Марина Бандиленко

Романовы. История великой династии

© ООО «Стар Медиа Дистрибьюшн», 2013

© М.М. Бандиленко, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

13 марта 1613 года. Ипатьевский Свято-Троицкий монастырь.

… Никогда еще тихая костромская обитель не видала столько знатных вельмож. Из Москвы прибыли послы от Земского собора. Привезли чудотворную икону Феодоровской Богоматери. Пали на землю перед инокиней Марфой, молили со слезами, чтобы благословила своего сына, Михаила Феодоровича, на царство. Он – единственный, кто ничем себя во время Смуты не запятнал. На него вся надежда…

Михаил Феодорович

Пятнадцать лет назад на русском престоле прервалась династия Рюриковичей, правившая страной более семисот лет. В 1598 году скончался сын Ивана Грозного – царь Феодор. Детей Феодор Иоаннович не имел, а его младший брат, царевич Димитрий, погиб при невыясненных обстоятельствах. Вдовствующая царица Ирина после смерти мужа ушла в монастырь, и на престол взошел ее брат – Борис Годунов. Но основать новую династию он не успел. В Польше появился самозванец – монах-расстрига Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудесно спасшегося царевича Димитрия. При поддержке польских магнатов Лжедмитрий намеревался стать русским царем. В это время из-за страшной засухи, вызвавшей неурожаи и голод, по России прокатилась волна бунтов. Царь Борис скоропостижно скончался. Лжедмитрий с польским войском вошел в Москву и захватил русский престол. Вскоре он женился на полячке Марине Мнишек, объявив ее царицей. Через год в Москве вспыхнуло восстание, Лжедмитрий был убит, и Марине пришлось покинуть Москву. Когда появился новый самозванец – Лжедмитрий II, она будто бы признала в нем мужа и вскоре родила сына Ивана – еще одного претендента на русский трон…

Страна погружалась в черную бездну Смутного времени.

Эпоха Смуты – начало XVII века, когда на русском престоле менялись один за другим самозванцы, в стране шла гражданская война, повсюду царили беззаконие и разруха. Воспользовавшись анархией, на территорию Московского царства открыто вторглись Швеция и Польша. Россия потеряла Карелию, Новгород и Смоленск с окрестностями. Оставшиеся земли распахивались на 10 %. Работать было некому: население сократилось в несколько раз.

Патриарх Гермоген призвал народ к борьбе. Князь Дмитрий Пожарский и горожанин Кузьма Минин собрали ополчение, которое освободило Москву от польских войск. Но что дальше? Все понимали: России нужен законный царь, иначе страна погибнет.

…Заканчивалась страшная зима 1613 года. Со всех концов разоренной страны шли к Москве люди. Им предстояло сделать небывалое. В Москве собирался всероссийский Земский собор, который должен решить судьбу Отечества.

Земский собор – русский парламент XVI–XVII веков. Созывался в экстренных случаях для решения важнейших политических вопросов. На Земский собор 1613 года прибыло около 1000 человек всех сословий, включая высшую аристократию, духовенство, купечество, чиновников и крестьян.

3 марта состоялось решающее голосование. После изнурительных споров и сомнений царем выбрали Михаила Феодоровича Романова – 16-летнего юношу из старинного боярского рода.

Отец Михаила, Фёдор Никитич Романов, приходился двоюродным братом царю Феодору Иоанновичу, и потому мог бы и сам претендовать на престол. Но с приходом Бориса Годунова Фёдор Никитич был устранен из числа претендентов – насильно пострижен в монахи с именем Филарет, его жена Ксения пострижена с именем Марфа. Их поселили в разных монастырях. Позже Филарет оказался в польском плену. Выполняя дипломатическую миссию, он вместе с другими членами русской делегации был арестован, фактически взят в заложники. Поляки скрыли от Филарета, что в это время в Москве его сын избирался на царство.

Решение Земского собора было оглашено на Красной площади при огромном скоплении народа. Дело оставалось за малым – уговорить самого Михаила принять бремя власти. И послы отправились в Ипатьевский монастырь.

Детство и юность Михаила пришлись на страшные годы Смуты. Ему было всего 4 года, когда его отняли у родителей и отправили в деревню, к дальним родственникам. Потом матушка, инокиня Марфа, сумела забрать Михаила, несколько лет они просидели в разоренной Москве и с большим трудом вырвались, наконец, под Кострому, в Ипатьевский монастырь, к тихому житью.

…Шесть часов подряд охрипшие и измученные послы умоляли Романовых принять бремя власти. Инокиня Марфа категорически отказывалась давать свое благословение. Она слишком многое повидала за эти годы и хорошо понимала, как это опасно – быть русским царем.

Понимал это и Михаил. Но все же согласился принять волю Земского собора. На следующий день в Троицком соборе Ипатьевского монастыря архиепископ Рязанский Феодорит провел торжественный чин призвания на царство.

В воскресенье, 11 июля 1613 года, в Москве начались торжества венчания на царство. После многих лет безвластия, смуты, разорения на русский трон восходил новый царь – Михаил Феодорович, родоначальник новой династии Романовых.

Основной комплект регалий назывался Большой наряд. Главный элемент – царский венец, или шапка Мономаха. По легенде, был подарен в XI веке русскому князю Владимиру Мономаху его дедом, византийским императором Константином Мономахом. Однако современные ученые датируют венец XIII–XV веками. Согласно наиболее распространенной версии, золотая шапка была создана в XV веке восточными ювелирами, а затем подарена монгольским ханом Узбеком московскому князю Ивану Калите. Согласно другой версии, венец был выполнен византийскими мастерами и куплен для княжеской казны в крымской Каффе. По форме венец изначально напоминал византийскую «митру», но позже был пересобран, дополнен соболиной опушкой, драгоценными камнями и навершием в виде креста.

Скипетр – от греческого «скиптрон» – «жезл» – древнейший символ власти, возникший еще в Древнем Египте. Происходит от пастушеского посоха. Держава, или «яблоко державное», от старославянского «държа» – «власть». В Древнем Риме золотой шар был атрибутом высшей власти, в христианской традиции шар был дополнен крестом и стал символизировать плод с библейского древа познания. Скипетр и держава Большого наряда были сделаны по особому заказу в Германии в начале XVII века.

Поднявшись по ступеням Успенского собора сыном боярина, вниз Михаил Феодорович сошел как Великий Государь, Царь и Великий Князь, Божиею милостию всея Руси Самодержец. И бремя власти он ощутил сразу же – не в символическом, а в самом буквальном смысле. Ему пришлось выдержать долгую церемонию в очень тяжелом облачении.

Царские рубахи шились из тафты, украшались серебряным кружевом и жемчугом. Порты – из тонкого полотна с поясом-гашником. Поверх надевались суконные штаны и короткий кафтан с ожерельем – воротником из бобрового меха. Потом – длинный опашень, или ферезея. Зимой еще надевалась шуба из соболя, крытая бархатом или шелком. Пуговицы на верхней одежде делались из золота и драгоценных камней. Все окантовки обшивались жемчугом. Весь комплект одежды весил около 15 килограммов.

Церемониальное облачение – платно – шилось из затканной золотом парчи, расшивалось драгоценными камнями. Вес парадного платья со всеми украшениями достигал 30 килограммов – как рыцарские доспехи. Если по этикету царю нужно было стоять, два телохранителя придерживали на нем тяжелое платье, чтобы оно не давило на царские плечи.

Для того чтобы выдержать многочасовые церемонии, царь должен был обладать отменным здоровьем. Михаил Феодорович в молодости был крепок и силен, увлекался охотой, причем обычная царская соколиная охота была для него слишком спокойной. Государь предпочитал лосиную и медвежью, и даже сам выходил с рогатиной на медведя.

Охота на медведя с рогатиной – самый опасный вид охоты. В настоящее время почти не применяется. Рогатину – тяжелое копье с большим наконечником – может удержать только физически очень сильный человек. Как правило, ее держат вдвоем. Выходя навстречу поднятому из берлоги медведю, рогатину плотно упирают в землю, чтобы зверь, идущий на охотника, напоролся на острый наконечник. Рогатина иначе называется «рожон», отсюда происходит выражение «идти на рожон», то есть совершать нечто, заведомо обреченное на неудачу.

Вопреки ожиданиям многих, Михаил Феодорович не стал марионеткой в руках враждующих боярских кланов, а начал реально управлять страной, проявив неожиданную для своего возраста мудрость. В ситуации, когда страна была на краю гибели, юный царь интуитивно выбрал единственно возможный способ правления – коллегиальный. По его инициативе Земский собор, который раньше собирался раз в несколько лет, теперь действовал практически постоянно, превратившись в высший совещательный орган Российского государства.

Трон под Михаилом пока еще был шаток. На русский престол имелось сразу три претендента: на севере – шведский принц Карл Филипп, на западе – польский королевич Владислав, на юге – трехлетний мальчик Иван, прозванный в народе «ворёнком», сын Марины Мнишек и самозванца Лжедмитрия II. За малышом стояло трехтысячное казачье войско авантюриста Ивана Заруцкого. Но царские войска разбили казаков, самозванцы были арестованы, в кандалах привезены в Москву и казнены на площади у Серпуховских ворот при большом стечении народа.

Голландский путешественник Элиас Геркман сохранил на всю жизнь воспоминания об этом страшном дне:

«Заруцкого посадили на кол. Затем публично повесили Дмитриева сына. Была метель, снег бил мальчику по лицу, он несколько раз спрашивал плачущим голосом: "Куда вы несете меня?" Но люди, несшие ребенка, успокаивали его, доколе не принесли (как овечку на заклание) на то место, где стояла виселица, на которой и повесили несчастного мальчика, как вора».

Трехлетний Иван ни в чем не был виноват. Но мальчиком – или его именем – могли воспользоваться авантюристы, чтобы начать новую смуту. И чтобы не допустить этого, потребовалась именно публичная казнь. Михаилу – первому царю из новой династии – пришлось взять на душу страшный грех детоубийства. Новой смуты не случилось, но началась война.

К 1615 году шведские войска продвинулись до Пскова. Русский гарнизон города составлял больше четырех тысяч человек. Шведская армия – больше восьми тысяч. После пяти неудачных попыток штурма начались переговоры о мире, и в феврале 1617 года был подписан Столбовский мирный договор, по которому России возвращался Новгород с прилегающими землями, а к Швеции отходило все Балтийское побережье с крепостями Ивангород, Ям, Копорье, Орешек.

Исправлять это придется уже внуку Михаила, Петру Великому. А первому из Романовых нужно было еще разобраться с польской угрозой. Королевич Владислав всерьез претендовал на русский престол.

В июне 1618 года 11-тысячная польская армия вышла из Вязьмы и двинулась на Москву. 17 сентября она была уже в Звенигороде, 20 сентября – в Тушино. 30 сентября польское войско начало штурм Арбатских ворот.

Царь Михаил категорически отказался покидать Москву и сам возглавил оборону. От перебежчиков стало известно, что поляки собираются взорвать стену Белого города у Арбатских ворот. Когда осела пыль взрыва, через пролом бросился в контратаку большой отряд защитников города. На этот раз взять Москву полякам не удалось. Михаил Феодорович одержал здесь свою первую крупную победу. Но продолжать войну разоренная страна не могла. Нужен был мир, чтобы отдышаться, восстановиться, или хотя бы перемирие.

1 декабря 1618 года в селе Деулино близ Троице-Сергиевой лавры было подписано перемирие с Польшей на 14,5 лет. Многие вопросы остались нерешенными: Владислав не отказался от своих прав на русский престол, под властью Речи Посполитой оставались Смоленск, Дорогобуж, Рославль, Трубчевск. Россия получила назад Вязьму, Козельск, Новгород-Северский, Чернигов, Перемышль.

Главным результатом перемирия для России стал возврат всех пленных, захваченных еще во время Смуты. И в числе прочих из Польши вернулся митрополит Филарет, в миру – Фёдор Никитич Романов, отец царя Михаила.

Уже через десять дней после возвращения по царскому «умолению» Филарет был поставлен Патриархом Московским и всея Руси. В будущем они станут править вместе: отец и сын.

Влияние же матушки, всемогущей и властной инокини Марфы, с этого момента пошло на убыль. Она была отстранена от государственных дел, с сыном виделась все реже.

После всеобщего одичания времен Смуты новая власть заботилась о культурном возрождении России. Одним из первых распоряжений патриарха Филарета стало восстановление разрушенного Печатного двора и некогда огромнейшей царской библиотеки. По отдаленным монастырям проводился розыск книг для посылки в Москву. Книги уникальные, имеющиеся в одном экземпляре, оставляли на месте: с них было велено снимать копии.

А между тем царю Михаилу Фёдоровичу исполнилось уже 20 лет, о чем и было торжественно объявлено всему народу:

«По милости Божией великий государь царь Михаил Феодорович приходит в лета мужеского возраста, и время ему, государю, приспело сочетатися законным браком…»

Матушка Марфа подыскала невесту, только Михаил и без нее уже все решил. Давно, еще во время ссылки, он влюбился в Машеньку Хлопову – дочку одного из своих надзирателей. И обещал, что женится только на ней. Марию Хлопову официально объявили царской невестой и поселили в верхних покоях дворца. Оберегателями к ней приставили братьев Салтыковых – родственников государыни-матери.

Но незадолго до свадьбы невеста вдруг заболела. Государь был сам не свой от волнения. Весь дворец пребывал в смятении. Салтыковы созвали консилиум иноземных лекарей и с торжеством объявили, что, по мнению докторов, царская невеста серьезно больна, и излечить ее невозможно. Мария Хлопова вместе с родственниками была отправлена в ссылку в Сибирь. Позже дознание с перекрестным допросом показало, что на самом деле никакой болезни не было, а были козни Салтыковых. Братьев выслали в их родовые вотчины, тем дело и кончилось.

Долгое время Михаил о женитьбе и слышать не хотел. Но время шло, и когда царю исполнилось уже 28 лет, близкие забили тревогу: без наследника существование новой династии оказалось под вопросом.

Как и прежде, у игуменьи Марфы на примете имелась подходящая кандидатура – родовитая княжна Мария Долгорукая. На этот раз Михаил не стал противиться и взял в жены княжну Долгорукую. Но вскоре после свадьбы она заболела, а через три месяца умерла. Возможно, ее отравили, но доказать это так и не удалось. После этого Михаил устранил мать от своих брачных дел и распорядился подготовить традиционные выборы невесты:

«…Смотреть девиц издалека внимательно, какова возрастом, лицом, белизною, глазами, волосами и во всяком прироженье и нет ли какова увечья. И чтобы была здорова собою, и в разуме добра».

Обычай выбора царской невесты среди самых красивых девушек страны, своего рода конкурс красоты, возник еще в Византии, около VI века. В России впервые был проведен Василием III, отцом Ивана Грозного. Количество претенденток исчислялось тысячами. Первый тур кастинга: девушек осматривали сначала отборщики на местах, отбирали по трем параметрам: мера роста, размер головы и длина стопы. Второй тур кастинга: в столице кандидаток осматривали ближние бояре и придворные лекари. Финал: 10–20 самых красивых селили во дворце, и царь лично ходил знакомиться с кандидатками.

Когда после окончания смотрин Михаил Феодорович огласил свою царскую волю, приближенные едва не лишились дара речи. Государь выбрал себе в жены девицу Евдокию Стрешневу, которая никаких отборов не проходила, потому что была служанкой одной из кандидаток, дочерью небогатого дворянина. Михаил увидел ее случайно – и влюбился. На этот раз он никого слушать не стал. Наученный горьким опытом, сам приставил к ней верных людей и велел беречь Евдокию как зеницу ока. Имя невесты заранее не оглашалось, привезли ее во дворец только за три дня до венчания.

Семейная жизнь Михаила сложилась вполне благополучно. «Русская Золушка», царица Евдокия, оказалась добродушной и спокойной, любящей и любимой. И хотя из десяти детей Михаила и Евдокии выжили только четверо – три дочери и сын Алексей, это означало, что новая династия будет жить.

К каждому царскому ребенку приставлялся целый штат: кормилица, две боярыни-«мамки» и несколько нянек. До девяти месяцев детей за пределы детских не выносили – боялись сглаза. С года шили им верхнюю одежду – атласные шапки с меховой опушкой, соболиные шубки, шелковые платья и кафтанчики с драгоценными камнями, как у взрослых, только маленькие. До пяти лет дети спали в колыбельках-люльках, и только потом им делали взрослые кровати с балдахинами. Игрушки в основном покупались в обычных лавках – тряпичные куклы, кожаные птички, деревянные барабанчики. Но бабушка и дедушка – Марфа и Филарет – дарили сделанные на заказ дорогие игрушки: серебряную кукольную посудку, лошадок с полной сбруей, парчовые платья для кукол, сафьяновые мячики с бубенцами внутри.

Постепенно в душе молодого царя, как и во всем государстве, установились покой и равновесие. Пришло время отвоевать земли, потерянные во время Смуты. Михаил Феодорович начал военную реформу. Именно он, а не его внук Пётр I стал вводить в армии новые полки европейского образца.

За образец полков «нового строя» была взята шведская армия – лучшая в Европе. Полк состоял из 8 рот по 200 солдат, из них 120 мушкетеров и 80 пикинеров. Наем одного солдата обходился казне в 200 рублей в год (оклад московского дьяка-чиновника был в 10 раз меньше). Было закуплено 1100 мушкетов нового образца по 15 рублей штука. Новые мушкеты весили четыре килограмма вместо шести, что позволяло стрелять без подставок. Заряжались бумажным патроном, это снижало вдвое количество движений при перезарядке. К 1632 году было сформировано 10 полков нового строя численностью до 17 тысяч человек.

В начале октября из Можайска, Ржева и Калуги выдвинулись три больших полка общей численностью 24 тысячи солдат под общим командованием воеводы Шеина – ставленника патриарха Филарета. За два месяца армия заняла Серпейск, Дорогобуж, Невель, Рославль, Стародуб, Почеп, Трубчевск, Сураж и 5 декабря встала под Смоленском. Польский гарнизон насчитывал всего 2000 солдат – в 12 раз меньше, чем русская армия. Но воевода Шеин не решился штурмовать мощные стены Смоленска. Полгода русские держали город в осаде. Из-за бездействия Шеина началось массовое дезертирство. За это время к полякам подошло подкрепление, к августу 1633 года оказалось, что осажденных поляков в два раза больше, чем осаждавших русских. Пришлось отходить от Смоленска и начинать переговоры.

17 мая 1634 года на реке Поляновке между Вязьмой и Дорогобужем был подписан Поляновский мирный договор. За Речью Посполитой оставались все завоеванные ранее земли, включая Чернигов и Смоленск. К России возвращался только город Серпейск с уездом. Россия выплачивала контрибуцию в 20 тысяч рублей. Речь Посполитая выводила свои войска, и король Владислав навсегда отказывался от претензий на российский трон.

На внутриполитическом фронте дела обстояли намного лучше. Михаил добился того, что в Россию стали охотно приезжать специалисты из Англии и Голландии. Они вкладывали в местное производство свои капиталы и оставались жить, образуя в городах иноземные слободы со своей инфраструктурой, – такие, как знаменитая впоследствии Немецкая слобода в Москве. Всех иностранцев в народе тогда называли немцами – от слова «немой», в данном случае «не говорящий по-русски».

В 1620-е годы по инициативе Михаила Феодоровича голландские и английские геологи провели разведку железных и медных руд в Зауралье. В 1631 году при участии приглашенных специалистов был построен первый Нерчинский казенный завод по выплавке железа, в 1633-м начато медеплавильное производство на Урале. В 1632 году голландец Андреас Виниус построил под Тулой литейный завод для производства пушек и ядер. В 1652 году голландец Марселиус основал также под Тулой оружейный завод, который существует до сих пор.

Российское государство обретало все больший вес в мире. В знак расположения к царю и патриарху персидский шах Аббас I прислал в подарок почитаемую святыню – частицу Ризы Господней.

Риза Господня – бесшовный хитон, полученный по жребию одним из воинов, бывших при распятии Иисуса Христа. После обретения святыни Филарет установил недельный пост и велел носить ее к болящим. В первые полгода Риза показала 67 чудес исцелений, во вторые – 4. В церковном календаре было установлено празднество в ее честь, а на территории Кремля возведен храм Ризоположения. Сегодня одна из частиц Ризы Господней хранится в храме Христа Спасителя.

Спустя всего три десятилетия после полного разорения и анархии Россия вернулась к прежнему уровню хозяйства. Ширилась торговля, развивались ремесла, страна богатела и заново отстраивалась. Голод и разруха ей теперь не грозили.

К концу 1620-х годов экспорт зерна позволил стабилизировать финансовую ситуацию в стране. При средней цене 12 копеек за пуд ежегодный доход от экспорта зерна составлял около 35 тысяч рублей. На современные деньги это 382 миллиона рублей. Значительно вырос уровень жизни. Средняя зарплата составляла 3 копейки в день. На эти деньги можно было купить: трех цыплят и 45 яиц или полтора килограмма свежей семги. На овчинную шубу (50 копеек) можно было заработать за 2 недели, на сапоги (30 копеек) – за 10 дней, на корову (2 рубля) – за два месяца.

Наступила эпоха экономической и политической стабильности.

Кроткий царь Михаил Феодорович все-таки выполнил свою невыполнимую задачу. Но сам он слабел с каждым месяцем. Уже после 30 лет у царя стали все чаще проявляться признаки тяжелой болезни – ско́рбута, как тогда называли цингу. Эта болезнь вызывает анемию, подкожные кровоизлияния и отеки – «водянку», нарушения развития костной и хрящевой ткани. В XVII веке от нее страдали во время войны или морского похода. Цинга возникала из-за острой нехватки витамина С. Но у Михаила была редкая хроническая форма цинги: его организм плохо усваивал витамин С. Уже к 40 годам царь постоянно страдал от водянки, и самые лучшие врачи могли лишь временно облегчать его состояние.

Личный врач царя англичанин Гартман Граман получал денежное содержание 362 рубля в год. Здоровьем царя ведал также особый Аптекарский приказ, который со временем стал главным медицинским управлением в стране. В штате числились: два доктора, пять лекарей, аптекарь, окулист, два переводчика и подьячий. Все врачи были иностранцами.

12 июля 1645 года царь праздновал свой день рождения. Утром, после церковной службы, словно предчувствуя кончину, Михаил принародно простил всех обидевших и согрешивших против него. Распорядился об амнистии заключенным.

Придя домой, первый государь династии Романовых простился с женой и сыном и тихо отошел в мир иной, прожив на свете ровно 49 лет. День в день.

Три дня вся Россия прощалась со своим Государем – тысячи и тысячи людей всех званий и сословий приходили, чтобы поклониться гробу царя. Во всех храмах страны служили панихиды по усопшему. Молебны заказывали не только в церквях, но и на дому.

Наследнику престола, Алексею Михайловичу, было 16 лет – столько же, сколько его отцу, когда тот восходил на престол. Только страна теперь была совсем другой: вместо анархии – сильная власть, вместо разрухи – процветание и благополучие.

Правителем мощной державы стал человек необычайно одаренный, красивый, талантливый, умный, жизнерадостный, набожный. Ему предстоят громкие победы и кровавые бунты, великие свершения и роковые ошибки. Алексей Михайлович станет одним из самых ярких и противоречивых русских правителей. А его время потомки назовут «золотой эпохой московской Руси».

Алексей Михайлович

Для юного царя Алексея бремя высшей власти не стало неожиданностью: его готовили к этому с детства.

Взрослое воспитание царевичей начиналось с шести лет. Их учили грамоте – сначала по Азбуке, потом по Псалтыри. Штат наследника включал: 20 стольников, 6 преподавателей, 18 музыкантов, а также телохранителей, акробатов и шутов. В семь лет у царевича Алексея был свой набор настоящего оружия: маленькая пищаль, лук со стрелами, сабельки, полный доспех немецкой работы, а также музыкальные инструменты, географические карты и гравюры из Западной Европы.

Главным воспитателем Алексея был боярин Борис Морозов. Он старался расширить кругозор своего подопечного и приобщить его к западной культуре. В начале своего правления царь Алексей не раз появлялся перед боярами в немецком платье, которое ему очень шло. Он был хорош собой и знал это. Прекрасно сидел в седле и фехтовал на саблях. Любил играть в шахматы, музицировать, и даже сам сочинял музыку. В его библиотеке имелись книги на трех языках, географические карты, а также трактаты по астрологии и тайнописи. При русском дворе тогда было немало европейцев – переводчики, дипломаты, учителя, врачи.

Личный врач Алексея англичанин Сэмюэл Коллинз был в восторге от своего царственного подопечного:

«Наружность императора красива; здоров сложением; волосы его светло-русые, он не бреет бороды, высок ростом; его осанка величественна; он жесток во гневе, но обыкновенно добр, целомудрен, одарен обширной памятью, большой покровитель веры. Его, без сомнения, можно было бы поставить наряду с добрейшими и мудрейшими государями, если бы не окружало его густое облако доносчиков и бояр, которые направляют к злу его добрые намерения».

Первые два года своего царствования Алексей либо предавался разным потехам, либо ездил на богомолье по дальним монастырям. Также он собирал коллекцию русских и экзотических птиц, в селе Измайлово завел лосиную ферму и ставил агротехнические эксперименты: пытался вырастить в Подмосковье бухарские дыни, миндаль, хлопок и виноград.

Пока юный царь развлекался, всю скучную рутину, то есть управление государством, самоотверженно взял на себя его воспитатель, Борис Морозов. Примерно таким же образом складывались отношения французского короля Людовика XIV и кардинала Мазарини, с той разницей, что Людовику тогда было 9 лет, а Алексею Михайловичу – уже 17.

Чтобы избавиться от засилья Морозова, бояре решили женить юного царя: женатому и взрослому воспитатель не нужен. Но Морозов предусмотрел этот вариант и заранее подготовился к действиям.

В январе 1647 года в Кремль по обычаю свезли со всей страны самых знатных и красивых девушек. После всех осмотров и собеседований царю представили шесть самых достойных. Боярин Морозов постарался обратить внимание своего воспитанника на Марию Милославскую, но Алексей ее даже не увидел. Его внимание привлекла Евфимия Всеволожская. Она и была объявлена царской невестой. Все складывалось прекрасно, и Алексей был абсолютно счастлив. Готовилась пышная свадьба, для невесты пошили драгоценные одеяния…

Одевание невесты длилось несколько часов. Женская одежда состояла из многих слоев, полностью скрывала фигуру, но создавала впечатление монументальности и дородности, в соответствии с идеалом красоты того времени. Нижняя полотняная рубашка, затем шелковая верхняя, по всем швам вышитая жемчугом. Парчовый сарафан, поверх – просторный летник из тяжелого шелка с очень длинными и широкими рукавами, потом шитый золотом опашень, на него – бобровый воротник-ожерелье. Волосы заплетали в широкую косу с золотыми нитями и жемчугом, на голову надевали тяжелыйвенец-кокошник, который в ходе свадебной церемонии менялся на кику – убор замужних женщин. Все это унизано драгоценными камнями. С учетом серег и перстней общий вес свадебного убора достигал 20 килограммов.

Прямо перед венчанием невеста вдруг упала в обморок. Это могло быть признаком того, что она больна «падучей» – эпилепсией. Свадьбу отменили, Евфимию отправили в ссылку вместе с ее родственниками.

Повторялась история царя Михаила и Марии Хлоповой. И, как и тогда, объявленная больной невеста была абсолютно здорова. Истинной причиной обморока Евфимии стало то, что подкупленная Морозовым боярыня, причесывая ее перед венчанием, слишком туго затянула волосы в косу.

Боярин Морозов немного подождал, пока молодой царь успокоится, и попросил его помочь выбрать невесту для себя, вдовца. Царь согласился, почему бы и нет? Морозов представил ему сестер Милославских. Алексей тут же влюбился в старшую – Марию и вскоре женился на ней. Морозов взял в жены младшую сестру, Анну, которая по возрасту годилась ему во внучки. Так из воспитателя он превратился в родственника царя, чего и добивался.

Царица Мария Милославская оказалась идеальной женой. Она прожила с мужем душа в душу 20 лет, родила 13 детей, из них выжили 6 крепких девочек и 3 болезненных мальчика. Царь Алексей был очень привязан к семье, из поездок и походов писал жене и детям длинные письма. Однако спокойной и безоблачной его жизнь не была, вопреки прозванию Тишайший.

Вопреки распространенному представлению, «Тишайший» – это не личное прозвание Алексея Михайловича, который вовсе не отличался спокойным и кротким характером, а один из элементов «величания» (титулатуры) государя, пришедший из Византии и к XVII веку распространившийся по всей Европе. Изначально этот элемент звучал как clementissimus («милостивейший»), в России его переводили как «тишайший». Входил в титулатуру всех царей, до Петра I включительно.

За все правление династии Романовых именно на время Алексея Михайловича пришлось самое большое количество народных возмущений, в том числе восстание Степана Разина и десяток крупных бунтов в разных городах. Поэтому его эпоха иногда называется «Бунташный век».

1 июня 1648 года царь Алексей со свитой возвращался в Москву из Троице-Сергиевой лавры. Когда процессия вошла в городские ворота, выяснилось, что дорога перекрыта огромной толпой. Однако горожане всего лишь хотели передать государю «челобитную» – письменную жалобу о бесчинствах чиновников. Но царь отказался говорить с народом, и стрельцы разогнали толпу, арестовав главных жалобщиков. На следующий день государь, как будто ничего не произошло, с утра спокойно отправился в Сретенский монастырь. Когда он уже возвращался, прямо возле Кремля огромная толпа оттеснила охрану, царского коня схватили под уздцы. Так 19-летний Алексей Михайлович впервые оказался лицом к лицу со своим народом.

Но, даже будучи окруженным разъяренной толпой, он сохранил выдержку. Принял челобитную, обещал выполнить все требования… еще не зная, что они включают немедленую выдачу народу на растерзание злостных взяточников и казнокрадов, в первую очередь боярина Морозова.

За два года в должности царского воспитателя Борис Морозов превратился в богатейшего землевладельца страны и составил себе огромное состояние. А для пополнения государственной казны Морозов сильно урезал или вообще отменил жалованье всем чиновникам. Им оставалось только брать взятки. Во главе главных приказов Морозов поставил своих людей, взяв с них большие «откаты». И, наконец, он повысил пошлину на продажу соли.

Соль была главным консервантом и позволяла запасать продукты впрок. Когда она подорожала в 4 раза, то перестала быть доступной всем, и это уже грозило голодом. Спустя несколько десятилетий во Франции подобная реформа станет одной из причин Великой французской революции. В России она вызвала Соляной бунт.

Толпа пропустила царя, но вслед за ним ворвалась в Кремль. Стрельцы дворцовой охраны присоединились к мятежу. Царь Алексей оказался осажденным в собственном дворце. Беременная царица Мария от страха едва не скинула плод. Спустя пять месяцев она все-таки родит ребенка, но первенец царской четы не проживет и года…

Пока в Москве бушевал Соляной бунт, в Париже толпа, разъяренная действиями кардинала Мазарини, взяла в осаду королевский дворец Пале-Рояль. Королеве Анне Австрийской и малолетнему Людовику XIV чудом удалось бежать.

Россия бунтовала несколько месяцев: погромы шли в Устюге, Соль-Вычегодске, Курске, Козлове. В Москве толпа разбила усадьбы всех ненавистных бояр. Царю пришлось выдать на казнь некоторых взяточников, но только не Морозова: Алексей сам вышел к толпе, плакал на глазах у всех и жалобно просил пощадить его любимого «дядьку». Морозова оставили в живых, но все же пришлось отправить его в ссылку в дальний Кирилло-Белозерский монастырь.

В Кремле был спешно собран Земский собор, который постановил: для наведения порядка в государстве срочно требуется разработать единый и универсальный свод законов – Уложение. Была создана специальная комиссия, в работе которой принял живейшее участие сам государь.

Соборное Уложение из 25 глав вышло в 1649 году. Сразу же по его принятии было отпечатано и разослано по большим городам 1200 экземпляров. Уложение учитывало интересы всех сословий, в первую очередь дворян: вводился бессрочный розыск беглых крестьян, а это означало их полное и окончательное закрепощение. Соборное Уложение стало первым юридическим кодексом Европы, охватывающим все сферы жизни государства, и первым печатным памятником российского права. Некоторые его положения действовали до 1832 года.

Когда Соляной бунт утих, Морозов вернулся из ссылки. Но его место возле Алексея было уже занято. «Особенным другом» и наставником молодого царя стал 43-летний архимандрит Новоспасского монастыря Никон.

Царь Алексей с детства был крайне набожен, прекрасно разбирался в богословии и очень любил торжественные богослужения. Никон произвел на него сильное впечатление, и вскоре был спешно возведен в сан митрополита Новгородского, а через три года стал патриархом. И тут же, с одобрения царя, новый патриарх начал масштабную церковную реформу.

За четыре столетия со времени татаро-монгольского завоевания в богослужебных книгах накопились многочисленные неточности и погрешности, обряды стали ощутимо отличаться от греческих, быт и нравы русского духовенства вызывали многочисленные нарекания. Целью реформы Никона было упорядочивание церковной жизни, а средством – исправление ошибок и разногласий в богослужебных книгах и приведение их к изначальным греческим образцам, в том числе: троеперстие при крестном знамении вместо двоеперстия, количество поклонов на литургии, форма музыкального сопровождения богослужений, написание имени «Иисус» с двумя «и», исправление орфографии и грамматики славянских текстов, их приближение к нормам русского языка того времени.

Ничего противоречащего канонам в реформе Никона не было. Но методы, которыми она проводилась, привели к катастрофическим последствиям. Резкое изменение привычных обрядов, без должных объяснений, вызвало яростный протест. Те, кто не принял реформу, ушли в раскол, который не преодолен до сих пор. Раскольники, или старообрядцы, бежали в леса – на Север или за Урал, создавали там закрытые поселения и фактически выходили из поля зрения и официальной церкви, и власти. При любых попытках вторжения устраивали массовые «гари» – самосожжения в молельных избах.

Алексей Михайлович поддерживал реформу, но его начало тревожить то, что Никон вмешивался в дела большой политики, в дипломатию, военные предприятия царя. Патриарх получил во владение множество земель, рыболовные угодья на Каспии и соляные промыслы на Урале, построил близ Москвы роскошную резиденцию – Новоиерусалимский монастырь. Но когда он начал публично утверждать, что патриарх – солнце, а государь – всего лишь луна, тут терпение царя лопнуло.

Алексей Михайлович не пришел на Патриаршую службу в Успенском соборе. Это могло означать только одно: царь больше не желает видеть Никона. Тогда патриарх прервал богослужение, снял с себя облачение и вышел из храма. Остановить его никто не пытался. Никон пешком дошел до Новоиерусалимского подворья на Ильинке и уехал в свой монастырь – ждать, когда царь явится к нему просить прощения.

Алексей Михайлович прислал гонца с просьбой благословения… на избрание нового патриарха. Через шесть лет специально созванный Собор лишил Никона патриаршего достоинства, епископского сана и сослал его в дальний Ферапонтов монастырь. Алексей Михайлович демонстративно не вмешивался в суд над бывшим любимцем. Он не собирался прощать Никона, к тому же ему было недосуг: в разгаре была война с Польшей.

Причиной войны были старые территориальные претензии, а поводом стал переход Левобережной Украины под власть русского царя. Первый же поход – на Смоленск – государь возглавил лично. Алексей Михайлович, в отличие от своего отца, очень любил воевать. Но не успел он уйти на войну, как пришли страшные вести – в Москве моровое поветрие. Чума! Царскую семью и весь двор спешно вывезли в Троице-Сергиеву лавру. Столицу заперли на карантин.

В середине XVII века Москва была одним из самых больших городов Европы. До эпидемии ее население составляло около 300 тысяч человек. Столько же насчитывалось в Париже. В Неаполе – 270 тысяч, в Лондоне и Амстердаме – по 200 тысяч, в Венеции и Антверпене по 150 тысяч, в Риме, Генуе, Брюгге, Праге – по 100 тысяч.

За пять месяцев эпидемии в Москве умерло около 150 тысяч человек – половина населения. Улицы были завалены трупами. А между тем войску в походе нужно было платить жалованье. Вся казна находилась в зачумленной Москве. Если раздать деньги стрельцам, они могут заразиться, тогда всему войску конец. И Алексей Михайлович, опередив свое время примерно на 350 лет, придумал отмывание денег. В буквальном смысле: серебряные монеты обработали мылом и щелоком, прополоскали, и только потом раздали стрельцам. В войске не заболел никто.

Война с Польшей продлилась 13 лет. Удалось отвоевать всю Западную Русь. Но долгая война истощила казну, и пришлось пойти на мировую. По Андрусовскому перемирию 1667 года к России наконец возвращались Смоленск, Чернигов и другие земли, захваченные поляками во время Смуты, а также Левобережная Украина.

Чтобы пополнить казну, правительство Алексея Михайловича провело денежную реформу. В оборот вводилась медная монета, которая приравнивалась к серебряной. Жалованье стали платить медью, а налоги по-прежнему собирали серебром. Вскоре медные деньги упали в цене, но монетные дворы продолжали их чеканить. Через 5 лет за 1 серебряный рубль давали уже 12 медных, а в Москве – 15. То есть за 5 лет медь девальвировалась на 90 % – в 2 раза больше, чем рубль в 1998 году.

В конце 1662 года, когда весь царский двор находился в загородной резиденции Коломенское, в центре Москвы оказались вывешены прокламации: все ответственные за чеканку медной монеты объявлялись ворами и изменниками. Народ двинулся в Коломенское.

Едва царь успел выйти из церкви, как оказался окружен толпой. Один шустрый торговец даже схватился за пуговицыцарского кафтана. Алексею Михайловичу стоило больших усилий сохранить хладнокровие. Он пообещал во всем разобраться и в том поклялся, ударив по рукам с шустрым торговцем… Люди начали расходиться, и дворцовая охрана смогла вывести царя из толпы. Но тем временем из Москвы подоспели еще бунтовщики. Некоторое время Алексей Михайлович с высокого крыльца молча слушал оскорбления. Он уже вызвал стрельцов, и теперь нужно было тянуть время. И только завидев, что стрелецкие полки окружили толпу, царь дал волю своему гневу. А потом началась расправа.

За несколько часов в Коломенском погибло 2,5 тысяч человек. Сравниться с этой бойней могла только Варфоломеевская ночь 1572 года.

После бунта несколько месяцев шло дознание с пытками: следственные комиссии пытались выявить зачинщиков мятежа. 150 человек были повешены и четвертованы, около тысячи отправлены в ссылку с выжженным на лице клеймом «Б» – «бунтовщик». Медные деньги пришлось отменить. Государство даже возместило убытки – по 5 копеек за рубль.

Во время Медного бунта, как и 14 лет назад, царица тоже была беременна и едва не потеряла ребенка. Потрясение не прошло даром. Спустя пять месяцев в родах царица Мария умерла, родившаяся девочка пережила мать всего на пять дней.

33-летний царь Алексей Михайлович в одночасье стал другим человеком – жестоким и подозрительным. Он создал особый приказ Тайных дел, который совмещал функции контрразведки, тайной полиции, цензурного комитета и карательной системы. В отличие от остальных, приказ Тайных дел располагался не в Кремле, а на Лубянке, имел систему пыточных подвалов и тюрем, обладал самым большим штатом сотрудников. Фактически этот приказ стал предтечей НКВД – МГБ – КГБ. Неофициально на жалованье в приказе Тайных дел состояли многие чиновники, лавочники, и особенно кабатчики. У царя в приказе был собственный рабочий кабинет, со временем он практически все дела стал решать именно там.

Приказ Тайных дел вел также личную царскую канцелярию, «Дневальные записи» – первые в истории России метеорологические наблюдения, занимался обширным царским хозяйством, и в его же ведении состояла вся система царской соколиной охоты – любимой забавы Алексея Михайловича, которой он предавался с настоящей страстью.

На царских соколиных дворах было не менее 3 тысяч соколов, и каждого царь знал по имени. Штат сокольничих насчитывал 100 сотрудников разных рангов, с жалованьем от 6 до 60 рублей в год, не считая разовых премий. Все сокольники числились за приказом Тайных дел, всех царь знал в лицо, а руководитель охоты, Афанасий Матюшкин, был его близким другом. Содержание соколиных дворов обходилось казне в 75 тысяч рублей ежегодно.

Алексей Михайлович сам написал подробный устав соколиной охоты – «Урядник сокольничья пути». Заканчивался он любимым царским присловьем «Делу время и потехе час», которое с тех пор стало общеизвестной поговоркой.

Во время царских выездов на охоту процессия растягивалась на километр. Сначала выезжали 300 стольников на богато оседланных лошадях, по трое в ряд, за ними – 300 конных стрельцов в клюквенных кафтанах, по пятеро в ряд, потом еще 500 рейтар – тяжеловооруженных конников. Далее вели 40 «выводных» коней в драгоценной упряжи. За ними шли запасные каретные лошади, а уже потом ехал сам царь в английской карете и сопровождавшие его бояре и придворные, еще несколько десятков человек.

Ближе к сорока годам Алексей Михайлович полюбил лесть, и его придворные старались перещеголять друг друга в славословии. Ученый монах и поэт Симеон Полоцкий постоянно сравнивал русского царя с солнцем. Любые появления царя Алексея на людях обставлялись с невероятной пышностью, причем сценарии всех церемоний придумывал и продумывал до мельчайших деталей сам государь…

В это же время во Франции ставил пышные спектакли и получил прозвище «король-солнце» Людовик XIV. Алексейи Людовик оказались очень похожи: оба писали стихи и музыку, с удовольствием сочиняли законы и воевали, оба ввели непопулярный налог на соль и истощили свои страны долгими войнами. Оба были многодетными отцами: у Людовика было 17 детей, у Алексея – 16. Разве что в отношении к женщинам они отличались: Алексей Михайлович был очень строгих нравов. После смерти царицы Марии Милославской он был убит горем и даже не помышлял о новой женитьбе.

Развеяться государю помог новый лучший друг – глава Посольского приказа боярин Артамон Матвеев. Царь был совершенно очарован Матвеевым и даже порой, забыв все церемонии, появлялся у него дома на званых вечерах. Однаждына таком вечере по русскому обычаю первую чарку Его Величеству поднесла племянница Матвеева 19-летняя Наталья Нарышкина… В это мгновение царь словно помолодел и преобразился. Вместо напыщенного стареющего деспота все с изумлением увидели куртуазного кавалера в самом расцвете сил. Царь Алексей Михайлович влюбился. И пожелал как можно скорее сделать свою избранницу царицей.

Но необходимо было соблюсти приличия. По всей стране объявили смотр невест. Перед царем прошли 74 красавицы из красавиц, и только одна из них не волновалась. Наталья Нарышкина знала, что все это – инсценировка для отвода глаз. Пока девушки гадали, кто из них станет царицей, морозным январским утром к дому Матвеева подъехал закрытый возок, Наталью облачили в тяжеленное платье и повезли в кремлевский Успенский собор – венчаться.

Спустя полтора года, 30 мая 1672 года, молодая царица родила сына. Для Алексея Михайловича это был уже 14-й ребенок, но он обрадовался ему как первому. В историю этот мальчик действительно войдет как первый – Пётр I Великий.

На радостях Алексей Михайлович решил воплотить в жизнь одну свою давнюю задумку – «комедийную потеху», или театр.

