Паладин. Свет и Скверна

Глава 1

Где-то в Многомерной Вселенной…

Один из поглощенных Скверной миров…

Чёрные тучи заволокли небеса непроницаемым покрывалом. Тёмно-зелёные молнии, бликами света вспыхивали внутри них, хаотично ударяя в потрескавшуюся без влаги и пропитанную Скверной землю.

Воздух здесь был настолько ядовит, что при одном только вдохе умрет даже сильнейший Архимаг. Ужасное, изуродованное место, а ведь когда-то этот мир «дышал»! Его населяли разумные, а вместо серых и тёмных окружающих цветов присутствовали и другие. Зелень и жизнь покинула этот мир вместе с погасшей звездой, а деревья, скрюченные в омерзительные фигуры из-за страшной магии, были лишь напоминанием о былом.

Враг всего живого захватил этот мир. Сделал его своей вотчиной, куда более не ступала нога человека. Лишь мертвецы и твари им подобные могли существовать здесь без каких-либо проблем, служа своему хозяину и господину.

И всё же, как это случается в Многомерной Вселенной, во всём бывают исключения…

Тяжело переставляя ноги и чувствуя, как латные сапоги всё сильнее отягощают путь, один единственный живой человек шёл по пустошам. Его некогда белоснежные доспехи, сияющие светом, были разорваны во множестве мест. На нагруднике зияла страшная рана от когтей, на краях металла виднелась засохшая кровь. Один наплечник, ранее имеющий вид львиной головы, смят, будто от удара кузнечным молотом. Синий плащ, как одну из регалий капеллана Ордена Паладинов, усеивали дыры, а меховой воротник был обуглен.

Весь внешний вид этого воина кричал о том, что он вышел из тяжелого, изнуряющего саму душу, боя.

Скривив бледные от истощения и ран сухие губы, он остановился, когда за спиной раздался вой. Нечеловеческий, душераздирающий и ужасающий. Так могли выть только твари, бросившиеся по его следу и наконец-то нашедшие… свою смерть…

— Достали… — раздражение, копившееся уже… а сколько он, собственно, уже шёл? День, два? Может месяц? Казалось бы, что битва была давно и в то же время только прошла. Они попали в засаду, как безусые юнцы. Поверили в слова Главы Ордена, безупречного Командора. Хотя… Он первым и погиб, прикрывая собой братьев, в тщетной попытке исправить содеянное…

Человеку не нужно было поворачиваться к тварям. Он чувствовал их. Его печать Паладина резонировала, давала понимание и знание, где сейчас враг!

У него не было оружия. Меч и щит пришли в негодность ещё во время битвы с Верховными Эмиссарами Неназываемого. Да и слишком много чести для тварей Скверны, чтобы капеллан Ордена сражался с ними чем-то, кроме родного кулака и Света!

В спину ударил порыв ветра, мелькнула худая тень, обнажившая клыки и когти.

Резко развернувшись, несмотря на боль во всём теле, мужчина выкинул руку и схватил тварь прямо в полёте. Латная перчатка, подобно тискам, сжала шею серого существа, похожего на лысого, скрученного вурдалака. Тварь забилась в припадке и начала полосовать его нагрудник и нарукавник когтями, но те высекали лишь искры и ничего более. Всё же броня Паладинов была кузнечным шедевром, который ковались на заказ в Ордене Кузнецов, а зачарованием занимались уже сами владельцы. Ведь для настоящего Паладина его доспех был поистине второй кожей.

Их глаза столкнулись. Полыхающие тёмно-зелёным огнём, безумием и бесконечным голодом до людских душ. И серые, словно холодная сталь, полные бесконечной усталости.

— Никак вы, бл*ть, не научитесь, — тяжело выдохнул Паладин и легко сжал шею вурдалака, раздробив позвоночник.

Агонизирующее тело упало к его ногам. Живое умертвие ещё не сдохло, но латный сапог исправил это недоразумение, раздавив его голову. Во все стороны полетели ошмётки мозга и кусочки черепа, испачкав и без того грязную подошву.

То, что это разведчик он понял сразу, а подтверждение своим мыслям увидел вдалеке. Там, за краем сухого плато, вовсю били тёмно-зелёные молнии и гремел гром. Легион Неназываемого и его Эмиссары уже шли по следу последнего выжившего Паладина. С ним уйдёт и сам Орден. Но, может, оно и к лучшему. Слишком стар стал капеллан Август Соларис. Слишком много дерьма он видел в своей долгой жизни, как среди нечисти, так и человечества. Да и в своём Ордене тоже, если уж так говорить. А ведь он предупреждал остальных… Говорил им, что это засада и нужно придумать план. Да что говорить, даже бесстрашные Охотники пытались предупредить Командора не делать глупостей! Но это было бесполезно. Приказ главы был прост и туп, как топор лесника — ударить в лоб. Ни тактики, ни стратегии…

Ещё один тяжёлый вздох вырвался из груди Августа, но из-за пробитого легкого звук был такой, словно свист. Испорченная броня давила на плечи неимоверным грузом, плащ тянул назад и к земле.

А Легион тварей тем временем приближался. Показались огромные мясные туши кадавров, чьи тела состояли из десятков человеческих рук и ног. За ними брели зомби и скелеты, напитанные Скверной до предела. Издавали мерзкий стрёкот десятиметровые сороконожки-пожиратели, чей хитин отливал тёмно-зелёным тонами, а жвала способны порвать на части даже закованного в зачарованные доспехи воина. Много… очень много самых разнообразных и омерзительных существ, служащих одному единственному господину.

Главных среди них он увидел сразу. Они не скрывались, паря в нескольких метрах над землёй. Эмиссары… Некогда достойные представители своих рас, они продались Скверне, желая обрести силу и могущество. Вот только вместе с этим обрели и вечные оковы…

Наблюдая, как бесконечная армия приближалась всё ближе, Август меланхолично бросил взгляд за спину. Пустошам не было конца и края, да и идти он уже устал… Хотя и забыл, зачем вообще куда-то пошёл. Лучше бы остался и умер с братьями, но что сделано, то сделано.

Он понимал, что ему может не хватить сил уничтожить всю эту армию. Несколько тысяч, возможно, и осилит. А так, если повезет, и на всё поголовье можно замахнуться. Да и чего думать об этом, он их даже считать не будет. Раньше так делал, когда только вступил в Орден прыщавым юнцом. Вёл свой учёт убитых чудовищ и прочей нечисти, но с возрастом перестал.

На короткий миг прикрыв глаза, он заглянул к себе в душу. Печать Паладина, являющаяся с ним одним целым, уже практически не горела. Остались жалкие угли догорающего костра былой силы, покидающей тело Капеллана с каждой минутой. Всё же этот мир не для смертных…

Эмиссары тем временем отделились от армии и полетели к нему. И нет, не в желании прикончить поскорее последнего выжившего врага, а чтобы посмаковать свою победу. Торжество было видно в глазницах их пустых и гладких черепов. Но Август не даст им этого сделать. К чему слушать речи тех, кто достоин лишь презрения?

Мужчина повёл мощными плечами и впервые за долгое время на его, будто выточенном из мрамора, лице, появилась лёгкая улыбка. Едва заметная, но братья Ордена могли поклясться, что вечно хмурый Август Соларис очень редко улыбался!

— Неужели это Ав… — скрипучим голосом, доносящимся словно из Бездны, заговорил Эмиссар, а его тёмная мантия всколыхнулась.

Но стоило ему открыть рот, как с руки Капеллана сорвался луч света! Настолько мощный и огромный, он мгновенно испепелил верхнюю половину слуги Неназываемого! Остальные двое шарахнулись в стороны от ужаса и устрашающей силы Света, спасая свои жалкие жизни!

На одном Эмиссаре атака Августа не остановилась. Энергии в удар он вложил столь много, что печать потускнела ещё сильнее. Но этого хватило. Не только для убийства болтливой твари, но и чтобы проредить бесконечную армию, а ещё оставить на мёртвой земле раскалённую длинную борозду!

Больше никто разговаривать с ним не стал, хотя Августу и не сильно-то и хотелось. Его удел убивать тварей Скверны, чудовищ, демонов и прочую нечисть, а не вести с ними переговоры. И стоит признать, что в своём ремесле он был если не лучшим, то одним из лучших. Сам Великий Охотник Сандр периодически забегал к нему за советом. Хотя, чего уж скрывать, забегал он и просто чтобы выпить в хорошей компании, ведь всегда приятно поговорить с умным человеком. И если посланные по его следу Эмиссары и их армия думали, что добить раненного Паладина будет просто, то они очень глубоко ошиблись!

Отдавая последние силы, умирая с каждой секундой в бою, Август уничтожил всех! Первыми он прикончил Эмиссаров благословенным Светом. Выжег их души, не позволив им отправиться к своему господину! Та же судьба постигла и армию, от которой остался лишь пепел и спертая вонь сожженных туш!

Говорят, что только Охотники уходят красиво… Хорошая присказка, которой славился родной мир Ордена, но в такие моменты подобных слов достойны и Паладины!

— Всё… — покачнулся окровавленный Август, перепачканный в грязи и дурнопахнущих потрохах умертвий. — Устал…

Больше не в силах стоять на ногах, он упал на спину, подняв в воздух пыль и пепел, а его взгляд устремился к чёрным небесам. Молнии внутри них ярились всё сильнее и он был уверен — Неназываемый недоволен тем, что его армия и слуги проиграли. Не смогли собственноручно убить последнего, раненого капеллана!

— Скоро мы встретимся, братья… — его тихий шепот подхватил ветер, а веки наливались свинцом.

Последний вздох покинул лёгкие капеллана Ордена Паладинов, как прекратил своё существование в этот миг и сам Орден. Вечный враг всего сущего, властитель Скверны, пусть и был зол, но обрадовался, почувствовав удовлетворение. Но длилось оно лишь краткий миг.

— ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ, МОЙ ГЕРОЙ! — раздался с небес мягкий женский голос, эхом зазвучавший во всём мире.

Неожиданно весь домен Неназываемого задрожал, а с чёрных туч мёртвого мира ударила толстая светло-зеленая молния. Необычайно мощная, переполненная силой и энергией, она подобно копью вонзилась прямо в грудь умершего Паладина, отчего его тело моментально испарилось. И если бы в этот момент рядом находились зрители, то они бы увидели, как внутри этой молнии, в хаотичном, но едином танце, переливались Свет и Скверна…

* * *

Я больше никогда не буду пить… Сколько раз подобные мысли посещали мою седую голову во время похмелья, но стоило оказаться в каком-нибудь трактире или таверне, как они улетучивались. Алкоголь — грех, так говорил Глава Ордена. Но в этом высказывании ещё существовало дополнение: «Но капеллану можно!».

Именно с чувством тяжелейшего похмелья я в данный момент с трудом просыпался и не понимал — где я? И с каких это пор в трактирах так тихо? И откуда в Мертвых Мирах вообще могут быть трактиры⁈

Последняя мысль резанула сознание и я приложил все силы, чтобы открыть глаза. Опыт не пропьёшь и не просрёшь, а потому быстро начал ориентироваться в ситуации. Не трактир, а лес. Не мёртвый, как в осквернённых мирах Неназываемого, а настоящий! Живой лес!

Стоило это осознать и сразу же включились окружающие звуки. Шелест листвы, стрёкот ночных насекомых, а ещё чьё-то чавканье.

Верх и низ менялись местами, меня крутило и тошнило. Хотелось одновременно блевать и жрать. Голод был такой, что я бы съел целого кабана, а лучше двух. И не каких-нибудь, а у старика Бенвальда, уж он мясо на вертеле готовить умел!

Голову прострелила боль и я с трудом, но поднял руку и притронулся к затылку. Почувствовал пальцами тёплую жидкость и скривился от очередной волны боли.

Мысли роились от одной к другой, достигая критической отметки бреда. Я умер, но это не то место, о котором ведало древнее писание Ордена. А если я не вижу братьев, то где я, чёрт бы его побрал⁈

Чавканье стало громче. Я медленно, терпя мигрень, повернул голову не смотря ещё и на ломящую всё тело усталость, и увидел покрытое кровью лицо незнакомого мне мужчины. Он лежал на расстоянии вытянутой руки, бледный, а стеклянный взгляд выдавал в нём мертвеца, но ещё свежего. Да и кровь не засохла.

Тело незнакомца дёргалось, а стоило мне опустить глаза ниже, я заметил причину этого действа. Тварь подвида псовых, в ночи, что окружала меня, особо не разглядишь, а свет луны, пробивающийся сквозь кроны, многого не открывал. Но судя по размерам — молодняк, падальщик.

— Спи спокойно, кто бы ты ни был, — я невозмутимо посмотрел на мертвеца, не обращая внимание на тварь. Для меня она не опасна.

Вот только в следующий миг произошло ровно две вещи. Первая — я удивился собственному голосу, отдающего не моей привычной хрипотцой, а более приятным, даже юношеским баритоном! А вторая — гончая, похоже, попалась слишком наглая!

Тварь перестала грызть мясо мертвеца и зарычала, начав обходить меня по дуге. Я приподнял бровь от подобного. С каких это пор нечисть перестала трястись в ужасе перед Паладином?

— Знай своё место, — и всё же, что у меня с голосом? — Псина!

Рука слушалась с трудом, будто нервные окончания замерзли от холода, но я смог её поднять и раскрыть ладонь в сторону твари. Энергия привычно побежала по каналам, в груди разлилось тепло от печати, что уже радовало, а затем… Гончая вспыхнула тёмно-зелёным огнём Скверны!

ДА НУ НАХРЕН!!!

Я замер, не в силах поверить в увиденное. Гончая громко заскулила, начала прыгать и кататься по земле, пытаясь потушить огонь. Мех, кожа и мясо буквально слезали с её костей, стекая на землю смердящей слизью.

Наверное, будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы уже обосрался в портки от произошедшего. Скверна умела вселять ужас не только в тех, кто с ней борется, но и в тех, кто её использует.

Но будучи капелланом Ордена Паладинов, я прошел столько сражений, что чувство страха атрофировалось давным-давно. Вместо паники, я прикрыл глаза, попытался абстрагироваться от боли, что было несложно, и заглянул внутрь. Туда, где была моя… душа.

И то, что я там увидел — мне не понравилось от слова совсем. Печать Паладина сияла подобно звезде, но она была другой. Контуры, узлы и грани те же, но одна её половина пылала тёмно-зелёным пламенем, а другая — сияла Светом.

Никогда прежде с таким не сталкивался… Даже слышать не приходилось! Свет и Скверна — силы двух разных порядков. Два непримиримых врага, союз которых невозможен!

— Либо я перепил и это галлюцинации, — пробубнил я, открыв глаза и уставившись в тёмный силуэт ближайшего дерева. — Либо я не допил, а наш поход был лишь дерьмовым сном, который продолжается.

Помогая себе руками — всё же меня не слабо шатало и всё тело будто налилось свинцом — я поднялся с земли. Заодно отметил, что если это и сон, то трава и кровь на ощупь слишком реалистичны. Стоило оказаться на ногах и меня качнуло, но устоял. Не видно нихрена, как в жопе у демона! И где мое ночное зрение?

Инстинктивно, как делал сотни, а то и тысячи раз, я махнул ладонью. И вовремя успел отпрыгнуть, памятуя о пламени Скверны!

Но нет, обошлось, к моему великому облегчению! Вместо запретной и ужасной магии, появился шарик света. Размером с голову взрослого мужчины он воспарил над землей и осветил всё вокруг, позволяя мне осмотреться.

И первое, что я увидел — мёртвые тела, разбросанные по поляне. Четверо мужчин в странных одеждах с какой-то эмблемой в виде треугольника на плече и туши различной нечисти. Парочку я признал — Хладные Арахниды. Мерзкие создания, яд которых способен обратить человека в лёд. Также здесь валялась парочка медведей-переростков, чьи туши усеивали выступающие костные наросты. И гончие, конечно же, как та, которую я прикончил. И да, меня действительно окружал живой лес, а не мёртвые деревья мира Скверны.

Лицо зачесалось, но когда я поднял руку на уровень глаз, то недоумение пробило очередное дно. Эта рука не принадлежала капеллану Ордена Паладинов! Нет тех шрамов, каждый из которых я помнил. Нет грубой и сухой от времени кожи, как и мозолей от меча. Да и ладонь с запястьем слишком… Тощие.

«Да, Август, такого дерьма ты точно ещё не видел», — щупал я своё лицо, продолжая недоумевать и нахмурился — черты не мои, это точно.

— Так… — я вдохнул полной грудью свежий лесной воздух и с силой выдохнул. — Та-а-ак…

Ответ на происходящее со мной у меня был и базировался он не на основе писания Ордена Паладинов, а на легендах Ордена Охотников. Защитники человечества, воины Кодекса и полубоги, как их называли простые люди. Ходили мифы, что смерть для них не конец. Что Кодекс даёт своим Охотникам, величайшим из них, шанс на перерождение. Но я не Охотник. Да, знал их. Общался с ними по долгу службы, помогал по мере сил, но… Как⁈

Воистину говорили провидцы и мудрецы — замыслы Многомерной Вселенной неизвестны никому.

Приняв эту теорию за действительность, я повёл плечами и ещё раз осмотрелся. Не отрицаю — этот эпизод выбил меня из колеи, но стоило осознать и стало попроще. Да и вопрос решился лишь один из многих. Всё же непонятно, почему печать изменилась и что за этим последует, но я точно видел свою душу и могу сказать — Неназываемый здесь не причём. Нет на мне его ярма и метки. Первый делом нужно понять, где я оказался и действовать по ситуации, а затем… война план покажет.

Я решил осмотреть мертвецов, попутно взяв меч одного из них. Как раз того мужа, что лежал рядом со мной, когда я очнулся. Одноручный, сталь говно, рукоять не по руке, зачарований и рун нет, но сойдёт.

Похлопав по карманам, невзирая на испачканные в крови руки, я вытащил с одного из них… Что это?

Похоже на кошель, но кожаный и сворачивающийся будто книжкой. Он тоже был заляпан кровью. Отщёлкнув заклёпку, я развернул его и увидел в небольшом отделе, словно за мягким стеклом, миниатюрную мастерски нарисованную картину. С неё на меня смотрели миловидная черноволосая женщина и улыбающаяся маленькая девочка, сидевшая у неё на руках. Работа искусного мастера, ничего не скажешь. Либо же магии, что весьма вероятно. Слишком чёткие детали…

Вновь посмотрел на мертвеца, которого пришлось перевернуть, а затем вытащил картинку. На ощупь она была странной и гладкой, как бумага, но другой, да и в свете парящей Сферы Света она отливала бликами.

— Держи, воин, — вложил я картину в руки мертвеца на груди. — Пусть память о них будет с тобой там, где бы ты ни оказался.

Далее занялся другим содержимым этого интересного кошеля. Нашёл парочку купюр незнакомых мне денег, а ещё сложенный вдвое бумажный лист. Он-то и заинтересовал меня, но тут была проблема.

— Что за каракули? — нахмурился я.

Это не всеобщий, а значит мир, в котором я переродился, не объединен вратами. И это с одной стороны плохо, а с другой, возможно, хорошо. По долгу службы я знал, что молодые миры защищают Хранители и они закрыты от божественных сущностей и это хорошая новость. Плохая же в том, что мне не удасться попасть в знакомые миры и… А что, собственно, дальше, Август?

С этой мыслью я и завис, продолжая хмуриться и пустым взглядом смотреть на непонятный лист, испачканный в крови.

Ордена нет. Братьев тоже нет. Я — последний Паладин, но и тут не всё ясно. Печать другая, Скверна в душе. А Паладин ли я теперь вообще? По всем правилам и догмам я должен оборвать свою жизнь прямо здесь и сейчас, но…

Я поджал губы, а затем раздражённо скривился. Да, Многомерная Вселенная удивительна и причудлива, а её планов, как я и сказал ранее, никто не ведает, но зачем я переродился? Для чего? Не просто же так со мной случилось то, что случилось!

— Насрать, — вздохнул я, покачав головой.

Что за мысли посетили мою старую седую голову? Зачем, почему, за что… Как неоперившийся юнец рассуждать начал. Сделано, значит, надо! А там уже понятно станет, а если нет, то будет шанс прожить иначе. Мне неведома иная жизнь, кроме как путь Паладина, и это… интересно. Тем более, что тело молодое, а кости, которые ныли даже с печатями, больше не ломит!

Голоса из лесной чащи заставили меня резко оторвать взгляд от листка бумаги. В темноте виднелись факелы и они приближались, как становились сильнее и голоса. Незнакомый язык, но это понятно. Намерения? Неизвестны!

Я убрал свободную руку за спину и в неё влетела Сфера. Моей волей она ужалась и потускнела, но энергия никуда не делась. Закапсулировать её не проблема для боевого капеллана Ордена Паладинов. Промелькнула мысль спрятаться за деревом для дальнейшей слежки и возможности атаки, но я отбросил её. Если это люди, то дам им шанс.

Среди голосов я различил по меньшей мере пять мужских и один женский, приготовившись к возможному бою. Всё же мне неизвестно, что произошло на этой поляне до моего пробуждения, а потому могу только предполагать.

Спустя минуту из высоких кустов показался первый незнакомец. В свете факела заметил, что одет он в ту же форму, что и мертвецы на поляне, но поверх ещё были и доспехи. Точнее элементы, с кольчугой и кожаными вставками. На лицо — лет пятьдесят, седая аккуратная борода, волосы короткий ёжик. Большего разглядеть не удалось, слишком мало света, а мои печати, что помогли бы в этом вопросе… Нет их…

Увидел он меня не сразу, сначала заметил ближайший к нему труп взрослой женщины и вытащил меч. Этот лязг я ни с чем не спутаю.

И вот мужчина сделал шаг, затем второй… Я перенёс вес на опорную ногу и раздался шорох.

Старик резко вскинул меч и бросил в мою сторону факел, упавший под ноги. Я же уже не стоял на месте, в одном рывке преодолевая разделяющее нас расстояние. Позади меня оставался лишь белоснежный остаточный след, но стоило это дорого. Это молодое тело не готово к таким вывертам, которые легко даются опытным Паладинам!

Невзирая на боль во всём теле — похоже, что несколько мышц в ногах успешно растянуты, а то и порваны, впрочем как и связки — я четким движением отвёл руку незнакомца, вознамеревшегося проткнуть меня мечом. Действовал он отточено, чувствовался опыт, но я бы его поставил только сортиры сторожить в нашей крепости. А там может и до стража врат повысил бы, но это не точно.

Сфера Света на ладони ярко вспыхнула и старик поплыл, а меч в моей руке устремился прямо в его сердце. Вот только в следующий миг всё тело замерло на месте. Меня словно парализовало, а затем раздался панический женский крик:

— Быстрее, не удержу!

О чём кричала эта взбаломошная баба, прятавшаяся в кустах, я не понял, прогоняя по энергетическим каналам энергию Света. С некоторым недоумением отметил, что ещё и Скверна туда тоже сунулась, но сейчас нет времени об этом думать.

Показались новые действующие лица, выбегающие из-за деревьев и кустов с оружием. Старик резко разорвал дистанцию, а его руку объяли стрекочущие молнии.

Поведя плечами, я сбросил паралич и сделал два шага назад, держа всех в поле зрения. Меч опустил чуть ниже к земле, готовясь атаковать, как вдруг… Понял одну простую вещь — они не нападают, а смотрят на меня с невероятным удивлением и одновременной радостью. Даже молнии исчезли с руки старика, а ещё один мужчина развеял пламя на ладонях.

— Господин⁈ Вы живы! — неверящим голосом что-то прокричал старик и сделал шаг ко мне. Я вытянул меч в его сторону и он остановился, а его брови взлетели вверх. — Господин, что с вами⁈ Это я, Фёдор Есенеев! Глава ваших Егерей! Вы меня не узнаёте⁈

Я скривился. Какого демона он там лопочет⁈ Не язык, а набор звуков какой-то! Хотя… смысл вроде ясен.

С сомнением, готовясь в любой момент вновь начать схватку, я опустил меч и медленно направился к нему. Возможно, это большая ошибка, но уровень сил этих людей я уже оценил. Будет сложно из-за слабости этого тела, но одолеть я их точно смогу.

Ещё более странной возникшая ситуация стала, когда мужчина бросился ко мне и я чуть вновь не проткнул его мечом. Удержался в последний миг, готовясь ко всему, но уж точно не к тому, что он заключит меня в объятья! Только теперь я понял, что он выше меня ростом и моё лицо опирается ему в мощную грудь, в нос ударила смесь из лёгкого перегара, пота и какого-то дерьмового парфюма.

Через пару секунд он будто опомнился и отстранился, держа на лице широкую улыбку.

— Вы даже себе представить не можете, как я рад, что вы живы, господин! Мы всюду вас искали, прочесали все родовые земли! Зачем же вы так, Виктор Константинович⁈ Говорил же я вам, что гулять рядом с Зоной опасно! Благо все обошлось и вы целы!

И вновь всё лишь частично понятно, но по интонации он будто бы рад мне. Это хорошо.

Подтянулись и остальные. Все они о чём-то говорили, улыбались, но чувствовалось напряжение, которое добавляли лежавшие на поляне мертвецы. А ещё моё молчание и косые взгляды на каждого из них. Из всей их речи я не понял ровным счётом ничего, а когда женщина прикоснулась ко мне вспыхнувшими изумрудным светом руками, вновь сжал меч.

Целитель, значит — почувствовал я лёгкость во всём теле — то-то паралич какой-то слабый был. И хорошо, что она не малефик или приверженец демонических отродий, а то прирезал бы её сразу. Во имя Света.

— Ох, Фёдор Петрович, господин едва на ногах стоит! Полное истощение, два сломанных ребра, растянутые мышцы и сухожилия, тяжелое сотрясение! Ему нужно срочно в лазарет!

Что бы она ни сказала, но проняло всех. Особенно старика, вон он как забеспокоился. Дальнейшее можно описать лишь двумя предложениями. Я опять нихера не понимал. И меня настойчиво пытались куда-то увести.

Пришлось последовать за стариком и женщиной, пока остальные остались на поляне. Меня даже попытались взять на руки, именно старик и пытался, но острие клинка у шеи быстро его поставило на место. Пока капеллан Паладинов дышит и может переставлять ноги, никто ему помогать не будет! Впрочем, я понимал, почему он решил так сделать. Тело даже после небольшой помощи целительницы дышало на ладан. Мне нужно поспать, пожрать, приправить это всё бочонком эля и добавить бадью с горячей водой и ароматными маслами.

Шли мы по моим подсчетам минут двадцать. И всё это время я готовился к нападению, как своих провожатых, так и возможных тварей. Служба приучила, что нечисть может вылезти даже из зада демона, а потому нужно всегда быть начеку.

Вот только всё моё боевое состояние испарилось ровно в тот миг, как я увидел…

— Это что ещё за исчадие Инферно? — мои брови взлетели вверх, хотя казалось бы уже нечему удивляться.

Провожатые посмотрели на меня с недоумением, а затем напряженно переглянулись.

Я же смотрел на какую-то… Что это вообще? Карета? Странное устройство воспалённой мысли какого-то безумного мага конструктора. Четыре колеса, как у кареты, но меньше и обтянутые неким чёрным материалом с шипами. Гладкий серый корпус из металла, две двери, но странные, с непонятными ручками. Частично заляпанные грязью стекла, как в дверях, так и впереди, где по идее должен находится кучер. Слегка вытянутый перед с большой крышкой, тоже из металла. Крыша задней части этой причудливой кареты отсутствовала и была обнесена невысокими бортами. И да, лошадей не было, а значит непонятно, как это должно ездить!

Старик, видя мой ступор, подошёл к двери и что-то нажал большим пальцем. Раздался натужный скрежет и щелчок, после чего дверь открылась.

— Прошу, господин! Вам нужно быстрее попасть домой, а там в лазарет!

Приглашает сесть? Хм… Ладно.

Ох, все демоны Инферно и помойная яма Неназываемого! Это что за сиденья такие⁈ Что за мягкость⁈

Похоже, что-то такое промелькнуло на моём лице, потому что эта парочка вновь переглянулась и пожала плечами.

— Не волнуйтесь, господин! Скоро вы будете дома, там о вас позаботятся!

Что говорила севшая за странный круглый диск целительница я уже не слушал, буквально утопая в мягкости и чувствуя, как накатывает сон от усталости. Старик же запрыгнул назад, умостившись на металлическом покрытии кареты. Его было видно через небольшое стекло позади. Но пусть я и млел, но даже в таком состоянии резко среагировал, когда карета неожиданно зарычала, будто Гарданский Дьявол!! Инстинкты вновь сработали быстрее разума и мой меч, вспыхнувший светом, воткнулся в… что-то из кожи, повыше места для ног!

Карета содрогнулась всем корпусом, зверь ещё раз рыкнул и удрученно затих. Из-под металлический крышки впереди повалил дым, а целительница рядом со мной в шоке распахнула глаза и, смотря то на меня, то на меч, по рукоять воткнутый в нутро исчадия Инферно, хрипло обратилась к удивленному старику:

— Фёдор Петрович, похоже, вам нужно связаться с ребятами прямо сейчас, чтобы они забрали нас…

Глава 2

Странный мир. Странные люди.

Именно такие мысли витали в моей голове, пока мы тряслись в новой, более хищного вида, одной из карет, что прибыли нас забрать в неизвестном мне направлении.

Десять человек, включая целительницу и старика, неплохое сопровождение для Паладина. Особенно, если учесть, что все они одарённые и воины. Слабые, даже очень, но всё же воины.

Когда они прибыли, то один из них, моложавый мужик с залихватски закрученными усами и длинными волосами, убранными в хвост, пытался со мной заговорить. Он улыбался, рот у него не затыкался, но я ни черта не понимал. Лишь общий смысл, как бы угадывая по жестикуляции, но и только.

Целительница и старик что-то ответили ему и всем остальным воинам, на что те впали в недоумение. По их лицам это было заметно особенно отчётливо.

И вот теперь, как я и сказал ранее, мы куда-то ехали. Колёса кареты натыкались на ямы и кочки, отчего приходилось кривиться от боли, но сознание я не терял и держался бодро для текущего состояния.

Подумаешь, пара сломанных ребер, растяжения и порванные связки вместе с сотрясением! Пф-ф, помнится я по молодости лишился в одном из походов обеих рук, ноги и половины задницы. И это не считая полностью разрушенной энергетической системы каналов. Инфернальный Стинакс — восьмиглавая тварь, рожденная в лабораториях химерологов — знатно меня тогда покромсала, но и только. В отличии от неё я остался жив, благо братья вовремя подоспели, пусть Свет осветит их души.

Печать со мной, а это главное. Да, другая. Да, в ней Скверна и с этим ещё предстоит разобраться, но раз печать на месте, то лишь вопрос времени, когда это слабое тело придёт в норму.

Бросив косой взгляд на усатого мужика, ведущего карету по одному ему известным координатам, я прикрыл глаза. Дыхание выровнялось, сердце отбивало спокойный ритм.

Я провалился внутрь собственной души, а моё астральное тело, ранее переливающееся Светом, частично покрывало пламя Скверны. Ничего удивительного, раз эта зараза теперь в моей душе, а астральное тело лишь проекция для удобства работы с печатями, созданное подсознанием.

Не теряя времени, облетел печать со всех сторон. При первом осмотре я сильно не вглядывался, но теперь время есть, да и даже здесь, внутри своей души, я был начеку.

Что такое печать Паладина? Если проще, то это система сложнейших узоров, выжженных энергией прямо в душе. Идеальная работа мастера, которую никто за многие тысячелетия не смог повторить. Лишь Паладины знали секрет печати Света. Впрочем, должен признать, что это не истинно так. Да, секрет, и за его разглашение полагалась жестокая кара, но были и те, кто им владел с нашего негласного согласия. Лично я знал, что Великий Охотник Сандр владеет этим знанием, ведь Сандр тот человек, которому можно вверить этот секрет. В конце-концов, именно я отвечал за боевое крыло Ордена. И власть моя была не номинальной! Это был один из тех моментов, когда моя интуиция уже подсказывала, что мой Орден… гхм… может плохо кончить, а Сандру я верил, как брату.

Так, ладно, я отвлекся. Печать… Всё на месте, как и должно быть. Никаких прорех и разрывов, через которые, в безумной теории, могла просочиться Скверна. Значит, я смотрю не туда…

Подлетев поближе к полыхающей тёмно-зелёным огнём половине, внимательно всмотрелся. И тот тут мои астральные брови нахмурились, сложившись домиком.

Это что за херня?

Внутри пламени Скверны витали частички Света. Они будто боролись с этой заразой, то поглощая их, то сгорая в огне. Это походило на подобие бесконечной битвы между двух сил, где ни у одной из сторон не было преимущества. То же самое происходило и с другой половиной, сияющей светом. Пламя сунулось туда, но быстро потухло и словно откатилось обратно.

Сейчас во мне энергии не наберётся и на жалкий процент того, чем я обладал ранее. Но всё же я взял эту каплю, спресовал её руками, словно жидкость, и подал в сторону Света. Моё астральное тело задрожало от нестабильного состояния, а снаружи, с губ сорвался тяжёлый, болезненный вздох.

— Скоро мы прибудем, господин… Потерпите, пожалуйста…

Слова усатого доносились, как сквозь толщу воды, а в его голосе слышалось беспокойство.

Это не помогло. Капля энергии просто рассеялась в светлой стороне печати, та её поглотила, но на этом всё. Значит, либо не хватает, чтобы вступить в борьбу со Скверной, либо… а вот об этом думать не хотелось.

Поняв, что дальнейшие попытки бесполезны, я полетел дальше и продолжил осматривать душу. И видел лишь пустоту. Все мои печати, десятки, а то и сотни, каждая из которых усиливала тот или иной аспект моего боевого потенциала и жизни, исчезли. Нет ровным счётом ничего, даже огрызков астральной формы, по которым можно было бы восстановить печати. Чистый, мать его, лист!

Покинув собственную душу, я вывалился в реальность и крякнул от досады. Неизвестно, что ждёт меня в этом мире и новой жизни, но весь мой путь Паладина, будто стёрли. Придётся начинать с самого начала, а ведь я даже при вступление в Орден уже обладал печатью Усиления. Слабой, дерьмово сделанной в подворотне столицы империи Арзамар, но она была. Её, конечно, исправили потом, с кровью и болью, но суть понятна.

Но есть и ложка мёда в бочке возникшего дерьма. Я больше не безусый юнец и мой опыт позволит пройти путь гораздо быстрее. Мне нужно лишь три вещи. Здоровый сон, много еды, и куча энергии. Желательно сырой, но где её взя…

Я замер и резко повернул голову, почувствовав отклик печати. Сторона Света вспыхнула, сигнализируя о том, что твари попали в радиус обнаружения!

— Останови! — сухим командирским тоном бросил я своему временному кучеру.

Тот лишь приподнял бровь, посмотрел на меня в недоумении и продолжил гнать карету.

Тц-ц, чтоб вас!

В какой-то момент я уже думал дёрнуть круглую баранку, которой усатый вёл карету, но тут что-то на его груди затрещало и раздался искаженный помехами голос старика:

— Саша, похоже, парни Гончарова не всех поймали. Суханов почувствовал отбившихся гончих, мы их добьём, а ты вези господина в поместье.

— Принял, командир!

Кареты позади начали замедлять ход, а наша останавливаться не собиралась.

— Стоп! Остановить карету, кучер! Да, бл*ять, останови! — рыкнул я на усатого и что-то в моём голосе промелькнуло, отчего мужик заметно струхнул.

Что бы он понял, указал рукой назад и попытался донести свои мысли жестами. Тот покачал головой и сдавленно выдавил:

— Нельзя останавливаться, господин! Вам нужна помощь! Вы же едва в сознании!

По его тону я понял, что слушать меня не собираются, а потому слегка сдвинулся в его сторону. В следующий миг мой указательный палец со всей доступной силы надавил на его шею. Было больно, а палец опухнет, но результат достигнут. Усатый вскрикнул и обмяк, его руки безвольно соскользнули с баранки, а нижние конечности — с какого-то рычага под стопой. Карета замедлила ход.

Как только она остановилась, я попытался выйти, слыша доносящиеся звуки боя, но… как эта хрень работает⁈ Кто вообще придумал подобный механизм⁈

О-о-о, беру свои слова назад, это удобно! — я всё же нашёл, что нужно дёрнуть и дверь открылась.

Внутрь кареты проник свежий лесной воздух, а я выпрыгнул наружу, скривив губы от боли в рёбрах. Вот только в этот же миг они разошлись в улыбке. Всё же капля энергии дала свои плоды, а прогоняемые по каналам крохи исправляли повреждения тела. Вот, чем сильна печать Паладина. Не только тем, что даёт своему обладателю силу Света, но и невероятной регенерацией! Некое подобие бессмертия, но с некоторыми нюансами!

Возникал вполне логичный вопрос, зачем я всё это сделал и поступил так с кучером? К чему все эти телодвижения? Всё просто — мне нужна энергия, а твари — хороший её источник. Это одна из причин. Вторая — мне хотелось посмотреть, как будут сражаться воины этого мира. Их потенциал я оценил ниже слабейших по палате, но это могло быть ошибкой. Мир мне неизвестен, как и его законы. Необходимо выяснить. Ну и последняя причина ещё более проста. Я — капеллан Ордена Паладинов, удел которого убивать тварей! Вот закончу и тогда поеду дальше, куда бы там меня не везли!

Лёгким бегом я преодолел путь до остановившихся карет. Звуки боя звучали сильнее, а в тёмной чаще леса виднелись вспышки магии. Двое мужчин и целительница сторожили транспорт и я вышел за их спинами, где открывался относительно хороший вид на сражение из-за пригорка.

Ладно, частично беру свои слова назад. Старик весьма неплох, в одиночку сражается с пятью гончими, пока остальные добивают подранков и взяли себе по одной особи. Парочка мужчин орудовали сетями, пеленая тварей и зачем-то оставляя их в живых.

Я кивнул, оставшись относительно довольным. У этих людей чувствовался опыт и слаженная командная работа, но вот силы… Чтобы сражаться с действительно опасной нечистью они ещё очень слабы.

Подходящую со спины к одному из парней гончую, причём альфу стаи, мы заметили со стариком одновременно. Вот только он был занят, а остальные погрузились в бой и не следили за слепой зоной. Вот же… А ведь только-только похвалил их!

Я увидел в одной из рядом стоящих карет лежавшие странного вида гарпуны и кивнул возникшей идее, схватив ближайший. Раздался скрежет металла и ранее незамечавшая меня троица синхронно повернулась, готовая к бою. Брови целительницы взлетели в шоке, стоило ей увидеть меня, а пара парней застыли, почти вытащив мечи из ножен.

— Господин, что вы тут…

Не слушая эту женщину, я вытащил гарпун и двинулся прямо сквозь их жидкий ряд. Мужики со странными эмоциями на лице расступились, пропуская меня вперёд.

— Боевой догмат Ордена Паладинов, правило пятнадцатое, — сухо проговорил я, покосившись на них. — Паладин всегда должен следить за слепой зоной, если позади него нет боевого брата или иного напарника, которому можно доверить тыл. То, что я увидел, мне не понравилось, и я удивлен, как вы ещё живы, если тварей в этом мире столь много.

Разумеется, они нихера не поняли, но слово я своё сказал. Этот молодняк нужно ещё обучать и обучать, но это уже не моя проблема.

Поведя плечами, пропустил по энергетическим каналам крохи энергии, удовлетворенно кивнув. Жалкая пыль, но этого хватит.

Гарпун в моей руке начал постепенно наливаться светом. Металл получше, чем мой испорченный меч, оставленный в недрах одной из карет, которую взяли на буксир, а значит выдержит.

Взяв короткий разбег, я отточенным движением, игнорируя боль в рёбрах и мышцах, метнул гарпун. В ушах засвистел воздух, целительница позади меня ошеломленно вскрикнула, а парни начали что-то лепетать. И судя по их голосам, это был мат. Во всех мирах он чем-то схож.

Гарпун вспыхнул росчерком света и воткнулся в прыгнувшую на замешкавшегося мужчину гончую. Сталь пробила прочную шкуру альфы насквозь, пригвоздив её тушу к земле!

Воцарилась тишина. И лишь вой страдающей гончей и ещё живых членов стаи, разрывали её. Люди смотрели на меня со смесью шока и неверия на лицах, будто я совершил какой-то чудо, а не банально спас жизнь одному из них.

И тем страннее зазвучал голос окровавленного старика, шустро запрыгнувшего на пригорок ко мне:

— Значит, ранее мне не показалось… Господин… Ч-что вы только что сделали? И-и… Как? Вы же не одаренный…

Опять я ни черта не понял, что он сказал, но логично предположил одну из возникших догадок. Энергетические каналы этого тела были, как у новорожденного и если это так, то шок всех этих людей понятен. Как и то, что ко мне возникнет куча вопросов. Не только из-за непонимания между нами, но и силы, что я показал.

И что теперь делать?

Российская Империя…

Двести километров от Екатеринбурга…

Поместье рода Потёмкиных…

Разбирая навалившиеся на столе бумаги, Светлана удручённо вздохнула и, сняв аккуратные квадратные очки, помассировала глаза.

За окном глубокая ночь, за дела рода она села ещё днём, а меньше их не стало. А ведь ей всего двадцать лет, она молодая девушка, которой в пору гулять на балах и шушукаться в компаниях аристократок, но кто займётся делами рода вместо неё? Любава ещё слишком мала, ей учиться надо, а Виктор…

Не сдержав ещё один тяжёлый вздох, Светлана повернулась к окну. Беспокойство за взбалмошного братца никуда не делось. Единственный неодарённый в их столь малом роду, он хоть иногда и помогал ей, но делал это из-под палки. Обиделся на жизнь и несправедливость, как рассуждала его старшая сестра, но ведь это не значит, что нужно пустить всё на самотёк! Зачем эти похождения вблизи Зоны, когда там так опасно? К чему этот риск⁈

Вот теперь это привело к тому, что брат пропал. Два дня, как исчез с группой только-только принятых на службу Егерей и теперь все остальные, под руководством Фёдора Петровича, прочёсывали родовые земли.

— Пусть они будет жив, ух я ему вставлю по первое число, — раздражённо процедила Светлана, но эти слова больше сказаны из-за страха за брата, чем из гнева на него.

Она понимала, что выжить в месте, где обитают твари Зоны, очень тяжело. Даже для обученных Егерей, а уж для неодарённого это смерти подобно. И пусть с ним ушла целая группа, но сердце девушки сжималось лишь от одной мысли, что её младший брат погиб от когтей или клыков.

Дверь кабинета отца приоткрылась и внутрь заглянула сонная Любава. Одетая в розовую пижамку, она держала одной ручкой плюшевого медвежонка, а второй потирала заспанные глаза.

— Света, мне кошмар приснился… Я видела папу и маму…

Бросив взгляд на бумаги, Светлана махнула на них рукой и, встав с кожаного кресла, подошла к своей сестре. Присела на корточки перед ней и аккуратно погладила по шелковистым чёрным волосам.

С того самого дня, как роду Потёмкиных объявили войну и практически полностью уничтожили, оставив в живых лишь трёх его представителей, Любаве часто стали снится кошмары. Тот миг, когда весь мир для трёх детей рухнул они не забудут никогда, как и ту агонию, в которой погибает их род. Светлана и сама понимала, что вся её работа, словно бесконечная гонка, где нет победы, а только проигрыш. Виктору оставался год до совершеннолетия, а вместе с тем закончится и протекция Императора, защищавшего их. Вот тогда… Об этом Светлана думать не хотела. Сейчас нужно было успокоить сестру.

— Всё хорошо, Любава, — обняв хрупкое тельце, девушка будто пыталась оградить её от всех проблем. — Это всего лишь сон.

— Ещё я видела братика, — продолжила младшенькая, бормоча в плечо старшей. — Его окружала тьма, он кричал и звал на помощь… А затем пришёл добрый свет и странный злой огонь…

Впервые услышав нечто подобное от младшей сестры, Светлана отстранилась от неё и неожиданно для себя поняла — она спит! Глаза открыты, но девочка до сих пор спит!

Неужели у неё раннее пробуждение дара? Такое возможно, особенно после сильного стресса, но не в двенадцать лет же! А если и так, то разве не должна она обладать даром Потёмкиных, как и сама Светлана? Что это за сны такие? Их род специализировался на ледяной магии, но никак не на прорицании…

Любава продолжала что-то бормотать, едва связные слова, и девушка собиралась её разбудить. Но именно в этот момент за окном кабинета послышался звук машин.

Егеря вернулись и необходимо их встретить, чтобы узнать все новости… О, боги, пусть они нашли её младшего брата и пусть он будет жив…

Глава 3

— Ничего не понимаю… — недоуменно бормотал седой целитель в круглых очках и в белом халате, проводя руками по моему телу. — Виолетта, вы же сказали, что у господина сломаны рёбра и тяжелое сотрясение?

Я лежал на кушетке и спокойно рассматривал странную комнату, куда меня привели сразу же, стоило приехать в… Я бы назвал это место нищим поместьем заштатных аристократов. Но пока мало информации, да и хорошенько осмотреться мне на дали. Одно могу сказать точно — это место, судя по людям здесь находящимся, обитель целителей. Дальше узнаю больше.

Сейчас со мной была та самая женщина, которая после моей выходки с альфой стаи, стала как-то странно на меня поглядывать. И вот этот пожилой целитель, навыками которого я был весьма доволен. Хоть кто-то опытный попался, а то одни неучи. Диагностику он провёл исправно, почти неощутимо, залечив остатки повреждений тела. С основными проблемами к приезду печать сама справилась.

— Именно так, Сергей Михайлович, — заторможено кивнула целительница. О чём они беседовали я не понимал, но предполагал. — Как только мы нашли господина, то я первым делом провела быстрый осмотр. Больше вам скажу, я вообще не понимаю, как он в тот момент находился в сознании!

Старый целитель вздохнул, его руки перестали сиять изумрудным светом. Сняв очки, он вытащил из нагрудного кармана халата тряпочку и стал их протирать.

— Я не сомневаюсь в вашей компетенции, но… никаких повреждений организма я не наблюдаю. Господин жив и здоров, если не считать лёгкого истощения. Виктор Константинович, а вы что скажете?

И да, это он обратился ко мне. Я же посмотрел на него невозмутимым взглядом и молчал.

— Кгхм, тут такое дело, Сергей Михайлович… Когда мы нашли господина, он не признал нас и напал на Фёдора Петровича. А затем… В общем, будто он не понимает, о чём мы говорим!

Не знаю, что ему сказала целительница, но брови старика поднялись очень высоко. Ещё бы повыше и он мог бы взлететь!

— Хотите сказать, что он потерял память из-за травмы?

Вопрос он словно задал сам себе и вновь потянул ко мне свои руки, только уже к голове. Вот тут-то я и понял, о чём они говорили. А чтобы этот целитель не лез ко мне в мозги, я отмахнулся от его ладоней, чем не слабо удивил.

На столе, в этом белоснежном помещении с койками, металлическими шкафами с зеркальными дверьми и незнакомыми мне механизмами, я ранее видел документы с листами и письменные принадлежности.

Что ж, попробуем с этими аборигенами поговорить иначе.

Под взглядом женщины и старика я поднялся с удобной перины и, найдя искомое, начал писать на всеобщем. Речь и произношение это одно, но может им знакома хотя бы письменность? Попробую, а дальше посмотрю по обстоятельствам.

— Кто вы такие? Что это за место? Как называется этот мир?

Вопросы без представления собственным именем. Неизвестно, знают ли тут о Паладинах и есть ли враги нашего Ордена, а потому пока держим секретность. Да и три вопроса — это стандартная тактика при допросе или поиске информации. Их проще обработать человеческому мозгу, когда человек находится в подвешенном состоянии или, кгхм, знатно избит.

Я показал текст старому целителю. В моём понимании он должен знать больше в силу возраста и мудрости.

Только вот, нихера это не дало. Мужик похлопал глазами, натянул очки и приблизился к тексту, а затем выдал:

— Как интересно… Я слышал о таком, когда учился в целительской академии, но то была теория. Недоказанная и выдвинутая одним из Архимагов Японской Империи…

Он поднял взгляд с листа бумаги и пристально посмотрел на меня, глубоко задумавшись.

