Евгений Лукин

Реинтродукт

На то щука в море, чтоб карась не дремал.

В. И. Даль

— Ну так что с тобой делать будем, Курятин? — осведомился со скукой участковый Грехов, хозяин кабинетика. Будто и впрямь не знал, что ему делать с Курятиным!

— Я — потерпевший! — взвыл тот. Действительно, состояние физии его оставляло желать лучшего.

— Да вижу… — отозвался участковый и, вздохнув, обернулся к незнакомцу в штатском, стоявшему у него за плечом. — Как он тебе, Леонид Львович?

— Пока не знаю, — сдержанно молвил неизвестный. Затем оценивающе оглядел травмированного. — Угораздило вас однако…

— Да падла он!

— Кто?

— Да этот…

— Тот, кто оказал вам сопротивление?

— А он первый начал!

— Позвольте! — удивился человек в штатском. — Есть запись с видеокамеры…

— Да спровоцировал он меня!

— Это как же?

— Да так! Идёт с женой по улице…

— Именно с женой?

— Да зуб даю! Ты б их послушал! Усюсю-мусюсю, усюсю-мусюсю… Аж зло берёт! Смотрю и думаю: щаз я ка-ак ему… А то ишь: усюсю-мусюсю… Кто ж думал, что он приёмы знает? Чего тогда прикидывался! Усюсю-мусюсю… А я, главное, виноват! Давить таких гадов…

— Ну да, ну да… — задумчиво покивал загадочный Леонид Львович и обернулся к участковому. — А раньше он как?

— Да точно так же… Соседи воют, жена ушла, теперь вот судится с ним. А он то от коллекторов прячется, то в коллекторы нанимается… Скоро с квартиры сгонят…

— Каким образом?

— Ну так квартира-то не его. Квартира жены.

— Ага! Жены! — подал голос Курятин. — Это мы ещё посмотрим!..

— Посмотри-посмотри, — поддел участковый. — Отсудит наверняка.

— Пускай попробует! Я ей тогда сделаю…

— А что ты ей сделаешь?

Глаза Курятина мечтательно затуманились.

— Перво-наперво, — загнул он указательный палец, — стёкла побью… Второй этаж…

— Так, — подбодрил Леонид Львович. — Стёкла. А потом?

— Дверь вымажу…

— Ну и загребут тебя? — предрёк участковый.

— Надолго, что ли, загребут? — огрызнулся воспитуемый. — Отсижу сколько там суток положено, выйду — и по новой…

— Ну что ж… — повернулся Леонид Львович к Грехову. — Вроде то, что нужно… — Он вновь оглядел Курятина. — Как вы смотрите на то, чтобы перебраться в другой город?

— В Магадан, что ли? — осклабился тот.

— Ну зачем же сразу в Магадан? В Светлоордынск.

— Это где такое?

— Да рядом. В соседней области. Предоставим вам жилплощадь… однокомнатку. Подъёмными обеспечим. А уж работу, извините, сами там искать будете…

Курятин свесил голову и надолго задумался.

— А разводка-то в чём? — тревожно спросил он наконец.

— Хм… разводка… — Леонид Львович огляделся, взял свободный стул и подсел к столу третьим. Должно быть, беседа грозила затянуться. — А представьте себе на секунду, что никакой разводки нет и не предвидится.

Этого Курятин, воля ваша, представить себе не мог. Всю жизнь окружающие только и делали, что пытались развести его, как последнего лоха.

— Ну хорошо, — видя такие раздумья, сказал Леонид Львович. — Попробую объяснить на примере. Не помните, почему к началу двадцатого века в Шотландии стали гибнуть леса?

Курятин вытаращился на штатского и начал было уже приотворять рот с явной целью послать вопрошавшего по матушке, но не послал. Любопытство победило.

— Не-э… — сказал он, восторженно распялив рот до ушей. — А с чего?

— Волков выбили, — скорбно сообщил Леонид Львович. — Выбили, представьте, всех до единого. Охотники перестарались.