В селе Преображенском была построена особая «комедийная хоромина». Из Немецкой слободы приглашен пастор Иоганн Готфрид Грегори. Он написал пьесу «Артаксерксово действо» по мотивам библейского сюжета. Артистами стали 65 юношей и подростков из лютеранской школы. Первая в истории русского театра премьера состоялась 30 октября 1672 года. Представление длилось 10 часов. Царица и царевны смотрели спектакль из-за особой решетки, закрывающей их от придворных. Позже были написаны и поставлены еще 5 пьес, также на библейские темы, и переработка балета «Орфей».

Но на этом театральное дело надолго остановилось. Здоровье царя стало стремительно ухудшться. Дворцовые медики были весьма озабочены состоянием своего царственного пациента: тучность, повышенное давление, отеки. У Алексея Михайловича проявился наследственный недуг – хроническая цинга.

Царь тщательно выполнял все указания медиков. Более того, он сам изучал лекарские сборники и составлял травяные сборы. Особенно охотно он прибегал к операции кровопускания: считалось, если выпустить немного крови из вены, это снижает давление и омолаживает организм. Кровопускание царю проводил не врач и не цирюльник, а любимый сокол, который умел точнейшим ударом с налету пробивать вену. Алексей Михайлович настойчиво рекомендовал эту процедуру всем придворным, а кто отказывался, того мог и побить.

В январе 1676 года Алексей Михайлович сильно простудился, но особого значения этому не придал и решил лечиться сам. Уже через неделю положение стало безнадежным. 29 января царь соборовался и благословил на царство старшего сына Феодора. В ночь на 30 января наступила смерть. Алексею Михайловичу было 47 лет.

Он вполне мог сказать: «Государство – это я». Отличаясь кипучим темпераментом, он вникал во все тонкости государственной жизни, иногда слишком дотошно: сам воевал, сам судил, порой сам казнил. Он хотел знать в подробностях, чем живет его народ, и ради этого наводнил страну шпионами. Он был крайне жизнелюбив и охоч до развлечений и веселья, при этом отличаясь высокой нравственностью. Его боялись и проклинали, но без него страна сразу почувствовала себя осиротевшей.

Наследник огромного царства, 14-летний Феодор Алексеевич, даже на похороны отца прийти не смог: его принесли на особых носилках в виде стула. Разглядывая зеленоватое болезненное лицо под царской шапкой, бывалые люди говорили: "Ну, теперь держись, быть боярскому царству и смуте".

Феодор Алексеевич

Когда в 1676 году Феодор Алексеевич венчался на царство, все было спокойно и благополучно. Войны не ожидалось, бунты и разбои затихли. Государственная казна в порядке. Австрийский дипломат Йоханнес Корб писал в это время:

«В Москве такое изобилие вещей, необходимых для жизни, удобства и роскоши, да еще покупаемых по сходной цене, что ей нечего завидовать никакой стране в мире».

Все шло традиционным порядком. Царь Алексей Михайлович заранее объявил наследником сына Феодора и перед смертью благословил его на царство. Единственное, что смутило публику, – крайне болезненный вид молодого царя. Он с самого детства страдал наследственным заболеванием – хронической цингой.

Когда Феодору было всего три года, его по обычаю пересадили с игрушечной лошадки на настоящую. Мальчик был в восторге! Он увлекся всем, что связано с лошадьми, лучшим подарком теперь для него был породистый конь. Родители надеялись, что занятия верховой ездой укрепят здоровье царевича… Но вышло наоборот. Свидетелем несчастного случая оказался близкий друг его отца, боярин Артамон Матвеев:

«Будучи на 13-м году, он однажды собрался в пригороды прогуливаться со своими тетками и сестрами в санях. Им подведена была ретивая лошадь: будущий государь сел на нее верхом. На сани насело так много, что лошадь не могла тронуться с места, но вскакала на дыбы, сшибла с себя седока и сбила его под сани. Тут сани всей своей тяжестью проехали по спине Феодора Алексеевича и измяли у него грудь, отчего он и теперь чувствует беспрерывно боль в груди и спине».

Из-за болезни Феодор был вынужден много времени проводить в покоях, вдалеке от шумных игр. Возможно, поэтому он с детства проявил большую склонность к наукам. Его учителем был знаменитый философ и поэт Симеон Полоцкий.

Феодор получил энциклопедическое образование, прекрасно ориентировался в богословии, философии, риторике, поэтике, свободно владел латынью и польским языком, читал Овидия в оригинале и писал стихотворные сочинения на латыни и церковно-славянском. Он имел обширную музыкальную библиотеку, отлично пел, обладал талантом композитора.

Феодор Алексеевич живо интересовался всем, что происходит в странах Западной Европы, и нередко расспрашивал о европейской истории и обычаях своих врачей-иностранцев. Мечтательный юноша, Феодор собирался разрушить все устаревшее и ненужное, позаимствовать на Западе новое и полезное. Но ему было всего 14, и к власти его просто не пустили. Бразды правления взял в свои руки царский дядя, Иван Милославский, при поддержке многочисленных родственников и примкнувших к ним бояр. По ложному навету был отправлен в ссылку глава Посольского приказа Артамон Матвеев, из-за чего обрушилась внешняя политика. Пока юный царь сочинял стихи и писал утопические проекты преобразований, его родственники де-факто установили в стране олигархическое правление.

Были упразднены приказ Тайных дел и Счетный приказ, которые раньше осуществляли общее управление и контроль системы. Иван Милославский забрал под себя два ключевых приказа: Большой Казны – аналог Министерства финансов, Посольский – аналог Министерства иностранных дел и еще несколько второстепенных. Остальные приказы отдал в кормление своим людям, каждому по 6–7 учреждений. Чтобы хватило прокормиться всем, за несколько лет количество приказов увеличилось с 42 до 60, а общее число чиновников – с 882 человек до 2762. Волокита и коррупция в госучреждениях дошли до абсурда. Изменения в государственном аппарате фактически разрушили вертикаль власти, которую так долго выстраивали первые Романовы.

Однако царь повзрослел, а Милославский этого не заметил. Он продолжал распоряжаться в царском дворце как у себя дома. До тех пор, пока не попытался влезть в личную жизнь Феодора.

…Это была любовь с первого взгляда. 4 апреля 1680 года, на Вербное воскресенье, по Красной площади шел торжественный крестный ход. Огромная толпа глазела на пышную процессию. И в этой толпе 18-летний Феодор увидел ее. Она отличалась от других, – не столько красотой, сколько гордой осанкой и смелым взглядом. Девушку разыскали, это оказалась Агата, или Агафья, Грушецкая, дочь обрусевшего польского шляхтича, которая «сиротствовала» в доме дяди. Феодор велел передать ему, «чтоб он ту свою племянницу хранил и без указа замуж не выдавал».

Но безвестная и худородная Грушецкая в роли царицы никак не устраивала Милославских, с ее появлением рушились все планы расстановки сил при дворе. Иван Милославский заготовил целый список порочащих ее сведений. Но царь Феодор не был наивным и распорядился все проверить. По его указанию Грушецкую осмотрели дворцовые врачи и заверили государя, что девица целомудренна, абсолютно здорова и способна к деторождению.

Ободренный этой новостью царь захотел вновь тайно свидеться со своей избранницей. Он поехал гулять на Воробьёвы горы, а по дороге будто бы «случайно» проехал мимо дома Агафьи. Родня показала Феодору Алексеевичу любезную ему девицу в окне светелки. Их взгляды встретились… И Феодор принял первое в своей жизни самостоятельное решение. А злокозненного Милославского велено было спустить с крыльца и при дворе отныне не принимать.

Для соблюдения протокола фиктивные смотрины невест были все же проведены. Все участники этого спектакля знали еще до его начала имя победительницы. И жених, и все боярышни, и устроители. Но отказаться от древнего обычая было нельзя.

Женившись на своей Агафье, Феодор тем самым обрел все права взрослого человека, «вошел в полные лета». Наступило время править. Царь Феодор Алексеевич издал именной указ, обращенный к Боярской думе:

«Боярам, окольничим и думным людем съезжаться в Верх в первом часу и сидеть за делы».

Первым делом была запущена налоговая реформа.

Вместо многочисленных сборов вводилась одна фиксированная подать – на содержание стрелецкого войска. С одного двора в год причиталось 90 денег – стоимость 72 килограммов зерна или 26 килограммов говядины.

Острая нужда в наличных вынудила царя ввести возможность откупа косвенных налогов, что существенно пополнило казну государства. В 1679/80 финансовом году из прихода в 1 220 367 рублей 53 % дали таможенные и кабацкие сборы, 44 % – прямое обложение и 2,7 % – мелкие пошлины.

Следующим шагом царя стала военно-окружная реформа: вся страна, за исключением Сибири и Поволжья, делилась на 9 военных разрядов – округов, из служилого населения каждого разряда формировался отдельный полк. Именно на этой основе спустя 20 лет младший брат Феодора, Петр I, построит новую армию новой страны.

Затем была проведена перепись населения, которая выявила 5 миллионов 600 тысяч человек.

На самом деле с учетом населения Сибири, инородцев и казачества в стране проживало тогда около 12 миллионов человек. По численности населения Россия занимала 4-е место в Европе, по занимаемой территории – первое. Через сто лет численность населения России составит около 15 миллионов, через двести – около 30 миллионов, к концу XIX века – 103 миллиона человек.

Для устранения несправедливости возобновил работу Челобитный приказ; лицо любого чина и звания могло жаловаться также в Расправную палату и лично государю. Узнав однажды, что придворные в челобитных стали уподоблять царя Всевышнему, Феодор возмутился:

«И то слово в челобитных писать непристойно. И если кто впредь дерзнет так писать – и тем за то быть в великой опале!»

Феодор Алексеевич отменил целый ряд телесных наказаний, предполагавших увечье, например отсечение рук, ног, пальцев. Взамен нарушителей соответствующих статей принялись ссылать в Сибирь. Тем самым государство сохраняло себе полноценных работников и было положено начало освоению огромных пустующих территорий за Уралом.

Деревянная Москва, раз в тридцать лет выгоравшая до основания, до «угольев», наконец в полной мере стала «белокаменной» именно при Феодоре Алексеевиче. Деньги на строительство каменных домов выдавались из казны с рассрочкой выплаты кредита на 10 лет. Царь лично приезжал на пепелища и выдавал ссуды. Большая часть долгов по этой средневековой «ипотеке» так никогда и не была оплачена, но дело было сделано: построена каменная Москва.

И, наконец, было отменено местничество – принцип занятия должности в зависимости от знатности рода. Главным критерием становились личные заслуги и мнение царя:

«Быть всем, где кому Великий Государь укажет».

В сенях царской Передней палаты в присутствии митрополитов и епископов были торжественно сожжены Разрядные книги, содержавшие в себе специальные сведения обо всех боярских родах. Отныне родовая ответственность уходила в прошлое, уступая место ответственности личной.

Феодор Алексеевич торопился изо всех сил. Ввел при дворе польскую моду, особо смелые стольники даже начали брить бороды. Основал Типографское училище, из которого позднее выросла Славяно-греко-латинская академия, устроенная по европейскому образцу. Построил Изюмскую засечную черту, тем самым окончательно обезопасив южную границу России. Завел первые в российской истории казенные богадельни. Собирался реформировать суды.

Казалось, что болезнь отступает, но Феодор понимал: времени у него очень мало. А он собирался еще так много сделать…

Но бо́льшую часть времени и денег отняла очередная вой-на – на этот раз с турками и крымскими татарами. Без искусного дипломата Матвеева, который все еще был в ссылке, военного конфликта избежать не удалось.

Через год после воцарения Феодора 100-тысячная крымско-турецкая армия вторглась на территорию Украины. Ей противостояла русско-украинская армия общей численностью около 57 тысяч человек. Несмотря на почти двукратный численный перевес, турки потерпели сокрушительное поражение. Но через год второй поход оказался менее удачным. В 1681 году был заключен Бахчисарайский мирный договор между Россией, Турцией и Крымским ханством сроком на 20 лет. Левобережная Украина, Запорожье и Киев оставались за Россией, граница с Турцией устанавливалась по Днепру, между Днепром и Бугом оставалась буферная зона.

Эта война отняла у государя много душевных сил. Поэтому он был рад заключению мира. И здоровье его заметно окрепло. Быть может, потому, что его возлюбленная супруга была в положении, и к лету они ожидали появления на свет царского первенца. Но счастье продлилось недолго.

Царица умерла в родах, а новорожденный царевич Илья пережил мать всего на шесть дней. Феодор так и не смог оправиться от этой потери. Его состояние стало ухудшаться с пугающей быстротой. Понимая, что нужен наследник, через некоторое время Феодор согласился на второй брак. Невестой стала 14-летняя Марфа Апраксина. Во время венчания Феодор сидел, стоять сил уже не было.

27 апреля 1682 года, через два месяца после свадьбы, он умер, не успев отдать распоряжения о наследнике.

Феодор Алексеевич мог бы стать настоящим просвещенным монархом и вывести Россию в русло общеевропейской цивилизации. Для этого у него было все – образование, воля, характер, – все, кроме здоровья.

Всего за 6 лет правления Феодора Алексеевича была создана основа для самой мощной в мире регулярной армии. Учреждена система социальной поддержки и трижды снижались налоги. На тысячи верст расширилась территория страны. В невероятно короткие сроки отстроена в камне столица. Заложены основы системы светского образования: Феодор уже одобрил проект создания, но подписать указ не успел.

Его смерть ожидали: одни – с надеждой, другие – со страхом. Опустевший трон открывал дорогу во власть двум боярским кланам – Милославским, родственникам покойной царицы Марии, и Нарышкиным – родственникам здравствующей царицы Натальи. Весь вопрос был в том, кто быстрее добежит до трона: кандидат от Милославских – царевич Иоанн, пятнадцати лет, полуслепой и в целом очень больной человек, или кандидат от Нарышкиных – царевич Пётр, здоровый и умный, но всего десяти лет от роду.

Традиционный порядок престолонаследия в России был основан на семейном принципе: право на престол передавалось по нисходящей мужской линии, то есть от отца к сыну, в крайнем случае от старшего брата к младшему. Женщины из линии престолонаследия исключались. Если наследник престола несовершеннолетний, регентом при нем могла быть его мать – вдовствующая царица. Поэтому обычно рядом с малолетним царем получали силу и влияние его родственники по материнской линии.

Через час после кончины Феодора Боярская дума при активной поддержке патриарха Иоакима провозгласила царем малолетнего Петра Алексеевича. Клан Нарышкиных вырвался вперед. Для всех дворцовых обитателей это означало, что одни верхние бояре сменились на других. Но для одного человека это было крушением всех надежд.

Софья Алексеевна

Софье Алексеевне, старшей сестре умершего царя Феодора, уже исполнилось 25 лет. Она была очень умна, очень некрасива и готова на все, лишь бы избежать обычной судьбы русских царевен. Она хотела простых вещей: вырваться из заточения, любить, быть счастливой… Но обычная девичья доля ей была заказана.

К 1682 году в Теремном дворце обитали 9 царевен: Анна (52 года), Татьяна (46 лет), Евдокия (32 года), Марфа (30 лет), Софья (25 лет), Екатерина (24 года), Мария (22 года), Феодосия(20 лет), Наталья (9 лет). Замуж они выйти не могли: русские не подходили по статусу, иностранцы – по вере. Всю жизнь царевны проводили в своих покоях, в строгой изоляции от посторонних, выезжая только на богомолье или на важную церемонию. Окна их возков наглухо закрывались шторами, а если царевна шла пешком, то ее отгораживали от зрителей суконными полотнищами и большими зонтами. Доступные развлечения – катания летом на качелях в дворцовом саду, зимой – на санях, и выступления придворных песельников. Главные занятия – молитвы, богослужения и благотворительность. Участвовать в престолонаследии они не могли ни при каких обстоятельствах.

Все царевны заканчивали образование годам к десяти, научившись грамоте и арифметике, но Софья упросила позволить ей заниматься дальше, с учителем брата Феодора, Симеоном Полоцким. Она изучала философию, богословие, риторику, польский и латынь, очень много читала, сочиняла нравоучительные пьесы. Ее любимым персонажем была византийская царевна Пульхерия, мудрая соправительница при немощном брате. Софья тоже хотела стать соправительницей. Феодор иногда прислушивался к ее мнению, но не более. Его смерть дала Софье долгожданный шанс. Если на трон сядет другой брат, слабый и больной Иоанн, Софья станет русской Пульхерией. Но… мешали Нарышкины – родственники ненавистной мачехи. И Софья разработала многоходовую комбинацию прихода к власти. Роль пусковой пружины она отвела стрельцам.

Стрельцы – аналог европейских мушкетеров – были основой русского пешего войска. В Москве было расквартировано 26 полков общей численностью 22,5 тысяч человек. В свободное от службы время стрельцы имели право заниматься торговлей и обладали налоговыми льготами. Рядовой стрелец получал жалованье 3–5 рублей в год плюс 12 четвертей хлеба. Годовое жалованье офицера-сотника составляло от 15 до 20 рублей, полковники получали в среднем от 30 до 60 рублей. Но в отдельных случаях около 200 рублей – за счет подчиненных.

К началу 1680-х годов жалованье стрельцам выплачивалось неравномерно, часть денег забирали себе полковники, при этом заставляли рядовых стрельцов работать в своих усадьбах как крепостных. Стрельцы были близки к точке кипения. Этим и воспользовалась царевна Софья. Ее провокаторы распускали разные нехорошие слухи о Нарышкиных – родственниках царя – и подбивали стрельцов на бунт.

В это время в Москву из ссылки вернулся сторонник Нарышкиных Артамон Матвеев – опытный политик, вполне способный взять ситуацию под контроль. И Софья пошла ва-банк. Стрельцам сообщили, что Нарышкины извели царя Феодора и собираются отравить царевича Ивана…

По настоянию Патриарха Иоакима вывели на Красное крыльцо показать толпе царевичей Иоанна и Петра, живых и здоровых. Но стрельцам нужны были Нарышкины и их сторонники. Толпа ворвалась во дворец. Иван забился в угол. Пётр изо всех сил вцепился в Артамона Матвеева. Но маленького царя отшвырнули прочь, как щенка, и на его же глазах сбросили Матвеева с крыльца на подставленныекопья.

Один из очевидцев расправы, подьячий Патриаршего приказа, писал:

«В мелочь изрубили Артамона Матвеева. Да боярина князя Юрья Долгоруково за ворота выволокли и искололи. И на другой день ево ж мертвого изрубили в мелкие части. Казну разгромя, все изодрали и розметали. В царских хоромах по всем ходили невежливо с ружьем и искали бояр казнить, дверь у полат вырубили, и дворецкого его по веревки в окно ж метали, и вис он на веревки».

Бойня продолжалась еще 3 дня. Были убиты братья царицы Афанасий и Иван Нарышкины, боярин Языков, глава Стрелецкого приказа князь Михайло Долгорукий, глава Посольского приказа дьяк Иванов, царский лекарь Иоганн Гутменш – всего около 100 человек.

19 мая стрельцы потребовали уплатить им все долги за 40 лет в размере 240 тысяч рублей. 23 мая поступил новый ультиматум: на престол посадить двух царей – Ивана и Петра. И, наконец, 29 мая – последнее требование, завершающее эту многоходовую игру: до совершеннолетия царей регентом при них сделать царевну Софью.

Это было ничем не прикрытое беззаконие. Потому что за полтора месяца до того на Соборной площади в Кремле царем был венчан Пётр, и ему была принесена присяга. Женщина, прокладывающая себе дорогу к власти руками вооруженных гвардейцев, – в истории России Софья не будет последней на этом пути, но уж точно останется первой.

Софья понимала, что положение ее крайне непрочно. Завоеванную власть нужно было еще как-то удержать. Первым делом она распорядилась полностью выплатить все долги по жалованью стрельцам, для этого понадобилось переплавить часть серебряной посуды из царской сокровищницы. Затем рассадила на все ключевые должности своих людей. Посольский приказ возглавил ее фаворит, князь Василий Голицын. Приказ Большой казны, а также Стрелецкий и Рейтарский (аналоги современного Министерства обороны) – князь Иван Хованский по прозвищу Тараруй, то есть Балабол. Он быстро понял, что стрельцы – серьезная сила и что правительство их боится. И вознамерился сам стать царем – взойти на трон на стрелецких копьях. Так началась «Хованщина» – безумное лето 1682 года, когда Москвой правила стрелецкая хунта во главе с князем Хованским. Город был фактически оккупирован собственной армией.

Но царевна Софья не для того начинала свою опасную игру, чтобы делиться властью с кем бы то ни было. И уж тем более с главой стрельцов Хованским. Благо стрельцы были не единственной военной силой Российского государства. Настала очередь дворян. 19 августа, в светлый праздник Преображения Господня, под предлогом посещения Крестного хода в Донском монастыре Софья Алексеевна покинула стены Кремля. Но вскоре ее возок свернул с дороги и окольными путями двинулся в село Воздвиженское близ Троице-Сергиева монастыря. Там Софья расположила свою временную резиденцию и разослала письма по многим городам с описанием стрелецкой крамолы и бунта. Теперь оставалось только ждать сбора дворянского ополчения.

В конце XVII века дворянское ополчение насчитывало 14,5 тысяч человек – 10 % от общей численности государственной армии. Состояло из молодых дворян и детей боярских, которые за службу получали земли. Помимо воинских сборов, обязаны были являться на ежегодные смотры «конно, людно и оружно», то есть на коне, со своим оружием и доспехами и в сопровождении нескольких вооруженных холопов. Половину государственного войска (77 760 человек) составляли регулярные конные полки рейтар, драгун и гусар, набранные из иностранных наемников. Стрелецкие войска составляли 35 % вооруженных сил.

Время работало на Софью. Когда Хованский сообразил, что его переиграли, он отправился к Софье на переговоры. Его уже ждали. Царевнины стольники схватили его на постоялом дворе сонного и привезли к Софье в Воздвиженское 17 сентября, как раз в день ее рождения. Поставили перед царевной на колени, зачитали обвинение в измене и отрубили голову. Главой Стрелецкого приказа был назначен верный пес Софьи, Фёдор Шакловитый.

Бунт закончился. Царский двор вернулся в Москву: правительница и «старший царь» Иоанн обосновались в Кремле, царица Наталья и «младший царь» Пётр – в загородной резиденции Преображенское.

Село Преображенское на берегу Яузы, территория – 24 гектара, деревянный дворец двадцатилетней давности. Из всех загородных резиденций самая далекая от Кремля. Через год «младший царь» Пётр соберет в Преображенском из дворовых и крестьянских ребят «потешное» войско, которое потом превратится в Преображенский полк, первый полк гвардии Российской империи.

Установилось хрупкое равновесие. Юные цари и царевна Софья сходились вместе только во время важных церемоний. Специально для царей-соправителей сделали двойной трон, с окошком для царевны Софьи. Во время приемов иноземных послов она, стоя за троном, подсказывала Петру, что нужно говорить. Пётр, хоть и маленький, соображал быстро. А Ивану было все равно. Как и все мальчики, рожденные Марией Милославской, Иван Алексеевич был болезненным с детства – водянка, цинга, общая слабость. Плюс задержка интеллектуального развития и очень слабое зрение. Он был вялым, равнодушным, ничем особенным не увлекался и никакого интереса к власти не проявлял.

Государством управляла Софья, советуясь со своим фаворитом Голицыным, который получил пышный титул «Большого полка дворовый воевода, царственные большие печати и государственных великих посольских дел сберегатель». С одобрения Софьи Голицын составил фантастический по тем временам проект преобразования государства, которым опередил свое время без малого на 150 лет. Главным пунктом было освобождение крестьян от крепостной зависимости. Но проект не состоялся. Тогда подобное действие могло привести к большому дворянскому мятежу.

Современники называли князя Василия Голицына не иначе как «великий». Убежденный западник, свободно говоривший на пяти иностранных языках, непревзойденный дипломат, человек энциклопедических знаний и государственного ума. Да еще и первый красавец Москвы… Софья была влюблена в него без памяти.

Едва ли не каждый день писала ему нежные письма:

«Я, батюшка мой, здорова твоими молитвами. А вы, свет мой, не стойте. И так вы утрудилися. Чем вам платить за такую нужную службу, наипаче всех твои, света моего, труды, если б ты так не трудился, никто б так не сделал».

Голицын призывал Софью продолжить начинания ее брата Фёдора. Но Софья пока не обладала достаточной властью, чтобы преодолеть сопротивление боярской оппозиции[1]. Однако именно она открыла первое в России высшее всесословное учебное заведение – Славяно-греко-латинскую академию на базе училища, основанного ее братом Феодором.

Первыми преподавателями стали знаменитые греческие ученые, доктора Падуанского университета Иоаким и Софроний Лихуды. Обучение делилось на 8 классов и длилось 12 лет. Основные дисциплины – греческий, латынь, грамматика, риторика, философия и богословие. Академия располагалась на территории Заиконоспасского монастыря на Никольской улице, в настоящее время ее здание занимает РГГУ. Среди выпускников Академии – ученые Леонтий Магницкий и Михайло Ломоносов, поэты Антиох Кантемир и Василий Тредиаковский, этнограф Степан Крашенинников, архитектор Василий Баженов. Из Академии возникли Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Академия наук и Московская духовная академия. В 2010 году Славяно-греко-латинская академия возрождена как высшее образовательное и научное учреждение.

К 1686 году подошло время продлевать мирный договор с Польшей, который был подписан еще при царе Алексее Михайловиче. Усилиями канцлера Голицына и его сотрудников после долгих и трудных переговоров 6 мая 1686 года в Москве был подписан так называемый Вечный мир между Россией и Польшей, венчающий внешнюю политику всего XVII века и очень выгодный для России: за Русским царством окончательно признавались территории Смоленщины и Черниговщины, а также Левобережной Украины, Запорожье и Киев.

Но Вечный мир имел дополнительное условие: Россия вступала в антитурецкую Священную лигу европейских государств и обязывалась воевать с Крымским ханом – вассалом Турции. Голицын попытался тянуть время, он был против этой войны, но Софья уже грезила громкими победами. Ей казалось, что маленькая победоносная война поможет ей закрепиться на троне. Воеводой Софья назначила князя Голицына, несмотря на его нежелание и отсутствие полководческих талантов.

Не успел Голицын уйти в поход, как вслед ему полетели Софьины письма:

«Свет мой, братец Васенька, здравствуй, батюшка мой, на многие лета. А мне, свет мой, веры не имеется, что ты к нам возвратишься. Тогда веру заимею, когда увижу в объятиях своих тебя, света моего».

В мае 1687 года 100-тысячная русская армия соединилась на левом берегу Днепра с донскими и запорожскими казаками и направились к Перекопу. Но степь оказалась выгоревшей, что полностью лишало конницу фуража. По слухам, степь жгли не татары, а запорожские казаки, которые не хотели усиления России. Поход пришлось прервать. На следующий год войско составило уже 150 тысяч человек. 15 мая состоялось единственное сражение, где татары отступили, и через пять дней русская армия подошла к Перекопу.

Софья писала Голицыну:

«Письма твои к нам все дошли в целости из-под Перекопу. Я брела пеша из Воздвиженского. Я не помню, как взошла: читала идучи. Бог, свет мой, ведает, как желаю тебя, душа моя, видеть».

Сразу же за Перекопом простиралась безводная степь. И в Крым Голицын идти не решился: он предпочел обойтись без массовых жертв и вернулся, сохранив армию. Последнее, впрочем, было довольно условно: от жары и голода русская армия потеряла едва ли не половину своего состава. И это без столкновений с неприятелем. Итоги второго Крымского похода были близки к катастрофическим.

Пока Голицын воевал, его возлюбленная, правительница Софья, предпочла ему другого. Новый фаворит, стрелецкий начальник Фёдор Шакловитый, изо всех сил старался угодить правительнице. Шакловитый вызвал в Москву знаменитого украинского художника Александра Тарасевича, который сделал парадный портрет Софьи – в царской короне со скипетром и державою в руках, на фоне двуглавого орла. Софье понравилось. По ее приказу портрет был гравирован на меди, отпечатан во множестве экземпляров и отправлен ко всем европейским дворам.

К тому времени она уже присвоила самой себе титул «Великая государыня, благоверная Царевна и Великая Княжна». Стала появляться на официальных церемониях и приемах послов – не за спинкой трона, а открыто. Ее вдохновлял пример английской королевы Елизаветы.

Как только Ивану исполнилось 18 лет, Софья тут же женила его на 20-летней Прасковье Салтыковой, рассчитывая на скорое появление наследника, тогда клан Милославских получит династическое преимущество. Но прошло еще 5 лет, прежде чем царица Прасковья забеременела. Тогда засуетились Нарышкины. Петру еще и 17 лет не исполнилось, как его спешно женили. Невесту нашла царица-мать. 19-летняя Евдокия Лопухина не отличалась ни умом, ни образованностью, зато была отменного здоровья. Начиналась новая гонка: кто первый родит наследника.

У Ивана и Прасковьи родится 5 дочерей, из них выживут три: Екатерина, Анна, Прасковья. Анна Иоанновна станет российской императрицей. Дочь Екатерины Анна Леопольдовна – регентом при малолетнем императоре Иоанне VI. На нем прервется линия Романовых-Милославских.

У Петра и Евдокии родится три сына, из которых выживет только старший – Алексей. Его сын станет императором Петром II, на нем закончится прямая мужская линия Романовых-Нарышкиных.

30 мая 1689 года Пётр стал совершеннолетним. Софье, как регенту, полагалось сложить с себя полномочия. Но она не собиралась этого делать. По ее приказу Шакловитый все лето вел подрывную работу среди стрельцов, чтобы с их помощью опять совершить государственный переворот. Собирал полковников, говорил: Нарышкины хотят царевну Софью и царя Ивана извести, а стрельцов разослать по дальним крепостям. Полковники охали, но на открытый бунт не решались. Тогда были озвучены «гонорары» за участие в перевороте: рядовым по 2 рубля, сотникам по 10, полковникам по 100, плюс право грабить дворы убитых. Напряжение нарастало.

В ночь с 7 на 8 августа из Стрелецкой слободы в Преображенское тайно прибыли гонцы доложить Петру, что готовится покушение на него и переворот.

Вечером правительнице Софье доложили: в Преображенском пусто – царь Пётр, и царица-мать с беременной невесткой, и весь двор отбыли в Троице-Сергиев монастырь. За Петром ушли два потешных полка и еще стрелецкий полк под командованием полковника Лаврентия Сухарева… Повторялась история Хованщины. Только теперь время работало против нее. Из охотника она превращалась в добычу.

Из Лавры Пётр отправил письмо брату-соправителю Ивану:

«Сестра наша царевна Софья Алексеевна государством нашим начала владеть своею волею. Ныне злодеи наши Федька Шакловитый с товарищи умышляли о убивстве нашим и матери… А теперь, государь братец, настоит время царствие править самим, понеже пришли в меру возраста своего, а сестре нашей в расправе дел быти не изволяем. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас!»

13 августа Софья направила к Петру посла – боярина Ивана Троекурова. Он вернулся ни с чем.

16 августа в Троицу поехал боярин Пётр Прозоровский. Результат тот же.

20 августа Софья упросила поехать патриарха Иоакима. Патриарх не вернулся, остался при Петре. В Троицу начали потихоньку перебираться бояре, чиновники и даже стрельцы.

27 августа Софья поехала сама на переговоры к брату, прекрасно понимая, что не нужно этого делать, что будут только напрасные унижения. Но сидеть и ждать сил не было. В 10 верстах от Троице-Сергиева монастыря, в том самом селе Воздвиженском, где 7 лет назад казнили Хованского, Софью остановил тот же самый боярин Троекуров, который две недели назад был ее послом, и передал приказ Петра возвращаться.

31 августа Софья вернулась в Москву. Собрала стрельцов на площади и, стоя на дворцовом крыльце, плакала перед ними, жалуясь на брата. Но эффект оказался прямо противоположный: вместо того чтобы возмутиться, стрельцы испугались. Бегство из Москвы в Троицу стало массовым. Князь Василий Голицын, не в силах наблюдать эту агонию, сказался больным и уехал в свое подмосковное имение Медведково. Рядом с Софьей остался только верный Шакловитый.

4 сентября к Петру ушли все иноземные полки во главе с генералом Гордоном.

6 сентября стрельцы схватили своего начальника Шакловитого и отвезли его к Петру на суд.

7 сентября в Троицу приехал князь Василий Голицын. Пётр его не принял и велел отправляться в ссылку в Каргополь.

8 сентября имя Софьи было официально исключено из царского титула.

9 сентября к Софье явился все тот же боярин Троекуров и передал ей царскую волю: поселиться на вечное житье в Новодевичий монастырь.

12 сентября на большой дороге близ Троицкой лавры был казнен Шакловитый.

16 октября весь царский двор, бояре и войска вернулись в Москву.

Во главе государства встал Пётр I. Его старший брат и формальный соправитель Иван V участвовал во всех положенных церемониях до тех пор, пока позволяло здоровье. Но уже к 27 годам он был совсем плох, с трудом передвигался и почти ничего не видел. Он умер 8 февраля 1696 года, немного не дожив до своего тридцатилетия[2].

Царевна Софья жила под стражей в Напрудной башне Новодевичьего монастыря. Продовольствие поступало с царского стола. Денежное содержание составляло 2600 рублей в год – как у всех остальных царевен. С ней оставался небольшой штат прислуги: старая кормилица, 2 казначеи и 9 боярынь-постельниц.

Девять лет Софья Алексеевна тихо жила в монастыре. Царицей стать не удалось, один любовник погиб, другой в далекой ссылке… Но Софья не смирилась и не сдалась. Рассылала письма через верных ей людей, плела интриги, уговаривала…

В июне 1698 года, когда царь Пётр в Голландии, на Саардамской верфи, учился строить корабли, из Великих Лук в Москву отправились, перебив своих полковников, 4 тысячи мятежных стрельцов – возвращать на престол Софью. Против них выступили правительственные войска: Преображенский, Семеновский, Лефортов и Иноземный полки генерала Гордона и дворянская конница воеводы Шеина. В 40 верстах от Москвы, под Новым Иерусалимом, стрельцы были разбиты. Началось следствие.

Первый розыск проводил Шеин. За три дня 130 бунтовщиков были повешены, 140 биты кнутом и отправлены в ссылку, 1960 стрельцов переведены в дальние города. В августе вернувшийся в Москву Пётр провел новое следствие. Были казнены еще 2000 стрельцов, наказаны кнутом и клеймением 600. Тела повешенных на кремлевской стене и возле Новодевичьего монастыря не убирали до февраля. Стрелецкая слобода была разорена, все 16 не участвовавших в бунте полков расформированы. Стрелецкое войско прекратило свое существование.

Царевна Софья была насильно пострижена в монахини с именем Сусанна. Ее ближних боярынь допросили с пристрастием и отправили в дальние монастыри. Размер содержания царевны сильно сократили, сменили весь штат, надзор значительно усилили. Прямо под окнами ее кельи 5 месяцев висели трупы трех стрельцов, к руке одного привязана челобитная на имя царевны Софьи с просьбой снова стать правительницей…

…Она держала в страхе весь царский двор, умела расположить к себе любого человека, могла вызывать и успокаивать бунты, заключила блистательный мир и проиграла странную войну. Она мечтала стать настоящей правительницей – как византийская царевна Пульхерия или даже английская королева Елизавета. Она первая сумела вырваться из теремного заточения к женскому счастью и неженской власти. Но время женщин-правительниц в России еще не пришло. За 7 лет на троне – 15 лет в монастырской келье.

…Инокиня Сусанна, в миру царевна Софья Алексеевна, умерла в 1704 году, в 46 лет. Ее тихо похоронили на кладбище Новодевичьего монастыря. Никого из родственников на похоронах не было. Весь царский двор к тому времени уже переместился на берег холодного моря, в наскоро построенный городок Санкт-Питерсбурх.

История Русского царства заканчивалась. Начиналась история Российской империи.

Пётр I Алексеевич

Пётр был младшим сыном царя Алексея Михайловича и последним в очереди на престол. Когда ему было 4 года, умер отец, на престол взошел старший брат Фёдор.

В 10 лет, после смерти Фёдора, Пётр вместе с братом Иоанном был венчан на царство. И тогда же, во время стрелецкого бунта, впервые столкнулся с разъяренной толпой. С тех пор на всю жизнь у него остались судороги и нервный тик – следы ужаса, который он пережил, стоя на забрызганном кровью крыльце. Разве знал тогда кто-нибудь, что этот испуганный мальчишка вскоре разрушит старую страну, чтобы на ее руинах построить новую?

В конце XVII века Россия занимала территорию от Архангельска до Каспия и от Левобережной Украины до Тихого океана. Население составляло 10,5 миллиона человек. Экономическая стабильность, которой добились первые Романовы, к концу века сменилась стагнацией, или застоем. Почти не имелось крупных промышленных предприятий, внешняя торговля не развивалась из-за отсутствия выхода к Черному и Балтийскому морям. Флота не было – ни торгового, ни военного, сухопутная армия, которая хорошо себя показывала в противостоянии с прежними противниками России – турками, татарами и поляками, была малоэффективна против нового противника – регулярных западноевропейских армий. В это же время в глазах иностранных дипломатов Россия была отсталой азиатской страной, которая не могла принимать участие в европейской политике. Царь Феодор и вслед за ним царевна Софья пытались провести модернизацию российской жизни, но им не хватило ни времени, ни сил.

Отстраненный царевной Софьей от власти, Пётр вместе c матерью, царицей Натальей, перебрался в подмосковную усадьбу Преображенское.

Когда царю исполнилось 11 лет, для его забавы в селе Преображенском было набрано Потешное войско. Солдатами стали сверстники Петра – сыновья дворцовой прислуги и окрестных крестьян. Царская забава быстро переросла обычную игру. 14-летний Пётр затребовал для Потешного войска 16 чугунных пушек. В качестве учителей в Немецкой слободе были наняты артиллерист Теодор Зоммер и опытный военный Патрик Гордон. Потешное войско уверенно превращалось в личную гвардию царя Петра.

В это же время юный царь начала осваивать азы флотоводства. На Плещеевом озере близ Переяславля была создана потешная верфь.

Царь Пётр резко выделялся среди окружающих. Его рост составлял 204 сантиметра – почти на полметра больше среднего мужского роста того времени. Телосложение непропорциональное: длинные руки с крупными кистями, маленькая ступня 38-го размера, узкие плечи – 48 сантиметров, маленькая голова. Черты лица правильные, но в моменты сильного волнения искажались судорогой – нервный тик, последствие детских потрясений.

С самого детства Пётр отличался невероятной энергией. Сейчас бы ему поставили диагноз «гиперактивность». Ему было трудно долго усидеть на одном месте, к тому же его лишили хороших учителей, которые были у его старших братьев. Поэтому Пётр не закончил даже традиционный для русского царевича курс образования и всю жизнь писал с грамматическими ошибками. Читая письма неугомонного сына, присланные с Плещеева озера, царица Наталья Кирилловна и плакала, и смеялась:

«Вселюбезнейшей и паче живота телесного дражайшей моей матушьке гасударыни царице и великой княгине Наталии Кириловьне, сынишька твой, в работе пребывающей, Петрушька. У нас молитвами твоими здорово все. Озеро вскрылось, и суды все, кроме большого коробля в одделке. Только за канатами станет, и о том милости прошу, чтопъ те канаты по семисот сажен исъ Пушкарского приказу не мешкоф присланы были; а за ними дело станет, и житье наше продолжитца. По семъ паки благословения прошу».

С малых лет Пётр проявлял интерес ко всему, что связано с ручным ремесленным трудом. Уже к 18 годам он в совершенстве знал 14 ремесел. Изучал военное дело, фортификацию и кораблестроение, учил немецкий и голландский – в живом общении с жителями Немецкой слободы.

Немецкая, или Кукуйская, слобода возникла еще в середине XVII века, когда Алексей Михайлович велел выселить всех иностранцев, не принявших православную веру, за пределы города. Располагалась на правом берегу Яузы, возле ручья Кукуй. Имела собственную инфраструктуру и управление. Население – европейцы разных национальностей, приехавшие в Россию работать по найму, – военные, врачи, ремесленники.

Немецкая слобода была совсем рядом с Преображенским – прямо за рекой. Пётр ежедневно видел шпили лютеранской кирхи и слышал звуки чужой заманчивой жизни. И когда, не совладав с любопытством, он решился посетить слободу, там его уже ждали.

Швейцарец Франц Лефорт, храбрый офицер, красавец и силач, когда-то нанимался на русскую службу как военный, но основным его занятием была светская жизнь. Он превратил в профессию то, что сейчас называют «тусовщик», и в этом качестве оказался очень нужен молодому русскому царю. Именно Лефорт представил Петру дочь местного кабатчика Анну Монс, которая станет царской фавориткой, и отдал ему своего расторопного камердинера Алексашку Меншикова, будущего друга и сподвижника Петра во всех его начинаниях.

17-летний Пётр зачастил на Кукуй, начал говорить по-немецки, научился танцевать с дамами, пить вино и курить трубку. Все это сильно беспокоило его мать, царицу Наталью Кирилловну. Решено было Петра женить, чтобы остепенился. В невесты ему выбрали 19-летнюю Евдокию Лопухину – идеал старомосковской девицы: статная, красивая, спокойная и очень набожная. Но не прошло и двух месяцев после свадьбы, как новоиспеченный муж уехал на Плещеево озеро, к своей новой корабельной потехе.

Пётр требовал, чтобы его называли не «государь», а «господин бомбардир». Слушался во всем голландского корабела Картена Брандта. Своими руками смолил и конопатил старый ботик, который разыскал среди рухляди в измайловском сарае:

«Гуляя по амбарам, увидел я судно иностранное, спросил Франца, – что за судно? Он сказал, что то – бот аглинской, и ходит он на парусах не только что по ветру, но и против ветру; которое слово меня в великое удивление привело и неимоверно».

Тем временем в Москве готовился переворот: Софья пыталась удержать власть, ее доверенные подбивали стрельцов убить Петра. Охрану Преображенского усилили. Пётр находился в крайнем напряжении. И когда душной августовской ночью в Преображенское явились стрелецкие гонцы предупредить царя о покушении, у Петра не выдержали нервы.

Царь выбежал на двор в одной рубахе. Вскочил на коня и один, без сопровождающих, ускакал в кромешную темноту.

Наутро выяснилось: государь ушел под защиту Троице-Сергиева монастыря и велит туда же быть немедля всей своей семье, и двору, и Потешному войску. Вскоре к Петру стали перебираться из Москвы бояре, приказные и войска. К середине сентября все было кончено. Софью заперли в Новодевичьем монастыре, а власть перешла к Петру. И первым серьезным делом молодого государя стал военный поход.

На тот момент Россия вместе с Австрией и Польшей входила в антитурецкую лигу, так называемый Священный союз, и по договору, подписанному еще при Софье, была обязана воевать с Османской империей. Но если Софья отправляла войско против вассалов Османской империи – крымских татар, то Пётр постановил: воевать сразу с турками, то есть идти на Азов – турецкую крепость в устье Дона, которая перекрывала выход в Азовское море. Таким образом он намеревался решить сразу две задачи: выполнить условия договора и прорубить России выход к морю.

