Месть Роха

Пролог

Пролог

Город Белдушаин

Дворец правителя империи Мазарит — Каруса Длиннорукого

Роскошная повозка императора вкатила в ворота дворца. Дверца открылась, и оттуда, не торопясь, с истинно монаршим достоинством появилась высокая фигура повелителя всех мазаританцев — Каруса Длиннорукого.

Руки у него были совершенно пропорциональны телу, и такое прозвище он получил совсем за другое. Поговаривали, что скрыться от него невозможно нигде, даже за неприступным Великим Хребтом, разделявшим Тарсон почти надвое.

Император вальяжно поднялся наверх по парадной лестнице, совершенно не обращая внимания на ожидавших его придворных и вытянувшихся в струнку генералов.

Дворецкий с поклоном открыл перед ним массивную дверь, и вся процессия втянулась внутрь дворца, словно кусок тончайшей ткани сквозь игольное ушко.

Войдя в собственный кабинет, простору которого мог бы позавидовать бальный зал какого угодно аристократического салона любой страны, император устало повалился на диван.

Двери отсекли шумную свиту, оставив их дожидаться по ту сторону очередного выхода императора.

Проклятые протокольные встречи и церемонии утомили его.

Карус воспитывался дедом в строгости и в юности чаще посещал военные лагеря, чем дворцы, балы и другие различные увеселительные мероприятия.

Став императором после смерти отца и деда, он по своей сути остался воином и отчаянными рубакой, которому чужды все эти придворные поклоны и расшаркивания, но… Теперь он император, и надо соответствовать, хочешь ты этого или нет.

В дверь тихо и подобострастно постучали. Так и не дождавшись ответа, через некоторое время стук повторился.

— Да-да, — наконец, откликнулся император.

— Ваше могущество, — в узком проёме показалась голова секретаря. — Разрешите?

— Проходи, Регон, — пригласил Карус. — Что там у нас сегодня?

Секретарь, еще довольно молодой человек лет тридцати, подскочил к столу и ловким движением вытащил из папки стопку бумаг, которые требовалось подписать императору. Карус Длиннорукий размашистым почерком, лишь окидывая взглядом содержание, ставил на них подпись. С поклоном приняв бумаги, секретарь тем же неуловимым движением спрятал их в папке, но уходить не спешил.

— Приём?.. — спросил император.

— Десять человек, ваше могущество… — ответил секретарь.

— Кто? — приподнял бровь император.

— Генерал Бгимон давно ждет, — снова поклонился секретарь, почему-то проигнорировав остальных.

Император искоса посмотрел на него.

— Что нужно этому… — Карус и не пытался подобрать какое-то название посетителю.

По лицу секретаря нельзя было догадаться об его эмоциях, но что-то мимолетное пробежало по лицу, нечто похожее на усмешку.

— Он хотел обсудить вопросы дальней связи… — почти пропел он.

Император нахмурился. Это получилось непроизвольно, но все во дворце и в военном министерстве знали, что император откровенно недолюбливал генерала, однако на самом деле это лишь ширма.

Бгимон — ближайшая опора, и предан лично Карусу, как никто другой.

Император знал и ценил это, и та игра, которую они затеяли для всех остальных, как только он взошел на престол, многих вводила в заблуждение и открывала перед его Тайной Службой огромные перспективы…

Одним словом, император считал, что водить за нос таким образом придворных — хорошая идея, и то, что знает он, необязательно знать всем остальным. Всё это только будоражит придворных и порождает среди них массу интриг, а значит, работает главный принцип управления этим стадом: разделяй и властвуй!

— Что⁈ — переспросил император, уставившись на секретаря.

— Вопросы дальней связи! — уже откровенно оскалился Регон, предвкушая, как император выплеснет свой гнев на престарелого генерала.

— Хорошо, зови, — наконец решился Карус, но на полдороги остановил секретаря. — Но всех сегодня не приму, перенесите встречи на завтра…

— Я понял, ваше могущество…

В дверях появилась статная фигура генерала Бгимона в черном мундире и красных сапогах. Форменный головной убор он держал у бедра.

Дождавшись, когда за секретарем закроется дверь, император встал с дивана и, дружески распахнув руки, сдержанно воскликнул:

— Мой дорогой генерал, рад вас снова видеть…

— Император, — генерал, щелкнув каблуками, неуклюже поклонился. — Благодарю, что согласились принять меня.

— О чём вы говорите, генерал! Я всегда счастлив, когда такие люди, как вы, посещают своего императора… Они не так уж часто здесь появляются, поверьте мне… Присаживайтесь, — император показал на место на диване рядом с собой. — Давайте обойдемся без церемоний…

Бгимон присел на краешек дивана, осторожно положив головной убор на колени.

— Император, — начал он, — меня привело важное известие. Пришла депеша из-за Хребта от верховного жреца Мелигобарна.

Услышав имя, Карус трижды осенил себя святым треугольником и поцеловал перстень на правом мизинце.

С небольшой задержкой генерал повторил за ним то же самое.

— Что хочет сообщить мне мой дорогой брат?

Генерал поспешно расстегнул пуговицы мундира и извлек на свет запечатанный конверт слегка пожелтевшей бумаги.

Сломав печать, император быстро пробежался глазами по исписанному листку и внимательно посмотрел на собеседника.

— Вот, ознакомьтесь. — развернул он листок дав возможность генералу прочитать содержимое.

Старый вояка несколько секунд пристально вглядывался в текст, затем медленно кивнул.

— Запомнили приметы сбежавших преступников?

— Да, мой повелитель!

— Передайте их начальнику Тайной Службы и вот еще что…

Император взял со стола клочок бумаги, начеркал на нём несколько слов, подписал и, приложив перстень, протянул генералу.

— Это тоже передайте начальнику Тайной Службы.

Затем он свернул послание из-за Хребта трубочкой и поднес к горящей свече. Бумага вспыхнула, и Карус бросил ее на серебристое блюдце на столе.

— Передайте моему брату Мелигобарну, — тихо проговорил император, еще ниже склоняясь к уху генерала, — то, о чём он просит, мы окажем ему всестороннюю помощь. Пусть не сомневается…

Карус встал, Бгимон мгновенно поднялся с дивана вслед за ним.

— Я понял ваше мнение, генерал, — сказал император так, чтобы его услышали даже за дверью. — Не скажу, что я со всем согласен, но без сомнения я внимательно рассмотрю все ваши замечания… А сейчас прошу меня извинить… — он сделал жест, показывавший, что его ждут другие посетители.

Бгимон откланялся.

Как только за ним захлопнулась дверь, император, выдохнув, откинулся на спинку дивана.

Мелигобарн… самый могущественный союзник императора за Хребтом… не часто он просит о чём-нибудь, значит, действительно дело серьезное… в своем послании он просит оказать ему содействие в поимке нескольких особо опасных беглых преступников. Дал их приметы, как экипированы и чем вооружены… Хм… неужели они так хороши, что смогли уйти от его Солнцеликих и Неуязвимых? Интересно!..

Позвонив в колокольчик, он пригласил секретаря.

— Много там еще?.. — поинтересовался император.

— Пять человек, ваше могущество, — ответил секретарь, скосив взгляд на серебристое блюдце с горкой еще дымящегося пепла.

— Дамы есть?..

— Несколько, ваше могущество…

— Зови ту, что посимпатичнее…

Секретарь, не забыв поклонится, удалился.

Глава 1

Посланцы богов

Глава 1. Посланцы богов

Марк радовался своей новой броне, как маленький ребенок долгожданной игрушке.

Даже весьма болезненный укол в затылок не испортил восторженных чувств от приобретения давно вожделенного доспеха. Солрс подсказал ему, что чем чаще он будет пользоваться броней, тем менее болезненными станут эти уколы, и еще он добавил, что лично он их уже почти совсем не чувствует или не замечает.

Вдобавок к гелианской броне ему вручили штурмовую винтовку и к ней еще с десяток плотно забитых боеприпасами коробок.

Дорн и Солрс вызвались помочь ему, чтобы он как можно быстрее овладел этим доспехом и разобрался в значениях, мельтешащих перед глазами символов.

Марк всё впитывал, как губка, и уже через пару часов чувствовал гелианскую броню так, как будто та у него с самого рождения.

Система прицеливания оказалась донельзя простой. Вскинул винтовку к плечу, навел глазами перекрестие на цель и нажал на спуск. Точность, как утверждали бывалые бойцы отряда, запредельная.

Но это еще не всё…

Когда Гунт и Дорн выяснили, насколько мелахоритовые кольчуги лучше эбиритовых, то оба дружно начали отказываться от них в пользу других членов отряда. Мотивировали это тем, что их штурмовую броню и так весьма непросто пробить, и они вполне могут обойтись теми кольчугами, что попроще, то есть эбиритовыми. К слову сказать, они тоже имеют весьма серьезную прочность. Разница лишь в том, что от сильного удара каким-нибудь острым предметом по корпусу, защищенному эбиритовой кольчугой, обязательно сломается ребро или еще какой-нибудь внутренний орган. А с мелахоритовой кольчугой такого не произойдет; прочные нити, из которых сплетена защитная рубашка, распределяют энергию от удара по всему корпусу, и носитель обходится без каких-либо серьезных увечий.

Марк и Солрс не стали настаивать и без сожаления поменялись с бойцами своими старыми кольчугами. Они с благоговением напялили на себя найденные у таинственных скелетов обновки. Кейва тоже уговаривать не пришлось, похороны Коры всё еще стояли у него перед глазами, и рисковать собою он не имел права.

Теперь подобная защита в виде сверхпрочных кольчуг была у всего отряда. Штурмовая броня — это, конечно, хорошо, но не всё же время таскать ее на себе… На пути к корвету, возможно, будут попадаться города и селения, и старая добротная одежда из кожи ящеров, да еще и с кольчугой в придачу, в таких случаях самое что ни на есть то…

Со своим привычным оружием Марк тоже расставаться не спешил: нацепил на предплечья поверх доспеха свои наручи с игломётами, арбалет в сложенном состоянии прицепил за левым плечом так, чтобы из-за него выглядывала рукоять, а обоюдоострые ножи нашли место в поясничных ножнах. Пояс с пробирками и другой полезной мелочевкой Марк положил в сумку.

Довольный профессор одобрительно оглядел следопыта со всех сторон и легонько хлопнул его по бронированному плечу.

— Отлично, Марк! Теперь я за тебя спокоен.

Позевывая, он потянулся так, что хрустнули суставы.

— Всё! Мне надо немного отдохнуть! — устало выговорил он и тряхнул головой. — До станции еще есть пара-тройка часов, и я, наверное, вздремну хоть чуть-чуть.

Шагнув к своему дивану, он как был в своей чешуйчатой броне, так и упал на него. Немного поворочавшись с боку на бок, улегся на спину и, заложив руки за голову, прикрыл глаза.

Все тут же разом притихли и даже перестали шушукаться между собою.

Профессор отдыхает, что может быть важнее для всех в этот момент.

Путешествуя по тоннелям, все члены братства особенно остро почувствовали значимость и незаменимость в отряде этого человека. Если на поверхности это было еще не так заметно, то в этих подземельях его богатейший опыт и неисчерпаемые знания проявили себя в полной мере и дали всем надежду на то, что это путешествие закончится намного раньше, чем планировали до этого.

Все прекрасно видели, что стараясь сделать их отряд более боеспособным, Кирт работает на износ, и в свою очередь, старались хоть как-то помочь ему в этом.

По технической части с советами, конечно, не лезли, но подать, принести, примерить… это все выполняли безоговорочно, и даже Гунт не считал зазорным выполнять кое-какие просьбы профессора.

Проснулся Кирт сам примерно за полчаса до того, как тягач начал сбрасывать и без того невеликую скорость.

К этому моменту все уже были в полной броне и во всеоружии и ждали только, когда профессор будет готов.

Теперь экипироваться и вооружаться перед каждой новой станцией всем приказал Гунт, и вообще это надо взять за правило после того, как обнаружили на путях непонятно откуда взявшиеся скелеты.

Всё дело в том, что если верить карте Гунта, то на том отрезке пути, на котором обнаружили тех несчастных, нет выхода на поверхность, потому как в древности в том месте подземная дорога проходила под огромным озером, и ближайший выход находился как раз на станции с грузовыми складами и лифтом. Следовательно, там свободно можно как подняться на поверхность, так и спуститься в тоннель, а значит, встретить на той станции можно что угодно и кого угодно…

Опираясь на свой боевой опыт, Гунт справедливо полагал, что вместо станции там сейчас сплошное месиво из грунта и всего того, что должно было остаться от сооружения после попадания в него мощной ракеты с орбиты. Гелианцы попросту не могли оставить без внимания такой объект и не нанести по нему разрушающий удар. Пример тому Черная Топь, что находилась в джунглях по ту сторону Хребта. Но если те таинственные незнакомцы оказались так далеко в тоннеле, значит, проход всё-таки существует, и ближайшая точка выхода должна быть где-то здесь.

Узнать подробности можно было бы через найденный у одного из скелетов наладонник, но, к удивлению Гунта, да и самого профессора тоже, его до сих пор не смогли взломать своей аппаратурой ни тот, ни другой. Вместо кода в него было введено какое-то непонятное слово, которое никак не могли распознать их продвинутые приборы, щелкавшие до этого самые сложные коды, как орешки. Кирт ни секунды не сомневался в успехе, но на это потребуется время, и сейчас наладонник лежал на столе, подключенный к аппаратуре профессора.

Тягач плавно остановился, и Гунт начал раздавать указания кому и что делать.

Дорн, Ника и Кейв оставались возле тягача, обеспечивая его охрану.

Солрсу и Эолу поручалась разведка уходящего влево еще одного тоннеля, но при условии, что они отдалятся от тягача на расстояние, не больше двух километров и затем вернутся назад.

Сам Гунт вместе с Марком и профессором должны выдвинуться в сторону диспетчерской и посмотреть, что там.

* * *

Нижний уровень этой станции отличался от всех виденных ранее.

Высокие, в несколько десятков метров, ровные потолки, подпираемые массивными колонами и балками.

Несколько монорельс из разных тоннелей заходят прямиком на внушительных размеров платформы вдоль обеих стен. По всей видимости, на них раньше загонялось сразу по три, а то и пять вагонов кряду, и затем те поднимались наверх, на следующий уровень, и там уже шла разгрузка или дальнейшая транспортировка через другие тоннели.

Одна платформа с несколькими вагонами, опасно покосившись, застряла на полпути к верхнему уровню, и те только каким-то чудом не сорвались до сих пор вниз.

Повсюду гигантские механизмы… и полное запустение!

Где-то что-то валяется, где-то что-то серьезно покосилось или вот-вот рухнет… Но если за столько лет еще не рухнуло, то, наверное, и сейчас не должно.

Гунт и сопровождавшие его профессор с Марком карабкались наверх по шаткой металлической лестнице, рискуя в любой момент сорваться вниз.

Один раз проржавевшая ступенька уже обломилась под ботинком командира, и теперь, прежде чем наступить на следующую, он тщательно проверял ее на прочность. Это, конечно, замедляло продвижение, но зато давало возможность чувствовать себя более-менее безопасно на этой непривычно хлипкой конструкции.

Наконец, они добрались до конца лестницы и кое-как просунулись сквозь массивную и слегка приоткрытую дверь.

На верхнем уровне царил настоящий хаос, о котором всех ранее предупреждал Гунт.

Тоннель местами был обрушен настолько основательно, что сквозь щели в потолке просматривалось чистое голубое небо без единого облачка.

— Через тоннель к диспетчерской не пройти, — сообщил Гунт, сверяясь с картой. — До нее триста восемьдесят метров, и она находится вон в том направлении.

Он указал рукой на внушительный завал метрах в тридцати от него, а затем вернулся к карте.

— Предлагаю выбраться на поверхность, и попытаться проникнуть на верхний уровень тоннелей через соседнюю эвакуационную шахту. Она находится ровно в двух километрах от этой разгрузочной-погрузочной станции. Другого варианта не вижу.

Гунт схлопнул карту и, положив кругляш в кармашек на поясе, стал карабкаться по завалу наверх.

Чтобы выбраться на поверхность, пришлось лезть почти к самому потолку тоннеля. Там Марк заметил узкую щель, через которую пробивались полосы солнечного света, освещая разруху, царившую повсюду. В своих доспехах ни профессору, ни тем более Гунту в ту щель точно не протиснуться, и поэтому решили немного увеличить ее при помощи лазерного резака.

Пока работали над расширением лаза, следопыт высказал предположение, что, возможно, через такую же точно щель те несчастные, которых нашли на монорельсе, и проникли на нижний уровень тоннеля. Те трое мужчин были, по всей видимости, воинами, а значит, имели стройную подтянутую фигуру и вполне могли тут протиснуться… а о женщине и ребенке вообще говорить не стоит. Марк, наверное, тоже мог бы пролезть впритирку, но вот профессор и Гунт точно нет…

Выбравшись на поверхность, осмотрелись.

Во все стороны расстилалась каменная пустыня, поросшая мелким колючим кустарником. Над головой чистое голубое небо с небольшими редкими облачками.

Датчики доспехов тут же показали завышенный в десятки раз уровень смертельно опасного излучения. Казалось, что даже камни вокруг светятся от него, но, броня защищала от этого надёжно и очень скоро все перестали на это обращать внимания.

Профессор предостерегающе приподнял руку и замер на месте.

Гунт и Марк, не понимая, что так насторожило Кирта, тут же вскинули свое оружие и начали водить стволами по сторонам, высматривая вероятную цель.

Профессор простоял неподвижно примерно с минуту, а затем на его спине плавно раскрылось несколько крупных чешуек, и ввысь беззвучно ударил тонкий бесцветный луч. Длилось это всего несколько мгновений, затем луч втянулся обратно в доспех, а лепестки на спине закрылись так же плавно и бесшумно.

— На востоке, — голос профессора из-под шлема звучал немного приглушенно, — вместо разгрузочно-погрузочной станции, огромная воронка около двухсот метров в диаметре. В семистах метрах левее замечено трое местных оборванцев. Они идут в противоположную сторону и нас не видят. Судя по многочисленным воронкам, бомбардировка здесь была достаточно плотная. Теперь визуально угадать, что здесь было раньше, практически невозможно.

Кирт, покрутившись на месте, сориентировался и уверенно ткнул рукой в противоположном от огромной воронки направлении:

— Нам туда!

Марк вызвался идти первым.

Он справедливо опасался, что на этой местности могут быть скрытые провалы, а с его опытом следопыта и поисковика он сможет их избежать.

Расстояние до предполагаемого места диспетчерской преодолели примерно за полчаса и без приключений. Дальше к вспомогательной шахте не пошли, потому как там, где по всем расчетам должна быть диспетчерская, находился широкий и достаточно длинный пологий спуск, заканчивающийся круглой дыркой в стене, которую местные жители постарались обрамить диким грубо оттесанным камнем.

Складывалось такое ощущение, что кто-то тут основательно заморочился сооружая всё это.

Один только спуск со ступенями, выдолбленными в твердой каменистой породе, чего стоил!..

Долго совещались — идти дальше всем вместе или оставить кого-нибудь на охране у входа. Решили идти вместе, но Гунт всё-таки установил на одной из стен датчик движения. Пусть если что предупредит их о названных гостях.

Пройдя метров двадцать по выдолбленному вручную проходу, путники попали в прямоугольный зал, по центру которого стоял грубо отесанный каменный стол и…

Неумело грязно ругнувшись, профессор сорвался с места и бросился к дальней стене, у которой стоял весь изгаженный, измазанный засохшей кровью и обвешанный тонкими лоскутками кожи какой-то агрегат, отдалённо напоминающий диспетчерский пульт управления.

Гунт с Марком поспешили следом за ним, во все глаза разглядывая то, во что местные аборигены превратили пульт: всюду мелкие кости, выложенные особым порядком, какие-то примитивные символы и узоры, нанесенные кровью прямо поверх костей, а уже поверх них тут и там лежали вымоченные и высушенные в крови перья и…

— Это алтарь! — с уверенностью констатировал следопыт и указал на мелкие кости, выложенные в какой-то заковыристый и зловещий узор. — Здесь приносят в жертву животных и… людей.

Марк дотронулся до какого-то тонкого лоскута кожи, прицепленного к панели пульта, и брезгливо отдернул руку.

— Это, — он кивнул на каменный стол за их спинной, — жертвенный камень, а это…

— Сдается мне, дальше к корвету нам придется идти своими ногами… — упавшим голосом перебил его Гунт.

Не обращая внимания на его слова, профессор заглянул за пульт и ответил сдержанно и с надеждой.

— Смотри! Может, не всё еще и потеряно…

Все склонились над пультом и заглянули туда, куда указывал им Кирт.

Там два энергетических кабеля выходили из крепкого пластикового корпуса и заходили прямиком в стену. Оба выглядели совсем не поврежденными, только загаженными застарелой засохшей кровью вперемешку с толстым слоем пыли.

— Может, это когда-то было частью диспетчерской, и этот пульт, где стоял, так там и стоит?.. — предположил Гунт.

— Марк, дай мне батарею! — не глядя, потребовал профессор и протянул руку.

Следопыт полез к себе в сумку и достал средний кругляш силы — именно такой нужен, чтобы оживить пульт и заставить его работать.

Кирт решительно смахнул ладонью кости на пол и, достав влажную салфетку, хорошенько потер ею нужное ему место на пульте. Через пару минут он очистил небольшой лючок на лицевой панели. Сдвинул в сторону защитный кожух и вставил кругляш в специальное гнездо.

Все замерли в ожидании.

И о чудо…

Сначала мигнул один огонек, затем другой-третий… над пультом засветился слегка искаженный голографический экран и появились первые символы.

— Необходимо очисть пульт, чтобы ничего не мешало! — дрожащим от возбуждения голосом воскликнул профессор и принялся сбрасывать кости и тереть повсюду уже порядком замызганной салфеткой, очищая устройство от грязи и засохшей крови.

Марк с Гунтом принялись помогать ему, и вскоре панель управления пультом была более-менее очищена.

Профессор облегченно выдохнул и поспешно нажал на только что появившейся на панели новый символ, как будто тот вот-вот мог куда-то снова исчезнуть. Прозвучал негромкий звуковой сигнал, и пульт окончательно ожил, замелькали, сменяя друг друга, какие-то графики, схемы…

Где-то за спиной послышался шорох, и почти сразу же в помещении ощутилось чьё-то постороннее присутствие.

Все разом обернулись, вскинув оружие.

В проёме прохода стояло трое аборигенов с черной как смоль кожей и желтоватыми белками глаз, как у того торговца, что они встретили на рынке в Дремене. Все трое держали в руках небольшие светящиеся шары и выглядели крайне ошарашенными и испуганными.

Впереди стоял дряхлый старик в легкой накидке из когда-то белоснежной ткани, за его спиной замерли по пояс обнаженный парень и совсем еще юная невысокого роста девушка с длинными и густыми рыжими волосами.

Все трое смотрели на пришельцев широко раскрытыми глазами.

Старик робко шагнул вперед, указал скрюченным пальцем на светящийся пульт, а затем, воздев руки к потолку, рухнул на колени.

— Потукари татама-ме Аямету! Суреф тик сап та! Суреф, суреф! — скороговоркой прокричал он.

И парень с девушкой следом за ним упали на колени.

— Суреф, патакимо-па! — неожиданно для всех ответил ему Марк и поднял сжатый кулак вверх.

Старик и молодые люди быстро переглянулись, в глазах у всех троих промелькнул благоговейный ужас, и они тут же легли на живот, девушку и парня от страха пробивала крупная нервная дрожь.

— Что происходит? — тихо спросил профессор на древнем тарсонианском и посмотрел на Гунта. — И почему не сработал датчик движения?

— Приняли нас за сошедших с небес посланцев бога Аямету, — почти шепотом ответил ему Марк. — Они говорят на деркайском наречии. Мне оно немного знакомо от отца. Он и дед часто разговаривали на нём, когда хотели, чтобы другие в нашей семье не узнали, о чём они говорят.

— Ну, тогда не стоит их в этом разубеждать! — хмыкнул профессор, снова разворачиваясь к пульту. — Мне надо разобраться тут кое с чем. Мне кажется, у нас есть неплохой шанс всё-таки уехать с этой станции на тягаче. Марк, сделай, пожалуйста, так, чтобы эти трое мне не мешали.

Марк и Гунт шагнули к аборигенам, отчего те еще больше вжались в землистый пол, а дед, подняв на собою кисти рук, что-то быстро и бессвязно залепетал.

— Калипатака-те? — перебил его Марк на деркайском наречии, нависая над стариком.

Тот, не поднимая глаз, зашептал испуганным, дребезжащим голосом:

— Зази пата Кипитур. Кепета Катамата бер Елибеста… соба морари берер Аямету! Суреф… суреф!..

— Его зовут Кипитур, — начал переводить Марк. — Он смотритель алтаря и… а эти двое — Катамата и Елибеста… они его послушники и помогают ему тут во всём… Старик говорит, что алтарь признал нас, такое не случалось еще ни разу, а значит, мы посланцы бога Аямету, сошедшие с небес, и только им это под силу…

Не поднимая головы, жрец приподнял мелко дрожащий указательный палец, ткнул им в потолок и взволнованно продолжил вещать на своем тарабарском языке. Он говорил и говорил, а Марк, не перебивая его, внимательно слушал. Когда тот закончил, начал доводить до Гунта смысл сказанного стариком.

— Он увидел тот луч, который запустил Кирт… и теперь считает, что мы появились там прямо из него. И еще он говорит, что, спустившись с небес, мы не плутая направились прямиком к алтарю, а дорогу сюда не знает никто, кроме них троих. Всем, кто приходит сюда принести жертву богу Аямету, завязывают глаза и долго водят по округе, запутывая следы… Это самое секретное и священное место во всей долине…

— Спроси у него. Далеко ли отсюда до ближайшего селения?

Марк начал было спрашивать старика, но тут за его спиной послышался полный облегчения выдох и радостный профессорский голос:

— Фух!.. Это просто чудо какое-то! Не могу понять как, но этот пульт находится в рабочем состоянии, и основной накопитель подает столько энергии, сколько необходимо, чтобы покинуть это место на тягаче. Это непостижимо!.. А еще искин сообщает, что путь до следующей станции полностью свободен, и я могу хоть прямо сейчас запрограммировать искин тягача! Но… — неуверенно добавил он, — вот чего боюсь…

Он замолчал на несколько секунд, внимательно вглядываясь в показатели приборов на панели управления, а затем немного раздосадовано мотнул головой и глухо произнес:

— Боюсь, что мы точно не успеем добежать до тягача за сорок минут. Сюда добирались почти два часа, а обратно, думаю, не намного быстрее выйдет. Но система безопасности этой станции выдает для запуска тягача только такие параметры, и я ничего не могу с этим поделать. Думаю, нам ничего другого не остается, как рискнуть и…

— Подожди! — Гунт поднял руку, останавливая профессора. — Необходимо прямо сейчас собрать всех на тягач. Я свяжусь с Эолом!

Командир сдвинул на правом предплечье небольшой защитный кожух, под которым оказался портативный пульт управления переговорным устройством, и нажал там на один из символов.

— Эол! — вызвал он молодого бойца по своей внутренней связи. — Вы с Солрсом где сейчас?

Гунт замер на месте, слегка наклонив голову и к чему-то прислушиваясь.

Дождавшись ответа Эола, он развернулся к профессору и сообщил:

— Они уже на тягаче! Говорят, не нашли в соседнем тоннеле ничего интересного. Ждут нас.

Профессор пожал затянутыми в чешуйчатую броню плечами, и уже было потянулся к монитору, но следопыт снова остановил его жестом.

— Подождите, Кирт, — поднял он руку и посмотрел на испуганного жреца, всем телом прижимавшегося к земле. — У меня есть одна идея!

— Кипитур, тебек-таба, анаир петемиба-ю? — спросил он старика на деркайском наречии.

— Коси! — вздрогнув всем телом ответил тот.

— Коси! Коси! — повторили вслед за ним парень и девушка.

Марк кивнул и обратился к профессору:

— Они готовы выполнить любой приказ посланников Аямет ценою своей жизни. Я тут вот о чём подумал… А что, если мы прикажем им, чтобы старый жрец сам нажал на символ запуска тягача? Ну… примерно через час, а то и два?.. А? Что мы от этого теряем⁈

Хоть лицо профессора и было скрыто под маской шлема, но поворот головы, да и вся его поза говорили о больших сомнениях по этому поводу.

— Не испугается? — глухо донеслось из-под маски.

— Не думаю, — с одобрением кивнул Гунт, — да и другого выхода всё равно нет. Нам что так к тягачу бежать сломя голову, что так!.. Я считаю, что это разумный и правильный подход… Если что, я сам вернусь и запущу тягач. Готовьте пульт, профессор, а ты, Марк, давай приказывай им…

Следопыт навис над стариком и выкрикнул громко и властно:

— Бин де ке! Бин де ке!

Марк, не оглядываясь, направился к выходу из пещеры, а старик и молодые люди поднялись с пола и, стараясь не смотреть в сторону пульта, послушно поспешили вслед за ним.

Через несколько минут Марк вернулся со стариком и юношей, но уже без девушки. Он подвел обоих к пульту и попросил профессора, чтобы тот указал старику, куда надо приложить палец.

На голографическом экране одиноко светился красным символ запуска. Так что тут особо не перепутаешь…

— Ту тепека-ту! Катамата-то! — дал следопыт новое указание старику с парнем.

Они сразу же часто закивали, после чего Катамата отбежал к выходу из помещения, а старик остался стоять, пялясь немигающим взглядом на красный мерцающий символ парящий прямо в воздухе.

Профессор и Гунт поспешили на выход, а Марк чуть приотстал от них и что-то шепнул парню.

— Что ты сказал им? — спросил у него Гунт, проходя мимо стоявшей неподвижно девушки.

Ее застывший взгляд был направлен на ближайшие горы, и казалось, она даже боится моргнуть, чтобы не пропустить нужный момент.

— Я попросил старика, чтобы тот нажал на символ, когда солнце коснется верхушек гор. Когда наступит этот момент, девушка скажет об этом парню, а тот уже сообщит жрецу.

— Понятно, — кивнул Гунт и легко побежал в сторону разлома, из которого они несколько часов назад вылезли на поверхность.

Двумя часами ранее

Катамата спешил к жрецу и Елибесте.

Он только что выпроводил очередных паломников за запретную черту и теперь несся обратно, легко перепрыгивая через приземистые колючие кусты и небольшие камни.

Вождь племени Брахут, возглавлявший группу паломников, подарил ему на прощанье великое сокровище — водяной кристалл, аккуратно завернутый в хорошо выделанную кожу беркемеса. Теперь у них с Елибестой будет много воды, и сегодня вечером они обязательно устроят маленький семейный праздник. Его подруга любит воду и расходует ее бережно, как никто другой. Кипитур в этот раз обойдется: надоел своими нравоучениями, да еще тот всё чаще и чаще стал посматривать на Елибесту неприятным масленым взглядом. Это сильно раздражало и нервировало юношу, но что он мог поделать… Старый жрец был избран самим Аямету и для местных племен считался почти святым…

Сердце юноши сжалось от дурного предчувствия.

Он скрипнул зубами и прибавил ходу: нельзя ее надолго оставлять со старым пнем наедине, нельзя!.. Если тот снова захочет близости, то Елибеста не сможет отказать, просто не имеет на это права…

Его худшие опасения подтвердились, как только юноша вбежал на закрытую от посторонних глаз полянку перед их пещерой.

Там он застал девушку, сидящей на плоском камне у самого входа. Лицо Елибесты было запрятано в колени, ее густые волнистые волосы покрывали водопадом не только голову и плечи, но и ноги почти до самых ступней. Так она делала всегда, когда ей было больно и обидно…

Услышав рядом тяжело дышащего Катамату, она подняла к нему немного распухшее, заплаканное лицо.

Он понял всё без слов.

Вихрем ворвался в пещеру и застал там раскинувшегося на их с Елибестой лежанке старого Кипитура.

Закинув одну руку за голову, старик лежал на спине и, блаженно щурясь, вдыхал дурманящий дым из толстой самокрутки, плотно набитой хорошо высушенной травой гикту.

Приоткрыв один глаз, он так зыркнул на нависшего над ним парня, что вся воинственность последнего вмиг улетучилась, и тот невольно шагнул назад.

— Проводил? — грозно спросил у него жрец, привставая на локте.

Юноша кивнул и непроизвольно коснулся кончиками пальцев пояса, поддерживающего на его худых бедрах короткие, чуть ниже колен штаны. Этот жест заметил старик, и тут же посмотрел на парня цепким изучающим взглядом.

Неторопливо и кряхтя, он уселся на лежанке и требовательно протянул руку.

— Давай сюда! — повелительно прошипел он.

Катамату упрямо мотнул головой и попятился спиной к выходу.

— Ты обещал нам, — неуверенно проблеял он, — что следующее подношение будет нам с Елибестой подарком… Ты обещал!

Жрец прикрыл глаза, несколько секунд вспоминал, затем грозно зыркнул исподлобья и снова протянул руку.

— Если ты не отдашь мне то, что передал тебе вождь, то прямо сейчас на этом ложе вместо Елибесты окажешься ты…

Юноша оскалился, плюнул под ноги начавшему вставать старику, развернулся и кинулся наутек из пещеры.

Надо бежать, потому что у старого Кипитура, когда речь заходит об угрозах, слова редко расходятся с делом.

— Стоять! — услышал Катамату за спиной окрик жреца и, выскочив из пещеры, схватил хнычущую девушку за руку.

— Бежим, Елибеста! Бежим!

Девушка с готовностью вскочила на ноги и что было мочи припустила вслед за парнем. Оба хорошо знали, что Кипитур отходчив и не может подолгу обходиться один. Ну там… полдня, ну от силы день, и он начнет молить их о том, чтобы те вернулись и не держали на старика зла… И потом жрец несколько дней будет добрым и покладистым, пока к нему снова не вернется его природная стервозность и неимоверная жадность ко всему, что находится вокруг…

— Стоять! — грозно прокричал старик и шустро выскочил из пещеры, не забыв прихватить свой боевой посох.

— О!.. О всемилостивый Аямет! Что это⁈ Что⁈

Услышав в окрике жреца незнакомую интонацию, парень чуть притормозил и глянул на него через плечо.

Старик стоял с широко раскрытыми глазами и указывал концом посоха куда-то в небо.

Катамату резко повернул голову и успел заметить, как какой-то яркий луч пронзил небо и уперся в единственное крохотное облачко. В следующее мгновение луч исчез, как будто его и не было вовсе.

— О Аямет! — голос старика дрогнул и стал таким жалким, что парочка почти остановилась.

— Катамату, мальчик мой, постой… постой, я тебе говорю!.. Ну-ка, посмотри, что там!..

За те пять лет, что юноша и девушка находились в послушниках у жреца, они еще ни разу не видели его таким испуганным и взволнованным. Да что там жрец… они сами изрядно перетрухнули при виде этого странного луча и вмиг позабыли про все обиды, страхи и лютую неприязнь.

Катамату коротко кивнул и, вытерев ладони о штаны, шустро перебирая руками и ногами, быстро полез на самый верх каменной насыпи с правой стороны от пещеры.

— Ну, что там? Что⁈ — от нетерпения старик начал приплясывать на месте, шагая то вправо, то влево.

Парень молча распластался на вершине насыпи, прячась за неровностями. Чуть приподняв голову, он с минуту что-то пристально разглядывал, затем удивленно воскликнул и, округлив глаза, быстро скатился вниз, рискуя ободрать колени об острые камни.

Не обращая внимания на ворчавшего и причитавшего старика, он юркнул в пещеру и почти сразу выбежал из нее с зажатым в руке древним прибором, который все называли — оком.

Кипитур хотел было остановить парня, выставив перед ним посох, но тот ловко увернулся и снова стал карабкаться наверх. Достигнув вершины, притаился и прильнул к старинному прибору.

Минуты две лежал неподвижно, шевеля только одним указательным пальцем, меняя настройки прибора, а затем, стараясь не делать резких движений, отполз назад и начал с озадаченным видом спускаться вниз.

— Там трое… — его растерянный взгляд метался от лица старика к девушке.

— Трое, и что? — жрец в нетерпении легонько стукнул посохом о землю и, перехватив поудобнее, замахнулся им на парня. — Что за луч? Говори, не томи…

— Они находятся в Долине Смерти*, и я думаю… — отскочив подальше от Кипитура, он начал сбивчиво объяснять, отчаянно жестикулируя руками, — они появились там из того самого луча… да-да, точно из луча! Одеты странно, как имперцы, но не имперцы, это точно!.. И ростом вот такие!..

Катамату подпрыгнул на месте, подняв над собою руку.

— Как в Долине Смерти? — осипшим голосом спросил жрец. — Они всё ещё живы? Куда идут? Да говори же!..

Из-за того, что каждое слово из этого обнаглевшего юнца Кипитуру приходилось вытягивать клещами, благостное поведение старика начало быстро сменяться плохо управляемой яростью. Он поднял посох и уже хотел было огреть им парня по-настоящему.

Тот выставил перед собою ладонь и отбежал назад.

— Они направляются прямиком к святилищу. Идут так уверенно, как будто ходят туда каждый день.

Старик замер на месте как вкопанный.

— Повтори… Куда они идут?

— В святилище! — твердо повторил парень.

В первый момент в глазах старика стояло неверие, но потом до него дошло осознание происходящего, и оно стремительно сменилось ужасом.

— Это они! О Аямет!.. Пророчество! Это они…

— Кто они? — разом спросили девушка и парень.

Старик не ответил, бросил посох и, немного припадая на правую ногу, кинулся в пещеру.

Его не было с минуту.

Вышел он в парадной накидке, поднял с земли посох и, поманив за собою ребят, поспешил к неприметному валуну у самой насыпи.

Совместными усилиями они сдвинули камень и один за другим спустились в подземный ход, который вел прямиком к святилищу.

Каждый взял в руки по осветительному шару и, проведя по ним рукой, зажгли их.

— Вперед! — дал команду жрец.

И все поспешили по прямому как стрела тоннелю.

Кто его прорыл и когда — неизвестно, но делали это великие мастера. Гладкие стены были обработаны просто идеально.

— Посланцы… о Аямет!.. Посланцы… Пророчество… О Аямет!.. — на ходу бормотал старик, держа в одной руке посох, а в другой ярко светящийся шар.

— Да что за посланцы? Ты можешь нам сказать толком⁈

— Аямет послал своих посланцев! — не оборачиваясь, ответил старик. — Но зачем? Почему именно я?..

Он вдруг остановился и посмотрел изучающим взглядом на парня и девушку, затем вымученно улыбнулся и пробормотал, отводя взгляд.

— Не держите на старика зла… Жизнь, если смотреть на нее разумно, коротка, но если проводить ее в удовольствиях, она бесконечна. Вы еще оба молоды, но запомните мои слова. Они вам когда-нибудь обязательно пригодятся.

Парень с девушкой удивленно переглянулись. Со стариком происходило что-то невероятное: услышать от него такие слова извинения в свой адрес — это совсем уж что-то из рук вон…

— А кто такие эти посланцы? — робко спросила Елибеста, всё еще прячась за спину своего друга.

Жрец поднял глаза к потолку и произнес, иронично улыбнувшись:

— Многие хотят обладать тайными знаниями, но сравнительно немногие готовы заплатить за них требуемую цену. Вы готовы?..

Молодые люди переглянулись и почти одновременно кивнули.

— Подождите немного, и всё узнаете сами!

Катамату посмотрел на девушку и пожал плечами. Что-то сегодня старика потянуло говорить с ними загадками.

К чему бы это?..

Примерно через полчаса быстрой ходьбы они уже стояли в тоннеле, который проходил рядом, над святилищем.

Стараясь не шуметь, они отодвинули закрывающий спуск камень, осторожно опустили вниз веревочную лестницу и спустились в нижний тоннель один за другим.

В комнате, где находился алтарь, были слышны голоса. Говорили приглушенно и на каком-то совсем непонятном языке.

Жрец скользнул обреченным взглядом по лицам ребят, судорожно выдохнул и, расправив плечи, поплелся в соседнее помещение с алтарем.

И Катамату, и Елибеста явственно ощущали шедшие от него волны липкого страха, да у них и у самих, если честно, от всего происходящего ощутимо тряслись коленки, и холодело внутри, но… им ничего другого не оставалось, как покорно последовать за ним.

Возле алтаря стояло трое существ, внешне похожих на людей, затянутых в невиданную ранее ими вторую кожу. Она отдаленно напоминала ту, в которую была закована имперская гвардия, и Катамату пару раз видел их воочию еще в далеком детстве, но сравнивать их глупо… У этих на головах глухие шлемы, где вместо глаз два ярко светящихся кроваво-красных огонька.

Так вот они, значит, какие… божественные посланцы…

Как только жрец и его послушники зашли в помещение с алтарем, все трое посланников резко развернулись, выставив перед собою какие-то удлиненные предметы. Причем у того, у которого вторая кожа была серого цвета, из-за плеча выглянула какая-то толстая труба и, бешено вращаясь, направила свое жерло прямо в лицо парню. На Катамату дыхнуло такой смертельной опасностью, что у того невольно подкосились ноги, и он чуть не рухнул на колени.

Но вместо него на колени припал жрец и, воздев руки к потолку, залепетал испуганно:

— Приветствую посланцев Вседержителя Аямету! Мы слуги его на земле! Да будет священна воля его!

После этих слов парню с девушкой ничего не оставалось, как тоже вслед за стариком опуститься перед посланцами на колени.

Неожиданно один из тройки пришельцев шагнул вперед и заговорил с ними на языке, им понятном с детства. Голос его звучал из-под маски глухо и зловеще.

— Да, мы посланы Вседержителем! — сказав это, он поднял руку вверх и сжал кулак.

При этих словах, все трое служителей культа пали ниц, а Катамату и Елибесту при этом начала пробивать такая нервная дрожь, что они ничего не могли с собой поделать.

Посланцы начали переговариваться между собой. Их непонятный язык, не лишенный мелодичности, был приятен для слуха. В голосе совсем не чувствовалось агрессии, и поэтому юноша стал понемногу успокаиваться, прислушиваясь к голосу небожителей.

К говорившему на их языке посланцу подошел второй — просто гигант. Его вторая кожа совсем не была похожа на ту, что у говорившего, и от него веяло мощью и смертельной опасностью.

— Мы преклоняемся перед вами и готовы выполнить любой ваш приказ! Мы… — не переставая, бубнил жрец, не смея поднять глаз.

— Как вас зовут? — спросил его посланец.

— Меня зовут Кипитур, я смотритель алтаря, а эти двое недостойных — Катамата и Елибеста. Они помогают мне проводить обряды, посвященные нашему великому богу Аямету.

— Ты не врешь, старик, на тебе действительно лежит печать Аямету, но… как ты узнал, кто мы?

— Священный алтарь признал вас… О!.. Такого не было еще никогда-никогда!

Старик указал скрюченным пальцем на бегающие по алтарю огоньки и символы, затем начал дрожащим голосом рассказывать посланникам, как они берегут это место и как строго следят за всеми божественными ритуалами, не допуская к алтарю посторонних.

В какой-то момент Катамата услышал радостный возглас одного из посланников, по всей видимости, того, что всё время копошился у алтаря. По-видимому, ему очень понравилось, как ухаживали за ним он и Елибеста. Затем посланник начал что-то быстро говорить. Божественный язык был непонятен, но восторженные нотки в нём, не могли не радовать.

— Вы готовы выполнить одно наше поручение? — неожиданно спросил посланник у всех сразу.

— Ценою жизни! — не раздумывая, ответил старик.

— Ценою жизни! — твердо ответили за ним девушка и парень.

Катамата не сомневался ни секунды, если посланникам потребуется его жизнь, то он отдаст ее без малейшего сожаления.

Пришельцы коротко переговорили о чём-то, и затем парень услышал над собою властный голос:

— Вставайте и идите за мною.

Старик и молодые люди поднялись с пола и, стараясь не смотреть в сторону алтаря, послушно поспешили вслед за ним. Катамату шел так близко от него, что если бы он протянул руку, то наверняка коснулся бы его второй кожи, которая так плотно облегала стройную фигуру посланца.

Выйдя наружу, они поднялись по ступеням из котлована на поверхность, и посланец указал рукой в сторону далеких гор.

— Как только светило коснется верхушки вон той горы, ты, Елибеста, подойдешь к Катамату и сообщишь ему об этом. Тебе всё понятно?

Девушка зорко посмотрела на указанную посланцем гору и, сжав губы, сдержанно кивнула.

— Оставайся здесь, а вы оба следуйте к алтарю.

Старик поспешил вперед, а парень вдруг почувствовал, как его чуть придержали за руку и что-то всунули в ладонь. Он опустил взгляд и увидел в руке сложенный в несколько раз шнур из крепкой ребристой кожи.

— Если старик засомневается, убей! — шепнули ему в ухо.

Не оборачиваясь, парень сжал в кулаке шнур и решительно кивнул.

В комнату с алтарем зашли все вместе.

Катамату и старика подвели к алтарю, где прямо в воздухе кроваво-красным цветом светился красивый витиеватый символ.

— После того, как сначала Елибеста, а затем и Катамата скажут тебе весть о том, что светило уже озарило вершину горы, ты приложишь к этому знаку палец. Тебе всё понятно, жрец?

Старик часто закивал и зыркнул на парня. Тот сорвался с места и побежал к выходу из комнаты, где и занял свой пост на пороге.

Трое посланцев направились на выход, и один, проходя мимо Катаматы, снова шепнул:

— Надеюсь на тебя… если что, сам нажми на символ, и тогда ты станешь жрецом Аямета…

* * *

Прошло несколько часов в томительном ожидании, пока на том конце тоннеля не появилась Елибеста и не махнула Катамате рукой. Ее жест был понятен и без слов. Светило коснулось вершины горы, а значит, настал тот самый момент, и уже пора действовать.

Парень посмотрел на жреца и, взяв в руки крепкий шнур, переданный ему одним из посланников, осторожно шагнул к нему сзади.

Жрец всё это время простоял неподвижно, не спуская задумчивого взгляда с кровавого символа, зависшего прямо над алтарем.

Услышав шорох сзади, он, не оборачиваясь, приподнял руку и проговорил каким-то спокойным, умиротворенным голосом:

— Никогда не доверяй вещам, которые не поддаются твоим собственным чувствам и разуму. Мудрость приходит к тем, кто в состоянии видеть мир таким, какой он есть, а не таким, каким его тебе представляют. Я ошибался, мой мальчик: эти трое не посланцы… Они демоны и служат…

Катамату больше не слушал его. Взгляд послушника прикипел к затылку жреца.

Медлить нельзя…

Посланцы, заранее предвидя предательство старика, оказали ему честь своим доверием, и он не подведет их теперь… не подведет…

Одним движением он накрутил концы шнура на указательные пальцы обеих рук и, сделав стремительный рывок, ловко запрыгнул на спину жрецу, не ожидавшему от него такого. Цепко обхватив корпус ногами, он накинул на тощую старческую шею удавку, изо всех сил сдавив шнуром горло, начал вместе с ним валиться на спину.

Жрец хрипел и сопротивлялся, пытаясь просунуть под шнур свои костлявые пальцы, но тщетно… Силы быстро оставляли его, и очень скоро, засучив ногами, он затих.

Катамата не верил хитрому жрецу и всё давил и давил что было сил, пока не услышал над головой испуганный девичий голос:

— Отпусти его, Ката! Он уже мертв! Отпусти… что ты наделал, Ката?.. Зачем ты?..

Катамату ослабил хватку. Жрец лежал неподвижно и уже даже не хрипел.

Бросив удавку, он отпихнул от себя бездыханное тело и, вскочив на ноги, бросился к алтарю.

Замерев на мгновение перед висевшем прямо в воздухе символом, он решительно коснулся его кончиками пальцев.

Символ вспыхнул ярко, и превратившись в точку, исчез, внутри алтаря что-то тихо звякнуло, раздался мужской голос, не иначе как принадлежавший самому Аямету, и всё сразу погасло. Только на верхней части алтаря, всё еще мигал маленький зеленый огонек.

Катамату обернулся.

Елибеста стояла над телом старого жреца и, зажав ладонью рот, с ужасом смотрела на тонкую кровавую полоску на его горле.

— Что ты наделал, Ката… зачем? — тихо всхлипывая, повторяла она.

Парень молча подошел к поверженному жрецу, грубо стащил с него ритуальную накидку и, не сводя глаз с девушки, решительно напялил ее на себя. Затем нагнулся и подобрал посох.

— Всё течет, Елибеста, ничего не стоит на месте, — твердо произнес он изречение, когда-то подслушанное им у старого жреца. — Теперь я великий жрец, и мне для этого не нужен никакой Совет племен, ибо я назначен на эту должность самими посланниками!

Девушка размазала по лицу слёзы и заискивающе улыбнулась.

Долина Смерти — так местные аборигены называли небольшой участок пустыни, после посещения которого в скором времени умирало всё живое.

Глава 2

Взгляд в прошлое

Глава 2. Взгляд в прошлое

К тягачу бежали что было сил, но всё равно и Гунт, и Марк безнадежно отставали от профессора. Видимо, тому удалось подключить в своем доспехе какую-то функцию ускорения и благодаря ей вырваться далеко вперед.

Такая же функция имелась и у Марка, да и Солрс с Дорном раньше объясняли ему, как ей пользоваться, но она была рассчитана только на короткие рывки и не позволяла находиться в таком скоростном режиме постоянно.

Прежде чем спуститься в разлом, ведущий к тоннелям и погрузочной станции, профессор чуть приостановился и, призывно махнув рукой друзьям, начал спускаться вниз.

Нагнать его удалось только тогда, когда тот подходил к шаткой лестнице, ведущей на самый нижний уровень, где находился их тягач. Скорость скоростью, но ловкости профессору, дабы быстро спускаться по скользким камням, всё еще не хватало.

Возле тягача их встретил Эол.

— В соседних тоннелях ничего нет! — доложил он, как только Гунт подошел к нему. — К тем вагонам, что застряли на подъемной платформе, мы с Кейвом не рискнули подниматься. Там слишком шаткая конструкция, и есть риск сорваться вниз.

— И правильно сделали! — устало ответил за командира профессор и, кряхтя, полез на тягач.

По расчетам Марка светило должно коснуться верхушки горы примерно через два часа от того момента, как они покинули операторскую, которую местные жители превратили в святилище.

Это время уже вышло, и теперь все замерли в ожидании момента, когда там жрец нажмет на заветный символ, и тягач стронется с места. От нажатия до этого момента должно пройти еще минут сорок, и это время тоже уже почти полностью вышло.

Наверное, на поверхности что-то пошло не так, и профессор начал вопросительно посматривать то на Гунта, то на Марка…

— И что нам теперь делать?.. — время от времени повторял он, нервно барабаня пальцами по столу.

Командир и следопыт переглянулись и почти одновременно пожали плечами.

— Сейчас идти кому-то из нас снова на поверхность смысла не вижу! — немного растерянно заявил Кирт. — Вся система управления поездами на этом участке всё еще работает более-менее сносно, и если всё-таки кто-то из аборигенов нажмет на символ, то тягач после этого тронется ровно через сорок минут. Никто из нас, если пойдет туда, не успеет вернуться… Предлагаю сидеть и ждать… другого выхода не вижу.

— Ждем сутки, — кивнул Гунт, снимая шлем, — затем будем решать.

— Если через сутки не стронемся, — встал со своего места Марк, — то я сам пойду и нажму. Это была моя идея, и я готов рискнуть.

— Ждем сутки! — твердо повторил командир.

Сутки ждать не пришлось. Минут через пять после их разговора тягач плавно тронулся с места и, медленно набирая скорость, нырнул в один из тоннелей.

Все выдохнули с облегчением, а профессор, расслабленно развалившись на диване, тут же донес до всех важную информацию.

— Следующая станция через шестьсот тридцать два километра. Скорость движения тридцать пять километров в час. Каких-то непредвиденных остановок на этом отрезке пути не планируется. Все могут отдыхать и наслаждаться жизнью. Лично я проголодался как зверь…

Стянув с себя доспех, Кирт неистово почесал затылок и, прихватив индивидуальный пакет пассажира первого класса, направился в уборную, что находилась в хвосте импровизированного вагона.

Ника нагрела воду в одном из кувшинов и бросила в профессорскую миску две половинки пищевых капсул: одну желтую и одну зеленую. Всё, как он любит.

Марк, в отличие от Гунта и Кирта, снимать свой доспех не спешил. Решил, пока как можно больше времени находиться в нём. Так посоветовал ему Солрс. Здоровяк утверждал, что так он быстрее сможет к нему привыкнуть, и даже шлем советовал снимать только перед самым приемом пищи.

Еще Солрс рассказывал, что управление символами, появляющимися перед его глазами, происходит у него уже почти неосознанно, как будто он управляет ездовым ящером, и следопыт тоже стремился достичь такого же уровня.

До следующей станции больше двадцати часов пути, но бойцы отряда и не думали сидеть сложа руки.

Быстро перекусив, они во главе с Гунтом принялись экспериментировать с экипировкой: как удобнее на предплечьях расположить наручни, как закрепить за спиной лук и колчан, куда приладить арбалет, чтобы он если что всегда был под рукой и не мешал штурмовой винтовке.

Пытались добиться главного: ничего не должно мешать доспеху функционировать так, как в него это заложено изначально.

Эол с Кейвом в этом процессе не участвовали, хоть и с интересом поглядывали на старших товарищей. Они оба сослались на то, что у бывалых бойцов опыта намного больше, и они доверяют им в этом полностью.

В итоге додумались до того, что профессору придется из подручных материалов мастерить крепление под лук и колчан и еще выдумать новый спусковой механизм для наручней с отравленными иглами — оружие последнего шанса, как в шутку называл это смертоносное приспособление Дорн.

Кирт с энтузиазмом взялся за работу, безжалостно потроша те доспехи и оружие Солнцеликих, которые были уже безнадежно испорчены.

Часов через десять профессор завалился спать, а на столе осталось лежать семь замысловатых конструкций из прочных ремней и металлических частей, которые Кирт назвал креплениями для луков и колчанов. Сами луки лежали рядышком с уже вмонтированными в них прицельными приспособлениями от вражеского оружия.

Профессор сдержал слово и теперь, стреляя из лука, целиться можно так же, как и из штурмовой винтовки, используя для этого искин доспеха.

С подгонкой креплений под себя справились сами, не став тревожить и так порядком измотанного Кирта.

С арбалетами он пообещал разобраться чуть позже, когда отдохнет и хорошенько выспится.

Пока он спал, на столе мелодично тренькнул дешифратор. Все тут же повскакивали со своих мест, с интересом уставившись на экран наладонника, найденного в походной сумке женского скелета.

На голубом фоне экрана четко выделялись несколько символов, обозначающих странное слово, которого точно не было ни в старотарсонианском языке, ни в новом. Марк и Солрс, знавшие по несколько разных наречий Тарсона, только украдкой переглядывались и недоуменно пожимали плечами, отрицательно качая головой.

Кодовое слово читалось как «Трикбиюрт».

Умная аппаратура смогла вытащить из наладонника пароль, но никто так и не понял, что означает это слово.

От звукового сигнала дешифратора и оживленной суеты вокруг стола проснулся профессор. Потянувшись, он рывком уселся на своем ложе и потер глаза. Выглядел он немного комично: в пижаме, седые волосы растрептаны в разные стороны, глаза чумные ото сна…

— Что там? — спросил он, сползая с дивана и шаркая босыми ногами, направился к столу.

Все расступились, давая ему возможность взглянуть на дешифратор и наладонник.

— Так… добил он его всё-таки!.. Хорошо…

Взяв в руки наладонник, он ввел в него кодовое слово, которое помигивало на экране прибора, и тот сразу же по-настоящему ожил.

На рабочей панели появились давно знакомые символы, обозначающие различные программы. В целом там оказались только заводские настройки. Видимо, наладонник попал к владельцу совсем новым, может быть, даже еще в упаковке.

— Хм… — пробормотал профессор, — им активно пользовались, но только одной единственной программой. Вели съемку объемной камерой. Сто сорок три объекта для просмотра!.. Ну что? Смотрим?

— Смотрим! — радостно воскликнула Ника, хлопнув в ладоши. — Интересно, да и делать всё равно нечего, а так хоть…

— Давай, только с самого начала, — поддержал ее Эол. — И вправду интересно! Нам до следующей станции тащиться еще больше десяти часов…

Профессор глянул на экран, покладисто кивнул и нажал большим пальцем на один из символов рабочей панели.

— Ну, хорошо, просмотра тут аж на семь часов тридцать одну минуту, так что всё успеем посмотреть.

Кирт порылся в одном из контейнеров и извлек из него плоское черное приспособление размером с ладонь. Ника увидела его в руках профессора и тут же пригасила в салоне свет, дав команду своему светляку.

Кирт положил сверху на это устройство найденный наладонник, и прямо в воздухе появилась заставка первого изображения.

— Ух ты!.. — невольно вырвалось у Кейва. — А она ничего себе такая, прям красотка-красотка!

С голографического экрана, появившегося прямо посреди вагона, на них, улыбаясь, смотрела молоденькая жгучая брюнетка с огромными зелеными глазами и чувственными чуть припухлыми губами. Идеальные пропорции лица, длинные черные волосы распущены и спадают тяжёлыми локонами прямо на плечи.

— Угу, — буркнул профессор и нажал ладонью на изображение.

Мерами дер Бисикупьер

Семь с половиной часов просмотра пролетели совсем незаметно, на одном дыхании, и как это ни странно, язык на котором изъяснялась Мерами (так звали красотку), был очень похож на тот, на котором говорили по ту сторону Хребта в Семи Королевствах. Некоторые слова были совсем непонятны, а произношение понятных слов такое, что каждый раз приходилось догадываться о сказанном, но в целом понять, о чём она говорила, комментируя свои записи на наладоннике, оказалось совсем не сложно.

История этой девушки получилась настолько захватывающей и печальной, что Ника под конец не выдержала и, шмыгая носом, пустила слезу.

Перед глазами членов братства пролетела вся жизнь Мерами с ее ранней юности и до того момента, когда смерть настигла девушку в темном тоннеле на пути в неизвестность.

Мерами дер Бисикупьер рискнула в этой жизни всем из-за любви и потеряла всё…

Но давайте обо всём по порядку!

На первом видео была запечатлена юная красотка в день своего совершеннолетия.

Богато украшенный зал, множество пышно разодетых людей. Таинственный оператор запечатлел, как отец девушки протягивает ей обрамленную золотыми нитями бархатную коробку и под восхищенные вздохи всех присутствующих вручает ей новенький блестящий перламутровым корпусом наладонник.

Это видео, по всей видимости, снимали с другой камеры, а затем уже перенесли на ее устройство.

Счастливая девушка подняла драгоценный подарок над головой, и все находящиеся в зале начали шумно аплодировать и поздравлять юную красотку с ее четырнадцатилетием.

Дальше шли подробные записи многочисленных богато обставленных комнат с добротной и изящной мебелью, прекрасного ухоженного сада, слуг…

Самое интересное началось тогда, когда отец впервые вывез девушку в свет, на бал в императорский дворец к самому Гетроносу Белозубому.

Находясь в карете, девушка беззаботно хохотала и снимала всё подряд…

— Дорогая Мерами, — улыбаясь в пышные усы, наставлял ее отец, — этим нельзя пользоваться во дворце, увидит охрана, будут проблемы у тебя и у меня… Отдай это лучше мне!

— Хорошо, папа, я буду аккуратна, пусть лекир останется у меня. Ну, как я выгляжу? Сможешь меня запечатлеть на лекир, это всё-таки мой первый бал…

Мерами дер Бисикупьер была еще совсем юная, изящная и ослепительно красивая.

Императорское величество Гетронос Белозубый был падок на молоденьких красоток и, сразу же заметив ее среди множества других блистательных женщин, прибывших на бал, не устоял.

Юная проказница была готова к такому развитию событий и снимала всё через специальное отверстие в своей расшитой драгоценными камнями сумочке.

В первый же вечер император затащил ее в постель, и с тех пор она стала его единственной фавориткой.

Влюбившись, словно юнец, Гетронос потакал прихотям очаровательной фаворитки абсолютно во всём. Она отвечала взаимностью, стараясь угождать всем его желаниям, и казалось, оба были счастливы.

Многочисленные сцены их постельных утех составляли большую часть видео, имеющихся в найденном наладоннике.

Стоит отметить, что юная Мерами вела себя в постели умело и зрело не по годам, чем, вероятно, и взяла любвеобильного императора.

Молодость и опыт в таких делах — опасная гремучая смесь!

Зачем она всё это снимала на свое устройство, нетрудно догадаться. Она просто любила частенько просматривать записанное ею видео, когда оставалась совсем одна. Как-то раз в порыве откровенности Мерами призналась в этом своей лучшей подруге.

В балах и празднествах пролетело несколько месяцев. Окружающие ее придворные излучали обожание и личную преданность, и жизнь казалась беззаботной и прекрасной. В один из таких веселых вечеров девушка вдруг внезапно почувствовала себя плохо и упала в обморок прямо под ноги опешившему императору.

Когда пришла в себя, то узнала, что она носит под сердцем ребенка.

Ребенка самого императора!

Через положенный срок у нее родился сын, специальная комиссия утвердила отцовство, и счастливый Гетронос сразу же признал бастарда своим законным отпрыском.

Прошло еще пара-тройка счастливых и беззаботных лет, император был всё еще ею очарован, но не учел одной очень маленькой, но чрезвычайно важной детали — молодости своей фаворитки. Всем известно, что в этом возрасте девушки влюбчивы и совершенно не думают о последствиях.

В империи стало неспокойно, пошла череда бунтов и заговоров, и Гетронос Белозубый, решив усилить охрану молодой фаворитки и своего обожаемого отпрыска, выставил им дополнительную охрану из десятка своих лучших личных телохранителей.

Это стало роковой ошибкой для обоих.

На свою беду, среди присланного пополнения был молодой телохранитель императора по имени Лорсет. Увидев его, она потеряла рассудок навсегда.

Любовь между молодыми людьми вспыхнула мгновенно, и ослепленные страстью любовники потеряли всяческую осторожность.

Прошло совсем немного времени, и Гетронос начал кое-что подозревать, да и шептали ему об этом в оба уха…

Вокруг бурлили нескончаемые политические интриги. И так ясно, что все борются за благосклонность императора и готовы ради этого пойти абсолютно на всё.

Над молодыми людьми сгустились тучи, но уязвленный император чего-то выжидал… поговаривали, что он всё еще питал чувства к молоденькой фаворитке и готов был простить ей, но не ему…

Медлить было нельзя, и влюбленные решились на побег.

Судя по нескольким записям, относящимся к этому периоду, их в этом побеге сопровождало еще пятеро грозного вида воинов, одна женщина лет двадцати пяти и ребенок лет шести-семи от роду. По возрасту он никак не мог быть сыном Мирами, но тут гадать долго не пришлось. Еще чуть позже выяснилось, что эта пятерка бойцов верой и правдой служила роду Бисикупьер, и они были присланы к Мирами ее родным отцом еще задолго до того, как та влюбилась и решилась на отчаянный побег. Личная преданность и священная клятва, данная на крови, не оставила им выбора, и они последовали за ней, до конца выполняя свой долг.

Да и что им еще оставалось⁈

Либо лютая смерть на эшафоте за сговор и пособничество, либо смириться с судьбой и, попытав счастья, начать новую жизнь за Великим Хребтом. Да еще и эта клятва на крови!.. Нарушишь ее, трех дней не проживешь и сдохнешь в страшных муках. Были уже прецеденты…

Ребенка звали Иргуш, он оказался сыном одного из бойцов по имени Шерд и его жены Лейни, которая покорно последовала за своим мужем навстречу тяготам, лишениям и неизвестности.

Уходя от организованной им вдогонку погони, маленький отряд держал путь в сторону Диких Земель.

У Лорсета имелась копия с древней карты, и он утверждал, что там, в этих Диких Землях, есть спуск в подземелья, которые могут вывести их сразу же за Большой Хребет. Эти самые подземные ходы прорыли когда-то Древние, но до них еще надо было как-то добраться…

Мариам слышала, что на той стороне местные монеты не в ходу и поэтому прихватила с собою самые лучшие драгоценности и еще медальон императора, который он как-то раз забыл в ее постели после совместно проведенной бурной ночи. Он был сильно пьян и забыл, а Мариам не напоминала, и вот он пригодился… можно выгодно продать и жить на эти деньги какое-то время безбедно.

Первый раз погоня настигла их в тот момент, когда они готовились перейти вброд небольшую, но достаточно бурную горную реку.

Всё случилось стремительно и неожиданно, но только не для Лорсета, который находился постоянно начеку…

Мужчины только начали мастерить плот для женщин и маленького Иргуша, когда на них вихрем налетели преследователи.

На счастье беглецов, это был лишь передовой отряд, состоявший в основном из следопытов, сумевших далеко оторваться от основной группы. Лорсет и воины справились с ними играючи, не дав уйти никому. Последнего возлюбленный Мирами убил из лука, когда тот попытался скрыться среди деревьев на своем кирги*.

Всё это девушка снимала на свой наладонник, то и дело вставляя колкие комментарии.

Второй раз их настигли почти на границе Диких Земель.

Отряд преследователей заметили на рассвете.

В этот раз их было много… очень много. Они неслись по пустынной местности, не скрываясь, точно по их следу. Оставаться на месте и давать им бой совершенно бессмысленно. Надо было как-то задержать их, и дать шанс остальным уйти вглубь каменной пустыни и затеряться там, среди многочисленных скал и холмов.

Встать в заслон и организовать засаду вызвались два неразлучных друга — Гутис и Краус.

Попрощавшись, они растворились в лесу, и больше их никто никогда не видел. Скорее всего, они погибли, выполняя свой долг, но благодаря их самопожертвованию беглецам удалось скрыться и через несколько дней выйти к месту, обозначенному на карте.

На следующем видео было запечатлено счастливое лицо девушки, снимавшей в этот раз саму себя.

— Это свершилось! — улыбалась она, показывая на камеру ровные белые зубки. — Наконец-то удалось окончательно оторваться от преследователей. Мои молитвы были услышаны, и теперь, чтобы нас догнать, им надо спуститься в древние подземелья вслед за нами, но им не найти это место! Точное обозначение на карте было неверным, и обнаружить вход помогла только случайность! Я так счастлива! Главное, что мы вместе, а с остальными бедами мы справимся сообща!

Восхищённая размерами тоннелей, Мирами без устали снимала на камеру всё подряд, не переставая при этом комментировать увиденное. Ее пугал и одновременно завораживал размер и длина подземных сооружений, к которым приложили руку загадочные Древние.

Примерно через неделю шатания в полумраке с одним только светлячком, разгоняющим впереди отряда тьму, случилось непредвиденное.

Съемка запечатлела немного поредевший отряд и слегка растерянное и расстроенное лицо Мирами.

— Пропал Борм, — комментировала она съемку упавшим голосом. — Вечером на привале он еще был здесь, разговаривал с нами, шутил, подбадривал, а утром его не оказалось. Жаль. Все в отряде считали его одним из лучших мечников империи, и там, за Хребтом, он мог бы сделать себе неплохую карьеру. Видимо, решил, что дальше ему с нами не по пути. Ну что же… Как бы то ни было, мы продолжим путь сами и без него.

На более поздних видео было снято, как Лорсет всё время сверялся с картой тоннелей и утверждал, что уже всего через три недели они будут за Хребтом, а там есть где затаиться, и дальше всё будет хорошо.

Кстати… недавно обнаружили, что все драгоценности пропали с уходом Борма. Он нарушил свою клятву дважды, и пусть расплата постигнет его за это в полной мере… Медальон императора сохранился только благодаря тому, что его нацепил себе на шею Лорсет еще в самом начале путешествия.

На одном из последующих видео девушка снова сняла саму себя.

Лицо ее выглядело крайне измученным, глаза покраснели, и в них стояли слёзы.

— Я уже сбилась со счета, какой сейчас день, — плаксиво начала она. — Малыша Иргуша постоянно мутит, он ничего не ест, и его часто рвет какой-то вонючей слизью. Состояние всех остальных чуть получше, но тоже далеко от нормального. Мы все заболели какой странной болезнью. Создатель!.. Как же я хочу увидеть солнце!

Девушка приблизила лицо к камере и прошептала в нее чуть не плача:

«Сегодня, расчесываясь, я с ужасом заметила, что мой гребень полон волос. Мне кажется, что я начинаю медленно, но уверенно лысеть…»

Ее бледные губы мелко задрожали и, всхлипнув, она выключила камеру.

Была еще пара включений, где она жаловалась на судьбу, сетовала на то, что давно не принимала ванну и забыла, что такое уютная мягкая постель и удобная пижама. С грустью вспоминала те времена, когда она купалась в роскоши, и у нее было абсолютно все для счастливой и беззаботной жизни, но тут же добавляла, что она ни о чём не жалеет, и главное, что ее обожаемый Лорсет всегда рядом и поддерживает ее во всём.

Последняя запись, обнаруженная на наладоннике, была наполнена трагизмом.

Мариам было не узнать, и она не скрывала слёз. Лицо ее распухло, и было густо покрыто мелкими язвами, а во рту не хватало двух передних зубов.

— Вчера умер Иргуш, — тихо прошепелявила она, размазывая по лицу грязь и слёзы. Но Шерд отказался бросать сына в этом бесконечном тоннеле на съедение мелким грызунам и до сих пор упорно несет его на руках, хотя он и сам уже на грани… как, впрочем, и все мы… Три дня назад закончились пищевые гранулы и вода. Погас последний светлячок, и мы двигаемся дальше только при свете, который еще дает мой лекир, а конца пути всё нет и нет… И сил идти дальше тоже нет!.. Папа, прости меня за всё… я знаю, ты желал мне только добра…

Всё! Экран погас, и больше видео для просмотра не было.

Наступившую тишину прервали всхлипывание Коры и голос профессора:

— Еще бы три, ну максимум четыре дня пути и они бы выбрались на поверхность. Да, всё еще по эту сторону Хребта… но у них был бы мизерный шанс выжить, а так… Их убило излучение и то, что, спускаясь в эти бесконечные тоннели, они не рассчитали свои силы и запасы.

— Да уж, грустная история! — вздохнув, добавил Гунт и посмотрел на усыпанный драгоценными камнями медальон, лежавший на столе. — Значит, это медальон самого императора… надо же.

Еще один сюрприз

К следующей станции подкатили, бурно обсуждая просмотренное видео. Таких, как Эол и Ника, они порядком зацепили на эмоциональном уровне, Марку и Солрсу вместе с Кейвом было так-то всё равно, а вот Гунт, профессор и Дорн отнеслись к нему немного с другой стороны, более практической, что ли…

Хоть действия и происходили пару столетий назад, но в кадре то и дело мелькали местные воины, имперские телохранители, их экипировка, вооружение… ничего общего с теми же Солнцеликими или Неуязвимыми. Те стремились максимально использовать технологии Древних, подражая им во всём. Они пользовались их оружием и экипировкой (в основном это очень заметно у Солнцеликих). А тут местные воины и оружейники пошли совсем другим путем, сами создавали оружие, которое по своей мощи хоть и несоизмеримо сильно уступало Древним образцам, но в то же время имело и свои секреты… Взять тот же лук или с виду совсем несерьезный арбалет, а о сверхпрочных доспехах вообще разговоров нет… Кстати, по сравнению с доспехом Ники, броня имперских телохранителей — просто произведение искусства.

Удивили кирги и местные повозки.

Вместо привычных по ту сторону Хребта ездовых ящеров, кирги представляли собой почти двухметровых птиц с короткими тонкими перьями, больше похожими на чешую, и маленькими крыльями, не способными не то что летать, но даже оторвать их от земли. Передвигались они на двух мощных трехпалых ногах с угрожающего вида когтями. Длинная крепкая шея венчалась чуть приплюснутой головой, вооруженной загнутым книзу острым клювом.

Хищники?

Похоже на то… такими клювами удобно отрывать у жертвы большие куски мяса и наносить сокрушающие удары противнику. На скошенной спине удобное, особой конструкции седло и свисающие на крепких ремнях стремена, в которые всадник во время скачки продевал ступни.

О повозках можно сказать следующее: судя по видео, снятым Мариам изнутри, в них практически не трясет, так… самую малость. И убранство внутри выше всяких похвал, никакого сравнения с теми телегами, в которых при движении и говорить-то невозможно без риска откусить себе язык. Задние колеса значительно больше и шире размером, чем передние. Попадали вовнутрь повозки через боковую дверцу.

— История этой бедной Мириам, конечно, печальна, — задумчиво подвел итог обсуждениям профессор. — Но информация, полученная от этой девушки, весьма и весьма полезна. На основе короткого анализа от увиденного становится очевидно, что по эту сторону Хребта, что по ту, прогресс движется крайне медленно. И я думаю, за пару сотню лет там точно мало что изменилось.

Гунт потянулся к своей броне, аккуратно уложенной рядом с его спальным местом.

— Экипируемся и вооружаемся по полной! — распорядился он, обращаясь ко всем разом. — До станции уже менее часа.

* * *

К диспетчерской отправились втроем: Гунт, профессор и Эол.

На верхний уровень тоннелей взобрались без особых проблем. Лестница, ведущая наверх, крепкая и надежная. Там всех ждал неожиданный и приятный сюрприз — целый, не разграбленный пассажирский поезд из шести вагонов. Состав остановился прямо возле эвакуационного перрона, и при беглом обследовании вагонов стало понятно, что поезд покинули организованно и без паники.

Герметичные двери не давали проникнуть внутрь салонов ни одной пылинке, и вокруг царила идеальная чистота и порядок.

Внутри всё аккуратно… даже салфетки на столах разложены ровно, как будто тут и не было никогда никаких пассажиров.

— Ника, — связался с девушкой командир, — бери всех, кроме Дорна, и поднимайся на верхний тоннель. Тут нетронутый пассажирский поезд. Осмотри его женским взглядом, может, найдете что-то полезное.

В самой диспетчерской тоже царил идеальный порядок.

Оживить пульт управления и установить связь с основным накопителем — дело всего нескольких минут.

Оставив там профессора разбираться с искинами и прокладкой маршрута до следующей станции, Гунт с Эолом отправились дальше через открытую гермодверь в сторону эвакуационных выходов на поверхность.

Тут их ждало полное разочарование.

Пройдя метров по сто в каждую сторону, они обнаружили, что оба тоннеля были основательно обрушены и плотно засыпаны грунтом.

Вернувшись обратно, они встретили профессора, выходящего из диспетчерской.

— По-моему, мы приехали!.. — буркнул он, расстроенно махнув им рукой. — Если через пятьдесят семь километров не встретим парочки скелетов на монорельсе, то значит, надо будет спешиваться и искать выход на поверхность. У меня всё готово, осталось только нажать на символ и в путь.

Гунт положил ему руку на плечо и кивнул.

— Не спеши, Кирт. Пусть Ника и ребята хорошенько пороются в вагонах, может, и пригодится чего.

— Можно я тоже гляну? — попросил Эол. — Помогу им дотащить если что…

— Пойдем, нам тоже интересно… — улыбнувшись под маской шлема, предложил Гунт.

Когда подходили к составу, там уже вовсю копошилась Ника и все остальные.

Перед первым вагоном находилось два небольших контейнера, чуть меньше тех, в которых профессор таскал за собой аппаратуру из своей лаборатории. Возле них лежала целая гора индивидуальных пакетов для пассажиров первого и второго классов. Марк пытался их уместить в этих контейнерах, утрамбовывая плотно, чуть ли не помогая себе ногой.

— У меня предложение! — послышался голос Ники.

Она спрыгнула с подножки вагона и подбежала к Гунту.

Голос из-под ее шлема звучал слегка приглушенно и просяще:

— Ту есть один вагон класса люкс. Четыре просторных купе повышенного комфорта. В каждом ванна и массажные кресла. Одна общая комната отдыха с искусственным изменением окружающей реальности…

— Что ты предлагаешь? — улыбаясь, спросил профессор, уже догадываясь, о чём она попросит.

— Если запустить силовую установку тягача, то все системы поезда снова заработают как надо, и мы сможем отдохнуть здесь хотя бы пару дней, во всю пользуясь всеми благами цивилизации. А?..

— Идет, — почти сразу же согласился командир. — Даю три дня на отдых. График дежурства на нашем тягаче распределите между собою сами.

Профессор развернулся и поспешил наверх, к диспетчерской.

— Я пошел включать силовую установку.

* * *

Кирги — зверь, используемый жителями Захребетья для езды верхом и на повозках так же, как в Семи Королевствах используют ездовых ящеров.

Г

Глава 3

Краме и его команда

Глава 3. Краме и его команда

В одном из многочисленных трактиров в окрестностях города Дремен за столом у дальней стены расположилась пара посетителей, отличавшихся поведением от остальной орущей и веселящейся толпы настолько разительно, что выглядели в переполненном зале почти инородно.

Один из них был среднего роста и худощавого телосложения с коротким ёжиком жестких седых волос на голове. На худом, с ввалившимися глазами лице отчетливо просматривалась печать недавно перенесенной тяжёлой болезни. Но вот по тому, с каким здоровым аппетитом он уплетал жаркое, выложенное перед ним на плоской деревянной тарелке, было заметно, что он уже уверенно стоит на пути полного и окончательного исцеления. Застегнутый на все пуговицы серый плащ с капюшоном висел на нём несколько мешковато, и складывалось впечатление, будто бы плащ этот с чужого плеча и никогда раньше не принадлежал нынешнему владельцу. Широкий ремень походной сумки, перекинутый наискосок через плечо, только подчеркивал его неестественную худобу и болезненную сутулость.

Его сосед, расположившийся с ним рядом за столом, выглядел более солидно и излучал всем своим видом уверенность и полное безразличие к окружающим. На нём был добротный костюм поисковика из прекрасно выделанной кожи шипастого абаста. Черные как смоль волосы уложены на затылке в аккуратный тугой узел, а тонкие черты лица, карие глаза и аккуратно подстриженные усики выдавали не просто обычного искателя древностей, а выходца из какого-то знатного и, скорее всего, окончательно обедневшего дворянского рода.

На столе перед ним стояла приличных размеров кружка, к которой он то и дело прикладывался, а потом аккуратно вытирал с усов остатки пенного патака.

Расслабленно откинувшись на спинку стула, он с молчаливым снисхождением посматривал на шумно веселящихся гуляк и снующих между ними служителей трактира. Из-за того, что этот поисковик сидел к присутствующим полубоком, на его левом бедре виднелась рифленая рукоять свернутого тугими кольцами боевого кнута.

Покончив с едой, тот, что в плаще, отодвинул тарелку на край стола и, вытирая ладонью выступивший со лба пот, тяжело откинулся на спинку крепкого стула. Пыхтя и отдуваясь, он упер правую руку в край массивной столешницы и искоса глянул на своего соседа.

— Он точно появится здесь, как и договаривались? — тихо спросил он у владельца кнута. — Может, не стоит его ждать и лучше поискать кого-нибудь другого? В городе всё кишит от опытных поисковиков, неужели мы не найдем никого более подходящего?..

Поисковик с кнутом скупо ухмыльнулся и, чуть скривившись, мотнул головой.

— Появится, уважаемый Фурс, обязательно появится, он просто не может не появиться, — и, чуть пригубив пенного напитка, добавил: — Я в своей записке к нему напустил столько тумана, что отказаться настоящему поисковику будет просто невозможно, если он не дурак, конечно… а он далеко не дурак…

— Хочу вас предупредить, уважаемый Варт, если мы к завтрашнему утру не появимся на базе, капитан будет крайне недоволен, а за этим может последовать…

— Появится, уважаемый Фурс, — чуть шире улыбнулся владелец кнута. — Если вы хотите собрать действительно лучших, то имейте терпение…

— Мы уже третий час тут торчим, и всё без… — начал было ворчать лейтенант.

Но тут Варт дотронулся до его плеча и указал глазами в сторону входа.

— Это он.

В проёме двери стоял поисковик в черном походном костюме из шкуры какого-то неведомого ящера. На бедре узкий меч, с другого боку тонкий и длинный кинжал. За спиной небольшой рюкзак с широкими лямками и хитрыми фиксаторами на груди и поясе.

Взгляд вошедшего сразу же зацепился за Варта, и он, не мешкая, направился к нему.

Ожидающий его поисковик чуть привстал, отдавая дань уважения приближавшемуся к ним собрату по профессии.

— Приветствую тебя, брат Сорем! — воскликнул он с легкой улыбкой, как только тот подошел ближе. — Я уже было подумал, что ты решил отклонить мое предложение.

Вошедший широко улыбнулся и протянул руку для крепкого рукопожатия.

— Какой дурак откажется от такого⁈ — почти слово в слово повторил он недавно сказанное Вартом лейтенанту.

— Знакомься, — пожав руку, Варт кивнул в сторону расправившего плечи и приосанившегося лейтенанта, — это Фурс, первый помощник нашего нанимателя. Остальное он тебе расскажет сам.

Поисковик окинул худосочного лейтенанта внимательным цепким взглядом, затем вежливо кивнул ему и присел на свободный стул так, чтобы видеть общий зал и выход из него.

— Я прочитал твою записку, — чуть улыбнувшись, начал он, обращаясь к Варту, — и признаться, был немало удивлен…

— Чему тут удивляться?.. — немного бесцеремонно перебил его Фурс. — Есть карта, есть точка на той карте, там объект… информация проверена. Простите за бестактность, уважаемый Сорем, но времени крайне мало. Вы с нами?..

При этих словах Варт недовольно поджал губы и тяжело взглянул на лейтенанта. Тот, заметив его взгляд, осекся на полуслове. В их сообществе, а тем более с поисковиками такого ранга, как Сорем, так дела не делаются. Своим нетерпением Фурс мог испортить всё, а Варт уже для себя решил, что без Сорема он в ту авантюру, которую ему предложил изгнанный из храма капитан и бывший лейтенант какого-то там воинствующего ордена, не пойдет, хоть и дал уже предварительное на то согласие.

Но Сорем спокойно посмотрел на Варта, понимающе улыбнулся и, переведя взгляд на Фурса, твердо произнес:

— Хотелось бы услышать от вас, уважаемый Фурс, некие подробности планируемого вами мероприятия. Что такого важного и ценного мы будем искать не где-нибудь, но аж за самим Великим Хребтом? Также меня интересует состав нашей группы, окончательная цель и моя доля, а иначе поищите кого-нибудь другого.

Лейтенант вперил в него долгий немигающий взгляд, затем медленно кивнул и, зыркнув на всё еще недовольно поджимающего губы Варта, проговорил нехотя, тщательно подбирая слова:

— К сожалению, о таких подробностях может рассказать только сам Краме и только после того, как ты пройдешь испытание и будешь зачислен в отряд. Моя же задача проста — искать для этого похода опытных поисковиков и ловцов. На остальное, увы… я не уполномочен, но…

Он заговорщически заозирался по сторонам и наклонился к столу так, что почти уперся в столешницу носом.

Сорему ничего не оставалось, как тоже наклониться к нему, подставив ухо.

— Благодаря настойчивым рекомендациям Варта, — зашептал Фурс, — и самостоятельно собранной мною информации о тебе, я могу в виде исключения чуть приоткрыть завесу…

Показав жестом, чтобы Сорем пододвинулся к нему поближе, он проговорил еще тише:

— Знаю только, что за Хребет нас доставят. Как? Увидишь сам, но уверяю, это будет для тебя в новинку.

Поисковик бросил удивленный взгляд на Варта, и тот прикрыл глаза, подтверждая сказанное Фурсом.

— Я уже в отряде, уважаемый Сорем, — тонко улыбнулся хозяин кнута и расправил согнутым указательным пальцем аккуратно подстриженные усики. — Прошел испытание и, поверь мне, мой друг, если бы это было обычное рядовое приключение, то я бы тебя не позвал…

Сорем внимательно посмотрел на Варта и прислушался к тому, о чём там шепчет представитель нанимателя.

— Цель, — так же тихо продолжил Фурс, — не разграбленный звёздный корабль Древних, потерпевший крушение несколько тысяч лет назад. Местность дикая, опасная, местные боятся соваться туда, и поэтому корабль тот до сих пор так и не обнаружили. Храму с этого корабля нужно всего только несколько приборов, остальное отдается на разграбление отряду, и еще… вам всем причитается по десять полноценных гротов каждому, помимо трофеев. Более чем щедрая награда, я считаю.

Он выжидательно уставился на Сорема, но тот не спешил давать согласие.

— Кто основной наниматель?

Фурс пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Могу только сказать, что еще совсем недавно он служил храму и был изгнан. О большем не скажу…

Сорем внимательно посмотрел на Варта, что-то тревожное шевельнулось внутри его, и он решившись медленно кивнул.

— Хорошо. Что там еще за испытание такое?..

Испытание

Лагерь, в который Фурс и Варт собирали поисковиков, находился в половине дневного пешего перехода от города Дремен, в старой заброшенной деревеньке, имевшей в округе дурную славу. Местные жители поговаривали, что лет так двадцать назад на нее напала стая голодных горгуди* и устроила там кровавый пир, не оставив в живых никого. Потом эту деревню местные жители начали обходить стороной, справедливо считая, что если горгуди протоптали к ней дорожку, то это уже навсегда.

Краме для своих целей такое место подходило лучше всего, и он превратил заброшенное селение из десятка ветхих и покосившихся домов в настоящий полевой лагерь. Деревня эта имела одну единственную улицу и была огорожена почерневшим от времени частоколом с крепкими, обитыми железными полосами воротами.

Видимо, в те далекие времена, кто-то забыл закрыть калитку на ночь, и в селение пришла беда…

На тот момент, когда Фурс с Вартом привели в заброшенную деревню Сорема, в отряде уже насчитывалось два с половиной десятка матерых поисковиков, великолепно знающих не только все тонкости своей профессии, но и умеющих очень неплохо держаться за меч и в совершенстве владеть каким-нибудь другим, не менее смертоносным оружием.

Среди общей массы хорошо экипированного и вооруженного народа были и такие, от которых настоящие поисковики старались держаться подальше. В народе их называли — ловцами, и охотились они, как правило, не за сокровищами Древних, а в основном за людьми. Наличие в деревне ловцов немало удивило Сорема, и тот косо посмотрел на Варта.

Обладатель боевого кнута лишь пожал плечами, ничего не ответив.

Ловцы — это особая каста наемников, охотящихся исключительно на людей и не имеющих абсолютно никаких моральных принципов. Умелые и бесстрашные бойцы, опытные следопыты, для них не имело значения, на чей след становиться — отъявленного преступника или женщины с грудным ребенком на руках, лишь бы за это платили много и вовремя.

Попав за ворота, Варт раскланялся с Фурсом и Соремом, выразив при расставании надежду, что скоро они увидятся вновь, и если Сорем решит остаться в отряде, то его дом третий слева, и он почтет за честь, если тот согласится поселиться с ним под одной крышей.

Хижина, которую занимал наниматель, была на вид покрепче других и находилась в самом дальнем конце улицы.

Пока Фурс вел нового кандидата к самому большому дому, из других лачуг повылазили поисковики и с оценивающим интересом посматривали на вновь прибывшего.

Многие узнавали бывалого поисковика и приветствовали его, поднимая руку:

— Гляди-ка, никак сам Сорем!..

— Разящая Кочерга пожаловала…

— Сорем…

Тот с кем-то здоровался кивком головы, кого-то игнорировал, удостоив лишь коротким мимолетным взглядом. Сейчас не до церемоний, потому как его внимание было всецело приковано только к одному человеку, стоявшему на крыльце дома, к которому они направлялись.

Высокий, крепкого телосложения мужчина был весь затянут в походный костюм из кожи ядовитого монга. На правом боку длинный узкий меч, из-за плеча выглядывала рукоять еще одного клинка. Взгляд цепкий, внимательный, лицо волевое. На совершенно лысой голове нет ни единого следа от выведенных татуировок как у того же Самола, которого тоже когда-то изгнали из храма.

Как такое может быть?..

Фурс немного ускорил шаг и вышел чуть вперед. Остановившись за пару метров до крыльца, он чуть поклонился и встал полубоком.

— Краме, разреши представить тебе Сорема, которого так настойчиво рекомендовал нам Варт.

Сказав это, Фурс шагнул в сторону и пропустил вперед себя опытного поисковика.

Краме оценивающе оглядел вновь прибывшего и медленно кивнул. Потом посмотрел куда-то за спину Сорема и приглашающим жестом указал ему на распахнутую дверь.

— Заходи, раз прибыл, поговорим, — пригласил он, развернулся и, пригнув голову, скрылся в дверном проёме.

Сорем шагнул на первую ступеньку и краем глаза заметил, что Фурс так и не сдвинулся с места.

Внутри дома царил полумрак. Единственное окно грубо заколочено досками, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели, оставляли на полу и стенах причудливые узоры. Вдоль стены широкая лавка, которую можно использовать как лежанку. Рядом с ней стол, на котором в беспорядке разбросано несколько раскрытых свитков, и на краю глиняный кувшин с деревянной кружкой. В воздухе приятно пахло чем-то знакомым, но чем, пока не понять.

— Я много слышал о тебе, Сорем. Твои коллеги отзываются о твоих способностях с положительной стороны, но мне всё же хотелось бы услышать от тебя что-нибудь о прошлой жизни. Кто отец, дед, есть ли братья?..

Запах в помещении усилился, в носу и горле нестерпимо запершило, и мышцы горла стали сами по себе сокращаться, вызывая неконтролируемое удушье.

Сорем бросил взгляд на Краме. Тот стоял возле стола и что-то бормоча, внимательно смотрел на задыхающегося поисковика.

В ушах быстро застучали молоточки, и всё сразу же поплыло перед глазами. Голос нанимателя зазвучал теперь совершенно по-новому, как будто тот находился сейчас где-то в соседней комнате, за стеной… во рту появился кислый привкус крови.

Рука сама метнулась к поясу и безошибочно вытащила из ячейки нужный пузырек. Другой рукой Сорем поспешно сорвал крышку и капнул себе на язык одну единственную, спасительную каплю резко пахнущего зелья. Если бы он капнул две, то смерть наступила бы намного быстрее, чем от того же удушья, вызванного спорами мвуи.

Наблюдавший за этим Краме одобрительно кивнул и, не сводя внимательного взгляда с тяжело дышащего поисковика, уселся за стол.

— Поздравляю, — небрежно бросил он, — первый этап испытания пройден. Самообладание на высоте, быстро распознал споры растения мвуи и безошибочно применил единственно нужное противоядие, а главное — не превысил дозу.

Краме оперся спиной о стену и расслабленно вытянул под столом ноги.

Очень опрометчивый поступок с его стороны. Поза для отражения атаки крайне неудобная, и у перенесшего такое испытание следопыта мог бы возникнуть соблазн напасть на обидчика и поквитаться с ним за оскорбление…

Но только не Сорем.

Туман перед его глазами быстро развеялся, дышать стало намного легче, и поисковик увидел перед собою развалившегося на лавке ухмыляющегося нанимателя. Еще он заметил, что невысокий каблук ботинка Краме упирается в еле заметный выступ из неровно уложенных половых досок. А это для опытного бойца более чем достаточная точка опоры.

Сорем демонстративно заглянул под стол и, натужно улыбнувшись, шагнул назад. Улыбка Краме стала еще шире, и он тут же уселся на лавке, поставив ноги так, как и полагается нормально сидящему человеку.

— Похвально. Второй этап пройден, но мне всё равно придется скрестить с тобой мечи…

Он хохотнул и, легко встав из-за стола, шутливо заозирался по сторонам в поисках чего-то, а затем развел руки в стороны.

— Извини, Сорем… кочерги у меня здесь нет! Так что…

Его коварный выпад был настолько быстр и опасен, что со стороны почти неуловим глазу, но опытный поисковик, проведший не один десяток смертельных схваток, отреагировал мгновенно, даже не успев толком осознать, что на самом деле происходит.

Схватив выглядывающую из-за плеча рукоять клинка, Краме одним движением нанес молниеносный боковой удар по корпусу Сорема. Тот только и успел, что выдернуть наполовину свой клинок из ножен и защитить им бок, приняв удар на лезвие. Не заботясь о том, выдержит клинок или нет, он выхватил свой длинный кинжал и нанес, казалось бы, неотразимый удар острием в горло противнику. Краме неуловимо быстро ушел с линии атаки и нанес Сорему мощнейший удар ногой в живот. Земля ушла из-под ног следопыта, и доски пола со всего маху ударили его по лицу.

— Похвально-похвально! — услышал он как сквозь туман, удаляющийся голос Краме. — Реакция отменная, свое оружие чувствуешь превосходно. Будем считать, что испытание ты прошел. Вставай, Сорем, хватит разлеживаться… Ты нам подходишь…

Поисковик перевернулся набок, подтянул ноги к животу и, сделав над собою усилие, кое-как встал на четвереньки. При каждом вдохе мышцы живота резко спазмировались, вызывая острую боль и тошноту.

— Я еще не решил… — прохрипел он, сплевывая тягучую кровавую слюну.

— Определяйся до вечера, — покладисто отозвался Краме, усаживаясь за стол. — Часа через три общее собрание отряда. Если ты с нами, то приходи, если нет, можешь убираться…

Последние слова были произнесены таким тоном, что Сорем понял сразу — уйти ему не дадут ни при каких обстоятельствах.

Подобрав выпавший из рук кинжал, поисковик со второго раза вставил его в ножны и, поднявшись на ноги, шатаясь, побрел на выход.

Цель

Пока Сорем брел к дому, на который указал ему Варт, он украдкой осматривался по сторонам.

Охраны нигде не видно.

Перемахнуть через частокол и скрыться в лесу не составит особых проблем, а там попробуй его найди… Но тут где-то глубоко внутри него снова шевельнулся червячок сомнения. А стоит ли это делать или всё-таки рискнуть и остаться?..

Когда он поставил ногу на крыльцо дома, где проживал Варт, то уже твердо для себя решил — остается. Его обостренное внутреннее чутье подсказывало ему поступить именно так и никак иначе.

Почему?

Он пока и сам не понимал, но решил, что так будет правильнее.

Дом оказался не заперт, и оттуда доносились веселые голоса и смех.

Зайдя вовнутрь, Сорем застал там веселую компанию, сидящую за круглым столом посреди комнаты. Четверо поисковиков азартно играли в кости, сопровождая каждый бросок кто веселыми выкриками, кто беззлобными проклятиями. Судя по тому, что на столе совсем нет монет, а лишь только куцые клочки бумаги и карандаш, — играли в долг, скорее всего, на будущий гонорар от похода.

Когда они увидели вошедшего в дом Сорема, то на мгновение отвлеклись, чтобы поприветствовать появившегося на пороге гостя.

— Сорем!

— Присоединяйся…

— Ставка всего три обычных грота, давай к нам…

Из соседней комнаты вышел улыбающийся Варт и поманил его к себе.

— Рад тебя видеть, мой друг, в добром здравии!.. Рад, что ты с нами. Надеюсь, пройденное испытание не доставило тебе особых хлопот?

Сорем потер живот и вымученно улыбнулся. Зелье, которое он принял, как только вышел из дома нанимателя, почти сразу же сняло боль, и теперь от его действия внутри распространялся приятный лечебный холодок.

— Он всех так экзаменует? — спросил он, заглядывая в комнатку.

Она была раза в три меньше предыдущей и заставлена лежанками. Три штуки. Больше тут просто не поместилось бы…

Варт чуть посторонился, запуская Сорема в комнату, затем улыбнулся шире и, расправив пальцем аккуратно подстриженные усики, ответил:

— Каждого по-разному, насколько я успел узнать, но не будем об этом. Ты здесь, значит, всё хорошо. В тебе я не сомневался ни минуты… вот, проходи, вот эта койка свободна… держал для тебя.

Сорем благодарно кивнул и сбросил на указанную лежанку свой рюкзак.

— Этот Краме, — буркнул он, с наслаждением растягиваясь на ложе, — уж не на войну ли он собрался, устроив такой отбор в свой отряд?

Из взгляда Варта исчезли смешинки, и он проговорил приглушенным голосом:

— Нет, я тут разговорил немного этого Фурса. Идем за Хребет на поиски корабля, но история эта слегка мутновата, и нужны лучшие из лучших. Впрочем… сегодня вечером всё узнаем. Отряд набран, ждали только тебя.

— Наниматель серьезный мужик.

— Еще бы! — кивнул Варт и, наклонившись к самому уху Сорема, шепнул: — Краме — это бывший капитан Неуязвимых, что охраняют храм на острове. Изгнан за какую-то серьезную провинность… Теперь собирает отряд, чтобы притащить в храм что-нибудь ценное с того корабля Древних и вымолить прощение. Других мыслей нет…

* * *

Ближе к вечеру Фурс обошел всех и сообщил избранным, что с наступлением темноты Краме ждет их перед своим домом.

Пока направлялись к указанному месту, Варт шепнул Сорему:

— Этот Фурс, он тоже не из простых. Не смотри на его болезненную худобу и сутулость, парню, видимо, хорошо досталось… но сейчас он быстро идет на поправку и набирается сил. До недавнего времени тоже был лейтенантом в каком-то там воинствующем ордене. И тоже изгнан… Странное совпадение, ты не находишь?

Сорем кивнул и сразу же нашел глазами бывшего лейтенанта. Тот находился рядом с крыльцом, на котором стоял Краме, развернувшись лицом к собирающейся перед домом толпе.

Окинув всех взглядом, Сорем заметил, что ловцы стоят отдельно от поисковиков, не смешиваясь с ними и образовав отдельную группу. Всего их было восемь человек. На вид все матерые и бывалые, за исключением одного молодого парня, только перешагнувшего подростковый возраст. Он что-то оживленно рассказывал другим ловцам, и те слушали его, с почтением наклонив к нему головы.

Сорем вопросительно посмотрел на Варта и снова перевел взгляд на парня.

— Это Смуэл. Крайне подлый и опасный тип, держись от него подальше… На вид ему не больше шестнадцати-семнадцати лет, а на самом деле уже далеко за тридцать. Жестокий, не знающий жалости…

— Хорошая компания подобралась! — хмуро ухмыльнулся Сорем.

— А ты что хотел? — буркнул Варт. — Собрали лучших головорезов со всех Семи Королевств… Давай-ка проберемся поближе к Краме. Хочу глянуть на его рожу и понять, будут нам сегодня врать или нет…

Краме окинул грозным взглядом собравшуюся перед ним толпу и выкрикнул так, что его услышали абсолютно все.

— Приветствую всех решивших примкнуть к этому походу! Спешу сообщить, что…

— Где мой сын? — выкрикнул из толпы один из поисковиков.

Все обратили внимание на активно работающего локтями поисковика, протискивающего вперед сквозь толпу. Встав перед Краме, он снова выкрикнул, обращаясь к нему:

— Где он? Негор три дня назад зашел в этот дом, и я его больше не видел! Где он⁈

Краме посмотрел на него в упор, затем невозмутимо пожал плечами и ответил:

— Если его нет среди вас, значит, он не прошел испытание, и его труп, как и трупы других неудачников, я скормил двум голодным горгуди, что находятся сейчас в закрытом вольере сразу за домом. Вещи, если хочешь, можешь забрать себе…

— Ах ты ж!..

Поисковик вкинул руку и, тут же захрипев, упал на колени и, засучив ногами, повалился набок. Из его горла торчала узкая рукоять метательного ножа.

Метнув нож, Краме даже не сдвинулся с места и не поменял свою позу, в мгновение ока расправившись с матерым поисковиком.

Перед домом нависла гнетущая тишина, и все расступились, образовав вокруг трупа свободное пространство.

— Негор не прошел испытание, и… его папаша тоже! — негромко проговорил Краме, но все прекрасно услышали его голос. — Мои котята сегодня неплохо поужинают, а завтра с утра я отпущу их на волю, или пока не стоит…

Окинув притихшую толпу внимательным взглядом, он повысил голос, и теперь он звучал твердо и властно:

— Если кто хочет покинуть отряд прямо сейчас, я вас не держу, можете проваливать! Но знайте — это ваш последний шанс. Я не потерплю неповиновения, трусости и предательства… Ну же!..

