Африканские сказки

В пересказе Маши Лукашкиной

Сокровища мировой литературы для детей

Иллюстрации Ирины Петелиной

© Лукашкина М., пересказ, 2025

© Петелина И. А., ил., 2025

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

Барабан предков

Сказка народа басса́а

Один злой человек не любил сына и однажды решил погубить его.

– За двумя реками, – сказал он, – растут самые жёлтые бананы. Принеси их мне, да побольше!

А мальчик не умел плавать, к тому же знал, что в реках полно крокодилов. Как быть?.. Побежал к бабушке. Та и говорит:

– Возьми верёвку подлиннее, сделай на её конце петлю и зааркань дерево, что растёт на другом берегу… Обвяжи свободным концом верёвки дерево на своём берегу. Так, по натянутой верёвке, через реку и переберёшься.

Послушал мальчик бабушку, сделал всё, как она велела, и до наступления ночи принёс отцу гроздь жёлтых бананов.

Удивился отец, снова думает, как сына погубить. На следующее утро приказал ему найти логово льва и забрать оттуда львёнка.

Испугался мальчик, снова к бабушке побежал.

– Львиное семейство у ручья, в зарослях тростника прячется, – говорит бабушка. – Возьми козлёнка, отведи к ручью и хлестни прутиком, чтобы он заблеял погромче. А когда львица побежит за козлёнком, хватай львёнка и неси отцу.

Так мальчик и сделал. Дождался, когда лев уйдёт на охоту, стегнул козлёнка, выманил из логова львицу. Принёс львёнка отцу – отец разозлился, ногами затопал. Снова думает, как сына погубить.

Наконец вспомнил, что был у его предков барабан. Тот, кто бил в него, ничего не боялся. Даже имя барабану дали – Либо́и Ли Кунду́м, что означает «не знающий страха».

На другой день отец говорит мальчику:

– Принеси мне барабан наших предков. Тот, что зовётся Либо́и Ли Кунду́м.

Мальчик – снова к бабушке:

– Как быть?

А бабушка в ответ:

– Слыхала я о том барабане. Тот, кто в него бьёт, ничего не боится… Только как его найти?.. Барабан Либо́и Ли Кунду́м уже не здесь, а в краю, где обитают души предков. Далеко ли тот край, за сколько рек отсюда, никто не знает. И всё же сердце мне шепчет, что найдёшь ты однажды этот барабан.

Пока мальчик спал, бабушка испекла ему на дорогу пирожков со сладким бататом, наполнила колодезной водой калебасу – сосуд из высушенной тыквы. И с первым стрекотанием кузнечика мальчик, закинув на плечо котомку, отправился в путь. Идёт день, идёт два. И видит, впереди река, такая широкая, что не хватит верёвки, чтобы на другом берегу дерево заарканить. Как быть?..

И вдруг вода в реке забурлила, показался огромный змей, что на речном дне живёт. Попросил мальчик змея переправить его на другой берег, а змей в ответ:

– Сытое брюхо плавает, а голодное – нет.

Угостил мальчик змея пирожком, усадил змей мальчика на свою широкую спину. Поплыли к далёкому берегу. А там – зарево от лесного пожара в полнеба полыхает. И Хранитель Берега на камне сидит, не разрешает дальше берега идти.

Растерялся мальчик. «Бабушка далеко, а змей на дно речное нырнул!»

Только об этом подумал, видит, огромная птица летит.

– Перенеси меня через огонь! – просит мальчик. А птица в ответ:

– Сытое брюхо летает, а голодное – нет.

Достал мальчик из котомки пирожок, угостил птицу и на её спине перелетел через огонь. Пошёл дальше. Идёт день, идёт два. И тут каменная гряда путь ему преградила. А в ней – пещера с множеством ходов и выходов. И на стене мышь летучая вниз головой висит.

– Как мне сквозь гряду пройти? – спрашивает мальчик. – Подскажи путь!

А мышь в ответ:

– Сытое брюхо подскажет, а голодное – нет.

Мальчик угостил мышь пирожком, и мышь полетела каменным лабиринтом через гряду. Мальчик – за ней. Прошёл гряду насквозь, дальше идёт. День идёт, два идёт. Видит – перед ним перепутье семи дорог.

Какую выбрать?

Опустился мальчик на землю, подкрепился пирожком и незаметно уснул. И увидал во сне маму – когда он был совсем маленьким, она заболела и ушла в тот край, где обитают души предков.

– Выбери самую прямую дорогу, – говорит мама. – Никуда с неё не сворачивай и не отводи ни от кого взгляда.

Проснулся мальчик и пошёл по самой прямой дороге. Идёт день, идёт два. И дорога привела его в тот край, где обитают души предков. Вот уже и селение вдали показалось… Но тут из кустов выползла змея – ядовитая чёрная мамба. Она широко открыла пасть, показав мальчику свой страшный раздвоенный язык. Мальчик хотел убежать, но вовремя вспомнил наказ мамы. Не отрывая глаз от змеиного жала, он замер на месте – и змея, шипя, уползла прочь.

Так мальчик попал в тот край, где обитают души предков и где, как он слышал от бабушки, хранится барабан Либо́и Ли Кунду́м.

Мальчика отвели в хижину, дали ему воды напиться, угостили тыквенным пирогом. Но едва он поднёс кусок ко рту, к нему подбежал бродячий пёс. Он тявкнул, а потом умильно склонил голову набок… И мальчик поделился с ним угощением.

Едва пёс отошёл, у ног мальчика замурлыкала бродячая кошка… У мальчика нашёлся кусочек и для неё.

Едва кошка отошла, в углу хижины запищал голодный мышонок… Мальчик оставил несколько крошек и ему.

– Мы отблагодарим тебя! – убегая, сказал мышонок.

На следующий день мальчика отвели к Хранителю Душ – повелителю того края, где обитают души предков. Повелитель выслушал мальчика и говорит:

– Либо́и Ли Кунду́м – особенный барабан. И так просто мы его не отдадим. Этот барабан заслужить нужно!

Повелитель приказал всем женщинам и девочкам селения собраться на главной площади.

– Найди ту, которая носит имя Ньбга! – велел он мальчику.

И тут зазвучала музыка. Казалось, она льётся с неба, ведь ни музыкальных инструментов, ни музыкантов никто не видел.

Женщины и девочки задвигались по кругу, раскачиваясь и красиво вскидывая руки. Мальчик тоже принялся танцевать. Он притоптывал ногой и прищёлкивал пальцами, не отрывая глаз от танцующих. И вдруг приметил знакомого пса. Пёс обежал всех, в такт музыке помахивая хвостом. Пёс сбился с такта лишь раз, возле младшей из девочек.