— И чего?

— А сами прикиньте. Нет волков — размножились олени, прочие травоядные! Начали подъедать ростки. И пришёл шотландским лесам… Ну сами понимаете, что пришло… Всю экологию порушили. Такая же, кстати, ситуация сложилась и в Йеллоустоуне, но там, слава богу, догадались в 1995-м году произвести реинтродукцию.

— Это как?

— Выпустили на волю семь пар волков, и они, представьте, спасли экосистему… Подъели оленей, те перестали подъедать растительность… Ожил, короче, Йеллоустоун, зазеленел…

— А город-то при чём?

— Светлоордынск?

— Ну да…

— А в Светлоордынске произошло примерно то же самое. Только уже не охотники перестарались, а службы охраны правопорядка… По сути уничтожили преступность на корню. Тут же размножились честные законопослушные граждане…

— И чего?

— Жизни не стало, вот чего! Ночные клубы, мужские клубы — всё позакрывалось! Подпольные казино поизничтожили. Рестораны вот-вот вконец зачахнут. Вымирает город. Притока населения нет. А почему? А потому что скукота! Молодёжь бежит куда глаза глядят. Малым бизнесом никто заниматься не хочет — он хоть и малый, а поди не согреши! О крупном и среднем вовсе молчу… И ладно бы сами по себе честными были — они же и от системы теперь честности требуют! И единственный выход, согласитесь, реинтродукция. Как в Йеллоустоуне.

— Вот вы, значит, куда меня налаживаете… В этот Светло… как его?

— Совершенно верно!

Курятин сидел оцепенев. Кажется, он понял наконец, как именно его хотят развести.

— Нашли дурака! Это я, значит, туда приеду, а меня там сразу — хвать! Сам же сказал: весь криминал под корень рубят…

— Да нет же, нет! Так было, согласен! А теперь по-другому! Скажем, в Йеллоустоуне запрещён отстрел волков, а в Светлоордынске — задержание нарушителей. У вас статус, никто не тронет…

— Это какой же у меня статус?

— Реинтродукт.

— Слышь!!! — вскипел Курятин, приподнимаясь со стула.

— Да успокойтесь вы! Никто вас так обзывать не будет.

— А вдруг?

— Да никто, кроме нас, этого слова не знает! Ну так как?

И Курятин вновь оцепенел в раздумье.

— Ладно, — буркнул он. — Согласен…

— Вот и отлично! — возрадовался Леонид Львович. — Тогда идите оформлять документы и пригласите, пожалуйста, следующего…

Следующим оказался чернявый Ромео, неудачливый сутенёр — тот самый, что работал ночами на углу Алеутской и Красных мыловаров.

* * *

Как выяснилось, поезд до Светлоордынска шёл десять часов, но даже это относительно краткое время стало нешуточным испытанием для Курятина. Перед отъездом его настрого предупредили: до полной остановки вагона в конечном пункте назначения никаких проказ! Вести себя смирно. Малейшая противоправная выходка — вернут обратно.

И, стиснув зубы, он вёл себя смирно.

Разумеется, пока ехали, несколько раз обошёл вагон, приглядываясь и прислушиваясь к прочим пассажирам. Публика подобралась на диво приличная. То ли Курятин был единственным здесь реинтродуктом, то ли остальных тоже предупредили.

И, лишь покинув здание Светлоордынского железнодорожного вокзала, он вздохнул полной грудью. Приостановился, огляделся. Неподалёку хмурый дворник славянской внешности злобно мёл чистую мостовую. По противоположному тротуару рука об руку прогуливалась, щебеча, счастливая супружеская пара средних лет. Некоторое время реинтродукт смотрел на них подобно волку, выпущенному в объеденный оленями Йеллоустоун.

— Усюсю-мусюсю… — зловеще процедил он и решительно перешёл улицу на красный свет.

01.04.2025

Волгоград

Content

Евгений Лукин
Реинтродукт