— Сергей Михайлович…

— А-а? — седой целитель встрепенулся и взглянул на молчаливую женщину. — Что?

— Вы сказали о какой-то там теории…

— Ах, да, — щёлкнул он пальцами. — Такахиро Акахаши, один из сильнейших целителей эпохи Сёва, выдвинул теорию, что неодарённые аристократы способны пробудить свою кровь и дар в моменты очень сильного стресса и определенного триггера. В основном он выдвигал идею промежуточного состояния между жизнью и смертью, упоминая потенциал родословной благородных. Проблема в том, что доказать свою теорию он не смог. Был лишь один человек, который считался подтверждением, но там… непонятно, в общем. И да, он также подтвердил, что у того человека были проблемы с памятью, но вот изъяснялся он на родном языке. Здесь же нечто иное. Аномалия, хотя и очень схоже, раз наш господин обрёл дар по вашим словам.

Опять замолчали, а я устало покачал головой и посмотрел в единственное окно в этом помещении. Первые лучи рассветного солнца вышли из-за горизонта и открывался хороший вид на лес и горы. Что ни говори, но живой мир приятнее мёртвого.

— Виктор Константинович, позвольте я вас всё же ещё раз осмотрю?

Вновь он потянул ко мне свои потные ладони и я только скривился от раздражения, но позволил ему прикоснуться. Пусть смотрит, что хочет, в душу он все равно не залезет. Не тот у него уровень, да и посмотрел бы я на его попытки. К нам, Паладинам, в душу разве что Охотники могли заглянуть, и то с нашего редкого разрешения.

— Нет, всё нормально. Все отделы мозга в порядке, никаких нарушений, либо отклонений. Единственное, что могу предложить, это подождать. Возможно, со временем господин что-то вспомнит. Но всё же, на каком языке он написал этот текст?

На этом, собственно, осмотр у целителя окончился. Это я понял по тому, что он сел за свой стол и начал что-то писать, а женщина легконько тронула меня за плечо и куда-то собиралась вести.

Вот только стоило ей подойти к странного вида гладкой двери — не дерево и не металл, а какой-то другой белый материал — та сама распахнулась. На пороге стояла черноволосая девица в свободном бежевом платье. Прямая осанка, расправленные плечи и утонченное лицо с острыми скулами. Она была красива, даже очень, но вот взгляд… Не колючий, нет, и не злой. Скорее беспокойный и в то же время предвещающий ничего хорошего. Я такой видел только у своих старых наставников и матери, встречающей меня в глубоком детстве на пороге дома с прутом в руке, после того, как я возвращался побитым в очередной драке.

— Жив… — выдохнула незнакомка и я заметил, словно из неё вытащили стержень. Она всего на миг осунулась плечами, но быстро взяла себя в руки и подошла ко мне, крепко обняв. От неё доносился приятный запах луговых цветов. А ещё она дрожала. Едва ощутимо. — Как же хорошо, что ты жив…

Я замер, как истукан, не зная куда деть руки. Капеллан Ордена Паладинов, воин Света, защитник человечества и старик, проживший сотни лет, я сейчас походил на столб. Эмоции этот девушки буквально затопили меня, а печать Света начала резонировать, говоря о том, что они кристально чисты. Невинная и светлая душа, вот кем была эта девушка в данный момент для меня, что и вылилось в ступор. Но длился он лишь миг. Стало понятно, что, возможно, бывший обладатель этого тела был либо её родственником, либо возлюбленным. Первый вариант меня бы устроил вполне, а вот второй… Староват я для столь молодых дев.

Я аккуратно обнял её в ответ, напрочь игнорируя намокшую от слёз ткань одежды, что мне выдали. Не холщовая рубаха, конечно, но тоже сойдёт.

Так мы и простояли с ней где-то минуту, пока остальные делали вид, что заняты своими делами.

— Ох, прости, брат, — отстранилась девушка, слабо улыбнулась и аккуратно смахнула одинокую слезу с щеки. — Я рада, что с тобой всё хорошо! — тут её взгляд посуровел. — Но нам предстоит долгий разговор! Твои гулянки меня до инфаркта чуть не довели!

Я приподнял бровь от такой резкой смены тона её голоса, а вот сама девушка спустя пару секунд удивилась. Видать ожидала какого-то ответа, но я молчал.

— Кхм, Светлана Константиновна, вам нужно кое-что знать… — обратился к ней старый целитель.

Дальше же, пока они общались между собой, я подошёл к окну и рассматривал виды. Всё же красивое утро в этом мире, чем-то напоминает мой родной мир, ведь там тоже одна звезда.

Лучи солнца осветили открывшейся моему взору двор… небольшого поместья. И судя по особняку, которому нужен ремонт, паре зданий на территории и разбитого фонтана у позъездой части, частично выкорчеванных деревьев, кучах валяющихся в разных местах стройматериалов, дела здесь идут из рук вон плохо. Никакого порядка, никакой дисциплины. Вон, две небольших группы бойцов покинули обшарпанное, немного накренившееся набок здание, одетые в какие-то костюмы. Их расхлябанный внешний вид и настрой, с которым они медленно перешли на бег во главе с каким-то парнем, мне не понравился. Что это за стадо баб, а не воины? Никакого ровного строя, зевки и помятый внешний вид! Да за такое я бы их сгноил, устроив марш бросок от степей Рамарина до Унгорских Гор! В полном снаряжении!

— Безобразие, — пробубнил я, повернувшись к девушке и старику. К их разговору подключилась и женщина. — У вас не воины, а полное дерьмо.

Вся троица повернулась ко мне и если на лицах целителей было лишь лёгкое недоумение, то вот девушка испытала весь спектр от шока до неверия.

— Вот, вы сами видите, госпожа, — вздохнул старый целитель, кивая. — И всё же, я считаю, что время поможет. Господину нужен отдых и, надеюсь, он всё вспомнит. Я ещё проведу вечерний осмотр, понаблюдаю за ним, и сообщу вам.

— Благодарю, Сергей Михайлович, — рассеяно кивнула незнакомка и, подойдя ко мне, робко взяла за руку. — Пойдём, Вить… Там Тамара Геннадьевна сегодня на завтрак твои любимые оладья испекла. Ты же хочешь кушать?

Наверное, впервые за время перерождения, мне захотелось понять здешний язык. Хотелось узнать, кто эта девушка и почему её голос столь печален, в глазах дикая усталость, несвойственная её возрасту, а в душе застыла боль. Что же она пережила, и как это связано с прежним хозяином тела? А то, что эта связь была я не сомневался. Слишком сильно резонировала печать. И раз я занял место этого юноши, то обязан отдать ему хоть какой-то долг. Так будет справедливо. Так будет правильно.

— Я не знаю, кто ты, дитя, — позволил я себе улыбку, вместо вечной хмурости. Сжал её ладонь и посмотрел в кристально чистые зелёные глаза. — Но отныне твоя чистая душа больше не познает печали и страданий. С сего дня, ты и твои близкие под защитой Августа Солариса, боевого капеллана Ордена Паладинов! И пусть дрожат от ужаса те, кто мыслью или делом осмелится навредить вам! Таково моё слово!

* * *

Разруха и упадок. Именно это я увидел, когда незнакомка с чистой душой привела меня в дом, где устроила небольшую экскурсию с понятной целью. Похоже, местные решили, что у меня амнезия, что только на руку. Я же молча следовал за девушкой, которая после моих слов в обители целителей как-то странно на меня поглядывала, то и дело поглаживая свою ладонь, за которую я её держал, когда дал клятву.

По первому впечатлению снаружи мне показалось, что особняку нужен ремонт, пусть и не капитальный, но достойный. Но внутри я убедился — это ошибка. Тут нужно всё менять, ломать старые полы и стены, в которых зияли дыры. Было видно, что редкие слуги и хозяева пытались хоть как-то привести это место в подобающий вид, но без особого успеха.

Два этажа здания, наверх вела скрипучая лестница с обшарпанными перилами. Большинство комнат закрыто и мебель в них упакована в прозрачную плёнку за ненадобностью. На каждом этаже два нужника и купален, что для такого маленького дома вполне достаточно. Большая гостиная, где находилась самая дорогая мебель из всего увиденного. Пара диванов, круглый стол, да камин с редкими портретами на стенах. Людей на них я не знал, а девушка не стала заострять внимание.

Мне показали и комнату прошлого владельца тела. Жил он на широкую ногу, никаких жёстких условий. Кровать с балдахином, удобный кожаный диван у стены, несколько шкафов и разные приблуды от горшков с цветами до всякой хрени в виде портретов безумных художников на стенах. По левой стороне висело небольшое чёрное устройство с чёрным зеркалом внутри, обрамленное рамкой из того же материала, как и дверь обители целителей. Массивный стол у окна, на нём письменные принадлежности раскиданные в хаосе и беспорядке. И ещё какая-то металлическая книга, непонятного мне вида с эмблемой в виде откушенной груши на лицевой стороне.

— Узнаешь что-нибудь, Вить? — с беспокойством поинтересовалась девушка, пока я прохаживался по комнате и, остановившись у стола, взял рамку с картиной внутри. Похожую я видел у того мертвеца в кошеле.

С неё на меня смотрела семья из пяти человек, а на фоне этот самый особняк. Трое маленьких детей, старшая из которых похожа на девушку за моей спиной. Средним же был пацан — так, появились первые догадки — а младшенькая сидела на руках у красивой черноволосой женщины в белоснежной платье и шляпкой на голове. Рядом с ней, держа руку на талии, стоял широкоплечий мужчина с невозмутимым лицом. Шрам на левой щеке добавлял ему воинственности, а холодный взгляд, которым он взирал с картины, выражал готовность принять любой вызов судьбы.

— Это мы пять лет назад, — незнакомка, а теперь, похоже, «моя» сестра, подошла и встала по правое плечо. — Это наш отец — Потёмкин Константин Валерьевич, а это мама — Потёмкина Елизавета Александровна. В девичестве Леонтьева. Вот ты, — уголки её губ приподнялись. — А это я и Любава. Помнишь, Вить?

Я знал, что она спросила, даже не понимая её языка. Чувствовал это, но промолчал с ответом и это сказало за меня всё, что нужно. Девушка тяжело вздохнула, взяла из моих рук рамку и поставила обратно на стол.

— Пойдём, — указала она кивком на выход. — Слуги должны были уже подать завтрак на стол.

Мы спустились по лестнице и вскоре оказались в небольшой столовой, где вовсю суетилась пара пожилых служанок. Впервые я видел подобные черно-белые наряды и передники с каким-то чепчиком, но не стал заострять внимание.

Девушка заняла место во главе стола, а по стоящей по правую сторону от неё посуде я понял, где должен сесть сам. И тут же скривился, когда задница приземлилась на неудобный, обитый тканью деревянный стул.

Нам подали миски с водой, от которой пахло цитрусами, но тут я удивил незнакомку. Первым сполоснул руки, будто делал это тысячи раз, что правда. Она же улыбнулась и кивнула, наверное решив, что я что-то должен был вспомнить.

Принесли первые блюда и если так в этом доме завтракают — судя по времени, это действительно завтрак — то понятно, почему тут разруха. Зачем тратить столько денег на кучу еды, когда нас за столом всего двое?

Тут тебе и мясо птицы под разными соусами и гарнирами, и оладья с мёдом и сметаной, различные салаты и соленья. Даже икра была и грибы.

— Расточительство и чревоугодие, — пробубнил, нахмурившись. Во всём должна быть мера, но я отказываться не собирался. Пустой желудок не даст соврать.

Чино взяв столовые приборы в руки, девушка внимательно следила за моими действиями и вновь кивнула, когда я не ошибся в куче вилок и ножей.

— Агафья, София, — обратилась она к замершим у стены служанкам. — Разбудите Любаву и скажите, чтобы шла завтракать. И передайте, что Виктор Константинович вернулся домой.

Пожилые дамы синхронно поклонились и удалились, а мы продолжили завтракать в тишине. В столовой звучали лишь приборы, а я настолько ушёл в себя, меланхолично закидывая в топку всё, что видел, как не заметил залетевший в помещение маленький ураган.

— Брат! — девичий голосок, словно звон колокольчиков, резанул по ушам и я насторожился. Но быстро расслабился, когда в меня сбоку обняли маленькие ручки, а снизу-вверх посмотрело широко улыбающееся ангельское создание. — С возвращением!

— Любава, это что за выходка и внешний вид⁈ Ты что, деревенская простушка, чтобы бегать по дому в пижаме⁈ А ну быстро вернулась в комнату, привела себя в порядок, и только потом спустилась! — угрожающе прищурилась старшая сестра. Слышать рык столь молодой львицы, ранее казавшейся нежным цветком, было необычно. Но достойно, признаю.

— Ну, Света! Витя же вернулся! — законючила младшая и, вновь посмотрев на меня, шепотом спросила: — Братик, потом расскажешь, где ты был и каких чудовищ видел? А то жуть, как интересно…

Хрен знает, что она сказала, но я кивнул. И на это девочка улыбнулась, не дав старшей сестре схватить её, после чего со смехом убежала из столовой, а служанки побежали за ней.

Интересный поворот, однако…

— Вот же ж, торнадо мелкое, скажи, Вить⁈ — всплеснула девушка руками, но заметив мой пристальный взгляд, смутилась. — Эх, да, ты же не помнишь…

Я пожал плечами и вернулся к оладьям. Мне они понравились больше всего, особенно с мёдом. Не таким, как в моём мире, добываемом из ульев Азиманских Пчёл, но тоже вкусным.

Но дальше нам не дали позавтракать в тишине. Пусть у меня не было моих печатей, но до слуха донесся уже знакомый рёв кареты, и не одной, а за ним последовали мужские голоса на повышенных тонах.

— Явились всё же… — прошептала девушка и я увидел на её лице промелькнувший страх, сменившийся твёрдой решимостью. — Побудь здесь, брат. Я сама встречу этих, — цедила она сквозь зубы. — гостей…

Резко поднявшись из-за стола, незнакомка, кгхм, старшая сестра, быстрым шагом направилась на выход. Я же проводил её спину внимательным взглядом, не спеша полил мёдом ещё один оладушек и, закинув его в рот, тоже поднялся, отчего стул заскрипел.

Куда идти — вопрос не стоял. Достаточно было ориентироваться на голоса и, вскоре оказавшись на пороге особняка, я увидел то, что мне не понравилось.

Похоже, Август, тебе придётся держать клятву уже сейчас. Впрочем, когда тебе это мешало?

Глава 4

Три самоходных кареты, на вид получше качества и явно боевой направленности, заехали на территорию поместья. Вооружения этого мира мне незнакомо, но вряд ли металлические конструкции из двух и трёх стволов на крышах этого транспорта были для украшения. Значит, этот мир использует порох, как гномы? Или же иной вид взаимодействия с энергией? Предстоит выяснить. Как и то, почему у бойцов этого места подобной техники нет.

Владельцы карет в размере десяти человек собрались кучкой и на повышенных тонах спорили с вернувшимися с пробежки людьми. Среди них я заметил старика и усатого, с которыми успел «шапочно» познакомиться.

Возглавлял их здоровый мужик в камуфлированной форме. Квадратная челюсть, шрам над левой бровью и элементы доспехов предавали ему боевой настрой. Всем своим видом незнакомец выражал презрение к местным, но при виде моей сестры — да, я решил, что буду воспринимать её так — он широко улыбнулся, оскалив идеально ровные белоснежные зубы.

Грациозно, держа спину прямой, а подбородок приподнятым, девушка подошла к нему и в следующий миг я скривился. Этот ублюдок даже не старается держать себя в руках, буквально раздевая её сальным взглядом.

— Светлана Константиновна, вы прекрасны, как никогда! — улыбка незнакомца стала шире, а голос звучал глухим басом.

— Оставьте подобные комплименты для других дам, виконт Миходин, — холодно ответила ему сестра, остановившись в нескольких метрах и собрав руки на животе. — Не помню, чтобы приглашала вас в поместье моего рода, да и гость вы тут нежелательный.

Слушая их разговор, я медленно, немного пружинистой походкой, спустился с лестницы и увидел, как при моем появлении глаза нескольких незнакомых бойцов расширились. Они пытались указать своему командиру кивками и незаметными движениями рук, но тот настолько… О, Свет, этот выродок даже не сдерживает своих эмоций.

Я не видел лица сестры, но по её тону понял одну простую вещь — она очень не рада этим людям. Более того, презрение в её голосе, обращенное на этого мужика, можно было черпать ведрами.

По мере моего приближения, местные бойцы начинали шушукаться, а старик едва заметно приподнял бровь. Всё это выглядело так, будто мои действия выбивались из привычной им картины понимания мира, но мне это… неинтересно.

О чём беседовала моя сестра и незнакомец тоже было непонятно, но когда тот сделал к ней пару шагов вперёд, вторгаясь в личное пространство, и приподнял прядь волос двумя пальцами, она отмахнулась от его ладони. И, разумеется, сильно разозлила.

— Ты можешь ломаться, сколько хочешь, Света, но мы оба знаем, чем всё закончится, — шепот его был тих, но вот, как вздрогнула сестра, очень заметно. Она отшатнулась от него и сжала кулаки.

И больше я не стал медлить. Одним движением, едва различимым росчерком света, я оказался прямо перед мужиком.

Разговоры вмиг стихли, а все собравшиеся обратили на меня внимание, и на лицах многих было удивление. Оно и понятно, секундой ранее я только спустился с крыльца, а теперь стою вот здесь, преодолев разделяющее расстояние в один миг. Только знакомый мне старик улыбнулся, и положил ладонь на рукоять меча.

Брови незнакомца медленно взлетели вверх, он словно не ожидал меня увидеть, а в его глазах на долю секунды промелькнула ненависть. Но он справился с ней, подавил, после чего улыбнулся.

— Виктор Константинович, как я рад вас видеть! Мне докладывали, что вы пропали вблизи Зоны, но, как я погляжу, всё с вами в порядке! Действительно, рад, а то мои бойцы, — махнул он рукой на вооружённое сопровождение. — Прочёсывали местность в ваших поисках.

А дальше он протянул мне мощную, покрытую шрамами ладонь. Вроде бы знак мира, но теперь в его глазах появилось отчётливое презрение.

Я бросил взгляд за спину и посмотрел на сестру. Лицо бледное, губы поджаты, а в глазах страх. Боится за меня, но и вмешаться уже не может.

Что ж…

Я кивнул, сложил руки на груди и невозмутимо посмотрел на здоровяка снизу-вверх. Он был выше меня на голову, шире в плечах и имел устрашающий вид воина. Для кого-нибудь, но не для старого капеллана Ордена, знавшего одну простую вещь — неважно, каких габаритов твоё тело, если твой дух подобен трусливой крысе.

— Что тебе здесь нужно, пёс смердящий? — от моего тона его бойцы слегка попятились, схватились за оружие, а здоровяк удивленно приподнял бровь. — Тебе и твоим воинам здесь не рады. Садись в свою карету, разворачивайся, и проваливай. Не заставляй меня брать на душу ещё один грех, их и так много накопилось за всю мою жизнь.

Бойцы, как незнакомые, так и местные, начали переглядываться в недоумении. Улыбка старика стала шире и он сделал несколько шагов вперёд, готовый в любой момент защитить меня. Это было понятно по его напряженной позе, но я лишь мазнул по нему взглядом и коротко отрицательно покачал головой. Он сразу же расслабился и кивнул.

— Это ещё что такое? — удивлённо выдал здоровяк и обратился к сестре за моей спиной: — Светлана Константиновна, с вашим братом всё хорошо? Что это за странный язык, на котором он говорит? Или… — он прищурился, вновь зафиксировав взгляд на мне. — Это целенаправленное оскорбление?

Напряжение скакнуло на несколько градусов. Я его чувствовал. Словно тягучая субстанция, оно охватывало каждого в этом месте, готовое в любое момент порваться, как струна менестрельской лютни.

— Хотя, о чём это я? — широко улыбнулся он. — Мы же с вами друзья, Виктор Константинович! Мой младший сын переживал за вас и будет рад узнать, что вы живы! Как и тому факту, что ваши с ним похождения на банкеты виконта Семухова продолжаться!

Что он там лепечет? Хотелось бы узнать, но плевать.

Дружески положив ладонь мне на плечо, он обернулся к собравшимся и что-то им прокричал, отчего местные бойцы расслабились, а незнакомые — заулыбались.

Вот только в следующий миг его ладонь сжала ткань моей одежды и начала давить вниз, принуждая опуститься на колени, а улыбка исказилась в оскал.

Этого я уже терпеть не стал. Я давал ему шанс. Позволил развернуться и уйти, как поступал множество раз. Смерть есть смерть, а удел Паладинов — защита людей, какими бы они ни были. Но всему есть предел. Как и моему терпению, которым я никогда не отличался даже до глубокой старости.

Короткое движение и ладонь мужика вывернулась под углом. Раздался вскрик боли, он осел на колени уже передо мной, а я крепкой хваткой держал его запястье.

— Ч-что ты себе позволяешь⁈ — зашипел он, показав истинное лицо. — Это нападение на представителя дружественного рода!

Краткий миг потребовался его людям, чтобы взять меня на прицел из своих пукалок, похожих на огнестрел гномов, но других. Без широкого дула. Мечи выскользнули из ножен, повеяло энергией и магией.

Я не обращал внимание на угрозу со стороны незнакомых бойцов. Их потенциал я уже оценил, взвесил, и пришёл к выводу, что они слабаки похуже местных. Обрюзгшие и расхлябанные, кое-как способные держать оружие.

Вместо этого я смотрел прямо в глаза этого мужика. Он напитал тело энергией и пытался вырвать ладонь, но по мере этого, росло и его удивление от бесполезности данного действа. Я держал крепко, да и что такое обычная магия против Света, которому теперь, к моему глубокому сожалению, помогает еще и Скверна?

— Т-ты… Одарённый⁈

Этот вопль резаной свиньи заставил меня скривиться, а зрителей прийти в глубокий шок. Или это из-за его непонятных мне слов?

— Чистая душа, — обернулся я через плечо к сестре, имя которой не знал. Она была удивлена. Нет, ошарашена. Ротик приоткрыт, ресницы дрожат, а глаза округлились, словно золотые монеты. — Я дам тебе право решить судьбу этого человека, посмевшего смотреть на тебя, как на добычу. Одно твоё слово и я буду судить его, данным мне Вселенной правом капеллана Ордена Паладинов! И поверь мне, смерд, — вновь посмотрел в глаза этого олуха, буквально раздавливая его волю к сопротивлению. — Я не буду столь добр, как командор или комтуры моего Ордена, да хранит Свет их память!

— Что вы стоите⁈ — заорал он, попытавшись меня оттолкнуть, но я сместился и завёл его руку за спину, полностью повалив на землю. Заодно, опустился коленом ему на спину, выдавив часть воздуха с громким всхлипом. Надеюсь, он оценит вкус местной почвы и тот придётся ему очень кстати. — Оттащите его от меня! Быстро!

Незнакомые солдаты не стали стрелять, что уже навело на определенные мысли. Вместо этого они вразнобой сделали шаг вперёд. Местные сразу же перекрыли путь некоторым из них, а старик встал рядом со мной, держа меч наготове.

— Мы с вами, господин, — прошептал он, волком смотря на гостей. — Только отдайте приказ.

Даже не зная языка я интуитивно понял, о чём он говорил. Воины всегда поймут друг друга даже без слов, достаточно взгляда.

Кивнул ему и на руке старика появились молнии, а лицо озарил оскал старого, но ещё способного порвать свою добычу хищника.

Всё, напряжение достигло апогея, причиной которого стала несдержанность лишь одного человека. Прольётся кровь, пострадают люди, но такова жизнь в мирах Многомерной Вселенной. Либо ты силён и выживешь, либо ты слаб, а потому умрёшь.

В любом случае — если начнётся битва, моя задача защитить чистую душу. Положу здесь всех, но никто и пальцем к ней не притронется. А уж энергии мне хватит на этот сброд. По каплям, но я уже успел скопить и сейчас она постоянно циркулирует по энергетическим каналам. Даже в мирное время Паладин должен развиваться и что может быть лучше, чем боевая медитация, доведенная до автоматизма?

Но всё разрешилось. Не было никакой битвы и смертей, а напряжение испарилось в тот же миг, как раздался твёрдый голос моей… Да, тяжело всё-таки так её воспринимать… сестры:

— Хватит! Довольно!!! Опустите оружие! — и вновь она показала себя, как молодая львица Сихарской Саванны. Крепкая воля, пусть она и молода. — Виктор, брат, отпусти виконта Миходина! Пожалуйста!

Быстро подойдя ко мне, девушка попыталась отдёргнуть мою руку, но выглядело это… комично. Я вцепился в этого олуха, как клещ, а Свет и Скверна подавляли его магию, отчего он был не страшнее блохи. Но посыл понятен, как и решение чистой души. Я сам дал ей право выбрать его судьбу и она его сделала.

Отпустив этого наглеца, я сделал два шага назад и закрыл собой сестру. Второй раунд, или он поймёт? И мужик меня не разочаровал. Значит, мозги у местной аристократии, а то, что он принадлежал к этому сословию я уверен, имелись. Резво поднявшись с земли, он отряхнулся, ожёг меня яростным взглядом и попятился.

— Я этого так не оставлю, Светлана Константиновна! Так и знайте! — он посмотрел на своих людей, скривился, и махнул рукой. — Все по машинам! Мы уезжаем! И да, Светлана Константиновна, наш разговор ещё не закончен! Ждите решение императорской канцелярии!

С этими непонятными мне словами, вся шайка прыгнула в кареты, а я какое-то время стоял в окружении местных и смотрел вслед уезжающему транспорту.

Зачем они приезжали? Хороший вопрос, на который хотелось бы знать ответ. Одно понятно точно — их нельзя было отпускать. То, что это враг — ясно, как день. А врага нужно убивать, не оставляя за спиной. Особенно, если это тварь в человеческой шкуре, что я понял при этом столкновении. А тварей, как известно, Паладины уничтожают.

— Виктор Константинович, пройдемте со мной, — чуть ли не шипела фурия, ставшая моей сестрой. — А вы, Фёдор Петрович, займитесь пока личным составом! Мы с вами поговорим позже!

Старик от её слов приуныл. Но, бросив на меня короткий взгляд, подмигнул. Всё ясно, с этим старым воином мы сработаемся, да и вино распить можно. Чую, мы можем поведать друг другу занимательные истории, как два человека, проживших жизнь и видевших многое.

Схватив меня под локоть, сестра быстрым шагом направилась обратно в дом, по пути распугав пожилых служанок. И вот, оказавшись в гостинной, она усадила меня на диван и заходила взад-вперёд.

— Что это было, Виктор⁈ С каких это пор ты нападешь на наших соседей, да ещё и дружественный… — тут она скривилась. — Род! Что мне теперь говорить главе рода Миходиных⁈ Они этого так не оставят! И они были в своём праве! Это мы упустили тварей, зашедших на их территорию! Зачем ты вообще вмешался⁈ Я бы сама справилась!!!

Я с невозмутимым лицом наблюдал за её метаниями, сохраняя молчание. Девушка настолько увлеклась, что не заметила ещё одного зрителя, тихо присевшего ко мне на диван.

— Опять кричит, — вздохнул маленький ангел, одетый в голубой сарафан с рюшами. В руках она держала тарелку с печеньем, одно из которых протянула мне. — Всегда она так, когда переживает… Что там было, братик? А то я только крики слышала…

Я меланхолично откусил печенье, а на слова девочки расслаблено пожал плечами. В принципе, догадаться о чём толкует сестра можно. С натягом, скрипом и недовмолковами, но это возможно. Первое — это незапланированный гостевой визит, который я похерил. Второе — этим олухам что-то было нужно, а свою удаль и «мужественность» они решили показать для статуса. Признаю, для всех зрителей я был агрессором и сделал первый шаг. Но лично для меня, именно тот смерд позволил себе лишнего. И кто тут прав не особо важно. Более того, мне плевать. Уже за то, как он смотрел на чистую душу я был готов оторвать ему голову. Не способен держать свои флюиды в рамках, так живи в лесу, как животное!

— Я спать, — поднялся я со скрипнувшего дивана, отчего сестра резко замолкла.

— Ты куда собрался⁈ Я ещё не закончила, Виктор! И пусть ты ничего не помнишь и не понимаешь…

— В смысле он не помнит и не понимает⁈ — воскликнула девочка и со страхом посмотрела на меня. — Братик, ты что, головкой ударился, когда гулял?

— Да и не только головкой! — вторила ей старшая, фыркнув. — Он там такое устроил… такое… Фух! Сил моих уже нет!

Видя, как она переживает и слыша подобный тон, а ещё наблюдая беспокойство в глазах малышки, я вздохнул. И в следующий миг сделал то, что делал очень редко.

Подошёл к старшей, немного её напугав своими действиями. Подтвердилась ещё одна догадка, что прошлый владелец тела и я очень и очень сильно отличались.

— Всё будет хорошо, — погладил я охреневшую от такого поворота деву по волосам. — Не нужно переживать, чистая душа. Если у тех олухов в голове есть хоть какие-то мозги, то они больше не появятся. А если нет, то это станет их последней ошибкой. Свет даёт шанс лишь раз и они свой уже использовали, даже если не понимали.

Девушка вновь вздохнула и вроде как успокоилась. Мой тон добавил ей уверенности, хоть она и не понимала, что я вообще говорю.

Дальше же я повторил то же самое и с маленьким ангелом. Она умилилась, когда я погладил её по голове, чувствуя под пальцами мягкие шелковистые волосы.

— А ты, маленькое чистое создание, и вовсе не беспокойся. И да, спасибо за печенье, — и взяв ещё одно, пошёл к лестнице в свою комнату.

Надо бы навести там порядок и обустроить своё жилище, как в старые добрые времена. Негоже тело баловать, когда оно за духом не поспевает. Ведь не зря гласило писание «В здором теле — здоровый дух!».

* * *

Шаги брата затихли, а лестница, которую Светлана хотела десятки раз уже починить, или заменить, перестала скрипеть.

Они остались с Любавой вдвоём. Маленький, но любимый в семье ураган, тихо ковырялась в тарелке со сладостями.

— Свет… А братик правда ничего не помнит? — всхлипнула она, подняв взгляд на сестру. — Вообще-вообще ничего? Даже меня?

Уже, наверное, десятый раз за утро, девушка вздохнула и, присев на диван рядом с младшей сестрой, обняла её.

— Виолетта и Фёдор Петрович сказали, что он сильно пострадал, но Сергей Михайлович заверил, что нашему брату нужен просто отдых. Я тоже переживаю, что память к нему не вернётся, но надеюсь на лучшее. И мне нужна твоя помощь, Любава…

— Какая? — шмыгнула носом малышка. Мысль о том, что брат, который пусть и обижал её иногда, но оставался роднёй, теперь ничего не помнит, больно резала по сердцу.

— Нужно, чтобы ты приглядела за ним, пока я решаю вопрос с… кое-какими делами. Сможешь за ним посмотреть?

Любава размазала ладошкой слёзы по щекам и кивнула. Пусть она и была маленькой, но умной. Мама всегда её хвалила за смышленость, а потому она понял — сестра хочет не только помочь брату, но и ей самой. Может вместе они помогут Вите всё вспомнить?

Так они и сидели в тишине, поедая золотой запас Любавы, печенье для которой заказывали аж из Москвы. Маленькая радость для лучика солнца в этой кромешной тьме, что нависла над их родом. Ещё отец, когда он был жив, лично распорядился, чтобы у младшенькой всегда были самые лучшие сладости, какие бы она не захотела. Да, это било по бюджету и очень сильно, но улыбка Любавы… Это того стоило.

Сама же Света думала о произошедшем. В её голове никак не укладывалось увиденное и то, что сделал её брат. Мало того, что он напал на дружеский род — не смогла девушка сдержать лицо и скривилась от этой мысли — так ещё и задействовал дар! Свой дар! Тот, о котором поведал ей Фёдор Петрович и остальные Егеря, которые нашли Виктора!

Это уже второе потрясение для девушки за эти сутки. Мало того, что Любава стала будто прорицать, что невозможно, так ещё и дар брата… Он другой! Это не дар их рода! Но как? Мысли путались, одна была страшнее другой, и даже промелькнула предательская идея проверить результат ДНК, но она отбросила её. Слишком они были похожи внешне. Слишком… Нет, это точно её брат. Но другой.

Не тот слюнтяй Виктор, который был постоянно обижен судьбу за то, что у него не появился дар. Не тот мальчик, прячущийся за юбку сестры при любой угрозе и любящий прихвастнуть. Нет, нет и ещё раз нет. Сейчас брат стал будто другим человеком. А как он подавил Миходина⁈ Что это была за пугающая мощь⁈ Света была рядом и чувствовала, словно над лежащем на земле виконтом полыхало само солнце! Настолько жаркое, что оно способно, как согреть в своих лучах, так и не оставить даже пепла!

Егеря не видели того, что видела она и Фёдор Петрович. О, да, старый Егерь, служивший ещё при её отце, тоже должен быть заметить ту силу, что струилась из тела брата. И это сияние… оно завораживало, а ещё очень сильно пугало.

Но ещё больше настораживало то, как могут изменения брата повлиять на их жизнь. Выходка с Миходиным дорого обойдётся, а ведь это именно они, Потёмкины, были не правы. А теперь ещё и напали на артистократа. Света даже гадать не хотела, что её ждёт в Екатеринбурге, где предстоит общаться с представителем имперской канцелярии, отвечающим за их род. Надсмотрщик, так его проще воспринимать, но этот человек им не друг. И он будет на стороне их… друзей.

Если повезет, то отделаются выплатой, денег на которую и так немного. А если нет, то придётся, возможно, отдать часть земель. И да, их тоже осталось невероятно мало. Особенно здесь, на урале. Это в Москве, где они раньше жили, у них было всё. Род занимал крепкие позиции и считался сильным, а теперь что? Жалкий клочок земель в захолустье, вблизи опасной Зоны, так ещё и соседи готовы разорвать их в клочья.

Была надежда на то, что указ императора не будет пустым звуком и осталось лишь продержаться до того, как Виктор войдёт в возраст наследия — двадцати лет. Тогда все счета отца станут его, как и замороженные активы, сданные в аренду другим аристократам под покровительством императора.

Вот только до этого нужно ещё дожить, что с каждым днём всё сложнее и сложнее. Уже на сегодняшний день половина Егерей уволилась со службы, а остальные служащие, включая двух служанок и кухарку, работают чисто за совесть и в память о родителях оставшихся Потёмкиных. Без этих людей они были бы уже мертвы в лучшем случае, а в худшем… Света бы вышла замуж за какого-нибудь аристократа низшего сословия, как тот же Миходин, а Любавку забрали бы в один из имперских приютов. А вот Виктор… Его судьба была бы куда жестче.

Услышав грохот на втором этаже, Света вышла из глубокой задумчивости и в недоумении подняла голову к потолку. Мелкие кусочки старой штукатурки упали вниз, послышалась возня и раздался мощный «Бум!» с улицы!

— Что за дела? — ошарашенно прошептала девушка и в тот же миг в гостинную вбежал удивленный командир Егерей. — Фёдор Петрович, что там упало⁈

— Кровать, госпожа! — старый воин отца был в полном недоумении. — Виктор Константинович разобрал свою кровать и выбрасывает её по кускам на улицу через окно! И не только кровать, он ещё и настенный телевизор выбросил, благо парни поймать успели!

Света распахнула рот, а Любавка засмеялась и посмотрела на свою сестру.

— Похоже, Витя задумал перестановку! Пойду помогу ему!

И убежала, а на улице опять раздался грохот и зазвучали крики бойцов:

— Виктор Константинович, не надо стол бросать! Подождите, мы сами всё спустим!

Глава 5

Я открыл глаза ровно в тот момент, как первые лучи солнца проникли в комнату.

Идеально. Внутренние часы, даже после перерождения, не сбились ни на секунду. Я чувствовал себя отдохнувшим, полным сил, а разум был кристально чист. Правда, мне снились кошмар о нашем походе, где Орден потерпел поражение, но это всего лишь сон. Прошлое, которое теперь не забыть. Прошлое, что останется со мной навсегда, как мой крест и память о погибших братьях. Пусть мы и проиграли, но Неназываемый дорого заплатил за свою победу. Не счесть количество его легионов, которые отныне и навсегда больше не будут терроризировать миры Многомерной Вселенной.

Сбросив с себя тонкое покрывало, заменившее мягкое и тёплое одеяло, я перетёк в стойку для отжиманий. Раз спал на полу, чувствуя ночью холодный пол и жесткость в спине, это сделать проще простого.

Энергия потекла по энергетическим каналам, щедро заряжая мышцы и прогоняя остатки сна. Я не рискнул применять боевую медитацию во время сна, пока не буду уверен, что это тело выдержит подобное без полного контроля с моей стороны. Это потом, когда оно станет сильнее, подобное будет происходить даже без моего ведома, а пока нужно всё делать самому.

Дыхание начало сбиваться после пятидесяти повторов, а сердце учащенно застучало, отчего я удручённо скривился. Кем бы ни был обладатель этого тела в прошлом, но физическими нагрузками он пренебрегал. Даже на начале комплекса разминки уже пошли трудности. Надо это исправлять, а то таким темпом за каждое использование своих способностей я буду расплачиваться болью.

После отжиманий пошли скручивания на пресс. И пока повторы отсчитывались где-то на периферии сознания, обратил внимание на обстановку в своём жилище и остался доволен.

Все рамки с размулёванными картинами выброшены. Настенная чёрная приблуда тоже. Как и кровать со столом и всем остальным. Осталась только жёсткая циновка для сна, которую я нашёл в одном из складов этого поместья, а также аккуратно расставленные по полочкам книги с тетрадями и письменными принадлежностями. Шкафы с одеждой также остались, это единственное, в чём я уступил своему желанию обустройства.

Не хватает только подставок для трактатов писания, а ещё Огненного Колючника, чтобы утеплить койко-место. Впрочем, со вторым терпит, раз сейчас на улице не зимний сезон.

Разогревшись, я распахнул шкаф и, не глядя, вытащил оттуда короткую одежду синего цвета, дабы скрыть исподнее. Мягкий и гладкий материал мне понравился, как на ощупь, так и на попытку порвать его. Это, собственно, одна из немногих вещей, которую я оставил. Всё остальное в утиль.

Солнце только-только показалось и я, тихо покинув особняк, не встретившись с пожилыми служанками, вышел на улицу.

Приятный утренний воздух заполнил лёгкие, на лице появилась улыбка и я одним прыжком спустился с крыльца. Тело приятно покалывало от бурлящей молодой крови, сдобренной Светом и, опять же, Скверной. Хотелось действовать, двигаться, а не как в последнее время — медленно просыпаться. Всё же, даже с печатью Паладина, старость брала своё последние лет… двести.

Обуви не было — пусть это тело страдает — а потому я почувствовал под ногами прохладную землю, с влажными каплями утренней росы с травы.

Начну с малого, дозировано, а там посмотрю, как пойдёт дальше.

Кивнув своим мыслям, сорвался на бег вокруг территории поместья, постепенно увеличивая темп. Лёгкие начали гореть после второго круга, что привело меня в праведное недоумение. Это же насколько надо быть изнеженным овощем, чтобы настолько себя запустить⁈

Энергия помогала, поддерживала общее состояние и позволяла многое, но это не панацея. Пусть мой дух силён, но тело должно поспевать за ним! Только так можно достичь совершенства формы, соблюдая три основных правила: Душа — Дух — Тело! И только так, никак иначе!

На четвертом круге я увидел, как из казарм выходят отчаянно зевающие местные бойцы. В этот раз их вёл не молодой парень, а знакомый мне седой воин. Он их поторапливал и отвешивал редкие подзатыльники, пытаясь хоть как-то собрать это сброд, но при первой же возможности люди опять расслаблялись.

Заметив меня, сонные мужи знатно удивились и даже немного приободрились, а старик улыбнулся.

— За господином, бегом-марш! Держим темп! Не выбиваться из строя! — зычно скомандовал он и первым побежал ко мне, пристроившись с правого плеча. — Доброе утро, Виктор Константинович!

Я скосил на него взгляд, примерно понимая, что он поздоровался, а потому кивнул.

Круги сменяли друг друга, часть бойцов уже не дышала ровно, а походила на загнанных вусмерть лошадей. Их физическую форму я успел оценить ещё вчера, при общении с незнакомым мне олухом, и остался этим фактом недоволен. И раз они служат в этом месте, где я по воле Многомерной Вселенной тоже теперь обитаю, то этот вопрос стоит решить. Кардинально, для большинства из этих недовоинов.

Всё чаще я ловил на себя удивлённые взгляды мужиков, а также старика. Он дышал ровно, держал мой темп, но то и дело косился, как бы интересуясь: «А когда мы закончим?»

И это случилось только тогда, когда всё моё тело налилось свинцом, мышцы изнывали от усталости, а в глазах начало почти двоится.

С видимым облегчением бойцы попадали прямо на землю, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Даже старик, скрывая этот факт, но проводил дыхательную гимнастику.

Под их ошарашенными лицами, я прямо на месте начал ещё один комплекс упражнений, который использовали у нас в Ордене. Работа с собственным весом тела, без свободных весов для утяжеления. Такие тоже нужны, но пока до них далеко.

— Чего разлеглись, как бабы на сеновале⁈ Встаём!

С бормотаниями и стонами, но народ стал подниматься, после чего старик их построил и они приступили к своим занятиями. На меня то и дело бросали самые разнообразные взгляды. От недоумения, до удивления.

На крыльце показалась чистая душа. Завернутая в халат, с кружкой чего-то исходящего паром, она внимательно наблюдала за нами и была крайне задумчива. Но подходить не стала, только смотрела.

Я закончил свой комплекс и рывком поднялся с земли.

— Отлично, — повёл плечами, чувствуя, как те отдались приятной истомой, а затем обратился к старику: — Мне нужно два спарринг-партнера.

Разумеется, он ничего не понял, а потому пришлось показать жестами, что я хочу. И вот тут на лице старика мелькнула улыбка. Он кивнул, крикнул что-то в сторону строя и от него отделился один боец. Тот самый усач, которого я вырубил, когда меня везли в карете в это поместье.

— Если позволите, Виктор Константинович, я тоже буду участвовать, — указал на себя рукой и слегка поклонился старик, а глаза его горели юношеским азартом.

Я кивнул, а бойцы разошлись и образовали вокруг нас импровизированный аренный круг.

Хитрый усатый сразу начал обходить меня, пытаясь зайти в слепую зону без сигнала готовности к началу, отчего я не удержался и ухмыльнулся. Чем-то он походил на Сумрачного Кота, такой же хитрожопый.

Встав в стойку, чем ещё раз удивил собравшийся народ, я дал сигнал ладонью, что готов, и старик сорвался с места.

Его удар в голову был хорош. Никаких лишних движений, идеальный расчёт и техника. Но слишком просто.

Я отвёл руку, схватил его предплечье и сместился, выталкивая старого воина в сторону его напарника. К чему распалятся и оставлять позади себя усатого, если можно сделать так, чтобы они мешали друг другу?

Вот только эта парочка оказалась умней. Усатый не повёлся на финт и попытался зарядить мне с ноги в корпус. Я принял удар, почувствовав пронзившую рёбра боль. Печать Света мгновенно отреагировала и начала латать повреждения тканей, а я крепко зажал рукой голень удивлённого таким раскладом мужика и ударил левой ногой по его опорной.

— Ух! — выдохнул народ, когда он смачно свалился на землю, а я резко разорвал дистанцию, ведь старик не стоял на месте.

Мы начали осыпать друг друга ударами, всё сильнее повышая скорость. Кулаки сменялись комбинацией ног и захватов. Я видел, как ширится оскал этого старого волка, почувствовавшего достойного соперника, и отвечал ему тем же, потихоньку переставая сдерживать себя, что делал вначале боя.

Зрители, казалось бы, забыли, как дышать, а чистая душа спустилась с крыльца и подошла поближе, внимательно следя за спаррингом, превратившимся в самый натуральный бой! Но как же это было прекрасно! Давненько я не чувствовал необходимости прикладывать сил больше, чем следовало! Не выкладывался на полную, ведь и достойных партнёров не было! Молодняк Ордена не подходил, комтуры и командор были заняты. И лишь во время путешествий получалось испытывать нечто подобное! Особенно с Охотниками! Вот эти доблестные мужи умели и любили махать кулаками так, что дрожали горы!

Бой закончился ровно в тот момент, когда мы замерли друг напротив друга. Мой кулак у его скулы, а его — упёрся в мой живот. Мы оба понимали, что если не остановимся, то нанесём друг другу неприятные раны, и если мне было плевать из-за печати, то вот травмировать этот старого волка я не хотел. Он, собственно, рассудил так же, за что ему ещё один плюс.

— Ух и загоняли вы меня, Виктор Константинович! — выдохнул он, отходя на пару шагов назад и смахивая пот со лба. — Давненько я так не дрался! Аж сердце из груди готово выпрыгнуть!

И он громко засмеялся, а бойцы заулыбались. Усатый так и сидел на земле, потирая ногу. Я подошёл к нему, подал руку, и тот с отчётливой ухмылкой за неё схватился, принимая помощь.

— Круто вы меня уложили, господин, — почесал он затылок, немного прихрамывая. — Где это вы так научились?

Хотелось бы понять, о чём он толкует, но я только пожал плечами, а мужик вовремя спохватился и вздохнул. Понял, что я не разумею его речь.

Одна только сестра молчала и странно на меня смотрела, словно пыталась что-то разглядеть, но видела только глухую стену. Но в её глазах так и застыло беспокойство. Не за бой, нет, а за то, что я показал. И это было очевидно, даже без слов.

И ведь я ещё вчера принял решение, что пока что этим людям не нужно знать, что в теле этого молодого юноши переродился Август Соларис, боевой капеллан Ордена Паладинов. Признаю, скрываться я не люблю, но пока не узнаю этот мир получше, то так стоит поступить. Неизвестно, есть ли тут враги Паладинов, даже если мир закрыт и оберегаем Хранителями. Да и я сам дал клятву чистой душе, что больше она не познает боли и страданий. А если она узнает, что её родной человек уже не тот, кем был раньше, то… Думаю, мысль понятна. Со временем я всё расскажу, так будет правильно, но не прямо сейчас. Да и язык для этого нужно знать, чем я планирую заняться уже сегодня. Есть у меня идеи, как исправить этот момент в краткие сроки без долгого и нудного изучения местной речи.

После тренировки, продолжая чувствовать приятную усталость, которую постепенно выгоняла циркулирующая в теле энергия, я отправился в купальню на втором этаже. Находилась она рядом с моей комнатой и была… весьма интересна. Никакой тебе бадьи, скамеек и ведёр с водой. Куски мыла были с запахом цветов и прочих ароматов, вместо брусков коричневого цвета с вонью лошадиного помёта, какие подавали в тавернах приехавшим путникам. В гладких белых флаконах была тягучая приятная носу жидкость, очень легко пенящаяся. Ну, хотя бы мочалку узнал, что немного меня порадовало. Всё же этот мир интересен по своему, всё новое и моя старческая душа даже испытала детскую любознательность. Хотя бы теперь стало понятно, почему местные не используют ароматические масла. Зачем, если в этих емкостях и так столь много разных запахов?

В столовой, после всех процедур, меня уже ждали. Чистая душа, как обычно, заняла место во главе, а маленький ангел по левую руку от неё. Малышка сидела и ковырялась в каше, надув губки.

— Света, ну не хочу я кашу!

— Надо, Любава! Ты же хочешь быть красивой леди? А все красивые леди едят кашу!

Стоило зайти в помещение, как я стал объектом внимания. Старшая поджала губы и кивнула:

— Доброе утро, Виктор…

А вот младшая заулыбалась и махнула мне ложкой, отчего часть каши упала на пол.

— Доброе утро, братик!

Я изобразил вежливую, но скупую улыбку, и уселся на своё место. Служанки запорхали вокруг меня, подав миску цитрусовой воды для рук вместе полотенцем.