Никто не шевельнулся, все с напряжением смотрели на главаря, затаив дыхание.

Губ Краме коснулась хищная улыбка, и он медленно кивнул, не сводя цепкого взгляда с толпы.

— Хорошо. С этого момента мы один отряд, у которого есть цель, и чтобы достичь ее, нам необходимо опираться на плечо друг друга. Забудьте все распри и обиды между собой, оставьте их на потом. Когда вернемся из поиска, у вас впереди будет долгая и безбедная жизнь, и вот тогда решайте свои проблемы как хотите. Храм выкупит вашу добычу, отдав за нее пятикратную цену. Обещаю это вам!

Толпа одобрительно загудела, но ее перекричал чуть хрипловатый голос, донесшийся из толпы:

— Краме, раз мы теперь единый отряд, то между нами должна быть полная ясность! Куда идем, зачем, почему такой жесткий отбор и чего нам ждать в дальнейшем?..

Толпа перед домом одобрительно зашумела, послышались выкрики:

— Да!

— Скажи нам!

— Куда идем⁈

— Когда получим обещанные тобою деньги?..

Краме молча смотрел на толпу, затем резко поднял руку, и все разом затихли.

— Еще совсем недавно, — не повышая голоса, начал он, — я верой и правдой служил храму, почитая Хорта и принося ему жертвы и подношение. Я и сейчас чту этого бога превыше всего и хочу, чтобы вы знали все, я не отступлюсь, хоть меня и изгнали…

Бывший капитан замолчал, играя желваками. Затем взяв себя в руки, продолжил:

— Храм дал мне шанс, и я не намерен его упустить…

Он медленно поднял руку и ткнул указательным пальцем куда-то в сторону.

— Там, за Великим Хребтом, есть место, куда боятся заходить даже местные жители. В глубоком ущелье среди скал лежит до сих пор не разграбленный звёздный корабль Древних. Храму из этого корабля нужно всего лишь несколько приборов, остальную добычу поделите между собою и, как я уже говорил вам ранее, храм готов выкупить ее по завышенной цене. По десять полновесных гротов Фурс выдаст вам сразу же после этого собрания. Возможно, храм объявит вам еще какую-то премию, но не буду утверждать…

Снова послышался радостный гул.

Поисковики и ловцы хлопали друг друга по плечам и радовались как дети.

Только Сорем и Варт стояли молча, внимательно всматриваясь в бывшего капитана. Это не ускользнуло от настороженного взгляда Фурса и, повернувшись к Краме, он что-то тихо шепнул ему. Тот сразу же нашел глазами Варта и чуть заметно кивнул.

Обладатель боевого кнута поднял руку и выкрикнул со своего места:

— Там был кто-нибудь до нас? Или эта информация из архивов храма?

Толпа снова притихла, вслушиваясь в ответ главаря.

— Информация из архивов храма, — кивнул тот, — но есть небольшой нюанс во всей этой истории. И теперь, так как мы уже одно целое, и между нами не должно быть недоговоренностей, я могу раскрыть вам подробности этого не совсем обычного поиска.

Все превратились в слух, и казалось, было слышно биение сердца у стоявшего рядом соседа.

— Каким-то неведомым образом небольшая группа преступников выкрала в одном из храмов хранящуюся там карту с подробными описаниями корабля и маршрута к нему. Вероятнее всего, они сейчас направляются к месту крушения. Слава всем богам, в основном храме сохранилась точная копия старого манускрипта.

Краме выдержал паузу и продолжил:

— Храм не желает отправлять в погоню своих Неуязвимых, поэтому поручил мне собрать отряд и выполнить эту задачу вместо них. Преступников всего восемь или семь человек. Они неплохо вооружены и экипированы. Храм хочет их смерти и еще желает заполучить свои приборы с того корабля. Храм обеспечит вас уникальным оружием, а я научу вас всех им пользоваться. И…

— И ты считаешь, что храм нас после всего этого отпустит? — послышался полный сомнения голос.

И толпа с негодованием тут же поддержала его.

Краме поднял руку, добиваясь тишины.

— Храм всегда держит слово! — дождавшись, когда все утихнут, продолжил он. — Но он никогда не разбрасывается своими секретами. Поэтому после выполнения задания вам слегка подотрут память, оставив смутные воспоминания об этом походе, и отпустят с добычей на все четыре стороны. Обещаю вам! Разбрасываться такими опытными поисковиками они не станут. Мне лично это обещал сам верховный жрец Мелигобарн! Его святость известна всем!..

При этих словах все дружно начали осенять себя святым треугольником, шепча слова восхваляющей молитвы.

— Нет! Я не согласен! — вдруг выкрикнул один из ловцов. — Никому не позволю ковыряться в своей башке! Нет! Я покидаю отряд, я…

Молниеносный взмах руки и возмущавшийся до этого ловец повалился на землю с клинком, вошедшим по самую рукоять в его глазницу.

— Кто еще? — тихо и пугающе спокойно спросил Краме. — Я же предупредил: теперь мы отряд, и я не потерплю трусости и предательства. Кто еще?

Выждав какое-то время, он приказал Фурсу:

— Оба трупа ко мне в дом. Их вещи, которые они оставили в своих домах, справедливо поделите между собою. Всё! Завтра на рассвете общее построение, и мы приступаем к боевому слаживанию…

* * *

Возвращались к дому, Сорем чуть подотстал и, глядя в спину шедшего впереди Варта, задумался.

Внутреннее чутье не обмануло его и в этот раз. Теперь он почти уже не сомневался, кто эти отчаянные преступники, похитившие какой-то там манускрипт, и зачем Краме собирал отряд для похода за Хребет. Бесспорно, храм стоит за всем этим и он обеспечит отряд всем необходимым, но действительно непонятно… имея в своем безграничном подчинении Неуязвимых, посылать за ними пусть и самых опытных, но обычных ловцов и поисковиков…

Что-то здесь не так!

Сорем улыбнулся и неумело осенил себя святым треугольником.

Марк… Если отряду всё-таки удастся настигнуть тебя, то твой дядя будет рядом, и кто знает… чем это закончится для самого Краме…

* * *

После скудного ужина к Сорему подошел Варт и, подбросив в руке кошель с десятком полновесных гротов, шепнул ему на ухо:

— Хотел бы предупредить тебя, друг Сорем. Там, перед домом, Краме сказал лишь только часть правды. Если хочешь знать больше, то придется заплатить.

Пристально посмотрев на Варта, Сорем отстегнул от пояса свой кошель выданный ему Фурсом и протянул его ухмыляющемуся поисковику.

Тот взял его в руки, тоже подбросил в воздух и, ловко поймав, шепнул еще тише:

— Правда касается только группы разбойников, остальное ложь. Можешь мне верить.

Сказав это, он вернул кошелек обратно Сорему и, грустно улыбнувшись, добавил:

— За тобою должок, мой друг. Надеюсь, ты не воткнешь мне нож в спину…

* * *

*Горгуди — лесной зверь. Можно провести параллель с земным волком.

Глава 4

Новый этап

Глава 4. Новый этап

Три дня в вагоне повышенной комфортности пролетели незаметно.

Члены братства отсыпались, отмывались и наслаждались деликатесами, которые по их первому требованию выдавал стационарный пищевой вагонный синтезатор.

К концу дня все собирались в общем салоне, коротко посовещавшись, выбирали какую-нибудь из предоставленных местным искином искусственную реальность и наслаждались, отдыхая у ручья в лесу или под ярким жарким солнцем на песочке возле большого и чистого озера.

Никому не хотелось покидать гостеприимный вагон, и Гунт под конец сжалился, дав на отдых еще дополнительных четыре дня.

— Неделя точно ничего не решит, — говорил он, — а такой возможности может больше и не появиться. Поэтому отдыхаем.

— Я, наверное, демонтирую пищевой синтезатор и заберу с собой, — вставил слово профессор. — Там еще картриджей нам всем на месяц активного пользования. Жалко такое бросать.

— А я пройдусь по всем вагонам и соберу пассажирские комплекты! — радовалась дополнительному отдыху Ника. — Тут по моим подсчётам, их должно быть почти полторы сотни. Нам хватит надолго и еще, может, продадим что…

Для Солрса и Марка тут всё было в новинку, и они долго не могли понять, откуда в огромной ванне, где свободно могут поместиться сразу двое или трое, появляется горячая вода и приятно пахнущая пена. Как кресло само массирует ноги, шею и спину, а пилюли для сна вызывают такие яркие и приятные сновидения, что проснувшись, еще долго не можешь понять, где ты находишься, и куда подевались те жгучие красотки, что ласкали и утешали тебя всю ночь.

Но на особом месте была общая комната с искусственно измененной реальностью. Вот что вызывало у обоих настоящий шок каждый раз, как только они туда попадали. Солнце там казалось жарким, листва деревьев натуральной, а вода в ручьях и водоемах кристально чистой и освежающей. Единственное, что смущало грозных следопытов, находиться в этом салоне надо было исключительно нагишом. И все, кроме их двоих, воспринимали это как абсолютно само собой разумеющееся. Ника спокойно ходила перед ними, сверкая упругой девичьей грудью и другими прелестями, совершенно не обращая внимания на искоса бросаемые на нее взгляды обоих друзей. Впрочем… чудо пилюли для сна здорово помогали бороться с возникающим иногда искушением ущипнуть ее за упругую попку.

В свободное от отдыха время Марк и Солрс обучали членов братства стрельбе из лука, не используя для этого прицельные приспособления. На этом настоял Гунт, и он конечно же был полностью прав. Мало ли чего… сломается, сядет в самый неподходящий момент батарейка, или ещё что…

Так же Солрс вызвался обучать всех владению мечом и копьем. Слепки памяти, которые профессор снял с них еще в своей лаборатории, здорово помогали в этом не всегда безопасном занятии. Сначала все обучались в виртуальной реальности при помощи визоров и наладонников, а затем закрепляли пройденную программу практически, стоя в учебном поединке то с Марком, то с Солрсом. Сначала учебным оружием, а потом и боевым. Решение правильное. И все одобрили его сразу и единогласно. Все понимали: запас боеприпасов не вечен, и хоть он и пополнился за счет трофеев Солнцеликих, эти навыки могут пригодиться в будущем.

На седьмой день отдыха начали демонтаж пищевого синтезатора и принялись выносить из всех вагонов мало-мальски пригодные вещи. Целый день занимались перетаскиванием мешков к тягачу и распихиванием их по ящикам и прицепленному барку.

В последний вечер перед отправкой снова собрались в общем помещении, врубив напоследок иллюзию живописной лесной полянки с небольшим кострищем посередине. В каталоге утверждалось, что это точная копия поляны из той далекой и всеми уже давно забытой Земли, с которой предки тарсонианцев прибыли на эту планету.

Дрова, объятые пламенем, весело потрескивали, легко поднимая в ночное небо быстро исчезающие искорки. Из ночного леса дул освежающий ветерок, и тепло от костра приятно грело руки. Где-то глубоко в лесу щебетали ночные птицы, совсем рядом слышался мелодичный треск цикад, и от этого у всех наступило какое-то умиротворение, и все завороженно смотрели на огонь, широко раскрыв глаза.

— Завтра с утра выдвигаемся дальше, — прервал молчание Гунт и, подняв валявшуюся в траве ветку, забросил ее в костер. — До корвета еще тысяча триста семьдесят два километра, и скоро нам всем предстоит подняться на поверхность и продолжить путешествие по незнакомой нам местности.

Профессор медленно повернул голову и вопросительно посмотрел на командира.

Тот выдержал его взгляд и, кивнув, продолжил:

— Не хотел вас расстраивать раньше времени, но через пятьдесят семь километров нас ждет серьезный обвал тоннеля. Верхний и нижний уровни основательно обрушены и дальше хода нет. В свое дежурство на тягаче я взял барк и исследовал тот тоннель. Через тридцать четыре километра есть эвакуационная шахта с прямым выходом на поверхность через небольшую пещерку. Я поднялся: вокруг каменистая безжизненная пустыня с зашкаливающим уровнем радиации. Без надежной защиты там не протянуть и дня. Но нам там бояться абсолютно нечего, даже Нике в ее доспехе.

Профессор подтверждающе кивнул и, улыбнувшись, подмигнул девушке.

Гунт шевельнул рукой. Костер мгновенно притух, а на его месте появилась древняя голографическая карта местности.

— Благодаря тоннелям и тягачу, — продолжал он, водя пальцем по карте, — нам удалось существенно сократить путь до корвета, и если бы мы передвигались по поверхности, как планировали раньше, то это бы заняло у нас не один год.

Все сидящие вокруг кострища согласно закивали, благодарно посматривая на профессора.

— Я попрошу уважаемого Кирта запрограммировать тягач так, чтобы он остановился ровно через тридцать четыре километра. Мы поднимемся на поверхность и начнем новый этап в нашем путешествии к корвету.

Профессор кивнул, соглашаясь, и внимательно посмотрел на карту.

— Когда выберемся, — сообщил он, — я соберу новые гравитационные носилки, поставлю на них силовую установку от разобранного мною барка, и эти последние тысяча триста километров мы преодолеем достаточно быстро и без особых проблем. Это будет увлекательное и, надеюсь, безопасное путешествие…

Марк с Солрсом переглянулись и с сомнением посмотрели на профессора.

— Самодвижущиеся носилки — это, конечно же, очень даже хорошо, но всё равно, надо быть постоянно готовыми ко всему.

Марк без тени улыбки ткнул указательным пальцем вверх и продолжил.

— Над нами сейчас пустыня, и я не знаю, что это за пустыня, и, судя по карте, мы уже достаточно далеко находимся от Хребта… Но я в свое время наслушался от отца и дяди о местных обитателях, и скажу вам сразу, что некоторые из них будут похлеще наших самых свирепых ящеров.

Марк обвел взглядом притихших товарищей и с серьезным видом продолжил:

— Да, так будет не всегда. Рано или поздно мы эту пустыню покинем, и поверьте мне, дальше нам придется пробираться между густо населенными территориями, стараясь не попасться никому на глаза… С местными жителями, это будет непросто.

— Я считаю, — поддержал его Солрс, — Марк прав. Тут надо быть предельно осторожными.

— Решено! — по щелчку пальцев карта исчезла, и на ее месте снова вспыхнул костер. — Завтра добираемся до точки, собираем носилки и со всеми предосторожностями в путь!

* * *

Весь следующий день поднимали запчасти и многочисленные ящики на поверхность через эвакуационную шахту. Она была разделена на две части по семьдесят пять метров каждая и с небольшой оборудованной зоной отдыха ровно на середине пути. Тут когда-то можно было передохнуть, перекусить и, восстановив силы, продолжить путь. Гунт даже нашел с десяток нетронутых аптечек в специальной нише.

Особенность этой шахты в том, что достаточно широкая в начале к концу подъема она постепенно сужалась и при выходе в небольшой, наполовину засыпанной песком пещерке составляла не больше трех метров в диаметре.

Выход из пещеры преграждала прочная решетка из толстых крученых прутьев, хитрым образом соединенных между собою. В настоящий момент ровно по центру в решетке зияла приличных размеров дыра с оплавленными краями.

Гунт сообщил всем, что ему было лень ковыряться в запирающем механизме, и он просто взял, и вырезал дыру резаком.

Глядя на такой вандализм, профессор тихо ругнулся и, обведя глазами помещение, уверенно подошел к одной из стен. Косо и с осуждением посмотрев на Гунта, он провел ладонью по чуть выпуклому участку стены, смахивая с неё песок и вековую пыль. На поверхности проявилась миниатюрная панель с матовой поверхностью.

Вставив малый источник питания, он нажал на засветившийся зеленым символ, и решетка со скрипом отъехала в сторону, полностью скрывшись в стене.

Сначала подняли на поверхность запчасти от барка и другие детали, необходимые для сборки новых гидравлических носилок, затем уже дружно таскали ящики с оборудованием и амуницией.

К концу дня все вымотались до предела. Ужинать не стали, так как профессор запретил снимать шлемы и маски. Пурфикам хоть и выводит радиацию из организма полностью, но при накоплении имеет свои побочные эффекты, и с ними тоже потом надо будет бороться. Лучше поберечься, а вынужденная диета после такого обжорства, что они устроили на отдыхе в вагоне, пойдет всем только на пользу.

Профессор вместе с Кейвом и Эолом всю ночь не сомкнули глаз, собирая и налаживая новый барк не совсем обычной конструкции.

— Жаль, что настоящий барк вытащить наружу никак не представляется возможным, — ворчал профессор, орудуя портативным сварочным аппаратом. — Так бы мы домчали до твоего корвета, Кейв, часов за семь-восемь, и местные вояки нам не помеха! Попробуй тут догони…

К утру всё было готово, и новое средство передвижения выкатили из пещеры на всеобщее обозрение.

Получился гибрид из старых гравитационных носилок с добавлением прозрачного корпуса лодки, взятого с аттракциона. На корме профессор установил громоздкую конструкцию силовой установки, снятой с разобранного оригинала. Рычаги управления находились там же, на небольшой возвышенности для лучшего обзора.

Кирт свинтил водительское кресло с барка, оставшегося внизу, и установил его так, чтобы корпус лодки и головы пассажиров не перекрывали кругового обзора.

Под ящики с оборудованием отвели место строго по центру лодки, четыре кресла, кстати, тоже скрученные с разных барков, расположили в носовой части, три — в кормовой. Если опустить спинки кресел и натянуть над высокими прозрачными бортами тент, то может получиться неплохое место для ночлега, если, конечно, не будет возможности установить палатку рядом.

Провести первые ходовые испытания вызвался сам Гунт. Взобравшись на водительское кресло, он с первого раза запустил почти бесшумный двигатель и под радостные возгласы членов Братства стронул необычный аппарат с места. Постепенно разогнавшись, он пролетел метров двести по прямой, а затем резко повернул вправо и скрылся за невысокой скалой.

Минут десять его не было видно, Кейв уже заволновался и хотел лезть наверх, но тут из-за той же самой скалы выскочил удлиненный корпус лодки и понесся к ожидавшим его возле пещеры друзьям.

— К управлению этим аппаратом надо приноровиться, но в целом неплохо! — прокричал Гунт, выключая силовую установку и по инерции подруливая к выходу из пещерки. — Грузимся!

На погрузку ушло часа три. За этим процессом строго следил сам профессор. Забравшись в лодку, он лично распределял ящики и тюки только по одному ему известной схеме. Что-то могло понадобиться раньше, что-то позже, а что-то и совсем не потребуется, и поэтому укладывали на самое дно.

Когда с погрузкой покончили, Гунт собрал всех возле самодельного барка, придирчиво осматривая экипировку каждого.

Полностью снаряженный отряд выглядел грозно и внушительно.

Помимо штурмовых винтовок, у каждого за спиной лук. Арбалет со сложенными плечами расположился в специальном креплении на бедре. По обеим сторонам из-за поясницы выглядывали рукояти кривых кинжалов.

У Марка и Гунта мечи, которые они подобрали у скелетов на монорельсе. Качество стали не уступало кинжалам Древних, а из-за своей длины они давали в ближнем бою неоспоримое преимущество.

За спиной у Солрса его неизменное копье. Профессору пришлось поломать голову над креплениями, чтобы оно не мешало луку. В итоге всё получилось, и теперь здоровяк щеголял с замысловатой конструкцией из металлических скобок и полосок кожи за спиной.

Марк распределил и раздал каждому по плотно набитому колчану стрел и небольшой сумочке из толстой, пропитанной каким-то составом кожи. Там хранились бронебойные болты для арбалетов. Вышло по тридцать стрел в колчанах и пятнадцать болтов в сумочке. Остальные стрелы и болты увязали в плотные связки и аккуратно уложили между ящиками и тюками. Еще троим: Марку, Солрсу и Эолу — к предплечьям прикрепили усовершенствованные профессором и заряженные ядовитыми иглами иглометы…

Одним словом, все вооружены до зубов и готовы столкнуться с любым противником, вставшим на их пути.

Гунт встал перед строем, повел закрытым наглухо шлемом из стороны в сторону и поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Друзья мои, — обратился он ко всем сразу, — начинается новый этап на пути к нашей общей цели. Задача: добраться до корвета как можно быстрее, избегая любых опасностей и приключений. Используя все наши карты, мы с Марком смогли разработать маршрут, стараясь избегать любых населенных пунктов. К сожалению, местная карта далеко не полная, и чтобы ненароком не уткнуться в какой-нибудь город или селение, нам придется постараться раздобыть себе другую, более подробную. В управлении барком нет ничего сложного, поэтому будем вести его по очереди. Я первый. Всё! Размещаемся и в путь!

Марк, Солрс, Дорн и Кейв расположились в носовой части, а профессор, Ника и Эол — в хвостовой. Гунт влез в водительское кресло и запустил двигатель.

Сверившись с наладонником, закрепленным на предплечье, он уверенно взялся за рычаги и плавно тронулся с места.

Все, кроме Марка и Солрса, ощутили давно забытое чувство, когда барк на большой скорости скользил над поверхностью, управляемый твердой рукой.

— Ийо-хо-хо! — в порыве чувств закричал Солрс и, захохотав во всё горло, в неописуемом восторге вскинул руки вверх.

Сутки спустя

Пограничье с пустошью

селение племени народа Зелимар

Кохир погонял своего кирги, несясь во весь опор к небольшому селению, расположенному на самой границе Зеленой Долины и Запретной Степи. Петляя между болотистых холмов, он цепко держался центра накатанной дороги, стараясь чтобы он на такой скорости не выскочил на обочину и не увяз в коварной трясине.

Ему надо как можно быстрее передать послание тамошнему старосте Хохе и удостовериться в том, что тот его обязательно прочтет и незамедлительно начнет действовать.

Содержание послания Кохир знал наизусть, но дорогая бумага и красная печать наместника должны произвести на старика Хохе неизгладимое впечатление, заставить безоговорочно поверить в написанное и поспособствовать быстрому принятию им решений.

Наместник был крайне взволнован, когда собственноручно писал это послание в присутствии посыльного, да и сам Кохир, когда читал написанные строки, не мог скрыть удивления.

К границе империи со стороны Запретной Степи шли чужаки. Такое на его памяти было впервые, потому что там никто не сможет выжить, кроме зверья, от полчищ которых и охраняют цивилизованные земли такие вот селения. А эти чужаки шли, да еще и не одни, а с каким-то грузом.

Невероятно!..

Вот, наконец, вдали показались дымы от костров поселения, и Кохир в который раз хлестанул по бокам уже порядком измотанного зверя. Кирги чуть присел на задние лапы, недовольно рыкнул и, собравшись с силами, резко прибавил ходу, набирая скорость.

Появление посыльного вызвало в селении настоящий переполох.

Стражи заметили его еще издалека, и к тому моменту как он заехал в селение, все полторы сотни обитателей уже выбежали из своих хижин и, громко переговариваясь, с нетерпением ждали, что же будет происходить дальше. Появление посланника — это, с одной стороны, всегда свежие новости с большой земли, а с другой — его приезд сулит внести какие-то перемены в их размеренную жизнь.

Само селение было воинским, большую часть которого составляли воины народа Зелимар, служившие на границе империи, и их жёны. Детей в деревне почти не было. Мальчиков, достигших трехлетнего возраста, забирали от матерей и отправляли в специальные закрытые школы в глубине империи для обучения воинскому искусству. А к семнадцати годам их возвращали обратно в семьи, но уже подготовленными воинами с полной экипировкой и зачастую с такой же юной женой в придачу. Такое считалось почётным и говорило только об одном, — юноша как-то смог себя проявить себя за время учебы.

Маленьких же девочек никто никуда не забирал, и они росли в селении, почти не выходя из дома. Каждая из них готовилась стать женой воина, всё время обучаясь грамоте, умению вести хозяйство, искусству как правильно ублажать будущего мужа, а так же как держаться за оружие, если придется защищать свой дом в отсутствие главы семейства.

Под заинтересованными взглядами примолкшей толпы посыльный ловко осадил стрекочущего и фыркающего кирги и не спеша сполз с седла, передав поводья подбежавшему к нему воину.

Окинув надменным взглядом расступившийся перед ним народ, он вразвалочку отправился в сторону хижины, в которой жил староста.

Все жители селения, четко выдерживая определенную дистанцию, последовали за ним, и когда он остановился перед домом Хохе, то они тоже замерли на месте, превратившись в слух и стараясь не пропустить ни единого слова.

Сам Хохе уже стоял на крыльце, накинув на плечи накидку, соответствующую его статусу, и опирался на плечо совсем еще молоденькой девушки. Судя по количеству кос и заплетенным в них лентам, она уже имела статус замужней женщины и, скорее всего, была очередной женой старосты.

Посыльный не раз уже бывал в этом селении и прекрасно помнил его старую жену Нерье и более молодую Жемун, с которой он в прошлый свой приезд всю ночь играл в наездника и наездницу, а вот эту молодуху видел впервые, значит, кто-то из старых жён отправился к праотцам, и Хохе тут же взял себе новую.

Кохир окинул оценивающим взглядом юную прелестницу и улыбнулся. Девушка была по-настоящему красива, и вон как улыбается ему в ответ. Губы алые, чуть припухшие…

Ух!..

Внизу живота вмиг потеплело, и он тут же представил себе, как играет с ней в ласковый шепот или сладкий росток…

Видение было настолько явственным, что он в какой-то момент сбился с шага и чуть не растерял всю свою напускную важность.

Законы гостеприимства народа Зелимар позволяют гостю многое, и, глядя на юную жену старосты, у посланца возникло непреодолимое желание задержаться в этом селении на более долгий срок, чем он планировал ранее.

Решено…

— Приветствую тебя, Кохир! — поднял руку в приветственном жесте Хохе, как только тот подошел к крыльцу. — Что тебя привело в мой дом?

При этих словах юная прелестница улыбнулась чуть шире, показав гостю белые ровные зубки: только что, соблюдая законы гостеприимства, староста пригласил посланника остановиться на ночлег в их доме.

Сдерживая довольную улыбку, Кохир не спеша достал из походной сумки вчетверо сложенный листок, скрепленный печатью наместника, и с важным видом протянул его Хохе.

— Прочти, и сам всё узнаешь.

Заметив печать наместника, староста с почтением принял послание и приглашающим жестом указал на дверь.

— Пройдем в дом, Кохир. Там всё обсудим.

Среди собравшейся перед домом старосты толпы пробежал гомон возмущения и негодования. Всем хотелось узнать последние новости, а теперь их придется вытягивать чуть ли не клещами из старосты и его жён, одаривая их подарками.

Как только хозяева и гость пересекли порог, староста передал послание своей юной жене и приказал:

— Прочти мне!

Затем скосил взгляд на посланника и пробормотал несколько смущенно:

— Что-то плохо вижу сегодня. Старость…

Кохир криво ухмыльнулся.

Как же… старость!

Да этот плут и не умел читать никогда, но воином был отменным, селение свое держал в строгости, хорошо охраняя вверенный ему участок, и наместник ценил его за это, поэтому он и заставил посланника заранее выучить весь текст. Мало ли что…

Девушка аккуратно сломала печать и пробежалась глазами по мелко исписанному листу. По мере того как она углублялась в чтение, глаза ее постепенно округлялись, и под конец она не выдержала и удивленно качнула головой.

— Ну!.. — нетерпеливо гаркнул на нее Хохе.

Девушка часто заморгала и, опустив взгляд, низко поклонилась.

— Наместник требует немедленно разослать патрули на границу с Запретной Степью, — поспешно сообщила она, не поднимая головы и протягивая ему листок обратно. — Со стороны степи должны появиться восемь человек. С ними повозка без колёс, которая не касается земли. Они толкают ее, сменяя друг друга…

— Что⁈ — неверяще воскликнул староста. — Как это?

— Некоторые из них облачены в броню зеленого и черного цвета, — продолжала она. — При их обнаружении в бой не вступать! Следует радушно пригласить весь отряд в наше селение, ублажить, напоить соком кокко, связать и выслать гонцов в ближайший гарнизон и к наместнику.

— А награда? Там есть что-нибудь о награде? — глаза старосты алчно блеснули.

Девушка, не поднимая головы, косо взглянула на посланника, и ее губ коснулась легкая многообещающая улыбка.

— В послании указано, что вопрос награды стоит обсудить с уважаемым Кохиром.

Посланника от этих слов вмиг бросило в жар, и у него разом вспотели ладони. Он-то прекрасно знал, что наместник в случае поимки преступников заранее обозначил награду в виде невзимания с этого селения налога в течение одного года и четко указал это в своем послании.

Хитра девка!.. Ой как хитра!.. И похотлива… Ух!..

— Наместник приказывает, — тихим, но твердым голосом продолжила она, — после прочтения, следует уничтожить письмо.

— О-о-о… — староста по-новому посмотрел на гостя, — секрет, понимаю… Люинь, об этом поговорим после… покажи нашему гостю, где он сегодня проведет ночь… И, Жемун! — громко позвал он.

В комнату зашла стройная женщина лет двадцати пяти. При виде Кохира у нее заметно покраснели щёки, и она опустила взгляд.

— Чего замерла? — прикрикнул на нее староста. — Не видишь, гость с дороги устал и голоден! Накрывай быстрее на стол и Бельмира ко мне… Срочно!..

* * *

До обеда Люинь легко закинула Кохира на верх блаженства, успев поиграть с ним в «нежный шепот», пока заправляла тому постель в гостевой комнате. Да и сам обед удался на славу. Было вкусно и сытно, да еще и взгляды, бросаемые на него более опытной Жемун, обещали ему незабываемую ночь в обществе сразу обеих жён старосты.

Сам староста во время обеда заискивающе посматривал на него, и Кохир, вальяжно развалившись на стуле, наконец, проговорил лениво:

— Вчера вечером их заметили парящие над степью дафиты*.

Посланник многозначительно посмотрел на старосту и продолжил:

— Дня через два, а то и все три, они должны выйти либо на твоем участке, либо на участках селений Перта или Зоки. Очень хочу, Хохе, чтобы они вышли на тебя…

Его масленый взгляд скользнул по лицам опустивших глаза жён старосты.

— Ты же знаешь, Хохе, как я ценю тебя и уважаю твоих хозяйственных и приветливых жён. В случае поимки преступников, я серьезно подумаю над тем, чтобы освободить от годового налога всё твое селение. Я думаю, наместник не откажет мне в этой маленькой просьбе.

Хохе расплылся в довольной улыбке и потянулся за бутылём, стоявшим на столе.

Освобождение от годового налога — это очень и очень хорошо!.. Целый год можно продавать ценнейшие целебные железы иво-и, без какого-нибудь контроля!

Это же какие деньжищи!.. Ух!..

Староста плеснул ему в стакан крепкого пахнущего пойла, которое они сами же и варили в этой деревне из местных растений жмола.

Огненный комок скатился по пищеводу Кохира в желудок, быстро распространяясь приятным теплом по всему телу.

— Я отдал распоряжение Бельмиру, — заглядывая в глаза посланнику, проговорил староста, — четыре патруля уже разослано по всем направлениям, через которые можно хоть как-то пройти в Зеленую Долину на вверенном мне участке. Если они сунутся сюда, то мы обязательно притащим их в наше селение и сделаем всё, как приказал наместник. Я лично…

Снаружи послышались крики множества голосов, приглушенное урчание кирги и топот ног.

Без стука распахнулась дверь, и на пороге появился воин с вытаращенными в ужасе глазами.

— Хохе, там… там…

Староста, а вслед за ним и посыльный выскочили на улицу и посмотрели туда, куда указывал им испуганный воин.

На огромной скорости в сторону селения неслось что-то совсем уж непонятное. Какая-то полупрозрачная лодка, внутри которой находились люди…

Стремительно влетев в поселок, они пронеслись мимо дома старосты, обдав разбегающуюся в разные стороны толпу упругим раскаленным воздухом.

За какие-то мгновения они пересекли весь поселок и, подняв клубы пыли, умчались в направлении Зеленой Долины.

— Это они! — сдавленно выдавил из себя посланник. — Но как? Ведь только вчера вечером!.. Моего кирги мне… Быстро!..

Запрыгнув в седло, Кохир хлестанул животное по бокам и унесся вслед за уже исчезнувшими с глаз чужаками.

Люинь и Жемун переглянулись и, поджав губы, искоса посмотрели на застывшего как изваяние Хохе.

Староста стоял на крыльце и немигающим взглядом смотрел на быстро удалявшегося посыльного. С его скоропостижным отъездом исчезли последние мечты на радостную и безбедную жизнь их селения на несколько лет вперед.

Исподлобья глянув на своих жён, Хохе судорожно вздохнул и бросил им беззлобно:

— Ладно, раз так… А вы-то что слюни распустили?.. Идите в дом.

* * *

Неполадки с двигателем случились часа за три до ночлега. Весь день он работал исправно, а после того как его заглушили чтобы Эол сел за рычаги, ни в какую не хотел заводиться.

Профессор забрался вовнутрь лодки, снял с двигателя самодельный кожух и, вооружись инструментами, с головой погрузился в изучение поломки, используя для этого то один, то другой прибор из ящиков.

Через час он вынес вердикт:

— Это надолго. Перегорели оба центральных чипа, отвечающих за подачу и распределение энергии в силовую установку, и чтобы их заменить, надо разобрать почти весь двигатель и кое-что усовершенствовать, иначе это будет происходить постоянно, а у меня в запасе всего-то пара подходящих чипов. В нормальных условиях ничего сложного, ремонт на десять-пятнадцать минут, а здесь…

Всем хотелось поскорее покинуть негостеприимную пустыню, и Гунт решил, пока профессор ковыряется в двигателе, толкать самодельный барк руками, как они это делали раньше, тем более Кирт заверил, что ремонту это никак не помешает.

Радиация всё еще зашкаливала, но уже была не такой лютой, как в самом начале их путешествия по поверхности. Емкости с питательной смесью в доспехах были пусты изначально, оставалась только вода, поэтому надо идти вперед и только вперед, стараясь делать как можно меньше остановок на пути…

Пока толкали лодку, пару раз пришлось пострелять, отбиваясь от местных хищников.

Один раз, пустив стрелу из лука, Марк убил со ста шагов какого-то зверя, неожиданно появившегося из-за камней и кинувшегося наперерез их отряду. Другой раз это сделал Кейв, применив свою винтовку, не понадеявшись на лук и арбалет. Зверь тот был уж очень необычен и страшен до жути.

Покрытое мелкой чешуёй родолговатое тело было метров трёх в высоту и опиралось на четыре мощных когтистых лапы, на трех толстых гибких шеях приплюснутые змеиные головы, утыканные острейшими кривыми клыками, между которыми сочилась зеленоватая слизь.

Когда рассматривали его вблизи, у Ники чуть не случился рвотный позыв, что в наглухо закрытом шлеме было бы чревато самыми неприятными последствиями, но девушка, собрав волю в кулак, всё же справилась.

Часа через два с половиной, когда заходящее светило почти скрылось за далёким горизонтом, профессор высунулся из носилок и устало сообщил:

— Забирайтесь в лодку, поехали.

В этот раз двигатель запустился с первого раза, и даже пропала легкая вибрация корпуса, существовавшая до поломки.

За рычаги управления снова уселся Гунт и, сверившись со своим наладонником, плавно стронулся с места.

* * *

* Дафиты — особая порода птиц, соединенная ментально с поводырем. Всё, что видит она, видит и поводырь. Чем сильнее между ними связь, тем четче и лучше картинка.

Глава 5

Иерархия в отряде Краме

Глава 5. Иерархия в отряде Краме

Фурсу не спалось.

После изматывающих тренировок, что каждый день с самого раннего утра устраивал им Краме, у него жутко ныли натруженные ноги, и болело всё тело, но не это не давало ему сомкнуть глаз. Одна и та же мысль буравила его изо дня в день после того, как они с Краме покинули храм на острове и отправились в Дремен на поиски годных для их похода поисковиков и ловцов.

Он никак не мог вспомнить многих важных вещей, и от этого ему было как-то совсем не по себе… Например: откуда он знает Краме, как с ним познакомился и почему должен слепо ему подчиняться во всём… Фурс прекрасно помнил, как они с бывшим капитаном выбирались из пустыни, и он, сам измученный до предела, почти всю дорогу тащил его израненного на себе, но как они попали в эту самую пустыню и зачем, — не помнил абсолютно.

Короткими урывками к нему иногда возвращались частички памяти, и тогда он вспоминал, как летел на воздухолете в окружении каких-то грозных и молчаливых воинов, но как попал на тот воздухолет, — нет. Хорошо помнил, что когда-то он принадлежал к воинственному ордену «Око Меркула», и что его, как и Краме, изгнали…

А за что?..

О том, что они должны собрать отряд головорезов и отправиться за Хребет в поисках какого-то древнего корабля, он узнал от Краме, когда они оба покидали Храмовый остров, а о каких-то там преступниках, выкравших карту в одном из храмов, он услышал впервые от Краме в тот же день, как и все остальные в этом лагере.

Провалы в памяти и неопределенность мучали его каждый раз, как он оставался наедине с самим собой. Он пытался хоть что-то вспомнить о своей прошлой жизни, но тщетно… Урывками всплывали какие-то фрагменты, но соединить их между собою, пока не представлялось возможным. Он даже как-то раз обратился с этим к Краме. Тот, скупо улыбнувшись, только похлопал Фурса по плечу и сказал, что потеря памяти — это последствия перенесенной им тяжелой болезни, и что со временем она обязательно восстановится…

Хорошо если так!

Но бывший лейтенант чувствовал себя с каждым днем всё лучше, а провалы в памяти и не собирались никуда уходить…

Одно он понимал сейчас четко и ясно: теперь его судьба неразрывно связана с Краме, и им обоим предстоит выполнить задание, от которого будет полностью зависеть их дальнейшая жизнь.

Видимо, храму очень хотелось заполучить те самые приборы с разбившегося корабля древних и жестоко наказать преступников, раз они вливают в это мероприятие столько средств.

Одна только экипировка и оружие, доставленное им в лагерь, показывала, насколько на Храмовом острове заинтересованы в успешном исходе их похода.

Всему отряду выдали крепкие нагрудники с мигающим зеленым огоньком между нагрудных пластин. Они одевались поверх одежд поисковиков, и Краме сообщил всем, что преступники вооружены особым оружием, и в случае столкновения с ними нагрудники надежно их всех защитят. На голову полагались удобные крепкие шлемы с забралом, не ограничивающим обзор. Эти шлемы, вообще, не разломить никаким оружием. Пробовали все по очереди, и ни у кого ничего не получилось.

А что касалось индивидуального оружия, то у некоторых оно осталось прежним, с каким они и пришли в лагерь, а вот некоторым его заменили на то, что привезли из храма. Это оружие резало и рубило абсолютно всё, кроме выданных им шлемов и нагрудников.

Из дальнобойного Краме выдал всем небольшие компактные, но необычайно мощные арбалеты и по тридцать крепких болтов к ним.

С раннего утра и до позднего вечера бывший капитан без устали обучал отряд различным тактикам и ведению поединков в группах и порознь. И стоит отдать ему должное, он был прекрасным учителем, твердо знающим свое дело. Правда, его методика обучения граничила с неприкрытой жестокостью, но она давала быстрый и почти всегда положительный результат.

Теперь абсолютно все в отряде подтянули и без того серьезные навыки и стали еще более ловкими, быстрыми и непредсказуемыми.

Фурс вздохнул и сел на высокой лежанке, свесив ноги. Его обоняния коснулся едва уловимый звериный запах, доносившийся из-за крепкой деревянной перегородки. Легкая улыбка тронула губы бывшего лейтенанта, и он с облегчением выдохнул. Еще вчера ночью там, за стеной, обитала пара ужасных хищников, вгонявших его своим рыком и воем в неподдельный ужас, а сейчас от них остался только лишь еле заметный запах…

Вчера к вечеру в их лагере произошла пара событий, которые подвели черту под созданием иерархии в самом отряде. Народ в нём собрался непростой, каждый мнил себя великим, но вчерашний день всех расставил по своим местам.

Хитрый Краме всё предвидел и знал заранее…

Собрав отряд перед своим домом, он предложил всем выбрать себе двух командиров среди ловцов и поисковиков. И предупредил, что каждый из выбранных получит еще по десять полновесных гротов и увеличенную долю в добыче, и что все остальные должны будут беспрекословно выполнять их приказы, но сами они будут подчиняться только ему одному…

После этого он битый час стоял на крыльце и с улыбкой наблюдал за тем, как матерые поисковики и ловцы с пеной у рта грызутся между собою, доказывая друг другу, кто из них более достоин… Продолжалось это до тех пор, пока он не поднял руку и не гаркнул так, что все разом замолкли.

Насладившись произведенным эффектом, Краме медленно опустил руку и, сверля взглядом еще мгновение назад готовую загрызть друг друга толпу, обронил уже более спокойным голосом:

— Довольно! Я не хочу сам назначать командиров, дабы вы не подумали, что у меня тут появились любимчики. Уверяю… у меня их среди вас точно нет, поэтому…

Все притихли затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Поэтому я предлагаю, — чуть повысив голос, выкрикнул он, — выявить достойнейшего в поединке, но не между собою, а с обожравшимися человечины горгуди. Их как раз у меня тут есть парочка, и я собирался завтра на рассвете выпустить их на волю. Так что… есть мужчины среди вас?

Перед домом вмиг стало так тихо, что, казалось, было слышно порыкивание и нетерпеливое повизгивание тех самых горгуди на заднем дворе.

— Я специально их не кормил с того самого момента, как парочка из вас выразила полное несогласие со мной. Теперь они крайне злы и голодны… Ну же!

Краме ждал еще минуту и, так и не дождавшись, разочарованно махнул рукой и, уже было развернувшись, хотел пойти в дом, но тут всё-таки нашлось двое смельчаков.

От ловцов неожиданно в круг вышел тот самый Смуэл, которому на вид дашь не больше шестнадцати лет, а от поисковиков вызвался сам Варт.

Краме широко улыбнулся и тут же огласил условия поединка:

— Никакого бергата и других зелий, отпугивающих хищников. Драться со зверем нужно только один на один и по очереди. С собою иметь только один вид оружия. Какое угодно, только не меч, арбалет или игломет. Никто из толпы не имеет права прийти поединщику на помощь.

Правила просты и всем понятны, осталось только определиться, кто начнет первым.

Первым в круг вышел Варт.

Одет он был в походный костюм поисковика из крепкой кожи ящера, на голове повязан цветастый платок, на руках перчатки из грубой кожи шипастого абаста. Против клыков горгуди так себе защита… но всё же лучше, чем совсем ничего…

Никто не сомневался, какое оружие выберет себе Варт.

Широко расставив ноги, он одним движением распустил плетенный из кусков кожи кнут, и все увидели, что в него по всей длине искусно вплетена тончайшая проволока с заточенными до бритвенной остроты краями, а на самом конце виднелся небольшой шипастый шарик, отливающий серебристым металлом. Длина кнута оказалась неожиданно большой — метра четыре с половиной, и когда боец распустил его, то он зазмеился позади него, словно живой.

Отведя руку с кнутом назад, он слегка согнул колени и замер, готовый в любой момент применить свое достаточно смертоносное и редкое в этих краях оружие.

— Рекомендую всем запрятаться в хижины и наблюдать за поединком через окна, чтобы не отвлекать поединщиков, а еще лучше залезть на крыши во избежание, так сказать… — презрительно выкрикнул в толпу Краме и, развернувшись, спокойно направился на задний двор выпускать первого зверя.

Все тут же последовали совету командира и стали карабкаться на крыши домов.

Не успел последний залезть наверх, как на вдруг образовавшуюся арену выскочил рычащий и роняющий пену зверь. Судя по более светлому окрасу шерсти и кисточке на конце хвоста, перед Вартом сейчас была самка горгуди. Заметив одиноко стоявшего человека, она тут же припала к земле и, оскалив ужасающих размеров клыки, рыкнула грозно и устрашающе. Почти распластавшись, она быстро начала сокращать с Вартом дистанцию, шустро перебирая всеми четырьмя лапами.

Неуловимо быстрое движение кистью, и металлический шарик на конце кнута устремился прямо в морду уже готового к решающему прыжку зверя. Этот выпад для горгуди оказался полной неожиданностью и стоил ей выбитого первым же ударом глаза. Оглушительно взревев, зверь волчком закрутился на месте, разбрызгивая в разные стороны крупные капли крови, но тут Варт, не давая ей опомниться, ударил хлестко еще раз. Теперь точный и выверенный удар пришелся по передней лапе зверя, серьезно поубавив у нее прыти, и заставил на какое-то время замереть на месте, подняв поврежденную лапу над землей.

Теперь Варт не спешил. Он медленно отвел руку за спину и, чуть шевельнув кистью, распустил кнут на полную длину.

Оба замерли друг перед другом, готовясь к решающей схватке: расчетливый, холодный человек, в котором не было ни капли страха, и яростно бьющий себя хвостом по бокам, израненный, обезумевший от боли и неистовой злобы зверь.

Уже никто из сидящих на крышах зрителей не сомневался в благополучном для Варта исходе поединка, уж больно виртуозно он владел своим смертоносным оружием, и все только гадали — он сразу убьет самку горгуди или всё-таки поиграет с ней в смертельную игру, постепенно калеча и лишая конечностей. Вон как она уже тяжело припадает на поврежденную лапу, да и на ее серой шерсти прибавилось темных кровавых пятен.

Варт, не спуская глаз с клыкастого противника, шагнул назад, и зверь тут же решился на атаку. Из-за поврежденной лапы это получилось не так быстро, но, по всей видимости, на это и рассчитывал опытный поисковик. Чуть замешкавшись, самка прыгнула на Варта распластавшись в воздухе, и тот, отскочив в сторону, как-то хитро крутанул кнутом, что в воздухе из него образовалась петля. Голова зверя залетела в созданную Виртом ловушку из кнута, и тот дернул за него что было силы, включив в это движение вес всего своего тела.

Над импровизированной ареной раздался вздох удивления, восхищения, и все, наблюдавшие за поединком, повскакивали на ноги, рискуя рухнуть с покатых крыш.

Нарвавшись на неожиданное препятствие, тушу самки перевернуло в воздухе, и она, уже обезглавленная, рухнула в пыль, так и не достигнув цели.

Несколько мгновений над полем боя висела мертвая тишина, а потом все начали кричать, поздравляя Варта, и от избытка чувств хлопать в ладоши.

Победитель, не обращая внимания на крики, резко дернул рукой и в воздухе, раздался оглушительный щелчок кнута. От него во все стороны полетели мелкие капли крови, орошая и так залитую кровью арену. Очистив таким образом свое оружие, Варт не спеша свернул его кольцами и с вопросом посмотрел на Краме, спокойно стоявшего на крыльце.

Дождавшись от него кивка, он спокойно развернулся и с достоинством победителя направился к ближайшему дому…

Воспоминания вчерашнего дня так нахлынули на Фурса, что он встал с лежанки и, продев босые ноги в сапоги, вышел на крыльцо.

То, что он увидел при тусклом свете Гуаса, повергло его в шок. Ровно по центру единственной улицы, прямо перед домом, где они жили вместе с Краме, виднелся шест и чья-то голова, насаженная на него сверху. В темноте не разобрать чья, и Фурс уже было хотел подойти поближе, но в этот момент, Гуас вышел из-за туч и осветил страшную картину.

На шест была нанизана голова одного из ловцов по имени Рульф. Вчера после поединка Смуэля еще с одним горгуди, он таинственно исчез, прихватив с собой всю экипировку и оружие, выданное ему Краме. Обнаружили пропажу только на вечерней перекличке и тут же организовали погоню. Возглавил ее сам Смуэл, и вот результат: отрубленная голова, высунутый язык и пустые глазницы…

В отряде шептались, что этот опытный ловец с лицом и телом юноши необычайно жесток и крайне опасен. Подтверждение этим слухам Фурс увидел вчера воочию сам, во время поединка Смуэля с огромным самцом горгуди.

О… что это был за поединок!..

Никакого сравнения с той бойней, что устроил до него Варт своим кнутом…

Находясь сейчас в том самом месте, где вчера всё и происходило, он вспомнил тот фееричный бой до мельчайших подробностей.

Как только Варт покинул импровизированную арену, на его место вышел Смуэл и ловким движением сбросил с себя куртку, оставшись с обнаженным торсом. Затем он поднял в приветственном жесте руку и по-звериному оскалился.

Краме на это только хмыкнул и отправился выпускать оставшегося зверя из загона.

Перед зрителями, подняв руки в приветственном жесте, стоял полуобнаженный Смуэл и беззаботно улыбался в ожидании противника. Выглядело это красиво и немного жутковато, если учесть то, кто сейчас должен выскочить к нему из-за дома. Опытный ловец явно играл на публику, завоевывая к себе всё больше и больше симпатий как ловцов, так и поисковиков.

Еще не было на импровизированной арене хищника, а зрители вокруг уже одобрительно шумели и подбадривали смельчака залихватским свистом и выкриками.

Неяркое вечернее светило играло веселыми бликами на неожиданно мощных рельефных мышцах бойца. Он выглядел крепким, как корабельный гвоздь, и спокойным, как будто сейчас ему предстоял не смертный поединок с хищным зверем, питавшимся в последнее время только человечной, а увеселительная прогулка по набережной какого-нибудь портового городка.

Тело Смуэля было обнажено по пояс, кроме рук. Его кисти и предплечья защищали крепкие наручи из толстых кожаных ремней, как у профессионального кулачного бойца. От этого мускулистые руки Смуэля казались еще более грозными, а внимательный взгляд Фурса отметил, что ремни на его руках сделаны из грубой кожи бородавочника Хапучи, — такая не по зубам не то что самому свирепому горгуди, но и многим ящерам, обитающим в джунглях.

В правой руке обратным хватом был зажат небольшой кинжал с широким листообразным лезвием размером с ладонь и шириной в три пальца.

Фурс, глядя на него, начал невольно прикидывать в голове шансы смельчака с таким вооружением против свирепого людоеда.

В памяти откуда-то всплыли наставления орденского инструктора Грыка:

«Слабое место у горгуди — это его с виду страшная, клыкастая, но на самом деле хрупкая и слабая нижняя челюсть. Любой вывих или перелом челюсти от удара дубиной или другим предметом гарантировано ослабит противника, и тогда появится шанс! Лишившись зубов, горгуди обречен на смерть от голода и невозможности защищаться. Но у него еще есть острейшие когти, особенно на задних лапах. Как правило, горгуди любят запрыгивать на жертву и, вцепившись зубами в шею или голову, рвать когтями незащищенное тело…»

Наконец, зрители на крышах домов поутихли и в ожидании боя замолчали разом, как по команде. В оглушительной тишине было слышно, как лязгнула щеколда, как со скрипом открылась дверка загона, злобная ругань Краме, и тут же грозный, быстро приближающийся рык.

Смуэл метнулся к крыльцу одного из ближних домов и затаился за столбом, подпиравшим крышу, давая выскочившему на простор зверю осмотреться и увидеть обезглавленную тушу поверженной самки. Горгуди хоть и крайне кровожадны, но далеко не глупы, и Смуэл сознательно давал зверю почувствовать запах смерти, настигшей в этом месте его подругу. Это должно вызвать в нём ярость и желание кинутся на обидчика, но этот горгуди оказался совсем не таким…

Самец был намного мощнее и больше размером погибшей самки. Его бугристые мышцы так и перекатывались под гладкошерстной, переливающейся серебристым металлом шкурой. Грозный звериный рык раскатом грома прокатился над притихшим зрителями. И каждый из них, включая Фурса, содрогнулся, инстинктивно чувствуя древний ужас слабого, беззащитного человека перед могучим беспощадно-хищным зверем, для которого безоружный человек — всегда такая легкая добыча!

Все замерли, завороженно глядя, как Смуэл каким-то легким, скользящим шагом вышел из-за дома, и как горгуди не бросился к нему, а сделал всего лишь несколько бесшумных, крадущихся шагов, сокращая с ним дистанцию.

Вот он остановился, присел на широко расставленные задние лапы. Со звериной грацией мышцы горгуди сгруппировались, вмиг подготовив могучее тело для сокрушительного прыжка. Между ними всего метра три. Опытный боец чувствует смрадный запах из пасти самца, но не показывает страха! Он так же замер на месте, как и зверь, и спокойно смотрел на порыкивающего хищника, готового прыгнуть на него в любой момент.

Что-то неуловимо меняется в облике Смуэля, с его губ исчезает улыбка, и на смену ей приходит звериный оскал и такой же утробный рык, как и у горгуди. От него идет волна смертельной опасности, и зверь чувствует это. Он начинает нервно бить себя хвостом по бокам и, выпуская когти, еще ниже прижимается к земле.

Ловец дергается вправо, затем резко влево и быстро приседает, касаясь руками земли… миг и он устремляется навстречу зверю. Горгуди реагирует мгновенно и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, устремляется вперед.

Прыжок…

Готовый к такому развитию событий Смуэл резко отскакивает в сторону, и над деревней слышен оглушительный визг и скулеж раненого зверя. С правой стороны, возле самой холки самца, торчит рукоять Смуэловского кинжала.

Боец резко разрывает дистанцию и отбегает от раненого зверя подальше. Тот устремляется за ним, но клинок, торчащий в его теле, не дает ему настигнуть беглеца. Видимо, широкое лезвие разрезало не только мышцы, но и застряло в кости, принося зверю неимоверные страдания и боль.

Заметно, что Смуэлом овладевает какой-то бесшабашный кураж! Все движения уверенны. Главное — измотать, дать горгуди истечь кровью, а затем нанести решающий удар…

Игра в догонялки продолжалась минуть пять. Зверь окончательно обессилел, его движение стали вялыми, и кровь из раны уже не била как раньше тоненьким фонтанчиком, а просто стекала по шкуре крупными каплями и падала на землю. Бока его вздымались, как кузнечные меха, и вскоре раненый и изможденный самец остановился окончательно.

Смуэл осторожно подкрался к нему, готовый в любой момент снова отскочить в сторону и пуститься наутек. Зверь хоть и ранен, но всё еще смертельно опасен. Его маленькие злые глазки буравят противника, следя за каждым его движением. Собрав последние силы, зверь делает отчаянный рывок, и ему удается вцепиться в левую руку бойца. Но почему-то у Фурса, да и, наверное, у всех остальных, следивших за поединком, сложилось впечатление, будто бы Смуэл сам засунул ему руку в пасть. Зверь вяло мотнул башкой, пытаясь повалить противника на землю, но тот уже ловко оседлал его сзади и, выдернув нож из холки правой рукой, резко замахнувшись, снова вонзил его в основание черепа горгуди. Тот на последнем издыхании разинул пасть, и боец смог быстро высвободить затянутую в кожаные ремни руку и снова отскочить в сторону. То, как Смуэл свободно двигал рукой, она, по всей видимости, была совсем не повреждена.

Дернувшись всем телом, поверженный горгуди издал жалобный предсмертный рык и, завалившись на бок, затих навсегда.

Под восторженные крики и улюлюканье зрителей Смуэл поднял руки и поприветствовал наблюдающего за поединком с крыльца своего дома Краме. На губах того блуждала легкая улыбка, но взгляд оставался серьезным и пронзительным.

Еще Фурс заметил, что не все рукоплескали отважному бойцу. Особенно это было заметно среди ловцов, парочка стояла и хмуро смотрела на победителя, и бывший лейтенант хорошо запомнил, что один из них как раз и был этот самый Рульф, чья голова сейчас оказалась нанизанной на шест посреди улицы.

Фурс посмотрел в небо и ухмыльнулся. До рассвета остался всего какой-то час, и Краме снова выгонит всех на занятия. Страшно подумать, что он придумает сегодня…

Увольнительная

На следующий день после тех поединков, Краме вызвал к себе обоих командиров и объявил им, что вынужден отправиться на день или два по делам и надеется на них, как на своих ближайших помощников.

Выдав каждому по небольшому кошелю, набитому звонкими монетами, он сообщил им, что в них ровно по одному полноценному гроту на каждого члена команды, и что он разрешает (естественно, под ответственность Смуэля и Варта) на сутки покинуть лагерь любому из них, кому они сами доверяют и уверены, что те не сбегут. При этом он запретил убирать голову Рульфа с шеста посреди улицы, дабы все видели, что будет с теми, кто ровно через сутки не вернется в лагерь. Им же, как и Фурсу, покидать лагерь запрещено, и в качестве компенсации он выдал им еще по два полноценных грота и по бутылке дорогого выдержанного дрэги.

— Если будет совсем уж скучно, можете притащить к себе девок из соседней деревни. Но не обижать, и чтобы к моему приезду здесь никого посторонних не было. Всем всё понятно⁈

Варт и Смуэл переглянулись и кивнули. Что тут непонятного…

Как только они вышли из дома, Краме оседлал своего ездового ящера и, воткнув тому в бока острые стремена, умчался за ворота.

Все с облегчением выдохнули.

Наконец-то долгожданный отдых от изнурительных тренировок по тактике и другим, как считал Краме, необходимым дисциплинам.

Сорем, да и другие члены команды не переставали удивляться неистощимым знаниям и умениям бывшего капитана в таких дисциплинах, о существовании которых многие в отряде даже и не догадывались, и это несмотря на свой богатый жизненный опыт!

Непревзойденный боец, он также хорошо разбирался во всём, что касалось подготовки следопыта, ловца, оказания квалифицированной медицинской помощи и многом-многом другом… Каждый из присутствующих в лагере перенимал от него для себя что-то новое и впитывал эти знания, словно губка.

Краме бегло говорил на мертвом языке Древних и знал многие наречия, которые использовали люди по эту сторону Хребта и по ту… Еще он прекрасно знал тонкости быта этих народов и их основные законы, необходимые для человека, попавшего в их среду.

Процесс обучения был построен жестко, иногда даже жестоко, но был настолько эффективным, что необходимые знания усваивались чуть ли не с первого раза и навсегда.

Сорем втянулся в процесс без труда и только получал от этих занятий истинное удовольствие, каждый раз находя для себя что-то новое. Примерно в таком режиме он прожил свои первые двадцать лет под жесткой рукой отца, своих дядей и деда, и сейчас ему было не привыкать…

Особенно ему нравились вечерние посиделки всего отряда у костра в специально отведенном для этого месте. Каждый раз Краме выкатывал небольшой бочонок пенного патака и, разлив его по кружкам, подкидывал какую-нибудь тему для разговора из разряда, — когда и какое зелье лучше всего применять в том или ином случае, или как лучше и быстрее обнаружить след после проливного дождя, или что-нибудь в этом духе…

Это тоже своего рода был процесс обучения, но выстроен только несколько необычно: пока поисковики и следопыты начинали отчаянно спорить, доказывая свою правоту в том или ином вопросе, другие сидели молча, внимательно слушая и анализируя…

Собравшись, Сорем закинул за спину свой рюкзак и уже хотел было покинуть комнату, как зашел Варт.

— Ты в Дремен? — спросил он.

Сорем кивнул, подтягивая лямки рюкзака и слегка подпрыгнув на месте.

— Принеси мне пищевых гранул, — попросил Варт, протягивая Сорему желтоватую монету номиналом в полноценный грот. — Не могу больше жрать эту баланду, желудок уже не держит… выбери на все деньги самых лучших, ну, как для себя.

Сорем, чуть улыбнувшись, кивнул и, взяв деньги, направился на выход седлать своего ящера.

Ехать до Дремена не так чтобы и далеко — чуть больше двадцати километров, и часа за три он планировал достичь городских стен.

Километров через пять Сорем выехал на основной тракт и дал волю ящеру, обгоняя попутные повозки и одиноких всадников.

* * *

В этот раз, вопреки семейным традициям, за обеденным столом находилось всего двое — Сорем и его родной дядя, седовласый Самол.

— Так ты считаешь, — старик отодвинул в сторону пустую тарелку и заинтересованно посмотрел на племянника, — что отряд с нашим мальчиком уже перевалил Хребет, и храмовые ищейки вот-вот обнаружат их?

Прожевав хорошо прожаренный кусок мяса, Сорем коротко кивнул и ответил:

— Да. Мне кажется, Краме только и ждет какого-то особого сигнала от тех, кто стоит над ним. Варт сказал нам, что сегодня он куда-то срочно уехал на пару дней, может, уже скоро…

Самол встал из-за стола и с задумчивым видом похлопал по плечу жующего Сорема.

— Ты молодец, племянник! Мой брат Скрим и твоя мать Ирика гордились бы тобою, если бы остались живы… Ты когда обратно?

— Завтра, как только откроют городские ворота. До деревни три часа хода, и я обещал Варту, что не задержусь.

Самол кивнул и снова похлопал племянника по плечу.

— Тогда не будем терять времени. Пойдем в хранилище…

В хранилище Сорем бывал редко, всего с десяток раз за всю свою жизнь, хотя доступ сюда, как и у любого другого мужчины их рода, был абсолютно свободным, — в присутствии старшего, конечно…

В этот раз его дядя Самол направился прямиком к скрытому в стене сейфу, где хранились особо ценные экспонаты, и поманил племянника за собою.

Железный сейф был огромен, выше человеческого роста и в ширину чуть более метра. Внутри него находились отдельные полки, некоторые из которых закрывались на хитрые замки и тоже представляли собой небольшие мини-сейфы.

К одной из таких полок Самол подобрал ключ и вытащил изнутри небольшую продолговатую коробочку размером с ладонь. Поставив ее на стол перед племянником, он торжественно открыл крышку и достал из нее какое-то плоское, идеальное отполированное устройство.

— Вот… — благоговейным шепотом провозгласил он, — самое ценное, что есть в этом хранилище… кладезь древних знаний…

Пальцы Самола слегка подрагивали, когда он держал прибор в руках.

— Скрепя сердце передаю его тебе, племянник, но… пообещай мне, что обязательно вернешь… Обещаешь?

Сорем заинтересованно посмотрел на прибор в руках Самола, затем решительно кивнул.

— Обещаю, дядя! Клянусь!

Самол ткнул пальцем в черный как смоль прибор, и одна из его сторон засветилась ярко-голубым цветом.

— На этом приборе указаны координаты точно такого же наладонника, как и у нашего Марка. Если будешь хотя бы на дистанции в сто километров от него, то при помощи этого прибора ты не только сможешь связаться с ним и услышать голос, где бы он ни был, но и увидеть его. Предупреждаю, на большем расстоянии он может и не сработать. Ты понял? И еще… Если Краме увидит наладонник, он всё поймет, и тебе конец… Уяснил?

Дождавшись от племянника утверждающего кивка, он вздохнул и проговорил:

— Ну, тогда запоминай последовательность…

Глава 6

Повороты судьбы

Глава 6. Повороты судьбы

Примерно через час после запуска двигателя выскочили на открытую местность и тут же все заметили, что уровень радиации вокруг стал значительно ниже. Впереди простиралась обширная территория, представляющая собой каменистую пустошь с редкой и низкой растительностью.

Гунт уверенной рукой управлял самодельным барком и одновременно переговаривался с профессором, сидевшим в своем кресле чуть ниже.

На этом отрезке пути пейзаж пустынный, и опасности врезаться в какую-либо скалу или редкое в этих местах дерево был настолько минимален, что командир больше посматривал на профессора, чем на степь.

Предметом разговора стала небольшая водная преграда, которую они недавно преодолели с наскока. Кирт тут же запротестовал и строго предупредил Гунта, что в следующий раз подобного обращения барк может и не перенести. Двигатель из-за переделок не настолько герметичен, и вода губительна для такой ненадёжной конструкции, и впредь водные преграды надо преодолевать другим способом, а то и вовсе избегать их.

Гунт поинтересовался насчет песка и мелких камней, и тут профессор не выдержал, и прочитал получасовую лекцию об устройстве двигателей подобного рода, в конце которой всем стало понятно, что мелкие камни и песок, в отличие от воды, им не страшны.

Информация была своевременной, потому как далеко впереди показалась сверкающая на солнце полоска воды, и дабы не испытывать судьбу, Гунт начал понемногу сбрасывать скорость, чтобы ненароком снова не залететь в воду.

Остановившись на берегу бурной реки, профессор сделал необходимые замеры и объявил, что уровень радиации как в воздухе, так и в реке почти в норме, но умываться и тем более пить эту воду он не советует. Слишком много в ней вредных примесей не совместимых с жизнью.

— Предлагаю сделать привал вон там…

Все проследили глазами, куда указывал Марк, и увидели на горизонте тоненькую, еле различимую зеленую полоску густого леса.

— Там отдохнем, перекусим, наконец, и соорудим плот, чтобы преодолеть реку.

— Согласен, — кивнул Гунт и повнимательнее всмотрелся вдаль, используя для этого приборы, вмонтированные в шлем.

— Хм… — задумчиво пробормотал он, — впереди небольшое селение из двух десятков домов. Странное какое-то… ни забора тебе, ни ворот… и воины с копьями в доспехах шастают.

Марк тоже встал с ним рядом и опустил забрало шлема.

— Всё понятно! — чуть помедлив, ответил он. — Селение стоит на границе с пустошью. Видимо, оно охраняет цивилизованные территории от зверья, прущего из него… Мы встречали несколько штук на своем пути.

Гунт хотел было задать ему вопрос, но Марк неожиданно продолжил:

— Это не воины… охотники, но вооружены по здешним меркам достаточно серьезно… А то, что нет забора, так он тут, по всей видимости, и не нужен… вон, видишь, трава вокруг поселка синего цвета? Это клапеса. У нас такая тоже растет.

Все посмотрели через свои приборы на далекий поселок и траву, сплошным синим ковром обступившую его со всех сторон.

— У нас пыльцу этой травы смешивают с мочой тризаборка и получают бергат, — продолжал объяснять Марк, — тут, наверное, используют ее несколько другим образом, высаживая по кругу. Неплохая и вполне себе надежная защита от дикого хищного зверья.

— А люди? — спросила Ника. — Неужели тут никто ни на кого не нападает?

Марк переглянулся с Солрсом, и оба одновременно пожали плечами.

— Чтобы добраться до леса, — начал давать советы Кирт, — нам необходимо проехать вдоль реки, и затем проскочить через сам поселок на накатанную дорогу, что ведет прямиком в лес. Другого пути не вижу…

— Почему? — снова спросила Ника.

— Да потому что, — терпеливо пояснил Марк, тыкая пальцем куда-то вперед, — вокруг обширные болота! Разве ты не видишь? Вспомни, о чём говорил профессор, объясняя нам, как устроен двигатель!

Ника от досады закусила губу и кивнула.

— Точно! Вода кругом…

— Всем полная готовность! — начал раздавать команды Гунт. — Шлемы не снимать, без нужды не стрелять, постараемся проскочить без боя. В случае необходимости применять только арбалеты и луки.

Все закивали и тут же деловито начали рассаживаться на свои места, готовя оружие к бою.

Гунт как самый опытный водитель снова взялся за рычаги управления и, набрав максимальную скорость, на которую только был способен самодельный барк, направил его твердой рукой в сторону селения.

Вскоре стали видны невооруженным глазом дымы очагов, приземистые строения и люди, снующие туда-сюда по поселку.

— Правь строго по центру! — выкрикнул Кирт, указав рукой на быстро приближающуюся улицу, которая, к слову сказать, была единственной в этом поселке. — Не зацепи дома!..

Люди, находившиеся в селении, еще издалека заметили непонятное устройство, с невероятной скоростью несущееся прямо на них, и с криками ужаса бросились в разные стороны, освобождая дорогу.

Приземистые хижины быстро промелькнули по обеим сторонам от барка, и тот, так никого не сбив и не задавив, выскочил на простор и унесся в сторону уже не такого далекого леса. Всего километров десять или около того…

Через лес шла достаточно хорошо укатанная дорога. Было заметно, что здесь часто пользовались телегами, доставляя различные грузы в селение и обратно. Проехав по ней километров пять, Гунт свернул на небольшую полянку, примыкающую к дороге, сбавил скорость и вскоре совсем заглушил двигатель.

— Высаживаемся! — скомандовал он. — Нам надо пересечь реку, а тут везде непролазный лес. Придется прорубаться, как мы это делали раньше в джунглях. Поторапливайтесь!

— Ого! — воскликнул Кейв, указывая на борт лодки. — Не такие уж и безобидные эти местные жители.

Кто-то всё-таки успел метнуть копье в быстро пролетающий мимо него барк, пробив насквозь пластиковый борт лодки. Теперь из него торчало почерневшее древко копья.

Солрс внимательно осмотрел наконечник и вынес свой вердикт.

— Отравленное! Лучше бросить здесь и не тащить с собой! Этого добра у нас и так хватает.

Дорн запустил своего разведчика, и тот мгновенно взмыл в небо.

— До реки не больше километра, вон в том направлении, — доложил он, махнув рукой в сторону. — За нами несется какой-то всадник верхом на двуногой птице. Предлагаю поймать и допросить…

— Доверь это мне! — шагнул вперед Солрс. — А вы выдвигайтесь дальше. Не теряйте времени…

— Вперед! — скомандовал командир и, вытащив ножи, шагнул в ближайшие кусты.

* * *

Солрс притаился за деревом, терпеливо ожидая, когда появится преследователь. Дорога здесь одна, вокруг густой, труднопроходимый лиственный лес, мимо он точно не проскочит.

Вскоре он показался. Преследователь несся во весь опор на каком-то двуногом звере, внешне напоминающем птицу, точно таком же, как Солрс видел ранее, просматривая историю жизни бедняжки Мирами.

Каким-то непонятным образом преследователь хорошо держал след и, не доехав до затаившегося следопыта каких-то пару метров, уверенно свернул на поляну, будто точно знал, где скрылись беглецы.

Ждать больше нельзя.

Поудобнее перехватив копье, Солрс выскользнул из-за дерева и жестко хлестанул древком поперек корпуса всадника. От неожиданного удара того вынесло из седла, будто пушинку, а Солрсу в свою очередь пришлось уворачиваться от острого клюва рассерженной и злобно стрекочущей птицы. Увернувшись раз-другой, он рубанул острием копья по длинной шее наседавшего на него кирги, начисто срубив тому голову. Обезглавленная птица закрутилась на месте, разбрызгивая в разные стороны крупные капли крови, затем слепо понеслась через поляну и, на полном ходу столкнувшись с раскидистым деревом, рухнула наземь.

Закинув копье за спину, Солрс бросился к поверженному противнику, который пока безуспешно, но упорно пытался встать на четвереньки.

Удар ногой по опорной руке, и следопыт придавил коленом уткнувшегося в дорожную пыль преследователя. Резкое нажатие большим пальцем за ухом противника, и тот тут же обмяк, теряя сознание.

Быстро связав ему руки и ноги, перевернул на спину и заглянул в лицо.

Кожа почти коричневого цвета. Из-под легкого шлема выбиваются черные кудри. Нос приплюснут, губы толстые, — совсем не похож на жителей по ту сторону Хребта, среди которых вырос и прожил всю жизнь Солрс.

Взвалив связанное по рукам и ногам тело себе на плечи, он поспешно засеменил по свежепрорубленной просеке вслед за своими друзьями.

* * *

Солрс настиг отряд почти у самой воды.

— Марк, Эол, Кейв, Ника, стройте плот! — отдавал приказания Гунт. — Профессор, Дорн, готовьте барк для транспортировки!

Увидев Солрса, тащившего на плече неподвижную ношу, он прямиком направился к нему.

— Раз ты приволок его сюда, значит, он еще жив?

Следопыт коротко кивнул и усадил пленного прямо на землю, прислонив его спиной к дереву.

Гунт присел перед ним на корточки и вынул из кармашка на поясе небольшой плоский прибор. Активно потерев его между пальцами, он приложил пластину к виску глухо застонавшего воина.

То, что это был воин, не было никаких сомнений. Крепкий, широкоплечий… Деревянная рукоять меча на боку от частого пользования отполирована ладонями до блеска. Пальцы правой руки в ороговевших мозолях, как у профессионального фехтовальщика. Под плотной матерчатой накидкой, стянутой на поясе широким ремнем, металлическая кольчуга из обычных железных и невообразимо дорогих за Хребтом эбиритовых колец. Причём обычных железных колец было намного больше, а паутина из эбирита защищала только жизненно важные органы, да и то далеко не полностью.

Детектор правды мигнул зеленым и тут же присосался к виску пленника. Тот снова глухо застонал и, открыв глаза, испуганно засучил связанными ногами.

Еще бы… от двух гигантов, склонившихся над ним, веяло неприкрытой угрозой и реальной опасностью.

— Будешь орать, язык отрежу!.. Понял меня⁈ — негромко предупредил его Солрс на старом тарсонианском.

Глаза пленника округлились, и он, к удивлению всех, активно закивал головой.

— Вытащи у него кляп! — приказал Гунт и приблизил лицо к пленнику. — Понимаешь меня?

— Понмать… — неуверенно кивнул связанный воин, — ты грить, неш як, но плошо…

— Говорит, что мы плохо говорим на его языке… — зачем-то перевел Солрс.

Гунт кивнул и постучал пальцем по мигающему зеленым огоньком прибору на его виске.

— Если будешь мне врать, тебе будет очень больно! Уяснил?

Пленный, скривившись, кивнул и с интересом посмотрел на Гунта. В глазах просквозило легкое недоверие, и уже почти не было того испуга, как раньше… совсем.

— Как тебя зовут? — задал первый вопрос командир.

Взгляд пленного на мгновение застыл, затем он прямо и с вызовом посмотрел на Гунта.

— Хохе!..

Огонек на приборе мигнул красным, и командир тут же с силой щелкнул по нему пальцами.

— Ай-а!.. — зашелся в истеричном крике пленный. — А-а! А!..

Солрс ловко вставил ему в разинутый рот кляп, который вынул минуту назад, и спокойно смотрел на то, как из глаз пленника нескончаемым потоком брызжут слёзы, как из его носа, не переставая, текут зеленоватые сопли, а из-под кляпа капают на грудь розовые вязкие слюни.

Несколько минут пленный мычал и бился в конвульсиях, а когда всё прекратилось, Гунт вынул кляп и, не повышая голоса, обратился к нему снова:

— Как тебя зовут?

— Кохир, — поспешно ответил он, и тут же весь сжался в ожидании нового приступа.

Но ничего не последовало, и он, чуть расслабившись, опустил плечи.

— Молодец Кохир, — похвалил командир. — Так и продолжай.

Кохир быстро кивнул и преданно посмотрел на Гунта.

— Зачем ты гнался за нами?

— Хотель доганатать и позывалать опратно в селепение.

— Зачем? — Гунт посмотрел на пленника тяжёлым взглядом.

Тот соображал какое-то мгновение, затем затараторил быстрой и непонятной скороговоркой.

Гунт непонимающе взглянул на Солрса, и тот пришел на выручку.

— Он отвез послание от наместника к местному старосте. В нём приказано: встретить в пустыне, накормить, ублажить, а затем напоить нас соком кокко, после чего связать и выслать гонцов в ближайший гарнизон и к наместнику.

— А это еще зачем?.. — не понял Гунт.

— К наместнику прибыл посыльный от самого императора, — пояснил со значением Солрс. — Нас уже ищут по всей империи… почти два месяца!

— Зачем? — этот вопрос Гунт уже адресовал пленному.

Тот искренне, как смог, пожал плечами, и ответил:

— Не знаю.

— Как узнали, что мы должны появиться здесь? — прищурился Гунт.

— Имперские дафиты! — это слово Кохир произнес четко, без коверканий.

— Кто это?

— Птицы, — задрал он глаза к небу.

— Объясни!

Кохир сначала удивленно перевел взгляд с Гунта на Солрса, затем начал сбивчиво и непонятно объяснять, кто такие дафиты. Продолжалось это минут пять. Гунт окончательно запутался и снова посмотрел на Солрса.

Тот внимательно слушал пленника, задав ему несколько наводящих вопросов. После чего кивнул и повернулся к Гунту.

— Эти дафиты очень необычные птицы… они связаны своим сознанием с поводырем. Поводырь видит их глазами с высоты птичьего полета.

Гунт удивленно посмотрел на Солрса и затем уставился на пленника.

— Вот оно как!.. — после небольшой паузы протянул он. — Теперь понятно. А… ночью? Ночью дафиты тоже видят?

Кохир размышлял совсем не долго, а затем отрицательно мотнул головой.

— Нет! Ночью дафиты спят.

От реки донеслось:

— Плот готов! Можно переплавляться!

Солрс обернулся и увидел, что плот уже столкнули на воду и на него начали заводить барк. Осталось погрузиться самим и оттолкнуться от берега.

Гунт снял с головы пленника потухшее устройство и выразительно посмотрел на здоровяка.

Тот понял всё без слов и медленно кивнул.

— Грузитесь на плот, я догоню.

* * *

Ника видела, как Солрс с Гунтом допрашивал связанного чужака, сидевшего возле дерева. Затем она увидела, как Гунт направился к плоту, а здоровяк достал нож, и отвернулась.

За то время, как Ника попала в этот грубый и жестокий мир, она привыкла к смерти во всех ее проявлениях. Привыкла, когда гибнут вокруг чужаки, и даже со смертью Коры уже смирилась.

После долгих бесед с профессором, Марком, да и с тем же самым Солрсом, она уяснила для себя одну простую истину, — каждый в этом мире таскает за собой свою смерть до первого удобного случая. Смерть, вообще, неизбежна, потому как все мы уже рождаемся со смертным приговором, и кто приведет его в исполнение — старость, болезнь или чья-то рука — вопрос времени и судьбы, предначертанной свыше. Значит, у этого несчастного, увязавшегося за их отрядом, такая вот незавидная судьба…

Она повернулась, ища глазами Солрса, и, увидев его рядом, приветливо ему улыбнулась.

* * *

Наконец-то привал.

Реку пересекли достаточно быстро и, скрывшись в густом лесу от посторонних глаз, устроили отдых на целые сутки.

Расставили палатки, тщательно замаскировав их ветками и листвой. Развесили на деревьях всех стражей что у них были, не забыв разбросать вокруг энергетические ловушки. Костры не жгли, так как местные могли заметить дым, да и от таинственных дафитов теперь приходилось применять особые средства маскировки.

За обедом Гунт доложил всем об итогах допроса пленного. Выходило так, что их здесь давно уже ждут и ищут по всей империи… А так как они вышли на поверхность совсем недавно и в полностью безлюдном месте, то получается, что между Храмом и местным правителем существует какая-то связь. Хотя при наличии у храмовиков летательных аппаратов это немудрено.

Сверились с местной картой, что когда-то взяли у ныне покойного капитана ордена — Мирса сол Габена, и выяснили, что мы уже давно находимся за границей разведанных земель, до которых когда-то доходили исследователи ордена. Дальше шло сплошное белое пятно, посреди которого сейчас и находился отряд.

Подземное путешествие сократило дорогу на несколько тысяч километров, и если бы не обвал в тоннеле, то до корвета было бы рукой подать!.. Но…

— Нам известно направление куда идти, — успокаивал всех профессор, — и километраж тоже. Но мы не раз уже сталкивались с тем, что после вторжения гелианцев ландшафт нашей планеты сильно изменился. Там, где в наше время были города, сейчас могут быть моря, а где были моря, теперь могут быть огромные песчаные пустыни… Одним словом, нужна хорошая местная карта. А значит… без захода в местные селения нам не обойтись…

— Это точно! — кивнул Марк. — Если встретим на пути город или крупную деревню, то беру добычу карты на себя. В этой империи, которую местные жители называют Мазарит, в ходу общий язык, который чем-то похож на тот, что мы по ту сторону Хребта зовем — древним или мертвым. Я об этом знал ещё от отца и деда, а просмотр жизненного пути девицы Мирами это подтвердил.

Все закивали в знак согласия, а Ника добавила:

— Слова они только коверкают так, что сразу и не понять ничего, но если привыкнуть, можно без проблем разобраться, о чём говорят…

Солрс, сидевший напротив него, подкинул ветку в костер.

— То, что мы чужаки, они поймут сразу. Цвет кожи, лицо немного не такое, как у всех. Но из-за Большого Хребта тут тоже бывают люди — купцы, послы, беглые, так что одиночка тут не должен вызвать особых подозрений…

— Это если в городе! — вставил свое слово Дорн. — А в таком селении, — он мотнул головой за спину, — вычислят сразу же!

— Значит, нужен город! — согласился Гунт и посмотрел на Солрса. — Посыльный примчался с посланием в селение от наместника?

Солрс кивнул.

— Не думаю, что наместник живет в какой-нибудь деревне. Значит, город относительно недалеко. Марк…

Командир перевел взгляд на следопыта.

— Завтра на рассвете переправишься через реку и пройдешь вдоль дороги до какого-нибудь селения или города. Раздобудешь карту и возвращайся. Мы будем ждать тебя здесь.

Гунт немного подумал и добавил:

— В качестве прикрытия за тобою пойдет Солрс. Он вмешается, когда тебе это действительно будет необходимо.

Здоровяк хищно улыбнулся и кивнул.

* * *

На рассвете Марк и Солрс были полностью собраны и готовы к выходу.

Марк снова напялил на себя свою старую одежду поисковика из кожи ящера: за спиною лук и колчан со стрелами, на боку меч, из-за поясницы выглядывала рукоять боевого ножа, на запястьях обеих рук — иглометы. Его верная и надежная походная сумка перекинута наискось через плечо.

Солрс, напротив, был в полном боевом доспехе гелианского штурмовика, с винтовкой в руках и остальным оружием, навешанным на него как на вешалку со всех сторон.

Ника проснулась еще раньше и приготовила им свой знаменитый завтрак из смеси перетертых в порошок кусочков разных пищевых гранул. Было вкусно и питательно, и еще им досталось по небольшому пакетику такой смеси про запас. Такой знак внимания с ее стороны не мог не тронуть обоих поисковиков, и они от всего сердца поблагодарили девушку, пообещав ей принести из похода что-нибудь этакое… местное.

Гунт тоже уже не спал и вышел их проводить.

— Самое главное — это карта, — напутствовал он бойцов, бегло осматривая их экипировку, — лишний раз не рискуйте, при малейшей опасности уходите… Солрс, маяк на твоем доспехе включен. Мы его увидим за тысячи километров, но в нынешних условиях связь с наладонником не больше сотни… помните об этом оба. Если будете уходить из зоны связи, то не переживайте, мы последуем за вами. Всё!.. Удачи!

Бойцы пожали командиру руки и скрылись в предрассветном тумане.

Примерно через полчаса они вышли к реке и столкнули на воду плот, еще вчера сооруженный из пары крупных брёвен. Старый плот, на котором они перевозили барк, разобрали почти сразу же, как только ступили на этот берег, и пустили брёвна вниз по реке. Поэтому вчера пришлось сооружать новый, более компактный.

Переправившись, они вышли на берег значительно ниже того места, где вчера спустили плот и затаились в кустах.

Марк выпустил дрона и несколько минут внимательно всматривался в свой наладонник. Затем пожал руку Солрсу и направился прямиком через лес в сторону пролегавшей в нескольких километрах хорошо накатанной дороги.

Зеленые плащи

Марк шел по дороге весь день, но так и не повстречал на своем пути ни одной живой души. Ни зверей, ни людей, и даже птицы изредка показывались в безоблачном небе.

Видимо, эта дорога была всё-таки не такой часто посещаемой, как показалось всем раньше, и ещё… Марк заметил, что вдоль обочин растут целые заросли клапесы. Теперь стало понятно отсутствие поблизости диких животных.

Ближе к вечеру Марк свернул с дороги и начал искать место для ночлега. Углубившись в лес метров на триста, он почти сразу же наткнулся на крохотную полянку, у края которой росло большое раскидистое дерево.

Лучшего места и не придумать. Он слышал от деда, да и от отца тоже, что ночевать в лесах за Хребтом лучше всего при ярком костре и рядом с деревом, на которое в случае чего можно быстро залезть. Местные звери боятся огня больше, чем бергата, и не подходят близко, но есть и такие, которые не очень-то и пугаются…

В сумке пискнул наладонник.

Солрс сообщил, что он устроился рядом, буквально на соседнем дереве. Марк пошарил глазами вокруг и только когда здоровяк шевельнул рукой, обнаружил напарника. Тот сидел на ветке в двадцати метрах от него, прижавшись спиной к стволу.

Вообще-то способности Солрса при его внушительных габаритах бесшумно и незаметно перемещаться по лесу поражали не только всех членов братства, но и даже много повидавшего на своем веку Марка. Всю дорогу до этой поляны он пытался обнаружить друга где-нибудь в придорожных кустах, но так и не смог.

Поразительно!..

В быстро сгущающихся сумерках Марк напялил на себя визор и начал устраиваться на ночлег. Срезал и утоптал высокую по колено траву, обработал место ночлега бергатом и, вырыв небольшую ямку, сложил костерок. С дороги огонь виден не будет, да и запаха дыма тоже с такого расстояния не учуять.

Огонь развел с помощью устройства Древних, входящего в стандартный набор путешественника. Это был небольшой круглый цилиндрик размером и толщиной с указательный палец, на его матовом корпусе нарисована стрелочка. Прикладываешь к ней подушечку большого пальца, и из торца цилиндра тут же выбивается тонкая струйка почти бесцветного пламени.

Удобно и практично…

Налив в котелок воды из бурдюка, он отошел от стоянки немного в сторону и поднял в воздух своего разведчика. Переключая на нём разные режимы, осмотрел местность вокруг, выискивая больше людей, чем животных.

Людей, кроме Солрса, к счастью, поблизости не было. Но зато Марк обнаружил множество разнообразной живности, достаточно крупной и не очень. На следопыта они пока не обращали абсолютно никакого внимания, и это не могло не радовать. Поднял разведчика еще выше и тут же обнаружил километрах в двадцати пяти-тридцати на восток, огни города. Не сказать, чтобы очень большого, но то, что это город, а не какая-нибудь там деревня, — это точно!

Вернув разведчика обратно, он снял визор, связался через наладонник с отрядом и доложил обстановку. Гунт на том конце, не перебивая, выслушал его, затем пожелав ему с Солрсом удачи, отключился.

Вода в котелке уже бурлила вовсю, пора готовить ужин на себя и на так и не слезшего с дерева Солрса.

Здоровяк никак себя не проявлял. Затаившись среди листвы, сидел неподвижно и даже на посланный ему Марком вызов наладонника не реагировал. Чувствует что-то… или заснул.

Ну да ладно!..

Порывшись в сумке, Марк достал из нее непромокаемый пакетик с пищевым порошком, приготовленным для них Никой. Раскрыл его, да так и замер, не донеся смесь до котелка…

Он узнал их зеленые плащи с первого взгляда. Легендарные имперские егеря, от которых в этих лесах не скрыться никому и нигде.

Их было четверо. Они бесшумно вышли из темноты и грамотно отсекли Марку любые пути отхода. Все в плащах с накинутыми на головы капюшонами. В руках знакомые компактные арбалеты, направленные Марку точно в голову. Встали со знанием дела, не перекрывая друг другу линии выстрела.

Первым желанием следопыта было пнуть ногой по котелку, залить костер… а там… но… Марк посмотрел в глаза ближайшему егерю и увидел там отсвечивающие красным от костра линзы.

Линзы?..

Значит, они прекрасно видят в темноте и без костра.

Что же там Солрс?.. Почему бездействует?

Из темноты вышел еще один воин в зеленом плаще и, кивнув егерям, встал рядом с деревом, за спиной Марка.

— Подними обе руки вверх! — грубо приказал он на чистейшем тарсонианском, которым пользовалось в основном всё население, живущее за Хребтом. — Ну же!..

Сопротивляться бесполезно, пускать в ход иглометы смысла особого нет, ну убьет одного или даже двух, а остальные продырявят его болтами, не успеет он даже глазом моргнуть.

Марк медленно поднял руки вверх.

— Соедини ладони, — последовал следующий приказ.

Только Марк это сделал, как на кисти рук набросили петлю, и его тело взмыло вверх, увлекаемое неведомой силой. Он только и успел задрать голову и увидеть веревку, переброшенную над ним через толстую, крепкую ветку. Кто-то с силой разинул ему рот и грубо вставил туда кляп из пропитанной чем-то зловонным тряпки.

Не успел Марк опомниться, как его ступни тоже оказались в петле, и один из егерей уже давил всем весом на какой-то колышек с привязанной к нему веревкой, загоняя его глубоко в почву.

Через какое-то мгновение Марк оказался растянутым между деревом и землей, беспомощно взирая на своих пленителей. Всё было проделано с такой быстротой и слаженностью, что на всё про всё потребовалось чуть меньше минуты.

— Где прячутся твои остальные дружки? — спросил один из них, деловито шаря в сумке следопыта и выкладывая из нее вещи прямо на траву перед костром.

С Марка уже сняли пояс и со знанием дела освобождали от оружия.

— Ого! — воскликнул другой и грубо ткнул следопыта в бок. — Да у него имперский кермыж и кольчуга! Где украл?

— Сейчас узнаем.

Один из егерей отставил в сторону бурлящий котелок, всунул в угли какой-то железный прут и подбросил в костер охапку дров.

— Молчишь? — как бы между прочим спросил у Марка тот, что рылся в вещах. — Ну, молчи-молчи… сейчас запоешь…

Через несколько минут железный прут в костре раскалился добела, и тот, что всё время подбрасывал в огонь дрова, хищно улыбнулся.

— Поговорим? — почти дружелюбно спросил он.

Марк осторожно кивнул, и ему вынули кляп изо рта.

— Так, где ты говоришь, прячутся твои друзья?

Белый кончик прута приблизился к лицу Марка и, обдавая кожу нестерпимым жаром, почти коснулся глаза. Следопыт инстинктивно отдернул голову назад и чуть не сломал себе шею.

— Не советую упрямиться… — спокойно продолжал егерь, водя прутом перед лицом. — Мы знаем, что вы вчера проскочили через селение Омион и скрылись в этом лесу убив посыльного по имени Кохир. Но вас там было несколько больше… Где остальные?

Марк молчал, лихорадочно соображая, что бы ему ответить, но не успел, кто-то снова грубо разинул ему рот и вставил кляп.

Прут с шипением впился в левую раскрытую ладонь, прожигая ее насквозь. В воздухе резко запахло палёным мясом и костью.

Марк зашелся в немом крике и забился подвешенный на веревке, будто какое-то насекомое в паутине…

— Командир! — вдруг окрикнул державшего раскаленный прут другой егерь. — Посмотри на это…

Он указывал на котелок с уже остывающей водой и вторую чашку, вставленную одну в другую, до этого валявшуюся в траве.

Вся пятерка егерей тут же позабыла о пленном и, вмиг выхватив оружие, развернулась к лесу.

— Мы всё проверили… — немного растерянно начал объясняться один, — вокруг ни души…

— Расходимся двойками, ищем… — не слушая его, начал раздавать команды тот, что был с прутом.

Но в следующий миг его голова расцвела кровавым бутоном, расплескав вокруг мозги и кости черепа. Произошло это так неожиданно, что остальные опешили и замерли на месте на какую-то долю секунды.

Солрсу, по-видимому, этого только и надо было…

Один за другим два ослепительно ярких росчерка стремительно вылетели из темноты, и еще пара обезглавленных егерей повалилась возле костра прямо на землю.

Оставшиеся в живых кинулись врассыпную, но было уже поздно, тем более Солрс в своем шлеме видел ночью как днем, а функция автозахвата на штурмовой винтовке работала исправно. Снова два быстрых росчерка, и сдавленный крик, полный боли и страдания, огласил округу.

Вскоре стенания прервались, и из темноты показалась мощная фигура Солрса, тащившая за капюшон связанного егеря, у которого вместо ног были две оплавленные культи, а в широко разинутом рту, торчал кусок деревяшки заменяющей кляп.

Бросив постанывающего пленника, Солрс перерезал веревки, удерживающие Марка, и, аккуратно прислонив его спиной к дереву, снова удалился в темноту.

Через минуту он подтащил к костру еще одно обезглавленное тело.

— Как ты? — поинтересовался он у Марка.

— Бывало и хуже, — постанывая ответил следопыт, обрабатывая рану на руке лечебным зельем. — Я думал, тебя уже тоже взяли…

Солрс повернул к нему закрытое маской шлема лицо и пожал плечами.

— Я заметил их только тогда, когда ты выпустил разведчика. Они окружили тебя со всех сторон и следили за тобой, а я следил за ними. Мне надо было удостовериться, что рядом больше никого нет, и к ним не придет подкрепление.

Солрс вернулся к раненому и, осмотрев обрубки ног, прислонил его спиной к дереву, как раз к тому самому месту, где еще совсем недавно сидел сам Марк.

Пленный смотрел на следопытов мутными от боли глазами, в них не было ни капли страха. Казалось, он уже смирился со своей судьбой и теперь только искал способ, как более достойно уйти из жизни.

— Серьезные парни, — одобрительно кивнул здоровяк и подмигнул связанному егерю, а затем с плохо скрываемым восхищением продолжил: — Используют окружающие деревья и кусты так, что глазами обнаружить их просто невозможно. Если бы не аппаратура, встроенная в шлем, да моя система маскировки, — не знаю, как бы было дальше…

— С разведчика я их тоже не заметил, — соглашаясь, буркнул Марк, туго бинтуя себе руку. — А датчик на тепло там стоит неплохой, мне сам профессор об этом говорил.

Здоровяк пожал плечами и пощупал зеленую материю плащей.

— Хм… ткань странная! Ну да ладно!..

Солрс подобрал оброненный железный прут и, всунув его в раскаленные угли, почти дружелюбно обратился к безногому егерю:

— Слышь, друг! Вы зачем за нами увязались?

Егерь что-то промычал, и Солрс, одобрительно кивнув, вынул у него изо рта кляп.

— Приказ императора, — еле слышно прохрипел он. — Велено найти и пленить, а нет, так уничтожить…

Егерь скривился и, сцепив зубы, часто задышал.

Солрс сочувственно погладил его по голове.

— Больно тебе… понимаю, но если мы с тобою прямо сейчас не договоримся, то будет еще больнее… обещаю.

Егерь размышлял всего пару мгновений, затем медленно кивнул.

— Боли не боюсь… но, если обещаете убить быстро, то спрашивайте. Но сначала поклянитесь…

Марк посмотрел в глаза раненому и с серьезным видом произнес:

— Обещаю.

— Спрашивайте, — на лбу у егеря выступили крупные капли пота.

— Как вы узнали о нас?

Раненый вяло пожал плечами.

— Император. Приказ из его канцелярии.

— Кто нас ищет?

— Все. Наши егеря, стражники, охотники и следопыты… все!

— Рядом ещё есть отряды подобные вашему?

Снова пожимание плечами.

— Егерей в радиусе тридцати километров точно нет… за других не скажу.

— Далеко до города?

— Больше половины дневного перехода.

— Там нас тоже ждут?

Егерь кивнул и полными боли глазами посмотрел на Солрса.

— Вам не скрыться. Вас уже ищут семь недель по всей империи. Ваши приметы есть у каждого стражника на воротах в любой деревне, не говоря уже о городах… В соседних независимых государствах тоже полно шпионов…

— Как пробраться незаметно в город? — спросил Марк, заглядывая в глаза пленнику.

— Никак, — процедил сквозь зубы тот и, закатывая глаза, начал терять сознание.

Солрс насильно раскрыл ему рот и капнул резко пахнущую жидкость на кончик языка.

Егерь кашлянул, приоткрыл глаза, и на его посеревшем лице отразилась такая мука, что следопыту стало немного не по себе.

— Мне нечего больше сказать… — придя в себя, шепнул он посиневшими губами, — убейте. Ты обещал…

Его затуманенный взгляд уставился на Марка.

Следопыт перекинулся взглядами с Солрсом и кивнул.

Здоровяк выхватил меч и одним ударом снес егерю голову, освободив его от дальнейших мучений.

Удар был настолько чистым и молниеносным, что голова еще какое-то время покоилась на его плечах, а когда он начал заваливаться на бок, съехала в сторону.

— Ты свяжись с командиром, а я пока обыщу их по-быстрому, и… нам надо поменять место стоянки.

Глава 7

Величие и мощь Храма Трех Богов

Глава 7. Величие и мощь Храма Трех Богов

Сорем появился в лагере часа за три до назначенного Вартом срока.

Командир поисковиков встретил его сдержанно, но опытному следопыту было хорошо заметно, как тот рад его видеть.

— Ты вовремя, — буркнул Варт, крепко пожимая Сорему руку. — Краме уже в лагере, приехал час назад, в хорошем настроении. Командир приказал с наступлением темноты собрать всех возле его дома. Будет какое-то важное сообщение.

Внутри жилища, который занимали Варт и его команда, было непривычно пусто.

— Где все? — спросил Сорем.

— В доме у Брайка. Тот притащил в лагерь тушу серкача и теперь ее жарят на заднем дворе и жрут, а меня мутит от всего этого… даже от запаха.

Варт с надеждой посмотрел на следопыта и сглотнул. Тот, улыбнувшись, снял рюкзак, распустил горловину и, порывшись во внутренностях, вынул оттуда небольшой мешочек из хорошо выделанной кожи. Распустив тесемки, высыпал на ладонь семь крупных разноцветных пищевых гранул.

— Ого! — восхитился увиденным Варт. — Я таких крупных в жизни не видел.

«Еще бы ты видел такие!» — подумал Сорем, вспоминая, с какой скрупулезностью дядя Самол отбирал их для него из того прозрачного пакета, что им оставил племянник Марк и его друзья.

Вслух же он добавил:

— Каждый из них можно смело делить на четыре части, да и то будет много… Продавец объяснил мне, что такие вот гранулы рассчитывались на большое количество людей. Он даже хвастался, что одной такой накормил недавно восьмерых от пуза…

Варт недоверчиво покрутил гранулу между пальцами и косо глянул на Сорема.

— Денег хватило?

— Вполне, — кивнул следопыт.

И в его памяти всплыло, как дядя Самол, недовольно ворча что-то себе под нос, прятал в своем кошельке полноценный грот, выданный ему Вартом.

— Ну, тогда ладно!

Варт бережно ссыпал гранулы обратно в мешочек, оставив себе одну. Положив ее на стол, он аккуратно разделил гранулу ножом на четыре равные части: одну отодвинул в сторону, а три других завернул в чистую тряпицу и отправил в тот же мешочек.

Подхватив со стола выбранную им часть гранулы, Варт поспешил из дома, бросив на ходу:

— Не терпится попробовать. Мне кажется, продавец тебе нагло наврал…

Сорем только улыбнулся ему вслед и с наслаждением вытянулся на своей лежанке.

Этой ночью он почти не сомкнул глаз, обсуждая с Самолом ту непростую ситуацию, в которую угодил.

Услышав от племянника всю историю во всех подробностях, начиная с его вербовки в трактире, прохождения испытания, и о порядках, царивших в лагере, Самол долго осенял себя святым треугольником и твердил, что это неспроста, и что кто-то из богов подает им руку помощи… и это никакая там воля случая, а истинно знамение…

Сорем твердо знал, что хотя его дядя и прослужил много лет в храме, но не верит ни в каких богов, а тут его как прорвало… Еще бы!.. Марку и его отряду грозит смертельная опасность, и он, Сорем, каким-то невероятным образом состоит в отряде, как раз собранном для того, чтобы их покарать… тут надо хорошенько подумать и обсудить различные варианты, как ему действовать в той или иной ситуации. Вот они и ломали голову почти до рассвета…

Его новому другу Варту дядя Самол советовал не доверять, впрочем, так же, как и всем остальным в этом отряде…

Легкий на помине Варт появился минут через двадцать, сытый и довольный. Удобно примостившись на соседней койке, с хрустом потянулся и промямлил сонно:

— Не обманул тебя тот торговец. Сытно, вкусно и главное — много…

Укладываясь, он еще какое-то время бормотал себе под нос что-то несвязное, но вскоре засопел и погрузился в крепкий послеобеденный сон.

Сорем посмотрел на него и тоже прикрыл глаза. Бессонная ночь и три часа бешеной скачки не прошли для поисковика бесследно. Ныли суставы, болела спина… натруженному телу и голове требовался отдых. Прикрыв глаза, он почти сразу же вслед за Вартом провалился в лечебный сон.

* * *

С наступлением темноты все собрались перед домом Краме в ожидании, пока тот появится на крыльце. Варт и Смуэл выстроили свои команды в две аккуратные коробочки, заняв места во главе отрядов. В одном находились ловцы — ровно шесть человек, включая их командира Смуэля, в другой коробке почти вдвое больше — тринадцать, и там были только поисковики. Почему именно такое соотношение… один только Краме знает.