Когда музыка отзвучала, мальчик подошёл к той, на которую указал ему пёс, и с радостным лицом вывел её на середину круга.

– Вот та, которая носит имя Ньога!

– Что ж, – вздохнул Повелитель, – барабан Либо́и Ли Кунду́м хранится у нас, в одной из хижин. В какой, не скажу, – сам эту хижину найдёшь!

Пошёл мальчик по улице. Идёт час, идёт два. То на одну хижину посмотрит, то на другую. Но страха своего не показывает, как мама велела. И вдруг видит, у предпоследней хижины, во дворе, кошка знакомая лежит, с котятами играет… Зашёл мальчик в ту хижину. А там барабанов видимо-невидимо!

– Ну, какой из них Либо́и Ли Кунду́м? – спрашивает Повелитель. – Угадаешь – забирай!

Задумался мальчик. Хотел поиграть на барабанах – какой избавит его от страха? – а Повелитель нахмурился, не разрешает ему.

Пришлось мальчику пуститься на хитрость.

– Уже темнеет, – сказал он Повелителю, – позволь мне повременить с выбором до утра.

Повелитель нехотя согласился. Но тут же позвал свирепого воина, приказал ему до утра никого в хижину не пускать.

Наступила ночь. И вот слышит мальчик писк знакомого мышонка. Тот через дырочку в стене проник в хижину и принялся грызть арахис, бросая шелуху от него на барабан Либо́и Ли Кунду́м.

Свирепому воину очень хотелось спать, и тихие размеренные удары по барабану, которые он принял за шум дождя, нагнали на него сон. Всё ниже и ниже склонял он голову и наконец захрапел.

И тогда мальчик зашёл в хижину, забрал барабан Либо́и Ли Кунду́м, отдал мышонку последний оставшийся в котомке пирожок и, не дожидаясь утра, отправился домой. Он знал, что в пути может случиться всякое, но ничего не боялся. Мальчик время от времени ставил барабан на землю, бил в него и распевал песню.

Волшебный барабан

Велели мне найти!

Я сорок рек прошёл

И изнемог в пути!

Но вот он, барабан

Либо́и Ли Кунду́м!

Послушай, как он бьёт:

Бу-бум! Бу-бум! Бу-бум!

Когда мальчик вернулся с барабаном, у отца от злости подкосились ноги, он так на землю и сел. А мальчик как ударит в барабан! Испугался отец, убежал в лес. А мальчик, сколько его ни просили, так и не рассказал никому, как он за сорок рек ходил и как барабан искал…

И с тех пор люди мальчика не иначе как Хранителем Тайн величали.

Волшебные прутики

Сказка народа эве

На западном побережье Африки с его тропическими лесами и чёрной вулканической горой, что зовётся Камеруном, жил когда-то мальчик по имени Аджао. Мать с отцом у него умерли, вот и пришлось ему жить у чужих людей, а те и рады были взвалить на сироту всю тяжёлую работу по дому. Они попрекали его каждой съеденной лепёшкой, а мёда к лепёшке не давали – жадничали.

Работал Аджао почти даром и спал на старой дырявой циновке. Однако трудолюбия ему было не занимать и мечтал он об одном: поскорее вырасти и пойти в кузнецы или хлебопашцы, – хотя понимал, что скопить денег на наковальню или плуг он вряд ли сможет.

Так мальчик и жил, пока у его хозяев не пропали бусы из дорогих ракушек. Тогда и разнесли они по деревне слух, будто эти бусы украл у них он, Аджао.

Обидно стало мальчишке – вором его назвали! Связал он в узелок свои пожитки и отправился куда глаза глядят.

Сгоряча зашёл в самую глубь леса, заплутал в колючих зарослях, исцарапал руки и ноги. Вытер кулаком слёзы, думает, как дальше быть. Забрался на высокое дерево. На деревню поглядел, потом на клубящую дымком гору Камерун. И вдруг заметил, что на полпути к горе, в самой середине леса, не деревья виднеются, а башенки, по-городскому украшенные, и богатые глинобитные дома. Удивился: откуда в лесу, да ещё таком дремучем, городу взяться? Спустился с дерева, решил туда пойти: узнать, не нужен ли там кому работник.

Тропинку в лесу нашёл. А по тропинке, слышит, бежит кто-то, копытцами постукивает… Антилопа! Увидала мальчика, остановилась. Аджао улыбнулся и уступил антилопе дорогу.

Антилопа постояла, поглядела на Аджао и спрашивает:

– Кто ты такой и куда идёшь?

Оробел Аджао, ведь прежде он и не знал, что антилопы разговаривают.

– Я человек, – ответил Аджао. – Я многое умею: и воду носить, и лепёшки печь… Скажи, антилопа, эта тропинка приведёт меня в красивый город с башенками?

– Не ходи туда, – говорит антилопа. – Ведь город, о котором ты говоришь, не простой, а волшебный.

– Волшебный? – Аджао даже рот от удивления открыл.

– Живут там не люди, а звери. Так что возвращайся туда, откуда пришёл, – говорит антилопа. – И о тропинке этой никому не рассказывай.

Растерялся Аджао, не знает, что делать. Назад идти не хочет, а вперёд боится. Сел под дерево, задумался… И решил всё же попытать счастья. Дождался наступления ночи и отправился в город. Вот уже и башенки показались. Неподалёку от башенок увидал полянку. Там у костра звери собрались – и те, что охотой живут, и те, что траву и листья жуют.

«Странное дело, – думает Аджао, – прежде я и не знал, что жирафы с котами дружат и что ежи слонов не боятся».

Мальчик осторожно подошёл поближе, спрятался за дерево. Видит, обезьяна несёт охапку прутиков, срезанных с какого-то незнакомого куста. Вот слон взял один из прутиков. Кри-кранх! – с треском сломал его и… хижина на окраине города под радостные крики зверей превратилась в роскошный дворец! Но не успел Аджао получше рассмотреть его, как слон бросил прутик на землю и дворец исчез, а на его месте возникла хижина, та же, что и прежде.

Аджао перевёл дух.

– Теперь мой черёд колдовать! – услыхал он знакомый голос антилопы. Одним грациозным движением антилопа сломала прутик… Кри-кранх! – перед антилопой появился мешок, доверху набитый перьями всех цветов радуги и яркими затейливыми украшениями. И снова – не успел Аджао получше рассмотреть содержимое мешка, как антилопа бросила прутик на землю – и мешок со всем его добром исчез. Словно и не бывало его!