Стол, как и в первый мой завтрак в этом доме, также ломился от еды. Перечислять её смысла не было, но должен отдать хвалу местному повару. Блины с клубничным джемом удались на славу, даже я проникся их вкусом, вспоминая добрыми мыслями поваров нашей крепости. Те тоже были искусны, ведь воин должен питаться очень хорошо, а ещё вкусно.

— Любава, помнишь о чём я просила тебя вчера? — завела разговор старшая, бросив на меня косой взгляд. — Приглядишь за братом?

— Ага-сь! — с готовностью отозвалась малышка и лучезарно мне улыбнулась. — Ни на шаг от него не отойду! Буду на страже брата весь день!

— Ты про уроки не забудь, страж ты наш, — вздохнула сестра, покачав головой. — Каникулы скоро закончаться и тебе придётся вернуться в школу.

— Опять эта школа, — как-то сдулась девочка, забурчав: — И зачем она нужна вообще? Я и так умная!

— Образование необходимо, Любава. Особенно школьное. Без него ты не поступишь в престижный университет, а без этого не найдёшь достойного мужа. Кому нужна необразованная аристократка? Правильно, — кивнула девушка и припечатала: — Никому!

— А может я не хочу себе мужа, — скосила мелкая взгляд на сестру, продолжая ковыряться в каше. — Останусь одинокой девой, заведу себе много кошечек и собачек, и буду радоваться жизни!

— Это откуда у тебя такие мысли я не поняла? — сильно удивилась чистая душа, замерев с чашкой у рта. Я от её резкой смены настроения приподнял бровь. Интересно, о чём они речь ведут?

— Ниоткуда, — буркнула малышка. — Простое наблюдение. Вот смотрю я на этих мальчишек в школе и дураки одни. Один только Морозов Гоша более менее нормальный и умный, а остальные те ещё болваны!

— Морозов Гоша, как ты выразилась, — поджала губы девушка. — Графский сын! Ему по статусу положено быть умным! И негоже так отзываться об остальных учениках твоей школы! Что бы я больше таких высказываний не слышала, юная леди! Ты пойдёшь в школу и это не обсуждается!

— Пф-ф, — фыркнула мелкая, посмотрела на меня и улыбнулась. — Вот, если мой муж будет такой же, как братик, то тогда я согласна. А что? — отреагировала она на красноречивый взгляд сестры. — Он молчит, не дёргает за косички и сильный. Я видела в окно, как он с Фёдором Петровичем и дядей Сашей дрался!

— Ох, Любава, ты ещё такая… пигалица…

Очередной фырк был ответом на эти слова, а я продолжал невозмутимо орудовать приборами и закидывать в топку всё, что было было по моему мнению необходимо. Этому телу нужен строительный материал. В основном — мясо, овощи и сложные углеводы. Каша, которой тут было множество видов, я накладывал столько, что за щеками трещало, но всё же имел совесть и не шёл на поводу у чревоугодия. Так, пока не почувствую лёгкое насыщение и отступившее чувство голода.

После завтрака чистая душа начала куда-то собираться, а к дому подъехала тройка местных и знакомых мне карет. Седой старик, снаряженный по полной и ещё несколько молодцов, дождались её выхода, сели и уехали. Куда — хороший вопрос, но пока узнать я не мог. Поэтому лишь проводил их внимательным взглядом и двинулся по территории поместья. Часть бойцов, небольшими группами и при оружии, тоже куда-то уезжали, переговариваясь и шутя. При моём приближении они умолкали и кланялись, повторяя одни и те же фразы. Я это принял за приветствие и проходил мимо.

Поместье постепенно оживало. Из ещё одного здания, похожего на бараки, выходил разномастный народ. В основном пожилые мужи и женщины, принимаясь за свои дела. Парочка из них разгребали стройматериалы, разбросанные повсюду.

Мне необходимо было провести первую разведку местности, как прилегающий к поместью территорий, так и за его пределами. В лес, что окружал это место со всех сторон не пойду, но оценить возможные прорехи в обороне и варианты отхода было необходимо.

Вердикт — я бы взял это поместье меньше чем за двадцать минут. И это без чёткого плана и даже без помощи братьев, а всего лишь с парой стражников Ордена, причем в моем нынешнем состоянии. Стены говно, местоположение тоже. Подходов множество, как и вариантов проникновения. А ведь, что казармы, что другие здания и пара складов, все из дерева. Достаточно поджечь их, дестабилизировать защитников и поместье падёт.

Что тут говорить, если камень со стен отколупать можно даже пальцем, что я и проверил! Защита этого места, что решето!

Ладно, с этим понятно, будем исправлять. Теперь по плану найти подходящее место для будущей кузницы. Таковой здесь не было и это огромное упущение. Как вообще можно жить без кузни? Кто чинит доспехи местным воинам? Кто их вооружает? По качеству — его я успел оценить по тому найденному при перерождении мечу и вообще снаряжению бойцов — оно покупное. Насколько нужно пустить всё на самотёк, чтобы брать оружие и броню у торгашей? Это безобразие какое-то!

У нас в крепости Ордена были свои кузницы. И не одна и даже не десяток. Броня Паладина и его оружие — одна из вершин мастерства кузнечного дела, и поддержанием его состояния занимались сами братья. Более того, мы делали частично готовые мастерами доспехи и оружие под себя. Свои зачарования. Свои слова молитвы Свету. Всё индивидуально, что делало нас опаснейшим врагом для нечисти.

Подходящее место для маленькой, но так необходимой мне в будущем кузницы, я нашёл. Возле одного из складов, в западной части поместья. Там единственный хороший участок, плюсом к чему идёт и местоположение стен с рельефом местности.

— Брат, вот ты где! — раздался за спиной звонкий голосок, пока я примерялся, как произвести разметку земли. Обернувшись, увидел заинтересованную мордашку маленького ангела. — А что ты тут делаешь?

Хм, а почему, собственно, и нет?

Вытащив из кармана удобных штанов тетрадь и карандаш, присел на одно колено и стал рисовать. Так, наброски, но схема в общем-то понятна даже ребёнку.

— Ух ты, ты же не умел рисовать! — удивленно выдохнула девочка, обняв меня со спины и смотря из-за плеча, как я рисую. — А что это… А, поняла! У нас в Москве раньше было такое здание! Как его… Куз-ни-ца! Вот!

Я не смог сдержать улыбки, но быстро убрал её с лица. Мне всегда нравились дети. Их чистотой души, непосредственностью и любознательностью. Светлые создания, которые не знают слов предательства и ещё не познали грязь мира. Наверное, поэтому я и относился к самым молодым ученикам-сиротам Ордена с добротой, какую не видели старшие собратья. Для них Август Соларис был монолитом, вечно хмуро смотрящим на жизнь. А вот для детей… Эх, воспоминания.

Стоило мне закончить грубый набросок будущей кузни, как малышка вырвала у меня тетрадь и, высунув кончик языка, стала рисовать на одной из ещё не существующих стен, маленькие цветочки.

— Вот! Так будет красивее! — вручила она своё художество, а я приподнял бровь, но кивнул. Ну, цветочки, так цветочки, мне все равно. Главное, что кузня будет свою функцию выполнять.

Затем мы вместе с малышкой стали делать разметки. Колышки я нашёл на одном из складов, как и лопаты. Мелкая всюду следовала за мной по пятам, пока я натягивал нить разметки, проводя все вычисления в голове. Когда делаешь это не в первый раз, а уже двадцатый и более, то гораздо проще.

Проблема была в том, что я не знаю, как тут замешивают фундамент и вообще занимаются строительством. Язык-то непонятен, но это не помешает сначала вырыть землю, а потом уже заняться тем, что я задумал изначально для понимания речи. Все равно, как погляжу, мелкая меня пока что не оставит одного. Следит и бдит, словно Унгорский Синеглавый Коршун за своей добычей.

Помимо самого здания необходимо будет раздобыть горн, наковальню, меха и множество инструментов. В идеале бы рунический набор гномов, но где я его возьму в этой дыре? Придётся ограничится малым, да и наковальню, если уж на то пошло, самому сделать не проблема. Понадобится лист толстого металла, крепкий пень, обожженный и обработанный в специфических растворах, но это возможно. А вот горн и меха, с этим уже сложнее. Сам собрать смогу, но без необходимых материалов это займёт уйму времени. Как минимум — придётся заняться охотой на тварей и не абы каких, а вроде той же Кислотной Жабы. Её дыхательный мешок идеально подойдёт для мехов, а кислоту можно будет использовать при работе и закалке стали.

Практически до обеда мы с малышкой копошились, измазались в земле и, когда она уже клевала носом от усталости, я решил остановиться. Маленькая помощница приложила много сил, помогая мне. Взяв её на руку, отчего она почти сразу уснула, отнёс в дом и передал удивлённым нашим внешним видом служанкам. Те лучше знают, что и как дальше делать со своей госпожой.

Мне же, раз выдался момент, необходимо приниматься за иную работу. Более кропотливую, которая наконец-то уладит все вопросы с местной речью.

Помывшись в купальне и переодевшись, я заперся у себя в комнате и, открыв окно для циркуляции воздуха, уселся на циновку.

— Что ж, посмотрим, не забыл ли я ту печать, — закрыл я глаза, выровняв дыхание и очистив мысли. — А заодно проверю, как там поживает печать Света и долбанной Скверны…

Глава 6

Опустив солнцезащитный козырёк, Фёдор Петрович откинулся на водительском сиденье. Пикап плавно держался в середине сопровождения, на дорогах было удивительно свободно в это время. Две машины рода ехали впереди и сзади на случай возможной засады, а бойцы в них не отдыхали, а были готовы к любым неожиданностям.

Наконец-то пришла хорошая погодка, а то с концом апреля и наступлением мая шли дожди, мешающие исправно выполнять функцию Егерей рода. То дороги лесные размоет, то ливень пойдёт такой, что ни видно ни зги.

Старик бросил косой взгляд на свою пассажирку, которую знал ещё с её детства. Светлана, Виктор и Любава росли при Фёдоре Петровиче и старый воин хорошо знал, когда кого-то из них что-то очень сильно тревожит.

— Беспокоитесь за нашу поездку, Светлана Константиновна? — поинтересовался он, как бывало ни раз. После смерти главы рода и его жены, Фёдор стал советником юной госпожи, взалившей на себя непомерную ношу. И он помогал, как мог, и чем мог.

— А-а, что? — встрепенулась девушка, посмотрела на него рассеянным взглядом. Но после короткой заминки, вздохнула и взглянула в окно, на проносящийся снаружи густой уральский лес. — Нет, не за поездку. Скажи, дядь Федь, — мужчина улыбнулся. Нравилось ему, когда детишки его так называли. — Ты не заметил, что Виктор стал слишком… другим? Я не про потерю памяти и незнание языка… А, в общем…

— Я понял, госпожа, — кивнул старый воин Потёмкиных и крепко задумался. — И да, заметил. Все заметили. Ваш брат словно изменился до неузнаваемости. Я слышал и даже сталкивался с нечто подобным во время службы в войсках его императорского величества, но не думал, что это может коснуться кого-то из рода.

— Да? Расскажи подробнее, — заинтересовалась Светлана. Может слова близкого человека, а Фёдор Петрович таким являлся, помогут ей наконец успокоится и перестать изводить себя мыслями о брате.

— Мы тогда в Османскую Империю нагрянули, как сейчас помню, — предался старик воспоминаниям и нахмурился. — Что за задание, простите сердечно, рассказать не могу. Секретность у меня до сих пор не вышла. Так вот, нам тогда молодого парня закинули в группу. Бастард какого-то аристократа с Сибири. Только из учебки, пороха ещё не нюхал почти что. Салабон, короче…

— Фёдор Петрович…

— Кгхм, так вот, — крякнул старик. — Османы нас артой накрыли и, в конечном итоге, в расположение базы нас вернулось лишь трое. Я, мой сослуживец, и этот молодой. То ли он в рубахе родился, то ли богиней удачи поцелован, но парень выжил в настоящем Аду. И это его изменило. Причём, госпожа, кардинально. Провалов в памяти, как у Виктора Константиновича не было, да и на нашем он говорил исправно, но вот всё остальное, как бабка отшептала. Постарел мальчишка лет на двадцать, поседел, и словно всю жизнь свою пересмотрел. Стал сильно другим, грубо говоря.

— Хотите сказать, что с моим братом произошла подобная ситуация? — припомнила она отчёт, который до сих пор открытым лежит на её столе в кабинете.

— Именно так, — кивнул Фёдор Петрович, вытаскивая из-под сиденья бутылку воды. — Мы с парнями и Виолеттой там были, госпожа, когда нашли его. И, признаюсь честно, я вообще не понимаю, как Виктор Константинович выжил. Группа, с которой он пошёл, не была снаряжена для вылазки вблизи Зоны. Ни доспехов, ничего. Они даже машину оставили за пару километров, взяв с собой лишь холодное оружие. Как знал, что этих новичков надо было хорошенько проверить и прошертстить, как-то это…

— Я тоже думала об этом, Фёдор Петрович, но сейчас мы говорим о другом. К этой теме вернёмся позже.

— Кгхм, так вот, случай господина уникален, даже аномален, как выразился Сергей Михайлович, но не слишком уж редкий. Да и вам, госпожа, известно, что пробудившийся дар тоже может изменить человека. Как магия влияет на мир, так она влияет и на того, кто её использует.

— Вот только дар у него не родовой, — подошла девушка к сути. — Да, Потёмкины могут становиться отрешенней и «холодней» из-за дара, но не меняются же полностью!

— Эт да, вы верно подметили, — согласился с ней старик. Уж подобных историй про влияние дара на мозги он наслышался и знал вдоволь. — Но и магия сама по себе не до конца изучена. Умники всего мира до сих пор каждый день выбрасывают сотни теорий и всё в таком духе. Возможно, в Викторе Константиновиче пробудился дар по крови вашей матушки. Вы же знаете, что князья Леонтьевы три столетия назад очень сильно разбавляли свою кровью. У них и османы были, и амеры, и даже индусы.

Тут Светлане крыть было нечем. Если смотреть с такой стороны, то Фёдор Петрович может быть прав и, скорее всего, так и есть. Предки со стороны княгини Потёмкиной были те ещё селекционеры и пытались в одно время вывести идеального одарённого. А уж породниться с княжеской семьей хотели многие, даже иностранцы. Вот только ничего не вышло у Леонтьевых, а род постепенно зачах. Разбавленная кровь, что могла дать сильное потомство, в итоге стала почти их кончиной.

— В таком случае, надо заглянуть в архивы рода и посмотреть, были ли среди предков матушки люди с таким даром, как у брата.

— Сомневаюсь, что вы найдете там хоть что-то, — покачал головой Фёдор Петрович. — Сами же знаете, что половину архива забрала канцелярия императора, когда род… Простите, госпожа…

Тут он затих и вздохнул, а Светлана поджала губы, прикрыв глаза. Случайно, но командир Егерей затронул очень болезненную рану, пусть и был прав.

— Ничего, дядь Федь. Всё хорошо.

— В любом случае, что бы не произошло с Виктором Константиновичем, это изменило его в сугубо положительную сторону. Вы хоть один раз помните, чтобы он вышел против кого-то сильнее себя, да ещё и вас закрыл, приняв удар лично? Я знаю вас троих с пелёнок, но подобное видел впервые. От него в тот момент… — сделал глоток воды старик. — Кгхм, так вот, я будто вашего отца увидел! Сила, мощь, воля! Он не боялся виконта Миходина от слова совсем! Более того, госпожа, — улыбнулся он девушке, которая вновь задумалась. — Он поступил так, чтобы защитить вас. И не побоюсь этих слов, но я был в тот момент уверен, что он готов убить там всех, если они хотя бы попытаются вам навредить. Уж мне поверьте, я такой взгляд, какой был у господина, видел сотни раз.

Пусть Светлана никак не показала своих эмоций, но слова Егеря тронули её сердце. Приятно осознавать, что кто-то, особенно близкий родственник, готов защитить тебя. Подставить плечо и закрыть спиной от любых проблем и невзгод. Она и сама где-то внутри понимала, что Виктор именно защищал её. Не пытался создать проблемы своей выходкой, а прикрыл. Вступился за неё…

— Из всего сказанного меня беспокоит лишь одно, — отчётливо смутился старый воин, закрывая крышкой бутылку воды, а девушка сильно заинтересовалась. Что же могло так озаботить такого человека, как Фёдор Петрович? — Где он так научился драться? Я его, конечно, обучал, но ваш брат, госпожа, не был… кгхм… прилежным учеником. А тут он мало того, что Михеева уложить смог, так ещё и мне косточки пересчитал! Неужто интуитивно боевой дар или память крови?

— Память крови вымысел, Фёдор Петрович, — фыркнула Светлана, хотя тоже об этом думала. Виктор сегодня утром во время своего спарринга творил такое, что даже у неё дыхание захватывало.

Какое-то время они молчали, крепко задумавшись над этой дилеммой, пока старик не вынес вердикт, как самый опытный.

— Значит, боевой дар на основе Света. Редкое явление, я о таком только слышал, но ни разу не сталкивался… Должен признать, — крякнул он досадливо и ухмыльнулся. — Сочетание очень действенное! Михеев, вон, в лазарет даже поковылял! Благо вывих, а не перелом!

Разговор с близким, а самое главное — доверенные человеком, заметно успокоил Светлану. Изменения Виктора очень сильно её беспокоили, но раз этому есть объяснение, то остаётся лишь порадоваться, что брат стал… таким. Девушка хоть и не хотела признавать, но новый Виктор ей нравился куда больше, чем старый. Вместо слюнтяя и слабака — пришёл защитник. А вместо балабола и хвастуна — молчаливый и рассудительный человек. И если с первым она ещё сомневалась, всё же брат не говорил, то вот во втором была уверена. Слишком у него умный и проницательный взгляд. Да и голос… Как он смог, не разбирая слов, успокоить её после приезда Миходина?

Если так и дальше пойдёт, а брат ещё и вновь сможет нормально говорить, даже без полного восстановления памяти, то Света наконец-то сможет вздохнуть спокойно. Одной тянуть род было очень тяжело. Практически нереально, пусть она и старалась. Очень сильно старалась! Но род разваливался. Люди уходили, земли отбирали, а деньги с тех немногих счетов, что были заведены матушкой конкретно на Свету, подходили к концу. Возможно, теперь, когда брат стал другим, более разумным человеком, он сможет ей помогать. Если на его плечи перейдёт хотя бы часть дел, то это будет просто замечательно.

— Светлана Константиновна, — обратился к ней Фёдор Петрович, почему-то нахмурившийся. — Скажите, вы же читали отчет касательно земель вблизи Зоны?

— Да. И я понимаю, о чём ты хочешь сказать, дядь Федь.

— Твари не просто так повалили к нам в те дни, когда пропал господин, — продолжил старик, вроде бы сосредоточившись на дороге, крепко сжимая руль до скрипа. — Мы с парнями поймали пару гончих. Да, — вздохнул он под пронзительным взглядом госпожи. — Знаю, это нарушение второй поправки свода законов Егерей, когда у рода нет лицензии на отлов, но мы сделали всё чисто. Так вот, эти гончии были необычны. Их чем-то накачали. Да и не только их, судя по всему, а всех тварей. Слишком их было много. Слишком организовано всё. Не верю я в такие совпадения, Светлана Константиновна, вот вообще не верю.

— Думаешь, столь скорый приезд Миходина с этим связан? — закусила девушка ноготок.

— Их род пусть и дружественен Потёмкиным, но только на бумаге. Как и Соколовы. Как и Островские. И как…

— Я поняла, все наши соседи.

— Ну, почему же все, — пожал плечами старик. — Пожарские в этот список не входят. Их ребята помогали нам, как с тварями, так и ранеными. Самоед, ну, гхм, то есть Самоедов Григорий Николаевич, их командир Егерей, считайте половину работы нашей сделал. И ни словом не обмолвился, что мы им что-то должны или какие-то там претензии есть.

— Да, я получила письмо главы Пожарских, — со вздохом подтвердила Светлана, признавая очевидное. — В отличии от других наших «союзников» его больше интересовала безопасность Урала в частности и Империи в общем.

— Ну вот, считайте восточное направление Зоны под защитой, а вот остальные… Там, да, проблема. Как говорится, чем ближе аристократ к Москве-матушке, тем он тупее и наглее.

— Фёдор Петрович, — строго прищурилась девушка, но не смогла сдержать улыбки. — Вы, вообще-то, говорите о достойных представителях благородной аристократии!

— Ага, именно о них! — развеселился старик. — Хорошо, что глава и ваша матушка другого поле ягоды оказались. Мир их душам…

Последние слова он практически прошептал, помятую о том, что не стоит напоминать госпоже о потере. И всё же, старый воин рода Потёмкиных скучал по тем временам, когда был жив Константин Валерьевич! Вот это был мужик! Кровь с молоком! За такого главу можно и жизнь отдать, и в преисподнюю спуститься! Сейчас аристократы уже не те. Хитрожопые через одного, да склизкие, как угри. Опыта в интригах им не отнять, но вот дух… Где-то русский дух потерялся, пусть и не везде, всё же остались достойные рода, но Российская Империи конкретно поиздержалась. И пусть это лишь мысли старика, которыми он ни с кем не поделится, но лучше от этого не становится. Только хуже.

— Вы отдохните, госпожа, — по доброму посмотрел он на юную барышню, деликатно прикрывающую зевок ладошкой. — Час-полтора и будем в Екатеринбурге.

* * *

Я медленно открыл глаза, чувствуя себя вымотанным, но довольным результатом. Тело отдавало приятной усталостью, задница затекла от сиденья на циновке, что не сильно-то и отвлекало от медитации и работы.

И смех и грех, но одна из самых простейших печатей далась мне не самым лёгким образом. Опыта за свою жизнь у меня хватит и на десятерых Паладинов, но базировался он в основном на боевой направленности. Не было нужды ставить какие-то другие печати, помогающие больше в повседневной жизни, как к примеру печать Ясного Разума. Пафосное название, которое ей дал создатель, несло в себе лишь ускоренное понимание лингвистической направленности. В основном её ставили какие-нибудь дипломаты империй или библиарии Орденов, либо же путешественники в другие миры. Мне она в прошлой жизни была без надобности, хватало и всеобщего, но в данном конкретном случае это необходимость. Без неё я буду учить местный язык очень долго.

Заодно проверил печать Света и Скверну. Там всё без изменений, та же постоянная борьба без явного лидера, что одновременно радует, но и заставляет скрипеть зубами. Очень хочется избавиться от этой грязи в своей душе, но как — ума не приложу. Нет у меня таких знаний, хоть головой об стену убейся. Тут либо энергией давить, что я опять пытался сделать, заливая по каплям в сторону Света, либо что-то иное. Пока что Скверна себя никак не проявляет. Единственный раз был в том лесу с гончей, но на этом всё.

Вот только, это как сидеть на пороховой бочке. Неизвестно, когда рванёт. И в случае со Скверной, взрыв может быть таким, что разнесёт в лучшем случае это поместье и прилегающие на сотни километров земли, а в худшем — весь мир. Откроется этой силой какой-нибудь портал в миры Неназываемого и попрёт оттуда всякая нечисть, а у меня ни сил с ними справиться нет, ни даже достойного клинка.

И чтобы подобного не произошло, придётся как-то справляться с этой заразой. В идеале — полностью сдерживать, а в ином случае научиться контролю. Триггер для её проявления я примерно могу предположить, всё же опыт уже имеется, но надо разобраться полностью.

За окном ещё был день, хотя солнце клонилось ближе к вечеру. В желудке предательски заурчало и раз уж я пропустил обед, то надо бы спуститься вниз. Пропускать приём пищи мне в текущей ситуации вот вообще нельзя.

И каково же было моё удивление, когда я открыл дверь, а возле неё, на полу, лежал поднос с остывшей едой. Тут и суп подозрительно красного цвета, и соленья с картошкой и мясом. Салат из овощей и компот тоже не забыли. Кто-то конкретно озаботился и этого человека я заметил почти сразу. Маленькая моська выглядывала из-за угла лестницы. Увидев, что я смотрю на неё, переодетая и посвежевшая после нашей работы малышка подбежала ко мне и заголосила:

— Братик, а я тебе обед принесла! Только это было три часа назад, но он должен быть до сих пор вкусным! Я сама его подогревала несколько раз и сторожила тебя, вот!

Я на это едва приподнял уголки губ. И дело не только в заботе маленького ангела, но и в том, что её язык стал для меня в разы понятен. Смысл слов ещё далек от полного понимания, но какие-то определённые фразы складывались. Как только что произнесённые, так и услышанные раньше. Печать работала, а значит никаких ошибок я не допустил. Вот он, опыт!

— А что ты тут делал? — заглянула малышка в мою комнату и скривила носик. — Вить, ты, конечно, окно открыл, но лучше и дверь нараспашку тоже подержи, а то запашок…

Она всё продолжала и продолжала говорить, а я ловил каждое её слово и принялся за еду. После глубокой медитации и установки печати жрать хотелось конкретно, и даже пришлось немного нарушить собственное правило — не принимать пищу в келье. Но один раз можно, не больше.

Вот так мы и сидели на моей циновке, пока мелкая щебетала. А когда я почти закончил, она вдруг подорвалась с воодушевленным криком:

— Эврика!

И убежала, подобно урагану, из комнаты. Я же пожал плечами, отставил поднос и хотел было уже подняться, чтобы его отнести, но не тут-то было!

Малышка вернулась, притащив какой-то талмуд, который прижимала к своей груди с широкой улыбкой.

— Решено, брат! Я буду тебя учить!

Усевшись рядом, она поерзала на жесткой циновке и открыла талмуд. Я сразу увидел буквы с цветными художествами, а ещё транскрипции языка и целые слова.

— Вот, Вить, это буква «А»! Акула!

Хм, что это за рыба зубастая? Похоже на Многозубого Злыдня, но тот побольше будет и страшнее. Раз эдак в десять. Та ещё тварь прямиком из Тени. Помню, как завалил такую в Зарийском Океане. Много же она рыбаков сожрала, пока не нарвалась на меня, плывущего на корабле в одну из крепостей Ордена с проверкой.

Стоит признать, что книга и инициатива малышки были очень кстати. Она будто поняла, что мне нужно и принесла это ровно в тот момент, когда я об этом только хотел задуматься. В пору помыслить, что сама Многомерная Вселенная решила помочь старому Паладину, дабы уберечь его мозги.

До глубокого вечера мы с ней сидели и зубрили, и в какой-то момент я смог произнести:

— «С», Слон.

— Именно! — аж засияла девочка. — Ты молодец, братик! И я молодец!

— Ви-жу, — кивнул я невозмутимо. — Мо-ло-дец!

— Правильно! Мы оба молодцы! Света приедет и в шоке будет!

— Све-та? — новое слово резануло, а память забуксовала.

Быстро смекнув — этот ребёнок, оказывается, очень смышленый — маленький ангел положила талмуд мне на ноги, а сама взяла рамку с портретом семьи с полки и подошла. И да, его я не стал выбрасывать. Эта вещь дорога этим людям и прошлому владельцу. Пусть будет.

— Света! — указала она на знакомую мне девушку. Ага, кажется, понимаю. — Наша сестра!

— Све-та, сес-тра…

— Ага-сь! — быстро закивал мой необычный учитель и показала на себя. — Любава! Так, это будет сложно, — наморщила она носик. — Давай по слогам! Лю-ба-ва!

Я повторил. Со скрипом, но повторил, чувствуя себя чёртовым первооткрывателем в племени аборигенов на задворках Вселенной. Нашёл, мать его, новый народ!

— А это ты! Виктор!

И это я тоже повторил, впервые попробовав на языке новое имя. Отдаю должное, оно мне нравится. В нём чувствуется крепость, серьезность и важность. То, что нужно боевому капеллану Ордена Паладинов. Моё прошлое имя, конечно, лучше, но это уже старческое брюзжание.

Впервые за все моё проведенное после перерождения время я смог говорить. Более того, благодаря печати это получалось всё лучше и лучше. Нужно ещё, конечно, конкретно поработать, но прогресс очень хорош. Не знаю, кто придумал эту печать, но пусть Свет озарит этого разумного своим сиянием.

На короткий промежуток времени мы решили пока взять паузу в нашем занятии и я отправился в купальню. Всё же после работы с душой запах был ещё тот, а вот после — мы с Любавой пошли на улицу, подышать свежим воздухом. Эта девочка оказалась очень приятным собеседником, а ещё активной, как и любой ребёнок. Тараторила она так, что едва успевал понимать, постоянно переспрашивая. Голова в какой-то момент уже трещала, но мы продолжали разговаривать. Наверное, за последние лет сто я впервые произнёс столь много слов. А ещё она частенько повторяла слово «Прикольно!», но его суть осталась для меня непонятной. Неужто этот маленький ангел хочет кого-то или что-то приколотить?

Вот только наш урок так и не был закончен, как подобает. Думал, что это произойдёт к ужину, но судьба внесла свои планы. К распахнутым воротам поместья подъехали две незнакомых мне кареты. В лучах закатного солнца я смог рассмотреть их. Как чёрный цвет, так и совсем иную направленность этого транспорта. Явно не боевого.

Пара бойцов, что были на территории поместья, вышли встретить гостей и начали общаться с компанией каких-то подростков. Примерного возраста Виктора.

— Это сын Миходина… — прошептала Любава, взяв меня за руку. — Его отец приезжал к нам, помнишь?

Я понял примерно половину из сказанного, но этого хватило. Ровно для одной вещи — быть готовым ко всему. Раз враг вернулся, то, похоже, решил спустить свой дарованный шанс в помойную яму. Что ж, это их выбор.

Но также я заметил, что среди них не было снаряженных бойцов, одетых в доспехи или иную защиту. Обычные высокородные бездельники, богато одетые в цветастые наряды. Я такие прикиды видел только на параде в честь императора Аврелия, не сильно вникая в местную моду и осуждая одного из наших комтуров, решившего себе тогда прикупить вот такое вот… недоразумение.

Главный среди них, белобрысый хлыщ, о чём-то поговорил с местными бойцами, но увидев меня — широко улыбнулся и помахал рукой.

— Витя! Так и будешь стоять на пороге, или спустишься и встретишь своих лучших друзей⁈

— Он хочет… — тихо заговорила малышка, пытаясь перевести его крик, но в этом не было нужды.

— Не нужно, Любава. Я понял, что он сказал. Иди в дом, — было тяжело подбирать слова, но я справился. — А твой брат пока разберётся, кто там пришёл к нам на порог.

Глава 7

Детишки богатых родителей. Именно так я рассудил по первому впечатлению от незваных гостей, спокойно направляясь к ним. Урок Любавы был очень кстати, но в случае угрозы разум мгновенно перестроился от всякой шелухи, как это бывало в прошлом. Ровно две секунды мне понадобилось, чтобы с мягкой и прогулочной походки перейти на пружинистую, как у хищника. Энергия побежала по каналам, готовая в любой момент выйти в этот мир по одному лишь моему желанию.

И да, пока я шёл, успел более внимательно рассмотреть этих людей, кем бы они ни были.

То, что лидер у них это белобрысый ясно, как безоблачный день. Он светил своими украшениями в виде колец, браслетов и цепочек. Три барышни стояли в отдалении, но достаточно близко, щебеча о чём-то своём. Они то и дело хихикали и бросали томные взгляды на него, а тот выпячивал грудь колесом. Два других парня рядом на его фоне даже терялись.

Пара бойцов, что ранее с ними беседовала, отошли, но недалеко. Было видно, что парни напряглись и, если что, готовы вмешаться. Радует, что в этом поместье не держат трусов, но вот дисциплина это да, хромает.

— Витя! Дружище! — разулыбался белобрысый выхухоль, распушив хвост перед размалеванными дамами. — Как я рад тебя видеть! Отец сказал, что ты пропал и вот, нашёлся! Я же звонил тебе, чего трубку не брал?

На последней фразе он сделал ко мне шаг и положил руку на плечо.

Много людей мне приходилось видеть за свою службу Паладина. Как хороших, так и плохих. Но вот для хитрожопых, улыбающихся тебе в лицо и прячущих внутри глаз презрение, существовал отдельный список. Для таких у меня всегда было лишь одно средство — старый добрый удар в челюсть, приправленный Светом. Работает безотказно! И идеально отделяет зёрна от плевел!

Я сохранял молчание, красноречиво посмотрел на его ладонь и оценил количество золота в его браслете, с которым пришлось поработать ювелиру. Он бы хорошо подошёл к руке Светы, но пока враг жив, забрать его добро нельзя, ибо воровство, что является тяжким грехом. А вот с трупа это пожалуйста! Мы это называли подношением на благо Ордена Паладинов, пусть и не совсем добровольное.

Видать что-то промелькнуло в моём взгляде, раз выхухоль убрал руку и, криво ухмыльнувшись, попятился. Его друзья как-то сразу притихли и воцарилась блаженная тишина. Аж заскучал по ней, пока Любава лепетала без остановки.

— Что вам здесь нужно? — горло неприятно саднило после урока, но печать Света уже занималась этим вопросом. Но даже так, мои слова и произношение удивили компашку.

— Ты чего это, дружище! Обиделся, что ли⁈ — выпучил глаза выхухоль, имени которого я не знал, но заметил свойства с одним олухом. И правда, сынок пожаловал. — Ну подумаешь перебрал и в карты спор проиграл на прогулку возле Зоны! Ты же мужик! Слово сдержал! Отец рассказал, что ты вообще одарённым стал! Красавчик!

Ага, а вот и тайна моего появления в этом мире раскрываться стала. И, похоже, прежний владелец тела был не шибко умным малым. Я-то помню те трупы тварей, никаким образом незащищенных людей, и тот факт, что дара у него не было. Это я у Любавы сразу узнал, когда два слова связать смог. То-то народ так удивлялся.

— Я повторю вопрос: что вам здесь нужно? — невозмутимо произнёс я, смотря прямо в глаза парня. — И советую поторопиться с ответом, меня ждёт младшая сестра с интересным уроком и ужин.

Ребятки переглянулись в недоумении и один из них, будто что-то решив, приблизился ко мне и закинул по-братски руку за шею, прошептав:

— Ты чего комедию устроил, Витян? Вон, смотри, каких мы цыпочек нашли, — кивнул он в сторону дам, обсуждающих какой-то луиватон, или батон, их лепет сложно разобрать. Но на дочерей пекаря они не похожи, скорее на портовых дев. — Давай прекращай херней страдать и поехали в клубешник, выпьем, потусим! Мы, так и быть, за твою выходку и проснувшийся дар проставимся! Все же ты слово сдержал!

— Слушай, сын конюха или кто ты там, руку убери с моего плеча. Не заставляй брать грех на душу и ломать её.

— Чё⁈ — выпучил глаза рослый детина. С железом он явно дружил, этого не отнять. Взгляд его в один миг стал колючим. — Я не понял, Витя, ты где храбрости набрался? Или дар появился, сразу важным себя почувствовал? Тебя люди добрые, твои друзья, зовут отдохнуть, а ты оскорбляешь?

Я вздохнул. Август, это всего лишь дети. Да, богатенькие. Да, слишком охеревшие от жизни, судя по всему, но дети. Дай им ещё один шанс.

— Я тебя не оскорблял, а констатировал факт по твоему говору, раз ты не представился. А теперь, будь добр — эти слова дались мне очень тяжело. — Убери руку. Или я её сломаю.

Детина пару секунд боролся со мной взглядом, но затем рассмеялся и, похлопав по спине, убрал свою культю.

— А Витяныч то после Зоны возмужал! Красавчик, ничего не скажешь!

— Ну так что, Вить, поедешь? — подал голос третий из них. Низкорослый и какой-то зажатый паренек в очках. Одежды на нём сидели, будто мешок, а взгляд затравленно бегал между мной и двумя его друзьями. И, кстати, он из этой компании единственный, в ком я не чувствовал гниль. А уж чуйка у меня отменная. — И да, поздравляю с обретением дара…

— Спасибо, но я уже сказал: меня ждёт урок с сестрой и ужин, — сухо ответил я. Надо бы заканчивать, а то только время теряю. — Езжайте без меня, подобру-поздорову. И в следующий раз тоже не зовите.

Надо было видеть их лица. Целый спектр эмоций пролетел на физиономии каждого. Включая женщин. У тех появился интерес, детина вновь прищурился, парень в очках испугался чему-то, а вот выхухоль удивил. Он засмеялся, но как-то натужно.

— Ладно, мы поняли, можешь и дальше обижаться. Как созреешь — наберёшь! Ну или встретимся на банкете виконта Семухова в субботу! Или ты туда тоже не придёшь?

— Посмотрим, — был мой лаконичный ответ.

Компашка развернулась и собиралась удалиться в свой транспорт, чему я только был рад.

Но слишком своевременно.

— Думаешь, обрёл дар и теперь можешь соскочить, ублюдок? — прошипел детина, задержавшись, чтобы остальные не слышали. — Нихера у тебя не получится, уж будь в этом уверен.

Ну, собственно, всё.

Дальнейшие мои действия можно описать весьма просто: капеллан Ордена Паладинов учит сына конюха порядочности, благоразумию, и прививает правильное воспитание. А раз этому юнцу уже не десять и не пятнадцать лет, то в самый раз наука для него.

Начал с банального удара в челюсть. То, что этот парень одарен я понял ещё пока только шёл к ним. Физическая направленность дара. Слишком уж энергия плотной плёнкой перетекала поверх кожного покрова. Такое заметить сложно, особенно новичку, но когда за плечами сотни тысяч схваток…

Циркулирующая энергия буквально взорвалась в каналах, выплескивая при ударе весь импульс. Я ещё и Касание Света добавил для полноты эффекта.

Сумерки озарила яркая вспышка, дезориентируя олуха и всех остальных. Раздался болезненный вскрик, вспышка потухла, а детина попятился от меня, держась за кровоточащий нос. На его лице расплывался заметный ожог от моего кулака.

— Т-ты! Ударил меня! — он словно не мог поверить в то, что произошло. Да и остальные были ошарашены этим фактом.

— В следующий раз будешь следить за своим языком. А теперь садись в свою карету и проваливай, пока твой зад не отведал моего праведного пинка!

— С-сука! Тварь! — здоровяк убрал руку со сломанного носа, его глаза налились кровью и гневом, и он ринулся на меня. — Убью!!!

— Стой, Игорь! — попытался белобрысый остановить его.

Ну куда там. Парень натурально озверел. Похоже, дар у него влияет не только на физическую форму, но ещё и на мозги. Вон, он даже подрос немного и в размерах увеличился. Одежды на нём стали расходиться по швам, а пуговицы на серой накидке со свистом повылетали.

От прямого удара ногой, словно он пытался меня боднуть, я ушёл вбок и зарядил здоровяку в печень. Кулак как-будто в глухую стену упёрся. Хм, будет чуть сложнее, но интересней.

Двое бойцов, что внимательно за нами наблюдали, уже сорвались на помощь, но я остановил их взмахом руки, продолжая танцевать вокруг этого детины. Никакой техники, хотя ему явно пытались её поставить. Практически сплошной хаос в куче лишних движений. И это дети местных аристократов? Может я не ошибся, назвав его сыном конюха? С его силушкой он вполне годится подковать мне лошадь.

Белобрысый всё же вмешался и попал под горячую руку своего друга, отлетев в карету. Дамы завизжали, попрятались кто куда, а вот тихоня стоял на месте и охреневал от происходящего. У него даже очки упали.

Но надо заканчивать. Тем более, что Любава вышла из дома и наблюдает.

Уклонившись от летящего в лицо кулака, резво пошёл на сближение. Здоровяк открылся и я со всей доступной силы, приправив энергией, ударил стопой по колену его опорной ноги. Раздался громкий хруст, сын конюха зычно заорал от боли и стал крениться вниз. Плавным движением, почти что Рывком Света, я зашёл ему за спину и, добавив ещё одним ударом, но уже по другой ноге, выбил из-под него опору полностью, поставив на колени. А дальше — дело техники. Удар ребром ладони по шее, ещё одно Касание Света вдогонку, и детина с глухим звуком падает мордой в землю, теряя сознание.

Визги дев прекратились в тот же миг, к нам бежали остальные бойцы поместья, да и показались в поле зрения кареты на дороге, которые уезжали утром.

Я обернулся к остальной компашке, поднял лежавшие на земле очки и передал застывшему, как бледная статуя, тихому мальчишке.

— Держи, это, кажется, твоё.

— А-ага, с-спасибо, — заикался он, смотря на меня взглядом кролика, по ошибке заглянувшего в логово Василиска. — А м-меня бить не б-будешь?

Белобрысый к этому моменту уже полностью оклемался, заголосил, что его отец так этого не оставит и что я напал на них. Смешной выхухоль. Впрочем, шепот того детины он не слышал, либо сделал вид, что не слышит. Мне до этого дела нет.

— А надо? — нахмурился я, напрочь игнорируя орущего болвана. — В тебе, в отличии от этих, — кивок в сторону белобрысого и его друга, которого тот пытался привести в чувства. — Я гнили не вижу. Не с теми ты дружишь… Эм?

Он надел очки и выпучил на меня глаза, прекрасно поняв вопрос.

— Я Коля! Лермонтов Коля! Ты что, забыл?

— Есть у меня проблемы с памятью, но это не твоя, а моя забота, — невозмутимо ответил я, похлопал его по плечу и добил психику парня следующими словами: — Так вот, Коля, искал бы ты друзей в другом месте. Послушай мудрого человека, которому ты в праправнуки годишься.

На этой прекрасной ноте, после идеально проведённой воспитательной работы, вся компания загрузилась в транспорт и укатила. Причём кучеров у них не было, что странно, аристократы же.

Я проводил их уезжающие кареты внимательным взглядом, а в голове крутилось множество мыслей. Если взять весь мой опыт общения с благородными со всех миров, где я побывал за свою прошлую жизнь, то этим детским мордобоем всё не закончится. У аристократов есть удивительно тупая привычка мстить, даже когда они не правы. И впоследствии огребать проблем. Особенно от Орденов вроде Паладинов, Охотников, или других, кто только рад преподать урок воспитания зарвавшейся аристократии.

И вот дилемма — сил-то прежних у меня нет. С этими безусыми юнцами я сладил, как смогу сделать подобное и с отцом белобрысого выхухоля, но вряд ли они сильнейшие представители своих родов.

К воротам, где я продолжал стоять, подкатили кареты наших бойцов. Ровно три штуки, откуда выпрыгивали уставшие и вымотанные мужи. Видно, что поработали они ладно, ссадины и раны имелись. Броня с одеждой у многих в крови и потрохах тварей. Но и трофеи тоже привезли, судя по содержимому под настилом.

— Виктор Константинович, что здесь произошло? Мы гнали, как могли, но не успели…

Ко мне подошёл молодой широкоплечий, поджарый парень в безрукавке, которого я уже видел. Это он выгонял на пробежку лентяев, когда я появился тут. И черты лица его мне знакомы. Тот же нос с горбинкой и форма челюсти, да глаза янтарного цвета. Неужто внук старого волка?

— Имя? — коротко поинтересовался я.

От моего тона он аж вытянулся, словно на параде. Только спустя миг удивился, что я говорю на местном языке. Да и остальные бойцы обернулись к нам с удивлением, разгружаясь.

— Есенеев Алексей Кириллович! Замкомандира Егерей рода Потёмкиных! — чётко ответил молодой муж, щёлкнув подошвами ботинок. Общий помятый и окровавленный вид был ему к лицу. Хорошая порода. Таких к нам в Орден брали с руками и ногами.

— Значит так, Алексей, расклад такой, — убрал я руки за спину, расправив плечи. — После того, как личный состав приведет себя в порядок, осуществит приём пищи и отдохнёт, подойдёшь ко мне. Необходимо организовать патрулирование территории и прилегающей местности. Расставить караул в тех местах, которые я укажу, — по мере моих слов, шок на лицах бойцов рос в геометрической прогрессии. — Помимо этого, необходимо организовать две группы в количестве двух человек. Их задача — наблюдение за дорогой к поместью. Средства связи имеются?

Он рассеяно похлопал себя по груди и я увидел какое-то чёрное ребристое устройство небольшого размера.

— Хорошо. За остальными распоряжениями, как я уже сказал, подойдёшь ко мне после.

— Эм, господин, — смутился Алексей, бросив косой взгляд на остальных бойцов, что слушатели меня внимательно и мотали на ус. — Мы ожидаем нападения?

— Скажем так, — посмотрел я через плечо в ту сторону, куда укатили сынки аристократов. — Хочу быть готовым, если оно произойдёт. Приказ ясен, боец?

— Так точно! — вновь вытянулся Есенеев. — Разрешите исполнять⁈

Я коротко кивнул и доблестные мужи этого поместья разбежались, как тараканы. Не забыли и баулы свои, а также загнали транспорт на территорию.

Нападение будет или нет — неизвестно. Но лучше перебздеть, чем недобздеть и проснуться с кинжалом в сердце. Заодно и проверю, как местные бойцы ведут себя в боевой обстановке.

Глава 8

Мой простой, но не вызывающий возражений, приказ, вызвал самый настоящий переполох в поместье. Есенеев младший орал так, что дрожали стены, командуя подчинёнными, а те выстраивались в группы, ожидая дальнейших распоряжений.

В этот момент я и заглянул в казарму, где ознакомился с арсеналом рода Потёмкиных. Неплохая фамилия, ложится на слух, как и имя прошлого владельца тела.

Так вот, то, что я увидел, мне не понравилось. Арсенал на первом этаже казармы мал, скуден и убог. Я бы таким дерьмом даже крестьян не снаряжал, не то что воинов!

— Господин, — спокойно кивнул мне пожилой муж с седой бородой, восседающий за столом у входа в арсенал. Форма сидела на нём идеально, без каких-либо складочек, а пронзительный взгляд внимательно следил за бойцами, получившими снаряжение под роспись.

Видя мой интерес, да и остальные мужчины нет-нет, но поглядывали на меня, он поднялся и подошёл. Как раз в тот момент, когда я остановился перед стойкой с мечами.

— Вот, Виктор Константинович, — сухой ладонью он взял расписные закорючками ножны и протянул мне. — Это лучший из того, что есть.

Я приподнял бровь, принял меч и на пару сантиметров вытащил его из ножен. Сталь блеснула в свете потолочной лампы, вдоль лезвия, возле гарды, виднелись письмена на незнакомом языке.

— Говно, — вынес я вердикт, отчего глаза пожилого завхоза, а это был именно он, расширились. — Сталь дутая, зачарований нет, рукоять под женскую руку, а это убожество, — постучал пальцем по письменам. — Никакой практической ценности не несёт.

С щелчком убрав клинок обратно, поставил его на стойку и прошёлся вдоль стеллажей. По лицу завхоза, засеменившего за мной, было видно, что он заметно озадачен, но и сдерживаться я не собирался. Эти люди готовятся умирать по моему приказу, а значит моя обязанность сделать так, чтобы у них было больше шансов выжить, либо же прикончить побольше врагов. Меня устроит любой из этих вариантов, но первый, всё же предпочтительней.

В итоге, не найдя ничего полезного именно для меня, взял сразу три меча, шесть гарпунов, один каплевидный щит, и кожаный комплект доспехов. Латный лучше, но это слабое тело с ним не совладает. Упадёт мобильность, реакция, и всё в таком духе. Кожа дерьмовая замена, но это лучше, чем ничего. Тем более, что на этот комплект нанесено зачарование на прочность. Методика мне незнакома, впервые такой способ увидел, но течение энергии очень даже.

Второй раз завхоз удивился, когда попытался помочь мне напялить броню, но я только отмахнулся и справлялся сам. Без ошибок, отчего он почесал затылок и, переглянувшись с зашедшим в арсенал Есенеевым, развёл руками.

— Вы собираетесь сражаться, Виктор Константинович? — если Алексей и пытался скрыть в своём голосе недоумение, то получалось у него не особо.

— Собираюсь, — невозмутимо кивнул я, затягивая один из ремешков на рёбрах.

— Зачем?

— Ты задаешь на удивление тупые вопросы, Алексей, — сухо произнёс я, посмотрев ему в глаза. — Я отдал приказ этим людям готовится к битве, и я же буду сражаться вместе с ними, не собираясь прятаться за спинами. Этого тебе достаточно?