На крыльце он появился в сопровождении Фурса, который тут же встал за спиной у командира.

— Этой ночью мы отправимся за Большой Хребет, навстречу нашей общей цели! — громогласно объявил Краме, подняв руку вверх. — Всем быть готовыми ровно к полуночи. Полная боевая экипировка, включая ту, что была любезно предоставлена нам храмом. С собой брать закрепленное за вами оружие, а из вещей — только самое необходимое! Поход продлится две-три недели. Провиантом и водяными кристаллами я всех обеспечу. У нас не будет нужды абсолютно ни в чём. Ездовых ящеров оставляем здесь, как и лишние вещи. За ними присмотрят, и я гарантирую вам их полную сохранность. Заберете после возвращения.

— Нас что, повезут в повозках… — начал было один из поисковиков, но под грозным взглядом Краме резко осекся…

— Увидите, — нехотя ответил он и тут же добавил: — А заодно и прочувствуете всё величие и мощь храма!

Он окинул взглядом притихшую толпу и спросил негромко:

— Если у кого есть ко мне вопросы, говорите прямо сейчас… другого случая может и не представиться.

Отряд молчал и, выждав с минуту, Краме выкрикнул:

— В полночь жду всех перед своим домом! Опоздавшие или не явившиеся будут считаться предателями и дезертирами. Их постигнет суровая кара!..

Палец Краме указал на шест с гниющей головой.

— Это я вам тоже гарантирую. Всё! Все свободны… Смуэл, Варт, жду вас обоих у себя на совещании.

С этими словами он развернулся и скрылся в низком дверном проёме, оба командира потянулись за ним, а все остальные начали расходиться, бурно обсуждая услышанное.

Сорем, не мешкая, направился к себе в комнату. Пока Варт занят у Краме, надо успеть перебрать и переложить необходимые для похода вещи. Если их окажется слишком много, то Краме может и проверить рюкзак… а этого крайне не хотелось бы. Может обнаружить наладонник, и тогда проблем не оберешься, да и выкручиваться с его проницательностью бесполезно.

Успел вовремя… как раз перед самым приходом слегка озадаченного Варта.

Все необходимые вещи поместились в походной сумке. Пришлось оставить в рюкзаке сменное белье, две баклажки воды, два мотка прочной длинной веревки и мешочек напичканного пряностями сушеного мяса с черствыми лепешками.

Пищевые гранулы и водяные кристаллы перекочевали в сумку, как и некоторые запасные зелья и лечебные мази.

Появившийся Варт уселся на краешек кровати и искоса посмотрел на Сорема.

— Краме говорит, что полетим по небу. Как такое может быть?.. Нам что, приделают крылья?

Сорем удивленно посмотрел на Варта.

— Не думаю… — неуверенно ответил он, — может, ты что-то не так понял?

Варт скривился и недовольно заелозил на краешке кровати.

— Всё я хорошо понял! Краме так и сказал: «Перелетим Большой Хребет, и нас высадят недалеко от разбившегося корабля Древних». Перелетим, высадят… Ничего не понимаю! Фурс говорил мне раньше, что способ доставки будет необычным, но чтобы вот так… Ладно, ты уже перебрал вещи?

Его взгляд мазнул по рюкзаку, лежавшему на кровати.

— Да, — Сорем хлопнул себя по сумке, висящей на боку, и указал подбородком в сторону своего рюкзака. — Всё лишнее оставил там!

— Краме приказал нам с Смуэлем проверить ваши рюкзаки на предмет всего лишнего, но в такой сумке лишнего точно не утащишь, поэтому — верю.

Воздухолет

Ближе к назначенному часу ловцы и поисковики начали собираться перед домом Краме, сбиваясь в небольшие группки. Площадка перед домом освещалась десятком ярко чадящих факелов, и поэтому разобрать кто где не составило особого труда.

Все собравшиеся были в одинаковых панцирях, выданных им Краме, на головах крепкие шлемы. Амуниция и оружие подогнаны так, что нигде не брякнет и не звякнет, хоть прыгай, хоть бегай. У многих за спинами полупустые рюкзаки, но были и такие, что использовали походные сумки как у Сорема. Бойцы в отряде опытные, и тут всё дело в привычке.

Смуэл и Варт начали проводить перекличку и, убедившись, что все в сборе, крикнули об этом переминавшемуся с ноги на ногу Фурсу. Тот кивнул и юркнул внутрь дома докладывать командиру.

Вскоре появился сам Краме.

При виде того, во что был облачен их командир, у Сорема невольно вырвался возглас удивления… впрочем, не только у него одного.

Сорем однажды уже видел такой доспех… на одном из друзей Марка по имени Дорн.

Краме в доспехе Древних выглядел внушительно и грозно. Шлем он держал на согнутой руке, а в свободной — странный предмет, который тот же Дорн когда-то показывал Сорему и называл штурмовой винтовкой. Это оружие тоже из арсенала Древних, и поисковик сам своими глазами видел, насколько оно смертоносное и точное.

— Час настал! — громогласно выкрикнул Краме и указал рукой куда-то вперед. — Я рад, что вы прошли все испытания и выдержали не самое простое обучение, и я поистине горд, что мы с вами одна команда. Идите за мною… к богатству и процветанию!

Они с Фурсом взяли по факелу и, спустившись со ступенек, уверенно направились к воротам лагеря. Все тут же последовали за ними вслед, с интересом наблюдая, что же будет дальше.

Шли долго, больше часа, пока не вышли на огромную поляну без единого деревца. Местные крестьяне, по всей видимости, когда-то выращивали на этом поле проло, из которого потом делали вкусные пышные лепешки.

Краме остановился и, задрав голову вверх, помахал факелом.

Все тоже посмотрели в ночное небо, и тут же над поляной послышались возгласы удивления, ужаса и одновременно восторга.

Шедшие за командиром сначала услышали, а затем и увидели в ночном небе то, что никто и никогда не ожидал там увидеть.

Сопровождаемое громким звуком, напоминающим свист, сверху медленно спускалось что-то огромное, похожее на гигантское веретено. Гуас сегодня был плотно закрыт тучами, поэтому рассмотреть что-либо более отчетливо не представлялось возможным. Но и без этого размеры неведомой конструкции просто поражали.

Все стояли, разинув рты, и неистово осеняли себя святым треугольником. Никто подобного еще в жизни не видел и даже представить себе не мог, что такое чудо существует.

Веретено опустилось еще ниже и мягко коснулось земли своим выпуклым днищем. Шум, напоминающий тонкий свист, разом куда-то исчез, и над поляной нависла мертвая тишина.

При свете факелов стала видна внушительных размеров вытянутая конструкция, похожая на непроницаемый со всех сторон гигантский кокон, который был прикреплен горизонтально к низу веретена. Его-то в темноте сначала и приняли за выпуклость. Между ними проходило множество труб, при помощи которых они, по всей видимости, и крепились между собою.

Внутри кокона вспыхнул яркий свет, лучи которого пробились наружу сквозь его верх и, как оказалось, через полностью прозрачную носовую часть. Тут же в корпусе кокона открылась дверка, изнутри ударил ослепительный свет, и в дверном проёме показался человек, закованный в точно такой же доспех, как у Краме, но у этого шлем уже был на голове.

Спрыгнув на землю, он подбежал к командиру и стукнул себя кулаком в грудь. Краме ответил на приветствие, они о чём-то тихо переговорили, после чего незнакомец вернулся обратно и встал в дверном проёме.

Командир развернулся к своему застывшему неподвижно отряду и приказал:

— По одному залезайте вовнутрь кокона и рассаживайтесь в кресла, пилот вам покажет как, куда и в какой последовательности. Ну же!.. Поторапливайтесь!

Первым полез Варт, за ним Сорем. Все остальные выстроились за ними в очередь.

В ярко освещенном салоне так называемого кокона Сорем увидел необычные кресла, стоявшие вдоль стен, и идеально отполированный пол черного цвета.

Кресел было десять с каждой стороны. Человек в доспехе жестом указал ему, на какое кресло надо сесть. Оно оказалось в самом конце вытянутого салона, как раз напротив уже усевшегося Варта.

Через пару минут последними на борт взошли Фурс и Краме.

Помощник командира уселся на единственное оставшееся свободным кресло вдоль правой стены в самом конце, а сам Краме прошел за прозрачную перегородку в голове салона и уселся там на одно из двух свободных кресел.

Тот, который распределял, кому куда сесть, закрыл дверцу на хитрый засов и, не спеша пройдясь по салону, уселся на единственное свободное место в голове кокона.

Кресло, в которое он уселся, немного отличалось от других своей конструкцией, и перед ним еще находилось несколько рычагов разной длины и толщины. Он взялся за один из них, потянул на себя, и все почувствовали, что кокон плавно качнулся.

Сорем посмотрел перед собою и увидел, как Варт, сидевший напротив, зажмурив глаза, не переставая осенял себя святым треугольником и беспрерывно бормотал какую-то молитву. Опытному поисковику и самому стало сейчас не по себе, но что он мог поделать…

Свет в салоне полностью погас, но очертания людей и отдельных предметов видны были неплохо. Гуас к этому времени частично вышел из-за туч и вполне сносно освещал салон через прозрачную крышу.

Постепенно нарастая, послышался уже знакомый ранее свист, всю конструкцию снова слегка качнуло, и внутри у Сорема всё похолодело. Такое ощущение, что у него резко заложило уши, и внутренности все разом подобрались к горлу. Похожие ощущения продолжались где-то с минуту, но потом начало понемногу отпускать, приводя организм в обычное состояние.

Через какое-то время свист снизился до комариного писка, и Краме поднялся со своего места. Пройдясь вдоль кресел, он встал у задней стены, и привлекая к себе внимание, медленно поднял руку. При тусклом свете Гуаса его фигура, закованная в доспех, выглядела пугающе и зловеще.

Все одновременно повернули к нему головы, стараясь не пропустить ни единого из сказанного им слова.

— Мы высоко в небе… — сообщил он в напряженной тишине. — Впрочем, скоро наступит рассвет, и вы сами всё увидите…

Поднялся удивленный гул, все заозирались по сторонам и, привстав в своих креслах, старались что-нибудь разглядеть через стеклянную крышу и прозрачную перегородку, где находился пилот. Но всё тщетно… в окружающей темноте абсолютно ничего не было видно.

Терпеливо выждав какое-то время и так и не дождавшись полной тишины, Краме снова резко поднял руку, и все сразу смолкли, уставившись на командира.

— Наш полет продлится три дня, — невозмутимо продолжил он. — Если кто-то из вас захочет отлить или что посерьезней, то это вот сюда.

Краме указал пальцем на еле заметную дверь за его спиной и продолжил:

— Предупреждаю сразу, — строго по очереди и, без нужды по салону не шастать и мне глупых вопросов не задавать. Всем всё ясно⁈

— Ясно, ясно… — прозвучал нестройный гул голосов.

— Еда два раза в день: утром и на закате. Выдавать будет мой помощник Фурс…

Он окинул взглядом притихший отряд.

— Всё! Наслаждайтесь полетом! — буркнул Краме напоследок и, пройдя мимо кресел, снова уселся на свое место.

* * *

Рассвет показал всем, что у этой необычной конструкции не только стеклянная крыша, но еще и полностью прозрачный пол.

Это сыграло злую шутку с ловцом по имени Статах.

Он терпеливо ждал своей очереди для посещения заветной комнаты и зашел в нее, когда небо только начинало сереть. Рассвет высоко в небе наступает мгновенно, вроде как вокруг темно, а не успеешь и глазом моргнуть, и уже светло как днем.

Все сидящие в салоне уже справились с первым шоком от увиденного внизу, и с возрастающим интересом рассматривали проплывавшие у них под ногами леса и поля и, лишь изредка тыкая пальцем вниз, тихо обсуждали то, что они увидели там. Но всего этого не знал и не видел Статах, задержавшийся в кабинке.

Выйдя, он сделал два уверенных шага и только тут заметил, что под ногами ничего нет. Истошно завизжав, он рухнул на колени и, широко расставив руки, вцепился в ближайшее кресло. Под смех и улюлюканье товарищей Статах кое-как дополз до своего кресла и, отдуваясь и матерясь, забрался в него, подтянув ноги.

Усевшись, он вытер со лба пот, украдкой глянул вниз, и под дружный громкий хохот натужно выдавил из себя:

— Хорошо хоть, что до этого всё лишнее вывалил, а то быть бы большой беде, а вам бы пришлось все три дня нюхать мою немытую задницу!

Примерно еще через час Краме подозвал к себе Фурса и указал на большую нишу в правом борту салона. Она была скрыта от посторонних глаз плотно прилегающей к стене задвижкой, и если бы Краме не открыл ее, то обнаружить этот тайник было бы весьма затруднительно.

Фурс достал из ниши продолговатую деревянную коробку и большую, плотно закрытую пробкой плоскую флягу.

— Налей себе и передай другому, — попросил он сидевшего рядом Сорема и всунул ему в руки флягу.

Внутри плескался холодный как лёд патак с примесью каких-то пахучих трав.

— Тут тебе порция, остальное тоже передавай…

У Сорема в руках оказался кусок вяленого мяса, уложенного сверху на лепешку, и он тут же передал его своему соседу.

Наконец, с раздачей пищи было покончено, и Сорем с аппетитом откусил кусок от своей порции. Лепешка была пресной, но вот мясо так щедро нашпиговано острыми специями, что холодный патак пришелся к нему как нельзя кстати.

А ничего так… есть можно.

* * *

Следующие три дня прошли в томительном ожидании посадки, и в полном бездействии. Единственным развлечением было глазеть вниз на проплывавшие под ногами моря, поля и города. И если в первый день это вызывало у всех живой интерес, то на следующий привыкшие к постоянному движению следопыты откровенно заскучали.

От скуки начали травить байки о своих похождениях и о веселых случаях, происходивших с ними во время походов или в быту. Ловцы о своих историях по понятным причинам старались помалкивать, один только Смуэл под общий хохот рассказал случай, как ему удалось за один день соблазнить дочку нанимателя, затем еще его жену и, наконец, престарелую мамашу, перепутав ее в темноте с сестрой хозяйки.

Но и эти россказни тоже всем вскоре надоели, и остальную часть пути бойцы сидели, молча уставившись в одну точку, или просто спали.

Краме иногда менялся с пилотом местами и садился за рычаги управления, пока тот отдыхал в его кресле.

На утро следующего дня командир сообщил всем, что ночью они пролетели над Хребтом и уже часов пять летят над чужой территорией.

В какой-то момент воздухолет начало ощутимо потряхивать, вызывая в салоне испуганные возгласы и ругань. Пилот тут же принял решение поднять воздушное судно еще выше, и это помогло. Трясучка постепенно улеглась, но зато внутри кабины заметно похолодало и почему-то стало тяжелее дышать.

Стёкла за бортом начали покрываться тонкой коркой льда, и одно только днище под ногами оставалось более-менее прозрачным, покрывшись тонкой изморозью с краев.

Внизу проплывали огромные пустыни, обширные оазисы размером с десятки километров и мелкие, почти незаметные с такой высоты поселения внутри их. Почти всё, как и на той стороне Хребта, только пустыни тут посерьезней и занимают куда большую площадь.

Ближе к вечеру под ногами простиралось только желто-красно-зеленое море лесов и выгрызенные в них островки городов, окруженных ниточками стен.

— Рек и озёр полно, — буркнул кто-то из ловцов, — а говорили, что с водой здесь большие проблемы…

— Надо было внимательней слушать командира! — ответил ему Смуэл. — Он же вам всем внятным и понятным языком втолковывал, что водой из большинства рек по эту сторону Хребта не то что пить, умываться нельзя!..

— Да, помню я… — понизив голос ответил ловец, — и то, что кипячение не помогает, тоже помню. И всё-таки, если выпьешь, то в лучшем случае дристать будешь неделю, а в худшем — всё тело покроется язвами, и сдохнешь, тоже хорошо помню… Но как-то люди живут здесь!.. Вон сколько городов понастроили…

— Во-первых, не все реки и озёра тут отравлены! — неожиданно встрял в разговор сам Краме. — Во-вторых, тут много где растет шокорта, чьи семена обладают всем вам известным свойством убивать всю заразу в любой воде. Но стоит отметить, что все плантации шокорта под строгим надзором местных царьков, и цены на него здесь, конечно же, поменьше, чем у нас, но тоже кусаются. И, в-третьих, местный император Карус Длиннорукий монополизировал всю торговлю водяными кристаллами по эту сторону Хребта. На этом в основном местная власть и стоит…

Краме еще долго рассказывал о том, как устроена местная система управления народом, и на чём она тут держится… Кто-то с интересом слушал, а кто-то откровенно дремал.

После вечерней раздачи пищи, Краме снова вышел в салон к своим бойцам и сообщил:

— Завтра ночью мы приземлимся! Найдем звездный корабль Древних и покараем преступников. Каждый из вас сможет взять себе столько артефактов, сколько сможет унести.

В салоне сдержанно молчали, понимая, что командир не всё еще сказал.

— Этот воздухолет, — продолжил он, — будет ожидать нас в условленном месте, и когда мы выполним задание, заберет и отвезет сначала в Храм, а затем с наградой и добычей домой, обратно в наш лагерь.

Пристально посмотрев на притихший отряд, он развернулся и, усевшись в свое кресло, опустил голову.

Сорем посмотрел на Варта, расположившегося напротив него. Тот сидел, задумавшись, но когда почувствовал на себе взгляд поисковика, поднял глаза и чуть заметно повел подбородком из стороны в сторону.

Сорем поджал губы и так же еле заметно кивнул, прикидывая: «Значит, Краме опять соврал им, но в чём именно?.. Никого из отряда не собирается оставлять в живых или планирует после выполнения задания бросить всех на произвол судьбы и умотать обратно за Хребет сам? Интересно, кто-нибудь, кроме Варта, еще догадывается об этом?»

Сорем снова посмотрел на своего нового друга, и тот, заметив его взгляд, как будто прочитав и его мысли, утвердительно кивнул.

«С этим Вартом надо быть тоже поаккуратнее», — подумал Сорем, опуская глаза.

Мысли он, конечно же, не читает, но по глазам, мимике лица и голосу, может понять очень многое… Он и сейчас сидит, поглядывает на Сорема и хитро улыбается, поглаживая тонкие усики…

Остаток дня прошел без особых происшествий, если не считать тот момент, когда воздухолет неожиданно залетел в огромное облако, и мало того, что вокруг стало всё непроницаемо белым-бело, так еще и скорость заметно упала, и воздушный корабль снова начало ощутимо потряхивать. Комариный писк снова перерос в громкий свист, и по салону пробежала мелкая дрожь…

Такое продолжалось несколько часов подряд, и народ уже начал проявлять признаки беспокойства, но пилот с Краме невозмутимо сидели в креслах и даже о чём-то лениво переговаривались между собою.

Видя, что их командир не теряет присутствия духа, остальной народ тоже начал понемногу успокаиваться. Послышались шутки и смех…

Сорем, устроившись в кресле поудобнее, закрыл глаза и постарался заснуть, и это ему легко удалось.

Проснулся он от того, что кто-то легонько толкал его в плечо.

Он открыл глаза и увидел перед собою ухмыляющуюся физиономию Фурса, державшего в руках флягу с патаком и коробку с лепешками и сушеным мясом.

— Хватит спать! Уже утро. Бери себе, и передавай другим.

После завтрака Краме громогласно сообщил, что сегодня ночью они прибудут на место и неплохо бы всем еще раз проверить свое оружие и амуницию.

Поисковики зашевелились в своих креслах, хотя что тут проверять… все матерые, бывалые, мастера своего дела, прекрасно знающие, что где и как должно быть уложено и подвешено…

Перед самым заходом солнца воздухолет приступил к постепенному снижению, и пилот с Краме тут же напялили на головы свои шлемы.

Пока не стемнело окончательно, все с интересом наблюдали за тем, как медленно приближается земля, но вскоре диск светила спрятался за горизонтом, и вокруг почти сразу же наступила непроглядная тьма.

Прошло еще не менее четырех часов, как Краме скомандовал:

— Все по местам! С кресел не вставать! Держаться за поручни… Садимся!

Вопреки опасениям, посадка получилась достаточно мягкой, — небольшой толчок снизу, и тот свист, к которому все уже привыкли за эти дни, как-то разом исчез. Наступила тишина, нарушаемая только редкими потрескиваниями в корпусе. Свет в салоне так и не загорелся. Гуас светил более-менее ярко, и было видно всех достаточно терпимо.

Краме прошелся между рядами и встал у задней стенки.

— Варт, Смуэл, — спросил он у своих помощников, — кто из ваших групп имеет при себе Глаза Сокмака?

— У меня трое, — ответил командир ловцов. — Статах, Бригем и я.

— У меня семеро! — доложил Варт и перечислил имена обладателей заветных линз. — И у Сорема очки Древних в исправном состоянии.

Краме посмотрел на Сорема, и тот в ответ утвердительно кивнул. Нет смысла скрывать очевидное от людей, с кем придется провести столько времени в походе.

Командир открыл за своей спиной скрытую нишу и достал из нее очередную деревянную коробку.

— Я думаю, все из вас умеют пользоваться Глазами Сокмака?

Дождавшись утвердительных кивков, он открыл крышку.

— Прошу вас не забывать, что это собственность храма. Обращайтесь с ними аккуратно и после выполнения задания верните их мне обратно. Желательно в целости и сохранности.

Он начал доставать из коробки маленькие футлярчики и раздавать их командирам групп. Те в свою очередь поисковикам и ловцам, не имеющим в своем снаряжении уникальных линз.

— Используйте их сразу! — поторопил Краме. — Время не терпит.

Сорем достал из сумки визор и, сняв шлем, напялил на себя очки. Затем одел шлем обратно и затянул лямки под подбородком. Темнота тут же отступила, и стало светло как днем.

Другие вставляли в глаза линзы и, проморгавшись, посматривали друг на друга.

— Всё, Мареш! — крикнул Краме. — Выпускай нас отсюда! Нам пора…

Пилот дернул за один из многочисленных рычагов, и дверь с легким шипением отъехала в сторону. В салон сразу же ворвались запахи сырости и ночного леса.

Поисковики начали один за другим спрыгивать на землю и отходить на несколько шагов в сторону.

Воздухолет приземлился на краю каменистой пустыни, совсем рядом с плотной стеной леса. Темная громада гигантского веретена нависала над отрядом, как скала.

Последним показался Краме. В руках он держал необычной формы квадратный рюкзак, который он, спрыгнув на землю, с предосторожностями повесил себе на спину. Сорему, по крайней мере, так показалось, что с рюкзаком тот немного осторожничает.

Что-то зажужжало, и часть наружной обшивки кокона с тихим поскрипыванием медленно пошла вверх, открывая собравшимся возле него еще одну нишу.

В ней на полках, прижавшись к друг другу, стояли одинаковые походные рюкзаки. Все были среднего размера и чем-то набиты до отказа.

— Разбирайте и поживее! — поторопил подопечных Краме.

Через несколько минут воздухолет оторвался от земли и, взмыв в небо, растворился среди низких облаков.

Глава 8

Засада

Глава 8. Засада

Прислонившись спиною к дереву, Марк осторожно баюкал раненую руку, молча наблюдая за тем, как Солрс ловко и профессионально избавлял мертвых егерей от их имущества, разделяя его на две неравные кучки.

— Надо всё забирать с собою, даже их грязные, вонючие подштанники, — недовольно бормотал здоровяк, складывая трофеи на расстеленные плащи. — Местное зверье от трупов не оставит и следа, а вот их вещи другие егеря найдут сразу, хоть закапывай их, хоть жги! И тогда они могут усилить поиски, а нам этого пока не надо… Пропали и пропали…

Марк был полностью с ним согласен.

Рычание и поскуливание хищников он слышал со всех сторон уже давно, и только благодаря бергату они всё еще держались в стороне и не нападали. Но скоро свежая кровь перебьет все остальные запахи, и тогда больше ничего не сможет удержать обезумевших зверей на месте. Солрс это тоже прекрасно понимал и поэтому торопился.

Наконец, здоровяк закончил работу, оставив трупы егерей в чём мать родила. Взвалив оба узла себе на плечи, он осмотрелся по сторонам, переключая разные режимы в своем шлеме.

— Поздно менять место, — спокойно сообщил он. — Их слишком много, и нам с тобой придется пробиваться через всё это голодное зверье. Лезем на дерево!

И с этим Марк был тоже с ним полностью согласен.

У Солрса на голове шлем, через который он видит днем и ночью гораздо лучше, чем Марк через свой визор, и если здоровяк говорит, что надо лезть на дерево, то значит, надо лезть…

Марк, скривившись, натянул на раненую руку перчатку и, зацепившись за нижнюю ветвь, полез наверх.

Взобравшись как можно выше, оба расположились на разветвлении толстых ветвей и устроились там даже с относительным комфортом.

— Смотри! — Солрс ткнул пальцем вниз.

Через визор, который отлично разгонял ночную мглу, Марк увидел, как кольцо воющих и визжащих зверей постепенно сужается вокруг их лагеря.

Вот один вырвался вперед и, грозно зарычав, бросился к уложенным друг на друга егерям. Это был крупный зверь с мощной клыкастой пастью и остроконечными шипами вдоль всего хребта. Схватив одного из егерей за ногу, он потащил его в лес, но тут на него набросилось с десяток зверей поменьше в надежде отобрать добычу. Завязалась отчаянная схватка, сопровождаемая рычанием и оглушительным визгом.

Затем как прорвало. Уже не опасаясь, на поляну выскакивали всё новые и новые звери. Они рвали тела егерей на части, вступая в кровавые схватки между собой.

Солрс вдруг неожиданно дернулся и резко ткнул копьем куда-то в листву.

— Ах ты ж!.. — прорычал он.

И копье, дернувшись пару раз, чуть не вылетело из его руки.

Здоровяк ухватился за другую ветку, но копья так и не выпустил. Оно дернулось в его руке еще несколько раз и затихло.

— У, тварь! — снова рыкнул Солрс и дернул древко на себя.

Марк увидел, как сквозь листву и ветки вниз заструилось длинное змеиное тело и рухнуло прямо на голову одному из зверей. Тут же в огромную змею вцепились с разных сторон, и в одно мгновение разорвали на несколько частей.

Кровавый пир под деревом продолжался почти до самого рассвета. На двух засевших на дереве друзей, кроме той змеи, никто так внимания и не обратил, поэтому Марк предложил Солрсу спать по очереди.

Здоровяк согласился и вызвался на предрассветную, самую тяжёлую смену.

Следопыт капнул на язык немного обезболивающего зелья и тут же забылся тревожным сном.

* * *

На обратном пути держались подальше от накатанной дороги, но дальше шли уже вместе, не разделяясь.

После нападения Зеленых Плащей этой ночью оба поисковика решили поменять тактику. Хоть старая и сработала неплохо, но теперь условия немного изменились, и оба решили, что лучше держать друг друга в поле зрения, постоянно вертя головой то вправо то влево.

Егеря в своих плащах были невидимы для приборов Солрса, и обнаружить их теперь можно только визуально.

Марка уже давно мучал вопрос — от кого скрывались эти егеря и члены ордена «Око Меркула» под своими плащами? Ладно, по ту сторону Хребта все в открытую пользовались технологиями Древних, особо ни от кого не скрываясь, но здесь…

Насколько он слышал от своих родичей, да и от других знающих поисковиков тоже, здесь всё, что касается технологий Древних, под большим запретом и преследуется законом. Нашел — сдай, нет… в лучшем случае тюрьма, а в худшем — можно лишиться головы.

На всё Древнее тут монополия государства, и другого не дано!

В сумке у Марка пискнул наладонник. Командир вызывал на связь.

Поступил приказ переправляться через реку, углубиться в лес и, затаившись, ждать их там. Они выйдут на маяк, который активен у Солрса. Еще он добавил, что между ними всего пятнадцать километров, так что скоро встретятся.

Марк выпустил в небо разведчика и добрых полчаса с его помощью наблюдал за местностью. Вокруг нет никого подозрительного. До реки чуть больше трех километров, и густой лес доходит почти до самой воды.

К месту переправы добрались без приключений.

Пока Солрс мастерил плот из сухого плавника*, выброшенного на берег, Марк охранял его, взобравшись на дерево рядом.

Здоровяк выбрал два больших ветвистых бревна, по всей видимости, недавно выброшенных течением, и сцепил их между собой при помощи веревок и раскидистых ветвей.

Плот выглядел достаточно надежным, и при ширине реки метров в сто перебраться на нём на тот берег не составит особого труда, тем более течение в этом месте достаточно слабое.

— Готово! — негромко позвал Марка здоровяк. — Слезай…

Оттолкнувшись от берега, Солрс активно начал выгребать самодельным веслом на середину реки.

Марку вспомнилось, как они в первые дни знакомства отплывали от городка под названием Лемарн. Тогда у Солрса и Криса толком ничего не получалось, и каждый взмах весла сопровождался отборными проклятиями, а лодка всё время виляла то вправо то влево. Сейчас же у него всё выходило мощно и слаженно, как будто он всю жизнь только и занимался тем, что перевозил путников через эту реку на самодельных плотах.

Убедившись, что здоровяк отлично справляется, Марк, используя свой визор, принялся внимательно наблюдать за обоими берегами, высматривая там егерей или еще какую опасность.

Снова пискнул наладонник: командир предупреждал, что они немного задержатся, так как им сейчас приходится прорубаться через непролазную чащу и тащить за собою громоздкий барк.

Не успел Марк сообщить об этом Солрсу, как снова пискнул наладонник, и командир сообщил им каким-то уж слишком спокойным голосом, что они обнаружили засаду и с минуты на минуту ждут нападения.

Услышав это, здоровяк активнее заработал веслом, и уже через пять минут плот уткнулся в противоположный травянистый берег.

— Они включили маяк! — сообщил Солрс, спрыгивая с плота и подхватывая узлы с трофеями, — До них почти пять километров! Поспешим!

— Брось узлы! — попытался вразумить товарища Марк.

— Нет! — отрезал здоровяк и ломанулся сквозь кусты.

Марку ничего не оставалось, как последовать за ним.

Километра два они бежали, не разбирая дороги, затем перешли на шаг, и, наконец, Солрс поднял руку, призывая остановиться. На миг он замер, затем осмотревшись, активно замахал рукой, призывая Марка следовать за ним куда-то вправо. Видимо, получил от командира новые вводные…

Так и есть!

— Старайся не шуметь, — негромко предупредил Солрс, когда Марк поравнялся с ним. — Нападавшие понесли серьезные потери и пустились наутек. Их всего пятеро. Эол с командиром гонят их на нас. Еще метров сто вон до той ложбины и там делаем засаду. Никто не должен уйти.

Поисковик кивнул, и в который уже раз за сегодня припустил следом за здоровяком.

Охота

Опытный Бибон лично возглавил охоту на чужаков, поведя за собой полтора десятка самых опытных охотников из своей артели, чем вызвал немалое удивление у своих более молодых собратьев. В последние время он занимался только тем, что руководил артелью, а в лес отходил только для того, чтобы справить там нужду… Но два дня назад всё перевернулось с ног на голову, и вот уже второй день они безуспешно рыскают по лесу в надеже взять их след, но пока всё тщетно…

Внутри отряда уже начали подшептывать, что Бибон уже не тот, и надо бы ему, наконец, прислушаться к советам тех, кто помоложе, но старик был непреклонен…

Но обо всём по порядку…

Пару дней назад в селение к местным охотникам прискакал посыльный от самого наместника и закрылся с Бибоном в его палатке. Минут через двадцать посыльный ускакал обратно, а глава охотничьей артели с озадаченным видом начал собирать народ для того, чтобы огласить им важную весть. К счастью, в лагере на этот момент были все те, кто входил в его артель, которая, к слову сказать, считалась одной из самых лучших в округе, и попасть в нее было не так-то и просто.

За день до приезда посланника им крупно повезло. Удалось завалить огромного стримака, и теперь вся артель занимались разделкой и заготовкой ценного мяса. Важно, чтобы оно не протухло раньше времени и попало на стол к богачам в самом лучшем виде, а для этого его надо порезать на тонкие полоски и каждый плотно завернуть в пахучие листья патани. В этих листьях мясо гарантировано продержится еще две-три недели, и с ним точно ничего не случится. К вечеру всю добычу надо аккуратно упаковать и отправить телегу в соседний город к тамошнему перекупщику.

Но тут примчался этот посыльный, и всё пошло не так, как они планировали ранее.

— Морит, Килем, — окликнул самых молодых охотников вышедший из палатки Бибон, — вы оба заканчиваете с разделкой туши, благо там уже немного осталось, а затем отвезите всё хромому Керью в Биторум* и сразу же возвращайтесь обратно.

Парни вопросительно посмотрели друг на друга и, молча кивнув, продолжили работу, ловко орудуя острейшими ножами. Остальные собрались возле костра, в специально отведенном для этого месте.

Бибон, хорошо зная своих людей, начал сразу без раскачки:

— Посыльный предлагает работу и обещает хорошо за это заплатить. Есть указ наместника.

— Что надо делать? — прищурившись, спросил коренастый Китох, который считался вторым после Бибона охотником в артели.

— Надо изловить восьмерых чужаков, незаконно перебравшихся через Большой Хребет…

— Что⁈ — тут же привстал со своего места один из охотников по имени Хрим. — Я не ослышался? Хребет⁈ От него до нас почти двадцать семь сотен километров. Чем там хваленые егеря занимались до этого? И…

Бибон махнул рукой и, не обращая внимания на возмущение охотника, продолжил:

— Награда всем участникам более чем щедрая, такая, о которой вы даже и не слышали в этих краях!

Старик выдержал паузу, с ухмылкой посмотрел на охотников и выпалил:

— Если мы их поймаем и доставим к наместнику живьем, то каждому полагается по сотне лиуров, а если что-то пойдет не так, то за мертвых дадут по пятьдесят! А! Как вам?.. Тоже немало, согласитесь!..

Все сидящие возле костра начали коротко переглядываться и активно кивать, соглашаясь.

— И это еще не всё! — с воодушевлением продолжил хитро улыбающийся Бибон. — В случае удачи мы получим обещанное самим наместником разрешение на охоту нашей артели в лиматийском лесу…

Бибон многозначительно поднял указательный палец вверх и, еле сдерживая себя от наплыва чувств, закончил:

— Аж в течение трех месяцев, а это…

Все присутствующие больше не слушали и дружно заголосили, выкрикивая:

— Кого там надо ловить…

— Я готов…

— Давай их сюда…

Но кое-кто не разделял общего ликования и смотрел на вещи трезво.

Китох встал со своего места и, вперив в главу артели тяжёлый взгляд, поднял руку, прерывая этот словесный поток.

— Да, и где же мы их тут будем ловить? — вкрадчиво спросил он. — Бегать по всему лесу в надежде, что наткнемся на их след? На это может уйти уйма времени… есть какие-нибудь более существенные зацепки?..

— Собирайтесь прямо сейчас! — не слушая его, махнул рукой Бибон. — Я сам поведу вас! Скоро прибудет имперский ловчий со своим дафитом, и мы сразу же отправляемся на поиски.

После этих слов все впали в ступор, в удивлении переглядываясь между собой.

Теперь стала понятна основная причина, по которой старик Бибон самолично решил отправиться на эту охоту.

Имперский ловчий — это серьезно… это особая каста при дворе императора, и говорят, что правитель знает поименно чуть ли не каждого из них.

Самолюбивый Бибон просто не мог упустить такую редкую возможность, которая может представиться только раз в жизни, да и то далеко не всем…

В случае успеха этот ловчий будет лично докладывать о поимке чужаков правителю и, естественно назовет, имя главы артели, а это уже… ух!

Опытным охотникам собраться, что раз плюнуть… всё всегда при себе, а чего нет, так выдаст артель.

Примерно через полчаса прибыл тот же самый посыльный, но теперь уже в сопровождении имперского ловчего с еще совсем молодым дафитом на плече. Времени терять не стали и, взобравшись на своих кирги, сразу же выдвинулись в поиск.

* * *

Бибон бежал впереди отряда, в глубине души уже проклиная свою затею отправиться лично в этот поиск. Монеты и слава, конечно же, нужны, но годы уже не те… колени болят, и при каждом шаге что-то болезненно отдает в поясницу. Своих кирги еще утром пришлось оставить у подножья горы под охраной одного охотника, и теперь приходилось передвигаться на своих двоих, взяв себе только всё самое необходимое…

Вчера, ближе к сумеркам, ловчий со своим дафитом обнаружил какую-то свежую просеку, идущую вдоль реки, но на этом поиск пришлось временно прекратить. Эта порода птиц не летает ночью, и заставить их это делать никак невозможно, да и видят они в темноте так себе…

Ловчий был уверен, что они напали на нужный им след. Просека уж больно необычна: такую мог сделать только крупный спинорог, но тот валит сравнительно небольшие деревца, а здесь есть такие, что даже ему не по силам.

Обозначив на карте место, он сказал Бибону, что на рассвете возобновит поиск, и если его подозрения подтвердятся, то надо будет искать место, чтобы перехватить чужаков, и в этом он уже полностью полагается на опытного охотника.

Утром информация подтвердилась: ловчий обнаружил новую просеку, и снова вдоль реки.

Отряд сорвался с места и кинулся в тот район, куда указывал ловчий. Всего-то каких-то пятнадцать километров… но как же тяжело!.. Правда, мысли о несметных богатствах, обещанных наместником, подстегивала старого охотника и не давала тому перейти на шаг… Вот получит он деньги, прибавит их к старым накоплениям и купит уже давно присмотренный домик в Биторуме, а там можно позволить себе и молоденькую наложницу, и слугу, и обязательно повозку на мягком ходу, запряженную двумя кирги…

Бибон, размечтавшись, чуть не споткнулся о торчащую из-под земли корягу, но вовремя поймал равновесие и быстро глянул на бегущего следом за ним имперского ловчего.

Через каждый час бега по лесу, охотники делали привал, и тогда ловчий выпускал своего дафита в поиск.

Усевшись прямо на землю, он натягивал на голову непроницаемый специальный колпак и просил всех находившихся рядом не произносить ни единого звука. С каждым разом его уверенность росла, — отряд на правильном пути, и он вот-вот обнаружит беглецов.

В этот раз он задержался с колпаком на голове дольше обычного, а когда снял, скупо улыбнулся и смахнул тыльной стороной ладони со лба крупные капли пота.

— Мы их обнаружили, — устало произнес он, доставая из сумки карту. — Они прорубаются через лес вот в этом направлении.

Ловчий ткнул пальцем в карту и провел по ней ногтем, указывая, куда точно движутся разыскиваемые.

— Шесть человек, — продолжил он. — Толкают рядом с собой какую-то полупрозрачную лодку, которая каким-то непонятным образом всё время висит в воздухе над землей. Куда еще двое подевались, непонятно… эти шестеро в какой-то странной броне и хорошо вооружены: луки, арбалеты… безо всякого сомнения, это они.

Бибон заглянул через плечо ловчего на карту и кивнул. До чужаков от них примерно пять с половиной километров. Если поторопиться, то охотники успеют обогнуть небольшое болотце, и там есть отличное место для засады. Мимо им точно не пройти: справа болото, слева река… То, что чужаки в броне, это не важно… их охотничьи стрелометы пробивают насквозь тушу взрослого спинорога, куда уж там какой-то броне… но хотелось бы всё-таки взять их живыми. Сотня лиуров, это как ни крути, сотня лиуров…

Услышав о месте для засады, ловчий тут же встал с земли, отряхнулся и поспешил в указанном направлении. Подлетев, дафит взмахнул крыльями и плавно опустился на его плечо.

К выбранному месту успели вовремя и рассредоточились для засады так, чтобы на линии выстрела не было других охотников. Устраивать облавы — дело привычное, тем более жертва сама идет им в руки…

Ловчий снова выпустил птицу, и в этот раз она вернулась почти сразу.

Сняв колпак, он утвердительно кивнул Бибону.

— Идут, примерно метров восемьсот…

— По местам! Бейте по рукам и ногам, — успел передать старый охотник остальным. — В голову и корпус без нужды не цельтесь. Стрелометы ставьте сразу на полный заряд. Нам тут неожиданности не нужны… по моей команде!..

Затаились. Прислушались.

Вдали раздался какой-то неестественный шумам леса стук. Как будто кто-то валит небольшие деревца. Но это точно не зверь. Два глухих удара и затем шум падающего дерева. Потом, через какой-то промежуток времени, снова два удара и тот же самый шум падения… Значит, они…

Вскоре чужаки показались. Но почему их всего четверо… куда подевалась еще одна пара? Где остальные?

Что-то тревожное кольнуло в груди, и старый охотник поплотнее прижался к земле. Что-то тут не так! Мелькнула мысль пропустить их мимо, а затем, преследуя, подгадать более удачный момент для атаки… на привале, например…

Чужаки уже поравнялись с ними, но Бибон всё не давал команды для атаки. Отсутствие еще пары чужаков не на шутку настораживало его.

Как вдруг!..

— Бейте их, ребята! — услышал он истошный выкрик Китоха. — Чего ждете⁈

В отчаянии сплюнув, Бибон осторожно приподнял голову и увидел, как этот кретин Китох вскочил из-за укрытия на ноги и выпустил из стреломета во впереди идущего чужака стрелу. Так же он увидел, как этого чужака разом окутали какие-то синие сплохи, и как с его плеча сорвалась красная молния, разорвавшая непутевого Китоха и всех тех, кто находился рядом с ним на мелкие кусочки.

Охотники со всех сторон начали выпускать в чужаков стрелы, но при попадании в них, вокруг каждого появлялись странные сполохи, и смертоносные стрелы не причиняли им ни малейшего вреда.

Чужаки в свою очередь начали в ответ пускать какие-то длинные красные росчерки, и те без промаха поражали охотников Бибона наповал, где бы они ни прятались, даже сквозь деревья.

Позади главы артели что-то оглушительно громыхнуло, он инстинктивно вжал голову в плечи, а когда обернулся, то увидел рядом разорванное пополам тело ловчего и облако белых перьев, которые, кружа, медленно опускались на землю. Справа и слева послышались грохот и крики, теперь понятно, куда подевались те двое чужаков. Они, видимо, как-то узнали о засаде чуть раньше и обошли их с флангов. Теперь те, кто устраивал засаду, сами попали в ловушку.

— Бежим! — что было мочи выкрикнул Бибон и, петляя между деревьев, бросился наутек.

За ним увязались остальные, но оторваться удалось только пятерым, включая самого Бибона.

— Я же сказал, по моей команде!.. Я же сказал!.. Сказал! — сквозь зубы причитал старый охотник, убегая подальше от разящих красных молний.

Минут через десять он понял, что их никто не преследует. Озираясь, перешли на шаг. От его отряда осталось только четверо испуганных, ничего не понимающих охотников. У одного обожженное лицо, у другого правая рука висит плетью… сейчас не до лечения, пусть терпят!

— Как они узнали? — задыхаясь, прохрипел Гбут, поправляя на плече ремень стреломета. — У них что, тоже есть свой дафит?

— Не знаю! — прорычал в ответ Бибон. — От нашего дафита одни перья остались, как и от ловчего…

— Это какие-то демоны… они неуязвимы… — простонал Каим, ловко мастеря из поясного ремня перевязь для перебитой руки.

— Что будем делать? — хмуро спросил Виток.

Бибон зло посмотрел на остатки своего отряда и в сердцах сплюнул на землю. Злость на самовольство придурка Китоха распирала изнутри, но назад уже ничего не вернешь.

— Погони за нами, я думаю, уже не будет, — оглядываясь по сторонам, рыкнул главный охотник. — Поэтому сейчас возвращаемся к нашей стоянке, забираем там кирги и уносим отсюда ноги. Если кому-то повезло, как и нам, и он сумел как-то улизнуть, то он обязательно вернется в нашу артель, но теперь пусть добирается до поселка уже сам своими ногами. Места тут знакомые, не раз хоженые…

Больше не говоря ни слова, Бибон поспешил вниз по крутому каменистому склону, цепляясь руками за высокую траву и редкие кусты.

Вперед вырвался более молодой и ловкий Гбут. Где шустро перебирая ногами, где почти скатываясь на заднице вниз, он метров на двадцать оторвался от всех остальных, и с каждым шагом этот отрыв только рос. Но вот уже в самом низу спуска он как-то неудачно поставил ногу и, оступившись, рухнул со всего маху плашмя на спину. Видимо, хорошенько приложился затылком, раз лежит, не встает и даже не шевелится.

Сзади Бибон услышал короткий вскрик и, резко обернувшись, увидел, как скользит по склону тело Каима со стрелой в груди.

— В рассыпную! — только и успел выкрикнуть старый охотник, как что-то тяжёлое ударило его в грудь и сбило с ног.

Бибон лежал на боку, тщетно пытаясь вдохнуть, и увидел, уже теряя сознание, как короткий арбалетный болт прошил шею Витока, и тот рухнул, споткнувшись о бездыханное тело молодого Чапара.

Изменение планов

Место для засады Солрс выбрал просто идеальное. Пятерка быстро спускавшихся по склону беглецов была как на ладони, и Марк, выбрав впереди бегущего, тщательно прицелился в него из арбалета.

Один выстрел он еще сможет произвести, а дальше ему придется использовать короткоствольное оружие древних, потому как перезарядить арбалет одной рукой сложно, и займет это слишком много времени.

Тот, кого он выбрал для себя первой мишенью, немного оторвался от своих товарищей и уже приближался к месту, где засел следопыт. Всё. Ждать больше нельзя!

Выстрел!

Болт сверкнул серебристым росчерком и насквозь прошил бегущего впереди всех парня. Марк попал в него как раз в тот момент, когда беглец перепрыгивал через небольшой валун и на короткое мгновение завис в воздухе. Неуклюже приземлившись, он рухнул на спину и уже не подавал никаких признаков жизни.

Уронив арбалет, следопыт выхватил свой «Либерь-71», который он подобрал когда-то у одного из мертвых диспетчеров на подземной станции и направил в грудь еще крепкого на вид старика, бежавшего вторым.

Выстрел!

Несильная отдача в руку, и старика снесло с ног, как какую-то пушинку.

Марк, не мешкая, направил оружие на следующего, но этого уже не требовалось. Стрелять больше не в кого. Пять неподвижных тел лежали на каменистом склоне горы без признаков жизни.

— Четыре гарантированных трупа, один, в которого ты стрелял из «Либера» ранен и без сознания, — услышал он совсем рядом голос Солрса.

Следопыт обернулся. Из соседних кустов вышел здоровяк с луком в руках.

— К нам спешит Эол, — сообщил он, закрепляя лук за спиной. — Я пока обыщу этих парней и посмотрю, что там с раненым, а ты смотри по сторонам…

Солрс принялся за свое привычное занятие, а Марк, вставив в уши слуховые приспособления, весь превратился в слух, не доверяя в этой ситуации ни своим глазам, ни визору.

Вскоре появился Эол. Он вышел точно на маяк, работающий у здоровяка. Вместе они осмотрели раненого и, коротко посовещавшись, оттащили его в лес.

Марк, охраняя своих товарищей, наблюдал за всем этим со стороны, напряженно вслушиваясь в шумы леса. Пока было всё спокойно, без посторонних звуков.

Эол сделал раненому инъекцию в шею, и тот почти сразу же пришел в себя.

— Пить, — простонал он, непонимающе шаря глазами вокруг, — дайте пить…

— Обязательно, мой друг! — присел рядом с ним на корточки здоровяк. — Но сначала, ты ответишь мне на несколько вопросов…

* * *

Воссоединение с основным отрядом произошло только через час с лишним.

Допрос пленного несколько затянулся: уж больно много интересного рассказал он Эолу и Солрсу, пока те умело поддерживали его жизненные силы препаратами из аптечки, вытягивая из него всё новые и новые сведения. Марк, поменявшись с Эолом на посту, тоже немного поучаствовал в этой интересной беседе, задав старику несколько важных вопросов, на которые тот с готовностью ответил.

Пленный по имени Бибон отчего-то уверовал, что умереть ему сейчас точно не дадут, и словесный поток из него лился такой, что не заткнуть.

Выяснив от него всё, что было нужно, Солрс как-то буднично полоснул старика ножом по горлу, предварительно сняв с него всю одежду, которая, кстати, была точно пошита по ту сторону Хребта и состояла сплошь из хорошо выделанной шкуры болотного уда.

Собрав наиболее ценные вещи беглецов в один большой узел, Солрс вручил его Эолу, и они все вместе отправились навстречу основному отряду.

На полдороги встретили Дорна, обыскивающего труп одного из нападавших. Этому бедолаге не удалось убежать так далеко, как его друзьям, и его настигала стрела, метко пущенная кем-то из братства прямо тому в затылок.

Дорн сообщил, что собрав все трофеи с поля боя, они отошли от места засады на четыреста метров севернее и встали там лагерем, хорошо замаскировав лодку и развесив на деревьях всех стражей, что у них только есть в наличии.

Встреча вернувшихся следопытов была настолько бурной, что казалось, они не виделись не всего каких-то там пару дней, а по меньшей мере несколько месяцев.

Профессор первым делом осмотрел руку Марка и недовольно прицокнул языком.

— Рана неприятная, но нагноения нет, и это очень хорошо! Не надо тратить ценный микфикант, обойдемся куда более простыми средствами. Но с неделю рукой ничего хватать нельзя, а чтобы не было у тебя соблазнов, положу-ка я тебе вот такую вот повязку…

Ника на радостях тоже расстаралась и приготовила праздничный обед, используя для этого кувшины нагревания воды.

Отобедав и рассказав друг другу о своих похождениях и добытой информации, принялись рассматривать трофеи. Начали с того, что сняли с имперских егерей.

Профессор долго мял между пальцами зеленый материал, из которого были сделаны их плащи, и, чуть наклонив голову набок, с интересом глянул на Гунта.

— Этот материал идентичен тому, что на орденских плащах. Сверху обшито другой тканью, но основа у них одна и та же. Скорее всего, это что-то из нашего времени, прочное и совсем не видимое для отслеживающих приборов.

Гунт пожал плечами.

— Может, это ДПР-96? — пришел на выручку Дорн.

— Вряд ли… ДПР — грубая ткань, а эта мягкая… — с сомнением произнёс командир.

Больше у имперских егерей ничего особого не было. По паре хороших острых ножей — один длинный, один покороче. У каждого глазные линзы необычного для таких изделий красноватого цвета. Были и ушные приспособления… правда только у двоих и по одной горошине. В сумках какие-то пахучие корешки, крепкие тонкие веревки и запас граненых болтов для их арбалетов… ни кольчуг тебе, ни карт, ни другого оружия… совсем ничего!

Более богатый улов собрали с тех, кто решил устроить засаду на отряд.

Помимо сотни местных монет и неплохого, даже по местным меркам, холодного оружия, нашлись еще с полтора десятка удобных приспособлений, в которые разом помещалось по пять металлических трехгранных стрел с жестким оперением.

Такого типа оружия еще не встречали ни Марк, ни Солрс, не говоря уже о других. Этакая современная штурмовая винтовка стреляющая болтами…

Гунт взял ее в руки и, внимательно осмотрев, вынес свой вердикт:

— По всей видимости, пробивная мощь у этого оружия достаточно высокая, если от попаданий даже сработала наша защита. И эти батареи тут тоже неспроста…

Он продемонстрировал всем цевье, в которое был искусно вмонтирован средних размеров источник силы.

— Согласна! — чуть округлив глаза, подтвердила Ника.– В меня попали всего два раза, а щиты просели почти полностью!

— В меня тоже попали, — кивнул командир, — и потеря щита тоже существенная! Еще бы пара выстрелов, и могло быть пробитие.

Профессор заинтересованно посмотрел на неведомое оружие и взял его в руки.

— Разберемся! — кивнул он и подкинул его в руке.

Еще из трофеев было много всякого бытового хлама, включая несколько комплектов безвозвратно испорченной одежды, которая, без всякого сомнения, была сшита за Большим Хребтом. Но самое ценное обнаружили в сумке у одного из нападавших. Там лежала специальная папка из толстой непромокаемой кожи. В папке находилось несколько разделов, в которые было аккуратно уложено с десяток достаточно подробных карт, выполненных местными мастерами на очень высоком уровне. Одна из них была рассчитана примерно на несколько тысяч километров, полностью захватывала империю и прилегающие к ней отдельные государства. Она имела такой масштаб, что без специальных линз или приборов, там ничего невозможно было рассмотреть (линза нашлась тут же в сумке, в специальном кармашке). Остальные карты были масштабом значительно большим и охватывали всего пару сотен километров, но тоже прорисованы не менее тщательно, как и основная.

— Хорошая работа! — с одобрением проговорил Гунт и передал ценную находку профессору. — Без аппаратуры из нашего времени тут точно не обошлось.

Кирт кивнул, соглашаясь.

— Распечатано на хорошем копире, и… посмотри на качество бумаги. Как будто она ещё вчера была взята с университетских складов на площади Первых Поселенцев…

— А говорили, что наши технологии по эту сторону Хребта под запретом… — протянула Ника.

— Видимо, не у всех! — ответил ей профессор и, надев вместе с Гунтом, Марком и Солрсом шлемы, они склонились над картой, сравнивая ее с оригиналом из своего времени.

— Как сказал нам тот пленный, с ними в отряде был имперский ловчий со своим дафитом, и эти карты скорее всего принадлежали ему, — многозначительно заметил Солрс. — В таком случае им можно доверять…

— М-да… — через какое-то время промолвил командир, качая головой, — вокруг леса, и если где и есть дороги, то они связывают между собою города и деревни. А нам надо вот сюда!..

Гунт ткнул пальцем в горную гряду отмеченную на карте и посмотрел на своих товарищей.

— По таким дорогам нам путь закрыт. Если будем всё время прорубаться через лес, то притянем к себе не только егерей и охотников, но и всех остальных.

Все замолчали, раздумывая, как им быть дальше. Бросив груз, можно было бы просочиться через лес и преодолеть оставшиеся восемьсот или чуть больше километров пешком, а затем на десантном челноке вернуться и забрать… но профессор… он ни за что не бросит свое оборудование.

— Предлагаю, — Марк нарушил тишину и провел пальцем по карте, — снова соорудить плот и спуститься по реке вот сюда, почти к самой границе с пустошью из которой мы недавно вышли. Обогнуть этот участок и выйти в лес примерно вот здесь.

Его палец стукнул пару раз по карте, показывая всем, где бы он забрался обратно в лесную чащу.

— Да! — продолжил он. — Нам придется сделать крюк километров в триста, и мы всё время будем как на ладони, но за счет скорости сможем оторваться от преследования, а там до нужной нам горной гряды не такой уж и густой лес, много полей, равнин, и почти нет населенных пунктов…

Гунт замер, обдумывая услышанное, затем медленно кивнул.

— Близится ночь, — глухо произнес он, — предлагаю сейчас всем отдыхать, а завтра с утра примем решение.

* * *

К ночлегу в лесу готовились тщательно.

Памятуя о том, какие звери тут могут обитать, и что из-за маскировки невозможно разжечь даже маленький костер, решили спать в лодке, не снимая брони и в шлемах. Удовольствие ниже среднего, но, понимая ситуацию в целом, с приказом командира никто спорить не стал.

Ночь прошла относительно спокойно, и только утром обнаружили ночную работу стражей и энергетических ловушек. Десяток мертвых зверей, внешний вид которых вызывал откровенное отвращение и ужас.

Проснувшись, решили поменять место стоянки и позавтракать уже в другом, более спокойном месте.

Ничего не придумали лучше, как двинуться по своей же старой просеке обратно к реке. Залезли в лодку, Гунт запустил силовую установку, и самодельный барк медленно пополз обратно, стараясь не зацепить деревья.

К обеду уже были возле реки, так никого, к счастью, и не встретив на своем пути.

Перед тем как строить новый плот, решили немного перекусить и обсудить порядок дальнейших действий.

Неожиданно у Марка пискнул наладонник, и все разом переглянулись, уставившись на него.

Под пристальным взглядом командира, растерянный следопыт полез в сумку и, достав из нее наладонник, в удивлении глядя на засветившийся экран, вытаращил глаза.

— Дед Самол!

* * *

* Плавник — это упавшие деревья, ветки, плавающие в реке и выбрасываемые на берег.

* Битрум — название ближайшего города.

Глава 9

Посланник

Глава 9. Посланник

Город Белдушаин

Дворец правителя империи Мазарит —

Личные покои Каруса Длиннорукого

Император задумчиво смотрел на проливной дождь за окном и почти не слушал то, о чём докладывал личный секретарь.

Каждый раз, когда вокруг всё заливало дождем, на него нападала такая непреодолимая хандра, и в голову начинали приходить совсем другие мысли, никак не связанные с управлением государством. В такие дни он становился рассеянным, невнимательным к окружающим, отвечал невпопад, и от этого весь его великолепный двор приходил в уныние, ожидая, когда у Каруса наступит просветление, и двор, наконец, заживет своей обычной жизнью.

Сегодня утром дела привели его в семейный архив и, просматривая там секретные документы, он случайно наткнулся на рукопись своего деда — глубокоуважаемого и почитаемого им учителя и наставника с самого раннего детства.

Отцу Каруса, действующему тогда императору, на сына просто не хватало времени, он правил Великой империей, и воспитание наследника престола взял на себя дед Каруса — Марус Синезуб.

Взяв в руки листок, исписанный его убористым почерком, на Каруса вдруг накатили воспоминания юности, от которых тот впал в еще большее уныние…

Как же сейчас не хватает мудрых и всегда взвешенных советов деда!..

Боги дали Карусу всё, о чём он только мог мечтать: почтенных предков, мудрых наставников, умелых слуг и преданных друзей. Он в глубине души благодарил судьбу за то, что никому из них не нанес серьезных огорчений и не совершил ничего постыдного, хотя неоднократно едва удерживался от порока… Ведь императору дозволено абсолютно всё, а вокруг столько соблазнов!

Дед Марус направлял его жесткой рукой, и Карус еще с самой ранней юности уяснил для себя одно правило, которое старался не нарушать никогда. Произвол порождает ненависть, бессовестность и лицемерие, и если поддаться соблазнам хотя бы раз, затем невыносимо трудно встать на путь исправления и войти в привычное русло управления государством.

От деда он узнал, что значит быть благонравным и свободным от гнева. Марус Синезуб научил его закаливать себя в труде, спать на полу, накрываясь шкурами зверей, и быть воином, не чураясь простой воинской дисциплины. Мудрый дед внушал ему, что нужно выбирать себе самых лучших наставников, не жалея на это средств, и не важно к какому сословию те относятся. Карус всю жизнь неукоснительно следовал этому правилу, всё время развиваясь и совершенствуясь, хотя для всех остальных придворных он оставался изнеженным баловнем, обласканным судьбой и принимающим решения под давлением многочисленных советников.

Слава и память, которую оставили ему великие предки, побуждали императора к добросовестности и мужеству. И деду он обязан тем, что сделался богобоязненным и щедрым к своим истинным друзьям, которых было в его империи не так уж и много.

Ботус, Лукий, Фирц, Бгимон… да, пожалуй, и всё!

Дед научил его, как следует принимать их услуги, не попадая к ним в зависимость и не заслуживая упрека в неблагодарности. Так же он научил его смирять свой гнев и охотно мириться с тем, кто, признав свою ошибку, ищет примирения.

Он часто повторял: «Человек, который стремится к самосовершенствованию, должен учиться терпимости к недостаткам других».

Марус Синезуб нашел ему мудрых учителей, которые, не церемонясь, вбивали в него науку, как в обычного подростка, думающего о чём угодно, только не о том, о чём нужно…

Старый наставник по имени Прикар вдалбливал в молодого Каруса, что ни на что в этом мире нельзя полагаться, кроме как опираться на решение своего разума и только на него, и больше ни на что… Каждый день он приучал его правильно читать между строк и, не довольствуясь поверхностными знаниями, вдумчиво анализировать прочитанное, а также не доверяться многочисленным советникам, не знающим ничего основательно. Поэтому, прежде чем вынести какое-либо судьбоносное решение, он окончательно и зрело обдумывал будущие последствия своих поступков.

Карус попытался вспомнить лицо деда и, несмотря на то, что после его кончины прошло уже больше пятнадцати лет, это ему легко удалось. Черты его лица всегда выражали спокойствие и ясность души. Дед был дальновиден и предусмотрителен, чему он и пытался научить венценосного внука, и это ему отчасти удалось.

Молодой Карус почитал богов, но без суеверия, и никогда не искал расположения толпы. И как он сам считал, образ мыслей его отличался трезвостью и постоянством, всё делалось у него вовремя, и к нововведениям он относился с великой осторожностью.

Уже в более зрелом возрасте, когда бразды правления легли на его плечи, император не раз благодарил судьбу за то, что с раннего детства им руководил такой мудрый человек, как его дед, который рано начал отучать его от внутреннего высокомерия. Он внушал ему, что при дворе нужно жить так, чтобы ни один самый приближенный придворный не догадался, о чём думает император и что у него на душе…

От воспоминаний его отвлек голос секретаря, монотонно зачитывающий вечерние сводки:

— И поэтому наместник Цхирек просит ваше могущество подключить к поимке чужаков гарнизоны городов Биторум, Крайсекер и Сумитрум…

— Что⁈ — император резко развернулся и в удивлении посмотрел на секретаря. — Это еще зачем?

Регон быстро сообразил, что всё это время его не совсем внимательно слушали, и, невозмутимо пожав плечами, тут же повторил последнюю новость:

— Речь идет о поимке каких-то чужаков, незаконно проникших на территорию империи Мазарит через Большой Хребет. Для их задержания привлечены Зеленые Плащи, местные охотники и ловчий Митариус со своим дафитом. Было совершено три попытки задержания, и все три неудачные с потерей подданных империи. Поэтому наместник провинции Эйсер просит ваше могущество разрешить…

Император замер, вперив недоверчивый взгляд в своего секретаря.

— Что? Ловчий, егеря?.. Как такое может быть?..

— Да, ваше могущество! — прямо посмотрел на него Регон. — Но…

— Никаких гарнизонов! — не стал дальше слушать секретаря император и, чуть подумав, добавил: — Срочно вызови ко мне генерала Бгимона, и еще… разыщите Рура. Как только он объявится, проведи его ко мне тайно, когда я буду совсем один.

— Слушаюсь, ваше могущество, — щелкнул каблуками секретарь.

* * *

Генерал Бгимон появился ровно через час после того, как за секретарем закрылась дверь.

За окном уже наступила ночь. В это время император, как правило, прекращал любые аудиенции, поэтому не было никакой нужды устраивать целое представление перед придворными, как в прошлый раз.

Генерал, как всегда, был одет с иголочки, в идеально подогнанном мундире и своих неизменных красных сапогах. Промокший плащ и головной убор он оставил в приемной, так как с них ручьями стекала дождевая вода.

— Что слышно от моего дорогого брата Мелигобарна? — спросил у генерала император, указав тому на кресло напротив.

Бгимон осторожно примостился на самый краешек и преданно посмотрел в глаза правителю.

— Согласно ваших с ним договоренностей, к нам вылетела так называемая группа захвата, возглавляемая самим Краме…

— Краме? — оживился император. — Хорошо помню этого капитана! Он сопровождал нас в прошлом году, когда Мелигобарн присылал за мною свой воздухолет. Помнишь?..

— Помню, ваше могущество, — кивнул генерал, — конечно, помню…

Бгимон, как один из самых приближенных подданных, сопровождал тогда императора с его секретной миссией на ту сторону.

— Еще бы такое не помнить!.. — с восторгом вздохнул Карус, вспоминая тот воздушный перелет через Хребет. — Разве такое забудешь…

Задумавшись на мгновение, он недовольно скривился и сжал зубы так, что на его скулах заиграли желваки.

— Вывели этого Краме на след беглецов? — спросил император, остро взглянув на генерала.

— Да, ваше могущество! Пока те находились в воздухе, мы постоянно держали с ними связь и корректировали их полет. Встретили, и даже…

— Зеленых Плащей и всех остальных отозвать! — сказал как отрезал Карус. — Не вмешиваться! Пусть со своими проблемами разбираются сами… а там посмотрим!

Затем немного по-другому посмотрел на слегка опешившего генерала и добавил мягче:

— Держите меня в курсе дела, Бгимон. Обо всём докладывайте мне лично, каждый вечер.

Император встал, показывая старому генералу, что аудиенция окончена. За ним тут же следом вскочил генерал и, коротко кивнув, направился на выход.

— С этого момента, генерал, — бросил ему в спину Карус, — вы берете под свой личный контроль сопровождение и отслеживание развитие ситуации с этими таинственными беженцами и отрядом капитана Краме.

Бгимон остановился, развернувшись еще раз, коротко поклонился и, вышел из кабинета.

Император снова уселся в кресло и, дождавшись, когда за ним закроется дверь, негромко сказал в пустоту:

— Ты слышал, Рур?

Небольшая часть стены в его кабинете бесшумно отъехала в сторону, и из потайной ниши вышел невысокий, невзрачный с виду человек.

— Слышал, ваше могущество, — ответил он и коротко поклонился. — Что прикажете?

Карус молча указал ему на кресло, на котором еще совсем недавно сидел Бгимон, и, пристроив свой затылок на мягкий подголовник, положил на подлокотники руки.

Помимо того, что этот Рур сам по себе был фанатично предан лично императору, он еще считался сверходаренным шпионом и непревзойденным дипломатом. Его способности пролезть в любое игольное ушко, добыть самую секретную информацию и уладить любой, самый щепетильный вопрос просто поражали. Император верил и доверял ему, как самому себе.

— Глава имперских егерей и старший ловчий, — устало прикрыв глаза, начал Карус, — ежедневно докладывают мне лично о передвижениях незваных гостей из-за Хребта. В последний раз их видели в районе пограничного поселка Омион, что в провинции Эйсер. Неожиданно для всех они выскочили из Запретной Степи, пробрались вглубь Зеленой Долины, там играючи уничтожили выследивших их отряд егерей и целую охотничью артель из самых опытных охотников в округе. Сегодня утром они вернулись в пустыню и теперь с невероятной скоростью движутся вдоль Мертвой реки в сторону границы с Трибатами. Передвигаются они на самодвижущийся повозке, которая не касается земли…

Император распахнул глаза, многозначительно посмотрел на внимательно слушавшего его Рура и добавил:

— Они чем-то крупно насолили лично верховному жрецу Мелигобарну на той стороне Хребта, а значит, они не простые преступники, и если он послал за ними самого Краме с отрядом головорезов, то значит, они знают какую-то тайну, о которой знать никому другому не положено. Ловцы говорят мне, что их экипировка намного лучше нашей имперской брони… и они легко пользуются технологиями Древних. Одна самодвижущаяся повозка чего стоит…

Карус искоса глянул на Рура и как бы нехотя спросил:

— Тебе удалось что-нибудь выяснить о них? Что сообщают твои источники при храме?

— Кое-что удалось, ваше могущество, — осторожно кивнул Рур и, придвинувшись поближе к императору, что-то зашептал тому прямо в ухо.

Карус чуть наклонил голову к собеседнику и внимательно слушал то, о чём тот нашептывал.

В какой-то момент он резко отдернулся назад и воскликнул:

— Это невероятно! Это какая-то небылица!

— И тем не менее! — серьезно ответил Рур. — Уверяю вас, ваше могущество, это никакая не шутка, и я бы порекомендовал вам к ней прислушаться.

Император встал с кресла и заходил по кабинету, меряя его шагами. Затем резко остановился и, развернувшись на каблуках, поднял указательный палец вверх.

Простояв так несколько секунд, произнес тоном, не терпящим возражений:

— Я хочу знать об этом всё, и тебе надлежит перехватить отряд чужаков раньше капитана Краме и сделать им предложение.

— Какое? — чуть ухмыльнулся опытный шпион.

Император опустил руку и скупо улыбнулся в ответ.

— Об этом, мы сейчас и поговорим с тобой более обстоятельно.

* * *

Примерно через час из дворца выскочила ничем не примечательная крытая повозка, запряженная двумя крупными кирги, и, разбрызгивая лужи на стены домов, умчалась по узким улочкам в кромешную темноту.

Промокший до нитки возничий нахлестывал разъяренных животных, и те тащили свой груз с такой скоростью, на которую они только были способны.

Внутри грохочущей и подпрыгивающей на каждой кочке кареты находился Рур. Вцепившись одной рукой в поручни, в другой он сжимал пару свитков, на которых еще даже толком не высохла красная императорская печать.

Один документ предназначался командующему гарнизоном и обязывал его выделить под командование Рура один отряд егерей и двадцать имперских гвардейцев, а другой документ давал разрешение на использование древних тоннелей, паутина которых разлезлась под всей империей на сотни и сотни километров, и это должно существенно сократить ему дорогу до провинции Эйсер.

Единственный вход в тоннели находился под зданием городского гарнизона и охранялся имперскими стражами с особой тщательностью. Большая часть из этих тоннелей была уже очень хорошо изучена, и Рур нередко пользовался ими для выполнения особо важных заданий, но были еще и такие, которые вели непонятно куда, и вход в такие тоннели был наглухо закрыт, пока исследователи их тщательно не изучат и не определят, в каком месте те выходят на поверхность.

На воротах его встретили два грозных имперских стража.

— Куда? — один из них по-хозяйски заглянул внутрь повозки.

— К коменданту! — коротко бросил Рур и продемонстрировал стражу свой жетон.

Глаза проверяющего слегка округлились, и он, резво отшатнувшись, замахал напарнику.

— Открывай ворота! Пропускай!

Древний механизм пришел в действие, и огромные врата, скрипя петлями, начали открываться, запуская телегу внутрь.

Возница хлестанул заартачившихся было кирги, и те нехотя потянули свою ношу по длинному почти пятидесятиметровому коридору, в стенах которого четко просматривались частые узкие бойницы с выглядывающими из них остриями копий.

Рур нервно закусил губу и внутренне напрягся. Он прекрасно знал, что сунься сюда какой-нибудь непрошеный гость, и эти копья прошьют насквозь какую угодно защиту вместе со всеми нарушителями. Вот сейчас дрогни рука у какого-нибудь невыспавшегося стража, и всё…

Но, видимо, стражи сегодня ночью все были начеку, и поэтому карета благополучно выкатилась из жуткого коридора и попала на приличных размеров плац в окружении мрачного полукруглого трехэтажного здания.

Под навесом единственного входа Рура уже ждал дежурный офицер в парадных блестящих доспехах имперского гвардейца.

— К коменданту! — коротко бросил Рур, демонстрируя ему свой жетон. — И поживее! Время не ждет!..

— Следуйте за мною.

Офицер, развернувшись, зашел внутрь здания и неспешно направился по одному из многочисленных внутренних коридоров. Рур, скрипнув зубами, терпеливо последовал за ним, прекрасно зная, что торопить и подгонять его совершенно бесполезно. Он бывал в этом здании уже, наверное, сотню раз, и каждый раз комендант и дежурные офицеры делали вид, что видят его впервые, реагируя только на выданный ему лично императором жетон и бумаги с его печатью.

Заспанный комендант принял Рура в своем кабинете и, бегло пробежавшись глазами по тексту, задержал взгляд на печатях, а затем звякнул в колокольчик.

Дверь тут же распахнулась, и в кабинет заглянул такой же заспанный секретарь. Комендант протянул ему только что написанную им бумагу.

— Поднимай Жимона с его отрядом и передай Бриму, чтобы тот взял два десятка гвардейцев из восемнадцатого полка и отправлялся с ними к выходу под номером сто тридцать семь. И еще передай им… — комендант многозначительно посмотрел на секретаря и произнес, выделяя каждое слово: — Полная боевая готовность.

Когда дверь за секретарем закрылась, комендант, даже не посмотрев на Рура, снова звякнул в колокольчик.

Зашел дежурный офицер.

Комендант размашисто начеркал на белоснежном листе несколько слов и, аккуратно разорвав его надвое, протянул обе половинки офицеру.

— Это отдашь смотрителю, а это — Жимону и Бриму. Сейчас забирай имперского посланника и веди его к входу под номером сто тридцать семь. Выполняй!

Через двадцать минут Рур стоял перед массивными железными воротами. Рядом с ними в две шеренги выстроились имперские гвардейцы в полной боевой амуниции, пятерка егерей в зеленых плащах и ещё пара ловчих со своими питомцами. Каждый из них держал под уздцы специально выведенную породу кирги, отличавшихся своей скоростью и неутомимостью, а один гвардеец держал сразу двух животных, предназначенных для него и для Рура.

Дежурный отдал бумаги командирам. Прочитав, те посмотрели на имперского посланника и разом стукнули себя кулаком в грудь.

— Если поспешите, то за день доберетесь, — сообщил Руру смотритель и открыл ворота, ведущие в тоннель.

* * *

После короткого, но тем не менее достаточно информативного звонка с наладонника деда Самола, все сидели молча, уставившись в одну точку и переваривая полученную информацию.

Это было невероятно!

Гунт и профессор отказывались в это верить, но факт остается фактом. Всем известному в братстве дяде Марка по имени Сорем каким-то чудом удалось пробраться в состав карательного отряда, возглавляемого самим капитаном Краме… тем самым командующим Неуязвимых и Солнцеликих…

Впрочем, дядя Марка намекнул, что уже бывшем капитане — он якобы недавно был изгнан из храма за какую-то серьезную провинность, но вот… воздухолет, амуниция и оружие, предоставленное храмовниками их отряду, говорили совсем об обратном. Помощник у него некий Фурс, тоже якобы изгнанный из какого-то воинствующего ордена. Вместе с Краме всего двадцать один человек, все самые опытные и матерые поисковики и ловцы, что есть по ту сторону Хребта.

Приземлились они вчера. Снижаясь, пересекли реку, что отделяет пустошь от леса и направились далеко вглубь территории. Сейчас преследователи находятся примерно в ста километрах от отряда братства и, по всей видимости, ловцы взяли след, потому как Сорем ещё вчера пытался выйти на связь, и у него это не получилось, а сегодня вот получилось… Теперь он будет стараться выходить на связь при каждом удобном случае, если такой, конечно, представится. Ещё он успел доложить, что местные помогают им во всём, предоставив им каких-то двуногих птиц для передвижения и продовольствие.

Новость была настолько ошеломительна, что первое время весь отряд пребывал в некой прострации переваривая услышанное.

— Давайте глянем, откуда пришел сигнал? — первым пришел в себя Гунт, доставая из кармашка кругляш с картой.

Активно потерев устройство между пальцами, он положил его на ровную поверхность и требовательно протянул руку к Марку. В воздухе появилась карта местности, командир, почти не глядя, пробежался пальцами по экрану наладонника следопыта, и на карте сразу же замигали две зеленые точки.

— Хм… восемьдесят три километра! — ткнув в карту пальцем, задумчиво проговорил профессор. — Если будем в таком же темпе прорубаться через лес, то нас настигнут примерно через пару-тройку дней.

— Предлагаю заманить их в ловушку и покончить с этим! — Дорн решительно рубанул ладонью воздух. — Если это тот самый Краме, что догнал нас у Хребта, то он не отстанет, надо кончать с ним…

— Я чувствую, это он! — Солрс привстал со своего места и хищно улыбнулся. — Я, за план Дорна!

— Может, вы и правы, — задумчиво буркнул Гунт, внимательно рассматривая карту. — Засада — это выход, но не сейчас…

Он схлопнул карту и достал местную.

Склонившись над ней, он несколько минут о чём-то размышлял, затем поднял голову и сказал:

— Предлагаю затею с засадой оставить на потом. Слишком далеко до нашего корвета, и если мы тут изрядно пошумим, то привлечем внимание местных, которые и так рыщут за нами, как те ищейки.

Легонько постучав пальцем по карте, он продолжил развивать свою мысль:

— Нам необходимо оторваться, и поэтому предлагаю принять предложенный ранее Марком план, пересечь реку и вернуться в пустыню. Наше преимущество перед врагом не только в вооружении, но и благодаря нашему барку в скорости. Используем его! А засаду сделать всегда успеем, тем более дядя Марка не допустит, чтобы его племянник попал в беду.

— Согласен! — профессор поднял руку. — Ты глава братства, тебе и принимать решение, а мы пойдем за тобой.

Все остальные подняли руки и единогласно одобрили.

* * *

Удачно переправившись через реку, полдня прорубались через лес, переполошив всех зверей в округе, пока не вышли на знакомую дорогу и не направились обратно в степь.

Снова проскочили через тот же самый поселок, застав его жителей врасплох.

Выскочив на берег реки со стороны пустыни, стали осторожно пробираться вверх по течению. Скорость движения в значительной степени упала из-за того, что берег на всём протяжении был завален огромными валунами, между которыми Гунту приходилось постоянно лавировать, чтобы ненароком не повредить лодку. Решили не отдаляться далеко от реки, потому как, чем дальше в степь, тем сильнее был уровень излучения, и профессор справедливо опасался за Нику, считая, что доспех девушки в этом отношении не такой и надежный.

Нике и Эолу доверили следить за небом, и они, откинув спинки кресел, беззаботно болтали о всяких пустяках, лежа на спине. Пару раз они привлекали общее внимание, тыча пальцами вверх. Каждый раз, когда они так делали, высоко в небе кружилась крупная птица, высматривая что-то на земле. Пришли к общему мнению, что это и есть тот самый дафит, а значит, где-то сравнительно недалеко и его поводырь.

Сначала от кого-то из отряда поступило предложение передвигаться исключительно по ночам, но Гунт его отверг сразу, мотивируя тем, что замаскировать лодку на открытой местности так, чтобы ее не было видно с воздуха, днем практически невозможно, а значит, и смысла в этом особого нет.

В первую ночь заночевали прямо на берегу в лодке, предприняв перед этим все возможные меры предосторожности. Ночь прошла без происшествий, было только непривычно прохладно и сыро, но, несмотря на это, все и так неплохо выспались.

Перед завтраком все с вопросом в глазах посмотрели на Марка, есть ли что-нибудь от его дяди. Тот отрицательно мотнул головой, и это означало только два варианта: либо отряду удалось оторваться, либо дядю разоблачили, и теперь надеяться нужно только на себя.

На скорую руку перекусив, отправились дальше в путь.

Ближе к полудню на барке опять забарахлила силовая установка, и отряд снова был вынужден разбить лагерь.

Профессор, плюясь и ругаясь, провозился с ремонтом до самого позднего вечера и, когда он объявил, что тот, наконец закончен, вокруг уже сгустились ночные сумерки, и пришлось заночевать тут же, не сходя с этого места.

На рассвете убедились, что мутные воды реки вполне себе обитаемы, и, завороженно глядя на вынырнувшее на поверхность, крупное, покрытое острыми шипами извилистое тело какого-то змееподобного существа, все разом подумали, что затея с плотом не такая уж и безопасная. Хотелось бы чего-нибудь более понадежней.

После завтрака долго сидели с картой, решая, в каком месте удобнее всего форсировать реку.

Пришли к общему мнению, что самое удобнее место на ближайшие сто километров находится в половине дневного пешего перехода вверх по течению. Там самое узкое место, и полоса леса на той стороне реки не такая широкая. Единственное, что смущало следопытов, так это то, что из-за сужения в этом месте река должна быть особенно бурная, с сильным течением.

По приблизительным замерам, исходя из масштабов карты, от берега до берега там примерно семьдесят-восемьдесят метров… Но решили рискнуть.

— На том берегу, за лесом идет каменистая равнина почти на тридцать семь километров вглубь, — тыча пальцем в карту, настаивал на своем мнении Марк. — Проскочим на нашей лодке минут за двадцать…

— А еще дальше идет холмистая местность с редкой растительностью, — поддержал друга Солрс. — Для нашего барка так себе препятствие…

— И петлю сделаем совсем небольшую! — соглашаясь, кивал профессор. — А там и до предгорья каких-то всего восемьсот с лишним километров…

Ни у кого особых возражений не было. И поэтому, быстро загрузившись в лодку, отправились в выбранную ими точку.

Добирались до места чуть больше трех с половиной часов.

Гунту никак не удавалось толком разогнать барк, и он всё время притормаживал, огибая опасные валуны.

По прибытии сразу же начали мастерить подобие плота, но теперь это происходило под чутким руководством самого профессора.

В прошлый раз, когда переправились на этот берег и распускали плот, он настоял на том, чтобы оставили шесть самых длинных и крепких брёвен, тщательно отобранных лично им. К всеобщему неудовольствию, их загрузили в барк и, изнывая от тесноты, таскали всё это время с собой, перевозя внутри лодки.

Теперь стало понятно, для чего они так нужны были профессору. Во-первых: на этом берегу почти нет растительности, и чтобы соорудить себе более-менее сносный плот, пришлось бы ободрать все кусты и деревца на сотни километров вокруг.

Во-вторых: профессор решил создать немного необычную конструкцию, состоящую из самой лодки и этих брёвен, улучшив тем самым ее устойчивость на быстро несущейся вниз по течению воде.

Для этого прикрепили по три бревна вдоль обоих бортов лодки, оставив между ними небольшие зазоры, которые давали ширину и устойчивость. Затем надежно всё это зафиксировали прочными тросами и железными скобами, которые ранее профессор использовал для усовершенствования телег. Кирт уверял, что таким образом лодка погрузится в воду всего где-то на полметра, и на целый метр ее борта будут возвышаться над водой, так что опасаться обитателей реки не стоит.

Из двух крепких древков копий, что подобрали еще в лагере дикарей пачека, соорудили надежное весло, закрепив его на корме. С его помощью Марк собирался задавать направление, спускаясь вниз по течению.

Используя непромокаемые плащи имперских егерей. Кирт тщательно обернул ими силовую установку, создав, по его словам, вполне себе надежную герметичность.

Наконец, приготовления завершились, и Гунт загнал всех в лодку, приказав занять каждому свое место. Марк, несмотря на раненую руку, встал у весла, а Солрс вызвался страховать командира. Он предусмотрительно обвязал вокруг его корпуса длинную веревку и, крепко схватившись за другой конец, оперся ногами в борта.

Убедившись, что все на месте и готовы к отплытию, командир опустил забрало шлема и, врубив на полную мощность экзоскелет доспеха, в одиночку спихнул всю конструкцию в реку.

Солрс что было сил потянул за веревку, помогая Гунту взобраться на борт. Но тот и без этого легко запрыгнул на одно из брёвен и, шустро по нему пробежав, забрался вовнутрь.

Течение сразу же подхватило плот и понесло на торчащие из-под воды камни, но Марк ловким толчком вывел его в безопасное место и начал активно работать веслом, задавая суденышку нужное направление. Бросив веревку, Солрс поспешил к нему на помощь, и вдвоем они успешно справились с этой непростой задачей.

Минут пятнадцать отчаянной борьбы с течением, и нос лодки уткнулся в противоположный берег, поросший вязкой травой и мелким колючим кустарником.

Поразительный контраст!

На том берегу голая, безжизненная пустыня, а на этом — непроходимый лес, наполненный щебетанием птиц и яркими красками.

Начали активно разбирать плот и спускать уже ненужные брёвна вниз по реке.

Пока профессор приводил в рабочее состояние силовую установку, Марк и Солрс отправились на разведку выяснить, в каком направлении им лучше всего прорубаться, чтобы как можно быстрее выбраться на открытое пространство.

В этой части леса деревья росли плотно только возле самой реки, а дальше всё чаще стали появляться просветы, и уже примерно через километр следопыты и вовсе вышли на открытое пространство.

Карта местных егерей не обманула.

Перед Марком и Солрсом простиралась огромная степь, покрытая жухлой травой и редким кустарником. Уровень радиации здесь был немногим выше, чем на берегу реки, но совсем несущественно.

— Возвращаемся, — Марк поднял забрало шлема и посмотрел на солнце. — Тут прорубаться не больше полутора часов, а дальше усядемся в лодку и в путь…

— Возвращаемся, — кивнул Солрс и, развернувшись, поспешил обратно к лодке.

Углубившись в лес шагов на сто, оба друга мгновенно выхватив оружие, замерли как вкопанные.

Прямо на их пути, прислонившись спиною к дереву, расслабленно стоял невзрачный человек невысокого роста. На его плечи был накинут зеленый егерский плащ, а в руках вместо оружия он держал венок из травы и небольших ярких цветов…

На языке следопытов и поисковиков по ту сторону Хребта это означало только одно: этот человек находится здесь с мирными намерениями и только для переговоров.

Открыто улыбнувшись, он негромко произнес:

— Приветствую вас, путники! Меня зовут Рур. Я имперский посланник, и мне поручено переговорить с вами.

Он снисходительно посмотрел на настороженных следопытов и добавил:

— Большой отряд егерей, и имперских гвардейцев которые меня сопровождают, только и ждут моей команды, чтобы пустить в вас свои стрелы. Но пока я буду мирно разговаривать с вами и вашим командиром, опасности для вас они не представляет.

Заметив замешательство обоих чужаков, он снова улыбнулся.

— Не советую вам предпринимать никаких враждебных действий. Мы в этот раз учли все свои ошибки и неплохо подготовились. Просто поговорим, и если вдруг не договоримся, то каждый пойдет своей дорогой, но больше такого шанса у вас не будет.

— Хорошо, — принял, наконец, решение Солрс, — я предупрежу командира, а ты стой, где стоишь, и не шевелись…

Он достал наладонник и под удивленным взглядом Рура, нажал на экран, вызывая Гунта. Коротко объяснив тому возникшую ситуацию, они втроем направились сквозь лес к берегу реки.

* * *

— Я буду говорить только с командиром! — категорично заявил Рур, как только он в сопровождении Солрса и Марка вышел из леса на берег реки.

Там их уже ждали полностью вооруженные и закованные в броню члены братства. Забрала их шлемов были предусмотрительно опущены, и выглядело это достаточно грозно.

Весь груз внутри лодки успели скрыть от посторонних взглядов, просто накинув сверху непроницаемую материю походных палаток.

Было хорошо заметно, что этот непонятно откуда взявшийся Рур изо всех сил старается выглядеть спокойным и невозмутимым, как будто закованные в броню Древних чужаки появляются на берегах этой реки чуть ли не каждый день, и ему постоянно приходится встречаться с ними и объяснять, что здесь и как… Но его цепкий взгляд, всё время перебегавший от одного к другому, говорил совсем об обратном.

— Я буду разговаривать только с командиром! — настойчиво повторил он и тут же остановился на месте, готовый в любой момент развернуться и уйти в лес.

Гунт шагнул ему навстречу и широким жестом указал на небольшой костерок, разведенный на берегу реки, где вместо брёвен и камней для сидения стояли два удобных раскладных походных кресла.

Рур коротко кивнул и вальяжно отправился к очагу, а все остальные члены братства рассредоточились вокруг лодки, готовые в любой момент отразить нападение.

Усевшись друг напротив друга, Гунт, памятуя о том, что описание их внешности ни для кого по эту сторону Хребта не является секретом, нажал костяшками пальцев на лобную пластину, и шлем, с тихим жужжанием разбираясь на составные части, спрятался в воротник доспеха.

Рур несколько секунд с интересом наблюдал за этим действом, затем сдержанно кивнул.

— Разрешите представиться, — торжественно произнес он, чуть привстав с кресла, — Рур, посланник его могущества Каруса Длиннорукого — правителя империи Мазарит.

Гунт тоже чуть привстал, с достоинством кивнул и ответил:

— Зовите меня Ли Го. Я командир этого отряда.

— Ли Го? — от удивления брови посланника взлетели вверх. — Странное имя…

Командир невозмутимо пожал плечами.

— Обычное в тех местах, откуда я родом.

Рур понимающе улыбнулся, кивнул и чуть подался вперед.

— Прежде чем я перейду к посланию от моего правителя, разреши задать тебе один вопрос?.. Просто так, из любопытства.

Гунт чуть прикрыл глаза, давая на это свое согласие.

— От Большого Хребта до этой реки огромное расстояние, пролегающее через несколько стран. Почему вы решили проявить себя только сейчас на границе нашей империи? Ведь, как я понимаю, вы и дальше могли бы идти своею дорогой, и вас бы никто не заметил…

Гунт улыбнулся краешками губ и развел руки в стороны.

— А мы и там ни от кого не скрывались! Шли себе и шли… а тут вдруг нас заметили.

Рур остро глянул на командира и натянуто улыбнулся в ответ:

— Понимаю… ну да ладно! На другой ответ я и не рассчитывал.

Выдержав небольшую паузу, он, наконец, начал излагать то, из-за чего появился здесь.

— Наш император в дружеских отношениях с верховным жрецом храма Трёх Богов Мелигобарном, и он сразу же откликнулся на его просьбу изловить вас и передать ему, а если вдруг не получится, то уничтожить, и всё найденное при вас вернуть, так как это всё принадлежит храму, но…

Рур вдруг поднял указательный палец вверх и, чуть усмехнувшись, продолжил:

— По большому счету, нашему императору нет никакого дела до ваших проблем с храмом. Обещание он свое перед верховным жрецом сдержал, вас выследил, честно пытался задержать, а когда не вышло, то навел на вас отряд…

Тут он резко осекся и прямо посмотрел на Гунта.

— Вы знаете, что Мелигобарн послал за вами отряд головорезов?

Командир, усмехнувшись, кивнул.

— Знаем, уважаемый Рур. А также мы знаем, что в нём двадцать один человек. Руководит ими капитан Краме и помощник у него Фурс. Доставили их сюда на воздухолете, и сейчас они идут по нашему следу…

Гунт поморщился и задумчиво поднял глаза к небу.

— Но что-то подсказывает мне, что они сейчас серьезно от нас отстают, и вы прекрасно знаете об этом, так что предлагаю вернуться к вашему императору… Что он от нас хочет?

Пока командир говорил, Рур, сжав челюсти, молча смотрел на него исподлобья и удивлялся крайней осведомленности чужаков.

Откуда⁈

Какими технологиями обладают они, что владеют информацией, доступной в империи только самому узкому кругу людей⁈

Поистине император прав! С такими людьми надо поступать совсем по-другому…

— Да, ты прав, но прошу учесть, что по приказу его могущества, мы пустили их по ложному следу. Но не настолько ложному, чтобы они затерялись в этом лесу. Два-три дня у вас есть.

Тут с лица Рура исчезла ухмылка, и он, подавшись вперед, заговорил более чем серьезно:

— Император предлагает вашему отряду в полном составе перейти к нему на службу. Мы сами разберемся с Краме и его отрядом, инсценируем вашу гибель для отчета Мелигобарну. Все вещи и амуниция останутся при вас. Его могущество Карус Длиннорукий гарантирует вам защиту и полную неприкосновенность. Он дарует вам замок в провинции Бекас с прислугой и полным содержанием за счет казны.

— И что взамен? — тонко улыбнулся Гунт.

— Преданная служба на благо империи Мазарит, — не моргнув глазом, ответил Рур и улыбнулся в ответ.

Гунт опустил голову. С задумчивым видом поковырялся тонким прутом в рубиновых углях и, посмотрев прямо в глаза Руру, ответил:

— Более чем щедрое предложение, уважаемый Рур, и мы искренне благодарны за него его могуществу Карусу Длиннорукому, но пока вынуждены отклонить.

Посланник с минуту сверлил командира чужаков пронзительным взглядом, а затем спросил просто:

— И почему же?

Гунт пожал плечами.

— Причина одна. У нас свой путь и свои цели.

Выдержав небольшую паузу, он добавил:

— Мы никому не хотим причинить зла, и готовы озвучить встречное предложение императору Карусу.

Рур подался в своем кресле вперед и спросил заинтересованно:

— И какое же?

Гунт, наоборот, откинулся на спинку кресла и произнес голосом, в котором явно начали прослеживаться металлические нотки:

— Мы сами разберемся с отрядом Краме, и для этого ваша помощь нам не нужна. Если вмешаетесь, погибнете вместе с ними. Искренне вам советую, уважаемый Рур, не стоять у нас на пути. И еще…

Гунт взял в руки лежавший возле его кресла сверток и проговорил более примирительным тоном:

— Я предлагаю вашему императору выкупить у него безопасный проход через его земли. При этом нам не надо помогать, просто не мешайте…

— Выкупить? У императора? — хохотнул Рур. — Вы в своем уме? Вы хоть предс…

Посланец резко осекся, увидев, что именно находится в руках чужака…

— Императорский украс… — благоговейно прошептал он, во все глаза рассматривая медальон в руках Гунта. — Древняя семейная реликвия рода Мазарит… Но как⁈ Он же ведь был безвозвратно утерян еще во времена Гетроноса Белозубого — прадеда нынешнего императора. Но как же, как!..

Гунт, чуть улыбнувшись, завернул медальон обратно в ткань.

— Расскажи об этом своему императору. Я думаю, он примет правильное решение

Глава 10

Краме начинает охоту

Глава 10. Краме начинает охоту

Дождавшись, когда воздухолет скроется из глаз, Краме приказал всем построиться в колонну по двое и бегом следовать за ним.

Долго бежать не пришлось, примерно через двести метров впереди замаячило яркое пламя костра, и еще через пару минут весь отряд вышел на большую поляну, на которой расположился лагерь из пяти палаток среднего размера и загон для пары десятков каких-то диковинных животных, похожих на двуногих птиц.

Возле костра сидело двое, и как только чужаки появились на поляне, они встали на ноги и подняли руки в приветственном жесте. Оба невысокие, смуглые, на плечи накинуты свободные зеленые плащи.

Краме, дав знак своим оставаться на месте, уверенно направился к ним.

Коротко переговорив с обоими, он согласно кивнул и махнул рукой, подзывая к себе Фурса.

— Пусть наши люди занимают палатки и отдыхают, — негромко распорядился он. — Сообщи всем, что выдвигаемся на рассвете. И еще… предупреди: вокруг не шастать! Ужинать и отдыхать!

Фурс обозначил поклон и быстрым шагом вернулся к своим, выкрикивая на ходу приказы командира.

Краме снова повернулся к егерям и посмотрел на них с вопросом в глазах.

— Наши ловчие обнаружили их след, — тут же сообщил один из Зеленых Плащей. — Жаль, что вы не смогли опуститься на вашем небесном корабле ближе к ним и сразу же начать преследование.

Краме недовольно дернул подбородком и исподлобья посмотрел на Жуэля, так звали говорившего с ним егеря.

— Там, где вы указали место посадки, везде гористая местность, вокруг болота и густой лес! — немного резковато ответил он. — Лучше потерять несколько дней в погоне, чем наш воздухолет.

— Да… — мечтательно протянул второй егерь по имени Гариел. — Такой механизм! Невероятно, что люди по ту сторону Хребта смогли создать такое.

— Давайте ближе к делу! — прервал его Краме и требовательно протянул руку. — Бумаги готовы?

— Да, — недовольно поморщился Жуэль и достал из сумки тонкую папку. — Здесь имперский указ на оказание вам всесторонней помощи, а также разрешение на беспрепятственный вход в города и другие населенные пункты. Ловчий со своим дафитом прибудет на рассвете…

— Мы благодарны императору Карусу Длиннорукому за помощь, — перебил его Краме, прижимая к своей груди раскрытую ладонь, — но вынуждены отказаться. Нам не нужен никакой ловчий и провожатые! Мы сами справимся с поставленной задачей. Дайте нам только ваших кирги, чтобы мы смогли побыстрее настичь преступников.

Гариел тонко ухмыльнулся и махнул рукой в сторону загона с ездовыми птицами.

— Они давно готовы и ждут вас.

Жуэль развернул карту и ткнул в нее пальцем.

— В последний раз беглецов видели вот здесь… Они оставляют за собою заметные с воздуха просеки, и наш ловчий смог бы вывести вас точно на них.

Краме только краем глаза взглянул на карту и кивнул.

— Справимся сами.

* * *

Варт определил Сорема с собою в одну палатку, шепнув ему перед этим, что теперь им надо держаться всё время вместе.

Дядя Марка был согласен с ним полностью. В лице Варта он видел пока еще непонятного, но союзника, а насколько надежного — покажет время.

Палатки были рассчитаны каждая на шесть человек, и при желании народу в них могло поместиться еще больше, но места хватало в избытке и поэтому все расположились с относительным комфортом.

Сорем скинул выданный ему командиром рюкзак на свою лежанку и поспешил на выход.

— Куда? — окликнул его Варт.

— Отлить. Терпеть уже мочи нет.

— Давай, только быстро! — нехотя разрешил Варт. — Командир приказал не шастать по округе!

— Я скоренько… — пообещал Сорем, надевая на голову визор, — сразу за палаткой.

Выскользнув наружу, следопыт первым делом нащупал в сумке наладонник и, не вынимая его наружу, включил.

В правом верхнем углу на экране визора появился небольшой кружок, пульсирующий красным цветом и говорящий следопыту о том, что наладонник Марка в данный момент находится вне зоны досягаемости.

Улыбнувшись Сорем выключил наладонник, затем поспешно расстегнул ширинку и с облегчением выдохнул.

* * *

С первыми лучами солнца Фурс начал всех будить, обходя палатки и легонько похлопывая по их крышам ладонью. Опытные поисковики всегда спали чутко и просыпались от любого постороннего звука, так что этого оказалось вполне достаточно.

Краме дал полчаса на утренние процедуры и завтрак, после чего выстроил всех перед загоном с птицеобразными зверьми и дал знак одному из егерей вывести одно животное наружу.

— Этих ездовых называют кирги, — начал объяснять Краме, указывая на огромного зверя с загнутым книзу птичьим клювом и мощными трехпалыми ногами.

Когти на лапах, как и клюв, были загнуты книзу и выглядели достаточно зловеще. Всё тело кирги, кроме ног, было покрыто мелкими черно-белыми перьями, похожими на крупную чешую. На скошенной спине находилось хитрое седло с навьюченными к нему баулами и какими-то свертками.

— В обращении с ними нет ничего сложного, — продолжал объяснять Краме, подходя к начавшему злобно стрекотать зверю, — надо только соблюдать несложные правила. Первое: если кирги вас не знает, то ни в коем случае нельзя подходить к нему спереди. Он воспримет это как угрозу и сразу же атакует.

Краме пошел навстречу кирги, и тот, пронзительно застрекотав, рванул вперед и молниеносно клюнул капитана в темечко. Точнее, попытался клюнуть. Краме неуловимым движением ушел от удара и в одно мгновение оказался за спиною разъяренной птицы. Еще миг — и он уже в седле. Ноги в стременах, и колени, закованные в броню, жестко впились в бока. Кирги, расставив короткие крылья, подпрыгнул на месте, после чего замер как вкопанный.

Краме почесал пальцем у него над клювом, и гневный стрекот сразу же сошел на нет. Капитан достал из притороченной к седлу сумки кусок резко пахнущего мяса и подбросил в воздух прямо перед клювом птицы. Та на лету подхватила кусок и с жадностью заглотила его целиком.

— Но вам так делать не рекомендую! — выкрикнул Краме и, погладив кирги по длинной шее, спрыгнул на землю. — Вам надо сперва пройтись перед птицей несколько раз справа налево или наоборот, последовательность не имеет значения, а потом подойти сзади и встать сбоку, положив руку вот сюда.

Капитан продемонстрировал, как это надо сделать. Все внимательно следили за его движениями и не перебивали.

— Дайте кирги привыкнуть к вашему запаху. Если он не проявляет агрессивности, то смело полезайте в седло, предварительно вставив ногу в стремя. Вот так…

Краме личным примером показал, как надо садиться в седло, и с высоты продолжил давать советы:

— Кирги привыкают к новому наезднику сразу, с первого раза и помнят ваш запах всю оставшуюся жизнь. Управлять ими нужно так же, как и ящерами, только использовать для этого надо стремена и колени. Поверьте мне, как только вы достигните с ними взаимопонимания, их скорость и выносливость вас приятно удивят. Жаль только, в нашем климате по ту сторону Хребта они долго не живут…

Пока он объяснял, егеря начали выводить из загона остальных кирги и выстраивать их в одну линию по всей поляне.

— Приступайте! — скомандовал Краме. — У вас есть десять минут, чтобы подружиться с ними, и не забудьте покормить их так же, как это сделал я. Еда для них находится в сумках по бокам седла. Одного куска хватит на целый день.