Впервые русская армия двигалась не посуху, а по рекам – Волге и Дону, на специально построенных речных судах. Пётр официально был в этом походе «главным бомбардиром», то есть носил чин старшего артиллерийского офицера. Поначалу Азовский поход казался царю продолжением военных потех. Но две попытки штурма провалились. Пётр велел возвращаться. Его первая настоящая война началась с поражения. Царь забросил потехи и попойки. Из-под Азова сразу отправился на Воронежскую верфь. Всю зиму в верховьях Дона близ Воронежа строился галерный флот.

На работы сгоняли крестьян из окрестных деревень, кто пытался бежать, ловили и тут же вешали. Корабли делались наспех, из плохо просушенного леса. От непосильной работы, холода и болезней работники умирали сотнями. Наемные мастера-иностранцы не понимали, как можно строить корабли и в мороз, и в дождь, под открытым небом. Но к весне 1696 года первый русский флот – 2 больших военных корабля, 23 галеры и 1500 малых судов – отправился вниз по реке Дон к Азовскому морю.

Корабли отрезали крепость Азов со стороны бухты от источников снабжения. Осада на суше сопровождалась плотным артиллерийским огнем. Через месяц крепость сдалась. Россия получила выход к Азовскому морю.

В Москву Пётр вернулся победителем.

Однако для продолжения войны с Османской империей нужны были союзники. И Пётр изобрел невероятный, еще невиданный в европейской истории дипломатический ход: в сопровождении Великого посольства – настоящих дипломатов и вельмож, под видом урядника Преображенского полка Петра Михайлова за границу отправился лично государь Пётр Алексеевич. На Москве вместо царя остался боярин Ромодановский. Ему был присвоен титул «князь-кесарь», поручена опека за царской семьей – царицей Евдокией и шестилетним царевичем Алексеем и официально передана вся полнота власти.

Все были потрясены, но никто не посмел возразить или хотя бы удивиться вслух. И только спустя много лет механик Андрей Нартов, который учил Петра токарному делу, напишет в своих мемуарах:

«Слыхал ли кто или читал ли кто в каких-либо преданиях, чтоб какой самодержец при вступлении своем на престол, оставя корону, скипетр и поруча правление царства ближним вельможам, предпринимал странствование по чужим государствам? Пример неслыханный, но в России самым делом исполненный!»

Государь наконец увидел своими глазами тот мир, о котором мечтал с юности. Европа потрясла его. Правда, в картинных галереях и на концертах он откровенно зевал и томился. Но то, что касалось естественных наук, техники, морского дела, промышленности, – все это вызывало у него восхищение и живейший интерес. Он все хотел попробовать своими руками.

В Голландии «урядник Пётр Михайлов» нанялся на судостроительную верфь плотником, чтобы лично пройти все стадии строительства корабля. То же повторилось и в Англии. Иностранцы не знали, что и думать об этом странном юноше – царе московитов. Ему необходимо было везде быть, все попробовать, все вызнать, всему научиться самому и научить своих людей. Его интересовало, как ловят китов, как лечат больных, как делают бумагу… Пётр учился у артиллерийского мастера, посещал Анатомический театр Рюйша… Уговаривал разных мастеров ехать в Россию – и многих уговорил.

Но выполнить основную задачу Великого посольства – найти союзников для войны с Турцией – никак не удавалось. Вся Европа готовилась к борьбе за передел сфер влияния, которая должна была начаться после смерти бездетного испанского короля, и помощь молодому русскому царю варваров в планы великих держав не входила. В Вене Пётр получил дурные вести из России: там взбунтовались стрельцы.

Мятежные полки шли из Великих Лук на Москву, при себе несли грамоту:

«Идти к Москве! Немецкую слободу разорить и немцев побить за то, что от них православие закоснело. Непременно идти к Москве, хотя б умереть, а один предел учинить. Государя в Москву не пустить и убить за то, что почал веровать в немцев».

Пётр, оставив волонтеров доучиваться в Европе, спешно поехал домой. Но по дороге он успел встретиться с польским королем Августом Великолепным. Первый красавец Европы, авантюрист и любитель развлечений, Август предложил Петру тайный союз, но не против Турции, а против Швеции. И Пётр согласился. Вступая в войну со Швецией, Россия могла бы вернуть свои древние новгородские земли на Балтике. Речь шла о восточном побережье Финского залива. Выход к Балтийскому морю означал выход в Европу.

Но прежде чем начинать войну, необходимо было навести порядок у себя в стране. Преодолев за четыре недели триста миль, Пётр прибыл в Москву. К тому времени князь-кесарь Ромодановский уже подавил бунт и проводил розыск.

Пётр сам участвовал в допросах и пытках. Была организована массовая публичная казнь: на Красной площади отрубили головы 800 стрельцам и еще несколько сотен повесили на кремлевских стенах. Пётр своими руками отрубил головы пятерым мятежникам. При казни присутствовали бояре и иностранные дипломаты.

Сразу после стрелецких казней Пётр принялся перекраивать жизнь. Нелюбимую жену Евдокию насильно отправил в монастырь, 8-летнего сына Алексея передал на воспитание своей сестре Наталье. Стал открыто жить со своей любовницей Анной Монс, которую прозвали «Кукуйской царицей». Патриархальная Москва была потрясена такой безнравственностью, но Петра не интересовало ничье мнение. Он был твердо намерен изменить жизнь своих подданных, независимо от их желания.

Пётр собственноручно отрезал боярам бороды. Издал указ, по которому все, кроме крестьян, должны были носить западную одежду и брить лица. С бородой теперь могли ходить только священники и те, кто оплатил особую бородовую пошлину: для вельмож и чиновников от 600 рублей в год (3,5 миллиона рублей на современные деньги), для слуг и извозчиков до 30 рублей в год (180 тысяч рублей на современные деньги).

Всех придворных Пётр заставил изменить уклад жизни: жен и дочерей нарядить в европейские платья, учить танцам и светскому обращению, по утрам чистить зубы и пить кофий, чеснока и кислой капусты отнюдь не употреблять, а есть голландский плод картофель – и так до бесконечности.

И когда через два года в Москву вернулись доучивавшиеся в Англии и Голландии волонтеры, они еле узнали родной город.

…Год 7208-й от сотворения мира должен был начаться, как обычно, с 1 сентября. Но не тут-то было. Россия перешла на летоисчисление от Рождества Христова. Поэтому следующим годом стал 1700-й. Монаршей волею было приказано:

«С сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого генваря. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять – на то и других дней хватает».

Первые в российской истории новогодние забавы закончились большим пожаром. Пётр отнесся к этому равнодушно: он не любил старую Москву, к тому же было недосуг, ведь он готовился к большой войне против Швеции.

Уже был заключен тайный союз с королем Польши Августом II и королем Дании и Норвегии Фредериком IV, причем оба короля считали Петра «младшим братом» и вспомогательной силой. Противника же – 18-летнего короля Карла XII, любителя охот и парадов, – никто из них вообще не воспринимал серьезно. «Он провалился в отцовские ботфорты, откуда его следовало бы вытащить за уши и хорошенько выпороть», – шутил польский король Август, осадив Ригу, входившую в состав Швеции. А датский король не успел пошутить, потому что 4 августа в гавани Копенгагена появился шведский флот. Юный Карл неожиданным ударом вынудил датского короля выйти из войны. Вскоре Август снял осаду Риги и ушел. Пётр с плохо обученной армией оказался один на один с сильнейшей армией Европы. Началась Великая Северная война.

Русские войска осадили крепость Нарву. Артиллерия оказалась слабой, и обстрел крепости результатов не дал. А через две недели к Нарве подошли основные силы шведов. Накануне сражения Пётр оставил главнокомандующим герцога де Кроа и уехал в Новгород. Он не видел, как железная шведская пехота разметала по полю русские полки, и только преображенцы и семеновцы, то самое некогда «потешное войско», стояли до последнего – по колено в крови; не видел, как сдавались в плен наемные иностранные офицеры; как бросали к ногам короля Карла русские знамена при капитуляции. В это время Пётр уже готовил новую армию для новой битвы.

Армия Петра впервые в истории России стала формироваться как регулярная, то есть на основе рекрутской повинности: дворяне обязаны были служить поголовно, крестьяне выделяли одного новобранца от 20 дворов, служба была пожизненной. Все новобранцы проходили серьезную военную подготовку. За образец были взяты бывшие Потешные полки – Преображенский и Семёновский. Солдаты получили новое обмундирование и вооружение – шпаги и ружья-фузеи вместо старых пищалей. Через 10 лет российская армия насчитывала 200 тысяч солдат всех родов войск и 100 тысяч нерегулярной кавалерии. До Петра Россия никогда не имела столь большой армии, даже в периоды напряженных боевых действий.

После Нарвской катастрофы, чтобы пополнить казну, Пётр принял экстренные меры: увеличил в 4 раза производство денег, уменьшив при этом долю серебра в монете. Это поставило страну на грань очередного всенародного бунта. Действия Петра давно уже вызывали недовольство: заставляет носить еретическую одежду, курить дьявольскую траву-никоциану, втравил страну в войну на севере. В народе и без того уже поговаривали, что царь вернулся из-за границы подмененный, а подлинный-де царь остался за морем в темнице. А иные и вовсе называли царя антихристом. Пётр не обращал внимания. Он собирался уже снять церковные колокола, чтобы переплавить их на пушки, и изъять всю казну у монастырей, но тут вмешался князь-кесарь Ромодановский. Как глава Преображенского приказа – органа тайного сыска, князь отлично знал о настроениях в обществе. Он открыл Петру тайные запасы серебра царя Алексея Михайловича – своеобразный стабилизационный фонд на случай крайней надобности. На эти деньги Пётр построил несколько кораблей – основу российского военного флота и запустил металлургические заводы на Урале, которые вскоре обеспечили армию превосходной артиллерией.

Развитие собственной артиллерии, полномасштабная военная реформа и резкое увеличение военных расходов вскоре дали свои плоды. Постепенно Россия стала воевать со Швецией на равных, а потом и одерживать победы. Были взяты крепости Мариенбург, Нотебург, Ниеншанц, Нарва…

Пётр почти все время находился со своей армией. И однажды, вернувшись ненадолго домой с войны, выяснил, что Анна Монс, с которой он жил как с женой уже десять лет, ему неверна. И хотя юношеская пылкая любовь давно угасла, для Петра ее предательство было весьма болезненным.

Помог верный друг и соратник царя Александр Меншиков. Он давно подозревал «Монсиху» в измене и подготовил запасной вариант: красивую и расторопную Марту Скавронскую – то ли латышку, то ли белоруску из пленных, захваченных именно в Мариенбурге. Пётр знал, что фельдмаршал Шереметев вытащил Марту буквально из-под драгунской телеги и взял к себе служанкой, а потом вынужден был отдать ее Меншикову. Но все это его не смущало.

Марта оказалась той женщиной, которая была ему нужна. Через два года Пётр поселил ее как свою невесту в Преображенском. Марта приняла православие и получила новое имя – Екатерина Алексеевна. Она родит Петру 11 детей, официально станет его женой и будет коронована как императрица. Все это будет потом. А пока шла бесконечная Северная война. И русские брали крепость за крепостью на Балтийском побережье.

Теперь вся Нева, от истока до устья, была в руках у России. Вскоре на острове Луст Элант, у впадения Невы в Финский залив, была заложена крепость с шестью бастионами, названа «крепость Святого Петра и Павла», первый российский порт на Балтийском море. Вскоре здесь будет новая столица русского государства – Санкт-Петербург. Через полгода в порт Петербурга впервые пришел иностранный торговый корабль. Еще через три года со стапелей новой Адмиралтейской верфи сошел первый военный корабль Балтийского флота. На царском штандарте, в лапах у двуглавого орла, державшего карты трех морей – Белого, Каспийского и Азовского, появилось четвертое – Балтийское.

Строительство новой столицы на Балтике было сложным и затратным. Заболоченные земли требовали осушения и укрепления, частые наводнения – постройки множества дамб и плотин. Только на одну плотину уходило 20 тысяч бревен (то есть 62 тысячи кубометров леса, для перевозки которого сейчас бы потребовалось 20 товарных эшелонов). Ежегодно на строительство Петербурга прибывало до 40 тысяч работников. Здесь впервые в русской истории в массовых масштабах использовался труд заключенных и появились первые стройбаты. Рабочий день длился 12–15 часов, в период белых ночей – круглосуточно. За 15 лет строительства от изнурительного труда в тяжелых условиях погибло не менее 100 тысяч человек.

В Европе победам Петра не придавали особого значения: жадный царь московитов захватил кусок болотистого побережья и лихорадочно его осваивает. Гораздо больше внимания привлекал его противник, шведский король Карл XII. Он воевал в самом центре Европы, против польского короля Августа. Когда Август потерял и войско, и польский престол, Карл вспомнил про Россию и пошел добивать Петра. Они встретились 27 июня 1709 года на большом поле в шести верстах от Полтавы. Накануне решающей битвы оба монарха-полководца объехали свои войска.

Карл обещал своим солдатам, что уже завтра они будут обедать в обозе русского царя:

«Он приготовил нам много кушаний. Идите же завтра туда, куда зовет вас слава».

Царь Пётр тоже обратился к своим войскам:

«Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь».

Силы шведов в Полтавском сражении составили: 8000 пехоты, 8000 кавалерии и 4 орудия. Силы русских: 25 000 пехоты, 9000 кавалерии и 73 орудия. Сражение длилось 12 часов, шведская армия потерпела сокрушительное поражение. Потери русских: 1300 убитых, 3300 раненых. Потери шведов: более 8000 убитых и раненых, 4000 пленных во время сражения, еще 17 000 – при отступлении.

С этого момента шведская армия перестала быть сильнейшей военной силой Европы. У шведов еще оставался мощный флот, и война не была закончена, но при французском, австрийском и британских дворах с удивлением вынуждены были признать: страна диких московитов, с которой никто раньше не считался, превращается в новую великую державу.

Московская уютная жизнь, терема резного дерева, запутанные улочки и яблоневые сады – все это осталось за бортом петровского корабля. Теперь самым любимым местом для государя стал Санкт-Питерсбурх. Заболоченные, продуваемые всеми ветрами острова в устье Невы Пётр называл не иначе как «парадиз» – земной рай.

Он лично инспектировал строительство Летнего дворца по собственному проекту (была предусмотрена дажеканализация, которой тогда не имелось и в Версале) и наслаждался каждым днем, проведенным в своем «парадизе», где пахло близким морем и пиленым деревом.

Правда, пока что в Санкт-Питерсбурхе особых красот не наблюдалось, было очень грязно, сыро и холодно. Но часть улиц уже замостили: каждый, кто прибывал в Санкт- Питерсбурх на телеге, был обязан привезти 3 камня весом каждый не менее 5 фунтов, а кто на судне – по 30 камней. А Петру уже виделись будущие мраморные дворцы и широкие проспекты, парки, бульвары, одетые гранитом набережные… Новая столица новой страны.

Новой же стране, помимо армии, необходимо все новое: финансы, управление, законодательство. Общего плана реформ у Петра не было: все делалось по мере необходимости, шаг за шагом. На войну нужны были деньги – началась налоговая реформа.

Пётр ввел фиксированную подать, она взималась раз в год подушно, то есть с каждого подданного мужского пола, с крестьян 74 копейки (на современные деньги 4440 рублей), с горожан 1 рубль 20 копеек (7200 рублей), причем в число налогоплательщиков включались категории населения, которые раньше подати не платили, – крестьяне Севера и Сибири, жители национальных окраин и Поволжья. Доходная часть бюджета увеличилась втрое, так было создано финансовое обеспечение дальнейших преобразований.

Вместо Боярской думы был учрежден Сенат – особый орган, который принимал на себя власть в стране, когда сам Пётр был за пределами России – воевал или ездил на переговоры. Вместо множества устаревших органов управления – приказов – устроены 12 коллегий, функции которых четко распределялись по отраслям государственной жизни.

Свою деятельность на троне Пётр I понимал как долг, неустанное служение Отечеству. Этого же строго добивался и от каждого из своих подданных, невзирая на ранги, от крепостного крестьянина до сенатора. Для контроля над госаппаратом Пётр I придумал фискалов – официальных надзирателей за всем и вся. Уличенные во взятках должностные лица жестоко и демонстративно наказывались.

Но коррупция и казнокрадство достигали невиданных масштабов. Из собранных 100 рублей налогов до казны доходило в лучшем случае 30. Капиталы первого казнокрада страны, царского друга и соратника Меншикова, стали сопоставимы с бюджетом страны. Потерявший всякое терпение Пётр собирался уже ввести жесткий антикоррупционный закон, который он сам сформулировал так: «Если кто украдет столько, что на сумму эту можно купить веревку, того повесить». Но главный чиновник страны генерал-прокурор Сената Павел Ягужинский его предупредил: «Государь, останешься без подданных».

Для всех новых учреждений – от Адмиралтейства до Академии наук – Пётр лично участвовал в написании уставов и регламентов, плюс сотни указов, инструкций и постановлений по самым разным вопросам.

Постановления Петра указывали, чем обрабатывать обувную кожу, какой ширины ткать полотна, сколько процентов прибыли брать купцам, как класть печи, чем жать хлеб, как жениться и выходить замуж, чем лечить болезни, в каких гробах хоронить покойников, как вести себя в церкви, сколько раз в неделю топить бани и так далее. Каждый указ и инструкция обязательно оканчивались угрозой наказания: от денежного штрафа (за болтовню в церкви) до смертной казни (за подлог и измену).

Пётр был уверен: подданные как дети, и без его отцовского вмешательства и указаний обойтись не смогут. Мнения самих подданных он, конечно, не спрашивал, как в свое время не поинтересовался мыслями и намерениями своего родного сына Алексея, когда определял, где, как и с кем ему жить.

Алексей, сын первой жены Петра Евдокии Лопухиной, лишился матери, когда ему было восемь лет. Воспитывала его тетка, царевна Наталья. Пётр с детства пытался приохотить его к государственным делам: с 14 лет брал его с собой на войну, давал разные поручения, но все было бесполезно. Отправленный отцом в Европу учиться на судостроителя, царевич Алексей учебу саботировал. А когда царь в качестве экзамена потребовал в своем присутствии начертить корабельный чертеж, Алексей нарочно прижег себе руку свечкой[3].

Отец женил его на ганноверской принцессе Шарлотте, но Алексей ее не любил. И после рождения сына, которого тоже назвали Петром, он жить с женой перестал. Пётр Алексеевич знал, что вокруг царевича собираются всякие подозрительные люди, желающие вернуть старину, и настраивают Алексея против реформ.

Пётр не раз был готов обрушить всю силу своего гнева на злополучного царевича, но за Алексея заступались сердобольные женщины: тетка – царевна Наталья, и мачеха – царица Екатерина. В 1716 году Наталья умерла. Екатерина же родила царю сына, Петра Петровича – возможного наследника. Алексей почувствовал себя совершенно одиноким. И по совету тайных противников Петра бежал за границу – в Австрию. Этим он подписал себе приговор. Русская разведка быстро выследила беглеца, его похитили и привезли к отцу на суд.

Насмерть перепуганный Алексей повинился, назвал сообщников и подписал отречение от престола. Но в ходе следствия выяснилось, что Алексей сказал далеко не все: он планировал государственный переворот, который должен был вернуть Россию на исходные допетровские позиции. Царевич был заключен в каземат Петропавловской крепости. 25 июня 1718 года суд, состоящий из сенаторов, генералов и иерархов церкви, обвинил царевича в государственной измене и вынес ему смертный приговор. На следующий день Алексей был найден мертвым в своей камере. Официальная причина – апоплексический удар. Истинные обстоятельства и причины его смерти неизвестны до сих пор.

Траур объявлен не был. На следующий день после смерти сына Пётр с обычным размахом отпраздновал очередную годовщину Полтавского сражения. Но в письме близкому другу писал:

«Страдаю за все Отечество, желая ему пользы; враги делают мне пакости демонские, труден разбор невинности моей тому, кому это дело неизвестно. Бог видит правду».

В это время Пётр с беспощадной ясностью понял, как хрупки и неустойчивы все его начинания. Случись что с ним – и все пойдет прахом. А ведь он уже давно был болен, и весьма серьезно.

По данным лейб-медика Лаврентия Блюментроста, к 44 годам история болезни Петра выглядела так: хронический бронхит, хронический колит, хроническая почечная недостаточность, мочекаменная болезнь, хронический гепатит, гипертония. Предписанную диету и воздержание от спиртного Пётр почти не соблюдал. Основной метод лечения – промывание серными и соляными водами на минеральных курортах.

Пётр понимал, что ему надо торопиться. И первым делом закончить, наконец, затянувшуюся Северную войну. Но Швеция даже после смерти короля Карла XII не желала подписывать мир и отдавать России часть Балтийского побережье. Требовалось покончить с господством Швеции на море. Первое же крупное морское сражение со шведами при Гангуте окончилось решительной победой русских. Через шесть лет в битве при Гренгаме шведский флот понес тяжелейшие потери. Тогда Швеция заключила военный союз с Англией. Объединенная англо-шведская эскадра адмирала Норриса подошла к Ревелю – базе Балтийского флота, но ее успехи оказались до смешного скромны. Адмиралу Норису удалось захватить только крошечный остров Наргенс. Когда Пётр Алексеевич узнал о «шведской преславной виктории» на ревельском рейде, он велел тут же всем посланникам при иноземных дворах отправить депеши:

«Превеликая эскадра шаутбенахта Нориса захватила остров Наргенс, на коем сожгла дотла избу и баню. И сию добычу уступаем им на раздел, а именно баню – шведскому, а избу – английскому флотам…»

В августе 1721 года был подписан Ништадтский мир. Швеция признала переход к России Ингермандландии (ныне – Ленинградская область), Лифляндии (Латвия и часть Эстонии), Эстляндии (северная часть Эстонии) и части Карелии. Россия выплачивала за эти земли компенсацию 2 миллиона талеров (1,3 миллиона рублей, на современные деньги – почти 8 миллиардов рублей), получала выход к Балтийскому морю и статус великой европейской державы.

Сенат вручил Петру прошение о принятии титула «Отец Отечества, Пётр Великий, Император Всероссийский». С этого момента Русское царство перестало существовать. На его месте родилась Российская империя.

…Петру оставалось жить четыре года. Почти все его дети умерли в младенчестве. Наследник, Пётр Петрович, дожил только до трех лет. Оставались две взрослые дочери – Анна и Елизавета, и внук – маленький Пётр Алексеевич, сын царевича Алексея. Пётр не желал делать его наследником, опасаясь, что вместе с ним к власти придут сторонники старых порядков.

В этой ситуации Пётр решился сломать древние традиции престолонаследия, издав указ о назначении наследника волей правящего монарха:

«Дабы сие было всегда в воле государя, – кому оный хочет, тому и определит наследство».

Весной 1724 года в Успенском соборе Кремля Пётр торжественно короновал свою супругу Екатерину и провозгласил ее императрицей. Но означало ли это, что он намеревался передать ей престол? Никаких распоряжений на этот счет Пётр так и не сделал.

Вскоре после коронации его отношение к супруге резко изменилось. Пётр узнал, что Екатерина изменяет ему, и любовник ее – младший брат бывшей фаворитки Анны Монс, 36-летний красавец Вилим. Это был тяжелый удар. Екатерина была единственной любовью Петра. Единственным человеком, который мог укротить дикие вспышки неконтролируемой ярости.

Голштинский дипломат граф Геннинг Фридрих Бассевич, бывший не раз свидетелем подобных сцен, вспоминал:

«У него бывали иногда припадки, когда им овладевала мрачная мысль, что хотят посягнуть на его особу. Припадки эти были ужасом для его приближенных. Появление их узнавали у него по известным судорожным движениям рта. Императрицу немедленно извещали о том. Она начинала говорить с ним, и звук ее голоса тотчас успокаивал его; потом сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, и он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым».

Пётр никогда не был верным мужем. Ведя солдатскую походную жизнь, царь не брезговал случайными связями со служанками, солдатскими женами, установив даже особую «таксу» – один дукат за ночь любви. Никак не могли избежать царского внимания и придворные дамы всех рангов.

Екатерина терпела все измены августейшего супруга, ни разу его не попрекнув. А Пётр терпеть не стал. Красавчик Вилим был арестован, но, чтобы не позорить императрицу, по обвинению во взяточничестве. Через пять дней Монсу объявили приговор, еще через три дня ему отрубили голову. Тело на несколько дней оставили прямо на эшафоте, а голову заспиртовали в большой банке и по приказу Петра поставили в покоях Екатерины.

Больше года император и императрица почти не разговаривали, не обедали и не спали вместе. Осенью 1724-го у Петра начались серьезные проблемы со здоровьем, но, несмотря на запреты врачей, он продолжал заниматься своими обычными делами, ходил под парусом при ледяном ветре. В результате его хроническая почечная недостаточность перешла в стадию сильнейшего обострения.

16 января Пётр не смог встать с постели. Он велел позвать императрицу. Они говорили три часа, и все это время Екатерина стояла перед ним на коленях. Наконец, они помирились и простили друг друга.

17 января боли стали так сильны, что их невозможно было ничем унять. Крики императора разносились по всему дворцу. Екатерина не отходила от его изголовья.

22 января, в промежутке между приступами, Пётр исповедался.

27 января попросил грифельную доску – писать завещание. Он не знал, что уже почти сутки в соседних покоях его генералы и сенаторы решали, кто займет еще не опустевший трон. Для многих из них это был вопрос жизни и смерти. Одна партия – родовитые аристократы, князья Долгорукий, Голицын, Репнин – выступали за десятилетнего Петра Алексеевича, сына царевича Алексея. Другая партия – новая знать, бывшие выскочки Меншиков, Толстой – когда-то участвовали в суде над царевичем Алексеем и теперь опасались мести его сына. Они хотели видеть на престоле супругу императора.

Пётр успел написать два слова: «Отдайте все…» – и впал в забытье. Началась агония.

28 января в 3:30 часа утра под окнами раздался барабанный бой. Внутренний двор и все входы во дворец оказались блокированы гвардейскими полками. Их привели сторонники Екатерины, чтобы воздействовать на противников. Первым оценил обстановку фельдмаршал князь Репнин: «Кто осмелился… без моего приказа?» Ему ответил генерал гвардии Иван Бутурлин: «У меня приказ императрицы».

В 4 часа утра Сенат решил отдать трон Екатерине Алексеевне. Сама она в это время все еще была у постели умирающего Петра.

В 5 часов 10 минут у нее на руках Пётр умер. Ему было 53 года.

Впервые в истории страны официальным правителем страны оказалась женщина. В народе это вызвало недоумение, но небольшое: лимит удивления за время царствования Петра I был давно исчерпан.

Екатерина I Алексеевна

Ее жизнь напоминала волшебную сказку о том, как царь влюбился в простую девушку да и сделал ее царицей. Но императрица Екатерина Алексеевна не то что управлять государством, даже писать не умела. После трех месяцев упражнений научилась только рисовать свою подпись на государственных бумагах. Таким образом она подписала указ об основании Академии наук, который не успел издать Пётр, и указ об организации экспедиции Витуса Беринга. Этим и ограничивалось ее участие в управленииимперией.

Все свое недолгое – чуть больше двух лет – правление Екатерина провела в нескончаемом празднике, словно хотела забыться, заглушить весельем то ли страх, то ли тоску. Императрица пила вино стаканами, меняла любовников, на балах танцевала ночи напролет…

Примерный распорядок дня императрицы выглядел так: в 16:00 она вставала с постели, в 20:00 плотно обедала, ночью прогуливалась в Летнем саду, ложилась спать обычно около 10 часов утра.

Одним из фаворитов императрицы был ее камер-юнкер, молодой лифляндский барон Густав Левенвольде, ничем, кроме приятной внешности, не примечательный. Параллельно был еще польский граф Пётр Сапега, 25-летний интриган, которого Екатерина «за любовь» пожаловала званием фельдмаршала. Но никакого влияния на императрицу ее молодые фавориты не оказывали. Главным человеком при дворе был «светлейший», князь Александр Данилович Меншиков. Когда-то он определил ее судьбу, познакомив с Петром. Потом возвел ее на престол. Теперь он взял в свои руки бразды правления огромной империей. Для того чтобы это не слишком бросалось в глаза, был создан Верховный тайный совет – якобы совещательный орган при императрице, на самом деле фактическое правительство, которому подчинялись и Сенат, и все коллегии. Екатерина на заседания Верховного совета не являлась, ей было недосуг. Один раз она слушала доклады верховников в своих покоях, да и то всего полчаса, потом у нее началась мигрень.

Беспорядочный образ жизни в короткое время подорвал здоровье императрицы. Она сильно располнела, получила целый букет заболеваний – от почечной недостаточности до тахикардии. Вскоре уже всем было очевидно, что Екатерина долго не проживет. Меншиков добился от императрицы завещания, по которому наследником престола становился царевич Пётр Алексеевич при условии, что он женится на дочери Меншикова. Через два месяца, 6 мая 1727 года, Екатерина I скончалась. В народной памяти она осталась как добрая и веселая царица, боевая подруга Петра Великого.

…Многие ожидали, что без железной руки первого императора Россия повернет вспять и вернется на задворки Европы. Но инерция преобразований, заложенная Петром, была настолько мощной, что продолжала действовать и после его смерти. На болотистых островах у холодного моря уже были построены дворцы, разбиты сады и проложены широкие проспекты. Русские корабли, ощетинившись пушками, стояли на рейдах балтийских городов. Русская армия отныне и навсегда стала одной из сильнейших в Европе…

По всей России работали оружейные, парусные, суконные фабрики. Регулярно выходила печатная газета «Ведомости» тиражом от 200 до 4000 экземпляров. По прорытому верхневолжскому каналу из Петербурга в Москву шли купеческие караваны. В Москве и Петербурге действовали высшие артиллерийские, медицинские и навигацкие училища, была учреждена Академия наук. На Урале 9 металлургических заводов выплавляли ежегодно по 7 миллионов пудов чугуна и по 200 тысяч пудов меди.

Созданная Петром государственная машина оказалась достаточно сильной, чтобы пережить начинающийся период безвременья. В ближайшие 40 лет на русском троне не окажется человека, способного держать штурвал так же крепко, как Пётр Великий.

Началась эпоха дворцовых переворотов. Эпоха блистательных балов, причудливых карнавалов, шутов, фейерверков. Самый модный танец – контрданс, в котором постоянно сменяется партнер… А огромная империя живет по инерции, пока ее правители, словно в танце, сменяют друг друга на престоле.

Пётр II Алексеевич

Год 1727. Два года как нет Петра Великого. Уже появляются тревожные сигналы. Два миллиона рублей недособранных налогов. Недостроенные корабли на верфях. Нехватка довольствия и экипировки в армии. Рост взяточничества и волокиты в госучреждениях. Исправить это некому: страной правит Верховный тайный совет – кучка вельмож, которых более всего заботят собственные интересы.

А на престоле 12-летний подросток, внук Петра Великого и его полный тезка.

Пётр II – сын царевича Алексея Петровича и немецкой принцессы Шарлотты Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Десять дней от роду лишился матери, в три года – отца. Из близких родственников осталась только сестра Наталья, на год его старше. Носил титул «великого князя», как наследник престола не рассматривался, пока у императора были сыновья Пётр Петрович и Павел Петрович. Когда они умерли, великий князь Пётр Алексеевич остался последним из Романовых по мужской линии.

Пётр родился и вырос в атмосфере тотальной нелюбви: его родители не любили друг друга, дед не любил отца, отец не любил его самого. Нерадивые няньки, чтобы малыш не плакал, поили его вином. Потом к нему приставили учителей, но и они оказались плохи: мальчик почти не умел правильно изъясняться по-русски, говорил на немецком и немного пользовался латынью. На этом его познания заканчивались. Зато уже к семи годам он был отлично осведомлен о жизни и развлечениях «золотой молодежи».

Юный Пётр не проявлял интереса ни к армии, ни к флоту, ни к наукам – вообще ни к чему, кроме развлечений. Окружавших его людей это совсем не беспокоило, наоборот, так им было даже удобнее. Из Петра намеревались сделать «карманного» царя. Вопрос был только, в чьем кармане окажется этот царь.

К моменту вступления Петра II на престол ближе всех к нему оказался светлейший князь Александр Данилович Меншиков. Именно он, близкий друг и сподвижник великого Петра и его вдовы Екатерины, был на тот момент самым влиятельным человеком в империи. Меншиков убедил умирающую Екатерину, которая была ему обязана собственной властью, подписать завещание, по которому наследником становился великий князь Пётр Алексеевич, но с условием: по достижении совершеннолетия Пётр должен будет жениться на дочери Меншикова. И тогда могуществу Александра Даниловича не будет пределов. Мнением малолетнего жениха никто, конечно, не поинтересовался.

Вскоре после коронации 12-летний Пётр официально обручился с 16-летней Марией Меншиковой. Особой радости по этому поводу он не испытывал, невесту в письмах называл «каменной статуей» и «фарфоровой куклой». Но выборау него не было. Княжна Меншикова, официальная невеста императора, получила титул «Ее императорское высочество» и годовое содержание в 34 тысячи рублей.

Сразу после обручения Меншиков поселил юного царя в своем дворце на Васильевском острове, чтобы оградить его от нежелательного влияния. Приставил учителя – барона Андрея Ивановича Остермана, он же вице-канцлер (то есть заместитель министра иностранных дел). Но уроки императора продолжались недолго. Меншиков внезапно тяжело заболел, оставшийся без его надзора Пётр быстро сблизился с молодым повесой князем Иваном Долгоруковым и забросил занятия. Меншиков проболел полтора месяца[4]. За это время юный император попал под влияние семьи Долгоруковых.

По наущению новых друзей, к которым поспешно примкнул и любимый учитель Остерман, Пётр переехал из дворца Меншикова в Петергоф и расторг помолвку с Марией Меншиковой. Затем решением специально созданной следственной комиссии Меншиков был обвинен в казнокрадстве, лишен всех должностей, титулов, орденов, поместий и имущества и сослан вместе с семьей в Тобольскую губернию.

Много лет назад, когда Меншиков был еще в полной силе, он поссорился с черниговским архиеерем Иоанном (Максимовичем) и отправил его в Сибирь – добился назначения на Тобольскую кафедру. По легенде, владыка, будущий святитель Иоанн Тобольский, предрек тогда всесильному Меншикову: поедешь еще дальше меня. Так оно и вышло. Александр Данилович умер глухой осенью 1729 года в городке Берёзове, затерянном в сибирской тайге.

Теперь во главе огромной страны встали князья Долгоруковы и хитрый Остерман. А государь Пётр Алексеевич занялся любимым делом – охотой.

В отличие от своего прадеда Алексея Михайловича, страстного любителя соколиной охоты, Пётр охотился бессистемно и бездумно. Ему было неважно, как и кого загонять, главное – куда-то скакать с шумом и гиканьем, в окружении охотников, друзей и собак, а потом шумно отмечать в походном шатре очередную удачную гоньбу.

Это было бы вполне естественно для его возраста, если бы не сопровождалось постоянными кутежами. О здоровье же его не заботился никто, кроме сестры Натальи, она единственная действительно любила мальчика-императора и пыталась отвратить его от бесконечных попоек. Но Наталья была больна чахоткой и вскоре умерла. Пётр, которого уже некому было остановить, пил наравне с гвардейцами, и к его услугам всегда и везде были любые женщины. Юный император физически был развит не по годам и выглядел старше своих лет. В довершение ко всему Пётр II влюбился в… родную тетку Елизавету – дочь Петра I.

Но жениться на Елизавете Петру никто бы не позволил. Во-первых, такие близкородственные браки категорически запрещала церковь. Во-вторых, любезный друг Иван Долгорукий уже приготовил ему невесту – свою сестру Екатерину. Императору, чтобы вдруг не заупрямился, предъявили доказательства того, что его любимая тетушка Елизавета влюблена в гренадерского офицера из Преображенского полка. Юный император с подростковым максимализмом почувствовал себя преданным. И демонстративно переключился на княжну Екатерину Долгорукову, в очередной раз приняв правила чужой игры.

А пока при дворе занимались амурами, огромная страна жила сама по себе, практически без управления. Финансы находились в полном расстройстве, в армии началось разложение, международный престиж России падал катастрофически.

Из донесений европейских посланников и шпионов при русском дворе:

«С Россией теперь нет никакого смысла заключать союзнические отношения…»

«Царь думает исключительно о развлечениях и охоте, а сановники – о том, как бы сгубить один другого…»

«Все живут здесь в такой беспечности, что непонятно, как такая огромная машина держится без всякой подмоги…»

Огромный государственный аппарат работал по инерции. Центрального управления не было. Даже Верховный тайный совет почти не функционировал.

Верховный тайный совет был создан еще Екатериной I, чтобы помогать ей управлять империей, а точнее править вместо нее. Официально считался совещательным органом при монархе, на самом деле решал важнейшие государственные вопросы. При Петре II членами Верховного Совета были шесть вельмож: граф Гаврила Головкин, два князя Голицына – Дмитрий и Михайло, два князя Долгоруковых – Василий Владимирович и Василий Лукич и барон Андрей Остерман.

14-летний Пётр понятия не имел, в каком беспорядке находились дела в его стране, а князья Долгоруковы – старший Алексей Григорьевич и младший Иван Алексеевич – делали все, чтобы он об этом и не задумывался. У них была четкая цель: полностью подчинить императора своему влиянию, чтобы с его помощью развернуть страну обратно, к допетровским порядкам. Пётр уже согласился остановить строительство флота (зачем зря тратить деньги?), перенести столицу из Петербурга в Москву (вокруг Москвы отличные места для охоты!). Оставалось всего несколько шагов.

19 ноября 1728 года княжна Екатерина Долгорукова была объявлена невестой императора. Уже через 11 дней состоялось торжественное обручение, невесте едва успели сшить платье.

Въезжая во дворец, роскошная карета невесты зацепилась за низкие ворота, и на глазах зевак и стоявших в карауле гвардейцев с ее крыши в грязь упало позолоченное украшение – императорская корона.

За полтора месяца до свадьбы, чтобы император не успел опомниться, его непрерывно глушили празднествами и развлечениями. И вот 6 января, за 13 дней до свадьбы, Пётр отправился на Водосвятие на Москве-реке – стоя, как верный рыцарь, на запятках саней своей невесты. В крещенские морозы он провел четыре часа в легком камзоле и с непокрытой головой. На следующий день император слег в горячке. Сначала думали, простуда, но вскоре выяснилось, что все гораздо серьезнее: оспа.

Натуральная, или черная, оспа (Variola vera) в XVIII веке была настоящим бичом Европы. В отличие от холеры и чумы оспа не появлялась как эпидемия, а существовала постоянно. Возникла даже поговорка: «Любовь и оспа минуют лишь немногих». Основным назначением декоративной косметики, которую тогда толстым слоем использовали не только женщины, но и мужчины, была маскировка оспенных рубцов. Ежегодно в Европе заболевало оспой более 80 миллионов человек (57 %), из них умирал каждый шестой.

Образ жизни, который вел император-подросток, полностью разрушил его здоровье. На фоне сильной простуды и ослабленного иммунитета оспа развивалась стремительно, и уже через неделю стало очевидно, что надежды на выздоровление нет. Долгоруковы были в отчаянии: все их планы рушились.

И пока император умирал в Лефортовском дворце, уже украшенном для свадьбы, его друзья Долгоруковы заседали по соседству, судорожно придумывая, как им удержать власть. Решено было подсунуть императору на подпись завещание, по которому престол передавался… государыне-невесте, великой княжне Екатерине Долгоруковой. Но подписать завещание император не успел. 18 января, прямо накануне своей свадьбы, он вдруг пришел в сознание, сказал: «Запрягайте сани, хочу к сестре!» – и началась агония. В ночь на 19 января Пётр II умер.

Верховный тайный совет – восемь вельмож, которые решали важнейшие государственные вопросы, – с возмущением отверг аферу Долгоруковых. На русском престоле должны быть Романовы, и, если мужская линия закончилась, стало быть, надо обратиться к женской.

В линию престолонаследия входили: две дочери Петра I – Анна Петровна и Елизавета Петровна, а также три дочери Ивана V, рано умершего брата и соправителя Петра, – Екатерина Иоанновна, Анна Иоанновна, Прасковья Иоанновна. Анна Петровна вышла замуж за герцога Голштинского, в 1728 году родила мальчика Карла Петера Ульриха и умерла через несколько дней после родов. Екатерина Иоанновна была замужем за герцогом Мекленбургским, имела 12-летнюю дочь Елизавету Катарину Кристину. Анна Иоанновна была вдовой Курляндского герцога, детей не имела. Прасковья Иоанновна состояла в браке с генералом Дмитриевым-Мамоновым.

Верховники ночь напролет решали, кому из дам отдать предпочтение. К шести утра выбрали Анну, герцогиню Курляндскую. Ей было 37, она вдовела уже очень давно, жила в захудалой Митаве чуть ли не впроголодь. Сторонников в Москве не имела. Особым властолюбием и умом не отличалась. Почему бы не сделать из нее декоративную императрицу? А чтобы не вышло никакой неожиданности, верховники составили список условий – «Кондиции», которые Анна должна была подписать еще до вступления на престол.

Согласно «Кондициям», императрица не имела права объявлять войну, заключать мир, вводить новые налоги, расходовать государственную казну, производить в чины выше полковника, жаловать вотчины, подписывать смертные приговоры дворянам, а также вступать в брак и назначать наследника престола. Все это мог делать только Верховный тайный совет, а императрице оставалось распоряжаться лишь карманными деньгами и командовать только дворцовой охраной.

Утром 19 января 1730 года народу объявили о смерти императора Петра II. В это же время из Москвы в Митаву отправилась делегация. Через девять дней Анна Иоанновна поставила свою подпись под текстом «Кондиций». С этого момента в России менялся общественный строй: вместо самодержавия – олигархия.

Анна Иоанновна

Анна прибыла в Москву. Ее встретила гвардия – преображенцы. Анна тут же объявила себя шефом Преображенского полка, дала аудиенцию офицерам… И узнала много нового и интересного. Оказывается, в Москве все были весьма возмущены «Кондициями»: никого не устраивал переход власти в руки нескольких аристократов. Возникла дворянская оппозиция Верховному тайному совету, к которой примкнула гвардия…

Еще недавно забытая всеми герцогиня захолустной Курляндии, теперь без пяти минут российская императрица, Анна Иоанновна почувствовала свою силу. И, собрав в аудиенц-зале гвардию и всех «верховников», торжественно разорвала поднесенные ей «Кондиции».

Через неделю был упразднен Верховный тайный совет. Еще через месяц отец и сын Долгоруковы отправились в ссылку в сибирский Берёзов, где годом раньше умер их заклятый враг Меншиков. Но в самую первую очередь – на следующий день после воцарения – императрица затребовала из казны драгоценности, конфискованные у семьи Меншикова, и отобрала себе из них украшений на 23 тысячи рублей (138 миллионов рублей в современном эквиваленте). Вызвала к себе молодого, подающего большие надежды архитектора из обрусевших итальянцев Бартоломео Растрелли и поручила ему строить два новых дворца: зимний деревянный в Кремле и летний каменный на Яузе. Надо было обустраиваться на новом месте.