— Так точно, господин! — вытянулся он и не сдержал улыбку. Да и остальные мужи приободрились.

Снаряжались бойцы не только холодным оружием и бронёй, но и брали знакомые мне пукалки. Такие же я видел при приезде олуха Миходина, но как-то не особо вникал. Вообще огнестрел не вызывал у меня любви или неприязни. Я им банально не пользовался, считая блажью. Лично видел, как оружейники гномов произвели на свет первый из них, размером с долбанную корабельную мортиру, но потом уменьшили размеры для ручного использования.

Так вот, то чудовище, что они создали, требовало заметных умений и сноровки. Пока подготовишь ствол, пока зарядишь, пока подпалишь фитиль… Я за это время убью свою цель десятью разными способами при помощи верного клинка. Так что нет, огнестрел это не моё. Впрочем, местным бойцам он знаком, да и заряжали они его весьма любопытным способом. Вставляли какие-то продолговатые тонкие коробы в отверстие и дёргали мелкий рычаг на корпусе. Я заинтересовался, но времени на изучение этой приблуды нет.

Я дал себе три часа на подготовку. Полчаса на приём пищи бойцам, час для отдыха и приведения себя в порядок, и полтора, чтобы снарядиться и занять позиции.

Местоположение поместья, как и вообще эти земли, мне неизвестны. Я не знаю, как далеко находятся владения Миходиных и другого возможного врага, которого тот может взять на подмогу. Да, такой вариант я тоже продумал.

Мне заметно помог Алексей. Всё же в парне я не ошибся, командир он исправный, пусть и молодость несла свой отпечаток. Слишком он тесно дружит с бойцами, а это с одной стороны хорошо, но с другой — разжижает дисциплину. Командир должен уметь разделять службу и дружбу, а не сваливать это в одно. Но ничего, будет день, поставлю ему мозги на место.

Первые караульные заняли свои позиции и их было видно с середины территории поместья. Я специально расставил этих людей так, чтобы перекрыть слепые зоны подходов, но и иметь возможность заметить, если кого-то из них устранят. Патрульные двинулись по своим точкам, каждые полчаса доклад, а за стенами — пятнадцать минут. Те, кто будет следить за дорогой, запаслись провиантом, сели в кареты и уехали. Было видно, что после возвращения им требуется хороший сон и полноценный отдых, но если нападение всё же случится, то отдыхать они будут не в кроватях, а в посмертии.

Я взял одно из средств связи — рация, как её назвал Алексей — и уселся на крыльце дома. Щит в ногах, гарпуны воткнуты в землю у нижней ступеньки, два меча позади меня, а один на поясе. Всеми тремя, конечно же, я сражаться не буду. Рук банально не хватит, но это сделано с расчётом на печать Света. Сталь мечей банально не выдержит двух-трёх зарядов для удара, а такой способ я использовал в молодости. Затратный, чего уж тут, но рабочий.

— Группа два на позиции, — зашипела рация.

— Группа четыре, подошли к отметке, — вторил другой голос. — Пока всё чисто.

Ещё бы там было грязно… Время пока есть, я не чувствую нависающей угрозы.

Доклады посыпались, как из рога изобилия, а Алексей их принимал. Я сразу делегировал на него эту задачу, как на человека уже знакомого с этой местностью. Да и заодно проверю, что он из себя представляет, как командир. Не справиться — заменю. Главное то, что если враг попадёт в предел видимости, то последний приказ за мной. И это важнее всего.

Двери позади меня открылись. Послышалось шарканье и спустя пару секунд рядом присела Любава. В синем махровом халате, с кружкой чего-то вкусно пахнущего, похожего на шоколад, с плавающими на поверхности белыми воздушными шариками.

— Я боюсь, Вить…

Она старалась держать голос спокойным, но он всё равно подрагивал.

— Ты так переполошил всех… Думаешь, на нас и правда нападут? Ты же ничего не сделал. Ну да, ударил, но…

— Аристократы, Любава, очень мстительные люди, — словно коршун, я проводил трёх патрульных взглядом и перевёл его на здание, где жили гражданские. Свет там не горел, а всех людей отвели в подвал поместья, где, по идее, должна быть и моя названная младшая сестра. — И почему ты не в безопасности? Разве мои слова несли двойной смысл, когда я сказал тебе спрятаться со служанками в подвале?

— Я захотела какао, — как само собой разумеющееся пожала она плечами. — Мне так легче уснуть. Скажи, брат, ты тоже будешь драться? Все эти мечи, твои доспехи… Я не хочу, чтобы ты сражался, если кто-то придёт…

Я повернул голову и увидел её встревоженное лицо. Маленький ангел действительно переживал, не стараясь спрятать своих эмоций, чем очень часто пользуются взрослые.

Приподняв уголки губ в улыбке, погладил её по волосам и уверенным тоном ответил:

— Иногда, мужчина не может поступить иначе. Я понимаю твои чувства, но запомни, Любава — никогда не сомневайся и не отговаривай воина от его боя. Поддержи его словом, подбодри и подай ему меч, но никогда, повторю, никогда не отговаривай. Сомнения и страх приводят к лишь к поражению, но никак не к победе.

— Прости, брат… — потупила она взгляд. — Да, ты прав, я не должна сомневаться в тебе. Просто, ты же только вернулся, а потом ещё и память, и…

— Мы поговорим об этом позже, — кивнул я, перебив её. Если бы этого не сделал, она бы так и продолжила нагонять. — А теперь иди в подвал и жди, хорошо?

— Хорошо, — вздохнула девочка, поднялась со ступенек и, неожиданно для меня, чмокнула в щёку. — Удачи тебе, братик…

Проводив малышку взглядом, пока за ней не закрылась дверь, прикоснулся к щеке, задумавшись. Эка она тебя выбила из колеи, Август. Давненько это было, когда женщина говорила подобные слова, не скрывая эмоций. Пусть Любава ещё слишком маленькая, многого не понимает и весь мир для неё в розовых тонах, но она сделала как раз то, что нужно. Молодец.

Время текло слишком медленно. Наступила ночь, луна вошла в свои полные права, а звёзды поблескивали на небосводе. Бойцы включили неизвестные мне пузатые устройства, освещая округу мощным источником света. Зажглись факелы и какие-то ручные приблуды, рассеивающие тьму. Во всех зданиях свет не горел.

Стоит сказать Алексею спасибо. Он отдал мне маленький интересный артефакт с кожаным ремешком, показывающий время стрелками. Двадцать четыре часа. Значит, именно столько длится день в этом мире. Полезная информация. В моём мире таких часов не существовало, там пользовались в основном магическими, либо же сверяли время по солнцу, но с этой приблудой проще.

Чтобы зря не терять время, я занимался медитацией. Прогонял энергию в ускоренном темпе, дабы каналам было куда расти. Не знаю, какую методику используют в этом мире, но в Ордене Паладинов их было несколько. Стандартная — когда, чем чаще маг использует различной сложности заклинания, тем сильнее растут его каналы. Медитативная — это то, чем я сейчас занимался. И экстремальная, для боевого крыла Паладинов.

Мы её называли Прижиганием. Отличается она от стандартной и медитативной тем, что рост каналов идёт практически в три раза быстрее. Они становятся эластичнее, плотнее, способны пропустить через себя больше энергии. Звучит это заманчиво и весьма привлекательно, если не знать, что несет под собой Прижигание.

Если коротко, то это адская боль. Настолько сильная, что двое из десяти Паладинов, пытающихся её применять, становились калеками или умирали. И печать Света им в этом не помогала. Более того, она была больше не способна залечить необратимые повреждения, ведь сама была их виной.

Я был тем, кто приложил руку в её созданию. Одним из первых, кто лёг на стол, выдвинув свою кандидатуру к экспериментам. Опасно? Конечно. Безумно? Ещё как! Но я был готов окунуться в жерло боли, чтобы стать сильнее и спасать человечество. И был уверен, что заплатил очень малую цену.

Так в чём же суть Прижигания? Всё одновременно просто и сложно. Паладин создаёт Светом внутри канала плотину энергии. Закупорку, которая собирает в себе всю циркулирующую энергию. И чем плотнее она становиться, расширяя близкорасполагающиеся каналы, тем сильнее повреждения и лучше конечный результат. Главное не передержать и суметь пробить плотину, оставив на её месте «сгоревший» участок. Далее печать Света вступает в силу и латает повреждения. Но если Паладин не смог справиться с закупоркой, то… о пострадавших заботились и давали им работу в крепостях, а если дело касалось смерти, то она была легкой и быстрой, ведь комтуры внимательно следили за процессом.

В данный момент я этой методикой воспользоваться не смогу. Каналы Виктора только-только проклюнулись, словно молодые побеги. Слишком слабая структура, как у ребёнка. Прижигание банально уничтожит их, а я стану обычным человеком, пусть и с печатью, которая больше работать не будет. А вот Скверна весьма возможно, что тоже добавляет красок в текущую картину.

До самого утра никто к нам не приехал. Рация молчала, если не считать докладов. Была мысль, что враг придёт утром, в самое время, когда человеческий организм начинает сильнее всего клонить в сон, но нет. И это заставляло задуматься. Либо аристократы этого мира слишком трусливы, либо хитры. Бой, как бы не хотелось признавать, был нежелателен. Слишком местные бойцы не готовы. И речь не только про снаряжение, а про вообще все аспекты военного ремесла. И то, что враг решил переждать, либо спустил всё на тормозах, было отчасти хорошо. Будет больше времени подготовиться, чтобы затем неприятно его удивить.

— Светозарный вызывает Есенеева, — зажал я кнопку на рации, как учил Алексей.

Мой позывной вызвал немалое удивление у местных, когда они его услышали. А ещё улыбки. Скорее всего списали на молодецкую дурость, но мне плевать. Его я получил лично от командора Ордена и носил с честью, как одну из регалий боевого капеллана.

— Есенеев на связи, приём, — раздался серьезный, но уставший голос бойца.

— Подойди ко мне. Я на месте.

— Понял тебя, Светозарный, конец связи.

Две минуты потребовалось Алексею и вон он передо мной. Вымотанный, выжатый, как лимон, но лицо светлое, а глаза горят. Да, не ошибся я в нём, получится из него командир. Надо только чуток помочь.

— Слушай сюда, Алексей, — покрутил я клинок между ног, задумавшись. — Караульных и патрули снимаешь. Четыре часа вам на сон, затем жду всех на построение во внутреннем дворе. Тех, кто у дороги, пока оставь. Пусть ещё немного посидят, посмотрят. Если ничего не изменится, то ближе к обозначенному времени дашь им команду возвращаться в поместье. Далее… снаряжение оставить, оно пригодится утром при построении. Приём пищи осуществить согласно потребностям бойцов. Я распоряжусь, чтобы вам принесли харчи с кухни. А то эти сухпайки полное дерьмо, — припомнил я свой короткий перекус этой ночью. — Особенно шоколад.

— Это да, согласен, — улыбнулся он и почему-то смутился. — Но есть с вашего стола, господин? Всё же, у нас своя кухня и…

— Ты меня услышал, замком? — нахмурился я, а то он что-то лепетать начал, да ещё и слова мои под сомнения поставил. Нехорошо. Это косяк. Не было у Ордена «стола» командиров и другого «стола». Все братья питались одинаково. Или не питались вообще, но это было одним из наказаний.

Видать что-то такое промелькнуло в моём взгляде, что он заткнулся и покорно склонил голову.

— Всё услышал, господин! Всё понял!

— Вот и славно. Вот и хорошо, — коротко кивнул я.

— Только позвольте заметить, Виктор Константинович, — тут он робеть перестал, а взгляд посерьезнел. — Как быть с Зоной? Мы же тогда из графика выбиваемся очень сильно, если после сна хотите ещё какие-то действия с личным составом проводить.

Надо же, смекнул, что я их не просто так собирать буду, да ещё и снарягу приказал не сдавать!

— Зона, — попробовал я на языке это слово. — А вот на этом, давай подробнее.

И Алексей рассказал, а я слушал и не перебивал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

Оказывается, этот мир болен, причём очень сильно. Твари в нём не ошибка, явление магической катастрофы или чего-то подобного, а последствие появления странных мест. Такое случалось, когда мир заражен, а на его поверхности появляются определённые места, полные различных тварей и мутирующей флоры с фауной. Я видел похожее, но это всегда было связано с вмешательством богов, здесь же я их присутствия не чувствовал.

В этом мире существуют так называемые Пятна, Зоны, и Эпицентры. Различия их в размерах, полноты и разных видов нечисти. Первые три Пятна появились очень давно, ещё хрен знает когда, а вместе с ними пришла и магия. Разумеется, люди ей нихера пользоваться не умели, но быстро смекнули насчёт опасности этих «заражений», а ещё об их полезности. Так родились одарённые, артефакторика, и местная алхимия.

Проблема в том, что Пятна начали расти, расширяясь и словно распухая, превращаясь в Зону. Появились новые виды нечисти, более опасные, а людей сдвинули с насиженных мест. Уже тогда местное человечество начало изучение этого явления, но не торопилось от него избавиться. Идиоты, одним словом.

Шло время и Зоны опять стали нестабильны. Пошёл очередной рост, занимаемую область, а именно часть Африки, Антарктиды и Амерской Конфедерации, поглотило заражение. Так родились Эпицентры, что привело, как к многим открытиям, так и неприятностям.

Известный факт в том, что Пятна и Зоны можно закрыть. Как я понял, в этих местах находится своего рода «сердце». Участок, где заражение сильнее всего и там обитают опаснейшие твари. И если до этого Сердца добраться, а затем его уничтожить, то магический фон Пятна/Зоны, стремительно падает. Люди таким образом возвращали себе часть земель. Более того, существует приказ местного императора, что те, кто совершит подобный подвиг, оставляют часть земель себе. Они деляться между государством и героями, а вот прежние владельцы, какие-нибудь аристократы… Что ж, им дают шанс участвовать в походе, чтобы вернуть своё, либо же забирают у них права на принадлежащее. Не смог защитить свои земли? Их защитит кто-то другой. Всё просто и ясно.

На непонятном Урале, где находилось это поместье — надо бы ознакомиться с картой этого мира — тоже имелась своя Зона. Достаточно большая, готовая в определенном времени перерасти в Эпицентр. Зачисткой тварей, защитой границ и обереганием людей от опасностей, занимаются аристократы, чьи земли прилегают к ней, а также Егеря империи. И если вторые, включая неизвестный мне род Пожарских, свои обязанности исполняют исправно, то вот остальные… Спустя рукава. Почему я упомянул только Пожарских? Да по своим наблюдениям и словам Алексея, Потёмкины едва-едва справлялись. Людей не хватало для защиты земель, твари нередко пробивались. Забредали в деревни и к соседям, что сразу напомнило мне об олухе Миходине. Вот, зачем он приезжал. И вот почему говорил об имперской канцелярии. Света поехала разбираться в этом вопросе в город Екатеринбург, переименованный в честь жены нынешнего императора Петра третьего.

Имена правителей Российской Империи, где я оказался, мне ничего не давали, но Алексей не забыл упомянуть одну интересную деталь. Императрица, как он назвал Екатерину, была какой-то там родственницей Потёмкиным. То ли двоюродная тётка, то ли троюродная, но сам факт. А раз так, то почему Потёмкины загибаются?

— Хм, благодарю за информацию, Алексей, — хмуро кивнул я, переваривая услышанное. Над этим стоит конкретно поразмыслить. — Что же касательно выезда в окрестности Зоны, то выбери нужных людей и лично займись этим вопросом. На построение можете не приходить, но в следующий раз, чтоб были, как штык!

— Принято, господин, — серьезно кивнул он. — Разрешите приступать и отдать соответствующие приказы?

— Разрешаю, иди.

Чудно у них приказы отдают и принимают, много лишних слов, но главное, что бойцы понятливые.

Есенеев шустро убежал, попутно связавшись по рации с бойцами, а я пошёл в арсенал, где сдал всё снаряжение сонному завхозу. Пожилой муж тоже не спал всю ночь, бдел на страже вверенной ему собственности, крепко сжимая монструозный огнестрел. Такому бы и гномы позавидовали, уж слишком эта конструкция выглядела мощной.

Затем спустился в подвал, где успокоил беспокойный народ и всех отпустил. Служанки и кухарка быстрым шагом поднялись по лестнице, попутно заверив, что завтрак будет через полчаса. Пришлось их удивить тем, что бойцов тоже надо накормить господскими харчами. А кухарка, судя по улыбке, только и рада. Ничего, на столе, в каждый приём пищи, и так дохрена всего. С запасов не убудет.

— Ты не спала, — присел я на корточки перед сидящей на кушетке Любавой. Малышка клевала носом, тёрла глаза, но держалась стойко.

— Не смогла, — вздохнула она, тыкая пальчиками по небольшому прямоугольному устройству, где сквозь зеркало виднелся свет и различные картинки.

— Что это у тебя? — меня этот прибор действительно заинтересовал. Похоже на магический конструкт, но энергии я в нём не чувствовал.

— Телефон, — удивилась она моему вопросу, но быстро спохватилась и улыбнулась. — Ну да, ты же не помнишь! Так вот, брат, это называется телефон! По нему звонят, играют в игры, смотрят фильмы и делают кучу всего ещё прикольного!

Из всего названного я понял только про игры, но как с ним играть? Бросать в кого-то, пытаясь попасть в голову?

— А ещё, братик, — заговорчески, словно готовясь меня добить, Любава что-то сделала с телефоном и показала мне белый фон с рамкой, где была какая-то разноцветная картинка и слово «Поиск». — В нём есть интернет! Лучшее изобретение человечества по разжижению мозгов и поиска информации! Я видосики в нём ищу…

— Поиск информации? — сразу ухватил я самую суть и присел к ней на кушетку. — Любава, в этом твоём тырнете можно всё найти?

— Ага-сь! — лучилась она довольством, что сумела меня заинтересовать. — Всё, что угодно! Со всего мира!

— Раз так, то начнём с малого, — поскрёб я подбородок. — Найди мне карту мира, затем информацию по Пятнам, Зонам и Эпицентрам.

Она что-то оттарабанила пальцами по стеклянной поверхности приблуды и в ответ вылетело множество картинок и слов.

— Вот, брат, держи и читай! — широко улыбнулась малышка, передавая мне устройство. — Тут много, а я пока умыться схожу!

Информации было и правда дохрена, особенно касательно заражений этого мира. Тут не минутами, а часами придётся всё разбирать и вникать.

Вот тут-то я понял, что Любава с её телефоном и тырнетом станет моим учителем ещё надолго…

Глава 9

Екатеринбург…

12:21 по местному времени…

Привалившись к капоту машины, Фёдор Есенеев крутил в руке бумажный стаканчик с кофе, купленном в одном из ларьков неподалёку, и размышлял.

Внук позвонил вчера вечером и ошарашил его тем, что в поместье приехал сынок Миходина со своими оболтусами, да ещё и баб каких-то прихватил. Вполне понятное дело, да и удивляться тут незачем, ведь Виктор Константинович дружил с этой компанией, что не очень нравилось, как самому Фёдору Петровичу, так и госпоже. Вот только он не мог как-то образумить господина, только намекать, а вот Светлана Константиновна не раз устраивала «тяжёлые» беседы со своим братом на этот счёт.

Но всё было бесполезно. Кутила и повеса, вот кем был Виктор Константинович ранее. Что же сейчас… А вот дальше и было то самое удивление.

Мало того, что господин встретил эту компанию в штыки, как доложили наблюдавшие за ним гвардейцы, так ещё и знатно поколотил сынка виконта Нарышника. Что привело к этому, гвардейцы сказать не смогли, но господин в какой-то момент ударил и понеслась. Фёдор Петрович, когда ему об этом докладывал внук, не смог сдержать улыбки. Что Миходины, что их друзья Нарышкины, одного поле ягоды. Те из аристократов, кто носит этот титул по какой-то вселенской ошибке, пользуясь своим положением. И господин дал оплеуху одному из них!

А вот, что произошло дальше, стало весьма интересной информацией. Внука Фёдор Петрович натаскал хорошо, вложил в его голову много своих знаний и тот вполне справлялся с обязанностям замкомандира. Но, чтобы инициатива подготовке к нападению была от молодого господина⁈ Так ещё и столь чёткие, поставленные и разумные приказы⁈ А то, что он собрался сражаться вместе с бойцами, вообще в голове укладывалось с трудом!

Жаль, что Фёдора там не было. Уж он-то хотел поучаствовать в этом, чтобы… Вновь увидеть и почувствовать то забытое. Как было, когда Виктор Константинович приструнил Миходина. Почувствовать ту Волю…

И всё же, хорошо, что нападения не случилось. Особенно тогда, когда Фёдора и пары сильнейших бойцов поместья не было. Возвращаться на пепелище вместе с госпожой… Такой удар она точно не выдержит. Сломается девочка.

— Командир, как думаете, почему они сдрейфили? — закурил Вася Соломахин, один из немногих бойцов в ранге Воин, что остались у Потёмкиных. — Знали же, что мы уехали, а тут и причину господин им дал.

— Кто их знает, — расслаблено пожал плечами Фёдор. — Может решили подготовиться получше. А может передумали действовать силой, вместо очередных интриг. Главы Миходиных и Нарышкин собаку съели со своим опытом, и что у них в голове даже гадать не хочу.

— Но всё же наш господин стал первопричиной, — затянулся Вася, выдохнул и, бросив взгляд на проходящую мимо молодую девушку, подмигнул ей

— Если господин так поступил, значит, так надо, — командир дал бойцу подзатыльник, отчего у того изо рта чуть не вылетела сигарета, а девушка хихикнула и пошла дальше. — Но я уверен, он сделал это не просто так. Чую это.

— Парни говорят, он сильно изменился, — зашептал Соломахин. — А Сан-Саныч рассказывал, что когда вы его нашли, он вас чуть не порешил. Это правда?

— Правда, — кивнул старый слуга Потёмкиных. — Но он тогда не в себе был. Да и я, не ожидал…

Какое-то время они помолчали, а затем к ним подошли трое молодцов, которые ранее отпросились в магазин. В глуши, где они жили, частенько бил нехват по самым разным продуктам. Особенно сладостям. Фёдор Петрович этот момент решал, как мог, но людей не хватало, чтобы постоянно кататься в город. Вот и позволял бойцам при возможности закупиться на всех. Не с барского стола же брать.

— Госпожа ещё не вернулась? — удивился Сазонов Дмитрий, второй Воин в их рядах.

— Как видишь, — кивнул Фёдор и, увидев торчащие из пакета кукурузные палочки, хмыкнул. — Вот вы… детины. Вам уже почти тридцатник, а вы детские сласти трескаете.

— Ну так мы это, командир, — смутился здоровяк Сазонов, почесав затылок, да и остальные парни улыбнулись, пожимая плечами. — Хочется же…

Светлана Константиновна и правда что-то долго уже находится в отделении имперской канцелярии, возле которого они сейчас и стояли. Небольшое двухэтажное здание белых и золотистых цветов, внушало своей помпезностью и статусностью, а флаги города и империи развивались на флагштоке у входа. Люди заходили и входили, кто-то спешил, а другие наоборот, никуда не торопились.

Неожиданно для Фёдора Петровича, к парковочным местам подъехал целый кортеж из четырёх машин, одна из которых была представительского класса. Герб в виде остроконечной башни на фоне леса он узнал сразу, отчего скривился.

— Сазонов, пакеты в багажник закинь, — командирским тоном произнёс старик, а парни напряглись, словно перед боем.

Из машин вышли вооружённые огнестрелом бойцы, но без брони. А вслед за ними, из представительской, показался и глава рода Миходиных. Сухой старик в тёмном костюме, с аккуратно подстриженной седой бородой, переступил с ноги на ногу, помогая себе артефактной тростью, и столкнулся взглядом с Фёдором.

Ни одна эмоция не промелькнула на лице Миходина, замершего маской, но Есенеев мог поклясться, что этот старый интриган едва улыбнулся, а внутри его глаз вспыхнуло фиолетовое пламя.

Они не стали здороваться, всё же кто такой слуга, а кто глава рода. И старик двинулся в здание канцелярии, оставив позади себя бойцов и Егерей Потёмкиных, между которыми образовалась зона отчуждения. Напряжение было такое, что его черпать можно, а люди, проходящие рядом, старались убраться подальше.

— Как только госпожа выйдет, Вася, гони во весь опор. Чуйко, тебя это тоже касается.

— Приняли, командир, — чётко ответили парни, сжимая под одеждой рукояти пистолетов, а сидящий за рулём машины Кирилл Чуйко ласково поглаживал фамильный обрез, лежавший рядом с ручником.

Время словно замедлило свой ход, напряжение всё витало в воздухе, но его в один момент нарушил звонок. Приятная слуху мелодия заиграла в тишине, бойцы Миходиных будто приготовились к чему-то, но вот старик достал кнопочный телефон из кармана и, сняв трубку, сухо поинтересовался. На имя абонента она даже не посмотрел.

— Есенеев слушает.

— Федя, старая ты рухлядь, ты чего не сказал, что у вас тут охренеть какие учения намечаются⁈ — раздался на том конце провода бодрый боевой бас. — Я бы побольше своих парней пригнал раз такая оказия, а ты молчок-молчком!

Фёдор Петрович замер с трубкой у уха и даже не сразу осознал, кто ему позвонил. Какие учения⁈

— Кгхм, Самоед, — отмер старый воин, а бойцы расслабились. — Ты о чём вообще?

— Как это о чём⁈ Ты не в курсе, что ли⁈ — удивился его собеседник. — Поехали мы, значит, с парнями в Екатеринбург по приказу главы. Ну думаю, надо старого друга проведать, как там у вас раненые и всё ли хорошо. Сам знаешь, последние деньки были жаркими…

— Ближе к делу, Гриша, — торопил его старик, а то он так может ещё долго подходить к сути.

— Ну дык приехали мы! Путь, мать его, сократили через ваш полигон, а там… Скажи, Федь, ты к войне готовишься, что ли? Я такое в последний раз в Мьянме видел, когда нас наёмники пруссаков прижали! Тут чёрти что творится! Ад, в прямом и переносном смысле! Тут ваш господин лютует, — прервался Самоед, а Фёдору Петровичу как-то поплохело. На фоне раздались взрывы, а затем и крик старого друга: — БЕРЕЖНОВ, МАТЬ ТВОЮ, ТЫ КУДА ПОШЁЛ⁈ А НУ УБЕРИ ГРАНАТОМЁТ! УБЕРИ Я СКАЗАЛ! Так, Федя, пошёл я своих спасать, а то Виктор Константинович их там раскидывает, как котят! Сынки, чтоб их!

И связь прервалась, оставив старого воина Потёмкиных в странных чувствах. Он обвёл взглядом заинтересовавшихся бойцов и быстро набрал номер внука. Вот только там его встретил абонент-не абонент. Похоже, Алексей отправился в ежедневную зачистку территорий вблизь Зоны, что с одной стороны хорошо, а с другой — не очень. Поэтому Фёдор Петрович сделал ещё один дозвон, на этот раз Михееву Александру Александровичу. Он с ними не поехал после спарринга с господином, но должен был уже прийти в себя.

— Ало, Саша, что у вас там происходит? — сразу же потребовал старик, когда трубку сняли.

В ответ опять зазвучали взрывы, громкие голоса, среди которых Фёдор сразу опознал воинственный крик Самоеда, а ещё мольбы…

— Командир, спаси… — жалобно ответил Сан-Саныч, Егерь Потёмкиных в ранге Подмастерье. — Господин… Глава… Это пи*дец…

И связь опять прервалась, но перед этим, вроде бы прозвучал мощный голос Виктора Константиновича со словами: «Ты чего разлёгся, воин⁈ Мы только разогрелись!»

С недоумением на лице, Фёдор Петрович смотрел на старый, частично обшарпанный кнопочный телефон и знатно охреневал.

— Да что у них там происходит, мать его⁈

* * *

Поместье рода Потёмкиных…

09:50 по местному времени…

Через открытое на время сна окно, для циркуляции свежего воздуха, проникли звуки и голоса проснувшихся бойцов. Усатый или Михеев Александр Александрович, как его представил Алексей, уже строил народ по моему приказу.

Сверившись с часами на руке, я кивнул и резко поднялся с циновки, сразу же прогоняя по каналам энергию. Остатки сна смыло мгновенно, вот что значит молодой организм!

Умывшись, никуда не торопясь, переоделся в свободную одежду, которую здесь именовали «спортивный костюм» и покинул особняк. Любава только-только встала и шаркала в купальню в пижаме, потирая глаза.

— Доброе утро, Вить… — махнула она мне рукой, но увидев спортивный костюм, сказала: — Хорошей тебе тренировки.

— Спасибо, — кивнул ей, направляясь к лестнице.

По пути встретил одну из служанок, узнав, что завтрак уже готов, но отказался, чем удивил пожилую женщину. Сытый желудок в моей задумке будет только мешать, а поесть можно и немного попозже. Некоторое чувство голода даже полезно для организма.

Сан-Саныч вывел всех, кто не поехал с Алексеем, не считая дежурную группу. Это тоже мой приказ, чтобы не оставлять поместье без защиты. Дырявой, конечно, но какая есть.

Забрав комплект кожаных доспехов у завхоза с мечом и щитом, я снарядился и двинул на улицу.

Бойцы выстроились рядами. В полной экипировке, с сонными лицами и едва не валяющимися от усталости. Четыре часа сна для одарённого, тем более Паладина, вполне достаточно, чтобы выспаться. А вот обычным людям этого может не хватить. Но это в случае, если организм банально не приучен, а тут как раз именно это. Расхлябанность и лень.

— Итак, бойцы, — расставив ноги на ширине плеч, я убрал руки за спину, а плечи расправил. Привычка ещё с той жизни, которую никуда не деть. — Все вы задаетесь вопросом, зачем вас собрали в это утро при полном снаряжении. Ответ на него прост, ясен, и лаконичен. Вы — слабы. Как духом, так и телом.

Мои слова и тон подействовали по разному. Кто-то вытянулся и у него пропали остатки сна. Другие скривились, забурчав. Усатый же удивился, но старался не подавать виду.

— Сегодня ночью на нас могли совершить нападение. Выработка стратегии противодействия была совершена в точности по времени. С обеспечение безопасности вы справились хорошо, — похвалил я их, сделал небольшую паузу и начал ходить вдоль первого ряда. — Но! Этого мало! Сила армии — это сила последнего из слабейшего звена! А таких, в наших рядах, очень много! Что это значит?

Молчат, да и ответ мне не требовался. Главное, что слушают и мотают на ус.

— Это значит, что вам нужно стать сильнее! Быстрее! Ловчее! Я хочу, чтобы при одной мысли о нападении, наш враг дрожал от ужаса и забивался в самую дальнюю дыру, где мы все равно его достанем! Вы — воины рода Потёмкиных и вы слабы! Это… неприемлемо!

— Что нам нужно сделать, господин⁈ — рявкнул Сан-Саныч, вытянувшись по струнке. — Отдайте приказ!

Я хищно оскалился, отчего ближевсего стоящие ко мне бойцы сглотнули.

— Всё просто, Александр, вы будете страдать! Те, кто не справиться, вылетят из рядов воинов Потёмкиных, а кто справиться — станет в разы сильнее! Таково моё слово!

Разумеется, брожение стало сильнее, но это и понятно. Вчерашний Виктор никогда бы не сказал таких слов, да и среди бойцов репутации у него нет. Ей было неоткуда банально взяться из-за его образа жизни, но это дело поправимое.

— Дабы все всё понимали, я буду страдать вместе с вами! Отныне и впредь, мы едим с одного котла! Мы рвём жилы, проливаем кровь и пот единым целом! А теперь, нале-во! Бег-ом марш на полигон рода!

И, подавая пример, первым побежал в нужную сторону. Ещё перед тем, как пойти спать, я узнал у Алексея, где находится место для отработки стрельб и занятий. Сходил туда с ним, всё разнюхал и остался более менее доволен. Его ещё нужно будет привести в порядок, но для моей задумки подойдёт.

— Быстрее темп! Одарённые, прогоняем энергию по каналам! Обычные бойцы, не отстаём! Быстрее, я сказал!

До нужного места три километра, я этот момент заранее посчитал, а бег по пересеченной местности, в довесок со снаряжением, это тяжело. Для обычных людей. Для меня и моих братьев это даже не расстояние, а так, прогулка.

Боевая медитация разгоняла энергию по каналам, давая сил, выносливости и бодрость. Бегущие по правую руку от меня бойцы — я решил находится ближе к середине, чтобы следить за всеми, а во главу поставил Сан-Саныча — бросали на меня удивленные и недоуменные взгляды. К этому я уже привык за столь короткий срок в этом мире. Бывший Виктор уже бы сдох на этой дистанции, а я бегу и не запыхался.

— Тимофеев, следи за дыханием! Бирюшкин, подтяни пояс! Какого хрена у тебя меч болтается⁈ Хочешь яйца себе отбить⁈ Трофимов, держи дистанцию! Что ты к Матвееву прижался, как к бабе на сеновале⁈

Зазвучали редкие смешки и показались улыбки, а Трофимов ухмыльнулся, но разорвал дистанцию с напарником впереди. Имена и фамилии каждого из бойцов я выучил ещё перед сном, опять же в этом помог Алексей. Без лишних вопросов он предоставил папки с документами, где были фотографии и личные дела. Читать их оказалось сложно, местный язык ещё был для меня проблемой, но я справился.

До полигона мы добрались и четверть бойцов выдохлась. Темп держали хороший, Сан-Саныч не подвёл и выполнил приказ в точности, но и сам заметно запыхался.

— Оружие на землю, щиты убрать за спину, те у кого они есть! Упор лёжа принять!

Вот, теперь молодцы! Выполнили быстро и без тормозов! Сразу видно — сон исчез!

Я не отставал и, закинув каплевидный щит на мелкие крепления на броне, упал на землю.

— Раз! Я сказал раз, Тимофеев! Ты куда спешишь, солнце ещё высоко! Два!

На сотом повторе пара человек упали мордой в землю. У большинства задрожали руки, вес доспехов и щитов давил на них вниз. Одарённые справлялись лучше, но только по нижнего порогу по палате.

— От вас воняет слабостью! — рявкнул я, продолжая отжиматься и тоже чувствуя, как тело страдает. — РАЗ! ЕЩЁ! Пот сделает вас лучше! Кровь сделает вас сильнее! Я сказал РАЗ, Трофимов!

Добившись того, что толкать землю осталось лишь пара человек, а остальные натурально подыхали, я поднялся и отряхнулся.

— Закончили! Оценка — неудовлетворительно! — сухим тоном сказал я и оставшиеся бойцы попадали, словно срубленные деревья. — Но это пока! Встаём!

С кряхтением, истекая потом, они поднимались с земли. Кто-то с воодушевлением, а кто-то начинал смотреть волком. Уже хорошо. Это то, что мне нужно. Пусть пока и недостаточно.

Почти час я гонял бойцов и хвост и в гриву, применяя практики Ордена Паладинов. И когда у большинства появился знакомый мне блеск в глазах, скомандовал то, что ввело почти всех в ступор:

— А теперь — взяли оружие! Ваша задача, — вытащил я меч из ножен и вооружился щитом. — Убить меня! Можете использовать всё, что у вас есть! Холодняк, огнестрел, магию! Всё!

Тишина. Бойцы смотрели на меня, как на какого-то безумца, не торопясь действовать. Первым решился заметно взмыленный Трофимов! Именно на него я делал ставку и не прогадал! По личному делу, парень редко признавал авторитеты и служил из-под палки, так как в его деревни работы не было, подался сюда. Отзывы старого волка по нему неплохие, но слишком он сам себе на уме!

Стрелять он не стал, хотя автомат — так Алексей назвал эту приблуду — у него имелся!

Взмах его клинка я принял в блок щитом и, отведя в сторону, вмазал парню в голову навершием своего меча. Из носа брызнула кровь, он попятился и затряс головой.

— И это всё? Всё твоё желание прикончить меня, Трофимов⁈ Что за ничтожная попытка⁈ Нападай!

И ударил мечом по своему щиту, провоцируя.

Парень смахнул кровь, широко оскалился и стал бить куда сильнее, уже не сдерживаясь. Но он слишком увлёкся, забыл про защиту и оказался на земле, когда я выбил из-под него опорную ногу.

— А вы чего застыли⁈ — приставил лезвие меча к шее Трофимова, посмотрев на остальных. — Я отдал чёткий приказ! Кто его не выполнит, вылетит из рядов Потёмкиных с треском! Вперёд, слабаки! УБЕЙТЕ МЕНЯ!!!

Вот теперь в ход пошло всё. Сан-Саныч, широко ухмыльнувшись, ринулся на меня с двумя кинжалами. Ещё два мужа вовсю пытались проткнуть копьями, а третьи поливали из огнестрела, когда я разрывал дистанцию. Летели сети, взрывалась магия, нередко прилетало и по своим же!

Весь полигон Потёмкиных словно превратился в поле боя, где двадцать два человека пытались убить всего одного! И пусть мне было охренеть, как тяжело. Тело натурально разрывалось от боли и усталости, закачиваемое энергией по полной, но это было замечательно! То, что нужно! Ярость, желание крови, битва до последнего и выжатые в ноль бойцы! Я бил их не сдерживаясь, ломал кости, оставлял значительные раны, но результат это приносило! Их заснувший дух воина, какими они являлись, просыпался ото сна! Пусть и не у всех, с парой бойцов придётся распрощаться, как мы вернёмся, но большинство делало то, что нужно!

В какой-то момент, когда мы перепахали весь полигон, заявились гости. Три кареты с бойцами и гербами, которых я не знал. Они остановились неподалёку и, в составе четырёх человек, которых возглавлял широкоплечий и бородатый муж, стали наблюдать. И удивление на их лицах проступало очень отчётливо. Особенно при видя меня.

И вот, что интересно, они представились Егерями рода Пожарских, а их командир — Самоедовым Григорием Николаевичем.

— Ваше благородие, разрешите мы к вам присоединимся? — широко улыбнулся этот гигант, в роду которого точно затесались тролли. В бороду свою он вплёл кольца, лицо украшал шрам на левом виске, а глаза горели задором и силой.

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, отбивая клинком одну из пуль, чем ввёл в ступор Григория и его людей.

— Этот будет… интересно, — глаза Самоедова, обращённые на меня, вспыхнули синевой океана, а улыбка переросла в оскал.

С их появлением битва приняла новый оборот и уже сражались все против всех. Мои бойцы против Пожарских. Пожарские против меня. Я против всех. В короткий промежуток Григорий взял паузу и что-то приложил к уху, широко улыбаясь, но потом наорал на одного подчинённого, вытащившего из кареты какой-то тубус.

— Командир, спаси… — молил Сан-Саныч, подползая к своему кинжалу. У него в руке я увидел телефон. — Господин… Глава… Это пи*дец…

Ударом ноги я выбил у него устройство, рывком поднял с земли и прорычал прямо в ухо:

— Ты чего разлёгся, воин⁈ Мы только разогрелись!

Усы у него знатно подкоптились, взгляд осоловелый, а всё лицо в грязи и крови. Но он держался, а в следующую секунду оттолкнул меня и зарядил в челюсть одному из людей Пожарских.

— Вы чё, салабоны, берега попутали⁈ — заорал Саныч зверем и рванул в толпу.

Я едва заметно ухмыльнулся, почесал большим пальцем нос от грязи и, сорвавшись на бег, ринулся на Григория. Он как раз в этот момент раскидывал моих парней. Вот с кем я хотел бой! Этот муж даст мне достойное сражение!

Глава 10

— Ух, ну и задали вы мне жару, Виктор Константинович, — напоказ кряхтя, Самоед, как он попросил его называть, вышел из кареты. — Давно я так не прыгал, аж молодость вспомнил!

Мои бойцы буквально вываливались из кузовов. Едва переставляя ноги, уставшие и вымотанные до изнеможения, они поковыляли в сторону поместья. Некоторых пришлось нести, сами они ходить уже не могли. Другим помогали, поддерживая за плечи.

Нехотя, но всё же я разрешил Самоеду подвезти нас с полигона. Вряд ли бы ребята выдержали бы обратный марш бросок, но в следующий раз такой поблажки они не дождутся.

— Не ной, Самоед, негоже доблестному мужу такое, — нахмурил я брови, уже успев оценить потенциал и силу этого человека. И остался доволен. Мне нужно, чтобы каждый из моих бойцов достиг такого уровня, а затем и превзошли его. — Да и не сильно я тебя бил.

— Ага, не сильно, ваше благородие, — хохотнул он и скривился, задрав одежду и показав расплывшийся на животе синяк. — Эка вы меня отделали, но урок преподали хороший! Надо будет повторить!

И с широкой улыбкой посмотрел на меня. Я же протянул ему ладонь.

— Хороший бой, Григорий, но тебе ещё есть куда расти.

Заметно удивившись, он приподнял брови и аккуратно пожал мне руку.

— Я передам главе, — серьезно кивнул он. — Возможно, организуем совместные учения. Буду рад вновь скрестить с вами клинки, Виктор Константинович.

— Посмотрим, — коротко кивнул я, а затем зычно скомандовал, пока бойцы не разбежались: — Час на приведения себя в порядок и отдых! Затем всех жду на внутренней территории для совместного приёма пищи!

Самоед от этих слов закряхтел и словно поперхнулся, а взгляд, обращенный на меня, стал каким-то другим. Более оценивающим, как во время нашего боя.

Мои бойцы ответили вразнобой, но после окрика Сан-Саныча, под левым глазом которого расплывался здоровенный фингал, чётко прокричали:

— Так точно, глава!

Ничего, это только первый день из многих. Дайте мне время и я сделаю из этого стада если не свирепых воинов, то хотя бы достойных бойцов.

Распрощавшись с Самоедом, получив от его ребят очередную благодарность за интересную тренировку и опыт, пошёл в дом. И только попав в купальню, где скинул грязную, испорченную одежду, не сдержал болезненный стон.

Из зеркала, куда я обратил взгляд, на меня смотрел худощавый и весь избитый юнец. Чёрные волосы слиплись от грязи и крови, всё тело усеивали следы побоев, гематом и синяков с порезами. Но пронзительные серые глаза горели силой, мощью и мудростью столетий, как в старые добрые времена.

Печать Света работала в стрессовом режиме, латая это тело, а энергетические каналы горели огнём. В бою с Григорием я использовал всё, что мне в данный момент доступно. Рывок Света, Касание, Вспышку и Импульс. Шесть мечей, включая мой, так и остались на полигоне, не выдержав силу Света и осыпавшись крошкой. Про щит и говорить нечего, он отправиться в утиль. Одна только броня выжила, если так можно говорить о тех лохмотьях, что остались от неё.

Но бой всё же выдался отличным, как и вся тренировка! Уже сейчас я чувствовал, что она дала плоды, сделав меня чуть сильнее. Когда печать Света восстановит каналы, они станут плотнее и эластичнее. Таким образом и до Прижигания дойду, а там прогресс пойдёт быстрее.

Приведя себя в порядок, сменил наряд на обычные штаны и хлопковую белую рубаху на пару размеров больше. Интересная вещь, видно, что относительно старая и застиранная, но лежала в шкафу. Да и размер опять же не под это тело. Возможно, она принадлежала отцу Виктора, Любавы и Светы?

До приёма пищи оставалось ещё двадцать минут и я потратил их на то, чтобы отдать все нужные приказы. Гражданский персонал поместья организовал столы и скамейки на улице, кухарка с воодушевлением стала выносить исходящие паром горшки, с тарелками и котелками. Служанки ей в этом помогали, и даже Любава. Малышка широко улыбалась, маленьким торнадо бегая в своём платье под хохлому.

— Вот это ты придумал, братик! Прикольно! — выдала она, когда помятые бойцы вышли из казарм и знатно удивились такому застолью. — А можно мне с вами⁈

— Можно, — коротко кивнул я, присаживаясь во главе стола и обводя взглядом замерших парней. — Ну и что вы застыли? Предлагаете мне одному это всё съесть?

Первым за стол сел Сан-Саныч, не сдерживая улыбки. Усы свои он сбрил. После боя там спасать, к сожалению, было уже нечего. А синяк ему обработали, что, кстати говоря, моя ошибка.

— Так, бойцы, — взял я слово, когда все расселись, а Любава заняла место слева от меня. — Запоминайте новый приказ. Вам запрещено после тренировок бежать к целителю, если травмы не создают угрозы жизни. Боль — хороший учитель, а потому не смейте пропускать его уроки! Всем ясно⁈

— Так точно, глава! — рявкнули заметно приунывшие бойцы, а громче всех кричал Трофимов. Точнее, шепелявил из-за пары потерянных зубов, но задор из этого парня так и пёр, а при взгляде на меня виднелось уважение.

— Раз так, то приступайте! Ешьте всё, чтобы не осталось и крошки! Увижу, что кто-то не доест, на следующей тренировке получит двойную норму!

Проняло всех. Ложками эти охламоны заработали так, что за щеками трещало. Любава, да и служанки с кухаркой смотрели на них и умилялись, а я аккуратно принимал пищу. Что опять же не осталось без внимания и окрика Сан-Саныча. Теперь ребята кушали медленее, а не как голодные волки.

— Вить, а где вы были, расскажешь? — зашептала Любава.

— После приёма пищи, — голосом не терпящим возражений, ответил я.

— Ну, Вить… — законючила она, но наткнувшись на мой хмурый взгляд, затихла, надувшись. — Ладно-ладно, подойдёшь ты ко мне ещё за помощью с интернетом…

Я на это криво хмыкнул. Женщины они в любом из миров остаются женщинами. Даже такие маленькие, как Любава.

Ладно, пойду ей на уступки, да и тырнет мне нужен, как и её помощь.

— Мы были на тренировке. Сражались, как друг против друга, так и с людьми Пожарских. Всё, я ответил на твой вопрос, а теперь кушай молча, а то подавишься.

Довольно заёрзав на скамейке, малышка радостно кивнула и начала орудовать ложкой. Кухарка сегодня расстаралась. Картошка с мясом и зеленью в глиняных горшках выдалась отличной. Желудок на такую пищу отреагировал с благодарностью. А соленья и грибы дополняли картину, как и жаренная рыба.

Бойцы от такого количества еды аж не знали за что хвататься. Улыбки постепенно появлялись на их светлых, но уставших лицах. Потекли тихие разговоры, которым я не мешал. Дисциплину нужно прививать последовательно и с ярким примером. Пусть пока болтают, потом научаться тишине.

— Горюнов, ты почему не ешь? — поинтересовался я у одного из бойцов, который сидел за столом, печально смотрел на еду, но не притрагивался.

Разговоры сразу стихли и все взглянули на молодого парня, которому не дашь больше двадцати. Светловолосый, голубоглазый, такой украдёт не одно девичье сердце.

— Руки, господин… — хрипло ответил он, как-то заторможенно повернув ко мне голову.

— Что, руки? — вздернул я бровь.

— Руки не поднимаются… Я не успел к целителю…

Бойцы не выдержали и залились смехом, я приподнял уголки губ в улыбке, а Любава захихикала. Служанки и кухарка тоже заулыбались, решив помочь воину рода Потёмкиных, а тот стыдливо покраснел, как варёный рак, но разрешил.

Спустя минут десять к вам вышли и те самые целители. Виолетта, женщина, что была в составе группы старого волка Фёдора, привёзшая меня в поместье. И её учитель — Сергей Михайлович Добрый. Интересная фамилия, этому человеку с подобным ремеслом она подходила очень кстати. Им вынесли табуретки, скамеек уже не хватало, и потихоньку они вклинились в общий коллектив. Сергей Михайлович даже порывался помочь Горюнову, но я запретил и заодно рассказал о новом приказе. Разумеется, старый целитель попытался его оспорить. И, разумеется, у него ничего не получилось. Меня и десять комутров Ордена, вместе с библиариями и другим руководством Паладинов не могли переспорить, пока не подключался командор. А тут один старый целитель.

Под конец приёма пищи я остался доволен результатом. Невооруженным взглядом было видно, что бойцы стали чуть другими. Лучше, чем вчера. Дух братства ещё не проявился в полной мере, но его маленький огонь, который в будущем перерастёт в пылающее пламя, уже зародился.