Сорем издалека посмотрел на выбранного им кирги. Крупная особь тоже, по всей видимости, выбрала из всей толпы именно его и уставилась немигающим взглядом.

Четко выполняя инструкции командира, следопыт прошел сначала шагов десять влево, затем вправо, потом таким же образом постепенно начал сокращать дистанцию, и всё это время кирги внимательно следил за его перемещениями.

За пару метров до зверя Сорем пошел вправо по небольшой дуге и подошел к нему сзади и сбоку, как и рекомендовал Краме. Осторожно положив руку ему на основание шеи, следопыт почувствовал, как всё тело кирги пробивает мелкая нервная дрожь, но агрессии он не проявлял. Постояв так с минуту, Сорем вставил ногу в стремя и, стараясь не делать резких движений, уселся в седло. По сравнению с ящерами немного непривычно — высоко, да и седло не позволяет особо расслабиться, и всё время приходится держать ноги в напряжении, но это дело привычки, Краме об этом тоже предупреждал.

Сорем отстегнул клапан сумки, притороченной к седлу. В нос шибануло хорошо протухшим мясом. Брезгливо морщась, взял в руку один склизкий кусок и подбросил над головою кирги. Тот молниеносно перехватил его своим изогнутым клювом и тут же заглотил.

— Молодец, Сорем! — похвалил его командир. — Справился одним из первых.

Преследование

Выносливость кирги и вправду поражала! Километр за километром они легко бежали по лесу и, казалось, не знали усталости. Никакого сравнения с ленивыми и прожорливыми ящерами.

Остановились лишь раз после полудня — ближе к вечеру, только для того, чтобы дать отдых порядком вымотанным наездникам. К такому седлу надо было приноровиться, и от этого ныли ноги и спина.

Во время короткой передышки Краме собрал вокруг себя ловцов и, разложив прямо на земле карту, о чём-то тихо шептался с ними.

Сорем воспользовался паузой и, привязав кирги к дереву, отошел в лес якобы по нужде. Пока шел, включил наладонник и напялил на голову визор. В правом верхнем углу активно мигал зеленый кружок.

Сердце дяди замерло, а потом заколотилось в груди с неистовой силой, — племянник где-то рядом… может, до него рукой подать. Необходимо предупредить…

Включив особый режим визора, определявший живых по теплу, осмотрелся по сторонам.

Никого.

Нажав в наладоннике на вызов, с замиранием сердца стал ждать ответа, и он пришел.

Не теряя времени, Сорем поспешно поднес наладонник к губам и скороговоркой проговорил в него всего несколько фраз. Затем услышал голос племянника, который ответил одним единственным словом «принято».

Следопыт озираясь по сторонам, отключил наладонник и поспешно запрятал его в сумке. Вроде бы всё прошло удачно, и его никто не заметил…

Сорем снял визор, положил его обратно в сумку вместе с наладонником, и поспешил к своему кирги.

— Где тебя носило? — недовольно буркнул Варт вышедшему из кустов следопыту.

— От вчерашнего сушеного мяса живот дует, как наполненный воздухом бурдюк, — недовольно ответил Солрс и, отвязав от дерева кирги, влез в седло. — Скорее бы уже полноценный привал и приготовить что-нибудь стоящее. А куда подевались ловцы?

Из ловцов рядом с Краме остался только Смуэл, остальные куда-то исчезли.

— Краме отправил их вперед, — Варт повел подбородком на старшего из ловцов. — Нам не сообщили куда…

С ловцами встретились только ближе к закату. Уже в сумерках Краме вывел отряд на большую поляну, где из кустов бесшумно выскользнули ловцы.

Собравшись вокруг Краме, они что-то тихо докладывали ему, всё время указывая на восток.

— Всё, привал! — наконец-то выкрикнул командир.

И все с облегчением стали покидать сёдла.

— Оборудуем лагерь для ночевки!

В тех рюкзаках, что выдал Краме после приземления, помимо провианта и другой полезной мелочевки, находились еще очень узкие одноместные палатки, куда помещалась только свернутая рулоном лежанка и больше ничего.

— Палатки ставить вокруг костра в центре поляны! — распорядился командир. — Входом к огню! Бергат тут тоже отпугивает местное зверье не хуже. чем у нас, так что не жалейте! Приступайте!..

Сорем с Вартом поставили свои палатки рядом, даже не сговариваясь об этом.

Ужин готовили, разбившись на небольшие группки. Для этого развели несколько костров и достали из рюкзаков провиант, аккуратно запакованный в непроницаемые кожаные мешочки, в которых хранилась крупно перемолотая масса. Ее надо засыпать в котелок с водой. Хочешь погуще — значит поменьше воды, пожиже — наоборот. Если не приправлять специями, то вкус у этого варева просто отвратный, похожий на перетертую кору дерева, но живот такая еда набивала хорошо и сытно…

Не обращая внимания на завистливые взгляды окружающих их поисковиков, Сорем и Варт приготовили себе еду из пищевых гранул Древних, распространяя по округе аппетитные запахи.

После ужина Варт и Смуэл распределили смены ночной стражи и отправили всех отдыхать. Выходило, что в каждую смену будут дежурить по трое: один от ловцов и двое от поисковиков.

Сорему выпала вторая смена, и он сразу после ужина поспешил к себе в палатку.

Нагрудник и другую амуницию, кроме шлема, снимать не стал, потому как об этом строго-настрого предупредил Краме, ещё когда они летели на эту сторону Хребта.

Устроившись на лежанку, он напялил на глаза визор и включил наладонник. В углу экрана мигал красный кружочек, говоривший о том, что племянник и его друзья оторвались от преследователей, ушли из зоны приёма, и теперь расстояние между ними более сотни километров.

С облегчением сняв очки, Сорем повернулся набок и, прижав сумку к груди, закрыл глаза.

Проснулся он от того, что его кто-то тихо позвал снаружи. Наступило время его дежурства.

Выбравшись, он кивнул поисковику, которого должен сменить, и тот сразу же юркнул в свою палатку.

Надев визор, Сорем посмотрел в ночной лес и обнаружил там несколько зверей, сидевших неподвижно на приличном от поляны расстоянии. Погоняв прибор в разных режимах, обнаружил еще парочку. Видимо, бергат действительно хорошо их отпугивал, раз они не решались приблизиться.

Посмотрев на ночное небо, Сорем едва сдержался, подавив в себе удивленный вскрик. Приблизив изображение, он невольно шагнул назад и чуть не попал ногой в костер.

Высоко в небе, недоступный ни человеческому глазу, ни линзе Сокмака, висел воздухолет, на котором они сюда прилетели. Если бы не очки Древних, то и обнаружить его не было бы никакой возможности. Но визор сейчас на глазах Сорема, и он видит то, что видит.

— Что ты там увидел? — негромко спросил у него поисковик, вышедший с ним на дежурство.

— Огромную птицу! Мне показалось, что та летит прямо на меня. Но… показалось…

Секретное оружие

На рассвете весь лагерь пришел в движение.

Поисковики и ловцы собирали палатки, готовили себе нехитрый завтрак и кормили проголодавшихся кирги, подбрасывая перед их птичьими мордами куски протухшего мяса, распространявшего невыносимую вонь.

Когда со всеми приготовлениями закончили, Краме собрал отряд на краю поляны, объявив, что сейчас покажет всем что-то очень важное, что без особого труда поможет победить любого противника.

У его ног стоял тот самый квадратный рюкзак, с которым он еще не расставался ни разу, как только они оказались на земле, покинув воздухолет.

— Враг пытается опередить нас и разграбить звездный корабль до того, как наш отряд прибудет на место. Сегодня-завтра мы настигнем преступников, и я хочу, чтобы вы все были готовы к этому. Я ценю каждого из вас, и для меня крайне важно, чтобы мы все без потерь вернулись домой к своим семьям и с богатой добычей. Сейчас я выдам вам оружие, имеющее такую разрушительную силу, с которой не сравнится ничто, виденное вами ранее!

Он склонился над рюкзаком и, чуть повозившись с застежками, осторожно разложил его на земле, как раскрытую книгу, показывая всем то, что лежит внутри.

А там… в специальных кармашках находилось несколько десятков разноцветных металлических цилиндриков длиною с ладонь и толщиною в три пальца.

— С этим оружием надо быть очень и очень осторожными! — продолжал наставлять всех Краме и, аккуратно вынув из одного кармашка цилиндрик, поднял его над головою, демонстрируя отряду.

— В радиусе трех метров его разрушительная сила сметает всё на своем пути, не оставив ничего живого; в радиусе семи метров осколки, выбрасываемые им, могут серьезно ранить или даже убить; а в радиусе пятнадцати метров нанести легкие ранения. Помните об этом, когда будете применять его против врага!..

Командир с цилиндром в руках прошелся вдоль строя, давая возможность каждому хорошенько разглядеть это странное оружие. На обеих половинках металлического корпуса было начертано две цветные полоски, которые располагались на небольшом расстоянии друг от друга.

— Как вы все успели заметить, этот цилиндр состоит из двух частей: на каждой части у вас есть синяя и красная чёрточки. Чтобы привести его в боевое состояние, необходимо соединить обе чёрточки в одну линию, и тогда, чтобы бросить его в цель, у вас останется всего пять секунд. Затем он либо взорвется у вас в руках, и вы гарантировано погибнете, либо зашвырнёте во врага и убьете его.

Краме опустил забрало шлема, осмотрелся вокруг и, обнаружив подходящую цель, уверенным движением соединил обе части цилиндра и, коротко замахнувшись, метнул его куда-то далеко в кусты на противоположной стороне поляны. Цилиндр пролетел метров сорок, ударился о ствол дерева и скрылся в кустах.

Среди листвы что-то ярко сверкнуло и так оглушительно громыхнуло, что перепуганные кирги сперва присели на лапы, а затем с возмущенным стрекотом стали подпрыгивать на месте и пытаться разбежаться в разные стороны, и разбежались бы, если бы их не стреножили. Ствол дерева, под которым рвануло, переломился пополам и, ломая ветки, завалился в сторону леса.

— Фурс, присмотри за рюкзаком, — бросил Краме своему заместителю и, не оборачиваясь, направился через поляну к дальним кустам. — Все остальные, за мною!

Там, где раздался взрыв, обнаружилась небольшая воронка, перерубленный в лохмотья ствол дерева и окровавленные части какого-то крупного зверя, затаившегося на краю поляны.

— Смотрите внимательно и запоминайте, какая разрушающая мощь заключена в этих цилиндрах.

Дав возможность внимательно рассмотреть последствия взрыва, Краме с отрядом снова вернулся к своему рюкзаку.

— Выдаю каждому по одной. Пока не соедините обе чёрточки, они не взорвутся, но обходитесь с ними так же бережно, как со своими драгоценными яйцами! Всем всё понятно⁈

Послышались смешки, нестройный гул голосов и отдельные выкрики:

— Понятно.

— Чего уж там непонятного…

— Мы ж не дети несмышленые…

* * *

Весь день провели в седле, только один раз остановились на короткий привал, чтобы дать отдых натруженным ногам и спине. Сорем уже более-менее приноровился к седлу и не так изнывал от усталости, как это было в первый день погони.

Время от времени он украдкой поглядывал вверх, один раз ему посчастливилось, и он всё-таки заметил высоко в небе воздухолет. Пилот, вероятно, вел разведку с воздуха, докладывая каким-то образом о результатах Краме. Наверное, через такой же наладонник, как у Сорема. Он забрался так высоко в небо, что даже через визор его очертания растворялись в редких облаках.

Немудрено, что после обеда Краме улыбнулась удача: шедшие впереди основного отряда ловцы наткнулись на явно рукотворную просеку, и, судя по состоянию идеально ровных срезов, прорубленную всего пару дней назад.

Несмотря на общую усталость, воодушевленный командир погнал весь отряд вперед, пока не вышли по этой просеке на берег достаточно широкой реки.

Приказав разбивать лагерь, Краме в одиночку удалился в лес, и его не было минут десять. Когда вернулся, позвал к себе Фурса и старших групп.

— Сворачивайте лагерь! Ночевать сегодня будем под крышей, на той стороне реки. Готовьте плоты, пока не начало темнеть.

Чужаки

Разомлевший после бани Хохе развалился на лежанке и лениво посматривал на своих жён, ловко нарезающих хорошо пропеченное к ужину мясо. Обе в легких полупрозрачных домашних платьях, под которыми легко просматриваются округлые бёдра, крепкие ровные ноги и груди. Староста блаженно улыбнулся, вспомнив, как каких-то полчаса назад они скребли его тело пропитанными горячей водой мочалками, потом натирали маслом ситья и под конец, не сговариваясь, поиграли с ним в «нежный шепот», загоняя на верх блаженства и доводя до судорог в конечностях.

Теперь он с вожделением посматривал на них и всерьез подумывал над тем: не испить ли им всем троим после ужина настойки срово и устроить шабаш до утра, как это бывало в молодые годы. Можно и без настойки, но ощущения будут уже не те, да и жён пора порадовать…

— Жемун! — позвал он старшую жену. — Приготовь три порции срово. Хочу после ужина поиграть с вами в «хозяина и испуганных наложниц». Как вы на это смотрите обе?

Жёны переглянулись и широко улыбнулись.

В дверь кто-то громко постучал.

— Кто там⁈ — рыкнул недовольный староста.

— Это я, Бельмир! — громко ответили за дверью. — К деревне приближается отряд, двадцать человек, все на корги! Идут с факелами.

— А, чтоб их!.. — в сердцах рявкнул староста и посмотрел на Жимун. — Тащи рубаху и мою накидку. Шляются тут по ночам…

Женщины юркнули в соседнюю дверь, а Хохе направился к выходу.

Что-то неспокойно стало в их краях. То чужаки носятся туда-сюда на своей самодвижущейся лодке, как будто у себя дома, то посланники, то какие-то отряды…

— Дай сигнал, чтобы все были наготове. Мало ли что… оно, конечно, с факелами, но всё же…

Воин, кивнув, унесся в темноту, а Хохе вышел на крыльцо и взглянул в сторону далекого леса.

Там, по дороге среди болот и трясин, тянулась длинная змейка из факелов в направлении их селения.

Сзади тихо подошла Жимун и, тронув за плечо, подала ему чистую рубаху и накидку.

— Позови Люинь, — не оборачиваясь, бросил он, не отрывая взгляда от приближающейся огненной змеи.

Жена ушла, а Хохе поспешно влез в рубаху и набросил на плечи накидку.

Вооруженные до зубов мужчины выходили из своих домов и спокойно рассредоточивались между приземистыми хижинами, готовые в любой момент отразить нападение. Стрелометы в их руках тускло поблескивали при неярком сегодня Гуасе, что обороняющимся было только на руку.

Тут староста заметил, что огненная змея остановилась. От нее отделился один факел и двинулся к деревне.

Вскоре на единственную улицу выехал странный всадник, с головы до ног закованный в похожую на имперскую броню, но не в нее, это точно…

— Чужаки, — тихо шепнула Люинь, неслышно подошедшая сзади. — Я видела такую же броню на тех, кто два раза проскакивал в самодвижущейся лодке через наше селение. Это чужаки!

Пока Хохе лихорадочно соображал, как ему поступить, незнакомец ловко покинул седло и направился прямиком к старосте, держа в одной руке факел, а в другой какую-то бумагу.

— Приветствую тебя! Ты главный в этом селении? — голос у чужака из-под шлема звучал глухо, а слова он произносил с слегка уловимым акцентом.

Точно чужаки! Люинь права.

— У меня есть охранная грамота от вашего императора. Прочти!

Староста скосил глаз на жену, и та, робко шагнув вперед, взяла из рук чужака грамоту, внизу которой красовалась красная имперская печать.

Пробежав глазами по тексту, Люинь утвердительно кивнула.

— Эта грамота выдана в канцелярии самого императора Каруса Длиннорукого! В ее подлинности нет сомнений. В ней указано предоставить любую помощь по первому их требованию.

Игриво стрельнув в незнакомца глазками, Люинь вернула грамоту чужаку и спряталась за спиною мужа.

Услышав такое, Хохе сдержанно кивнул и спросил:

— Что вам нужно от нас? Подобные тебе уже проскочили через мой поселок два дня назад вон в ту сторону.

Он неопределенно махнул рукой в направлении степи.

Незнакомец склонил голову набок и ответил:

— Нам нужен ночлег, а завтра на рассвете мы уйдем. И еще я бы хотел расспросить тебя кое о чём…

Староста снова кивнул и, подняв руку, громогласно объявил:

— Это наши гости! Окажите им радушный приём.

На улицу стали выходить люди, а чужак развернулся к дороге и махнул несколько раз над головой факелом.

Огненная змея тут же пришла в движение и потянулась к селению.

Гостеприимство

Гостеприимные хозяева встретили отряд согласно своим древним традициям и по приказу старосты разобрали всех чужаков по домам.

Те, у кого дом был побольше и семья побогаче, взяли сразу двоих, а у кого поменьше и победнее — одного.

Сорем попал в совсем небольшую семью, где главой был грозный воин по имени Ухпат и его миниатюрная, совсем еще юная жена по имени Серава, у которой на голове было множество смешных косичек с вплетенными в них разноцветными лентами. С ними за столом сидела их дочурка лет семи, с интересом разглядывая чужака.

В доме прибрано, везде царил полный порядок и чистота. Сорему предложили ночлег в небольшой комнатушке без окон, но с полноценной лежанкой, приятно пахнущей лесной свежестью и травами.

Ужин был скудным. Несколько кусков жесткого вареного мяса, какие-то печеные овощи и черствая лепешка, наверное, не меньше, чем двухнедельной давности.

Посмотрев на всё это, Сорем залез в сумку и достал прозрачный пакетик с пищевыми гранулами.

— Давай самый большой котелок, — попросил он у хозяйки. — Угощать буду.

Та посмотрела на мужа и, получив разрешающий кивок, подтащила к нему пустой котел литров на двадцать.

Сорем плесканул в него из бурдюка немного воды и, достав из специального мешочка горошину водяного кристалла, бросил в котел.

Под изумленными взглядами Ухпата и Серавы в котле через пару секунд по самый край заплескалась чистая родниковая вода.

— Давай еще котел!

Уже не спрашивая разрешения мужа, она метнулась за очаг и вытащила еще один котелок, но уже поменьше, литров так на десять.

Сорем черпнул из большого котла немного воды и попросил хозяйку:

— Нагрей!

Та снова метнулась к очагу и притащила средних размеров металлический кувшин с заумным узором по всей поверхности. Осторожно, стараясь не пролить ни единой капли, она перелила в него воду из котелка и, закрыв крышку, потерла ладонями узорчатые бока.

Теперь настала очередь удивляться Сорему. Он слышал раньше о таких, без огня нагревающих воду сосудах, но вот видеть еще не приходилось.

Через минуту послышался тонкий свист, Серава откинула крышку кувшина, и из него повалил густой пар.

Вылив кипящую воду в котелок, она вопросительно посмотрела на гостя.

Сорем заглянул в голодные глаза ее дочери и, чуть улыбнувшись, вытащил из кулька гранулу покрупнее. Бросив ее в котелок, он помешал воду деревянной ложкой, и по комнате тут же распространился одуряющий запах мясного рагу.

Ухпат, старавшийся всё время держать себя невозмутимо, в этот раз не выдержал и с живым интересом заглянул в котел.

— Как ты это сделал⁈ — немного ошарашено спросил он. — Колдовство?

Сорем широко улыбнулся и покачал головой.

— Разве у вас не бывает пищевых гранул?

Серава и ее муж переглянулись и одновременно пожали плечами.

— Даже не слышали о таких…

Сорем поднял с пола полный котелок варева и поставил на крепкий деревянный стол.

— Угощайтесь! — широким жестом пригласил он хозяев отведать невиданное ими ранее угощение.

После сытного ужина Сорем пожелал хозяевам спокойной ночи и завалился к себе в комнатку. Устало стянув одежду, хотел уже было лечь в постель, но тут в дверь тихо поскреблась и на пороге показалась Серава с подносом в руках, на котором горкой лежали исходящие паром мочалки, какой-то бутылек и пара скребков.

— Ты с дороги и устал, — проговорила она, стараясь не смотреть на Сорема. — Мой долг помочь гостю снять усталость, чтобы твой сон был крепок, и ты смог восстановиться перед дальней дорогой. Позволь помочь тебе.

Краме предупреждал всех в отряде о законах местного гостеприимства, и так же он сообщил, что если гость перешагнет этот закон и проявит к хозяевам неуважение, то запросто может лишиться головы, и никто за это хозяина не осудит, да и он, Краме, никому за это мстить не станет, — поделом ему… Всё должно литься, как вода по течению… но если хозяева решат, что путник устал и ему нужна помощь… отказ неприемлем. А такого оскорбления тоже никто не потерпит.

Сорем шагнул в сторону, запуская Сераву в комнату. На ней легкое платье, под которым точно ничего нет.

— Сними свою одежду, — она мазнула взглядом по груди и штанам гостя. — Дай мне возможность выполнить свою обязанность хорошо.

Следопыт поспешно стянул тонкие матерчатые штаны, рубаху и остался в чём мать родила.

— Становись вот сюда, — указала она ему место, где доски в полу имели небольшие щели.

Одним движением скинув с себя платье, она дала возможность Сорему рассмотреть себя получше.

Красива девка, ничего не скажешь…

Крепкая, стройная фигура, при виде которой у следопыта разом потеплело внизу живота.

Откуда-то появился низкий табурет из неплотно подогнанных досок.

— Садись! — распорядилась она.

Сорем сел и выпрямил спину, всё время поглядывая на прелестницу.

Взяв в руки исходящую паром мочалку, она заигрывающе улыбнулась и первым делом приложила ее к лицу следопыта.

— Вдохни, не бойся, вода хорошо очищена, травы свежие, и в этом точно нет опасности.

Сорем как заколдованный вдохнул полной грудью приятно пахнущий пар, и от этого у него слегка закружилась голова.

Руки Серавы умело заскользили по его телу, смывая пропитанными влагой мочалками недельную грязь и пот. Иногда она касалась его упругими грудями, и от этого у следопыта замирало сердце.

Затем девушка открыла бутылек, вылила на ладонь немного пахучего масла и стала натирать им натруженное тело следопыта, не пропуская ни одного сантиметра. Усталость быстро уступила место блаженству, и Сорем, с трудом сдерживал себя, чтобы не погладить жену Ухпата по упругим ягодицам. Несмотря на всю кажущуюся вольность, это могло её оскорбить и испортить момент.

У Серавы оказались неожиданно крепкие пальцы и сильные руки. Она умело промяла разгоряченное тело следопыта, а затем взялась за скребки.

Ух… как же приятно!..

Все ее движения точны и в то же время невероятно нежны. Сорем пребывал на вершине блаженства, и всё его естество кричало о том, как ему сейчас хорошо и как тяжело себя сдерживать.

Дальше в ход снова пошла пропитанная пахучей водой мочалка и в самом конце жесткое сухое полотенце.

Затем Серава подвела его разомлевшего к лежанке и, заглянув в глаза, проговорила загадочно улыбаясь:

— Если ты подаришь моей семье две пищевые гранулы и один водяной кристалл, то я подарю тебе незабываемую ночь и останусь с тобою до утра…

Сорем, не раздумывая, кивнул, соглашаясь. Он сейчас был готов отдать всё, что у него есть, лишь бы поскорее лечь с нею в постель.

* * *

Серава ушла за пару часов до рассвета, зажав в руке две крупных пищевых гранулы и один водяной кристалл. Сорем отдал их без всякого сожаления, потому как ночь, подаренная этой девушкой, поистине была волшебной.

Когда за ней закрылась дверь, Сорем, блаженно улыбаясь, потянулся к сумке и достал наладонник. Включив его, он нажал на символ вызова Марка. На экране появился круг, пульсирующий красным.

Чуть скривившись, он отключил устройство и положил его обратно в сумку.

С одной стороны — это хорошо, племяннику с его отрядом удалось оторваться больше чем на сто километров, и расстояние между ними не сокращается, а вот с другой… Как еще предупредить Марка и его друзей о смертоносных цилиндрах, парящем высоко в небе воздухолете и о том, что отряд Краме идет точно по их следу…

Повернувшись набок, он прижал к груди сумку и мгновенно уснул.

* * *

Утром на общем построении почти у всего отряда были красные от недосыпа глаза, но судя по довольным и ухмыляющимся рожам, никто из них не был в обиде.

Один Краме выглядел бодрым и свежим, полным жизненной энергии.

Его провожали сам староста и обе его жены. Вид у всех был донельзя довольный, видимо, тоже не остались без дорогих подарков.

Окинув свой отряд придирчивым взглядом, Краме скомандовал рассаживаться на своих кирги и следовать за ним.

Глава 11

Тайны империи Мазарит

Глава 11. Тайны империи Мазарит

Для того чтобы добраться до ближайшего города под названием Сумитрум, Руру потребовался остаток дня, и под надвратной аркой городских ворот он уже проезжал в быстро сгущающихся вечерних сумерках.

Его сопровождали только имперские гвардейцы и один ловчий, егерей и еще одного ловчего он оставил в лесу, чтобы те следили за чужаками.

Попав за городские стены, он направил почти загнанного кирги прямиком к зданию Секретной службы, которой руководил его давний знакомец по имени Кец. Не сказать, чтобы они были приятелями, у чиновников данной службы их не может быть по определению, но виделись пару раз на особых совещаниях.

Жетон, выданный Руру лично императором, открывал все двери и заставлял чиновников любого ранга подчиняться сразу и беспрекословно. Немудрено, что уже очень скоро имперский посланник стучал костяшкой пальца в дверь кабинета начальника.

Увидев, кто к нему пожаловал, Кец накрыл папкой какие-то бумаги на столе и спросил коротко:

— Чем могу служить?

— Нужна экстренная связь! — Рур сразу перешел к делу.

— С кем?

— С его могуществом, и немедленно!

Начальник колебался лишь несколько мгновений, затем остро посмотрел на посланца, на его примечательный жетон в руках и коротко кивнул.

— Следуй за мной!

Они спустились в подвал, прошли три поста охраны и, наконец, остановились у заветной двери.

— Жди здесь.

Начальник скрылся за дверью, но выглянул буквально через минуту.

— Заходи.

В комнате, куда они попали, было безлюдно. Видимо, дежурный оператор вышел через соседнюю дверь. Вдоль дальней стены стояли стеллажи с мигающей разноцветными огоньками аппаратурой Древних, и на полу на небольшом удалении друг от друга находилось два белых диска, чуть возвышающихся над поверхностью.

— Становись сюда, — начальник указал на тот диск, который был ближе к аппаратуре. — Его могущество уже предупредили, и он будет с минуту на минуту. Я сам настрою установку и обеспечу качественную связь. Сеанс начнется сразу, как только ты увидишь его могущество перед собою в границах соседнего круга. Как закончите, просто выйдешь из круга, и связь прервется.

Кец, как и обещал, понажимал какие-то кнопки и, кивнув Руру, взялся за какой-то рычаг.

Ждать императора пришлось совсем недолго, от силы минут пять или семь.

Его мерцающее изображение появилось напротив Рура в полный рост. Император был облачен в вечерний халат и выглядел хмурым и недовольным.

Зыркнув на своего тайного шпиона, спросил:

— Что?

— Они отказались от службы вашему могуществу! — ответил Рур поспешно. — Но…

— Что но⁈ — раздраженно перебил его император. — Ты за этим вызвал меня в такое позднее время? Объявить об их отказе? Я тебя не узнаю тебя, Рур…

— У них на руках имперский украс, считавшийся безвозвратно утерянным еще во времена вашего прадедушки Гетроноса Белозубого! — скороговоркой выпалил шпион. — Я готов поклясться чем угодно: это тот самый украс, и у меня в этом нет в этом ни малейшего сомнения!

— Что⁈ — император подался вперед и чуть не вышел за границы круга. — Ты уверен?

— Уверен! Они хотят обмен.

— Откуда у них… Что они хотят? — император, казалось, был сбит с толку этим ответом.

— В обмен на беспрепятственный проход через империю Мазарит, они вернут вам вашу семейную реликвию, — постарался объяснить императору Рур. — И мне кажется, это хороший ход…

Император замер на месте, стоял неподвижно, закрыв глаза, и, казалось, совсем не реагировал на слова своего шпиона.

— Силой отобрать не получится… — осторожно продолжил Рур, не совсем понимая реакцию императора. — Они могут его уничтожить, и мы потеряем не только украс, но и огромное количество народу просто так… Лучше договориться. И еще… мне нужны особые полномочия для перемещения в тоннелях… Это важно!

Император простоял с закрытыми глазами еще несколько минут, затем лицо его изменилось, он внимательно посмотрел на Рура и произнес:

— Я согласен! Соответствующие бумаги получишь у начальника Секретной службы Кеца сол Фурмата. Вручишь их чужакам лично в руки и заберешь у них украс. Не забудь еще раз повторить им мое предложение о службе.

— Будет сделано… — только и успел проговорить Рур, как изображение мигнуло и пропало.

Кец встал из-за пульта и, внимательно посмотрев на шпиона, кивнул на дверь.

— Пойдем, я подготовлю необходимые бумаги и жетоны. Сколько надо штук?

— Восемь! — ответил ему Рур и сошел с диска.

* * *

Этой ночью дядя Марка снова выходил на связь.

В коротком сообщении он успел доложить, что они идут строго по следу братства, и что их отряд уже два раза переправлялся через реку. Один раз на самодельных плотах, а другой раз ночью на воздухолете вместе с кирги, которых затолкали прямо вовнутрь кокона, предварительно напялив на их головы непроницаемые мешки. Высадили их на краю леса и каменистого плато, и дальше они уже шли по просеке, оставленной беглецами. Так же он сообщил, что воздухолет постоянно висит над ними, правда так высоко, что его не обнаружить ни обычным глазом, ни через глаза Сокмака, только через очки Древних, максимально приблизив изображение. Наверное, тот сверху ведет разведку и докладывает обо всём Краме. Уж слишком быстро бывший капитан взял след и гонит по нему отряд.

Дальше Сорем доложил о том, что их вооружили какими-то цилиндриками, которые надо бросать руками, и те имеют ужасающую разрушительную силу, перемалывают огромные деревья в щепки и разрывают на мелки куски крупных зверей.

Также он обмолвился, что три дня назад они вышли из гостеприимного селения, что на границе со степью, и что в этом селении уже дважды видели самодвижущуюся лодку, полную людей, закованных в броню.

Информация, переданная Соремом, была более чем ценная и требовала серьезного обдумывания и принятия срочных мер.

Судя по всему, отряд братства опережал преследователей где-то на сутки или около того. Давно бы настигли, если бы использовали воздухолет, но, во-первых, Краме справедливо опасается его потерять, как потерял уже один, и поэтому держит его на максимальной высоте, используя для переправ в крайних случаях.

Правильно опасается!

Солрс уже переложил свою дальнобойную пушку в лодке так, чтобы можно было ею воспользоваться в любой момент. И во-вторых, из-за густого леса и неровного ландшафта не везде можно посадить летательный аппарат на поверхность, не повредив его.

Гунт начал серьезно подумывать над предложением Дорна — устроить преследователям засаду, и неплохо бы лишить их перед этим главного преимущества — воздухолета. Благо опыт такой уже был, да и оружие подходящее тоже имеется.

Наконец, командир решился на засаду, и вместе с Дорном они начали подыскивать подходящее для этого место.

С отрядом Краме надо покончить раз и навсегда, забыть его как страшный сон и спокойно идти дальше.

Подходящее место нашлось только к концу следующего дня, и отряд вынужден был остановиться там на ночевку. Чтобы не оставлять лишних следов, все уместились прямо в лодке, развесив на деревьях стражей и разлив вокруг целый бутылек ценного бергата, запасы которого неумолимо подходили к концу.

Ночь прошла на удивление спокойно, а на рассвете весь отряд приступил к реализации задуманного.

Для этого прорубили ложную просеку, предварительно запрятав лодку между камней и чуть в стороне от нее.

Из доклада Сорема стало ясно, что преследователи идут строго по их просекам, пустив перед собой двух или трех ловцов. Сам Краме, облаченный в такую же точно броню Древних, как у Дорна, движется почти по центру отряда на дистанции метров пяти от окружавших его воинов. Учитывая то, как в прошлый раз их покромсали энергетические ловушки, — вполне мудрое и правильное решение.

Работы по устройству засады были в самом разгаре, когда их пришлось прервать самым неожиданным образом. Всему виной послужило внезапное появление в расположении лагеря того самого Рура.

Это оказалось очень неприятным сюрпризом, заставшим весь отряд врасплох. Как он сюда попал и каким образом?

Широко улыбаясь, имперский посланник просто вышел из-за ближайшего дерева и, махая перед собою венком из трав и цветов, тихо окликнул копошившуюся в земле Нику. Та от неожиданности громко вскрикнула и чуть не пальнула в него из своего бластера. На крик тут же прибежали работавшие рядом Кейв и Эол и, направив на Рура свое оружие, приказали ему не двигаться.

— Мне надо срочно переговорить с вашим командиром Ли Го, — невозмутимо улыбнулся тот, демонстрируя молодым людям венок в руках. — Я принес ответ от императора. Сообщите ему обо мне. Прошу вас поторопиться, это в ваших же интересах.

Кейв тут же сообщил Гунту о незваном госте, и тот уже через минуту был доставлен к месту, где командир вместе с Дорном готовили места для дронов-стражей и под энергетические ловушки.

— Я с ответом от императора! — открыто улыбнувшись, сообщил Рур и поднял над головой венок.

Увидев посланника, глаза Гунта расширились так неестественно, что всем вдруг показалось, будто в следующее мгновение должно произойти что-то непоправимое.

— Подожди, стой! — командир выставил руку в предупреждающем жесте. — Стой, где стоишь! Не шевелись!

Ничего не понимающий Рур тут же замер на одной ноге, боясь пошевелиться.

— Прикрепи это к виску! — в руке у командира блеснул кружочек детектора правды. — Скорее, или страж оторвет тебе голову! А-а… дай я сам!

Гунт шагнул к опешившему посланнику и ловко прикрепил к его виску прибор.

Произошло это так быстро и естественно, что никто толком, включая имперских гвардейцев и егерей, которые, без сомнения, находились где-то поблизости и наблюдали за происходящим, не успели ничего понять. В следующее мгновение в подтверждение догадок Гунта посланник испуганно поднял венок над головой и сделал им круговое движение, показывая своей охране, что с ним всё в порядке.

— Теперь наш страж признает тебя за своего, и тебе не грозит опасность, — с облегчением выдохнул Гунт и, строго глянув на посланника, добавил, — при условии, пока этот прибор у тебя на голове. Только не трогай его руками… Как ты здесь оказался?..

Рур неопределенно пожал плечами и, переведя дух, уселся на ствол поваленного дерева. Чуть поморщившись, он потянулся к прибору на виске, но под строгим взглядом командира отдернул руку.

— Это наш лес, он укрывает нас и защищает. Тем более за вами всё это время неустанно следят наши егеря и ловчие, и мы знаем о каждом вашем шаге. В отличие от ваших преследователей, прошу заметить!..

Рур осмотрелся по сторонам и понимающе кивнул.

— Хотите дать им бой? Понимаю. Они будут здесь к вечеру или завтра на рассвете. Желаете покончить с ними разом? Тоже понимаю, но учтите: Краме не так прост и тоже готовится к подобному развитию событий.

Его взгляд мазнул по Нике и ее доспехам.

— У вас могут быть потери, и это печально…

— Что сказал император? — Гунт жестко посмотрел на посланца.

— Ах, император!.. — вымученно улыбнулся Рур, доставая из сумки кожаную папку.

Развязав тесемки, он открыл ее, демонстрируя Гунту содержимое.

— Тут восемь жетонов, дающих их обладателям в империи Мазарит особые полномочия. Охранная грамота и перечень преференций от ношения жетонов и владения этой бумагой. Изучите на досуге и, уверяю вас, вам они очень понравятся.

Рур выжидательно посмотрел на неподвижно сидевшего Гунта и добавил:

— Император снимает преследование и дает беспрепятственное посещение любого населенного пункта, который появится на вашем пути. Соответствующее распоряжение уже отдано, можете мне верить.

Пока посланник говорил, Гунт внимательно следил за выражением его лица. Рур отлично владел своими эмоциями, и важность сделки, порученной ему, выдавала только одна маленькая деталь, — предательски бьющаяся жилка на виске возле детектора правды и больше ничего.

Захлопнув папку, он вопросительно посмотрел на Гунта.

— Подожди тут, — бросил командир и отправился куда-то в кусты.

Через минуту он появился, небрежно держа в руках имперский медальон.

— Сделка? — напрягся посланник, не сводя с него глаз.

— Сделка, — кивнул Гунт, протягивая ему древнюю реликвию.

Подрагивающими от волнения пальцами он прощупал каждый камешек медальона, с пристальным вниманием рассмотрел центральный камень на свет и, наконец, довольно улыбнувшись, спрятал украс в сумке.

Встав с бревна, он поклонился Гунту и передал ему папку.

— Предложение императора о службе остается в силе, и пока не поздно, решайтесь.

Приняв из рук посланца папку, командир поклонился в ответ и учтиво произнес:

— Возможно, мы и примем когда-нибудь его предложение, но не сейчас. Нас ждут неотложные дела за пределами вашей империи, а пока есть желание достойно встретить наших преследователей и продолжить путь к нашей цели уже без них…

Рур приподнял руку, задумчиво разглядывая пальцы, пошевелил ими, затем явно к чему-то прислушиваясь, сказал негромко:

— В качестве особого расположения к вам, император поручил мне доставить вас поближе к границе с Трибатами используя для этого более короткий путь. Ведь вы туда и направляетесь? Это примерно триста пятьдесят километров от этого места, и я уверяю вас, мы преодолеем их всего за пару дней. А в вашей самодвижущийся лодке, наверное, за несколько часов.

Гунт недоверчиво посмотрел на посланника. Его взгляд скользнул по прибору на виске.

— Каким образом?

Рур загадочно улыбнулся, прикрыв глаза.

— Если вы согласны, собирайте лагерь и следуйте за мною, у нас не так много времени.

Гунт несколько секунд сверлил его недоверчивым взглядом, а затем дал знак Дорну и приказал:

— Собираем лагерь.

Имперские подземелья

Пробираться с лодкой через лес, не делая просек, стало намного сложнее и невыносимо дольше. Иногда приходилось возвращаться до какого-то места и искать другой путь, осторожно протискивая лодку между деревьев.

На удалении в пару сотен метров по обеим сторонам от продирающегося через густой лес отряда, отчетливо были слышны звуки ударов по стволам и громкий шелест падающих деревьев. Рур предупредил всех заранее, что таким образом его отряд сопровождения будет заметать следы, делая повсюду ложные просеки. Пока следопыты преследователей разберутся, что к чему, пройдет слишком много времени, и беглецы благополучно достигнут нужного им места. И ещё посланник заверил, что сами они следов тоже не оставят — Зелёные Плащи проследят за этим.

Марк и Солрс, толкавшие перед собою барк, тоже старались не оставлять следов, но для опытных следопытов, читающих, любые, едва заметные отметины на мху и траве как открытую книгу, зацепок всё равно хватало с избытком. Где-то неосторожно обломана ветка, где-то по-особенному примята трава, а где-то бортом лодки слегка содрана кора с дерева…

Иногда члены братства наблюдали, как между деревьями мелькал какой-нибудь забывший об осторожности гвардеец. Держась на приличном расстоянии, они окружили лодку со всех сторон и передвигались вместе с ними, как бы конвоируя… Или всё-таки неся боевое охранение?.. Скорее, второе.

Рур не врал, предлагая безопасный путь в сторону границы с территорией Трибатов, — прибор бы точно указал на его лукавство.

Ближе к сумеркам лес стал настолько редким, что это позволило всем, включая Рура, забраться в лодку и двигаться между деревьями на малом ходу, совсем не оставляя следов. Посланник крепко вцепился в борт лодки и с интересом следил за тем, как ловко Гунт ею управляет.

Примерно еще через полчаса Рур указал рукой куда-то вправо. В быстро сгущающихся сумерках там белело устланное отшлифованными камнями широкое русло давно высохшей реки.

— Двигаемся дальше по руслу, пока оно не приведет нас в ущелье, — подсказал он. — Потом я пойду впереди лодки, во избежание… так сказать…

Рур снова не обманул, высохшее русло привело лодку в достаточно глубокое ущелье с нависающими по обеим сторонам скалами и редкой растительностью.

— Стой!

Посланник коснулся рукава Гунта, и когда барк остановился, кряхтя перебрался через борт.

— Пока держитесь на расстоянии ста шагов, — негромко посоветовал он потирая ладонью грудь. — Я позову…

Сказав это, он, уверенно перепрыгивая с камня на камень, направился вглубь ущелья.

Пройдя так метров триста, он остановился и, обернувшись, махнул им рукой.

Справа в скале темнел зев пещеры, куда спокойно поместилась бы не только лодка братства, но и что-нибудь посущественнее.

Приборы в шлемах легко разгоняли темноту, и дальше входа виднелось что-то рукотворное и явно технологичное.

— Заводите лодку, не бойтесь! Тоннель дальше ровный и не имеет острых углов!

Внутри было сыро, с потолка свисали небольшие известняковые сосульки.

Сзади послышался шум задвигающейся каменной плиты. Возле лодки, как из-под земли, появились два рослых воина в хорошо подогнанных пластинчатых доспехах и с ними какой-то дед в свободном балахоне. В руках они держали светящиеся шары, которые давали мягкий, не режущий глаза свет.

Рур уверенно подошел к ним и, тыкая деду в нос своим жетоном, заговорил властным тоном, не терпящим возражений. Старик в балахоне упрямо мотал головой, то и дело указывал скрюченным пальцем на лодку и на людей, сидящих в ней.

Раздраженно махнув рукой, посланец вернулся к барку и, быстро взяв себя в руки, спокойно произнес:

— Смотритель требует, чтобы вы показали ему свои жетоны. Без этого он не пропустит, и я тут бессилен. Еще ему не нравится, что вот эта мигающая штуковина прикреплена к моей голове.

Рур указал пальцем на всё еще прикрепленный к его виску детектор правды и с вопросом в глазах посмотрел на Гунта.

— Ах да!.. — спохватился командир, снимая прибор с его виска. — В спешке забыли снять.

Потерев кончиками пальцев зудящее место, посланник подозвал к лодке смотрителя, и все находившиеся внутри показали ему свои имперские жетоны.

Тот дотошно рассмотрел каждый, и даже некоторые поскреб ногтём, проверяя подлинность. Затем нехотя кивнул и махнул кому-то невидимому рукой.

Рур с помощью Кейва и Эола забрался обратно в лодку и, пробравшись на корму к Гунту, встал возле него, оперевшись спиной о борт.

— Этот тоннель приведет нас быстро и безопасно в нужное нам место, — с важным видом сообщил он. — Как видите, у императора нет от вас никаких тайн, и он…

Тут он осекся на полуслове и с расширенными от удивления глазами смотрел на то, что в эту минуту делал профессор.

Перед Киртом прямо в воздухе сформировался сначала полупрозрачный шар, затем тот превратился в блин, а после в какие-то ослепительно изогнутые линии, от которых быстро зарябило в глазах. Когда Рур проморгался, ни шара, ни блина перед профессором уже не было. Откинувшись на спинку кресла, он чуть развернулся к Гунту и что-то говорил ему на древнем тарсонианском, наверное, полагая, что Рур его не понимает.

— Из краткого сопроводительного описания выяснилось: это обширная сеть скоростных тоннелей, ранее она была расположена под самим Гир-де-Зо.

На Марка с Солрсом эта новость не произвела абсолютно никакого впечатления, чего не сказать о других членах братства. Пораженные услышанным, все удивленно начали перешептываться между собой, еще ближе пододвигаясь к Кирту.

— Да-да! Не смотрите на меня так. Мы сейчас на месте того самого гигантского мегаполиса, от которого, кроме этих тоннелей, не осталось даже воспоминаний, а ведь он простирался на многие сотни километров и…

— Гир-де-Зо⁉ — не выдержав воскликнула Ника. — Так вот где мы сейчас находимся!.. А мы с отцом и братом…

— А я, вообще, отсюда родом!.. — эмоционально вставил Кейв, но тут они оба осеклись под строгими взглядами командира и профессора.

Пилот, поняв свою оплошность, коротко кивнул и досадно сжал челюсти, а Ника, стрельнув глазками в сторону якобы ничего непонимающего посланника, потупила взгляд.

Профессор посмотрел на них с легким укором, затем перевел взгляд на смотрящего куда-то в сторону посланника и продолжил:

— Использовалась эта подземная сеть для быстрого и безопасного перемещения мелкогабаритных и нетоксичных грузов… Тоннели эти неглубокие, кое-где и десяти метров не будет, зато достаточно широкие для нашего барка, и выходов тут великое множество. Согласно описанию, их более трехсот. Мы сейчас сравнительно недалеко от разветвления на четыре других направления…

Пока профессор объяснял всем, кто где находится, в тоннеле зажегся тусклый свет, идущий откуда-то с потолка.

— Можно уже ехать! — Рур махнул рукой вперед и, улыбаясь, посмотрел на Гунта.

Командир плавно стронул барк с места и, постепенно разгоняясь, устремился вперед.

Скорость он держал небольшую, примерно пятьдесят километров в час, но и этого хватило, чтобы сжавший челюсти Рур мертвой хваткой вцепился одной рукою в борт, а другой в кресло Гунта.

Минут через десять командиру пришлось не только сбросить скорость, но и полностью остановиться.

Барк выскочил в большой круглый зал с еще четырьмя другими тоннелями. Свет с потолка здесь был намного ярче, и благодаря этому Гунту удалось вырулить, не зацепив стену.

Возле каждого входа висела метровая табличка, вся испещренная какими-то надписями.

Рур с кряхтением перебрался через борт и подошел к одной из них. Внимательно ее изучив, он перешел к другой, потом к третей, четвертой и, немного поразмыслив, вернулся ко второй.

— Нам сюда! — уверенно указал он на табличку. — Сто тридцать километров по прямой, затем переход в другой тоннель.

* * *

Краме уверенно вел отряд по следу беглецов в надежде настричь их на закате и затем, тщательно подготовившись, атаковать на рассвете.

Те, по всей видимости, даже не подозревали о том, что их преследуют, и оставляли после себя не только хорошо заметные с воздуха просеки, но и множество других следов своего пребывания здесь.

Сейчас Краме знал точно: беглецов теперь восемь человек, все они в броне, двое или трое из них постоянно толкают перед собою висевшие над поверхностью носилки и, отдыхая, часто меняются местами, располагаясь в них. Значит, тогда в пустыне одного противника Краме всё-таки удалось уничтожить.

Интересно кого?

Того здоровяка, что кинулся на него с ножами, или кто-то погиб от взрыва брошенного им цилиндра?.. Более точную информацию можно было бы получить с воздухолета, но Краме не хотел рисковать им. Один такой же он уже потерял над Огненной Топью, потерю этого ему точно не простят, выполни он хоть все задачи, поставленные перед ним верховным.

Помня о том оружии, что есть у беглецов, он приказал пилоту подняться на максимальную высоту и докладывать ему оттуда о новых просеках, стараясь не попадаться противнику на глаза.

Когда по расчетам Краме до беглецов оставалось не больше двух-трех километров, пилот доложил ему, что одна просека резко обрывается, но зато появилась другая, чуть в стороне. Длиною она не больше километра, и дальше не идет, видимо, измотанный противник встал лагерем на ночлег.

В подтверждение этого над лесом быстро начали сгущаться сумерки, и Краме, в свою очередь, тоже отдал приказ всем спешиться и отдыхать.

Обильно оросив границы небольшой полянки бергатом, разбивать лагерь не стали и костры не жгли. Командир запретил это делать под страхом смерти. На отдых дал всего четыре часа, предупредив всех, что на рассвете он планирует настигнуть противника и атаковать их лагерь. Поэтому через четыре часа всем быть в полной боевой готовности и не забыть покормить своих кирги.

Пока Краме совещался с Вартом и Смуэлем, отведя обоих в сторону, Сорем надел на голову визор и, сделав вид, что роется в сумке, включил наладонник. Мельком взглянув на экран, он сжал зубы. Племянник, как и вчера, был доступен для связи, а значит, Краме прав, они где-то рядом. Надо будет сегодня ночью выбрать момент и предупредить их о предрассветной атаке. Сорем и вчера с ними об этом говорил, и старший над племянником по имени Гунт посоветовал ему всё время держаться подальше от Краме и, если начнется бой, упасть на землю и не высовываться. Но всё-таки Сорем считал своим долгом их предупредить, и он это сделает сегодняшней ночью, чего бы это ему ни стоило.

Подошел Варт.

Вид его слегка был озадачен, и он, зыркнув по сторонам, серьезно посмотрел на следопыта.

— Во время атаки держись рядом, — тихо предупредил он. — Не нравятся мне эти шепотки Краме со Смуэлем. Что-то затевают…

Сорем кивнул, косо посмотрел на командира ловцов и, встав на колено, начал стреноживать своего кирги. Зверь тихо застрекотал, но дался без проблем. Следопыт с ним уже успел подружиться, подкармливая его тухлятиной втайне от всех.

— Отдыхать! — чуть повысил голос Краме. — Сегодня ночью дежурим я и Фурс, а вам всем спать.

Сорем не сомкнул глаз до самого подъёма, выбирая момент, как бы включить наладонник и голосом передать сообщение племяннику. Наверняка есть какой-нибудь другой способ, как это сделать, но старый Самол его не показал, и Сорем даже не представлял, как это возможно…

Краме, как назло, уселся невдалеке от него и, напялив на голову шлем, уставился в темноту леса. Фурс же расположился где-то с другой стороны, и следопыт даже не ощущал его присутствия рядом.

Такая возможность представилась только на рассвете, когда в суете сборов все расстреноживали своих кирги и не смотрели особо по сторонам.

Включив наладонник, Сорем с облегчением выдохнул, — племянник уже был недоступен для связи, а значит, они что-то почувствовали, снялись с места и поспешно ушли, разорвав дистанцию.

— Чего лыбишься? — хмуро спросил Варт, с кряхтением забираясь в седло.

Сорем глянул на него и, улыбнувшись, шепнул одними губами:

— Теперь ты держись рядом.

Глава 12

Бесценный украс

Глава 12. Бесценный украс

От лагеря отъехали примерно на десяток километров, как Краме приказал всем спешиться, стреножить кирги и приготовиться к атаке.

Дав команду разбиться по тройкам, он четко и доходчиво объяснил для каждой из них задание, назначив в этих отдельных группах своих командиров.

В тройку к Варту и Сорему попал ловец по имени Статах, — тот самый, который пережил несколько неприятных мгновений в воздухолете, неожиданно для себя оказавшись на стеклянном полу прямо над бездной. Сам он был родом из Миури, — воинственного народа, проживающего далеко на севере Семи Королевств, где холодный желтоватый снег выпадает намного чаще, чем проливные дожди на юге.

Что его занесло в эти края, и как он оказался в отряде Краме? Непонятно… но тот факт, что он уже здесь, лучше всего говорил о его выдающихся умениях и сноровке.

Статах быстрыми привычными движениями сплел из своей бороды две длинные косички и связал их концы у себя на затылке. Этим самым ловец показывал всем, что теперь он полон решимости и готов к бою.

Странный этот народ Миури… немного чудаковатый и сумасшедший.

В задачу, которую им поставил Краме, входило следующее: надо незаметно пробираться вдоль оврага до самого его конца, затем, стараясь остаться незамеченными, выдвинуться вот в эту точку (командир несколько раз ткнул пальцем в карту, особо заостряя на этом внимание всех троих) и ждать там отступающего врага. Как только тот появится, не геройствовать, а забросать их разрывными цилиндрами и только после этого добить из арбалетов.

Неизвестно какие задачи он поставил другим тройкам, но с их заданием всё было предельно просто и понятно.

— Статах, ты первым! — начал распоряжаться Варт. — Сорем, следом, а я за вами. Дистанция пятнадцать шагов. Вперед!

Сорем внимательно следил за тем, как умело передвигается по лесу ловец. Ни одна сухая ветка не хрустнула под его ногами, не шевельнулся ни один листок на окружающих его кустах, не взлетела испуганная птица…

Мастер!

Сорем тоже старался идти за ним максимально осторожно, но не всегда у него получалось так же хорошо, как у ловца. Просто следопытам по своей профессии не надо незаметно подкрадываться к своим жертвам, как Статаху и ему подобным.

Как бы то ни было, но в заданную точку добрались без приключений и стали ждать появления противника.

Ждали долго — минут сорок.

Затем неожиданно над лесом раздался сигнал Краме — резкий свист, повторившийся два раза подряд. Означал он только одно — противника не оказалось на месте.

Статах чуть ли не застонал и в сердцах стукнул кулаком по слегка примятой траве рядом со своей лёжкой.

— Снова ушли! — с плохо скрываемой злостью рыкнул он, вставая на ноги. — Как будто кто-то предупреждает их в самый последний момент! Носись теперь за ними по всему лесу и…

Договорить ему не дал новый резкий свист Краме, призывающий всех к заранее утверждённому месту сбора.

Варт знаком подозвал к себе ловца и следопыта.

— Охота, по всей видимости, снова не удалась, — чуть раздраженно подтвердил он слова Статаха. — Краме призывает нас к себе…

Сорем кивнул и хотел было пойти первым, и даже шагнул в ту сторону, откуда доносился свист командира, но тут Варт придержал его за руку.

— Возвращаемся в том же самом порядке, как и шли сюда. Статах, ты идешь первым…

Ловец на это только пожал плечами и, уже не особо таясь, поспешил вперед.

Варт глазами показал Сорему, чтобы тот не торопился и пошел рядом с ним.

Отпустив ловца шагов на пятнадцать, еле слышно шепнул ему:

— Не торопись, держи расстояние от него.

Невероятное чутье Варта не обмануло и в этот раз.

Примерно шагов через сто, из густой листвы одного из деревьев вырвалась ярко-красная молния и ударила точно в грудь идущему впереди Статаху. Дальше произошло что-то совсем невероятное: в одно мгновение ловца окутал голубой кокон, и ударившая в него молния с треском и шипением растворилась в нём без следа, не причинив ловцу никакого видимого вреда. Вряд ли тот что-то понял из происходящего, но, громко воскликнув, Статах чисто на рефлексах метнулся в сторону под укрытие ближайшего дерева.

Вовремя.

Следующая молния впилась в ствол, за которым тот успел укрыться, и легко перерубила его пополам, разбросав мелкие щепки по округе.

Еще одна молния прилетела уже в грудь опешившему Сорему, а затем и замершему на месте Варту. Тело следопыта вмиг окутало нестерпимым жаром и, боясь сгореть заживо, он дико закричал. Но жар как появился, так и исчез, и Сорем вдруг понял, что не ранен и может двигаться.

Бросившись к ничего не понимающему Варту, он сбил его с ног и прижал к земле.

Краем глаза следопыт заметил, как Статах вскочил на ноги и метнулся к другому дереву. В этот раз не так удачно. Как только он сделал рывок, его догнала еще одна молния, и его снова окутал непроницаемый кокон, потом еще одна, после которой он коротко вскрикнул и повалился наземь.

Сорему очень хотелось вжаться каждой клеточкой своего тела в землю, но любопытство перебороло страх, и он увидел, как очередная молния ударила в то место, где предположительно скрылся Статах.

Затем в то место, откуда вылетали молнии, вонзился синий росчерк, и там с громким хлопком расцвел огненный шар.

Всё как-то разом стихло. Стали отчетливо слышны тревожные крики бегущих сюда людей.

Первым из-за кустов показался Краме с опущенным забралом и своим странным оружием в руках. По всей видимости, он его только что применил, потому как из короткого ствола тонкой струйкой поднимался сизый дымок.

— Есть тут живые? — выкрикнул он, наклоняясь над неподвижно лежавшим Статахом. Затем крикнул куда-то в кусты. — Этот всё. Уже отбегал свое!..

С земли поднялся Сорем с Вартом и, озираясь по сторонам, осторожно направились к командиру. Он глянул на них из-за плеча и одобрительно кивнул.

— Молодцы, что не стали метаться от дерева к дереву, как этот дурень, а упали на землю и притворились мертвыми. Стража Древних можно только так обмануть…

Варт с Соремом переглянулись.

Страж Древних⁈

Статах лежал на спине с огромной дыркой в груди и наполовину снесенным черепом. Его панцирь был пробит аккурат над когда-то мигавшим зеленым кристаллом между нагрудных пластин. Теперь кристалл был тусклым и раскололся пополам.

— Благодаря этому кристаллу созданному под благодатью божьей в стенах Храма вы всё еще живы… — внимательно разглядывая труп начал бурчать Краме, но не успел договорить, как из-за кустов появился Фурс, Смуэл и еще пара следопытов из их отряда.

— Всех сюда! — бросил им Краме и встал с колена. — Теперь преступники знают, что мы идем по их следу.

Командир не стал ждать, пока соберутся все, а отдавал четкие приказы каждой тройке, как только те появлялись из-за расположенных поблизости кустов и деревьев.

Вскоре весь отряд, кроме Фурса и Краме, был задействован в поиске. Командир и его помощник остались на месте, внимательно осматривая место гибели Статаха.

Примерно через час стали поступать первые сведения о беглецах. Всё указывало на то, что те в этом месте пытались прорубить несколько просек в поисках более подходящего пути для своей лодки, но в какой-то момент их кто-то вспугнул или всё-таки… предупредил.

Краме тут же отогнал эту мысль, — это невозможно: Карус не пойдет против Мелигобарна из-за каких-то там непонятных беглецов! Значит, всё-таки спугнули!.. Ну что же, далеко они уйти не могли. Настигнем не сегодня, так завтра…

Возле Краме как-то незаметно появился Смуэл.

— Мы обнаружили направление, по которому они ушли, — доложил он. — Пытаясь замести следы, они погрузились в свою лодку и, протискиваясь между деревьями, двинулись в сторону пересохшего русла. Там их след теряется, но мы знаем, куда они двинулись дальше.

— И куда же? — Краме впился глазами в юношеское лицо командира ловцов.

— Вверх по течению, — спокойно ответил тот. — Если идти вниз, то там через пару километров обрыв, что когда-то раньше был водопадом. И нет больше ни следов, ни новых просек…

Краме молча кивнул и посмотрел на тело Статаха.

— Собирай всех! Похороним достойно нашего брата и затем займемся поисками беглецов. Далеко не уйдут.

Последние почести и поиски следов

Хоронили Статаха по законам народа Миури.

Выбрали для этого небольшую полянку без деревьев и кустарника.

Ритуалом руководил всезнающий Краме, и помогала ему в этом четверка ловцов.

Тело обернули в ткань принадлежавшей ему же одноместной палатки и уложили на собранный на скорую руку помост. Тот возвышался над землей метра на два с половиной.

Перед помостом уложили все вещи Статаха, которые по закону должны быть разобраны членами его отряда, сказав перед этим короткое поминальное слово.

Краме понимал, что этими похоронами и церемониями он теряет драгоценное время, но… в отряде каждый должен знать: если еще кого-нибудь в этом походе настигнет смерть, то его труп не будет брошен на съедение хищникам, и его похоронят со всеми почестями, как и полагается по законам его народа. Для ловцов и поисковиков это важно, и это немного пригасит так легко читаемое сейчас недовольство в их глазах. Для самого Краме не новость, что беглецы с зубами, а вот для всех остальных — это полная неожиданность, хотя он их и предупреждал еще в лагере перед вылетом.

Командир подошел к разложенным в ряд вещам Статаха и поднял с земли пробитый насквозь нагрудник.

— Ты был смелый и отважный воин, покойся с миром, — произнеся эти слова, он отошел в сторону и встал чуть поодаль.

Следующим вышел Фурс. Перевернув ногой разломленный пополам шлем, он наклонился, взял в руки арбалет с пучком болтов для него и тоже попрощался:

— Ты был умным и проницательным, покойся с миром, воин.

Следом за ним вышел Смуэл, потом потянулись другие ловцы, за ними поисковики, и все говорили всего два-три добрых слова о погибшем товарище и, подняв с земли выбранный предмет, тут же отходили в сторону, давая место другим.

Последним был Сорем, и ему достался поврежденный шлем, который изнутри был весь измазан кровью с прилипшими к внутренней части волосами вперемешку с мозгами и мелкой костяной крошкой. Оказываться от поминального дара нельзя, и поэтому Сорем не придумал ничего лучше, как подцепить окровавленный шлем снизу к рюкзаку.

— А теперь в погоню! — негромко воскликнул Краме, подняв руку вверх. — Отомстим за Статаха!

К своим кирги возвращались бегом. В обработанном бергатом импровизированном загоне им ничего не угрожало, да и сами они могли постоять за себя если что.

Быстро оседлав своих зверей, помчались через лес к высохшему руслу реки и по нему устремились вверх в погоню за беглецами.

Через пару километров ворвались в каменистое ущелье и, не притормаживая, ринулись в сторону видневшегося вдали леса.

Сорем задрал голову и сквозь визор посмотрел наверх. Высоко над облаками виднелась еле различимая точка воздухолета.

Договор

Часов через пять непрерывного шастанья по разным тоннелям уткнулись в глухую стену.

— Прибыли! — облегченно выдохнул Рур и, потирая ладонью грудь, с кряхтением полез через борт лодки.

Спустившись на землю, он немного постоял, опираясь на стену, отдышался, провел ладонью по лицу и, чуть пошатываясь, направился в одну из боковых ниш.

Вскоре он появился в сопровождении совсем еще не старого хранителя врат, наряженного в точно такой же балахон, как и у того старика, который проверял у всех жетоны в самом начале.

Окинув острым взглядом находившихся в лодке членов братства, хранитель махнул кому-то невидимому рукой, и тут же часть стены с грохотом и скрипом начала медленно отъезжать в сторону.

Дождавшись, когда выход наружу откроется полностью, хранитель небрежно кивнул имперскому посланнику и, не торопясь, вернулся в нишу, за которой, скорее всего, находилось какое-то служебное помещение.

— Отсюда до границы с Трибатами не больше десяти километров, — прислонившись к стене проговорил Рур, вытирая обильно струившийся со лба пот. — Если всё-таки решите вернуться, то предложение его могущества остается в силе. Для этого вам надо зайти в любой город империи Мазарит и предъявить свои жетоны главе города.

Гунт, облокотившись о борт лодки, внимательно посмотрел на посланника и, улыбнувшись краешками губ, сказал ему то, чего старый шпион никак не ожидал от него услышать:

— Рур, послушай меня внимательно и, прошу тебя, отнесись к моим словам серьезно.

Имперский шпион поднял на него покрасневшие глаза и, соглашаясь, медленно кивнул.

— Последние пару часов я внимательно наблюдаю за тобой, и не надо быть великим лекарем, чтобы понять, как тебе сейчас тяжело. У тебя посинели губы, ты тяжело дышишь и всё время держишь раскрытую ладонь у себя на груди. Часто это у тебя?

Рур встрепенулся и в испуге бросил взгляд на нишу, где скрылся хранитель. Поспешно прижав палец к губам, он попросил Гунта этим жестом говорить тише. В смущении он приблизился к лодке и, еще раз посмотрев по сторонам, пожал плечами.

— Прошу вас, говорите тише! На счет моего самочувствия… это быстро проходит, не стоит беспокоиться, но… в последнее время нестерпимая боль в груди всё чаще и еще… — он снова заговорщически осмотрелся по сторонам и, положив обе руки на борт лодки, горячо зашептал: — Еще часто немеет рука, и кружится голова, но, повторяю, это быстро проходит и не стоит беспокоиться. Хотя мне иногда и тревожно…

— Рур! Рур! — с нажимом произнес Гунт, подавшись чуть вперед. — Я прекрасно вижу, что ты смертельно болен, и если тебя не исцелить, то ты не протянешь и года. Как тогда быть императору без такого помощника, а? Поверь мне, я точно знаю, о чём говорю! И… я могу исцелить тебя.

— Как⁈ — вырвалось у посланника.

Его глаза смотрели недоверчиво, но с хорошо скрываемой надеждой.

Он уже не раз тайно обращался к лучшим имперским лекарям, но те только в бессилии разводили руками. А тут… сами предлагают помощь!

— У меня есть для тебя лекарство, Рур! — спокойно ответил Гунт. — Лекарство Древних.

Посланник шагнул назад, с недоверием уставившись на командира беглецов.

Затем в его взгляде промелькнула заинтересованность и, вымученно улыбнувшись, он спросил прямо:

— А что ты хочешь взамен?

С лица Гунта слетела улыбка и, свесившись через борт, он приблизил лицо к напряженно смотрящему на него Руру.

— Сущий пустяк, мой дорогой друг, который ни в коем случае не запятнает твоей чести, но точно принесет пользу нам и твоему императору.

Рур подошел вплотную к борту лодки и, не отрывая взгляда от лица Гунта, шепнул:

— Я слушаю!

Дворец Каруса Длинорукого

Сутки спустя

О появлении Рура императору доложили в тот момент, когда он принимал послов из далекой Штирмии. Утомленный бесконечными дипломатическими церемониями, он всё-таки довел приём до конца и затем дал указание секретарю перенести все остальные аудиенции на завтра.

Последние пару дней он с нетерпением ждал вестей от Рура и, когда дождался, не хотел терять ни минуты.

Оставив в неведении многочисленных придворных, император покинул тронный зал, юркнув в потайную дверцу, находившуюся сразу же за троном. Телохранители, особо не церемонясь, отсекли сунувшихся было за ним знатных вельмож и плотно прикрыли за повелителем дверь.

Ворвавшись в свой кабинет, он скинул на широкое кресло имперскую мантию и, нетерпеливо схватив со стола колокольчик, затряс им над головой.

Тут же заглянул секретарь.

— Где он?

— Ожидает в приемной! — Регон сразу же сообразил, о ком идет речь.

— Давай его сюда!

— Слушаюсь! — голова секретаря исчезла, и на ее месте почти сразу же появился Рур.

— Заходи! — в нетерпении бросил ему Карус и сразу спросил: — Где? Ну же!

Усталый от долгой скачки посланник вымученно улыбнулся и, раскрыв походную сумку, бережно достал из нее старинную реликвию. Взглянув на нее еще раз, он с легким поклоном протянул медальон Карусу.

Кабинет сразу же озарился ярким радужным светом, разбрасывая веселые цветастые блики по потолку и стенам.

— Да, это он… — в восхищении разглядывая украс, прошептал император. — Он вернулся. Без всякой надежды… столько лет, поколений…

С трудом оторвав взгляд от медальона, он посмотрел на посланника и кивнул ему на диван.

— Рассказывай, Рур! Всё рассказывай. Для отдыха у тебя еще будет время.

Привилегией сидеть при императоре владели немногие, но Рур входил в это ограниченное число и поэтому, усевшись поудобнее, устало вытянул ноги. И, собравшись с мыслями, начал подробно излагать Карусу о том, как он, используя тоннели, смог близко подобраться к незнакомцам и установить с ними контакт. Затем он подробно рассказал, как вел переговоры с их командиром по имени Ли Го и как впервые увидел украс.

Упустив момент сеанса визуальной связи с его могуществом, он продолжил с того самого места, как снова вышел на отряд беглецов, застав их за подготовкой к сражению и заключил с их командиром сделку.

— А потом? — нетерпеливо спросил Карус. — Что было потом?

— Потом, пользуясь правом, данным мне вами, я провел их кратчайшим путем, используя наши секретные тоннели, почти до самой границы с Трибатами. Я…

— Ты!.. — император вскочил на ноги и гневно уставился на Рура. — Ты открыл чужакам наши тайные тоннели⁈ Ты…

Его благостное настроение быстро сменилось гневом, и рука императора потянулась к колокольчику, но Рур, спокойно глядя на это, тихо произнес:

— Как это ни звучит невероятно, ваше могущество, но сведения, добытые мною с той стороны Хребта, подтвердились полностью, и виденное мною лично не оставляет у меня в этом ни малейших сомнений.

Рур выдержал паузу, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как рука императора медленно вернулась за спину, и тот снова уселся в кресло, вперив в него требовательный взгляд.

— Они — Древние, мой император, я уверен в этом! — спокойно продолжил шпион, внимательно следя за реакцией правителя. — Не могу знать, как они очутились на нашей богом забытой планете, или даже… в нашем времени, но могу сказать с уверенностью только одно: находясь рядом с ними какое-то время, мне удалось узнать о них очень многое. Например: не подозревая, что я понимаю их язык, они спокойно болтали при мне на Древнем о таких вещах, что у любого другого волосы бы встали дыбом, но мне хватило самообладания не выдать себя.

— Продолжай, — выдохнул император, подавшись вперед.

— Их повсюду окружают предметы Древних, и пользуются они ими так же ловко и уверенно, как я своею зубочисткой. У них есть подробная карта наших подземелий, которая появляется по их желанию прямо из воздуха и висит перед глазами, ни на что не опираясь. Я не открыл для них большой тайны, предлагая им посетить наши тоннели, они бы всё равно рано или поздно ими воспользовались, хотим мы этого или нет. Мощь их отряда велика, и противостоять им даже нашими гвардейцами мы не в силах.

С легкой тревогой он уставился на императора, и когда тот, соглашаясь, кивнул, продолжил:

— Также я узнал от них, о каком-то мегаполисе под названием Гир-де-Зо, под которым эти тоннели раньше и проходили. Один из чужаков даже оказался родом из этого самого Гир-де-Зо, а девушка из их отряда вспомнила, как когда-то была в этом месте с отцом и братом…

Пораженный услышанным, император замер неподвижно, уставившись в одну точку.

— Так вот почему Мелигобарн ищет их… — задумчиво протянул он, переведя взгляд на посланника. — Эти беглецы — неисчерпаемый кладезь информации и знаний. Вот почему…

Рур отрицательно мотнул головой и добавил:

— Не совсем так, ваше могущество! Верховный жрец желает не захватить их, а именно уничтожить руками Краме, просто забросав разрывными устройствами, которыми вооружен его отряд. Эти устройства имеют ужасающую силу и…

— Что ты еще узнал о чужаках? — тихо спросил император, с нежностью разглядывая медальон в своих руках.

— Они сплоченные, стоят друг за друга, настоящее братство… в отряде есть девушка необычайной красоты. Верховодит всем их командир по имени Ли Го. Еще у них есть мудрый старик, которого все, даже командир, слушают с великим почтением, и еще мне кажется, что все остальные, включая девушку, воины.

— Что они ответили на мое повторное предложение?

Рур кашлянул в кулак и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Они движутся к какой-то намеченной цели. К какой именно, пока неизвестно! Но, если они не достигнут ее, то обещали вернуться. И еще…

Император перестал разглядывать украс и поднял на Рура глаза.

— Что?

— Их командир обнаружил у меня болезнь, которая серьезно беспокоила меня всё последнее время. За полное излечение он попросил оказать ему одну услугу… и я согласился.

— Что именно? — в глазах императора читался живой интерес.

— Он попросил меня сообщить капитану Краме о том месте, где они сейчас оказались.

Император удивленно вытаращил глаза.

— Ну и, сообщил?

— Нет, ваше могущество. Сначала решил доложить об этом лично вам.

Император раздумывал несколько минут, затем медленно кивнул и встал с дивана.

— Сделай, что обещал. У них наверняка есть для этого свои причины.

Рур вскочил следом за правителем и, решив, что аудиенция окончена, направился было на выход, но Карус окликнул его почти у самой двери.

— Не так быстро, мой верный друг. Подойди сюда.

Рур приблизился. Император взял со стола заранее приготовленную красную папку и протянул ее опешившему шпиону.

— За верную службу дарую тебе замок Рубсток и дворянское звание. Служи и дальше так же преданно, Рур сол Рубсток.

Новоиспеченный владелец замка осторожно открыл папку и увидел там соответствующую грамоту, скрепленную императорской печатью.

— Рур сол Рубсток… — неверяще прошептал он и низко поклонился правителю. — Располагайте мною, ваше могущество, всецело и ежеминутно. Не подведу и оправдаю ваше доверие…

— Теперь ступай, — благосклонно улыбнувшись, ответил император. — По всей видимости, тебе еще не скоро придется отдохнуть.

Рур, еще раз поклонившись, направился к двери, но снова услышал в спину:

— Тебя исцелили?

Остановившись, он медленно обернулся и кивнул.

— Вне всякого сомнения, ваше могущество. Еще вчера меня мучили боли в груди и тяжелейшая одышка. А теперь, спеша к вам, я восемь часов провел в седле, загнал двух самых выносливых кирги и, как видите, до сих пор стою на ногах и полон сил. Я никогда еще не чувствовал себя так хорошо.

Имперский украс

Карус дождался, когда за Руром закроется дверь, и еще раз взглянув на медальон, сжал его в ладони.

Он до сих пор не мог поверить, что держит эту считавшуюся давно утерянной реликвию в руке. Как часто и много дед рассказывал ему об этом медальоне и что он значит для правящей династии. Они вдвоем часами рассматривали его в особой книге и на разных портретах предков, и Карус запомнил там каждый камешек, каждую загогулину, и так же прекрасно знал, для чего этот украс когда-то служил.

С удивлением Карус узнал, что дед его тоже ни разу не видел украс вживую, и всему этому виною был его отец — прадед Каруса — Гетронос Белозубый.

Не стесняясь, дед последними словами ругал его за то, что тот был так небрежен к такой важной родовой реликвии и так неосмотрителен по отношению к своей ветреной жёнушке Мирами дер Бисикупьер. Дед так же не мог простить своей матери того, что та бросила его почти младенцем и сбежала с приглянувшимся ей императорским телохранителем неизвестно куда, да еще и стащила украс, наверняка даже не подозревая, какую ценность тот имел для всей империи и правящего рода.

Их искали несколько лет, объявляли несметные награды за поимку, нанимали самых лучших ловцов и поисковиков по всему Тарсону, но тщетно…

Самому Гетроносу Белозубому на прабабку было глубоко наплевать, уже на следующий день в его постели была новая фаворитка, но вот украс… с его потерей он смириться никак не мог, и это наложило на него определенную печать. За свою вопиющую халатность он потерял поддержку правящей семьи, и теперь его за глаза стали называть не иначе как Гетронос Неудачник. Это послужило причиной его раннего отречения от престола и передачи всей власти своему малолетнему сыну, который и стал потом дедом Каруса. А всё почему? Потому что украс этот был не только красивой родовой побрякушкой, он был чем-то большим…

Император расправил цепь и, затаив дыхание, повесил драгоценный медальон себе на шею. Постояв так с минуту в раздумьях, он, наконец, решительно кивнул и позвонил в колокольчик.

Тут же распахнулась дверь, и в кабинет вошел секретарь.

— Я желаю посетить семейный архив. Сейчас же! Без сопровождения, только с охраной.

Регон молча кивнул и, выйдя из кабинета, осторожно прикрыл за собою дверь.

* * *

Семейный архив находился на самом нижнем этаже замка, метрах в двадцати под землей, почти у самого основания фундамента.

По официальной версии, сам замок отстроили славные предки императора еще более двух тысяч лет назад, а по неофициальной и самой что ни на есть правдивой, замок здесь был еще до той страшной войны, сгубившей древнюю цивилизацию на этой планете. Кое-что, конечно, позже достраивали, кое-что перестраивали, но основа замка уже была заложена изначально еще в те незапамятные времена.

К архиву вела широкая каменная лестница с идеально отшлифованными за многие столетия ступенями. Крепкие кованые двери охраняло четверо рослых гвардейцев из особого элитного полка, расквартированного прямо в замке на случай внезапного нападения.

— Открывай! — еще со ступенек приказал им император и бросил своим телохранителям: — Ждите меня здесь, внутрь не суйтесь, если будете нужны, позову сам.

Дождавшись, пока один из гвардейцев совладает со сложным замком, а другой раскроет одну из створок, Карус зашел вовнутрь и не сходил с места до тех пор, пока в помещении не зажглись светильники Древних, и за его спиной не закрылась дверь.

Сам семейный архив представлял собой квадратное помещение, сплошь заставленное полками со свитками и тремя сейфами, в которых хранились особо важные документы. Посреди комнаты располагался надежный с виду прямоугольный стол и четыре удобных кресла по его сторонам. Мягкий свет с потолка падал прямо на столешницу, достаточно неплохо освещая всё вокруг.

Повозившись с дверцей одного из сейфов, он вытащил изнутри книгу в массивном кожаном переплете и с бьющимся от волнения сердцем уселся за стол.

Он сотни раз читал эту книгу. Знал всё написанное в ней наизусть, но каждый раз как только брал ее в руки, с ним происходило что-то необъяснимое.

На первой странице во всех подробностях был изображен украс, который сейчас висел на его груди. Каждый драгоценный камень, искусно вмонтированный в него, имел свое имя и предназначение.

Слегка подрагивающими пальцами он снял с шеи медальон и положил рядом с книгой. Всё сходится. По центру самый крупный и самый красивый из камней — зеленоватый Гаюн. Справа и слева неотличимые друг от друга Лидан и Динал. Сверху — синий Бокел, а снизу — розовый Миохет.

Созданный древними мастерами сразу же после Большой войны этот украс был уникален и неповторим.

Ни Гетронос Белозубый, ни другие правители империи даже не пытались заказать современным мастерам его копию. Его невозможно повторить, и подделка могла привести к ужасным последствиям.

Полистав страницы, Карус освежил в памяти кое-какие моменты и, захлопнув книгу, решительно направился к одному из стеллажей.

Убрав с полки пару свитков, он сдвинул пальцами в сторону ничем не примечательный кирпич и потянул за открывшийся в нише небольшой рычажок.

С тихим шипением стеллаж углубился на метр в стену и с негромким скрипом отъехал в сторону. Перед императором открылся широкий проход, заканчивающийся глухой стеной с небольшой квадратной панелью на уровне глаз.

Карус сжал зубы и часто задышал, пытаясь подавить бешеное биение сердца.

Прямо перед его глазами расположилось небольшое углубление, в точности повторяющее контуры медальона.

Если этот украс всё-таки искусная подделка, то всё то, что находится за этой стеной, превратится в прах. Об этом есть предупреждение в книге, да и без нее об этом знали все в его роду.

Ну что?..

От волнения ладони императора вспотели, а… была не была!

Карус решительно вставил медальон в нишу и замер, затаив дыхание.

Несколько секунд ничего не происходило, затем ярко засветился центральный камень, и Карус, стараясь не делать лишних движений, одновременно надавил двумя указательными пальцами сначала на Лидан и Динал, и затем посчитав про себя до четырех, большими пальцами сначала на Бокел, а затем и розовый Миохет.

По стене тут же пробежала мелкая дрожь, и она с грохотом пошла назад, открываясь как обычная дверь. За ней сразу же зажегся яркий свет, освещая вытянутое помещение в сотню метров длиной и примерно пятидесяти шириной. В нём четко просматривались ровные ряды каких-то ящиков, амуниции, оружия и невиданных машин.

С замиранием сердца Карус вошел вовнутрь и, более не сдерживаясь, радостно закричал, подняв руки к потолку:

— Получилось! А-а-а! У меня всё получилось!.. А-а-а…

Трясущимися от волнения пальцами он поспешно вытащил из ячейки медальон и побежал между рядами к дальней стене, туда, где в ряд выстроилось шесть прозрачных вытянутых сфер.

Прочитав старинную книгу учета уже, наверное, не одну сотню раз, он до мелочей знал, где что и сколько всего лежит в этом хранилище, но его сейчас интересовали только эти сферы. Исцеляющие, обучающие… настоящее сокровище, которое очень трудно переоценить.

Подбежав к одной из них, он открыл толстую книгу, лежавшую на стойке рядом, и, пробежав глазами по двум первым страницам, широко улыбнулся.

— Вот она! Подробная инструкция, как запускать ее и как использовать. Всё на месте…

Захлопнув книгу, он решительно направился на выход.

Завтра он придет сюда снова и начнет изучать всё с присущей ему дотошностью. День за днем, пока не запустит сферу и не научится управлять ею. Все его предки могли, сможет и он.

Глава 13

Зверь бежит на ловца

Глава 13. Зверь бежит на ловца

— Думаешь, он выполнит свое обещание? — спросил профессор у Гунта, как только они отошли от безупречно замаскированного выхода из тоннеля. — Мне кажется, он весьма хитрый и скользкий, и ты зря на него истратил инъекцию киприта и таблетку фурмикама.

— Выполнит, — улыбнулся Гунт. — А нам пока надо провести разведку и вычислить то место, где они будут сажать свой летательный аппарат. Атакуем его во время захода на посадку, и тогда Краме и всему его отряду точно конец.

— А как же Сорем? Он же будет там с ними! — негодующе воскликнула Ника. — Марк, почему ты молчишь?

Поисковик пожал плечами и с вопросом в глазах посмотрел на Гунта.

— Действительно, — поддержал девушку профессор. — А как же Сорем? Мы не можем так поступить с дядей Марка. Надо найти другой способ уничтожить отряд и вытащить его из беды.

Гунт коротко переглянулся с Дорном, посмотрел на опустившего голову Марка и медленно кивнул.

— Хорошо! Будь по-вашему… Солрс! — позвал он здоровяка. — Собьешь их леталку на взлете, когда она высадит десант. Только дай ей подняться метров на триста-четыреста, чтобы если рухнула, то уже наверняка. А теперь приступим к поиску: Кейв, Дорн… выпускайте своих разведчиков!

* * *

Поиски беглецов зашли в тупик.

Они как в воду канули, следы вели только до высохшего русла реки, а дальше пусто… совсем ничего.

Краме и без своих следопытов было понятно, что они все взобрались в свою самодвижущуюся лодку и направились дальше по руслу вправо, затем еще дальше по ущелью вверх. Другого направления быть не может, потому как, если пойти влево, то там примерно через пару километров обрыв на несколько сотен метров и густой лес по бокам. А насколько Краме понимал в средствах передвижения Древних, то та штуковина, на которой сейчас передвигались беглецы, летать никак не может. Остается только одно направление — через ущелье, но там тоже через пятнадцать километров отвесная скала, и в густом лесу не то что просеки, но даже нет ни единого следа беглецов.

После недолгих раздумий капитан рискнул и задействовал в поисках воздухолет. Тот обшарил всю округу на сотню километров, но тоже безрезультатно.

В быстро наступающих сумерках Краме прекратил поиски, приказав разбивать лагерь.

Для этого подошла брошенная стоянка беглецов. Хорошее место. Лучшее в радиусе трех километров, зачем искать что-то другое.

За ужином Сорем подсел поближе к Варту и протянул ему одну пищевую гранулу из своих запасов.

— Что это? — мазнув глазами по грануле, удивленно посмотрел на него командир следопытов.

— Это знак благодарности, друг Варт, — спокойно ответил Сорем и положил гранулу рядом с его кружкой, — за то, что ты придержал меня сегодня и не пустил вперед. Иначе на месте Статаха мог бы я оказаться.

Сорем протянул руки к костру и задумчиво посмотрел на потрескивающий огонь.

— Как ты понял? — тихо спросил он.

Варт неопределенно пожал плечами и, зачерпнув из котелка полную ложку густого варева, закинул себе в рот. Хорошенько прожевав, он снова посмотрел на поисковика и, скривив масляные губы, ухмыльнулся.

— Просто почувствовал, друг Сорем. Ты же знаешь, я всегда чувствую смерть, и сегодня увидел, как она выглянула из-за твоего плеча.

* * *

Опасаясь ночного нападения, Краме увеличил ночные патрули вдвое, но вопреки его ожиданиям, эта ночь прошла относительно спокойно.

Единственное, что кирги вели себя немного нервно, но такое бывает, когда рядом шастает какой-нибудь опасный хищник.

Сам командир всю ночь так и не сомкнул глаз, обдумывая план своих дальнейших действий.

Неожиданная смерть Статаха от стража Древних породила в отряде неуверенность и пока еще тихие шепотки за его спиной. Враг для них оказался неожиданно силен и полон сюрпризов. Краме уже предвидел, как вскоре самые ушлые начнут задавать ему вопросы о разбившемся корабле Древних, и вот тогда придется жесткой рукой подавлять слишком любознательных и недовольных. Уже не раз он, вставив в уши слуховые горошины, слышал возле костров недовольное ворчание, мол, почему нельзя подлететь к тому кораблю на воздухолете и устроить засаду уже там. Почему приходится гоняться за вражеским отрядом по этим лесам? Одним словом, мало-помалу внутри отряда начинает зреть бунт: вскоре все захотят увидеть выдуманный им разрушенный корабль, а такие, как Варт и его дружок Сорем, скорее всего уже догадались, что никакого корабля Древних не существует, и это только приманка, чтобы собрать отряд из самых отъявленных головорезов.

Но это всё мелочи!

Со своими людьми Краме как-нибудь разберется, сейчас его больше всего волновали только две вещи. Первое: куда подевались беглецы и как они узнали о преследователях? Мало того, что те таинственным образом испарились без следа, так еще и устроили им засаду, установив при своем отходе на дереве стража?

Их предупредили?

Скорее всего, да.

Но кто? Зеленые Плащи?.. Невозможно! Тогда кто?

На всякий случай Краме этой ночью предпринял кое-что, и это может дать результат, хотя нет… вряд ли. Но факт остается фактом, и ничего исключать нельзя. И теперь, второе: это сам страж Древних. С такой моделью Краме столкнулся впервые, и до этого подобных не видел даже на картинках. Храмовым технарям так и не попало в руки ни одного похожего экземпляра. Да… даже если бы и попало, то восстановить разрушенное или создать что-то подобное самим они пока были не в силах. Попросту им не хватало пока необходимых знаний и навыков работы с древними ремонтными дронами. Правда, справедливости ради стоит отметить, что их последняя разработка в области индивидуальной защиты сработала на отлично. Нагрудник выдержал несколько прямых мощнейших попаданий, а это в скоротечном бою уже очень и очень много. Правда, шлем подвел, раскололся, но против любого другого оружия он надежен более чем.

Хорошо хоть, что капитану всё-таки удалось уничтожить стража, и всё обошлось одним только Статахом. Могло быть и хуже.

По всей видимости, таких стражей у преступников не так уж и много, иначе бы они устроили его отряду полный разнос, оставаясь при этом далеко в стороне.

В памяти Краме всплыла жуткая картина: смертоносные устройства выпрыгивают из-под песка и камней и устраивают из его Солнцеликих кровавое месиво. Выжили тогда только двое — он и еще Фурс.

Капитан, стиснув зубы, сжал кулаки.

В этот раз всё будет по-другому. Он или выполнит это задание либо погибнет, третьего не дано.

* * *

На рассвете Краме подозвал к себе Фурса и Смуэла с Вартом. Необходимо поставить их людям задачу на сегодняшний день.

— Смуэл, — начал давать он распоряжения, — бери своих людей, и исследуйте в том ущелье каждый камушек. Варт, дай ему в помощь самых лучших следопытов, пусть они вместе там всё прочешут. Фурс, для тебя у меня отдельное задание.

Дождавшись, когда они останутся одни, Краме вопросительно посмотрел на своего помощника и спросил коротко:

— Ну?

Фурс вынул из кармана какой-то плоский прибор и, отрицательно качнув головой, протянул его Краме.

— Никаких сигналов нет, — ответил он. — Как ты и приказал, я всю ночь обходил палатки, включая эту штуковину возле каждой на десять минут. Тихо, ни разу не пискнул.

Краме взял из его рук прибор, сдвинул там какие-то пластины, дождался, пока на панели мигнет зеленый огонек, и протянул его обратно своему первому помощнику.

— Оставь его пока у себя. Если вдруг всё-таки появится сигнал передачи, то прибор мелко затрясется, и ты это почувствуешь. Будь внимателен. Теперь радиус его действия от источника не больше десяти метров. Чем ближе, тем сильнее будет трястись. Твоя задача: постоянно находиться внутри отряда, изображать кипучую деятельность. Следи. Только тебе могу довериться.

— Понял, — кивнул Фурс и запрятал прибор в кармашек на поясе.

День прошел в безрезультатных поисках и только ближе к вечеру, когда над лесом стали сгущаться сумерки, в расположении лагеря появился хмурый Смуэл, держа что-то в руке.

— Что это? — спросил командир.

— Посмотри сам, — ловец протянул руку, на его ладони лежал камень размером с кулак.

Взяв его, Краме внимательно осмотрел камень со всех сторон и обнаружил еле заметную, чуть размазанную по его поверхности полоску. Скорее всего, она была оставлена обувью с твердой кожаной подошвой.

— Где обнаружили?

— В ущелье. Примерно метрах в двухстах от входа. След свежий, ему не больше двух дней. И еще: я видел подобное вот здесь, — Смуэл указал на поваленное дерево в центре лагеря.

Затем его палец переместился в направлении восточного края поляны.

— И еще вон там! А еще один подобный след был обнаружен на одной из просек. И там, и там есть небольшая каменная россыпь. Наши люди оставить такой след никак не могли, — я проверил. Что примечательно, и я могу поклясться в этом чем угодно: кожаная подошва обуви, оставившая след на этом и тех камнях, одна и та же и не принадлежит беглецам! Кто-то два дня назад пришел к ним в лагерь и предупредил их.

Внимательно выслушав ловца, Краме спросил осторожно, чтобы его не услышали другие.

— Кто? Зеленые Плащи?

— Нет, — ответил Смуэл, также не повышая голоса. — У тех подошва мягкая из кожи вьюта, и она почти не оставляет следов. Это кто-то другой.

Краме подкинул в ладони камень и кивнул ловцу.

— Молодец. Это уже кое-что! Всем отдыхать. Завтра с рассветом продолжим поиски.

* * *

Утро принесло сюрпризы, и начались они с сообщения того же Смуэла о том, что при входе в ущелье, прямо на том месте, где он вчера обнаружил приметный камень, неизвестно откуда появился небольшой армейский лагерь, в котором находятся не меньше сорока хорошо экипированных и вооруженных до зубов бойцов.

Это примерно километра три с половиной от того места, где расположились Краме и его люди. По словам ловца, бойцы все на вид ребята серьезные, и кирги у них — сущие демоны.

Капитан тут же приказал свернуть лагерь и, приготовившись к любым неприятностям, выдвинуться следом за ним.

Краме одного взгляда хватило, чтобы еще издалека опознать неожиданно появившийся здесь отряд. Это имперские гвардейцы. Крепкие ребята, с которыми связываться в этом составе он бы точно не рискнул. Отменные воины не хуже его Солнцеликих, правда экипированы и вооружены обычным оружием, хоть и высочайшего качества.

Что им здесь надо?

Как они тут смогли очутиться здесь так неожиданно? Это всё неспроста!

Приказав своим людям оставаться на месте и не высовываться, Краме, больше не таясь, вышел из-за деревьев и направился к лагерю имперцев, предусмотрительно подняв над головой правую руку.

Его заметили сразу, и, к удивлению капитана, это не вызвало в лагере абсолютно никакой суеты и переполоха. Значит, эти здесь по его душу.

Навстречу Краме вышли двое: один крепкий осанистый воин в элитной имперской броне без знаков различия и с ним невысокий бледный мужичок среднего роста с красными от усталости и недосыпа глазами. При ходьбе его слегка пошатывало, как будто тот провел в седле не одни сутки кряду. Одет он был просто: на плечах зеленый маскировочный плащ, под которым просматривалась добротная походная одежда, на ногах высокие кожаные сапоги. То, как держался возле него воин, ясно говорило о том, что в этой паре главный как раз не он, а обладатель маскировочного плаща.

Краме еще издалека обратил внимание на их обувь. Предусмотрительно вставленные в глаза линзы Сокмака позволяли это сделать без особого труда.

У обоих кожаные подошвы, и эти оба вполне могли бы оставить след на камнях в ущелье и в лагере. Если действительно это они, то интересно… что за игру они затеяли?

— Приветствую тебя, капитан Краме! — тот, что в плаще, не сбавляя шага, поклонился и поднял в приветственном жесте руку с растопыренными пальцами. — Наконец-то мы нашли тебя! Разреши представиться: посланник его могущества Каруса Длинорукого Рур сол Рубсток.

Краме остановился и, опустив руку, принялся внимательно разглядывать приближающихся к нему незнакомцев.

Представившийся ему Руром сол Рубстоком приближался и продолжал выкрикивать:

— Император велел передать тебе ценную информацию, и я почти десять часов не покидал седла, чтобы донести ее до тебя! Хвала всем богам, что мы наконец-то встретились!

Посланник и сопровождавший его воин остановились от Краме метрах в двух, и все трое учтиво друг другу поклонились, как того требовал этикет при подобной встрече.

— Неужели сам император? — Краме изобразил крайнюю заинтересованность. — Просто сгораю от нетерпения услышать эту весть.

— Прошу тебя, — посланник сделал вид, что не заметил иронии, — пройдем в мою палатку, там подробная карта, и я покажу тебе то, что тебя сможет заинтересовать.

Краме глянул через плечо на ту часть леса, на окраине которого притаились его люди.

— О своих бойцах не беспокойся, — как-то обыденно проговорил Рур, проследив за взглядом капитана. — Если вы тут с миром, то им точно ничего не угрожает. Прошу за мной.

Сказав это, он развернулся, махнул рукой в сторону лагеря и, не говоря больше ни слова, поплелся в направлении самой большой палатки, расположенной по центру стоянки.

Проходя через лагерь, Краме то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды окружавших воинов.

Еще бы!.. Сам капитан Неуязвимых и Солнцеликих пожаловал.

Легенда из-за Хребта! Кто о нём не слышал⁈

В палатке на небольшом походном столике была разложена карта империи Мазарит. Точно такая же была и у Краме. Еще при первой встрече с местными егерями те выдали ему ее вместе с другими сопроводительными документами.

Склонившись над картой, Рур ткнул в нее пальцем.

— Мы находимся сейчас вот здесь.

Затем посланник прочертил ногтем прямую линию и снова ткнул в карту.

— А те, кого вы ищете, появились вчера утром вот здесь.

Посмотрев на слегка опешившего и неверяще уставившегося в карту капитана, он добавил:

— Уверяю вас, Краме, это достоверная, подтвержденная информация. Император не шутит такими вещами.

Краме невольно сжал кулаки и прямо посмотрел в лицо посланцу.

— Но как⁈ — сцепив зубы, спросил он. — Как? Тут почти триста километров? Как они смогли?..

— Это нам неведомо, — спокойно пожал плечами Рур, не отводя взгляда. — Их обнаружил имперский ловчий, и он сразу же сообщил об этом чуть ли не самому императору. А тот вызвал меня и поручил мне донести эту весть до вас, что я и выполнил, загнав двух кирги. Хорошо хоть местный гарнизон пришел мне на помощь…

Краме больше не слушал посланника.

Имперские гвардейцы — местный гарнизон?

За кого этот посланник его держит?..

В его голове роем заметались тревожные мысли: «То, что беглецов предупредили, это понятно! Загадка сейчас в другом: как… как они очутились так далеко и за такое короткое время⁈ Умчались туда на своей летающей лодке? Это, в принципе, возможно… но как? Кругом лес, а насколько ему известно, их лодка может подняться над поверхностью максимально на метр, не больше…»

Взгляд капитана впился в лицо продолжавшего что-то вещать ему посланника, и он заподозрил: «Император затеял двойную игру? Но зачем?.. Зачем⁈»

Как сквозь туман до Краме донесся голос посланника. Тот как ни в чём ни бывало продолжал что-то втолковывать капитану:

— Так что зря вы тут теряете время, выискивая несуществующие следы. Ваш противник уже далеко отсюда, и вам бы поспешить за ним, если вы хотите его настичь.

Рур как бы ненароком посмотрел в потолок и устало улыбнулся.

Краме демонстративно глянул на обувь посланника и, иронично усмехнувшись, ответил:

— Следов-то как раз хватает. Очень четких и о многом говорящих. Мне-то вот непонятно только одно…

— Что же? — ничуть не смутившись, спросил Рур.

— Зачем вы предупредили их о нашей атаке, да еще и помогли скрыться? Думаю, после этого у Верховного возникнет немало вопросов к вашему императору…

Посланник так естественно изобразил на лице непонимание и обиду, что Краме почти поверил.

— Не понимаю, о чём вы? — пожав плечами, возмущенно проговорил он. — Мы прибыли сюда поздно ночью и разбили лагерь, даже не подозревая, что вы всего в нескольких километрах от нас. С утра хотели начать поиск, но наши разведчики доложили, что вы сами движетесь к нам и…

Неожиданно Рур прервался на полуслове, и то, что произошло дальше, привело Краме в легкое замешательство, на мгновение сбив с толку.

Лицо Рура вмиг изменилось до неузнаваемости. Теперь на капитана смотрел не уставший путник с воспаленными до красноты глазами, а смертельно оскорбленный дворянин, который не поступится ничем, защищая свою честь.

Взгляд стал жестким и колючим, скулы обострились, вместо легкой усталой улыбки — нитка плотно сжатых губ.

Это совсем не вязалось с прежним обликом Рура, и как оказалось, Краме не совсем был готов к столь разительным переменам. Это почувствовал Рур и решил, что надо развивать свой успех.

Хищно улыбнувшись краешками губ, он добавил, постепенно повышая враз ставший хриплым голос:

— Зная вашу неуемную воинственность, капитан, мы предприняли все необходимые меры и, уверяю вас, ваши разрывные цилиндры и светящаяся броня не спасут ваш отряд от полного разгрома, если вы решите пренебречь законами нашего гостеприимства. Вы на нашей земле!

Быстро взяв себя в руки, Краме мазнул безразличным взглядом по воину, стоявшему за спиною посланника. Опытным бойцам хватает одного лишь взгляда на противника, чтобы сразу же понять, чего тот стоит на самом деле. Этот стоил многого, и так просто вырваться из лагеря не получится, даже имея доспех Древних. Наверняка эти воины неплохо знают его слабые места, и их оружие способно их преодолеть.

Кивнув посланнику, Краме, больше не говоря ни слова, вышел из палатки и, не оборачиваясь, направился к своим людям, ожидавшим его на опушке леса.

* * *

Рур и командир отряда имперских гвардейцев вышли из палатки и молча смотрели вслед удаляющемуся Краме.

— Что дальше? — прервал молчание командир.

Рур скупо улыбнулся и ответил:

— Продолжайте охранять вход в тоннель. Удвойте посты. Краме коварен и решителен, и от него можно ждать чего угодно.

Он посмотрел на свою подошву и с силой теранул ею о камень. Затем посмотрел на еле заметный темноватый след на нём.

— В отличие от меня, его люди наблюдательны и весьма опытны, — задумчиво проговорил он, демонстрируя камень командиру. — Еще бы чуть-чуть, и мы бы не успели. Ладно… смотрите тут в оба глаза!

— А вы куда?

— Я? — Рур посмотрел на него красными воспаленными глазами. — Я спать!

* * *

Пока Краме шел к своим, он собрал на голове шлем и вызвал по связи воздухолет.

Мареш ответил сразу, как будто только и ждал этого вызова.

— Выводи свой «Хурхат» на заданную точку. Мы будем там через три часа.

— Слушаюсь, — услышал капитан голос пилота и тут же прервал связь.

Сама по себе связь с кораблем — вещь удобная и полезная, но при каждом сеансе жрёт уйму энергии из доспеха Древних, и пока храмовые инженеры не понимают, как это можно уменьшить.

Говорят, что какие-то подвижки в этом направлении уже есть, но пока это что-то не особо заметно.

Собрав шлем обратно в воротник, он прибавил шагу.

— Все в сёдла! — отдал он команду, как только подошел к своим. — За мной!

С разбегу запрыгнув в седло, он прижался к длинной шее кирги и понесся через лес в сторону огромной поляны посреди леса.

«Ничего… — думал капитан, всё сильнее и сильнее сжимая коленями бока кирги. — Решили поиграть со мною? Решили, что я так прост, что меня можно обвести вокруг пальца? Ничего! Они скоро узнают, что так поступать со мною смертельно опасно!»

В ожидании преследователей

До горной гряды, где, по мнению Кейва, всё еще находился его корвет, оставалось чуть больше пятисот километров непроходимых лесов, обширных полей и водных препятствий в виде огромных озёр и широких рек. И совсем уже рукой подать, если брать во внимание, какое расстояние ими уже пройдено за почти шесть месяцев пути.