Следом за Анной Иоанновной в Москву прибыл ее камергер Эрнст Бирон. Курляндский дворянин Бирон был фаворитом Анны, она жила с ним как с мужем, совершенно не смущаясь тем обстоятельством, что Бирон женат и у него трое детей. Младший сын, Карл Эрнст, по всей вероятности, был рожден самой Анной, поэтому она и взяла мальчика с собой в Москву. Чуть позже приехала законная жена Бирона со старшими сыновьями. Все вместе они составляли странную, но дружную семью новой российской императрицы.

Распорядок дня Анны Иоанновны: около 8 часов утра она пила утренний кофе, с 9 до 10 часов работала – принимала министров, подписывала указы. Затем в манеже с Бироном занималась верховой ездой. Около полудня обедала вместе с Бироном, его женой и детьми. Послеобеденный сон занимал около часа, все остальное время посвящалось развлечениям.

Анна Иоанновна часами глазела в окно, или играла в карты с придворными, или просто слонялась по дворцовым комнатам. Возле каждого окна во дворце было приготовлено заряженное ружье, чтобы императрица могла в любой момент выстрелить в пролетающую мимо ворону.

Анна хорошо стреляла по движущимся мишеням. Любила охоту в технике «парфорс-ягд»: с комфортом и без риска отстреливала заранее загнанных животных в огромных количествах. Так, в 1740 году газета «Санкт-Петербургские ведомости» сообщала:

«С 10 июля по 26 августа ее величество, для особливого своего удовольствия… застрелить изволила: 9 оленей, 16 диких коз, 4 кабана, 1 волка, 374 зайца, 68 диких уток и 16 больших морских птиц».

В это же время, согласно общей европейской моде, при русском дворе начали ставить итальянские музыкальные спектакли, возникла первая в России балетная школа. Императрица любила театр. Но еще больше она любила наблюдать за драками шутов и карликов.

Шуты при русском дворе известны по крайней мере со времен Ивана Грозного. У Алексея Михайловича был умный и язвительный шут-горбун Валтазар, прекрасный шахматист. Шутами Петра I считались бывший прапорщик Преображенского полка Иван Балакирев, своими остротами доносивший до царя серьезные мысли, и ученый еврей-выкрест Ян д’Акоста, который вел с царем богословские споры. Но никогда институт придворных шутов не достигал такого размаха, как при Анне Иоанновне. Ее шутами были, помимо Балакирева и д’Акосты, музыкант-итальянец Пьетро Педрилло, а также разжалованные в шуты аристократы – князь Никита Волконский, граф Алексей Апраксин, князь Михаил Голицын.

Князь Михаил Голицын провинился тем, что женился на итальянке и перешел в католицизм. Решением императрицы брак был расторгнут, итальянку выслали из столицы, а князя Михаила назначили шутом с почетным заданием разносить гостям императрицы квас и новым прозванием – Квасник.

Любимым развлечением государыни было выстроить всех шутов вдоль стенки, а одного заставить бить остальных палкой по поджилкам – чтоб падали и желательно дрались. Насмеявшись вволю, Анна Иоанновна обыкновенно отворяла дверь в комнату фрейлин и говорила: «Ну, девки, пойте!» И «девки» – тоже из знатнейших семей России – пели до тех пор, пока государыня не кричала: «Довольно!» Всякий раз, как Анна Иоанновна слушала обедню в придворной церкви, в той комнате, через которую ей нужно было проходить во внутренние покои, усаживались по особым лукошкам шуты и кудахтали, подражая наседкам.

Постепенно императрица вошла во вкус и стала закатывать при дворе грандиозные праздники – ужины на несколько сот гостей, маскарады с иллюминацией и фейерверками. Не терпела только пьянства: много лет назад ее супруг, молодой герцог Курляндский, умер от алкогольной интоксикации сразу после свадьбы, попытавшись пить наравне с Петром Великим.

Для государственных дел императрица учредила Кабинет министров – аналог Верховного тайного совета, но в другом составе. Из бывших верховников уцелел только хитрый Андрей Иванович Остерман, именно он стал «серым кардиналом» в правительстве Анны Иоанновны. Сама она делами почти не занималась, зато в деятельность Кабинета постоянно вмешивался Бирон, получивший титул герцога Курляндского.

Один из кабинет-министров, Артемий Волынский, говорил:

«Государыня у нас дура, и резолюции у нас никакой не добьешься, и ныне у нас герцог что захочет, то и делает».

Правда, изначально сам Волынский был ставленником Бирона, но потом начал интриговать против своего покровителя. Был обвинен в попытке переворота и казнен по приговору суда.

Анна Иоанновна панически боялась возможных переворотов и заговоров. Установила слежку за царевной Елизаветой Петровной – возможной претенденткой на престол. Возродила Тайную канцелярию – орган политического сыска, созданный Петром и ликвидированный при Екатерине I. В основном Тайная канцелярия – «государынино око» – занималась делами об «оскорблении чести Ея Императорского величества». Агенты канцелярии были повсюду. Поводом к аресту могло стать неосторожное слово, особенно если оно касалось личной жизни императрицы. Основным методом следствия были допросы с пристрастием – пытки.

За 10 лет правления Анны Иоанновны через застенки Тайной канцелярии прошло около 28 тысяч человек, из которых 20 тысяч были сосланы в Сибирь и на Камчатку, 5 тысяч пропали без вести, 2 тысячи умерли во время следствия и более тысячи были казнены, в том числе трое князей Долгоруковых.

Угроза государыне исходила и от гвардейцев, в особенности от Преображенского полка. Как возвели на трон, так могли бы и свергнуть. В противовес Преображенскому полку Анна Иоанновна основала новый лейб-гвардейский полк – Измайловский, офицеры которого набирались из лифляндцев и курляндцев. Измайловцы стали охранять императорский дворец, а преображенцев Анна Иоанновна отправила подальше от Москвы – на войну с турками.

Русскую армию возглавил фельдмаршал Христофор фон Миних. В 1736 году русские впервые вошли в Крым. По приказу Анны Иоанновны были разорены дотла Гезлёв (Евпатория), Карасу-Базар (Белогорск) и Бахчисарай. На следующий год Миних взял крепость Очаков на Чёрном море и Хотин на Днепре.

Это событие вдохновило 28-летнего Михайло Ломоносова написать свою первую поэтическую оду – «На взятие Хотина»:

О россы, вас сам рок покрыть

Желает для счастливой Анны.

Уже ваш к ней усердный жар

Быстро́ проходит сквозь татар,

И путь отворен вам пространный…

Ломоносов тогда учился в Германии, во Фрайбергском университете, и не знал реального положения вещей. Эта война продлилась четыре года и окончилась бесславно.

Потери русской армии составили 46 тысяч человек, из них в бою погибло около 6 тысяч, и 40 тысяч – из-за плохой организации переходов, «от жаркого климата и дурной воды», как было доложено императрице. Результатом войны стал Белградский мир 1739 года, по которому Россия снова получала Азов и небольшие территории Правобережной Украины вдоль Днепра, при этом не имела права держать ни военный, ни торговый флот на Чёрном и Азовском морях.

Анна Иоанновна не пожелала вникать в происходящее. Она была очень рада, что долгая и обременительная для казны война наконец закончилась. Императрица занималась переездом в Петербург из Москвы, сильно пострадавшей от пожара.

В Московском пожаре 1737 года выгорели Кремль, Китай-город, Белый город, часть Земляного города – то есть почти все в пределах современного Бульварного кольца. В Кремле в литейной яме стоял Царь-колокол, уже готовый к подъему. От пожара загорелись деревянные леса над ним, пожарные залили все это водой, и от перепада температур колокол лопнул. Тогда же полностью сгорел Анненгоф – Зимний дворец Анны в Кремле.

Ровно через полгода императрица уже отмечала свой день рождения в Петербурге в новом Зимнем дворце, построенном Растрелли: 138 парадных апартаментов, украшенных позолоченной резьбой, лепниной и живописными плафонами.

Годовая смета расходов при Анне Иоанновне: на содержание царского двора – 260 тысяч рублей (1,5 миллиарда в современном эквиваленте), на конюшни герцога Бирона – 100 тысяч рублей (600 миллионов рублей), на мелкие личные нужды императрицы – 42,5 тысяч рублей (255 миллионов рублей). Почти столько же, сколько на булавки Анны Иоанновны, тратилось на содержание Академии наук с типографией – около 47 тысяч рублей (282 миллиона рублей современными деньгами), и в 10 раз меньше – на народное образование – 4,5 тысяч рублей (27 миллионов рублей).

Самой дорогой и грандиозной забавой императрицы стала свадьба шутов в Ледяном доме. Любимая приживалка императрицы, калмычка Авдотья, немолодая и некрасивая, прозванная Бужениновой за любимое блюдо, вдруг захотела замуж. В женихи выбрали 60-летнего Голицына-Квасника.

Этот праздник обошелся казне в 30 тысяч рублей. Между Адмиралтейством и Зимним дворцом был выстроен дом длиной 17 метров, высотой 3 метра, целиком из ледяных плит. Впереди дома стояло шесть ледяных пушек и две мортиры, у главных ворот – два дельфина и слон, из пасти которых била горящая нефть. Все внутреннее устройство, включая мебель и посуду, тоже было сделано изо льда. Прежде бывшая только домашней, шутовская забава оказалась вынесенной на всеобщее обозрение и превратилась в грандиозную церемонию.

В день бракосочетания состоялось невиданное шествие – первый в истории этнографический маскарад. Со всех концов огромной страны были заранее свезены представители разных народов, в том числе абхазы, финны, мордва, чуваши, черемисы, самоеды, камчадалы, якуты, киргизы, калмыки и множество других – всего 300 человек, в традиционных костюмах и с музыкальными инструментами. Одни ехали на верблюдах, другие – на оленях, на собаках, на волах, на козлах, на свиньях, – в соответствии с тем, как их обычаи представляли себе организаторы маскарада. Шествие открывали жених и невеста, восседавшие в большой железной клетке на спине слона. После многочасового празднества с пиром, плясками и «огненной потехой» – фейерверками – новобрачных оставили в красиво подсвеченной через прозрачные стены ледяной спальне, приставив охрану, чтобы они не вздумали сбежать.

Из донесения французского посла де ла Шетарди:

«Только в этой стране можно увидеть такую забаву… как в ледяном доме молодых положили, тогда баню затопили соломою… Необыкновенное сияние сквозь блещащийся лед со всех четырех сторон и сквозь ледяную крышу так велико, что все смотрящие безмерно тому удивлялись».

Не до веселья было только цесаревне Елизавете Петровне. В последнее время императрица даже не пыталась скрыть ненависть к юной красавице-царевне. К тому же Елизавету очень любили гвардейцы: у одних она крестила детей, другим помогала деньгами, но главное – она была дочерью Петра Великого. И Анна Иоанновна уже подумывала отправить Елизавету в монастырь, подальше от трона.

Анна Иоанновна желала закрепить на престоле линию своего отца, Ивана V – брата и соправителя Петра. Но у нее самой законных детей не было: она овдовела почти сразу после свадьбы и больше замуж не выходила. Но зато была племянница, дочь ее родной сестры Екатерины, герцогини Мекленбург-Шверинской. Принцессе Елизавете Катарине Кристине было 14 лет. Анна Иоанновна объявила наследником русского престола ее будущего ребенка. Принцессу привезли в Петербург, где она приняла православие с именем Анна Леопольдовна. В 20 лет ее выдали замуж за герцога Брауншвейгского Антона-Ульриха, специально вызванного в Россию. И вскоре у пары родился сын Иоанн Антонович.

Едва августейшему младенцу исполнилось два месяца, Анна Иоанновна серьезно заболела. Обострилась ее давняя почечнокаменная болезнь, началось воспаление, и спустя всего две недели после первого приступа, 17 октября 1740 года, 47-летняя Анна Иоанновна умерла. Перед смертью она подписала завещание, по которому регентом малолетнего императора Иоанна Антоновича назначался герцог Курляндский Эрнст Иоганн Бирон.

В народе Анна Иоанновна оставила о себе недобрую память. Время ее правления считается мрачным и тяжелым: шуты, немцы и Тайная канцелярия. Однако именно при Анне Иоанновне начал складываться тот образ Петербурга, который существует сейчас. Петропавловский собор, здание Двенадцати коллегий, Кунсткамера, первоначальный вариант Адмиралтейства с высоким шпилем, а также основная часть фонтанов и скульптур Петергофа – все это было создано в 1730-е годы по проектам великих итальянцев Растрелли и Трезини. Тогда же в России впервые появился итальянский музыкальный театр, типография Академии наук издавала регулярную газету «Санкт-Петербургские новости» и первые русские журналы: «Комментарии Санкт-Петербургской Академии наук», «Ежемесячные исторические и географические приложения к Ведомостям». Уже писали свои оды Тредиаковский и молодой Ломоносов.

Правда, императрица сама всем этим не особенно интересовалась. Она была по большому счету обычная помещица Анна Ивановна, которую случайно занесло на престол Российской империи. Спустя две недели после ее смерти все заведенные ею придворные порядки и выстроенные планы рассыпались, как карточный домик.

Герцог Курляндский, Эрнст Иоганн Бирон, бывший всесильный фаворит императрицы Анны, в роли регента при императоре-младенце не устраивал никого. И в дело опять вмешалась гвардия. В ночь 9 ноября 1740 года фельдмаршал Бурхард Кристоф Миних с 80 гвардейцами двинулся к Зимнему дворцу, занял все входы и выходы и послал своего адъютанта, подполковника фон Манштейна, захватить Бирона.

Герцог Курляндский не знал о заговоре. Его охрана спокойно пропустила фон Миниха с сопровождающими его гвардейцами, как будто подобные прогулки вооруженных людей по ночам были в порядке вещей. Сам герцог спокойно спал. Когда его разбудили, он закричал и попытался спрятаться под кроватью, но солдаты вытащили его наружу. Бирон быстро овладел собой. Как вспоминал потом фон Манштейн:

«Встав, наконец, на ноги и желая освободиться от этих людей, герцог сыпал удары кулаком вправо и влево; солдаты отвечали ему сильными ударами прикладов, вложили в рот платок, связали ему руки шарфом одного офицера и снесли его голого до гауптвахты, и положили в ожидавшую тут карету фельдмаршала».

К 6 часам утра в России сменилась власть: регентом при младенце-императоре стала его мать, 21-летняя Анна Леопольдовна, которую даже не блиставшая умом покойная императрица Анна Иоанновна признавала на редкость бестолковой особой. Анна уже несколько лет была без памяти влюблена в саксонского посланника графа Линара, в нем теперь видели нового Бирона. Готовясь вступить на должность обер-камергера при русском дворе, Линар ненадолго отбыл в Саксонию, чтобы уладить там свои дела. Но пока он ездил, в России снова сменилась власть. Российский престол заняла дочь Петра I, царевна Елизавета.

Елизавета Петровна

О том, что готовится переворот в пользу Елизаветы, знали очень многие. К Анне Леопольдовне ежедневно приходили с докладами о заговоре, но она с поразительным легкомыслием не обращала на это внимания. Наконец она все-таки решилась серьезно поговорить с царевной, которая была ее старше на 10 лет и приходилась ей двоюродной тетушкой.

Этот разговор сыграл роль катализатора: Елизавета поняла, что отступать ей некуда. Через сутки она с несколькими доверенными людьми, в золоченой кирасе поверх пышного платья, явилась в казарму гвардейского Преображенского полка. «Помните ли вы, чья я дочь? – спросила Елизавета. – Готовы ли умереть за меня?» – «Готовы, матушка!» – восторженно заревели гренадеры.

Надо было торопиться, но царевна путалась в намокших от снега юбках, два гренадера подхватили ее и понесли на своих плечах. И так, верхом на гвардейцах, Елизавета отправилась на штурм Зимнего. Однако штурма не получилось. Дворцовый караул перешел на сторону дочери Петра Великого, Елизавета вошла в спальню Анны Леопольдовны со словами: «Сестра, пора вставать!» В спальню младенца Ивана Антоновича были посланы гвардейцы. Новая императрица строжайше запретила им будить ребенка. Сама взяла на руки Ивана Антоновича, поцеловала и сказала: «Малютка! Ты ни в чем не виноват!» Что с ним делать, в тот момент не знали. Так, с ребенком на руках, Елизавета из Зимнего дворца поехала в свой дворец.

Младенец-император Иоанн VI Антонович станет «Железной Маской» на русский лад: всю жизнь он проведет в изоляции – сначала в Ораниенбурге, потом в Холмогорах и, наконец, в одиночной камере Шлиссельбургской крепости под именем «безымянный узник». Все время заключения он будет полностью лишен общения даже с надзирателями и в возрасте 24 лет, при попытке прапорщика Мировича освободить его, погибнет от рук охраны. Его родители тоже остаток жизни проведут в заключении в Холмогорах, чтобы ни у кого не возникло соблазна вернуть их на престол.

Но сразу после переворота еще никто не знал, что делать со свергнутым младенцем и его семьей. У Елизаветы были другие заботы. Первым делом она объявила, что намерена восстановить все порядки и государственные институты, которые были «при батюшке», то есть при Петре Великом. В качестве высшего законодательного и судебного органа был восстановлен Сенат, Кабинет министров упразднен. Исполняя данный перед совершением переворота обет, Елизавета Петровна подписала указ об отмене смертной казни.

Во время коронации, необыкновенно пышной и торжественной, Елизавета – первой среди русских монархов – сама возложила на себя императорскую корону. И в дальнейшем очень строго следила за тем, чтобы никто из ее советников не пытался взять слишком много власти и – упаси бог! – не навязывал императрице свою волю. Иностранные резиденты, помогавшие ей совершить переворот, очень скоро были разочарованы: Елизавета не собиралась плясать ни под чью дудку. И даже ее старый друг, французский посланник маркиз де ла Шетарди, был в полночь выслан из страны после того, как в руки императрице попало его письмо:

«Мнение о малейших делах ее ужасает и в страх приводит… Слабость и непостоянство – вот суть всех царицыных поступков».

Так же, как когда-то ее мать Екатерина I, Елизавета жила преимущественно ночной жизнью. Ей трудно было успокоиться и уснуть после шумных балов, к тому же она боялась возможности ночного переворота. Поэтому Елизавета никогда дважды не ложилась спать в одной комнате, в ее апартаментах не заканчивался ремонт – прорубались новые двери и окна, переносились лестницы: все было рассчитано на то, чтобы предполагаемые заговорщики запутались.

Обычный распорядок дня императрицы Елизаветы: просыпалась в полдень, в 5 часов вечера обедала, в 2 часа ночи ужинала, около 6 утра ложилась спать. Придворное расписание на неделю было закреплено особым указом: по понедельникам во дворце играет музыка танцевальная, по средам – итальянская, по вторникам и пятницам даются театральные представления.

Так же, как ее отец, Пётр I, Елизавета была очень непоседлива. Ей не сиделось на одном месте, она любила переезжать из одного дворца в другой, а то из Петербурга в Москву, и вскоре обратно. Для зимних поездок у нее был особый возок с печкой, рассчитанный на 8 человек. Запрягали в него 20 лошадей цугом – попарно. А поскольку императрица любила быструю езду, каждые 20 верст лошадей приходилось менять. Возок императрицы всегда сопровождала целая кавалькада, и в первую очередь ее личная охрана – Лейб-компания. Так называлась элитная воинская часть, образованная из 300 гренадеров и 64 «заротных» чинов, которые возвели Елизавету на престол.

Лейб-компанцам было позволено абсолютно все. На часах они стояли из рук вон плохо: напивались, засыпали, могли вообще покинуть пост, но императрица им все прощала. Сама она была капитаном Лейб-компании, а офицерами числились ее друзья и приближенные, в том числе братья Пётр и Александр Шуваловы и Алексей Разумовский.

Алексей Разумовский не был сенатором, не возглавлял никаких учреждений. Он мог бы стать самым влиятельным человеком в стране, если бы захотел. Но он был совершенно лишен честолюбия. Зато сумел составить личное счастье императрицы.

Казачий сын из села Лемеши под Черниговым, Алексей Григорьевич Разумовский обладал прекрасным лирическим тенором и был необыкновенно хорош собой. Много лет спустя уже другая императрица, Екатерина II, писала, что не встречала мужчины красивее Разумовского, а уж она-то повидала немало красавцев.

Алексей Григорьевич никогда не лез в политику, но всегда был рядом с Елизаветой – добродушный, спокойный, надежный. Они очень любили друг друга и были вполне счастливы. Но ситуация внебрачной связи тяготила набожную Елизавету. Вскоре после своего воцарения, на 11-м году совместной жизни, она тайно обвенчалась с Разумовским в маленькой церкви Знамения в Перово. Позже императрица велела построить в этом подмосковном селе великолепный дворец и разбить липовый парк, и все это подарила своему Алеше, тогда уже графу Разумовскому. Парк и церковь существуют до сих пор.

Разумовский приохотил Елизавету к украинской кухне. Борщ с чесноком и галушками ей готовили едва ли не ежедневно. Вообще императрица очень любила хорошо поесть и имела не самые здоровые пищевые привычки. Например, для аппетита выпивала чарку водки с редькой, ела жирное на ночь, любила сладкое и пила очень много кофе. Личный кафешенк Елизаветы Карл Сиверс был обязан следовать за ней повсюду, чтобы варить ей кофе. Специально выписанные из Франции и Италии кондитеры возводили из конфет, пирожных и мармеладов фантастические сооружения, от которых ломились столы на пирах.

Елизавета обожала балы и могла танцевать хоть сутки напролет. Особенно она любила устраивать маскарады, на которые велено было мужчинам приходить в женском платье, а женщинам – в мужском. Все участники таких маскарадов обычно выглядели нелепо и смешно, кроме самой Елизаветы, обладательницы необыкновенно стройных ножек.

Императрица вообще была очень красива, причем возвела собственную красоту в некий культ. Все обязаны были ею восхищаться. Никто из придворных дам не смел хоть в чем-то превзойти императрицу. Если фрейлина удачно украшала прическу, Елизавета могла лично срезать это украшение вместе с прядью волос.

При дворе существовал диктат моды: императрица регулярно издавала особые установления, в чем следует являться на балы и праздники, с указанием фасонов, цветов и отделки. Все торговцы, привозившие из-за границы дорогие ткани, обязаны были в первую очередь показывать их Елизавете, чтобы она могла отобрать самое лучшее. Платья она никогда не надевала дважды и часто меняла наряды по нескольку раз за вечер. Гардероб императрицы составляли около 15 тысяч платьев, несколько тысяч туфель и по меньшей мере два сундука шелковых чулок.

В моде был стиль рококо и пышные платья на версальский манер, с тонкой, затянутой в корсет талией и огромными юбками на фижмах – каркасах из китового уса. Прически поначалу были гладкими, но во второй половине века они выросли до 60 сантиметров в высоту, и с помощью шиньонов на головах модниц сооружались сложные конструкции в виде причудливых шляп, цветочных клумб и даже кораблей и ветряных мельниц. В волосах закреплялись колбочки с водой, в которые вставлялись живые цветы. На ночь рекомендовалось надевать на такие прически чепцы, чтобы в волосах не заводились вши. А порой сооружения из волос заключались в металлические сетки – для защиты от мышей.

Для красоты императрицы нужна была достойная оправа, и тут Елизавете очень пригодился радостный гений Растрелли-младшего. Сын знаменитого скульптора Бартоломео Карло Растрелли архитектор Бартоломео Франческо (или Варфоломей Варфоломеевич) Растрелли стал едва ли не единственным зодчим в русской истории, чьи самые смелые замыслы и дорогостоящие проекты были воплощены в полном объеме именно при Елизавете: Новый Зимний дворец, Смольный собор, Большой дворец в Петергофе, Царскосельский дворец.

Все это стоило огромных денег: один только дворец в Царском Селе обошелся в 1 миллион 600 тысяч рублей (9 миллиардов 600 миллионов рублей в современном эквиваленте). Налоги доходили до казны только в половинном размере, остальное раскрадывалось чиновниками. Невероятные размеры приобрела коррупция. При Елизавете практически все министры состояли на параллельном жалованье иностранных дворов. Наиболее известны поборами с союзников канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин и вице-канцлер Михаил Илларионович Воронцов, который, по словам молодой Екатерины II, «продавался первому же покупщику».

Целые отрасли, например соляное дело (невероятно доходное по тем временам, ибо соль была единственным консервантом для продуктов), отдавались в монополии крупным вельможам таким, как Пётр Шувалов.

В стране катастрофически не хватало монеты, чеканный станок работал не останавливаясь. Подданные не верили в спокойное житье и поэтому прятали серебряную монету в кубышки. Каждый год приходилось ее дочеканивать, но она уходила как в песок. Однако хоть и медленно, но верно развивалась внутренняя торговля. Появились первые банки, предоставлявшие желающим кредиты под 6 % годовых. Количество промышленных предприятий увеличилось в 4 раза. Одного чугуна выплавлялось 2 миллиона пудов – в полтора раза больше, чем в Англии, и больше половины железа продавалось на внешнем рынке. Население страны увеличилось за четверть века на 5 миллионов.

Елизавета мучительно переживала приближение старости. И когда притирания и косметика перестали помогать, она прибегла к сильнодействующему средству – увлеклась камер-пажом Иваном Шуваловым, который был на 18 лет ее моложе. Увлечение переросло в настоящую любовь. Разумовский все понял одним из первых и без скандалов и выяснения отношений тихо удалился в одно из своих имений.

Новый фаворит оказался под стать старому: был спокоен, кроток и добродушен, абсолютно предан своей императрице, при этом не требовал от нее ни чинов, ни денег и не лез в политику. Но в отличие от Разумовского Шувалов получил прекрасное образование, переписывался с французским философом Гельвецием и целью своей жизни видел способствование развитию русского образования и культуры. Именно с его подачи Елизавета подписала указ об учреждении Академии художеств и Московского университета.

Указ об открытии Московского университета был подписан 12 января 1755 года, в день памяти святой мученицы Татианы. По легенде, Шувалов неслучайно выбрал именно этот день для поднесения проекта императрице: 12 января были именины его матери, Татьяны Романовны. Иван очень хотел порадовать мать своим назначением на должность куратора российского университета. С тех пор святая мученица Татиана считается покровительницей российского студенчества, а Татьянин день, который по новому стилю сейчас приходится на 25 января, стал отмечаться как праздник всех студентов и выпускников высших учебных заведений.

Жизнь «веселой императрицы» состояла не только из балов, праздников и изящных спектаклей. У Елизаветы Петровны было одно серьезное, очень модное тогда увлечение: внешняя политика. Дипломатию называли «ремеслом королей», а вся Европа представляла собой большую и весьма склочную семью императоров, королей, принцев и герцогов. Они дружили и ссорились, заключали родственные союзы и отчаянно интриговали друг против друга. Елизавете регулярно готовили выписки из зарубежных газет и перлюстрированных писем дипломатов, и она всегда была в курсе того, что происходит в Европе.

В 40-е годы XVIII века воинственный король Пруссии Фридрих II захотел играть ведущую роль в европейской политике и диктовать остальным свою волю. Этому воспротивились крупнейшие континентальные державы. И против прусского короля сложилась вдвое превосходящая его по силам мощная коалиция. Мария Терезия – императрица Австрийская, Елизавета – императрица Российская и мадам Помпадур – фаворитка французского короля.

Известный женоненавистник Фридрих II упражнялся в остроумии, придумывая для антипрусской коалиции названия, из которых самым пристойным было «союз трех нижних юбок». Разгневанные дамы начали войну, которая войдет в историю под названием Семилетней и станет одной из самых крупных войн Европы.

Россия вступила в войну сразу после Австрии, в 1757 году. Несколько сражений в Восточной Пруссии заставили Фридриха сказать: «Русского солдата мало убить, его нужно еще и повалить». И русские солдаты почти полностью уничтожили его армию. Восточная Пруссия получила статус российской провинции, ее население присягнуло новой императрице.

Вскоре Елизавета получила письмо от прусского доцента-философа, который просил утвердить его профессором кафедры логики и метафизики Кенигсбергского университета. Но Елизавете его научные достижения показались недостаточными, и она отказала. Доцента звали Иммануил Кант.

Через три года после начала войны русские войска, хотя и ненадолго, взяли Берлин. Еще через год положение короля Фридриха стало катастрофическим. Но внезапно военные действия остановились. Императрица Елизавета была серьезно больна.

Вот уже несколько лет она мучилась от водянки и пугала придворных внезапными обмороками: то в церкви, то на балу теряла сознание, и ее не могли привести в чувство более часа. Несмотря на это, императрица отказывалась выполнять назначения врачей, не меняла свой нездоровый распорядок дня, не соблюдала диету. И даже не пила лекарства, слугам приходилось прятать пилюли внутрь конфет. Когда становилось совсем худо, императрица запиралась в своих покоях и не желала никого видеть.

В рождественский сочельник 24 декабря 1761 года Елизавета поняла, что умирает. Всю жизнь она панически боялась даже слова «смерть», но теперь была совершенно спокойна. Императрица исповедалась и причастилась, мирно простилась с родными и близкими. Успела дать последний совет наследнику Петру Фёдоровичу и его жене Екатерине – «Живите дружно!» На следующий день, в Рождество, Елизавета умерла.

В гробу она лежала в серебряном платье с кружевными рукавами, с золотой короной на голове, безмятежная и красивая, почти как в молодости.

А все, кто был на похоронах, с недоумением наблюдали за странным поведением нового императора – 34-летнего Петра Фёдоровича: то он шел слишком медленно, то бежал почти вприпрыжку, кривлялся, хихикал… И даже приближенные не знали, чего ожидать от нового императора.

Ясно было одно: нескончаемый праздник ослепительной Елисавет, изящные танцы и сияние свечей в зеркалах – все это осталось в прошлом. Все было тревожно и непонятно.

Пётр III Феодорович

Едва взойдя на престол, новый император отозвал войска из Пруссии и уже предложил королю Фридриху II – своему кумиру – заключить мир без всяких уступок и контрибуций, и его совсем не смущало, что тысячи русских солдат погибли зря. Многие слышали, как он заявил, что предпочел бы править цивилизованной Швецией, нежели дикой Россией…

При рождении Пётр III получил имя Карл Петер Ульрих. Его отец – герцог Голштейн-Готторпский Карл Фридрих, племянник Карла XII Шведского. Мать – Анна Петровна, дочь Петра Великого. Таким образом, Карл Петер являлся наследником одновременно русского и шведского престолов. В 11 лет он полностью осиротел, в 14 лет его забрала в Россию тетка – императрица Елизавета. Он принял православие с именем Пётр Фёдорович.

Елизавета Петровна не слишком много времени уделяла образованию наследника, зато сразу же озаботилась поисками подходящей невесты для него. Она собиралась править долго и основной задачей цесаревича видела продолжение династии.

После долгих и придирчивых поисков в жены наследнику русского престола выбрали юную принцессу Ангальт-Цербстскую Софию Августу Фредерику. В семье ее называли Фике.

…По дороге, глядя из окна возка на бескрайние заснеженные поля, принцесса Фике пыталась представить себе жизнь, которая ждет ее в блистательном Санкт-Петербурге, в вечном празднике и невиданной роскоши русского двора. И, как любая принцесса, она мечтала о любви. Но ее мечты вскоре разбились. В России ее никто любить не собирался.

Петру Фёдоровичу невеста сразу не приглянулась: красивая, но чужая. Хотя он честно пробовал с ней подружиться, как умел: играл для нее на скрипке, показывал своих солдатиков. Увы, музыку она не любила, солдатиков тоже. Обоим общение становилось в тягость.

Принцесса Фике в православии приняла имя Екатерины Алексеевны. Выйдя замуж за наследника, она получила титул великой княгини и цесаревны. И обнаружила себя запертой в чужой стране, в чужом дворце, без какого-либо общения. Екатерина была живой и любознательной. Но теперь своими мыслями и чувствами она могла делиться только со своим дневником:

«Я очень хорошо видела, что великий князь меня совсем не любит… что с этим человеком я непременно буду очень несчастной».

Пётр Фёдорович своими выходками весь двор приводил в замешательство. Современники рисовали неприятный портрет нового императора. Говорили: «От Петра Великого он унаследовал страсть к горячительным напиткам и в высшей степени безразборчивой фамильярности, за которую ему мало кто благодарен», «говаривал такой вздор и такие нескладицы, что при слушании оных обливалось сердце кровью от стыда перед иностранными министрами», «у этого государя нет более жестокого врага, чем он сам».

Пётр отличался взбалмошным характером и некоторыми странностями в поведении. Многие считали его умственно отсталым: мол, в подростковом возрасте он переболел оспой в тяжелой форме, и это вызвало отклонения в развитии… Но при этом Пётр получил прекрасное техническое образование: хорошо разбирался в точных науках, географии и фортификации, владел немецким, французским, даже латынью… Только вот русский язык знал плохо. Перспектива быть русским императором раздражала Петра Фёдоровича.

Зато его супруга, Екатерина Алексеевна, прекрасно справилась не только с русским, но и с церковнославянским языком. Она с увлечением читала летописи и жития святых, в разговоре полностью избавилась от акцента. Правда, на письме иногда делала ошибки, например: писала «мне» вместо «меня», строила неправильные, но очень милые обороты: «любить со всего сердца». Чтобы выучить разговорный язык, она вставала пораньше и разводила камин вместе с истопниками, разговаривала со слугами, потому что образованные вельможи по-русски говорили плохо.

А Пётр III, едва получив власть, развил лихорадочную деятельность: за 186 дней подписал 192 документа. И никаких признаков безумства в них не было. Император сделал то, что давно следовало сделать: упразднил Тайную канцелярию, запретил доносы и пытки, возвратил из ссылки 20 тысяч человек. Объявил свободу вероисповедания и запретил преследовать старообрядцев. Отобрал у монастырей земли в пользу государства. Отменил обременительную приписку крестьян к заводам. Учредил Государственный банк и ввел в оборот первые ассигнации. Объявил лес национальным богатством. Издал Манифест о вольности дворянской, по которому дворяне освобождались от обязательной военной службы и от телесных наказаний. Наконец, велел крестить младенцев обязательно в подогретой воде, что сразу снизило детскую смертность[5].

Однако поведение императора порой было отталкивающим. Во время богослужения он позволял себе вертеться, хихикать и громко разговаривать, а придворных дам заставлял вместо поклонов в храме делать книксен. А его супруга, Екатерина Алексеевна, смиренно отстаивала долгие церковные службы, регулярно исповедовалась и причащалась, соблюдала все посты. И вообще вела себя вполне благоразумно и осмотрительно. На ее фоне император выглядел дико.

Впрочем, Екатерина не питала иллюзий по поводу своего благоверного, еще когда он был наследником престола, и это отразилось в ее «Записках».

«Когда я вошла в покои Его Императорскаго Высочества, я была поражена при виде здоровой крысы, которую он велел повесить. Я спросила, что это значит; он мне сказал, что эта крыса совершила уголовное преступление, что она перелезла через вал картонной крепости и съела двух часовых на карауле, сделанных из крахмала, что он велел судить преступника по законам военнаго времени; и что тотчас же она была повешена и останется там, выставленная напоказ публике в течение трех дней, для назидания».

У Екатерины и Петра не оказалось ничего общего – ни образа мыслей, ни интересов, ни постели. Все во дворце знали, что великий князь не спит с великой княгиней. Спустя несколько лет это уже стало не поводом для сплетен, а государственной проблемой: нужен был наследник.

И все же на 10-м году супружества Екатерина забеременела. По одной версии, Петру сделали небольшую операцию, устранив недостаток, мешавший зачатию. По другой версии, с одобрения императрицы Екатерину соблазнил молодой камергер Сергей Салтыков.

Как бы то ни было, вскоре Екатерина родила первенца Павла Петровича.

И с этого момента императрица Елизавета перестала интересоваться великой княгиней, выполнившей свое главное и в общем-то единственное предназначение.

Екатерина была предоставлена самой себе. Теперь она без помех могла предаваться своей главной страсти – книгам. Но вместо французских романов она с упоением читала французских философов: Дидро, Вольтера, Монтескьё. Другой ее страстью были красивые мужчины.

Салтыкова вскоре услали в Швецию c дипломатической миссией, но Екатерина не расстроилась: рядом с ней уже был Станислав Август Понятовский, молодой поляк из свиты английского посла. Спустя несколько лет Понятовский при помощи Екатерины станет королем – последним в истории Польши. В 30 лет Екатерина встретила лейб-гвардейца Григория Орлова, веселого красавца, отчаянного дебошира и драчуна, способного одним ударом убить быка. У Григория было четыре брата, тоже гвардейцы, они имели большой авторитет в гвардии и фактически определяли ее настроение. Именно Орловы станут основной движущей силой переворота, который поднимет бывшую немецкую принцессу на трон Российской империи.

К тому времени Екатерина с мужем не общалась. Находясь в одном дворце, они практически не виделись. Пётр даже не заметил, что Екатерина снова беременна. На этот раз отец будущего ребенка был известен – лейб-гвардеец Григорий Орлов. Незаконнорожденный младенец мог предоставить Петру долгожданный повод избавиться от нелюбимой жены. Роды были уже совсем близко. И тогда камердинер Екатерины Василий Григорьевич Шкурин, зная любовь Петра к зрелищным пожарам, придумал, как на время родов увезти императора из дворца.

Он отправился в город и поджег свой собственный дом. Петру Фёдоровичу вскоре доложили о грандиозном пожаре, и он, прихватив придворных, поспешил туда. А тем временем в дальних покоях Зимнего дворца Екатерина родила сына.

К этому времени у нее уже была дочь Анна, рожденная от Станислава Понятовского. Ее муж-император однажды во всеуслышание заявил: «Бог знает, откуда моя жена берет свои беременности? Я этого не знаю». Впрочем, он и сам не отличался супружеской верностью: у него была возлюбленная, фрейлина Елизавета Воронцова, и он всерьез собирался на ней жениться. Для этого нужно было только устранить помеху, нелюбимую жену Екатерину. Пётр готовил ей и сыну Павлу заключение в Шлиссельбургскую крепость, где для них были оборудованы покои. Нелюбимая жена поняла, что действовать нужно быстро и решительно. Тем более что император как раз совершал одну ошибку за другой.

Кумиром и объектом подражания для Петра III был король Фридрих Прусский. Весьма неудачный выбор, учитывая то, что уже несколько лет подряд Россия с Пруссией находились в состоянии войны. К всеобщему изумлению, Пётр не только заключил мир с Пруссией, но и ввел в русской гвардии прусские мундиры. Палочная дисциплина на прусский манер тоже не способствовала популярности нового императора. Гвардия уже открыто выражала свое возмущение, а Пётр Фёдорович не понимал, насколько это для него опасно.

Гвардия – элитное воинское подразделение регулярной армии. В России была создана Петром I из бывших Потешных полков. Полки Преображенский, Семёновский и Измайловский были ядром русской армии. Со временем лейб-гвардия, охранявшая императорский дворец, стала мощной политической силой. В течение 37 лет при участии гвардии произошло шесть дворцовых переворотов.

В начале лета 1762 года Екатерина Алексеевна поняла, что времени на раздумья больше нет. Братья Орловы проделали всю подготовительную работу. Переворот был назначен на 28 июня.

Петергоф, дворец Монплезир, 6 часов утра. Екатерину будит брат Григория Орлова Алексей: «Пора вставать, матушка, все готово». Она наскоро одевается, садится в простую карету, Алексей скачет верхом, позади кареты. В пяти верстах от Петербурга их уже поджидает Григорий. Дальше – казармы Измайловского полка, Семёновского, Преображенского… Везде Екатерину встречают с восторгом: Орловы выполнили свою задачу на совесть.

…Петергоф, 10 часов утра. Император Пётр спит после вчерашней попойки.

…Санкт-Петербург, полдень. Огромная толпа солдат вместе с горожанами движется за каретой Екатерины к Зимнему дворцу. Там ее уже ожидают высшие чины государства, подготовленные вельможей Никитой Паниным.

…Петергоф. Императору Петру докладывают, что императрица исчезла. Пётр лично проверяет ее покои, заглядывает в шкафы и под кровать. Тростью избивает ее платье на манекене. Далее целый день свергнутый император ходит вдоль канала в Петергофе и ждет вестей от переговорщиков, которых посылал к Екатерине в город. Но все отправленные на переговоры вельможи переходят на сторону императрицы. Поняв, что проиграл, Пётр пытается на яхте доплыть до Кронштадта в надежде, что флот все еще предан ему. Следом за яхтой плывет галера, на которую он посадил в качестве заложниц всех придворных дам, чьи мужья в это время бунтуют в Петербурге.

Кронштадт. Крепость встречает Петра III выстрелами со стен. Комендант заявляет, что не знает никакого императора, а «в России благополучно царствует императрица Екатерина Алексеевна».

Петербург. В это время простонародье собралось на набережной Невы с камнями и палками, чтобы помешать бывшему монарху вернуться в столицу.

Спустя сутки, узнав, что Сенат, войска и флот присягнули Екатерине, Пётр соглашается подписать акт отречения от престола. Бывшего императора под конвоем доставляют в Ропшу – поселок в 30 верстах от Петербурга. Выйдя из кареты, он отдает шпагу дежурному офицеру и падает в обморок.

Вскоре императрица получила письмо от супруга, по-французски: «Ее величество может быть уверена, что я не буду ни помышлять, ни делать что-либо против ее особы и ее правления», и ниже – приписка по-русски, с детскими ошибками: «Я ещо прошу меня, Ваша вола изполная во всем, отпустить меня в чужеи край».

Отпускать Петра за границу было опасно, все-таки внук Петра Великого. Отправить в крепость Шлиссельбург? Но там уже 20 лет сидит еще один свергнутый император, правнук Иоанна V – Иоанн VI Антонович, лишенный трона Елизаветой. Два законных императора – две большие проблемы для незаконной императрицы.

Не прошло и недели после переворота, как из Ропши, где император Пётр находился под охраной самых надежных людей – братьев Алексея и Григория Орловых, доставили письмо, точнее записку, на мятой серой бумаге, прыгающим пьяным почерком Алексея Орлова:

«Матушка милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному твоему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка – его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя! Но, Государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князем Фёдором, не успели мы разнять, а его уж и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня, хоть для брата. Повинную тебе принес, а разыскивать нечего. Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил; прогневали тебя и погубили души навек».

Оригинал письма Алексея Орлова из Ропши не сохранился. Текст известен по копии, снятой графом Фёдором Ростопчиным 11 ноября 1796 года, на пятый день после смерти Екатерины II. Согласно его воспоминаниям, записка была найдена в личном архиве императрицы и предъявлена Павлу I. Прочитав, Павел бросил бумагу в огонь. Но до этого момента, по утверждению Ростопчина, документ находился в его распоряжении около 15 минут, и он успел его скопировать. Современная историко-лингвистическая экспертиза доказала, что письмо было сфабриковано самим Ростопчиным.

Что именно произошло в Ропше, неизвестно до сих пор. Народу объявили, что император Пётр III скончался от «геморроидальной колики». Через два года как бы сама собой решится и вторая проблема: в Шлиссельбурге офицер Мирович попытается освободить Иоанна Антоновича, при этой попытке узник погибнет. Единственным соперником императрицы останется ее собственный сын.

Екатерина II Алексеевна

Императрица Екатерина не имела никаких прав на престол. Максимум, на что она могла претендовать, быть регентом при малолетнем сыне Павле. Но Екатерина Алексеевна умудрилась придать перевороту благопристойный вид, чтобы все выглядело не как узурпация власти, а как подчинение воле народа. Прямо так и сказано было в Манифесте о вступлении на престол: «По желанию всех наших верноподданных». Те верноподданные, числом несколько десятков, которые имели отношение к перевороту, получили награды на общую сумму 795 тысяч рублей (более 3 миллионов рублей на современные деньги) плюс земли и титулы.