Остаток дня я изучал тырнет при помощи Любавы, а сама малышка делала уроки, занимаясь подготовкой к школе. Через месяц у неё начинались занятия, вот она и зубрила учебники. Должен признать, меня они тоже заинтересовали и несколько из них я позаимствовал на время. В основном историю, географию и талмуд по общему концепту магии за авторством какого-то А. В. Пирогова.

Первое мне нужно было, чтобы вникнуть в историю этого мира, хотя спасал и тырнет, но там нужно составлять грамотный запрос-ответ. Второе для полноты картины в голове, всё же этот мир был не малых размеров, а государств в нём существовало достаточно. Ну, а талмуд по магии… Тут интерес более прозаичен. Хотелось узнать, каких высот достигло местное человечество. Вряд ли в школьной программе будут заклинания и теории Архимагов, но общий курс станет понятен. С него я как раз и начал, отложив телефон с тырнетом.

Итак, перво-наперво, местные люди придумали простую и рабочую систему ранжирования магов. Самый стандартный путь, используемый во множестве миров.

Расти новоиспеченный маг начинает с ранга Пробужденный. В основном это дети или аномалии вроде «меня», только-только пробудившие — исходя из названия — свой дар. Каналы их ещё только начинают формироваться, а заклинания они применяют самые обычные и лёгкие. Далее идёт Подмастерье — маги, обладающие скудными, но уже изученными заклинаниями. Следом Воин, высший порог слабейших, но эти люди в большинстве своём уже вполне себе опытные бойцы. Затем Ветеран, среднее звено, превосходящие Воинов на целую голову. Последние три — Мастер, Магистр, и Архимаг. Сила этих людей растёт по экспоненте, что наводит на аналогию с, опять же, множеством миров, где я был.

В целом, я и убедился в своих мыслях касательно местных. Но интересно то, как они отслеживают изменение ранга и своей силы. В Российской Империи существует государственный орган, название которому — Отдел Магического Исследования. Или сокращённо ОМИ. Подчиняются работающие там люди напрямую императору, а задача их проста — регулирование, изучение и проверка Одарённых. Каждый аристократ или простолюдин, получив Дар или Ранг, должен явиться в филиал ОМИ и пройти так называемую регистрацию или перерегистрацию.

Со вершины своего опыта могу сказать, что это банальный контроль за магами, но весьма понятный. Каждый правитель должен знать, что творится в его землях и обладать знаниями о силах, что в них оседают. Не знаю, как в этом мире, но в тех, где я был, тот же Архимаг способен наделать много, как хорошего, так и дерьма. Контроль за ними необходим, хоть какой-нибудь. Но вот что интересно… Мне, получается, также придётся пройти подобную процедуру. В талмуде Любавы об ОМИ было мало информации, но тырнет её дополнил. Особенно текст о наказании, если пробудившийся маг скрывается. В таком случае его ждёт штраф на четырехзначную сумму, возможный допрос у служб безопасности, и много других неприятных приключений. И если касательно денег я ещё мало понимал, то вот разговор с СБ Российской Империи… Как минимум нежелателен, пока я не пойму всех устоев этого мира.

— Скажи, Любава, какой у тебя ранг? — закрыл я талмуд, задумавшись.

— Ранг? — выпучила на меня глаза девочка, отвлёкшись от уроков. — Ты чего, брат! Я ещё даже не пробудилась! Мне ещё год до обретения дара!

Я нахмурился, ничего не понимая. В смысле, не пробудилась? Я чувствую в ней энергию, её течение и плотность. Уже сейчас Любава является Пробужденной, что для меня было обычным явлением. Но да, в книге было указано, что возраст молодых магов начинается с тринадцати. Любаве сейчас двенадцать, Свете двадцать, она уже маг, но её ранг мне неизвестен. Как и дар Потёмкиных, который должен передаваться по крови. Это тоже весьма наглядно было описано в книге, но я-то знал, что это не совсем так. Дар может быть иным, тут… От многого зависит. Кучи факторов, которые перечислять пальцев не хватит. И кровь среди них пусть и на первой позиции, но не абсолют. Подтвердилась ещё одна догадка, почему жители поместья так удивлялись мне. Дар, похоже, совсем иной.

— Любава, а какой дар у нашего рода? — решил я узнать точно, чтобы быть уверенным.

— Хех, догадался, да? — встала она изо стола и, присев на свою кровать рядом со мной, зачем-то взяла за руку. — Наш родовой дар — Лёд и всё, что с ним связано. Но ты не переживай, Вить, может ты просто другой…

Что и следовало доказать. А малышка, похоже, решила, что я из-за этого расстроюсь, но нет. Из всей магии всех миров, Свет был одной из сильнейших. Более того, нет ничего сильнее, когда дело касается нечисти. Свет — грозное и даже ужасающее оружие в умелых руках, а против тварей он совершенен. И никакая иная магия не нужна Паладину, чтобы справиться со своим врагом.

— Эх, интересно, а какой дар будет у меня? Может, тоже Свет? А что? Что ты так смотришь, братик? — хихикнула она на мой задумчивый взгляд. — Буду как ты! Сильной, грозной, а ещё смелой!

Я едва заметно улыбнулся на такие слова и потрепал малышку по голове, отчего она беззлобно зашипела и сбросила мою руку.

Дар Любавы для меня закрыт, что странно. Я его вижу, чувствую, что он есть, но не могу определить. Но это точно не Лёд, скорее что-то связанное с ментальной магией. Светло-фиолетовые всполохи вокруг её головы, заметные мне благодаря печати Света, похожи на дар Оракулов, но… Сложно определить. Мне нужны другие печати, чтобы точно сказать.

А вот её желание, касательно Света… Я мог бы сделать из неё Паладина. Боевую сестру, но стоит ли? Этот ребёнок ещё мал. И пусть к нам в Орден приводили детей, будущих братьев и сестёр, но те были сиротами. Никому не нужные и брошенные. С Любавой иначе, у неё есть семья и есть выбор. Когда подрастёт, окрепнет телом и духом, вот тогда и поговорим. И если она не отступит, если я пойму, что её вера и воля крепки, то тогда и обсудим. Решение в любом случае за мной и никак иначе.

День подходил к вечеру и после ужина я ушёл к себе в комнату, где провёл время за медитацией. Печать Света ещё латала тело и каналы, но медленная циркуляция энергии только поможет ей в этом деле. Хуже точно не будет. И закончил я её только тогда, когда услышал сквозь открытое окно звуки карет.

Алексей с бойцами прибыли с Зоны и надо бы узнать, как прошёл их поход.

Встречать их вышел не только я, но и Сан-Саныч с Виолеттой. Женщина нет-нет, но бросала на меня задумчивые взгляды и, стоит признать, она была собой хороша. Из-за того, что она целительница, настоящий её возраст мне неизвестен, но на вид лет тридцать пять. Чёрные волосы, словно вороново крыло, спадали водопадом на поясницу. Приятные черты лица, без шрамов и девичьей юности, принадлежали серьезной женщине.

Мой интерес к ней, как быстро возник, так и испарился, стоило увидеть, в каком состоянии приехали бойцы. Две кареты из трёх помяты, будто прошли через бой. Большинство парней ранено, один баюкал руку, кое-как закрепленную повязкой на плече. Другого утащили с Виолеттой в лазарет, у него хватало одной ноги, её несли следом.

— Ваша светлость… — подошёл ко мне выжатый и окровавленный Алексей. На плече у него вырвали шмат мяса, кровь словно запекли, но он держался, хоть и был бледен.

Он явно собирался начать доклад, но на ногах едва стоял. Я без слов подхватил его через плечо, крепко сжав зубы. Синяки и раны дали о себе знать, да и парень весил не мало.

— Коротко и без лишних слов опиши, что случилось.

— Нарвались на Грагонов… Стая, три десятка голов, — закашлялся Алексей кровью, испачкав мою одежду, но плевать. — Едва успели уйти. Пятерых положили, но остальные, как с цепи сорвались. Гнали нас до самой границы земель. Боюсь, как бы они не…

На этом он потерял сознание, но мне и так всё было понятно. Закинув Алексея к себе на плечи, твёрдым шагом зашёл в лазарет и положил на одну из кушеток, на которую указала Виолетта. Сергей Михайлович уже работал с парнями, в помещении пахло кровью, медикаментами и звучали стоны с криками. Знакомая картина, видел её много раз.

— Дальше мы сами, Виктор Константинович, — сосредоточенно произнёс Сергей Михайлович, не отвлекаясь от бойца, которому заращивал ногу.

— Позаботьтесь о них, а остальное оставьте на меня, — коротко кивнул я и покинул лазарет.

Известие о том, что ребят потрепало, уже разлетелось по поместью. Те, кто ещё бодрствовал, зашли их проведать, а ко мне направился Сан-Саныч.

— Каковы будут приказы, господин?

— Ты знаешь, где пролегал их маршрут? — от моего тона он напрягся, а его глаза расширились. — Я не слышу ответа, Саша.

— Кхгм, знаю, господин…

— Пошли туда людей. Тех, кто не участвовал сегодня в тренировке, а находился в поместье. Выдашь им средства связи, провиант и снарядишь с завхозом по полной. Их задача — пройти по маршруту Алексея и его парней, но не заходить в Зону. Мне необходимо знать, прорвались твари или нет, понял?

— Так точно! Будет сделано! — с готовностью кивнул он и даже выдохнул.

Наверное, думал, что я сейчас сорвусь туда и поеду бить нечисть, но он не совсем прав. Воин, не рассчитавший своих сил и идущий на поводу у эмоций — мёртвый воин.

— Завтра утром приезжает Фёдор и моя сестра, — продолжил я, прорабатывая план действий на завтра. — Время их прибытия мне неизвестно, но к семи утра бойцы должны быть готовы к выходу.

А вот теперь я выдал то, что и боялся услышать Сан-Саныч. Он сбледнул лицом, уже собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, но захлопнул его и кивнул.

— Будет сделано, глава!

— Молодец, — похлопал его по плечу, отчего он скривился. Ну да, не только командир страдает, как и обещал. — Свободен.

На этой ноте я вернулся к себе в комнату и уселся в позе медитации. Похоже, придётся вновь ограничиться коротким сном, но мне предстояло в текущих условиях поставить одну печать. И раз уж каналы горели, энергия текла убойными темпами по ним, а печать Света латала всё, что могла, то лучшего времени не найдёшь. А боль… Боль я потерплю, как поступал множество раз, уже сроднившись с ней.

Я прикрыл глаза и нырнул в свою душу. Пора бы стать ещё на шаг ближе к прежней силе.

Глава 11

За окном проносился густой лес. Лучи рассветного солнца освещали дорогу, а привычный шум кареты звучал в кабине.

Сан-Саныч подавил зевок, помотал головой и крепко взялся за чёрную баранку, а я спокойно смотрел вперёд. Меч в ножнах лежал на плече, щит в ногах, а новый, но без хорошего зачарование комплект доспехов, не стеснял и не жал.

С самого утра, как и было приказано, бойцы приготовились к выходу. Посланные в разведку доложили, что твари не зашли на территорию земель, то бишь не покинули границу Зоны, но расположились возле неё. По всем правилам Егерей, с которыми я успел ознакомиться благодаря тырнету, нам необходимо провести акт зачистки. Обычное явление, когда твари вроде бы не могут покинуть Зону из-за магического фона, но все равно представляют опасность для всех окрестных деревень.

Также я получил информацию касательно того, кто такие вообще Грагоны. У нас их называли Жмыры. Здоровая смесь слона и лошади. Крепкая броня из пластин, которые появляются из-за ороговевшей от времени и влияния магии кожи. Шесть хоботов, усеяных отравленными шипам паралитического действия. И на закуску — они обладают зачатками магии. Стихийной, в большинстве Земля, но неприятности могут доставить. Обычным людям, разумеется.

Интересно то, что Жмыр на моей памяти животина не агрессивная. Пасётся себе на травке, да грязевые ванны принимает. В моём мире были даже те, кто их разводил и продавал куски ороговевших пластин. За такой материал алхимики и бронники платили хорошо.

Так что же заставило вполне себе мирных созданий напасть на людей? Вот это я и хотел выяснить, либо убедиться, что твари этого мира совсем иные из-за тех же Пятен/Зон/Эпицентров.

До нужной точки мы добрались через час. Слишком долго, но дороги не позволяли ехать быстрее.

Карета с разведчиками, посланными ещё вчера, была здесь. Сонные и вымотанные парни бдели, были готовы к любым неожиданностям и ждали нас. Стоило мне подойти, они начали доклад.

— Молодцы, — кивнул я им по его окончанию. — Можете отправляться обратно и отдыхать. Завтра жду вас на тренировке и чтобы не опаздывали.

— Есть, господин! — бодрым голосом ответили они, но уезжать пока не торопились. Сложили вещи и перекинулись парой слов с моей группой бойцов.

Я же двинулся дальше, а Сан-Саныч засеменил за мной, держась на расстоянии и готовый к любым неожиданностям.

С пригорка открывался отличный вид. Я бы назвал его — картина безумного художника. Густой лес словно обрезало ровно по невидимой черте, за которой начинались совсем иные земли. Пустынные, с высокими скалами и растениями, точно не принадлежащими этому миру. Магический фон здесь стоял очень сильный, даже воздух пропитался энергией. А ещё вдалеке виднелась пылевая буря, но это была отнюдь не она.

— Скажи, Саша, поведение тварей нормально? — сухо поинтересовался я, внимательно рассматривая Зону.

— В целом — да, — встал боец рядом с моим правым плечом. — Грагоны в меру агрессивны, но никогда не нападают первыми. Да и обитают они дальше, а не в этих местах. Не понимаю, почему Алексей нарвался на них. Время активности, когда твари размножаться начинают, ещё не подошло, а значит дело не в этом.

Хм, значит, отличия местных Жмыров от знакомых мне всё же есть и очень сильные. Но, в любом случае, придётся выяснять по факту.

Вернувшись к остальным, Саныч взялся за командования и пока его успехами я был доволен. Бойцов он поделил на тройки, где каждый дополнял друг друга и не мешал. Система рабочая и простая, мы в Ордене такую называли Копьём. Когда первый выступает авангардом, второй поддержкой за его спиной, а третий арьергардом. Главное в ней правильное соотношение способностей бойцов и их слаженность, а иначе все плюсы данного построения перекрываются минусами. Но доблестные мужи Потёмкиных справлялись, на что получили мой одобрительный кивок.

— Первая и Третья группа — дистанция шесть метров позади меня, — перехватил я бразды командования, как только Саныч закончил. — Вторая и Четвертая — левый фланг. Пятая и Шестая — правый. Идём остриём, прикрываем друг друга. Без команды в бой не вступать. Всем всё ясно?

— Так точно, глава! — бодрый голос двух десятков глоток стал мне ответом.

Я вооружился гарпуном, собрата которого закрепил на спине. Меч на поясе, щит в руке. В последний раз проверил, как сидят доспехи и, безмолвно махнув рукой, сделал первый шаг в сторону Зоны.

Было видно, что после происшествия с Алексеем и ребятами, некоторые из бойцов на взводе. Нет, они не боялись, скорее были настороже и готовы ко всему.

Я же не чувствовал вообще ничего. Никакого мандража или возбуждения перед предстоящий боем, который полюбому будет. Банально перерос эти духовные качели и мне незачем идти на поводу у эмоций, чтобы действовать чётко и эффективно.

Границу мы перешли. Я бы сравнил это чувство, будто преодолеваешь натянутую плёнку, а затем появилось ощущение океана энергии. Печать Света и каналы на неё отреагировали сразу, как и Скверна.

— Вы посмотрите, глава вообще не боится, а это его первый выход…

— А что ему боятся? Мы же здесь…

— Ну все равно, Зона же!

Я коротко повернул голову и посмотрел через плечо на двух болванов, решивших почесать языками. Те сразу же сбледнули, заткнулись и сделали вид, что внимательно бдят.

— По возвращению вас ждёт лекция о разговорах во время боевого выхода и их последствиях, — от моего холодного тона Первая и Третья группы, что шли за спиной, сбились с шага. — И двойная норма на завтрашней тренировке.

Вот теперь болтунам стало совсем кисло. Особенно после тех взглядов, какими на них посмотрели остальные. Коллективное воспитание один из лучших учителей, каким пользовались у нас в Ордене.

Первый контакт с местной фауной у нас произошёл спустя десять минут. Из густых кустов мелькнула тень, раздался рык, а Сан-Саныч уже приготовился прикрыть меня. Вон как спешил со своими кинжалами.

Но в этом не было нужды.

Чёткий выпад гарпуном пробил раскрытую пасть какого-то облезлого шакала, уйдя глубоко в глотку и выйдя из загривка. И я добил тварь, втыкая её тушу в землю.

Под небольшим телом мгновенно растеклась бурая кровь. Из красных, словно обезумевших глаз, ушла жизнь, а нечисть перестала биться в припадке.

Воцарилась тишина. Слишком быстро всё произошло, а ведь тварь была очень резвой. Заточенная на скорость. Присев перед тушей на корточки, внимательно всмотрелся и нахмурился.

Эти Зоны вызывают у меня ещё больше вопросов, чем есть на данный момент.

По этому существу подвида псовых видно, что магический фон этого места конкретно его изменил. Как усилил, так и извратил. Облезлая шкура с пятнами, что были в сущности следами ожогов, не стандартное явление. Со своего опыта скажу, что это мутация, но не направленная. Без участия какого-нибудь отбитого наглухо химеролога. Клыки кривые, слишком близко расположенные и растущие один на одном. Верхняя челюсть деформирована, нижняя слишком длинная. Глаза близко посажены, что делает этого хищника ночным зверем, но никак не утренним или дневным. Мощные задние лапы, короткие передние. Загнутые когти для закрепления на плоти добычи с последующим разрыванием артерий.

Быстрый и смертоносный зверь, опасный для обычного крестьянина.

— Что-то заметили, господин? — присел рядом со мной Саша, пока остальные расположились так, чтобы контролировать область вокруг нас.

— Этого зверя здесь быть не должно, — вынес я вердикт, а чтобы подтвердить его, вытащил нож и вскрыл грудную клетку твари. — Когти видишь? — Саныч кивнул, сосредоточившись. Было видно, что он хочет что-то сказать, но пока молчит. — Это горное животное. Передние лапы короткие, чтобы иметь возможность зацепа за каменистую породу, а тут сплошь пустоши, редкие леса и кустарники. Горы есть, но далеко. Помимо этого, — кровь испачкала мои руки, а зловоние стояло знатное. — Слишком ярко выраженные мутации.

Что и следовало доказать, вытащив сердце. Оно слишком большое для такого маленького зверя. И ещё оно полно энергии. Тварь уже издохла, а сердце продолжало слабо, но биться, пытаясь качать кровь. То-то лужа росла под телом. Мелкие землянистые прожилки, словно паутинка, струились по мягким тканям и в них чувствовалась энергия.

— Хороший ингредиент, алхимики в Екатеринбурге за него неплохую цену дадут, — вставил Саша, без особого интереса смотря на сердце. — А касательно ваших слов, господин, в этом нет ничего особенного. Твари непостоянны и такие вот экземпляры, то и дело встречаются.

Да нет, Саша, в этом-то и особенность этого места, что так быть не должно. Во всём необходим баланс, так заповедовала Вселенная, а тут он похерен к чертям собачьим.

Тушу Норга, как обозначили бойцы эту тварь, мы решили пока оставить. Заберем на обратном пути, если с ней ничего не случиться. Только сердце Саша сказал, что лучше взять с собой. Самое ценное, что есть с этой твари, не считая когтей и костей.

И что интересно, бойцы на подобное и рассчитывали. Было видно, что такое занятие для них уже обыденность и они таскали с собой специальные контейнеры в рюкзаках, куда и поместили орган. В них он лучше сохраниться, не потеряет в ценности и качестве. Было интересно посмотреть, что это за хранилище такое, которое странным образом изолирует течение энергии, но это подождёт. Да и не за добычей мы сюда пришли.

Грагоны, они же Жмыры, обнаружились спустя ещё полчаса. Какие-то повадки знакомых мне зверей у них ещё остались. Паслись они на одном из немногочисленных лугов, но как-то странно. В этих достаточно спокойных существах чувствовалась чужеродность. Рваные движения, агрессия, беспорядочный топот копыт. Они жрали траву и сразу же её выплевывали переработанной массой, словно не могли переварить.

— Жестоко, ничего не скажешь, — нахмурился я, примерно понимая, почему так. Зона изменила Жмыров настолько, что они уже ими не являлись. Знакомые мне существа больше походили на лабораторных кадавров, чем на миролюбивый скот. Шипы на хоботах больше, с них стекала какая-то субстанция белесого цвета. Роговые пластины словно выступы, торчали не вдоль тела, а вертикально.

— Как будем действовать, глава? — зашептал Саша, мы лежали на холме и наблюдали. — Обычно мы брали стадо в кольцо, ставили по возможности ловушки на скорую руку, а сильнейшие бойцы выгоняли их в нужную зону.

— Это вы с Фёдором и Алексеем так делали? — его кивок был мне ответом. — Молодцы, но мы поступим по другому. Видишь того Грагона в центре? Пластины на его голове стоят торчком, будто гребень. — Саше понадобилось пару секунд, чтобы понять о ком речь и он опять кивнул, а я удивил его следующими словами: — Это вожак. Если погнать стадо, но он сам не дрогнет, то весь твой план не сработает. Первым делом нужно прикончить его, создать хаос и выбить слабейших особей. Значит так, берёшь Первую, Третью и Четвертую группы, занимаете позицию у тех деревьев и ждете. Вторая, Пятая и Шестая встанут со стороны солнца, на них и погоним. Я зайду с тыла, прикончу вожака и дам вам возможность. Мечи и ваши пукалки тут бесполезны, работаем копьями и гарпунами. Бейте в глаза и ноги, это самые уязвимые места. Всё понял?

Саша слушал меня внимательно, но когда я закончил, его глаза были размера золотых монет. Он не мог поверить шучу я или нет.

— В-вы пойдете один? — в шоке выдохнул он. — Н-но как же⁈ А если…

— Александр, — добавил я металла в голос. — Не заставляй брать грех на душу и проявлять физическое насилие к моему подчиненному, который ставит приказы командования под сомнения. Я понятно изъясняюсь?

— Да, глава… Я-я… понял, — прикрыл он глаза, явно собираясь сорваться на мат, но держался. — Всё сделаю, как вы и сказали.

— Вот и славно, вот и хорошо, — похлопал я его по плечу и пополз обратно. — Всё, работаем.

* * *

Фёдор Петрович рвал и метал. Давненько он так не гневался на своих подчинённых, которые каким-то хером поехали с господином в Зону! В Зону, чтоб их черти драли! И ладно бы это была очередная причуда Виктора Константиновича, зачем-то решившего на днях «прогуляться» вдоль границ земель, но на охоту⁈ На Грагонов⁈

По приезду в поместье он первым делом узнал текущие дела и был, мягко говоря, в шоке. Не только из-за рассказа от бойцов о том, что господин нормально заговорил, но и тренировки, что была вчера, где и поучаствовал Самоед. Известие же о пострадавшем внуке только добавило ярких эмоций старику. Твари Зоны опасны и это знает каждый, кто хоть раз их видел, но чтобы Алексей так нарвался? Странное явление. Парень он смышлённый, на рожон никогда не лезет, когда дело касается Зоны. Фёдор хорошо вбил в разум внука нужную науку, но, видать, где-то проглядел. Два из трёх пикапов, что были с ним, теперь поедут в ремонт, а это деньги, которые придётся просить у Светланы Константиновны. А молодой госпоже и без этого хлопот хватает. Её младший брат за время их отсутствия много разного отчебучил, чего только стоит застолье с бойцами, словно они одного сословия. Это же нарушение всех правил аристократии, но госпожа сама решит, что и как обсудить с Виктором. Сейчас главное вытащить парня, да и бойцов тоже.

Трясясь в одном из двух пикапов, Фёдор с бойцами, что ездили с госпожой, направлялись в сторону Зоны. Без обмана можно сказать, что они были сильнейшими из оставшихся людей в поместье Потёмкиных. И то, что господин решился на подобную авантюру без них… По меньшей мере глупо.

— Это ещё кто? — прищурился старик, когда увидел на дороге направляющуюся к ним навстречу машину.

— Разведка, походу, о которой говорил Севастьянов, — пожал плечами Вася Соломахин, дымя уже третью сигарету.

Да, Фёдору доложили, что господин отправил после происшествия группу наблюдателей, а не сразу поехал разбираться с тварями. Мудрый и умный ход. Особенно после того, как бойцы вымотались на тренировке, а других свободных нет.

Остановив транспорт, Фёдор Петрович сразу же накинулся на четырёх уставших парней и вытащил из них всю информацию. В последний раз они видели, как господин заходил с бойцами и Сан-Санычем в Зону и уехали, а значит командир Егерей со своими отстаёт от них ненамного.

— Дави на газ, Вася, — хмуро отдал он приказ. — Надо их нагнать.

— Понял, командир! — оскалился боец и вдавил педаль в пол. Движок взревел, машина понеслась по кочкам и колее засохшей дороги. Кирилл Чуйко, сидевший за рулём пикапа позади, не отставал.

Снаряжаться им не было нужды, всё при них. Оставив машины у границы, они быстро достигли места первой стычки. Тушу Нарга уже успела облюбовать пара четырехкрылых воронов, с недовольным карканьем улетевших из-за незванных гостей. Фёдор Петрович сразу заметил, что сердце твари вырезали и сделали это с хирургической точностью. Скорее всего Сан-Саныч на практике показывал господину, как протекает ежедневная работа Егерей рода.

Старик скомандовал двигаться дальше, они не теряли бдительность и вскоре, вдалеке, послышался мощный рёв! Настолько сильный, что задрожала земля! Егеря переглянулись, Фёдор Петрович выругался и первее всех побежал вперёд! Всё его тело объяли молнии, сжигающие кустарники, что мешались на пути!

Будучи единственным Ветераном в поместье Потёмкиных он был сильнейшим. Старый и опытный воин своего господина, сын которого сейчас мог сложить голову в опаснейшем из мест мира. Как он будет смотреть в глаза юной госпоже, если её брат погибнет? Об этом он думать не хотел!

Но то, что Фёдор Петрович увидел, появляясь росчерком молнии на открытой местности, выбило из его головы все мысли. Все опасения, переживания, злость и негодование. Старый воин Потёмкиных буквально застыл, не в силах поверить в то, что видели его глаза.

Стадо Грагонов, пусть не очень сильных существ, но опасных из-за яда, брони и количества, были перепуганы в усмерть! Они ревели, метались из стороны в сторону и находились в глубоком ужасе! Большая часть поголовья побежала к отряду, засевшему со стороны солнца и уже убившего трёх тварей. Сан-Саныч ударил сбоку и гнал их на копья бойцов, также внося свою лепту в общее дело.

Но не они удивили Фёдора, а молодой господин. Весь перемазанный в фонтане бившей из отрубленной головы самого большого Грагона крови, он стоял на его трупе. Меч в его руке полыхал ярким, обжигающим Светом. Глаза пылали сиянием солнца, а окровавленные волосы вздымались, словно от порыва ветра. Старик заметил возле туши умершей твари разломанный и будто скомканный щит, а также переломанные гарпуны.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, господин резко повернул голову и их глаза столкнулись. И впервые за долгое время, Фёдор Петрович натурально струхнул. Из пылающих глаз господина на него смотрели не юность и незрелость, свойственные прежнему Виктору Константиновичу, а нечто другое. Более древнее, обладающее мудростью и силой столетий, чего прошедший через многое Фёдор никогда прежде не видел.

— Есенеев, чего застыл⁈ — мощный, подобно грому, голос главы резанул сознание, мигом перестраивая его на рабочий лад. — Быстро взял своих бойцов и на правый фланг! Гони тварей на копья!

И сам, подавая пример, господин спрыгнул с трупа вожака, растворившись вспышкой Света. Лишь остаточный след, будто замедленный силуэт, остался на том месте, где он стоял ранее.

А затем Грагоны начали умирать. Молодой господин появлялся то в одном месте, то в другом, где-то раздобыв копьё и выкинув меч. Вспышки Света мешали тварям разбежаться, дезориентировали их и пугали до усрачки!

— Вы всё слышали! — посмотрел он на своих бойцов, подоспевших к этому моменту и заметно офигевших от увиденного. — Вперёд! Поможем главе!

С громким, воинственным рёвом, Воины и Подмастерья рода Потёмкиных ринулись в битву, куда позвал их господин. И их участие внесло на чашу весов весомый вклад. Для этих людей Грагоны были не опасны от слова совсем. Не тогда, когда за плечам опыт битв с более смертоносными тварями, иногда загулявшими ближе к границам.

Фёдор Петрович старался держаться ближе к господину, чтобы в любой момент его подстраховать, но с недоумением заметил одну простую вещь. Он, Ветеран и опытный воин, не успевал! Виктор Константинович был слишком быстрым даже для него! Обладателя дара Молнии!

Вот он проткнул гарпуном грудину одного из Грагонов, а вот он исчез и появился рядом с другим, ударом сияющего кулака буквально пробивая череп бронированной твари! Та взвыла раненным зверем, шипы, пропитанные паралитическим ядом, полетели в господина, но он опять исчез, чтобы в следующий миг отрубить заднюю ногу своему противнику мечом, которого у него не было!

Когда на поляне не осталось ни одного живого Грагона, а воющих подранков добивали бойцы, Фёдор Петрович выдохнул с облегчением. Стар он стал, чтобы так за молодёжью бегать, но господин его знатно удивил. Его дар это нечто! Такая скорость и мощь! И старик мог поклясться, что видел, как Виктора Константиновича один раз зацепило шипом, но… ран не было, да и на ногах тот стоял вполне бодро, а не упал на землю из-за действия яда! Как так-то⁈

— Хорошая работа, Фёдор, — коротко кивнул весь перепачканный в крови и потрохах господин, стоило подойти к нему.

— Благодарю, глава, — склонил голову старый воин. Он словно почувствовал вновь то самое, о чём вспоминал недавно. Ему не хотелось называть Виктора Константиновича по имени или просто «Господин». Только Глава и никак иначе. И это забытое чувство нравилось Фёдору, он будто вновь ощутил себя целостным.

— Тварей под нож, всё ценное достать, — благодарно кивнул он Сан-Санычу, с улыбкой подошедшего к ним и протянувшего главе флягу с водой. Тот набрал воды в рот, прополоскал и сплюнул кровь. — Затем грузимся и отправляемся в поместье. На всякий случай оставишь группу своих парней рядом с границей, Фёдор. Падальщики уберут за нами, но вместе с ними, на запах крови, может прийти кто-нибудь ещё.

— Принято, глава! — бодро ударил себя в грудь Фёдор и с широкой улыбкой пошёл отдавать приказы. Оспаривать он их даже не собирался, да ему и не хотелось. Глава сказал, значит так надо. Да и слова его логичны, как и сам приказ.

— Чего ты стоишь тут и лыбишься, Саша, как девка на выданье? — донёсся до него сухой голос главы. — Нож в руки и за работу! И мне один дай, я видел, что у тебя их два. Мой в бою сломался… Снова… Где вы весь этот хлам, называемый вами «оружие» берете⁈

Федор нервно сглотнул. Нельзя сказать, что их снаряжение было лучшим, но и худшим оно точно не являлось. Откуда в молодом господине столько силы, что добротные клинки не выдерживают?

Глава 12

— Значит, пока я разбиралась с проблемами нашего рода, ты, Виктор, создаёшь новые⁈

Моя названная сестра была недовольна. Восседая за столом простого, но уютного кабинета, чем-то навевающего воспоминания об Ордене и командоре, она прожигала меня раздражённым взглядом. Кулаки её были сжаты, в помещении чувствовалось резкое похолодание. Дар Светлана сдерживала, но должен признать, у этой девушки хороший потенциал.

Я спокойно стоял в центре кабинета, держа руки за спиной, а плечи расправленными. Не знаю, что сестра хотела увидеть в моих глазах или на лице. Возможно, раскаяние? Этого она не дождётся, банально нет причин. Я действовал так, как нужно. И так, как привык. Прежняя компания Виктора — обнаглевшая молодёжь, задницы которых требуют розг. В моей прошлой жизни того же здоровяка я бы банально прибил, а не устроил ему воспитательный процесс по доброте душевной. Да и Миходина младшего тоже, до кучи. Не можешь воспитать своего ребёнка — держи его дома, дабы не позориться.

— Я действовал так, как должно, — сухо произнёс я, а девушка скривилась. — Или за оскорбление не положено наказание?

— Кто-нибудь, кроме тебя это слышал? — вкрадчиво поинтересовалась она, взяла карандаш со стола и начала его крутить между пальцев. — Хоть кто-нибудь, кто сможет это подтвердить.

— Нет, — то, что Миходин мог слышать, я не стал озвучивать. Он мне не друг, скорее будущий враг. Да и уверенности не было стопроцентной.

— Вот! Никто, Виктор! — резко поднялась она с кресла, а её глаза вспыхнули светло-синей энергией. Силой Льда. — Нарышкин уже пожаловался Миходиным, а тем только в радость добавить нам проблем! Знаешь, что мне сказали в канцелярии, помимо того, что мы нарушили несколько правил Егерей и упустили тварей⁈ А то, что мой брат незарегистрированный одарённый, напавший на другого аристократа при свидетелях! И сделал он это без официального вызова на дуэль! Я краснела из-за тебя, брат! Слушала этих старых дураков и краснела! Но, — вздохнула она, медленно возвращаясь на место. — Я тоже виновата… Твой дар пробудился и нужно было взять тебя в Екатеринбург для регистрации. Хотела немного подождать, пока твоя память и… Ну ты понял…

Я нахмурился, прорабатывая в голове сразу три, а то и четыре плана. В целом, всё ясно, как и то, что моё возможное общение с СБ Российской Империи может состояться. Слишком рано, но если потребуется, то пройду. Опыт, как в дознании, так и сокрытии информации, у меня имелся. Чем только не приходилось заниматься на службе капеллана в Ордене.

Миходины сработали довольно просто. Пошли не по пути силы, а интриг. Что ж, очевидный, но неплохой ход. Сейчас у Потёмкиных проблемы, а выходка с Нарышкиным — так вот, какая фамилия у того детины — только их добавила. Именно по этой причине я не любил оставлять врагов Ордена в живых. Мертвецы не разговаривают, если только у них нет друзей некромантов.

— Варианты действий? — невозмутимо осведомился я, отчего у сестры задёргалась бровь. Мне нужна от неё полнота картины, как родившейся в этом мире.

— С Миходиными и Нарышкиными вопрос улажен, — заскрипела зубами Света и прикрыла глаза. — Раздувать конфликт они не захотели и выдвинули виру за нападение. Хотели ещё, чтобы ты принёс официальные извинения, но пошли они в жо… кгхм… В общем, это я уладила. Вот только, придётся заплатить деньгами, а их, брат, у нас осталось очень мало. И говоря про «очень» я имею в виду, что их практически нет. Что же касательно твоей регистрации, то она назначена через три дня. В списки тебя внесли, а значит придётся ехать. Штраф и другие наказания к нашему роду не применят ввиду случившегося с тобой. В этом деле закон на нашей стороне.

Хм, значит, СБшники пролетают. С одной стороны хорошо, а с другой — хотелось бы посмотреть, как работают дознаватели столь большой империи, как Российская.

— Раз с этим решили, то теперь, мой дорогой брат, — словно львица, Света подобралась и прищурилась. — Объясни мне, какого чёрта ты пошёл в Зону⁈ Мало тебя было случившегося, ты решил пойти на второй круг и окунуться в омут с головой⁈ Сразу в Зону! Ладно бы ты отправил Егерей, это я могу понять, но лично⁈ Чем ты, вообще, думал⁈

Она начала тяжело дышать, гнев в ней копился и готов был вот-вот выплеснуться на всех, кто попадётся под руку. Этой девочке двадцать, но она старается тянуть весь род. Не только родных, но и всех тех, кто доверил ей свои жизни и судьбы. Такую волю стоит уважать. И вместо того, чтобы спорить с ней, выяснять отношения и доказывать, что я прав, сделал нечто иное. Медленно, под её злым взглядом, я обошёл стол и зашёл к ней за спину.

— Что ты делаешь? — сбился боевой настрой Светы от моих действий, а когда я прикоснулся руками к её шее, то она испуганно вздрогнула.

Ладони слабо засияли Светом и моя энергия стала перетекать волнами в её тело, стабилизируя вышедший из-под контроля дар, эмоциональный фон и душевное состояние. Девушка тяжело, но расслабленно, выдохнула, а её плечи немного опустились.

— Лучше? — спокойно спросил я, когда закончил и вернулся в центр кабинета.

— Лучше…— с некоторой задержкой сфокусировала она взгляд на мне. — Что это было?

— То, что мне ничего не стоило, а тебе было необходимо, — повёл я плечом. — Теперь, когда ты можешь верно мыслить, а не идти на поводу у эмоций, мы можем говорить предметно.

Сестра от таких слов опешила, рот её приоткрылся, а карандаш выпал из руки на стол.

— Поход в Зону был моей инициативой, как и тренировки, которые я собираюсь продолжать. Сплоченное войско не станет таковым, пока его командир прячется за спинами своих бойцов. Далее, совместный приём пищи, из одного котла, также останется без изменений. Эти люди готовы умереть за род Потёмкиных и показывать им, что они где-то в стороне, изначально плохой путь. Ты можешь со мной не согласиться, Света, можешь препираться и выступать, но будет так, как я решил. Это не обсуждается. Вместо этого, делай то, что получается у тебя лучше. Раньше ты брала слишком много задач, — благодаря Любаве и её бесконечной болтовне я знал эту информацию. — Спасибо тебе за это. Но теперь я забираю себе ответственность за род. Ты будешь продолжать заниматься финансовой и экономической составляющей, а всё, что касается военного ремесла, я возьму на себя. Война, подготовка бойцов, организация защиты земель, дестабилизация противника, охота на тварей, а также убийство врагов рода, если эти люди несут лишь зло в мир или угрожают тебе и Любаве.

По мере моей речи, аж горло саднило от такого количества слов, Светлана всё больше пребывала в шоковом состоянии. Милосердие Света ей помогло, настроило на нужный лад, но эмоциональный фон девушки опять подскочил.

— Н-но… как это? — не знала она, что сказать. — Какая война, Виктор? Ты же… Да тебе девятнадцать только! Откуда ты вообще это взял⁈

— На пороге смерти и жизни многое меняется, — в своей невозмутимой манере ответил я, а она выпучила глаза. — И человек вполне способен пересмотреть своё существование. Большего я сказать тебе не могу, но прими данность, что теперь будет так. Слишком долго ты тянула эту лямку, теперь это моя ноша, как мужчины и воина.

Это то, что ей нужно было услышать. Девушка натурально загибалась, нуждаясь в поддержке, которую Фёдор Петрович оказывал, но что он мог в сущности? Он — простой воин. Солдат, который привык подчиняться приказам и отдавать их узкому кругу лиц. Я же командовал всем боевым крылом Ордена Паладинов, пусть и не желал власти. Она сама меня нашла, но капеллан это край, на который я был согласен. Кресло командора меня не привлекало никогда. Слишком много геморроя для моих седин.

Самый сложный объект моего взаимодействия в поместье была именно Света. С Егерями, гражданскими и Любавой в разы проще, но старшая сестра, вынужденная исполнять обязанности главы рода из-за глупого брата, это другое. С ней не получится действовать тонко, слишком она «закостенела» и привыкла решать всё сама. Поэтому выход прост, туп и тяжел, как лом. Ударить в лоб, ошарашить и поставить перед фактом. С тем, что она женщина, даже проще. Я знал множество женщин воинов, сестёр различных Орденов, Валькирий Хладных Гор, да и кучу других представительниц, казалось бы, слабого пола. Но, как бы они не были сильны духом и телом, их проще всего сломать. Морально. Обстоятельства, вынужденные тяжёлые решения, проблемы. Мужчины справляются с этим проще и их сложнее продавить психологически, хотя это мнение не абсолют, а банальное наблюдение и мой опыт. Именно в момент, когда грань уже близка, они нуждаются в помощи. Плече, на которое можно опереться. Мне нужно было показать Свете, что она теперь не одна. Что есть тот, кто ей поможет. Но сделать это на своих условиях и так, чтобы в будущем не было проблем. Разделение обязанностей один из этих критериев, как и твёрдые намерения. Споры, ругань и сомнения я не приемлю и она увидела именно это. То, что есть мужчина и его слово — закон.

— Если бы я не знала, что это реальность, то подумала, что сплю, — тихо проронила она, тяжело вздохнув.

— Мы услышали друг друга, сестра? — я сделал вид, что её слова остались без внимания.

— Да, Виктор, я тебя услышала, — кивнула Света, посмотрев на меня иначе. Не как прежде, будто я тупой олух и за мной надо подтирать зад, а как на равного. — Пусть мне до сих пор и сложно поверить…

— В таком случае — держи и читай, — подошёл я к столу и, вытащив из кармана штанов два сложенных листа бумаги, протянул сестре.

Приподняв бровь, она развернула первый из них и её глаза забегали по строчкам.

— Это… что?

— Первое из того, что необходимо поместью и войску.

Ещё один вздох. Сестра подняла глаза и всмотрелась в моё лицо, но не увидела ничего, кроме холодного спокойствия.

— Ремонт стен и ворот, тридцать мечей среднего качества, двадцать комплектов брони… — вновь принялась она за чтение, но уже вслух. — Латы, кожа, зачарования… Гарпуны, копья и щиты… Брат, ты знаешь, сколько это стоит?

— Нет, но ты знаешь, — коротко кивнул я и посмотрел на часы, которые так и не вернул Алексею. — И у нас есть сорок минут до обеда, чтобы ты рассказала мне расценки, варианты на рынке и объемы закупок.

— За сорок минут мы не управимся, — развеселилась она, а в кабинете раздался короткий смешок с истеричными нотками. — А во втором листе что?

— Перечень добытого в сегодняшнем походе, — пожал я плечами. — Фёдор в данный момент распределяет всё по складам и контейнерам. Саша составил этот список, он не полон и более подробный будет к вечеру, но частичный результат выдали уже сейчас по моему приказу.

— Вы там целое стадо Грагонов истребили? — взлетели её брови на лоб, стоило посмотреть в перечень. — Да тут одних сердец… Так, а почему кожаных пластин так мало?

Я приподнял уголки губ в едва заметной улыбке. Знакомый тон и знакомые вопросы. Такие же задавал главный завхоз нашей крепости, когда ему приносили добычу.

— Часть ороговевших пластин понадобятся мне для работы в кузне, — вновь удивил я сестру. — Хранятся они долго, температурному влиянию не подвержены, а значит и метод хранения для них самый простой и незатратный. Фёдор и завхоз поместья уже отложили их по моему приказу.

— Для работы в кузне? — похоже, мне придётся вновь применять на ней Милосердие Света. Слишком уж эмоции девушки прыгают из одной стороны в другую. — Какой ещё кузни⁈

— Первый лист, восьмая позиция.

Она посмотрела, быстро вчиталась и медленно подняла на меня глаза, в которых бушевал целый океан вопросов.

— Объяснений не будет. Кузня необходима, Света.

Не говорить же ей, что я смыслю в кузнечном ремесле и буду сам заниматься своим вооружением, и так хватит потрясений для неё. Покупное дерьмо меня категорически не устраивало, как качеством, так и работой в целом. Увидь мастера гномов, какими мечами сражаются бойцы этого поместья, повырывали бы себе бороды от негодования. Для сильных и смелых коротышек плохое оружие не просто моветон, а прямое оскорбление их гордого взора. И я полностью разделял их мнение касательно этого.

— Ну раз необходима, — проворчала она, пряча листы в ящик стола. — Позднее, как предоставят полный список добычи, я всё посчитаю и скажу, когда тебе ждать свою кузню. Сам должен понимать, это не быстро…

— В данный момент она идёт по третьему критерию необходимого, — коротко кивнул я. — Первое — это стены и ворота. Защита поместья полное дерьмо. Не говоря уже об арсенале, половину которого я бы выкинул в помойную яму.

— Виктор! — всплеснула она руками, а в её голосе появились нотки осуждения. — Благородному не пристало так разговаривать!

— Правда, как её не называй, правдой быть не перестанет.

Мне до её восклицаний ни холодно, ни жарко. Я привык говорить именно так и никак иначе. И меня слушали, как короли, так и императоры, когда Орден посылал своего капеллана с очередным заданием. И мне было глубоко насрать, приятно было меня слушать благородным господам или нет.

— Но можно же сказать иначе…

Я на это только расслабленно пожал плечами.

— Ладно, — поняв, что спорить со мной бесполезно, как и нравоучать, сестра покачала головой. — Ты вроде бы хотел поговорить про цены и рынок… Тогда я сейчас распоряжусь, чтобы нам принесли чай, и начнём.

* * *

Поместье рода Пожарских…

Вечер того же дня…

Попивая горячий травяной отвар, князь Пожарский Николай Иванович наблюдал за игрой огня в камине. Ноги его были укрыты тёплым шерстяным пледом, а старое, но крепкое кресло-качалка слабо поскрипывало в образовавшийся тишине кабинета.

— Значит, говоришь, молодой Потёмкин тебя одолел, — голос князя звучал отстранённо, но в то же время он крепко задумался. — Какой ты сказал у него дар появился?

— Что-то связанное со Светом, господин, — Самоедов Григорий замер статуей неподалёку за его спиной, дабы не мешать своему главе отдыхать, но в любой момент готовый к приказам. — Должен признать, что потенциал Виктора Константиновича поражает. Под конец нашего боя я сражался на восемьдесят процентов от своих возможностей.

— И проиграл, — хмыкнул Пожарский. — Что ж, ты правильно сделал. Проверил парня, пусть и вышло спонтанно. Своим полигоном они пользовались, Есенеев пусть и не часто, но гоняет бойцов. Но такие учения… Говоришь, он в одиночку сражался с двумя нашими Воинами и одним Подмастерье, что был у них на подхвате?

— Именно так, — кивнул Самоед, пусть глава и не видел. — Позвольте спросить, господин?

Короткий взмах мощной ладонью, покрытой шрамами от множества схваток, был ему ответом на просьбу. И разрешением.

— Возможно ли, что Потёмкины скрывали дар Виктора Константиновича намеренно, а мы случайным образом его выведали?

— Нет, — покачал головой Пожарский. — Парень проявил свой дар раньше вашей встречи. Младший наследник Миходина приезжал к ним, дабы выразить своё «отношение», касательно прорвавшихся тварей в одну из их деревень. Сын весь в отца и не смог обойтись без того, чтобы не попытаться мокнуть соседа в дерьмо.

Если ругательство господина и резануло слух, то Самоед не предал этому значения. В гвардии и отрядах Егерей рода Николая Ивановича уважали и любили. Достойный глава и князь, под началом которого служить одно удовольствие. Григорий множество раз благодарил судьбу, что она привела его именно к Пожарским, а не к кому-нибудь другому. А крепкое словцо… Что ж, господин нередко сам водил походы в Зону, и уж там бойцы могли услышать от него нечто в разы более грубое. За совершенные ошибки, разумеется.

— И всё же… Свет, — сделал Николай Иванович глоток отвара, рассуждая вслух. — Потёмкины одарённые с магией льда. Ещё Костя, мир его душе, достиг ранга Магистра, а его отец — Архимага. И все они обладали именно льдом. А вот жена Кости была совсем другой… Леонтьева в девичестве.

Князь умолк, а Самоед затаил дыхание, поражённый догадкой. Все аристократы, да и простолюдины в какой-то мере тоже, слышали или знали о том, что Леонтьевы три сотни лет назад пытались вывести идеального одарённого. Контроль рождаемости, селекция потомства, договорные браки и сбор биоматериала, иногда и незаконным способом. Про этот род много слухов ходило, да и до сих пор нет-нет, но вспоминают. Вот только ничего они не добились… Или добились, но результат появился гораздо позднее?

— Вы думаете, что Виктор Константинович…

— Лишь одна из теорий, — отмахнулся князь, добавив в голос стали. Не любил он жужжание над ухом, когда не просят. — Но раз ты говоришь, что парень очень силён, то нужно в этом убедиться.