За это время члены Братства сплотились настолько, что все уже чувствовали себя одной неразделимой семьей и были готовы легко рискнуть жизнью ради другого. Непререкаемый авторитет Гунта, жизненный опыт и мудрость профессора Кирта пресекали любые попытки выражения недовольства и хандры у остальной молодежи. Все стойко переносили разные лишения, как и полагается настоящим путешественникам. Марк с Солрсом так вообще постоянно говорили о том, что никогда не чувствовали себя так комфортно и безопасно, как сейчас. По их мнению, с которым никто бы не рискнул спорить в Братстве, те лишения, какие им раньше приходилось переносить в подобных путешествиях, не шли ни в какое сравнение с тем, что они испытывали сейчас. Даже несмотря на достаточно серьезные ранения, от которых, впрочем, сейчас не осталось и следа, для них это просто какая-то увеселительная прогулка.

Вчера целый день всем Братством трудились над просекой и сооружением ложного лагеря на небольшом островке посреди обширного болота. Для этого установили там несколько палаток и небрежно замаскировали саму лодку, которую, несмотря на протесты профессора, перетащили туда же для большей достоверности. По указанию Гунта лодку замаскировали так, чтобы ее было заметно и с воздуха, и с берега. Кирт наотрез отказывался оставлять там свое оборудование и большую часть вещей, но всё-таки кое-как удалось его уговорить это сделать. По мнению командира, которого беспрекословно поддержали Дорн и все остальные, всё должно выглядеть правдоподобно и не вызывать у противника ни малейших сомнений.

Дорн несколько раз поднимал своего разведчика на максимальную высоту, и в итоге остался доволен увиденным.

Место на болоте было выбрано неслучайно.

Рядом, примерно в пяти километрах, посреди лесного массива находилась неплохая поляна, вполне пригодная для посадки воздухолета. Гунт очень рассчитывал, что именно там Краме высадит десант, и у Солрса будет неплохая позиция для уничтожения воздушного судна. Десант после этого должен будет ринуться к болоту, а там, в лесу, их будет ждать множество сюрпризов.

Тут уже постарались не только Гунт с Дорном с энергетическими ловушками и охранными дронами, но и Солрс с Марком полностью использовали большой запас находившихся в их распоряжении наконечников копий и болтов с арбалетами, смастерив из них всевозможные самострелы, которые и установили в самых неожиданных местах. Эол, Ника и Кейв помогали им в силу своих возможностей, особенно там, где требовалась сила их экзоскелетов, чтобы поднять огромное бревно, утыканное наконечниками на самую верхушку дерева.

Сегодня утром стало понятно, что Рур всё-таки выполнил просьбу Гунта, и Краме клюнул на наживку.

Обнаружил его профессор, запустив с утра в небо свой разведывательный луч. Быть обнаруженным он не боялся, так как овладел доспехом настолько, что научился делать этот луч совсем невидимым и незаметным обычному глазу.

Профессор тут же рассказал всем, что летательный аппарат противника завис на предельной высоте, на удалении от лагеря, примерно в километрах шестидесяти.

Теперь необходимо затаиться и не вспугнуть.

Командир приказал натянуть между деревьями мелкоячеистую сеть, с помощью которой раньше спасались от всякой летающей мелкой нечисти, и замаскировать ее дополнительно ветками и листьями. Проверяли с помощью разведывательных дронов несколько раз, — сверху точно ничего не видно.

По всем расчетам, Краме со своим отрядом должен высадить десант примерно к ночи. Гунт справедливо полагал, что тот не настолько глуп, чтобы высаживаться днем. Понятно, что Краме догадывается о приборах ночного видения у противника, но ночь есть ночь, а ночью, как известно, люди спят.

Так что высадка, скорее всего, произойдет ночью, ближе к рассвету.

А к полудню вражеский летательный аппарат смогли обнаружить уже все, кроме Ники. Через приборы, вмонтированные в шлемы, его очертания были неплохо видны на фоне редких облаков.

Солрс попытался навести прицел своего орудия на воздухолет и расстроенно сообщил, что на таком расстоянии оно будет совсем не эффективным.

Аппарат пролетел над болотом на высоте пяти тысяч метров и, скорее всего, заметил остров с лагерем и прорубленную к нему просеку, затем удалился километров на сорок на восток. Воздухолет завис там на одном месте в надежде, что его не обнаружат на такой высоте.

Ближе вечеру Гунт собрал всех под навесом для финального инструктажа.

Выстроив отряд в одну шеренгу, он прошелся несколько раз перед строем, придирчиво рассматривая экипировку каждого из них.

Вооружены все были по полной.

Помимо штурмовых винтовок и другого стрелкового оружия, у каждого в специальном держаке находился лук, а на бедре миниатюрный арбалет с запасом болтов и стрел к ним. Содержимое в наспинных походных контейнерах составляло по несколько аптечек, боеприпасы и небольшой запас пищевых гранул и другой полезной мелочевки на тот случай, если бой вдруг пойдет не по плану, и каждому придется пробиваться к месту сбора самостоятельно.

От всех отличались только Солрс и профессор. Внушительных размеров орудие крепилось к специальным держателям на доспехе Солрса, и выглядел он от этого несколько неуклюже. А Кирт, помимо футуристического доспеха, отличался от всех еще и своей наплечной пушкой, грозно поворачивающей свое жерло туда, куда поворачивал голову профессор.

— Если мы всё рассчитали правильно, — продолжал наставлять всех Гунт, — то враг должен появиться часа через три или четыре, когда полностью стемнеет. Возможно, он решит атаковать нас перед рассветом. Почему я так думаю? Я бы так и поступил. Поэтому сейчас расходимся по своим позициям и готовимся к ночной атаке. Всем включить маяки и быть на постоянной связи. Вопросы есть?

Все молчали.

Какие тут могут быть вопросы?..

Со вчерашнего дня всё уже по сто раз оговорено, и пока Гунт не удостоверился, что каждый из отряда до мелочей понимает свою задачу, не отстал.

— Тогда все марш на позиции! — коротко приказал он. — Не будем терять время.

Члены Братства начали включать в своих доспехах режим маскировки и, выйдя из-под навеса, растворились в ближайшей листве.

Глава 14

Недооцененный враг

Глава 14. Недооцененный враг

Вместе с переминавшимися с ноги на ногу кирги в салоне воздухолета было темно, тесно и душно. Из-под неплотно подогнанных клапанов на седельных сумках нестерпимо воняло гниющим мясом, и от этого слезились глаза, и в горле стоял ком, готовый в любой момент вырваться наружу. Да еще и эта постоянная трясучка внутри салона изматывала изрядно.

Краме и пилот находились в более привилегированном положении, — их кресла отсекала от общего салона прозрачная перегородка, но невыносимый трупный запах пробивался и сюда. Хотя… капитан с раннего детства привык к любым запахам и к этому тоже оставался абсолютно безразличным.

Они уже четвертый час болтались среди облаков, и с каждым часом воздухолет трясло и швыряло из стороны в сторону всё сильнее и сильнее. Пилоту с трудом приходилось пробиваться сквозь толстый слой белой массы, которой, казалось, не будет конца.

Характерный свист, который все слышали при посадке или взлете, теперь звучал постоянно. Чувствовалось, что устройства, толкавшие воздухолет вперед, сейчас работали на пределе, но всё равно было полное ощущение того, что скорость полета несколько занижена, и они болтаются почти на месте.

Опускаться ниже, где облаков почти не было, Краме пилоту строго-настрого запретил, и это услышали все, а еще поняли, что командир опасается оружия Древних, которым были вооружены беглецы. Это вызвало недовольное бормотание и громкие шепотки у некоторых членов отряда.

— Сколько до точки? — спросил Краме у пилота.

Тот с опущенным забралом шлема повернул голову к приборам и ответил коротко:

— Восемьдесят.

Краме глянул на карту и, ткнув в нее пальцем, приказал:

— Высаживай нас вот в этом квадрате.

Пилот посмотрел на карту и кивнул.

— Не рано? — осторожно спросил он. — Там дальше есть места и получше, и до противника рукой подать.

— Высаживай! — недовольно рыкнул на него Краме и, хищно улыбнувшись, свернул карту.

На поиски подходящей поляны ушло совсем немного времени. В этом участке леса повсюду находились огромные проплешины от давних пожаров, и безопасно посадить там воздухолет не составило большого труда.

— Высаживаемся без суеты! — начал отдавать приказания командир. — Каждый хватайте своего кирги и бегом под укрытие деревьев. И не светитесь на открытом пространстве!

Отдав все необходимые распоряжения, он снова повернулся к пилоту:

— Доберешься до заданного квадрата, поднимешься на максимальную высоту и веди наблюдение. Обо всём докладывай мне лично. Связь через каждые пятнадцать минут. Ниже не опускайся. Вопросы?

Мареш отрицательно мотнул головой.

— Нет!

— Всё! — Краме встал с кресла. — Надеюсь, ты ничего не перепутаешь.

Командир решительно вышел из кабины пилота и, взяв своего кирги за ремни, потащил к выходу.

Начинался новый этап смертельной игры, и Краме не был намерен в ней проигрывать.

Зайдя под сень деревьев, он подозвал к себе Фурса.

— Ну как?

— Ничего.

— Верни прибор, — Краме протянул руку.

Взяв в руки устройство, он сдвинул пластинки на корпусе, и зеленый огонек погас.

— Нас предали, Фурс! — сказал он, пряча прибор в кармашек на поясе. — Предупредили противника и помогли ему скрыться. Пока не понимаю, как и зачем, но император или, может быть, кто-то из его приближенных затеяли свою игру.

Краме одним движением влетел в седло и наклонился к Фурсу.

— Слава Хорту, в нашем отряде предателей нет, и пусть эта штуковина побудет пока у меня, — он похлопал рукой по поясу и тронул с места своего кирги.

* * *

К заданной точке Краме вывел свой отряд задолго до наступления темноты. Целый день они неслись по лесу как сумасшедшие, не давая отдыха ни себе, ни животным, затем бросили своих кирги и дальше пробирались только на своих двоих, всё время карабкаясь только в гору.

На вершине, под прикрытием раскидистых деревьев командир осмотрелся.

Примерно в километре от подножья горы начиналось то самое болото, о котором докладывал Мареш.

Четко выполняя приказ Краме, тот каждые пятнадцать минут связывался с командиром и рассказывал ему обо всём увиденном им с огромной высоты.

Теперь Краме знал о лагере противника посреди болота и длинной просеке, ведущей к нему, а так же о единственной поблизости подходящей поляне, на которую можно посадить воздухолет, не причинив тому вреда.

Используя приборы Древних, установленных на «Хурхате», пилот даже сумел рассмотреть одинокую фигуру одного из беглецов, сидевшего возле костра. Видимо, все остальные в этот момент прятались по палаткам, и еще… в том же лагере находилась их самодвижущая лодка. Та была тщательно припрятана и замаскирована, но с высоты всё равно просматривались ее очертания.

Краме усмехнулся и, выкрутив на максимум приборы в своем шлеме, осмотрел сначала островок, на котором Мареш засек противника.

Да. Всё так, как он докладывал.

Четыре среднего размера палатки, из-под наваленного сверху мха просматривалась часть прозрачного корпуса лодки, и даже были видны несколько ящиков внутри.

Командир переключил режим визора, встроенного в шлем, и сердце его учащенно забилось.

Они там. Точно там. Ошибки быть не может!

В трех палатках точно кто-то есть. Очертания людей не видны, но тепловые пятна просматриваются очень даже хорошо.

Затем его взгляд переместился в противоположную сторону болота. На берегу тоже кто-то есть. По крайней мере, одно подвижное тепловое пятно, без сомнений, принадлежавшее человеку, там присутствовала. Четко просматривалась рука, часть корпуса и голова.

Краме посмотрел в небо. Там, высоко промеж кустистых облаков, километрах в шестидесяти от болота проглядывалась едва заметная точка.

«Хурхат».

Командир улыбнулся краешками губ.

Мареш умело использовал облака, чтобы воздухолет не заметили с земли.

Похвально, конечно!

Но, если его видит сейчас он, то, наверное, его увидели и враги, и тот факт, что они пока его не сбили, говорит только о том, что, во-первых: враги не могут на такой высоте достать его своим оружием. А во-вторых: они сейчас лихорадочно готовятся к встрече, сооружая его отряду кучу всевозможных сюрпризов.

Значит, «Хурхату» в данный момент ничего не угрожает, а его вид высоко в небе, наоборот, заставляет нервничать противника и готовиться к неприятностям, ежеминутно ожидая высадки десанта.

Краме сжал кулаки и бросил полный ненависти взгляд на островок посреди болота.

Вот только в этот раз он всё же сумел перехитрить их и высадить своих людей совсем не в том месте, что приготовил ему хитрый и коварный противник. Теперь отряд Краме нападет с той стороны, откуда его, скорее всего, не ждут, и это даст ему неоспоримое преимущество.

— Выступаем после полуночи, — не повышая голоса, бросил он к Фурсу. — Сейчас отдыхать. Костры не жечь. Кто ослушается, — оторву голову! Так и передай всем.

* * *

Ближе к полуночи погода стала портиться. Задул резкий ветер, небо начало быстро затягивать тяжёлыми тучами, и почти сразу же на землю хлынул проливной дождь. С каждой минутой он только усиливался, и когда настал момент выступать, Краме поднял руки к небу и тихо засмеялся.

Это знак!

В этот раз сам Хорт смотрит на него и не позволит потерпеть поражение, как в прошлый раз. Лучшего подарка от небесного покровителя и быть не может. В подтверждении этого небо рассекла красноватая молния, и следом за ней прогремел оглушительный раскатистый гром.

— Передай всем, — чуть повернув голову к Фурсу, звенящим голосом скомандовал Краме, — выдвигаемся. Напомни этим недоумкам, что каждый должен выполнять только поставленную ему мной задачу. И еще…

Краме с силой стукнул себя сжатым кулаком по груди и хищно оскалился:

— С нами Хорт!

Фурс посмотрел на одухотворенное лицо командира, на его фанатично горящие глаза и, в точности повторив его жест, тоже воскликнул:

— С нами Хорт!

Краме развернулся, еще раз взглянул на темнеющий вдалеке островок и мстительно скривил губы. В этот раз он всё продумал до мелочей. Никто не должен уйти.

Больше не оглядываясь на других, Краме подхватил с земли подготовленные им заранее кочучи* и сломя голову побежал вниз по склону, где у подножья горы начинался небольшой лесок, а за ним простиралось обширное болото.

Фурс бежал следом, стараясь не отставать.

Краме не сразу понял, что тот зовет его и что-то кричит, привлекая его внимание:

— Командир! Что это⁈

Краме, не сбавляя скорости бега, взглянул туда, куда указывал Фурс, и, наверное, впервые за свою жизнь сбился с шага.

Сквозь тяжёлые низкие облака, наплевав на все его приказы и запреты, к поверхности пробивался «Хурхат». Воздухолет не падал, а именно пробивался по направлению к острову, резко снижая высоту.

Командир тут же врубил связь с пилотом и зашипел в переговорное устройство:

— Ты что делаешь, Мариш? Назад! Назад, я сказал! Я приказываю!

— У меня приказ от самого Верховного, — послышался сквозь треск и помехи спокойный голос пилота. — Я не могу его ослушаться.

— Набирай высоту! — закричал Краме. — Уходи! Ты!..

— Нет!

«Хурхат» прекратил снижение и завис на высоте метров в триста прямо над островом. Краме хорошо видел, как под днищем раскрылся люк, и из него вывалилась какая-то бочка и, бешено вращаясь, устремилась к земле. Одновременно с этим воздухолет начал задирать нос и резко набирать высоту.

Раздался громкий хлопок, и буквально через пару секунд на том месте, где мгновение назад находился остров, разверзся настоящий огненный ад, казалось, даже загорелась болотная жижа вокруг. Еще через секунду последовал повторный взрыв, и он был настолько мощный, что даже находившийся в километре от эпицентра Краме почувствовал, как его обдало обжигающей воздушной волной.

От этого взрыва «Хурхат», словно щепку, подбросило вверх, но пилот каким-то чудом умудрился не потерять управление, и воздушное судно продолжало упорно карабкаться под облака, поднимаясь всё выше и выше. Казалось бы, опасность миновала и воздухолет вот-вот скроется в облаках, но тут с противоположного берега синим росчерком вылетел светящийся шар и жадно впился в корпус «Хурхата», сразу же развалив тот на части. Затем через пару мгновений сверкнула ослепительно яркая вспышка, и прогремел ужасающей силы взрыв, после которого с высоты в болото полетели мелкие фрагменты некогда грозного воздушного судна.

Краме смотрел на это как завороженный, будучи не в силах произнести ни слова. А когда он пришел в себя, то до скрипа в зубах стиснул челюсти и тихо застонал.

Надо бежать, пока не поздно.

— Всем назад! — выкрикнул он команду и попятился сам.

Вовремя. Почти.

С противоположного берега, с какой-то возвышенности мигнула короткая яркая вспышка, и в метрах двадцати от Краме с пламенем и грохотом вспучилась земля. Сразу же послышались истошные вопли и громкие стоны раненых. Потом прилетел еще огненный заряд, затем это повторилось еще раз, следом еще, еще…

Кто-то с хладнокровным остервенением расстреливал отряд Краме, будто тот находился на открытой местности и был виден противнику как на ладони.

— Уходим! — повторил команду командир и, резко петляя из стороны в сторону, шустро полез обратно в гору.

Единственное спасение для них сейчас находилось на обратном склоне горы, а иначе их перещелкают здесь, как несмышленых пернят!

Под непрекращающимися разрывами вражеских снарядов, Краме и остаткам его отряда всё-таки удалось достигнуть вершины горы и перевалить на ту сторону, укрывшись за склоном.

Рядом с ним на траву плюхнулся Фурс. Лицо залито кровью, но шлем на месте и вроде бы цел.

— Ты ранен? — спросил у него Краме.

— Ерунда, царапина, — хрипло дыша ответил Фурс, размазывая по лицу кровь.

— Смуэл, Варт! — громко позвал он. — Если вы целы, быстро ко мне!

Через пару минут возле него оказались оба помощника. Оба тяжело дышали, глаза метали молнии.

— Доложить о потерях! — не дав им опомниться, приказал Краме.

— У меня убит Корк и Вайс, — первым начал докладывать командир ловцов, — Бесин и Прит ранены, легко…

— Лекур, Кувен, Пати и Зорак, Муран мертвы, сколько раненых, пока не знаю, надо уточнить.

— Уточняй и снова ко мне! Пошевеливайся!

Минут через десять стало ясно, что семеро из отряда остались на том склоне навсегда, и еще пятеро ранены, один тяжело, — у Лейсона была оторвана рука и выбит глаз.

Потерь могло быть намного больше. Спасли нагрудники, отразившие множество осколков, и крепкие шлемы.

Краме приблизился к распластанному на земле тяжело дышавшему раненому и, склонившись над ним, положил ладонь ему на грудь.

— Ты какому богу поклоняешься, Лейсон? — тихо спросил он.

— Раньше Меркулу, — слабо ответил тот, — теперь Хорту!

— Крепка ли вера твоя?

Лейсон вперил единственный глаз в Краме и, собрав всю волю в кулак, прохрипел твердо:

— Да! Верую, всем сердцем.

— С нами Хорт!

— С нами Хорт… — тихо шепнул Лейсон и закрыл глаз.

Краме достал нож и как-то просто и обыденно чиркнул им по горлу Лейсона.

Тот несколько раз дернул ногой и затих навсегда.

Все вокруг стояли молча, пораженные увиденным.

— Разберите его вещи и сразу же бегом возвращаемся к кирги. Его нагрудник можете не брать, он теперь бесполезен…

— А остальные? — кто-то робко выкрикнул из толпы. — Надо бы похоронить…

Краме встал с колена и прямо посмотрел на свой поредевший отряд.

— Среди вас есть желающие рискнуть жизнью и притащить сюда останки погибших? Нет? Я так и понял! И к тому же… враг с минуту на минуту будет здесь. Нам надо занять более выгодные позиции. После вернемся и похороним. А сейчас. Все бегом к кирги!

Всё не по плану

Выполняя приказ командира, все заняли заранее подготовленные позиции.

На первую линию Гунт выставил Солрса со своей дальнобойной пушкой. Его задачей было пропустить мимо себя десант, затем сбить их воздухолет и ударить им в тыл. Для этого он взобрался на самое высокое дерево, устроив там себе тщательно замаскированную лежанку.

По флангам и чуть сзади его прикрывали Гунт и Дорн. Они должны были навязать десанту бой и, отходя, заманить их в хитро расставленные ловушки. Такая же задача была и у Марка, только в отличие от них, он располагался строго по центру.

Позицию Эола оборудовали сразу же за участком леса, напичканного ловушками. Его задача: прикрывать отход бойцов и в случае необходимости тоже отходить к болоту. Его позиция была хорошо укреплена, и могла вместить троих, а то и четверых бойцов сразу.

Самых ценных членов Братства: Кирта, Нику и Кейва, командир отправил в предполагаемый тыл, справедливо посчитав, что на самой границе суши и болота им будет безопаснее всего. Да и профессору оттуда всё поближе к острову и к своему драгоценному оборудованию.

Памятуя о том, что командир противников облачен в броню тарсонианского штурмовика, и его шлем, скорее всего, оборудован штатными приборами для наблюдения в разных режимах, профессор не поленился и для большей правдоподобности соорудил в каждой палатке по устройству, поддерживавшему определенную температуру, примерно такую же, как у человека. Это должно было укрепить веру врага в то, что все, за кем они гонятся, находятся в данный момент на острове по своим палаткам.

За то, что их обнаружат на берегу, профессор особо не переживал, хотя нет… доспех Ники всё же слегка фонил, но на нее напялили орденский плащ с капюшоном и эту проблему почти решили. Правда, по признанию самой девушки, этот плащ доставлял серьезные неудобства. В нём она чувствовала себя скованной и неуклюжей, поэтому, как только представилась возможность, Ника попросила разрешения у Кирта его снять и натянуть над ее укрытием.

С наступлением темноты небо затянуло тяжёлыми тучами, и почти сразу же полил дождь. Крупные капли тяжело падали в болотную жижу и мгновенно развезли густую липкую грязь под ногами.

Одной Нике с натянутым над головой непромокаемым плащом повезло больше других. Теперь ей не приходилось, как профессору и Кейву, стоять по щиколотку в мутной болотной жиже, вглядываясь сквозь стену дождя в темноту.

Дождь усиливался с каждой минутой, и вскоре ночное небо, покрытое низкими тяжёлыми тучами, начали разрезать ветвистые молнии, сопровождаемые оглушительным раскатистым громом.

Прошло еще какое-то время, все услышали сквозь грохот и раскаты грома тревожный крик Кейва:

— Это они! — он указывал рукой куда-то в сторону болота. — Смотрите! Там, в небе!

Все повернули головы в направлении, куда указывал Кейв.

Там, пробив кустистые облака, к земле стремительно приближался вражеский воздухолет.

Вопреки всем ожиданиям, он заходил на болото с противоположной стороны, и направлялся прямиком к острову с палатками и барком.

— Они что? — прокричал профессор, тоже тыча пальцем в воздушный корабль. — Решили высадить десант прямо на остров⁈ Они что, сумасшедшие! Кейв, доложи командиру! Быстро!

Но пока Кейв докладывал Гунту о появившемся над болотом корабле противника, тот завис над островом, в его днище распахнулся люк, и прямо в то место, где была укрыта лодка с оборудованием, рухнул какой-то продолговатый контейнер.

В следующую секунду раздался мощный взрыв, окутавший клубами огня всё вокруг, а следом за ним еще один, намного мощнее первого, от взрывной волны которого и Кирта и Кейва с Никой повалило с ног.

— Не-е-ет! — истошно завопил профессор, вскакивая на ноги. — Нет! Нет! Нет! А-а-а!..

Он резко ткнул указательным пальцем в сторону воздухолета, и из пушки на его плече тут же вылетел переливающийся голубым цветом шар. Мгновенно преодолев расстояние до вражеского корабля, он впился в его борт, и почти сразу же с оглушительным грохотом тот разорвало на части.

— Нет! Нет… — у профессора подкосились ноги, и он рухнул на колени прямо в болотную жижу. — Нет…

Плечи его тряслись.

Он уже не замечал, как Ника и орущий страшные проклятия Кейв палили из своих винтовок куда-то по противоположному берегу. Он даже не видел появившихся рядом Эола и Марка, которые так же, как и они, один за другим выпускали заряды из своего оружия по склону невысокой горы на противоположной стороне болота, по которой метались незаметные обычному глазу фигурки людей.

Ему до всего этого больше не было дела, стоя на коленях, он горько оплакивал то немногое, что еще связывало его с прежним миром.

* * *

Солрс в который раз проверил прицел своего «Разрушителя» и мстительно улыбнулся, нежно проведя ладонью по его вытянутому рельефному корпусу.

Скорее бы уже пустить его в дело.

Сидеть тут, на вершине дерева, под проливным дождем, когда совсем рядом сверкают молнии и оглушительно грохочет гром, то еще удовольствие, но ради оказанного ему командиром доверия и исполнения священной мести, он готов был сидеть тут еще не одни сутки подряд.

Ожидая противника, Солрс представлял себе, как прилетит вражеский воздухолет, как из него высыпется десант, как он среди них узнает того самого врага, отомстить которому для него дело чести, как он выпустит по воздушному кораблю заряды и уничтожит его. Как при помощи натянутого между деревьями троса переместится на другое дерево и будет оттуда поливать огнем противника, загоняя его на хитро расставленные ловушки, которые срабатывают от датчиков на движение и настроены так, чтобы отряд завяз в них полностью, но… только не того самого — их командира! Краме, кажется, его зовут… Его Солрс должен уничтожить своими руками. Он шел к этому, он готовился к этому, и он сейчас полностью готов к этому!

Чего только стоило уговорить Гунта, чтобы настроить датчики таким образом, чтобы те не реагировали на тарсонианский доспех Древних штурмовиков.

Гунт сам великий воин и знает, что такое честь. Гунт понял и пошел навстречу.

Здоровяк погладил кончиками пальцев свое копье, лежавшее возле ноги, и, высунув до конца язык, состроил ужасающую гримасу.

Из укрытия Солрс прекрасно видел поляну, на которую должен сесть воздухолет, и часть болота, расположенного с обратной от него стороны, почти в двух с половиной километрах. Обзор отличный, вот только проливной дождь создавал кое-какие помехи в гелианской аппаратуре и немного усложнял видимость. Профессор объяснял это тем, что на планете захватчиков дождь большая редкость, и он сделал всё возможное, чтобы устранить этот досадный дефект. Но, видимо, не полностью. Вглядываясь в ночную мглу через приборы, встроенные в шлем, в глазах всё еще слегка рябило и постоянно мельтешило, но не так, чтобы не рассмотреть врага.

Неожиданно за спиною что-то оглушительно громыхнуло, и вокруг стало светло как днем.

Солрс резко обернулся и увидел огненный шар, поднимающийся над болотом.

Что за!..

Он не сразу заметил над этим клубившимся пламенем тот самый воздухолет, который он ожидал здесь, на поляне. Солрс стал лихорадочно разворачивать «Разрушителя» в сторону болота, но в этот момент там раздался еще один взрыв намного мощнее первого и вражеский воздухолет перестал существовать.

Нет! Только не это!

А как же он? Как же месть? Как ему жить-то после этого⁈

Он выкрутил визоры шлема на максимум и увидел, как далеко за болотом, по склону горы спускаются белые фигурки людей. Тепловизор выхватывал из темноты их движущиеся силуэты, и при виде их у Солрса внутри закипала волна ярости.

Вот он, враг!

Для его «Разрушителя» расстояние самое что ни на есть подходящее. Он решительно направил ствол в сторону противника и нажал кнопку пуска. Почти сразу же между белыми светящимися фигурками разорвался заряд, и одна из них погасла.

Сцепив зубы, Солрс один за другим начал посылать снаряды во врага, создавая на том берегу болота настоящий ад. Фигурки гасли одна за другой, и вскоре их совсем не стало видно.

— Солрс! Солрс! Ответь мне, — услышал он в переговорном устройстве голос Гунта.

— Да, я слушаю! — тут же ответил здоровяк.

— Сбор на третьей точке! Немедленно! Сбор на третьей точке!

— Понял. Выдвигаюсь.

Обвязав еще горячий от интенсивной стрельбы «Разрушитель» крепкой веревкой, он сбросил его вниз, а сам, зацепившись за натянутый трос, ловко перебрался на другое дерево, росшее примерно метрах в двадцати от первого. Там он повесил на шею штурмовую винтовку и, подхватив рюкзак, стал ловко спускаться вниз.

Третья точка — это на самом берегу болота, там должен находиться профессор, Кейв и Ника. Внутри Солрса что-то тревожно кольнуло. Как бы не случилось беды какой…

Подхватив висевшую на веревке возле самой земли пушку, здоровяк поспешил ксвоим, совершенно не опасаясь, что ловушки на него сработают. Тут поработал лично профессор, а Солрс доверял ему больше, чем себе.

Выскочив на берег, он понял всё без слов.

Прямо в раскисшей от дождя жиже, обхватив голову руками, сидел профессор. Вокруг него все члены Братства — живые и здоровые. Посреди болота, где раньше был расположен их ложный лагерь, теперь полыхал огромный костер размером с остров. Проливной дождь был не в силах его затушить, в отличие от склона горы, где от многочисленных разрывов начался пожар, но там ливень быстро с ним справился.

К вышедшему из-за кустов Солрсу повернулся Марк и, как-то растерянно пожимая плечами, доложил:

— Сорем сообщил нам, что он выжил и даже не ранен. Сейчас уцелевшие враги бегут ксвоим кирги. Будут нас преследовать. Краме решил довести дело до конца или погибнуть.

— Скорее погибнуть, — улыбнувшись, ответил здоровяк. — Другого им не дано!

Настроение его заметно улучшилось. Краме жив, а значит, для свершения мести еще будет время.

— Сколько у тебя осталось боеприпасов к «Разрушителю»? — хмуро спросил у него Гунт.

Солрс скосил взгляд на счетчик боеприпасов, находившийся в верхнем углу интерфейса его шлема, и чуть расстроенно ответил:

— Два выстрела. Я думал, их больше.

— Пушку придется оставить! — сказал как отрезал командир. — С двумя выстрелами от нее толку мало, и она будет только мешать и тормозить нас в дороге.

— Я донесу! — взмолился Солрс. — Сам буду тащить, никого не попрошу.

— Как знаешь, — уступил ему Гунт и обратился к профессору:

— Надо идти, Кирт. Время уходит.

Профессор не реагировал, всё так же сидел в грязи, низко опустив голову.

Кейв присел перед ним и положил руку ему на плечо.

Его голос звучал успокаивающе, как будто он разговаривал с маленьким ребенком:

— Не надо так убиваться, Кирт. Это всего лишь приборы, пусть и ценные. Помнишь, я говорил тебе о ремонтной мастерской на борту корвета? Там собрано всё самое лучшее, и всё это будет твоим, и еще… не забывай о самой базе, где находится корвет! Там такая лаборатория, что позавидует любой институт на Тарсоне. Сам видел. Поверь мне.

Профессор поднял голову, долго смотрел сквозь забрало шлема в лицо пилота и затем кивнул.

— Ты прав, Кейв, не стоит так убиваться. Жизнь на этом не заканчивается.

Кирт тяжело поднялся на ноги и срывающимся голосом обратился ко всем сразу:

— Простите мне эту минуту слабости, друзья мои. Я уже не молод, и мне тяжело расставаться с прошлым. Теперь я готов ко всему!

Гунт кивнул, легонько хлопнул профессора по плечу и отдал команду:

— Выдвигаемся к резервному схрону. Там всё обсудим. Сейчас не будем терять времени.

Все один за другим, без лишних вопросов стали исчезать в близлежащих кустах. Последним уходил профессор.

Обернувшись, он в последний раз посмотрел на пылающий остров и решительно юркнул в густую листву вслед за своими товарищами.

* * *

Резервный схрон находился примерно в километре от болота, в самой гуще установленных ранее ловушек.

Располагался он в крохотной пещерке, образовавшийся в скальной породе, и проникнуть туда можно было, только протиснувшись через узкую щель между наваленными друг на друга гигантскими валунам. Одна Ника могла кое-как протиснуться туда, да и то с трудом.

По настоянию Марка, там припрятали пару полных пакетов с пищевыми гранулами и водяными кристаллами, один кувшин, нагревающий воду, плотную связку индивидуальных пакетов для пассажиров первого класса, а так же лишние боеприпасы к винтовкам, оставшиеся болты к арбалетам и стрелы.

— Ника, вытаскивай всё наружу, — начал давать распоряжения Гунт. — Распределим всё между собою и в путь. Время не терпит.

Ника начала протискиваться в щель, а командир уже давал указания Дорну и Эолу.

— Снимайте стража и «Эрги-45»*. Найдем им применение позже.

Через двадцать минут отряд был полностью готов к выходу. Груз из пещерки разобрали по наспинным контейнерам, колчаны и сумки для болтов набили под завязку. Небольшую часть пришлось всё-таки оставить в схроне, потому как уже ничего никуда не помещалось.

Гунт, по своему обыкновению, прошелся перед строем, придирчиво разглядывая каждого. Затем он остановился и, несмотря на непрекращающийся ливень, убрал шлем в воротник. Его мокрое от дождя лицо выражало твердую решимость, глаза смотрели прямо перед собою.

— Во всём, что произошло сегодня ночью, только моя вина, — начал он. — Это я недооценил противника, решив, что мой боевой многолетний опыт переиграет нынешнего командира по всем статьям. Я ошибся. Враг умен и коварен, и мы лишились почти всего, что у нас было. Но и он понес невосполнимые потери, потеряв свой летательный аппарат и нескольких бойцов. Обещаю вам. Впредь я буду более внимательным и стану чаще спрашивать у вас совета. Вопросы?

Профессор чуть приподнял руку, и командир разрешающе кивнул.

— С другой стороны, — начал он неестественно бодрым голосом, — мы лишились лодки с оборудованием, и теперь нас ничего не будет задерживать в пути. Пробежимся, так сказать, налегке.

— Жаль «Ломаку»! — невесело добавил Солрс.

— И кучу ценнейших артефактов тоже жаль! — поддакнул ему Марк.

— Всё? — командир снова собрал шлем на голове. — Закончили? Тогда бегом за мной!

* * *

* Кочучи — самодельное средство передвижения по болотам, чем-то отдаленно напоминающее широкие лыжи.

* Эрги-45 — энергетические ловушки.

Глава 15

Королевство Трибат

Глава 15. Королевство Трибат

Сорем трясся на своем кирги позади Варта и думал о том, что этой ночью ему неслыханно повезло, и он до сих пор еще жив.

Отряд племянника устроил им кровавое месиво на берегу болота, и следопыта спасло только то, что он четко выполнял инструкции Марка и не лез впереди всех.

Когда снаряд, пущенный из отряда братства, разорвался под ногами у бегущих впереди ловцов, ему потребовалось меньше минуты, чтобы перемахнуть на безопасный склон горы и там залечь за валуном.

Хотел было сразу сообщить об этом Марку, но рядом плюхнулся грязно матерящийся Варт, и эту затею пришлось отложить до более удобного случая.

— Отрыжка гешгура! Ты видел⁈ А! Нет, а ты видел⁈ Воздухолет разнесло в щепки, словно это бочка из-под патака! Жёваный склиз! Как такое могло произойти, как⁈ У-у-у… ребро курзара мне в задницу, а лучше этому недоумку Краме! Затащил нас в самую бездну! Нет, Сорем, ты видел, что у них за оружие⁈ Одним выстрелом «Хурхат» в пыль! Нет…

Этот словесный поток прервал резкий окрик командира.

— Смуэл, Варт! — громко позвал он. — Если вы целы, быстро ко мне!

— А… чтоб тебя! — уже тише рыкнул Варт и, вскочив на ноги, припустился к Краме.

Вернулся он довольно быстро, но, не задерживаясь, пробежал мимо, по-быстрому опрашивая других бойцов из своего отряда. Затем снова поспешил к командиру.

Дальше всё происходило в нервной спешке.

Краме как-то совсем буднично перерезал горло одному из безнадежно раненых следопытов и, порывшись у него в рюкзаке, забрал обратно себе взрывающиеся цилиндры, после чего все побежали к кирги, а Сорему наконец-то удалось связаться с племянником и сказать ему несколько слов.

Удалось это не сразу, но, подловив момент, Сорем якобы споткнулся и слегка подотстал от всех, и в общей суете никто и не заметил, как он шепнул пару слов в наладонник.

Затем оседлав кирги, отряд скакал под проливным дождем до рассвета, делая вокруг болота большую петлю, а когда совсем рассвело, Краме объявил привал и долгожданный отдых. Кое-кому из раненых он требовался особо: надо сменить повязки, наложить свежие целебные мази, перевести дух, в конце концов.

Дождь к этому времени почти прекратился. Между тяжёлыми облаками появились первые прорехи, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь них, освещали умытое дождем небо по-особому радостно. Смерть этой ничью прошла совсем рядом, и теперь жизнь возвращала свое.

Пока обустраивали лагерь, Краме подозвал Смуэла и еще пару оставшихся в живых ловцов и, что-то коротко объяснив им, куда-то их отправил.

Ближе к полудню вернулись только двое, что вызвало среди поисковиков нездоровое движение, и все стали подтягиваться поближе к командиру.

— Где Биюл? — спросил Краме, вскакивая на ноги.

— Биюл сейчас находится там, где вечная охота, молодые податливые девки и полно разнообразной вкусной жрачки! — буркнул Смуэл, устало присаживаясь у костра.

Краме посмотрел на Варта.

— Ты останься. Остальным отдыхать!

— Нет, командир, — упрямо качнул головой Варт, — ты завел нас совсем не туда, куда обещал, и теперь люди хотят знать всё.

Вокруг послышался одобрительный гвалт.

Краме несколько мгновений сверлил его тяжёлым взглядом, затем нехотя кивнул и посмотрел на Смуэля.

— Говори.

Тот криво ухмыльнулся и протянул к Краме руку.

— Карту!

Командир передал ему свиток и уселся напротив.

Пока тот раскладывал карту прямо на траве, вокруг него столпились все члены отряда, кроме вернувшегося вместе со Смуэлем ловца по имени Каро. Тот примостился чуть в сторонке прямо на траве и с аппетитом уплетал из чужого котелка кисло пахнущее варево.

Смуэл прямо посмотрел на Краме, и в его юношеских глазах, наверное, впервые за весь этот поход промелькнуло настоящее, неподдельное уважение.

— Этой ночью, — негромко начал он, обращаясь ко всем присутствующим, — нам всем была уготована незавидная судьба, и если бы не наш командир, то никто из нас не должен был дожить до сегодняшнего утра. И мы живы только благодаря уму и опыту Краме. Его военная хитрость спасла нас вчера от верной гибели, и если бы не предательство пилота Мареша, то мы бы не потеряли «Хурхат» и праздновали бы сейчас победу.

Смуэл ткнул пальцем в карту и прочертил по ней грязным ногтем линию.

— Вот здесь мы, по мнению противника, должны были высадиться. Почти сразу от поляны начинается прорубленная ими просека, ведущая к болоту. По их расчетам, эта просека должна была стать нашей братской могилой, и первым, кто это почувствовал на себе, стал Биюл.

Смуэл негромко хлопнул в ладоши и добавил зло:

— Его расплющило упавшее ему прямо на голову бревно. Не помог ни шлем, ни броня. Бревно было густо утыкано наконечниками от копий и весило оно не меньше ста килограммов, и это бревно, скорее всего, было не единственным на той просеке, дальше мы соваться не стали. Вместо этого мы обогнули болото по берегу и наткнулись на их стоянку. От нее вглубь леса вели четкие следы, которые даже дождь не сумел до конца смыть. Мы пошли по их следу и…

Тут ловец скривился и как-то особенно нежно прикоснулся кончиками пальцев к нагруднику.

— Вот тут, — снова ткнул он пальцем в карту, — они понаставили хитрых ловушек, через которые нам никак не пройти. Я был недостаточно осторожен и поймал грудью арбалетный болт, и только этот чудесный доспех позволил мне сейчас рассказывать вам об этом.

Ловец протер рукавом чуть побледневший кристалл на груди и продолжил:

— Мы с Каро прошли вдоль берега еще с километр и затем углубились в лес. Через какое-то время вышли к небольшой, но бурной реке. Там обнаружили место, где противник рубил деревья и мастерил плот. Причем… сделал он это не вчерашней ночью, а заранее. Дальше след теряется, но тут и дураку понятно, что они спустились по реке.

Смуэл окинул взглядом внимательно слушавших его следопытов и пожал плечами.

— Мне больше нечего сказать, у меня всё. Каро, тебе есть что добавить? — спросил он у жующего ловца.

Тот отрицательно мотнул головой и закинул в рот новую ложку варева.

— Что с островом? — тихо спросил Краме у Смуэля.

Тот брезгливо скривился.

— Не знаю, что там на него скинул пилот «Хурхата», но острова больше нет, а вода вокруг него пылает до сих пор так ярко, что на это больно даже смотреть.

Все заметили, как у Краме заиграли желваки на скулах, и сузились глаза.

Он встал, окинул взглядом отряд и произнес, чеканя каждое слово:

— Вот что происходит, когда кто-то игнорирует приказы командира, и поступает по своему разумению. Но это всё уже в прошлом, и я надеюсь, такого больше не повторится. А теперь к делу: они опережают нас, но ненамного. С нашими кирги мы настигнем их довольно быстро и уничтожим. Они тоже потеряли людей и всё, что у них было. Если бы их силы были хотя бы равны нашим, они бы не бежали, поджав хвост, а приняли бы бой. С остатками их отряда мы справимся, если впредь будете беспрекословно подчиняться моим приказам. Всё!Собирайте лагерь! Выдвигаемся!

Все начали расходиться, а Смуэл так и не сдвинулся с места. Сидел, как и раньше, не отводя взгляда от Краме.

Когда они остались совсем одни, к ним подсел закончивший трапезу ловец и, чему-то ухмыляясь, вытер тыльной стороной ладони жирные губы.

— Что? — спросил Краме, пристально глядя на обоих.

Смуэл перевел взгляд на своего товарища и кивнул ему.

— Отдай их командиру.

Каро порылся в сумке и передал Краме пару разрывных цилиндров.

— Это принадлежало Биюлу, и я подумал: зачем пропадать таким полезным вещам. И еще…

— Что? — Краме почувствовал неладное.

— Они, скорее всего, потеряли в огне весь свой груз, как ты и сказал всем, но я хочу, чтобы ты знал, — как их было восемь, так и осталось. Следы не обманешь.

* * *

В этом месте река проходила по границе империи Мазарит и королевства Трибат. Значит, на том берегу уже другое государство со своими законами и правителями.

Марк, как всегда, встал у рулевого весла и, быстро поймав течение, вывел плот на середину реки. Сама река была сравнительно небольшой, метров около тридцати или даже сорока шириной, но вела совсем в другую сторону от их основного маршрута. Поэтому, спустившись на несколько сотен метров вниз по течению, Марк уткнул плот в противоположный берег.

Пока Марк с Солрсом занимались роспуском плота на брёвна и сплавом их вниз по течению, профессор активировал голографическую карту и указал направление, в какую сторону теперь надо направляться. До горного массива, в котором припрятан корвет, оставалось еще чуть меньше пятисот километров, и преодолеть это расстояние пешком будет совсем непросто. Но делать нечего: если в день делать примерно по пятнадцать-двадцать километров, то за пару месяцев можно спокойно добраться до цели. Оружие есть, провиант тоже пока еще имелся, и не надо будет охотиться на местных зверей, броня в исправности, и самое главное — Кейв полон уверенности, что корвет на месте, и надо только до него добраться, а там…

Так что, даже в условиях потери барка и массы полезных и крайне необходимых вещей, шансов на удачный конец путешествия был очевиден, тем более в отряде есть Марк и Солрс, а с их огромным опытом выживальщиков не пропадешь.

— Я иду первым, — Гунт начал распределять места на марше, — Солрс замыкающим. Следом за мною Марк, потом профессор, Ника и Дорн, дальше Кейв и Эол. Всё! Смотреть в оба! Вперед!

Погоня

По разведанному ранее ловцами пути шли с превеликой осторожностью и к реке свернули только тогда, когда над лесом уже начало смеркаться.

Краме это не остановило, и он тут же приказал не терять время, мастерить плоты и сразу же переправляться на другой берег. Хорошо хоть, что материала для этого вокруг находилось в избытке.

Проблемы возникли только с кирги, которые до паники боялись открытой воды и ни в какую не желали заходить на плоты. Они шипели, злобно стрекотали и норовили клюнуть своих наездников в голову. Благо у всех на головах были шлемы, и проблем удалось избежать. Пришлось на кирги снова напяливать непроницаемые для света мешки и уже только так заводить на плоты.

Вопреки справедливым опасениям, переправились на другой берег без особых проблем, и почти сразу же послышался радостный крик одного из следопытов, активно привлекавшего к себе внимание.

Он стоял возле самой воды и активно махал руками, подзывая к себе всех остальных.

В метре от берега, в кустарнике, чьи густые ветки выглядывали из-под воды, запуталось трехметровое бревно, явно отесанное острым предметом с обеих сторон.

— Это бревно от их плота, — прокомментировал находку следопыт. — Значит, они вышли на берег чуть выше этого места, но немного ниже того, где мы спустили плоты на воду, и их следы надо искать метрах в ста отсюда.

Смуэл присел возле бревна, окинул его внимательным взглядом и кивнул.

— Согласен, но предлагаю начать поиски завтра. За ночь с их следами ничего не случится, а искать что-то в темноте даже с линзами Сокмака — гиблое дело, можно только всё затоптать.

Спорить с этим не имело смысла, и Краме кивнул, соглашаясь.

— Привал до рассвета! Соорудите загон для кирги. Пошевеливайтесь!

* * *

За ужином к Сорему подсел Варт и, наклонившись почти к самому уху, заговорщически шепнул:

— Я предлагаю бежать сегодняшней ничью. Всё, что говорит нам Краме, полная брехня… ручаюсь за это. Ты со мной?

— Нет, — Сорем отрицательно качнул головой. — Я с тобою согласен, но сейчас точно не время. Фурс вон, да и сам командир, глаз с нас не сводят, видимо, начали подозревать в чём-то.

Варт уселся возле костра поудобнее, поправил кнут на поясе и украдкой взглянул на помощника Краме.

Тот сидел метрах в десяти от него по ту сторону костра и вправду то и дело задумчиво поглядывал на Сорема.

— А чтоб его!.. — тихо рыкнул Варт и поставил перед собою рюкзак.

Раскрыв клапан, он достал из рюкзака котелок и плеснул в него воды.

— Но если представится удобный случай… — снова начал было нашептывать ему Варт, но Сорем перебил его.

— Я с тобой, мой друг, но не будем пока об этом!

* * *

На рассвете Смуэл с Каро нашли след и уверенно повели отряд прямиком через лес.

Вскоре стало понятно, что беглецы движутся довольно быстро, и Краме даже на одном из привалов продемонстрировал всем, как это происходит.

— Несколько беглецов имеют такую же точно броню, как и у меня, — начал объяснять он. — И если судить по следам, то, скорее всего, они и выжили.

Он окинул взглядом внимательно слушавший его отряд и спросил:

— У кого из вас самый быстрый кирги?

— Наверное, у меня, — поднял руку следопыт по имени Джош, — никогда не устает и всё время рвется вперед, норовя обогнать других.

— Отлично! — кивнул командир. — Предлагаю соревнование, кто добежит быстрее вон до того дерева, тот получит полноценный грот!

Краме подкинул в ладони желтоватый кругляш.

— Выиграешь ты — получаешь монету, выиграю я, и грот останется у меня.

Затем он кивнул Фурсу и, собрав шлем на голове, сказал:

— Дашь команду.

Все дружно загалдели и начали наперебой делать ставки.

Краме и Джош на своем кирги встали на одну линию у края поляны и замерли в ожидании, когда Фурс даст отмашку. Тот себя долго ждать не заставил и под общее улюлюканье и смех резко махнул рукой.

Краме и кирги с Джошем сорвались с места и понеслись к приметному дереву.

Кирги следопыта вытянул длинную шею и бежал вперед так, как будто хорошо понимал, что это какое-то состязание, и единственным его желанием было добежать до финиша первым, но всех удивил Краме. Чуть отпустив птицу вперед, он затем ускорился так, что обогнал кирги примерно на середине дистанции и подбежал к дереву за несколько секунд до того, как там появился Джош.

Краме убрал шлем на голове и, улыбаясь, вернулся к отряду.

— К счастью для нас, так долго у них продолжаться не может, — пояснил он. — Через каждые пятнадцать-двадцать минут такого бега, им необходимо заряжать батареи, а на это уходит много времени. Наших кирги заряжать не надо, поэтому скоро мы их настигнем.

Погоня продолжалась с раннего утра и до позднего вечера.

Зачастую Смуэл со своим оставшимся в живых ловцом вырывался вперед, и их не было по часу, а то и по два, но когда они снова появлялись в расположении отряда, то сразу же докладывали о чём-то напрямую командиру, и тот долго сверялся с картой, делая там какие-то пометки.

Дня через три постоянных блужданий по лесу Краме на очередном привале собрал вокруг себя отряд.

— Сегодня выйдем к селению. Следы беглецов ведут в его сторону, но как сообщил мне Смуэл, там их уже нет, или они, вообще, обошли деревню стороной, не теряя времени. Между нами всего несколько часов, и мне нужна точная информация. Для начала я с Фурсом зайду туда сам, а затем дадим сигнал всем остальным.

Краме окинул строгим взглядом притихших следопытов и продолжил:

— Ничего не могу сказать о местных законах гостеприимства, но думаю, они разительно отличаются от тех, что были в той деревне охотников, где вы так славно повеселились. Поэтому ведите себя мирно, местных не задирайте. И да… поселение то вроде как воинское, всем быть настороже.

В самом селении гостей встретили более чем настороженно.

На единственной улице в два десятка узких рубленых изб не встретилось ни души.

На крыльце дома, расположенного в ширину, в торце улицы стоял одинокий воин в добротном пластинчатом доспехе. В одной руке он держал копье с граненным узким наконечником, в другой — круглый металлический щит с острым умбоном посередине. Шлем сдвинут на затылок. Видно, что этот воин бывалый и умелый, и, судя по всему, остальные в этом селении такие же и сейчас только и ждут его команды, чтобы напасть на чужаков из засады.

— Что вам надо? — выкрикнул он, как только Краме и Фурс подошли поближе к его дому.

— Не очень-то гостеприимно вы встречаете гостей! — громко ответил Краме, остановившись посреди улицы.

— Званых гостей встречаем как положено, а незваных только так! Последний раз спрашиваю, что вам надо?

— Да так, — хмыкнул Краме, — хотели узнать кое-что и кое о ком…

— Это вы о тех восьмерых чужаках, что были вооружены так, будто собрались воевать с целым войском? Так они сегодняшним утром прошли мимо нашего селения и удалились вглубь леса, — бесцеремонно перебил его воин.

— И о них тоже… — начал было Краме, но снова был перебит самым невежливым образом.

— В нашем селении их нет! — отрезал воин. — Они прошли мимо вон в ту сторону, — он указал направление острием копья. — А теперь, проваливайте. И не дурите! Ваши людишки, что прячутся в лесу, уже окружены.

— Хорошо-хорошо! — Краме выставил вперед ладони. — Спасибо и на этом! Я узнал всё, что мне надо, и мы тоже уходим. Но я не могу уйти без подарка за столь ценную информацию. Позволь?

В ладони Краме оказался цилиндрик, и он продемонстрировал его воину, подняв над головой. Дождавшись когда тот настороженно кивнет, он передал его Фурсу. Тот положил его на раскрытые ладони и понес на вытянутых руках к воину.

— Там две черточки, — продолжил Краме, — красная и желтая. Когда соединишь их вместе, тебе откроются многие тайны этого мира. Лучше это делать в кругу самых лучших воинов и побратимов.

— Не жалко? — заинтересованно прищурившись, спросил воин, но всё равно взял из рук Фурса цилиндр и поднес к глазам. — Чудной он какой-то!

Краме медленно кивнул и, дождавшись, когда Фурс встанет рядом, пояснил:

— Мы наткнулись на схрон Древних, и теперь такой есть у каждого в нашем отряде! — продемонстрировал Краме еще один цилиндрик. — Там написано, что надо нести знания людям, и я лишь выполняю волю Древних. Прощай, воин!

Краме и Фурс развернулись и, больше не оборачиваясь, пошли прочь из деревни.

Через двадцать минут бешеной скачки по лесу до многих, у кого в уши были вложены горошины Сокмака, донесся раскатистый грохот мощнейшего взрыва. Краме остановил своего кирги и, обернувшись на звук, злорадно ухмыльнулся.

— За добро надо платить добром, — сплюнув сквозь зубы, процедил он.

* * *

В первое селение, которое повстречалось на их пути, заходить не стали.

Дорн постоянно поднимал в небо разведчика и, хотя преследователей замечено не было, Гунт решил не останавливаться и попытаться увеличить отрыв. То, что Краме пустился в погоню, у него не вызывало ни малейших сомнений.

Следующее селение появилось на горизонте тогда, когда над лесом начали сгущаться сумерки.

Гунт достал местную карту и ткнул в нее пальцем, привлекая внимание сгрудившихся вокруг него членов братства.

— За этой деревней сразу начинается степь длиною почти в две сотни километров и нам там от преследователей не уйти. Краме хитер, а мы будем там как на ладони.

— Они тоже, — вставил слово Эол, — и к тому же мы неплохо вооружены и сможем перещелкать их на приличном расстоянии, не подпуская близко к себе.

Гунт с Дорном переглянулись, и командир слегка поморщился от того, что приходится объяснять неопытной молодежи прописные истины. Но он обещал впредь советоваться со всеми и поэтому, выдержав небольшую паузу, продолжил:

— Насколько я успел понять, для Краме его люди лишь расходный материал для достижения цели. Он, не задумываясь, пожертвует ими, лишь бы выполнить задание и отомстить. Объясню всем более подробно: оказавшись в степи, мы не сможем устроить какую-нибудь засаду и выстроить нормальную линию обороны. А Краме… пока другие будут отвлекать наше внимание, использует особенности своей брони и легко сможет подобраться к нашему лагерю незамеченным, а затем просто забросать нас гранатами, о которых нам сообщал Сорем. Посмотрите на увечья Дорна, и вам должно стать всё понятно.

— Что ты предлагаешь? — спросил, потирая подбородок, профессор.

— Нам надо постараться войти в это селение, задобрить местного старосту дорогими подарками и как-то уговорить его задержать Краме и его отряд. Селение большое, воинов там наверняка больше сотни, так что, если заинтересуем их, то те справятся.

— Но у нас почти ничего не осталось! Всё сгорело в пекле там, на острове, — тихо обронил Марк, скосив взгляд на профессора. — Осталось только наше оружие, провиант в виде пищевых гранул, и какое-то количество боеприпасов, включая стрелы и болты к арбалетам. Есть немного денег империи Мазарит, что мы собрали с тех охотников, которые устроили на нас засаду, но я не понимаю, много там или мало. Думаю, навряд ли их заинтересуют пищевые гранулы, чтобы ради них рисковать жизнью…

— Но у нас же есть еще и личные вещи! — влезла в разговор Ника. — Ведь наши рюкзаки-то при нас! И наверняка там полно диковинок для местных жителей.

— Давайте посмотрим, у кого что осталось… — оживился профессор, снимая со спины рюкзак.

Все начали вываливать из рюкзаков какие-то свои личные вещи и раскладывать их прямо на разложенную Кейвом на земле подстилку.

У Ники всё не то: боеприпасы, какие-то женские безделушки, с десяток индивидуальных пакетов для пассажиров первого класса. У Эола тоже индивидуальные пакеты, куча боеприпасов, визор…

— Стоп! — выкрикнул Гунт, когда увидел то, что начал выкладывать из своего рюкзака Марк. — Это, если не ошибаюсь, тот самый «Крушитель»? Ведь с помощью его Эол одолел того самого сепари, что был выше Солрса на голову? Я прав?

Марк кивнул и с сожалением протянул артефакт Гунту.

— Это как раз то, что нам надо! — обрадовался он. — Ника, распотроши один индивидуальный пакет и дай мне пару микрем, предназначенных для удовольствия во время сна.

Ника послушалась и протянула ему две зеленоватые пилюли.

— Дай еще одну, — чуть подумав, попросил он.

Взяв в руки «Крушитель» и пилюли, он обратился к Марку и Солрсу:

— Будете сопровождать меня в поселении. Солрс, оставь своего «Разрушителя» здесь. Дорн, ты за старшего. Займите круговую оборону и внимательно смотрите по сторонам. Между нами и Краме не меньше шести-семи часов. Мы постараемся не задерживаться надолго.

* * *

Эта деревня располагалась на небольшой возвышенности и была совсем не похожа на другие, встречавшиеся по эту сторону Хребта. Во-первых, она была обнесена забором метра три в высоту и с массивными воротами из черного железа. Во-вторых, добротные срубы внутри частокола были расположены по кругу, почти упираясь задними фасадами в частокол. От этого внутри селения образовалась круглая площадь с какой-то огороженной дырой по центру.

Когда разглядывали данные с разведчика Дорна, Марк опознал эту дыру как колодец, что было огромной редкостью в этих местах.

И в-третьих, все мужчины в этом селении были рослыми под стать Солрсу и Гунту, как будто они все как один принадлежали какому-то роду. Естественно, командир решил заручиться их поддержкой в противостоянии отряду Краме.

Получится ли?

Увидев троих вооруженных до зубов воинов, подходящих к селению, местные жители приоткрыли ворота, запуская их внутрь. Складывалось впечатление, что людей они не боялись совсем, и эти оборонительные сооружения в виде стен создавались для чего-то другого.

Интересно для чего?

Неплохо бы тоже узнать.

На улице в селении полно народу. Женщины, дети, воины… последних особенно много, и все в полной броне. Смотрят на чужаков внимательно и настороженно. Всё-таки местный народ не так беспечен, как это могло показаться на первый взгляд.

За воротами их встречал рослый широкоплечий воин в кожаной рубахе и широких штанах, заправленных в сапоги. Стоял он уверенно, широко расставив ноги, а руки при этом прятал за спиной. Глаза умные, внимательные.

Смотрят, оценивают, взвешивают…

Как только троица переступила черту под надвратной балкой, он спросил:

— Кто такие? Что надо?

Язык, на котором он изъяснялся, был понятен, но чуть отличался от того, который использовали в империи Мазарит, и больше походил на тот, на котором говорили по ту сторону Хребта.

— Хотим поговорить с вашим главным, — шагнул вперед Гунт. — Хотим предложить ему дары за небольшую услугу.

— Дары? — в глазах воина промелькнула смешинка, и он завертел головой, поглядывая на своих селян, которых с каждой минутой на площади становилось всё больше и больше. — Ишь ты! За услугу? И что же?

— Отведи нас к главному в этом селении, и всё узнаешь, — не обращая внимания на поведение воина, настаивал Гунт.

— Так вот он я! Микей меня зовут. Говорите, что надо, или убирайтесь.

Воин медленно убрал руки из-за спины, и все трое увидели пару коротких, изогнутых вовнутрь клинков.

Не очень-то гостеприимно, но с чужаками по-другому и быть не могло, поэтому Гунт продолжил спокойно, не повышая голоса:

— Мы отряд исследователей из-за Хребта. Движемся на Восток. За нами гонятся преступники. Хотят ограбить нас и уничтожить. Просим вашей помощи. Готовы хорошо заплатить.

— Чем? — Микей заинтересованно посмотрел на Гунта. — И сколько преследователей?

— По нашим данным, не больше двенадцати.

Староста деревни посмотрел в толпу, и оттуда сразу же выскочил пожилой воин с седой бородой до пояса. Подбежав к Микею, он шепнул ему что-то на ухо и встал за его спиной.

— Хм… — староста, прищурившись, посмотрел на троицу. — Если согласимся, чем платить будете?

Гунт кивнул Марку, и тот, порывшись в сумке, достал «Крушителя». Надев его на правую руку, заозирался по сторонам. На глаза попался одинокий квадратный каменный столб метров трех высотой.

Марк указал на него пальцем и спросил у старосты:

— Могу ли я ударить по этому столбу, и не будет ли его разрушение большой потерей для вас?

Микей хохотнул и, еле сдерживая смех, косо глянул на старика за своею спиной.

— Разрушить ударом руки «Шип»? Ты смеешься? Ему тысячи лет! Бей!

Марк вышел вперед и, зажав в кулаке артефакт, уверенной походкой направился к столбу.

Коротко замахнувшись, он впечатал кулак в камень, и тысячелетий столб не выдержал. Каменная крошка полетела в разные стороны, и верхняя часть «Шипа» упала под ноги, вовремя отскочившему в сторону Марку.

Сначала в селении стояла мертвая тишина, а затем с разных сторон понеслись удивленные, полные восхищения возгласы вперемежку с проклятиями на головы пришельцев.

Староста поднял вверх руку с зажатым в ней мечом, и всё сразу же стихло.

Старик за спиною старосты что-то опять шепнул Микею, и тот, чуть подумав, кивнул.

— Этого мало! — указал он на Марка. — Надо что-то еще! Есть что-то еще?

— Есть! — на раскрытой ладони Гунта лежало три зеленоватых и чуть продолговатых пилюли.

— Что это?

Командир, держа ладонь раскрытой, принялся объяснять, тыча пальцем в пилюли.

— Выпьешь одну такую перед сном, и к тебе придут прекрасные девы, которые будут ублажать тебя всю ночь самыми разнообразными способами. Поверь мне, всё будет как наяву и доставит тебе истинное удовольствие.

Было видно, что старосте очень хотелось заполучить эти капсулы, но старик, стоявший за его спиной, всё время что-то нашептывал и нашептывал ему.

Микей криво усмехнулся и, перекрикивая женский гвалт, поднявшийся над площадью, нехотя и с деланной ленцой проговорил:

— Баловство это всё! Что-то еще есть?

Гунт думал меньше секунды и решительно ответил:

— Есть! Но на этом всё! Если не договоримся, мы уходим.

— Показывай!

Гунт опустил руку к поясному кармашку, и в его руке оказался чуть вытянутый блестящий пенал.

Гунт большим пальцем сдвинул крышку, и там оказались три ярко-красных капсулы размером с горошину.

— Что это? — заинтересованно спросил староста, подойдя ближе.

— У нас это называется «Кача», — ответил командир, показывая старосте капсулы, лежавшие внутри. — Принявший «Качу» становится сильным, как зверь, быстрым и свирепым, как сотня самых кровожадных хищников. Кто съест одну такую таблетку, того не берет ни холодное оружие и ни какое другое. Его кожа становится крепка, как сталь, и он становится неуязвимым!..

— Врешь⁈ — воскликнул старик и выскочил из-за спины старосты. — Такого не может быть!

— Может! — гнул свое Гунт. — Клянусь в этом всеми богами, которых я знаю! Но хочу предупредить. Тот, кто примет «Качу», через полчаса станет обычным воином, каким и был раньше.

— Еще такие есть?

— Нет! — мотнул головой Гунт. — Только три капсулы. Их и хотят получить преследователи, а еще наши жизни в придачу. Поэтому мы решили всё отдать более достойным. Вам!

Из толпы выбежал еще один дед, и теперь Микею нашептывали уже в оба уха.

Тот, слушая, оценивающе осматривал доспехи чужаков, их оружие и походные сумки, висевшие на их боках.

Наконец, приняв какое-то решение, он отодвинул руками назойливых советчиков и произнес:

— Я могу согласиться, хотя жизнь моих воинов дороже каких-то там побрякушек. Но есть одно условие: поединок моего лучшего воина с вашим. Если победит твой воин, то мы принимаем дары и клянемся на алтаре богом нашим Трибутом, что выполним вашу просьбу. Если же победит мой воин, то вы оставляете в нашем селении всё, что у вас есть при себе, включая броню и оружие. Если ваш воин будет сражаться храбро, но всё равно проиграет, мы выдадим вам какую-нибудь одежду и по одному копью, чтобы вас не растерзали местные хищники. Ну как? Уговор?

Прежде чем Гунт успел что-то ответить, вперед вышел Солрс и кивнул:

— Уговор!

Глава 16

Поединок

Глава 16. Поединок

— Сьюмар! — громко позвал староста кого-то из толпы. — Где этот склизов бездельник? Снова прячется у кого-то под юбкой или опять где-нибудь застрял на кухне?

— Тута я! — послышался откуда-то позади толпы густой бас.

Передние ряды раздвинулись, и на площадь валкой походкой вышел здоровенный мужик совершенно не бойцовского вида.

Круглое безбородое лицо с толстыми губами и щёлками заплывших жиром глаз. Массивный лоб пересекала глубокая продольная линия, поднимавшая брови домиком, что придавало его лицу какое-то несерьезное, почти детское выражение. Грузное тело. Вислый живот начинался почти от самого двойного подбородка и заканчивался чуть ниже пояса свисающим фартуком. Округлые плечи не добавляли ему мужественности, и только мощные руки и ноги выдавали в нём человека знакомого с физическим трудом не понаслышке.

Одет он был в тряпичную рубаху с закатанными рукавами, подпоясанную простой веревкой, и короткие штаны чуть ниже колен. Босоногий.

Марк с легкой улыбкой посмотрел на Солрса и, к своему удивлению, заметил, что тот как никогда серьезен и максимально сосредоточен. Что-то он увидел в этом жирном борове такое, что другим недоступно.

— Как драться? — обреченно вздохнул толстяк. — До смерти или как…

— Или как, — усмехнулся староста. — Чем хочешь драться?

Сьюмар пожал округлыми плечами и скривил толстые губы.

— Да мне как-то… — он мотнул головой в сторону Солрса, — пусть вот он выбирает.

— Копье! — тут же сообщил здоровяк и начал активно разоружаться и стаскивать с себя доспех.

Оставшись в одних кожаных штанах и рубахе, он закатал рукава и покрепче затянул тесемки чехла на наконечнике копья.

— Ого! — воскликнул староста, — Одежка из-за Хребта! Хороша… Эту забираю себе! На правах старшего.

— Угу, — буркнул толстяк.

И в его пухлую ладонь вложили простую двухметровую палку из крепкого черного дерева с небольшим железным крюком на конце.

— Пойдет вместо копья? — лениво спросил он и неожиданно крутанул шест так, что вокруг загудел воздух.

— Пойдет, — согласился Солрс.

Он выставил перед собою копье и стал медленно приближаться к противнику.

Толстяк стоял неподвижно, уперев крюк в землю и зажав в кулаке верхний край шеста. Слегка расставив ноги, он чуть наклонил голову вбок и внимательно следил за действиями надвигающегося противника.

Теперь его лицо не выглядело детским и беззаботным. Он как-то весь подобрался и уже не был похож на обрюзгшего жирдяя с отвисшим пузом.

Солрс приблизился на дистанцию атаки и, не останавливаясь, нанес разящий тычок в лицо противнику.

Сьюмар неуловимо быстро отбил выпад здоровяка шестом, даже не отрывая тот от земли. Затем последовала стремительная смена позиции и резкий пинок по нижнему краю этого подобия копья. Удар был такой силы, что конец палки вылетел в противника, словно из осадной катапульты.

Теперь уже чудеса ловкости пришлось демонстрировать Солрсу, уклоняясь от просвистевшего в сантиметре от его подбородка крюка. Но Сьюмар на этом не остановился и, перехватив палку обеими руками, обрушил ее сверху на голову здоровяка, вложив в этот удар не только свою непомерную силу, но и весь немалый вес.

Ожидавший чего-то подобного Солрс сумел в последний момент подставить под углом свое копье, и шест противника, проскользив по древку, уткнулся в землю, подняв фонтан земли и пыли.

Сьюмар не растерялся, и под одобрительные выкрики толпы живо разорвал дистанцию, выставив перед собою конец палки с крюком на конце.

Бойцы снова замерли друг напротив друга.

Разведка боем завершена, теперь настало время настоящего поединка.

В этот раз оба атаковали почти одновременно.

Копье и шест рассекали воздух с невероятной быстротой, противники уворачивались от ударов и тычков, уходили с линии атаки, блокировали выпады, одновременно пытаясь нанести друг другу решающий удар, но тщетно…

В какой-то момент Солрс и Сьюмар снова отскочили друг от друга и закружили вокруг колодца, переводя дух и лихорадочно соображая, как вести этот бой дальше.

Воистину два великих мастера сошлись в этом поединке.

Толпа одобрительно гудела, подбадривая равных по силе бойцов. Кажется, среди селян у здоровяка тоже появились свои почитатели.

Они то и дело выкрикивали беззлобно:

— Давай, чужак, не робей!

— Пора этому толстяку начистить рыло!

— Проткни ему пузо, найдешь там много интересного!

Слышались из толпы и женские голоса:

— Ух, красавчик какой!

— Я бы с ним поиграла в неистового наездника!

— А я бы…

— Что ты бы? Вот я…

Марк почти не слышал, что выкрикивали из толпы селяне. Он был полностью поглощен боем и не мог не отметить запредельно высокий уровень владения шестом у противника Солрса.

Несмотря на несуразную и, на первый взгляд, даже рыхлую фигуру для поединщика такого уровня, движения Сьюмара были мягки и легки одновременно, но когда это было необходимо, в них мгновенно появлялась твердость и сила, что никак не вязалось с его внешним видом.

Оборонительные и атакующие действия местного бойца взаимно дополняли друг друга, сливаясь в замысловатый единый рисунок. Казалось бы, его шест был одновременно всюду, и в такие моменты Солрсу приходилось крайне тяжело поддерживать такой бешеный темп, навязанный ему противником, да еще и умудряться самому время от времени атаковать и заставлять того переходить в оборону.

Наконец, Сьюмару надоело кружить вокруг колодца, и он плавно перетек от него в сторону, заняв оборонительную позицию выставив перед собою шест.

Солрс тут же начал сокращать дистанцию для атаки и, не останавливаясь, нанес мощнейший и совсем бесхитростный удар древком копья сбоку по корпусу.

Сьюмар с коротким подшагом вперед принял этот удар на шест и начал заводить конец с крюком под кисть здоровяка с намерением того обезоружить, но тут Солрс выронил копье, что стало полной неожиданностью для местного бойца, и, коротко замахнувшись, впечатал свой кулачище точно тому в висок.

Над ристалищем мгновенно повисла мертвая тишина, и всем хорошо было слышно, как местный боец жалобно крякнул и, выронив шест, закружился на месте, разглядывая что-то под ногами. Затем ступни его зацепились одна за другую, и он тяжело повис на опасно скрипнувшем ограждении колодца.

В полной тишине Солрс подобрал копье и при помощи радостно улыбающегося Марка принялся облачаться в свой доспех.

Староста стоял в окружении двух притихших стариков, исподлобья смотрел на него и молчал.

Затем, когда Солрс облачился в доспех и развернулся к нему, он обронил:

— Останешься? Дом дадим, жену дадим. Хочешь, дадим двух? Хочешь, сам себе выберешь… у нас все девки справные.

— Нет! — прижал руку к груди Солрс. — У нас братство, и у нас свой путь.

Староста вздохнул, посмотрел на начавшего приходить в себя Сьюмара и кивнул одному из стариков.

— Возьми у них дары и расспроси подробно, как ими пользоваться. А ты, — он обратился к Гунту, — пойдешь со мною к алтарю. Клятву давать буду.

Четыре часа спустя

Следы беглецов вывели отряд к селению, которое больше походило на крепость, чем на мирную деревню. Высокий забор, массивные ворота плотно закрыты. Вокруг ни души.

Согласно карте, это селение называлось Кармат и входило в состав независимого королевства Трибат. Больше никакой информации о нём не было, но следы беглецов вели прямо к воротам, и Краме дал команду своим быть наготове.

Лес вокруг деревни тщательно вырублен примерно на двести шагов, и незамеченным к частоколу так просто не подобраться.

Краме скривился и сплюнул на землю.

Придется вести с туземцами нудные переговоры.

Если беглецы там, то это хорошо! Если нет, то это потеря времени, а это уже плохо.

Ну что же, тут уже ничего не поделаешь, надо договариваться.

Краме поднял правую руку, давая команду отряду остановиться.

— Фурс, — подозвал он к себе своего помощника, — поезжай к воротам и сообщи им, что, если они скрывают беглецов, то пусть тех выдадут, мы заплатим. А нет, так сотрем их деревушку в пыль. Так и передай! Запомнил? Всё, иди.

— Что тут неясного? — буркнул Фурс и, слегка сжав коленями бока своего кирги, направил его к воротам.

Сам Краме с отрядом остался на границе вырубленного леса под прикрытием деревьев и внимательно наблюдал за действиями посыльного.

Вот он подъехал к воротам и, что-то крича (с такого расстояния не разобрать), начал колотить рукоятью меча в ворота.

Минут пять ничего не происходило, затем над частоколом появилось две головы в остроконечных шлемах. Фурс что-то им крикнул, и это что-то, видимо, точно им не понравилось. Головы скрылись, и почти сразу же оба деревенских воина появились вновь, но в этот раз они высунулись уже по пояс. Дальше произошло что-то невероятное, вызвавшее у всего отряда настоящую оторопь. Воины над частоколом одновременно взмахнули руками, и Фурса захлестнуло сразу двумя петлями аркана. Броски эти были настолько точными и удачными, что Фурса вмиг спеленали, прижав его руки к корпусу. Тут же головы в шлемах скрылись, и помощника Краме выдернуло из седла, словно куклу. Еще миг — и он уже по ту сторону частокола, а кирги, оставшись без ездока, тут же помчался к своим сородичам.

Произошло это так быстро и неожиданно, что никто ничего не успел понять толком.

— Что за⁈ — Краме поспешно нажал что-то на рукаве, и шлем на его голове начал быстро собираться, выдвигая составные части из воротника.

Затем все увидели, как что-то круглое перелетело обратно через частокол и покатилось в сторону отряда поисковиков.

Краме как раз к этому моменту собрал на голове шлем и то, что он увидел через увеличительные приборы, заставило его выдернуть из сумки разрывной цилиндр и, стукнув коленями по бокам кирги, понестись в сторону деревни.

На короткой вытоптанной траве с искаженным от ужаса лицом лежала отрубленная голова Фурса.

— По одному цилиндру, через стену! — повернув голову, рычал Краме, неистово ударяя коленями в бока птицы. — Уничтожить их всех! В пыль! В порошок! Сжечь! Сжечь!

Подскочив к воротам, он соединил обе полоски на цилиндре и, замахнувшись, перебросил через стену.

Почти тут же раздался взрыв, но какой-то глухой, как будто звук шел откуда-то из-под земли. Краме потянулся за вторым цилиндром, но больше ничего сделать не успел.

В этот момент, как от удара тараном, изнутри распахнулись ворота, и оттуда выскочила троица рослых, закованных в пластинчатую броню воинов.

Их лица исказила ярость, с густых бород свисала пена, вытаращенные безумные глаза метали молнии. В руках у двоих, что держались чуть позади, одинаковый набор оружия: в правой руке меч, в левой — копье. У третьего, что бежал впереди, два меча, которые пока находились в ножнах, и большой круглый металлический щит, которым тот прикрывал не только себя, но и частично своих товарищей.

Видимо, этот воин знал, что делал, потому что, как только распахнулись врата, в этот щит сразу же ударило несколько болтов, метко пущенных из арбалетов нападавшими ездоками. Болты ударились и с жалобным звоном беспомощно отскочили, а обладатель щита тут же закинул его за спину и, легко увернувшись от меча Краме, схватил его кирги обеими руками за шею и, мощно крутанувшись вокруг своей оси, с устрашающей легкостью оторвал от земли и птицу, и судорожно цеплявшегося за седло ездока. Дико заорав, он крутанулся еще раз и, придав ускорение страшному снаряду, зашвырнул обоих в толпу накатывающих на них всадников. Этот невероятный бросок был настолько неожиданным и мощным, что Краме, у которого нога застряла в стремени, вместе с его кирги пролетели пару-тройку метров и повалили на землю нескольких нападающих, смешав их ряды.

Затем щитоносец перехватил из-за спины щит, сдернул с могучей шеи удерживающую петлю и, широко замахнувшись, запустил его плашмя в ближайшего всадника. Щит ударил того в грудь, и бойца вынесло из седла, словно пушинку, добавляя в и без того смешанные ряды нападавших еще больше хаоса.

После этого он выхватил оба меча и, дико оскалившись, заорал так, что какой-то кирги, оставшись без ездока, от испуга высоко подпрыгнул и без оглядки припустил в лес.

Заорав еще раз, воин ринулся в толпу, нанося быстрые колющие и рубящие удары направо и налево, круша всё вокруг.

Оба его сообщника не отставали и, с сумасшедшей скоростью орудуя мечом и копьем, вклинились в полностью смешавшуюся толпу следом за ним.

* * *

Сорем в последнее время старался держаться на марше в конце колонны, постепенно приучая к этому всех остальных. На этом постоянно настаивал Марк, когда им представлялся редкий шанс переговорить накоротке, используя устройство Древних. И надо признаться, это уже однажды спасло ему жизнь… там, возле болота.

Иногда к нему подъезжал Варт, и они перекидывались парой слов, но чаще он ехал один, внимательно глазея по сторонам и надеясь заметить хоть какой-нибудь знак, оставленный ему племянником. Следов от беглецов хватало повсюду, они не особенно заморачивались тем, чтобы замести их, но вот знаков нет, пока еще не было.

Постоянно снующие впереди ловцы вывели отряд к какому-то селению, не совсем обычному для этих мест. Или в королевстве Трибат другие порядки, или зверье тут немного посерьезней, чем в империи, или что-то еще, но это селение окружал трехметровый частокол и начисто вырубленный лес на пару сотен шагов в округе.

Что-то нехорошее ёкнуло внутри Сорема, и он поспешно сдвинул визор, перетащив его со лба на глаза. Сразу же увеличил изображение и посмотрел на ворота.

Вот он, знак! Есть!

Чем-то красным в верхних правом и левом углах обеих створок были начертаны знаки, принятые в обращении только семьей, в которой выросли Марк и Сорем. Одним знаком был перевернутый равнобедренный треугольник с кругом внутри его, а другой, наоборот, — круг и в центре его треугольник.

Обозначали эти знаки только одно, — нас здесь нет, и опасность, беги!

Сорем насторожился и чуть придержал своего кирги. Надо быть начеку и, не привлекая внимания поисковиков и Краме, незаметно улизнуть, затаиться.

Пока он лихорадочно соображал, как предупредить об этом Варта, события начали разворачиваться с пугающей быстротой и совершенно непредсказуемо.

На переговоры в этот раз Краме отправил одного только Фурса. Сорем прекрасно видел, как тот подъехал к воротам, и что его почти сразу, как несмышленое дитя, спеленали арканами и затянули через частокол внутрь крепости. Это произошло так стремительно и неожиданно, что все на какое-то время потеряли дар речи.

А когда отрубленная голова Фурса на виду у всех перелетела через забор, Краме словно обезумел. Он понесся к вратам, и весь отряд тут же последовал за ним.

Это шанс, и упустить его Сорем просто не имел права.

Соскользнув с кирги, он дал тому под зад увесистого пинка, а сам устремился в лес.

Немного отбежав вглубь, он наткнулся на высоченное дерево и сразу же без раздумий стал карабкаться на его вершину. Лезть было неудобно, мешал рюкзак, но огромный опыт в подобных упражнениях помог и в этот раз.

Взобравшись, он поудобнее зацепился за ветки ногами и посмотрел на сражение, которое развернулось почти у самых ворот в селение.

Одного взгляда хватило на то, чтобы понять, — отряду Краме осталось немного, и до полного разгрома остаются считанные мгновения, хотя нет… есть еще островки сопротивления, и один из них — это Варт со своим смертоносным кнутом. Он сражался с каким-то громилой, у которого в руках, к удивлению Сорема, оказалось не что иное, как оружие Древних, которое еще несколько минут назад принадлежало самому Краме. Гигант схватил его за ствол и, размахивая им как дубиной, наседал на Варта, пытаясь сократить с ним дистанцию.

А где же сам Краме?

А вот он! Увернувшись от копья одного из нападавших, он как-то умудрился сбить с ног другого и предпринял отчаянную попытку прорваться сквозь распахнутые ворота внутрь поселения, и это удалось ему, но уже через пару секунд он вылетел спиною вперед, сбив какого-то замешкавшегося бойца с ног. Следом за ним из ворот выскочил бородатый воин с мечом в руке. На него кинулся кто-то из поисковиков. Бородач увернулся от меча и наотмашь ударил рукой напавшего по лицу. Сорем не поверил своим глазам, но увидел, как голова в шлеме слетела с плеч, словно ее смахнули топором.

Сорем перевел взгляд на то место, где еще пару мгновений назад он видел Варта, и от досады и жалости стиснул челюсти.

Единственный человек, которого он мог бы назвать в этом отряде своим другом, стоял сейчас на коленях и, что-то отчаянно крича, пытался обратно приставить к культе почти отрубленную кисть, повисшую на тонком лоскуте кожи…

В этот момент мимо него пробегал, размахивая мечом, всё тот же бородатый воин, и голова Варта покатилась по траве, орошая кровью всё вокруг.

Всё, битва была проиграна вчистую, и теперь Сорему предстояло в одиночку искать отряд племянника, выискивая их следы. Но то, что он увидел в следующее мгновение, поменяло все планы. Он заметил Краме и Смуэля, активно работавших локтями, отползая от места сражения.

На них пока никто не обращал внимания. Все были заняты добиванием раненых, поимкой разбежавшихся кирги и сбором многочисленных трофеев.

Сорем с высоты дерева прекрасно видел, как Краме и Смуэл отползли метров на тридцать, а потом вскочили на ноги и припустили к ближайшему лесу в надежде затеряться среди деревьев и густой листвы.

Их заметили. Заулюлюкали и начали пускать стрелы, не удосужившись даже пуститься в погоню. Вот вокруг Смуэля вспыхнул синеватый защитный кокон, затем такой же возник вокруг Краме, но до деревьев уже было рукой подать, и беглецы, добежав до укрытия, скрылись в густой листве.

Зацепившись за ветку, Сорем увидел, что за беглецами никто так и не погнался, и решение, как быть дальше, пришло само по себе. Только находясь рядом с Краме, он сможет как-то помочь племяннику и его отряду.

Решено!

Он быстро спустился с дерева и, поправив за спиной опостылевший рюкзак, поспешил наперерез беглецам в надежде нагнать их в лесу.

Это удалось ему примерно минут через десять.

Среди густой листвы Сорем увидел стоявшего вполоборота Краме в собранном на голове шлеме. Грудная пластина его доспеха изрядно прогнулась внутрь, как будто в нее со всей дури саданули осадным тараном. В одной руке он держал меч, в другой кинжал.

Сорем услышал позади подозрительный шорох и, остановившись, чуть повернул голову.

За его спиной стоял окровавленный Смуэл с мечом наготове.

— Ты не участвовал в битве, — глухо проговорил Краме, делая к нему навстречу шаг. — Почему?

Сорем заметил, что движения командира несколько скованы, и вся правая сторона его доспеха сильно искрит, когда тот делает шаг или шевелит рукой. В одном месте даже появился легкий синеватый дымок, распространяющий вокруг Краме нестерпимую вонь.

Не надо быть большим знатоком, чтобы понять, — броня командира серьезно повреждена, и двигаться ему в ней, по всей видимости, теперь крайне неудобно.

— В самом начале схватки, — начал оправдываться Сорем, — стрелой убило моего кирги, и, падая, он придавил мне ногу. Пока я пришел в себя, пока выбрался, исход боя был уже предрешен. Глупо было погибать за компанию вместе со всеми. Я затаился. Потом увидел вас и побежал следом.

Он оглянулся назад и дружески кивнул Смуэлю.

— Мы всё еще отряд. И я с вами.

Краме несколько секунд стоял неподвижно, затем легонько хлопнул себя ладонью по лбу и шлем начал собираться в воротник, но не полностью. Несколько пластин застряли на полпути, и по ним пробежала волна искрящихся огоньков. Снова запахло палёным, и командир досадливо поморщился.

Сам он выглядел неважно. Слипшиеся волосы, бледное, с заострившимися скулами лицо. Кажется, за эти полчаса, прошедшие с начала боя, он осунулся и постарел лет на десять. Только глаза его всё еще горели жаждой мести и решимостью довести дело до конца.

— Перевяжи Смуэля, — Краме сделал вид, что он поверил Сорему, и начал поспешно стаскивать с себя бесполезный уже доспех.

У ловца была сломана пара рёбер, глубоко рассечен лоб, и выбито четыре передних зуба. Если учитывать ту молотилку, под которую попал отряд, то он отделался на редкость легко.

Краме собрал в кучу части доспеха и запихнул их в густой кустарник, тщательно замаскировав. Теперь он был облачен в походный костюм из кожи тризака и похож на обычного поисковика. Единственное, что он взял себе от доспеха, так это наспинный контейнер, который заменял ему рюкзак. Затянув его лямки на груди, он вставил в специальное крепление на спине меч, поправил на поясе кинжал и небольшой арбалет со складными плечами.

Порывшись в сумке, он извлек из нее четыре разрывных цилиндра и хищно улыбнулся:

— Повоюем еще!.. Смуэл, ты в порядке? Можешь бежать?

— Да! — ответил ловец и, чуть скривившись, коснулся тугой повязки на рёбрах.

— Сорем, помоги ему надеть панцирь. Времени нет. Нам надо обогнуть селение и, затаившись в лесу, понаблюдать за ним. Я чувствую… те, кого мы ищем, всё еще там… Дождемся ночи и атакуем, — затем он искоса посмотрел на поисковика и распорядился: — Смуэла в центр! Смотри за ним. Не отставайте.

Больше не говоря ни слова, он развернулся и, петляя между деревьями, быстро побежал вперед. Смуэл хрипел, стонал, но старался не отставать.

Вскоре Краме замедлился и перешел на шаг, а затем и вовсе полностью остановился, подав сигнал своим быть наготове.

Впереди между деревьями замаячил просвет, обозначающий небольшое свободное от деревьев и крупного кустарника пространство, и в этом его что-то определенно насторожило.

Замерев на месте, он наклонил голову, к чему-то прислушиваясь, и стараясь не издавать лишнего шума, передвинул поясную сумку из-за спины на живот.

В какой-то момент уголки его губ дернулись вниз, и он выкрикнул громко:

— Выходи! Хватит прятаться как какой-нибудь склиз!

Из-за дерева на той стороне поляны вышел не кто иной, как сам Солрс и, спокойно оперевшись на копье, улыбнулся Краме почти дружелюбно.

Он тоже был без брони, в походном костюме из кожи какого-то ящера. Справа на бедре висел меч, слева кинжал в ножнах.

Между ними раскинулась крохотная полянка, не больше семи шагов в длину и примерно пяти в ширину.

Руки Краме потянулись к мечу и сумке, но Сорем, не дожидаясь развязки, решил действовать сам.

Он молниеносно выхватил кинжал и, прежде чем Смуэл успел что-либо предпринять, почти без замаха воткнул его в затылок ловца, аккурат в то место, где заканчивался шлем, но еще не начинался воротник защитного панциря. Широкое лезвие с хрустом проломило шейные позвонки и вышло из горла, почти отделив голову от тела.

Смуэл, не издав ни звука, плашмя рухнул на живот и тут же затих.

Услышав звук падающего тела, Краме замер, положил руки на клапан сумки и рукоять меча. Не отводя пристального взгляда от Солрса, он чуть довернул голову и брезгливо скривил губы.

— С первого дня чувствовал в тебе что-то не то, но не мог понять…

Он не успел договорить, как, сбросив маскировку, прямо из воздуха один за другим начали выходить члены братства и, окружив своего давнего врага, направили на него оружие.

Тот затравленно заозирался по сторонам.

Он прекрасно знал, что это за оружие, и его пальцы стали лихорадочно расстегивать запирающий клапан на сумке.

— Там у него взрывные цилиндры! — предостерег Сорем. — Четыре штуки.

— Руки от сумки! Живо! Дернешься, и я снесу тебе башку! — жестко предупредил его Гунт.

Краме замер, потом нехотя убрал пальцы с клапана сумки и с вызовом посмотрел на командира.

— Ну же! Подними руки! — давил на него Гунт.

Криво ухмыляясь, Краме исподлобья окинул взглядом окруживших его воинов и, приняв какое-то решение, медленно поднял руки.

Всем хорошо было заметно, как в этот момент в нём боролось желание: попытаться взорвать себя и унести с собой как можно больше врагов, и в то же время он ясно осознавал бесполезность такого решения.

— Краме, — спокойно сказал Солрс, прекрасно видя душевные метания противника, — оставь эту бесполезную затею. У нас с тобою есть дела и поважнее.

— Это какие? — прохрипел Краме.

Солрс широко улыбнулся, но глаза его при этом оставались холодными.

— Мы с тобой не закончили один небольшой спор! Мы начали его в подземелье по ту сторону Хребта, но как-то не довели дело до конца. Сейчас у тебя есть выбор. Либо ты сдохнешь, получив заряд в лоб, либо погибнешь как воин. Выбирай!

— А если победа будет моя?

— Уйдешь! — спокойно ответил Солрс, пожав плечами. — Без оружия, но уйдешь. Обещаю, и другие это подтвердят.

— Подтверждаю, — голос Гунта звучал из-под шлема глухо, как будто тот находился не рядом, а где-то на дне колодца.

Краме не думал больше ни секунды.

Медленно опустив одну руку, он отстегнул лямки сумки от пояса, и те выскользнули из его пальцев. Сумка с опасным грузом, гулко лязгнув чем-то металлическим внутри, упала к его ногам.

— Я выбираю поединок!

* * *

Приготовления к бою прошли быстро и в молчании, однако без неподобающей спешки.

Первым делом Краме скинул с плеч наспинный контейнер и, отбросив его в сторону, с тихим лязгом извлек из ножен меч и кинжал. Встав в позицию, он медленно перенес центр тяжести на отставленную чуть назад правую ногу, одновременно выставив руку с кинжалом вперед, а меч при этом он поднял над головой, направив острие в сторону противника.

Солрс передал копье стоявшему неподалеку Кейву и тоже, по примеру своего противника, обнажил меч и кинжал.

Руку с мечом он завел за спину, а кинжал, который здоровяк держал обратным хватом, поднес вплотную к груди, уперев в нее навершием рукояти. В отличие от Краме, центр тяжести Солрс перенес на переднюю ногу и замер в ожидании.

Для схватки всё было готово, и поединщики замерли, буравя друг друга взглядом.

Свидетели боя молча расступились, давая им больше места для драки.

Всё это время Краме не сводил с Солрса взгляда, а тот, в свою очередь, лениво смотрел в только ему одному видимую точку, расположенную где-то над головой у противника.

Каждый ждал, когда его враг начнет атаку первым.

В воздухе повисло напряжение, которое передавалось от бойцов всем присутствующим. Казалось, в этот момент меж ними идет незримый поединок, победой в котором будет только одно, — у кого быстрее сдадут нервы, и он совершит смертельную ошибку.

Никто из окружающих так и не понял, кто в итоге дал слабину, и со стороны всем показалось, что оба начали атаку одновременно.

Смазанными линиями сверкнули клинки, оглашая округу холодным металлическим звоном, и противники почти сразу отскочили друг от друга, разорвав дистанцию. Оба замерли в оборонительных позах, снова чего-то выжидая.

Солрс покачнулся, но устоял. Из-под его рукава под ноги стекала тонкая струйка крови, сразу же образовав там небольшую лужицу.

Сдавленно вскрикнула Ника, нервно переступил с ноги на ногу профессор, и тихо ругнулся Кейв.

Солрс ранен, но бой еще не закончен.

Здоровяк, поморщившись, отвел раненую руку с кинжалом за спину и выставил перед собою клинок.

Всем показалось, что от этой мимолетной сшибки Краме, в отличие от Солрса, не получил никаких видимых повреждений, но тот почему-то тоже замер на месте, и не спешил добивать раненого соперника. От начала боя до этого момента прошло всего с полминуты, а бледные лица обоих воинов уже блестели от пота.

Рыкнув что-то нечленораздельное, Солрс снова атаковал, но как-то вяло и нерешительно. Краме в ответ мгновенно ускорился, уверенно отвел клинок здоровяка своим кинжалом и, сделав стремительный выпад, вонзил меч в грудь Солрса и… сам, покачнувшись на непослушных ногах, неожиданно для всех рухнул перед ним на колени.

Здоровяк плавно разорвал с противником дистанцию, а Краме, простояв на коленях еще секунду, мешком рухнул на землю и в предсмертной судороге пару раз дернул ногой.

Теперь все увидели, что из его шеи по самую рукоять торчит кинжал Солрса.

Как он сумел это сделать и в какой момент, никто даже и не заметил.

Виновато улыбнувшись, он попытался что-то сказать своим друзьям, но вместо этого закашлялся, выронил меч и схватился двумя руками за грудь.

Вдруг неожиданно лицо здоровяка посинело, и он рухнул на колени рядом с поверженным им противником. Еще раз, натужно кашлянув, он попытался подняться, но вместо этого закатил глаза и, теряя сознание, завалился набок.

Профессор и Гунт тут же бросились к нему, принялись снимать с него куртку и стаскивать непробиваемую мелахоритовую кольчугу. Гунт ощупал лиловый синяк на груди здоровяка и что-то буркнул суетящейся вокруг него Нике.

— Ничего опасного для жизни! — в свою очередь успокоил всех профессор, вкалывая в шею здоровяка дозу лекарства через инъектор. — В грудной клетке трещина, из-за этого у него дыхательные спазмы. Сейчас всё будет хорошо!

И правда. Солрс вскоре открыл глаза и задышал, пока коротко и быстро, но задышал.

— Завидую его самообладанию… — все услышали негромкий голос Сорема, стоявшего рядом с Марком чуть в сторонке. — Надо же! Специально пропустить удар в грудь, понадеявшись только на крепость кольчуги, чтобы затем вонзить кинжал противнику в незащищенную шею. Поразительно! Я бы так не смог, но Краме по-другому было и не победить. Я в восхищении…

Все вдруг начали оборачиваться к Сорему, подходить, хлопать по плечам, жать руки и благодарить.

* * *

Чтобы трещина в груди заросла надежно, Солрсу необходим был отдых и хотя бы пару-тройку дней относительного покоя. Поэтому Гунт решил не торопить события и стать лагерем неподалеку от деревни.

Убедившись, что жизни Солрса больше ничего не угрожает, Марк с Соремом ушли на разведку, опасаясь, как бы разгоряченные боем жители деревни не начали прочесывать лес и не наткнулись на их лагерь.

Их не было уже часа два, но никто за них особо не переживал. Марк время от времени связывался с Гунтом и докладывал ему обстановку вокруг деревни.

Там, между лесом и деревней, вовсю готовили погребальные костры. Один, где вперемешку с брёвнами в кучу были свалены обнаженные тела поисковиков, и другой, с ровной аккуратной кладкой, на вершине которого лежали только два облаченных в полный доспех воина. Несколько десятков жителей деревни сидели вокруг будущего погребального костра и, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то завывали, ритмично хлопая в ладоши.

Марк вынес предположение, что жители деревни, скорее всего, ждут темноты, чтобы начать церемонию сожжения. Ночью костер горит ярче и красивее.

Марк запустил в небо своего собственного разведчика и обнаружил, что внутри деревни есть небольшие разрушения: напрочь разворочена ограда колодца, и еще… возле одного из домов прямо на земле лежали трое воинов, возле которых суетились несколько женщин и пара стариков, похожих на шаманов.

Марк, как и другие члены братства, следил из укрытия за ходом сражения и без труда опознал в них тех самых бойцов, которые первыми приняли бой, выскочив из ворот. Судя по всему, они всё еще живы, но, скорее всего, у всех троих уже наступил откат после приема качу.

— Жалко их, — с сожалением буркнул профессор, услышав эту новость, — к сожалению, их организм, не знавший до этого вообще никаких препаратов, может и не выдержать.

— Так, может, давайте поможем? — Ника умоляюще посмотрела на Гунта. — Вколем им чего-нибудь. У нас же полно всякого!

— Вколем-вколем… — прикрыв глаза, задумчиво шептал профессор, почесывая бороду.

Затем глаза его широко распахнулись, и он поспешно снял со спины наспинный контейнер. Порывшись в коробочках с медицинскими препаратами, вопросительно посмотрел на Гунта.

— Есть, что вколоть, и это гарантировано приведет их в себя. Слово за тобой.

— Хотите, я сама это сделаю? — предложила Ника. — Дайте мне инъектор и три дозы лекарства. Я сама пойду в деревню и вколю им. Они заслужили это…

— Вместе пойдем, — после недолгих раздумий сообщил всем Гунт. — Шлемы не надевать, но всем быть настороже, и если даже нас встретят гостеприимно, доспех не снимать! Если что пойдет не так, вырываться из селения с боем, не щадя никого. Согласны?

Первым, поморщившись от боли в груди, поднял руку Солрс и заявил:

— Согласен. Мне по душе их староста и этот, как его там… Сьюмар. Хитрецы, конечно, но подлости от них ждать точно не стоит.

— Я согласен, — следом за здоровяком поднял руку Дорн.

— И я.

— Согласен, — начали поднимать руки все остальные.

* * *

К деревне подходили, выстроившись в одну колонну, друг за другом.

Первым шел Солрс. Ему вкололи серьезную дозу обезболивающего, и дальше уже аптечка доспеха сама поддерживала этот уровень, впрыскивая в кровь необходимые мини-дозы препарата.

За ним шел Гунт, а замыкающим Сорем.

Его доспех пришлось припрятать там же, где и лежала броня Краме, иначе местным жителям пришлось бы долго объяснять, что он им не враг.

Их заметили сразу, как только они вышли из леса.

Сперва в деревне поднялся шум и суета, затем из ворот вывалило с десяток вооруженных воинов, но когда в шедшем впереди опознали Солрса, навстречу отряду отправился только один староста.

— Мы хотим оказать помощь тем троим воинам, что первыми ринулись в атаку! — издалека выкрикнул здоровяк. — Мы знаем, как им помочь, а ваши лекари им точно не помогут.

Староста молча развернулся и, подняв руки, подал какой-то знак ожидавшим его у ворот воинам.

Те молча ринулись обратно в деревню, и уже через пару минут вынесли на руках полностью обездвиженных бойцов.

— Делайте, что хотели… — буркнул староста и, отойдя в сторону, отвел взгляд.

Состояние всех троих было, если не критическим, то близко к этому. Дыхание редкое, пульс почти не прощупывался, все трое совсем не реагировали на внешние раздражители.

Профессор вставил капсулу с лекарством в инъектор и приложил его к шее первого. Короткий импульс, и под удивленные крики жителей деревни, того выгнуло дугой. Затем профессор проделал то же самое и со вторым бойцом, и с третьим. Дыхание их почти сразу же выровнялось, и они один за другим начали открывать глаза.

— Это была славная битва! — слабо пошевелил рукой один из них, и снова закрыл глаза.

— Им надо хорошо выспаться, — распрямляясь, сообщил профессор старосте. — Завтра утром они проснутся совершенно здоровыми, но… старайтесь следить за тем, чтобы они меньше прикладывались к горячительным настойкам.

Староста прямо посмотрел на Гунта и сказал ему с вызовом:

— Мы не выполнили свою часть договора, троим удалось сбежать, но им далеко не уйти. Сегодня мы похороним Лугита и Торка, а завтра отправимся по их следу. Им не уйти! Моя клятва…

— В этом нет необходимости, уважаемый Микей, — остановил его Гунт. — Те трое, убегая от твоих отважных воинов, выскочили на нас, и мы их уничтожили. Твоя клятва выполнена!

Староста переглянулся с кем-то из толпы и, тихо ругнувшись, кивнул.

— Будьте нашими гостями.

Глава 17

Почти у цели

Глава 17. Почти у цели

В деревне под названием Кармат, что располагалась почти на самой границе с империей Мазарит, отряд Братства гостил почти целую неделю.