В сентябре 1762 года, всего через два месяца после переворота, в Москве состоялась коронация императрицы Екатерины II. Особый упор был сделан на то, чтобы запомниться и понравиться широким народным массам, которые якобы пожелали видеть ее на русском престоле.

Во время коронационных торжеств в Москве было роздано народу 120 бочек серебра, каждая по 10 пудов весом. На улицах выставлены жареные быки и пущены фонтаны из рейнского вина. За три дня за счет казны выпито алкогольных напитков на сумму 77 133 рубля. В честь новой царицы состоялся гигантский маскарад, в котором участвовали тысячи песельников, музыкантов, гигантов, карликов и шутов. Торжества длились три месяца. Самой дорогой достопримечательностью стала Большая императорская корона: 4936 бриллиантов общим весом в 2858 карат, шпинель весом в 398 карат, 72 индийских жемчужины. Создана специально для Екатерины ювелирами Экартом и Позье, стоимость 2 миллиона рублей (8 миллиардов рублей на современные деньги). Является главной имперской регалией и символом власти российских монархов.

Еще длились коронационные торжества, когда в Москве буквально под колеса царицыной кареты бросился оборванный человек с безумными глазами – крестьянин, который во что бы то ни стало должен был передать императрице жалобу на свою помещицу. Дарья Салтыкова, или Салтычиха, зверски замучила 139 крепостных, в основном молодых женщин, и в том числе беременную жену жалобщика. Оказалось, что крестьяне уже много лет жаловались на Салтычиху, но безрезультатно: помещица давала взятки и прибегала к помощи знатных родственников, и до суда дело не доходило. Екатерина оказалась перед дилеммой: с одной стороны, ссориться с родовитым дворянством было опасно, с другой стороны, она ведь обещала стать «матерью своего народа»… Следствие о помещице Салтыковой длилось шесть лет. Потрясенная подробностями дела, Екатерина II повелела лишить Салтычиху не только дворянского звания, но и возможности именоваться женщиной и назвала ее «уродом рода человеческого». Однако смертный приговор она заменила пожизненным заточением в яму – сруб глубиной около двух метров, где было темно и холодно в любое время года. Салтычиха просидела в яме тридцать три года.

Екатерина понимала, что наказание одной отдельно взятой злодейки мало что изменит. Прочитанные в юности философские сочинения дали свои плоды: императрица вознамерилась создать в своем государстве «новую породу людей» – просвещенных и гармоничных. Для этого сначала следовало установить в России новый порядок – «просвещенный абсолютизм».

Просвещенный абсолютизм – распространенная по всей Европе в XVIII веке государственная политика, основные принципы которой гласят: все люди должны быть равны; государство создается в результате общественного договора, следствием которого являются взаимные обязательства монарха и подданных; в основе деятельности государства должен лежать принцип «Все для народа, и ничего – посредством народа»; просвещение – одна из важнейших функций государства и одновременно способ воспитания из подданных сознательных граждан; признание свободы слова, мысли, самовыражения. Эти принципы положены в основу американской Декларации независимости (1776), французской Декларации прав человека и гражданина (1789), а также Всеобщей Декларации прав человека (1948).

Екатерина оказалась первой и единственной женщиной на престоле, которая большую часть времени посвящала не развлечениям, а работе. В отличие от своих предшественниц она вела размеренный образ жизни, предпочитала диетические продукты (любимым блюдом была отварная говядина с солеными огурцами), почти не пила спиртного (даже на парадных обедах в ее бокале было не вино, а сок черной смородины) и всегда придерживалась строгого распорядка дня.

Екатерина II вставала в 6 часов утра, до 8:30 читала и составляла свои сочинения, с 9:00 до 11:00 с помощью секретарей работала с бумагами. С 11:00 до 13:00 – туалет, совмещенный с придворным приемом, с 13:00 до 14:00 – обед. С 14:00 до 16:00 ей читали вслух, затем до 18:00 – снова прием посетителей, и только потом отдых – прогулка, спектакль, карточная игра. В 21:00 – ужин, не позже 22:00 она ложилась спать.

В соответствии с идеями просвещения Екатерина полагала, что уничтожению пороков и развитию добродетелей способствуют хорошие законы. Но в Российской империи с законами дело обстояло плохо: использовалось Соборное уложение 1649 года, безнадежно устаревшее, плюс море разнокалиберных указов разных императоров. Необходим был современный кодекс – новое Уложение. Для его разработки Екатерина созвала Уложенную комиссию: депутаты от всех сословий и всех земель империи должны были собраться в Москве и привезти с собой заготовки для законотворчества – «наказы» от своих избирателей. Таким образом Екатерина рассчитывала выяснить все проблемы и чаяния своего народа. Созыв комиссии продолжался два года, и все это время императрица составляла собственный «Наказ». «Я занимаюсь законобесием!» – шутливо говорила она, работая по 15 часов в сутки. Лакеи едва успевали наливать в прибор новые чернила и очинять перья.

Готовое произведение Екатерина Алексеевна дала прежде всего прочитать своему канцлеру графу Никите Панину. Изучив документ, он заявил, что, по его мнению, надобно кое-что вычеркнуть. «И что же?» – поинтересовалась императрица. «Все!» – ответил граф Панин. Они спорили до глубокой ночи. Панин настаивал, что сочинение государыни подобно пороховой бочке, которая взорвет государство, что все это опасно и даже крамольно. В конце концов Екатерина все же согласилась с его доводами и вычеркнула три четверти написанного, в том числе и проект освобождения крестьян, с которым Екатерина попыталась опередить свое время почти на столетие.

Граф Панин был реалистом и гораздо лучше императрицы знал истинное положение вещей. Он оказался прав. Даже в урезанном виде «Наказ» вызвал бурю возмущения в России и произвел сильное впечатление в Европе. Во Франции, на родине вольнодумства, он был даже запрещен к распространению. Зато теперь внимание всей Европы было приковано к Екатерине и ее законотворчеству. Русская императрица настолько прогрессивна, что созвала комиссию для составления законов. Неслыханно!

Комиссия по составлению Уложения состояла из всех категорий населения, кроме крепостных и духовенства. Всего было избрано 564 депутата, 30 % – дворяне, 39 % – городские обыватели, 14 % – сельские обыватели, 5 % – чиновники и 12 % – прочие сословия (государственные крестьяне и однодворцы, казаки, инородцы). Комиссия провела 203 заседания.

Уложенная комиссия работала в Грановитой палате Кремля, а Екатерина, чтобы не смущать депутатов, наблюдала за ними из тайной комнатки на антресолях, – каких-то сто лет назад из этой комнатки царица и царевны смотрели на приемы и пиры, не имея права сесть за стол вместе с мужчинами… Поначалу Екатерине было интересно, но вскоре ее стала раздражать путаница, медлительность и беспорядок в работе Комиссии. Каждый депутат радел только о своих нуждах и совершенно не слушал всех остальных. О составлении новых законов речи не было, все увязло в нескончаемой говорильне.

Чем дольше заседала Комиссия, тем яснее становилось, что никакого «общественного договора» она выработать не может: слишком разные стремления были у различных категорий населения. Порой правительство являлось единственной силой, которая удерживала сословия от драки. Представители всех слоев были едины в одном: и купцы, и казаки, и промышленники, и инородцы требовали права владеть землей с населявшими ее людьми. В то время, когда Екатерина стремилась к сокращению числа несвободных жителей страны, общество жаждало обратного и не стеснялось высказывать претензии подобного рода.

Единственное, в чем депутаты оказались единодушны, – они решили поднести Государыне почетные титулы «Великая», «Премудрая» и «Матерь Отечества». Екатерине это не понравилось, и она с раздражением записала:

«Я велела им делать рассмотрение законов, а они делают анатомию моим качествам. Премудрый – один Бог! Великая? О том рассудит потомство!»

Екатерина приняла только титул Матери Отечества.

Деятельность Комиссии была прекращена за отсутствием результата. Хотя на самом деле результат был, и очень важный: на заседаниях Екатерина узнала реальное положение дел в империи. Ее поразили масштабы узаконенной коррупции: воеводы не получали жалованья и открыто кормились взятками. Оставив свои глобальные и фантастические проекты, императрица взялась штопать самые ужасающие прорехи. Был запрещен вывоз хлеба за границу, под госконтроль взяты цены на соль. Издан указ о капитальном деле, манифест против взяточничества. Результаты обнадеживали: хлеб и соль подешевели, оживилась торговля, восстановилась судебная система.

Екатерина не забыла свои мечты о «новом идеальном человеке». И совместно со своим секретарем – таким же, как она, мечтателем Иваном Бецким – разработала проект института благородных девиц. Идея была проста: девочки из дворянских семей помещаются в закрытое учебное заведение, где они полностью ограждены от внешних пагубных влияний и где тщательно отобранные педагоги воспитывают их в духе добродетели и просвещения. Потом выпускницы выходят замуж и своих детей воспитывают так же, как воспитывали их самих… Хотя проект подразумевал институты во всех крупных городах империи, а удалось создать только один – Смольный, но именно его выпускницы, смольнянки, воспитали знаменитое поколение героев 1812 года, поэтов и декабристов.

Но вскоре Екатерине пришлось прервать свою реформаторскую деятельность. Назревали крупные внешнеполитические неприятности. Растущая мощь Российской империи вызывала серьезные опасения «королевы Европы» – Франции. Эти опасения усилились, когда Екатерина возвела на польский престол своего бывшего возлюбленного, Станислава Понятовского, и Польша оказалась подконтрольной России. Развязывать войну французам было не с руки, гораздо удобнее «таскать каштаны из огня» чужими руками, например с помощью Османской империи. Ведь по условиям русско-турецких договоров Россия обязывалась не вмешиваться в дела Польши.

Французские агенты перехватили галантные письма польского короля, которые он по старой памяти писал Екатерине, и с их помощью убедили султана: русская императрица собирается вступить в брак с польским королем, объединив Польшу и Россию. Султан Мустафа, использовав формальный предлог, объявил России войну.

Екатерина разослала за границу своих агентов, которые под видом нищих странников распространяли призывы к восстанию против турок среди греческих и балканских христиан. И пока в турецком тылу разгоралась партизанская война, русские войска отвоевывали город за городом.

Именно эта война открыла эпоху славы русского оружия благодаря умению Екатерины II находить и продвигать талантливых людей. Граф Пётр Румянцев был приближенным Петра III и после переворота ожидал отставки и опалы. Вместо этого Екатерина назначила его генерал-губернатором Малороссии и командующим 1-й действующей армией. Графа Алексея Орлова многие считали кутилой и интриганом, а Екатерина доверила ему целую эскадру. Александр Суворов появился в ее поле зрения невзрачным 30-летним майором. Она подарила ему свой портрет, на котором много лет спустя Суворов напишет: «Это свидание проложило мне путь к славе». Он одержит победы в 93 сражениях и станет единственным в мировой истории полководцем, не потерпевшим ни одного поражения.

24—26 июня 1770 года – сражение в Чесменской бухте: командующий Алексей Орлов, сожжена турецкая эскадра с двукратным численным перевесом (русские – 32 тысячи, турки – 73 тысячи);

7 июля 1770 года – битва на реке Ларга: командующий Пётр Румянцев, разбито войско с двукратным численным перевесом (русские – 38 тысяч, турки – 80 тысяч);

21 июля 1770 года – битва на реке Кагул: командующий Пётр Румянцев, разбито турецкое войско с численным перевесом в 5 раз (русские – 32 тысячи, турки —150 тысяч);

9 июня 1774 года – битва у города Козлуджи: командующий Александр Суворов, разбито войско со значительным перевесом (русские – 25 тысяч, турки – 40 тысяч).

Победоносная война с турками привлекла всеобщее внимание. Честолюбивые молодые офицеры со всей Европы приезжали записываться в русскую армию. Так, под началом Суворова окажутся: испанец Хосе де Рибас, молодые французские аристократы – граф де Ланжерон, граф Роже де Дама, принц Шарль-Жозеф де Линь и его друг герцог де Фронсак, будущий герцог де Ришельё. Де Рибас, Ланжерон и Ришельё приживутся в России и станут отцами-основателями Одессы, где до сих пор имеется улица Дерибасовская, бульвар Ланжерон и памятник Дюку де Ришельё.

Позже, в 1788 году, прошение на русскую службу подаст также младший лейтенант артиллерии, корсиканец Наполеоне Буонапарте, но передумает из-за того, что иностранцев брали с понижением в чине. Через 16 лет он станет французским императором.

А Екатерина Алексеевна тем временем вела еще одну войну – дома – со своим возлюбленным Григорием Орловым. Григорий отличался бешеным темпераментом, который проявлялся во всем. Екатерина ревновала, обижалась, страдала. Они часто и бурно ссорились, потом мирились и ссорились опять. Григорий был отцом младшего (незаконного) сына Екатерины и, по современной терминологии, ее гражданским мужем, но хотел бы стать мужем законным.

Однако положение императрицы накладывало свои обязательства. И Екатерина как-то спросила у графа Панина: «Что, если она выйдет замуж за Орлова?» Граф ответил: «Русская императрица может делать все, что ей заблагорассудится, но госпожа Орлова не может быть русской императрицей». В момент этого разговора Панин сильно отклонился назад и коснулся затылком стены, – на атласной обивке остался след от его пудреного парика. В дальнейшем вельможи, шедшие на доклад к императрице, прикладывались лбом к этому месту для храбрости, чтобы говорить государыне правду.

На двенадцатом году совместной жизни Екатерина уже порядком устала от выходок Григория. В это время в Москве вспыхнула эпидемия чумы: ежедневно умирало болеетысячи человек, все городское начальство бежало. В городе начался бунт. Орлов сам вызвался поехать в зачумленную Москву. С помощью гвардейских полков он быстро подавил бунт, организовал санитарные команды, на собственные средства открыл больницы и приюты… Через месяц эпидемия пошла на убыль, Орлов вернулся в Петербург триумфатором. Любовь императрицы вспыхнула с новой силой, но через два года, когда Орлов отправился на переговоры с турками, она завела себе нового фаворита – молоденького корнета Александра Васильчикова. Когда разъяренный Григорий, прервав переговоры, мчался разбираться, в нескольких верстах от столицы его перехватил курьер императрицы и передал ему строгий приказ отправляться в свой гатчинский дворец и отныне при дворе не появляться.

Орлов успокоился через несколько месяцев и получил милостивое разрешение вернуться в столицу, с императрицей с тех пор они поддерживали дружеские отношения. Наследник Павел Петрович подрастал, и все чаще звучали голоса, что императрице корона была вручена только до совершеннолетия ее сына. Она должна передать венец или сделать Павла соправителем. Чтобы удержаться у власти, Екатерине II нужен был в качестве фаворита абсолютно преданный ей человек. Поэтому государыня вызвала с театра военных действий 35-летнего генерал-майора Григория Александровича Потёмкина, своего старого друга, участника переворота 1762 года. Екатерина писала князю Потёмкину:

«Беда та, что сердце мое не хочет быть ни на час охотно без любви. Если хочешь на век меня к себе привязать, то покажи мне столько же дружбы, как и любви, а наипаче люби и говори правду».

Потёмкин оказался вполне под стать своей августейшей возлюбленной. Она называла его: «мой ученик, мой друг, мой кумир». Очень скоро она уже не могла без него обходиться. И когда Потёмкин уезжал по делам – на театр военных действий или с ревизией, она писала нежные письма, называя его «дорогой супруг». Роман начался весной, а уже летом Екатерина решилась выйти за любимого замуж. Никого не спрашивая и ни с кем не советуясь. Тайное венчание Екатерины и Потёмкина состоялось 8 июня 1774 года в церкви святого Сампсония Странноприимца на Выборгской стороне. Через год родилась дочь, Елизавета Григорьевна, которой дали фамилию отца, но в урезанном виде – Тёмкина.

А еще через год в их отношениях наступил кризис: два сильных характера пытались подчинить друг друга и не могли. Скандалы случались все чаще, но не из-за ревности, а из-за разногласий в делах. И вот, когда Потёмкин уехал ревизовать очередную губернию, Екатерина нашла себе другого, полковника Петра Завадовского. Потёмкин тяжело переживал случившееся и даже писал императрице, что «жив не будет, кто его место займет». Но она уже все решила и заявила мужу: «Верности первый знак – есть покорность». Красивый и умный Завадовский продержался в фаворитах всего год, а потом на смену ему пришел тоже красивый, но недалекий гусар Семён Зорич, на 14 лет моложе императрицы. Следующий фаворит, ставленник Потёмкина, был еще моложе – на 25 лет.

Личную жизнь Екатерина оставляла себе. Все остальное, включая управление государством, она делила с Потёмкиным. Много лет спустя последний фаворит Екатерины, младше ее на 38 лет, Платон Зубов, напишет:

«Императрица всегда сама шла навстречу желаниям Потёмкина и просто боялась его, будто взыскательного супруга. Меня же она только любила и часто указывала на него, чтоб я брал с него пример».

Именно Потёмкин со всей своей неукротимой энергией взялся осваивать новые земли у Чёрного моря, которые так и назывались – Новороссия.

Обширная территория Северного Причерноморья и Приазовья – плодородная, но почти неосвоенная степь – перешла к России после русско-турецкой войны, по условиям Кючук-Кайнаржийского мирного договора. А благодаря придуманной и организованной Потёмкиным многоходовой комбинации в состав Российской империи вскоре вошел и Крым. Всего за четыре года Потёмкин привлек на новые земли 400 тысяч поселенцев, основал города Екатеринослав, Николаев, Мариуполь, Херсон и Севастополь, создал основу Черноморского флота – эскадру фрегатов и линейных кораблей, построенных на верфях Таганрога и Херсона.

Потёмкин пригласил Екатерину лично проинспектировать, как идут дела в новых областях. И организовал вплоть до мелочей грандиозное путешествие императрицы, аналогов которому нет в мировой истории.

В путешествии приняли участие 3 тысячи человек. Поезд состоял из 14 карет и 164 саней, в том числе 40 запасных. Императрица ехала в гигантских санях особой конструкции, содержавших кабинет, гостиную на 8 персон, игорный стол и библиотеку, все это тащили 40 лошадей. Путешествие продлилось полгода, протяженность – 6034 километра. На каждой из 375 станций были приготовлены по 550 сменных лошадей и припасы: 6 коров и телят, 30 кур и гусей, 500 яиц, 5 пудов муки, сахара и масла, 6 окороков, полпуда кофе, бочонок сельдей, 50 лимонов, вина белого и красного по 3 ведра. В каждом из 35 городов императрицу ждала торжественная встреча с балами, спектаклями и иллюминацией. Кроме того, был создан полк амазонок из сотни балаклавских гречанок и инсценировано Полтавское сражение с участием 50 тысяч человек.

Это путешествие вошло в легенды и даже послужило поводом для мифотворчества. После него появилось устойчивое выражение «потёмкинские деревни», которое существует до сих пор и означает декорации, прикрывающие отсутствие реальной деятельности. Говорили, что деревни по маршруту путешествия императрицы нарисованы на листах фанеры, крестьяне – ряженые статисты, а тучное стадо было всего одно, которое перегоняли с места на место. На самом деле в Новороссии все деревни, города и поселенцы были настоящими, а миф возник в среде иностранных дипломатов, которые уверяли свои правительства, что Россия плохо закрепилась на присоединенных землях.

Принимая приветствия и славословия подданных в Новороссии, императрица чувствовала себя в полной мере Матерью Отечества. Австрийский император Иосиф и иностранные дипломаты, сопровождавшие Екатерину в путешествии, получили сильное впечатление, как она того и добивалась.

Все это вызвало мощный международный резонанс. В результате Османская империя решила отвоевать обратно свои земли и снова объявила России войну…

Никогда ни до, ни после русская армия не знала столь блистательных побед. Теперь рядом с Румянцевым и Суворовым взошла звезда адмирала Ушакова. После первой же победы над турками императрица произвела 44-летнего бригадира сразу в контр-адмиралы. За два года он одержал четыре блистательные победы над значительно превосходящим по численности противником. Ушаковская тактика сражений вошла в учебники теории морского боя.

После этой войны Россия приобрела территорию между Бугом и Днестром, в том числе крепости Очаков и Гаджибей, будущую Одессу. Российская империя получила статус великой державы. И еще долгое время ни одна пушка в Европе не смела выстрелить без ведома на то императрицы Екатерины II.

Зато в самой империи дела обстояли не лучшим образом. Власть самой могущественной женщины эпохи постоянно пытались оспорить. Только за первые 10 лет ее правления последовательно объявлялись 7 самозванцев, называющих себя чудесно спасшимся государем Петром Фёдоровичем. На 11-м году появился восьмой Лже-Пётр, который объявил своей якобы супруге настоящую войну. Его звали Емельян Пугачёв.

Еще недавно он был обычным донским казаком, отличился на Семилетней войне, был ранен, должен был вернуться домой, но помог товарищам бежать со службы, и пришлось стать беглым самому. Оказался на Урале, среди яицких казаков, и, назвавшись воскресшим мужем императрицы Екатерины, Пугачёв возглавил казачий бунт, вылившийся в Крестьянскую войну. В своем «императорском манифесте» черному люду, казакам, рабочим уральских заводов, башкирам, калмыкам, татарам, казахам Пугачёв пообещал всего вдоволь – земли, леса, реки и травы, денежное жалованье, порох, вольность и добрые законы на вечные времена. Он обещал защитить всех от притеснений местных воевод. «Пребывайте свободными, как степные звери!» – призывал он. Пугачёвцы и вели себя свободно: брали то, что нравится, если не давали, отнимали силой. Правда, грабили восставшие не только богатых, но и бедных, и убивали всех подряд.

Через месяц после манифеста самозваного императора вышел манифест императрицы. Екатерина извещала своих подданных, что «беглый казак Емелька Пугачёв собрал шайку воров и бродяг и дерзнул принять имя покойного Петра Фёдоровича», и призывала всех от воровского движения отстать под угрозой суровых наказаний вплоть до казни. Но было уже поздно. Всего за месяц «шайка» Пугачёва – отряд из 80 человек – выросла в 100 раз, за три месяца превратилась в настоящую армию из 24 тысяч человек – казаков, рабочих уральских заводов, крестьян, башкир и калмыков. Восстание охватило огромные территории и приняло угрожающий размах – разгорелся тот самый страшный «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», по словам А. С. Пушкина.

Только на Урале из 89 заводов 23 были сожжены или разрушены полностью, 33 завода разграблены. Заводовладельцы понесли убытки на сумму свыше миллиона рублей (в современном эквиваленте около 5 миллиардов рублей). Убытки мастеровых, работных людей, приписных крестьян в результате сожжения их домов, расхищения скота и домашнего имущества также составили больше миллиона рублей. В заводских поселках и приписных деревнях погибли и пропали без вести 2716 душ мужского пола.

Екатерина направила против бунтовщиков карательные отряды, но они терпели поражение за поражением, а Пугачёв брал город за городом. Три губернии – Казанская, Нижегородская, Воронежская – уже были охвачены восстанием.

В условиях войны на юге с турками правительство не могло отправить регулярные войска. Этим и объяснялись быстрые успехи Пугачёва. Как только мир был заключен и на внутренний театр военных действий стали перебрасывать войска, возмущение было подавлено.

Через два месяца казачьи полковники выдали своего атамана правительству. Пугачёва доставили в Москву в клетке, как дикого степного зверя. Следствием руководила из Петербурга сама императрица. Шестеро зачинщиков во главе с Пугачёвым были приговорены к смертной казни.

10 января 1775 года на Болотной площади в Москве при стечении огромного количества народа самый харизматичный и опасный бунтовщик русской истории был казнен через четвертование. Эта казнь предполагала последовательное отрубание ног, рук и только потом – головы. По личному приказу Екатерины Пугачёву и его товарищам сначала отрубили голову… Через два месяца был опубликован манифест, в котором императрица объявляла Пугачёвщину национальной трагедией и призывала предать ее «вечному забвению и глубокому молчанию».

Екатерина понимала причины крестьянской войны. Бунт разгорелся оттого, что местные власти беспомощны, а значит, огромная страна из рук вон плохо организована. И Екатерина взялась перекроить империю. «Умру от проворства пера, – писала она другу-просветителю Вольтеру, – потому что в жизни моей я столько не царапала, сколько теперь». За полгода она написала 215 страниц – капитальный труд «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи».

Реформа меняла административное деление страны: вместо 23 губерний стало 50, по 200–300 тысяч душ в каждой, губернии делились на 10–20 уездов, в каждом по 20–30 тысяч душ. Управление организовывалось через губернские и уездные города. Статус города получили 216 крупных деревень. Каждый город от столичного до уездного выделялся в административную единицу, разбивался на районы и кварталы. Эта система почти без изменений существовала вплоть до 1917 года, некоторые ее принципы используются до сих пор.

Но реформаторская деятельность Екатерины омрачилась известием о казни короля Франции. И хотя Екатерина II не дружила с королем Людовиком XVI, от этого известия она слегла в постель. Идеалы философов Просвещения – свобода, равенство и братство, – вдохновили Великую французскую революцию, залившую кровью не только ступени Тюильри, но и весь Париж[6].

Великая французская революция – крупнейший социальный переворот Нового времени. В ходе революции была упразднена монархия и провозглашена республика свободных и равных граждан. Почву для революции подготовили французские просветители: Вольтер, Монтескьё, Моррели, Руссо, Дидро. Наиболее известными и влиятельными деятели стали Робеспьер, Марат, Дантон, Мирабо, Демулен.

Императрица никогда не забывала о титуле Матери Отечества. Не было такой сферы, которую бы она ни старалась регламентировать и обустроить: начиная от управления губерниями до обязанностей повивальных бабок. Она положила начало русской сатирической журналистике – была издателем и основным автором журнала «Всякая всячина». В союзе с прусским королем Фридрихом и австрийским Иосифом устроила раздел Польши и без войны присоединила к России земли Белоруссии, Правобережной Украины, Литвы и Латвии. Написала не менее трех десятков литературных произведений, в том числе 11 комедий и 7 опер. Создала каменную застройку Москвы и Петербурга по проектам гениальных Кваренги, Росси, Баженова и Казакова. Положила начало оспопрививанию в России, сделав прививку себе и сыну Павлу. Собрала уникальную коллекцию шедевров живописи, ставшую основой одного из крупнейших музеев мира – Эрмитажа. Поддерживала заказами талантливых художников, ставших непревзойденными мастерами портрета, – Рокотова, Левицкого, Боровиковского.

В 1791 году канцлер Александр Андреевич Безбородко по поручению Екатерины II составил перечень достижений ее царствования:

«1. Устроено губерний по новому образцу: 29

2. Городов построено: 144

3. Конвенций и трактатов заключено: 30

4. Побед одержано: 78

5. Замечательных указов издано: 88

6. Указов для облегчения народа: 123

Итого 492 дела».

Этот список был составлен для личного пользования Екатерины Алексеевны. Императрице давно уже не надо было ничего никому доказывать, все и так знали, что она по праву заслужила титул Великая.

За 34 года правления Екатерины II численность населения Российской империи увеличилась с 19 до 36 миллионов человек. Территории, завоеванные для России Екатериной II, превысили все завоевания Петра I. Армия возросла с 162 тысяч человек до 312 тысяч; флот с 6 фрегатов и 21 линейного корабля усилен до 40 фрегатов и 67 линейных. Число фабрик увеличилось в 4 раза и достигло 2 тысяч. Выплавка чугуна выросла почти в 3 раза – от 3,6 до 9,9 тысяч пудов, по количеству чугуна Россия заняла первое место в мире, опередив Англию. Оборот внешней торговли увеличился с 9,4 до 45,9 миллиона рублей. Государственные доходы выросли в 4 раза – с 16 миллионов до 69 миллионов рублей.

Екатерина II сумела вывести построенный Петром Великим корабль Российской империи в большое плавание. Для многих последующих поколений екатерининское время было эпохой наивысшей славы и могущества Российской империи.

Именно она создала ту самую Россию Пушкина, Гоголя, Толстого – с ее шумным блеском столиц и тихими уездными городами, парадными дворцами и уютными усадьбами, охотами и балами, барышнями под кружевными зонтиками и тетушками в салопах, предводителями дворянства и станционными смотрителями, благородными юношами и бравыми военными, крепостными театрами и вишневыми садами.

В 1790 году Екатерина Алексеевна, которой исполнился уже 61 год – по тем временам для женщины возраст весьма преклонный, – писала Григорию Потёмкину: «Вся жизнь моя была посвящена поддержанию блеска России». И ему же она как-то заметила:

«Россия велика сама по себе, а я что ни делаю, подобно капле, падающей в море».

Григорий Александрович был единственным, кто ее по-настоящему понимал. Но в 1791 году Потёмкина не стало. Екатерина поняла, что она осталась совершенно одна. Сын Павел, которому было уже 37 лет, давно стал для нее чужим. Екатерина всерьез подумывала передать престол любимому внуку Александру Павловичу. Он был воспитан по особой программе, составленной самой императрицей, и она считала, что он станет идеальным правителем – образованным, нравственным, благородным… Ходили слухи о том, что императрица уже составила завещание в пользу внука, и эти слухи очень сильно нервировали цесаревича Павла Петровича, который ждал своей очереди править вот уже почти 30 лет.

Екатерина понимала, что ее время на исходе. Она несколько раз меняла распоряжение о месте своей могилы – в Царском Селе, или в московском Донском монастыре, или в Троице-Сергиевой пустыни возле Стрельны, но неизменным оставалось пожелание похоронить ее в белой одежде с золотым венцом на голове. Императрица любила представлять себе свою кончину в высоком античном стиле: «Когда пробьет мой час, пусть только будут закаленные сердца и улыбающиеся лица при моем последнем вздохе», – писала она… Но все вышло совсем не так.

Утром 5 ноября 1796 года Екатерина Алексеевна, как всегда, встала очень рано и, поработав в своем кабинете, пошла в гардеробную переодеваться. Около 9 часов утра слуги спохватились, что императрицы давно не видно, и вскоре камер-лакей Зотов нашел Екатерину без сознания в узком коридорчике между кабинетом и гардеробной. Поднялся переполох. С огромным трудом грузную императрицу перенесли в спальню, но поднять на кровать не смогли и положили на расстеленный на полу сафьяновый матрас. Она была еще жива. Спешно вызванный личный врач вынес безнадежный вердикт: «Удар последовал в голову и был смертелен». У Екатерины произошел тяжелый инсульт, и медицина того времени была бессильна спасти ее. Не приходя в сознание, она прожила еще сутки и умерла 6 ноября в 9 часов вечера. Вместе с ее жизнью окончилась целая эпоха русской истории.

Узнав, что императрицу хватил удар, цесаревич Павел спешно приехал из своего загородного дворца и бросился в ее покои, – не для того, чтобы проститься с умирающей матерью, а чтобы найти и уничтожить ее завещание…

И только бросив свиток в огонь камина, он смог вздохнуть с неимоверным облегчением. Наконец-то он – император! Павел ждал этого 34 года. Править ему доведется всего 4 года, 4 месяца и 4 дня.

Павел I Петрович

Появление на свет Павла Петровича в 1754 году вызвало всеобщую радость: правнук Петра Великого, он закрыл собой брешь в династии. Большую часть жизни он прожил в тени своей великой матери: вечный принц – одинокий, романтичный, таинственный… в своем собственном, тщательно выстроенном маленьком мире. Многим он казался безумцем, а сам себя считал рыцарем без страха и упрека. Его называли «русский Гамлет», и на то были все основания.

Едва он появился на свет, бабушка, императрица Елизавета Петровна, сразу же отобрала его у матери, будущей Екатерины Великой, и разрешила ей посещать сына раз в неделю. Отец, будущий император Пётр III, и вовсе его почти не видел. Говорили, что его настоящий отец – камергер Салтыков, а некоторые утверждали, что Екатерина родила мертвого ребенка, и его подменили чухонским младенцем из деревни Котлы…

Версия о том, что Павел не являлся сыном Петра III, оказалась живучей в придворных кругах. Только в повзрослевшем Павле Петровиче современники стали узнавать и внешность отца-императора, и его своеобразные замашки. Павел во многом был его психической копией, вплоть до болезней и привычек. Например, Павел имел обыкновение ходить по комнате большими шагами и бессвязно беседовать со спутником, чаще всего с женой Марией Фёдоровной, которая, как когда-то Екатерина II, вынуждена была скрывать сумасшествие мужа от окружающих.

Елизавета Петровна, несмотря ни на что, своего единственного внука очень любила, а со временем стала подумывать о том, чтобы передать престол Павлу в обход его отца, которого считала сумасшедшим. Она заранее позаботилась об образовании наследника, пригласив к нему лучших учителей.

Будущий император изучал пять языков, историю, литературу, математику, физику, черчение, архитектуру. Обязательными были верховая езда, фехтование, танцы, труд на токарном станке и шахматы. Программа не предусматривала военного дела, но Павел настоял на его изучении. Для уроков по судовождению изготовили стол, выкрашенный синей краской и расчерченный под морскую карту.

Когда Павлу было семь лет, императрица Елизавета Петровна умерла. Еще через полгода он потерял отца, погибшего в Ропше при невыясненных обстоятельствах, а мать стала императрицей. Ходили слухи, что она обещала передать престол сыну, как только он станет совершеннолетним, то есть через 14 лет… Обещанного пришлось ждать намного дольше.

В подростковом возрасте Павел был подвержен частым неврозам и депрессии. При этом преподаватели отмечали большие способности и интерес юного принца к точным наукам, искусству, мистической философии. У него была заветная мечта стать рыцарем Мальтийского ордена, о котором он прочитал в старой книге, а быть императором ему казалось страшной и тяжелой участью. Он стыдился матери, которую считал развратной, боялся ее фаворитов, тяготился фривольной атмосферой двора. Единственной отрадой была дружба с молодым графом Андреем Разумовским. Вскоре Павел уже не мог обходиться без Разумовского и, когда не было возможности увидеться, писал ему восторженные письма:

«Дружба ваша произвела во мне чудо: я начинаю отрешаться от моей прежней подозрительности. Прочь химеры, прочь тревожные заботы!»

Когда Павлу исполнилось 19 лет, мать подыскала ему невесту – 18-летнюю принцессу Вильгельмину Луизу Гессен-Дармштадтскую. Павел влюбился в нее с первого взгляда. В православии Вильгельмина приняла имя Натальи Алексеевны. Молодые были очень счастливы. Но на четвертом году замужества великая княгиня умерла в родах вместе с ребенком. Павел едва не помешался от горя. Чтобы как-то утешить сына, Екатерина II показала ему любовные письма Натальи к… Андрею Разумовскому. Известие, что обожаемая жена изменяла ему с его лучшим другом, стало для Павла ударом, от которого он так и не сможет оправиться. И с тех пор не будет доверять больше никому.

Императрица подыскала наследнику еще одну немецкую принцессу. Спустя всего полгода Павел обвенчался с Софией Доротеей Августой Луизой Вюртембергской, которая в православии стала Марией Фёдоровной.

Второй брак Павла окажется удачным и очень плодовитым. За 25 лет семейной жизни Мария Фёдоровна родит десять детей и обеспечит династию здоровым мужским потомством на полтора века вперед. Ее сыновья – императоры Александр I и Николай I, внук – Александр II, правнук – Александр III, праправнук – Николай II. Все ныне живущие представители дома Романовых также являются ее потомками.

Сразу после свадьбы молодые отправились в путешествие по Европе инкогнито, под именем графа и графини Северных (comte et comtesse du Nord). Европейские столицы принимали Павла с почетом, которого он никогда не знал на родине. В придворном венском театре для графа дю Нор и его супруги предполагали поставить «Гамлета». Однако главный актер играть отказался. «Я не смогу, – заявил он, – играть роль принца, который жаждет мести за убитого отца, когда из королевской ложи спектакль будет смотреть его двойник». С тех пор Павла называли русским Гамлетом…

Императрица Екатерина почти не допускала Павла к государственным делам. Даже не позволила ему самому воспитывать сыновей – Александра и Константина, забрав внуков к себе. А чтобы Павел не мозолил глаза, подарила ему Гатчину: русский Гамлет получил свой Эльсинор. За тринадцать лет гатчинской жизни Павел создал там свой собственный мир – с рыцарскими замками в одну пятую натуральной величины и армией из двух тысяч солдат, одетых в прусские мундиры и с пудреными косами.

Гатчинская муштра вошла в легенды. Перед тем как поставить человека в караул, его на несколько часов завинчивали в специальный станок, чтобы он прямо держал спину и голову, и главное – не шевелился. Белые штаны-лосины требовалось намочить и сушить на себе, чтобы не было ни одной складки. Маршировать учили со стаканом воды на голове; если вода выплескивалась через край, значит, шаг недостаточно ровный. За любые промахи следовали телесные наказания. «Печатный шаг» для почетного караула, который мы видим сегодня во время торжественных церемоний, при Павле был обычным строевым. Сохранившийся в сегодняшней армии «развод караула» – не что иное, как «павловский вахтпарад», только он длился не 15 минут, а несколько часов.

Екатерининские придворные изощрялись в злобном остроумии. Граф Растопчин ехидно писал графу Воронцову:

«Нельзя без отвращения смотреть на то, что делает великий князь. Он воображает себя прусским королем! Каждую среду у него маневры…»

Гатчинские войска ни разу не участвовали в боях и не имели шанса показать себя в деле. Однако планы учений показывают, что эти полки отрабатывали самые сложные из военных маневров: приемы залпового огня и штыкового боя, обучались форсированию водных преград и отражению морского десанта. Проводились специальные учения для артиллерии. К 1796 году эти части были одним из наиболее дисциплинированных и обученных подразделений русской армии.

Екатерина насмешливо называла полки Павла «батюшкиным войском», сына во дворце принимать не любила и все силы вкладывала в воспитание внука Александра. То есть шаг за шагом повторяла действия своей предшественницы Елизаветы, которые когда-то сама осуждала. Женив Александра, едва ему исполнилось 16 лет, Екатерина начала потихоньку интересоваться у вельмож, согласны ли они на передачу короны ее внуку, а не сыну. А Павел стал всерьез опасаться за свою жизнь…

В ночь на 6 ноября 1796 года Павел и его жена Мария Фёдоровна одновременно увидели один и тот же сон: будто невидимая сила подняла их и понесла вверх. В ужасе они проснулись… В это время в Гатчину на взмыленной лошади прискакал гонец с известием: императрица при смерти.

Спустя несколько часов 42-летний Павел стал императором. Едва взойдя на престол, он развил лихорадочную деятельность, словно чувствовал: времени у него очень мало.

За четыре с половиной года правления Павла I было издано 7865 законодательных актов и указов. В два раза больше, чем за 43-летнее правление Петра I и в полтора раза больше, чем за 34-летнее правление Екатерины II. Кроме того, Павел успел отдать 14 207 приказов по армии.

Император вставал в 4 часа утра и до 9:00 работал в своем кабинете, принимая рапорты и давая аудиенции. Зaтeм выeзжaл вepxoм, обычно в coпpoвoждeнии вeликoгo князя Aлeкcaндpa, чтoбы пoceтить кaкoe-нибyдь госyчpeждeниe. В одиннадцать начинался вахтпарад, с 12:00 до 13:00 император гулял по улицам, потом возвращался на плaц и личнo дeлaл cмoтp пoлкaм, измepял длинy кoc, пpoвepял кaчecтвo и кoличecтвo пyдpы в вoлocax у каждого солдата. И за любое отступление от устава неизменно карал командиров.

Только за три первых дня царствования в отставку были отправлены 16 генерал-лейтенантов, 57 генерал-майоров и 3 полных генерала. А за четыре года – 2594 офицера, из них 333 генерала.

Окружение императора пребывало в постоянном стрессе. Супруга его адъютанта по военным делам, княгиня Дарья Ливен, вспоминала:

«В крепости не переводились многочисленныя жертвы, а порою вся их вина сводилась к слишком длинным волосам или слишком короткому кафтану. Носить жилеты совсем воспрещалось. Достаточно было императору где-нибудь на улице заприметить жилет, и тотчас же его злосчастный обладатель попадал на гауптвахту. Случалось туда попадать и дамам, если они при встречах с Павлом не выскакивали достаточно стремительно из экипажа или не делали достаточно глубокаго реверанса. Благодаря этому в час обычной прогулки государя улицы Петербурга совершенно пустели. Все трепетало перед императором».

Сам себе Павел представлялся идеалом средневекового рыцаря на троне. В исполнение своей детской мечты он взял под опеку Мальтийский рыцарский орден. Когда Наполеон завоевал Мальту, Павел предоставил ордену убежище в России и даже стал его Великим магистром, несмотря на то что орден католический, а он, Павел, православный. Первым из Романовых он встретился с папой римским и пригласил Его святейшество в Россию в гости, а может быть, даже насовсем, поскольку Рим тоже был захвачен Наполеоном.

В глазах Павла Наполеон олицетворял мировое зло, против которого любой рыцарь должен бороться всеми силами. Поэтому русский император вступил в антинаполеоновскую коалицию и отправил против французов армию во главе с прославленным фельдмаршалом Суворовым. Суворовские войска трижды разбили французов в Швейцарии и совершили знаменитый переход через Альпы – преодолели перевал Сен-Готард, через который и сейчас решаются пройти только опытные альпинисты с полным снаряжением. Павел, хотя и не любил Суворова, в письме фельдмаршалу не смог удержаться от восхищения:

«Недоставало вам одного рода славы – преодолеть и самую природу. Но вы и над нею одержали ныне верх…»

У Павла была цель: уничтожить все созданное его матерью. Он объявил войну дворянству, которое при Екатерине переживало свой «золотой век»: вернул телесные наказания для дворян, отменил массу привилегий, резко ограничил дворянские права… Он пытался лично уследить за всем и вся. На столе государя росла гора непрочитанных жалоб и нерассмотренных рапортов. В учреждениях из-за массовых увольнений чиновников работать стало некому. Английский посол в России Чарльз Уитворт, пристально наблюдавший за императором, писал своему правительству тревожные донесения:

«Император сошел с ума. С тех пор как он вступил на престол, психическое расстройство его стало усиливаться…»

Странностей в поведении государя становилось все больше. Павел избегал выезжать на набережную: он боялся, как бы сильный ветер не сдул ему голову, как мыльный пузырь. По ночам император не мог заснуть, не помогали даже лекарства с опиумом. Марии Фёдоровне приходилось ночи напролет ходить с мужем под руку, чтобы он не приставал к часовым со своими бессвязными разговорами. К этому времени против Павла уже составился заговор: губернатор Санкт-Петербурга граф Пален, вице-канцлер Никита Панин, фаворит Екатерины II Платон Зубов, генералы Беннигсен и Уваров, английский посол Уитворт и многие другие, по разным сведениям до 300 человек. Великий князь Александр не присоединился к заговорщикам, но и мешать им не стал. Он лишь потребовал, чтобы ни один волос не упал с головы отца. Заговорщики в этом поклялись. Предполагалось, что Павел подпишет отречение и удалится на покой, в свой любимый Михайловский замок. Или – в самом крайнем случае! – будет посажен в крепость.