Николай Иванович взял телефон с небольшого круглого столика, стоявшего рядом с креслом, вытащил очки из нагрудного кармана и стал искать нужный номер.

— Добрый вечер, Леонид, — спокойным тоном заговорил князь, связавшись с директором филиала ОМИ в Екатеринбурге. — Скажи мне, мил человек, молодого Потёмкина уже назначили на регистрацию? Откуда знаю? Да парень особо и не скрывает, что пробудился. Ага, значит и Миходины уже подсуетились, молодцы какие. Что говоришь, и Нарышкины с ними на пару? Как интересно… И на какую же дату назначили регистрацию? Хм, три дня, значит. Спасибо, Леонид, уважил старика. Да нет, всё впорядке, ты когда ко мне на охоту собираешься и в баньку? Ну вот и хорошо, тогда до связи.

Сбросив трубку, Николай Иванович положил телефон точно также, как он лежал до этого и сухо произнёс:

— Ты всё слышал. Через три дня, к полудню, Потёмкин поедет на регистрацию и твоя задача подготовить группу сопровождения к этому сроку.

— Вы поедете лично? — дёрнулась бровь Самоеда. Князь редко покидал свои земли, сетуя на старые кости, вот только, во время охоты на тварей Зоны, это не мешало ему разрывать тех голыми руками и скакать по горам.

— Да, — кивнул Пожарский и улыбнулся, смотря на огонь. Его стихию, пожирающую дерево и словно танцующую для него одного. — Хочу лично увидеть силу этого юного дарования. Похоже, правду говорили мудрецы. На смертном одре человек меняется очень сильно. Дар, да ещё и наравне с тобой сражался… Интересно, как сильно изменился внук Валеры и как это отразиться на всём Урале в будущем?

И если мальчик ему придётся по душе, то, возможно, стоит и позаботиться о соседе более тщательно. Зона не дремлет, как и твари в ней, а «союзники», что должны защищать её границы — оставляли желать лучшего. Без скромности можно сказать, что именно род Пожарских выполнял львиную долю договора с императором по защите Урала, пока остальные делали это для галочки. Власть и богатство для них было важнее человеческих жизней и безопасности империи. Потёмкины в этом плане были лучшими, но после падения их рода… Нет, Николай Иванович помогал и очень часто, его бойцы ни раз работали вместе с Егерями Потёмкиных, выручали их и ходили вместе с походы. Князь крепко держал руку на пульсе, внимательно наблюдая за медленно умирающим дружественным родом, но и помочь сверх меры он не мог. Аристократ должен сам о себе заботиться, имея гордость. А уж гордости у Потёмкиных было в избытке, старшая дочь Кости тому пример. Девочка исправно тянула угасающий род, держа его на плаву все эти годы. Единожды Николай Иванович переступил через себя и в дань старой памяти предложил помощь открыто. И получил отказ, отчего не оскорбился, а только улыбнулся и принял решение Светланы Константиновны.

Теперь же, по рассказам Григория и бойцов, с докладами которых он тщательно ознакомился, есть вероятность, что умирающий род восстанет из пепла. И это грело душу старого Пожарского, помнящего ещё те времена, когда он ходил в Зону с дедом оставшихся Потёмкиных и их молодым отцом.

— Если ты хотя бы на четверть станешь таким же, каким был твой дед, — тихо прошептал князь, уже предвкушая будущую встречу. — То весь Урал вздрогнет, и я этому только порадуюсь…

Глава 13

— Мы готовы, глава! — бодрым голосом отрапортовал Фёдор, стоило мне подойти к складам, где кипела работа.

Пикапы — вот, как назывались эти кареты — вовсю загружены. Плотные деревянные ящики опечатаны. Контейнеры, поддерживающие температуру органов, закреплены тросами. Кости также упакованы, а бронепластины лежали стопками.

Пришлось задействовать весь транспорт, что был в поместье, за исключением дежурного, уехавшего на патруль вдоль границы земель у Зоны. Алексей пошёл на поправку, получил втык от своего деда и поехал с Сан-Санычем, прихватив с собой двух Воинов поместья с другими бойцами.

Я сверил наши с Фёдором списки, убедился, что всё в наличии и только тогда кивнул. Света к этому моменту вышла из дома. Одета она была в приталенное чёрное платье, подчеркивающее её волосы, и улыбалась. Вообще она ещё вчера за ужином не могла сдержать своей улыбки, то и дело воркуя вместе с Любавой, но явление довольно странное. Я списал его на то, что девушка наконец-то немного расслабилась. Особенно после того, как мы обсудили нужные мне моменты с рынком и закупками.

— Хорошая работа, Фёдор, — похвалил я командира Егерей. — Грузи бойцов и отправляемся.

— Вы уверены, что хотите поехать с нами? — тихо спросил он, но увидев, как мои брови нахмурились, сразу поднял ладони на уровень груди. — Понял, не дурак!

— Вот и хорошо, что понял, а теперь иди, — сухо произнёс я и командир резво убежал выполнять приказ, командуя бойцами.

Олицетворяя собой аристократическую гордость и женственность в одном флаконе, Света подошла ко мне и приподняла бровь, спросив:

— Брат, мы готовы?

— Ждали только тебя, — коротко кивнул, открывая дверь пикапа — С третьего раза я понял, как это делается — и молча подавая ей руку. Сестра с улыбкой приняла мой жест и умостилась на сиденье.

Фёдор будет её водителем, а я поеду в кузове с двумя бойцами. Меня пытались упросить уместить свой благородный зад в другую машину, но я остался непреклонен. Если произойдет нападение, то действовать мне проще будет именно из кузова. Да и хотелось проверить, какого это, ездить вот так.

Путь наш лежал в Екатеринбург. Нужно продать добытое с Грагонов, затем проехаться по магазинам вооружения и стройматериалов, да и Свете вновь необходимо посетить имперскую канцелярию для подписи документов.

Дорога от поместья до главной, на город, вызвала у меня очередное недовольство. После похода в Зону я задумался, что лесные дороги необходимо также менять. Слишком много времени требуется, чтобы достичь границы и больше половины из него отнимает именно убогая лесная дорога.

Вот, примерно то, куда мы сейчас выехали, нам и нужно. Ровный чёрный слой из какого-то камня с белыми разметками, с отсутствием кочек и ям. Пикапы сразу развили скорость. Света посмотрела назад с лёгким беспокойством, но увидела, что я нормально трясусь в кузове и рассматриваю земли рода, отвернулась.

— Господин, а когда следующая тренировка⁈ — с широкой улыбкой крикнул Трофимов, решив завести разговор.

— Что, боец, соскучился по выбитым зубам? — приподнял я бровь, а рядом сидящий со мной Матвеев заржал.

— Ну дык, зубы вылечат же… А тут сильнее станем! Я видел, как Пожарские на нас смотрели тогда! Давно таких взглядов не было, глава! Ну и вот…

— Завтра, Трофимов! И ты получишь двойную норму! — обрадовал я бойца, а тот побледнел и аж икать начал. Матвеев чуть со смеху из кузова не вывалился.

— Почему двойную-то, глава⁈

— А потому что инициативу нужно поощрять! Как и инициатора!

Весь путь до Екатеринбурга занимал час-полтора. Зависело это от потока транспорта, климатических условий и возможной работы дорожного хозяйства. Именно так мне объяснял Фёдор, когда я задался вопросом возможных мест для засады. Нужно всегда быть готовым к любым неожиданностям, особенно, пока возможный враг жив и ещё дышит. Но нет, этот мир в какой-то мере слишком аморфен и враг тут действует как-то заторможено. Миходины с их интригами тому пример, но это даже хорошо, можно неприятно их удивить.

На горизонте показался город и первое, что я заметил — у него нет стен. Вообще. Даже банального частокола и слепленных из древесины караульных башен. Подступы к городу открыты, вторгайся, где хочешь и как хочешь. И это… было странно, непривычно. В моём понимании, да и опыте, у города должна быть крепкая защита. Стены, ров, двухъярусные ворота с металлической решеткой и подъёмным механизмом. А тут даже стражи на въезде нет! Безобразие какое-то!

— Два часа, плюс-минус, — пробормотал я, крутя головой.

Дорога стала шире, появилось множество других карет, как и наши пикапы. Бетонные, кирпичные и стеклянные здания в несколько этажей разных построек. Бордюры и фонарные столбы, куча различных вывесок, приглашающих либо отдохнуть, либо посмотреть на товар.

— Что вы сказали, глава? — крикнул Матвеев, подумав, что я обратился к нему.

— Ничего! Следи за местностью, боец!

Он кивнул и стал бдеть, а я покачал головой. Примерно названный срок мне понадобился бы, чтобы взять этот город. Без моих братьев, но с усилением стражей Ордена. Опять же, это скорее профдеформация, от негодования, что город так незащищен. Возможно, тут имеются средства противостояния вторженцам, но их я пока не наблюдал.

Сам Екатеринбург я уже исследовал благодаря тырнету. Город по сути своей неровный круг. Все важные здания в центре, как и торговые лавки, куда мы направлялись. Но, однако, одно дело видеть его на картах, а другое — своими глазами.

Должен признать, архитектура местных людей довольно интересна. Парки, различные памятники каким-то воинам или людям, которых я не знал. Фонтаны, странных видов постройки, будто из моего мира. Одну такую я видел и поинтересовался у Матвеева, что это и оказалось — отель. На мой лад — банальный трактир, где наливают эль и пускают на ночь путников. Но в виде замка? Забавные тут трактиры, ничего не скажешь…

Постепенно пикапы стали замедлять ход и мы остановились возле одноэтажного здания с вывеской: «Хенкель и сыновья! Лучшие материалы Зоны!»

— Приехали, глава, — вышел из кабины Фёдор и указал подбородком в сторону лавки с заляпанными стеклянными витринами, где виднелся товар. — Вот место, о котором я вам рассказывал.

Да, было такое, когда я задал банальный и простой вопрос: где вы сбываете добычу?

Оказалось, что таких мест в Екатеринбурге множество. Всё из-за близости Зоны, и принадлежат они в основном частным лицам. Банальным торгашам. Также есть и государственные здания с похожей целью, но там, по словам Фёдора, слишком высокая наценка. Грабёж.

Я коротко кивнул старику, ловко выпрыгнул из пикапа и твёрдым шагом двинулся к дверям. По тротуару ходили люди, а парочка юнцов посторонилась, пропуская меня вперёд.

Бойцы рассредоточились, Света покинула машину и шустро засеменила за мной. Как и Фёдор, он же связной.

— Знаешь, брат, ты, конечно, галантен, но как-то выборочно! — скрывая улыбку, пожурила меня сестра. А на мой красноречивый взгляд пояснила: — Дверь не открыл…

— Я не кучер, сестра, — невозмутимо ответил я, подходя к двери. — Да и ты не кисейная барышня, чтобы сдувать с тебя пылинки.

— Эх, а так хотелось бы…

Это высказывание я благоразумно пропустил мимо ушей и толкнул ладонью дверь. Звякнули колокольчики, в нос ударил запах со смесью благовоний и частей тварей. Не стойкий, но ощутимый.

Сама лавка, если так её можно назвать, вызывала скорее желание убраться из неё, чем пользоваться услугами. Полки со шкафами и металлические столы ломились от количества различных частей чудовищ, множества флаконов с непонятным содержимым, а также оружием. По сути, местный торгаш занимался всем и ничем одновременно. Деревянные полы в его лавке скрипели, виднелась пыль в некоторых местах, а сам владелец лежал на стойке в конце помещения. От его громкого храпа, казалось бы, дрожали даже стены, а пузырьки на полках бренчали.

— Опять он спит, — хмыкнул Фёдор, зайдя за нами. — Эй, Хенкель, старый ты маразматик! Просыпайся!

— А-а? Что⁈ — мигом очнулся сухой и седой старик в круглых очках, неожиданно он покачнулся и свалился за стойку. А затем прозвучало ёмкое: — Шайзе! Чтоб тебя! Кого там принесло⁈

Торгаш подскочил с пола, натянул здоровые очки, от которых его глаза казались двумя блюдцами, и пригладил редкие, торчком стоящие, волосы.

— О-па, вот это гости, — разглядел он нас. Светлана учтиво кивнула, нацепив маску аристократки, я безразлично разглядывал товар, а Фёдор широко скалился. — Прошу вас, госпожа, заходите! У меня самый первоклассный товар!

И подбежал именно к сестре, расценив её за покупателя по одежке. Я же был в форме бойцов рода и не выделялся для понятных причин. Мало ли молодого наняли в Егеря, да и Виктора Константиновича местные торговцы не знали в лицо. Не частый он гость был у таких заведений, за что ему плюс и одновременный минус.

— Ты почему не предупредил⁈ — зашипел Хенкель на Фёдора, пока моя сестра ушла к стойкам с частями тварей Зоны. — Я бы хотя бы порядок навёл! Федя, ну какого хрена⁈ А это что за молокосос? Вы когда это стали таких молодых набирать в Егеря?

— Ты бы следил за словами, дружище, — сразу стал серьезен командир бойцов, все веселье из его голоса исчезло. — Это глава рода Потёмкиных, Виктор Константинович.

Старик замер, вылупил на меня глаза и как-то резко побледнел. Я же медленно перевёл на него взгляд, когда закончил первоочередной осмотр содержимого лавки.

— П-простите, ваша светлость… Не признал… Старость и…

— Оставь эти речи для других, купец, — невозмутимо прервал я его и указал рукой на столы. — Это всё, что есть в твоей лавке? Если да, то мы проделали свой путь просто так.

— Что вы, ваша светлость! — зачастил старик. — Это так, фуфло, а не товар! Ой, простите… Кгхм, так вот, вас что-то конкретное интересует?

— Фёдор.

Есенеев вытащил из нагрудного кармана лист бумаги и протянул Хенкелю. Тот осторожно взял его, стараясь не помять, а затем вчитался. И по мере того, как его глаза бегали по строчкам, они увеличивались ещё больше.

— Жила чёрного… ик! Дракона⁈ — ошарашенно произнёс старик. — Пепел Древнего Феникса⁈ Хрусталь из позвоночника Синеглазого Скрытня⁈ Ваша светлость, я таких названий даже не знаю!

— Значит, нет, — оно и очевидно, раз лавка такая. Я как-то на другое рассчитывал. Ну или хотя бы, что торгаш подтвердит вообще существование подобных материалов. В итоге — мимо по всем фронтам.

— Хенкель, мы там части Грагонов привезли, — взял слово Фёдор, видя, как скривилось моё лицо из-за слов старика. — Сердца, кости, пластины. Ну ты понял, полный набор.

Наверное, решив, что раз покупатель не нашёл искомое, то уйдёт недовольным, торгаш немного приуныл, но слова Есенеева сразу его приободрили. Он широко улыбнулся, алчно потёр сухие, сморщенные ладони и сказал:

— Грагонов возьму! Всё возьму!

На этой ноте Фёдор с бойцами принялись за выгрузку. Парочка молодых юнцов, чем-то похожих на лавочника, им помогали, а сестра и сам Хенкель считали.

Что я вынес из посещения этого места, помимо денег для рода? По сути — информацию. И осознание, что мне предстоит тяжелая работа, чтобы воссоздать хотя бы жалкое подобие своего прошлого снаряжения. Удивление и шок торгаша был понятен. Написанные в листе ингредиенты даже в моём родном мире достать было сложно, их скупали за бешенные суммы золотых. Вот только у Паладинов был договор с множеством Орденов на покупку нужного, да и Охотники с нами сотрудничали, а если нужно что-то действительно редкое, то это к ним. Хочешь себе сердце какого-нибудь сошедшего с ума Огненного Дракона для зачарования? Не вопрос, тот же Сандр или старина Мак поможет, но в таком случае ты разоришься на выпивке, которую поставишь за эту услугу. Обоюдоострый клинок, мать его. Либо сам иди и добывай, пытаясь всунуть этот поход в график капеллана Ордена.

Расстроился ли я? Отнюдь. Задача есть и её нужно решать, а не унывать от сложности. Замену материалам найду, пусть чуть похуже, но найду. Нужно только время и кузня.

Счастливый от сделки Хенкель чуть ли не прыгал от радости, да и Света улыбалась. После нашего разговора, она не только стала чаще улыбаться, но и в её глазах словно зажёгся огонь. Ещё пока рано утверждать, но девушка постепенно расцветет, а с возможными проблемами, которые могут этому помешать, я разберусь. Своими методами и в своей привычной манере.

— Твой вердикт, сестра? — осведомился я, когда мы покинули лавку.

— Стоит сбывать товар здесь, — кивнула она, показывая мне телефон, на который упала приятная глазу сумма русских рублей. — У этого человека процент, по сравнению с другими, минимален. Но есть проблема…

— Богатую добычу он не возьмёт, — озвучил я то, что она хотела сказать, чем заслужил удивлённый взгляд.

— Ага, именно… А как ты понял? Мы же только вот, обсуждали…

— По его лавке, отношению к товару, и эмоциям, когда он увидел, что мы привезли. Торговались вы хорошо, но было видно, что старик дошёл почти до грани. Ты молодец, сестра, но в следующий раз старайся дробить сумму при торговле.

— Дробить? — не поняла она, остановившись возле пикапа. Бойцы нам не мешали и бдели, ожидая. — Это как?

— Назови максимальную сумму, на которую ты согласна. Не общую по рынку, что тебе известен с учётом процента, а максимальную. Разумеется, любой уважающий себя торгаш её не примет и начнёт сбивать. Следом пойди у него на поводу, обрадуй, но затем передумай и сбей минимально. И так до конца, пока тебя не устроит результат. Ты заметила, что Хенкель был доволен не самим фактом своей будущей прибыли, а вашей торговлей?

Девушка поражённо кивнула, да и Фёдор с бойцами к нам прислушались.

— Вся суть купцов именно в азарте от процесса торговли. Это их жизнь, путь и призвание. Они живут этим, порой, сильно расстраиваясь, когда клиент не торгуется. Ты дала ему то, что он хотел. А он дал тебе хорошую цену. Все довольны. Но, опять же, богатую добычу он не возьмёт. Не его уровень.

— Н-но… Откуда ты это знаешь, брат⁈ — ошарашенно пискнула сестра. — Ты же только вчера ничего не знал! Я же тебе всё рассказывала!

Я пожал плечами, невозмутимо осмотрел лица бойцов, Фёдора и Светы, в глазах которых читался один и тот же вопрос: Как?

А затем постучал пальцем по телефону, который мне дала Любава в дорогу, и ответил:

— Это всё тырнет. В нём есть всё, если правильно спросить.

Разумеется, мне не поверили. Скепсис из сестры так и пёр, но крыть ей было нечем. Как и доказать, что я соврал, ведь в истории поиска — такая то же есть и это многое упрощало — были как раз страницы с рынком и ценами. По сути, я владел подобными знаниями из-за своей должности капеллана. Приходилось, пусть я и не любил, но общаться с купцами. И это было тем ещё испытанием воли, сноровки, и терпения. Последним я никогда не отличался и такие задания от командора были чуть ли не наказанием. Вот только их мне потом давали всё реже, когда я едва не поубивал торговцев из каравана империи Карзар. Всю кровь мне попили, ироды.

Дальнейший наш путь лежал в оружейные/артефактные лавки, которые располагались в одном из центральных кварталов. Народа, как гражданского, так и военного, в доспехах и снаряженного, здесь хватало с избытком. Стояла суета, транспорт кое-как разъезжался, и образовалась пробка. Почти час нам пришлось потратить, чтобы преодолеть жалкое расстояние. Я уже хотел идти пешком, но кое-как Света с остальными смогли меня уговорить подождать. Опять причуды этого мира и его благородных, мол своими ногами не ходят. Бред да и только, но сестра настолько просила, что я скрепя зубами уступил. За что получил благодарный взгляд и улыбки бойцов.

Первая из лавок, с помпезной вывеской и богато украшенная, принадлежала некоему княжескому роду Долгоруковых. Как объяснила Света, раньше наш род с ними сотрудничал в военном плане. Закупки оружия, боеприпасов и прочей амуниции. Долгоруковы были военными магнатами, держа планку первых в списке вооружения. Торговали они и артефактами всех мастей и видов. Персонал в этой большой, в разы большей, чем у Хенкеля, лавки, были учтив. Молодые девушки сразу взяли в оборот Свету и Фёдора. Меня тоже попытались, но наткнувшись на мой хмурый взгляд и слова: «Сам разберусь», испуганно упорхнули.

Посмотреть тут было на что. Доспехи всех видов, как латные, так и кожаные. Были и пластинчатые, с юбкой для защиты ног. Различные кирасы, как вычурно украшенные и размалеванные, так и однотонные. Кольчуги с плетением шесть в одно и восемь в одно, дубленые поддоспешники. В общем, весь набор. Половину из увиденного я сразу забраковал. Качество получше, чем-то, что носят наши Егеря, но всё равно дерьмо. Таким только ополчение какой-нибудь деревеньке на отшибе снаряжать.

Огнестрел меня не привлекал и его я благоразумно пропустил, а вот Фёдор там застрял. Вместо этого, заметив, как сестра рассматривала бижутерию-артефакты, прошёл к холодняку.

Тут выбор получше, как и качество…

— Вижу, что молодому покупателю не пришлись по вкусу наши доспехи, — раздался за спиной спокойный мужской баритон. — Позволите ли узнать, в чём причина?

Я обернулся и увидел высокого и худого, как жердь, мужчину. Бордовый фрак на нём сидел идеально, без единой складки. Аккуратно постриженная короткая чёрная борода. Монокль на глазу и длинные волосы, убранные в хвост, закрепленный резинкой. Поза и положение ног выдавали в нём бойца, как и взгляд. Пронзительный, оценивающий.

— Отвечу, если вы поясните, какой способ закаливания использовали для создания этого меча, — указал я большим пальцем за спину на стойку, где покоился заинтересовавший меня полуторник. Из всего ассортимента, он был лучшим. Как качеством, так и зачарованием на остроту, прочность и лучшую проводимость энергии.

— Прошу простить, дорогой покупатель, но род Долгоруковых не распространяется о своих секретах, — учтиво улыбнулся он, но в глазах появился интерес. — Но, возможно, если ваш ответ удовлетворит моё любопытство, то я расскажу.

Хитрожопый какой, но ладно, сыграем по твоим правилам.

Интересно то, что при виде этого человека сотрудники лавки как-то вытянулись, стали ещё более учтивы и появилась атмосфера… Знакомая такая, но пока непонятная.

— С чего хотите начать? — приподнял я бровь, а мужик указал на латный доспех, который так и блистал позолотой, серебром и прочим дерьмом. Красивая обрётка для будущего смертника, который его наденет.

— Слишком широко открытое сочленение в подмышках, бойцу в этом доспехе придётся потратиться на достаточно прочную кольчугу и плотный поддоспешник, что приведёт к падению подвижности. Либо же он может этого не делать и тогда сдохнет от какого-нибудь кинжала или когтя, ударившего в подмышечную артерию. Грудные пластины, наколенники с наплечниками облегчены и сделаны с расчётом на этот факт. Банальный развод на идиота, которому можно всучить озвученный мною товар. Далее, — я надавил пальцем на нагрудник. Ничего не произошло, никаких визуальных эффектов, но бровь этого мужа дёрнулась. Заметил, значит. — Зачарование на прочность с ошибкой. Вязь либо делал дилетант, либо подмастерье. Её легко разрушить, если разорвать часть энергетического контура. Следует добавить второй, а лучше третий слой. Закольцевать их, так поддержание энергии будет плотнее, лучше пропускная способность и усиление общего каркаса зачарования. Я ответил на ваш вопрос?

Воцарилась тишина. Только сейчас я заметил, что на нас пялятся все, кто находился в лавке. Сестра застыла бледной статуей, словно увидела легендарное Бедствие Зарзии. Фёдор от неё тоже не отставал, но не был испуган, а скорее насторожен. Да и сотрудницы с покупателями тоже находились в самых разных эмоциях.

Мужик во фраке снял монокль, озадаченно протёр его платком, который вытащил из кармана, и опять напялив на глаз, протянул мне руку:

— Позвольте представиться, княжич Долгоруков Иван Алексеевич.

Так вот ты как выглядишь, выходец из рода торгашей-оружейников. Ну, будем знакомы.

— Потёмкин Виктор Константинович, — ответил я на его жест и заметил, как мужик глубоко задумался. Похоже, пытается вспомнить. Но вот на его лице появилась лёгкая улыбка, а интереса в глазах стало больше.

— Приятно наблюдать, что молодые люди в наши времена имеют столь глубокие познания в кузнечном ремесле. Благодарю за эту беседу, Виктор Константинович.

И он двинулся на выход из лавки, сквозь стеклянную витрину которой виднелся целый кортеж из белоснежных карет.

— Вы кое-что забыли, уважаемый, — невозмутимо сказал я ему вслед.

Хм, кажется, я услышал хлопок? И почему это Света держит руку на лбу? Да и остальные люди в лавке посмотрели на меня так, будто я смертник, идущий на эшафот.

Долгоруков развернулся, улыбка на его лице стала шире.

— Действительно, — кивнул, задумался на мгновение и сказал: — Мы использовали кислоту Живоглота, лёд, обработанный раствором Беразы, а также пламя одарённого Магистра. Ваше любопытство удовлетворено, Виктор Константинович?

Я кивнул и развернулся к мечу, показав, что разговор окончен. От такого Долгоруков хмыкнул и покинул лавку, а Света быстро подошла ко мне и чуть ли на ухо не зашипела:

— Брат, что это было⁈

— М-м? — отвлекся я, ранее рассматривая зачарование на полуторнике. — Ты о чём?

— Зачем ты дерзил Долгорукову⁈

— У нас был договор, он решил его не исполнять, а я напомнил. Это не дерзость, а справедливость, сестра.

Света чуть ли не застонала, прикрыв глаза. Я же пожал плечами и вновь всмотрелся в зачарование на клинке. В принципе ясно, что она имела ввиду, но если я правильно понял, что за человек этот княжич Долгоруков, то её переживания излишни. Нет в нём гнили, какая есть в Миходине и его сынке. Обычный человек, живущий своим ремеслом и увидевший, что его возможный покупатель недоволен товаром. Его интерес прозаичен.

— Сестра, похоже, нам нужно передвинуть критерий важности кузни.

— Да неужто⁈ — разражённо зашептала она, держа себя в руках на людях, что нет-нет, но обращали на нас взгляды. — Ну давай, брат, удиви меня!

— Весь товар здесь — третьесортный и продается за большие суммы. Кроме этого меча, — указал я пальцем на клинок. — Тут практически всё не стоит своих денег.

— И что? На что ты намекаешь? — сестра всё ещё не поняла и была недовольна.

— А то, — от моей улыбки, похожей на оскал, она вздрогнула. — Я могу выковать в разы лучшее снаряжение. Как качеством, так и ценой.

Лицо Светы вытянулось в недоумении, было видно, что шестерёнки в её голове заработали, а затем она алчным шепотом спросила:

— Деньги?

— Деньги, сестра, — подтвердил я, уже представив себе отстроенные стены поместья, крепкие ворота и снаряженную армию. — Большие деньги.

И всё же от сомнений она не удержалась.

— А ты точно справишься? Я уже не спрашиваю, где и как ты приобрел навыки кузнеца, но…

— Вот и не спрашивай, а просто поверь. Будет кузня — будут деньги.

На этой ноте мы друг другу кивнули и покинули лавку Долгоруковых, а Света скомандовала ехать за стройматериалами.

Похоже, моя кузня появиться раньше, чем рассчитывалось. Но это и хорошо. Чем раньше у меня будет достойный клинок и доспехи, тем неприятней будет врагу и тварям Зоны.

Глава 14

Шагая вслед за Светой по белоснежному коридору, я хмурым взглядом осматривался вокруг. На двери с нумерованными табличками и именами, которые мне ничего не говорили, как и написанными на них должностями. На людей, в основе своей похожих на живых умертвий. Отличить сотрудников этого места от посетителей довольно легко и просто. Первые держали рожу кирпичом и были одеты в серые деловые костюмы. Именно так назывался подобный наряд в этом мире, но причем тут слово «деловые» я пока не особо понимал.

Вдоль стен, рядом с кабинетами, тянулись диваны. На глаза попадались горшки с цветами, а также редкие картины.

Обитель библиариев, как здесь называли имперскую канцелярию Российской Империи, чем-то была схожа в тем, что есть в моём мире.

Не только атмосферой, которая давила на Свету и это было видно, но и даже запахом.

Приехали мы сюда, чтобы сестра подписала документы касательно виры роду Миходиных и Нарышкиных. А также ознакомилась с утвержденными документами касательно ошибки рода Потёмкиных. И если первое тревожило сестру, но в целом было понятно — откуп деньгами, то вот второе… Пока неизвестно. Ситуация не то, что обычная, но в правилах Егерей конкретно указано, что если род не способен осуществить контроль за выделенной территорией своих земель, то это может сделать кто-то другой.

Потёмкины совершили уже три таких ошибки — максимально допустимый предел, а потому дело отправили в столицу, именуемую Москвой. Что ж, результат мы скоро узнаем, но варианты действий у меня уже имелись. Пока только два, но большего придумать из-за ограничения информации и времени не вышло. Мне необходимо разобраться в законах, традициях и правилах этого мира полностью, чтобы никакая библиарская крыса не смогла ничего предъявить. Пока что я только знал только минимум из основного, подготовившись к возможным проблемам.

Остановившись возле двери с табличкой под номером 337 и именем «Третий заместитель-заместителя начальника отдела по делам аристократов — Тимошкин З. Р.». В отличии от чёрных и белых дверей, эта была слишком вычурной. С золотистыми линиями, украшенная металлической ручкой.

— Брат, говорить буду я, — голос Светы был напряжён, она сжимала кулаки, а в глазах росло беспокойство. — Прошу тебя, не дерзи хотя бы здесь.

Я ничего на это не ответил, внимательно рассматривая проходящих по коридору людей. Если соглашусь с её просьбой, то придётся держать слово, но мне неизвестно, что ждёт за этой дверью, а потому ограничивать себя в действиях я не собирался. Всё зависит от ситуации. Но кое-что всё же сказать надо.

— Я постараюсь, — коротко кивнул и, сжав кулак, добавил немного энергии в руку.

Грохот от моего удара эхом разошёлся по коридору, отчего большинство людей, кто сидел на диванах, повскакивали. Одна из сотрудниц испуганно ойкнула и выронила папки с документами, а дверь жалобно заскрипела.

Понадобился миг, чтобы она распахнулась, а на пороге появился тот, к кому мы пришли.

Невысокого роста, с большим животом, оттягивающим ткань костюма, отчего я, кажется, слышал натужный скрип пуговиц. Редкие сальные волосы с лысиной, толстые щёки, нос картошкой. И маленькие, свинячьи глазки, блеснувшие сначала гневом при виде нас, а затем и раздражением.

Пузатый увалень, с гнилой душой. Одного взгляда мне хватило, чтобы оценить, взвесить и вынести вердикт этому маленькому человеку, имеющему жалкое подобие власти. А это значит, что разговор пойдёт, скорее всего, не по мирному сценарию.

— Светлана Константиновна, ваша светлость! — наигранно обрадовался он, скосил взгляд на меня, потом на дверь, а следом на коридор в сторону других людей. — Вы как раз вовремя приехали! Все бумаги готовы! Прошу, проходите! Охрану, пожалуйста, оставьте за порогом, в нашей беседе она никчему!

— Это не охрана, а мой брат, Захар Романович, — стараясь держать голос ровным, сестра посмотрела на меня с явным раздражением за выходку. — И он, как глава рода, имеет права присутствовать.

Пузатый замер, вновь взглянул на меня, но уже иначе и словно пытался понять: а нахер этот малец сюда припёрся?

— Мы так и будем на пороге стоять, чиновник, или ты пригласишь нас войти? — приподнял я бровь, а увалень дёрнулся от моего тона, будто обжёгся.

— Кгхм, да-да, конечно! Заходите, ваши светлости!

Он распахнул для нас дверь кабинета и, когда мы вошли внутрь, ещё раз осмотрелся в коридоре. Не понял, похоже, кто стучал и что это было.

Я же поморщился от витающего в помещении запаха пота. А ещё беспорядка, который здесь увидел. Всё разбросанно, документы из небольших шкафов буквально вываливались, на вешалке у двери кое-как валялась верхняя одежда и головные уборы. На массивном столе у окна была открыта книга, похожая на ту, которую я видел в комнате Виктора и отдал Фёдору. Там же стояла тарелка с пирожными, грязной чашкой чая с надписью «Босс», и куча письменных принадлежностей с папками. Одна из них и была подставкой под кружкой.

— Наши документы готовы, Захар Романович? — решила сестра сразу подойти к делу, а не терять время в этом месте. И я был с ней согласен.

— Разумеется, Светлана Константиновна! — кивнул жиртрест и расплылся в широкой улыбке. — Как касательно вашей выплаты родам Миходиных и Нарышкиных, так и решение по вопросу о нарушении шестой поправки свода правил Егерей!

Вытащив из общей кучи одну папку и запечатанный конверт, он смахнул с них крошки, отчего я скривился, и протянул… сестре. Хотел сначала мне, но улыбка его стала шире на этом моменте и отдал он их Свете.

По тонкому льду ходит. Да, я не знаю всех традиций и законов этого мира, но в моём мире за такое его бы уже наказали.

Света на это никак не отреагировала, видать банально привыкла и ещё не перестроилась, а потому я сделал иначе. Оставил ей документ с выплатой, раз она занимается финансовым вопросом, а сам забрал конверт и достал бумаги по нарушению. Это не понравилось штабной крысе, но улыбка его не потускнела. Отдаю ему должное, он не вскрыл и не достал содержимое, а значит какая-то совесть у него есть. Либо страх за свою задницу, что более вероятно.

Как мне объяснила сестра, именно этот человек, а точнее его начальник, курировал наш род. Отвечал за нас по приказу императора и держал руку на пульсе, пока Виктор не войдёт в возраст совершеннолетия. Вот только самому куратору на нас было плевать, поэтому он и поручил всё своему третьему заместителю.

— Прошу вас, присаживайтесь и ознакамливайтесь, — учтиво указал он толстой ладонью с пальцами сосисками на диван. — Возможно, вы желаете чай? Кофе?

— Мы постоим, — сухо произнёс я. — И обойдёмся без напитков.

Поджав губы, чиновник обжёг меня презрительным взглядом и уселся за свой стол, а кресло под ним нещадно затрещало.

Что в сущности за собой нёс документ в моих руках? Банальное решение и последнее предупреждение. Как я и сказал ранее, если род не способен позаботиться о своих землях, то найдётся тот, кто это сделает. По этим бумагам ясно, что Потёмкины выработали свой лимит. Всё, дальше падать некуда, но есть нюанс в виде одной гербовой бумаги, отличающейся от всех остальных. Красный пергамент с золотистыми вензелями сразу привлёк моё внимание, как и аккуратная подпись, явно сделанная женской рукой:

«Правом данным мне, как Императрице Российской, я снимаю с рода Потёмкиных нарушение, задокументированное…»

Там было ещё несколько слов, несущих пространный смысл, вместе с подписью, но суть ясна. Похоже, ошибся я в своих суждениях о родственных связях в этом мире. Троюродная тётка помогла, мелко, конечно, но помогла.

Если говорить проще, то императрица Екатерина дала нам ещё одну попытку. Не позволила пустить род «под нож» и разделить земли, за что, как минимум, достойна благодарности, а как максимум — моих вопросов.

Что же касательно иных документов, где чёрным по белому глава рода Миходиных предъявлял нашему роду кучу всякого бреда, я понял одну вещь — половина тут сфабрикована. И, чтобы в этом убедиться, я посмотрел на чиновника холодным взглядом и сухо произнёс:

— Я хочу ознакомиться со списком погибших в деревне Хорошево, что принадлежит графскому роду Миходиных.

Брови толстяка приподнялись, а Света недоуменно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— К чему это, ваша светлость? — начал выкручиваться этот шар, что-то задумав. — Все документы уже готовы, проверены и отосланы.

— Ты, кажется, меня не услышал, чиновник, — жёстко захлопнул я папку, а порыв воздуха сдул с его стола бумажные листы. — Это не просьба, а требование, как право стороны, которой предъявили обвинения.

Толстяк заскрипел зубами и зарылся в свой стол, после чего нашёл искомое — заляпанный пятнами лист бумаги — и протянул мне.

— Вот, прошу, Виктор Константинович!

Я не скрывал своего отношения к этому человеку и поморщился, чем вызвал у него очередной приступ злобы. Он покраснел, как переспелый томат.

— Брат, что ты…

— Потом, Светлана Константиновна, — невозмутимо перебил я её, дабы эта крыса штабная нас не слушала. — Всё потом.

Сестра кивнула, а я вчитался в лист по пострадавшим в деревне, из-за которой началась вся эта канитель.

— Хорошо, — мой короткий кивок будто бы расслабил чиновника, но вот следующие слова заставили побледнеть: — Род Потёмкиных оставит это у себя. Также, я, как глава рода, требую предоставить мне все записи и задокументированные доказательства касательно прорвавшихся тварей. Их вид, количество, предрасположенность к магическим аспектам. Мне нужно абсолютно всё.

— З-зачем? — чиновник быстро расслабил висящую на своей шее удавку в виде ткани, свисающей на груди.

— Дворянский кодекс Империи, предписание второе, раздел двадцать семь, — спасибо тебе, Любава. За тырнет и помощь. Без этого я бы не подготовился. — Княжеский род Потёмкиных имеет полное право на собственное расследование инцидента. Под этим я подразумеваю допрос всех причастных и пострадавших лиц, осмотр тел убитых, а также тварей и самого места нападения.

Сестра от моих слов распахнула рот и была поражена, а чиновник тяжело задышал и как-то посерел.

— Э-это невозможно, ваша светлость… — начал он лепетать.

— Неужели? — давящим взглядом посмотрел я на этого червя, который решил закопать род Потёмкиных вместе с его врагами. И это… Меня злило. Очень злило. Мои глаза вспыхнули Светом, а голос звучал так, словно я собираюсь судить этого человека, как делал сотни раз: — Это не просьба, чиновник. Либо ты предоставишь нам всю информацию, либо род Потёмкиных пошлёт ответный документ твоему начальству в столицу. И поверь мне, Захар… Романович, — толстяк вдавился в кресло и смотрел на меня, как на чудовище, ощущая направленную на него, давящую ауру Света. — На этом я не остановлюсь. В твоих же интересах, чтобы завтра эти документы были в моём поместье. Я понятно изъясняюсь?

— Э-это н-нападение на служащего с применением магии! Я-я буду жаловаться! Я-я вызову охрану! — завизжал он, а Света взяла меня за ладонь и сжала, умоляюще смотря в глаза.

Я отпустил силу Света, взмокший чиновник учащённо задышал и начал протирать лоб сальным платком.

— И это твоё право, — кивнул я, никак не отреагировав на его слова. — Но тогда я буду требовать проверки имперских магов-ментатов, имея на это все права княжеского рода. Думаю, им понравится то, что они увидят в твоей голове. Ну так что, чиновник? Будешь звать охрану и жаловаться?

Разумеется, никакого нападения не было. И вообще это недопонимание и Виктор Константинович оказался очень хорошим человеком. Примерно таков был посыл его дальнейших слов. Больше задерживаться в этом месте мы не собирались. Света подписала виру после моей тщательной проверки со всем, что там было указано, и мы покинули здание канцелярии. Должен признать, что требование о выплате Миходины и Нарышкины подготовили хорошо. Не подкопаешься и платить придётся. Там не было и слова лжи, только факты и подкрепленные показания свидетелей. Сумма, конечно, кусалась, но деньги у нас были и я планирую заработать ещё.

— Брат, что ты там устроил? — остановила меня сестра на полпути к нашим каретам. Фёдор и бойцы заметили нас и продолжили следить за окружением. — Зачем ты применил к нему свой дар? А если бы он решил действительно вызвать охрану и пожаловаться? Ты хоть знаешь, что будет за нападение на представителя государственной службы⁈

— Не знаю, — удивил я её своим спокойным ответом. — Но я знал, что он не будет этого делать.

— Знал! Откуда ты мог это знать⁈ — Света говорила шепотом, но на нас все равно оборачивались.

— Банальное наблюдение, — пожал я плечами, сжимая в руке документы и гербовую бумагу. — Эта свинья в сговоре с нашими врагами, сестра. У меня были сомнения, но развеялись они ровно в тот момент, когда он показал списки пострадавших.

— Я-я… не понимаю…

Кивнув, я двинулся к нашим пикапам и, когда мы подошли, сухо обратился к командиру Егерей:

— Фёдор, какая тварь оставляет кислотные ожоги, высушивает организм и обескровливает его.

Бойцы переглянулись, старик приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса, но чётко ответил:

— Шаркан, глава. Вообще, много тварей кровью людей питается, но ожоги на теле оставляет только Шаркан. У него слюна, как кислота.

— И как часто подобная тварь забредает в сторону границ зоны?

— Эм… да вообще не забредает. Это ночной хищник, любит тёмные места и свет для него губителен. У нас же горы, да редкий лес со стороны Зоны. Вот в центре это да, там их очень много.

По мере слов командира Егерей картина в голове сестры начала складываться. Это было видно по глазам.

— Брат, ты хочешь сказать…

— Что этот документ — фикция, да, — показал я заляпанный список. — Я ведь верно понимаю, что чем более опасное чудовище переступает границу и нападает на людей, тем сильнее последствия и наказание?

Синхронный кивок всех слушателей был мне ответом.

— Это было сделано с расчётом на тебя, сестра. Тот олух сразу же попытался меня выпроводить, увидев форму Егеря, а значит рассчитывал на твоё незнание основ их ремесла. А раз человек не знает, то ему можно навешать лапши столько, сколько угодно. Главное, чтобы всё подписали. И то, что он передал документы именно тебе, тоже это подтверждает. Дерзкий ход, но глупый. На дурака. И в этом их ошибка.

Под удивлёнными взглядами бойцов и сестры, я положил документы в пикап и полез в кузов. Не зря мы приехали в имперскую канцелярию. И не зря я решил пойти со Светой. Теперь у меня есть возможность взять всех этих ублюдков за задницу, надо только правильно разыграть преимущество.

— Ну что, Август, пора тряхнуть стариной, а то битвы да битвы, — прошептал я, нахмурившись. — Эти выродки ещё взвоют у меня благим матом. А потом можно и военные действия начать, как будем готовы.

Посмотрим, помню ли я ещё науку подковерных игр, но одно могу сказать точно — зря они решили играть с родом Потёмкиных. Особенно теперь, когда во главе рода стоит старый и дотошный капеллан Ордена Паладинов.

* * *

Кабинет третьего заместителя-заместителя по делам аристократов Тимошкина З. Р…

Захар Романович потел. Сильно потел и был напуган. Казалось бы, дерзкий план по роду Потёмкиных, на который его подбили Миходины и Нарышкины, обречен на успех. Всего лишь нужно было всучить документы на подпись глупой девчонке, не разбирающейся практически ни в чём! Да и платили главы этих родов хорошо, вон, Захар Романович купил себе новенький кабриолет, только с завода пригнанный! А также ремонт в доме своей мечты организовал, жена довольна, что только в радость чиновнику. А то ворчала она последние года, что все живут на широкую ногу, а они…

Вот только всё пошло не так, как планировалось! Откуда вообще взялся этот пацан⁈ И это тот самый Виктор Константинович, про которого он читал досье и слышал рассказы главы Миходиных⁈ Кутила и повеса, которому нет дела до рода и он только прожигает деньги своей сестры⁈

О, нет-нет, не будь у Захара Романовича фотографии этого юнца, то он бы точно в такое не поверил. Человек, пришедший в его кабинет вместе с девчонкой был не тем, о ком он слышал. Это было, мать его, какое-то чудовище в теле юнца! Чёрт с ним с даром, бумаги уже ушли наверх и скоро у пацана будет регистрация, но этот взгляд… Холодный, пронизывающий до самых кишок! Такой он только у главы всей имперской канцелярии видел, когда тот приезжал с проверкой! Тот человек, как посмотрит на тебя и уже кажется, что ты виноват во всех смертных грехах, которые делал или не делал! Но он — Архимаг! Князь и очень высоко сидит! А тут всего лишь девятнадцатилетний молокосос! Да, тоже князь, но только по бумагам! У Потёмкиных и земель-то почти и не осталось!

Страшнее всего стало тогда, когда Захар Романович увидел в полыхающих светом глазах мальчишки нечто ещё. Будто на короткий миг вспыхнувшее тёмно-зелёное пламя. И если Свет его напугал, то этот огонь… Это было совсем другое. Вокруг Потёмкина словно исчезли все цвета, кабинет погрузился в густой, непроницаемый мрак и остался только тёмно-зелёный огонь, взирающий на Тимошкина, как на ничтожество. Мусор, который не достоин жизни.

Икнув от этих воспоминаний, он быстро нашёл в хаосе бумаг на столе свой новый смартфон. Открыл книгу контактов, нажал на нужный номер и стал ждать, продолжая потеть.

— Алло, это Тимошкин! Срочно свяжите меня с Леонидом Яковлевичем! — затараторил чиновник, когда его соединили с секретариатом рода Миходиных. — Что, значит, он на рыбалке⁈ Скажите, что это срочно!

Его попросили подождать и сбросили трубку. Мужчина откинулся на спинку скринувшего кресла, вытер лоб мокрым платком и уставился в дверь немигающим испуганным взглядом. Звонок Миходиным частично успокоил его, но не до конца, а голове крутился безумный, но интересный вопрос: А если бы он вызвал охрану, спасли бы они его от главы рода Потёмкиных, реши тот действовать силой и нарушить закон?

И что-то внутри Тимошкина подсказывало, что нет, точно бы они его не спасли…

Глава 15

— И зачем мы сюда пришли, сестра? Кухарка нашего поместья готовит хорошо, так смысл было заходить в это злачное место?

Света отвлеклась от обтянутого бархатной тканью меню и осуждающе посмотрела на меня.

— Потому что, брат, иногда необходимо выходить в свет. Показать, что род Потёмкиных не канул в лету.

Я пожал плечами и осмотрелся. Странные порядки у местных. Зачем показывать что-то и кому-то, если можно доказать делом и тогда весь мир будет о тебе говорить.

Кстати, о делах. В Екатеринбурге мы завершили всё, что нужно и сестра решила посетить её любимый ресторан в этом городе. Само название «ресторан» мне ничего не говорило, но это место чем-то схоже с украшенными залами какого-нибудь дворца. Помпезно, пафосно и статусно. Хрустальные люстры, настенные канделябры и белоснежный плиточный пол с вкраплением золотистых цветов. Белые скатерти на столах, обтянутые мягкой тканью стулья, услужливые работники в униформе и куча народа, разодетого в разномастные наряды.

Трактир лучше, там хотя бы не воняет лицемерием, которое тут витает в воздухе и виднеется на лицах людей. Да и порции там побольше.

Отдельно стоит уточнить, что сестра была против того, чтобы наши бойцы также отведали местной кухни. Не из-за их положения, а формы одежды. Она и про мой внешний вид заикнулась, мол князь, глава рода, а одет, как Егерь. Не для подобных мест наряд, на что я спокойно сказал: «Мы можем уйти отсюда, а не тратить время и деньги, раз это проблема». Это ей крыть было нечем, но вот наши бойцы… Я оказался непреклонен и сказал, что они будут с нами. За отдельным столом, в дальнем углу заведения, но оставлять их на улице я не позволю. Слуги на входе в это место знатно удивились нашей большой компании, но нас разместили. Парни и Фёдор, конечно, знатно охренели от такого поворота событий, но приказ главы неоспорим, а потому пусть попробуют местную кухню.

В ценах этого мира в целом и Российской Империи в частности я ещё не до конца разобрался, но позиции в меню заставили меня нахмурится.

— Скажи, сестра, восемьсот рублей за перепела в сметанном соусе это много?

— Ну-у… — протянула Света, понимая, что лучше дать правдивый ответ, но он мне вряд ли понравится. И эта задержка всё сказала за неё.