Сорем для себя отметил, что законы гостеприимства в этой деревне сильно разнились с теми, где они, как и отряд Краме, провели ночь на границе с пустошью. Народ здесь более жесткий, больше ценятся воинские умения, чем богатство или что-то еще. Поэтому всех, включая даже раненого Солрса, поселили в одном самом большом доме, где местные жители до этого устраивали общие сходки или, что еще чаще, совместные попойки.

Солрс быстро шел на поправку и среди местных воинов считался чуть ли не своим парнем. К нему всегда обращались с подчеркнутым уважением, то и дело приглашая к себе в дом на трапезу или на какую-нибудь сходку, где собирались исключительно только лучшие воины деревни. Еще бы… победить самого Сьюмара — любимого поединщика короля Эгибока… такое еще не удавалось никому с тех пор, как увалень Сьюмар взял в руки оружие.

Весь род Кьеборгов, к которому принадлежал Сьюмар, был таким — не знавшим поражений: его отец и дед, и прадед, да и прапрадед тоже… И вот на тебе! Пришел какой-то чужак и победил.

Теперь Солрс местная легенда!..

Среди местных красоток здоровяк тоже пользовался нешуточным спросом и, несмотря на травму, пропадал по ночам то у одной вдовушки, то у другой. Не оставили без женского внимания и других мужчин отряда, и даже профессор пару раз исчезал из поля зрения на несколько часов. Только Гунт и Эол сразу же повели себя так, что местные девушки приветливо им улыбались, но обходили стороной. Эол по понятным причинам — рядом с ним всегда была Ника, а Гунт никак не мог забыть свою Пири и хранил ей верность.

Деревня Кармат была воинским поселением, охранявшим определенный участок границы. Иногда случались стычки с контрабандистами, что были больше похожи на хорошо экипированные воинские отряды, чем на торговцев, поэтому вдов тут хватало. А вдова в этой деревне считалась женщиной вольной, и сама принимала решение, как устраивать свою личную жизнь, — кого приглашать к себе в дом, а кого и выдворить, если пришелся не по душе. Правда, такая вольная жизнь после смерти мужа давалась ей ровно на год, после чего она должна определиться: либо снова заводить новую семью, либо идти второй, а то и третьей женой к какому-нибудь родственнику мужа, либо оставить дом и покинуть деревню. Других вариантов не светило. Поэтому популярность Солрса, да и других членов Братства, была тут вполне закономерна.

Зато староста Микей благоволил к Гунту, считая его почти равным себе. Такое расположение командир отряда завоевал в первый же день, когда сообщил старосте, что клятва его выполнена сполна, и что тот больше ничего не должен, и все трофеи может забрать себе. Микей этому так обрадовался, что, даже не посоветовавшись со старостами, пригласил всех чужаков на обряд погребения павших, чего раньше в их селении никогда не случалось. Старики поворчали немного, а после того, когда Сорем объяснил им и Микею, как пользоваться трофейными гранатами, и какую разрушительную мощь те в себе несут, — согласились.

Местные жители свято верили, что священный огонь очищает и дает новую жизнь на небесах. Они были убеждены, что душа умершего должна находиться в среднем небе и участвовать во всех небесных процессах: дожде, тумане, ветре, — всё для блага оставшихся на земле.

Обряд погребения, как ранее и предполагал Марк, начался с наступлением темноты.

Все жители деревни зажгли факелы и направились за ворота, где соорудили высокую пирамиду из брёвен, на вершине которой рядом друг с другом лежали оба павших воина.

Костер, куда были свалены в кучу обобранные до нитки тела нападавших, уже догорал, распространяя по округе ужасную вонь. Его сложили подальше от лагеря, чтобы тот не мешал основной церемонии. Как сказал Гунту староста, на рассвете шаманы соберут прах и не сгоревшие кости врагов, затем перемолотят всё это в пыль и отвезут к реке, что находилась в двадцати километрах от деревни. Затем проведут обряд и бросят прах в реку, — тогда их духи точно не смогут вернуться и отомстить. Но всё это будет на рассвете, а сейчас — сейчас есть дела и поважнее.

Освещая округу факелами, все жители деревни вышли в поле и, выстроившись перед пирамидой, затянули погребальную песню. Голоса звучали громко и слаженно, правда, большинство слов было совсем не разобрать.

И Гунт, и все остальные заметили, а потом и отмечали это отдельно, что в этом строю каждый знал свое место. Впереди стояли воины постарше, за их спинами бойцы помоложе, затем жёны и дети.

От множества факелов стало светло как днем, и от этого всё было видно до мелочей.

На высокой ноте погребальная песня неожиданно прервалась, и вперед вышел Микей.

— Лугит и Торк, — торжественно начал он, — были умелыми, храбрыми и преданными воинами. Всем известно, что Трибут призывает к себе только самых лучших, и, без сомнения, они были таковыми. Уже сегодня они будут пировать с ним за одним столом в окружении славных воинов, давно покинувших этот мир. Так давайте же проводим их в последний путь, и пусть они там, на небесах, замолвят за нас доброе слово. А мы тут свой долг перед ними выполним!

После этих слов он подошел к пирамиде и всунул факел в сухой хворост, уложенный между брёвнами. Пламя вспыхнуло сразу и начало жадно распространяться к вершине.

После того как ритуальный костер был зажжен, сначала родичи, а потом и все остальные подходили к пирамиде, говорили пару хвалебных слов о павших, затем добавляли к уже хорошо пылающему костру свой факел и отходили в сторону, образуя на некотором удалении от пирамиды ровный круг.

Когда последний факел был брошен в огонь, снова зазвучала песня. Голос был молодой, звонкий и достаточно сильный, чтобы перекрывать гул бушующего пламени.

Живое кольцо из людей, поддавшись ритму песни, пошло по кругу, каждый раз дружно притопывая ногой на каком-то одном определенном слове.

Из общего строя вышла молодая женщина и, сорвав с себя верхние ритуальные одежды, специально одетые для такого случая, бросила их в костер, оставшись в одном легком платье. Огонь жадно охватил пропитанную чем-то ткань, и с новой силой загудело пламя, наполняя костер новой силой. Затем из круга стали выходить другие родичи и делать то же самое, в ход шли даже головные уборы и платья детей.

Стоявший рядом с Марком парень пояснил: если во время такого ритуала на ком-нибудь из родственников вспыхнет одежда, значит, усопший хочет забрать его с собой, и этому совсем не стоит противиться…

К счастью, в этот раз такого не случилось, и церемония шла дальше своим чередом.

Те несколько часов, пока горел погребальный костер, толпа, не переставая, двигалась вокруг уже давно рухнувшей пирамиды, прихлопывая в ладоши и притопывая под ритм сменяющейся песни.

Некоторые жители деревни со временем покидали строй и неспешно шли к своим жилищам, считая, что свой долг перед усопшими они выполнили сполна.

К тому моменту как погребальный костер почти угас, на месте остались только родственники покойных, которые должны были собрать не истлевшие в пламени кости усопших.

Тот же парень объяснил Марку: чем меньше костей останется после ритуала, тем считалось лучше, и, значит, дух погибшего вознесся на небеса, и он пришелся их богу Трибуту по нраву. Те кости, которые не сгорели в погребальном пламени, полагалось обмыть сначала водой, затем молоком и вытереть досуха. После этого кости складывали в урну и относили в лес. То место, где их закопают в землю, должно быть тайным, и о нём знали только родственники погибших и больше никто.

На справедливый вопрос Марка, — как родственники узнают, где чьи кости, парень ответил, пожав плечами, мол, разберутся как-нибудь…

Неделя отдыха, начиная с той ночи, пролетела почти незаметно. Солрс окреп, трещина в груди заросла без следа, и Гунт принял решение, что завтра на рассвете уже пора отправляться в путь. Об этом сообщили старосте, и тот только расстроенно махнул рукой. Никто их не гнал и, даже наоборот, предлагали остаться насовсем…

Но вот Ника… С первого дня она приглянулась нескольким парням, и когда те узнали, что она всё еще не прошла обряд и официально не считается чьей-либо женой, то просто не давали ей прохода, окружая своим вниманием и неловкими ухаживаниями. Естественно, такое не нравилось Эолу, и вокруг этого постепенно назревал конфликт, который готов был в любой момент перерасти во что-то более серьезное, чем словесные перепалки. Один раз даже чуть не дошло до серьезной драки, и только предупредительный рык старосты охладил пыл молодых воинов.

Поэтому решено — на рассвете в путь.

Староста по случаю отъезда дорогих гостей объявил, что на закате устроит пир, а иначе законы гостеприимства будут не соблюдены полностью, и это может навлечь гнев Трибута.

Столы накрыли на площадке перед домами так, что они образовали круг, и по центру находился уже полностью восстановленный колодец. При атаке Краме жителям деревни крупно повезло, что брошенная им граната угодила точно в колодец и разорвалась где-то там, в глубине. Если бы этого не случилось, то одним погребальным костром точно бы не обошлось.

На пир все члены братства, как и всегда, явились в полной броне, но в этот раз почти без оружия, — кинжалы не в счет. Местные жители к этой странности чужаков уже давно привыкли и не обращали особого внимания, как это было в первые дни, ведь по приказу Гунта все покидали дом только в полной экипировке и при оружии.

Хозяева приветливы и радушны, но всё же…

В разгар веселья в центр круга вышли трое парней и встали перед столом, за которым сидела Ника с Эолом и другие члены Братства.

Один из них вышел вперед и, словно не замечая рядом сидящего с ней Эола, обратился напрямую к девушке:

— Я, Ребен сын Аюта, сегодня в полдень за право сделать тебе предложение победил в поединке Негая и Айвара.

Толпа за столами одобрительно загудела, стуча кружками по столешницам. Оба парня, стоявшие по обе стороны от него, понурили головы и шагнули назад, оставив его одного. Ребен победно ухмыльнулся и протянул руку с раскрытой вверх ладонью.

Все присутствующие дружно ахнули, и многие даже повскакивали со своих мест, в восхищении глядя на то, что держал на ладони парень. А там лежал треугольный кристалл правильной формы, излучающий изнутри мягкий зеленый свет.

— Скромуш! Скромуш. Скромуш! — восхищенно понеслось от стола к столу…

— Ают бы не одобрил…

— Вот всё ради этой девки…

— Знала бы Эйва, куда пойдет ее приданое…

— Ух… бестолочь, передком думает, а не головой…

Ребен стоял перед Никой и, победно улыбаясь, протягивал ей кристалл.

— Это Скромуш! — гордо произнес он. — Он принадлежит нашему роду испокон веков. По традиции мужчины нашего рода преподносят его своим будущим женам. Прошу тебя, прими его…

Постепенно шепотки за столами стихли, и все дружно посмотрели на Нику.

Девушка спокойно сидела на своем месте и, не обращая внимания на Ребена, внимательно прислушивалась к тому, о чём тихо переговаривались между собою сидевшие рядом с нею Кейв и Кирт.

А разговор их, бесспорно, заслуживал внимания.

— Интересно, он хоть знает, что это такое? — осторожно спросил профессор.

— Не думаю! — так же тихо ответил пилот, не сводя взгляда с кристалла. — Для него это, скорее всего, красивый светящийся кристалл, не более того. Хотя вещичка занятная!

Кейв потер глаз и незаметно вставил в него увеличивающую линзу. Проморгавшись, пристально взглянул на кристалл и облегченно выдохнул.

— Конечно, этот искин похож на моего Норда*, но это точно не он. Я знаю! Мой светится холодным синим цветом, потому что он последнего поколения, а этот зеленым, и еще…

— Проверим? — неожиданно для всех спросила Ника и, посмотрев прямо в глаза Ребену, улыбнулась.

— Как? — опешил профессор и удивленно посмотрел на девушку.

— Ника! — тут же запротестовал Эол, почувствовав что-то неладное. — Ты что это надумала?

Не слушая его, девушка медленно встала из-за стола и расправила плечи. Не сводя взгляда с широко заулыбавшегося Ребена, она заговорила с ним так, чтобы ее услышали за всеми столами, даже на противоположной стороне от колодца.

— То, что ты победил Негая и Айвара да еще собрался преподнести мне дар, это, конечно, хорошо, но этого мало!

Переждав возмущенный ропот пирующих, она продолжила:

— По нашим законам ты должен победить не только их, но и меня в одном из воинских состязаний, которое я выберу сама. Таков закон!

— Но ты сейчас на нашей земле, и у нас свои законы! — не переставая улыбаться, пытался возразить ей Ребен.

— Тогда и говорить не о чем! — Ника равнодушно посмотрела на вмиг растерявшегося парня и села на свое место.

Ребен затравленно посмотрел на старосту, по всей видимости, у них был какой-то сговор, и теперь он ожидал от него поддержки.

Микей кашлянул, весело глянул на Гунта, сидевшего от него по правую руку, и спросил, из последних сил сдерживая улыбку:

— А если он проиграет?

Услышав это, все за столами тут же дружно захохотали, колотя пустыми кружками по столешницам. Видимо, Ребен хоть и был молод, но воином считался не из последних.

Переждав, когда веселье утихнет, девушка ответила, указывая пальцем на переливающийся при свете факелов кристалл, который так и лежал на ладони парня:

— Тогда эта безделушка достанется мне, а Ребен поищет себе местную невесту и другие дары.

Сначала над столами нависла тишина, а затем разом раздался новый взрыв хохота, и староста, весело посмотрев на парня, кивнул.

— Тебе решать. Ты ведь старший в своем роду? Вот и решай!

— Я согласен, — тут же ответил Ребен и уже серьезней посмотрел на девушку. — И какое воинское состязание ты хочешь мне предложить?

Ника оценивающе смерила взглядом парня и ответила:

— Стрельба из лука. Каждый со своим оружием, и пускаем стрелы по мишени, которую я выберу. Три выстрела. Кто больше раз попадет, тот и победил.

— Когда? — облегченно выдохнув, улыбнулся парень.

Ника ответила улыбкой на улыбку.

— Прямо сейчас!

Затем она завертела головой и, махнув рукой, указала на крыльцо дома старосты.

— Пускать стрелы будем с этого крыльца, а мишень установим на стене. Вон там!

Ее рука метнулась в сторону противоположной стены, что была в шестидесяти шагах от нее.

Отовсюду послышался одобрительный гул.

Юноша чуть наклонил голову и, смерив взглядом расстояние, спокойно кивнул.

— А мишень?

— Марк, — повернулась девушка к следопыту, — дай мне три местных монеты! Самых мелких!

Получив монеты, она показала их парню.

— Вот мишени! Если для тебя крупновата, и от этого может пострадать твое самолюбие, то давай заменим на что-то более мелкое?

В полной тишине, нависшей над столами, парень посмотрел на монеты и недоверчиво хмыкнул.

— Ты точно хочешь это сделать прямо сейчас, ночью?

Ника кивнула.

— Ночью в самый раз! Подсветим факелом, тут и слепой увидит. Или же… — девушка ехидно скривила губы, — ты можешь отказаться, пока не поздно. Решать только тебе!

Глаза парня сузились, и улыбка медленно сползла с его лица. Нутром он уже почувствовал во всей этой затее какой-то подвох, но никак не мог понять, какой именно, да и отступать у всех на виду было уже поздно… Потом от постоянных издевок и подначек не отмоешься.

Закрепили монеты на верхушке частокола, подсветили факелом.

С шестидесяти шагов мелкие кругляши можно заметить, только если точно знать, что они там есть, да и то… надо быть очень и очень зорким. Но даже если их разглядеть, то попасть в монету с такого расстояния практически нереально.

Ребен в полной тишине отправился к себе в дом, и вышел оттуда уже с готовым для стрельбы луком и тремя стрелами, зажатыми в кулаке.

Девушке тем временем подали ее лук и стрелы.

— Ты первый, — усмехнулась она. — Покажи, достоин ли ты меня?

Парень посмотрел на нее долгим взглядом, затем решительно наложил стрелу, легко оттянул тетиву и, замерев на секунду, выстрелил.

Стрела вонзилась в частокол, примерно в сантиметре точно под монетой, отчего та мелко завибрировала и вывалилась из своего крепления.

— Не попал, но монету сбил! — воскликнул староста и с вопросом посмотрел на Гунта. — Как быть? Засчитываем?

— Засчитываем, — кивнула Ника вместо командира и шутливо пригрозила пальчиком. — Но второй раз так уже не пойдет. Учтите!

— Засчитано попадание! — громогласно выкрикнул староста и поднял кружку.

Все тут же взорвались восторженными криками.

Вторая стрела под разочарованные возгласы пролетела выше. А третья чиркнула монету за самый краешек, но этого хватило, чтобы выбить ее из крепления.

— Два попадания! — радостно воскликнул староста и в порыве эмоций подкинул пустую кружку вверх и тут же ловко ее поймал. — Молодец Ребен! Не посрамил родную Кармат! Ха-ха-ха…

Толпа одобрительно гудела, отовсюду слышались сальные шуточки насчет того, как провести первую брачную ночь, и хватит ли у него на это ума. Каждый норовил дать какой-нибудь дельный совет, а то и показать, как это делается личным примером…

Ника спокойно дождалась, пока на частоколе снова закрепят монеты, и надела на голову шлем.

Толпа, замерев в ожидании, притихла.

Ника постояла несколько секунд неподвижно, а затем слитным движением наложила стрелу на тетиву и, почти не целясь, выстрелила. Затем еще раз и еще… на все три стрелы ушло не больше полутора секунд.

— Все монеты сбиты! — ошарашено закричал наблюдатель у частокола.

— Еще бы… — тихо усмехнулся профессор, гордо поглядывая по сторонам, будто бы хотел показать всем, что это полностью его заслуга.

В полной тишине Ника сняла шлем и, широко улыбнувшись, снова села на свое место, требовательно протянув руку ладонью вверх.

Хмурый Ребен вложил в нее кристалл и, больше не глядя по сторонам, ушел в свой дом.

На то, чтобы определить, с какого космического корабля стащили этот искин, Кейву потребовалось всего минут десять. Для этого он использовал свой продвинутый пилотский наладонник, набрав в нём какую-то программу и прислонив его к одной из сторон кристалла.

Выяснилось следующее: раньше этот искин обслуживал небольшой военный транспортник. Такие, как правило, таскали по всем планетам, на которых Тарсон когда-то имел свои базы и представительства, технику и малогабаритные грузы.

Большего, к сожалению, узнать пока не удалось, для этого требовалась специальная аппаратура, но и ту информацию, которую получили, Кейв посчитал достаточно ценной, потому что такой кристалл — это сердце любого корабля, и он должен содержать в себе уйму разнообразных полезных данных. А в условиях базы «Гунам», на которой, по заверениям пилота, всё еще находится корвет, добыть их будет не так-то и сложно.

Профессор отобрал кристалл у пилота и, засунув его в свой наспинный контейнер, буркнул:

— Так надежней.

После состязания в стрельбе из лука застолье постепенно пошло на спад, и уже примерно через час все понемногу начали расходиться по своим домам, забирая с собой столы и всё, что было на них.

Организация пиршеств в этой деревне была простой и неизменной уже на протяжении многих поколений: староста из своих запасов выделял несколько туш хранившихся особым способом животных, и это мясо, которое готовили тут же на кострах, было основным блюдом. Еще староста выкатывал несколько бочонков крепкой настойки, и это тоже распределялось на всех. Остальное тащили, кто сколько мог, из своих домов, но это уже ставилось только на их столы.

Гости по традиции сидели за столом старосты и по местным законам должны были покинуть праздник последними вместе с ним. Произошло это задолго до рассвета, и перед выходом все успели неплохо отдохнуть.

Провожать их вышел хмурый староста, с десяток воинов, успевших подружиться с Солрсом, да еще пара заплаканных вдов, с надеждой поглядывающих на здоровяка.

— Если снова будете в наших краях, ворота деревни Кармат всегда для вас открыты, — произнес староста, по очереди пожимая всем руки.

Когда очередь дошла до Солрса, он задержал его руку в своей, затем посмотрел ему в глаза и, печально вздохнув, вяло махнул свободной рукой.

— В добрый путь!

* * *

Молодой Ребен всю оставшуюся ночь пролежал на крыше своего дома и ни разу не сомкнул глаз.

Так опозориться перед всем селением и потерять родовую реликвию!

Парень с силой сжал кулак и, чтобы не закричать от досады, впился в него зубами.

Скромуш!..

Предки не простят! Проклянут, не замолвят перед Трибутом за него слово, и тот ни за что не примет его в свои чертоги!

От этой мысли молодой воин застонал и свернулся калачиком вокруг печной трубы.

Эта воительница заранее знала, что не проиграет, и даже согласилась на сомнительный результат в его пользу, когда он не попал, а монета выпала.

Ух… может, может, она ведьма?

Точно ведьма! Женщина, даже если она воительница, не может так хорошо управляться с луком, как она! Да и… мужчина, получается, тоже!

Трибут…

Но как же она красива, изящна и смела, и совсем не похожа на этих самодовольных бабищ из их деревни!..

Перед глазами Ребена всплыл образ Ники, и внизу живота приятно потеплело. От этого стало только еще хуже.

Что же делать⁈ Что делать⁈ Что делать⁈

Выкрасть?

Точно! Надо выследить их в лесу и выкрасть вместе с Скромушем… Ребен хорошо знает лес и сможет уйти от погони. Их не найдут…

А что будет после?..

Парень от бессилия закусил губу и тихо заскулил.

После… Микей и все старейшины первым делом выпрут его из деревни, лишив всего имущества, ведь он нарушит все самые непреложные законы…

Изгой?

Ради чего?

Нет!

Значит, остается только один путь!

Забыть о Нике! Всю оставшуюся жизнь быть первым во всём: в битве, в охоте, всегда оставаться справедливым и честным, и тогда… и тогда предки его простят и, когда настанет его смертный час, примут. Ведь только таким, как он, место в чертогах Трибута.

А ошибки… на то они и ошибки, чтобы их исправлять.

Немного успокоившись, он посмотрел в небо.

Наступал рассвет.

Внизу, в одном из домов хлопнула дверь, послышались какие-то шорохи и приглушенные голоса.

Чужаки уходят. Ну и пусть. У него теперь свой путь.

Два месяца спустя

Отряд братства вышел из леса и замер перед очередной пустошью, за которой в раскалённом вечернем мареве виднелась та самая вожделенная горная гряда.

— Всего двадцать семь километров, и мы уже у подножья гор! — выдохнул профессор. — Кейв, что там у тебя? Есть точная привязка, где искать базу «Гунам»?

— Координаты вбил, но пока жду отклика, — ответил пилот, сверяясь со своим наладонником.

— Ночью в незнакомую степь идти смысла нет, — принял решение Гунт. — Разбиваем лагерь, а уже с утра двинемся к горной гряде. Марк, Сорем, подыщите подходящее место!

Пока следопыты искали место, на наладонник Кейва пришел отклик с базы «Гунам». Весьма слабый, едва заметный, но он всё-таки был.

Пилот, окруженный радостными друзьями, тут же активировал карту, ввел в нее показатели с наладонника, и там, где обозначен горный массив, тут же засветилась яркая зеленая точка.

— Я отправлю туда разведчика! — срывающимся от радости голосом выкрикнул Кейв. — Я не могу ждать! Мы почти у цели…

— Да, — довольно кивнул профессор, — вышли почти прямиком к базе. Осталось только преодолеть эту пустошь и найти вход!

— Найдем! Обязательно найдем! — радости пилота не было предела.

— Подожди! — охладил его пыл Гунт. — Сначала оборудуем лагерь, а затем запускай своего дрона. Охранять тебя сейчас некому.

Место для стоянки отыскали довольно быстро и сразу же вокруг выбранной поляны начали рубить густую засеку*.

В этих лесах без этого простого оборонительного сооружения никак не обойтись, потому что здешнее зверье совсем не реагирует на бергат и нападает практически сразу, как только видит противника, а значит, и жертву. Особенно часто нападения происходили ночью, поэтому к сооружению защитных укреплений из остро заточенных кольев подходили со всей серьезностью.

Подобные засеки начали мастерить сразу же после первой бессонной ночи, как только преодолели огромную степь, начинающуюся за деревней Кармат, и вошли в этот ужасный лес.

До этого додумался Сорем, а может, он и раньше знал, как это делать, и в нужный момент применил свои знания.

Такая защита сработала, и вторую ночь провели уже более-менее спокойно, сумев хоть немного отдохнуть.

И так почти месяц…

Каждую ночь новая засека и усиленное дежурство, пока другие спят. Несколько недель блужданий по пустыне дались совсем нелегко, и потребность в отдыхе ощущалась остро всеми членами отряда.

На единственного оставшегося целым дрона-стража и пары еще сохранившихся энергетических ловушек надежды уже не было совсем. Они давно исчерпали ресурс, постоянно отражая нападения хищников в пустыне, и теперь профессор просто таскал их с собой в надежде как-нибудь подзарядить и использовать вновь.

После потери основного груза остро ощущалась нехватка заряжающих элементов, и хоть у Кирта и был их небольшой запас, Гунт строго-настрого запретил его использовать на охранных дронов. Есть вещи куда поважнее, и с этим не поспоришь… Гелианская броня жрала уйму энергии, и ее надо было постоянно чем-то подпитывать.

Закончив с рубкой засеки, развели большой костер и принялись готовить ужин. Запас пищевых гранул тоже неумолимо подходил к концу, и Марк посоветовал оставить их на самый крайний случай, а питаться тем, что смогут добыть в лесу. Надо признаться, в дичи тут недостатка не было, и никто в отряде не голодал.

Готовку на костре взял на себя всё тот же Сорем, и это у него получалось намного лучше, чем у других.

Кейв наконец-то уселся на землю в центре лагеря и запустил своего дрона-разведчика.

Миниатюрный аппарат взлетел над поляной и, зависнув над деревьями, замер на одном месте. Пальцы пилота в этот момент порхали над своим наладонником, вводя в него какие-то новые параметры. Наконец, всё было закончено, и дрон, сорвавшись с места, молнией устремился в сторону гор.

Прошли уже более двух часов, а Кейв всё так же сидел на месте, выпрямив спину, никак не реагируя ни на призывы Солрса отведать жаркого и ни на что другое.

Профессор с Гунтом заподозрили неладное и уже хотели было послать на разведку своих разведчиков, но тут шлем на голове пилота стал собираться в воротник, и все увидели его уставшее, но довольное лицо.

— Есть вход! — не своим голосом прохрипел он. — Правда, вход находится на обратном склоне горы, и добраться до него будет непросто.

* * *

* Норд — искусственный интеллект корвета Кейва.

* Засека — оборонительное сооружение из деревьев средних и более размеров, поваленных рядами или крест-накрест вершинами в сторону противника.

Глава 18

База «Гунам»

Глава 18. База «Гунам»

До горной гряды добрались, когда солнце уже давно перевалило за зенит и сейчас уверенно направлялось к закату. До наступления сумерек оставалось еще несколько часов, и Гунт принял решение, что за это время надо подобраться как можно ближе к обнаруженному вчера Кейвом входу и уже где-нибудь там найти место для ночлега.

Судя по основательно изгрызенной внушительными воронками местности, в свое время база «Гунам» тоже не избежала массированной бомбардировки из космоса, но Кейв тут же всех заверил, что если база и пострадала, то не сильно. Так, может, зацепило краем… не более.

Гунт легко согласился, мотивируя тем, что этой базы нет даже на его командирской карте, а там были отмечены все более-менее значимые на тот момент объекты Тарсона с их точным расположением и подробными схемами. Значит, этот объект был действительно повышенной секретности, и гелианцы попросту не могли знать о нём, потому что его не было в ни в одной общедоступной военной базе данных и даже в базе данных такого элитного и весьма секретного подразделения как спецназ «Шторм», для которого на этой планете вообще секретов не было. Поэтому бомбили, скорее всего, наугад, без точной привязки. Но, чтобы это узнать наверняка, надо перевалить на другой склон горной гряды и постараться приблизиться поближе к входу.

По словам того же Кейва, трудность заключалась в том, что вход был почти полностью завален осыпавшейся породой, — его разведчик засёк основательно заросшее кустарником верхнее перекрытие и только самый его краешек. И теперь, чтобы попасть внутрь, надо разгребать завалы или искать вентиляционные шахты, или что-нибудь подобное…

Успокаивало еще то, что искин «Гунама» всё еще жив, ведь он всё-таки откликнулся на посланный Кейвом кодированный сигнал, а значит, есть надежда, что корвет цел, и надо только проникнуть внутрь, чтобы убедиться в этом.

Вечерние сумерки застали отряд на вершине горы, поросшей мелким колючим кустарником и редкими деревцами с изогнутыми в разные стороны тонкими стволами.

Если спуститься прямо в этом месте вниз по склону примерно на километр, то отряд выйдет точно к заваленному входу.

Гунт решил не рисковать и распорядился разбить лагерь на самой вершине, пока темнота не накрыла всё вокруг. Приборы позволяли видеть всё как днем, но вот ночное зверье… лучше переждать эту ночь, прижавшись спина к спине.

Пока окончательно не стемнело, все разделились по парам и разбрелись по округе собирать хворост для костра.

Прошло совсем немного времени, и все начали подтягиваться к месту сбора, держа в руках охапки сухих веток и небольших брёвен. Не было пока только Кирта и Марка.

Немного подождав, Гунт связался со следопытом и профессором, но их искаженные помехами голоса было почти не разобрать. Их маяки тоже сбоили, показывая, что они находятся то тут, то там, то в нескольких местах одновременно…

— Кто их видел? — спросил командир. — В какую сторону они пошли?

— Вон в ту, — указал рукой направление Кейв.

— Выдвигаемся! — дал команду Гунт. — Всем внимательно смотреть по сторонам. Держать оружие наготове. За мной!

Но как только отряд собрался вокруг командира, из близлежащих кустов вышел раскрасневшийся Марк и, окинув взглядом уже готовый выдвинуться отряд, поманил всех за собой.

— Мы там обнаружили кое-что! — загадочно пояснил он. — Там и заночуем. Место более чем подходящее, и костер не нужен.

— Веди, — кивнул Гунт.

Метров через сто пятьдесят Марк вывел всех на противоположный склон горы, к густому кустарнику с невероятно прочными и острыми колючками. В густой колючей растительности уже был прорублен узкий проход, — наверняка это профессор с Марком постарались.

Внутри кустарника оказалось небольшое, основательно заросшее травой и свободное от колючек пространство, на котором кое-как могло поместиться не более двух человек. За Марком полез Гунт, остальные остались снаружи.

— Случайно обнаружили! — пояснял следопыт, осторожно раздвигая руками плотный травяной ковер. — Хотел подстрелить на ужин зверька, похожего на молодого стримака, но тот шмыгнул в этот кустарник и пропал, как сквозь землю провалился. Ни я через свои визоры, ни профессор через гелианскую аппаратуру его так и не обнаружили. Исчез! Тогда Кирт заподозрил что-то неладное, и мы просто-напросто прорубились сквозь этот кустарник… Смотрите, на что мы наткнулись!

Под крепкими корнями растения виднелся небольшой провал с вогнутыми вовнутрь металлическими прутьями. Оплавленные края некоторых из них еще дымились, образуя неровную дыру, куда, впрочем, спокойно мог бы протиснуться взрослый человек в штурмовой броне.

— Сначала тут была небольшая ямка шириной сантиметров в тридцать! — продолжал рассказывать Марк. — Профессор заглянул в нее и обнаружил там прутья и лестницу из скоб, ведущую вниз… расширили немного, проделали дыру…

— Похоже на вентиляционную шахту! — вставил слово Гунт. — Правда, какая-то она узковатая, но на ум больше ничего другого и не приходит. Профессор где?

— Там, внизу. Ждет нас. Меня послал за вами.

— Спускайся, мы следом, — распорядился командир.

* * *

Спускаясь по узкой шахте вниз, Марк по привычке считал намертво вмонтированные в стену скобы: сто семь штук, значит, глубина колодца примерно метров пятьдесят или около того…

Сама шахта, достаточно узкая вверху, постепенно расширялась книзу и уже в самом конце заканчивались круглой площадкой метров десяти в диаметре.

На вершине огромной кучи мусора, состоявшей в основном из костей мелких животных вперемешку с землей и сгнившими листьями, стоял профессор.

Голова его была повернута в сторону одного из четырех тоннелей, расходившихся от колодца в разные стороны. Входы в тоннели были надежно перекрыты решетками из кручёных металлических прутьев.

— Это, без всяких сомнений, вентиляционная шахта! — сообщил профессор, как только Гунт спрыгнул с крайней скобы прямо на кучу мусора. — Тут есть непонятно для чего предназначенное гнездо для малого источника энергии, я вставил, но система не реагирует. Придется резать решетку! Ждал только вас.

— Начинайте, Кирт. Надо вскрыть все четыре тоннеля. Затем мы запустим туда наших разведчиков и обследуем каждый метр.

— Наши передатчики тут почти не работают, — предупредил профессор. — Не уверен, что мы получим четкую картинку с дронов. Как бы не пришлось исследовать пешком, по старинке…

Гунт наклонил голову, затем кивнул.

— Ты, как всегда, прав, Кирт, — не стал возражать он, — но попробовать стоит. Незачем соваться туда попусту.

Из запястья профессора выскочил тонкий синий луч и начал резать прочнейшие прутья, словно бумагу.

Вскоре все четыре тоннеля были вскрыты, последняя вырезанная решетка с металлическим звоном рухнула на каменный пол, и Гунт начал распределять, куда чей дрон должен полететь:

— Кейв, ты проверяешь вот этот тоннель. Дорн, перекинь мне картинку со своего разведчика, и пусть он исследует вот этот тоннель. Эол, запускай свой вот сюда, а Марк пусть проверит последний. Всем остальным охранять! Выполняйте!

Дроны выпорхнули из своих гнезд и направились каждый по своему маршруту.

Вскоре Марк и Эол беспомощно развели руками.

— Связь с моим потеряна, — извиняясь, проговорил Эол. — Я даже не могу вернуть его назад.

— У меня то же самое! — недовольно буркнул Марк, снимая визор. — Картинка с самого начала была не ахти какая, а теперь вообще никакой…

— Гражданские модели! — пояснил профессор замершему командиру и Дорну с пилотом. — У этих-то защита всяко получше будет.

Первыми зашевелились Гунт и Дорн. Их разведчик вернулся в свое штатное место на плече бойца.

— Качество картинки оставляет желать лучшего, — начал докладывать Дорн, — но вот информация, которую мне удалось собрать: длина тоннеля восемьсот десять метров под небольшой уклон вниз. На всём протяжении наблюдаются вспомогательные каналы-спутники, вероятнее всего, по ним воздух попадал в центральную шахту. Вытяжные отверстия настолько малы, что туда не пролезть даже маленькому ребенку. В конце тоннеля находится задраенный люк без каких-либо признаков кодового замка или чего-то еще. При внешнем осмотре нельзя определить, — есть там энергия или нет.

Пока Дорн докладывал о проведенной им разведке, вернулся дрон Кейва.

Пилот какое-то время стоял, не двигаясь, затем он встряхнул кистями рук и расстроенно произнес:

— У меня всё то же самое: в конце тоннеля намертво задраенный люк!

— В остальных, скорее всего, то же самое! — подвел итог Гунт. — Не разделяемся, идем все вместе…

— Тогда, может, в какой-нибудь из этих? — спросил Эол, указывая на тоннель, в котором затерялся его разведчик.

Гунт сделал вид, что не услышал, и шагнул в тот проход, который он разведывал вместе с Дорном.

Профессор и командир шли впереди, все остальные сзади, так как ширина коридора не позволяла встать третьему в ряд. Тоннель не был идеально ровным, всё время изгибался то вправо, то влево и постоянно шел под небольшим углом, всё глубже и глубже погружаясь под землю.

Наконец, впереди замаячил тот самый люк, о котором докладывал Дорн.

— Эх… — послышался из задних рядов голос Солрса, — жаль, нет больше с нами моего Ломаки, а то своротили бы этот люк в два счета!

— Да, жаль!.. — согласился профессор. — Но хорошо, что у меня есть гелианский резак, справимся как-нибудь и без…

Неожиданно с потолка посыпалась пыль, потолочные плиты с душераздирающим скрипом разъехались в стороны, и оттуда вывалилась охранная турель с бешено вращающимися стволами. Тоннель тут же наполнился оглушающим грохотом выстрелов и синими всполохами защитного поля, исходящими от брони Гунта и Кирта.

— Уходим! — что есть силы закричал командир, толкая перед собою Кейва. — Все за поворот, живее, пока щиты держат!

Второй раз повторять нужды не было. Все разом развернулись и пустились наутек, обгоняя друг друга. Яркое свечение защитного поля вспыхивало не только у профессора и командира, но и у Солрса, и у Марка, и даже у Сорема с Никой, хотя ее и прикрывал своей броней Эол. Казалось, попадание зарядов турели не обошли стороной никого, и только каким-то чудом можно назвать то, что пока никто из отряда не пострадал.

Все забежали за ближайший поворот, и грохот выстрелов тут же прекратился.

— Все целы? — спросил Гунт.

— У меня кристалл потух! — глухо сообщил Сорем. — Значит, с защитой всё!

Он расстегнул лямки выданного еще Краме нагрудника и, стянув его, с сожалением прислонил к стене.

— Толку от него теперь… — буркнул Сорем и уселся рядом.

Гунт внимательно посмотрел на Кейва и, пробежав взглядом по остальным, спросил:

— Ну-ка… доложите-ка мне по-быстрому, у кого и насколько просели щиты?

Все начали по новой собирать на головах шлемы и докладывать о своих параметрах защитного поля. Неожиданно выяснилось, что щиты совсем не просели только у одного члена отряда — Кейва. У остальных, кроме профессора, они были на грани полного истощения.

— В тебя ни разу не попали! — прогудел из-под шлема Гунт. — А знаешь почему? Я отвечу! У этой охранной модели неплохой искусственный интеллект, и она никак не могла промахнуться, значит, ты всё еще занесен в базу данных «Гунам», и местный искин распознал тебя как своего. Из этого следует, что этот объект еще жив, и охранная система не сошла с ума…

— Надо попытаться как-то связаться с этим искином и занести в его базу наши параметры, — посоветовал Кирт, устало опираясь на идеально гладкую стену. — Попытайся это сделать со своего наладонника или дай его мне, и я сам попробую…

Для начала профессор с Кейвом принялись со всех снимать параметры, наводя пилотский наладонник на каждого по очереди, причём делали они это дважды: сначала в полной броне, затем без шлема с широко распахнутыми глазами.

После чего они пытались связаться через наладонник пилота с местным искином, но безуспешно. Провозившись примерно с полчаса, они оставили эту затею.

— Я пойду к люку и попробую резаком вскрыть его! — настаивал Кейв. — Как-нибудь доберусь до искина базы и подключусь к нему напрямую, другого выхода не вижу.

Гунт переглянулся с профессором и кивнул.

— Может, и вскрывать не придется. Если охранная система тебя не трогает, то наверняка без проблем запустит внутрь.

— Насколько я понимаю, — добавил профессор, — местный искин экономит остатки энергии и посылает ее точечно в то или иное место, подпитывая нужную на этот момент установку. Поэтому я думаю, что шанс пробраться у тебя всё же есть…

— Тогда чего мы ждем⁈ — воскликнул пилот и вскочил на ноги, на ходу кивнув Гунту, смело направился в сторону люка.

Командир корвета «Разящий» — Кейв сол Парнюс

От волнения сердце в груди ухало так, что казалось, его биение отдавалось эхом по тоннелю, и это слышали все оставшиеся позади.

С каждым шагом приближаясь к люку, он всё ждал, что створки на потолке вот-вот разойдутся, и его окатит шквалом огня и бронебойных зарядов. Выдержит ли теперь защита, собранная профессором на коленке из трофейных доспехов гелианцев? Пощадит ли его искин базы? Может, ему просто тогда повезло, и по нему промахнулись?..

Или всё-таки система опознала пилота и не тронула?

Сейчас всё узнаем.

Вот примерно в этом месте сработала турель, обратив отряд в бегство, но сейчас пока всё тихо.

Кейв замер на секунду, затем сделал шаг, еще шаг…

Добравшись до люка, он перевел дух и обернулся назад. Из-за поворота осторожно высунулись шлемы профессора и командира.

Повернувшись к люку, Кейв убрал шлем в воротник и принялся внимательно рассматривать его поверхность. Должно же быть здесь что-то такое, что идентифицирует его личность и запустит внутрь?

Вдруг в верхней части на идеально ровной поверхности люка образовалась небольшая выпуклость. С каждой секундой выпуклость росла, совершенно бесшумно выдвигаясь вперед. Очень скоро она стала походить на какой-то стержень с палец толщиной. Выдвинувшись сантиметров на пятнадцать, на конце стержня засветился слабый зеленоватый огонек.

— Назови себя, — донесся из стержня механический, лишенный любых эмоций голос.

— Командир корвета «Разящий» Кейв сол Парнюс! — как можно тверже произнес пилот.

— Идентификация голоса прошла успешно, — после небольшой задержки откликнулся всё тот же механический голос. — Приложи руку и посмотри, не моргая, в идентификатор.

На кончике стержня теперь зажегся синий огонек, а с потолка свесилась небольшая панель с обозначенной на ней пятерней.

Приблизив глаз к стержню, Кейв оголил кисть и приложил руку к панели. В ладонь ожидаемо кольнуло, и штырь на люке вместе с панелью тут же втянулся обратно.

С полминуты ничего не происходило, затем послышался всё тот же металлический голос:

— Командир корвета 1407/С31−5 «Разящий» Кейв сол Парнюс опознан. Доступ с категории «Анир» изменен на категорию «Альфа». Добро пожаловать на наземную базу космического флота Тарсона — «Гунам».

После этих слов люк выдвинулся на несколько сантиметров вперед и плавно отъехал в сторону.

Обернувшись, Кейв посмотрел на своих товарищей и уверенно шагнул в открывшийся проход.

* * *

Перед ним простирался темный коридор, слегка подсвеченный тусклым светом, идущим от стен возле самого пола. Даже в таком полумраке Кейв сумел разглядеть то, что метров через пятьдесят этот коридор заканчивается тупиком и двумя разветвлениями вправо и влево.

Он собрал на голове пилотский шлем и в нерешительности переступил с ноги на ногу.

Кейв бывал в свою бытность на этой базе не один десяток раз, постоянно гоняя сюда корвет для наладки всех систем. Неплохо знал начальника объекта — капитана Киха, и даже имел приятельские отношения с некоторыми молодыми офицерами, проходившими здесь службу.

Сколько он не был здесь?

Для него прошло всего месяцев десять или даже может быть год, а для Тарсона… пару тысяч лет? Да уж… кто бы мог подумать…

Кейв нерешительно шагнул вперед и снова остановился.

Куда идти?

Он прекрасно помнил, что база сравнительно небольшая и рассчитана всего на три корвета класса «Разящий», но чтобы ориентироваться в ней, надо точно знать, где ты конкретно сейчас находишься, а еще лучше — раздобыть схему. Единственно, что Кейв мог сейчас с уверенностью утверждать, — он находится на самом верхнем уровне, где он точно еще ни разу до этого не был.

Раньше он попадал на базу только на своем корабле через посадочную площадку и гигантский лифт, опускающий его корвет глубоко под землю.

Лифт доставлял его корабль к месту, где того подхватывали специальные механические зажимы и аккуратно переносили к стартовому комплексу. Там корветом занималась обслуга, готовя его к очередному запуску. По идее, он там и должен сейчас находиться, но вот как теперь туда добраться самому… Кейв себе это плохо представлял.

Он выдохнул, еще раз глянул на уже плотно закрытый люк и, громыхая подошвами по металлическим напольным плитам, решительно направился в сторону развилки.

Как там его учили Марк с Солрсом? Если ты не знаешь куда идти, иди всегда направо…

Шагая по коридору, он прикидывал в голове, какие первоочередные задачи ему надо решить, чего бы это ему ни стоило. Таких было три.

Первая: добраться хоть до какого-нибудь пульта управления и, воспользовавшись допуском, попытаться скачать на наладонник схему базы, а если получится, то и войти в контакт с искином и попытаться передать ему данные о членах отряда. Возможно, присвоенный ему допуск уровня «Альфа» это ему позволит.

Вторая: если не получится связаться с искином на расстоянии, то обязательно надо найти его и дальше действовать по обстановке. Навыки общаться с искусственным интеллектом, полученные им в звездной академии, должны в этом помочь. Тем более он был там лучшим…

Третья задача: всем вместе попасть на территорию базы и пробраться к корвету.

На этом пока всё!

Передвигаясь от развилки до развилки, он несколько раз натыкался на такие же точно люки, через который он попал сюда, и система каждый раз спрашивала, — желает ли он попасть в вентиляционную шахту. Такого желания не было, и он продолжал свой путь дальше, постоянно поворачивая направо. Иногда он попадал в тупики, и приходилось идти обратно, но поворачивать всегда только направо.

Бодро шагая по пустынным коридорам, он вспоминал, что эта база была автоматизирована по максимуму и с минимумом персонала, значит, постов управления тут не так и много, но рано или поздно он обязательно должен наткнуться на него.

Как-то раз в прошлом при очередном посещении этой базы ему на глаза попадалось штатное расписание сотрудников этого объекта, и он тогда с удивлением отметил для себя, что обслуга вместе с руководством и офицерами насчитывала не больше пятнадцати-двадцати человек. На других базах, где ему приходилось бывать, от людей было не протолкнуться, а тут…

Еще сюда должен был прибыть десант для его корвета, но неизвестно, успел ли он здесь появиться до начала вторжения или нет. Даже если и появился, то допуска командиру десантной группы, чтобы подняться на борт «Разящего», Кейв не давал, а Норд не позволял войти никому постороннему.

Пилот подошел к очередной развилке, не задумываясь, повернул направо и почти сразу же уткнулся в шестиугольную дверь в тупике.

Система безопасности почти сразу же опознала его, и все шесть клинообразных створок одновременно разъехались перед ним в разные стороны.

За дверью оказалась диспетчерская.

Внутри было темно и пусто. Нет ожидаемых мумий и какого-то видимого беспорядка. Полукруглый пульт управления находился по центру помещения и не подавал никаких признаков жизни. Удобное диспетчерское кресло было приведено в вертикальное положение, и при виде всего этого складывалось впечатление, что помещение покидали организованно, без какой-либо суеты и паники.

Всё обесточено, нигде ни огонька… но ведь искин базы всё еще жив, значит, надо пробовать.

Кейв несколько раз безуспешно попытался связаться с Гунтом, затем махнул на эту затею рукой и уселся в диспетчерское кресло, положив руки на подлокотники.

Послышалось еле заметное гудение. На пульте зажегся сначала один огонек, затем еще один, потом еще…

Неожиданно вокруг всё начало оживать, пощелкивать и тихо жужжать.

Перед глазами всплыл и пошел мелкой рябью огромный голографический экран; негромко загудев, засветился мягким светом пульт управления; и кресло, тихо поскрипывая, начало подстраиваться по габариты пилота.

— Положи руки на подлокотники, прижав ладони к сенсорам, — послышался безликий голос искина. — Назови себя и уровень доступа.

— Кейв сол Парнюс. Уровень доступа «Альфа», — тут же ответил пилот и, затаив дыхание, прислушался.

— Уровень доступа подтвержден.

Экран перед глазами Кейва дернулся еще пару раз, и после этого картинка с эмблемой космических сил Тарсона окончательно стабилизировалась.

На прозрачном до этого пульте сразу же засветились десятки налитых разноцветными красками символов, и пилот, облегченно выдохнув, радостно улыбнулся.

Отбросив любые сомнения, он хрустнул пальцами и начал уверенно касаться нужных иероглифов, запрашивая на пульте подробную схему базы «Гунам».

На удивление система откликнулась почти мгновенно, и вскоре на экране появилась четкое схематичное изображение базы со всеми ее уровнями и помещениями.

Радостно воскликнув, пилот активировал свой наладонник и аккуратно положил его на специальную панель. Пока на него загружалась информация с пульта управления, он впился глазами в схему, пытаясь понять, где же в этой чехарде тоннелей и переходов находится помещение с искином базы.

По схеме было видно, что база «Гунам» состояла из четырех уровней и выглядела, как две вытянутые сферы, погруженные в толщу горы и соединенные между собою относительно тонкой перемычкой. Каждая сфера имела по два уровня, и каждый из этих уровней был предназначен для какой-то конкретной цели.

Верхний уровень являлся чисто технологическим с великим множеством охранных систем и всевозможного оборудования. В диспетчерской, управляющей этими системами, Кейв сейчас и находился. Сразу под ним был расположен командный уровень, обозначенный на схеме как уровень под номером два. Там центральный пульт управления всеми системами, по идее, там и должен находиться искин, но это не точно… Кто знает, куда создатели этой базы запихнули его от лишних глаз.

На этих уровнях Кейву раньше за ненадобностью бывать не приходилось, но у него теперь есть схема, и он обязательно распутает этот клубок, чтобы понять, где что находится…

Третий уровень располагался в другой сфере, и там как раз Кейв бывал в свое время довольно часто. На этом уровне находились зона отдыха и жилые боксы для офицеров, техников и экипажей корветов. Тамошняя зона отдыха являлась самым любимым местом обитателей базы. Тут абсолютно все могли не только предаться сладостным грезам, находясь под воздействием продвинутых микрем, но и пропустить по рюмке чего-нибудь горячительного и неплохо закусить блюдами, приготовленными хорошим поваром, а не пищевым синтезатором, а это для баз подобного уровня большая редкость.

И наконец, оставался самый нижний — четвертый уровень.

При его виде у Кейва что-то ёкнуло внутри, и слегка подскочил пульс. Где-то там должен быть сейчас его «Разящий»!

Вот бы увидеть…

Пилот начал активировать соответствующие символы, но картинка на экране не изменилась. Сам экран пошел мелкой рябью, а затем там осталось прежнее изображение.

Расстроенно закусив губу, Кейв снова взглянул на схему.

От нижнего уровня вверх шли три грузовых лифта, способных на своих площадках уместить боевой космический корабль класса корвет. На этом уровне находился арсенал, три стартовых площадки, ремонтные мастерские и множество разнообразных механизмов, управляемых одним-единственным оператором при помощи искина.

Решившись, пилот нажал на соответствующий символ и громко произнес, чеканя каждое слово.

— Командир корвета «Разящий» Кейв сол Парнюс, уровень доступа «Альфа», требует соединения с искином базы «Гунам»!

В ответ тишина. Значит, надо пробираться к нему и попытаться установить контакт.

Где же его искать?

Наладонник на панели управления мелодично пикнул, давая понять, что схема базы в него полностью загружена.

Первая задача выполнена. Осталось еще две.

Кейв максимально увеличил изображение уровня, где находился основной командный пульт, и начал дотошно проверять каждый закуток в надежде обнаружить искомое.

В целях безопасности искин на военных базах такого уровня, как правило, прячут в самых неожиданных местах. Он может располагаться где угодно, в любом месте, даже в жилой зоне командира или его первого помощника. Единственно, что еще как-то может выдать его месторасположение, это большое количество различных охранных систем, собранных в каком-нибудь одном конкретном месте.

Может… всё-таки вернуться к своим и спросить у них совета?

Гунт наверняка разбирается в этом лучше, да и профессор…

Кейв мотнул головой и упрямо поджал губы.

Нет! Он должен это сделать сам и только сам!

Весь отряд на протяжении всего похода оберегал его как малое дитя, ограждая от всех опасностей и невзгод, и даже Ника… Нет! Это шанс проявить себя, доказать всем, что он тоже чего-то стоит, и он его не упустит.

Успокоившись, Кейв откинулся на спинку кресла и начал прогонять в голове воспоминания годичной давности.

Капитан Ких… он что-то говорил такое, связанное с искином базы… Или это не он, а его помощник Амир? Но вот что именно они говорили? Уже даже и не припомнить, всё-таки почти год прошел… да еще какой год, другим хватит на целую жизнь!..

Кейв крепко задумался.

Нет, капитан точно ничего не мог сказать. Он был молчалив, хотя и приветлив. Второй его помощник… как же его зовут-то… с ним Кейв вообще почти не общался, так, здоровались, ничего не значащие беседы, а вот Амир… тот всё-таки был весельчаком и любил поболтать, и даже выпить…

В голове пилота неожиданно всплыло добродушное лицо Амира и его слова, произнесенные им в какой-то из дней в местном баре.

Кейв вспомнил, как тот тогда доверительно наклонился к его уху и, дыхнув на него легким перегаром, негромко буркнул: «Если эти олухи не справятся до этой ночи, я попрошу капитана, чтобы тот переселил меня на пару дней к вам в жилые боксы, пока с Доком разбираются наладчики».

Затем он недовольно скривился и продолжил: «Прислали каких-то молодых сосунков, у которых нет ни малейшего уважения к окружающим их старших по званию. Гогочут всю ночь как обожравшиеся микрем идиоты. А командир наш перед ними чуть ли не на носочках ходит, боится слово против сказать… Ух, была бы моя воля!»

Амир сжал огромный кулачище и легонько стукнул им по барной стойке, на которой жалобно звякнули стаканы.

Вспомнив этот случай, Кейва сразу же осенило, и он вскочил с кресла и начал ходить по диспетчерской, меряя ее шагами.

«Док» — так все офицеры на базе называли местный искин! А лейтенант Амир никогда не оставался в жилом блоке, всегда уходил, постоянно сетуя на то, что апартаменты у него в двух шагах от командного пульта и там ему невообразимо скучно. Значит…

Кейв снова подбежал к креслу и сходу запрыгнул в него.

Пробежавшись пальцами по светящимся символам, он максимально увеличил на экране командный уровень базы.

Так… вот центральный пульт управления, вот небольшое жилое помещение, используемое как комната отдыха для дежурного офицера…

Пилот откинулся на спинку кресла и жадно впился глазами в экран, рассматривая обозначения еле заметных символов охранных систем.

Это оно!

Сердце пилота заколотилось чаще.

Две турели над входом, две внутри, вдобавок ко всему лазерная установка, создающая падающую с потолка паутину… для обычного дежурного помещения многовато.

Это точно оно!..

И для того, чтобы добраться до искина, надо спуститься всего лишь на уровень ниже.

Кейв еще раз глянул на схему и побежал к расположенному в конце коридора лифту.

Глава 19

Новый этап

Глава 19. Новый этап

База «Гунам» была тщательно законсервирована и переведена в охранный режим. Это стало понятно, как только Кейв вышел из лифта и направился по плавно изгибающемуся коридору в сторону командного центра.

Везде чистота и порядок. Такого точно не оставляют при паническом бегстве.

Как только закончились все манипуляции с опознанием и подтверждением допуска, перед ним раскрылись входные створки, и он с нарастающим волнением шагнул внутрь.

Как оно сложится с искином базы?

Сможет ли он запутать его так, чтобы тот начал сотрудничать с ним?..

Когда-то в академии это у него неплохо получалось, и даже профессор Мурэт хвалил его и отмечал особо, что неплохо бы по окончании курса взять с Кейва как минимум подписку, а как максимум — клятву. Встать на кривую дорожку с такими умениями легко может каждый…

Зайдя, пилот краем глаза заметил справа чей-то тёмный силуэт и, испуганно вскрикнув, шарахнулся от него, словно молодой стримак от голодного и свирепого гешгура.

Тренировки, проведённые под руководством Гунта и Дорна не прошли даром, и уже через мгновение ствол его штурмовой винтовки смотрел точно в голову неподвижному дроид-охраннику.

Кейв за малым не произвел выстрел, сумев себя вовремя остановить.

Некогда грозная, угловатая фигура боевого робота сейчас не подавала никаких признаков жизни и возвышалась статуей возле входа на каком-то невысоком постаменте.

Пилот, не опуская оружия, подошел ближе.

Всё понятно. Закончилась энергия, и дроид встал на место зарядки, а так как и там энергии тоже нет, то он и замер тут на несколько веков или даже, может, тысячу лет.

Выдохнув, пилот опустил ствол и осмотрелся по сторонам.

Командный пункт был внушительным по размерам и не шел ни в какое сравнение с той диспетчерской, где он до этого побывал.

Вытянутый пульт управления и целых три кресла перед ним. Вся полукруглая стена — это огромный экран, на котором пока только видно отображение самого Кейва.

У дальней стены две одинаковых двери.

Пилот заглянул в ближайшую.

Тут, скорее всего, и обитал заместитель командира базы — лейтенант Амир.

В сравнительно небольшой квадратной комнате имелась добротная кровать, стол, за прозрачной ширмой санузел — унитаз, душ… Всё блестит и разложено по полочкам, как будто только вчера обитатели базы покинули это помещение.

Пилот зашел, осмотрелся… По идее, искин должен быть где-то здесь. Судя по схеме –да, и на это указывало абсолютно всё, но вот воочию… совершенно непонятно, где его искать! Стены ровные: ни швов, ни стыков. Напротив широкой кровати застывшая картинка какой-то обнажённой, весело улыбающийся белозубой красотки. Когда-то красотки на этих картинках устраивали целое представление: могли ходить, сексуально покачивая бёдрами, от рамки до рамки, танцевать, раздеваться и принимать соблазнительные позы… одним словом, делать всё то, что пожелает от нее владелец, — надо только запрограммировать должным образом, и всё…

Кейв потратил целый час, ползая по комнате, простукивая и сканируя своим наладонником стены, потолок и даже пол, — всё напрасно. Подходящего места, куда можно было бы поместить искин, тут нет…

Надо попытаться оживить основной пульт и постараться связаться напрямую с искином через него. Это дольше и сложнее, но…

Прихватив винтовку с кровати, Кейв вышел из комнаты и тут же столкнулся нос к носу с каким-то незнакомцем.

От неожиданности пилот шарахнулся назад, зацепился за край кровати и, падая, выронил винтовку. Лежа на боку, дернул из набедренной кобуры бластер, но тот, как назло, зацепился за лямку и застрял. Трясущимися от нахлынувшего страха руками он дернул снова, но и в этот раз ничего не получилось.

Пока Кейв бестолково суетился, пытаясь вскочить на ноги, перед ним всё это время стоял невысокий мужчина в тёмно-синем комбинезоне с коротким ёжиком светлых волос на голове и приветливо улыбался.

Пилот вдруг осознал, что на него никто нападать не собирается, и выглядит он сейчас по крайней мере глупо. Он бросил дергать за рукоятку бластера, нервно сглотнул и встал на ноги.

Улыбка незнакомца расползлась еще шире, и стали видны его ровные и неестественно белые зубы.

Кто это такой? Как? Откуда он здесь?

— Ты… кто? — прохрипел Кейв, стараясь унять бешеное сердцебиение.

Незнакомец молчал и продолжал улыбаться.

Черты лица тонкие, нос слегка с горбинкой. Взгляд тёмных глаз пристальный, изучающий и… какой-то совершенно неживой. Нет в нём той искры, которая присутствует в глазах любого живого существа, будь то свирепый хищник или просто человек.

Вдруг Кейва пронзила ошеломительная догадка, от которой у него слегка подкосились ноги.

Док? Тот самый Док — искин базы?..

Не может быть!.. Неужели это та самая модель «Субрим», о которой он что-то такое уже где-то слышал, но не придавал значения, думал, очередная болтовня ученых на своих форумах, а оно вон как…

— Командир корвета «Разящий» Кейв сол Парнюс? — незнакомец не сводил взгляда с лица пилота. Голос его был ровный и спокойный, совсем не похожий на тот металлический скрежет, который он слышал возле люка и в диспетчерской.

— Док? — в свою очередь выдохнул Кейв.

— Подтверждена высшая степень допуска, — сообщил с улыбкой искин, буравя его взглядом.

— Д-да! — заторможенно кивнул пилот.

Док моргнул, и его взгляд мгновенно изменился, его зрачки разом поменяли цвет из тёмных на голубые.

— Как вы уже знаете, мое имя Док, — представился искин. — Я управляющая система этого объекта и рад приветствовать на базе звездного флота «Гунам» офицера столь высокого ранга. Разрешите поинтересоваться целью вашего визита?

— Инспекция состояния моего корвета, формирование нового экипажа и десантной группы, — сразу же нашелся что ответить Кейв.

Улыбка медленно сошла с лица Дока, и он протянул к нему руку ладонью вверх.

— Корвет «Разящий» находится в состоянии глубокой консервации. Что касается пополнения экипажа и набора десантной группы… — в голосе искина впервые послышались металлические нотки. — На данный момент на базе «Гунам» нет офицера выше вашего по званию, поэтому мне нужна директива вышестоящего командования.

Услышав о корвете, Кейв радостно улыбнулся и даже не заметил, как цвет глаз Дока снова поменялся на тёмный, и тот снова требовательно тряхнул ладонью.

— Капитан, у вас одна минута! Предъявите мне директиву высшего командования или покиньте центральный пост.

«Одна минута? — опешил Кейв и начал лихорадочно соображать. — Что он несет? Какая еще минута, что за директива?»

Вдруг его осенило!

— Док, соедини меня с Центральным штабом звёздного флота Тарсона!

Взгляд искина тут же помутнел, на пульте за его спиной мигнули и погасли какие-то символы, и он через пару секунд ответил, как показалось Кейву, несколько растерянно…

— С Центральным штабом звездного флота Тарсона нет связи.

Кейв внутренне усмехнулся: «Конечно же нет связи, и Центрального штаба тоже больше нет, и Объединенных сил Тарсона нет, и прошла уже почти пара тысяч лет!..»

Вслух же он произнес:

— Док, соедини меня со штабом Объединенных сил Тарсона.

Через секунду лицо искина слегка вытянулось.

— Нет ответа!

Док замер, лицо его превратилось в застывшую маску, и только глаза, как сумасшедшие, каждую секунду меняли свой цвет, показывая, что с искином в этот момент происходят нешуточные процессы.

Пульт управления тоже как будто сошел с ума, мигая разноцветными символами, словно праздничная гирлянда. Это продолжалось примерно с минуту, а затем всё разом погасло.

Глаза искина снова обрели голубой цвет, он вытянулся в струнку и отчеканил:

— Согласно восьмому параграфу Устава звездного флота Тарсона, в случае разрыва связи с Центральным штабом или штабом Объединенных сил Тарсона, высший офицер, находящийся в этот момент на объекте, берет командование базой «Гунам» на себя и самостоятельно принимает решения о способах ведения боевых действий.

Кейв облегченно выдохнул и медленно кивнул.

Получилось!..

Не зря же он в свое время так усердно корпел над уставами и был лучшим в академии…

— Принято, — ответил он и, стараясь, чтобы голос его звучал как можно тверже, продолжил: — Я, капитан Кейв сол Парнюс, беру командование базой «Гунам» на себя.

В руках у Дока как будто бы из воздуха появился приметный значок, и он с торжественным выражением на лице шагнул к пилоту.

Раньше Кейв видел подобный на груди у бывшего командира базы — капитана Киха сол Бирнама.

Док поднес отличительный знак к груди новоиспеченного командира, и тот как живой мигом присосался к его пилотской броне.

Кейв поднес к глазам предплечье, сдвинул в сторону защитный кожух и скосил взгляд на внешнюю панель управления доспехом. Там зеленым огоньком мигал символ, обозначающий, что теперь он имеет полный контроль над искином базы.

Медленно задвинув кожух, пилот посмотрел на Дока.

Тот стоял перед ним неподвижно, по-военному вытянувшись в струнку, и преданно заглядывал пилоту в глаза. Но чувствовалась во всём этом какая-то незаконченность…

Что еще не так? Ах да!..

— Я, капитан Кейв сол Парнюс, принимая командование над наземной базой «Гунам», входящую в состав космического флота Тарсона, торжественно клянусь: строго следовать уставу Объединенных сил Тарсона и не принимать необдуманных решений. Тарсон превыше всего!

После того как Кейв произнес эту простую и короткую клятву, вокруг Дока возникло голубое свечение, и в воздухе явственно запахло лесной свежестью.

— Клятва принята, — сказав это, искин шагнул назад и слегка склонил голову.

Кейв окинул его взглядом и распорядился:

— Теперь к делу.

Он уселся в центральное кресло и положил руки на панель управления.

— Док, доложи о состоянии вверенного мне объекта!

Стена перед пультом пошла мелкой рябью, превращаясь в огромный экран. Появилась и погасла эмблема космических войск Тарсона, затем ее сменили какие-то графики и стекающие широкими потоками символы.

Искин сел в соседнее кресло, Кейв скосил на него взгляд.

— В настоящий момент база «Гунам» находится на консервации уровня «Безмолвная тишь». Из-за внешнего воздействия заблокированы центральный и грузовой шлюзы. Первый и третий лифты повреждены и вышли из строя. Точные сроки ремонта можно определить только после тщательной диагностики.

Важно кивнув, Кейв порылся в своей памяти и вспомнил: при этом уровне консервации с объекта удаляется весь персонал, оставляя вместо себя только искин базы и подчиняющихся непосредственно только ему охранных дроидов. В силу вступает полный режим энергосбережения, заглушаются все системы ПКО* и ПВО**, активируется комплекс защиты «Мгла», не позволяющий противнику не только обнаружить объект из космоса, но и выявить его, находясь на поверхности. В режим ожидания с минимальным потреблением энергии переходят такие защитные системы, как турели, энергетические щиты, лазерные сети и многое-многое другое…

И даже если каким-то невероятным образом базу всё-таки обнаружат, то тогда активируется защитный комплекс «Двойник», указывающий противнику ложные цели на безопасном расстоянии от объекта. Плюс ко всему там есть еще много чего-то такого, позволяющего базе пережить не только бомбардировки из космоса, но и воспользоваться ею в полной мере, когда настанет нужное время. Для этого склады должны быть заполнены до предела оружием, всевозможными боекомплектами и всем необходимым оборудованием, а в случае наступления критической ситуации объект должен самоуничтожиться.

Всё это пролетело в памяти Кейва за какое-то мгновение.

Важно кивнув, он начал отдавать первые приказы:

— Приступить к расконсервации объектов «Гунам» и корвета «Разящий»!

Затем он достал наладонник и, активировав нужную программу, положил его на специальную панельку на пульте управления.

— Ввести в базу данных новых членов экипажа корвета и десантную команду! Назначить Кирта сол Айгуста младшим офицером, отвечающим за техническое состояние корвета.

В рукаве брони Кейва что-то мелодично пискнуло, и, сдвинув кожух, он обнаружил на миниатюрном экране список новых членов его команды: Гунт, Дорн, Кирт, Марк, Солрс, Эол, Ника и Сорем. Никого не забыли.

— Переправь эту информацию искину моего корвета.

— Выполнено.

— Провести полную диагностику объектов и приступить к устранению неполадок, а я пойду встречу свою команду…

* * *

Ожидание Кейва серьезно затянулось.

Прошло уже часа три после того, как за пилотом закрылся люк, и Гунт неоднократно пытался связаться с ним, но, кроме шума помех, ничего больше не было слышно.

На поверхности уже давно была глубокая ночь, все за этот день порядком вымотались и были голодны. По молчаливому согласию командира Ника принялась за стряпню, высыпав в самый вместительный котелок остатки порошка, сделанного из пищевых гранул и местных трав, собранных в лесу Марком и Соремом. Затем подогрела воду в кувшине и залила всё это кипятком.

Всё, пищевых гранул больше нет, и без того скудный запас, оставшийся после разгрома лодки, подошел к концу, но и без них с Соремом с голоду точно не пропадешь. За то время, что он присоединился к отряду, к ужину всегда была свежая дичь, да и готовил ее дядя Марка просто великолепно.

После ужина Гунт дал указание всем устраиваться на ночлег, а сам прислонился спиной к стене и стал прислушиваться к любым шорохам, что со стороны шахты, что со стороны люка.

Он чувствовал и верил: пилот всё еще жив, и с ним ничего плохого не случилось. Раз охранная система опознала его с первого раза, то и дальше сбоев быть не должно. Но всё-таки где-то глубине души его грыз червячок сомнения: как ни крути, а тысячи лет прошли с тех пор, как произошло вторжение гелианцев, и тут за давностью лет всякое может случиться, хотя технологии тарсонов всегда были на высоте и рассчитаны на века непрерывной эксплуатации. Одно успокаивало: Кейв уже далеко не тот самодовольный юноша, каким он был, когда его отбили от гелианцев. И он, если что, сможет постоять за себя. За этот год пилот возмужал, заматерел, приобрел новые навыки и стал опасным бойцом, хотя его и берегли во всех стычках, а их за это долгое путешествие было немало.

Гунту послышались какие-то звуки со стороны люка, и он, собрав на голове шлем, толкнул ногой лежащего рядом с ним Марка.

— Внимание! Полная боевая готовность!

Все и так были в броне, а напялить на голову шлем и подхватить оружие было делом двух секунд.

Люк слегка выдвинулся вперед и плавно отъехал в сторону.

В круглом проёме стоял Кейв без шлема и широко улыбался.

— Всё! Опасности больше нет! — крикнул он. — База «Гунам» и корвет «Разящий» к вашим услугам!

Прокричав это, он счастливо расхохотался и поднял руку.

— Я иду первым, — глухо проговорил Гунт. — Если со мною ничего не случится, то давайте следом за мною по одному. Если снова вывалится турель, уходите… Марк, ты за старшего будешь.

Командир осторожно двинулся вперед. Хоть его винтовка и была в специальном держателе сбоку, Гунт готов был воспользоваться ею в любой момент.

Кейв, глядя на него, с пониманием кивнул, но улыбка всё равно не сходила с его губ.

Командир благополучно добрался до люка и махнул рукой следующему. Из-за угла вышел профессор и пошел уже смелее, потом был Дорн, и за ним все остальные по очереди. Замыкал отряд, как всегда, Солрс.

Лицо Кейва светилось неподдельным счастьем:

— База и корвет на консервации! — сразу же поставил он всех в известность. — Искин в моём полном подчинении.

Он коснулся груди, на которой красовался чуть вытянутый четырехугольный значок с эмблемой вооруженных сил Тарсона.

— Приведение базы в порядок займет неделю, может, чуть больше! С корветом посложнее, там не меньше месяца… но это не важно! Мы здесь!

От переполняющих его чувств голос сорвался, и он, откашлявшись, повторил вновь:

— Мы здесь, мы дошли, и это всё наше!

Тут все начали обниматься, хлопать друг друга по плечам, поздравлять. У Ники по щекам текли слёзы радости, да и у профессора тоже глаза были на мокром месте.

— И да… вот еще что, — пилот потупил глаза и проговорил, явно смущаясь, — искин здесь — очень продвинутая модель по классификации «Субрим»! Вам это что-нибудь говорит, профессор?

Глаза Кирта расширились, и он чуть запоздало кивнул.

— Неужели… и как он? — спросил профессор. — Как выглядит?

— Как человек, и от этого немного жутковато… Его зовут Док. Не знаю, покидает ли он когда-нибудь командный пост, но прошу вас всех, называйте меня впредь — капитан Парнюс. И на корвете тоже. Иначе у Дока может произойти сбой программы из-за такой фамильярности, и сразу же последует наказание: сначала штраф, на второй раз — заключение под стражу, и затем лишение доступа на базу, а учитывая секретность «Гунама», — частичное стирание памяти. И тут я буду бессилен чем-либо вам помочь. База военная, и порядки здесь тоже такие. Дисциплина! Поэтому прошу вас, в отношении меня и командира десантной группы капитана Гунта сол Икселента обращаться строго по уставу. Кирт, теперь вы тоже офицер и полноправный член экипажа нашего корвета. Я предложил вашу кандидатуру, и Док ее принял. Теперь вы младший лейтенант Айгуст. Прошу всех запомнить. Остальные могут общаться между собою так, как считают нужным, но без грубости и оскорблений.

Кейв переступил с ноги на ногу и виновато посмотрел на всех.

— Единственное место, где можно расслабиться и отойти от устава, это бар, столовая, медицинский сектор и зона отдыха. В остальном всё строго, особенно на командном и самом нижнем уровнях.

Гунт понимающе ухмыльнулся и кивнул.

— Понимаю! Ну, что же… ведите нас, капитан Парнюс.

— Прошу за мною, — немного смутившись, позвал он.

* * *

На командный уровень доступ всем, кроме Кейва, был закрыт, и поэтому с самого верхнего этажа спустились сразу на предпоследний.

Там располагался жилой сектор, медицинские боксы, зоны отдыха и бар с самой настоящей кухней.

Пока спускались в лифте, Кейв сообщил всем о кухне, и тут же сразу выяснилось, что Ника, да и сам профессор умеют неплохо обходиться с поварской плитой. По крайней мере, они так сказали, а там посмотрим.

Из лифта вышли в большой полукруглый вестибюль, заставленный множеством мягких диванов и кресел. Между ними шустро сновал робот-уборщик, смахивая остатки пыли с мебели и напольного покрытия.

С правой стороны от входа находилась большая барная стойка, где на высоких стульях могли поместиться не меньше двадцати человек разом. В левом углу стойки застыл робот-бармен. За его спиной во всю стену разместилось четкое голографическое изображение нескольких десятков разнообразных бутылок с алкоголем того времени.

Еще дальше — прозрачная двухстворчатая дверь, за которой просматривалось множество столов и стульев, — это столовая.

Рядом с барной стойкой еще две двери. Одна выкрашена в белый цвет, другая в красный. За белой находилась та самая кухня с настоящей поварской плитой, что большая редкость на Тарсоне, а в армейских подразделениях так и подавно. За красной — зона психологической разгрузки и отдыха для персонала базы и членов экипажей корветов. Там, по словам Кейва, всё на самом высшем уровне.

С левой стороны от входа красиво оформленная арка, за которой был виден широкий ярко-освещённый тоннель, плавно изгибающийся вправо.

— Там жилая секция для десанта и членов команды с трех корветов. У командиров десантных групп одноместные комнаты, у членов экипажей тоже, у всех остальных двухместные, но тоже со всеми удобствами. Сейчас Док распределит всех по комнатам, согласно занимаемым должностям, а затем предлагаю всем, кто желает взглянуть на корвет, собраться здесь ровно через час.

Кейв вопросительно посмотрел на Гунта.

Тот согласно кивнул.

— Принимается! Приводим себя в порядок и собираемся здесь же ровно через час.

— Не терпится глянуть на корвет, — начал было профессор, но тут под сводами вестибюля раздался весьма приятный голос Дока.

Сорем, услышав его, от неожиданности выронил свой рюкзак и заозирался по сторонам.

— Командир корвета «Разящий» — капитан Кейв сол Парнюс, жилая секция под номером один. Командирская каюта номер один.

— До встречи, — кивнул Кейв и направился в сторону коридора под аркой.

— Техник-инженер корвета «Разящий» — Кирт сол Айгуст, жилая секция номер один. Каюта номер два.

— О, и мне пора! — заспешил за ним профессор.

— Командир десантной группы — капитан Гунт сол Икселент, жилая секция номер один. Каюта номер четыре.

— Увидимся через час! Не опаздывать! — подхватив свой рюкзак, командир отправился вслед за профессором.

— Десантник Дорн сол Мербант и десантник Солрс, каюта номер пять.

— Десантник Эол и десантник Ника, каюта номер шесть.

— Десантник Марк и десантник Сорем каюта номер семь. Желаю команде корвета «Разящий» приятного времяпровождения на базе космического флота «Гунам».

* * *

Марк с дядей шли по плавно заворачивающему вправо коридору и с интересом читали обозначения над плотно закрытыми дверьми:

«Жилая зона корвета „Стремительный“».

Следующая дверь — «Медицинский блок».

После того как все устроятся и осмотрят корвет, неплохо бы посетить и это место. Вон, дядя Сорем заметно припадает на правую ногу, да и у самого Марка в последнее время всё чаще ноет спина, и постоянно немеют кончики пальцев на руках. Скорее всего, это последствия падения на острый валун, когда они отбивались от довольно большой стаи голодных кремьютов, пересекая каменистую пустыню.

А вот еще одна дверь. Над ней надпись: «Жилая зона корвета „Разящий“».

Символы светятся, значит, зона уже полностью расконсервирована.

— Нам сюда, — кивнул на вывеску Марк и открыл массивную дверь.

Перед ними простирался длинный коридор метров пятидесяти длиной и десятка два дверей, расположенных друг напротив друга через равные промежутки.

Над дверями светились номера комнат.

— Вон там наша комната! — воскликнул Марк, показывая рукой на одну из дверей. — Под номером семь. Пошли.

Дверь была не заперта.

Комната оказалась небольшой и с двумя кроватями в разных углах помещения. Мягкий, не режущий глаз свет спускался с потолка, уютно подсвечивая стены и мебель. За матовой перегородкой находился санузел с унитазом и душем. Возле кроватей два огромных шкафа выше человеческого роста.

Сорем стоял посреди комнаты и с удивлением осматривался вокруг. Марку, прожившему несколько суток в вагоне повышенной комфортности, всё это было уже не в новинку, а вот у совсем не разбалованного благами древней цивилизации дяди всё в диковинку.

— Температуру внутри комнаты можно регулировать голосом, — посоветовал более осведомлённый племянник. — Надо только произнести это вслух и попросить Дока, чтобы сделал в комнате холоднее или теплее.

— Давай заглянем, что там? — скосил глаза на шкаф Сорем.

Марк открыл шкаф, и тот оказался под завязку забит разнообразными аккуратно уложенными по полкам вещами.

Верхнюю полку занимали пакетики, похожие на те, что выдавала всем Ника, — там постельное бельё и пропитанные чем-то салфетки для умывания. Полкой ниже еще пакеты, но эти уже намного больше размером и значительно плотнее, и даже гнулись с трудом.

Марк раскрыл один пакет, в нём находилась какая-то серо-зеленая форма из крепкой приятно пахнущей ткани. Поисковик вытащил ее и развернул.

Хм… безразмерный комбинезон с уплотнениями на груди, спине, локтях и коленях. Какие-то лямки, затяжки…

Еще ниже на полках стояла обувь нескольких видов и тоже неопределенного размера. Казалось, она и на Солрса будет великовата.

Сорем повертел в руках высокие ботинки, поскреб ногтём подошву и в восхищении прицокнул языком.

— Отличная обувь! У командира нашего, да и у Дорна похожая. Жаль, размерчик не наш…

В дверь постучались. На пороге стоял Дорн, как будто услышал, что его только что упоминали.

— Давайте я вам помогу разобраться, что здесь к чему, — с порога начал он и подошел к шкафу.

Ткнул пальцем в комбинезон, лежавший на кровати, и одобрительно кивнул.

— Размер формы и обуви подгонится сам. Надо только всё это надеть на себя и походить по комнате пару минут, ну и поприседать там, понаклоняться…

Дорн коснулся пальцем кожаной куртки Сорема и обронил:

— Комбинезон намного прочнее, чем эта куртка, так что меняйте, не задумываясь.

Наклонившись, он вытащил с нижней полки рифленый пластиковый кофр метровой длины и, раскрыв его, начал перебирать в нём вещи.

— Так, тут десантно-штурмовая броня высшего уровня защиты. Вот тут, — он достал из кофра вытянутый прямоугольный чемоданчик, — полный обвес к ней, наладонник там… и всё такое, но с этим разберемся чуть позже. Вот шлем. Вот перчатки. Вот многофункциональный пояс. Новое оружие и боеприпасы получите в оружейке от командира. По территории базы перемещайтесь в форменном комбинезоне и без оружия, иначе у Дока могут возникнуть ненужные вопросы.

Затем боец снова наклонился и выудил из кофра мягкий продолговатый мешочек.

— Тут средства личной гигиены. С этим разберетесь как-нибудь сами!

Он выпрямился, почесал кончиком пальца висок у пустой глазницы и криво ухмыльнулся.

— Мы с Солрсом к корвету сейчас не пойдем, сделаем это несколько позже. Есть необходимость посетить медцентр и поправить там здоровье. После я помогу вам со всем этим разобраться. Теперь принимайте душ, напяливайте на себя форму и направляйтесь в общий вестибюль. За вещи не переживайте, всё можете оставить здесь. Если что-то надо почистить и постирать, то оставьте вот в этом ящике.

Он указал на вытянутый вверх прямоугольный контейнер у двери.

— Дрон-уборщик всё вычистит и уложит на тумбочку у кровати.

Пожелав поисковикам удачи, он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собою дверь.

— Пойдем, — Марк поманил за собою слегка ошалевшего от всего увиденного дядю, — покажу тебе, как пользоваться душем и унитазом.

* * *

Ровно через час все, кроме Солрса и Дорна, собрались в общем вестибюле.

Абсолютно все избавились от своей брони и обрядились в новенькие, приятно пахнущие войсковые комбинезоны. Исключения составляли только Кейв и Кирт. Их офицерская форма была тёмно-синего цвета и немного отличалась от той, что была на всех остальных.

Все были какими-то посвежевшими, с радостными лицами и светлыми улыбками на губах.

Конец путешествию!

Конец опасностям и невзгодам!

Они дошли до цели, и теперь их ждет новый жизненный этап.

Кейв поднял руку, привлекая внимание, и произнес:

— Док сообщил мне, что столовая и все пищевые синтезаторы уже функционируют в полной мере. Если есть желание, то можно сначала перекусить, а потом спуститься на технический уровень.

От еды дружно отказались, всем не терпелось поскорее взглянуть на боевой космический корабль и, если получится, то и пробраться на его борт.

На скоростном лифте спускались всего несколько секунд. Казалось, только зашли внутрь, и уже створки начали открываться, выпуская всех на самый большой в этой базе — технический уровень.

Его размеры поражали.

Потолки высотой под сотню метров, везде огромные гермоворота, за которыми скрывались склады, арсеналы, мастерские, технические помещения и одна единственная стартовая площадка.

Всё здесь выглядело неживым и заброшенным, хотя вокруг нет и намёка на разруху и беспорядок.

— Док утверждает, что все склады и арсенал заполнены под завязку, — негромко сообщил Кейв, но его услышали абсолютно все и даже тот самый Док.

— Заполненность всех складских помещений на базе «Гунам» равна ста процентам, — донесся откуда-то сверху спокойный голос искина. — Капитан Парнюс желает провести инспекцию лично, или предоставить ему полный список?

— Предоставить полный список.

Наладонник Кейва тут же пискнул, но тот только искоса глянул в него и кивнул.

— Корвет «Разящий», я желаю осмотреть его.

Искин в этот раз промолчал, а створки самых больших гермоворот со скрипом и грохотом медленно пошли в стороны, запуская всех в гигантский ангар.

Где-то в высоте под потолком зажглись мощные прожектора, и все увидели стартовый комплекс, представляющий собой сложную конструкцию из механических захватов и каких-то направляющих балок.

Внутри этой конструкции виднелся слегка вытянутый корпус корвета, сейчас густо покрытый какой-то серой, застывшей пористой пеной.

Все замерли на месте, рассматривая это чудо тарсонианской инженерной мысли.

— Да… — первым подал голос профессор. — Сегодня мы на борт точно не попадем.

— Главное — мы здесь! — ответил ему Кейв и растерянно улыбнулся.

Было хорошо заметно, что вид космического корабля, находящегося в глубокой консервации, для него тоже в новинку.

Сквозь защитную пену неплохо просматривался необычный корпус передового корвета.

У него было два изогнутых книзу крыла, на которые тот опирался вместо стоек, и короткое двойное хвостовое оперение, позволяющее вести маневренный бой в плотных слоях атмосферы.

Остальных деталей из-за пены было не рассмотреть, но это не сильно расстроило экипаж. Придется набраться немного терпения и подождать.

Главное — корвет!

Вот он, перед глазами. А по улыбающийся физиономии Кейва видно, что отклик от своего искина он всё же получил. Значит, расконсервация идет по плану, и всё это только дело времени.

— Ну что же! — обратился ко всем Гунт. — Предлагаю отпраздновать прибытие на базу.

Глоссарий

* ПКО — противокосмическая оборона.

** ПВО — противовоздушная оборона.

Глава 20

Важное событие

Глава 20. Важное событие

Как и обещал Док, полная расконсервация базы заняла примерно неделю.

К этому времени все новоиспечённые члены команды прошли реабилитацию в медицинском центре и, наверное, впервые чувствовали себя в абсолютной безопасности с того самого момента, как их закинуло в это время. Отъелись и отоспались вволю. И вот сегодня за ужином Кейв торжественно объявил, что завтра утром база «Гунам» будет полностью расконсервирована, откроется доступ абсолютно во все помещения нижних уровней, и ремонтные дроны наконец-таки смогут приступить к восстановлению повреждений.

Все дружно подняли бокалы за долгожданный тост, радостно приветствуя такое важное событие.

За время изнурительного и, казалось бы, нескончаемого похода совместный ужин стал доброй и очень важной традицией. Ее решили не менять и здесь, находясь на базе. За вечерней трапезой подводили итоги ушедшего дня, строили планы на следующий…

Профессор и вправду оказался приверженцем старой поварской школы и с гордостью хвастался тем, что у него дома стояла точно такая же кухонная плита, а в наладоннике сохранилось несколько его самых любимых рецептов приготовления натурального мяса и рыбы. Теперь, когда отряд собирался по вечерам за общим столом, он баловал всех изысканными блюдами, приготовленными им собственноручно, и по дружному мнению всего отряда, это у него получалось весьма неплохо.

Кухня, где стояла плита, находилась в отдельной комнате рядом с барной стойкой и имела довольно-таки внушительное складское помещение, где в специальных криокамерах хранились всевозможные продукты. Глядя на свежую, сочащуюся кровью вырезку, Солрсу, да и Марку с дядей трудно было поверить, что животное, из которого было взято это мясо, бегало по лесам Тарсона несколько тысяч лет назад.

Дорн рассказывал удивленным спутникам, что за всю свою прошлую жизнь ему лишь однажды посчастливилось попробовать натуральную еду, а так в основном только пищевые гранулы, растворённые в горячей воде, и блюда из пищевых синтезаторов. Значит, эти продукты имели когда-то просто баснословную цену и были по карману только офицерскому составу.

Видимо, прошлый начальник «Гунама» являлся большим поклонником всего натурального и, несмотря на секретность, притащил сюда не только личного повара, но и соответствующее оборудование для готовки и длительного хранения продуктов.

С расконсервацией корвета дела шли не так быстро, как хотелось.

За эту неделю он немного «оттаял», и Кейв сообщил всем, что уже через пару дней можно будет подняться на борт. Он уверял, что к этому моменту доступ будет открыт во все помещения корвета, но полностью функциональной будет пока только нижняя десантная палуба. Там находятся каюты для солдат и офицеров, два штурмовых десантных челнока, двадцать пять спасательных капсул и еще один катер для экипажа.

Стоило ли говорить, что абсолютно все в отряде ждали этого момента с особым нетерпением. Всё-таки база «Гунам» в их вечном владении — это прекрасно, но на корвет все возлагали особые надежды, связанные с их ближайшим будущим.

Но какими бы ни были прекрасными условия для отдыха на базе, Гунт как командир отряда не позволял всё это время проводить вновь набранному экипажу «Разящего» в постоянной праздности и отдыхе. Он в первый же день составил чёткий распорядок, и все, включая Сорема, следовали ему неукоснительно.

Просыпались все в одно и то же время. Затем ранний завтрак в общей столовой, где для приготовления блюд использовали только пищевые синтезаторы. После этого дружно шли в медцентр. Там все без исключения забирались в специальные установки для внедрения гипнограмм и проходили в них обучение по индивидуально подобранным для каждого члена отряда программам.

После таких занятий необходим был отдых, чтобы разгрузить голову и настроиться на другие задачи. База была построена по самым современным меркам того времени, и тут конечно же имелось всё необходимое. Называлось такое место — Центр Психологической Разгрузки или попросту ЦПР. Здесь можно полностью расслабиться душой и телом, забыв обо всём на свете. Это место несколько отличалось от того, что было в вагоне повышенной комфортности, но тоже создавало эффект полного присутствия и глубоко погружало пациента в удивительный мир виртуальной реальности.

Происходило это так: вся зона отдыха была поделена на небольшие кабинки, в которых помещалось только одно очень удобное и совсем не похожее на обычное кресло. Посетителю предлагался ассортимент разнообразных микрем, и в зависимости от выбранной им пилюли кресло само настраивалось тем или иным образом, полностью расслабляя тело и погружая в блаженную негу. Затем опускался прозрачный колпак, и подавался специальный, приятно пахнущий газ, и наступала та самая виртуальная реальность. Качество ее было таково, что после окончания сеанса посетителю требовалось еще какое-то время, чтобы прийти в себя и полностью осознать, где он сейчас находится.

Затем по расписанию наступал легкий обед, и дальше начинались практические занятия на полигоне базы, где Гунт при помощи голографической установки моделировал различные ситуации, а отряд успешно преодолевал их, отрабатывая боевое слаживание. После этого все шли упражняться в стрельбе, устраивали учебные поединки и учились оказывать квалифицированную медицинскую помощь на поле боя. Здесь обучение взял на себя Дорн: оказывается, у себя в подразделении он как раз числился штатным медиком, и это было для него совсем не ново.

После посещения Дорном медицинского центра в первый же день пребывания на базе от его увечья не осталось ни малейшего следа, и теперь он щеголял перед всеми новым глазом и полным отсутствием ужасных шрамов. На его лице вновь появилась улыбка, и он с охотой объяснял всем, как надо действовать в той или иной ситуации.

После занятий и до общего ужина оставалось еще несколько часов, и вот уже этим временем все распоряжались так, как кто хотел. Кто-то спешил в зал психологической разгрузки.

Кейв, как правило, сразу же бежал к своему корвету, где он устраивал ежедневные сеансы связи с Нордом, и тот докладывал ему о состоянии корабля и о том, как идет его поэтапная расконсервация.

Гунт с Дорном тщательно исследовали склады с вооружением и боеприпасами и пришли от увиденного в полный восторг. Склады были забиты под завязку с учетом полностью укомплектованных экипажей на все три корвета в условиях проведения активных боевых действий, то есть… с большим запасом.

Профессор Кирт в любую свободную минуту спешил в универсальную местную лабораторию, соединяющую в себе еще и мастерскую с таким набором оборудования, о котором можно только мечтать. Естественно, он пропадал там по несколько часов в день, стараясь усовершенствовать и без того великолепную десантно-штурмовую броню для всего отряда, добавляя ей элементы гелианской и делая ее практически непробиваемой. Он бы и не выходил оттуда до самого утра, если бы не взятая им на себя обязанность — каждый вечер готовить еду к ужину. Ника, конечно же, тоже помогала ему в этом, но честно призналась еще в самом начале, что до профессора ей в этом нелегком деле слишком далеко, и всё, чем она может ему помочь на кухне, так это только что-нибудь аккуратно нарезать, почистить, помыть или подать. Получалось у них здорово, и это признавали все в отряде.

Вот и сегодняшний ужин получился на славу.

Под восторженные возгласы Ника с профессором торжественно вынесли к столу огромный разнос, на котором курился прозрачным желто-зеленым паром подрумяненный пирог. Кирт ловко разрезал его на девять одинаковых частей и под нетерпеливые перешептывания всех присутствующих разложил исходящие аппетитным ароматом порции на плоские тарелки.

Все тут же активно заработали вилками, ножами и челюстями, отдавая должное блюду, так искусно приготовленному товарищами.

Пирог был великолепен!

Начинка из тушеных овощей и тонких ломтиков какого-то нежнейшего мяса просто таяла во рту, обдавая вкусовые рецепторы волной новых ощущений.

— М-м-м… как вкусно! — промычал Солрс, активно работая челюстями. — Готов помогать вам на кухне, чтобы только каждый день есть вот такой вот пирог.

— Смотри, Солрс! — ответил ему довольный похвалой профессор. — Ты сам это предложил!

* * *

Утром, как и всегда, в установленное время прозвучал звуковой сигнал общего подъёма, означающий только одно: через полчаса всем необходимо собраться на завтрак в общей столовой.

Кейв появился там позже всех и прям с порога сообщил радостную весть, поступившую ему только что от Дока:

— Специальные дроны разгребли завал и открыли путь в дальний ангар! Так что, если командир внесет изменения в расписание сегодняшних занятий, то этот ангар можно посетить прямо после завтрака.

Гунт его выслушал, отодвинул от себя пустую тарелку, вытер салфеткой губы и спросил:

— Ангар пуст? Там есть на что глянуть?

— Почти пуст, — загадочно ответил пилот и направился прямиком к пищевому синтезатору.

Кейв на мгновение замер перед аппаратом, почесал кончик носа и решительно нажал на какой-то символ на плоском экране. Пару секунд ничего не происходило, затем прозвучал мелодичный сигнал, и выбранное блюдо появилось в небольшой нише за прозрачным стеклом. Пилот отодвинул створку, подхватил разнос и поспешил к свободному месту за длинным столом.

Все заинтересованно смотрели на него, терпеливо ожидая, когда он уже прожует свою котлету и продолжит.

— Док сообщил, — наконец, соизволил сказать он, — что ангар сейчас почти пуст, и там находится лишь один патрульный катер, правда он не подключен к общей системе, и о его состоянии что-то сказать пока нет возможности. Так как там насчёт выходного, а, командир?

Услышав о катере, Гунт кивнул и встал из-за стола.

— Сегодня объявляю выходной от всех занятий. Я иду в дальний ангар, кто желает, может идти со мною. Сбор в общем холле через полчаса. Экипировка боевая, боекомплект полный!

Естественно, к таинственному катеру пожелали отправиться абсолютно все, и даже профессор на какое-то время забыл о своей лаборатории.

Ровно через полчаса весь отряд собрался в общем холле, красуясь друг перед другом новенькими десантно-штурмовыми доспехами и штатным вооружением. Исключение составляли только профессор в продвинутом гелианском доспехе и Гунт с Дорном, — они свою спецназовскую броню и оружие отказались менять на что-либо другое.

Остальные были похожи друг на друга как две капли воды, правда у каждого за спиною был еще лук, на боку — колчан со стрелами, на другом бедре — арбалет со сложенными плечами и сумка с болтами. У Солрса его неизменное копье, в котором он поменял наконечник на более прочный. Форма клинка осталась та же, а вот сам материал…

Дальний ангар находился в трех километрах от основной базы, и к нему вёл достаточно широкий тоннель, чтобы в нём могла легко разминуться пара вагонов вместительностью на сорок человек каждый. После бомбардировки часть тоннеля обвалилась, но, к счастью, неосновательно, и это позволило специальным дронам расчистить путь и укрепить своды в довольно короткие сроки.

Следуя за Гунтом, все спустились на нижний уровень, прошли через узкий шлюз, где надо было продвигаться строго один за другим, и вышли на небольшой перрон, где их поджидал чуть вытянутый цилиндр вагона.

Внутри всё вычищено, нигде ни пылинки, ни соринки. Вдоль бортов, напротив друг друга, ряды кресел с жёсткими спинками и сидушками. Гунт проследил, чтобы все уселись на свои места и взялись за поручни, опустившиеся перед каждым креслом с потолка. Удовлетворительно кивнув, он тоже плюхнулся в свободное кресло, и как только перед ним опустился поручень, и он взялся за него обеими руками. Вагон сразу же пришел в движение, плавно набирая скорость. В какой-то момент всех разом вжало в спинки кресел, и тут же все ощутили, что вагон начал постепенно замедляться.

Прибыли.

Вышли на такой же точно перрон, с которого отъезжали пару минут назад.

В конце него оказался еще один шлюз.

Снова выстроились друг другу в затылок и, держа дистанцию в несколько шагов, прошли сквозь него один за другим. Системы безопасности чётко отсканировали параметры бойцов и без задержек допустили их в ангар.

— Шлемы надеть! Разобрать сектора! — дал команду Гунт и, подавая пример, первым собрал шлем на голове.

Здесь, в отличие от основных помещений базы, было достаточно пыльно, видимо, дроны-уборщики еще не добрались до этого места. Свет с трудом пробивался сквозь осевший на прожекторах толстый слой пыли, тускло освещая ангар.

Высотой он был примерно метров двадцать и уходил в длину на несколько сот метров, теряясь в непроглядной темноте.

В ближнем углу от входа находилось то, из-за чего все в отряде так хотели попасть в это место.

На отдельной площадке одиноко стоял приземистый катер и надежно опирался на плавно изогнутые книзу крылья, почти уткнувшись узкими соплами в специальный стартовый отбойник. Его хищные очертания говорили о том, что это суденышко хоть и небольших размеров, но является по-настоящему боевым. В крыльях-опорах было расположено по одной плазменной пушке, под днищем кабины — жерло пусковой установки для ракет, и, наверное, есть что-то еще такое, что скрыто от посторонних глаз…

Гунт подошел к катеру вплотную и провел рукой по корпусу, смахивая с него толстый слой тяжёлой многовековой пыли.

Под ладонью блеснула часть бортового номера.

— Хм… — послышался приглушённый голос командира, — этот катер не принадлежит базе «Гунам», поэтому-то у Дока к нему и нет доступа. Интересно…

Командир обошел летательный аппарат по кругу, оставляя на его пыльном корпусе глубокие борозды от пальцев.

— Я знаю эту модель! — продолжил Гунт, осматривая катер. — Трёхместный патрульный — неплохое вооружение, оборудован креслами нейтрализации перегрузок, неплох как в атмосфере, так и в космосе. Если пилот умелый, то может на равных потягаться со многими истребителями…

Чуть наклонив голову, он посмотрел на Кейва и спросил:

— Что на это скажет капитан Парнюс?

Пилот вышел вперед и рассказал:

— Я уже бывал в этом ангаре, когда отправлялся с этой базы на «Гаспар». В тот день тут находилось два грузовых челнока и три истребителя сопровождения. Этого катера тут точно не было, тем более он сейчас стоит на площадке, с которой я и стартовал.

Кейв коснулся кончиками пальцев значка на груди и замер на пару секунд.

— Я припишу этот катер к своему «Разящему», — уверенно произнес он, — и тогда Док сможет провести на нём полную диагностику, устранить неполадки и подготовить к вылету. Но для этого мне надо открыть кабину и проникнуть внутрь.

— Осмотритесь вокруг! — дал команду всем остальным Гунт. — Если найдете что-то стоящее, то дайте знать. А мы пока постараемся проникнуть внутрь и не сломать тут ничего.

Открыть кабину на летательном аппарате, когда к нему нет кода доступа, не так-то и просто, но Гунт был командиром отряда спецназа «Шторм» и такие задачи раньше решал, не особо себя утруждая, да и оборудование у него имелось для этого соответствующее.

Расчистив от пыли боковое стекло кабины, он достал из кармашка прибор, при помощи которого он уже не раз подбирал коды к различным дверям за время путешествия. Потерев его между пальцами, прислонил к очищенной поверхности, нажав на какие-то символы, появившиеся на панели прибора, Гунт шагнул назад и замер в ожидании.

Прибор тут же засветился, на его поверхности забегали быстрые разноцветные огоньки, и от него сквозь стекло начали пробиваться зеленоватые лучики, которые принялись слепо шарить по приборам на панели управления катером. Затем эти лучики собрались в единый пучок и впились в приборную панель, словно стрела. Внутри катера мигнул один огонёк, затем другой, третий… Засветился экран на приборной панели и тут же погас. Пропал и зелёный луч: вместо него на поверхности взломщика высветилось несколько иероглифов и цифр.

— Есть код! — воскликнул командир и, отцепив дешифратор от стекла, прикрепил его куда-то к двери, предварительно смахнув с нее пыль. Буквально через несколько секунд прибор мигнул зелёным, и пилотская дверь медленно, осыпая на напольные плиты водопады тяжёлой серой пыли, пошла вверх.

Гунт шагнул в сторону и приглашающим жестом указал Кейву на пилотское кресло.

— Катер в вашем полном распоряжении, капитан Парнюс!

Кейв взобрался в кресло, по-хозяйски щёлкнул одним тумблером, другим, и панель приборов разом ожила, уютно засветившись разноцветными огоньками.

Послышался слегка подрагивающий от волнения голос пилота.

— Аппарат имеет незначительные повреждения в силовой установке. Боекомплект исчерпан на девяносто восемь процентов. Я начинаю процедуру регистрации катера на базе «Гунам» и приписываю его к корвету «Разящий».

На панели управления катером начало появляться множество разнообразных символов, и Кейв уверенно касался кончиками пальцев некоторых из них, вводя в искин летательного аппарата какие-то команды.