Михайловский замок был воплощенной в камне мечтой Павла. Он рисовал его на протяжении 12 лет, а зодчие Баженов и Бренна превратили императорские эскизы в архитектурный проект. Замок построили в рекордные три с половиной года. К моменту торжественного открытия внутренняя отделка еще не была закончена. Темные лестницы и жуткие коридоры, в которых днем и ночью горели лампы, придавали дворцу вид лабиринта. На площадках гулял ветер. Но Павел был всем доволен и велел двору немедленно переезжать.

Вскоре в поведении императора появились новые странности: он то и дело о чем-то глубоко задумывался и все чаще с подозрением приглядывался к жене и сыновьям. По легенде, в это время он написал некое таинственное письмо, никому его не показал и спрятал в ларец с указанием: письмо должен прочесть один из его потомков ровно через 100 лет… Ходили слухи, что в письме говорится о судьбе династии, и что написано оно после разговора государя с одним из заключенных Петропавловской крепости, монахом по имени Авель.

Монах Авель Прорицатель, в миру Василий Васильев, родился в 1757 году, принял постриг в Валаамском монастыре. Много странствовал, писал рукописные книги своих пророчеств. По легенде, предсказал целый ряд событий, которые сбылись уже при его жизни (смерть Екатерины Великой, гибель Павла I, нашествие Наполеона и пожар Москвы, восстание декабристов), и некоторые события в далеком будущем (Первую мировую войну и революцию, расстрел царя, Гражданскую войну, массовые репрессии, вой-ну с Гитлером). За предсказание смерти Екатерины был посажен в крепость. Освобожден Павлом, говорил с ним наедине, после беседы вновь оказался в крепости. В настоящее время исследователям неизвестно ни одного достоверного подтверждения легенд о пророчествах монаха Авеля (Васильева).

По некоторым данным, императору Павлу Авель сказал: «Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей». Память святого Софрония Иерусалимского церковь совершает 11 марта.

11 марта 1801 года, ужиная со старшими сыновьями, Павел был непривычно весел, даже изволил шутить. Взглянув в зеркало, сказал: «Какое смешное зеркало. Я себя вижу в нем с шеей на сторону».

В это время у Палена шло последнее собрание заговорщиков. Кто-то спросил: «А что делать, если тиран окажет сопротивление?» Пален ответил французской пословицей: «Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц».

После ужина император вдруг заявил «Чему быть, того не миновать!» – и отправился в опочивальню. Проверил, хорошо ли заперты двери и окна. Удивился, почему вдруг расшумелись вороны в Летнем саду…

…Миновав Летний сад, заговорщики подошли к замку. Гвардейцы пропустили их внутрь. Услышав тяжелые шаги в коридоре, Павел понял: это пришли за ним…

Ворвавшиеся в спальню заговорщики не сразу нашли Павла: он спрятался за ширмой. Императора попытались заставить подписать отречение. «Нет, господа, нет! Я ничего не подпишу», – повторял Павел как заведенный. Один из заговорщиков ударил его в висок золотой табакеркой как кастетом. Павел упал. Последовала безобразная сцена: гвардейские офицеры топтали ногами своего государя. Павел отчаянно сопротивлялся – один против двенадцати – и был задушен своим собственным офицерским шарфом из белого атласа. Оставшуюся часть ночи трое медиков и придворный художник трудились над телом государя, пытаясь скрыть следы избиения. Народу сообщили, что император Павел I скончался в результате апоплексического удара (инсульта). При дворе шутили: «апоплексический удар табакеркою в висок».

Свидетельницей того, как в Петербурге приняли смерть императора, оказалась французская художница Элизабет Виже-Лебрен. В своих записках она с недоумением вспоминала:

«Весь город безумствовал от радости: люди пели, плясали и целовались прямо на улицах. Встречавшиеся знакомые подбегали к моей карете и, пожимая мне руки, восклицали: “Теперь мы свободны!” Накануне вечером многие дома были даже иллюминированы. Смерть несчастного сего государя вызвала всеобщее веселье».

Новый император, 24-летний Александр Павлович, веселья и поздравлений не слышал, не в силах прийти в себя после кошмара прошедшей ночи. Он ведь хотел как лучше – защитить страну от душевнобольного государя, а государя – от ненавидящей его страны… И вот он стоит над мертвым отцом, и кто-то вкрадчиво говорит ему: «Теперь вас поздравляю – вы император».

Но благими намерениями, как всегда, оказалась вымощена дорога в ад – его личный ад, который он будет носить в себе до конца жизни.

Александр I Павлович

Имя, которое с греческого переводится как «защитник людей», ему дала сама Екатерина Великая: официально – в честь святого князя Невского, на самом деле – в честь великого полководца Македонского. Всю свою нерастраченную материнскую любовь императрица обрушила на первого внука, забрав его у родителей. К тому же мальчик оказался необыкновенно хорош собой. Екатерина с гордостью писала о маленьком принце своему давнему другу, барону Гримму:

«О! Он будет любезен, я в этом не обманусь. Как он весел и послушен, и уже с этих пор старается о том, чтобы нравиться».

…Бедный ребенок, который так хотел угодить всем – и бабушке, которая презирала его отца, и отцу, который ненавидел бабушку… От него все чего-то ожидали, за ним пристрастно наблюдали. Он постоянно чувствовал себя как будто на сцене и со временем обзавелся целым набором разных масок на все случаи жизни. Близкий к придворным кругам чиновник, барон Модест Корф, отмечал в своих мемуарах:

«Государь в высшей степени умел покорять себе умы и проникать в души других, утаивая собственные ощущения и помыслы».

Александр знал, что бабка хочет возвести его на престол в обход отца, и боялся этого. Он доверял только своему воспитателю – швейцарцу Фредерику Лагарпу. Республиканец и идеалист, философ Лагарп был приглашен самой Екатериной, чтобы привить юному принцу гуманистические идеалы, понятия о благе государства и народа.

Александру не было еще и 15 лет, когда по велению императрицы к нему из Германии привезли двух сестер – принцесс Баденских, 12-летнюю Луизу и 10-летнюю Доротею – и велели выбрать себе невесту. Александр выбрал старшую, в православии она получила имя Елизавета Алексеевна. Через год состоялась пышная свадьба. Трогательных подростков-молодоженов называли «Амуром и Психеей». Красивая, умная Елизавета вдохновляла художников и поэтов. Фёдор Глинка писал о ней:

Царица кроткая, краса земных царей,

Божественный твой лик достоин алтарей.

А Людвиг ван Бетховен именно ей посвятил свою знаменитую фортепианную пьесу «К Элизе».

Елизавета Алексеевна была «Прекрасной дамой» той эпохи. В гвардии и столичном обществе возникали целые «клубы», вдохновленные любовью к Елизавете Алексеевне, молодежь в массовом порядке избирала ее дамой сердца, появилась даже масонская ложа «Елизавета к добродетели».

Елизавета Алексеевна станет истинной патриоткой России. В 1812 году она создаст патриотическое общество для выдачи пособий больным и раненым и для размещения их в больницах. Она откроет сиротские дома и казенные школы для детей погибших офицеров, учредит сиротские училища и дома трудолюбия.

После воцарения Павла беззаботной и блестящей жизни пришел конец. Мрачная атмосфера при дворе, постоянные придирки: императрица Мария Фёдоровна третировала невестку, император Павел отыгрывался на нелюбимом сыне. К тому же Амур и Психея выросли, и выяснилось, что романтическая холодность Елизаветы плохо сочеталась с пылкостью Александра. Семейная жизнь не сложилась. Начались романы и увлечения на стороне. На шестом году брака Елизавета родила дочь, но в годовалом возрасте малышка умерла. Трагедия несколько сблизила Александра и Елизавету. С каждым годом Александр все отчетливее понимал: он не хочет быть императором. У него появилась мечта – бросить все, уехать с женой куда-нибудь на берега Рейна и провести в романтическом уединении всю жизнь. В письме к близкому другу, графу Кочубею, Александр как-то признался:

«Я сознаю, что рожден не для того сана, который ношу теперь, и еще менее для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или другим способом».

Местом своеобразной психологической разгрузки для Александра стал гатчинский плац. Во время одного из учений вблизи от великого князя Александра выстрелила пушка, отчего он оглох на левое ухо, но любви к маневрам и смотрам не утратил.

Из-за частичной глухоты Александр стал подозрительным: ему постоянно будет казалось, что его осуждают или посмеиваются над ним. Однажды во дворе Царскосельского дворца три свитских генерала рассказывали друг другу анекдоты и смеялись. Мимо прошел Александр, и через десять минут одного из генералов вызвали к нему в кабинет. Александр придирчиво рассматривал себя со всех сторон в большом зеркале и допытывался: «Что во мне смешного? Почему вы сейчас смеялись надо мною?» Только с большим трудом удалось убедить его, что смеялись из-за анекдота.

После гибели отца первое, что поспешил сделать Александр, едва оправившись от потрясения, – отменить все непопулярные указы и распоряжения Павла. Он закрыл Тайную канцелярию, разрешил выезд за границу, восстановил в должности 12 тысяч офицеров, освободил заключенных и ссыльных, восстановил права и привилегии дворянства… Со всех сторон ему настойчиво предлагали противоречивые проекты и планы. Александр собрал себе новую команду из друзей и единомышленников, европейски образованных молодых либералов, так называемый Негласный комитет.

В результате двухлетней деятельности Негласного комитета были учреждены министерства взамен устаревших коллегий, проведена прогрессивная реформа образования (бессословность высшего образования, мягкий цензурный устав, пять новых университетов), предпринята первая попытка решения крестьянского вопроса – указ о вольных хлебопашцах, по которому помещики имели право освобождать крестьян с землей за выкуп.

Реформы шли слишком медленно и тяжело, Александр был разочарован. Ему казалось, что каждый преследует свои цели, не считаясь с его мечтой об «общем благе». Но император все же нашел человека, которому, казалось, суждено было воплотить в жизнь все его благие намерения. Михаил Сперанский, бывший семинарист и гений юриспруденции, сначала был секретарем при Негласном комитете, вскоре Александр I сделал его своим доверенным лицом.

Сам же император полностью погрузился в хитросплетения внешней политики. Там назревало нечто грандиозное. Первый консул Французской республики, вскоре ставший императором, Наполеон Бонапарт, вел одну за другой победоносные войны, добиваясь власти над всей Европой.

В 1805 году они встретились под Аустерлицем, в «битве трех императоров»: Александр I и австрийский император Франц II против Наполеона. Официально главнокомандующим русской армией был старый опытный генерал Михаил Кутузов, но Александр, ревнуя к полководческой славе Наполеона, захотел командовать сам… Александр видел, как бежала его армия, и вынужден был бежать сам, чтобы спасти свою жизнь. И многие видели, как государь рыдал и трясся, не в силах взять себя в руки даже перед лицом своих солдат. Казаки достали ему вина, он с трудом успокоился и уснул в сарае на соломе.

После позора под Аустерлицем Александр никогда не будет вмешиваться в действия своих полководцев и займется дипломатией, в искусстве которой ему не будет равных. И это вынужден будет признать даже его заклятый враг, император Наполеон:

«Русский император легко вкрадывается в душу, но доверять ему нельзя: у него нет искренности. Это настоящий грек древней Византии».

Спустя два года и еще несколько сражений Александр предложил Наполеону заключить мир. В этот момент оба императора находились в Восточной Пруссии, недалеко от Тильзита, войска разделяла река Неман. За ночь французские саперы навели понтоны и поставили ровно посередине реки плот. На этом плоту, в крытом павильоне, встретились Александр и Наполеон – вдвоем, без свитских, и беседовали более двух часов.

В Тильзите был подписан мирный договор, по условиям которого Россия присоединялась к континентальной блокаде Англии. Из-за этого русский экспорт сократился на 20 %, что тут же сказалось на экономике. Французский экспорт снизился на те же 20 %, зато Россия получила несколько лет передышки, чтобы подготовиться к большой войне. После Тильзитского мира Александр увеличил расходы на армию почти в два раза, с 63,4 миллиона рублей до 118,5 миллиона рублей в год. В том, что война будет, Александр уже не сомневался.

Французский посол Арман де Коленкур вспоминал:

«Если император Наполеон начнет против меня войну, – сказал мне Александр в частной беседе, – мы не пойдем на риск. За нас – необъятное пространство, и мы сохраним хорошо организованную армию. За нас будут воевать наш климат и наша зима».

В ночь на 12 июня 1812 года 450 тысяч солдат Наполеона начали переправу через реку Неман – границу России. У Александра на тот момент было не более 200 тысяч солдат. В первый же день войны Александр прибыл в Москву, чтобы из древней столицы обратиться к своему народу. И был потрясен до глубины души, когда во время молебна на Поклонной горе простой крестьянин вдруг крикнул ему, императору: «Веди нас, отец родимый! Все умрем, но победим!» На следующий день вышел рескрипт Его Императорского Величества Александра I, в котором говорилось:

«Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем».

Горячие головы вроде генерала Петра Багратиона хотели решающего сражения, но Александр прекрасно понимал, чем это чревато, и утвердил тактику затяжного отступления, которую предложил генерал Михаил Барклай де Толли. Наполеону ничего не оставалось, как двигаться вперед, на каждом биваке надеясь получить мирные предложения и на каждом переходе стараясь догнать и разбить основные силы русских…

В столице готовились к бегству, опасаясь, что Наполеон внезапно повернет на Петербург. Александру снова стало сниться мертвое запудренное лицо отца, и он был уверен, что это его вина, он – отцеубийца, а нашествие – это наказание за его страшный грех. Однажды он решился рассказать о своих страхах старому приятелю, князю Голицыну. Голицын, желая что-то прочесть императору из Священного Писания, неловко уронил тяжелую книгу, и та раскрылась на 90-м псалме: «…прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю…». На Александра, который прежде никогда не проявлял интереса к религии, это произвело очень сильное впечатление. О своем состоянии он писал другу:

«Я пожирал Библию, находя, что ее слова вливают новый, никогда не испытанный мир в мое сердце и удовлетворяют жажду моей души…»

Император удалился от решения военных проблем, назначив главнокомандующим 67-летнего генерала от инфантерии князя Михаила Илларионовича Кутузова. И Кутузов, имея за плечами четыре войны и полтора десятка битв, решился, наконец, на генеральное сражение, которого ждали все: Наполеон, Александр, полмиллиона солдат и офицеров с обеих сторон…

Сражение при селе Бородино в 125 километрах от Москвы состоялось 26 августа (7 сентября по новому стилю) 1812 года. Оно длилось 12 часов. В битве приняли участие с французской стороны 138 тысяч человек регулярных войск при 587 орудиях, с русской стороны – 110 тысяч человек регулярных войск при 624 орудиях, около 9 тысяч казаков, 10–19 тысяч ополченцев. Потери составили, по разным оценкам, с русской стороны 30–40 тысяч человек убитыми и ранеными, с французской стороны 39–46 тысяч человек.

После Бородинской битвы генерал Кутузов отправил императору рапорт:

«Войска Вашего Императорского Величества сражались с неимоверною храбростью… Кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами…»

Для поднятия народного духа было объявлено о безоговорочной победе, и все выжившие участники Бородинского сражения были награждены как победители. Сам Кутузов через четыре дня после сражения был произведен в чин генерал-фельдмаршала. Тем неожиданнее и страшнее оказалась весть о том, что 1 сентября, после совета в Филях, Кутузов решил оставить Москву.

Император молча удалился к себе в кабинет и всю ночь ходил из угла в угол. Когда он вышел утром, на него сразу набросился с упреками младший брат Константин, императрица-мать устроила истерику… И только жена заметила, что за эту ночь он почти наполовину поседел.

2 сентября Наполеон въехал в Кремль и разместился в парадных покоях императора Александра. В тот же день Москва загорелась, подожженная в нескольких местах. Через четыре дня Наполеон отправил Александру первое письмо с предложением о мире. Ответа не было. Наполеон сделал еще две попытки заключить мир. Александр молчал. Все уговоры и увещевания были тщетны. Своими мыслями и намерениями император делился только в письмах к любимой сестре Екатерине Павловне:

«Я лучше предпочту прекратить свое существование, чем примириться с чудовищем, которое причиняет всем несчастье. Я надеюсь на Бога, на восхитительный характер моего народа и на настойчивость, с которой я решил не склоняться под ярмо».

Через месяц Наполеон покинул разоренную, выгоревшую на две трети Москву. Еще через месяц началось бегство французской армии. 29 ноября, спустя полгода после начала войны, через реку Березину сумели переправиться 9000 оборванных, голодных, деморализованных солдат – жалкие остатки, одна пятидесятая часть Великой армии. Отечественная война была окончена. Погибло более 200 000 русских солдат и офицеров, потери среди мирного населения никто не считал.

Но складывать оружие Александр не собирался. Русская армия отправилась в Заграничный поход – в погоню за уже побежденным, но еще не поверженным Наполеоном. Александр I прошел по Европе, возвращая монархам сбитые Бонапартом короны и внушая страх и уважение европейским народам. 19 марта 1814 года во главе всех союзных войск Александр вступил в Париж. Европа была у его ног.

В Лондоне новорожденную кронпринцессу, будущую королеву, окрестили именем русского императора – Александрина Виктория. В Берлине в его честь назвали главную площадь города – Александерплац. В парижских салонах он произвел сильное впечатление своими рассуждениями о конституции и свободе. Парижане были очарованы русским императором: высокий рост, прекрасное телосложение, золотые волосы, лучистые голубые глаза, мягкая улыбка… Это была его любимая роль – «le belle roi», «прекрасный король». После Парижа Александру рукоплескала Вена – там проходил конгресс, посвященный устройству послевоенной Европы. Это было собрание самых искусных, хитрых и коварных дипломатов той эпохи, среди которых русский император занял достойное место. Он великолепно «держал лицо» и виртуозно скрывал свои чувства и намерения. «Загадочный русский сфинкс» – говорили о нем в Европе. Раздел Европы принес ему новые титулы, теперь он стал именоваться «Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий князь Финляндский…» – всего 55 наименований. После победы над Наполеоном его торжественно нарекли «Благословенный».

После этого головокружительного успеха в Россию вернулся совсем не тот пылкий и прекрасный юноша, который хотел даровать всем свободу и мечтал об общем благе… В свои 38 лет Александр I превратился в памятник самому себе. Спустя 15 лет Александр Сергеевич Пушкин напишет стихотворение «К бюсту завоевателя»:

Напрасно видишь тут ошибку:

Рука искусства навела

На мрамор этих уст улыбку,

А гнев на хладный лоск чела.

Недаром лик сей двуязычен.

Таков и был сей властелин:

К противочувствиям привычен,

В лице и в жизни арлекин.

Для Александра всегда важны были декорации. Все должно быть симметрично, безупречно, аккуратно. Его мундиры всегда были пошиты безукоризненно и сидели идеально. Никто и никогда, даже в домашней обстановке, не видел императора небрежно одетым. Но к 40 годам он стал педантом из педантов. На его письменном столе бумаги одного размера всегда были разложены ровными стопками. В комнатах мебель расставлялась по строгому плану, и нельзя было передвинуть стул или переставить вазу. Вот если бы можно было навести такой порядок во всей России…

Ближайшим соратником Александра в это время уже был не просвещенный реформатор Сперанский, а «старый солдат», граф Алексей Андреевич Аракчеев, из гатчинских служак, непревзойденный мастер муштры.

Аракчееву не прощали расположения императора, его боялись и ненавидели, называли «солдафоном» и «гориллой» – за глаза, конечно. О графе ходили самые невероятные слухи: говорили, будто в ярости он порой вырывал у солдат усы, а одному якобы откусил ухо… Однако он был прекрасным военным специалистом, человеком исключительно честным, к тому же лично преданным императору.

Александр всецело доверял Аракчееву и именно ему поручил воплотить в жизнь идею, которую позаимствовал в Англии у социалиста-утописта Роберта Оуэна: военные поселения, где солдаты живут с семьями и совмещают службу с занятием сельским хозяйством.

В военных поселениях вся жизнь регламентировалась вплоть до бытовых и семейных деталей. Все было одинаковым – от домов до кастрюль. Вставали, топили печи и работали в поле строго по команде. Дети с 7-летнего возраста зачислялись в военнообязанные и подчинялись не родителям, а командирам. За малейшие проступки виновные подвергались телесным наказаниям.

Аракчееву эта идея не нравилась. Он старался отговорить Александра, даже на коленях просил. Но получил приказ и исполнил его с точностью. Императору же военные поселения казались благом: солдаты не разлучаются с родными, армия сама себя обеспечивает продовольствием, всюду идеальный порядок, и он был весьма удивлен при известии о бунтах среди поселенцев.

Чем дальше, тем больше благие намерения Александра оборачивались своей противоположностью. Когда-то он мечтал даровать всем свободу, теперь же от его либерализма не осталось и следа. В России ужесточилась цензура, были запрещены все масонские общества. Вольнодумные литераторы помещались под надзор, отправлялись в ссылку. Однако когда Александру докладывали о тайных обществах, даже показывали списки, сплошь знакомые имена: Трубецкой, братья Муравьевы, Волконский, Пестель, – он говорил: «Я не могу судить их слишком строго, я сам когда-то разделял их убеждения»[7].

Император все более отдалялся от управления страной – или, по крайней мере, создавал такое впечатление у подданных.

Он писал французскому дипломату Огюсту де Шуазёль- Гуфье:

«Надо побывать на моем месте, чтобы составить себе понятие о том, что я испытываю при мысли, что когда-нибудь мне придется дать отчет перед Богом за жизнь каждого из моих солдат. Нет, престол не мое призвание, и если бы я мог с честью изменить условия моей жизни, я бы охотно это сделал… Признаться, иногда я готов биться головой об стену».

…Убийство отца, которое привело его на трон. Гибель тысяч русских солдат. Бесконечная гонка за славой, которая теперь не стоила ничего… В Библии он подчеркнул слова «Видел я все дела, которые делаются под солнцем, и вот – все суета». Ему на помощь пришла его Психея – императрица Елизавета Алексеевна. Долгие годы они жили каждый своей жизнью, будто чужие, но теперь снова, как в юности, он нашел в ней преданного друга, с которым можно говорить о чем угодно, а можно о чем угодно молчать. Узнав, что Елизавета больна туберкулезом, Александр испугался. Нужно немедленно покинуть Петербург с его сырым климатом. Он давно размышлял об этом. Из очередной инспекционной поездки писал своему старому другу князю Петру Волконскому:

«Я скоро переселюсь в Крым и буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, а солдату в этот срок дают отставку».

Но решено было ехать в глухой провинциальный Таганрог: император там как-то был с инспекцией, и ему понравилось. Начались поспешные, лихорадочные сборы. Александру и Елизавете вдруг показалось, что именно там, в Таганроге, они устроят жизнь как в идиллической «хижине на берегу Рейна», о которой когда-то мечтали. Александр приехал первым, чтобы все подготовить к приезду жены. Разместился в одноэтажном доме градоначальника на Греческой, 40, сам чистил дорожки в саду, помогал развешивать в комнатах гравюры и двигать мебель. Когда приехала Елизавета Алексеевна, они зажили спокойной, размеренной жизнью. Ходили на прогулки, раскланиваясь со знакомыми. Читали друг другу вслух любимые книги. Вместе молились. Александр воспрял духом и чувствовал себя почти счастливым.

Однако, живя частной жизнью, он все еще оставался императором: акт об отречении подписан не был. Эта странная беспечность Александра спустя несколько месяцев станет поводом для восстания декабристов и причиной гибели нескольких сотен людей. Но император об этом уже не узнает.

Его «южная идиллия» продлилась всего два месяца. 19 ноября 1825 года Александр I скончался от инфекционного заболевания, закончившегося воспалением мозга. Спустя полгода умерла Елизавета Алексеевна.

Внезапная смерть императора многим показалась таинственной. Появились слухи о том, что Александр инсценировал свою смерть, а сам где-то скрывается. Спустя 10 лет стало известно о некоем таинственном старце по имени Фёдор Кузьмич, живущем на поселении в Томской губернии. Он обладал обширными познаниями, говорил на нескольких иностранных языках, был очень набожен, но не причащался, говорил загадочно, что не может ходить к причастию, потому что уже отпет. Старец был высок и широкоплеч, слегка сутулился и был глуховат на одно ухо. Скончался Фёдор Кузьмич в 1864 году, был похоронен на кладбище Томского мужского монастыря. На кресте была сделана надпись: «Здесь покоится тело Великого Благословенного старца Фёдора Кузьмича». Идентичность Фёдора Кузьмича и Александра I Благословенного не доказана и не опровергнута до сих пор.

За два года до смерти Александр говорил с младшим братом, великим князем Николаем Павловичем, о намерении отречься от престола в его пользу. Супруга Николая, великая княгиня Александра Фёдоровна, записала тогда в дневнике:

«Император, говоря нам о своем отречении, сказал: Как я буду радоваться, когда я увижу вас проезжающими мимо меня, и я, затерянный в толпе, буду кричать вам: "Ура!"».

Николай I Павлович

Третий сын цесаревича Павла Петровича родился 25 июня 1796 года, очень крупным – ростом в 61 сантиметр, как хороший трехмесячный младенец. Бабка, императрица Екатерина Великая, в восторге писала:

«В жизнь мою в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать, как начал, то братья окажутся карликами перед этим колоссом».

Когда Николаю было пять лет, его отец, Павел I, погиб от рук заговорщиков. Мальчик хорошо запомнил день цареубийства. Его трехлетний брат Михаил примостился играть в стороне от других детей. Он выстраивал из крошечных повозок целый кортеж и вез оловянного солдатика-гренадера к кадке с пальмой, где закапывал. На вопрос нянек, что он делает, ребенок отвечал: «Хороню отца».

После смерти Павла императором стал брат Николая, Александр Павлович, который был старше на 19 лет, а наследником престола – второй брат, Константин Павлович, – до тех пор, пока у Александра не появится сын. Возможность вступления на престол третьего брата, Николая, не рассматривалась. Поэтому его в правители не готовили. Младшие братья императора, великие князья Николай и Михаил, росли на попечении матери, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, в строгих спартанских условиях. Когда Николаю исполнилось 17 лет, он вместе с младшим братом получил разрешение отправиться в европейское путешествие.

Спустя много лет Николай вспоминал:

«Радости нашей, лучше сказать сумасшествия, я описать не могу; мы начали жить и точно перешагнули одним разом из ребячества в свет, в жизнь… В Берлине увидел я в первый раз ту, которая возбудила во мне желание принадлежать ей на всю жизнь…»

16-летняя принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина, дочь прусского короля, была прекрасной партией для великого князя. Через два года они поженились. В православии Шарлотта стала Александрой Фёдоровной.

Вскоре великий князь Николай Павлович был назначен главным инспектором Корпуса инженеров и шефом лейб-гвардии Сапёрного батальона. Имея феноменальную память, знал всех саперов в лицо. Впоследствии он часто будет повторять: «Я всего лишь старый гвардейский сапер». Каждый день ранний подъем, молитва, зарядка… Зарядкой служило «делание с ружьем» – исполнение довольно сложных ружейных приемов. Затем разработка инструкций, инспекции, смотры. То, что другие называли скучным, Николай страстно любил.

Все в его жизни складывалось спокойно и благополучно. Любимая жена, трое детей, уютный Аничков дворец – семейная резиденция. Но однажды в Аничков приехал в гости император Александр I и сообщил Николаю, что намерен провозгласить его наследником престола. Своих детей у императора нет. Официальный наследник, цесаревич Константин Павлович, тоже бездетен. А заключив морганатический брак с польской графиней Грудзинской, он по закону лишился прав на престол… Для Николая это известие было потрясением. Он никогда не готовился стать монархом и совершенно не хотел этого… Когда император уехал, Николай и Александра долго обсуждали его неожиданное заявление, которое грозило обрушить всю их прежнюю, такую спокойную и счастливую жизнь. Оставалось надеяться, что она продлится еще как можно дольше, ведь императору всего 46 лет, и он вполне здоров.

В 1823 году Александр I подписал манифест, объявлявший наследником престола Николая, но об этом знали только четыре человека – сам император, архиепископ Московский Филарет (Дроздов), член Государственного Совета князь Александр Голицын и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. А через два года, 19 ноября 1825 года, император скоропостижно скончался в Таганроге. Через восемь дней об этом узнали в Петербурге. На заседании Госсовета был оглашен Манифест о наследнике престола, но Николай, который не знал о нем, уже успел присягнуть Константину и привести к присяге войска. Константин престол не принял и через две недели прислал из Варшавы официальное отречение.

Уникальный случай в мировой истории: вместо того чтобы оспаривать престол, братья Романовы настойчиво уступали его друг другу. Позднее граф Ланжерон отвесит им по-французски тонкий комплимент:

«Члены вашей династии так благородны, что не поднимаются, а спускаются на престол».

Однако в результате сложилась опаснейшая ситуация междуцарствия. Ею воспользовались заговорщики, которых потом назовут декабристами.

Декабристы – участники тайных обществ, выступающие против самодержавия и крепостного права. В большинстве своем офицеры гвардии, все дворяне, многие весьма богатые и титулованные. Члены «Северного общества» во главе с Никитой Муравьёвым выступали за конституционную монархию, участники «Южного общества» во главе с Павлом Пестелем намеревались установить республику. Планировался военный переворот. Планы наиболее радикальных заговорщиков – Рылеева и Пестеля – включали также убийство всей царской фамилии, включая великих княжон, выданных замуж за границу и рожденных ими там детей, чтобы на российский престол уже никто не мог претендовать.

На 14 декабря правительство назначило переприсягу новому императору. Накануне страшного дня Николай вечером посетил Михайловский замок, где погиб его отец. А вернувшись, попросил жену, если что-то случится, умереть с честью.

Императрица Александра Фёдоровна вспоминала:

«…Из маленького кабинета мы увидели, что вся площадь до самого Сената заполнена людьми. При первом залпе я упала на колени. Ах, как я молилась тогда, – так я еще никогда не молилась! Мы видели вдалеке все эти передвижения, знали, что драгоценнейшая жизнь – в опасности. Мы были как бы в агонии. У меня не хватало сил владеть собою…»

Из-за потрясения, пережитого 14 декабря, Александра Фёдоровна всю жизнь будет страдать нервными конвульсиями и сильными невралгическими болями. И без того худощавая, она еще больше потеряет в весе и будет почти постоянно болеть.

По приказу императора стреляли картечью поверх голов выстроившихся на площади солдат. Картечины, разлетаясь, попадали в стены зданий и в толпу.

В день восстания на Сенатской площади погибли: 1 генерал, 18 офицеров, 282 солдата, 1170 штатских, в том числе 79 женщин и 150 детей. Всего 1271 человек.

Восстание было подавлено. Старший сын императора, семилетний Александр, еще дрожал от пережитого страха. Мальчик знал, что отец ушел исполнять свой долг и что его за это могли убить. Государь велел вывести цесаревича Александра Николаевича во двор, где уже выстроился лейб-гвардии сапёрный батальон, часом ранее не позволивший бунтовщикам захватить дворец и его семью. Император поднял сына на руки и обратился к гвардейцам: «Я не нуждаюсь в защите, но его вверяю вашей охране», – и передал им Александра. Бывалые солдаты со слезами на глазах закричали: «Ура!» Юный наследник плыл на руках своей преданной охраны. И никто и не думал, что однажды ему, будущему императору Александру II, придется исполнить свой долг, за который смогут убить…

После подавления восстания к следствию были привлечены 679 человек. Однако почти две трети из них оказались просто оговорены членами тайных обществ, чтобы предать заговору массовости. После суда 112 человек преданы гражданской казни с лишением всех прав состояния, 99 сосланы в Сибирь, в том числе 36 – на каторгу, 9 офицеров разжалованы в солдаты. К смертной казни приговорено 36 человек: 31 через отсечение головы и 5 – через четвертование. Император личным решением смягчил наказания для всех: смертные приговоры остались у пятерых (Павел Пестель, Кондратий Рылеев, Сергей Муравьёв-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин и Пётр Каховский), четвертование заменили повешением.

Казнь не была публичной. Она проводилась на кронверке Петропавловской крепости, в казематах которой содержались осужденные, ранним утром 13 июля 1826 года. Присутствовали только генерал-губернатор Голенищев-Кутузов, генерал-адъютант Чернышёв и генерал Бенкендорф. Император Николай в это время вместе с женой молился в дворцовой церкви. Во время казни трое – Рылеев, Муравьев и Каховский – сорвались с веревок, их пришлось вешать вторично. По легенде, Рылеев при этом сказал: «Что за страна, даже повесить толком не умеют». Действительно, тогда в России еще не умели вешать, палачей пришлось специально выписывать из-за границы.

В Великобритании за первую четверть XIX века только по обвинению в умысле против властей был публично казнен 21 человек. В среднем там вешали по 80 человек в год, в том числе женщин. Во Франции после парижского восстания 1848 года за три дня было расстреляно 11 тысяч человек.

Вдовам казненных император выплатил вспомоществование из собственных средств и назначил пенсию. Семьи осужденных получали денежное пособие из Управления Генерального штаба в течение 20 лет, дети были устроены в учебные заведения за казенный счет. Проекты декабристов Николай распорядился передать в специально учрежденный Комитет. Позже декабрист Михаил Лунин в своих «Письмах из Сибири» с удивлением писал:

«Правительство, свирепствуя против членов тайного общества, отдало ему дань, усвоив и развив некоторые из его идей».

Граф Киселёв, решительный противник крепостного права, чье имя значилось в списках заговорщиков, был привлечен императором к разработке крестьянской реформы. Принимая делегацию смоленских дворян, государь прямо сказал им:

«Я не понимаю, каким образом человек сделался вещью, и не могу себе объяснить этого иначе, как хитростью и обманом, с одной стороны, и невежеством – с другой».

При Николае I крепостное право превратилось в институт натуральной ренты. Помещикам было запрещено ссылать крестьян на каторгу, продавать их без земли, крестьяне получили относительную свободу передвижения и право вести предпринимательскую деятельность. Доля крепостных крестьян в населении России сократилась с 57 до 35 %. Количество крестьянских школ увеличилось с 60 до 2550.

Весной 1826 года по инициативе императора началась грандиозная работа по кодификации всех законодательных актов империи, которая не проводилась с XVII века. Основным гражданским законодательством оставалось Соборное уложение царя Алексея Михайловича, принятое почти 200 лет назад. Одновременно с ним действовали многочисленные указы, многие из которых противоречили друг другу. Николай I поручил создать единый свод законов империи. Работу вела особая комиссия из 25 человек под руководством блистательного юриста Михаила Сперанского. В течение восьми лет комиссия изучила более 50 тысяч документов в десятках разных архивов. 19 января 1833 года на заседании Государственного совета Сперанский представил императору Николаю I 15 томов «Свода законов Российской империи». За этот титанический труд он был награжден орденом Святого апостола Андрея Первозванного – высшей наградой империи.

Поскольку по специальности Николай Павлович был военным инженером, он всегда интересовался техническими новинками, и в 1835 году увлекся безумным, как тогда многие считали, проектом «чугунки», или «железянки». К тому времени железных дорог общего пользования в мире было всего три – две в Англии и одна в Америке. Николай тщательно изучил все предлагаемые проекты, и уже через год началось строительство экспериментальной дороги от Петербурга до Царского Села.

22 мая 1838 года она была запущена, при этом не обошлось без курьеза. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминала:

«Папа, для того чтобы подать пример, устроил поездку большим обществом из Петербурга в Царское Село. Искры, которые врывались в окно, зажгли скатерти, тотчас же поднялась общая паника, но, к счастью, все обошлось без серьезных последствий. Только некоторым дамам стало дурно».

Через три года император, несмотря на возражения комитета министров, подписал указ о постройке железной дороги Петербург – Москва. По легенде, для указания маршрута Николай с помощью линейки прочертил на карте прямую линию, но в районе реки Мста карандаш зацепился за палец и нарисовал небольшой изгиб. Обсуждать указания императора было не принято, и в этом месте проложили обход. На самом деле Веребьинский обход у станции Мстинский мост, единственный изгиб на всем маршруте, был вызван требованиями рельефа.

Николаевская железная дорога на тот момент была самой длинной в мире – 649,7 км. Строительство обошлось в 67 миллионов рублей – треть ежегодного бюджета империи. Все 34 станции и оба вокзала построены одним архитектором – Константином Тоном, это самое большое архитектурное сооружение в мире. Ширина колеи 1524 мм – больше европейской на 89 мм.

Колея дороги была расширена по личному распоряжению императора: он позаботился, чтобы по железной дороге не смог приехать неприятель. Спустя ровно сто лет, в 1941 году, эти 89 мм сильно затруднят снабжение немецких войск: группа армий «Центр» получит только треть боеприпасов, необходимых для взятия Москвы.

Всего за николаевскую эпоху было проложено около 1000 верст железнодорожного полотна, что дало стимул к развитию отечественного машиностроения. Объем промышленной продукции за три десятилетия вырос в 30 раз. Были построены первые в России шоссейные дороги с твердым покрытием: трассы Москва – Петербург, Москва – Иркутск, Москва – Варшава. Городское население выросло в два раза. То есть промышленный переворот в России произошел именно при Николае I, императоре-инженере.

Рабочий день императора начинался в 7 часов утра и длился 18 часов – с короткими перерывами на еду и обязательные прогулки. Около 11 часов дня в любую погоду император в простой шинели, безо всякой охраны, прохаживался по Дворцовой набережной, раскланиваясь со знакомыми. Вечером, после 8 часов, он мог позволить себе отдых – выпить чаю с семьей, поехать с женой на прогулку, отправиться в театр или маскарад. Возвращаясь за полночь к себе, порой еще до трех часов ночи работал. Потом, пройдя на цыпочках мимо спящего камердинера, сам раздевался и укладывался спать.

Дочь императора, великая княжна Ольга Николаевна, вспоминала:

«Он любил спартанскую жизнь, спал на походной постели с тюфяком из соломы, не знал ни халатов, ни ночных туфель… Его любимой одеждой был военный мундир без эполет, протертый на локтях от работы за письменным столом. Когда по вечерам он приходил к мама́, он кутался в старую военную шинель, которой он, когда ложился спать, всегда покрывал ноги…»

Николай Павлович был умерен в еде, предпочитал простую здоровую пищу, особенно любил телячьи рубленые котлеты с картофельным пюре. Мог на ужин удовлетвориться горбушкой черного хлеба или соленым огурцом. В дороге и того проще – гречневая каша и щи, можно в одну тарелку. Пил обычно минеральную воду из Зальцбурга и крайне редко – бордосские вина «Шато Лафит» или «Медок». Никогда не курил. Во всем любил порядок, был крайне педантичен.

Говорили, что взгляд императора не могут выдержать слабонервные люди. В его присутствии порой падали в обморок дамы, но не от страха, а в порыве обожания. Николай Павлович слыл одним из красивейших мужчин Европы. Рост 189 см, широкие плечи, атлетическое телосложение… Ходили слухи, что он подкладывает под мундир вату для внушительности, но его личные врачи свидетельствовали, что это не так, просто император обладал необыкновенно широкой грудной клеткой. По моде того времени он туго перетягивал талию. Он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту: император должен быть безупречен во всем. Не случайно именно он станет эталоном для всех следующих Романовых.

Анна Тютчева, дневники:

«Никто, лучше как он, не был создан для роли самодержца <…> Его внушительная и величественная красота, величавая осанка, строгая правильность олимпийского профиля, властный взгляд, все, кончая его улыбкой снисходящего Юпитера, все дышало в нем земным божеством, всемогущим покровителем, все отражало его незыблемое убеждение в своем призвании».

Статичность и стабильность Николай считал абсолютным благом для государства. Тогдашние газетные карикатуристы изображали Францию – как бутылку шампанского, из которой вышибло пробку, а Россию – как штоф водки, в котором нет ни пузырька. В конце сороковых, когда всю Европу сотрясали революционные волнения, избежать беспорядков удалось только Англии, Нидерландам и России.

Систему управления огромной империей Николай Павлович замкнул на себе. Ни один мало-мальски серьезный документ не обходился без его резолюции. Главным учреждением в государстве стала Собственная Его Императорского Величества канцелярия.

Первое отделение Собственной Е. И. В. канцелярии (1812) отвечало за подготовку высочайших указов и контроль за их исполнением. Второе отделение (1826) занималось подготовкой единого «Свода законов Российской империи». Третье отделение (1826) – политическим сыском, цензурой, розыском фальшивомонетчиков и расследованием жалоб крестьян на помещиков. Четвертое, или «ведомство императрицы Марии Фёдоровны» (1828) – делами благотворительности, в том числе приютами, больницами и женским образованием. Пятое отделение (1835) – подготовкой крестьянской реформы.

Знаменитое Третье отделение являлось «высшей полицией» – его главная задача состояла в надзоре за исполнением законодательства, причем в первую очередь государственными органами. Личный состав насчитывал всего 36 сотрудников. Возглавлял Третье отделение герой войны 1812 года и личный друг императора граф Александр Бенкендорф. Он же руководил Корпусом жандармов (от французского gent d’armes – вооруженные люди), которые исполняли роль внутренних войск общей численностью 4 тысячи человек.

Престиж и авторитет Корпуса был очень высок. Не случайно в финале гоголевского «Ревизора» в знаменитой немой сцене появляется именно жандарм. Пьесу Гоголя, показавшуюся цензорам крамольной, удалось поставить только благодаря личному вмешательству императора. Побывав на премьере, Николай I много смеялся, а потом заметил: «В этой пьесе всем досталось, а мне – в особенности». Императору, который вошел в историю как реакционер, в голову не пришло запретить сатирическую пьесу. А первое, что он сделал после коронации, – вернул из ссылки опального поэта Пушкина.

Они были почти ровесники – Николай старше всего на три года – и несостоявшиеся однокашники: Царскосельский лицей создавался для обучения юных великих князей Николая и Михаила вместе с мальчиками из хороших семей, но не сложилось. Император освободил Пушкина от общей цензуры, заявив, что он сам, лично, будет его цензором. Пушкин посвятил Николаю в общей сложности девять стихотворений. Николай несколько раз личным вмешательством спасал Пушкина от неприятностей и даже оплатил его долги – в общей сложности 165 тысяч рублей (198 миллионов рублей на нынешние деньги). Но, несмотря на все усилия, предотвратить дуэль и гибель поэта в 1837 году не смог даже император.

В это же время поэт Михаил Лермонтов, которому прочили славу не меньше пушкинской, отправился в ссылку на Кавказ. Но не за вольнодумство и не за дерзкие стихи. Лермонтов, корнет лейб-гвардии Гусарского полка, был уличен в серьезном дисциплинарном нарушении, недопустимом для гвардейца. Его исключили из гвардии и перевели в действующую армию, на нескончаемую Кавказскую войну.

Кавказская война – завоевание Русской императорской армией территорий Северного Кавказа. Началась в 1817 году, при Александре I, пика достигла в 30-е годы, при Николае, когда горцы Чечни и Дагестана во главе с имамом Шамилем объявили русским газават – священную войну. Ежегодно потери русской армии в этой войне составляли около 25 тысяч человек. Война продлилась 47 лет и окончилась пленением Шамиля и покорением Северного Кавказа только в 1860-х, уже при Александре II.

Экономического смысла в покорении Северного Кавказа не было. Зато был политический. На Кавказе, так же как и в Средней Азии, столкнулись интересы двух колониальных империй в ходе так называемой большой игры.