Я покачал головой, но промолчал. Возможно, оставлять сестру финансистом было не самой хорошей идеей, но я ещё посмотрю в дальнейшем. В любом случае, для работы в кузне, чтобы ускорить процесс работы и другие моменты, мне понадобятся помощники. Придётся их нанимать, либо обучать кого-то из уже имеющихся людей, вот и в направлении обязанностей Светы нужно будет подумать. Разумеется, эти люди пройдут все мои проверки на вшивость, но суть ясна и понятна. Досье на всех Егерей поместья у меня уже имелись, но на гражданский персонал нет. И этот момент нужно исправить. Возможно, у нас есть талантливые люди, но их потенциал банально не раскрыт.

С этой мыслью я сделал заказ, ограничившись стейком с варённой картошкой в виде гарнира и овощей на гриле. Из напитков — стакан воды. Алкоголь в текущей ситуации, пока мы не на своей территории, лучше не употреблять.

— Брат, раз мы сейчас одни и нас никто не подслушивает, — спорное утверждение, но пусть продолжает. — Я не могу не спросить: что с тобой стало и как ты так изменился? Пойми меня правильно, — смутилась она, подбирая слова. — Я рада, что ты стал мне помогать. С продажей частей монстров, в лавке Долгоруковых и в канцелярии… Но, Вить… Ты меня, порой, пугаешь. Ты же не был таким… Вот я и…

Этот разговор был ожидаем. Более того — прогнозируемым. Как бы я не хотел скрывать то, что прежнего Потёмкина Виктора нет, а его место занял Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов, но слишком много между нами отличий. Кардинально много.

— Я понимаю твои опасения, — коротко кивнул я, позволив себе едва заметную лёгкую улыбку. — Но пока не могу дать ответ. Просто прими это, как данность. Когда придёт время, ты узнаешь всё, что нужно. Не раньше и не позже.

Её сомнения понятны, я бы тоже стал задавать множество вопросов, если хорошо мне знакомый человек резко изменился. Не бывает такого, чтобы по щелчку пальцев люди менялись. Да, магия способна на чудеса, но всему есть предел. Как минимум я бы решил, что такого человека мог обработать маг ментала, а значит доверять ему нельзя, пока не проведены все проверки. А как максимум — он, возможно, одержим духом, демоном, призраком. Вариаций много, но суть ясна.

— Дай мне свою руку, — видя метания эмоций в её глазах, я протянул правую руку. — Не бойся, просто возьми мою ладонь.

Медленно, всё ещё сомневаясь, Света сделала нужное и положила свою тонкую мягкую ладонь поверх моей.

— Тебе знакомо поверхностное сканирование? — решил я уточнить важный момент. Раз она маг, то должна иметь представление что это такое. Тем более, что в школьном учебнике Любавы была эта информация. Только в моём мире это называли Взор Сути, но да ладно.

— Да, — кивнула сестра, понимая, что от неё нужно. — Ты хочешь, чтобы я проверила тебя?

— Не совсем так, но верно, — спокойным тоном ответил я. — Загляни глубже, сконцентрируйся на моих энергетических каналах, а затем слушай.

Почти минута, что очень долго, ей потребовалась для настройки. Я в прошлой жизни проделывал подобное мгновенно, но тут важен опыт. Тем более, что маг может скрыть свою Суть и тогда, если это необходимо, нужно ломать барьеры. Сейчас я ничего не скрывал и не закрывался, если не считать душу.

— Готова? — она сосредоточенно кивнула. Что ж, хорошо. — Я, Потёмкин Виктор Константинович, никаким образом, делом или мыслью, не собираюсь вредить роду Потёмкиных. Я — князь и глава рода Потёмкиных. То, что я сказал Потёмкиной Светлане Константиновне ранее — чистая правда и ничего кроме правды. Все изменения внутри меня связаны с обстоятельствами происшествия вблизи Зоны и ничем иным.

Сестра хмурилась, её глаза вспыхнули светло-синей энергией, а течение нашей энергии было ровным. Без единой волны, что выдало бы ложь. Тонкий момент был, когда я заговорил о себе в новой личности, но Взор Сути… Его не обманешь. Я принял свой новый путь. Принял то, что отныне стал Потёмкиным Виктором. И это правда.

Убедившись, что я нигде не врал, Света отпустила мою ладонь и откинулась на спинку стула. Взгляд её сразу стал виноватым, она опустила голову и вздохнула.

— Прости…

— Всё нормально, — я пожал плечами, ещё раз, незаметно осматриваясь по сторонам. Пусть нас не подслушивали, но слежку никто не отменял, если она всё же есть. Да и подобную проверку я проходил в Ордене столько раз, что отношусь к ней спокойно. — Тебе не за что извиняться, твои опасения и недоверие понятны. Но больше мы к этому вопросу возвращаться не будем, пока я сам это не решу.

— Хорошо… — кивнула сестра и, подняв на меня благодарный взгляд, улыбнулась. — Спасибо, брат…

Я коротко кивнул, принимая её слова и дальше наш разговор плавно перетёк в сторону насущных дел. Света сказала, что предоставит мне все бумаги о гражданских, проживающих в деревнях на наших землях, и на территории поместья. Также обсудили кузню, что необходимо, и что ещё нужно закупить. Мы взяли первоочередные стройматериалы, но не все. Сестра ещё заикнулась о Миходиных и канцелярии, но я прервал эту тему. Не то место, где подобное нужно обсуждать.

И вот, когда нам принесли заказ, раздался звонкий женский голос:

— Света⁈ Потёмкина⁈

Взглянув мне за спину, сестра распахнула глаза в удивлении и широко улыбнулась.

— Девчата!

Я обернулся. К нашему столу, с радостным выражением на лицах от встречи, шли две молодые девушки. Одна из них, длинноволосая блондинка с горбинкой на носу и родинкой над верхней губой была в каком-то наряде из светло-синеватого жёсткого материала и чёрных ботинках. А другая, коротко стриженная шатенка с кукольным лицом, в облегающей белой майке. Короткая юбка, открывала вид на стройные ноги, обтянутые чёрными чулками. Мода этого мира для меня всё ещё оставалась загадкой, но эта молодая дева слишком фривольна, раз носит подобное. И куда смотрит её отец?

Сестра поднялась и обнялась с этими девами, чмокнув каждую из них в щёку и получив в ответ тот же жест.

— Вы тут откуда? — разулыбалась Света, обрадованная встречей. — Хоть бы позвонили, раз решили заглянуть в Екатеринбург!

— Да мы тут по делам наших отцов, — отмахнулась шатенка, бросив на меня заинтересованный взгляд.

— А касательно позвонить, — наигранно строго прищурилась блондинка. — Потёмкина, ты свой телефон когда в последний раз доставала?

— А-а? — не поняла сестра и, вытащив из кармана мобильник, вздохнула. — Разрядился…

— Ну вот! Мы мимо проезжали и увидели на одной из машин ваш герб, — продолжила её подруга. — Хорошо, что встретились! Кстати, а кто это с тобой?

И тут я стал объектом внимание девиц, а также и большей части мужской части гостей заведения. Те чуть ли головы себе не сворачивали, поедая молодых дев взглядами. Парочка презрительных досталась и мне, но как-то насрать.

— Ну да, вы же очень давно не виделись, почти с детства, — опомнилась сестра и с широкой улыбкой указала в мою сторону рукой. — Позвольте представить, глава рода и мой брат, Потёмкин Виктор Константинович. Брат, познакомься, виконтесса Кутузова Кристина Александровна, — шатенка широко улыбнулась. — И виконтесса Юсупова Ксения Савельевна.

Я обозначил короткий кивок, заинтересовано рассматривая свой заказ и продолжая сидеть, чем вызвал вздёрнутую бровь блондинки и отчётливый хмык шатенки.

— А он у тебя… воспитанный, — хихикнула Кутузова. — Вы как, давно сидите?

Явно недовольная моим поведением сестра вздохнула, а затем ответила:

— Да только-только заказ принесли. Присоединяйтесь к нам!

Девы сразу же заняли места, взяли в оборот слуг этого заведения и принялись перечислять, что хотят отведать. И либо у их отцов толстые кошельки, либо у них очень хороший аппетит, чтобы съесть всё, что они назаказывали. В чём-то аристократы схожи во всех мирах. Жируют и пируют от пуза, пока не лопнут, соря золотом.

— Виктор Константинович, ваша светлость, — стрельнула в мою сторону хитрыми глазами Кутузова. — Мы тут наслышаны, что у вас была стычка с виконтом Нарышкиным…

— Значит, слухи поползли, — поджала губы сестра, прервав её.

— Екатеринбург город не большой, Свет, — пожала плечами Юсупова, тоже с интересом наблюдая за мной. — Да и странные слухи какие-то, мол твой брат стал одарённым, хотя им не являлся. А ещё то, что Нарышкина целители два дня откачивали после его встречи с твоим братом.

Интересный поворот, однако. Похоже, сын конюха оказался гораздо слабее, чем я оценил его. Два Касания Света и он так долго отходил. В Ордене я нередко наказывал провинившийся молодняк, раздавая такие оплеухи. И ничего, выживали и нормальными Паладинами становились. Слабая в этом мире молодёжь, ничего не скажешь.

— Ну так что, Виктор Константинович, расскажете? — поставив локти на стол, Кутузова положила на ладошки подбородок, а глаза её лучились озорством. — Утолите женское любопытство?

Я медленно взял бокал с водой, сделал глоток в образовавшейся тишине и, поставив его на стол, невозмутимо произнёс:

— Нет.

Подруги Светы переглянулись и улыбнулись другу другу, а сестра покачала головой.

— Какой вы… холодный, — улыбка Кутузовой стала шире. — Но интересный. Кстати, подруга, — переключилась она на Свету. — Мы тут узнали, что Виктор Константинович будет проходить регистрацию. Не против, если мы с Ксюшей тоже придём?

— Зачем? — напряглась сестра. Хм, не такие уж они и подруги, или я чего-то не знаю.

— Как это зачем? — откровенно удивилась та. — Интересно же!

Дальнейшее я слушать не стал. Стейк с картошкой и овощами интересовал меня больше, чем щебетание этих дев. И пусть Кутузова нет-нет, но косилась иногда на меня и пыталась втянуть в разговор, ничего у неё не вышло. Мне банально неинтересно было обсуждать какие-то сплетни, слухи и прочий женский поток сознания, который они вываливали без остановки.

Гораздо интересней стало, когда в ресторан зашёл лысый мужик с неприметной внешностью и в деловом костюме чёрного цвета. Вроде бы ничем не отличающийся от работников той же канцелярии, но бросаемый им внимательный взгляд на наш столик, плавная походка и едва заметное напряжение — выдавали совсем иное.

Фёдор за дальним столом поймал мой взгляд. Молодец, старый волк, тоже заметил. Вон, бойцы никак не показали, что готовы, продолжая употреблять пищу, но насторожились.

Мужик занял место у окна. Хорошая позиция, одна из тех, которые я сразу заметил, когда мы со Светой только зашли в это заведение. С неё открывался прямой вид на наш столик, а также контроль входа и дверей на кухню.

Заказ он сделал, слежка была ненавязчивой, но этому человеку далеко до тех же Безликих. Убийцы в этом Ордене так умели вести свою цель, что ты их хрен заметишь, пока в сердце не окажется кинжал. А уж опыт у меня с подобным контингентом имелся, приходилось устраивать пару зачисток, когда те слишком наглели и игрались с тёмными силами.

— Я отойду, — поднялся я изо стола, на мгновение прервав щетебание дев.

— Хорошо, брат, — улыбнулась повеселевшая Света, наконец-то расслабившаяся в круге подруг.

Нужник этого богатого трактира находился в западной части помещения. Две двери с табличками, на которых нарисованы изображения мужчины и женщины. Интересно сделано, в моём мире такого не было, но выбор понятен и прост.

Зайдя внутрь, огляделся. Пять закрытых дверьми причудливых белых гнезд для справления нужды в комфорте. Выступающие белые приблуды, встроенные в стену, тоже с понятной целью установленные. Рукомойники с зеркалами, плиточный пол зелёных тонов. Играла приятная слуху мелодия с устройства в левом углу потолка.

Подойдя к одному из рукомойников, уже зная, как пользоваться причудами этого мира, я открыл воду.

Дверь скрипнула, послышались шаги. Мужик — рост сто восемьдесят, энергии не чувствую, а значит не маг — никак на меня не отреагировал, прошёл мимо и направился справить нужду в белой приблуде у стены.

Стоило ему закончить — не убивать же человека, раз он решил отлить — я закрыл «кран» и невозмутимо произнёс:

— Так и будем молчать, или скажешь, кто тебя послал?

Мужик ухмыльнулся, нажал какую-то кнопку и зажурчала вода.

— К чему это, ваша светлость? — подошёл он к рукомойнику рядом. — Давайте поступим проще. Сейчас вы выйдите отсюда, скажите своей сестре, что вам нужно срочно кое-куда уйти, а дальше… Всё узнаете.

— Серьезно? — приподнял я бровь, взяв одно из полотенец на полочке рядом. — И это всё?

Моё хладнокровие и тон выбили его из колеи. Он замер, нахмурился, но спустя миг ухмыльнулся:

— Вы, конечно, можете отказаться, но тогда…

— Твои подельники, которые наблюдают снаружи, попытаются устранить мою сестру, часть группы, где, возможно, есть маги — займется транспортом. Дальше последует штурм, Егеря вряд ли успеют из-за возникшего хаоса, а ты в это время уже убьёшь меня. Примерно такой план? Я ничего не забыл?

Незадачливый убийца захлопал глазами, а я криво ухмыльнулся. Похоже, попал в самую точку. Дилетанты какие-то, решившиеся на самый банальный план, который даже идиот на коленке составит. Никакой тебе отравленной пищи, скрытого устранения охраны, долгого выжидания для атаки или возможной засады на дороге, когда мы бы поехали обратно. Хотя насчёт последнего ещё есть сомнения, если работает не одна группа или отряд.

— Не против, если я буду сопротивляться? — холодно посмотрел ему в глаза, перенося вес на опорную ногу.

— Попытайся, князь. Только что пробудившихся одарённых я ещё не убивал, это будет даже забавно!

Дальше у нас разговор как-то не пошёл. Да оно и не требовалось. Убийца молниеносно вытащил из рукавов костюма отливающие зеленоватым светом кинжалы, а я сместился чуть назад, разрывая дистанцию.

Энергия, которая и так постоянно циркулировала по каналам, резко ускорила свой бег. Моя левая рука вспыхнула Светом и я перехватил устремившийся в мою шею кинжал за лезвие. Кожа ладони сразу зашипела, покрылась мелкими волдырями, а кровь из небольшого пореза испарилась, отдавая смердящим запахом. Отравленный, значит. Но ничего, печать справиться.

Вторую руку в кинжалом я поймал у печени, резко выворачивая её под углом. Раздался хруст, убийца пронзительно вскрикнул. Но мелодия и журчание воды в кране, что он открыл ранее, погасили звуки.

От последующего удара лбом в нос он окончательно поплыл, а выбитое левое колено заставило его зайтись надрывным криком. Почти, ведь я вовремя закрыл ему рот ладонью.

Дверь распахнулась, на пороге появился готовый к бою Фёдор. Увидев трепыхающееся в моём захвате тело, он резво подскочил и окончательно скрутил ублюдка, придавив того мордой в пол.

— Глава…

— Что с охраной? — сухим тоном перебил я его, не дав сказать, попутно готовя Касание Света, если язык решит удивить.

— Снаружи двое человек, — чётко ответил командир Егерей, а на дальнейшие слова получил мой кивок одобрения: — Бойцы рассредоточились, главный и запасные входы под контролем.

В этот момент в кармане убийцы что-то завибрировало и раздалась странная, похожая на завывания мучеников, мелодия. Неужто демонопоклонники попались?

Втроём мы так и застыли, слушая эти песнопения вперемешку с журчанием воды и умиротворяющей музыкой с потолка.

— М-м! М-М!!! — пытался выкрутиться лысый, бешено вращая глазами и истекая кровью из переломанного носа. Вывернутая рука тоже добавляла ему острых ощущений, но пусть терпит, ещё легко отделался. Быстро опустившись перед ним на корточки, пошарился по его карманам и вытащил телефон. Цифры на лицевом стекле были неизвестны.

Мысли и план по защите Светы и её подруг с дальнейшим отступлением складывался буквально на лету. Эх, давай, Август, ты же помнишь ещё ту науку. Зря ты, что ли, пропил двухмесячное жалованье со стариком Раксом, выучив пару его трюков. А трюки у этого пропойцы были такие, что величайшие артисты и убийцы позавидовали бы. Не просто же так он был когда-то командиром Чистильщиков, мастерски выслеживающих всякую шваль.

— Фёдор, дай ему говорить.

Старик удивился от подобного приказа, но беспрекословно подчинился. И стоило пленному получить хоть каплю свободы, как из его рта раздалось:

— Вы все покойники! Даже, если я умру, живым вам не уйти! Давай, Потёмкин, чего ты ждёшь⁈ Прикончи меня!

— Вы все покойники! Даже, если я умру, живым вам не уйти! — в точности повторил я, смотря прямо в глаза этому смерду и меняя интонацию. Печать Света сразу начала латать гортань от таких вывертов. Уже и забыл, как это, мать его, неприятно: — Давай, Потёмкин, чего ты ждёшь⁈ Прикончи меня!

Окровавленное лицо убийцы вытянулось в недоумении, его глаза расширились, а брови Фёдора взлетели на лоб.

Я нажал на зелёную кнопку, принял «звонок», как это называлось, и приложил телефон к уху:

— Да⁈ — командир Егерей ошарашенно крякнул, услышав, как в моем голосе прорезались совсем иные ноты, более грубые. Почти в точности, как у нашего пленного. Он вовремя смекнул и вновь заткнул ему рот.

— Доложи ситуацию! Что там с Потёмкиным⁈ — хриплым басом заговорил собеседник.

— Веду наблюдение, молокосос всё ещё на виду.

— М-м!!! — забрыкался наш язык, но удар по почкам отбил у него желание продолжать испытывать судьбу.

— Хорошо, — раздраженно ответили мне, а на заднем фоне я различил по меньшей мере два других голоса. — В запланированном штурме отказано. Охрана Кутузовой и Юсуповой вмешается, — Хм… Значит, девы приехали не одни, а с бойцами, но это даже хорошо. — Продолжай наблюдение до последующего приказа.

— Отмена штурма? Вы сменили позиции?

— Вынуждено, ожидаем новых вводных от заказчика, — раздражение в голосе прибавилось. — Жёлтое здание через дорогу, третий этаж. Отступишь туда, если операцию отменят.

— Принято, — сбросил я звонок, отнял телефон от уха и, раздавив его, прошептал: — Спасибо тебе за науку, старый пройдоха. С меня бочка отборного эля, если встретимся вновь…

Обломки из металла и стекла полетели на пол, а я поднялся с корточек, посмотрел на готового к бою старого волка и нашу добычу.

— Глава, к-как вы? Ч-что вы?.. — он был в шоке от того, что увидел и услышал. Да и пленный недалеко от него ушёл, а чтобы лишнего не слушал, пришлось его вырубить Касанием Света.

— Фёдор, не время сейчас! Сосредоточься! — говорить было тяжело, а горло саднило, но нужно переключить мозг этого воина.

Словно по щелчку, Егерь рода сразу же отбросил все тупые вопросы и сосредоточился.

— Значит так, сейчас ты выходишь, тихо, никого не пугая, докладываешь Свете обстановку. Вам необходимо вызвать стражей правопорядка, — надеюсь, тех не подкупили. Шаткий вариант, но придётся сыграть. Отреагировать они в любом случае должны. — Скажешь, что заметил странных людей в желтом здании на третьем этаже через дорогу, следящих за этим местом. Добавим ублюдкам проблем. Далее, после их приезда покидаете трактир, тьфу ты, ресторан, все вместе. Грузитесь в транспорт и быстро уезжаете. Изначальный маршрут меняешь, попетляйте по городу, но держитесь большего скопления людей. Далее, как выйдете на дорогу в сторону поместья, ожидай возможной засады на пути. Вряд ли она будет, слишком уж они осторожны, но лучше перебздеть. Так же свяжись с теми, кто остался в расположении казарм. Пусть выдвигаются навстречу и всё проверят. Если же Юсупова и Кутузова что-то предпримут, когда узнают о ситуации, то держитесь рядом и действуй по обстоятельствам. Гнили в этих девах нет, но и доверия они тоже пока не заслужили, поэтому будь начеку. Я свяжусь с тобой сам, позже, телефон у меня имеется. Но сначала, хочу поздороваться с тем, кто курирует эту операцию и мирно с ним побеседовать. Языка мы пусть и взяли, но он всего лишь пешка, один из исполнителей. К нему приставишь пару бойцов, пусть свяжут и передадут страже. Проще, конечно, убить, но слишком много вопросов будет.

— Глава! — воинственно произнёс старик, явно решивший поспорить. — Позвольте пойти с вами!

Его желание помочь понятно, но он будет только мешать. Одному действовать проще, а раз мне неизвестны силы исполнителей, то рисковать бойцами нельзя. Меня из-за печати Света убить можно, но очень тяжело, а вот тот же Есенеев очень даже смертен. Так что пусть лучше позаботиться о сестре и молодых девах, пока я не решу, что он готов спуститься со мной хоть в нижнии слои Тени, хоть в Инферно.

— Это приказ, Есенеев! За Свету головой отвечаешь! Всё понял?

Насупившись, старый воин рода поднялся с плиточного пола, сжал кулаки до скрипа, а затем кивнул и сдавленно выдавил:

— Будет сделано, глава… Прошу, только выживете…

— Не переживай, воин, — похлопал я его по плечу. — Рано ты своего командира хоронишь, а крови на нас двоих ещё хватит с лихвой. А теперь иди, выполняй приказ.

На миг склонив голову, он резко выпрямился и, ударив себя в грудь кулаком, убежал. Я подобрал кинжалы убийцы и спрятал их в рукавах лёгкой куртки униформы, после чего покинул помещение. Старый Егерь уже подошёл к улыбающейся Свете и наклонился к её уху, двойка молодцов решительно двинулись к нужнику, а я оказался в дверях кухни. Хорошо, что строители сделали все помещения относительно рядом.

В последний момент заметил, как Кутузова повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза, заметно удивившись.

Скрипнули двери, богато украшенный зал отрезало, зазвучали голоса поваров, а в нос ударил запах готовки.

Разминувшись с недоумевающим от моего появления молодым слугой, державшим поднос и идущим в сторону зала, побежал по коридору к одной единственной двери в конце, где написано «Выход».

Как в старые добрые времена. Враг известен, как и его местоположение. Никаких эмоций, ноль сомнений. И пусть это не демоны или иная нечисть, но явно твари в человеческом обличии, а значит никакой пощады. Они на своей шкуре узнают, что Свет способен не только благословлять, но и нещадно карать!

Глава 16

Неподалёку от ресторана «Маршанталь»…

Командир наемного отряда «Псы Игниса», был зол и раздражён. Хороший и толстый заказ, который он получил на днях, мог обеспечить целому отряду год сытой жизни. И это включая закупку нового снаряжения, оружия и техники.

Кому-то понадобилось устранить главу рода Потёмкиных, простого пацана, которому и двадцати нет. Обычное, по сути, явление. Аристократы постоянно резали друг друга, плетя свои интриги и добиваясь большей власти. Парень банально перешёл дорогу не тем людям, а раз его род ничего из себя не представляет, то и работа плевая.

Вот только первый вариант плана, рассчитанный на тупого и гордого молокососа, каким по предоставленному досье являлся Потёмкин, не удался. Связной должен был выйти с целью на контакт, донести желание «переговоров», после которых парня прикончат, но всё никак не мог этого сделать. Пацан не оставался один, а находился в окружении Егерей рода и Юсуповой с Кутузовой с телохранителями. Эти две аристократки, дочери богатых и статусных родов, спутали все карты своим появлением. Группа для возможного штурма была рассчитана на Егерей Потёмкиных, но никак ни на боевых спецов двух сильных родов Российской Империи. А в том, что охрана благородных барышень была отличной, командир наёмников не сомневался.

— Что будем делать, Лохмач? — обратился к нему зам отряда, высоченный мужик, накаченный будто на стероидах и являющийся сильнейшим одарённым в их отряде. Его дар усиливал физические показатели и прочность кожи. — Если Мышь не сможет накрутить пацана или убить его, то заказ пролетает.

— Отступим по маршруту и устроим засаду, — гневно ответил Лохмач, получивший свой позывной из-за густой бороды и бакенбардов. — Группа Трофима должна была уже занять дорогу, как запасной план действий.

Этот вариант Лохмач тоже продумал. Всегда нужно иметь несколько планов на разные случаи, но кто же знал, что заказчик окажется таким богатым, но таким трусом? Да и голосок его, при связи, выдавал какого-то пацана. Возможно, даже не старше самого Потёмкина. В среде наёмников не принято знать, кто тебе платит и за что, дабы не слить информацию, но командир очень бы хотел узнать — кто же воспользовался их услугами. Так, ради банального интереса.

Положив штурмовую винтовку нового образца на плечо, он поудобней расположился на диване и оглядел небольшую квартирку. Двухкомнатная, с убогим ремонтом, сейчас в ней находились и готовились двадцать отборных псов войны включая самого Лохмача. Кровожадные ублюдки, уволенные из армии с волчьим билетом, либо же не нашедшие своего призвания где-нибудь ещё, но любящие убивать за деньги. Поддерживать дисциплину с такой ватагой нелегко, но Лохмач справлялся, сплотив этот сброд.

Из-за прикрытой двери кладовки раздавались тихие всхлипы и завывания, принадлежавшие связанной женщине средних лет. Хозяйку квартиры Лохмач решил не убивать, пока что. Неизвестно, как получится с вариантом отхода и если жандармы начнут их преследовать, то гражданский в заложниках лишним не будет. Да и лиц она их не видела из-под балаклав, так что всё чисто. Конечно, его парни сразу захотели развлечься, но удар в челюсть мигом вернул дисциплину на место. Пусть они наёмники и убийцы, но какое-то кредо чести было даже у них.

Минуты потекли в ожидании, пока заказчик решится на новый приказ и вводные. Бойцы проверяли вооружение и были готовы в любой момент приступить к выполнению задачи.

Но чего никто из них не ожидал, даже плачущая женщина, так это стука в дверь и последующего за ним звонка.

Заиграла хрипящая, зубодробительная мелодия. Всего лишь миг и наёмники взяли на прицел обшарпанную белую дверь, а Лохмач нахмурился. Плавно, будто хищный кот, он поднялся с дивана и без слов отдал приказ. Хватило команды рукой, которые отряд знал на зубок.

Его зам, как самый крепкий, двинулся к двери. Если их раскрыли, то его дар позволит пережить первую атаку, а затем…

Зазвонил мобильный телефон в кармане, Лохмач тихо выругался и, взяв трубку, прошептал:

— Говори.

Номер был предоставлен заказчиком для связи с продажным жандармом, задача которого сделать так, чтобы стражи правопорядка не сразу ответили на возможный вызов из ресторана. Вот только, ситуация из-за Кутузовой и Юсуповой была такова, что сделать он ничего не смог. Три наряда вместе со штурмовой группой послали по адресу, а значит у них меньше десяти минут, пока не начались проблемы.

Во входную дверь позвонили ещё раз…

— Дерьмо… Крен, открывай, и в расход. Свидетели нам не нужны, — отдал он приказ, передёрнув затвор винтовки. Время ожиданий закончилось.

Зам кивнул, вытащил свой нож, больше напоминавший тесак по виду, и резко распахнул входную дверь.

Лохмач ожидал чего угодно. Доставку продуктов, которая ранее могла заказать хозяйка. Визит соседей из-за возможного шума. Прибытие каких-нибудь коммунальных служб, которые всегда заявлялись не вовремя.

Но что он точно не ожидал, так это увидеть на пороге квартиры свою цель. Одетый в форму Егерей стандартного образца, молодой черноволосый юнец быстро пробежался по их отряду взглядом в возникшей тишине, пока столкнулся глазами с Лохмачом.

Руки Потёмкина засияли и всю квартиру осветила яркая вспышка света. А когда зрение вернулось, Лохмач увидел, как его зам с глухим, чавкающим звуком, осел на пол. Одарённый-физик с непробиваемой кожей, свалился от одного удара, а из его головы торчало лезвие кинжала, по рукоять вошедшего в подбородок.

У опытных военных, убивших десятки, а то и сотни человек, пробежал мороз по коже от столь быстрой расправой над сильнейшим из них. Крен даже сделать ничего не успел…

— ОГОНЬ!!! ПРИКОНЧИТЬ ЕГО! — заорал во все горло Лохмач, первым нажав на спусковой крючок.

Выстрелы из почти двух десятка стволов буквально изрешетили дверной проём и молодого Потёмкина, уже сделавшего шаг в квартиру. Его тело содрогнулось от пуль, он медленно отступил, продолжая сжимать в левой руке второй кинжал — кому тот принадлежал Лохмач узнал сразу — но не падал! КАКОГО ЧЁРТА⁈ КАК ОН ЕЩЁ СТОИТ НА НОГАХ⁈

Холостые щелчки зазвучали в квартире, а ошарашенные наёмники смотрели на то, как их цель медленно выпрямился и повёл плечами. Из его продырявленной одежды, с мелодичным звуком, на плиточный пол посыпался свинец.

А после, произошло то, отчего даже у опытнейшего командира наёмников к горлу подкатил ком. Свет вокруг юнца словно исчез, всё вокруг заволокла тьма, будто отрезавшая квартиру от всего мира. И в этой тьме глаза Потёмкина вспыхнули тёмно-зелёным пламенем. Удушающая аура ужаса и отчаяния вырвалась из князя, охватывая всё помещение. Её отголоски, несущие в себе завывания миллиардов загубленных душ проникли разум людей, выворачивая его наизнанку. Лохмач и его бойцы слышали, как их звали на помощь. Как обещали власть и силу, а также жестокую смерть и муки в случае отказа. Они слышали безумный смех детей, женщин, мужчин и стариков. Много… Очень много голосов, эмоций и криков агонии. Боль, страх, ненависть… Их невозможно было вынести!

И в центре всего этого стоял Потёмкин, взирающий на наёмников без каких-либо эмоций. Его лицо замерло маской. Холодной, отрешённой, решительной.

Князь не стал говорить. Он не вступил в диалог и не сыпал угрозами, что убьёт их. Нет, вместо этого он просто начал действовать. Без жалости. Без сомнений.

Стремительной тёмно-зелёной вспышкой, с вкраплениями Света, князь ворвался в квартиру и кинжал в его левой руке запел, собирая свою кровавую жатву. Правой рукой он схватил ближайшего бойца, закрываясь им от новых пуль, и наёмник закричал. В ужасе и агонии, когда его одежда вспыхнула тёмно-зелёным пламенем, а плоть начала буквально расползаться на глазах, оголяя кости!

Он отрывал головы голыми руками, невзирая на крики и то, что некоторые бойцы сдались. Он дробил их кости ударами ног и кулаков, будто те были не прочнее бумаги. Потрошил кинжалом, словно заправский мясник, выполняющий рутинную, кровавую и неблагодарную работу. Паре наёмников из отряда Лохмача повезло больше, но лишь по сравнению с коллегами. Их разум не выдержал ауры князя, сердце остановилось от ужаса и они попадали на пол, уставившись в потолок стеклянными, безжизненными глазами.

Жалкие секунды потребовались мальчишке, который только-только обрёл свой дар, чтобы вырезать целый отряд наёмников и превратить небольшую квартиру в филиал кровавого Ада. Везде валялись куски тел, кровь залила пол, стены и потолок. Кишки и прочие внутренности разбросало, а часть намотало на потолочный вентилятор. Голова их снайпера, ранее сидевшего возле окна с монструозной винтовкой, лежала в горшке из-под цветка, отлетев туда от одного удара кинжалом с идеальным срезом.

В живых остался только Лохмач. Завывая от боли, словно в бреду, он пытался отползти к распахнутой двери квартиры, оставляя за собой толстый след крови. Идти он уже не мог, как и бежать. Сложно это сделать, когда твои ноги отрезаны по самые яйца.

Неторопливые шаги за спиной подгоняли его. Смерть шла за ним, чтобы закончить казнь последнего выжившего. Именно так это понял Лохмач. Он совершил ошибку, решив взяться за заказ, недооценил свою цель и расплата настигла его не просто в виде смерти в бою, а казни всех его бойцов! Князь не пощадил никакого…

Давящая аура смерти и ужаса неожиданно исчезла. Свет вернулся, лучи солнца пробились в квартиру, как и освещение из коридора этажа.

— Кгха… Гха… — захаркал кровью Лохмач, скривившись от боли. Ударом ноги, не сдерживаясь, Потёмкин перевернул его на спину.

Он присел перед ним на корточки. Кровь капала с кинжала, да и сам князь, словно искупался в ней. В его одежде виднелись дыры от пуль, а глаза… Они горели не тёмно-зелёным пламенем, а необычайно ярким Светом. И если раньше его лицо не выражало никаких эмоций, то теперь он был хмур и недоволен. Не зол или раздражен, а банально недоволен чем-то.

Стоило ему протянуть свободную ладонь к голове Лохмача, как тот закричал от ужаса, уже зная, что за этим последует. Губы умирающего наёмника задрожали, широкие глаза заметались в поисках спасения. Он не хотел такой смерти, какая постигла его людей! Не хотел!

Но ничего не случилось! Никакого огня! Никакой вони от смердящей плоти или криков и безумного смеха из темноты! Вместо этого пришла лёгкость и спокойствие…

— У тебя ровно тридцать секунд, чтобы сказать, кто заказчик и тогда ты умрёшь быстро, — отнял руку Потёмкин, холодно обратившись к нему. — Либо можешь молчать, но тогда будешь подыхать медленно. Твой выбор, смерд?

— Н-не знаю… Н-нам не говорят… — хрипел умирающий мужчина, глотая кровь. Кем бы ни был этот князь, но лучше все рассказать. Выложить, как на духу, ничего не скрывая. Ради даже малейшего шанса вновь не увидеть тот жуткий огонь. — К-какой-то… п-пацан…

Потёмкин нахмурился и задумался. Лохмач, даже пребывая одной ногой в могиле заметил, что кровавая резня, которую князь тут устроил и мертвецы на полу его вообще не волнуют. Словно он видел и делал подобное сотни, а то и тысячи раз.

— Хорошо, я тебе верю, — кивнул юнец и вновь положил ладонь на лоб командира наёмников. — Как и обещал, ты получишь быструю смерть. Слово, есть слово. Но это не значит, что я не буду тебя судить.

О чём говорил Потёмкин, умирающий Лохмач не понимал, но очень скоро осознал…

— Я, Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов, данным мне Вселенной правом, лишаю тебе последующего после смерти очищения и рождения в ином из миров! Бездна отныне твоя темница! Тьма отныне твои оковы! Более ты не увидишь Света, ибо недостоин его! Таково моё слово и мой приговор!

Глаза командира наёмников вспыхнули ярким сиянием после этих слов, а из его рта вырвался невероятной силы поток света вместе с криком нестерпимой боли. Душа наёмника «сгорела» и отправилась туда, где ей самое место, оставив после себя лишь обожженную оболочку и ничего более.

* * *

Я поморщился от витающего запаха смердящей плоти, поднявшись с корточек. Энергетические каналы перегружены и разорваны во множестве мест, астральное тело дрожит от недостатка энергии, а печать Света в душе вновь вернулась в норму.

Должен признать — не ожидал, что огнестрел этого мира будет столь эффективен. У моих бойцов такого точно нет, там версии этого оружия более простые и не такие убойные, но у этих… наёмников, дела обстояли иначе.

Я не привык скрываться, заходить в тишине и устранять врага в спину. Только бой лоб в лоб, разумеется, с планом на битву. Но немного переоценил себя. Печать Света выдержала. Справилась с тем металлом, что изрешетил моё тело, но потратила слишком много сил и Скверна вырвалась. Борьба без явного лидера была проиграна и эта зараза прорвалась в мир, а мне пришлось действовать так, как получилось. Воспользоваться силой Врага. Хорошо, что Свет быстро вернул контроль и подавил Скверну, а я всё время держал поводок, не позволяя этой мощи окончательно перехватить контроль.

Мне точно нужно разобраться в этом вопросе. Проверить всё, от и до, чтобы понимать — где грань. Но это потом, а сейчас…

Открыв дверь, за которой звучал плач и всхлипы, я увидел лежавшую у стены женщину в выцветшем халате. Она была связана, кляп во рту, а в широких глазах застыл натуральный ужас, возникший при виде меня. Женщина замычала протяжнее и попыталась вжаться в стену кладовки, куда её засунули.

— Спокойно, дева, всё будет хорошо, — я показал ей кинжал и она забилась от дрожи. — Люди, что пленили тебя уже мертвы и ничего тебе не угрожает. Сейчас я разрежу твои путы, выну кляп, а ты не будешь делать глупостей. Договорились?

Она замерла, пытаясь осознать услышанное, а затем медленно кивнула.

— С-спасибо вам! Спасибо! — зарыдала она во всё горло, стоило освободить её. Даже на шею мне бросилась, не обращая внимание на кровь. — Господи… Спасибо вам, кто бы вы ни были!

Я аккуратно отстранил её от себя и посмотрел в глаза.

— Стража города уже едет сюда. Сейчас мы с тобой выйдем на улицу и встретим их. Начнут задавать вопросы — отвечай правдиво, не лукавь и ничего не скрывай. Хорошо, юная дева?

Женщина от моих слов смутилась, её щёки немного покраснели и она кивнула. Да уж, какой бы ни была ситуация, женщина остаётся женщиной. Да и молода она, в чём я не соврал. Лет сорок, может чуть больше.

Обитатели этого жилища показались из своих нор, когда всё затихло и мы вышли в коридор. Начались вопросы, паника виднелась на лицах каждого, как и страх. В особенности из-за крови на мне. Какая-то старушка вышла из своего обиталища с палкой наперевес и двинулась на меня.

— Ах ты, ирод проклятый! Демон! Изверг! Наркоман! Нашу Машечку решил похитить⁈ Сейчас я тебе…

Я от такого недоуменно приподнял бровь, но женщина быстро взяла старуху в оборот и успокоила. Она и сама ещё не отошла, пребывая в шоковом состоянии, но мыслила здраво и это хорошо.

Снаружи зазвучал странный звук, похожий на сигнал артефакта обнаружения. Пронзительный, сменяющийся громкостью. Спустившись по лестнице, где собрались и другие жители дома, впоследствии двинувшиеся за нами целым стадом, мы вышли на улицу.

Дорогу и прилегающую местность оцепили люди в тёмно-синей униформе. Кареты таких же цветов и гербом Российской Империи образовали преграды. Из чёрной, явно боевой кареты, сильно отличающееся от остальных, выбегали бойцы в шлемах и тёмных одеждах со странной броней на теле.

Я заметил, что транспорт моего рода и подруг сестры отсутствовал, а значит они либо дождались стражей города и уехали, либо сделали это раньше. Я сам дал Фёдору возможность принимать решения и если он так поступил, значит было нужно.

— Стой на месте! Оружие на землю, руки поднял! — взяли меня на прицел бойцы в чёрном, а их коллеги в тёмно-синем скрылись за несколькими каретами, заняв позиции. И то, что за моей спиной гражданские, их мало волновало.

Бросив на землю окровавленный кинжал, я остался стоять на месте и невозмутимо наблюдал за их дальнейшими действиями.

— Руки поднял! На колени, быстро!

Орал в приказном тоне какой-то жирный боров, облачённый в доспехи, делающие из него подобие бочки. В его руке была странная приблуда, усиливающая голос.

— Я, князь Потёмкин Виктор Константинович, и не тебе, смерд, приказывать мне! И на колени я никогда не вставал и не собираюсь!

От моего тона жильцы дома попятились, спасённая женщина распахнула глаза в неверии, а стража города как-то затихла. Возникла пауза, но недолгая.

— Опустить оружие! Выполняйте приказ, олухи! — вновь заорал боров, а его подчинённые выполнили указание. Он убрал свой артефакт и, держа руку на рукояти меча, подошёл. Хм, одарённый. Где-то на уровне Фёдора. — От лица третьего отдела жандармерии города Екатеринбурга прошу прощения, ваша светлость. Не признали.

— Имя? — коротко осведомился я, поведя плечами. Тело ныло от усталости, но циркулирующие крохи энергии пока справлялись, как и печать.

Боров вытянулся, приложил руку к голове и отрапортовал:

— Старший лейтенант Сидоренко, ваша светлость! Командир второй штурмовой группы!

Звания этого мира мне ничего не говорили, но не думаю, что у этого мужика оно высокое. Но то, что командир, это хорошо.

— Третий этаж, Сидоренко, двадцать трупов, — от названной цифры мужик заметно охренел, да и бойцы его переглянулись. — Работали наёмники. Цель — род Потёмкиных. Живых не осталось. Занесёшь в протокол, когда будешь писать рапорт. И не забудь отметить, что князь Потёмкин сотрудничал.

Сняв шлем с головы, Сидоренко почесал затылок и уточнил:

— Вы их всех… убили?

— Орден Пала… Кгхм, княжеский род Потемкиных не ведёт переговоров с ублюдками и террористами. Как и не берёт пленных из этой братии.

Если мужик и удивился моим словам, то никак этого не показал. Только кивнул.

— Я вас понял, ваша светлость, но… Сердечно прошу прощения, вам придётся проехать с нами. Дела благородных не моя юрисдикция. Прошу вас оказать содействие.

Я нахмурился, но кивнул. Всех знаний законов у меня не было и, возможно, Сидоренко где-то приврал, вот только уличить его в этом я не могу.

Кандалы на меня не надели, да и не дал бы я этого сделать, а просто сопроводили до одной из карет. На переднее пассажирское сиденье сел сам Сидоренко, отдав все приказы своим подчинённым.

К моменту, как всё закончилось, у ограждений собралась толпа зевак. Стражи города, именуемые жандармами, принялись за свою работу и выполняли её исправно. Чуть иначе, нежели в мирах, где я бывал, но чем-то схоже. Принцип работы не сильно отличался.

Ехали мы недолго. Относительно, конечно. Ресторан находился в центре города, а значит и отделение стражи тоже должно быть неподалёку, что логично. Вот только, лично для меня, они конкретно задержались. Дежурная группа, если таковая имелась, сработала поздно.

Само здание стражи не особо внушало. Трехэтажная серая коробка с окнами, у входа развевались флаги. Один из них я признал, принадлежал он Российской Империи, видел его в тырнете, а вот второй нет. Возможно, символ города, а может и жандармов. У входа карета не остановилась, а проехала дальше и вырулила за здание, где стоял и другой транспорт.

— Прошу за мной, ваша светлость, — бодро произнёс Сидоренко, указывая рукой в сторону двухстворчатых дверей, где стояла группа служителей правопорядка. Между пальцев одной руки каждый из них держал исходящие дымом белые палочки.

Я кивнул и пошёл вслед за стражем. Курящие мужи, а судя по запаху и вони, они именно курили эти палки, при нашем приближении выкинули их и вытянулись.

— Вольно, балбесы, — отмахнулся от них Сидоренко, открывая двери.

Мы двинулись по коридорам, а вокруг суетился народ. Кто-то бегал с папками, другие общались по телефонам или ходили с кружками между кабинетов. Необычно было видеть среди стражей женщин. В моём мире это было сугубо мужское ремесло, но, похоже, здесь это считается нормой.

Привели меня в небольшое помещение. Серые безжизненные стены, светлая плитка и один единственный стол с потолочной лампой, вот и всё убранство. Хотя, кто-то и зачем-то встроил тёмное стекло в одну из стен, цель которого оставалась для меня загадкой.

— Прошу вас, ваша светлость, присаживайтесь, — вздохнул Сидоренко, а на пороге комнаты появился молодой парень в униформе. — Желаете чай, кофе?

— Откажусь, — невозмутимо ответил я, осматриваясь. Заметил в правом углу под потолком странное чёрное устройство, на котором горела мелкая красная лампочка. — Ты привел меня на допрос, старший лейтенант?

Пусть этот мир отличался от моего. Пусть в нём много всего ещё неизвестного для меня. Но вот казематы для допроса я узнаю из тысяч других похожих. Достаточно жёсткого металлического стула, атмосферы безнадеги и старого запаха крови, засохшие следы которой были на полу.

— К сожалению, это так, — поморщился Сидоренко. Он, похоже, понимал куда больше меня и осознавал, что действует не совсем по регламенту. — Нам необходимо полностью составить картину произошедшего и для этого уже вызвали человека по делам аристократов. Он должен прибыть с минуты на минуту. Благодарю вас за то, что не оказывали сопротивление, а пошли на содействие. В своём рапорте я обязательно это уточню. Всего вам хорошего, ваша светлость.

Жандарм учтиво поклонился и, гремя доспехами, удалился из помещения. Дверь за собой он прикрыл, а не захлопнул полностью. Наверное, решил, что такой ход может расцениваться за знак доверия и то, что я не пленный. Одобряю, Сидоренко, мудро поступил.

Чай мне всё же принесли. Тот самый юнец, которого я видел подал его вместе с небольшой миской печенья. Притрагиваться ни к тому, ни в другому не собирался. Раз в этом мире есть алхимия, то могут быть и отвары, способные развязать язык не хуже мага-ментата. Был у меня такой опыт. Не только в качестве испытуемого, но и испытателя.

Нужно было выстроить линию защиты, что с незнанием всех заказов очень проблематично. Но пока есть время, что-нибудь да придумаю.

Минут через десять, за которые я уже составил примерный план дальнейшего разговора с будущим собеседником, дверь допросной распахнулась.

На пороге стоял подтянутый мужчина в квадратный очках и тёмном деловом костюме. Гладкоевыбритое лицо, небольшой шрам над губой и короткие волосы с выправкой сразу подсказали мне, что это не рядовой служака из кабинета. Пронзительным взглядом карих глаз он посмотрел на приблуду в углу потолка, кивнул и зашёл внутрь. В руке у него был небольшой прямоугольный чёрный короб из гладкого материала.

— Князь, Потёмкин Виктор Константинович, я полагаю? — присел он на один из двух стульев, на противоположной стороне стола, и положил на него свой короб.

— Верно, — невозмутимо ответил я, рассматривая этого человека.

— Позвольте представиться, — он щёлкнул какие-то замки, открыл короб, и достал из него документы. — Нелипа Александр Борисович, начальник юридического отдела княжеского рода Пожарских и ваш временный защитник.

Я приподнял бровь. Защитник? Пожарские? Интересно девы пляшут, неужто известие о стычке с теми ублюдками уже разлетелось по всему городу?

— Хм, не ожидал, — кивнул я, нахмурившись. — Вас прислал Самоед?

Мужик обозначил вежливую улыбку, но ответить ему не дали. Дверь вновь открылась и на пороге показалось новое лицо. Уже знакомое мне. Вот только почему-то чиновник отдела канцелярии, секундой ранее лучившийся самодовольством и злорадством, резко побледнел при виде человека Пожарских.

— Здравствуйте, Захар Романович, — опознал его Нелипа, тон которого сочился холодом. — Прошу вас, заходите, мы ждали только вас.

Толстый шар как-то резко сдулся, убрал за спину папку, что держал в руке, и удручённо зашёл в помещение.

Чует моя старая душа, что допрос в этом кабинете будет отнюдь не у меня, но так даже интересней. Как и то… Зачем Пожарские решили помочь и прислали защитника? Надо будет это выяснить, но сначала следует разобраться с ситуацией, а затем связаться с Фёдором и узнать обстановку. И чем быстрее, тем лучше.

— Что ж, Захар Романович, — взял слово Нелипа, когда толстяк умостил свой зад на соседний с ним стул. Он вытащил из короба несколько бумажных листов и протянул их чиновнику. — Кажется, вы не совсем поняли, с кем имеете дело…

Глава 17

Всегда приятно смотреть, как работают профессионалы. И неважно, в чём заключается их ремесло. Пусть-то кузнец, пекарь или воин, прошедший тысячи схваток и отточивший своё мастерство за многие годы.