Всю ночь наблюдал Аджао за тем, как колдуют звери. Он устал, его уже не восхищали ни украшенная орнаментом глиняная посуда, ни искусно вырезанные из дерева маски и амулеты, ни россыпи диковинных камней, которым, казалось, не было числа. Он думал о еде, так сильно мучил его голод. За весь день, что Аджао скитался по лесу, во рту у него не было даже маленького кукурузного зёрнышка. Жадно глядел он на наколдованные зверями лакомства – сладкие бананы, огромные кокосы и пахнущие мёдом финики…

«Поскорее бы пришло утро! – думал он. – Когда звери уйдут, я тоже, по их примеру, стану колдовать».

К утру костёр догорел и звери – один за другим – ушли в город. И тогда Аджао вышел на полянку, поднял с земли волшебный прутик и бросился бежать.

«Только бы звери не пустились в погоню!» – с ужасом думал он.

Долго бежал Аджао по лесу. Но вот остановился, закрыл глаза и подумал о тыквенных лепёшках, которые его прежние хозяева ели, макая в мёд. Потом осторожно отломил от волшебного прутика кусочек…

Кри-кранх! Перед ним оказалась полная миска тыквенных лепёшек, щедро политых мёдом.

С того дня Аджао решил остаться в лесу. Он больше не ходил голодным. А его волшебный прутик незаметно делался всё короче.

Когда Аджао понадобился новый прутик, он снова отправился в волшебный город. Голод страшил его больше, чем гнев тех, чей секрет он ненароком узнал.

Аджао дождался ночи, и знакомая тропинка привела его к знакомой полянке. Он снова увидал костёр и зверей, собравшихся вокруг костра. Правда, на этот раз это были другие звери: леопард, кролик, собака и огромная, размером с кошку, лягушка.

Аджао на этот раз не удивился столь невозможной, на первый взгляд, дружбе зверей. И правда, зачем хищникам нападать на кого-то, если еды они могут наколдовать сколько угодно?

Как и в прошлый раз, мальчик, спрятавшись за дерево, с любопытством наблюдал, как звери поочерёдно ломают прутики и перед ними вырастают горы драгоценных безделушек, богатой утвари, а главное, лакомой пищи. Так же, как и в прошлый раз, звери, насытившись и налюбовавшись наколдованными богатствами, бросали прутики на землю – и все излишки немедленно исчезали, будто их и не было.

Однако присутствие Аджао на этот раз не осталось незамеченным.

– Пахнет чужаком, – неожиданно сказала собака. Обежав вокруг костра, она направилась к дереву, за которым прятался мальчик, облаяла его и позвала могучую гориллу.

Та, крепко ухватив Аджао за руку, вывела его на полянку. Звери заволновались.

– Он узнал о нашей волшебной тропинке! – возмутилась лягушка. – Надо бросить его в болото!

– Нет, под ноги слону! – сказал кролик.

– Погодите, мы ещё не узнали, кто он такой, – недовольно проворчал леопард. – Пусть незнакомец ответит, не он ли украл у нас волшебный прутик?

Аджао стоял, низко опустив голову, и молчал.

На полянке стало шумно. В городе начали просыпаться и другие звери. Они толпой высыпали на полянку.

Аджао поднял голову.

– Я с ним знакома, – услыхал он голос антилопы. – Это человек, и он умеет улыбаться. И он, должно быть, храбрый, раз не побоялся забраться в самую гущу леса. Да, он разведал секрет нашего колдовства. Но может быть, и он нас чему-то научит?

– Посмотрим, что он наколдует, – сказала обезьяна и, гримасничая, протянула Аджао волшебный прутик.

Аджао набрал побольше воздуха в грудь и подумал о сладких тыквенных лепёшках, политых мёдом… Затем с хрустом сломал прутик. Кри-кранх! – и все увидели огромное блюдо, до краёв наполненное ароматным мёдом. В центре блюда красовались круглые, как солнышко, тыквенные лепёшки.

Антилопа съела одну.

– Неплохо для начала, – сказала она мальчику.

– Дай попробовать и мне, – протрубил слон. Он осторожно обхватил мальчика своим огромным хоботом и поднял повыше, чтобы получше рассмотреть.

Аджао улыбнулся и протянул слону лепёшку.

– А он добрый, этот человек, – сказал слон.

– И к тому же смелый, – сказал кролик.

– И красивый, – добавила, отведав лакомство, лягушка.

До самого утра Аджао ломал прутики, наколдовывая зверям то затейливый пирог с финиками, то печёный батат. И когда взошло солнце, в городе не осталось никого, кто ещё не отведал угощения Аджао и кому бы Аджао не нравился.

Когда рассвело и костёр догорел, слон бережно опустил Аджао на землю.

– Пусть он живёт и колдует с нами!

– Что вы скажете на это, братья? – обратился к толпе леопард.

Звери посовещались и решили: пусть человек по имени Аджао с этого дня живёт в волшебном городе. А потом попросили Аджао научить их всему, что знает и умеет человек, – разумеется, работящий человек, а не лентяй.

Каждый день Аджао давал зверям уроки. Он рассказывал, как люди добывают огонь: не волшебством, а с помощью кремня – двух камней, высекающих искры. Он говорил о ткачах, которые выделывают нарядные ткани из волокон высушенных пальмовых листьев. И о том, как они раскрашивают эти ткани, окуная их в краску, приготовленную из сушёных червяков, скорлупы орехов и коры деревьев. Он вспомнил и о том, как люди плетут из прутьев – обыкновенных прутьев! – много полезных вещей: от корзин до домашней мебели.

Рассказал Аджао и об опасностях, которые человек несёт звериному племени: о луках и стрелах, копьях и ножах, – и объяснил, как избегать силков и ловушек, которые придумали охотники.

Несколько лет юноша жил со зверями в волшебном городе и, когда наступал черёд праздникам, веселился и танцевал вместе со всеми. Но время шло, и звери заметили, что в самый разгар веселья Аджао стал уходить в лес. Он забирался на высокое дерево и глядел на свою бывшую деревню.

Долго Аджао тосковал. И однажды решил вернуться к людям.

Услыхав об этом, звери огорчились. Они стали уговаривать Аджао остаться. Но тут слово взял лев, тот, чьё мнение особенно ценят в зверином мире.