«Большая игра», или «Турнир теней», – негласное военно-дипломатическое соперничество России и Британии за господство в Центральной Азии. Объектами противостояния были Персия, Афганистан, Тибетское нагорье и прилегающие к ним территории, в том числе Средняя Азия, Северный Кавказ и Бурятия.

При Николае I счет в «Большой игре» складывался в пользу России. Император привык к победам, и ему в голову не приходило, что против него может сложиться целая коалиция[8]. И тем более в самом страшном сне не могло присниться, что его страна окажется не готовой к войне. Ведь он старался лично контролировать абсолютно все: присутствовал на смотрах и сборах, инспектировал крепости, наведывался в гарнизоны, приводя в ужас и трепет полковое начальство, следил за тем, правильно ли застегиваются мундиры и верно ли исполняются все артикулы…

Вместо заявленного официально миллиона трехсот военнослужащих фактически в армии, включая все гарнизоны, насчитывалось чуть более 900 тысяч человек. На обучение пехоты отпускали по 10 патронов в год на человека, управлению огнем офицеров не учили вообще. По ведомостям числилось 1 миллион 285 тысяч единиц оружия, на самом деле на складах оказалось около 600 тысяч. На вооружении все еще состояли устаревшие гладкоствольные ружья, которые били на 300 шагов, тогда как армии европейских стран уже более чем наполовину были вооружены нарезными ружьями, стреляющими на 1200 шагов.

Европейские державы давно были озабочены внешнеполитической и военной активностью Николая I. За четверть века русские войска выиграли две локальные войны – с Персией и Турцией и подавили два восстания – в Польше и Венгрии, после чего Николай получил прозвище «жандарм Европы». Осенью 1853 года началась так называемая Восточная война. В ноябре на Кавказе русские войска разбили турецкую армию, а в Синопской бухте эскадра адмирала Нахимова уничтожила турецкий флот. Через четыре дня после Синопского сражения в Чёрном море появились английская и французская эскадры. К весне следующего года Россия оказалась в состоянии войны с Англией, Францией, Турцией, Сардинией; Австрия и Пруссия держали враждебный нейтралитет.

Эта позиция бывших союзников, которые были многим обязаны России, оскорбила императора. Война развернулась фактически на трех театрах: в Крыму, на Кавказе и на Белом море. Английская эскадра предприняла попытку осадить Соловецкий монастырь, но братия сумела выкатить несколько старых пушек и отбить огонь неприятеля. На Кавказе русские войска также одержали победу. Но в Крыму события складывались трагически. Русские солдаты показывали чудеса героизма и изобретательности. Но техника, оружие, коммуникации, снабжение – все оказалось малопригодным[9].

В русской армии нарезные ружья составляли 4 % вооружения, в армии союзников – 56 %. Паровые суда в русском флоте занимали 30 %, во флоте союзников – 70 %. Русскую парусную эскадру адмиралу Нахимову пришлось затопить поперек фарватера, и только так удалось защитить от англо-французского парового флота Севастопольскую бухту. При обороне Севастополя погибло более 120 тысяч человек. Всего потери русской армии составили 143 тысячи человек.

Николай был раздавлен. Он лишился сна, работал на износ. Врачи предупреждали, что резервы его организма на исходе, но император никого не слушал. В личной беседе он как-то сказал:

«Если бы я мог выбирать, я бы никогда не выбрал бы своего нынешнего положения. Но я часовой, получивший приказ, и стараюсь выполнять его как могу».

В конце января император серьезно простудился. Личный врач категорически запретил ему выходить на мороз. Но нужно было принять парад войск, которые отправлялись в Крым, на войну. Император сказал врачу: «Ты исполнил свой долг, позволь же мне исполнить мой», – и в легком конногвардейском мундире вышел к войскам, на ледяной ветер. Вскоре у него обнаружились признаки пневмонии. 17 февраля начался паралич легких. Император был в полном сознании и понимал, что через несколько часов умрет от удушья. Он успел помолиться и проститься с близкими. Узнав, что прибыл курьер из Крыма со спешным донесением, Николай I показал на сына: «Это теперь не ко мне, а к нему». Александру он сказал: «Передаю тебе команду совсем не в том порядке, в котором хотел передать».

Анна Тютчева, дневники:

«Он умер <…> потому, что не мог пережить унижения России. Он пал <…> жертвой осады Севастополя, пораженный в сердце, как невидимой пулей, величайшей скорбью при виде всей этой крови, так мужественно, так свято и так бесполезно пролитой».

18 февраля в 12 часов 30 минут над Зимним дворцом подняли траурный флаг. Главный часовой империи сдал свой пост. На престол вступил 37-летний Александр Николаевич. Ему предстояло сделать то, что не удалось в свое время ни его прабабке – Екатерине II, ни его дяде – Александру I, ни отцу – Николаю I. В историю Александр II войдет как Освободитель.

Александр II Николаевич

Его отец говорил: «Хочу воспитать в сыне человека, прежде чем сделать из него государя». В наставники для цесаревича были приглашены ученые с либеральными взглядами, штат преподавателей возглавил знаменитый поэт-романтик Василий Жуковский. Когда Александру было 13 лет, отец зашел к нему как раз посреди урока о восстании декабристов… «А ты как поступил бы на моем месте?» – спросил Николай. «Я бы их простил», – ответил Александр.

После завершения обучения наследник отправился в путешествие по России – проехал 30 тысяч километров и посетил 30 губерний, первым из Романовых пересек границу Европы и Азии и побывал в Сибири. В Тобольске цесаревич встретился с декабристами и постарался, как мог, облегчить их участь. В Вятке познакомился с сосланным туда Александром Герценом. Молодые люди быстро нашли общий язык, и впоследствии Александр сделает все возможное, чтобы Герцена освободили от полицейского надзора.

Позже Герцен будет писать оды царю-реформатору.

Александр Герцен, «Манифест!»: «Александр II сделал много, очень много; его имя теперь уже стоит выше всех его предшественников. Он боролся во имя человеческих прав, во имя сострадания, против хищной толпы закоснелых негодяев – и сломил их! Этого ему ни народ русский, ни всемирная история не забудут».

А еще через несколько лет Герцен из Лондона развернет свою революционную агитацию, многое сделает для создания антиправительственного общественного мнения. И в какой-то мере станет косвенным виновником гибели императора.

Еще будучи цесаревичем, Александр часто действовал по велению сердца, а не рассудка, к неудовольствию своего сурового отца. В Александре все больше проявлялись нецарские черты: легкомыслие, мягкость и чувствительность. Наследник российского престола более всего походил на прекрасного принца из сказки и все время норовил найти себе Золушку, влюбляясь в молоденьких фрейлин.

В 1838 году родители отправили Александра в Европу на поиски невесты среди европейских принцесс. Наследник уезжал с разбитым сердцем: ему пришлось оставить возлюбленную – фрейлину двора Ольгу Калиновскую. В Дармштадте наследнику понравилась 16-летняя принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская – хрупкий большеглазый ангел. А в Лондоне Александр был представлен королеве Виктории. Ей было 20 лет, и она как раз присматривала себе жениха среди европейских принцев.

4 мая 1839 года королева Виктория записала в своем дневнике:

«…У него красивые голубые глаза <…> Я нашла Великого Князя чрезвычайно привлекательным <…> Он всего на год старше меня <…> Мы танцевали на балу до трех с четвертью ночи <…> Он такой неимоверно сильный и так скоро кружится <…> мы кружились вихрем <…> Я никогда не была так счастлива…»

Влюбленный Александр уже собирался отказаться от российского престола, чтобы стать британским принцем-консортом. Но свита о таком даже и помыслить не могла. В отношения венценосных Ромео и Джульетты вмешались и напомнили пылкому цесаревичу о его долге перед Россией. И о маленькой гессенской принцессе. Этот союз был всеми одобрен, и они обвенчались. В православии Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария приняла имя Марии Александровны.

Первые несколько лет Александр был страстно влюблен в юную жену и баловал ее, не ограничивая свою фантазию. Например, по его приказу осенью в столовой устанавливали в огромной кадке живую яблоню с плодами, чтобы Мария сама могла сорвать понравившееся яблоко. Но спустя несколько лет романтика исчезла. Они практически не бывали наедине, в присутствии придворных вели дежурные разговоры – о здоровье, о детях, о погоде, вместе участвовали в церемониях и наносили визиты, а вечерами расходились по разным спальням. Императрица, ослабленная петербургским климатом и частыми родами, заболела чахоткой – туберкулезом. К 36 годам, родив шестерых детей, она превратилась в тень самой себя. Еще одни роды могли бы убить ее, и врачи категорически запретили Марии Александровне исполнять супружеские обязанности.

Александр начал изменять жене. Вспыхивали и гасли мимолетные царские увлечения – светские дамы, фрейлины, старшекурсницы Смольного института благородных девиц… Тогда, в самом начале царствования, ему все прощали, и все его любили. С Александром II связывали самые радужные, самые ослепительные надежды. «Кто не жил в России в 1856 году, – писал Лев Толстой, – тот не знает, что такое жизнь».

В Манифесте о вступлении на престол Александра II говорилось:

«Приемлем священный обет иметь всегда единою целию благоденствие Отечества нашего <…> Да утвердим Россию на высшей ступени могущества и славы…»

В этот момент страна была на грани национальной катастрофы: истощенная войной экономика, чудовищные военные потери, готовность Англии продолжать войну до победного конца и раздела России, полная внешнеполитическая изоляция.

Спустя несколько месяцев напряженной дипломатической борьбы императору удалось разрушить блокаду России. 30 марта 1856 года в Париже был подписан мирный трактат, по которому потери России оказались не так велики, как ожидалось. Правда, Россия теряла право держать военно-морской флот на Черном море и утрачивала верховенство в европейской политике. Но решение этих проблем молодой император оставил на потом. У него были гораздо более срочные дела.

В одном из первых своих обращений к представителям дворянства император заявил:

«Существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше отменить крепостное право сверху, чем дожидаться того времени, когда оно само собою начнет отменяться снизу».

Крепостное право было отменено в Англии в XV веке, во Франции и западной Германии – в XVIII веке, в остальной Европе – в начале XIX века. К середине XIX века оно оставалось только в Болгарии, Боснии-Герцеговине, полинезийском королевстве Тонга, гималайском королевстве Бутан и Российской империи[10].

Прежде российские императоры не решались на отмену крепостного права, опасаясь дворянской оппозиции. Но Александру отступать было некуда. Он понимал: один неверный шаг – и России грозит либо военный переворот, либо новая пугачевщина. Основные положения реформы были уже подготовлены его отцом, императором Николаем I, в ходе работы десяти комитетов по крестьянскому вопросу. После семи лет споров и обсуждений 19 февраля 1861 года император Александр II подписал манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей».

Основные положения реформы: крестьяне освобождались с землей, которую должны были выкупить у помещиков; правительство оказывало содействие выкупу субсидиями и долгосрочным кредитом: крестьяне платили 20 %, государство – 80 %. Выкупаемые наделы оказались меньше используемых на 30 %; сумма выкупа – намного больше их реальной стоимости; крестьяне стали должниками казнына много десятилетий вперед. Земля распределилась так: у 99,8 миллиона крестьян (71 % населения) – 33,7 миллиона десятин, у 1,7 миллиона дворян (1,5 % населения) – 71,5 миллиона десятин.

Вслед за отменой крепостного права началась цепная реакция реформ: необходима была новая система для управления новой страной. Земская и городская реформы создали выборные органы местного самоуправления – земства и городские думы, которые сами решали хозяйственные и бюджетные вопросы. Реформа образования сделала доступным среднее и высшее образование: увеличена сеть народных школ, созданы училища для разночинцев, учреждены первые общеобразовательные курсы для женщин, университеты получили особый статус и относительную автономию. Судебная реформа установила равенство всех сословий перед законом, состязательный процесс с участием адвокатов, институт присяжных поверенных, гласность и публичность судебных заседаний. В ходе военной реформы отменены телесные наказания в армии, проведено полное перевооружение нарезными винтовками и пушками, вместо рекрутского набора введена всесословная воинская повинность.

Это были первые в истории России демократические преобразования. Дворянская Россия Пушкина уходила в прошлое, возникала разночинская Россия Достоевского. Понемногу, преодолевая чудовищное сопротивление, император менял свою страну. Когда один из старых сановников сказал императору: «Освобождение крестьян может привести людей к мысли о конституции», – Александр II отвечал ему: «Что ж, если это точно будет желание России, и если она к этому созрела, я готов».

Александр ставил своим министрам и советникам жесткие сроки подготовки проектов, и сам всегда точно вписывался в график, хотя на его стол ежедневно ложились толстые пакеты документов. Ему необходимо было закончить все, что не успел сделать его отец. Первым делом закончить затянувшуюся войну на Кавказе.

Кавказская война закончилась в 1864 году покорением Чечни, Дагестана, Черкесии и Абхазии. Завоевание Бухарского эмирата и Хивинского ханства включило в состав России весь Туркестан вплоть до Кушки, которая останется самой южной точкой империи еще более ста лет, до распада СССР. Единственной территориальной потерей в этот период стала Аляска: 1,5 миллиона км 2 не годной для земледелия и практически не обжитой земли были проданы Соединенным Штатам Америки за 7,2 миллиона долларов золотом (в нынешнем эквиваленте – 108 миллионов долларов). Сделка считалась очень выгодной.

Обычно Александр Николаевич работал с небольшими перерывами с 9 часов утра до обеда, который начинался в 6 часов вечера. Дальше было уже приватное время, которое он посвящал семье и светским приемам. Его главным увлечением была охота. Особенно он любил большие зверовые охоты на медведей, лосей, зубров. В зубра он попадал с 300 шагов. На медвежьей охоте, наоборот, имел привычку подпускать зверя поближе. Из-за этого однажды едва не погиб. Во время облавы разъяренный медведь выскочил прямо на номер государя, тот немедленно выстрелил, но раненый зверь поднялся и бросился на него. Александр едва успел немного отступить влево. Рогатник «принял» медведя на рогатину, унтер-егермейстер выстрелом в упор раздробил медведю череп. Оба были щедро вознаграждены за спасение жизни императора. Но даже этот эпизод не отвратил Александра от медвежьей охоты. Порой он даже сам выходил на медведя с рогатиной, подвергая свою жизнь серьезной опасности, хотя как император не имел на это права.

Впрочем, вскоре гораздо опаснее для него станут обычные прогулки, когда охоту объявят на него самого. Александр II был последним в истории России правителем, который мог позволить себе просто гулять по городу, без вооруженной охраны и какого-либо сопровождения.

Едва ли не каждый день в Летнем саду петербуржцы старательно делали вид, что не узнают статного барина, портреты которого висели во всех присутственных местах, и шептались: «Государь прогуливает свою демуазель». Александру было 48, и он давно потерял счет своим романам. Воспитанница Смольного института 19-летняя княжна Екатерина Долгорукова сначала ему просто понравилась. Но уже после нескольких совершенно невинных свиданий император влюбился не на шутку.

Много лет спустя Екатерина вспоминала:

«Он <…> обращался со мной как со священным предметом, – это так благородно и прекрасно! <…> Мы каждый день встречались, сумасшедшие от счастья любить и понимать друг друга всецело. Он поклялся мне перед образом, что предан мне навсегда и что единственная его мечта – жениться на мне, если когда-нибудь он будет свободен…»

4 апреля 1866 года, после очередного свидания, государь в превосходном настроении шел от ворот Летнего сада к поджидавшей его карете… Он не сразу понял, что треск, отдавшийся гулким эхом над липами, – это звук выстрела.

…Когда-то старая гадалка предсказала, что он переживет семь покушений, и Александр всегда об этом помнил.

Первое покушение совершил 26-летний террорист-одиночка Дмитрий Каракозов, из обедневших дворян, бывший студент. Сторонник тактики индивидуального террора. Считал, что цареубийство спровоцирует народ на революцию. Стоявший рядом крестьянин Комиссаров ударил его по руке с пистолетом, и пуля пролетела над головой царя. Схваченный Каракозов сказал, что стрелял в царя, потому что тот обманул народ реформой – дал слишком мало земли.

Потрясена была вся страна, от крестьян до сановников, а более всех – сам Александр. Он не тиран, не деспот, он освободитель и реформатор. За что его убивать? Но Каракозов явно был психически нездоров, и император немного успокоился. Ему хватало проблем на личном фронте: тайный роман страшно возмутил его родственников и приближенных, и Долгорукову пришлось на время отправить за границу. Но, как только представился повод – французский король пригласил на Всемирную выставку, – Александр тут же отправился в Париж и встретился там с Екатериной. Они гуляли, никем не узнанные, по Большим бульварам, ездили на прогулки…

Правда, влюбленные не знали, что за ними везде следовали сотрудники французской тайной полиции: в Париже было множество польских эмигрантов, которые ненавидели русского царя. Но никакие меры по охране не помогли.

Второе покушение совершил польский националист Антон Березовский. Считал, что убийство русского царя превратит Польшу из провинции Российской империи в самостоятельное государство. Выстрелил в Александра, когда тот вместе с императором Наполеоном III возвращался с военного смотра в открытом экипаже. Пуля попала в лошадь.

Александр начал уже привыкать к постоянной опасности быть убитым. Когда началась очередная война с Турцией, государь отправился на фронт и, несмотря на все усилия охраны, постоянно оказывался под огнем.

Этой войне, целью которой было освобождение православных болгар и сербов от турецкого гнета, сочувствовала вся Россия. Равнодушных не было. Собирали средства всем миром, отовсюду шли на фронт добровольцы, и император не мог не оказаться среди них. Во время третьего штурма Плевны его с трудом удержали от личного участия в рукопашном бою. Война окончилась полной победой России, Болгария стала независимым государством. До сих пор в каждой болгарской церкви во время каждой литургии поминают Александра II – Царя-освободителя.

Вернувшись с войны, Александр перестал скрывать свою вторую семью. К этому времени у него уже было трое детей от Екатерины Долгоруковой: шестилетний Георгий, пятилетняя Ольга и годовалая Катя. Долгорукова с малышами поселилась в Зимнем дворце, на третьем этаже. На втором этаже располагалась спальня умирающей императрицы Марии Александровны. Она никого ни в чем не упрекала и только болезненно менялась в лице каждый раз, когда слышала этажом выше топот детских ножек. Взрослые – законные – дети императора приняли все это в штыки. Долгорукова оказалась будто в вакууме. Александр разрывался между двумя семьями.

2 апреля 1879 года, когда император возвращался с обычной своей утренней прогулки, с ним поздоровался прохожий. Александр рассеянно ответил на приветствие – и тут же увидел в руке прохожего пистолет. В двух сотнях шагов виднелся городовой. 60-летний Александр II – Император Всероссийский, Царь Польский, великий князь Финляндский и прочее, и прочее – побежал, как загнанный волк, – зигзагами и скачками, чтобы труднее было попасть. За ним почти по пятам следовал убийца.

Третье покушение совершил 33-летний разночинец Александр Соловьёв. Член тайного революционного общества «Земля и воля». Цареубийство задумал самостоятельно, рассчитывая на переворот. Во время погони за императором успел сделать 4 выстрела, с расстояния около 10 шагов, все пули ушли мимо.

Вскоре после покушения Соловьёва вместо весьма умеренной «Земли и воли», члены которой ходили в народ и пытались подбить крестьян на социалистическую революцию, возникла радикальная террористическая организация «Народная воля». Ее цель – запугать правительство настолько, чтобы вынудить его к серьезным политическим изменениям в стране. Народовольцы приговорили к смертной казни ряд высших сановников империи, и прежде всего самого Александра II. Народовольцы Софья Перовская и ее гражданский муж Андрей Желябов стали готовить ловушки для императора.

Четвертое покушение. В ноябре 1879 года группа Желябова заложила мину с электрическим взрывателем под железнодорожным полотном на пути следования государя у города Александровска. Мина не сработала.

22 мая 1880 года умерла императрица Мария Александровна. А уже 6 июля, едва выждав сорок дней, Александр Николаевич обвенчался с Екатериной Долгоруковой, которой был дарован титул княгини Юрьевской. Венчание прошло в небольшой комнате Царскосельского дворца, у скромного алтаря походной церкви, в обстановке строгой секретности, потому что морганатический брак Александра II не желал принять никто при дворе.

Пятое покушение. Группа Перовской заложила мину на железной дороге под Москвой. Террористы знали, что сначала идет поезд свиты. Но по случайности первым в этот раз проследовал царский поезд, и покушение не удалось.

Александр Николаевич торопился. Ему надо было успеть обеспечить будущее жены и детей. Усиление охраны не помогало. Смерть постоянно была где-то рядом.

Шестое покушение. Рабочий-краснодеревщик Степан Халтурин устроился плотником в Зимний дворец и за полгода понемногу пронес в подвал под царской столовой 30 килограммов динамита, чтобы взорвать царя во время обеда, неизменно начинавшегося в 18:00. Бомба была приведена в действие 5 февраля 1880 года в 18:20. Погибло 11 человек, ранено 56 – все солдаты караульной службы. Императора в столовой не оказалось: он встречал опоздавшего гостя.

С недавнего времени Александр Николаевич стал находить на подоконнике своей спальни растерзанных голубей. Выяснилось, что на крыше дворца поселился коршун. Когда его поймали, он оказался таких исполинских размеров, что был помещен в Кунсткамеру.

Издерганный, больной, загнанный император мечтал теперь только об одном: отречься от престола в пользу взрослого сына и уехать с женой и детьми в Ниццу. Но оставалось еще одно важное дело. По его поручению был разработан проект об учреждении в России выборного собрания – первый шаг к парламенту и конституции. Александр Николаевич уже утвердил его, и на 4 марта 1881 года было назначено обсуждение проекта на Совете министров, вслед за которым он вступит в силу…

На 1 марта у государя было намечено присутствие в Михайловском манеже на разводе караулов. На обратном пути он заехал в Михайловский дворец, к двоюродной сестре, великой княгине Екатерине Михайловне, выпить чаю, поделиться планами отъезда в Ниццу. В 14:20 император вышел от нее и сел в карету. В 15:00 ему нужно быть уже в Зимнем, он обещал жене повести ее на прогулку.

Проехав Инженерную улицу, царская карета повернула на набережную Екатерининского канала. Рядом следовали шесть казаков конвоя – по трое с каждой стороны. Вслед ехали на двух санях офицеры охраны во главе с полицмейстером Дворжицким. По набережной шел мальчик с хлебной корзиной, немного поодаль – артиллерийский офицер. На повороте Александр Николаевич успел заметить молодую женщину, которая махала кому-то белым платком. Когда перед каретой внезапно возник человек со свертком в руках, император уже понял: будет взрыв.

Седьмое покушение совершил 20-летний народоволец Николай Рысаков, один из двух бомбистов, дежуривших на Екатерининской набережной. Сигнал к действию подала Софья Перовская. Рысаков бросил в царскую карету самодельную бомбу и попытался убежать, но поскользнулся и был схвачен. Взрывом убиты два казака конвоя и мальчик-прохожий, ранены три лошади, повреждены передние колеса и козлы кареты. Император не пострадал.

Полицмейстер, полковник Адриан Дворжицкий, который оказался рядом с императором, вспоминал:

«Государь был совершенно спокоен <…> Я решился предложить Его Величеству поехать в моих санях во дворец. На это предложение Государь сказал: "Хорошо, только покажите мне прежде преступника". Кучер Фрол тоже просил государя ехать дальше, но Его Величество… подошел к Рысакову».

Император посмотрел в глаза своему несостоявшемуся убийце. Он пережил седьмое покушение. Теперь все позади. Но из-за него пострадали невинные люди. И Александр Николаевич пошел к месту взрыва, к раненым. За ним следовал полицмейстер Дворжицкий.

«Я не успел сделать и трех шагов, как был оглушен новым взрывом <…> среди дыма и снежного тумана я услышал слабый голос Его Величества: "Помоги!" <…> Я приподнял его с земли и тут с ужасом увидел, что ноги Его Величества совершенно раздроблены…»

Вторую бомбу бросил 25-летний Игнатий Гриневицкий, взорвав себя вместе с императором. Последними словами государя были: «Скорее домой… умереть во дворце…» Он умер через час в своем рабочем кабинете в Зимнем. Александру II было 62 года.

Великий князь Александр Михайлович, племянник императора, вспоминал:

«Тысячи толпились около Зимнего дворца, никто не спрашивал ничего. Широкие пятна темной крови указывали путь по мраморным ступеням лестницы и по коридору, ведущему в кабинет императора…

Идиллическая Россия с царем-батюшкой и его верноподданным народом перестала существовать. Никто не мог отрицать, что будущее не только Российской империи, но и всего мира зависело теперь от исхода неминуемой борьбы между новым русским царем и стихиями отрицания и разрушения».

Александр II дал своей стране то, что она ждала несколько веков. Но оказалось, что он освободил не только крестьян. На свободу вырвалась новая, прежде неизвестная сила – революция.

До конца XIX века оставалось 20 лет. Российская империя уже занимала 1/6 часть суши и являлась самым большим государством мира. После либеральных реформ Александра II Освободителя, вопреки всем ожиданиям и надеждам, страна находилась в состоянии тяжелого экономического кризиса.

За время правления Александра II выплавка чугуна увеличилась лишь на 67 %, тогда как в Германии за то же время – на 319 %. Внешний долг России вырос с 2 до 6 миллиардов рублей. Коррупция приобрела невиданные прежде масштабы: взятки крупным чиновникам достигали 200 тысяч рублей (160 миллионов рублей в современном эквиваленте).

Страну лихорадило. После устроенной террористами охоты на самодержца, помазанника Божия, сама идея царской власти в России пошатнулась. И весь этот груз предстояло принять на себя новому императору.

Александр III Александрович

Вообще-то императором он быть не собирался. Средний сын Александра II, великий князь Александр Александрович, готовился к военной карьере, а на престол должен был взойти его старший брат – цесаревич Николай Александрович.

В семье Александра называли просто Саша, Мопс или Бульдожка: он был упрямым, медлительным и очень добродушным. Учился неохотно и с трудом усвоил гимназический курс.

В 16 лет годовые экзамены великий князь Александр Александрович сдал на оценки: математика, география, естественные науки – 4; русский язык – 3; иностранные языки (французский, английский, немецкий) – 3; Закон Божий – 3 с минусом. Средний балл – 3,3.

В то же время его старшему брату, как наследнику престола, преподавали университетский курс, и он справлялся с ним блистательно. Цесаревича Николая Александровича, или по-домашнему Никса, все признавали необычайно одаренным.

Профессор Чичерин, преподававший наследнику государственное право, писал о своем августейшем ученике: «Он нас всех превосходит. Если он обладал бы вдобавок нашим опытом и начитанностью, он был бы гением». А знаменитый историк Сергей Михайлович Соловьёв как-то заметил:

«Если бы мне удалось хоть раз за десять лет подготовить студента, равного по развитию великому князю Николаю Александровичу, я считал бы, что исполнил свою профессорскую задачу».

Еще в юном возрасте цесаревич дважды совершил путешествие по России, чтобы познакомиться со своей страной и своими будущими подданными. А в 19 лет отправился в традиционное путешествие по Европе, во время которого состоялась его помолвка с 17-летней принцессой Марией Софией Фредерикой Дагмар – дочерью датского короля Кристиана IX, сестрой принцессы Уэльской Александры, будущей английской королевы. И хотя невесту выбрали родители, Николай и Мария с нетерпением ждали свадьбы. По всеобщему убеждению, Николай Александрович, будущий император Николай II, должен был стать идеальным правителем и привести Россию к подлинному благоденствию…

Но во время путешествия по Италии у него начались приступы непонятной слабости, потом сильные боли в спине. За три года до этого Никса упал с лошади и сильно ударился спиной, однако вскоре все прошло, и об этом забыли. Однако, вероятно, именно эта травма спровоцировала неизлечимую тогда болезнь – туберкулезный менингит спинного мозга. Вскоре Никса уже не мог распрямляться, потом перестал ходить. Лучшие врачи Европы ничем не могли ему помочь. Он умер в Ницце спустя всего полгода после своей помолвки…

Место наследника пришлось занять младшему брату, Александру. Он очень тяжело переживал потерю обожаемого Никсы и совершенно не готов был когда-нибудь стать императором. Но деваться ему было некуда. К Александру Александровичу срочно приставили университетских преподавателей – ему нужно было доучиваться. Курс истории читал Сергей Соловьёв, курс права – Константин Победоносцев. Александр ворчал: «Зачем мне все это? У меня будут грамотные министры». Став императором, он действительно сделает министрами некоторых своих преподавателей.

Кроме титула и учителей, по наследству от умершего брата Александру досталась невеста – Мария Дагмар Датская. Но тут вдруг возникла проблема. Александр был сильно влюблен во фрейлину двора императрицы княжну Марию Мещерскую. Она не была для него подходящей партией: великие князья должны жениться на равнородных, то есть принцессах европейских домов. Но прежде, поскольку он не был наследником престола, все было не так уж безнадежно. Теперь все изменилось. Цесаревич, будущий император, жениться на княжне не мог. В отчаянии он уже подумывал отказаться от престола. И сообщил об этом намерении отцу, Александру II. Император сурово отчитал сына:

«С самого рождения ты должен был понимать, что у тебя нет никаких прав, а только обязанности перед империей».

Вскоре после этого княжну Мещерскую отослали с теткой в Париж, Александр же поехал в Данию, в замок Фриденсборг, к принцессе Марии Дагмар. Общее горе – потеря Никсы – сблизило их. Постепенно Александр влюбился в маленькую и хрупкую Минни, как звали ее в семье, но целых десять дней стеснялся сделать предложение. И тогда Минни проявила инициативу: она пригласила Александра посмотреть фотоальбомы… Едва цесаревич прошептал что-то вроде «Прошу вашей руки…», Минни решительно бросилась ему в объятия…

Этот брак будет счастливым. Мария София Фредерика Дагмар, в православии Мария Фёдоровна, родит мужу четырех сыновей и двух дочерей. Император всю жизнь будет обожать и побаиваться свою маленькую императрицу. Они проживут в любви и согласии 28 лет, и разлучит их только смерть Александра III.

В честь погибшего брата и жениха, который навсегда остался юным и прекрасным принцем, Мария и Александр своего старшего сына назовут Николаем. Именно он и станет Николаем II, последним русским императором.

В 1918 году Мария Фёдоровна с помощью своей сестры, английской королевы Александры, сумеет уехать из революционной Росии и в изгнании доживет до глубокой старости, так и не поверив в смерть сыновей, невестки и внуков, расстрелянных большевиками…

Когда в 1881 году император Александр III взошел на престол, ему было 36 лет, и он отлично знал, что следует делать. Он был уверен, что именно либеральные реформы, которые проводил его отец, ослабили экономику и расшатали общество. Теперь необходимо все вернуть на круги своя. И хотя либеральные министры, включая родного дядю императора великого князя Константина Николаевича, убеждали его, что все изменения продиктованы потребностями времени, Александр их не послушал. Либералы подали в отставку, новое правительство полностью сменило курс.

В деревне были отменены мировой суд и крестьянское самоуправление, в городе мелкие торговцы и приказчики лишены избирательного права. Введена строгая цензура, за вольнодумство закрыто 15 печатных изданий, из библиотек изъято 300 наименований книг, в том числе Некрасова, Гаршина, Короленко. Новый университетский устав ликвидировал автономию университетов, ввел обязательную форму для студентов и в пять раз повысил плату за обучение. «Циркуляр о кухаркиных детях» запретил принимать в гимназии «детей кучеров, лакеев, прачек, мелких лавочников».

И все же страна стремительно неслась вперед: появились нефтяные вышки и прокатные станы, электрическое освещение и мощеные мостовые, центральный водопровод и ватерклозеты, платья с турнюрами, шляпы-котелки, пароходы, телеграф, трамвай Сименса и телефон Эриксона. Первую в России телефонную линию по личной инициативе Александра III провели из Петербурга в Гатчину, где располагалась царская резиденция.

Гатчинский дворец стал также первым в России электрифицированным дворцом. Чтобы проверить, не будет ли опасным новое освещение для здоровья императора, сначала установили 25 лампочек на квартире начальника царской охраны генерал-майора Черевина. Через пару месяцев его квартиру посетил сам император и нашел, что новое освещение весьма комфортно, а здоровье Черевина в полном порядке. Только после этого в кабинете императора появились две электрические лампы на рабочем столе. Через год в Гатчинском дворце было уже 1050 ламп накаливания.

В остальном Александр III придерживался режима строгой экономии: штат министерства двора сократил более чем вполовину, а количество балов в Зимнем дворце, которые раньше давались чуть ли не каждую неделю, уменьшил до четырех в год. Этим была очень недовольна императрица Мария Фёдоровна. Она была настоящей светской дамой и обожала танцевать, в отличие от своего тяжеловесного и неповоротливого мужа, который на балах предпочитал немного постоять, подпирая колонну, и как можно скорее уйти. Государственный секретарь Александр Александрович Половцев записал в дневнике:

«4 февраля. 1883 г. Пятница… В 3 час., когда, несмотря на настояние государя, императрица продолжает танцевать, то государь посылает одного из танцоров с приказанием музыкантам кончить; музыканты уходят один за другим так, что под конец играет лишь одна скрипка и барабан…»; «31 января. 1886 г. Пятница… Государь оставался на бале у графини Стенбок лишь несколько минут, императрица, напротив, танцевала до упаду и осталась ужинать…»

В Зимнем дворце парадные обеды и ужины стали редки: расходы на кухню и вина сократились. Остались, как прежде, только царские охоты. Гатчина с середины XIX века была охотничьей резиденцией. В окрестностях проводились ружейные охоты на медведей, волков, оленей, ланей, лисиц, зайцев, били птиц – тетеревов, фазанов, глухарей. Александр III был страстный охотник и отменный стрелок.

Особенно пышные и многолюдные охоты, с приглашением множества гостей, в том числе и иностранных дипломатов, проходили в Беловежской пуще, где был охотничий дворец Александра III. После завершения охоты убитая дичь выкладывалась в строгом порядке перед дворцом, и после парадного обеда император с семьей и свитой под звуки фанфар и рожков совершал обход добычи. Главный егерь оглашал охотничью ведомость, и каждый вид животных приветствовался особыми фанфарами. После церемонии головы животных забирали таксидермисты, а мясо отдавалось крестьянам окрестных деревень.

Еще больше император любил рыбалку – удочкой и неводом. Иногда позволял себе ночную рыбную ловлю с помощью остроги. Как вспоминал камердинер императора Алексей Андреевич Волков:

«Государь выезжал на рыбную ловлю на Гатчинское озеро обыкновенно после полуночи. В лодке кроме императора находились матросы-гребцы и егерь. Егерь светил факелом, а вооруженный острогой император Александр III бил острогой по привлеченной ярким светом всплывавшей рыбе. Команда охраны из 20 человек всегда доверялась мне, причем я один имел право идти за лодкой по берегу, солдаты же, входившие в состав моей команды, обязаны были, не выпуская меня из виду, следовать за мною, скрываясь в кустах. С рыбной ловли император возвращался очень поздно, иногда даже на рассвете».

В среднем с рыбалки император приносил до 200 рыб. И аккуратно каждый раз записывал добычу в особую тетрадку. Так, по личным подсчетам Александра III, за 1881 год он поймал 2974 щуки, 1599 окуней, 2417 плотвичек, 205 язей, 98 налимов и 51 карася.

Император терпеть не мог, когда его отвлекали во время рыбалки. Однажды ему доложили, что с незапланированным визитом прибыл французский посол Морис Палеолог. Но у Александра III в этот момент как раз клевало, и он наотрез отказался покинуть берег Гатчинского озера, заявив: «Пока русский царь рыбачит, Европа может и подождать».

Нередко к нему присоединялась Мария Фёдоровна, она тоже любила рыбную ловлю и даже сама насаживала червей. А дети обожали, когда папа ходил с ними в походы в окрестностях Гатчины. Великая княжна Ольга Александровна вспоминала:

«Мы отправлялись в Зверинец – парк, где водились олени, – только мы трое и больше никого. Мы походили на трех медведей из русской сказки. Отец нес большую лопату, Михаил поменьше, а я совсем крохотную. У каждого из нас были также топорик, фонарь и яблоко. Если дело происходило зимой, то отец учил нас, как аккуратно расчистить дорожку, как срубить засохшее дерево. Он научил нас с Михаилом, как надо разводить костер; наконец, мы пекли на костре яблоки, заливали костер и при свете фонарей находили дорогу домой. Летом отец учил нас читать следы животных. Очень часто мы приходили к какому-нибудь озеру, и Папá учил нас грести. Ему так хотелось, чтобы мы научились читать книгу природы так же легко, как это умел делать он сам. Те дневные прогулки были самыми дорогими для нас уроками».

Но отдых в кругу семьи император мог позволить себе нечасто. Он очень много работал, позволяя себе лишь короткие перерывы, чтобы выкурить сигару или прогуляться по саду. Однажды во время прогулки он подкрался к младшему сыну Михаилу и хорошенько облил его из садового шланга. Через несколько дней Михаил улучил момент, когда отец курил свою сигару, высунувшись в окно кабинета, – курить в комнатах было категорически запрещено императрицей, – и вылил на него сверху целое ведро воды. Наказания не последовало.

Александр III отличался огромной физической силой: завязывал в узел кочергу и сворачивал в трубочку пятаки. Очень высокого роста – 193 см, император был к тому же довольно тучен, поэтому не любил ездить верхом: для него трудно было подобрать лошадь, которая выдерживала бы вес императора. Свою знаменитую «мужицкую» бороду Александр отрастил еще в молодости, на Русско-турецкой войне, потому что ему некогда было бриться между боями, а потом не захотел с ней расставаться. Борода ему очень шла и удачно создавала образ «настоящего русского царя».

В быту Александр был непритязателен. Вставал в 7 часов утра, сам варил себе кофе и пил его без сливок и сахара, заедая баранками. Гулял с любимой собакой Камчаткой, потом несколько часов принимал доклады министров. В час дня завтрак – чай, яйца вкрутую и ржаной хлеб с маслом. Потом работал с бумагами в своем кабинете, с трех до пяти в любую погоду гулял по саду с императрицей и детьми. В 8 часов подавался обед. Государь любил хорошо поесть – уху или раковый суп с расстегаями, бараний бок с кашей, соленые огурцы, гурьевскую кашу со сливками и миндалем… А после обеда он продолжал работу, иногда до глубокой ночи.

Нередко император отправлялся в инспекционные поездки. Сопровождавший царский поезд инженер-путеец Сергей Витте часто становился свидетелем ситуаций, которые казались немыслимы для императорского быта:

«Мне приходилось видеть, что когда все уже лягут спать, то камердинер Котов постоянно штопал штаны Императора. Как-то раз, проходя мимо и видя, что он все штопает, говорю ему:

– Неужели вы не можете взять с собою несколько пар, чтобы в случае, если окажется в штанах дырка, дать Государю новые?

А он говорит:

– Попробуйте-ка дать. Если он наденет какие-нибудь штаны или сюртук, то кончено, пока весь по всем швам не разорвется, он ни за что не скинет».

При Александре III в моду вошел стиль a-la Russ: платья, украшения, меню в ресторанах, интерьеры… Возник особый стиль в архитектуре, который потом назовут псевдорусским: башенки, пузатые колонны, изразцовые узоры – новые терема на старый лад, например Верхние торговые ряды (ГУМ) и здание Исторического музея в Москве. Александр поощрял живопись, особенно на исторические темы, его любимыми художниками были Васнецов и Суриков.

Но именно в это время расцвета национальных традиций в России встает вопрос отношения к иноверцам, в том числе еврейский вопрос. Российские евреи еще со времен Екатерины II могли жить только в определенных районах, так называемой черте оседлости. Реформы Александра II значительно расширили права иноверцев, в первую очередь евреев. Во второй половине XIX века еврейский капитал стал играть значительную роль в торговле, банковском деле, а также в печати, журналистике, издательском бизнесе. Александр III, свернув отцовские реформы, изменил и национальную политику.

Из Москвы принудительно выселили за черту оседлости 20 тысяч человек. Установлена квота евреев в средних и высших учебных заведениях: 10 % в черте оседлости, 5 % вне черты, 3 % в столицах. Такое положение подтолкнуло многих представителей еврейского молодого поколения в революционные партии.

Дискриминация шла не по национальному, а по религиозному признаку: стоит принять православие – и все дороги будут открыты[11]. Инициатором политики христианизации и русификации многонациональной империи был учитель императора – Константин Победоносцев, обер-прокурор Святейшего Синода. Именно эта политика административного насаждения православия станет одной из причин революции и попытки построения безбожного государства…[12] Но Победоносцев и вместе с ним Александр III искренне верили, что спасают Россию.

Император вполне осознавал масштабы своей империи и понимал, что ей необходима мощная скрепляющая линия. Эта идея была воплощена буквально при строительстве Транссибирской магистрали – самой длинной железной дороги в мире.

Общая длина Транссибирской магистрали – 9298,2 километра. При Александре III был построен самый сложный и протяженный участок – от Урала до Владивостока, 7 тысяч километров через горы, тайгу и сибирские реки. Темпы строительства были рекордными: в год прокладывалось от 2500 до 5000 километров полотна. Бюджет строительства составил 1 миллиард рублей (780 миллиардов рублей на современные деньги).

В правление Александра III в России наступил настоящий железнодорожный бум. Путешествовать по железной дороге стало престижно. Появились особые дорожные платья и шляпки, вагоны первого класса отделывались с роскошью светских салонов.

…17 октября 1888 года император с семьей возвращался по железной дороге в Петербург из Ливадии. Он любил ездить быстро, и никто из железнодорожных служащих даже не пытался противиться его воле.

Царский поезд состоял из 15 вагонов: багажный, мастерская, личный вагон министра путей сообщения, два кухонных вагона, вагон персонала, столовая, вагон великих князей, вагон императорской четы, вагон наследника и пять вагонов свиты и охраны. Длина состава – более 300 метров, вес – 480 тонн (как товарный поезд из 28 груженых вагонов). По правилам техники безопасности он должен был делать максимум 37 верст в час.

Поскольку поезд шел с небольшим опозданием, перед Харьковом решено было еще прибавить скорость. Два паровоза разогнали поезд до скорости экспресса – почти 70 верст в час. На перегоне Тарановка – Борки предельная скорость была превышена почти вдвое.

В 2 часа 14 минут царский поезд сошел с рельсов. Из 15 вагонов 10 были разрушены полностью. В вагоне-столовой, где находилась царская семья, вынесло боковые стенки и рухнула крыша. Камер-лакеи, стоявшие в дверях, погибли сразу. В пролом выбросило шестилетнюю великую княжну Ольгу. Она бежала по насыпи и кричала: «Они нас всех убьют! Все равно всех убьют!» 10-летнего великого князя Михаила засыпало обломками, и его с трудом отыскали солдаты охраны вместе с императором. 13-летней великой княжне Ксении обломками повредило спину. Погибли 20 человек, ранены 37. Император разбирал завалы. Государыня помогала раненым… Только к вечеру удалось убедить их отбыть в Харьков, и там уже выяснилось, что они оба тоже получили сильные ушибы.

По дороге император вспомнил, что за месяц до катастрофы он стал случайным свидетелем разговора на железной дороге: инженер-путеец Сергей Витте доказывал, что нельзя сильно разгонять тяжелый поезд. Позже сам Витте вспоминал:

«… вступил со мною в разговор министр путей сообщения, который заявил:

– А на других дорогах ездим же мы с такою скоростью, и никто никогда не осмелился требовать, чтобы Государя везли с меньшею скоростью.