— Даю указание Доку провести необходимые ремонтные работы и пополнить боезапас, — продолжал комментировать свои действия пилот.

Затем Кейв повернул голову к Гунту и, кивнув, добавил:

— Даю указание Доку: после окончания восстановительных работ подготовить патрульный катер МН-375212Z к старту.

— Сколько времени займет восстановление? — голос Гунта чуть заметно дрогнул.

Кейв ловко выбрался из кабины пилота, хлопнул в ладоши, очищая перчатки от остатков пыли, и спокойно произнес:

— Сутки.

* * *

Обратно возвращались, лениво обсуждая увиденное. Помимо патрульного катера, ничего ценного в том ангаре так больше и не нашли: обнаружили склад, забитый запчастями под завязку, что уже стало для всех привычным на этой базе. Несколько десятков ремонтных дронов в специальных ячейках вдоль стен. В одном из помещений находился довольно внушительный арсенал, заточенный под вооружение челноков и истребителей, и множество других технических блоков для обслуживания техники. Всё автоматизировано до предела и легко управляется искином базы. Оператор следит только за тем, чтобы не было каких-нибудь сбоев, да и то удалённо — из своей диспетчерской, находящейся на нижнем уровне базы.

Поднялись на лифте на свой этаж и вошли в холл жилого сектора.

— Подтверждаю отмену на сегодня всех занятий! — буркнул командир, направляясь к себе в комнату. — Увидимся за ужином.

Зайдя к себе, Гунт опустил забрало шлема и привычно вызвал по интерфейсу кулон Густа, который он когда-то подарил Пири. Он это делал каждый раз по вечерам, когда оставался совсем один, и ему никто не мешал. Вот и сейчас перед его глазами появилась ярко мигающая зеленая точка, говорившая о том, что Пири жива и всё ещё ждет его возвращения. Гунт улыбнулся. Если бы кулон выбросили или он находился в данный момент на мертвом теле, то мигало бы красным.

Переодевшись в легкий повседневный комбинезон и усевшись на широкую кровать, он достал кругляш голографической карты и, потерев его между пальцами, аккуратно положил на пол. Дождался, пока перед ним появится карта Тарсона, и взял в руки наладонник. Проведя над ним необходимые манипуляции на его экране, нажал на определённый символ и впился глазами в шар планеты, медленно вращающийся перед глазами.

На голографическом макете Тарсона мигнула ярко-зелёная точка. Командир максимально увеличил изображение и разложил рядом современную карту с тщательно прорисованной местностью по ту сторону Большого Хребта.

Совместил изображение и, глядя на него, задумчиво потёр подбородок.

Хм… местная карта показывала, что на этом месте сейчас находится городок Гремполь, что в сорока километрах от столицы королевства Альма…

Интересно, что это Пири туда занесло?

Очередные гастроли?

Гунт тонко усмехнулся и прикрыл глаза.

Скоро ей предстоит сделать выбор: новая жизнь, о которой на Тарсоне не может мечтать ни один король, или… или оставить всё как есть…

* * *

На следующий день на базе произошло сразу два значимых события.

О первом узнали за завтраком: как и обещал Док, ремонтные дроны провели полную диагностику катера, устранили все неполадки, заправили его топливом, пополнили боезапас, и, в принципе, он был полностью готов к вылету. Загвоздка лишь только в том, что еще не были окончены работы по восстановлению внешних гермоворот, через которые и должен, собственно говоря, происходить вылет. По мнению Дока, это может занять еще от трех до четырех дней.

Услышав это, Гунт сдержанно улыбнулся, и кивнул сам себе. Несколько дней точно ничего не решат. Ждал намного дольше и еще подождет.

Вторая же новость пришла значительно позже, в самый разгар ужина, когда все делились впечатлениями о прошедших сегодня тренировках. Заключалась она в том, что наконец-то открылся доступ на «Разящий».

Кейв, сидевший в этот момент во главе стола, широко улыбнулся и встал.

— На борту корабля прошу называть меня просто капитаном. Без всяких приставок. Ну что, пойдемте… я покажу вам свой корвет и познакомлю с Нордом.

Через пятнадцать минут все стояли перед стартовым комплексом, в котором был помещен «Разящий».

Теперь его корпус просматривался четко, и отлично были видны все мельчайшие детали.

В длину он был метров сто или около того. Изогнутые книзу крылья выполняли функцию стоек, а короткое хвостовое оперение придавало корвету сходство с хищной птицей гремри. Корпус гладкий, нет никаких видимых антенн и какого-то вооружения. Всё запрятано внутрь, и нигде ничего не выпирает.

— Да-а, — восхищённо протянул Гунт, во все глаза рассматривая боевой корабль, — такого корвета я еще не видел!

— Еще бы! — широко улыбаясь, воскликнул Кейв. — Внутри всё еще лучше. Пойдемте со мною.

Под днищем корвета был опущен широкий трап с металлической рифлёной поверхностью. Внутри корабля призывно светился мягкий желтоватый свет.

Кейв вбежал по трапу первым и поманил всех за собой.

Трап вел на обширную десантную палубу, насчитывающую аж четыре стартовых площадки. Одна гостевая (так объяснил Кейв) была свободна, а три других занимали два угловатых, утыканных разными антеннами и системами вооружений десантно-штурмовых челнока; и один плоский дискообразный катер для членов экипажа корвета.

Гунт с Дорном переглянулись.

— Вот эта техника нам уже знакома! — кивнул командир, показывая на челнок, плотно упиравшийся в палубные плиты скошенными крыльями. — Восемь бойцов десанта, плюс пилот и командир отделения. Три плазменных пушки: две в крыльях, одна под днищем, что позволяет ей вести огонь на триста шестьдесят градусов. Сверхмощный резак, способный проделать дыру в любом корпусе, и неплохие для такой малышки силовые щиты. Хороший аппарат! — подытожил он и перевел указательный палец на катер.

— Быстрый, скоростной, манёвренный! Трехместный. Имеет под днищем сдвоенный турболазер. На таком хорошо уходить от преследования и нападать из засады.

Он посмотрел на Кейва и кивнул.

— Отличная техника, капитан!

Кейв улыбнулся шире и, чуть задрав подбородок к потолку, торжественно произнес:

— Теперь позвольте представить вам искусственный интеллект нашего корабля –модель 37/41 ХЕТ по имени Норд!

Воздух возле Кейва тут же сгустился и сразу же заиграл всеми цветами радуги.

— Норд, разреши представить тебе членов нашего экипажа.

Кейв вежливо указал рукой на профессора и произнес:

— Техник-инженер корвета «Разящий» — Кирт сол Айгуст.

Из сгустка выдвинулся длинный тонкий луч и пробежался от макушки профессора до пяток.

— Принято, — прозвучал откуда-то сверху спокойный мужской голос. — Техник-инженер Кирт сол Айгуст, добро пожаловать на борт нашего корвета.

Кейв кивнул и указал рукой на Гунта:

— Командир десантной группы — капитан Гунт сол Икселент.

— Принято…

Закончив представлять всех по очереди, Кейв разгладил на себе несуществующие складки комбинезона и, улыбнувшись, указал рукой на ближайшие гермодвери.

— Прошу за мной!

С десантной палубы прошли в длинный широкий коридор и очутились в небольшом квадратном помещении, из которого вели три массивных бронированных двери.

— Эта дверь ведет в жилой блок для десанта, — начал объяснять он, — но вам туда пока ни к чему. На палубе — выше, достаточно комфортабельных кают, чтобы там поселились все компактно.

Кейв указал на другую дверь.

— Там медицинский блок! Четыре реанимационные капсулы вас приятно удивят, профессор. Посмотрим?

Медицинский блок сиял стерильной чистотой и был разделён на две равные части. В одной находились те самые четыре капсулы, а в другой — шесть специальных установок для внедрения гипнограмм.

— Ого!.. Я таких и не видел никогда! — воскликнул профессор, указывая на реанимационные капсулы.

Прикоснувшись к панели управления, он запустил одну из них и углубился в изучение параметров.

— Поразительно! — тихо воскликнул Кирт. — Просто невероятно!

Осмотрев всё в медцентре, снова вышли в помещение с дверьми.

— Вот за этой дверью находится арсенал! Норд, мы желаем его осмотреть.

В двери что-то глухо щелкнуло, и тяжёлая бронированная плита мягко и бесшумно отъехала в сторону.

Все зашли в прямоугольное помещение шириною метров десять и в длину чуть больше двадцати. Вдоль стен располагалось двадцать три плотно прижатых друг к другу контейнера с небольшими светящимися экранами на лицевой части. Ящики были высотой метров пять и почти достигали потолка.

— В контейнерах дополнительное вооружение, боеприпасы и экипировка для десантных групп и экипажа корабля, — пояснил Кейв назначение контейнеров. — Норд, переправь список содержимого капитану сол Икселенту.

Затем он обратился к Гунту:

— Покажите Норду ваш наладонник, капитан.

Командир согнул руку и показал переместившемуся к нему сгустку прикреплённый на предплечье наладонник.

От искина потянулся луч. Он коснулся экрана наладонника, и тот мелодично пискнул.

— Принято! — немного удивленно подтвердил командир.

— Прошу следовать за мною, — позвал Кейв и повёл всех через всё помещение в следующую секцию.

Это помещение было значительно больше и выше первого. Отряд оказался на металлическом мостике, а под ними простирался целый ангар в пятьдесят, а то и больше метров длиной. Всё пространство было заставлено разноцветными контейнерами с различными опознавательными знаками.

— Боеприпасы к системам вооружения нашего корвета. Загрузка арсенала, как утверждает Норд, равна ста процентам. Норд, — приказал пилот, — доложи по вооружениям нашего корабля!

Сгусток приподнялся чуть выше, и все снова услышали спокойный голос искина:

— Корвет «Разящий» оснащен передовыми системами вооружения и защиты. Представляю вам атакующие системы нашего корабля: четыре тяжёлых двуствольных турболазера ТБ317/У, три универсальных торпедных аппарата АТу-117, четыре установки для ударных ракет ГП-27, четыре ионные пушки последней модификации ГШ-13 и плюс ко всему луч захвата системы «Форизер», способный притягивать корабли, соответствующие массе нашего корвета. Защитное вооружение корвета «Разящий» составляет: семь орудий системы ПКО, силовые щиты уровня «Твердь»; установка, отклоняющая ракеты системы «Туман-2»; система статического заряда, защищающая наш корабль от ЭМИ-орудий противника. Также на вооружении корвета стоит система «Сигнал». Эта установка надежно глушит любые частоты связи противника и перехватывает их для получения разведданных.

Искин замолк, а Кейв гордо посмотрел на товарищей, будто всё, что перечислил сейчас Норд, он создал своими руками.

— Ну, как вам?

— «Твердь»? «Туман»? Я точно не ослышался?

Кейв усмехнулся.

— Понимаю вас, уважаемый Гунт сол Икселент, но нет… вы не ослышались, и «Твердь» и «Туман-2» до этого устанавливали только на крейсерах и в редких случаях на фрегатах. Но наши инженеры как-то смогли впихнуть их в корвет этого проекта. Так что мы неплохо защищены, и те старые орбитальные крепости, что сейчас висят на орбите Тарсона, для нас не представляют абсолютно никакой опасности. Уверяю вас…

— Отлично! — задумчиво кивнул Гунт и потер подбородок.

Кейв направился на выход, одновременно объясняя всем устройство корабля.

— На палубе выше находится рубка управления, каюты экипажа, силовая установка и зона отдыха. Всё это пока не функционирует должным образом, но посмотреть можно уже сейчас. Прошу за мной!

На верхнюю палубу поднялись при помощи лифта. Заглянули в рубку. Капитанское кресло с широкими и массивными подлокотниками находилось по центру помещения на небольшой возвышенности относительно двух других кресел, которые с виду выглядели попроще. Перед каждым креслом небольшой пульт. Пока всё без энергии на стадии расконсервации. Единственное — на командирском пульте изредка мигал зеленый огонёк. В каютах тоже всё как-то безжизненно и холодно, но Ника отметила хороший уровень комфорта по сравнению с жилыми отсеками на базе.

В отсеке с силовой установкой все уловили едва заметный гул, значит, сердце корвета постепенно оживает, приходя в рабочее состояние. Зона отдыха была как две капли похожа на ту, что раньше встречали в вагоне повышенной комфортности, попавшемся в тоннеле, и была рассчитана максимум на пятерых человек.

На базу все вернулись в приподнятом настроении, и хотя время было уже позднее, все еще долго сидели за барной стойкой, потягивая коктейли, приготовленные дроном-барменом, обсуждая увиденное.

Глава 21

Полет

Глава 21. Полёт

Сквозь сон Гунт услышал, как кто-то стучится к нему в дверь. Усевшись на кровати, он потер ладонями лицо, прогоняя сон, и взглянул на небольшой экран возле двери.

Там Марк и Сорем, переминаясь с ноги на ногу, посматривали в камеру.

Гунт скосил взгляд на наладонник. Час ночи, значит, эти двое еще не ложились спать.

Прошлепав босыми ногами до двери, он открыл ее и пригласил следопытов зайти в комнату.

— Что случилось?

— Есть разговор, командир! — Марк смотрел серьезно, не отводя взгляда.

— Что за спешка, до утра подождать никак?

— Дело касается моего дяди.

Сам Сорем в это время стоял молча, давая племяннику возможность начать разговор.

— Слушаю! — Гунт искоса взглянул на Сорема.

— Мы… — начал было Марк.

Но тут следопыт положил руку племяннику на плечо и заговорил сам:

— Я хочу быть частью вашего отряда, командир! Примите меня в Братство! Прошу тебя! Я не подведу, буду неукоснительно выполнять требования Устава и клянусь, никогда не нарушу его. Племянник может поручиться за меня.

Марк кивнул.

— Я ручаюсь за своего дядю Сорема из рода Вурди, как за самого себя!

— Я всей душой желаю отправиться с вами в путешествие на корвете, — горячо продолжил Сорем, — и быть частью вашего отряда!

Гунт удивленно посмотрел на дядю и племянника.

— Ну, хорошо… я не против. Но почему вы пришли среди ночи? Завтра с утра…

Тут Марк подал голос:

— Капитан Кейв обронил после ужина, что уже завтра гермоворота в дальнем бункере будут полностью готовы к работе, и ты сможешь слетать за Пири… Ведь так, ты же полетишь за ней?

Гунт медленно кивнул, не догадываясь, к чему клонит Марк.

— Как член Братства, — продолжил Сорем, — я бы хотел слетать с тобой и вернуться сюда снова. Поэтому мы и просим тебя походатайствовать перед другими членами братства, чтобы те приняли меня в свои ряды, как полагается с произнесением клятвы верности Братству, и всё такое…

Он замолк, выжидательно глядя на Гунта, затем продолжил:

— Когда будем забирать Пири, я точно не буду там для тебя лишним. Марк рассказал мне всё, и еще… я вырос на Тарсоне и смогу увидеть то, чего ты точно не заметишь. Как разведчик я буду тебе незаменим и точно там пригожусь!

Гунт внимательно посмотрел на Сорема и, задумчиво кивнув, спросил:

— Ты, наверное, захочешь посетить Самола и свое семейство?

Следопыт скупо улыбнулся.

— Если это возможно! А нет, так просто отправлю им весточку, и на этом всё! Сын уже вырос, и у него свой путь!

Гунт положил руку на плечо Сорема и проговорил негромко:

— Хорошо… я и сам хотел спросить тебя, — хочешь ли ты быть с нами? Но членство в нашем отряде дело сугубо добровольное, и если ты даже устраиваешь всех, то всё зависит только от тебя самого. Хорошо… я вынесу завтра утром твою кандидатуру на голосование и со своей стороны поддержу ее. Думаю, все с радостью проголосуют только за. И… если ты решил отправиться завтра со мною, буду этому только рад.

Марк с Соремом ушли, а Гунт, закрыв за ними дверь, почесал подбородок и крепко задумался.

А ведь дядя Марка прав!

У храма везде торчат свои уши, и его ищейки так и рыщут по ту сторону Хребта! Наверняка уже выследили кого-то из матросов или даже, может, самого капитана Мэйрона. А судя по тому, как быстро храмовники напали на след отряда, спрашивать они умеют.

Гунт открыл шкаф и вытащил из него наспинный контейнер. Прогулка обещает быть интересной, надо хорошенько подготовиться.

* * *

За завтраком, как и обещал, Гунт поднял вопрос об официальном зачислении Сорема в Братство.

Выслушав командира, профессор растерянно посмотрел на дядю Марка.

— Как в Братство?.. А я думал он уже… как само собой разумеющееся!.. Но, если нужна какая-то формальность, то да, я конечно же за!

— Я тоже! — радостно захлопала в ладоши Ника.

— И я! — поддержал ее Эол.

Остальные начали вставать из-за стола один за другим и выражать свою полную поддержку Сорему в его выборе.

В свою очередь дядя Марка выразил всем свою искреннюю благодарность и по памяти повторил Устав Братства, словно произнес какую-то священную молитву, поклявшись неукоснительно выполнять все его пункты.

Формальности были соблюдены, и теперь в отряде снова стало девять человек, как это и было в самом начале путешествия.

Вспомнили Кору. Ника смахнула набежавшую слезу. На затвердевших скулах Дорна заиграли желваки.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Гунт встал из-за стола и обратился ко всем присутствующим:

— Сегодня утром стало известно, что гермоворота в дальнем ангаре полностью восстановлены. И ничего не препятствует тому, чтобы я прямо сегодня слетал за Пири! Вернусь я с нею или без нее — большой вопрос, но попытаться мне всё-таки стоит.

Все заулыбались, вспоминая легкий и веселый характер белокурой девушки, в которую тогда-то без памяти влюбился их грозный командир.

— Со мною полетит Сорем. Навестим с ним Самола. Марк, если хочешь что-нибудь передать деду, у тебя осталось времени совсем немного. Вместо меня командиром десантной группы оставляю Дорна сол Мербанта. Постараемся вернуться быстро, заодно проведем разведку и соберем необходимые данные относительно орбитальных крепостей вокруг Тарсона.

— Передавайте мои наилучшие пожелания Самолу, — оживился профессор. — Если что тащите его сюда! Подлечим и прибавим годков так двадцать, а то и все тридцать!

Гунт кивнул и улыбнулся.

— Сорем! Жду тебя в холле через полчаса! Экипировка боевая, — номер два, боекомплект полный!

— Я готов! — встал из-за стола новый член Братства.

Полёт

До дальнего ангара добрались за какие-то считанные минуты. Без проблем проскочили через все шлюзы и вышли в сам ангар, который теперь стало не узнать.

Повсюду чистота и порядок. Патрульный катер блестит чистотой, находясь на стартовой площадке под ярким искусственным освещением. На его бортах четко был виден номер КМ-37 и эмблема космического флота Тарсона.

При приближении Гунта и Сорема обе двери катера с легким жужжанием пошли вверх, открывая доступ к пилотскому и пассажирскому креслам.

— Собери шлем! — предупредил командир. — Броня во время полета должна быть полной.

Выполнив манипуляции со шлемом, поисковик заглянул внутрь.

Там имелось три кресла: два спереди и одно сзади в глубине салона.

Гунт пока не стал залезать в кабину, а обойдя катер, подошел к его задней части и, нажав там на что-то незаметное, открыл в его угловатом корпусе небольшой квадратный люк. Под крышкой люка оказалась примерно полуметровая ниша, уходившая вглубь. Гунт впихнул туда пухлую матерчатую сумку средних размеров, которую притащил с собой, и протянул руку к Сорему.

— Давай сюда свой баул! В кабину с этим нельзя.

Покончив с багажом, командир заглянул в салон и указал Сорему на какое-то непонятное устройство в виде вертикального стержня, расположенного между спинками кресел и пояснил:

— Руки во время полета должны быть свободными. Прислони к этому устройству свое оружие и больше не беспокойся о нём. Вот, смотри, как это делается.

Подавая пример, Гунт один за другим прислонил к стержню свою штурмовую винтовку и арбалет со сложенными плечами и подсумок с болтами для него. Из стержня тут же выскакивали тонкие бесцветные полоски и, плотно обхватывая очередной предмет, плотно притягивали его к идеально ровной поверхности.

Освободившись от оружия, он ловко взобрался на пилотское кресло и кивнул Сорему на место рядом с собой.

Поисковик повторил со своим оружием всё в точности, как это сделал командир, и после этого осторожно уселся на пассажирское кресло справа от Гунта. Оно было мягким и удобным, с подставкой для ног.

Дверь тут же с тихим шелестом плавно пошла вниз, погружая Сорема в полумрак кабины.

Одновременно с этим из верхней части спинки выскочили два широких ремня, которые перехлестнувшись где-то в районе груди, плотно притянули тело поисковика к креслу. После этого, тихо жужжа приводами, кресло поменяло свое положение, и теперь Сорем не сидел в нём как раньше, а почти лежал, удобно пристроив голову на охватившем его затылок подголовнике. Руки при этом были свободными, а вот ноги напротив… их чем-то плотно зафиксировало, и поисковик не мог толком пошевелить даже ступнями. Но даже и из такого положения обзор вокруг был достаточно неплохим. Сорем хорошо видел перед собою не только уходящий вдаль тоннель, но и сам ангар через полупрозрачные двери.

Поисковик чуть довернул голову влево и увидел командира, находившегося точно в таком же положении, как и он. Только теперь кресло Гунта приподнялось еще чуть выше, и перед ним из приборной панели выдвинулось какое-то устройство, внешне напоминающее горизонтальную перекладину с двумя рифлёными рукоятями по краям.

Он обхватил рукояти ладонями, закованными в десантную броню, и в тот же миг в кабине мягко засветились приборы, и послышался спокойный голос Дока:

— Капитан Гунт сол Икселент, доложите о готовности к вылету.

— Все системы КМ-37 в норме. Топливо на сто процентов. Боезапас на сто процентов. Генератор дефлекторных щитов активен. К вылету готов, — спокойно ответил Гунт, щелкая на панели какими-то тумблерами.

— Гермоворота на старт! Запуск двигателей через двадцать… девятнадцать… восемнадцать… семнадцать…

Когда голосом Дока прозвучала цифра ноль, катер чуть приподнялся над напольными плитами и стремительно понесся вперед.

Справа мелькнули стены ангара, и Сорема вжало в кресло так, что ему трудно было даже пошевелить пальцем.

Следопыт не успел моргнуть глазом, как летательный аппарат оказался высоко в небе и продолжал набирать высоту, вклиниваясь в молочного цвета облака. Пробив их насквозь, он продолжал лететь дальше и дальше, пока небо не начало темнеть, и перед глазами не появились звёзды. У Сорема от восторга перехватило дух, и он, вцепившись в подлокотники кресла, завороженно смотрел, что происходит вокруг.

Вдруг на панели управления тревожно запульсировал какой-то красный символ, и лишенный интонаций металлический голос бортового искина оповестил о надвигающийся опасности:

— В секторе 15/7 обнаружена вражеская орбитальная крепость неизвестной конструкции. На КМ-37 наведено оружие противника. Осуществлен захват цели. По КМ-37 произведен пуск одиночной ракетой. Беру управление на себя. Начинаю противоракетный маневр.

Гунт тут же отпустил из рук перекладину, и она, сложившись вдвое, мигом втянулась в панель.

И командир, и Сорем оба вцепились в подлокотники, отдавшись полностью автопилоту и искусственному интеллекту.

Катер резко развернуло боком, и он понесся к поверхности с такой скоростью, что казалось, еще секунда-другая — и он на полном ходу врежется в горы. Затем его завертело так, что уже было не понять, где земля, а где небо. Перегрузки в специальном кресле и десантной броне переносились безболезненно, но тяжесть в руках всё же давала о себе знать.

Сорем зажмурил глаза и старался дышать ровно. Страха как такового не было. Были необычные ощущения во всём теле, и он не совсем хорошо понимал, что сейчас происходит.

Их кто-то атаковал… Но кто?

Зачем?

Аппарат мелко затрясло, и где-то далеко сзади послышался быстро утихающий раскат грома.

Неожиданно катер выровнялся и полетел на сумасшедшей скорости, почти касаясь верхушек деревьев.

— Опасность ракетной атаки устранена, — послышался голос искина. — Желает ли капитан Гунт сол Икселент взять управление КМ-37 на себя?

— Какой допустимо безопасный порог высоты при обнаружении нас орбитальной крепостью? — спросил командир неестественно спокойным голосом.

— Семь тысяч пятьсот двадцать пять метров, — тут же ответил искин.

— Поднимайся на шесть тысяч, затем я возьму управление на себя, и да… передай данные об орбитальной крепости на базу.

Катер послушно взмыл в небо, и уже через пару минут из панели управления с тихим жужжанием снова выдвинулся стержень и, разложившись надвое, превратился в ту самую перекладину.

Гунт снова взялся за нее руками и скомандовал искину:

— Беру управление КМ-37 на себя.

— Управление будет передано через три… два… один… ноль!

Катер слегка тряхнуло, и он понесся дальше, управляемый твердой рукой командира.

Минут через десять Гунт указал пальцем вниз.

— Большой Хребет! Хочешь взглянуть?

Сорем кивнул.

Их кресла, жужжа приводами, приняли сидячее положение, и стало видно то, что располагалось внизу.

С такой высоты Хребет выглядел как тонкая извилистая полоска, упирающаяся обоими концами в водные глади морей.

Меньше чем через минуту он остался далеко позади, и вскоре под ногами развернулось очередное море или даже океан.

— Уже через семнадцать минут мы зависнем над городом Дремен! — оповестил командир Сорема. — На такой высоте нас с земли не заметят, об этом переживать даже не стоит. Надо в окрестностях города выбрать подходящее место для посадки. Оно должно быть безлюдным, чтобы кто-нибудь случайно не наткнулся на катер. Есть такое?

Сорем размышлял пару минут, затем уверенно кивнул.

— Есть такое! Змеиная роща в двадцати пяти километрах от города. Там безлюдное место. И какие-то испарения из-под земли притягивают к себе ползучих тварей. Там ими всё кишит, и никто туда даже носа не сунет.

— Отлично! Нам подходит!

* * *

Ровно через семнадцать минут, как и предсказывал Гунт, корпус катера мелко завибрировал, и он, резко сбросив ход, пристроился к нижней кромке облаков. Послышался едва заметный гул, и аппарат завис на месте, больше не продвигаясь вперед.

С такой высоты совсем немаленький город Дремен выглядел не больше полноценного золотого грота.

— Где та роща со змеями?

Гунт развернул местную карту и показал ее следопыту.

Тот, только взглянув на нее, тут же уверенно ткнул пальцем куда-то в окрестности Дремена.

— Это вот здесь!

Командир кивнул, его пальцы забегали по одному из многочисленных мониторов на панели управления.

— Ввожу координаты места посадки, — пробормотал он, не отрываясь от занятия. — Активирую режим «Скрытый спуск». Передаю управление искину. К посадке готов!

Затем он чуть развернулся в сторону поисковика. Его голос из-под шлема звучал несколько глуховато и с легкой, еле заметной смешинкой.

— Нам крупно повезло, Сорем, что этот катер патрульный, и тут такая функция присутствует. С непривычки будет немного не по себе, но это недолго и совсем не смертельно. Кресла нам помогут, я надеюсь…

Как только он это произнес, оба кресла тут же начали менять форму, погружая пилотов всё глубже и глубже в свои объятия, затем они приняли почти горизонтальное положение, и аппарат, управляемый искусственным интеллектом, опустил носовую часть почти вертикально вниз.

У Сорема похолодело внутри. В таком положении ему прекрасно было видно всё то, что находится под его ногами, и от этого сердце, бешено стуча, стало пропускать удары один за другим. Это было похлеще, чем прозрачный пол в храмовом воздухолете, да еще и угнетала полная невозможность пошевелить теперь даже кончиком пальца. Оба кресла превратились в защитный кокон, плотно облегая тела пилотов со всех сторон.

В салоне всё это время звучал металлический голос искина, но поисковику было не до него… Перед его глазами разверзлась бездна, на дне которой находилось крошечное пятно города и его обширные лесистые окрестности.

Неожиданно катер сорвался с места, и в один миг развил какую-то просто немыслимую скорость. Поверхность приближалась так быстро, что казалось, еще секунда — и столкновения с землей не избежать. У Сорема от страха перехватило дыхание, он зажмурил глаза, и… вместо, казалось бы, неминуемого удара о землю, к горлу подкатил какой-то неприятный склизкий ком и настойчиво попросился наружу.

Как сквозь плотный болотный туман он услышал лишенный любых эмоций голос искина:

— Посадка прошло успешно. Все системы в норме. Атмосфера в норме. Вооружение…

Сорем не слушал его. Из последних сил он боролся с рвотными позывами и еле сдерживал себя, чтобы не выпустить содержимое завтрака внутрь шлема.

С тихим протяжным жужжанием кресла ослабили хватку и приняли сидячее положение.

Поисковик услышал голос Гунта:

— Перевожу КМ-37 в охранный режим. Зона безопасности десять метров. Всё… выпускай нас!

Ремни до этого плотно прижимавшие тело к креслу с тихим шелестом втянулись обратно в спинки, и тут же обе двери разом пошли вверх.

— Выходим! — скомандовал Гунт и первым полез из салона.

Сорем выкарабкался за ним следом, и пока командир доставал их сумки из багажного отсека, поспешно поднял забрало шлема.

Вовремя. Еще бы пара-тройка секунд — и неприятностей в виде блевотины внутри шлема было не избежать.

Глядя на рвотные потуги поисковика, Гунт понимающе кивнул.

— Все мы через это прошли в свое время! А ты молодец, Сорем, справился с первого раза!

Он похлопал поисковика по спине и всунул тому в руки его мешок.

— Пойдем навестим твоего деда Самола.

Но прежде чем углубиться в лес, командир выпустил своего разведчика и определил на карте точное месторасположение города Дремен.

— Нам в эту сторону! — указал рукой он направление и направился к ближайшим деревцам.

Немного отойдя от катера, Сорем обернулся.

Матово-черный корпус ТМ-37 завис сантиметрах в пятнадцати над поверхностью крошечной поляны, едва не касаясь изогнутыми книзу крыльями грунта. Вокруг него, в радиусе метров десяти была примята трава, повален мелкий кустарник и небольшие молодые деревца. Так что, если кто-то всё-таки был где-то тут рядом, то вопрос о незаметной посадке оставался спорным, но спустились с небес они и вправду невероятно быстро.

* * *

Через лес пробирались часа два.

Сорем не обманул, и поначалу змеи попадались достаточно часто. Особенно их много было возле небольшого болотца, мимо которого лежал их путь. Чаще всего попадались маленькие змейки с ярким окрасом и тремя красными пятнышками на головах. Они свертывались в комок, а потом распрямлялись, как пружина, и атаковали, высоко подпрыгивая в воздух и зачастую доставая аж до маски шлема. Хорошо, что оба путника были закованы в непроницаемую броню, и им ничего не угрожало.

— Это лигреции! — пояснил Сорем, снимая с плеча очередную ползучую тварь и отбрасывая ее далеко в сторону. — Один укус — и не поможет уже ничего! В этой роще они почти невосприимчивы к бергату, и вот из-за них в основном тут никто и не шастает.

— А как же одежда поисковиков? — поинтересовался Гунт. — Она, по-моему, достаточно крепка…

— Прокусывают, — коротко ответил Сорем, и наступил на голову очередной змеюке.

Чем дальше удалялись от болота, змей становилось всё меньше, и вскоре их совсем не стало.

Выбравшись из леса, наткнулись на хорошо накатанную дорогу.

Сорем придержал Гунта рукой и предложил:

— Я думаю, нам надо переодеться. Я знаю эту дорогу. Она ведет прямиком в Дремен, и нам не стоит привлекать внимание своим внешним видом.

Быстро переоделись. Всё, что может привлечь ненужное внимание, запрятали в мешки и вышли на дорогу.

— До города километров десять, — определился на местности Сорем. — Если встретим попутную повозку, попросим подвезти.

Повозку пришлось ждать совсем недолго.

Примерно минут через пятнадцать послышался скрип и грохот от приближающихся телег. Вскоре из-за поворота показался небольшой обоз из шести повозок, запряжённых ездовыми ящерами.

Завидев идущих по обочине путников в одежде поисковиков, возничий на головной телеге немного придержал ящера и поинтересовался:

— Не хотят ли путники, чтобы их подвезли до Дремена? Всего-то по гроту с человека!

К всеобщему удовольствию, оба поисковика выразили такое желание, и им определили место на крайней повозке, где ящером управляла молодая крепкая деваха. Рядом с ней сидел угрюмый седой мужик, а в повозке поверх мешков находилась еще пара молодых парней и немощный старик.

По пути Сорем разговорился с местными. Оказалось, что старика перевозили в Дремен на лечение, а сопровождающие его парни оказались родными братьями и приходились внуками старику.

Деваха оказалась дочкой тому возничему с первой повозки, а мужик рядом с ней ее мужем. Вообще-то мужиков в обозе хватало, и почти все были вооружены, поэтому-то они и подобрали новых путников без особой опаски. Лишних пару гротов торговцам точно не помешают.

До Дремена добрались, когда солнце уже начало понемногу клониться к закату.

На заставе при въезде в город стражник запросил у всех документы. Сорем протянул ему жетон постоянного жителя города, а Гунт оплатил въезд и получил временный пропуск, как и все остальные в этом обозе.

В этот раз не хотелось махать перед носом стража лицензией на Братство Роха, выданное им магистратом города Рупет. Мало ли, вдруг ищейки Храма уже докопались и до этого.

Дед Самол оказался дома и немало удивился, увидев своего племянника и главу Братства Роха вместе.

— Марк? — в глазах деда читалось беспокойство.

— С ним всё в порядке, — успокоил его Сорем и кивнул двум женщинам, стоявшим за спиною деда.

Гера и Рута облегченно выдохнули и, осенив себя святым треугольником, поспешили на кухню.

Без лишних расспросов гостеприимный хозяин предложил путникам сначала принять ванну после долгой дороги, а затем распорядился накрыть стол прямо в своем кабинете подальше от лишних глаз и ушей.

Женщины все выполнили беспрекословно и замерли в ожидании у входа. Такого еще на их памяти не было.

Для завтраков, обедов и ужинов имеется трапезная, но никак не святая святых в этом доме — кабинет деда!

Отослав всех женщин и детей, он собрался было прислуживать за столом сам, но Сорем взял на себя эту почетную обязанность.

Во время трапезы Самол с интересом поглядывал то на одного, то на другого, но задать вопрос первым так и не решился.

Наконец, Гунт отодвинул от себя пустую тарелку и, сыто вздохнув, прямо посмотрел на так и не притронувшегося к еде старика.

— Мы достигли цели, Самол. Это далось нам нелегко, и мы потеряли Кору. Она погибла перед самым Хребтом.

Дед Самол прикрыл глаза и печально кивнул.

— Пока мы искали накопитель, — продолжил Гунт, — лабораторию профессора разграбили, вытащив из нее почти всю аппаратуру. Тогда мы решили идти к своему кораблю.

Гунт указал на Сорема и улыбнулся.

— Как ты уже знаешь, за нами отправили погоню, но благодаря Сорему врага разбили, а мы смогли дойти до нашей базы.

В руках у Гунта появился новенький наладонник, и он протянул его деду.

— Вот, Марк передал тебе, вместо того, что ты отдал Сорему! Поверь, этот намного лучше и еще… твой внук постарался и загрузил сюда все старые программы, и кое-что новое. Пользуйся…

Самол с благоговением принял наладонник, и в уголке его глаз что-то блеснуло.

— Спасибо, не забыл старика!

Включив наладонник, он несколько секунд смотрел на заставку, затем выключил и отложил в сторону.

— Дальше что? — спросил он с ноткой грусти в голосе. — Улетите?

Гунт пожал плечами.

— Возможно, но будем возвращаться. База уж тут больно хороша!

Он встал из-за стола и, поблагодарив кивком за обед, направился к двери.

— Оставлю вас наедине, — бросил он на ходу, — вам, наверное, есть что сказать друг-другу.

Сорем отсутствовал примерно час или что-то около этого.

Гунт всё это время провел на веранде, потягивая холодный патак и наслаждаясь прекрасным вечером. Все его мысли были сейчас обращены только к Пири.

Захочет ли она оставить своих братьев, театр, многочисленных поклонников, и улететь вместе с ним за новой жизнью?

Так же ее чувства сильны, как и его к ней? Или, может, память о тех волнующих днях, проведенных вместе на корабле, уже давно стерлась, и она совсем забыла о нём? Немудрено — толпы поклонников, подарки…

Гунт тряхнул головой и отогнал дурные мысли. Самое позднее — завтра, он всё узнает.

Его размышления прервал Сорем, появившийся в дверном проёме.

Подойдя ближе к командиру, он обронил:

— Старик совсем сдал! Подлечить бы…

Гунт согласно кивнул и, сделав большой глоток из глиняной кружки, встал из кресла.

Отряхнув крошки с груди, он широко улыбнулся и ответил:

— Обязательно подлечим. Вот встретимся с Пири, отвезем ее на базу, а затем вернемся за ним. Старика не бросим.

* * *

Из города выезжать было уже поздно.

Решили заночевать в доме у Самола, а завтра с утра купить ездовых ящеров и отправиться обратно к катеру.

По расчетам Гунта, до городка Гремполь, что в королевстве Альма, лёту не больше пяти-семи минут. Еще около часа уйдет на разговор с Пири, и к обеду он уже планировал вернуться на базу с ней или без нее. А уже на следующий день можно слетать и за Самолом. Командир рассчитывал, что Кейв не будет против немного продлить жизнь старику.

За ужином засиделись допоздна, рассказывая Самолу о похождениях братства, и как Сорем, чудом втесавшись в отряд преследователей, помогал выйти Гунту и всем остальным из этого противостояния победителями.

Дед с гордостью поглядывал на родственника, и глаза его улыбались тихой, затаенной грустью. Он завидовал племяннику всем сердцем, мечтая оказаться на его месте и отправиться к звездам. Но… годы уже не те, он старший в роду, его место здесь, да и на кого он бросит подрастающих внуков и правнуков? Надо дать им ума, научить выживать…

До рассвета оставалось несколько часов, и старик лично проводил командира до его комнаты, пожелав ему приятных сновидений.

Гунт проворочался с боку на бок всю оставшуюся ночь, но так не сомкнул глаз.

Перед глазами стояла Пири.

Он представлял себе, как найдет ее, как увидев его, она обрадованно воскликнет и от удивления округлит свои прекрасные глаза, прикрыв кончиками пальцев чуть припухлые губки. Как, смеясь, он обнимет ее, как приподнимет и закружит…

С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь окно, в двери тихонечко постучали.

Гунт открыл.

На пороге стоял малец лет девяти, скорее всего, правнук Самола.

— Дед в трапезную зовет! — воскликнул он и, развернувшись, припустил по лестнице вниз.

Перекусив на скорую руку, Сорем с Гунтом в сопровождении Самола вышли во двор, где их уже поджидала пара ездовых ящеров, удерживаемых одним из подростков.

— Своих отдам! — дед добродушно махнул рукой. — Старые уже оба! Куда доедете, бросьте их там, не жалко.

Он подошел к одному ящеру и хлопнул его по седлу.

— Сёдла тоже одно название!

Гунт улыбнулся и, поблагодарив деда, ловко влез в седло.

* * *

До Змеиной рощи добрались достаточно быстро.

Ящеры и вправду были на последнем издыхании, — оба хрипели, стонали, часто переходя с бега на шаг, но всё же довезли до места намного быстрее, ежели добираться сюда пешком.

Отпустив ящеров на все четыре стороны, облачились в броню и, опустив забрала, направились в сторону рощи, до которой оставалось не более полутора километров.

Патрульный катер находился на том же самом месте, где вчера и оставили. Злобные лигреции стерегли его не хуже самых продвинутых охранных систем.

Проследив, чтобы никакая змейка не попала в салон, оба взобрались на свои места, и Гунт пощелкав тумблерами начал выслушивать подробный доклад искина о состоянии корабля.

Запустился двигатель.

Катер приподнялся над землей еще метров на пять и, медленно задрав нос к небу, замер.

Кресла, жужжа приводами, начали перестраиваться для вертикального старта, меняя свое положение в кабине.

Гунт отдавал искину какие-то команды, и тот отвечал ему лишенным любых эмоций голосом.

В какой-то момент облака прыгнули навстречу катеру, и тот, пронзив их насквозь, понесся над Тарсоном в сторону городка под названием Гремполь.

Глава 22

Бойня за Пири

Глава 22. Бойня за Пири

Скрываясь в низких облаках, патрульный катер завис над городком под названием Гремполь.

Высота не больше двух километров. Улицы с такого расстояния неплохо просматривались и без специальной аппаратуры. Хорошо был виден рынок, примыкавший к городской стене, центральная площадь и прямые, как стрела, улочки, отходившие от нее лучами.

В городе наблюдалось зеленое парковое пятно, расположенное ближе к восточной части оборонительной стены. Как раз из этого района и шел устойчивый сигнал с кулона Пири.

Гунт вывел изображение на голографический экран внутри кабины и увеличил.

Стал виден большой основательный дом, почти что дворец. Вокруг множество строений, утопавших в зелени и цветах. Скорее всего, это поместье главы местного магистрата, никак не меньше. За домом еще одно зеленое пятно, по всей видимости, это сад, вплотную примыкающий к дому.

Гунт максимально увеличил изображение, и стали видны стражники, стоявшие на воротах в поместье, и охрана дома находилась на своих постах. Перед крыльцом стояла одинокая крытая повозка, запряжённая ящером.

Ни Пири, ни ее братьев пока видно не было.

Что-то насторожило командира, но он пока не мог понять, что именно.

— Понаблюдаем за домом, — предложил он, — дождемся, когда появится Пири, и затем станем действовать по обстоятельствам.

— А если не появится? — поинтересовался Сорем. — Что тогда?

— Тогда дождемся темноты и посадим катер в безопасной близости от городских стен. Не будем пока торопиться. Что-то не нравится мне эта обстановка вокруг дома. Стражи полно, посты чуть ли не на каждом углу.

— Если это дом главы магистрата, то тогда тут нет ничего необычного, — пожав плечами, ответил Сорем. — Это одно из самых охраняемых мест в городе.

Ждать появления Пири пришлось долго, часа четыре. Где-то после полудня, ближе к вечеру, она появилась на крыльце дома в сопровождении служанки. Пири была в своем излюбленном нежно-розовом платье, которое Гунт не раз видел на ней во время путешествия на корабле. На ее голове широкополая шляпа надежно прикрывала лицо от палящего солнца, в руках она держала какой-то сверток.

К ней подскочил средних лет франт, она перекинулась с ним парой фраз, передала ему сверток и зашла обратно в дом. Франт забрался в телегу, и та тут же выехала за пределы поместья и помчалась по одной из улиц города.

Лица девушки Гунт так и не увидел, но фигура, жесты, походка — всё говорило о том, что это именно она.

Сердце командира бешено заколотилось, и он чуть было не направил катер на площадку во дворе дома. Он бы так и поступил. Эффектно посадил бы катер перед домом и забрал бы свою возлюбленную, но… он дал обещание Кейву и профессору, что сделает всё максимально тихо и незаметно, чуть ли не встретится с ней как бы случайно на улице и поговорит, и он это обещание обязательно сдержит. Если Братство решило иметь базу на этой планете, то необходимо сделать так, чтобы об этом настоящие правители Тарсона не знали как можно дольше.

— Она! Это она там! — взволнованно прошептал Гунт, тыкая пальцем в экран. — Я узнал ее!

Он развернулся в кресле к Сорему, насколько это позволяли ремни.

— Как стемнеет, сажаем катер и идем в город. Хочу поговорить с ней.

— С наступлением темноты закроют ворота…

— Не беда, — прервал его Гунт, — перелезем через стену! Для нашей брони это не препятствие! Надо выбрать удобное место для посадки.

Сорему ничего не оставалось, как, согласившись, кивнуть.

Пири

Дождавшись наступления темноты, Гунт задал искину катера координаты места посадки и, полностью отдав управление ему, стал с нетерпением ждать, пока КМ-37 выполнит все необходимые маневры.

Посадка прошла успешно.

Катер мягко коснулся опорами земли примерно в километре от участка городской стены, за которой находилась резиденция главы местного магистрата.

Дав команду искину поставить аппарат в охранный режим, Гунт и Сорем прихватили свои баулы и бесшумно растворились в ближайших кустах.

Через несколько минут дорогу им преградил глубокий ров, наполненный водой. За ним начиналась городская стена метров десяти в высоту.

— В дно рва могут быть вбиты острые колья, а в воде наверняка полно разнообразной живности, — предупредил Сорем.

Гунт на это только кивнул и, коротко разогнавшись, прыгнул.

Прыжок получился впечатляющим. Пятнадцатиметровый ров командир перепрыгнул так же легко, как будто перед ним находилась какая-то канава.

Сорем недолго думая тут же включил на своем интерфейсе соответствующий режим и, так же коротко разогнавшись, последовал за Гунтом.

Десантная броня была способна и не на такие сюрпризы.

Приземлившись, он сделал еще несколько поспешных шагов и уперся руками в стену.

— Молодец! — глухо похвалил командир. — Наши занятия не прошли даром. Теперь включай режим «Отвесное препятствие», и лезем!

Подавая пример, он закинул баул и винтовку за спину и, прилипнув к стене, начал карабкаться вверх.

Когда до верхушки стены оставалось не больше метра, оба замерли, прислушиваясь.

Рядом никого.

Взобравшись на стену, одним махом они преодолели полутораметровую площадку и сразу же полезли вниз.

Как только коснулись земли, перебежали через открытое пространство и устремились к ближайшему зданию. Затаившись в его тени, они постарались сделать так, чтобы их не было видно со стены.

Гуас этой ночью светил достаточно ярко, да и уличные фонари тоже добавляли освещения.

Город всё еще не спал.

На улицах было много прохожих, где-то слышалась веселая музыка и смех.

— Переодеваемся! — скомандовал командир. — Линзы Сокмака с тобой?

— Да.

— Отлично!

Через несколько минут Сорем защелкнул на животе пряжку пояса поисковика, поправил меч и доложил:

— Я готов, командир!

Гунт тем временем тоже закончил переодевание и, аккуратно сложив броню, запихивал ее в свой баул.

— Оставь винтовку и мешок с броней здесь, — начал давать распоряжение Гунт, — осмотрись вокруг. Разведай, что к чему, не рискуй. Буду ждать тебя на этом месте. Связь только в самом крайнем случае.

Кивнув, Сорем вышел из-за угла и неторопливой вальяжной походкой направился в сторону заветного здания.

Отсюда того дома, откуда шел сигнал с кулона Пири, видно не было. Его закрывали два других здания и высокие деревья, плотно растущие вдоль дороги.

Поисковика не было минут сорок.

Прежде чем он появился перед Гунтом, в ушной гарнитуре командира прозвучал его голос: «Я иду».

Гунт осторожно выглянул из-за угла и увидел бредущего по дороге Сорема. Поисковик не прятался и не крался. Шел чуть развязной походкой хорошо подвыпившего человека, коих шастало по улицам в такое время десятками. Поравнявшись с домом, за углом которого скрывался командир, он на ходу начал расстегивать ширинку, всем своим видом показывая, что он собирается прямо здесь и сейчас справить малую нужду. Шедшая ему навстречу парочка шарахнулась в сторону и, отпуская в его адрес заковыристые проклятия, поспешно перешла на другую часть улицы. Связываться с поисковиком, у которого на боку висит тонкий длинный меч, да еще и хорошенько подвыпившим, себе дороже.

Сорем пьяненько захихикал и зашел за дерево. Оттуда сразу юркнул к дому и завернул за угол.

— Что? — в нетерпении спросил у него Гунт.

— В доме какое-то веселье! Песни, пляски! Я взобрался на дерево и позаглядывал в окна как смог. Веселится небольшая компания человек из шести-семи в одной из комнат на втором этаже. Две красивые женщины, одна всё время поёт, остальные — разряженные кавалеры, все при оружии.

Грудь Гунта обожгла игла ревности. Может, всё-таки зря он сюда прилетел?

— Но… — осторожно продолжил Сорем и замолчал, раздумывая, как правильно донести до командира свою мысль.

— Что но? — поторопил его Гунт. — Что?

— В доме полно слуг и…

— Ну? — командир явно терял терпение. — Слуги! Дальше что?

Наконец-то Сорем решился:

— Наблюдая за ними, я заметил, что все слуги без исключения имеют очень хорошую боевую подготовку. Моторика, походка… меня не обманешь. Могу поклясться чем хочешь, даже самый последний лакей, которого я видел внутри дома, — отменный рубака. И еще… между слугами и веселящимися кавалерами какая-то незримая связь! Я понял это, когда увидел, как один из разодетых франтов, взяв бокал с подноса, благодарно кивнул слуге. Такого просто быть не может!

Услышав это, Гунт прикрыл глаза и задумался.

— А музыканты? — с надеждой спросил он. — Рядом с той, которая поёт, была пара молодых парней, похожих на нее?

— Нет! — сразу же ответил Сорем. — Там четыре музыканта, и все намного старше меня, а мне уже лет немало…

— Ясно!.. — командир закусил губу и задумался.

Странно всё это!

Неужели они держат Пири в заложниках и используют ее как приманку?

Ждут того, кто явится на сигнал с ее кулона?

Похоже на то… Значит, Пири выследили, наверное, пытали или угрожали расправой над братьями, узнали, что за кулон у нее на шее, а теперь устроили засаду…

Если это так, то Храм наверняка знает о нашей связи. Слишком много было свидетелей на том корабле. Надо по-любому вытащить девушку из этой передряги, в которую он ее втянул и, наплевав на все предосторожности, увезти с собой!

Другого выхода нет!

Все, кроме Пири, в этом доме враги, а значит, выходит так, что и в живых тут оставлять некого… не будет свидетелей, не будет никакой информации о тех, кто ее освободил!

Гунт молча и решительно начал снова натягивать на себя спецназовскую броню, усовершенствованную профессором в лаборатории базы.

— Что ты задумал? — постарался вразумить его Сорем.

Облачившись в броню, Гунт, не ответив, выпустил своего разведчика и замер, предупредительно подняв руку.

Поисковик послушно замолчал, наблюдая за командиром. Прошло несколько минут, миниатюрный дрон вернулся на свое штатное место, и только тогда Гунт ответил на вопрос Сорема.

— Я должен спасти ее! В дом я пойду один. Понадобится твоя помощь, вызову. Будь наготове, займи позицию возле вон того дома! — он указал рукой на дом через дорогу. — Связь в постоянном режиме. Да… для нее я тоже взял броню. Увидишь нас, прикрывай наш отход до тех пор, пока мы не взберемся на стену. Затем я прикрою тебя! Всё! Я пошел!

* * *

Командир притаился за деревом на обочине дороги и выжидал, пока мимо него пройдет пьяный вдрызг одинокий прохожий.

Гунта сжигала ревность. Используя разведывательный дрон, он обнаружил в самой большой комнате, на которую указал Сорем, только собирающих свои инструменты музыкантов. Ни Пири, ни другой женщины, ни тем более разодетых кавалеров там уже не было. Только усталые музыканты собирали свои инструменты, и всё… Значит, все уже разошлись по комнатам, и Пири сейчас… нет, он не хочет об этом даже думать, но назойливые мысли и непотребные образы всё равно сами лезли в голову.

Он перевел взгляд на интерфейсе под маской шлема. Там активно мигал зеленый огонек. Всего-то двести семьдесят метров до Пири! Совсем рядом. Надо только перебежать через дорогу, проскользнуть мимо вытянутого одноэтажного дома и затем постараться незаметно перемахнуть через трехметровый забор с торца усадьбы, — там вроде нет поста охраны.

Затем надо «поспрашивать» у кого-нибудь, что тут и как, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Главное — это добраться до Пири, а там уже горе тем, кто встанет на их пути.

Перебежав через дорогу, Гунт сразу же устремился к выбранному заранее участку высокого забора.

Без труда перемахнув его, он прижался к стволу ближайшего дерева и замер. Вокруг ни души. Снова выпустил разведчика, активировав в нём тепловизор.

Четыре светлых силуэта стражей на воротах, еще двое у входа в дом. Гунт перевел разведчика на задний двор, где находились крытые загоны для ящеров, и еще несколько хозяйственных построек.

Ага!.. Вот, есть!

К одной из вытянутых прямоугольных построек шел человек.

Гунт тут же переключил камеру в другой режим и увидел, что это какой-то рабочий, скорее всего, ухаживающий за ящерами. На бойца, как утверждал Гунт, этот человек что-то не особо похож, — сгорбленный старик, прихрамывающий на обе ноги.

Дав команду разведчику возвращаться, Гунт осторожно двинулся в сторону заднего двора. Вот он, этот загон, плотно прикрытые двухстворчатые ворота и в них узкая дверь, за которой скрылся рабочий.

Командир потянул за ручку.

Дверь оказалась не заперта. Скрипнув петлями, он проскользнул вовнутрь и плотно прикрыл ее за собою.

Старик находился в самом дальнем конце помещения, полного ящеров в крепких стойлах, и увлеченно копошился в каком-то ящике.

Развернувшись на скрип, он увидел закованного в странную броню вошедшего. Глаза его от испуга расширились, и он выронил какой-то предмет обратно в ящик.

Гунт стремительно бросился к нему и, мгновенно сократив с ним дистанцию, легонько ткнул опешившего старика в шею. Ноги того разом подкосились, и он безвольной куклой рухнул под ноги командира.

Прицепив к его виску детектор правды, Гунт хлопнул его по щеке. Мутные глаза старика чуть приоткрылись, и он с испугом посмотрел на нависшего над ним гиганта.

— Кто ты? Как тебя зовут?

— Я… я… Нидал, меня зовут Нидал! — проблеял старик, отчаянно шаря глазами по сторонам.

— На меня смотри! — Гунт грубо схватил его за подбородок. — Кто ты?

— Я… я ухаживаю за ящерами.

— Один?

— Не-ет!.. Мне помогают двое пришлых. Сейчас они в доме.

— Пришлые? Кто такие⁈

Старика пробивала крупная дрожь, и он, запинаясь через слово, проскрипел старческим испуганным голосом:

— Не знаю!

— Давно они здесь?

Старик часто закивал и заговорил скороговоркой:

— Месяц назад они заняли дом главы магистрата, а всех слуг загнали в подвалы. Я тоже там сидел, вот…

Он приподнял руки, показывая сизые кровоподтеки на предплечьях.

— Но ящеры… они слушают только меня…

— Где сам глава?

— Так и живет в доме, только слуги у него теперь другие…

— Много их?

Дед кивнул.

— Много! Десятка три, а то и все четыре… я в дом не вхож.

Гунт достал инъектор и, дернув старика за подбородок, вколол ему в шею дозу снотворного. От него больше не добиться ничего путного. Пусть себе спит, целее будет.

Сняв с его виска детектор, Гунт выскользнул наружу и вернулся к тому месту, где еще совсем недавно перелезал через забор.

Последние сомнения отпали. В доме засада, и там ждут его или даже всё братство целиком. Но это уже не важно!

На руку Гунту и то, что они тут уже месяц и толком не знают, прибудет ли кто-нибудь на сигнал кулона или нет. Их бдительность наверняка уже притупилась, и они не догадываются о самом главном: что собой представляет боец спецназа «Шторм», когда ему перешли дорогу.

Ну, уже скоро узнают!

Гунт задрал голову и посмотрел на козырек крыши — всего два этажа. Ерунда!

Вперед!

Он быстро вскарабкался по стене и, врубив гравитационную установку доспеха, завис в нескольких сантиметрах над тонкой черепицей. Осторожно достал из кармашка на поясе специальное устройство в виде небольшого тонкого цилиндрика и аккуратно прислонил его к черепице.

На интерфейсе командира сразу же появилась черно-белая картинка внутреннего пространства чердака.

Вытянутое помещение с множеством балок и перекрытий, раскинувшихся над всем домом. Возле полукруглого чердачного окна в удобном кресле расслабленно расположился воин, облачённый в знакомую уже десантную броню храмовника. Доспех весь был испещрен надписями и облеплен лоскутками скукоженной кожи.

Ого-го… никак сами Солнцеликие!..

Перед воином на треноге была закреплена крупнокалиберная винтовка, стреляющая сгустками плазмы. Такая снесет всю защиту его брони одним выстрелом.

Гунт перевел свою винтовку из-за спины на грудь и, используя интерфейс, направил ее на бойца прямо сквозь черепицу.

Самое слабое место в таком доспехе — это лицевая маска, а точнее — правый верхний угол. Разработчики брони знали это и прикрыли уязвимое место небольшим бронированным козырьком, но этот воин вальяжно откинулся в кресле, положив голову на подголовник, и в таком положении козырек ничего не прикрывал. Вот туда-то сейчас опытный спецназовец и собирался послать усиленный заряд.

Оперевшись носком ботинка на изгиб черепицы, он выставил настройки винтовки на бесшумный выстрел и плавно нажал на спуск. Негромко треснула пробитая черепица, в плечо ткнула легкая отдача, но благодаря тому, что Гунт предварительно зацепился носком ботинка, его не снесло с крыши.

Воин в кресле коротко дернулся и затих.

Стараясь не создавать лишнего шума, командир аккуратно снял с крыши несколько черепиц и, раздвинув соломенную подстилку, спустился вовнутрь чердака.

Подойдя к мертвому бойцу, застывшему в кресле, Гунт отметил свой удачный выстрел. В правом верхнем углу размалеванной под лучи солнца лицевой маски противника была видна аккуратная оплавленная дыра размером с полновесный грот.

Командир развернулся к винтовке, выглянул в чердачное окно и тихо выругался. Всё пространство перед домом как на ладони. Прекрасно виден дом, за которым проходила дорога, и крыша того самого здания возле защитной стены, где ждал Сорем. Если бы воин не сидел в кресле, а нес службу как полагается, то он наверняка бы увидел и Сорема, наблюдающего за домом с дерева, и его, Гунта, перебегавшего дорогу.

Значит, ему сегодня крупно повезло!

Осмотрев винтовку на треноге, командир выщелкнул из нее одну продолговатую деталь и, чуть напрягшись, согнул ее дугой. Всё, это оружие можно выбросить! Без этой детали оно полностью бесполезно.

В дальнем углу чердака виднелся чуть приоткрытый люк.

До Пири семьдесят пять метров. Сигнал идет с противоположной стороны здания. Значит, она на первом этаже. Гунт взял винтовку наизготовку, поставил защиту брони на максимум, выпустил своего разведчика и шагнул к люку.

Пора освободить Пири!

Прозрение

В коридоре второго этажа нет ни души.

Всего четыре двери из черного дерева, и в торце лестничная площадка с мягким диваном и изящными перилами.

Снизу раздавались громкие голоса и веселый смех. Голоса мужские, женского не было слышно.

Гунт запустил руку в наспинный контейнер. В его ладони оказалось четыре кругляша, способных при выставленной максимальной мощности разнести этот дом в щепки. Такого пока не надо, и командир, уменьшив заряд, прикрепил по одному кругляшу к каждой двери. Сработает на открытие и гарантировано не оставит внутри комнат никого в живых.

Дрон медленно вылетел на лестничную площадку, и Гунт сразу увидел троих крепких парней, изображавших из себя слуг и их господ. Все без брони, и это их смертельная ошибка.

Командир выскочил на лестничную площадку. Три точных выстрела — и три изуродованных трупа повалились на ковер.

На первом этаже квадратный холл, заставленный дорогой мебелью. Из холла ведут два коридора, сигнал Пири идет из того, что с правой стороны.

Гунт тут же подскочил к левому и заглянул в проход. В торце одна двухстворчатая дверь. Он кинулся к двери, доставая еще один кругляш. Выставил заряд на максимум и прилепил взрывное устройство к верхней перекладине квадратной арки. Через десять секунд оно встанет на боевой взвод и сработает на открывание или движение.

Не теряя времени, командир устремился в коридор напротив.

Еще одно взрывное устройство, но теперь над входом в правый коридор.

Возвращаться этим же путем он не собирался.

До Пири пятнадцать метров! Вот дверь!

Гунт толкнул. Дверь не заперта. Это спальня. Посреди богато обставленной комнаты –огромная кровать, и на ней Пири.

Одна!

Сердце Гунта радостно забилось. Она лежала на животе, обняв подушку. Ее прекрасные волосы струились по плечам, закрывая лицо.

— Пири! — позвал он, подходя к кровати, — Пири!

Девушка шевельнулась и, повернув голову, сонно посмотрела на вошедшего.

Сердце Гунта пропустило удар.

Это не она!

Это не Пири! Хотя и удивительно похожа…

На ее обнаженной груди блеснул подарок Гунта.

Девушка испуганно взвизгнула и, соскочив с кровати, метнулась к креслу, через спинку которого была перекинута какая-то легкая накидка.

Командир с оторопью наблюдал за нею, не понимая, что происходит.

Тем временем из объёмных ниш, прикрытых тяжёлыми гобеленами, одновременно вышли шестеро Солнцеликих и направили свои штурмовые винтовки на Гунта.

Девушка недолго думая юркнула за спину одного из них и скрылась в нише, задернув за собою гобелен.

— Сложи оружие! — прогудел тот, что был к Гунту ближе всех. — Нет смысла сопротивляться!

В этот момент дом основательно тряхнуло, посыпалась мелкая штукатурка, а на потолке образовалась опасных размеров трещина.

Гунт не растерялся и влепил заряд в маску ближайшего противника. Тут же вокруг него возник защитный энергетический кокон, поглощающий заряды Солнцеликих один за другим.

Для храмовых воинов это стало полной неожиданностью, что дало командиру определенное преимущество на короткое время. Еще два точных выстрела — и еще двое поверженных противников рухнули на пол.

Первый шок прошел, бойцы, да и сам Гунт начали маневрировать, отчаянно ища хоть какое-то укрытие. Интерфейс показывал, что защита просела на восемьдесят пять процентов и выдержит еще один, максимум два попадания.

Дом тряхнуло снова, потом еще раз и еще… Последний раз так мощно, что выбило дверь в спальню, и та, пролетев через всю комнату, снесла одного из Солнцеликих, впечатав того в стену.

Этим воспользовался Гунт и влепил в набегавшего на него противника сразу же два заряда подряд. Того сломанной куклой отбросило к дальней стене, и он рухнул на уже выбиравшегося из-под обломков двери воина. В этот момент кто-то мертвой хваткой схватил командира за ноги и повалил на пол. Винтовка отлетела в сторону, на Гунта тут же навалился еще один боец, пытаясь зафиксировать его руки, и не дал выхватить из набедренной кобуры бластер. Началась возня на полу. Оба оставшихся в живых Солнцеликих прекрасно знали свое дело, и вскоре им удалось сковать Гунта по рукам и ногам.

— Сорем! — успел выдавить из себя Гунт, прежде чем его же рукой его хлопнули по лбу, и лицевая маска ушла в шлем.

В нос шибануло пылью и едким запахом гари…

— Прикрывай, Дирк! Я потащу его, пока тут всё не рухнуло! — крикнул один из воинов и схватил скованного по рукам и ногам Гунта за шлем. — Смотри в оба! Он тут, скорее всего, не один! Вперед! Вперед! Вперед!

Но только оба сунулись к полуразрушенному проёму двери, как воздух пронзил красноватый росчерк, и тот, кто тащил командира за шлем, коротко вскрикнул и рухнул рядом с ним, так и не отпустив своей хватки. Тот, кому было поручено прикрывать отход, обернулся, и в этот момент ему по касательной в затылок прилетел еще один заряд. Шлем выдержал, но боец упал на колени и очумело затряс головой.

Вихрем ворвавшийся в спальню Сорем жестким ударом ноги в спину сбил его на пол и выпустил ему в затылок сразу два заряда подряд, затем достал нож и бросился к командиру.

Перерезав путы, взял винтовку наизготовку и снова переместился к дверному проходу, прикрывая Гунта, пока тот не приведет себя в порядок.

Гунт встал на ноги, хлопнул себя по лбу, закрывая маску шлема, и поднял с пола оброненную им винтовку.

— Сорем, прикрой меня, — глухо обронил командир, — у меня тут еще одно незаконченное дело.

Развернувшись, он медленно побрел к той нише, за которой скрылась девушка, так удивительно похожая на его прекрасную Пири.

Отодвинул гобелен, но там оказалось наглухо зарешеченное металлическими прутьями окно. Прутья крепкие, кручёные, такие только резаком, да и то придется повозиться.

За плотными гобеленами этого видно не было, но оно и понятно, — противник не должен ни влезть в окно, ни выскочить из него, а еще лучше, чтобы это стало для него не самым приятным сюрпризом.

Отдернув следующий гобелен, Гунт увидел неглубокую потайную нишу в стене, внутри которой на простом стуле с прямой спинкой сидела, поджав ноги, полуголая испуганная девица. Сходность с Пири оказалась лишь мимолетной, и сейчас разница между ними была заметна невооруженным глазом.

Командир вытащил из кармашка детектор правды и шагнул к ней.

— Нет! Нет! — заголосила она, выставляя руки перед собою. — Меня заставили! Заставили! Не-ет!..

Гунт грубо схватил ее за руку и, дернув на себя, приложил к виску прибор.

Не отпуская ее руку, он задал первый вопрос:

— Кто ты, и где Пири?

— Я не знаю! — тут же прозвучал ответ.

И Гунт, не церемонясь, стукнул кончиками пальцев по прибору.

— А-а-а-а! — зашлась в истошном крике девушка, отчаянно пытаясь вырваться из рук командира.

— Повторяю вопрос! — не повышая голоса, продолжил тот. — Кто ты, и где Пири?

Девушка часто задышала и, будучи больше не в силах сопротивляться действию прибора, заговорила:

— Я Миса, жрица храма Серса! Не знаю ни про какую Пири!

Индикатор на приборе снова мигнул красным, и Гунт, не сдерживая себя, ударил по нему закованной в бронированную перчатку ладонью.

Жрица зашлась криком, захрипела, из ее ушей, рта и носа брызнули тугие струйки крови. Она начала закатывать покрытые сеткой лопнувших сосудов глаза, но прибор не давал ей возможности потерять сознание.

— Где Пири?

— Она умерла! — сквозь рыдания выкрикнула она. — Умерла три недели назад, а младенца забрали в храм! В храм! Меня обучили… как она, ее жестам, манерам, а-а-а!

Гунт с ужасом смотрел на датчик и как сквозь пелену видел мигающий зеленым индикатор.

— Они! — она указала трясущимся пальцем на трупы воинов. — Они ее мучали… хотели узнать побольше о каком-то там братстве и Гунте! Она не выдержала! Три недели! Мне повесили вот это… обучали под внушением верховного… я не могла!

Рыдая и размазывая кровь и сопли по лицу, она непослушными пальцами потянула за цепочку и показала подарок Гунта.

— Обучили! А ребенка забрали жрецы в храм! А-а-а! Ее ребенок! Ее! А-а-а!

— Ребенок в храме, — заторможенно повторил за ней командир и тут же услышал голос Сорема:

— Гунт! Надо уходить! Сюда бегут стражники. Не меньше трех десятков! Двести пятьдесят метров!

Командир сдернул с головы жрицы прибор и резко ткнул ей пальцем в шею. Громко икнув, она закатила глаза и начала медленно сползать со стула.

— Уходим! — коротко бросил Гунт и швырнул на пол кругляш мины, выставив на ней максимальный заряд.

Дом был почти разрушен, всюду полыхал пожар, и выходов из него было теперь множество.

— Туда! — указал рукой Гунт направление и бросился сквозь пылающий огонь на задний двор, — пробираемся к городской стене, а затем к катеру!

Сорем бежал первым, Гунт следовал за ним, разбрасывая вокруг остатки мин. Это будет ответным сюрпризом для преследователей.

Их заметили, бросились в погоню, но было уже слишком поздно. Оба, не притормаживая, перемахнули через забор, пробежали мимо дома, пересекли дорогу, и когда уже стали карабкаться на городскую стену, за спиной послышалась серия мощных взрывов, затем стоны раненых, крики ярости и проклятия.

* * *

Гунт управлял катером, за весь полет не обронив ни единого слова.

Сорем догадался, что что-то пошло не так, и сидел в своем кресле молча, не смея ни о чём спросить.

Вдруг катер резко пошел на снижение и через минуту плавно опустился в какой-то лесистой местности.

— Мы в Змеиной роще, на месте нашей прошлой посадки, — глухим, безжизненным голосом проговорил Гунт. — До рассвета три часа. В багажном отсеке возьми мой баул. Там моя одежда и броня, которую я брал… для Пири. Приведи сюда Самола. Я останусь здесь. Мне надо побыть одному.

Глава 23

Единство

Глава 23. Единство

Гунт дождался, пока Сорем скроется в лесу и, хлопнув себя по лбу, маску убрал в шлем.

Почернев лицом и до судорог сжав кулаки, он молча переживал известие о смерти любимой. Там, на корабле посреди океана, он был счастлив так, как не был никогда в жизни — ни в этой, ни в уже порядком подзабытой прошлой…

Теперь Пири нет, и надежды на счастливое будущее кануло в небытие. Виноват в этом только он один и никто другой.

Этот армейский кулон Густа!..

Зачем он дал его ей? Мог бы потом и без него ее найти, ведь знал же, где находится театр и дом… Нет! Хотелось, чтобы между ними была хоть какая-то незримая связь, хотелось каждый вечер смотреть на мерцающий огонек на интерфейсе и знать, где она сейчас!..

Сцепив зубы, Гунт застонал и мотнул головой.

Та подставная девка что-то еще говорила о младенце и жрецах…

Командир закусил губу и сжал кулаки.

Его младенце… у него в том не было ни малейших сомнений.

Глаза Гунта мстительно сузились. Он во что бы то ни стало вырвет малыша из лап храмовников и отомстит. Отомстит так, что об этом на Тарсоне будут помнить еще не одну тысячу лет!..

* * *

Сорем с дедом Самолом появились ближе к обеду, когда солнце уже приближалось к зениту. Оба в десантной броне, надежно защищавшей от местной живности.

Дед шел, неуклюже расставляя ноги, и Сорем всё время помогал ему, то и дело подставляя плечо.

Гунт опустил маску и поднял пассажирскую дверь, приглашая подошедших забраться внутрь. Поздоровались сдержанно, видимо, Сорем рассказал родичу о случившемся.

Пока дед устраивался в кресле, поисковик положил баул в грузовой отсек и тоже полез в салон.

Через минуту катер завис над землей, затем, задрав нос, стрелой пронзил небо и скрылся в облаках.

Всю дорогу до базы летели молча, и только уже на подлете в кабине послышался спокойный голос Дока:

— ТМ-37 опознан. Пилоту рекомендовано передать управление искину базы.

— База, я ТМ-37. Передаю управление, — так же спокойно ответил Гунт.

Он убрал руки с планки управления катером, и та, сразу же сложившись, втянулась в панель.

Под управлением искина корабль резко пошел на снижение, и вскоре через иллюминаторы стала видна быстро приближающаяся гора. Казалось, еще мгновение и столкновение станет неизбежным, но в самый последний момент два ничем не примечательных холма чуть разошлись в стороны, и катер, не сбавляя скорости, стремительно влетел в щель между ними.

— С прибытием на базу «Гунам», — голос Дока звучал спокойно и приветливо.

Мелькнули стены ангара.

Активно заработал реверс двигателя, гася скорость, и ТМ-37, подчиняясь чужой воле, плавно подлетел к своему парковочному месту.

Двери кабины поднялись вверх, и к катеру тут же устремились дроны — проверить, заправить, обслужить…

Все трое вылезли из кабины и убрали шлемы в плотные воротники доспеха.

Лицо Самола было бледным, но глаза светились непомерным восторгом. У Гунта всё наоборот. За эти несколько часов лицо его осунулось, и взгляд стал острым и совсем не дружелюбным.

Открылись створки шлюза, и в ангар зашел Кейв, а за ним и все остальные. Лица серьезны и печальны.

Все уже знали о случившемся. Гунт, как и полагается, послал короткое сообщение на базу, когда ждал Самола и Сорема.

— Мы… — начал было профессор, но Гунт выставил руку перед собою, прерывая его.

— Благодарю всех за поддержку! Я ценю это. Давайте соберемся за ужином. Я подробно расскажу обо всём, и примем решение. Мы — Братство!

Сказав это, Гунт направился к шлюзу, а все остальные потянулись за ним.

* * *

Кейв представил старика Самола искину базы, как нового члена десантной группы корвета. Док тут же указал ему номер комнаты в жилом отсеке, а Марк взял над ним шефство, объясняя, что тут и как устроено.

Но отдохнуть Самолу так и не дали. Как только Марк показал ему, как пользоваться душем и туалетом, где брать форменную одежду и постельное белье, появился профессор и потащил старика в медблок. Марку он сообщил, что уложит деда в капсулу до самого ужина. Самола предстояло не только основательно подлечить, но и омолодить насколько это возможно.

Гунт закрылся у себя в комнате и не показывался до тех пор, пока Ника не стала созывать всех к вечерней трапезе.

К столу он появился позже всех и внешне выглядел намного спокойнее, чем несколько часов назад. Лицо уже не было таким осунувшимся, но в беглом взгляде, который командир бросил на всех, читалась какая-то решимость, какое-то упорство, что-то лихорадочное и горяченное.

Усевшись на свое место во главе стола, он посмотрел на изрядно помолодевшего Самола и кивнул.

— Буду краток: Пири выследили и замучили храмовники. Что с ее братьями, я не знаю. Знаю только одно: в их руках ребенок. Наш с Пири ребенок. По моим подсчетам, ему не больше полутора месяцев. Я намерен забрать малыша у них. Пока не представляю как, и где они держат младенца — неизвестно, но я заберу его у них, чего бы мне это ни стоило, и горе тем, кто совершил такое!

Над столом нависла гнетущая тишина.

Прервал ее профессор:

— Гунт, мы братство. Мы друг за друга. И в эту тяжёлую для всех нас минуту мы не оставим тебя одного. Можешь рассчитывать на нас во всём.

Все в ожидании посматривали на командира.

— Если пойти напролом, то из этого ничего не выйдет! — неожиданно подал голос Самол. — Потеряем младенца, и… нет, тут надо действовать тоньше и деликатней.

Дед на минуту задумался, затем глаза его просветлели, и он положил руки на стол. Это означало, что он уверен в том, что собирается сейчас озвучить.

— Ребенок этот нужен храму не меньше, чем нам! — начал он, не торопясь, тщательно подбирая слова. — Это прежде всего рычаг, а рычаг необходим для давления на Гунта. Мотивы храма пока непонятны, но Мелигобарн непрост и видит далеко вперед. Уж я-то знаю!

Он задумчиво расправил бороду и, прикрыв глаза, пробормотал:

— Чем-то ему наше братство не угодило, и кража накопителя тут совсем ни при чём.

— Он знает, кто мы, — негромко произнес Гунт и вперил неподвижный взгляд в столешницу.

— Почему ты так решил? — заинтересованно посмотрел на него профессор.

— Из разговора с Руром, — Гунт грустно усмехнулся. — Одно-два неосторожно оброненных им слова, а когда он получал из моих рук лекарство, то старательно изображал удивление, но меня этим не обмануть. Он болел давно, и я это заметил еще при нашей первой встрече возле той реки. Но когда Рур путешествовал с нами по тоннелям Ги де Зора, то стал демонстративно показывать всем нам, как ему плохо, и он вот-вот потеряет сознание. Ему действительно было не по себе, но не настолько. Думаю, он рассчитывал, что мы его вылечим… и не прогадал. Он знал, кто мы, еще до того, как встретился с нами. А если знал он, находясь по эту сторону Хребта, то Мелигобарн знал и подавно! Вопрос: зачем Верховный Жрец так рьяно хочет нас уничтожить?

— Так, может, спросить об этом у того же Рура или самого императора?

Все уставились на Солрса, который произнес это таким обыденным тоном, как будто разговор шел о походе на рынок.

— Да, но как его найти? — спросил профессор. — Ведь все верительные грамоты и жетоны сгорели вместе с носилками, а к императору так легко не пробиться.

Марк поднял руку и, смущенно улыбаясь, произнес:

— У меня сохранился мой жетон, но верительная грамота сгорела в носилках.

— Так это же здорово! — воскликнул здоровяк. — Надо только попасть в столицу, а там уж как-нибудь разберемся! А еще лучше посадить наш катер прямо на центральной площади города, и тогда уже никого искать не надо будет. Прибегут сами.

— А что⁈ Это может сработать! — оживился дед. — Но я предлагаю, пока обойтись без особых демонстраций наших возможностей. Спокойно найдем этого Рура, а через него попытаемся войти в контакт с императором Карусом Длинноруким, а он, как я слышал, далеко не глуп. А уж там…

— Тем более он так настойчиво предлагал нам свое покровительство! — добавил профессор.

Гунт кивнул, встал из-за стола и заявил:

— Решено! Я отправляюсь в столицу на поиски Рура. Мне есть что сказать императору.

Тут из-за стола встал Дорн и тоном, не терпящим возражений, твердо произнес:

— В этот раз я полечу с тобой! Возможно, потребуется силовая поддержка, и я должен быть рядом.

Тут же со своих мест повскакивали все остальные, и даже дед Самол не остался в стороне.

— Но, — чуть потеплевший взгляд Гунта пробежался по лицам друзей, — ТМ-37 вмещает только троих…

— Я могу вывести с десантной палубы корвета десантный челнок и перегнать его в дальний ангар сразу на стартовую позицию, — сообщил Кейв. — Вот прямо сейчас дам задание Доку и Норду заняться этим!

— Давайте обсудим подробный план действий! — профессор снова плюхнулся в свое кресло и обвел взглядом присутствующих. — Мы же не собираемся лететь туда, не подготовившись…

Империя Мазарит

Обсуждение плана, как действовать дальше, затянулось на несколько часов.

В итоге приняли решение, что с Гунтом полетят Дорн, Солрс, Марк и Сорем. Остальные останутся на базе и в случае необходимости примчатся на помощь, благо есть на чём.

Кейв рвался лететь с Гунтом, но все решили, что его место пока что на базе. Полным ходом шла расконсервация базы и корвета, и его присутствие тут, как старшего офицера и начальника, было просто крайне необходимо. Кейву постоянно приходилось утверждать какие-то там особые протоколы, которые регулярно подсовывал Док.

Как обещал искин базы, вскоре в строй войдут системы противокосмической обороны, и тогда те древние крепости, которые сейчас висят на орбите Тарсона, перестанут быть хоть какой-нибудь значимой помехой, и путь в дальний космос будет открыт.

Профессора с дедом Самолом тоже решили оставить на базе как боевой резерв. За то время, пока будут отсутствовать Гунт с командой, Кирт пообещал старику незабываемые ощущения в капсуле для обучения при помощи гипнограмм. И хоть Самол выражал полную готовность отправиться вместе с Гунтом в любой момент, он не смог скрыть радостного блеска в глазах от такой перспективы.

Эол с Никой тоже остался на базе, хоть парочка отчаянно протестовала против этого. Эол уже считался полностью состоявшейся боевой единицей, и Ника, надо признать, ненамного отставала от него. Но лишний раз рисковать парой, которая в скором времени может дать потомство, никто не хотел. Поэтому вердикт от командира был однозначен: в резерв!

На следующее утро Док доложил Кейву, что десантный челнок успешно переведен в дальний ангар, и всё готово к старту.

Вылетать собрались поздно ночью, ближе к рассвету. Решили раньше времени не пугать местных жителей грозным видом боевого корабля.

За ужином еще раз подробно обсудили план действий, в котором особая роль была отведена Солрсу и Марку.

Старшим в этой паре назначили Марка, а Солрс должен был осуществлять силовое прикрытие.

Покончив с вечерней трапезой, все разбрелись по своим комнатам, а профессор с Никой поспешили в лабораторию.

Оба там торчали уже почти сутки, выбираясь только для того, чтобы наскоро перекусить или посетить какой-нибудь склад на нижнем уровне, а на все вопросы, что они там такое затевают, только загадочно улыбались и отвечали односложно: мол, придет время, — сами всё увидите!

В назначенное время пятерка полностью экипированных бойцов собралась в центральном холле. У каждого за спиною наспинный контейнер, сбоку штурмовая винтовка, а в руках небольшие баулы с одеждой поисковиков и другой разной мелочью.

Придирчиво оглядев отряд и не найдя к чему придраться, Гунт скомандовал коротко:

— За мною!

— Стойте! Подождите!

В холл забежали профессор и Ника, толкая перед собою какой-то метровый контейнер округлой формы. Непонятное приспособление висело в воздухе на уровне груди Кирта.

— Вот, еле успели! — с облегчением выдохнул профессор, вытирая мелкие капельки пота со лба.

— Хорошо, что у Коры в наладоннике были подробные чертежи и описание! — добавила улыбающаяся Ника. — Она хотела заказать такой для старшей сестры и выбирала модель, скачивая себе всё подряд…

— Получилось, конечно, не так, как на настоящем производстве, но всё же…

Кирт нажал на мигающий зеленым огонек на корпусе контейнера и добавил:

— А оборудования и материалов тут всяких полно на складах! Бери и делай что хочешь. Было бы из чего!

Пока он говорил, крышка контейнера бесшумно поднялась и замерла вертикально.

— Что это? — заинтересованно спросил Гунт, разглядывая устройство со всех сторон.

— Это для младенца! — коротко пояснил профессор. — Мы кое-что тут усовершенствовали в свете местных реалий и укрепили. Вот, смотрите…

Внутри оказалось слегка выгнутое небольшое ложе, множество разнообразных датчиков подведенных к нему, и мягкая успокаивающая подсветка.

— Капсула жизнеобеспечения, — с довольным видом кивнул Кирт. — Кладешь внутрь малыша и на ближайшие пару-тройку дней ни о чём больше не заботишься. Ребенок будет спать как… как… ну, одним словом, всё время будет спать! Там всё! И кормежка, и лечение, и защита от агрессивной окружающей среды.

Профессор постучал пальцем по матовому корпусу и усмехнулся:

— Почти непробиваем! Ну, если только с турболазера… Смотри, как им надо пользоваться. Все смотрите!

Несколько минут Кирт объяснял столпившимся вокруг него бойцам, что там и как устроено, а когда закончил, протянул Гунту пульт управления.

— Ну, теперь всё! Удачи вам всем!

* * *

Десантный челнок находился метрах в пятнадцати от ТМ-37, и на фоне катера выглядел настоящим космическим кораблем.

В задней части был опущен широкий трап, на котором одновременно могли бы поместиться двое, а то и сразу трое бойцов в ряд.

— Занимайте свободные места! Рюкзаки под кресла, винтовки в держаки! — дал команду Гунт и, поднявшись по трапу, стал крепить контейнер в специальных зажимах, предназначенных для дополнительного вооружения и боеприпасов.

Гремя подошвами по ребристому покрытию, все потянулись вслед за ним в десантный отсек, где друг напротив друга располагалось по четыре кресла необычной конструкции. Рядом с каждым креслом находилось вертикальное крепление для штурмовой винтовки, направленное стволом вниз.

Дорн проследил, чтобы Сорем, Марк и Солрс заняли свои места, а сам вместе с Гунтом прошел в носовую часть, где находилась совмещенная с десантным отсеком кабина пилота.

Там разместилось два пилотских кресла. В одно пристроился Гунт, в другое Дорн. Тут же перед ними засветилась панель управления, а из подлокотников кресел выдвинулись небольшие рычажки, на которые оба спецназовца сразу же положили ладони.

Начался стандартный доклад искина о состоянии корабля, затем короткий обмен фразами с Доком и получение разрешения на вылет.

По корпусу судна пошла мелкая дрожь, ремни из кресел плотно захлестнули десантников и пилота. Послышался нарастающий гул, и челнок, плавно приподнявшись над напольными плитами, рванул с места так, что стены бункера смазались в одну сплошную линию.

Ночное небо прыгнуло навстречу, и дрожь в корпусе челнока быстро сошла на нет.

Сам полет продолжался недолго, всего минут десять или где-то около того, но произвел на Марка с Солрсом неизгладимое впечатление. Они впервые поднялись в воздух на летающем аппарате и через визоры шлема с интересом наблюдали по сторонам.

Набрав высоту, челнок почти сразу пошел на снижение. Стали видны огни большого города, и еще через пару минут челнок мягко коснулся опорами грунта.

Командир развернулся в пилотском кресле и крикнул в десантный отсек:

— Солрс, Марк, ваш выход! До города не больше трех километров. Будьте постоянно на связи! Удачи!

Страховочные ремни их кресел втянулись обратно в спинки, и поисковики, прихватив винтовки и рюкзаки, молча направились по опускающемуся трапу наружу.

Город Белдушаин

Они отбежали на безопасное расстояние и дождались, когда челнок, издавая тонкий вибрирующий звук, поднимется в воздух. Затем Солрс выпустил разведчика и мгновенно определил направление, где находится столица империи Мазарит, указал в темноту рукой.

— Город находится там! А тракт, ведущий к городу, проходит от этого места примерно метрах в восьмистах, вон там! — перевел он указательный палец немного правее.

— Предлагаю не выходить на тракт, а идти напрямик через лес, — предложил Марк, закидывая рюкзак за спину. — До рассвета еще где-то час. Пока дойдем, пока переоденемся, возможно, к этому времени уже откроют городские ворота.

— Согласен, — прогудел Солрс и, больше не говоря ни слова, направился напролом сквозь колючий кустарник в направлении города.

* * *

Когда до городских стен оставалось примерно с полкилометра, Марк и Солрс сменили броню на одежду поисковиков и, вооружившись мечами и кинжалами, вышли на тракт.

Здоровяк хотел было перед вылетом прихватить свое копье, но Гунт категорически запретил. Даже арбалеты с луками приказал оставить на базе. Есть штурмовые винтовки, есть балластеры и армейские парализаторы, всё это можно спокойно уместить в рюкзаке, а таскать с собою лук, арбалет и колчаны со стрелами и болтами — громоздко и непрактично! Меч и кинжалы в этой ситуации нужны больше для антуража, чем для обороны.

Небо быстро серело, предвещая скорый рассвет. Лес начал наполняться утренними запахами, разливая вокруг бодрящую свежесть.

Зябко поёжившись, Солрс вдохнул полной грудью лесной воздух и широко развел руки в стороны.

— Люблю утренний лес, особенно перед самым рассветом… на подземной базе мне этого не хватало!

Первый дом на обочине дороги увидели метров за двести до городских ворот. Большой постоялый двор с закрытыми наглухо воротами и с относительно невысоким забором, состоявшим сплошь из остро заточенных кольев, смазанных чем-то резко пахнущими и отталкивающим. Через этот частокол хорошо просматривался сам дом, загон для кирги, несколько хозяйственных построек и с десяток плотно прижатых друг к другу телег.

Чем ближе подходили к городу, тем чаще встречались похожие друг на друга дома — и все сплошь постоялые дворы и трактиры. Над некоторыми из них уже вился из печных труб легкий дымок, тут и там были слышны хлопающие двери, сонные голоса только что проснувшихся работников и их беззлобная ругань.

Заприметив впереди одноэтажный трактир с гостеприимно распахнутыми воротами, Солрс указал на него рукой.

— Смотри, Марк! Может, зайдем? Пропустим по стаканчику…

Над входом в трактир ярко горел фонарь, а у невысокого крыльца стоял, облокотившись на опору, крепкий парень с Солрса ростом.

Увидев проходящих мимо людей, он оживился и призывно махнул им рукой.

— Заходите к нам, у нас уже открыто!

Солрс, переглянувшись с Марком, уверенно свернул в ворота и решительно направился к крыльцу.

Парень радушно развел руки в стороны и только сейчас увидел, что перед ним чужаки из-за Хребта. Улыбка его стала еще шире, и он, услужливо открывая перед ними дверь, добавил:

— Городские ворота откроют только с двойным ударом в колокол! Поешьте, выпейте чего-нибудь, торопиться некуда…

Внутри трактир почти ничем не отличался от сотен точно таких же, расположенных по ту сторону Хребта. С десяток расставленных по квадратному залу столов, в дальнем углу стойка с идеально отполированной столешницей, и запахи… аромат свежеиспеченных лепешек и чего-то такого, отчего рот мгновенно наполнился тягучей слюной.

Выбрали столик возле окна, через которое была видна проходящая мимо трактира дорога.

Как только уселись, к ним сразу же подошла совсем еще молоденькая девчушка лет четырнадцати с заспанным лицом и полузакрытыми от недосыпа глазами.

С трудом подавив зевок, она сообщила:

— Есть жареные внутренности черахха, вареные яйца гиризяков и сушеные пуршути с острыми специями. Вам чего принести?

— А пить? — посмотрел на нее Солрс.

Девчушка шмыгнула носом и чуть больше приоткрыла глаза.

— Будете заку? У нас отличная зака, все хвалят!

Здоровяк посмотрел на нее и улыбнулся.

— Тащи всё, что перечислила, по одной порции и эту, как ее там, заку тоже тащи! Кувшин.

Еду она принесла довольно быстро, не прошло и пяти минут. Расставив блюда и кувшин на столе, девчушка снова шмыгнула носом и сообщила:

— С вас три целита или одна имперская сарка.

Порывшись в объёмном кошельке, Марк вытащил оттуда три мелкие монетки и передал ей.

Та вяло улыбнулась и, зажав в кулачке деньги, пошлепала босыми ногами за стойку.

Оба поисковика сразу же приступили к еде, то и дело посматривая в окно, за которым стремительно светало, и прямо на глазах оживало предместье, расположенное перед городом.

Еда оказалась на удивление вкусной, и оба поисковика какое-то время жевали молча, отдавая дань отлично приготовленным блюдам.

— Ты заметил? — прожевав мясо, прервал молчание Солрс. — Мы чужаки, это видно сразу, стоит только взглянуть на нас, но… здесь никого это не интересует. Как будто такие, как мы, тут шастают целыми днями с утра и до позднего вечера! Ты понимаешь что-нибудь?

Марк кивнул и пригубил из глубокой чаши. На языке приятно начали схлопываться сотни маленьких пузырьков, и приятная охлаждающая жидкость заструилась по пищеводу.

— Это вообще какая-то странная, на мой взгляд, особенность местных жителей, — негромко ответил поисковик, ставя чашу на стол. — Вспомни, как вел себя тот же Рур, когда впервые увидел нас, как вели себя жители той деревни, где ты разложил их поединщика на ограде колодца. Помнишь? Так что… не вижу в этом ничего необычного. Они знают, что мы пришлые, и этого им достаточно, а вот…

Его прервал протяжный гул удара в колокол.

Сорем заинтересованно завертел головой в надежде узнать у кого-нибудь, через сколько времени он услышит второй удар колокола.

— Эй! Кто-нибудь мне скажет, когда будет сдвоенный удар колокола?

Из-за стойки выглянула всё та же девчушка и, посмотрев на Солрса, сообщила:

— Этот гром оповещает жителей и гостей города о том, что пора просыпаться. А двойной удар будет означать, что славный город Белдушаин открыт для всех желающих. Надо только заплатить пошлину на заставе у ворот, и иди себе куда хочешь.

Солрс понимающе кивнул и поманил девчушку к себе.

Та вышла из-за стойки и подошла к здоровяку.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Леда, — тихо ответила та и бросила настороженный взгляд на входную дверь трактира.

— А скажи мне, Леда, когда же прозвучит двойной колокол?

— Через час.

— Покажи мне свою ладонь, — чуть шире улыбнулся Солрс.

Глаза девчушки испуганно округлились, но она всё-таки протянула к нему руку ладонью вверх.

Солрс ловко подкинул мелкую монету, и та, перевернувшись в воздухе, упала ей точно в ладонь.

— Это тебе! Спасибо за еду.

Леда радостно улыбнулась и, зажав монету в кулаке, снова юркнула за стойку.

* * *

Ровно через час послышался двойной удар в колокол, и Марк с Солрсом направился на выход из гостеприимного трактира.

За этот час оба приятеля успели познакомиться с хозяином трактира, с охранником Люрком и узнали для себя много нового и полезного, а это может существенно упростить им их задачу.

Теперь они знали, что все значимые здания расположены в самом центре города, вокруг императорского дворца и кварталов знати, примыкающих к нему. Эти кварталы служили жилым районом для высшего общества Белдушаина, включая всевозможных советников и богатых купцов.

Также они выяснили, что в кварталах знати находятся конторы самых главных служб города, а также всевозможные министерства и ведомства.

Вот в эти самые кварталы им и надо как-то умудриться попасть!

Тепло попрощавшись с хозяином, Марк и Солрс прихватили свои рюкзаки и направились на выход.

На тракте, ведущем к городским воротам, было уже не протолкнуться. Пешие путники шли по обочинам, оставив центр дороги повозкам или всадникам, проносящимся мимо верхом на кирги.

Перед воротами поток разделился на два живых ручейка. Один с телегами и всадниками потёк налево, а пешие путники, в руках у которых не более одного мешка, –направо.

Марк и Солрс заплатили чиновнику за вход в город по одной мелкой монете, которую местные называли целитом, и беспрепятственно прошли под надвратной балкой. Ни записей тебе в журнал учета, ни выдачи тебе временных жетонов, совсем ничего…

Плати и заходи. Всё просто!

Прямо от ворот город поразил их своей самобытной архитектурой, чистотой на улицах и кричащей роскошью в облицовке домов.

И Марк и Солрс в свое время побывали в столице Семи Королевств Агрии, и оба пришли к единому мнению, что та не шла ни в какое сравнение с великолепием имперского Белдушаина. Даже неброские на фоне других зданий постройки, расположенные непосредственно вблизи стен, выглядели бы в Агрии, как добротные, презентабельные дома местной знати.

— Ты запомнил расположение города? — спросил Марк, с интересом осматриваясь вокруг.

— Да… чего там запоминать, — небрежно ответил здоровяк, посматривая на стражников у ворот.

Еще ночью, когда они пролетали над городом, то все заметили, что Белдушаин представлял собой большой круг, разделенный на конкретные районы с великолепным дворцовым комплексом в самом центре.

— Надо иди к центру, и не заблудишься! — добавил он, закидывая рюкзак за спину.

По нижним кварталам пришлось по петлять, но чем ближе подходили к центру города, тем величественнее становились здания, отделанные характерным желтоватым камнем с мягкими линиями, присущими их поразительной архитектуре. Каждый из домов сверкал богатством, а невысокие ограды совсем не скрывали их великолепия. Прохожих вокруг стало значительно меньше, но зато появилось больше патрулей и охранявших дома стражников.

— Эй! А ну, стоять! — услышал за спиною Марк и обернулся.

К ним подъезжал какой-то офицер верхом на кирги. Следом за ним спешил пеший патруль, состоявший из пятерки воинов в начищенных до блеска доспехах.

Марк с Солрсом остановились, а офицер, подъехав, чуть придержал зверя и, грозно глядя на них, спросил:

— Эй, чужаки, кто такие? Почему с оружием, и что забыли в этом квартале?

Посмотрев на него с вызовом, Марк продемонстрировал тому жетон, когда-то выданный ему Руром.

При виде жетона лицо офицера вытянулось, он свесился с седла и, скосив взгляд на Солрса, спросил у Марка:

— Где ты это взял? Украл? А ну, стой, не дергайся, и ты тоже!

Не прошло и нескольких секунд, как их окружила пятерка патрульных. Те пока не предпринимали никаких действий, положили руки на рукояти мечей и ждали приказа командира.

— Так, ты не ответил мне, — распрямился в седле офицер. — Где ты взял этот жетон?

— Мне его выдали! — Марк смотрел в глаза офицеру и не отводил взгляда.

— Выдали, говоришь? — ухмыльнулся тот. — Тогда покажи мне сопроводительную бумагу! Что? Нет? Ха-ха!

— Хватит! — отрезал Марк. — Отведи нас в ближайшее отделение Секретной службы. И немедленно! Ваше имя, офицер⁈

Что-то в тоне Марка показалось офицеру таким, что ухмылка вмиг слетела с его лица, и он ответил уже не так уверенно:

— Вам должно быть неизвестно, но в этих кварталах с оружием нельзя.

— Нет, неизвестно! — не меняя тона, ответил Марк.

— Тогда прошу вас временно сдать нам мечи и кинжалы, — уже более покладисто предложил офицер. — Мы вас сопроводим и там всё вернем. Не стоит беспокоиться.

Марк с Солрсом переглянулись и достали из ножен мечи с кинжалами, от одного вида которых, у офицера глаза полезли на лоб.

— Откуда? — выдавил он из себя. — Это же…

— Оттуда же, откуда и жетон! — отрезал Марк, передавая оружие одному из патрульных. — Слишком много вопросов, офицер!

Глава 24

Демонстрация возможностей

Глава 24. Демонстрация возможностей

Ближайшая контора Секретной службы находилась всего в паре сотен шагов от того места, где их остановил патруль.

Дежурный немало удивился, когда открылась дверь, и в контору зашла пара каких-то чужаков, явно прибывших из-за Хребта, и с ними гарнизонный офицер со связкой мечей и кинжалов в руках.

— Вот! — от самого порога сообщил офицер дежурному. — Задержали парочку подозрительных! Просятся к вам!

Он вывалил на стол перед невозмутимо взиравшим на него дежурным пару мечей и четыре кинжала.

— Всё, теперь это ваша забота! А мне пора! Служба!

Он поспешно вышел из помещения и плотно прикрыл за собою дверь.

Дежурный внимательно посмотрел на Марка, затем на Солрса, после чего мазнул взглядом по сваленному оружию.

— Слушаю, — не повышая голоса, произнес он.

Марк молча достал жетон и положил его на стол.

Дежурный скосил на него взгляд и спросил коротко:

— Откуда?

— Рур, — также коротко ответил Марк. — Послание от Ли Го.

Дежурный прикрыл глаза и звякнул в колокольчик.

Открылась одна из дверей.

В помещение зашел мужчина средних лет в сером костюме и с вопросом в глазах посмотрел на дежурного.

— Присмотри тут, — бросил дежурный и, прихватив со стола жетон, направился к той же двери, откуда появился мужчина в сером.

Его не было минут двадцать. Затем он появился и замер в дверном проёме.

— Верни им оружие, — приказал он своему коллеге, дождался, когда чужаки вооружились, и поманил их за собой.

Пройдя по короткому коридору, они зашли в одну из комнат, обставленную добротной мягкой мебелью. Приглушённый свет струился с потолка, на круглом столе посреди квадратной комнаты стояла ваза с фруктами, два изящных бокала и графин, наполненный чем-то прозрачно-красным.

— Ждите.

Дежурный вышел из помещения, плотно прикрыв за собою дверь.

Показав глазами на фрукты и графин, Солрс отрицательно качнул головой и плюхнулся в мягкое кресло.

Марк, посмотрев на фрукты, кивнул, согласившись с ним, и удобно устроился на диване, устало вытянув ноги.

Солрс подошел к окну и отдернул плотные шторы.

За ними оказалась гладкая стена без каких-либо намеков на окно.

Хмыкнув, здоровяк снова уселся в кресло, расстегнул свой рюкзак и, порывшись в нём, извлек армейский парализатор.

Убить не убьет, но надежно обездвижит любого и надолго.

— На всякий случай! — буркнул он, прилаживая его к предплечью.

Марк подумал, и сделал то же самое.

Ждать пришлось больше двух часов.

Без стука дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Рур собственной персоной. В его бегающих глазах читалось недоверие, удивление и немного испуг.

— Какое счастье, — с порога начал он, — что я в этот день оказался в городе, а не в своем замке Рубсток. Меня быстро разыскали и сообщили о вас. А где Ли Го? С ним всё в порядке?

— В порядке, — улыбнувшись, ответил Марк. — И у вас с ним есть все шансы в скором времени встретиться.

Рур присел в свободное кресло и чуть подался вперед.

— Вот как! Просто сгораю от нетерпения.

Марк посмотрел в его настороженные глаза и с улыбкой сообщил:

— Наш отряд достиг своей цели, Рур. И теперь Ли Го желает встречи с императором. Ему есть что предложить его могуществу.

— Встреча должна пройти тайно, без придворных и охраны, — вставил свое слово Солрс. — С вашей стороны — только ты и Карус Длиннорукий. Желательно от лишних глаз подальше!