– Аджао человек, – сказал лев, – так пусть он вернётся к людям и найдёт себе жену, заведёт семью, ведь это наверняка сделает его счастливым.

Звери, подумав, согласились. Они проводили Аджао до края леса и дали ему с собой несколько волшебных прутиков.

– Они могут тебе пригодиться, – сказал слон.

– Не рассказывай о нас никому, – попросила антилопа. – Не предавай нас!

Так Аджао вернулся в родную деревню. Выбрал себе свободный участок земли, сломал волшебный прутик… Кри-кранх! – перед ним выросла новая просторная хижина… Кри-кранх! – в хижине появились нарядные циновки, мягкие подушки, красивая посуда и вкусная еда.

Люди в деревне стали завидовать Аджао.

– Где он пропадал столько времени? Как сумел разбогатеть? – спрашивали одни.

– Аджао – вор! – кричали другие.

– И при этом он заглядывается на дочку вождя! – возмущались третьи.

И вот однажды люди схватили Аджао и повели к старейшинам племени.

– Откуда у тебя эти богатства? – спросил старейший из старейшин.

Задумался юноша. Правду скажешь – никто не поверит. Да и как нарушить слово, данное антилопе?..

Ничего не стал объяснять Аджао людям, промолчал о волшебном городе. И люди наказали его, побили палками, отобрали у него хижину и всё, что в ней было. Даже прутиков, секрет которых никто в деревне не знал, люди ему не оставили – сожгли как ненужный хлам. Делать нечего, пошёл Аджао обратно в лес.

Когда звери узнали от Аджао, что люди считают его вором, они тут же устроили сход на полянке вокруг костра: долго кричали, мычали, мурчали и спорили. А потом разрешили Аджао открыть людям секрет волшебных прутиков. Лев сказал:

– Пусть люди знают, какой силой владеет звериное племя!

На следующее утро Аджао вернулся в деревню. Он взял с собой волшебный прутик, но на этот раз не стал колдовать, а сразу отправился к вождю.

– Ударь в барабан, собери людей – пусть все узнают, как я добыл своё богатство.

– Прошу, ударь в барабан, отец, – сказала дочь вождя. – Я вижу, глаза Аджао не врут.

Вождь ударил в барабан, и вскоре возле его хижины собрались все жители деревни – от мала до велика. Аджао поднял над головой волшебный прутик и сломал его… Кри-кранх! – рядом с хижиной вождя появилась ещё одна хижина, столь же крепкая и красиво украшенная. Кри-кранх! – у ног Аджао выросла гора домашней утвари. Люди от изумления не знали, что и сказать.

Так Аджао остался жить в деревне, в той самой хижине, что он себе наколдовал. И когда кузнец по местному обычаю объявил Аджао и дочь вождя мужем и женой, вся деревня радовалась.

На свадьбу были приглашены лесные звери – друзья Аджао. Они принесли с собой апельсины – плоды большого дерева, что росло в волшебном городе.

Когда наступила ночь, слон сломал прутик… Кри-кранх! – и апельсины превратились в светящиеся фонарики.

В деревне стало светло как днём. Люди удивлялись, разглядывая дивные наряды, в которые были одеты звери, и яркие их украшения.

Всю ночь в деревне не смолкала музыка. Свадьба удалась на славу! А когда рассвело, звери подарили Аджао волшебную хижину – без стен, но с полом и с остроносой соломенной крышей, над которой развевались длинные разноцветные ленты. Аджао и его жена уселись в хижине поудобнее, и стая могучих орлов подняла их под облака. Весь день они летали над полями, лесами и над чёрной горой, которую называют Камеруном.

К вечеру Аджао и его жена вернулись в деревню. Возвратились в свой волшебный город и звери.

Прошёл год. У Аджао родился сынок, ему выбрали имя Акано. Когда сыну исполнилось семь лет, Аджао взял его с собой в лес. Волшебной дорожкой дошли они до волшебного города и долго там гостили.

Когда настало время прощаться, звери принялись уговаривать Аджао:

– Пусть твой сын ещё побудет с нами! Мы научим его понимать лесной язык.

И Акано несколько лет провёл в зверином городе. Он вырос, стал красивым и смелым юношей. Звери научили его всему, что знали сами. Лишь один секрет они утаили от него – с какого куста срезают они волшебные прутики.

– Волшебный куст не цветёт больше, – сокрушались они. – И ветки на нём сохнут. Скоро ни одного волшебного прутика у нас не останется. Что ж, будем жить, как живёт всё звериное племя. Тайна волшебных прутиков умрёт вместе с нами.

Прошёл ещё год. Звери стали замечать, что Акано тоскует. Как и Аджао когда-то, в разгар общего веселья Акано уходил в лес, забирался на высокое дерево и глядел на деревню, в которой он родился и где остались его родные. Так же, как и Аджао когда-то, Акано захотел вернуться к людям. Звери проводили его и дали ему с собой последний волшебный прутик.

– Подумай хорошенько, прежде чем сломать его, – сказал слон. – Ведь он сможет выполнить только одно твоё желание.

Обнял Акано зверей на прощание и пошёл в свою деревню. Ему не терпелось увидеть отца и мать, услышать детский смех, жужжание гончарного круга и звон наковальни.

Но вот вернулся Акано в деревню и видит: хижин нет – одни развалины и заросшие пожухлой травой улицы.

– Эх, Акано, – укорил юношу бредущий по дороге старик. – Как долго ты отсутствовал! Чужое воинственное племя напало на нас. Людей наших – кого убили, кого с собой увели, а тем, кто остался, негде жить, вот они и пошли по свету лучшей доли искать.

Недолго думая, Акано сломал волшебный прутик. Кри-кранх! – на месте пепелища выросли те же хижины, что и прежде.

Зашёл Акано в хижину вождя, взял барабан и ударил в него погромче. И ещё, и ещё раз.

Вскоре в деревне появились люди, но матери и отца Акано среди них не было.

Вспомнил Акано о своих лесных друзьях. Волшебной тропинкой добрался до волшебного города, рассказал им, что отца его и мать забрали в рабство люди из чужого воинственного племени.

– Не тревожься, Акано! – ответил ему слон. – Мы тебе поможем: спасём и нашего давнего друга Аджао, и его жену. Иди домой, собери войско, а мы соберём своё. Вместе нам нетрудно будет победить любого врага.

Так и вышло. Отправились два войска – человеческое и звериное – на войну, одолели врагов, вызволили из рабства всех, в том числе Аджао и его жену.

Вернулись они в деревню, обняли своего сына Акано и продолжили трудиться, как и прежде.