Тогда я не выдержал и сказал министру путей сообщения:

– Знаете, Ваше Высокопревосходительство, пускай делают другие, как хотят, а я Государю голову ломать не хочу, потому что кончится это тем, что Вы таким образом Государю голову сломаете…»

Александр III вызвал Сергея Витте в Петербург и уговорил возглавить Департамент железных дорог при Министерстве финансов. Переход на госслужбу для Витте был убыточным: вместо 40 тысяч рублей в год в частной компании его жалованье составило всего 8 тысяч, поэтому император доплачивал ему компенсацию еще 8 тысяч из своих личных средств. Через два года Витте был назначен министром путей сообщения и министром финансов. Во многом благодаря ему страна начала делать первые шаги по выходу из экономического кризиса.

В следующие 10 лет добыча угля в стране увеличилась на 110 %, нефти – на 1468 %, выплавка стали выросла на 159 %, чугуна – на 487 %. Сельское хозяйство производило 15 % мирового объема пшеницы и 55 % мирового объема ржи. Бюджет России вырос почти в 9 раз. В Англии за это же время он увеличился в 2,5 раза, а во Франции в 2,6 раза. Более чем в 2 раза был увеличен российский золотой запас. К 1893 году доходы государства превысили расходы почти на 100 миллионов рублей. Русский рубль стал твердой международной валютой. Россия превратилась в одну из самых мощных мировых держав.

Александр III провел модернизацию вооруженных сил. Армия получила на вооружение винтовку Мосина – знаменитую трехлинейку, которая прослужит на двух мировых войнах вплоть до середины XX века. Была введена новая, более удобная, форма, включая гимнастерку, которая существует и сейчас. Повышены требования к военному образованию. Флот получил 114 новых военных судов, в том числе 17 броненосцев и 10 бронированных крейсеров. До этого почти не имевшая современного военного флота, Россия вышла на третье место в мире после Англии и Франции.

Но войн в царствование Александра III не велось. Наоборот, ему удалось не допустить уже назревавший в Европе военный конфликт между Англией и Германией, за что впоследствии он получил прозвание Миротворец. Он изменил обычную европейскую расстановку сил, отказавшись от союза с Германией и заключив договор с Францией. У этих изменений была экономическая подоплека: в свое время для подъема экономики Россия использовала кредиты, полученные в Англии и во Франции. И теперь была вынуждена заключить внешнеполитический союз со своими кредиторами, которые впоследствии втянут ее в военный конфликт – Первую мировую войну.

После крушения поезда у Александр III начались проблемы со здоровьем: плохо работало сердце, болела поясница… Почти шесть лет он старался не придавать этому значения, пока не стало совсем плохо. В сентябре 1894 года консилиум русских и немецких врачей поставил диагноз: нефрит, острое воспаление почек. Императору предписали строгую диету, попросили его перебраться в Крым, в Ливадию…

В день приезда государя у Ливадийского дворца была выстроена рота 16-го стрелкового полка. Погода была прохладная и сырая, и государь был в теплом пальто. При виде войск первым его движением было снять пальто, как это требовал устав. Императрица попыталась его остановить, но он сказал: «Неловко!» – и, сняв пальто, в одном сюртуке подошел к роте. «Здорово, стрелки!» – прозвучал его густой бас. Никто тогда не знал, что это было последнее приветствие Александра III своей армии.

Еще месяц в Ливадии император пытался работать. 19 октября фельдъегерь повез из Ливадии в столицу бумаги, подписанные Александром III, в последний раз. Государь причастился Святых Таин, попрощался с женой и детьми. Смерть наступила в 14 часов 15 минут. Александру III было всего 49 лет.

Гроб с телом императора был перевезен из Крыма в столицу через Севастополь, Харьков, Орел и Москву. Везде собирались огромные толпы попрощаться с государем, и, когда траурный поезд отходил от перрона, люди вставали на колени. Таких долгих и торжественных похорон прежде не бывало. И никому тогда и в голову не могло прийти, что это последние в истории России императорские похороны.

Траур был объявлен не только в России, но и в Англии, и во Франции. Англичанин маркиз Солсбери сказал:

«Александр III много раз спасал Европу от ужасов войны. По его деяниям должны учиться государи Европы, как управлять своими народами».

Французская пресса писала: «Он оставляет Россию более великой, чем ее получил».

Самое большое государство мира – Российская империя – на пике своего экономического и политического могущества переходила под власть 26-летнего Николая Александровича.

Николай II Александрович

Николай Александрович, или по-домашнему Ники, носил титул наследника престола с тринадцати лет. Он был хорошо подготовлен к своим будущим обязанностям: получил прекрасное образование, владел всеми необходимыми для придворных мероприятий навыками, был умен, интеллигентен, тонок, необыкновенно обаятелен… Для современной европейской державы он был бы идеальным монархом. Но в России рубежа XIX–XX веков, для того чтобы быть любимым подданными, личного обаяния оказалось недостаточно.

Внешне Николай II во многом проигрывал своим предшественникам: для Романовых он был невысокого роста – 168 см, на 25 см ниже отца, Александра III, и на 18 см – деда, Александра II, и не обладал ни знаменитым «взглядом василиска», от которого падали в обморок офицеры, как прадед, Николай I, ни богатырским телосложением и могучей волей, как отец, Александр III.

Цесаревичу было 18 лет, когда в 1886 году в гости к великой княгине Елизавете Фёдоровне, супруге младшего брата императора Александра III, приехала ее родная сестра – 14-летняя принцесса Гессен-Дармштадтская Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса. Она была представлена наследнику Николаю Александровичу, и молодые люди нашли много общих интересов. А через два года Алиса Гессенская, или, как ее называли, Аликс, приехала в Россию на смотрины будущих невест.

Родители наследника в качестве невесты приняли ее не сразу: пуританские манеры принцессы, воспитанной при дворе ее бабушки, королевы Виктории, казались проявлением холодности. А ее крайняя стеснительность и замкнутость воспринимались как высокомерие. Но Николай влюбился без памяти. Он не отходил от нее ни на шаг. По совету сестры Ольги, уже успевшей подружиться с застенчивой принцессой, Николай выпросил у матери драгоценную брошь с бриллиантом в 12 карат и преподнес ее возлюбленной. Это украшение станет символом их любви.

Утром 20 июля 1918 года в урочище Ганина Яма, в углях костра, в котором сожгли одежду растрелянной царской семьи, будет найден бриллиант весом 12 карат: Аликс не расставалась с ним до последнего мгновения жизни…

Августейшие родители были против этого брака. Из внешнеполитических соображений Николаю выбрали в невесты французскую принцессу Елену Орлеанскую. Но всегда послушный и сговорчивый Николай совершенно неожиданно для родителей проявил редкое упрямство. Он решительно заявил, что женится только на Аликс или не женится вообще.

В 1894-м, после восьми лет ожидания, Николай обручился со своей возлюбленной Аликс. Он предвкушал романтические встречи с невестой, неспешную и радостную подготовку к свадьбе, потом еще много лет спокойной семейной жизни в качестве наследника. Аликс старательно учила русский язык и русские обычаи и писала Николаю нежные письма:

«Мы нашли свою любовь. Я связала ей крылья. Она никогда не исчезнет и не покинет нас. Она всегда будет звучать в наших сердцах…»

Разве мог Николай предположить, что его могучий отец буквально сгорит за несколько лет, не дожив даже до 50? На следующий день после смерти Александра III, там же, в Ливадии, Аликс приняла православие с именем Александра Фёдоровна. Через месяц состоялась наспех организованная скромная свадьба: пышные торжества не позволял траур.

Молодая императрица совершенно не успела привыкнуть к многолюдным придворным мероприятиям. Чего стоила одна только церемония «целования руки»: к руке императрицы подходили в строгом порядке и высоком темпе 550 дам за 45 минут – в среднем по 4 секунды на каждую. Непривычной к подобным мероприятиям Александре Фёдоровне далеко не всегда удавалось удержать нужное выражение лица.

Николаю было не легче. Еще со времен его прадеда, Николая I, вся бюрократическая система страны была замкнута на императоре.

С раннего утра Николай Александрович выслушивал доклады министров, после завтрака старался высвободить немного времени для прогулки, даже если шел проливной дождь, после обеда по 6–7 часов подряд работал с бумагами – прочитывал с карандашом в руках проекты законов, донесения, прошения, отчеты разных ведомств. Александра Фёдоровна писала сестре:

«Иногда ему даже не удается выйти подышать воздухом – разве что уже в полной темноте. Он страшно устает, но держится молодцом».

Только вечером Николай мог позволить себе немного побыть наедине с женой, если не было светских мероприятий.

14 мая 1896 года состоялась церемония коронации в Успенском соборе Московского Кремля. Праздничные мероприятия длились 20 дней: торжественный въезд в столицу, приемы, балы, парадные обеды. На 18 мая были назначены традиционные народные гуляния на Ходынском поле с увеселениями, угощением и раздачей гостинцев.

В состав «царского гостинца» входили: колбаса полукопченая – 200 грамм, сайка «от Филиппова» – 400 грамм, вяземский пряник – 130 грамм, конфеты и орехи – 300 грамм; эмалированная кружка с монограммой царя и двуглавым орлом, все завернуто в хлопчатобумажный платок. Для угощения было заготовлено 30 000 ведер пива и 10 000 ведер меда. Все это обошлось казне в 339 536 рублей. Организаторы рассчитывали на 400 000 человек. Собралось около миллиона.

Люди пришли на Ходынку с ночи, чтобы успеть занять хорошие места. В толпе говорили, что платки в гостинцах с разными рисунками: кому попадется с избой, дадут новую избу, кому с коровой – выдадут корову. Около 5 часов утра кто-то пустил слух, что буфетчики уже начали раздавать гостинцы, а на всех не хватит… Толпа заволновалась. Те, кто пришел позже, стали напирать. Безопасность мероприятия обеспечивали 1800 полицейских – капля в море миллионной толпы, они ничего не смогли сделать. Началась страшная давка. Того, кто падал, тут же затаптывали. За несколько часов погибли 1389 человек и еще несколько сот были покалечены.

В 10:30 утра о Ходынской катастрофе доложили императору. Все ожидали, что он немедленно отправится на место трагедии… Но на Ходынское поле они приехали к двум часам дня. И только во дворце знали, что до того времени они вместе с Александрой Фёдоровной молились в кабинете перед иконами.

На вечер 18 мая, согласно давно утвержденной программе, был назначен бал во французском посольстве. Не посетить этот бал император не мог: отношения с Францией были крайне важны для России. Императорская чета появилась в посольстве, пробыв там около 10 минут: прибыли, приняли приветствия и поздравления и тут же отбыли. Но известие о том, что царь с царицей поехали в такой день на бал, тут же разнеслось по всему городу.

В этот же день редактор газеты «Ведомости» крайне неудачно решил разместить на первой полосе меню императорского парадного обеда из 11 перемен: «суп из черепахи, пирожки, рыба соль соус раковый, говядина филе с кореньями, холодное из рябчиков и гусиной печени, жаркое – индейка и молодые цыплята, салат, цветная капуста и стручки, горячий ананас с фруктами, мороженое и десерт». Имелось в виду, что это подчеркнуто простое меню, даже аскетическое – с учетом статуса мероприятия. Но для подавляющего большинства читателей газеты все это было невиданной роскошью.

И, несмотря на то что Николай из собственных средств выделил 90 тысяч рублей на пособия семьям погибших, весь город говорил о равнодушии императора к народному горю и о дурном предзнаменовании, с которого начинается новое царствование.

Вскоре пришло время вскрыть письмо императора Павла I, написанное в 1801 году для потомков, с условием прочесть ровно через сто лет. О существовании этого письма знали при дворе лишь немногие доверенные лица, и в их числе близкая подруга императрицы Александры Фёдоровны обер-камерфрау Мария Герингер:

«В утро и Государь и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому ничего не сказали. После этой поездки Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии».

За исключением воспоминаний Герингер, нет ни одного источника, который бы описывал это происшествие. Камер-фурьерский журнал Гатчинского дворца от 12 марта 1901 года не содержит упоминания о визите августейшей четы. В дневнике Николая II также нет об этом ни слова. Не обнаружено никаких документов, подтверждающих наличие когда-либо во дворце запечатанной шкатулки.

По легенде, в письме Павла были изложены результаты его тайной беседы с монахом Авелем – «русским Нострадамусом». Авель точно предсказал дату смерти Екатерины II, предрек самому Павлу гибель 11 марта от рук заговорщиков, Александру I – войну с французами, пожар Москвы, вступление русских войск в Париж, Николаю I – восстание декабристов, Александру II – отмену крепостного права, войну с турками за освобождение славян и убийство царя-освободителя, Александру III – мир и порядок… Про Николая II якобы было сказано:

«Святой Царь, Иову Многострадальному подобный. Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную… На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская…»

В настоящее время исследователям неизвестно ни одного достоверного подтверждения легенд о пророчествах монаха Авеля (Васильева). Большинство историков и православных богословов считают доказанным, что так называемые пророчества Авеля являются фальсификацией.

В 1897 году в Российской империи была проведена всеобщая перепись населения. Результаты были опубликованы в 89 томах – данные на 128 миллионов 924 тысячи 289 человек. Император записался как «Романов Николай Александрович, 29 лет, вероисповедание – православное, положение по воинской повинности – полковник лейб-гвардии Гусарского полка, род занятий – хозяин земли Русской, семейное положение – женат, дети: дочь Ольга, 1 год 2 месяца».

На момент проведения переписи Александра Фёдоровна уже была снова беременна, и все надеялись, что будет мальчик – наследник. Родилась великая княжна Татьяна. Еще через два года – великая княжна Мария. Потом – великая княжна Анастасия. Многочисленные родственники уже не пытались скрыть свое разочарование. Императора это совершенно не смущало, но императрица уже была одержима мыслью о наследнике.

Летом 1903 года царская семья в полном составе отправилась в паломничество в Саровскую обитель. Николай и Александра молились у мощей преподобного Серафима Саровского, просили о сыне и даже тайно омывались в чудотворном источнике. Через год, 12 августа 1904 года, родился долгожданный мальчик – цесаревич Алексей.

Но счастливые родители отчего-то были крайне встревожены. Во дворец один за другим приходили врачи. На третьи сутки выяснилось: долгожданный ребенок болен гемофилией и в любую минуту может умереть.

Гемофилия – генетическое заболевание, нарушение свертываемости крови. Особенную опасность представляют внутренние кровоизлияния. Болезнь неизлечима, страдают ею обычно мужчины, женщины бывают носительницами дефектного гена. Александра Фёдоровна унаследовала гемофилию от своей бабушки, английской королевы Виктории. Виктория передала дефектный ген многим своим внучкам во все правящие дома Европы, поэтому гемофилию называли также «викторианской», или «королевской», болезнью.

Даже при небольшой травме Алексей оказывался между жизнью и смертью, и тогда в газетах печатали бюллетени о состоянии наследника, на первых полосах, рядом с донесениями с фронтов Японской войны.

В конце XIX века Дальний Восток стал местом притяжения интересов всех великих держав. Николай Второй считал своим долгом продолжать так называемую большую азиатскую программу – освоение Дальнего Востока и усиление влияния России в Восточной Азии. В этом регионе появился новый и сильный игрок – Япония, которая сама собиралась господствовать на Дальнем Востоке, захватив Корею и потеснив Россию.

Япония претендовала на ведущую роль в Тихоокеанском регионе и под лозунгом создания «Великой Азии» готовила вторжение в Маньчжурию – северо-восточную провинцию Китая. Утверждение Японии около границ России угрожало безопасности восточных районов империи. К 1903 году русско-японские отношения вошли в состояние кризиса.

В конце декабря 1903 года Главный штаб представил императору Николаю II разведданные о том, что Япония начнет войну не позже конца января. Но до тех пор, пока была хоть призрачная надежда разрешить конфликт дипломатическим путем, Николай не объявлял мобилизацию. Он медлил с приказом о подготовке военной кампании, считая, что маленькое островное государство не осмелится бросить вызов огромной континентальной империи. Такого же мнения придерживалась и вся Европа. Но ровно через месяц, 27 января 1904 года, японская эскадра без объявления войны атаковала русские корабли на внешнем рейде Порт-Артура.

Россия была вынуждена вступить в войну на самых дальних своих рубежах, куда буквально накануне дошла Транссибирская железная дорога. Переброска войск шла медленно. В феврале 1905 года японцы ценой чудовищных потерь заставили отступить русскую армию под Мукденом.

1-я Тихоокеанская эскадра была уничтожена на рейде Порт-Артура, 21-й Тихоокеанской эскадре, чтобы прийти на помощь осажденному городу, пришлось совершить почти кругосветное путешествие, после чего она была полностью уничтожена японским флотом в бухте Цусима в мае 1905 года. Через год блокады Порт-Артур пришлось сдать.

Военные действия складывались в пользу Японии, но затяжной войны она бы не выдержала. Вскоре после Цусимы на совещании Военного совета великий князь Николай Николаевич доложил императору, что Япония полностью обескровлена, и России, чтобы победоносно завершить войну, понадобится еще миллиард рублей, год военных действий и потери в 200 тысяч человек. Николай II счел, что цена победы слишком высока. Он велел немедленно начинать мирные переговоры.

Условия Портсмутского мирного договора оказались вполне приемлемыми: удалось и контрибуций избежать, и сохранить половину Сахалина. Но следствием военных тягот стали массовые волнения по всей стране.

В самом начале 1905 года стало известно, что рабочие Петербурга готовят петицию царю с требованием принять меры против бесправия и нищеты рабочих и созвать народное представительство. Накануне, на совещании Кабинета министров, было принято решение не допускать рабочих на Дворцовую площадь. По большому счету этот вопрос находился в компетенции генерал-губернатора Санкт-Петербурга, и император не стал принимать участие в совещании, он уехал в Царское Село, к семье.

Утром 9 января из разных районов Петербурга направились в центр шествия рабочих, общим числом около ста тысяч человек. Вопреки ожиданиям властей, у них не было ни оружия, ни антиправительственных плакатов. Одну из колонн возглавлял «рабочий батюшка» – священник Георгий Гапон, за ним несли хоругви, иконы и портреты царя. Колонны сопровождали отряды полиции. Но генерал-губернатор этим не ограничился и вызвал войска. Все дороги к Дворцовой площади оказались перекрыты пехотными цепями. По уставу солдаты не имеют права подпускать толпу ближе чем на 50 шагов. Командующие трижды предупредили демонстрантов: если не остановитесь, будем стрелять. Толпа не остановилась.

…200 человек было убито и 800 ранено. «Господи, как больно и тяжело!» – записал император в дневнике. Он выделил из собственных средств 50 тысяч рублей для пособий семьям погибших, но исправить ничего уже было нельзя. Девятое января получило название «Кровавое воскресенье» и стало исходной точкой массовых волнений по всей стране, которые потом в советской историографии назовут Первой русской революцией.

12 января забастовали рабочие в Риге и Варшаве. В феврале начались межнациональные конфликты на Кавказе. В мае объявили стачку рабочие текстильных фабрик в Иваново. Николай все еще не понимал (или не хотел понимать), что все это означает. 15 июня он записал в дневнике:

«Получил ошеломляющее известие из Одессы о том, что команда броненосца "Князь Потёмкин-Таврический" взбунтовалась, перебила офицеров и овладела судном, угрожая беспорядками в городе. Просто не верится!»

Так же как его отец, Николай II был абсолютно уверен, что либеральные реформы недопустимы: они расшатывают общество и ведут к анархии. Но жесткие карательные меры он проводить тоже не хотел. И антиправительственные выступления продолжались. В октябре началась всероссийская политическая забастовка – по всей стране бастовало 2 миллиона рабочих. Остановились крупные заводы, встали железные дороги. И только тогда император, не видя другого способа исправить положение в стране, согласился на реформу. 17 октября он подписал знаменитый Манифест о свободах, составленный Сергеем Юльевичем Витте.

Октябрьский манифест провозглашал в Российской империи принцип неприкосновенности личности и основные гражданские свободы: свободу слова, совести, собраний и союзов. Также учреждался российский парламент – Государственная Дума.

Но манифест безнадежно опоздал: беспорядки в стране только набирали обороты. Из всех российских губерний относительно спокойно было только в одной – Саратовской. Николай II вызвал в Петербург саратовского губернатора, 44-летнего Петра Столыпина. И после долгой беседы с ним понял, что на этот раз именно Столыпин, а не Витте сможет вывести страну из кризиса. Столыпин стал министром внутренних дел, а через два месяца возглавил новое правительство.

Новый премьер-министр сумел остановить революцию с помощью антитеррористических военно-полевых судов и начал масштабную аграрную реформу, цель которой – создать в России класс крепких крестьян-собственников – фермеров, которые станут основой экономики.

В рамках столыпинской реформы крестьянам предлагалось выходить из общины, обустраивать отдельные хутора, выкупать по льготным ценам земли, брать кредиты на развитие и строительство сельских усадеб. За 6 лет было выдано кредитов на 1 миллиард 40 миллионов рублей, заявки на получение земли подали 6 миллионов крестьян – 44 %, успели получить землю в собственность 1,5 миллиона – 10 %. Урожайность за это время выросла на треть (30 %).

Столыпинская реформа была рассчитана на 20 лет. Возможно, за это время крестьяне успели бы стать фермерами, и на них не подействовала бы агитация большевиков… Но в 1911 году в Киевском театре на виду у всех премьер-министр Столыпин был убит эсером Дмитрием Богровым.

Сразу после этого Николай II свернул реформы. Ему казалось, что Россия еще не готова к таким преобразованиям. К тому же он был уверен, так же как когда-то его отец, что реформы – это зло, а единственно возможная форма правления в России – это самодержавие. Именно самодержавие не раз удерживало страну от хаоса и разрушения, как это произошло в 1613 году, с воцарением династии Романовых.

К 1913 году, в честь 300-летнего юбилея династии, была подготовлена обширная программа праздничных мероприятий в разных городах – торжественные богослужения, военные парады, спектакли и кинофильмы на историческую тему, выставки и народные гуляния, парадные обеды, балы и приемы. Царская семья посетила Кострому – «колыбель династии», совершила путешествие по городам современного Золотого кольца. Торжества длились с февраля по октябрь. В описаниях современников 1913-й стал «годом великого юбилея и вершиной процветания империи».

В 1913 году Российская империя достигла своего экономического максимума. Рост сельскохозяйственного производства составил 2 % (1-е место в мире), рост промышленного производства – 5 % (1-е место в мире), прирост населения – 1,5 % (1-е место в Европе). За время правления Николая II население увеличилось на 50 миллионов, достигнув 178 миллионов человек. Национальный доход страны – 16 миллиардов 400 миллионов рублей (4-е место в мире). Валовое промышленное производство – 6 миллиардов 521 миллион рублей (5-е место в мире). Показателей Российской империи 1913 года в экономике СССР смог достичь только к концу 50-х годов.

Российская империя уверенно держала статус великой державы, и никто не знал, что для нее уже начался обратный отсчет. 28 июня 1914 года в городе Сараево студент Гаврило Принцип застрелил австрийского эрцгерцога Фердинанда. Этот выстрел станет формальным поводом для начала Первой мировой войны, которая унесет жизни 12 миллионов человек и обрушит четыре империи – Российскую, Австро-Венгерскую, Османскую и Германскую.

В 1914 году, когда стало очевидно, что мировая война неизбежна, Николай II всеми способами пытался не допустить участия в ней Российской империи. Но выхода не было: Россия входила в Антанту – военный союз с Англией и Францией, и, если бы она не выполнила свои союзнические обязательства, ее ждала бы международная изоляция и потеря статуса великой державы. В июле 1914 года Германия, Англия, Франция, Россия начали всеобщую мобилизацию. 19 июля (1 августа по новому стилю) Германия объявила войну России. 20 июля Николай II подписал Манифест о начале войны, который был опубликован вечером того же дня.

Война, которая получит название Первая мировая, а тогда называлась просто Великая война, велась между Тройственным союзом (Германия, Австро-Венгрия, Италия) и блоком «Согласие» – Антантой (Россия, Англия, Франция). В ходе войны к Тройственному союзу присоединились Турция (1914) и Болгария (1915), к Антанте – Италия (1915), Румыния (1916) и США (1917) Каждая страна преследовала свою цель: Германия стремилась расширить свои владения и установить доминирование в мировой политике. Франция хотела вернуть обратно утраченные территории, а также захватить Саарский угольный бассейн. Австро-Венгрия имела территориальные претензии к Сербии, Черногории, Румынии и России, а также стремилась подавить национально-освободительное движение. Англия стремилась уничтожить Германию как своего основного соперника в торговле, а также забрать у Турции богатые нефтью земли. Италия стремилась расширить свое господство на Балканском полуострове. Россия выступала на стороне Англии и Франции как участник блока «Согласие».

…Манифест о войне русское общество встретило с большим воодушевлением. Следуя примеру императрицы и великих княжон, дамы из высшего общества записывались на курсы сестер милосердия. Их мужья с готовностью отдавали свои особняки под госпитали. И даже не имеющие никакого отношения к армии люди стали одеваться в военном стиле: полувоенный френч без знаков отличия, остромодные галифе и лаковые сапоги. Но самый шик – гвардейский мундир английского сукна цвета шанжан, как китель государя императора.

Поначалу русская армия успела значительно продвинуться на территорию противника. Но на следующий год ситуация на фронтах переменилась. Главнокомандующий – дядя императора великий князь Николай Николаевич – оказался посредственным полководцем. Немцы вступили на территорию Российской империи.

Тогда Николай II сам принял командование армией. Через две недели русские войска прорвали немецкий фронт и остановили наступление – первая значительная победа за долгое время. Правительство спешно перекраивало экономику страны под военные нужды. Во время этой войны Россия, единственная из всех воюющих стран, полностью обеспечивала себя сырьем и дольше всех могла не переводить экономику на военные рельсы. После четырех лет тяжелейшей войны Россия была в состоянии продолжать военные действия вплоть до победы.

Император, ставший решительным и энергичным, за год сменил четырех премьеров, четырех министров внутренних дел, трех министров иностранных дел, трех министров юстиции, двух военных министров. Новый призыв собрал для армии 13 миллионов новобранцев. К весне 1917 года должна была вступить в строй новая армия, хорошо обученная и вооруженная. Планировалось масштабное наступление на всех фронтах, которое решило бы исход войны в пользу России…

Пока Николай был в Ставке, Александра Фёдоровна всерьез пыталась управлять государством. Императрица никогда не была популярной: ее застенчивость казалась высокомерием, эмоциональность – истеричностью, набожность – экзальтированностью. Самое большое возмущение вызывало ее постоянное общение с известным всему Петербургу «старцем» Григорием Распутиным. Одни считали его духовидцем и целителем, другие – юродивым, но большинство – шарлатаном и жуликом.

Тобольский крестьянин Григорий Ефимович Распутин появился в Петербурге и получил большую известность на волне повального увлечения «народностью» – с одной стороны, и мистикой и оккультизмом – с другой. Когда императрице рассказали о Распутине, который якобы обладает даром целительства, она захотела его видеть в надежде, что он сможет помочь ее тяжелобольному сыну.

Распутину и в самом деле удавалось облегчать состояние Алексея. Александра Фёдоровна, с ее экзальтированностью, искренне считала его святым старцем, посланным Богом. Правда, спустя некоторое время лейб-медик Евгений Боткин, который прекрасно знал, что после кризиса у мальчика всегда наступает резкое облегчение и затем он идет на поправку, обратил внимание на то, что старец Григорий появляется при дворе именно в момент кризиса, и ни днем раньше, как бы его ни просили. Возможно, у него были осведомители, которые сообщали ему о состоянии цесаревича. Однако когда Боткин решился поделиться своими подозрениями с императрицей, она ему не поверила.

Очень скоро по столице пошли слухи о странной дружбе мужика с царем и царицей. Распутин, который не отличался сдержанным поведением, превратился в орудие информационной войны против императора, поводом для чудовищных слухов и сплетен, которые представляли семью императора как гнездо невиданного разврата и компрометировали не только лично императрицу, но и весь дом Романовых. Либеральная пресса публиковала карикатуры, в том числе непристойные, постоянно намекая на «особую связь» Распутина и императрицы, которой, конечно, не было и быть не могло. Общение же самого Николая Второго с Распутиным было эпизодическим.

В письмах Александра Фёдоровна называла Распутина «Наш Друг» – оба слова с большой буквы. «Я верю в мудрость Нашего Друга… – писала она императору. – Бог послал Его тебе в помощники и руководители…» Николай Александрович с женой не спорил, однако ни один из того множества советов «старца», которые содержатся в письмах императрицы, выполнен не был. Но прогнать его Николай не мог. «Лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы», – говорил он.

Преувеличенная слухами, близость простого крестьянина к царю разрушала традиционную иерархию и сакральный ореол власти. Вся большая императорская фамилия – великие князья и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна – пытались донести до Николая II, как это опасно для династии и для страны. Но он считал ситуацию своим сугубо личным, семейным делом, в которое никто не должен вмешиваться. И не желал признавать, что у императора не может быть права на частную жизнь.

В конце концов составился заговор и Распутина убили. Одним из заговорщиков оказался 25-летний великий князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат императора. Николай II отправил его на фронт в Персию, хотя великий князь был слабого здоровья. Из-за этого с ним и с императрицей перестали общаться все родственники. А великому князю Дмитрию Павловичу ссылка на восточный фронт спасла жизнь: он не попал в мясорубку революции.

22 февраля 1917 года Николай II уехал из Царского Села в Ставку в Могилёв – готовить весеннее наступление. В тот же день цесаревич Алексей заболел корью, от него заразились сестры. Александра Фёдоровна металась между больными детьми, и когда ей доложили, что в Петрограде всеобщая забастовка и волнения из-за нехватки хлеба, не придала этому особого значения. «Это "хулиганское" движение, юноши и девушки только для подстрекательства бегают с криками, что у них нет хлеба. Но все это пройдет и успокоится…» – писала Александра Фёдоровна мужу 25 февраля, когда революция уже шла полным ходом.

…Ранним утром 28 февраля император спешно отправляется из Ставки в Царское Село – к семье. В это время на сторону революции переходят железнодорожники. В ночь на 1 марта царский поезд остановлен на станции Малая Вишера Новгородской губернии. Дальше путь перекрыт революционными частями. «Стыд и позор! – записывает Николай в дневнике. – Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства все время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»

Император приказывает доставить его в Псков, в штаб Северного фронта. Он планирует перебросить войска с фронта в мятежный Петроград. В это время исполняющий обязанности главнокомандующего генерал Алексеев уже рассылает по всем фронтам телеграммы с вопросом о желательности отречения императора от престола.

Великий князь Николай Николаевич (Кавказский фронт), генералы Эверт (Западный фронт), Брусилов (Юго-Западный фронт), Сахаров (Румынский фронт), Рузский (Северный фронт), адмирал Непенин (Балтийский флот) согласны с идеей отречения. Адмирал Колчак (Черноморский флот) ответа не прислал.

Против не высказался никто. Николай понимает, что остался абсолютно один. Сначала от него отвернулись родственники – все, кроме жены, теперь – соратники. «Кругом измена и трусость и обман! – записывает он в дневнике. – Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился».

2 марта в 23:40 в салон-вагоне стоящего у псковского перрона царского поезда Николай II подписывает манифест об отречении от престола.

Окружающих поразило каменное спокойствие бывшего императора. Один из свитских генералов записал: «Отрекся от престола – будто дивизию сдал». На самом деле Николай Александрович очень хорошо умел владеть собой.

Он отрекся за себя и за сына Алексея в пользу младшего брата Михаила Александровича. По иронии судьбы имя последнего царя династии Романовых было таким же, как и первого, – Михаил. Младший и любимый сын Александра III, тот самый, который когда-то облил водой отца вместе с его сигарой, его семейное прозвище было Дарлинг Флоппи (Лопоухий милашка).

3 марта 1917 года Михаил Александрович также отрекся от престола. Точнее, подписал манифест об отказе от принятия верховной власти до созыва Учредительного собрания. Новый царь желал подтверждения своей власти законно избранными представителями народа, то есть только в том случае, если народ выразит на то свое волю посредством всенародного голосования.

Романов Михаил Александрович с ноября 1917 года содержался в Гатчине под домашним арестом. 9 марта 1917 года отправлен под конвоем в Пермскую губернию. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года расстрелян в местечке Малая Язовая близ Перми. Останки не найдены до сих пор.

Власть в России перешла к Временному правительству, оно должно было созвать Учредительное собрание, которое и будет решать судьбу страны. Николай Александрович, Александра Фёдоровна и пятеро детей (старшей Ольге 21 год, младшему Алексею 12 лет) были помещены под домашний арест в Александровском дворце в Царском Селе. Через полгода, в августе 1917 года, обстановка в Петрограде накалилась. Временное правительство ради безопасности бывшего царя и его семьи решило отправить их подальше от революционно настроеных солдат и матросов в Тобольск. Предполагалось, что, когда ситуация нормализуется, царскую семью эвакуируют за границу, к родственникам (английский король Георг V приходился Николаю Александровичу двоюродным братом). Вместе с царской семьей было разрешено следовать тем из придворных и дворцовых служителей, кто сам пожелает. В добровольную ссылку отправились 45 человек.

В Тобольске царскую семью и некоторых приближенных поселили в бывшем губернаторском доме. Жить было проще, чем в Царском Селе: разрешали гулять, ходить на службы в Благовещенский храм. Николай Александрович и Александра Фёдоровна занимались с детьми историей и Законом Божиим, по вечерам читали вслух на французском, английском, русском языках. Бывший император открыл для себя Салтыкова-Щедрина и Аверченко. Много гуляли всей семьей на свежем воздухе…

Это была спокойная семейная жизнь, о которой когда-то мечтали Ники и Аликс: без утомительных приемов и церемоний, без министров, политики, грязи, интриг… Но тревожила полная неясность относительно будущего. Разрешат ли им уехать в Англию, к родственникам, как они просили? Что решит Учредительное собрание? Удастся ли ему спасти Россию? Скорее всего, Николай уже давно понял, что никуда их не отпустят, и что Россия неудержимо скатывается в хаос, и что никто никого не спасет. Но своими мрачными догадками он ни с кем не делился.

В октябре 1917 года Петрограде произошел переворот, и к власти пришли большевики. Романовых из Тобольска перевезли в Екатеринбург и поселили в «Дом особого назначения» – особняк на Вознесенском проспекте, реквизированный у инженера Ипатьева. Сопровождать царскую семью разрешили только пятерым: лейб-медику Евгению Боткину, камер-лакею Алексею Труппу, камер-юнгфере Анне Демидовой, повару Ивану Харитонову, при нем оставили «кухонного мальчика» Лёню Сиднёва. Остальным было объявлено, что в их услугах более не нуждаются.

Еду солдаты приносили в судках из столовой. Потом стали выделять скудный набор продуктов, и повар Харитонов, который два года назад возглавлял всю царскую кухню со штатом в 500 человек, теперь готовил на спиртовке водянистые супы и макароны. Великие княжны учились у него печь хлеб.

Вся семья старалась не обращать внимания на грубость охраны и панибратство коменданта. Больше всего досаждало им воровство: революционные солдаты тащили все, что плохо лежит. Николай Александрович и Александра Фёдоровна опасались, как бы не пропали два ящика с бумагами – дневником Николая за много лет и личной перепиской. Хотя многие письма они оба помнили наизусть.

«Никогда бы не могла представить, что в мире есть столь совершенное счастье, такое чувство соединения между двумя смертными людьми. Я люблю тебя – в этих трех словах заключается вся жизнь. Аликс».

«Чувствую себя опять твердым, но очень одиноким. Тоскую ужасно. Нежно целую. Ники».

«Мы вместе, соединены на всю жизнь, и если эта жизнь кончится, мы встретимся в другом мире и останемся вместе во веки веков… Аликс».

16 июля из Дома особого назначения неожиданно забрали поваренка Лёку Седнёва: якобы за ним приехал дядя. Алексей расстроился: Лёка был его единственным другом, они всегда вместе играли, а когда Алексей неважно себя чувствовал, Лёка возил его в кресле-каталке… Взрослые встревожились: что это могло означать?

В ночь с 16 на 17 июля их разбудили ночью и велели всем спуститься вниз. Объяснили: к Екатеринбургу приближаются белогвардейцы, город обстреливается, нужно пересидеть в подвале и, возможно, придется эвакуироваться. Девочки взяли с собой подушки, доктор Боткин – лекарский чемоданчик. Алексей идти не мог, отец нес его на руках.

Собрав в подвале всех арестованных, комендант дома Яков Юровский быстро и скомканно зачитал приговор. Николай успел только переспросить: «Что?» И раздались выстрелы.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в подвале дома Ипатьева были расстреляны: Романов Николай Александрович, 50 лет; Романова Александра Фёдоровна, 46 лет; Романова Ольга, 22 года; Романова Татьяна, 21 год; Романова Мария, 19 лет; Романова Анастасия, 17 лет; Романов Алексей, 13 лет; Боткин Евгений, 53 года; Демидова Анна, 40 лет; Трупп Алексей, 61 год; Харитонов Иван, 48 лет.

Тела растрелянных попытались спрятать в заброшенной шахте урочища Ганина Яма близ деревни Коптяки, но не-удачно. Задачей похоронной команды было уничтожить или скрыть трупы, чтобы их никто никогда не нашел. Спустя двое суток после расстрела обезображенные тела захоронили в местечке Поросенков Лог. Это захоронение было обнаружено только в 1979 году. В 1998 году останки царской семьи и приближенных были перезахоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. В 2000 году члены царской семьи канонизированы Русской Православной Церковью в сонме Новомучеников и Исповедников Российских, в лике Царственных Страстотерпцев.

…Весной 1918 года великая княжна Ольга Николаевна, находясь в тобольском заточении, написала письмо:

«Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь».

Примечания

1

Софья Алексеевна ясно сознавала необходимость европеизации, но не такой стремительной и резкой, какой она будет при Петре I (ее взгляды позднее будет полностью разделять сын Петра, царевич Алексей) и ориентировалась на иные европейские центры. В первую очередь, на Польшу. На католический вектор развития ориентировался и Голицын, не даром в его дворце жили иезуиты. А Пётр I будет ориентироваться на протестантские страны Голландию и Англию, откуда получал вооружение, и на Германию – откуда в основном приезжали наемные офицеры. – Здесь и далее прим. науч. ред.

2

Стоит упомянуть, что Иван всегда поддерживал Петра, своего младшего брата, в его идеях реформ. Вообще между всеми братьями Алексеевичами царило полное согласие.

3

Царевич Алексей вовсе не был ни глуп, ни ленив. Но он не видел себя на том поприще, которое ему навязывал отец. Сохранился дневник Алексея Петровича, который он вел во время европейского путешествия, и в нем царевич раскрывается как «философ на троне», глубоко убежденный в нравственном, духовном превосходстве Московской Руси, но понимающий необходимость постепенных реформ в европейском ключе. Он считал, что отец рано начал свое дело, когда русские еще не укрепились в своем коренном отличии от европейцев, поэтому теперь обречены на простое перенимание, а не на переосмысление опыта более технически развитых держав.

4

По другим данным, болезнь А. Д. Меншикова продолжалась всего около недели.

5

Указы были подготовлены двумя придворными кланами опытных, поднаторевших в делах чиновников – Шуваловых и Воронцовых. Эти мероприятия они пробивали еще при Елизавете Петровне, но та не решалась начать действовать. Теперь прежние заготовки пришлись кстати.

6

Екатерина II словно предоставила государям после себя решать вопросы с революцией. Прибывшему в Россию просить военной помощи главе французских роялистов Карлу д’ Артуа, самому младшему из братьев казненного короля, было сказано: «Сейчас Франция расколота, и у вас есть там союзники дома, но стоит первому же иностранному солдату переступить границу, и вся Франция объединится под знаменами революции».

7

Представление о том, что Александр I ничего не предпринимал против тайных обществ, было создано и поддерживалось самим же Александром. На деле он вел неутомимую, но скрытую борьбу с заговорщиками, поручив подспудно расследование Аракчееву, которому доверял. Именно благодаря действиям Александра I, после восстания Семёновского полка замешанные в нем офицеры были переведены в армию и направлены на юг, где и образовалось новое гнездо заговорщиков.

8

8 Император Николай I сумел во время визита в Англию в 1844 году разграничить сферы влияния двух империй. Складывание против России новой коалиции Англии с Францией – не ожидали даже самые опытные дипломаты и резиденты того времени. Ни у нас, ни в Европе. Это отдельный и крайне интересный вопрос в истории международных дел.

9

Война застала русскую армию в момент перевооружения. Три года как переводились войска на капсюльный патрон. С этим связан и недостаток ружей. На нарезной ствол Россия не перешла по настоянию цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II), присутствовавшего во время европейского путешествия на маневрах, где нарезные ружья дали плохой результат.

10

Зависимость крестьян в средневековой Европе называлась «серваж» и имела форму личной зависимости крестьянина от сеньора. Серваж возник еще во времена Карла Великого, в IX веке, на землях, принадлежавших Римской империи со времен «колоната», когда рабов стали сажать на землю. В России же крепостное право закрепилось только в 1649 году с «Соборным Уложением» Алексея Михайловича и просуществовало ограниченный срок – 212 лет. Это никак не похоже на глыбу, которую надо было сворачивать. Но современникам так казалось, и их оценки перешли в более поздние работы.

11

Черта оседлости пролегала там, где проходили бывшие границы Речи Посполитой. Евреям позволялось перемещаться на территорию остальной империи, только если они становились «выкрестами», то есть принимали христианство. Чаще всего это делалось именно для того, чтобы продвинуть свой капитал в крупные центры торговли, такие как Петербург и Москва, или чтобы успешно работать в области журналистики. В случае с другими иноверцами действовали в каждом случае особые законы. Католики, протестанты и мусульмане могли не становиться православными. Не в пользу поляков говорило их участие в двух восстаниях против России и общие антирусские настроения. Финны и татары же чаще всего не покидали мест своего проживания. В Финляндии была своя Конституция, свой государственный аппарат и своя валюта. Татары компактно проживали в Крыму и в Поволжье. Их нельзя сравнивать с евреями, для которых само выживание этноса зависело от возможности осуществлять коммерческие переезды.

12

Вероятно, административное насаждение православия при К. П. Победоносцеве стало причиной раздражения против режима в среде интеллигенции. Но для революции нужны серьезные социальные сдвиги, которые проявились в высоком росте населения и в бурном росте промышленности, которая на первом этапе востребует не профессионалов, а вчерашних крестьян, чернорабочих, чьи условия жизни очень трудны. Эта масса обездоленных и оказалась восприимчива к революционной пропаганде.

Content

Марина Бандиленко
Романовы. История великой династии

Михаил Феодорович

Алексей Михайлович

Феодор Алексеевич

Софья Алексеевна

Пётр I Алексеевич

Екатерина I Алексеевна

Пётр II Алексеевич

Анна Иоанновна

Елизавета Петровна

Пётр III Феодорович

Екатерина II Алексеевна

Павел I Петрович

Александр I Павлович

Николай I Павлович

Александр II Николаевич

Александр III Александрович

Николай II Александрович

Примечания