— Есть такое место? — спросил Марк, не давая Руру толком прийти в себя от услышанного.

— При удачном исходе, — снова вставил слово Солрс, — польза от этой встречи будет не только нам, но и в большей степени самому императору. Поверь мне!

Рур откинулся на спинку кресла и с недоверием посмотрел на здоровяка.

— О чём Ли Го желает говорить с ним? — осторожно спросил бывший посланник.

Марк пожал плечами.

— Нас уполномочили подготовить эту встречу, остальное Ли Го расскажет его могуществу сам.

Рур задумался.

— К чему такая скрытность? — тихо спросил он через какое-то время. — Я смогу провести вас всех во дворец незамеченными и…

— А то, на чём прибудет Ли Го, ты тоже сможешь незаметно протащить во дворец? — вкрадчиво спросил Марк.

Глаза Рура сузились, и в них, наконец, промелькнул проблеск понимания.

— Понимаю! Демонстрация возможностей — сильная позиция перед переговорами. Понимаю-понимаю… — пробормотал он, затем спросил негромко: — Это никак не будет угрожать моему императору?

— Нет, уверяю тебя! Если договоримся, то дальше пойдем рука об руку. Если не договоримся, то у каждого свой путь.

Взгляд Рура изменился. В его глазах промелькнула отчаянная решимость, и он рывком встал с кресла.

— Как быстро Ли Го готов встретиться?

— Как только император будет к этому готов.

— Ожидайте меня здесь! — бросил он на ходу и вышел из комнаты.

В этот раз ожидание затянулось.

К исходу третьего часа Солрс уже начал поглядывать на фрукты, а Марк улегся на диван и, положив под голову рюкзак, задремал.

Сеанс связи с Гунтом прошел успешно. Марк доложил обстановку и получил от командира кое-какие дополнительные инструкции.

Гунт кратко сообщил, что они совершили посадку в двадцати километрах от города и затаились на дне достаточно глубокого озера. Ждут дальнейшего развития событий. Командир еще раз подчеркнул, что при встрече с императором желательно бы обойтись без лишних свидетелей, но если этого не избежать, то готовы и к этому.

К исходу четвертого часа к ним осторожно постучали.

Зашел Рур и плотно прикрыл за собою дверь.

— Я встречался с его могуществом, и… он дал согласие! Место встречи — мой замок Рубсток. Он находится в пятнадцати километрах от столицы и расположен в стороне от основного тракта. Император уже выдвинулся туда. С ним небольшой отряд телохранителей, всего сотня человек.

— Но… — начал было Солрс, но Рур остановил его решительным жестом.

— Это необходимо! Без этого никак! И так за ним увязалась вереница придворных, которых с большим трудом удалось пустить по ложному направлению! При необходимости телохранители и охрана с прислугой покинут замок. Это всё!

— Ли Го прибудет этой ночью, — вставая с дивана, сообщил Марк.

Рур поклонился и приглашающим жестом указал на открытую дверь.

— Моя повозка ждет у крыльца! Не будем терять времени…

Замок Рубсток

Путь до замка занял чуть больше часа. Дорога была более-менее укатана, и внутри не так сильно трясло, но возничий почему-то не спешил, и телега спокойно катилась по живописной дороге.

Солнце неумолимо приближалось к закату, небо окрашивалось в розовые и оранжевые оттенки, преображая всю округу, а значит, до появления Гунта на десантном челноке осталось совсем немного времени.

— Император уже здесь, — кивнул на окно повозки Рур.

Марк выглянул. Метрах в трехстах возвышался подсвеченный заходящим светилом величественный замок с тремя острыми шпилями, словно выточенными из прозрачной горной слюды. Возле его стен, невдалеке от подъёмного моста, возводился настоящий лагерь. Рослые телохранители в начищенных до блеска доспехах устанавливали палатки, мастерили загон для кирги и разводили костры.

Вблизи сам замок больше походил на крепость, хотя и не был лишен изящества: высокие защитные стены с резными навесными бойницами, глубокий ров, заполненный водой, и массивные ворота охраняли две чуть выпирающие над стенами башенки.

Ворота цельнометаллические без створок, значит, опускаются сверху. Такие не пробить никаким тараном.

Гремя окованными колёсами, по настилу подъёмного моста заехали внутрь. Перед основной постройкой замка круглый двор, мощенный крепким полукруглым камнем.

Во дворе пусто. Только в дальнем конце шикарная императорская повозка с двумя запряженными в нее огромными кирги.

По двору с очумелым видом носились перепуганные слуги.

Еще бы! В замке сам император, а хозяина нет!

К повозке Рура подскочил парень в цветастом нарядном камзоле. По лицу сквозило явное облегчение.

— Помощник управляющего, — тихо предупредил Рур своих спутников.

— Где его могущество? — строго спросил он, выходя из повозки.

— На главной террасе! — выдохнул парень. — Вкушают. Управляющий Ганьей там…

— Кто с ним? — перебил его хозяин замка.

— Только начальник его охраны, — поспешно ответил слуга, — капитан Бенбек.

Следом за Руром из повозки появился Солрс и, бегло окинув взглядом размер двора, подсказал:

— Повозки надо бы убрать!

Рур с пониманием кивнул и отдал приказ помощнику:

— Повозку его могущества в амбар, мою — за ворота! Выполнять!

Затем он развернулся к Марку и Солрсу и, слегка поклонившись, поманил за собой.

— Пойдемте, друзья мои, я познакомлю вас с его могуществом, правителем империи Мазарит — Карусом Длинноруким!

Он повел их по широкой лестнице на второй этаж, затем по длинной анфиладе, которая вывела на просторную крытую террасу с великолепным видом на горы, окрашенные в багряные цвета заходящим светилом.

За длинным, заставленным всевозможными яствами столом находилось двое: сам император в добротном охотничьем костюме из крепчайшей кожи гурамула, которую невозможно пробить никаким оружием, и статный пожилой офицер в добротном, начищенном до блеска доспехе.

Император вальяжно расположился в шикарном кресле и с легкой ленцой слушал начальника своей охраны.

На приличном удалении от стола, прячась за каменной колонной, замер управляющий замком по имени Ганьей. Он внимательно следил за трапезой повелителя, и его задача состояла в том, чтобы предугадывать любые желания императора и мгновенно на них реагировать. Для этого за его спиной вытянулась в струнку пара разодетых слуг с чистыми тарелками, наполненными доверху кувшинами и столовыми приборами в руках.

Завидев вышедших на террасу Рура и двух его сопровождающих, император мигом изменился в лице и выразительно посмотрел на офицера. Тот чуть заметно кивнул и тут же встал из-за стола.

Капитан Бенбек поклонился императору и направился навстречу Руру и двум незнакомцам.

— Ваше оружие! — обратился он одновременно к Марку и Солрсу, как только приблизился к ним.

Оба поисковика без разговоров отдали ему мечи и кинжалы.

Бенбек окинул их цепким взглядом и ткнул пальцем в парализаторы, прикрепленные к их предплечьям.

— И это тоже!

Солрс недовольно зыркнул на капитана, но тот смотрел твердо, не отводя взгляда.

Пришлось парализаторы тоже отдать старому вояке.

Тот прямо посмотрел на Рура и недовольно обронил:

— Отвечаешь головой!

Больше не говоря ни слова, он отправился на выход с террасы.

Император всё это время внимательно рассматривал обоих чужаков, откинувшись на удобную спинку стула. На его непроницаемом лице не дрогнул ни один мускул. Он впервые видел тех самых Древних, о которых так много рассказывал его верный Рур, и старался держать себя в руках, гася охватившее его волнение.

— Ваше могущество, — торжественно начал представлять незнакомцев Рур, как только те подошли к столу, — разрешите представить вам членов отряда, которым командует тот самый знаменитый Ли Го.

Он указал рукой на Марка и слегка поклонился.

— Марк сол Вурди.

Марк от удивления чуть не забыл поприветствовать императора, склонив голову.

Пока они ехали в телеге к замку, Рур спрашивал обоих о названии их родов, но то, что тот так просто вознесет их в аристократическое сословие, он не ожидал…

— Солрс сол Буррит!

Теперь настала очередь удивляться уже здоровяку, но виду он, как и Марк, конечно же не подал.

Оба поисковика чуть склонили головы.

Пока Рур представлял императору чужаков, тот внимательно рассматривал обоих, ища хоть какую-нибудь зацепку, говорившую о том, что перед ним сейчас настоящие Древние, и, судя по слегка разочарованному взгляду, не находил.

— Я знаю от своего верного Рура, кто вы. Это, конечно, невероятно… но я привык верить ему на слово и… надо же… я вас представлял несколько иначе… — негромко произнес он, кивнув на приветствие в ответ.

Карус продолжал рассматривать незнакомцев, а Рур переводил взгляд с императора то на Марка, то на Солрса и не решался первым прервать молчание.

Пауза несколько затянулась.

— Вы хотите увидеть нас в другом обличии? — вдруг спросил Солрс.

Император, оживившись, тут же согласно кивнул.

— Рур, уберите посторонних с веранды! — попросил Марк.

Тот цыкнул что-то управляющему, и того вместе со слугами будто ветром сдуло.

Здоровяк переглянулся с Марком, и оба, подхватив свои рюкзаки, зашли в небольшое помещение, примыкавшее к террасе.

Переодевание в десантную броню заняло не больше пары-тройки минут, и затем они предстали перед императором в полном боевом доспехе.

В этот раз Карус не удержался и встал с места, жадно пожирая глазами стоявших перед ним воинов.

— Древние… — шептал он, не веря своим глазам, — Древние… Древние…

Марку было несколько неудобно, но говорить о том, что они с Солрсом никакие не Древние, строго-настрого запретил им Гунт.

Оба одновременно убрали шлемы в воротник и посмотрели на Каруса.

— Мы одной с вами расы, император, — негромко проговорил Солрс, — и поэтому внешние различия так минимальны. Слишком мало времени прошло, чтобы что-то в нас с вами изменилось.

Император с задумчивым видом медленно кивнул, затем бросил цепкий взгляд на Солрса.

— Когда прибудет Ли Го?

Здоровяк пожал плечами.

— Как только стемнеет, — сообщил он, затем перевел взгляд на Рура. — И все, включая слуг замка, отойдут от стен на двести шагов.

— Ну, — император бросил взгляд на затухающее светило, которое почти скрылось за горами, — тогда ждать осталось совсем недолго! И… Рур, распорядись-ка, чтобы всё было выполнено в точности, как просят наши гости!

Рур низко поклонился и направился к выходу с террасы.

Марк поднял глаза к небу и, обнаружив там еле заметную точку, улыбнулся. Десантный челнок, управляемый Гунтом, завис точно над замком, ориентируясь на маяк Солрса.

Император проследил за взглядом Марка и, всё-таки умудрившись что-то там разглядеть в небесах, спросил с придыханием:

— Это он?

Марк кивнул.

— Он.

Карус заинтересованно посмотрел на обоих закованных в броню воинов и задал им уже давно мучавший его вопрос:

— Если это не большой секрет, конечно… как вы очутились в нашем времени?

— Прошу прощения, ваше могущество, но на этот вопрос вам лучше всего ответит мой командир.

Император понимающе кивнул и снова устремил взгляд в небо.

— Просто сгораю от нетерпения… — тихо шепнул он.

* * *

Поняв, что большего от этих двух чужаков не добиться, Карус снова уселся в кресло и терпеливо стал дожидаться темноты, время от времени поглядывая в быстро темнеющее небо.

На террасе появился Рур и, подойдя к столу, учтиво поклонился императору.

— Всё сделано, мой повелитель!

Затем он вопросительно посмотрел на Марка.

— Могу я зажечь на террасе масляные фонари?

Марк пожал плечами.

— Я не возражаю.

Рур зашел в помещение, где Марк с Солрсом переодевались в броню, и вышел оттуда, держа в руках чадящую желтоватым пламенем масляную горелку.

Прошелся по веранде, поджигая фитили фонарей, после чего встал за креслом императора.

От неяркого света ламп, тьма вокруг начала сгущаться еще быстрее, и в какой-то момент стало совсем темно.

Марк поднес свое предплечье к губам и проговорил негромко:

— Всё готово, командир! Император ждет.

Услышав диалект, на котором когда-то в древности разговаривали прежние правители планеты, Карус выпрямился в кресле и судорожно сцепил пальцы рук.

— Уже скоро? — чуть хриплым от волнения голосом спросил он.

Марк кивнул.

В этот момент все на террасе почувствовали тугой удар горячего воздуха, от которого на столе попадали изящные фужеры и кувшин, разом задуло фонари, и хлопнули неплотно прикрытые двери.

Порыв ветра был неожиданно сильным, но коротким, и сразу же прекратился.

Рур бросился к фонарям восстанавливать освещение, а император, крякнув от досады, начал вытирать салфеткой грудь и рукав.

Солрс поспешил к перилам ограждения и глянул вниз.

— Командир прибыл, — коротко доложил он.

Услышав это, глаза Каруса расширились, и он, забыв о пятнах на одежде, вскочил изкресла и тут же поспешил к здоровяку. Встав с ним рядом, он посмотрел туда, куда тот указывал пальцем: внизу, точно по центру двора, находилось нечто полупрозрачное, быстро принимающее контуры большого угловатого сооружения.

— Десантный челнок, — зачем-то пояснил здоровяк императору и уже тише добавил: — Лихо он!

Маскировка медленно сползала с корпуса челнока, оголяя его хищные формы.

— Солрс, приведи командира к его могуществу… — начал было Марк.

Но Карус перебил его, и на вполне сносном языке Древних сказал:

— Нет-нет, не стоит! Я сам спущусь вниз поприветствовать Ли Го!

Солрс, кивнув, поспешил по лестнице вниз. За ним последовал Рур, император и Марк. Во двор вышли как раз в тот самый момент, когда с негромким жужжанием начал опускаться широкий трап, освещая внутренним светом часть двора.

В проёме большого квадратного люка показался Гунт, за его спиной Дорн и Сорем. Все в полной броне и с оружием в руках. Выглядело это более чем внушительно, тем более на фоне пусть и небольшого, но всё-таки боевого космического корабля.

Сойдя с трапа, Гунт повернул голову к ожидавшему его императору и убрал шлем в воротник доспеха.

Карус как завороженный смотрел на то, как сначала лицевая маска, разделившись на несколько составных частей, бесшумно ушла в полости шлема, а затем и сам шлем, распавшись на три половинки, спрятался в воротнике, сделав его более массивным.

— Приветствую правителя империи Мазарит Каруса Длинорукого, — произнес Гунт и поднял в приветственном жесте руку.

Бросив мимолетный взгляд на Рура и получив от него подтверждающий кивок, император ответил торжественно:

— Приветствую прославленного Ли Го и воинов его непобедимого отряда.

Гунт и все остальные приложили правую руку к груди и обозначили поклон.

— Я так понимаю, нам есть что обсудить? — продолжил император, не сводя восхищенного взгляда с корабля, у которого трап сам по себе начал быстро втягиваться вовнутрь, а следом за ним квадратный люк плотно закрыл вход.

Карус, конечно, немало знал о легендарных Древних, читал о них много старинных летописей в семейном архиве, а после того, как заполучил в свои руки легендарный украс, то узнал еще больше, но… вот так, увидеть их своими глазами — живых… да еще и корабль, на котором те путешествуют к далеким звездам!.. Это… это…

— Да, нам есть что обсудить, иначе эта встреча не состоялась бы, — спокойно ответил ему Гунт и перевел взгляд на Рура.

— Приветствую и тебя, Рур!

Бывший посланник улыбнулся и, поклонившись, прижал руку к груди.

— Рад видеть, что ты полностью исцелен, и находишься в прекрасном расположении духа, — продолжил Гунт.

Рур поклонился еще раз и, не разгибаясь, приглашающим жестом указал рукой на лестницу.

Все вместе поднялись на веранду, где император с Гунтом сразу же уселись за стол друг напротив друга, а все остальные разбрелись по террасе, чутко следя за тем, чтобы им никто не мешал.

К еде и напиткам не притронулись, разговор предстоял непростой, и оба понимали это.

— Мое имя Гунт сол Икселент, — начал первым командир, глядя императору в глаза. — Ли Го — это мое боевое прозвище, и оно означает Беспощадный.

Глаза Каруса всматривались в лицо командира долгим изучающим взглядом, затем он коротко кивнул.

— Не сомневаюсь! — проговорил он. — Итак! Зачем же я вам понадобился, уважаемый Гунт сол Икселент? Не думаю, — тут император красноречиво скосил глаза на перила и тонко улыбнулся, — что вы теперь нуждаетесь в хоть каком-нибудь моём покровительстве.

Гунт откинулся на спинку стула и сказал просто:

— Это так! Чьё-либо покровительство нам ни к чему, а вот взаимовыгодная дружба и сотрудничество не помешали бы нам обоим. Не находите, а, ваше могущество?

Император медленно кивнул и испытующе посмотрел на командира.

— Говори, Гунт сол Икселент, я слушаю.

Несколько мгновений командир собирался с мыслями, затем открыто посмотрел на Каруса и, не повышая голоса, произнес:

— По ту сторону Хребта верховный жрец Мелигобарн забрал у меня кое-что, что представляет лично для меня особую ценность…

Прервавшись, Гунт резко замолчал, а на его скулах заиграли желваки.

Быстро взяв себя в руки, он продолжил:

— Чтобы вернуть то, что он забрал, я не остановлюсь ни перед чем! Я могу с легкостью уничтожить Храм и всех его служителей, могу превратить в безжизненную пустыню всё, что находится по ту сторону Хребта! И… и…

Карус с легким беспокойством посмотрел на сжатый кулак гиганта и спросил осторожно:

— Так… И чем же я могу быть вам полезен, уважаемый Гунт сол Икселент?

Командир задержал дыхание, затем медленно выдохнул и посмотрел на императора ясным, спокойным взглядом.

— У меня есть к вам предложение, ваше могущество, — произнес он ровным голосом, — и уверяю вас, ни один из нынешних правителей, живущих на Тарсоне, никогда больше такого не получит.

Император подался вперед и впился глазами в лицо Древнего, от которого волнами исходила такая мощь и злоба, что он тут же понял: сейчас за этим столом решается судьба всего современного Тарсона.

Глава 25

Переговоры

Глава 25. Переговоры

Храмовый комплекс на острове Ситур

Кабинет верховного жреца Мелигобарна

Мелигобарн пребывал в отвратительном расположении духа.

Донесения из Гремполя шли одно за другим, и каждое новое было хуже предыдущего. Те, кто устроил там бойню, исчезли без следа, как будто растворились в воздухе.

Так хорошо продуманная и искусно расставленная им ловушка с треском провалилась. Уничтожен целый отряд Солнцеликих вместе с их капитаном, и восполнить эту утрату теперь будет очень… очень тяжело!

Верховный замычал от злости и саданул кулаком в раскрытую ладонь.

А всё началось с той проклятой певички Пири, или как там ее!..

Армейский медальон на ее груди говорил о том, насколько она дорога тому, кто повесил его ей на шею. Да и та особо не скрывала того, кто его ей дал.

В порыве припадков неудержимой истерики, она кричала и грозила, что он вернется и убьет всех тех, кто к ней прикоснется! Что он великий воин, что у него непобедимый отряд, и что он обязательно найдет ее, и тогда всем будет неминуемая смерть.

Девка уперлась, не хотела сотрудничать, пришлось прибегнуть к внушению. Для начала ее отдали Солнцеликим. Те измывались над ней несколько дней, а затем за дело взялись храмовые дознаватели. Сердце ее не выдержало в тот самый момент, когда к ее младенцу поднесли раскаленный прут.

Опытный дознаватель Кьюверн, которому Верховный доверил певичку, клятвенно уверял, что та умерла вовсе не от пыток, а страх за ребенка погубил ее.

А ведь какой был прекрасный план!.. Склонить ее к сотрудничеству и заманить Гунта с его отрядом в ловушку!

Никто и не ожидал, что у этой смазливой дуры такое слабое сердце… теперь остался только младенец.

Судя по тому, что медальон с трупа Мисы бесследно исчез, Мелигобарн не сомневался, что этот таинственный Гунт, перед тем как расправиться с ней, узнал о ребенке, и это значит, что не всё еще потеряно! Всё можно исправить…

Как же сейчас не хватает Краме!..

Этот недоумок Бурке, которого верховный назначил вместо него, просто какое-то слабое подобие тени прежнего командира, и его счастье, что этот Бурке подох в Гремполе вместе со всем своим отрядом! Иначе Мелигобарн собственными руками содрал бы с него еще живого кожу и делал бы это медленно, наслаждаясь его предсмертными муками. Полная бездарность! Непонятно, почему Краме, отправляясь за Хребет, так рекомендовал его вместо себя?..

В дверь кабинета верховного осторожно постучались.

Мелигобарн перестал мерять шагами помещение и, развернувшись всем корпусом к двери, зло рыкнул:

— Что⁈

Дверь чуть приоткрылась, и в проёме показалась голова секретаря.

— Владыка, — начал он, — к вам начальник Тайной службы Крумер!

— Пусть ждет! — мрачно обронил тот и направился к своему столу.

Сев в удобное кресло, он снял с шеи медальон с миниатюрным накопителем по центру и поднес его к одному из выдвижных ящиков. Внутри что-то тихо звякнуло, и ящик выдвинулся на пару сантиметров наружу.

Введя код, он извлек из тайника небольшой кусок твердого пластика и аккуратно положил его на стол перед собой.

На верховного смотрело лицо улыбающееся молодого парня. Звали парня Мелиг сол Барн.

Каждый раз, когда владыка всматривался в свое старое удостоверение, на него накатывали воспоминания о тех временах, когда он был молодым перспективным ученым и работал в Институте Времени.

Благодаря недюжинному уму и выдающимся качествам ученого-инженера он быстро взобрался по карьерной лестнице, и высшее руководство института доверило ему возглавить один из самых засекреченных отделов, в котором разрабатывались стазис-установки, основанные совсем на иных принципах, чем те, которые использовались на космических кораблях для межгалактических путешествий.

Под его непосредственным руководством удалось создать один работающий образец, и тот успешно прошел все тесты на испытательном стенде.

Впереди вырисовывалось светлое будущее: слава, почет, признание коллег, но… его мечте не суждено было осуществиться!

Когда на планету напали гелианцы, и стало совершенно понятно, что рано или поздно Тарсон будет захвачен, а основная часть жителей либо порабощена, либо уничтожена. Он втайне от всех начал готовиться к тому, чтобы совершить путешествие во времени, используя для этого созданную его отделом стазис-установку. Риск, конечно, был огромен, тем более путешествие только в один конец, но… Мелиг всё-таки решил рискнуть.

Заручившись поддержкой своих помощников — Серсы и Меркула, они разобрали установку и, дабы та не досталась врагу, перетащили ее в один из многочисленных секретных бункеров, принадлежавших институту Времени. Такие бункеры были расположены глубоко под землей, имели несколько степеней защиты, и лучшего места для схрона было не сыскать.

Бункер, который они выбрали, был закреплен за их отделом и оборудован всем необходимым по последнему слову тарсонианской технической мысли. Гигантские накопители, самая современная аппаратура, продвинутые системы жизнеобеспечения, обучающие и лечебные капсулы, было даже кое-какое оружие и армейские медицинские аптечки.

Сотрудники института могли бы переждать в нём несколько лет и затем выйти на поверхность, но у молодого ученого были совсем другие планы…

Он уговорил ассистентов помочь ему заново собрать установку, а затем, убедившись, что та функционирует, как и прежде, избавился от них.

Жаль было Серсу с ее округлыми бёдрами, шикарной грудью и ясными голубыми глазами, но место в капсуле всего одно, и к тому же Серса была расположена больше к Меркулу, чем к нему.

Сбросив оба трупа в утилизатор, он приступил к осуществлению своего плана, напитывая установку необходимой энергией для прыжка в будущее.

К бункеру вело множество запутанных тоннелей и ходов, напичканных разного рода системами охраны и маскировки, поэтому Мелиг особо не переживал, что гелианцы его когда-нибудь обнаружат. Служба безопасности института прекрасно знала свое дело, и не зря считалась одной из лучших на Тарсоне.

Когда настало время, он надежно запер бункер изнутри, выставил системы наружной охраны и маскировки на экономный режим и, отбросив все сомнения, решительно залез в капсулу.

Энергии накопителей должно было хватить на несколько тысяч лет, но столько времени Мелигу и не требовалось. Выставив таймер на двести пятьдесят лет, он включил установку и меньше чем через минуту погрузился в состояние стазиса.

Для него пролетело лишь мгновение, а на поверхности, как он думал, прошло уже несколько сотен лет, но… как же он ошибался!

Еще находясь внутри капсулы, он почувствовал неладное.

Аппаратура упорно показывала, что на поверхности пролетело не пара сотен лет, как он планировал ранее, а… почти две тысячи!

Не веря своим глазам, он перепроверил всё еще раз и от осознания произошедшего скрипнул зубами. Всё верно: с того момента, как он залез в капсулу, прошли одна тысяча восемьсот тридцать два года. Теперь неясно, куда на планете за это время скакнул прогресс, но делать нечего, надо было выбираться на поверхность.

Теперь вот так, сидя за столом в своем уютном кабинете, Мелиг часто вспоминал, как он чуть не сошел с ума, пробираясь по полуразрушенным тоннелям, как долго плутал из одного ответвления в другое, но когда через две недели всё-таки выбрался на поверхность, то был ошеломлен произошедшими вокруг переменами.

Мир изменился до неузнаваемости.

Куда ни глянь, вокруг безжизненная пустыня на многие километры. Подняв дрон от визора в воздух, он заметил на горизонте еле различимую зеленую полоску и, собравшись с духом, направился в ту сторону.

Мелиг не был военным человеком и не проходил курсы выживания на других планетах, но хорошая экипировка, надежное смертоносное оружие и несгибаемая воля помогли ему тогда выжить и выйти к людям.

Это оказалось небольшое селение на границе пустоши и леса.

Мужчины, женщины и дети, обитавшие в этом селении, жили охотой, разводили домашних животных, собирали артефакты погибшей цивилизации, торговали с другими селениями и… при всей своей грозности и беспощадности к другим были наивными, как дети!

Мелиг быстро сообразил, как надо управлять этим стадом, и стал среди них проповедником, молва о котором быстро распространилась по всей округе.

Со временем ему стали поклоняться, приносить дары, боготворить.

Он завладел умами тысяч жителей нынешнего Тарсона, и те ходили за ним по пятам, жадно ловя каждое его слово.

Имея живой ум и с детства непреодолимую тягу к изучению историй других цивилизаций, он сопоставил религии разных рас и… придумал свою, основанную на культе трех богов. Недолго думая он назвал одного бога именем своего ассистента — Меркулом, а другого — Серсой, и бога войны он нарек Хортом — так звали директора того самого института, где он работал.

Мелиг стал проповедовать о новой религии, постоянно повторяя о неком пророчестве, что мол, через сто лет, явится настоящий мессия, объединит разрозненные племена и поведет их всех за собою. И тогда на Тарсоне снова воцарится мир и благоденствие, зацветут сады, и человек станет главным творцом на планете.

Когда он почувствовал, что зерна, брошенные им в благодатную почву дали свои ростки, решил действовать.

Для того чтобы его «пророчество» сбылось, он оставил своих последователей и, строго-настрого приказав им не следовать за ним, снова отправился к бункеру, где была запрятана его стазис-установка.

Обратный путь выдался не таким изнуряющим, и примерно через две с половиной недели он снова залез в стазис-капсулу.

В этот раз всё прошло штатно. Мелиг очнулся ровно через сто лет и, пополнив запасы, снова отправился к людям.

В этот раз его ждали и встречали как настоящего мессию. Его боготворили и чуть ли не носили на руках, внемля каждому его слову.

Он начал искать место для храма и обнаружил на одном из островов полуразрушенный завод по производству накопителей. Завод был почти цел, за исключением нескольких административных зданий.

Почему его не разграбили местные, было понятно: ядовитые испарения, идущие от вод озера, не оставляли шансов выжить никому, а вот почему его не разрушили окончательно гелианцы — загадка!

Анализаторы показали Мелигу природу смертоносных испарений, и он, понимая, что это такое, решился на то, чтобы их устранить. Уж больно хорош был для его задумки остров, да и его экипировка позволяла ему спокойно находиться и в более агрессивной среде.

Отправившись к острову на лодке в одиночку, он проник в подземную часть завода и, найдя причину, смог устранить течь из резервуара с жидким арпокирофаном. В гигантском резервуаре было несколько микротрещин, и на их заделку ушла пара дней.

Еще несколько дней Мелиг потратил на обследование завода, а точнее, его подземной части.

Кое-что можно было восстановить, кое-что было безнадежно утеряно, но когда он наткнулся на полностью сохранившийся медицинский блок с тремя реанимационными и двумя лечебными капсулами, да еще и с приличным запасом картриджей для них, то все сомнения разом отпали.

Здесь будет храм!

Возвращение Мелига было триумфальным!

Он совершил чудо!

Молва, стремительно обрастая слухами и небылицами, быстро разнеслась по округе, что, мол, он, чуть ли не мановением руки очистил остров и озеро.

Через несколько недель от испарений не осталось и следа, и под его руководством, на развалинах завода начали возводить величественный храм. Тысячи людей потянулись на остров, работая над этим днем и ночью не покладая рук.

Сам Мелиг заперся в лаборатории, раздумывая над иерархией служителей будущего храма. И выходил к людям только для того, чтобы совершить ежедневную проповедь или проконтролировать ход работ.

Но не только храм будоражил его ум.

Пожертвовав одной лечебной капсулой и одной реанимационной, он начал создавать нечто новое, способное не только лечить, но и значительно продлевать жизнь.

Используя обычную лечебную капсулу, человек мог омолодиться в первый раз лет на сорок, потом — на двадцать пять, в третий раз — на десять, и в четвертый — не больше пяти. И на этом всё! Дальше природа брала свое, и лечебная капсула только поддерживала жизнь, но не продлевала. Но Мелига это не устраивало: он хотел жить очень долго, если не вечно…

Похожие разработки в стенах института велись уже давно, и он живо интересовался этим, посещая все форумы, и даже добился того, чтобы его включили в число разработчиков этой программы, но… проклятое вторжение и здесь всё перечеркнуло! Зато теперь его руки были развязаны, и он всецело отдался исследованиям, благо его наладонник вмещал в себя огромное количество всевозможной информации, доступной только узкому кругу ученых.

На это ушло долгих пятьдесят шесть лет, и он в одиночку совершил, казалось бы, невозможное! Капсула «бессмертия» была им создана, и вот уже шестьсот с лишним лет он безраздельно правил этой частью Тарсона. Правда… есть кое-какие сложности, ну, например: в капсулу необходимо ложиться каждые двести лет, или вот: запаса усовершенствованных им картриджей хватит еще только на два раза…

Мелиг не унывал, он собирал картриджи со всего Тарсона, и над этим работали многие поисковики по эту сторону Хребта. Из-за этого приходилось брать у них в нагрузку еще и всякий хлам, но за картриджи в храме платили щедро, мотивируя поисковиков приносить их как можно больше. Расход их был колоссальный: чтобы создать один усовершенствованный, ему приходилось разбирать тысячи, и Мелиг искал пути, как этого избежать.

Он почти докопался до истины, но тут непонятно откуда появился этот злосчастный отряд, и верховный сразу же всем своим нутром почувствовал исходящую от них смертельную опасность. Лично для себя почувствовал…

Он так и не смог понять, как они очутились на Тарсоне: потерпели крушение, неудавшийся эксперимент, или еще что… но он твердо знал одно: с их появлением может рухнуть всё то, что он так упорно строил не одну сотню лет! Поэтому уничтожение этой группы для него стало первоочередной задачей.

И пока полностью провальной…

В дверь кабинета снова постучали, но в этот раз чуть настойчивее.

Верховный с неохотой отвлекся от своих воспоминаний и рыкнул:

— Ну!..

Дверь чуть приоткрылась, и в проёме снова показалась голова секретаря.

— Владыка, — доложил он, — к вам Крумер со срочным донесением!

— Ах да! — досадно поморщился верховный. — Пусть войдет.

Отодвинув в сторону секретаря, Крумер вошел в кабинет и решительно направился к столу Мелигобарна, докладывая на ходу:

— Владыка! Новости из-за Хребта! Уже, — он скосил взгляд на свой наладонник, — через пятнадцать минут на связь выйдет император Карус. Он запросил линию срочной видеосвязи.

— Карус? — чуть приподнял бровь верховный. — Что ему надо?

После провала операции по уничтожению отряда на его территории отношение верховного к императору резко изменилось с терпимого на негативное.

— Не могу знать, владыка! — пожал плечами Крумер. — Но что-то срочное, не терпящее отлагательства!

Внутри Мелигобарна что-то защемило, что-то такое, что не предвещало ничего хорошего.

— Через пятнадцать минут я буду на месте. Готовьте установку.

* * *

Установка для дальней видеосвязи находилась в подвалах бывшего завода, и попасть туда можно только на лифте.

Таких устройств по обеим сторонам Хребта было расположено немало, и они имелись в каждом крупном городе с населением более пятнадцати тысяч человек. Настройки только у них были разные: для империи Мазарит свои, а для Семи Королевств совсем другие. Совпадали они только в императорском дворце и в Храме Трех Богов для быстрой и устойчивой связи между двумя правителями.

Оператор установки встретил Мелигобарна низким поклоном.

— Становитесь в круг, владыка, у нас всё готово.

Верховный расправил свое жреческое одеяние в вошел в светящийся круг, на который указывал оператор.

Почти сразу в границах второго круга появилось мерцающее изображение Каруса Длиннорукого.

Оператор произвел необходимые настройки, и изображение тут же стабилизировалось. Повернувшись к владыке, он низко поклонился и вышел из помещения.

— Приветствую тебя, брат мой Мелигобарн! — первым поздоровался Карус.

Верховный зыркнул на него из-под насупленных бровей и кивнул.

— И я тебя приветствую, брат Карус!

Император тонко улыбнулся и прямо посмотрел на собеседника.

— Начну без предисловий. Ситуация сложилась таким образом, что я, да и вся моя империя сейчас находимся в заложниках у того отряда, за которым мы так безуспешно охотились. Они выставили мне, а через меня и тебе ультиматум!

— Тебе⁈ Нам⁈ — опешил верховный и чуть нервно хохотнул. — Они в своем уме?

— Два часа назад, — без тени улыбки продолжил император, — они выставили мне условия вернуть какого-то там младенца, который якобы сейчас находится у тебя, а еще час назад, демонстрируя свои возможности, они прилетели на каком-то невиданном аппарате и одним залпом уничтожили крепость Лирмин, что на границе с южными землями.

Карус выдержал небольшую паузу и затем добавил:

— Верни им ребенка! Мы не сможем им ничего противопоставить!

Мелигобарн вперил бешеный взгляд в императора и прошипел зло, еле сдерживая себя:

— Хотят забрать ребенка? Так пусть придут и заберут!

Император молча смотрел на то, как лицо верховного корёжит от негодования и злости, а потом произнес спокойным голосом:

— Мне дали три часа, чтобы я дал ответ. Еще они пообещали, что как-то тоже подстегнут тебя с ответом. Думаю, ты сам скоро всё узнаешь.

Карус грустно усмехнулся и добавил:

— Предлагаю, повторить сеанс связи через час. Удачи тебе… Мелигобарн.

Изображение императора пошло рябью и погасло.

В помещение зашел оператор и замер у входа.

Мелигобарн еще какое-то время стоял в кругу, затем встряхнул кистями рук и направился на выход.

Стремительно выйдя из лифта, он начал раздавать указания секретарю на ходу.

— Всех глав ко мне! Крумера ко мне! И этого… нового капитана Дорселя тоже ко мне! Срочно!

Верховный почти забежал в свой кабинет и, прыгнув за стол, тут же полез в тайник. Достав из него с десяток пластиковых карточек, начал лихорадочно перебирать их, отбрасывая в сторону одну за другой.

Вот! Та, которую он искал!

Пропуск-опознаватель в его старый бункер. Там он сможет укрыться и переждать в случае чего. Сто лет, двести!.. Неважно… Пока эти все не передохнут!.. То, что пришельцы прилетели к императору на каком-то военном корабле и одной ракетой разнесли не самую маленькую крепость, говорит о многом! Тут шутки плохи, надо бежать! Но им нужен младенец, и пока тот находится в храме, он в относительной безопасности.

В приоткрывшуюся дверь заглянул секретарь.

— Все, кого вы вызвали, владыка, ожидают в приёмной…

— Пусть заходят! — крикнул верховный и одним движением сгреб в выдвинутый ящик все ненужные карточки.

Дождавшись, пока все зайдут и рассядутся по своим местам, верховный обвел тяжёлым взглядом присутствующих и заявил им следующее:

— Я вызвал вас для того, чтобы скоординировать наши дальнейшие действия и не собираться тут по всякому пустяку. Обращаюсь к главам храмов Меркула, Серсы и Хорта: приказываю вам с особой жестокостью давить любое инакомыслие среди прихожан, невзирая на их статус и положение в обществе! Даже если этими прихожанами будут правители Семи Королевств! Если ко мне у вас есть вопросы, задавайте сразу!

Жрецы переглянулись, и Соверн, который являлся главой храма Меркула, спросил осторожно:

— Что происходит, владыка?

Мелигобарн вперил взгляд в столешницу и, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, произнес:

— Над Тарсоном нависла смертельная угроза, и сейчас не время поддаваться панике. Надо действовать четко и слаженно, как пальцы на одной руке. Ваша задача держать паству в стойле и не допускать волнений. Если вопросов больше нет, то все, кроме Соверна, Крумера и Дорселя, свободны!

Дождавшись, когда за двумя главами закроется дверь, Мелигобарн обратился к Соверну:

— Тот младенец, что с ним?

Глава храма Меркула растерянно посмотрел на владыку.

— Насколько я знаю, за мальчиком присматривают, — неуверенно ответил он. — Вроде как нашли кормилицу, и та…

— Ребенка ко мне! Вместе с кормилицей! Живо!

Соверн встал с кресла и направился на выход.

— Поспеши! — бросил ему вслед Мелигобарн и перевел горящий взгляд на главу Тайной службы.

— Тебе надо срочно проверить через свои каналы, что стало с имперской крепостью Лирмин, что на границе южных земель по ту сторону Хребта. Информация мне нужна немедленно! Выполнять!

Никогда не видевший владыку в таком взвинченном состоянии, Крумер подскочил со своего кресла и бросился к дверям.

— Ты! — палец Мелигобарна уткнулся в грудь капитана Дорселя. — Собираешь всех самых лучших Неуязвимых и Солнцеликих и…

Договорить он не успел, дверь в кабинет снова распахнулась, и в проёме с вытаращенными глазами замер растерянный Крумер.

— Мне только что сообщили, — начал сбивчиво докладывать он, — что кто-то десять минут назад разрушил один из наших заводов по производству водяных кристаллов! С неба ударила молния, и от завода не осталось даже развалин!

— Что⁈ — вскочил со своего кресла верховный. — Повтори, что сказал! Ну, живо! Какой завод?

— Тот, что на реке Кирри! — выпалил глава Тайной службы.

* * *

Ровно через час Мелигобарн стоял в кругу, на который указал ему оператор установки, и с нетерпением ждал сеанса видеосвязи с императором Карусом. Отмеченный им час давно прошел, и правитель земель по ту сторону Хребта явно задерживался.

Несмотря на всю его показную расслабленность, внутри верховного кипела буря чувств: обида, любопытство, непонимание, сомнение, злость и самый настоящий животный страх, которого он не испытывал уже много сотен лет.

Владыка принимал неимоверные усилия, чтобы хоть как-то успокоиться и привести мысли в порядок, но это давалось ему с великим трудом. Худшие его опасения подтвердились. У ненавистных ему чужаков есть боевой корабль, способный натворить на Тарсоне дел, и, что самое главное, на планете сейчас нет такого оружия, способного противостоять им, поэтому надо идти на их условия, другого выхода нет! Отдать им младенца, а самому при помощи Солнцеликих и Неуязвимых бежать в бункер на двести лет, нет… триста! Да, на все пятьсот! Он давно уже превратил бункер в сокровищницу, натаскав туда всего, что может пригодиться в будущем.

Смерть певички ему не простят!..

Решено!

Но где же император? Неужели на той стороне Хребта что-то пошло не так?

Только он об этом подумал, как на полу перед ним засветился круг, и там появилось изображение Каруса.

— Мне передали, — вместо приветствия начал тот, — что ты тоже получил предупреждение! Это так?

Мелигобарн мрачно кивнул и, еле сдерживая гнев, проговорил:

— Да, они уничтожили один из трех заводов, производящих водяные кристаллы. Что они хотят?

— Они хотят, чтобы ты указал им место, где передашь младенца. Это место должно быть за чертою города, отдельно стоящим зданием. Еще они хотят, чтобы ты явился туда вместе с высшими жрецами храмов. Все должны быть без какого-либо оружия. Чужаки будут знать об этом точно, и если обманешь, то…

— А охрана? — владыка испытующе глянул на императора. — И где гарантии моей безопасности?

Тот скосил взгляд куда-то в сторону и еле заметно кивнул.

— Сопровождающая тебя охрана, — начал он после небольшой заминки, — может быть вооружена только мечами и кинжалами, и никакой экипировки Древних с их оружием. Иначе сделка может и не состояться.

Мелигобарн раздумывал всего несколько секунд.

— Хорошо! — нехотя соглашаясь, кивнул он. — Но тогда и они должны быть без оружия! Чего они еще хотят?

— Только забрать младенца, — пожал плечами Карус. — Потом они улетят.

— Улетят⁈ — не поверил своим ушам верховный. — А как же…

— Пири уже не вернуть, и они не хотят больше смертей, но если сделка сорвется, то погибнут все причастные, и ты в первую очередь! — закончил за него Карус, показывая собеседнику полную осведомленность. — Тебе от них не скрыться, Мелиг сол Барн.

Услышав свое настоящее имя, которое в этом мире не знал никто, Верховный вздрогнул всем телом.

— Сделка состоится, — чуть дрогнувшим голосом произнес он. — Место встречи — храм Серсы, что на острове Тишины, в семи километрах от столицы. Завтра на рассвете… и пусть придет один, иначе младенца не получит.

Изображение императора мигнуло и пропало.

Верховный еще долго стоял в центре круга, опустив голову.

Чужаки знали его настоящее имя, и теперь он прекрасно понимал, с кем имеет дело.

Глава 26

Месть Роха

Глава 26. Месть Роха

Империя Мазарит

Дворец императора Каруса Длиннорукого

Двумя часами ранее

За круглым столом, уставленным изысканными яствами, помимо императора и его верного слуги Рура, находилось еще четверо: глава отряда Древних Гунт, с ним Марк и прилетевшие к ним чуть позже дед Самол и профессор Кирт.

Ранее Гунту пришлось сообщить на базу, что для осуществления их плана присутствие деда Самола требуется здесь, а Кирту всё происходящее было настолько интересно, что он уговорил командира присоединиться к их группе.

Кейв с помощью КМ-37 сразу же доставил обоих в замок и тут же полетел обратно.

Всё это произвело на Каруса Длиннорукого неизгладимое впечатление, и он тут же пригласил всех к себе во дворец. Тем более установки для дальней видеосвязи в замке Рура не было, зато она имелась в его императорском дворце, а для осуществления их планов без нее не обойтись.

Дорн, Солрс и Сорем остались в замке присматривать за челноком, а все остальные погрузились в шикарную повозку и с относительным комфортом отправились в столицу империи Мазарит.

Во дворце Рур провел их секретными ходами к покоям императора, подобрал им соответствующую одежду, и вскоре всех четверых невозможно было отличить от других придворных, праздно шатающихся по дворцу.

— Итак! — император поднял бокал, доверху наполненный полупрозрачной красноватой жидкостью. — Предлагаю выпить за успех нашего дела, и за то, чтобы справедливость наконец-то восторжествовала!

Все дружно пригубили из своих бокалов, отдавая должное ароматному напитку.

— Прекрасный обед! — сыто откинулся на спинку кресла профессор Кирт. — Должен признать, уважаемый Карус, повара ваши великолепны, а у вас тонкий, изысканный вкус.

Император улыбнулся и, поправив на груди знакомый всем медальон, вежливо кивнул.

— Я в долгу перед вами, друзья мои. Вы вернули мне наш родовой украс, и теперь я просто обязан оказать вам всестороннюю помощь и поддержку.

Окинув всех внимательным взглядом, он задержал его на Гунте и, явно решившись на что-то, предложил:

— Установка видеосвязи уже полностью готова к работе но, прежде чем мы начнем общение с Мелигобарном, я хотел бы вам кое-что показать. Вы не против?

Гунт с профессором заинтересованно переглянулись и кивнули одновременно.

— Демонстрация не займет много времени, — продолжил Карус, — тем более это нам по пути.

* * *

Император привел гостей в семейный архив, в который имело доступ крайне ограниченное число придворных, в основном только члены императорской фамилии, да и то далеко не все.

Рур стоял за спиной его могущества бледный, не зная, что ему делать дальше, где стоять, куда идти… Святая святых императорского дворца — и тут он.

Какое доверие… Какая честь!..

Увидев, что император снимает с шеи украс, Рур поспешно отвернулся в сторону, закрыв глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать никаких манипуляций с ним.

Так он стоял до тех пор, пока сам Карус, тронув за плечо, не окликнул его:

— Рур, это лишнее! Одной тайной больше, одной меньше…

Убрав с полки пару свитков, он сдвинул пальцами в сторону ничем не примечательный кирпич и потянул за открывшийся в нише небольшой рычажок.

С тихим шипением стеллаж углубился на метр в стену и с негромким скрипом отъехал в сторону. Перед всеми открылся широкий проход, заканчивавшийся глухой стеной с небольшой квадратной панелью на уровне глаз.

Карус решительно вставил медальон в нишу и оглянулся на внимательно наблюдающих за ним гостей.

По стене тут же пробежала мелкая дрожь, и она с грохотом пошла назад, открывая проход. За ней сразу же зажегся яркий свет, освещая вытянутое помещение в сотню метров длиной и примерно пятидесяти шириной. В нём четко просматривались ровные ряды каких-то ящиков, амуниции, оружия и боевых барков.

Увидев, что находится внутри, Гунт негромко присвистнул.

— Да, тут при желании целую пехотную роту можно экипировать и вооружить!

— Это резерв, — с нескрываемой гордостью проговорил император, — слава создателю, нам никогда этим не приходилось пользоваться.

Профессор кивнул на медицинские капсулы.

— Ваше могущество умеет этим управлять?

— Не совсем, только учусь.

Настала очередь удивляться Кирту.

— Как? Каким образом учитесь?

Император указал на толстую книгу на подставке рядом с капсулой, где убористым почерком находилась подробная инструкция по применению.

Профессор перелистнул несколько страниц и поднял глаза на Каруса.

— Картриджи есть?

— Да, вот! — он продемонстрировал открытый ящик с аккуратно уложенными в нём картриджами.

— Угу! — буркну Кирт и добавил: — Сейчас мало времени, но как только решим все наши дела, обещаю вам существенно ускорить процесс вашего обучения.

Глаза императора вмиг загорелись, и он подался вперед.

— Буду благодарен…

— А… — перебил его профессор и вяло махнул рукой, — не стоит!

Гунт вместе с Марком и дедом Самолом, побродив между стеллажами, подошли к императору.

— Хороший склад, — обронил командир. — Можно экипировать и вооружить сотню бойцов. Мы с Дорном сможем помочь вам в этом, когда всё закончим. Много времени это не займет, и… подбирайте людей, ваше могущество. Ровно сотню.

Император испытующе посмотрел на него.

— Вы не шутите, уважаемый Гунт сол Икселент?

— Нет! — серьезно ответил командир. — Будут не хуже тех же Солнцеликих, а если учесть состояние экипировки, оружия и количество боеприпасов, находящихся тут, то, наверное, и получше…

Услышав это, ноздри императора расширились, а губы сложились в тонкую нить.

— Империя Мазарит в долгу у вас! — чуть хриплым голосом воскликнул он.

В отличие от профессора, Гунт отнекиваться не стал, а кивнул с серьезным видом.

— Давайте повторим наш план еще раз! — подал голос дед Самол. — Не хотелось бы, что-нибудь напутать в самый ответственный момент!

— Прошу за мною, — указал на выход из склада император.

Посреди архива находился стол и стулья.

Дождавшись, когда все расселись, слово взял Гунт:

— Действуем, как договаривались ранее: его могущество Карус Длиннорукий вызывает на разговор Мелигобарна, сообщает ему, что он и члены императорской семьи в заложниках. Затем Дорн по нашей команде, что-нибудь разрушит на той стороне Хребта, и я уверен, верховному ничего не останется, как пойти на наши условия. Кстати… — он посмотрел на императора, — что такое надо разрушить, чтобы этот верховный жрец стал посговорчивее?

Карус в свою очередь перевел взгляд на Рура, и тот, привстав, с готовностью ответил:

— Храму принадлежат три завода по производству водяных кристаллов. Они охраняют их и берегут, как ничто другое. Два завода крупных, это на островах Черки и Возири, а один небольшой на реке Кирри. Но… — он вопросительно посмотрел на императора, — кристаллы нам самим жизненно необходимы, и мы их покупаем у храма.

— Одним заводом придется пожертвовать! — ответил на его взгляд Карус.

— Ну, тогда на реке Кирри, — обреченно кивнул Рур. — Он небольшой…

Гунт достал из сумки карту и расстелил на столе.

— Можешь показать?

Рур наклонился над картой и уверенно ткнул в нее пальцем.

Командир достал из кармана кругляш, потер его между пальцами и положил на стол.

Над столешницей повисло голографическое изображение древнего Тарсона. Император, ахнув, округлил глаза, а Рур сдержанно кивнул. Он уже видел такое, еще там, в подземелье.

Отыскав искомую точку на голографическом изображении, Гунт достал переговорное устройство и сказал в него негромко:

— Дорн, пересылаю тебе координаты точки. Твоя задача зависнуть над объектом и ждать моей команды. Сделай так, чтобы от объекта осталась одна воронка!

— Принял, командир! — на другом конце послышался спокойный голос Дорна.

После небольшой паузы Гунт продолжил:

— Итак, Мелигобарн напуган и будет жаждать встречи, чтобы вернуть нам ребенка. Я его заберу, а дальше…

Командир вдруг резко замолчал, глаза его мстительно сузились, желваки заиграли на его скулах, и он, окинув присутствующих беглым взглядом, закончил:

— А дальше, дальше мы посмотрим!

* * *

Комната видеосвязи между правителями находилась в этом же подземелье, в другом конце коридора.

Зайдя в нее, профессор удивленно повел головой и ухмыльнулся.

— Смотрите-ка! Сумели всё-таки кое-что сохранить!

Он подошел к пульту, за которым сидел оператор, взглянул на мерцающий разными огоньками экран и удовлетворенно кивнул.

— Модель ЗИР-185/34! Угу! Интересно… раньше такие в каждом доме стояли, а теперь…

— А теперь только в крупных городах, да и то по одному и далеко не для каждого! — закончил за него Рур.

— До начала сеанса ровно две минуты, — предупредил оператор.

Карус вздохнул, встряхнул кистями рук и встал в светящийся круг.

Остальные отошли от него подальше, почти к самой стене.

Профессор негромко объяснил Марку и Самолу, что установка для видеосвязи устроена так, что все присутствующие будут видеть обоих переговорщиков, но вот слышать и как-то встрять в разговор не смогут, и Мелигобарн тоже не увидит никого лишнего. Переговорщики будут видеть и слышать только себя.

Еще профессор предупредил, что всем надо отойти подальше, чтобы не создавать помехи.

Вскоре напротив императора засветился круг, и в нём появилось изображение моложавого мужчины лет пятидесяти-пятидесяти пяти в свободном жреческом одеянии, расшитом цветными нитями.

При виде его профессор негромко ёкнул и впился в жреца глазами, что-то скороговоркой забормотав себе под нос.

Император с верховным разговаривали минуты три, при этом было видно, как Мелигобарн еле сдерживает себя, чтобы не лопнуть от злости. Он скалился и отвечал резко, стараясь перебить собеседника.

Наконец, Карус вышел из круга, и сеанс связи прервался.

— Он взбешен, и, по-моему, не собирается отступать.

— Пройдемте в архив, я думаю, у меня есть сказать вам кое-что важное, — задумчиво пробормотал профессор и поспешно вышел из операторской.

* * *

Усевшись за стол, все внимательно посмотрели на Кирта.

Профессор молчал с минуту, затем окинул острым взглядом присутствующих и заговорил:

— Я узнал его! И это просто невероятно! Неужели он воспользовался⁈ Но как он смог… Он, конечно, изменился, повзрослел, но… невероятно!..

— О чём ты, Кирт⁈ — вопросом остановил его Гунт.

Профессор разом успокоился, разгладил волосы и начал говорить более спокойно.

— Я полностью уверен в том, что его настоящее имя Мелиг сол Барн, и он когда-то был серьезным ученым, за которым не одно выдающееся открытие. Его статьи… я даже бывал на его лекциях, которые он проводил раз в месяц в Соркетте, а туда тогда съезжались лучшие умы Тарсона!

Профессор потряс в воздухе указательным пальцем, как бы говоря этим жестом о том, насколько значим был тот форум.

— Этот Мелиг работал в институте Времени, возглавлял там один из отделов. Ходили упорные слухи, что он там занимался разработкой новых стазис-камер, и имел в этом направлении серьезные успехи. Суть его разработок заключалась в том, что после выхода из стазис-состояния не требовалось никаких реанимационных мероприятий, как это было с прежними установками, а это, это…

— Вот как! — удивленно воскликнул Гунт, бесцеремонно перебивая профессора. — Так это же, это же серьезно меняет весь расклад и…

Он перевел взгляд на опешившего императора.

— Ваше могущество, — твердо сказал он. — Я думаю, если вы на следующем сеансе связи назовете его настоящее имя, это сделает его более покладистым и сговорчивым.

Император растерянно обвел взглядом всех присутствующих и спросил неуверенно:

— Он что… тоже Древний?

— Да, — ответил Гунт, — вне всяких сомнений! И если вы назовете ему его настоящее имя, он поймет, с кем имеет дело, и это всё ускорит.

Карус задумчиво потер подбородок.

— Вы думаете?

— Уверен! — чуть улыбнулся командир.

— Хорошо.

Гунт поднес переговорное устройство к губам и попросил:

— Дорн, доложи о готовности.

— Над целью, командир.

— Залп!

* * *

На следующем сеансе всё произошло именно так, как и предсказывал Гунт.

Мелигобарн был крайне зол и в то же время растерян и подавлен.

Услышав свое настоящее имя, он вздрогнул всем телом, чем и выдал себя окончательно, подтвердив догадку профессора.

Узнав все подробности их разговора, Гунт мстительно сжал кулаки, прикрыл глаза и положил руки на столешницу.

— Самол, — негромко позвал он, не открывая глаз, — мы позвали тебя к нам, чтобы ты до конца выполнил свою миссию. Там, на базе, ты дал свое согласие. Сейчас ты готов?

Дед Марка отодвинул свой стул и медленно встал из-за стола. Его взгляд был как никогда серьезен и направлен на Гунта.

— Готов.

Командир открыл глаза и пристально посмотрел на императора.

— Ваше могущество, я хотел бы обсудить с вами один немаловажный вопрос, который напрямую будет касаться будущего всего Тарсона.

Услышав это, Рур молча встал из-за стола и, поклонившись императору, направился к выходу.

— Постой, Рур, — остановил его Гунт, — если его могущество не возражает, то я хотел бы, чтобы ты тоже присутствовал при этом разговоре.

— Я не возражаю, — благосклонно кивнул Карус.

Остров Тишины

Храм Серсы

Дорн высадил Гунта и Солрса примерно в километре от предполагаемого места встречи с Мелигобарном, и дальше они пробирались через лес к реке пешком.

Ближе к рассвету начал накрапывать мелкий колючий дождик, нагоняя промозглую сырость вокруг.

Солрс молча поправил за спиною винтовку и, кивнув командиру, бесшумно растворился в кустах.

Посмотрев ему вслед, Гунт, не таясь, вышел из-за прибрежных деревьев, выкрутил на полную мощность линзы Сокмака и начал внимательно рассматривать подвесной мост и находящийся посреди спокойной реки остров под необычным названием Тишина.

На небольшом каменистом клочке суши, прямо посреди реки располагался храм Серсы.

Круглое здание с единственным входом, возле которого возвышалась трехметровая статуя богини, державшей в одной руке цепь из человеческих костей, а в другой охапкуцветов, искусно вырезанных из камня.

Ветра нет совсем, и от этого гладь утренней реки накрыло одеялом предрассветного тумана.

Верхушки деревьев по обоим берегам и большая часть неба в рваных лохмотьях облаков, и это сейчас как нельзя кстати, — Дорн может незамеченным опуститься еще ниже и в случае чего быстро прийти командиру на помощь.

Соблюдая договоренность между императором и верховным жрецом, Гунт вышел на берег один и совсем без оружия. Как ни уговаривал его Дорн, да и все остальные, взять хотя бы кинжал или тот же парализатор, он был непреклонен и наотрез отказался это делать. Солрс должен прикрыть его отход, взобравшись на одно из деревьев, а внутри храма, если что-то пойдет не так, он как-нибудь справится уже сам.

На Гунте была только добротная одежда поисковика из кожи монга и перекинутая наискось через плечо небольшая походная сумка, а рядом в метре над землей завис контейнер — подарок Кирта и Ники, предназначенный для младенца.

Командир поднял глаза к небу, стараясь разглядеть там десантный челнок. В нём, помимо Дорна и Марка с Соремом, находился еще и профессор с дедом Самолом. Все в полной боевой готовности вели сверху наблюдение и были готовы в любой момент вступить в бой в случае чего.

Гунт опустил взгляд и снова посмотрел на храм.

На острове, напрочь лишенном какой-либо растительности, почти безлюдно, за исключением одинокого стража, замершего у ворот.

Здоровенный широкоплечий детина чем-то смахивал на Солрса.

Гунт достал из сумки инъектор и решительно впрыснул себе в шею дозу корсикама.

Переждав нахлынувшее головокружение, он извлек из кармашка на поясе таблетку приеодона и положил ее под язык. Затем поправил на указательном пальце правой руки кольцо с продолговатым красным камнем и выдохнул. Теперь на всё про всё у него не больше трех часов.

Ну что?.. Пора!

Толкая перед собою контейнер, он уверенно ступил на мост и твердой походкой направился по нему на остров.

Его заметил страж и сразу же поспешил навстречу.

Они встретились как раз в тот самый момент, когда Гунт сошел с моста.

— Оружие? — вместо приветствия крикнул страж. — Сам отдашь, или мне поискать?

— Оружия нет, — спокойно ответил Гунт. — Можешь себя не утруждать! Я дал слово.

— Да? Ага, ну да! — криво усмехнулся здоровяк и провел перед Гунтом светящимся детектором, непонятно как оказавшимся в его руках.

Детектор не изменил свой цвет, и страж довольно кивнул.

— Это что? — он указал пальцем на контейнер.

Гунт открыл крышку, показывая, что находится внутри.

— Это для младенца.

Воин, морща лоб, раздумывал несколько секунд, затем махнул рукой в сторону ворот храма.

— Иди, тебя ждут.

Месть Роха

От моста до ворот храма не меньше ста метров.

Пока Гунт шел, он связался с Солрсом.

— Видишь стража?

— Да, — коротко ответил тот.

— Не упускай его из виду. По моей команде убей.

— Понял.

Затем он вызвал Дорна.

— Сколько внутри человек?

— Восемнадцать, — почти сразу же ответил тот. — Один по центру зала, трое за его спиной. Двенадцать стоят вокруг. За их спинами просматривается еще одна фигура… она поменьше ростом и, судя по размеру и форме светящегося пятна, с младенцем на руках.

— Вооружение?

— Нашего не наблюдаю.

— Принял! — ответил Гунт и толкнул от себя массивную дверь.

Храм Серсы был совсем небольшого размера и состоял из одного-единственного круглого зала с примкнутым к одной из стен алтарем. По центру находилось единственное кресло, в котором вальяжно расположился верховный жрец Мелигобарн. В метрах десяти за ним длинная лавка, на которой важно и гордо восседали еще трое жрецов, наверное, это те самые главы церквей — высшие, как называл их Самол.

При виде вошедшего Гунта Мелигобарн посмурнел и выпрямил спину. Его взгляд скользнул по парящему на землей контейнеру, в глазах промелькнуло узнавание и понимание.

По кругу вдоль стен выстроились рослые крепкие воины, внимательно следившие за каждым его движением. За спиною одного из них пряталась испуганная женщина, державшая крохотного младенца на руках. При виде его сердце Гунта учащенно забилось. Он перевел взгляд на Мелигобарна и, стараясь не выдать своего волнения, направился к нему.

— Приветствую тебя, Мелиг! — Гунт произнес это на том самом языке, на котором привык общаться с рождения, и старался, чтобы голос его звучал в этот момент ровно.

— И я приветствую тебя, кто бы ты ни был! — ответил жрец на том же языке.

И Гунту показалось, что голос того всё-таки чуть дрогнул.

Затем, скосив взгляд на контейнер, Мелигобарн чуть кивнул и произнес:

— Я вижу, ты неплохо подготовился? Ну, что же…

Он немного развернулся в кресле к сидящим на лавке жрецам.

— Одним из твоих условий было присутствие здесь высших, ну, что же… позволь представить тебе моих, э…

Смерив Мелигобарна презрительным взглядом, Гунт бесцеремонно его перебил:

— Я пришел за ребенком! Отдай его мне, и мы покинем эту планету. Обещаю! Нет смысла враждовать вечно. Но если ты обманешь… то тогда нас уже ничего не остановит!

Гунт шагнул к креслу, и тут же все двенадцать телохранителей верховного разом повыхватывали мечи и одновременно выступили вперед.

Мелигобарн поспешно поднял руку, останавливая их.

Гунт тоже замер на месте, затем повел головой, окидывая всех присутствующих презрительным взглядом, и добавил:

— Для того чтобы превратить цветущие города Семи Королевств в безжизненную пустыню, нам понадобится всего несколько минут. У нас боевой корабль с полным боекомплектом ударных ракет ГП-27… Знаешь, что это такое? Нет?

Гунт хищно оскалился и продолжил:

— Тебе, как бывшему ученому и невоенному человеку объясню: воронка от такой ракеты будет примерно десять километров в диаметре и на километр вглубь! Уяснил⁈ А теперь я хочу увидеть младенца!

Пока Гунт говорил, Мелигобарн пристально рассматривал его из-под насупленных бровей и… верил каждому его слову. Он прекрасно знал этот типаж вояк из его времени. Такие шутить не любят!

— Кто нам даст гарантии, — ответил Мелиг чуть хрипловатым голосом, — что после того, как заберешь то, за чем пришел, ты не сделаешь то, о чём сейчас говорил? Что помешает тебе? Ведь младенец теперь будет в твоих руках, и желание отомстить за Пири никуда не денется! Кстати, мне очень жаль, что так всё получилось, но… уверяю тебя, она умерла не от пыток. Сердце матери не выдержало страха за ребенка…

Желваки заиграли на скулах Гунта, но взяв себя в руки, он спокойно ответил:

— Пири уже не вернуть, а невинные жертвы… это против моих правил, но на этой полумертвой планете нас уже больше ничего не держит, и если…

— Нет-нет! — жрец поспешно выставил перед собою руки и повысил голос: — Принесите ребенка!

Из-за спины телохранителя вышла женщина средних лет, неся в руках небольшой продолговатый сверток. Окинув тревожным взглядом Гунта, она приблизилась к креслу. Было видно, как ей не по себе в такой компании. Стараясь не смотреть на верховного, она откинула треугольник покрывала с лица ребенка и чуть развернула, показывая его Гунту.

Щекастый младенец выглядел вполне здоровым, его совсем не волновали разговоры взрослых, тихо посапывая миниатюрным носиком, он безмятежно спал, укутанный в тонкое одеяло.

— Разверни его — тихо, стараясь не разбудить ребенка, попросил Гунт.

Женщина начала разворачивать одеяло, и тут младенец зашевелился, проснулся и открыл глаза.

От этого чистого, ясного взгляда у Гунта нестерпимо защемило внутри. Это были ее глаза… глаза Пири…

Женщина развернула одеяло и протянула ребенка Гунту. Тот наклонился над младенцем и невольно улыбнулся.

Мальчик! Сын!

Но профессор, да и Ника настойчиво советовали проверить, хотя… чего тут проверять!..

Командир открыл контейнер, достал из него тонкую пластину и закатал рукав куртки. Приложив пластину к предплечью, он дождался, когда на ее поверхности мигнет зеленый огонек. Затем, он поднес эту же самую пластину к ребенку и приложил ее к его животу. Второй огонек мигнул почти сразу, и Гунт облегченно выдохнул. Это их с Пири сын, теперь без всяких сомнений…

Осторожно взяв младенца на руки, он уложил его в контейнер и нажал на внутренней стороне крышки нужный символ. Система жизнеобеспечения заработала мгновенно, и ребенок, прикрыв глаза, тут же уснул.

Крышка плавно пошла вниз и плотно закрыла контейнер.

Теперь ребенку ничего не угрожает, даже если опустить контейнер под воду, целую неделю с ним ничего не случится.

Гунт посмотрел на Мелигобарна и, криво улыбнувшись, кивнул ему.

Первая часть плана подошла к концу, пора начинать вторую.

Командир незаметно коснулся перстня на указательном пальце правой руки и сдвинул продолговатый камень вперед и в сторону. Затем на мгновение задержал дыхание и нажал на его край.

Все, кто находился в зале, включая жрецов и Мелигобарна, рухнули на пол безвольными куклами.

— Солрс! — негромко проговорил Гунт в переговорное устройство. — Где страж?

— У ворот, — тут же ответил здоровяк.

— Убей!

Через пару секунд снова послышался ответ здоровяка:

— Он мертв.

— Следи за входом. Убивай всех, кто появится на острове.

— Принял!

Гунт нажал кончиком ногтя на еле заметную пружинку и аккуратно снял камень перстня вместе с ложем. Теперь на его руке красовалось изящное кольцо с небольшим черным камешком по центру. Он развернул его на пальце камнем внутрь и достал из сумки детектор правды.

Потерев его между пальцами, он прислонил прибор к виску Мелигобарна и крепко связал ему руки за спиной.

— Вот, а теперь поговорим!

Сказав это, он снова полез в сумку и, достав из нее инъектор, прислонил к шее жреца. Впрыснув ему дозу корсикама, он шагнул назад, внимательно наблюдая за Мелигобарном.

У того сначала мелко задергались веки, затем он глубоко вздохнул и распахнул глаза.

— Что происходит? — испуганно спросил он, озираясь по сторонам.

— Хочу поговорить с тобой без свидетелей, — с улыбкой ответил Гунт, пряча инъектор в сумку.

Мелигобарн дернулся несколько раз, пытаясь принять сидячее положение.

— Ты убил всех? Зачем, мы же вроде как договорились?.. — дрожащим от страха голосом прохрипел Мелиг. — Зачем⁈

— С ними всё нормально! — махнул рукой Гунт, помогая ему снова усесться в своем кресле. — Очнутся через пару часов и толком даже не будут помнить, что здесь произошло.

— Чего ты хочешь?

Командир криво усмехнулся и, приблизив лицо к жрецу, спросил:

— Ты как сюда попал, Мелиг?

— То же самое у тебя хотел спросить! — дерзко ответил он.

Гунт склонил голову набок и, посмотрев в глаза Мелига, ухмыльнулся.

— Ответ неверный! — командир протянул руку и слегка щелкнул по прибору пальцами.

Душераздирающий крик огласил своды храма. Жрец затрясся всем телом и зарыдал, пуская из носа пузырящиеся кровавые сопли.

— Что!.. Зачем⁈ А-а!

Гунт выждал с минуту, затем встряхнул его за плечи и, поменяв в инъекторе капсулу, вколол ему обезболивающего.

Дождавшись, когда Мелига перестанет трясти, снова заглянул в его глаза.

— Отвечай мне правдиво, и тогда тебе больше не придется испытать эту боль! Ты меня понял?

Мелиг часто затряс головой.

— Не надо больше!.. Спрашивай! Спрашивай же! А-а-а!

Гунт не собирался с ним больше церемониться, да и времени на это было не так уж и много. Покопавшись через наладонник в настройках детектора, он поменял в нём режимы с «допроса» на «благодарный слушатель». В этом режиме допрашиваемый впадает в некую эйфорию и начинает с удовольствием рассказывать то, о чём его даже не спрашивают. После отключения директора он ровным счетом ничего не будет помнить, и это как раз подходило Гунту больше всего.

Очень полезная функция.

— Как… ты… сюда попал? — задал он первый вопрос.

Мелиг с надеждой посмотрел на Гунта и начал поспешно тараторить, перебивая сам себя, но по мере того, как боль в его голове успокаивалась, речь постепенно выровнялась, и он начал более-менее внятно излагать свою историю.

Слушая его, Гунт вел видеозапись и время от времени с удивлением поглядывал на детектор. Всё, о чём сейчас говорил этот человек, было правдой до самого последнего слова. Его невероятная история могла поразить кого угодно: без сомнения, в свое время он являлся значимым ученым, создавшим передовую стазис-установку для дальних полетов в другие галактики. Уже в настоящее время в одиночку разработал усовершенствованную лечебную капсулу и картриджи для продления жизни. Помимо всего этого, его без сомнения можно назвать выдающимся психологом, обладавшим даром внушения и сумевшим повести за собой десятки, если не сотни тысяч людей. Основатель новой религии, в которую фанатично верило почти все население Тарсона по обеим сторонам Хребта. Он самозабвенно рассказывал о структуре Храма, как надо им управлять, кто такие высшие, устав, и многое-многое другое…

Мелиг сам рассказал о своем секретном бункере, сколько всего ценного в нём собрано, и как его найти и проникнуть внутрь. Он даже подсказал, в каком кармане лежит карточка-пропуск. И когда Гунт, порывшись в его пышных одеждах, достал ее, смеясь, закивал головой.

— Да-да! Это она! Без нее не пройти!

Его подробный рассказ занял чуть больше часа, и когда его исповедь уже подходила к концу, ожило переговорное устройство на предплечье Гунта.

Его вызывал Солрс.

— Командир, я упокоил еще троих. Но не это сейчас главное. Вижу по реке в направлении острова с десяток больших лодок. Они будут на месте минут через сорок, а еще по дороге через лес сюда несутся десятка три всадников на ящерах. Эти будут немного раньше. Пора уходить.

— Вот же!.. — сплюнул на пол Гунт. — Как же не вовремя!

Он поспешно развязал руки Мелигу, и снова сменил настройки в детекторе.

Жрец перестал по-идиотски улыбаться и посмотрел на Гунта уже осмысленным взглядом.

— Предлагаю тебе сделку, — в упор глядя на Мелига, предложил Гунт. — Ты подписываешь отречение в пользу праведного Самола и уходишь в свой бункер на сто, двести или больше лет. Снова придумываешь себе какое-нибудь пророчество, и опять являешься миру как настоящий мессия. Опыт в этом, как я понял, у тебя уже есть. У тебя на это будет примерно месяц. Ну, так как?

— А как же? — его блуждающий взгляд зацепился за так и висевший в воздухе контейнер.

— Мы, как я и обещал, улетим, — правильно истолковал его взгляд Гунт. — Но я не знаю, что делать с местными жителями, входящими в наш отряд. Они с нами лететь не хотят, и у них на планете остается один десантный челнок и боевой орбитальный истребитель. Помнишь, что они сделали с твоим заводом по изготовлению водяных кристаллов?

Мелиг заторможенно кивнул.

— Твой капитан Краме собственноручно убил Кору, подругу одного из них, и все четверо тебя за это люто ненавидят. Улетев, я больше не смогу их контролировать.

Мелиг думал не больше минуты.

— Я согласен! — кивнул он, и прибор на его виске мигнул зеленым.

— Тогда сделаем это в присутствии высших жрецов.

Гунт взял в руки инъектор и направился к раскинувшимся на лавке жрецам.

Приведя их в чувство, достал из сумки исписанный убористым почерком лист бумаги и перо.

— Подписывай! — протянул он письменные принадлежности Мелигу.

Тот пробежался взглядом по тексту и поднял удивленные глаза на Гунта.

— Откуда? — растерянно спросил он.

— Ты или подписываешь, или я ухожу! Мы больше не встретимся.

Не объяснять же ему, что дед Самол, Рур, да и сам император корпели над этим текстом не один час.

Опустив плечи, Мелиг встал с кресла и обернулся к ничего не понимающим жрецам.

— Объявляю вам, — громогласно сообщил он, — что в стенах этого храма мне открылось истинное чудо! Теперь я должен уйти в паломничество к святым местам и неизвестно, вернусь или нет.

Он обвел жрецов хмурым взглядом и продолжил:

— В добром здравии и не по принуждению я передаю власть праведному Самолу из города Дремен. Разыщите его и передайте атрибуты верховного правителя! Поручаю это вам. Пусть правление его будет таким же честным и справедливым, как и мое!

Слушая его, жрецы растерянно переглядывались между собой, недоуменно пожимая плечами. Было хорошо заметно, как их распирает чувство крайней несправедливости по отношению к их особам, но перечить Мелигобарну себе дороже. Раз тот принял такое решение, то значит, так тому и быть! А этого Самола, или как его там!.. Они втроем быстро возьмут в оборот, и он будет делать именно то, что решат они… На их лицах отчетливо читалось, что они в тайне рады тому, что Мелиг не тащит их с собою в это странное паломничество…

— Брат Соверн! — торжественно продолжал наставлять их Мелиг. — Назначаю тебя хранителем этой грамоты. Братья Куис и Монарт, будьте свидетелями.

Все трое снова поклонились, невольно косясь на лежавших неподвижно телохранителей.

— Ну, всё! — Гунт, улыбнувшись, протянул ладонь для рукопожатия. — Надеюсь, мы больше не встретимся.

Мелиг медлил с рукопожатием. Он прямо смотрел на Гунта и явно хотел о чём-то спросить. Наконец решившись, шепнул так, чтобы его не слышали другие:

— Один вопрос. Как вы здесь очутились?

Гунт скривил губы и, приблизившись к Мелигу, так же тихо шепнул ему в ответ:

— Неудачный эксперимент перемещения во времени. Профессор Кирт сол Айгуст! Знаете такого?

Глаза Мелига округлились, и он шагнул назад.

— Кирт⁈ Тот самый Кирт⁈ Тот чудаковатый профессор из университета Хорперта? Кто бы мог подумать… он, он!..

— Ну, всё! Мне пора!

Гунт незаметно снял с головы Мелига детектор и снова протянул руку.

В этот раз верховный протянул свою ладонь, и они обменялись крепким рукопожатием.

— Я выхожу, — предупредил Солрса командир, и толкнул дверь.

Два с половиной часа спустя

Мелигобарн расположился на мягких подушках на корме лодки и задумчиво наблюдал за тем, как слаженно работают гребцы, одновременно поднимая и опуская вёсла.

Встреча с этим Гунтом оставила неоднозначное впечатление. Мелиг ожидал чего-то подобного, но его всё-таки обхитрили, как какого-то несмышленыша! Он просто не ожидал, насколько изощренным и коварным окажется этот Гунт. Как он всё продумал… как рассчитал! Сначала заполучил ребенка и впихнул его в непроницаемый контейнер, затем, пустив какой-то газ, усыпил всех в храме, а чтобы ему не помешали издеваться над верховным, уничтожил всю наружную охрану. Потом… этот прибор! Знакомая штучка, и обмануть его невозможно.

Мелиг вдруг вспомнил, как при помощи таких вот приборов служба безопасности его института выявляла шпионов и предателей…

— Владыка! — неожиданно прервал его размышления брат Куис. — Там, в храме…

— Что? — он прямо посмотрел на высшего жреца храма Хорта.

— Если там, в храме, что-то было по принуждению, то…

— Нет! — сказал как отрезал Мелиг. — Мне и вправду снизошло видение: Хорт и Меркул держали за руки Серсу и звали меня за собой. Они шли по пустыне, и я, как мне кажется, даже знаю то место! Я иду в паломничество! Один! Это решено окончательно! Через месяц, как я уйду, разыщите праведного Самола, он должен стать верховным! Это не обсуждается, только он! Они называли его имя. Самол…

Что-то больно защемило внутри, и Мелиг потер ладонью грудь.

— Если у тебя всё, Куис, то не мешай мне размышлять о своей судьбе и о Создателе.

Жрец поклонился и перебрался к центру лодки, где оперевшись на подушки сидели Соверн и Монарт.

Окинув всех троих недовольным взглядом, он вернулся к своим размышлениям.

На чём же его прервали? Ах да… прибор, которому невозможно соврать! Эта боль!.. Мелиг поёжился и снова потер грудь. Внутри было как-то не по себе. Что-то щемило, давило, покалывало… видимо, давал о себе знать недавно пережитый стресс. Всё помнилось какими-то урывками.

Непонятен поступок этого Гунта.

С одной стороны, он предложил выбор, а с другой, мог бы забрать ребенка и легко уничтожить всех находящихся в храме… Но почему же тогда он этого не сделал? Всё было в его руках…

Нестерпимо зудела правая ладонь и, почесав ее, Мелиг заметил крошечную ранку, — укусил кто-то, или укололся обо что-то? Продолжая почесывать ладонь, он снова задумался.

Что-то не давало ему покоя! Какая-то навязчивая мысль постоянно ускользала от него, и он не мог на ней сосредоточиться.

Они дали ему месяц, чтобы он убрался на пару сотен лет.

Ну что же, он готов!

Доберется до храма и начнет готовиться к походу в бункер. В разные времена его сопровождали Солнцеликие, теперь придется идти самому.

Ничего, справится!

Надо только перед походом залезть в лечебную капсулу, что-то ему не нравится его нынешнее состояние.

А еще надо будет проверить себя на наличие каких-нибудь маячков. С этого Гунта станется. Может навесить. Крайне опасный человек и коварный.

Хм!.. А еще этот профессор Кирт.

Неожиданно!

Надо же… неужели в Хорперте создали установку перемещения во времени. Он что-то слышал о таком, но… это невероятно.

Мелиг мечтательно закатил глаза и, откинувшись на подушки, лениво предался мечтаниям.

Вот бы его затащить к себе в бункер! Вместе бы они могли совершить почти невозможное… создать поистине что-то грандиозное, но карта-ключ только у него.

Создать еще одну?

Это по силам, хотя и придется залезть в мозги к искину бункера, хотя это и нежелательно.

Мелиг улыбнулся своим мыслям и вяло махнул рукой.

О чём он думает? Какой Кирт?

Стоп!

Он вдруг разом осознал, что его так тревожит, и отчего ему так не по себе!

По спине заструился холодный пот.

Откуда они узнали о бункере и его стазис-капсуле! В голове всплыли слова Гунта: «Уходишь в свой бункер на сто, двести или больше лет. Снова придумываешь себе какое-нибудь пророчество и опять являешься миру как настоящий мессия».

Он не помнил, чтобы об этом говорил Гунту!

Нет!

Он запустил трясущуюся руку в карман с намерением достать карточку и, к своему ужасу, не обнаружил ее там. Начал суматошно шарить по карманам.

Нет, нет ее!

Потерял! Выпала пока он валялся без сознания! Надо срочно вернуться к острову! В храм! Он привстал на локте, чтобы окрикнуть кого-нибудь из высших, но в этот момент всё его тело пронзила ужасная боль, и он замертво рухнул обратно на подушки.

Эпилог

Эпилог

Храмовый комплекс на острове Ситур

Кабинет верховного жреца Самола

Самол раскинулся в удобном кресле, ранее принадлежавшем предшественнику Мелигобарну, и с интересом рассматривал кольцо с продолговатым красным камнем на указательном пальце правой руки. «Последний рубеж обороны» — так назвал его Гунт, вручая бесценный подарок вместе с инъектором, заряженным на десять ампул корсикама, и пачкой таблеток приеодона на тот случай, если он вдруг невзначай поцарапается об отравленную иглу.

Убедительное действие этого кольца воочию увидели все, просматривая видеозапись допроса Мелигобарна, и оценили по достоинству.

Теперь Самолу предстояло выполнить миссию, возложенную на него членами Братства, и эта роль, если уж честно признаться, была ему по душе.

Чтобы получше вжиться в образ владыки, Самол придумал следующее: во время просмотра допроса верховного он попросил Гунта остановить кадр и, ткнув пальцем в застывшее голографическое изображение Мелигобарна, спросил профессора, возможно ли поменять ему цвет глаз на такой же, как у Мелига, и еще как-то изменить веки, чтобы выражение его взгляда было похоже на оригинал? И вот еще бы и голос…

Кирт немного подумал и кивнул, и это в конечном итоге положительно сыграло при его первой встрече со жрецами, когда те пришли к нему в дом в Дремене с благой вестью.

Все трое высших были крайне удивлены и не на шутку напуганы, когда к ним вышел Самол и, посмотрев на них глазами их прежнего владыки, сказал его голосом:

— Прибыли, наконец! Ну, заходите!

Все трое теперь свято уверовали в то, что произошло настоящее чудо, и на их глазах произошла самая что ни на есть реинкарнация, или попросту душа Мелигобарна переселилась в тело этого Самола, а значит, владыка всё знал и предвидел…

Это помогло Самолу на первом этапе вжиться в роль верховного без особых проблем.

Закончив рассматривать кольцо, Самол нажал на кнопку на столе, и почти сразу в дверь заглянула лысая башка Рабара — нового секретаря владыки.

— Зайди, — позвал Самол и указал на кресло перед собою.

Рабар был всё таким же худым, как жердь, но теперь он сменил бесформенный жреческий балахон на строгий костюм служителя храма и стал выглядеть более презентабельно и соответствовать своему новому статусу.

Став верховным, Самол сразу же приблизил к себе старого друга, назначив личным секретарем вместо прежнего.

Новый владыка чувствовал, что с бывшим он точно не сработается, и отпустил того на волю прямо с балкона. Правда перед этим выведал у него при помощи детектора правды все подробности, которые знал только он, и это могло пригодиться новому правителю.

Сам Рабар воспринял появление Самола в храме сдержаннее, чем ожидалось, и даже не подал виду, узнав старого приятеля.

Один только раз, когда они оба остались наедине, тот спросил у нового владыки: «Как?» В ответ Самол только загадочно улыбнулся и шепнул: «Не задавай лишних вопросов». Этого хватило, и с тех пор Рабар добросовестно выполнял работу секретаря, что не мешало им, как в старые добрые времена, пропускать иногда по стаканчику выдержанного в имперских подвалах дрэги.

— Садись! — повторил приглашение Самол и сам откинулся на спинку кресла. — Что там у нас на сегодня?

Рабар деловито заглянул в наладонник, доставшийся от прежнего секретаря, и сообщил:

— Прибыл посланник его величества Кетрума Сиятельного, правителя королевства Сердонике.

Самол оживился и поудобнее устроился в кресле. Наконец, появился хоть кто-то из независимых королевств.

Это хорошо!..

— Что ему надо?

— Он прибыл с известием о том, что завтра к вечеру его правитель прибудет на наш остров с намерением посетить храм. Просит твоей аудиенции.

Самол важно кивнул, внутренне ликуя: значит, вскоре вслед за Сердонике подтянутся Морде и Липаме, а это полное признание на этой части Тарсона! Останется только прижать к ногтю этого упертого магистра ордена «Око Меркула» — Краса сол Милуита, но это не составит особого труда.

Всему свое время!

Примечательно, что как только Самола провозгласили верховным жрецом, то на следующий день разом прибыли все семь королей, входящих в объединение, и поцеловали ему руку, признав его владыкой. А теперь вот и Сердонике…

— Хорошо, — кивнул Самол. — Готовьте приём. Что еще?..

— Новый глава Тайной службы…

— Что с ним? — резко спросил владыка.

— Ждет в приёмной.

— Почему не заходит?

— Ты же сам сказал, никого не впускать!

— Этого впусти, — благосклонно разрешил Самол.

Дверь за секретарём закрылась, и через несколько секунд в кабинет заглянул Рур.

— Входи! — приглашающе махнул рукой владыка.

Крумера, как и секретаря, пришлось сбросить с балкона, и на это было две причины.

Первая и самая важная: он не поверил ни в какую реинкарнацию и, признав в новом верховном бывшего служащего храма, начал нашептывать высшим, что здесь что-то не так, и всё это пахнет не очень хорошо…

Благо Самол успел поменять старых телохранителей на тех, что прислал к нему император вместе с Руром. Все десять бойцов были в новейшей пехотной броне, обучены самим Гунтом и Дорном и вооружены очень хорошим оружием Древних. Поэтому немудрено, что после короткой схватки те отправили в полёт с балкона Неуязвимых, охранявших ранее Мелига, а вслед за ними и самого Крумера.

Рур плотно прикрыл за собою дверь и, развернувшись, по-особому поприветствовал Самола.

Оба они, как и сам император Карус, вступили в Братство Роха, набив на плече соответствующую татуировку. Самол об этом попросил, еще находясь на базе, а император и Рур после того, как с Мелигобарном было покончено.

Гунт сразу же согласился, и все поклялись на крови, что впредь будут стоять друг за друга до конца.

Один за всех, и все за одного!

Причем единогласным решением главою братства остался Гунт, а император и Самол впредь должны объединить свои усилия, чтобы на Тарсоне всегда царил мир и благоденствие. Отсюда в храме и новые телохранители, да и сам Рур.

Телохранители, кстати, тоже присягнули лично Самолу, принеся ему клятву на крови. Считалось, что нарушивший ее долго не проживет…

По ту сторону Хребта в это верили свято, сам Самол не очень…

— Брат Самол, — негромко начал Рур, приблизившись к столу, — докладываю: выявлена и уничтожена ячейка инакомыслящих, готовивших переворот с привлечением Неуязвимых и остатков Солнцеликих. Капитан Дорсель вовремя узнал об этом, доложил мне, и мы приняли меры.

— Кто зачинщик? — сморщившись, спросил Самол.

— Жрецы среднего звена. Сейчас они дают показания под детектором правды. Скоро узнаем подробности.

— Этот Дросель предан нам?

— Дорсель, — поправил его Рур, — вполне предан.

— Хорошо! — ответил Самол. — Как там наш брат Карус? Есть от него какие-нибудь новости?

Рур скупо улыбнулся и кивнул.

— Его могущество не вылазит с секретного полигона в горах Нурии. Его новая гвардия ему явно по душе…

Империя Мазарит

Дворец императора Каруса Длиннорукого

Крышка лечебной капсулы с тихим жужжанием пошла вверх, и Карус, увидев перед собою потолок хранилища, вздохнул полной грудью.

Эти гипнограммы… это чудо какое-то!

Профессор Кирт научил ими пользоваться, и теперь император выкраивал из своего плотного графика по нескольку часов в день, чтобы залезть в капсулу и окунуться в мир знаний.

Профессор вместе с Гунтом разработал программы обучения лично для него, а так же для тех полутора сотен отборных воинов, составлявших теперь его личную гвардию.

Как и обещал глава братства, за месяц они с Дорном и профессором провели обучение бойцов, и теперь тем нет равных на всём Тарсоне.

Для обучающего процесса профессору пришлось разобрать четыре из шести медицинских капсул и собрать их уже на секретном полигоне в горах Нурии.

Каждому воину внедряли гипнограммы по тактике боя, владению доспехом и оружием, управлением боевыми барками и многое-многое другое, а Гунт и Дорн проводили полевые выходы, закрепляя полученные навыки на практике, постоянно экзаменуя и требуя от бойцов идеальной слаженности действий. Чувствовался их огромный опыт во всём этом, и оба Древних довольно быстро завоевали непререкаемый авторитет среди бойцов гвардии его величества.

И не только у них…

Узнав подробнее о братстве, император недолго думая начал намекать Гунту, что не прочь бы и сам вступить в него. А верный Рур, узнав об этом, не раздумывая последовал за ним. Гунт и все остальные члены братства дали согласие, и теперь это даже не братство, а некая ложа, где император имеет такие же права, как и все остальные, за исключением Гунта. Он глава и принимает решения, следуя уставу Братства, и все должны следовать за ним.

Компания подобралась что надо!

Древние, императоры, верховные жрецы…

Что может сравниться с этой силой на Тарсоне? Наверное, ничего…

Карус встал перед зеркалом и распахнул халат на груди, обнажая плечо: там красовалась эмблема братства, изображающая какой-то замысловатый рисунок, в значении которого он пока еще толком не разобрался. Тут же вспомнилось, как его и Рура отвезли на космическом корабле на базу братства, как он увидел всё своими глазами и как сильно был поражен увиденным. Как он стоял перед основным гигантским космическим кораблем, не смея выдохнуть, и как давал клятву верности Братству.

Потом был ужин и ночь, проведенная в комнате психологической разгрузки… Карус остался под большим впечатлением!

База братства

Покои Гунта сол Икселента

Гунт неподвижно лежал на кровати в своей комнате и смотрел в потолок, перебирая в памяти события последнего месяца.

Боль от утраты Пири немного улеглась, сменившись вдруг неожиданно проснувшимися нежными отцовскими чувствами. Теперь каждую свободную минуту он спешил к Алексу — так он назвал первенца в честь своего отца по давно устоявшейся традиции своего рода.

Опеку над ребенком взяла на себя Ника, за что Гунт ей был особо благодарен.

Как и все девушки старого Тарсона, она в свое время проходила специальные углубленные материнские курсы. Ведь после шестнадцати лет любая современная девушка могла стать матерью, и такие знания им были просто необходимы.

Они с профессором еще немного до усовершенствовали детский контейнер, и теперь малыша ничего в нём не беспокоило. За этот месяц он еще больше окреп и радостно улыбался беззубым ртом, когда к нему подходили Гунт или Ника.

Глядя на счастливую девушку, нянчившуюся с его малышом, командир стал замечать, что Эол время от времени с улыбкой нашептывал Нике что-то на ухо, и та, краснея и смущаясь, кивала ему в ответ. Гунт справедливо подозревал, что недалек тот день, когда в их братстве появится еще одно пополнение, а может, и не одно…

Братья Пири исчезли бесследно, но Рур обязался их найти и оказать всестороннюю помощь, если те еще живы, конечно. Возможно, у него в этом направлении кое-что и получится, ведь в руках последнего теперь все Тайные службы по обеим сторонам Хребта.

Вот кого Руру удалось найти почти сразу, так это славного капитана Мэйрона, обнищавшего, без команды и корабля.

Сколько ему пришлось пережить после того, как Гунт с отрядом сошли на берег, знает только он сам и больше никто. Сначала на его след напали орденцы, и ему пришлось спасаться бегством, бросив корабль и распустив команду. Затем за дело взялись ребята из Тайной канцелярии храма, а это уже было куда серьезней. Мэйрон был вынужден, насколько это возможно, изменить внешность и скрываться по разным рыбацким поселкам, избегая встречи со старыми знакомыми капитанами и матросами. Но от Рура ему скрыться всё-таки не удалось…

Гунт улыбнулся, вспомнив, каково было удивление капитана, когда в захолустную таверну небольшого портового городка зашли Гунт и Дорн. Старый морской бродяга даже прослезился, узнав от них о смерти Коры и Пири, и чуть не потерял дар речи, когда перед ним на стол выложили пару тугих мешочков, доверху набитых полновесными гротами.

Но и это было еще не всё!

В порту его ждал пришвартованный к причалу крепкий быстроходный корабль с вместительным трюмом и уже набранной новой командой во главе с помощником Линдсом — его старым товарищем по морским походам и сражениям, которого Руру удалось разыскать первым.

Поднявшись на борт вместе с Мэйроном, Гунт выдал капитану золотой жетон, разрешающий беспрепятственный вход в любой порт Семи Королевств, и грамоту, дающую существенное послабление на таможенные пошлины.

Потом они еще долго сидели в каюте капитана, потягивали крепкий выдержанный дрэги, вспоминали их морские приключения и то, как судьба по-своему распорядилась с каждым из них…

Гунт рывком уселся на кровати, потер ладонями лицо и потянулся за одеждой. Пора идти к профессору на склад, разбирать завалы из того оборудования и вещей, которые они натаскали из бункера Мелига…

Обучение гвардии императора уже пару недель как закончили, и у Гунта появилось немного свободного времени, чтобы заняться другими делами.

Выбрав окно из нескольких свободных дней, командир взял с собою Марка с Солрсом и слетал с ними к тому самому бункеру, выход из которого находился почти в центре обширной пустоши. Там бушевала нешуточная радиация, и немудрено, что вход в подземелье до сих пор никто не обнаружил. Ни одно живое существо не смогло бы дойти до него от обжитых земель, если, конечно, нет специальной защиты. У Мелига и Солнцеликих она была, поэтому они здесь и бывали довольно часто. Вход тщательно замаскировали, но Мелиг довольно точно объяснил Гунту ориентиры, и найти его не составило особых проблем.

Так как карта-пропуск была всего одна, Гунт отправился к бункеру в одиночку, оставив обоих бойцов охранять катер.

Чтобы не петлять по лабиринту обваленных ходов, Мелиг расставил везде метки, о которых на допросе не забыл предупредить Гунта.

Путь к бункеру занял часов восемь. Было заметно, что здесь раньше неплохо поработали специальным инструментом, кое-где расширяя ход. Сразу видно, что по нему не раз таскали габаритные грузы.

Перед последним тоннелем, напичканным различными системами охраны, Гунт выставил на максимум защиту доспеха и подошел к массивной двери. Карта-пропуск не подвела, и всё прошло без неожиданностей.

Набрав на панели код, он открыл бункер и ахнул…

Сюда срочно нужен был профессор и десантный челнок с грузовым отсеком. Вызвав по связи базу, он попросил Дорна прихватить Кирта и прилететь сюда. Потом несколько дней ушло на взлом искина бункера и создание новых карт-пропусков для Гунта, Солрса, Марка и Дорна, а потом началась погрузка всего, что там находилось внутри, и транспортировка этого добра обратно на базу.

Профессор не захотел оставлять там ничего!

Совсем ничего!..

Демонтировал даже искина и все системы охраны, оставив в бункере голые стены…

— Тут плохая атмосфера! — всё время приговаривал профессор. — Пахнет смертью, и этому бесценному оборудованию тут не место…

Две недели спустя

Командный пункт управления базой

Военно-космического флота Тарсона — «Гунам»

Кейв находился в командирском кресле перед пультом управления и внимательно слушал обстоятельный и четкий доклад Дока о состоянии систем противокосмической обороны базы. Все шесть установок были приведены в полную боевую готовность, а цели в виде четырех орбитальных крепостей выявлены и представляли собой отличную мишень.

Сами крепости хоть порядком и поистратили свой ресурс, но были еще достаточно опасны, и как ни хорохорился Кейв перед членами братства, доказывая, что они для «Разящего» не представляют никаких проблем, на самом деле это было не совсем так.

Крепости блокировали орбиту Тарсона не только от проникновения извне, но и пресекали любые попытки предполагаемого бегства с поверхности самой планеты. Это доказал первый полет Гунта на катере КМ-37.

Но тут был один нюанс: давно заброшенные крепости существенно поменяли свою первоначальную орбиту, и как уверял Док, их давно не обслуживаемая аппаратура серьезно сбоила, и для ПКО базы эта цель была точно по зубам.

Ну, если сам Док говорит, что по зубам, тогда…

— Уничтожить!

Где-то на удалении в несколько десятков километров от базы, ломая грунт и выросшие над объектом вековые деревья, откинулись внушительных размеров люки. И оттуда одна за другой, оставляя белесые росчерки в ночном небе, вылетели с десяток ракет, способных разложить на атомы объекты и покрупнее, чем охраняющие Тарсон крепости.

Аппаратура крепостей заметила надвигающуюся на них опасность и начала в свою очередь лихорадочно запускать системы ПРО, пытаясь сбить постоянно менявшие свои траектории ракеты противника.

Вскоре в ночном небе Тарсона вспыхнули четыре ярких солнца, превратив ночь в самый яркий день. Это продолжалось меньше минуты, а затем на планету снова опустилась непроглядная тьма.

Путь к звездам был открыт!

Старт

После уничтожения крепостей прошло десять дней.

Гунт несколько раз летал на орбиту, обследовал обломки, и вскоре на стол Самолу и императору лег подробный доклад, когда и где они рухнут на поверхность планеты. Док вычислил это максимально точно, и хорошей новостью было то, что большая часть обломков упадет в пустошах, где люди и так редкие гости.

К старту «Разящего» всё уже давно было готово, и сегодня настал как раз тот самый день, когда это должно случиться.

Базу оставляли на попечение Дока, выставив ему максимальный уровень охраны объекта. Первый полет должен продлиться всего пару-тройку месяцев, поэтому о какой-либо консервации не могло быть и речи.

Кейв для начала предлагал посетить планету Тохон, где, по его данным, раньше находились торговые представительства различных рас.

По его расчетам, три недели полета туда, три недели обратно, и еще на месте надо разобраться, что к чему. Всё это займет какое-то время…

Решено! Тохон так Тохон…

С самого раннего утра все уже были на корабле и готовились к вылету.

Кейв занял место в кресле командира, что находилось в боевой рубке корабля, а все остальные спустились на десантную палубу и заняли специально отведенные для такого типа старта места.

Младенца хотели оставить на попечение императора, но Гунт, посоветовавшись с профессором и искином корвета, решил этого не делать и взять малыша с собою в этот полет. Норд уверял, что в медицинском центре ему не будут грозить никакие стартовые перегрузки, и такой старт никак не скажется на его организме.

В боевой рубке послышался спокойный голос Дока:

— Корвет «Разящий», я база «Гунам», доложите о готовности.

— База «Гунам», — чуть дрогнувшим голосом ответил Кейв, — все системы в норме, к старту готов!

После этих слов стартовый комплекс пришел в движение, выставляя матово-черный корпус корвета под определенным углом. Где-то в конце трехкилометрового тоннеля раскрылся гигантский люк, и весь корпус космического корабля завибрировал мелкой дрожью.

Старт!

Глоссарий

Глоссарий

1.Кирги — зверь, используемый жителями Захребетья для езды верхом и на повозках так же, как в Семи Королевствах используют ездовых ящеров.

2.Горгуди — лесной зверь. Можно провести параллель с земным волком.

3.Дафиты — особая порода птиц, соединенная ментально с поводырем. Всё, что видит она, видит и поводырь. Чем сильнее между ними связь, тем четче и лучше картинка.

4.Плавник — это упавшие деревья, ветки, плавающие в реке и выбрасываемые на берег.

5.Кочучи — самодельное средство передвижения по болотам, чем-то отдаленно напоминающее широкие лыжи.

6.Эрги-45 — энергетические ловушки.

7.Норд — искусственный интеллект корвета Кейва.

8.Засека — оборонительное сооружение из деревьев средних и более размеров, поваленных рядами или крест-накрест вершинами в сторону противника.

9.ПКО — противокосмическая оборона.

10. ПВО — противовоздушная оборона.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Месть Роха

Content

Месть Роха

Пролог

Глава 1 Посланцы богов

Глава 2 Взгляд в прошлое

Глава 3 Краме и его команда

Глава 4 Новый этап

Глава 5 Иерархия в отряде Краме

Глава 6 Повороты судьбы

Глава 7 Величие и мощь Храма Трех Богов

Глава 8 Засада

Глава 9 Посланник

Глава 10 Краме начинает охоту

Глава 11 Тайны империи Мазарит

Глава 12 Бесценный украс

Глава 13 Зверь бежит на ловца

Глава 14 Недооцененный враг

Глава 15 Королевство Трибат

Глава 16 Поединок

Глава 17 Почти у цели

Глава 18 База «Гунам»

Глава 19 Новый этап

Глава 20 Важное событие

Глава 21 Полет

Глава 22 Бойня за Пири

Глава 23 Единство

Глава 24 Демонстрация возможностей

Глава 25 Переговоры

Глава 26 Месть Роха

Эпилог

Глоссарий

Nota bene