И дождались наконец того дня, когда в деревне снова весёлые праздники устраивать стали.

Горемыка Дарай и газель

Суданская сказка

В том краю, где сливаются притоки Нила – Белый и Голубой, – жил в прежние времена человек по имени Дарай. Не было у него ни дома, ни жены, ни денег. Ни одного дела за свою жизнь он не освоил, вот и мыкался. Люди прозвали его Дарай-горемыка.

Даже попрошайничать Дарай не научился. Ведь и попрошайке, как оказалось, особая сноровка нужна: кого разжалобить, кому песенку спеть. Ничего этого горемыка не умел, оттого подавали ему плохо. Вот и решился он однажды на базаре сливу с прилавка стянуть. Сливу стянул, персик стянул… Хотел стянуть и ананас, но увидали торговцы, побили Дарая палкой: «Не смей воровать!»

Утром просыпаясь в убогом своём жилище, сквозь дыру в крыше глядел горемыка на синее небо и думал, что уж сегодня ему повезёт. Натягивал на ноги поношенные остроносые шлёпанцы и шёл к мусорной яме, надеясь разжиться почерневшим бананом или засохшей ячменной лепёшкой.

Вот и тем синим безоблачным утром, как всегда, отправился Дарай к яме. Начал ворошить мусор палкой и вдруг заметил: в глубине блеснуло что-то. Пригляделся – серебряная монета!

Обрадовался Дарай, заплясал от радости. «Куплю себе хлеба и мяса вдоволь! И новую рубаху!» Пошёл на базар. И его обогнала деревянная повозка – незнакомый Дараю человек вёз продавать маленькую худую газель.

– Эй! – крикнул незнакомцу Дарай. – Дай взглянуть на твой товар!

Повозка остановилась.

– Гляди. – Незнакомец снял клетку с повозки и поставил на землю. – О такой газели только и мечтать! Молодая, резвая! Хочешь – любуйся, хочешь – на мясо пусти.

– Зря ты нахваливаешь ему свой товар! – сказали проходящие мимо купцы. – Ведь это Дарай-горемыка. Неужели ты думаешь, он что-то у тебя купит?

Незнакомец лукаво улыбнулся.

– В торговле заранее не угадаешь… Иной нищим кажется, а купить не откажется!

– Взгляни, в какие лохмотья он одет! – продолжали упорствовать купцы.

– В торговле заранее не угадаешь, – повторил незнакомец. – Но раз уж вы, одетые в шёлковые рубахи и атласные шаровары, завели речь об одежде, ответьте прямо: купите у меня эту красавицу? Я за неё немного прошу – всего одну серебряную монету.

Купцы приумолкли.

– Слишком тощая для красавицы, – сказал наконец один.

– По виду и не скажешь, что резвая, – сказал другой. – Не сто́ит твоя газель этаких денег.

Незнакомец пожал плечами.

– Так всегда… Богатые люди поглядят, погалдят и ничего не купят… Так кому, как не бедняку, предлагать мне свой товар? – Он с улыбкой взглянул на Дарая.

Дарай разжал кулак и, торжествуя, показал всем серебряную монету.

Незнакомец попробовал монету на зуб – настоящая ли? – а потом передал испуганную газель Дараю. Тот бережно подхватил её на руки и понёс в свою хижину. А купцы переглянулись и заспешили на базар. Им не терпелось рассказать всем, что у горемыки Дарая вдруг завелись денежки… Украл, должно быть!

Дома, положив газель на свою бедняцкую постель – грязную охапку соломы, – Дарай снова отправился к мусорной яме. Долго ворошил мусор палкой, но, как назло, ничем, кроме нескольких ячменных зёрнышек, так на этот раз и не разжился.

Горемыка пересчитал зёрнышки и, махнув рукой, ни одного не съел, отдал все газели. Он твёрдо решил, что завтра отправится в лес и нарвёт для неё побольше сочных листьев.

Он долго глядел на газель, подперев щёку рукой.

– Как же мне назвать тебя?..

– О мой господин! Называй меня Наиль, – человеческим голосом вдруг заговорила газель. – Мне нравится это имя, к тому же оно означает «дар, полученный свыше».

Дарай от изумления глаза вытаращил.

– Не буду лукавить, – между тем продолжала газель, – мне нетрудно убежать, но ты так добр ко мне, что я не могу обмануть твои ожидания. Я вижу, ты беден, и сомневаюсь, что тебе удастся прокормить нас обоих. Поэтому прошу, отпусти меня завтра в лес или в поле! Я пощиплю травки, надышусь и набегаюсь вволю, а к вечеру вернусь в твой дом.

– А не обманешь? – засомневался Дарай.

– Я не бросаю слов на ветер, – покачала головой Наиль. – Ты купил меня, и я верой и правдой буду служить тебе.

– Что ж, – нехотя сказал Дарай, – может, так оно и лучше. Добывай себе еду сама.

С первыми солнечными лучами Наиль убежала в лес, а Дарай, проспавши до полудня, как всегда, отправился к мусорной яме. Соседи, видевшие, как вчера он принёс газель в дом и как сегодня она умчалась в лес, вовсю потешались над ним. Он и сам корил себя за то, что не потратил единственную серебряную монету – дар судьбы – на новую одежду и сытную еду.

«Какой я глупец, что отпустил газель!» – сказал себе Дарай, ничком бросился на грязную охапку соломы и проплакал до самого вечера. И вдруг кто-то ласково тронул его за плечо.

– Наиль?!. Ты вернулась! – только и смог сказать он.

– О мой господин! – нежно произнесла газель. – Я обещала верой и правдой служить тебе, так могла ли я нарушить слово? Утри скорее слёзы и больше не сомневайся во мне.

Каждый вечер, видя, как Наиль возвращается к Дараю, соседи принимались судачить. Они никак не могли взять в толк, чем приворожил горемыка благородную и хорошеющую с каждым днём газель.

– Он, верно, только притворяется нищим, – шептались они.

А Дарай между тем едва сводил концы с концами и спать ложился голодным.

Чуткая Наиль давно задумывалась, как помочь горемыке, и вот однажды предупредила его, что уходит надолго, и велела не беспокоиться:

– Я обязательно вернусь, мой господин!

Долго скакала Наиль, пока наконец не достигла далёкой горы, которую издавна называли волшебной. Газель легко взбежала на вершину и топнула копытцем. Камешки с грохотом покатились вниз – среди них один сверкнул, как яркая звёздочка на ночном небе. Мигом сбежала Наиль вниз, стала искать и нашла среди камешков алмаз – большой драгоценный камень, за который, как она слышала, люди готовы не только отдать все свои золотые и серебряные монеты, но даже и сражаться на поле боя.

