятно…

– Работай давай! Понятно ему…

– Уже, уже! – проговорил довольный результатами допроса Фрегат и передал Зуичу несколько гвоздей.

Риша и Ксения заканчивали сервировку стола. Риша посмотрела в сторону часовни и увидела, как Олег прыгал на скамейке, проверяя ее надежность. Убедившись в качестве своей работы, он встал, перекрестился и вошел в часовню.

– Пойду позову… работничков, – сообщила подруге Риша.

– Соскучилась? – лукаво спросила Ксения.

– А то! Уже целый час нас не целовал! Да, малыш? – Риша погладила свой выпуклый животик и пошла к ребятам.

Зуич спустился с крыши. Фрегат принял инструменты и аккуратно сложил их в ящик. Мишутка сидел на скамейке и грыз яблоко. Риша подошла к ним и строго произнесла.

– Закругляйтесь, скоро обед.

– Наконец-то! – довольно пробасил Мишутка.

Риша прошла мимо него и играючи навесила ему подзатыльник. Племяш улыбнулся и почесал затылок.

Риша перекрестилась и зашла в часовню. Она оглядела пустующие стены и расстроенно покачала головой. Посередине часовни задумчиво стоял Олег. Она подошла к нему. Долгов молча достал из кармана маленькую иконку с изображением Богородицы, которую ему подарил отец Серафим, и поставил ее на деревянную полочку. Риша зажгла свечку. Они стояли и смотрели на Святой образ. Им вспомнился отец Серафим, ведь они так и не нашли его останки и не смогли похоронить.

В это время к берегу озера причалила лодка. Из нее высадились Максимов, Умнов, отец Афанасий и еще какой-то пожилой священник. Его голова была закрыта монашеским капюшоном.

– Эй! Добрый люд! Пошто гостей не встречаете? – раскатистым басом окликнул хозяев отец Афанасий.

Ксения посмотрела на берег, заметила гостей и удивленно произнесла:

– Папа?

Она повернулась в сторону часовни и позвала брата и любимого:

– Саня! Пашка! Папа приехал!

Они ее услышали и поспешили к озеру. Мишутка пошел за ними. Риша и Олег вышли из часовни.

– Что случилось? – спросила Риша.

Долгов посмотрел в сторону берега.

– По-моему, к нам гости. – Он взял любимую за руку, и они направились к озеру.

Радостная Ксения первая подбежала к гостям и бросилась на шею отцу.

– Осторожнее, Ксюх! – предупредил ее Умнов. – Ты же знаешь, папа второй месяц после операции. Представляешь, с больницы сбежал! Так к вам спешил!

– Ничего! Не боись! Мы его здесь быстро восстановим. Он у нас еще побегает! – радостно успокоила его Ксения.

– Этого как раз я и боюсь, – иронично подметил доктор.

Зуич, Кораблев, Мишутка, Олег и Риша подошли к озеру, поздоровались со всеми и подошли к лодке, чтобы помочь пожилому священнику затащить ее на берег. Тот опустил капюшон и загадочно улыбнулся. Они не поверили своим глазам. Возле лодки стоял отец Серафим. Зуич подошел и крепко обнял святого отца, тот немного поморщился от боли в груди. То были последствия ранения.

– Вы там поосторожней со святым отцом! Его полгода в районной больнице с того свету возвращали, – предупредил отец Афанасий.

– Но как? Тебя же… – недоумевал Зуич.

– Не захотел боженька меня к себе забирать. Поживи, говорит, еще на земле матушке. Посмотри, как крестники расти будут. Научи этих грешников бога любить и с верой жить. Чтоб не свернули они с пути истинного, праведной дорогой шли, помогали друг дружке… – с улыбкой принялся проповедовать отец Серафим.

– Ну, началось! – вздохнул Зуич.

– Давай наставления с завтра… нет, лучше с послезавтра, а пока пошли я твой новый святой уголок покажу. Погорелец ты наш!

– Подожди! Торопыга, иди лучше к отцу. Он ждет, – остановил его священник и подошел к Олегу и Рише.

У нее на глазах блестели слезы радости. Отец Серафим взглянул на ее животик и промолвил:

– Умница, девочка, остепенила богатыря. Теперь у вас все ладом будет.

Риша уткнулась ему в плечо и продолжала плакать. Святой отец погладил ее по спине и стал успокаивать:

– Ну, полно… полно. Все хорошо. Пришло время благодати. Пусть Матушка небесная порадуется вместе с нами.

Он поднял голову и обратился к Олегу:

– Веди отрок в обитель. Покажи труды свои.

Долгов и Риша взяли отца Серафима под руки и повели к часовне. Отец Афанасий подошел к лодке, достал из нее огромный бидон и окликнул Мишутку.

– Где этот толстопузый? Принимай медовуху! Нашенскую, монастырскую.

Мишутка подбежал к батюшке и подхватил бидон. Тот заговорчески шепнул ему на ушко.

– Я сегодня в мирском, можно и разговеться.

Мишутка взвалил бидон на плечо и пошагал в сторону избы. За ним пошли все остальные. Отец Афанасий взял по руку Умнова и принялся на ходу рассказывать ему какие-то байки. Мишутка приостановился, повернулся и спросил своего нового друга.

– Слушай, батюшка, а все-таки как отец Серафим выжил?

– Как-как? Очень просто! – начал рассказ отец Афанасий. – Я как тебя отправил – домой возвращался. Подъезжаю к храму, там болящий стоит, на оградку оперся. Сам весь мокрый, одежды на нем черные, ну чистый ниндзя.

Мишутка понял, о ком шла речь и ухмыльнулся.

– Знаем такого!

Бешеный Апостол продолжал:

– Так вот! Я кинулся ему помочь – он в отказ. Иди, говорит, батя, на тот берег, там часовня сгоревшая, а возле часовни человек в святом сане. Похорони, говорит, по-христиански. Ну, я и поплыл. Нашел отче, смотрю, а он живой. Ну, я его в больницу…. Еле довез.

– Здорово! Надо про это книгу написать, – подметил Племяш.

– Иди! Писатель! Смотри, целебный напиток не расплескай… толстопузый!

Отец Афанасий подтолкнул Мишутку, а сам продолжил травить байки доктору.

Максимов и Зуич остались на берегу. Они молча стояли и смотрели на озерную гладь.

– Сынок, отведи меня к ней, – тихо произнес Старик.

Зуич понимающе кивнул головой и повел отца в сторону леса. Перед ними появился пятачок выкошенной травы, в середине которого стояла одинокая могила. На могильном кресте была надпись: «Любовь Васильевна Зуева».

Отец с сыном молча стояли у могилы с опущенными головами. В небе послышался крик журавля.

Максимов старший поднял голову и увидел в облаках образ Любы. Она ему улыбнулась и произнесла: «Лесоруб – ты лучший!..»

Старик улыбнулся ей в ответ.

«Лесоруб – ты лучший!» – эхом пронеслось по округе.

Content

Лесоруб. Если не он, то кто?
Влас Ушумский

Пролог

Глава 1. Последний первый бой

Глава 2. Слово превыше обстоятельств

Глава 3. Охота на живца

Глава 4. Путевка в сибирь

Глава 5. Нас мало, но мы сила!

Глава 6. Тайное оружие в действии

Глава 7. С Богом – непобедимы!

Глава 8. Доехать любой ценой

Глава 9. Сможет только он

Эпилог