Газель понимала, что, отдав алмаз Дараю, она может накликать на него беду. «Люди обвинят моего господина в воровстве, – думала она. – А то и разбойником объявят… Нет, я распоряжусь этим сокровищем умнее». Спрятав алмаз за щёку, газель стрелой полетела на восток. Она слыхала, что там, где восходит солнце, лежит богатая страна – Аравия. И что правит этой страной могущественный султан по имени Ахмед. Ему-то она и решила отдать алмаз.

Три долгих дня бежала Наиль и наконец достигла Аравии. Стражники у ворот дворца, услыхав, что газель говорит человеческим голосом, долго не могли поверить своим ушам, а потом решили, что Наиль не газель, а заколдованная принцесса, и пропустили её в сад, к золочёной беседке, где отдыхал на мягких подушках султан.

– Приветствую тебя, о великий султан! Да благословенны будут годы твоего правления! – бережно положив на подушечку алмаз, промолвила газель. – Прими это скромное подношение от Дарая – повелителя богатого царства, что лежит за широкими реками и высокими горами… Мой господин спрашивает, не породнишься ли ты с ним, отдав ему руку своей любимой дочери. Слух о её красоте заставляет трепетать его сердце.

Султан щёлкнул пальцами – и чернокожий мальчик-слуга подал ему на подушечке сверкающий всеми своими алмазными гранями камень.

«За этот алмаз и полцарства отдать не жалко, – подумал султан. – Как, наверное, богат человек, который называет такое подношение скромным!»

Однако произнёс султан другое:

– Поблагодари своего господина за прекрасный подарок и скажи, что я желаю лицезреть его самого, прежде чем приму решение о свадьбе моей дочери – радости моей жизни и надежды моей старости.

– Мой господин Дарай, повелитель богатого царства, – с достоинством ответила Наиль, – будет счастлив навестить тебя, о великий султан! Не пройдёт и месяца, как он появится перед твоими очами!

И Наиль отправилась в обратный путь.

А Дарай-горемыка тем временем от долгого ожидания едва не потерял рассудок. Он бродил по городу, донимая прохожих вопросом, не видал ли кто его любимую газель, и не обращая внимания на едкие насмешки, которые градом сыпались в ответ. Когда Наиль наконец вернулась, он был счастлив, как ребёнок.

– А ведь я уже оплакал тебя! – то и дело повторял он. – Расскажи, где ты пропадала так долго?! Не болезнь ли тому виной? Не обидел ли тебя кто?

– О мой господин! – в изнеможении опустившись на грязную охапку соломы, сказала Наиль. – Дай мне утолить голод и отдохнуть, ведь завтра нам предстоит далёкий путь. Не спрашивай ни о чём. Положись на меня – и скоро ты станешь богат и знатен!

– Милая моя газель! Ты единственное моё утешение в жизни! – отвечал Дарай. – Я обещаю не спрашивать ни о чём и делать всё, как ты скажешь.

Почти месяц шагал Дарай за своей верной газелью в далёкую страну, которая зовётся Аравией. В последний день пути они остановились у реки, неподалёку от дворца владыки Аравии – султана Ахмеда.

А в это время султан Ахмед с высокой стены глядел на дорогу. Он ждал, что там вот-вот появится многочисленная свита Дарая – повелителя богатого царства. Он хорошо помнил слова газели о том, что Дарай навестит его не позднее чем через месяц.

Однако день уже клонился к закату и срок истекал, а ни правителя Дарая, ни его пышной свиты на дороге не было.

Подведя своего господина к самому берегу реки, газель неожиданно ударила его копытом, и он полетел в воду.

Горемыка Дарай начал было кричать и ругать газель, но та ему напомнила:

– Ты обещал меня слушаться! Поверь, всё это для твоего блага.

Газель велела Дараю сбросить свои лохмотья, а сама прошла берегом реки и позвала павлинов.

– О прекрасные мои братцы павлины! Это я, ваша сестра, – газель. Не откажите мне в помощи. Видите, мой господин – человек, добрее которого в целом свете нет, – несчастен и наг. Подарите ему украшения и яркие одежды! Не пожалейте для него и золотого кафтана, чтобы он предстал перед султаном Ахмедом в виде царственном, достойном его добродетелей.

– Не можем отказать тебе в такой малости, милая сестра, – отвечали павлины. Каждый из них выбрал в своём наряде несколько ярких, переливающихся всеми цветами радуги перьев и положил их к ногам газели. Та топнула копытцем – и павлиньи перья обратились в украшенный золотыми узорами кафтан, атласные шаровары, новые туфли с загнутыми носами и роскошный белоснежный тюрбан, украшенный сапфиром. За пояс кафтана главный из павлинов спрятал редкой красоты изумруд.

– О мой господин! Отныне никто не признает в тебе горемыку Дарая, – сказала Наиль. – С этого дня ты Дарай – повелитель богатого царства. Шествуй во дворец степенно, как положено правителю. Во дворце помалкивай и слушайся меня во всём.

Сказала так Наиль и побежала к султану Ахмеду.

Увидав газель, султан недовольно нахмурил лоб:

– Где же твой господин со своею свитой? Так-то он держит слово!

– О Владыка Аравии! – нежным голосом молвила Наиль, – Мой господин, могущественный повелитель Дарай, верный своему слову, обогнал свою свиту и шествует сейчас берегом реки.

Услыхав такие речи, владыка посмотрел с высокой стены на реку, заметил Дарая, и сомнение, а так ли тот богат, вдруг закралось в его сердце. Виданное ли дело, чтобы одетый по-царски человек шёл один, без пышной свиты – бесконечного каравана верблюдов, увешанных тюками, и без сопровождающих караван крикливых погонщиков, силачей-носильщиков, поваров и слуг?

Помня о наказе, что дала ему Наиль, Дарай в новом пышном наряде степенно подошёл к воротам дворца, и слуги султана немедленно провели его в главный зал, к трону своего повелителя.

– Поклонись султану, – шепнула газель Дараю, – но не в пол, как это принято у рабов и слуг.

И Дарай сделал всё, как подсказала ему Наиль. Он убедил султана Ахмеда в том, что лишь огромное желание поскорее увидеть невесту, о красоте которой он был наслышан, заставило его на целую неделю пути обогнать собственную свиту. И Ахмед, вспоминая о подаренном ему алмазе, рад был этому поверить.

А когда Дарай вынул из-за пояса своего расшитого золотом кафтана редкой красоты изумруд, владыка Аравии, обняв Дарая, позвал свою дочь.

В тронный зал вошла девушка, красотой не уступающая луне во время полнолуния.

– Повелитель богатого царства, благословенный Дарай, просит твоей руки, Фатьма́, – сказал ей отец.

Фатьма из-под полуопущенных ресниц взглянула на Дарая, и в его сердце расцвела любовь. А газель с радостью отметила, что лицо у девушки не только красивое, но и доброе, и что Дарай, похоже, пришёлся ей по душе.

Когда начались приготовления к свадьбе, Дарай потерял голову от счастья. А вот газель день ото дня становилась всё задумчивее.

– В какой дворец ты отвезёшь свою молодую жену? И что станешь делать, когда её могущественный отец пожелает увидеть твоё царство? – спросила она Дарая, а тот в ответ лишь рукой беспечно махнул…

– К чему волноваться?.. Ты и на этот раз придумаешь что-нибудь, милая моя подружка!

Печально вздохнула газель и, едва дождавшись ночи, побежала в лес.

– О мудрая сестра моя, прекрасная совушка, – позвала Наиль, – отзовись, помоги мне! – Послышался шелест крыльев, прилетела ночная сова. – Не слыхала ли ты о заколдованной стране или о городе, которые надо избавить от злых чар или от какой другой напасти?

– Есть у меня один город на примете, – не сразу ответила сова. – Страшный семиголóвый змей овладел им, всех жителей усыпил. Дыхнул на них огнём – они и уснули. Так злодей один с тех пор во дворце и живёт.

– Но можно ли справиться с тем змеем? – спросила Наиль.

– Ух, – глухо ухнула сова. – Слыхала я, что в поле, за городской стеной, пунцовые цветы растут. Сваришь из них волшебное зелье, дашь его семиголовому – он и испустит Дух.

Утром, едва рассвело, газель покинула дворец султана и пустилась в путь. Она летела стрелой, пока не увидала город, о котором ей поведала сова. Странная тишина царила в нём. А ведь там было немало людей: мужчин, женщин, стариков и детей. Но все они как один разом уснули – кто в доме, кто на улице. Некоторые даже стоя, не успев сесть или лечь. Печально глядела Наиль на спящих.

Самая широкая в городе улица привела её ко дворцу. Это был красивый дворец с высоким мраморным крыльцом и белоснежными колоннами, украшенными золотыми листьями. «Вот бы моему господину такой!» – подумала газель. Обойдя дворец кругом, она увидела, что одна из дверей чуть приоткрыта и сквозь неё пробивается полоска яркого света. Это была дверь в кухню, где в семи больших котлах что-то варила маленькая сгорбленная старушка по имени Фарра.

Увидав Наиль, она всплеснула руками.

– Беги отсюда, глупая! Вот-вот семиголовый злодей на кухню пожалует! Самое время ему обедать!

– Если я уйду, – ответила газель, – кто с семиголовым справится?!

По душе пришлись Фарре такие речи.

– Что ж, – говорит она, – раз ты такая смелая, попытай счастья. Может, и я подсоблю тебе чем-то, ведь больше некому. Во всём городе одну меня злодей в сон не вогнал! А всё потому, что я его кормлю. Вот явится он сейчас во дворец, сразу есть и пить потребует. Ты уж спрячься, милая, не искушай судьбу. А после, когда злодей спать завалится, мы с тобой обо всём и потолкуем.

Не успела старушка договорить, как во дворе ветер свистнул. Клубы дыма заволокли солнце. Стены дворца задрожали, окна зазвенели. Воздух запылал жаром.

– Уноси ноги! – закричала старушка.

Наиль опрометью бросилась из кухни и притаилась в пустых покоях дворца.

В кухню поочерёдно просунулись семь змеиных голов чудища.

– Ф-фу, чужим духом запахло, – сказала первая голова.

– Если ты, кухарка, задумала нехорошее, – начала говорить вторая, – то я на тебя дыхну, – продолжила третья, – и тебе настанет конец, – закончила четвёртая. Оставшиеся три головы согласно кивнули.

– Что ты, что ты, семиголовый, – испугалась Фарра, – кому тут быть, кроме меня? Почудилось тебе с голодухи… На вот, поешь лучше. – И она поставила перед чудищем семь котлов с его любимым варевом.

Змей жадно накинулся на еду. В один присест проглотил всё, а после вылизал все семь котлов семью своими языками. Выполз во двор, развалился под пальмой, что росла во дворе, и захрапел во все свои семь глоток.

Вышла тогда Наиль к старушке и спрашивает:

– Неужели никто в вашем городе не осмелился сразиться с чудищем?

– Как же, город охраняли стражники и воины, – отвечала Фарра, – и мечи у них острые были! Да вот беда: отсекут они змею одну голову – а у него вместо неё сразу две головы вырастают. А с семиголовым кто справится?.. Перебил злодей наших защитников, а жители, пока он огнём на них дышит, сто лет спать будут.

– Знаю я одно верное средство, матушка, – говорит Наиль, – за городской стеной, в поле, растут пунцовые цветы. Сорви их, брось в змеиное варево. Как только змей его проглотит, так мёртвым на землю и упадёт.

На следующее утро Фарра так и сделала: сорвала семь пунцовых цветочков, бросила их в змеиное варево и стала дожидаться змея.

И вот во дворе ветер свистнул. Воздух запылал жаром.

В кухню поочерёдно просунулись семь змеиных голов чудища.

– Заходи, голубчик, – сказала Фарра. – Угощение готово!

Змей жадно накинулся на еду. В один присест проглотил всё, зарычал громовым голосом, выполз во двор и свалился бездыханный под пальмой.

И тут же город стал оживать. Мужчины, женщины, старики и дети проснулись и как ни в чём не бывало занялись привычными делами. Фарра, не помня себя от радости, принялась благодарить газель.

– Будь прославлена в веках, спасительница! Правь отныне нашим городом!

– Нет, милая матушка, – отвечала газель. – Вашим повелителем отныне будет мой господин – добрый и щедрый Дарай, который гостит сейчас в Аравии.

Благодарные жители все как один согласились назвать Дарая своим повелителем и вручить ему ключи от города. Они приготовили ему несколько возóв с подарками, запрягли в золотую карету шестёрку белых лошадей и снарядили в путь шесть слуг, которые должны были сопровождать газель на её пути в Аравию.

– Жди нашего возвращения, матушка! – сказала Фарре газель. – И постарайся, чтобы во дворце всё было готово к приезду вашего нового правителя – доброго и щедрого Дарая!

А Дарай между тем в гостях у султана Ахмета потерял покой. «Что, если обман откроется?» «Как объяснить султану и его дочери отсутствие у меня царства?» Без газели Дарай чувствовал себя никчёмным и беспомощным. И едва газель с пышной свитой вернулась, он осыпал её тысячью упрёков. Газель терпеливо выслушала своего господина, а потом посоветовала ему поблагодарить султана Ахмета за гостеприимство и пригласить в свой дворец, сказав так: «Теперь мой черёд дорогих гостей принимать!»

Вскоре повелитель Дарай с молодой женой и её отцом – султаном Ахмедом – отправился в город, избавленный от семиголового змея. Жители города хорошо подготовились к их приезду. Они трубили в трубы, били в бубны и на вопрос Ахмеда «Кто ваш повелитель?» с низким поклоном отвечали: «Добрый и щедрый Дарай!»

Любая прихоть гостей немедленно исполнялась. Музыканты без устали играли для них, повара под присмотром Фарры готовили самые лакомые кушанья. В парках устраивались страусиные бега, на площадях – выступления бродячих певцов и циркачей. Султан Ахмед не переставал удивляться подаркам – драгоценным камням и украшениям, которыми его щедро осыпал повелитель Дарай. Тот снова стал беспечен и весел. С грустью думала газель о том, как изменился Дарай. Ни разу за то время, что в его дворце пировали гости, он не подошёл к ней, не потрепал ласково по шее, не сказал ни одного доброго слова.

Довольный и успокоенный, султан Ахмед возвратился в свою Аравию. А Дарай и его молодая жена Фатьма зажили в отвоёванном у змея дворце – в том самом, с высоким крыльцом и белоснежными колоннами, украшенными золотыми листьями.

Прошло ещё немного времени, и Наиль с грустью открылась Фарре:

– Я рисковала ради моего господина жизнью, а он даже не спросил, как я раздобыла для него дворец. Он больше ничему не удивляется, он пренебрегает мной. А ведь когда-то он был так добр!

Опечалилась Фарра:

– То-то, – говорит, – ты, голубка, истомилась вся, похудела. Может, мне пойти к Дараю и сказать, что ты захворала?

– Да, – отвечает Наиль, – скажи. Посмотрим, придёт ли он навестить несчастную свою газель.

Фарра тут же отправилась в покои Дарая. Тот лежал на широком ложе, утопая в мягких подушках, расшитых шёлком.

– Что тебе нужно? – недовольно спросил он.

Фарра, отвесив низкий поклон, ответила:

– Повелитель, наша голубушка газель захворала. Сделай милость, навести её. Знай, она грустит день и ночь, так грустит, что не ест и не пьёт.

Поморщился Дарай.

– Коли так, ячменных зёрен ей дай. Она, похоже, объелась халвой и щербе'том.

Услышала такие слова добрая Фатьма, стала стыдить мужа, а он в ответ:

– Знай своё место, жена! И молчи, когда тебя не спрашивают!

Делать нечего, пошла Фарра к газели, передала в точности те слова, что от Дарая услышала.

– Напрасно ты, милая, так для него старалась. Этот человек платит тебе чёрной неблагодарностью.

Ничего не ответила кухарке газель, только горько заплакала. На следующий день снова позвала её.

– Милая матушка, сходи к Дараю, скажи ему: «Нашей газели сделалось хуже. В память всего, что было, приди, успокой ей сердце!»

И снова Фарра отправилась к Дараю. А он в это время пировал за столом, требуя от поваров всё новых и новых изысканных кушаний. Услыхал он, что велела передать ему Наиль, разгневался и топнул ногой:

– Подумаешь, захворала газель! Пусть полежит, поголодает, – вот её сердце и успокоится! Больше с подобными глупостями ко мне не приходи!

Узнав о том, что сказал Дарай, отвернулась к стене Наиль. До самого вечера молчала, а потом, вздохнув, попросила кухарку сказать Дараю слово в слово так: «Умирает твоя газель. Неужели не жалко тебе той, на которую ты потратил свою единственную серебряную монету?»

Увидал Дарай кухарку, закричал:

– Уйди, ведьма! А не то велю палками тебя поколотить!

– Я уйду, – ответила Фарра, – но сначала передам тебе слово в слово: «Умирает твоя газель. Неужели не жалко тебе той, на которую ты потратил свою единственную серебряную монету?»

Услыхав это, запустил Дарай в кухарку остроносой своей туфлей и закричал так, что услышали все в городе:

– Пусть издохнет твоя газель и ты вместе с нею!

Схватилась за голову кухарка и побрела назад к несчастной газели. Встала перед ней, а у самой из глаз от жалости слёзы ручьём катятся.

Ни о чём не спросила газель. Тяжело вздохнула, уронила голову на подушку и умерла.

Узнали о том горожане, собрались на площади и стали требовать, чтобы Дарай объяснил им, что случилось с газелью, отвоевавшей их город у семиголового змея.

Испугался Дарай, заперся один в своих покоях. Дрожал, дрожал, а потом уснул, измучившись. В соседних покоях, наплакавшись вдоволь, уснула и его молодая жена – красавица Фатьма.

И приснился Фатьме хороший сон. Будто она снова во дворце своего отца – могущественного владыки Аравии. И будто вокруг любимые подружки. И будто она с ними в разноцветный шёлковый мячик играет. Засмеялась Фатьма и от своего же смеха проснулась. Видит – она действительно во дворце отца. И никакого мужа у неё нет, будто и не было его никогда.

И Дараю в ту же ночь приснился сон, тяжёлый, нехороший. Будто лежит он на грязном ворохе соломы. И будто в дверь его убогой хижины мальчишки стучат, дразнятся: «Вставай, Дарай-горемыка! Мусорная яма тебе поклон шлёт!»

Так горько заплакал во сне Дарай, что от своего же плача и проснулся. Сквозь дыру в крыше поглядел на синее небо, встал, натянул на ноги поношенные остроносые шлёпанцы и пошёл к вонючей мусорной яме, надеясь разжиться почерневшим бананом или засохшей ячменной лепёшкой.

Content

Африканские сказки
В пересказе Маши Лукашкиной

Барабан предков Сказка народа басса́а

Волшебные прутики Сказка народа эве

Горемыка Дарай и газель Суданская сказка