В данном конкретном случае я с удовольствием, что бывало крайне редко на моей памяти, наблюдал за работой человека Пожарских. Нелипа оказался из тех самых дотошных людей, которые знают своё дело от и до. Он буквально размазал чиновника канцелярии, решившего, что я каким-то боком нарушил неизвестный мне закон. Суть сводилась к тому, что я якобы превысил свои «полномочия», как гражданин Российской Империи и князь в одном лице.

Вот только все его аргументы разбивались об десятки контраргументов Нелипы. Весь стол передо мной был завален кучей бумаг, поверх них две книги свода законов, один из которых относился к аристократии, а другой к простолюдинам. Оказывается, их два и они разные. Этот мир кажется мне всё страннее и страннее. Но да ладно. Важно ещё то, что канцелярская крыса, работавшая на наших врагов, до усрачки боялся человека Пожарских. Свою папку, которую тот принёс с собой, он чуть ли не сожрал. Страх, какой у него возник на лице после вопроса Нелипы о её содержимом, выдавал Захара Романовича с головой.

Практически весь процесс из препирательств и споров я молчал, отвечая на редкие вопросы в стиле «Да» или «Нет». Да и то, делал это тогда, когда понимал, где меня смогут уличить или подловить. Сам же Нелипа, в отличии от красного и потеющего чиновника, был спокоен, как Занзимарский Питон. Но и он заинтересовался, а в его глазах появилось удивление, когда к нам зашёл один из жандармов. Принёс он тонкую папку, внутри которой лежали картины с места бойни, явно сделанные магией. Такое качество мог сотворить на моей памяти только какой-нибудь Архимаг Иллюзий.

Захар Романович тоже обратил внимание на картины и брови его взлетели на лоб с такой скоростью, будто хотели убежать. А Нелипа прокашлялся, взглянул на меня и немного ошарашенно спросил:

— Виктор Константинович… Кгхм… ваша светлость, не могу не уточнить при Захаре Романовиче… Вы это в одиночку сделали?

Я взял одну из картин, на которой была изображена голова наёмника, лежащая в горшке из-под цветов. Действительно, Архимаг какой-то сделал, а иначе технологии этого мира мне решительно непонятны.

А что касалось ответа для человека Пожарских, то он получил лишь расслабленное пожатие плечами и молчание.

Чиновник канцелярии вытащил из кармана пиджака платок, бросил на меня испуганный взгляд и промокнул лоб. А вот Нелипа едва заметно улыбнулся и кивнул.

Дальнейший допрос, который так и назвать-то сложно, закончился очень быстро. У Захара Романовича неожиданно появились срочные дела, он откланялся и шустро для своих круглых габаритов укатился восвояси. Картины, кстати, не забыл. Взял на память, но так даже хорошо. Пусть смотрит и помнит, крыса продажная, что ждёт его и всех тех, кто на род Потёмкиных с мечом выйдет.

Нелипа собрал свои документы, сказал, что всё улажено и мы вышли из здания стражей города. На крыльце вновь стояли курящие служители правопорядка, наблюдавшие за тем, как мы спускались по ступеням.

— Ваша светлость, ознакомившись с вашей ситуацией, должен сообщить. Вам было не обязательно соглашаться ехать сюда, — Нелипа достал из кармана портсигар и выудил белую палочку. Но дымить не стал, понюхал и убрал обратно. — Жандармерия занимается делами простолюдинов, но никак не аристократов. При всём моем уважении к имперским службам, конкретно им вы могли отказать. И были бы в своём праве. Для благородного сословия, а тем более одарённых, существуют иные процедуры.

— Мне нечего скрывать и нужно было завершить все возможные проблемы с законом быстро, — пожал я плечами, оценивая кортеж карет, ожидающих этого мужа. Они не были боевыми, в отличии от бдящих возле них бойцов в полном экипировке. — Как вы узнали о произошедшем?

— У меня работа такая, ваша светлость, — приподнялись уголки его губ. — Знать всё, что интересно моему господину.

— И чем же я заинтересовал князя Пожарского? — сухо спросил я, а улыбка этого мужика исчезла.

— Это вам лучше узнать у господина, я всего лишь его слуга. Князь Пожарский желает встретиться с вами, Виктор Константинович. Разумеется, если вы не против.

— Обязательно, — кивнул ему, поведя правым плечом. Этот жест не остался незамеченным, ведь во время допроса я так делал раз пять. Энергетические каналы в этой руке пострадали больше всего. Из-за приговора, который я вынес тому грешнику с чёрной душой.

— В таком случае, вы могли бы назвать время и дату? У князя Пожарского плотный график и…

— И ты решил, что я буду откладывать свои дела ради встречи, которая нужна ему? — от моего тона Нелипа вытянулся, словно зелёный новобранец и судя по его осоловелому взгляду он сам охренел от этого. — Расслабься, Александр, я не твой господин, чтобы так тянутся. Касательно встречи, раз ты выяснил о моей «ситуации» и о том, что сегодня случилось, то сможешь найти способ связаться с моей сестрой.

— Прошу прощения, ваша светлость, — выдохнул Нелипа и незаметным движением руки, как он думал, успокоил охрану. — Но… вы глава рода, а Светлана Константиновна, при всём моем уважении, ваша сестра…

Тяжело мужику, сразу видно. Профессионал, это да, но никак не может подобрать слова, после того, как я его осадил.

— Хватит мямлить, Нелипа, как дева невинная на выданье, — прервал я его и достал телефон. — Держи и сам, при мне, делай что нужно, чтобы у нас с твоим князем был контакт.

Он облегченно вздохнул, аккуратно взял у меня из руки телефон Любавы, удивившись его розовому цвету, и начал магичить. Я же внимательно следил, что он там делает. Заодно настроился на чувство магического фона, дабы человек Пожарских не подсадил магическую метку для слежки. Но нет, он просто что-то проверил, записал в свой телефон и отдал мне мой обратно.

— Благодарю, ваша светлость. Я передам господину, что вы согласны на встречу с ним, как и на согласование о нужной дате.

Я коротко кивнул, всмотрелся в стекло телефона и почесал затылок. Что он там увидел и как понял? Эта приблуда с кучей картинок нихера непонятна, разве что за исключением тырнета.

Видя, что я завис и хмурюсь, пялясь в это чудо безумной мысли магов конструкторов, Нелипа поинтересовался:

— Кгхм, ваша светлость, вас надо куда-то доставить? Князь Пожарский дал мне чёткие указания помочь вам не только в отделе жандармерии.

— Да, сейчас, подожди, — махнул на него рукой и медленно потыкав кнопки в телефоне, нашёл нужные цифры. — Ало, Фёдор… Да, всё хорошо. Докладывай обстановку.

Командиру Егерей потребовалось меньше минуты, чтобы поставить меня в известность о текущей ситуации. Уложился он коротко, ясно и по делу. Без каких-либо тупых вопросов, за что заработал ещё один плюс в моих глазах.

Как и ожидалось, слабым местом в моём плане по устранению убийц и защите сестры с её подругами, были сами девушки. Судя по голосу Фёдора, когда он рассказывал, что Света собиралась броситься искать меня, ему довелось пережить настоящую бурю. Но ничего, справился, за что ему честь и хвала, заодно и дев молодых спас. Вывез он их ровно в тот момент, когда я начал действовать. Понял по выстрелам, вывел из трактира, а вот дальше…

— Александр, ты знаешь, где находится особняк рода Кутузовых? — спросил я, убирая телефон в карман.

— Да, ваша светлость, — кивнул Нелипа и заметил: — Должен признать, я хотел предложить вам проехать именно туда, ведь там сейчас находится ваша сестра и Егеря…

Я посмотрел тяжёлым взглядом на этого человека. Пусть с крысой канцелярской он был хорош, даже очень, но то, что он сейчас сказал — мне не понравилось.

— Ваша разведка хорошо работает, — холодно произнёс я, а он отчётливо сглотнул и забегал глазами по сторонам. — Я запомню это.

— Ваша светлость…

— Ты желал подвезти меня? — не дал я ему вставить слово. — Вот и поехали. Адрес, как оказалось, ты уже знаешь.

И, показав, что разговор окончен, двинулся к каретам Пожарских. Один из бойцов открыл мне дверь, на что получил благодарный кивок. Нелипа залез следом, сохраняя молчание и что-то колдуя со своим телефоном.

О том, что в Екатеринбурге существует специальный квартал для богатых аристократов я знал. Проверял по картам в тырнете. Правда там они были какие-то урезанные, всего не показывали. Видать хорошо свою частную жизнь благородные толстосумы защищают, но хотелось бы выяснить, как вообще этот квартал устроен. Так сказать, с точки зрения военной стратегии на возможность силового захвата территорий.

Сам квартал начался ровно в тот момент, когда мы подъехали к дорожно пропускному пункту. Бравые бойцы в снаряжении осмотрели днище машин, проверили документы Нелипы и впали в недоумение, увидев его окровавленного пассажира. За всей этой канителью внешний вид свой я в порядок не привел, да и возможности не было, а потому кровь высохла. Сиденье кареты, кстати говоря, придётся чистить, но Нелипа не выразил никакого недовольства. Потом сам у Пожарского спрошу, сколько услуга стоила и выплачу. Не люблю быть в долгах, даже по таким мелким поводам.

Что можно сказать о месте, где находились самые дорогие особняки аристократов, как Екатеринбурга, так и других благородных, купивших здесь землю? Дорого, богато, помпезно. Все дома отличались друг от друга, как видом, так и строением, количеством этажей и прилегающей территории. У одного из так вообще, не лужайка, а музей какой-то из кустов и деревьев. Фигуры различных животных и гуманоидов были вырезаны из зелени, но выглядело это… интересно. Нечто подобное любили в Тиорской Империи далеко на западе в моём мире. Край вина, страстных женщин и рыцарских турниров. Помнится, заезжал туда и остался доволен, даже домик думал взять, если когда-нибудь со службы на пенсию уйду. Вот только нет у Паладинов пенсии, как оказалось.

Нужным нам особняк располагался в дальнем части квартала. И я заметил особенность, что чем дальше от въездной части, тем богаче дома.

Этот был каменным, будто замок. Парочка круглых башен с зубцами на верхушках. Панорамные окна, с лицевой части особняка казалось, что этажей всего два, но на деле больше. Трехметровые стены отделяли территорию, а за коваными воротами виднелся фонтан у входа, ведущие к особняку каменные дорожки. Зелень устилала всё и была аккуратно подстрижена.

— Мы на месте, ваша светлость, — Нелипа вышел вместе со мной из кареты, учтиво поклонившись. — Всего вам доброго.

— И тебе, Александр, — кивнул я ему, заметив, как к воротам быстрым шагом шло двое молодцов в броне и при оружии. А с ними и Фёдор, бегущий впереди всех. — Скажешь своему господину, что князь Потёмкин благодарит его за оказанную помощь.

— Всенепременно, ваша светлость, — ещё один поклон, после которого мужик запрыгнул в карету и те поехали.

Ворота особняка передо мной распахнулись и наружу вылетел старый волк. Было видно, что мужик сильно нервничал. Он не сдержался, взял меня за плечи и стал осматривать, а когда увидел дырки от пуль, то впал в ступор.

— Ну чего ты на меня так вылупился, Есенеев? — мягко, всё же он боевой товарищ, я высвободился из его лаптей. — Повоевал твой командир, неприятеля погонял, да живым вернулся. Говорил же, рано ты меня хоронишь.

— Глава… Я-я… — крепко зажмурился он, вдохнул-выдохнул, а затем расслабился. — Да… простите… С возвращением, глава! Рад, что вы живы!

— Вот это другое дело, — похлопал его по плечу и улыбнулся. — Так, бойцы, — я переключил внимание на греющих уши мужиков, заинтересованно меня рассматривающих. — Где моя сестра?

— В доме она, глава, — шепнул мне Фёдор. — Виконтессы Кутузова и Юсупова… Успокаивают её.

— Понятно, — кивнул я. — Ну, веди.

Внутреннее убранство богатого особняка, стоило в нём оказаться, я не особо рассматривал. Да, дорого. Да, дохера картин разных и всякого барахла для уюта. Из всего этого только ковер на лестнице на второй этаж привлёк внимание, и обилие слуг. Их тут было раз в двадцать больше, чем у нас. И все они сильно удивлялись, когда князь Потёмкин, роняя на пол куски засохшей крови, поднимался наверх.

Женские голоса, а также плач, я услышал ещё в коридоре. Бойцы Кутузовых, что провожали нас, держали дистанцию, а Фёдор немного отстал.

Без стука я толкнул дверь в комнату и все разговоры, а также всхлипы — прекратились. Три пары девичьих глаз уставились на меня. И если Юсупова старалась держать лицо, что выходило у неё не очень, то Кутузова отчётливо хмыкнула. Ну и Света, конечно…

— Брат! — со скоростью молнии он слетела с дивана и вцепилась в меня, не обращая внимание на кровь. — Живой… живой…

— Ну и что ты тут устроила? — аккуратно погладил я её по волосам, напрочь не обращая внимание на зрителей. — Океан слёз уже пролила, небось. Я же, кажется, говорил тебе: Не существует такого врага, Света, который одолеет князя Потёмкина.

— Не говорил… — пробурчала она, но плакать прекратила.

— Значит, теперь говорю, — приподнял я уголки губ, медленно проводя рукой по её волосам. — Главное, что ты цела.

— О, боги, какой мужчина… — отчетливо расслышал я шепот Кутузовой, а затем и лёгкий хлопок. — Ай, за что?

— Помолчи уже, — шикнула на неё Юсупова, улыбаясь. — Не мешай им.

Так, ладно, пора заканчивать эту драму. Эмоциональный фон сестры немного успокоился, да и я незаметно для зрителей влил в неё немного энергии Света.

Отстранившись от меня, она только сейчас заметила дыры в униформе и распахнула глаза.

— В тебя стреляли⁈ Ты не ранен⁈

И чего они так все удивляются? Я как-то в походе почти месяц таким ходил, выслеживая прорвавшийся в мир отряд демонов из Инферно. И по горам лазил, и в болотной жиже топал, а затем ещё и тварей убивал. Дело привычное. Но сейчас сказать нужно не это, а другое.

— Нет, всё хорошо, — я взял сестру за ладонь и послал ещё один импульс энергии. — Но мне бы не помешало… сменить одеяние. Да и умыться тоже.

— С этим нет проблем, Виктор Константинович, — привлекла Кутузова внимание. — Вас сопроводят в купель и выдадут одежду моего брата. Или желаете униформу? Вам она очень к лицу, — улыбнулась она. — Хотя у нас нет тёмных тонов, как у вашего рода.

— Благодарю за предложение, Кристина, — кивнул я девушке, а бойцы за дверью гневно засопели на такую фамильярность. Но да хрен с ними. — Купели и униформы будет достаточно.

Подруги Светы к тому моменту уже подошли к нам и тоже разглядывали во все глаза мою одежду, как и общий окровавленный вид.

Купель, куда мне привели выделенные служанки, кардинально отличалась от тех, что были в моём особняке. Большое помещение, с кучей лавочек и средств для принятие омовения. Приблуды для подачи воды, специальные лейки, подающие воду, будто ты стоишь под водопадом в джунглях. Широкий бассейн с системой очистки и циркуляции, явно не магических. Нет ощущал я течения энергии, пока откисал в нём.

Но пусть и хотелось дольше пребывать в этом благостном месте, дела не терпели отлагательств. Время не остановить, если только ты не Архимаг со специализацией Хрономага, а потому пришлось выбираться и облачаться в принесенный наряд бойцов этого дома. Выдали мне униформу явно свежую, накрахмаленную.

Служанки, как оказалось, всё это время ожидали снаружи и повели меня к сестре и её подругам. Света, стоило ей вновь меня увидеть, облегченно вздохнула и начала улыбаться. Стоит признать, даже непривычно как-то, что кто-то о тебе так беспокоится. Забыл я это чувство после смерти матушки, с головой уйдя в службу капеллана Паладинов.

Разумеется, девы не могли упустить шанс и стали расспрашивать о моём приключении, но наткнулись лишь на сухие факты. Пришёл, увидел, прикончил врага и был таков, уехав в жандармерию. Не знаю, чего они ожидали, да и Света во время моего рассказа притихла, но Кутузова засмеялась.

— Да, ваша светлость, писатель чутких и живописных романов в вас явно отсутствует.

— Я воин, Кристина, а не мастер пера, — пожал я плечами, а девушки переглянулись и захихикали.

Нас хотели оставить на ужин, но я отказался. Нужно было добраться до поместья, и проверить всё ли там хорошо. Фёдор доложил, что бойцы, выдвинувшийся для проверки дороги, наткнулись на небольшую группу засады. Живых по моему приказу никого не оставили, а снаряжение с транспортом приватизировали. Мертвецам, особенно врагу, оно ни к чему, а вот нам пригодится. Командовал ими, кстати, Алексей, вернувшийся из Зоны чуть пораньше. Он-то и доложил, сколько и кого, и как.

Во время погрузки в кареты и прощания, где я не забыл выказать благодарность за укрытие бойцов и сестры, Кутузова обняла Свету и обратилась ко мне:

— Виктор Константинович, а как вы смотрите на то, чтобы мы приехали к вам в гости?

— Зачем? — приподнял я бровь.

— Ну как зачем? — продолжая приобнимать Свету, улыбнулась она. — Природа, Зона близко, как и чудовища в ней! Красота же!

Неужто боевая дева попалась, раз речи такие ведёт?

— Любите охоту, Кристина?

— Мой род, Виктор Константинович, испокон веков вёл охоту на тварей и других зверей! — гордо вскинула она подбородок.

Думал я недолго. Если дева хочет крови тварей, желая сократить их поголовье, то почему нет? Благое дело, да и сестра смотрит умоляющим взглядом.

— Хорошо, — дал я разрешения, на что получил благодарный взгляд двух девушек. А, нет, трёх. Юсупова пусть и молчала, но тоже заинтересовалась и ждала моего слова. — Согласуете всё со Светой, выберете день и приедете.

— Разумеется, ваша светлость, — довольно кивнула Кутузова и, думая, что я не слышу, прошептала на ухо сестре: — Света, с тебя стол, а с нас, с Ксюшей, вино. Ну или чего покрепче… Устроим девичьи посиделки, как в Москве.

— Тише ты, Кутузова, — со смешком ответила Света, бросив на меня косой взгляд, пока я проверял, как идёт погрузка. — Сейчас брат тебя услышит и всё отменит.

— Кстати, подруга, а что твой брат пьёт? Надеюсь, не только воду, как в ресторане?

— Эль, Кристина, — довольно громко сказал я, на что девушки притихли. — Только эль или хорошее вино.

Широкий оскал боевой девы, задумавшей устроить охоту на тварей Зоны и последующую попойку, был мне ответом на эти слова.

— Я вас поняла, Виктор Константинович! Предельно и ясно!

* * *

Кутузова Кристина Александровна рассматривала в окно территорию поместья и задумчиво крутила бокал вина в руке. Дрова в камине её покоев потрескивали, внутри помещения царил лёгкий полумрак.

В дверь деликатно постучались, ожидая ответа, но девушка настолько ушла в свои мысли, что не сразу сообразила.

— Войдите! — сухим тоном разрешила она, от былой веселой девушки, какой её видели друзья, не осталось и следа. А когда внутрь вошёл начальник её охраны, она отдала приказ: — Докладывай, Пётр.

— Я всё проверил, как вы и приказали, госпожа, — склонил голову широкоплечий мужчина в начищенных до блеска серебристых доспехах. — Виктор Константинович устранил двадцать наёмников из отряда «Псы Игниса» в одиночку. В живых никого не осталось.

— Это всё? — бросила она стальной взгляд через плечо на подчинённого.

— Нет, госпожа, — начальник охраны показал ей папку, полученную от одного из жандармов, предоставившего нужное за круглую сумму. — Вот, прошу, ознакомьтесь.

Девушка заинтересовалась. Да и Пётр как-то странно поглядывал на папку, словно был чему-то удивлен.

— Ого, — глотнула вина Кутузова, листая фотографии с места бойни. Столь кровавая расправа не вызвала у неё омерзения или отвращения с испугом. Скорее любопытство. — Сколько среди них было одарённых известно?

— Четверо, включая командира отряда, госпожа, — чётко ответил мужчина. — Первого, сильнейшего из них, Виктор Константинович убил один ударом сразу же. Все обстоятельства места столкновения говорят об этом. Одарённый-физик, укрепление кожи и рост силы.

— Хм, интересный у него дар открылся, — нахмурилась Кутузова, рассматривая занимательную фотографию умершего наёмника, от которого остались лишь скелет и окровавленная жижа на полу. — Разведка Юсуповых?

— Действуют, как и мы, — понял её мысли Пётр. — Также этим делом заинтересовались Пожарские, Миходины, Нарышкины и Соколовы. Вот только последние трое не преуспели. Люди князя Пожарского хорошо заметают следы. Фотографии у вас последние, все цифровые копии уничтожены.

Кристина ухмыльнулась. Понятное дело, что если Кутузовы или Юсуповы захотят, то они достанут всё, что угодно. В отличии от родов Урала, у них больше, как возможностей, так и власти. Но вот интерес Пожарских… Старый Огненный Лев решил вылезти из своей берлоги? К чему его интерес к Потёмкиным? Да ещё и защита такая… Прикрыл, человека своего прислал, все улики постарался скрыть или уничтожить.

— Наши люди проверили униформу Виктора Константиновича? — подняла она взгляд на замолчавшего Петра.

— Так точно, госпожа, проверили, как и достали несколько гильз с места столкновения. Штурмовая винтовка «Гэлхэд», новый образец Амерской Конфедерации, калибр 9×39 мм.

— То есть, — холодно ухмыльнулась Кутузова. — Потёмкина изрешетили крупняком, а он не только прикончил двадцать наёмников, но и спокойно после этого поехал в отдел жандармерии. Что же у него за дар такой, делающий его бессмертным и способный превратить человека в смердящий скелет?

— По нашей информации, Потёмкин Виктор Константинович обладает разновидностью боевого дара на основе Света.

— Это я и без тебя знаю, — отмахнулась девушка. — Но ещё я знаю, что Свет не может сотворить такое. Адам Нагор, сынок посла из Британии, тоже владеет магией Света, и что? Лучи с рук пускает, да выдыхается быстро. И раны на нём не заживают, сама видела, когда спарринговала с ним по просьбе отца. Нет, тут что-то другое… Гораздо интереснее…

Отпустив начальника охраны, Кристина одним глотком допила вино и поставила бокал на столик. В позе звезды свалившись на кровать, она немигающим взглядом уставилась в тёмно-бордовый балдахин.

Визит в Екатеринбург оказался очень интересным, хотя ещё в Москве, когда отец отправлял её в этот город, она ожидала одну скукоту. Все эти разговоры с благородными господами, банкеты и званые вечера, а помимо них общение с мэром города. Скучно, неинтересно, лишняя трата времени. Хорошо, что отец разрешил посетить Зону, пусть и в составе отряда опытных Егерей. Хотя бы там Кристина отдохнет, выпустит пар и будет заниматься тем, что ей действительно нравится — охотой на чудовищ.

Вот только… Кто же предполагал, что встреча со старой подругой, с которой они не виделись вот уже больше двух лет, будет именно такой. Поначалу брат Светы показался ей каким-то холодным чурбаном, не знающим, как вести себя в обществе, пусть он и князь. Но вот дальше, простой обед в ресторане превратился в натуральный боевик. С острым сюжетом, перестрелкой и трупами. Уже то, что Потёмкин сам отправился разбираться с наёмниками, импонировало Кутузовой. Не побоялся князь свои руки запачкать, а охрану оставил на слабых женщин. И все равно ему было, что Юсупова и Кутузова могут и сами за себя постоять, невзирая на охрану. Хотя… об этом Виктор вряд ли знал, заказ на столе его интересовал больше, чем разговор с благородными девушками.

— Зачем же ты тогда строил из себя идиота все это время, Витя? — прошептала Кристина, уже изучившая досье на Потёмкина. И то, что там было написано, никак не сочеталось с действительностью. — И где ты научился так убивать? Не в лесах Урала же… Но ничего, — перед её глазами вновь появился ресторан и Потёмкин, стоявший в дверях кухни с кинжалами в руках. Уже тогда, по его холодному и решительному взгляду она поняла — молодой князь идёт убивать. — Скоро встретимся и тогда ты мне всё расскажешь…

Глава 18

Внутренний двор поместья гудел. Звучал гвалт голосов и конкретный командный бас, принадлежавший человеку, приехавшего с утра с целой толпой рабочих и чудных карет.

Строительной техникой, так её назвал Фёдор, я заинтересовался, разглядывая эти интересные устройства. В моём мире такого не было, там пользовались либо магией, либо более простыми средствами для строительства, ну либо, при наличии денег можно было просто пригласить Архитектора и закрыть вообще все вопросы.

Однако, большая самоходная карета с металлическим ковшом впереди мне понравилась. Лихо она землю ровняла, да мусор с камнями убирала. Такую бы переоборудовать, чутка доработать с уклоном в инженерию гномов и можно тварей давить пачками. Помнится коротышки в последний раз, как я встречался с ними, создали настоящее чудовище на пару, стреляющее огромными снарядами из дула на крыше. Танк… так они называли того монстра.

Но да ладно, не о том задумался. Меня порадовало, что Света взялась с обустройство поместья в тот же миг, как появились деньги. Немного, Грагоны пусть и ушли за неплохую цену, но этого все равно мало. Их хватит, чтобы привести те же казармы в более прилегающий вид и вместо деревянной хибары, которая может вспыхнуть от одного заклинания огня, будет кирпичная. Хотелось бы каменную, но и так сойдёт. А пока будет идти ремонт, всех бойцов переселят к гражданским. Места там есть, много комнат простаивало, вот и поселяться на время.

— Ваша светлость, — подошёл ко мне Якоб, прораб строительной бригады. — Мы закончили с рытьем земли и готовы заливать фундамент под кузницу, но разрешите уточнить один момент…

— Что там у тебя, Якоб? — не отвлекался я от лежавшего на столе передо мной огнестрела наёмников, взятого с засадной группы.

— Вот здесь и здесь, — показал он на предоставленной плане строительства, что нужно. — При всём уважении, ваша светлость, но горн и меха не займут столько места, как вы указали. Вентиляция слишком большая получится и…

— Скажи, Якоб, ты знаешь, что такое гипофиз Арага? — вытащил я затвор, который, по словам Фёдора, досылал пулю в патронник. Командир Егерей ушёл раздавать приказы бойцам и пока оставил изучение винтовки на меня, но без него дело как-то встало.

— Эм… — смутился бородатый здоровяк в комбинезоне. Сняв шапочку, он почесал лысый затылок. — Нет, ваша светлость, но гипофиз это вроде бы что-то с мозгом связано…

— Верно, — покивал я. И куда эта хрень вставляется? Как работает, мать его… Кто вообще придумал этот чудной агрегат? — Араг — тварь подраздела ящероподобных. Холоднокровная, ядовитая и опасная. Шесть метров в холке, острейшая чешуя, которую не возьмёт клинок, а только дробящее оружие. Вся кровь пропитана токсичным ядом, очень летучим и воспламеняющимся от любого чиха. Так вот, гипофиз Арага содержит в себе максимальную концентрацию этого яда. И при работе с ним, нужно много места. И много воздуха. Сейчас у меня гипофиза, к сожалению, нет, но когда-нибудь будет, а значит и место для работы с ним тоже должно иметься. Я понятно изъясняюсь, Якоб?

И не только с этим ингредиентом нужно так заморочиться, если говорить начистоту, но этого ему знать не надо.

— Да, ваша светлость, прошу прощения, — согнулся мужик. — Это был чисто рабочий интерес… Впервые с таким столкнулся…

— Вот видишь, какой у вас мир чудной, — я настолько задумался и ушёл в изучение винтовки, что не следил за словами. — Кареты странные, магией пользоваться нихера не умеете, судя по книгам, да и кузницы строите по каким-то дерьмовым стандартам. Жаль здесь нет Ордена Архитекторов, вот обратился бы к ним по старой памяти, они бы мне такое здесь понастроили, хоть стой, хоть падай. Благословила их Вселенная своим даром, ох благословила… Помню они нам крепость в скалах Бараграса построили, вот это была крепость так крепость! Правда, берут эти засранцы дорого, но оно того стоило.

— Эм, ваша светлость? — подал голос ошарашенный Якоб.

Я замер, рассматривая штуку, которая бьет по патрону и производит выстрел, а затем медленно поднял взгляд на прораба. Стоит, с охреневшим лицом и полными недоумения глазами лупает.

— Кхм, свободен, Якоб. Иди и работай дальше.

Он откланялся и, поглядывая на меня через плечо, пошёл дальше дрючить своих работяг. Я же помассировал глаза, взял кружку чая со стола возле склада, где сейчас и сидел, сделав глоток.

Вот так разведчики и палятся, на какой-нибудь херне. Всё еще каша в голове, но ладно. Уверен, что мужик спишет всё на бред князя, а там и забудется. И даже если нет, то меня это мало волнует. Паладины не прячутся от врагов, они их уничтожают. Да, некторые Ордена считали нас излишне прямолинейными и бесхитростными, но ровно до того момента, как получали боевым молотом между глаз.

Главное, что в относительно скором будущем у меня будет кузня и это решит множество проблем. Как моих личных, так и всего рода Потёмкиных.

— Ну что, разобрались, глава? — широко улыбаясь, ко мне вернулся Фёдор. В руке он нёс тарелку с бутербродами. Колбаса, сыр и хлеб с огурчиком. Небольшой перекус до обеда был очень кстати, да и на свежем воздухе аппетит уже успел нагуляться.

— Скажи, Фёдор, весь огнестрел такой сложный? — нахмурился я, смотря на разобранную винтовку. Собрать её, стоит признать, у меня уже вряд ли выйдет самому. Если только не просижу очень много времени.

— Дык это же амерская работа, — хмыкнул он, уселся на рядом стоявший со мной стул и взял свою кружку уже остывшего чая. — Наши, отечественные, машинки попроще. Вот тот же Р-17 «Гвоздь», он даже ребёнку понятен будет. Конечно, придётся изучить, но система там очень простая. А что, глава, вы так сильно заинтересовались огнестрелом?

— Хочу знать минусы и плюсы конкретно этого оружия, — невозмутимо ответил я. — Те наёмники смогли застать меня врасплох.

— Если желаете, то есть у меня литература, — покивал он, задумавшись. — В интернете информация тоже есть, но либо урезанная, либо ещё что. В таких делах лучше всего приобретать книги и журналы в оружейных магазинах. Там всё будет чётко и подробно расписано, да и новинки постоянно появляются.

— И что, большое разнообразие у этих винтовок?

Егерь посмотрел на меня с широкой улыбкой, затем схватил бутерброд и со словами: «сейчас всё сами поймёте», убежал в гражданские бараки. Вот только вернулся он обратно не один, а с целой стопкой книг.

— Все демоны Инферно… — пробежался я взглядом по их названиям и понял одну вещь: — Это только по винтовкам… Но есть и другие?

— Есть, глава! И много! Вам всё нести? — лучился старый волк радостью, что смог меня удивить и заинтересовать.

Я посмотрел на группу строителей, копошащихся в земле, потом на книги, следом на бутерброды и чай. С визгом пробежала Любава, за которой гнался Алексей и игрался с ней. Бойцы после утренней тренировки ходили, словно зомби, вызывая у строителей странные взгляды на лицах своим видом.

— Хрен с тобой, Есенеев, — махнул рукой на этого воина. — Неси, будем изучать. Все равно все приказы отданы, а дела сделаны.

До самого глубокого вечера мы так и просидели. Я читал, Фёдор мне объяснял тонкости и нюансы. В какой раз убеждаюсь, что технологии этого мира пошли по какому-то другому пути, нежели мною увиденном ранее. В искусстве убивать себе подобных местное человечество поднаторело очень хорошо и магия, пришедшая вместе с Пятнами/Зонами/Эпицентрами, не сильно этому помешала. Наоборот, она дополнила их возможности. Как я выяснил, сейчас ведутся разработки магических патронов, способных рвать в клочья не только тварей, но и одарённых. Фёдор, судя по его тону, когда он это рассказывал, очень желал взглянуть на них, но разработка новая, а значит очень дорогая. Мне же его слова добавили ещё одну идею, помимо кузнечного ремесла.

Зачарование — наука тонкая и точная. Отклонение в пропорциях ингредиентов и наложении заклинаний может привести, как к провалу, так и к смертельному случаю для зачаровывателя. Я же знал её от и до, ведь Паладины сами занимались своими доспехами. Сами их улучшали, используя те чары, что дополнят их мастерство и увеличат эффективность в борьбе с нечистью.

И вот теперь, пока Света сидела в кабинете и разбирала бумаги, а Любава занималась уроками, я находился в своей комнате. Передо мной на полу лежал десяток патронов разного «калибра», как это назвал Есенеев.

Я взял первый из них и внимательно всмотрелся. Рядом с циновкой, окружая меня полукругом, раскрыты две книги по описанию каждого из патронов. Их свойства, состав пороха, даже схема строения в разборе и разрезе. То, что нужно, а почему? Да потому что в зачаровании существуют три закона, которые юный маг, проникшийся душой к этому ремеслу, обязан знать.

Первый из них — закон структуры. Каждый компонент необходимо понимать от и до, как и его структуру. На глину и металл возможно нанести одно и то же заклинание, вот только процесс разный, как и конечный результат.

Второй — закон сохранения. В зависимости от материала растёт падение заложенной в зачарование энергии. Доспехи Паладинов были изготовлены на основе Солнечного Железа, способного вбирать, аккумулировать и сохранять энергию Света. Если же говорить об обычным металле, то рассеивания не избежать. Зависит от вида руды, плавки и ещё множества факторов, но суть ясна. Дерьмовая сталь — больше рассеивание.

Третий — закон состояния. Завязан он на целостности вязи зачарования. Доспехи в лавке Долгоруковых тому пример. Вязь там была кривой, сделанная неумехой, а потому теряла стабильность. Настоящий зачарователь, который знает своё дело, должен учесть все этапы заклинания и довести состояние вязи до идеала.

Сейчас я собирался применить способ, считающийся долгое время самым стандартным. Банальное наложение заклинания поверх структуры, закладка энергетического каркаса, а затем и фиксация состояния вязи. Три закона — три этапа. Всё просто, но сложность в тонком оперировании энергией. Если маг неопытен, а тем более слаб, то он банально выдыхается уже на первом.

Мои энергетические каналы после боя с наёмниками уже восстановились, хватило хорошего сна и пищи, а потому можно попробовать. Без печатей, конечно, так себе план, но эксперимент хотелось бы провести. Тем более, что зачарование снарядов мне знакомо. Сталкивался с ним по воле службы и знал, как оно делается. Вот только там было ядро осадной пушки, а тут…

Я положил патрон на левую ладонь. Указательный палец правой слабо вспыхнул Светом. Почти что только ноготь, но этого достаточно. И я начал плести вязь, закладывая её в форму металла. Потратил почти час, а в итоге — нихера у меня не вышло. Слишком большое рассеивание

— Значит, нужно продублировать, — хмуро прошептал я, сходил на кухню за ножом и вновь вернулся к себе, взявшись за вторую попытку.

Теперь задача стояла вырезать на патроне тонкую вязь символов, что заняло у меня большую часть времени, а затем и заняться их напиткой. Дублирование помогает в достижении большей эффективности третьего закона, затрагивая и первый. Но в таком случае существует иной минус.

— Слишком высокое рассеивание, — патрон на моей ладони, секундами ранее слабо сияющий Светом, потух. Вязь порвалась, вся работа в ноль.

Ответ почему так был весьма прост и сводился он к составу самого снаряда. В моём мире порох использовали, но особо в ходу он не был. Вместо него применялись ядра-кристаллы нужных размеров, закладываемые внутри того же пушечного ядра. Напитка была через них, как и дальнейшее распределение энергии по вязи зачарования.

У меня промелькнула мысль, что, возможно, ответ находится в составе самого пороха, раз в этом мире люди чего-то достигли. Но тут уже не всё так просто. Нужны очень хорошие знания алхимии, а таких у меня не было. Основы, да, но не углубленное познание.

В дверь комнаты тихо постучали, а когда она открылась, на пороге стояла Света.

— Вить, что делаешь? — приподняла она бровь, увидев меня, сидевшего на циновке в окружении книг и с патроном на ладони.

— Проводил эксперимент, — пригласил я её кивком зайти внутрь. — Ты что-то хотела?

— Да, — она прошла по комнате и остановилась у открытого окна. — Ты же помнишь, что завтра у тебя регистрация?

— Помню, — ладно, отложу идею по зачарованию патронов и подумаю об этом позже. То, что сестра переживала от меня не укрылось. — Что тебя тревожит, Света?

Ответила она не сразу. Будто размышляла, стоит ли мне говорить или нет.

— Я узнала, что завтра на твоей регистрации будут главы Миходиных и Нарышкиных. Возможно, и не только они, брат. То, что произошло в Екатеринбурге уже на слуху и многие захотят посмотреть на дар князя Потёмкина. И я переживаю, как бы это не добавило нам проблем…

— Понимаю и этот вариант я уже продумал, — сестра от моих слов дёрнулась и резко обернулась. — План отхода с Фёдором мы уже обсудили и утвердили. Как и количество бойцов, которые поедут с нами. Часть из них останется с Любавой и будет охранять поместье.

— Значит, ты тоже думаешь, что на нас могут напасть? — вздохнула она, опустив плечи.

— Этого утверждать я не могу, — поскреб я подбородок, испачкав его в масле от патрон. — Но один раз кто-то попытался это сделать, значит будут и ещё попытки. Пока мы здесь, на своей земле, проще держать оборону. Да, стены и ворота поместья дырявые, — она поджала губы, явно желая возразить, но молчала. — Но на дороге нападение продумать проще. Как и возможность устранения в самом городе. Впрочем, я сомневаюсь, что это произойдёт в ближайшие дни. Я слишком наследил и на месте желающих нашей смерти немного подождал, пока всё уляжется и упадёт бдительность. Готового к бою врага сложнее уничтожить, чем расслабившегося.

— Когда ты так говоришь, у меня мороз по коже бежит, брат, — покачала она головой. — Будто для тебя всё это… обыденность какая-то.

Тут она права. Я последние лет четыреста только и жил войной. С тварями, демонами, различной нечистью или людьми, продавшихся тёмным силам. Я убивал много. Убивал часто. И слишком привык к смерти, отдавая всего себя на службе Ордену Паладинов и человечеству.

Для меня вся эта возня с наёмниками, из которой сделали какие-то мифические байки — и речь не только про подруг Светы, но и бойцов поместья — лишь жалкая потасовка пьяных матросов в трактире. Да и враги рода Потёмкиных воспринимались не всемирной угрозой, а банальной преградой на пути к спокойствию. Простое столкновение интересов и ничего более. В масштабах целой Многомерной Вселенной уж точно. А потому переживания Светы мне были понятны, но она слишком возводит их в абсолют. Слишком она юна. Слишком много не знает и не видела.

Но это лишь мысли старого капеллана, а вот юной деве, переживающий за свой род, нужно сказать совсем иное:

— Послушай, Света, — подошёл я к ней и приподнял двумя пальцами подбородок, поймав взгляд. — Я понимаю твои переживания и принимаю их, но они съедят тебя изнутри. Опасность, сестра, это реальный факт, но страх — только твой выбор. Ты боишься всё потерять и это нормально, но не позволяй страху полностью овладеть тобой. Запомни раз и навсегда, пока я здесь, пока я рядом, вы с Любавой в безопасности. Никто, будь-то даже Архимаг, не навредит вам.

— Слишком высоко ты замахнулся, Потёмкин, — ухмыльнулась сестра, немного приободрившись. — Целого Архимага готов одолеть!

И одолею, если он заявиться сюда. Вот только тогда Август Соларис уйдёт из этого мира. С боевым кличем на устах и разорванной в клочья душой, потому что мне придётся выложиться на полную. И это в том случае, если не покажется Скверна, которой только дай повод.

— Даже Архимаги смертны, сестра, поверь мне, — улыбнулся я ей.

Она приподняла брови в удивлении, поняв, что это не шутка.

— Кгхм… Спасибо тебе, Вить… Ты меня успокоил…

— Вот и хорошо, — коротко кивнул я. — Вот и славно. А теперь иди, мне ещё нужно помедитировать перед сном.

Двинувшись на выход из комнаты, Света почти дошла до двери, но замерла и обернулась ко мне с улыбкой.

— Слушай, брат, всё хотела спросить… А как тебе мои подруги?

— Обычные благородные девы, — пожал я плечами, поднимая книги с пола и ставя их на полку. — Кутузова слишком фривольно одевается, отец её явно разбаловал. Юсупова спокойна и рассудительна. К чему твой вопрос?

— Ну… Никто из них тебе не приглянулся? — улыбка её стала более лукавой, а в глазах появился азарт.

— Единственное, что мне приглянулось за эти дни — это полуторник в лавке Долгоруковых, сестра. А судя по тому, что ты решила завести разговор о делах сердечных, ты уже просмотрела все отчёты и освободилась?

— Какой же ты иногда… невыносимый, Витя! — насмешливо фыркнула она и ушла, захлопнув за собой дверь.

То же мне, свахой заделалась, ещё молоко матери на губах не обсохло, а уже учит старого капеллана на женщин смотреть. Да и было бы на что там смотреть, по существу. Слишком Кутузова и Юсупова молоды для меня. Вот подрастут лет на пятнадцать, округлятся где надо и ветер из башки исчезнет, вот тогда и посмотрим. А пока, лучше о кузне думать, да о зачарованиях снарядов. Слишком уж дельную мысль подкинул Есенеев, нельзя её отпускать. Не только, как возможность усиления для армии, но и возможного потока золотых монет.

Так, минутку…

Внезапное озарение, граничащее с бредом и безумием, промелькнуло в потоке мыслей, в попытке осуществить задуманное.

Я осторожно посмотрел внутрь себя и впервые всё время обратил внимание на Скверну внутри себя немного иначе. То, что от этой заразы нужно избавиться — неоспоримый факт. Но, кажется, вместе с ним, меня наконец посетило то самое смирение, которое я всегда проповедовал для молодых братьев. Обычно с помощью хорошей затрещины, но так лучше доходило. Проверено неоднократно.

Прямо сейчас я вспомнил одно из главных проклятий Скверны. В отличии от Света, который нужно было удерживать сложными магическими структурами, Скверна… Как тут правильно сказать-то… Ну, она по структуре напоминала то ли кислоту, то ли болезнь, которая вгрызалась внутрь целевого объекта — будь это живое существо или неживой объект и хрен чем её после этого выколупаешь! Не зря, часто уничтожить объект, буквально выжечь Скверну Светом было удобней и проще.

Но прямо сейчас это её свойство может быть полезным.

Дерзкая мысль? Соглашусь. Опасная? Вполне, но нужно пробовать. Мне в любом случае необходимо полностью изучить своего Врага.

Я снова взял патрон в ладонь, осторожно сконцентрировал в энергетическом канале чистую энергию Скверны и сосредоточено «выдавил», целясь конкретно в пулю. Получилось не так чисто, как хотелось и я буквально увидел, как черно-зеленые линии распространялись по всему патрону, включая гильзу и капсюль. И, кажется, приводя последний в негодность.

Я взял еще один патрон, затем еще один и повторил манипуляции. На лбу у меня выступили капли пота, но это точно оно. Я уверен в этом.

В итоге, у меня получилось пять патронов разной степени «заражения». Да, именно «заражение» было наиболее подходящим для этого словом, вот только вряд ли кто-то, кроме меня мог бы взять их в руку. Ну, разве что врагу дать.

Я вышел на улицу, и быстро нашел Федора, продемонстрировав ему свои «изделия».

— Что это, господин? — осторожно уточнил Есенеев, глядя мне на патроны с некоторым испугом.

— Мне нужно ружье под эти патроны. Самое плохое, ненужное, — не обращая внимание на своего бойца приказал я.

Фёдор принес мне винтовку с отчетливыми следами ржавчины на металле. Я скривился и поставил в голове отметку, провести инвентаризацию на складе и наказать виновных. Да, я попросил самое худое оружие, но ржавчина недопустима на любом оружии.

Мы отошли в сторону от поместья. Я подумал и мы отошли еще дальше. Одинокий молодой дуб рос вдали от своих братьев и он вполне подошел мне для испытаний.

Командир Егерей порывался сделать всё сам, но я сурово на него посмотрел и он отступил. Немного подумал и сказал ему отойти еще дальше и, кажется, он сделал это с некоторым облегчением. И я его понимал. Трудно живому рядом со Скверной находиться. Пусть даже в такой малой концентрацией.

Первый же патрон, вставленный в ружье начал ожидаемо распространять Скверну по металлу самого ружья. Да, я это ожидал подобного, но с этим нужно будет как-то бороться, иначе ружей не напасешься. И да, этот патрон не выстрелил. Не выстрелил и второй. Металл ружья продолжал истончаться, и я нахмурился.

Всё же не хватало знаний, а навыков работы со Скверной, слава Свету, у меня никогда не было. Теперь приходилось изгаляться, буквально балансируя на тонком канате над пропастью.

Вопреки ожиданию провала, третий патрон сработал. Ружье бахнуло и… в стволе дерева образовалась здоровая дыра. Сработало! Я видел на что способен обычный патрон из этой винтовки, но это было совсем не то.

А еще я явственно видел, как края «раны» покрылись чернотой и сейчас медленно начинали пожирать все еще живую древесину.

— Господи спаси! Это что ж за напасть такая, господин?

Я посмотрел на круглые глаза Федора, быстро подошел к дереву и наложил руку, выжигая Скверну Светом. Затем быстро уничтожил все оставшиеся патроны, немного подумал и «обработал» Светом винтовку, заметив, что она стала непригодна для дальнейшего использования. Тем не менее, она была безопасна и я протянул ее старому волку.

— Уничтожь и никому ни слова, про то, что видел.

— Да, конечно, но… — Федор осторожно взял винтовку и было видно как у него много вопросов роятся в голове.

— Позже Есенеев, всё позже.

Я оставил охреневшего бойца рядом с деревом и быстро пошагал домой. Начало положено, но мне еще работать и работать. Но всё это дела будущего, а сейчас мне нужно заняться другим. А именно — поставить астральные формы двух печатей. Я не Охотник, чтобы сразу же приступать к их выжиганию на душе, а потому пойду более простым путём. Чуть более долгим, но зато без постоянной надобности в куче энергии. Заполнить готовые формы можно и позже, тем более, что после постройки кузницы мне понадобиться пройтись по Зоне.

Именно с такими мыслями я уселся в позу медитации, закрыл глаза и провалился в свою душу. А затем, спустя несколько минут, в комнате зазвучали болезненные стоны… Предстояла тяжелая и кропотливая работа.

* * *

Наши пикапы заехали на большую парковую зону, где уже стояло множество самых разных карет. Большинство из них, носящие на своих корпусах различные гербы, явно дорогие, это было заметно по форме и общему внешнему виду.

На улице стояла солнечная погода. Наступил май, как это месяц называли местные, после которого придет жаркий сезон. Уже сейчас было очень тепло, но униформа Егерей сделана из хорошего материала, а потому дискомфорта я не ощущал. Да если бы и был, то потерплю.

Здание ОМИ возвышалось среди жилых домов. Выполненное в виде круга, оно чем-то напоминало арену одной из империй, где мне приходилось бывать. Гладкие серые стены с кучей окон и несколькими входами, на флагштоках развивалось сразу три флага, а вооружённая охрана патрулировала местность. И это были не жандармы, а другие люди. В них более явно чувствовалась военная выправка, а униформа имела тёмно-золотистые тона.

— Идём, брат, — сосредоточено сказала Света, держа спину прямой. — Нас, похоже, уже ждут.

Я коротко кивнул, бросил взгляд на собранного и готово Фёдора.

— Есенеев, дальше действуй согласно плану.

— Принято, глава, — был его чёткий ответ.

Двери одного из входов распахнулись и наружу вышел высокий мужчина в белоснежном костюме, направляющийся прямиком к нам.

— Виктор Константинович, Светлана Константиновна! Ваши светлости! Рад вас приветствовать! Позвольте представиться, Нарыжный Михаил Георгиевич! — учтиво поклонился он и, выпрямившись, продолжил, смотря на меня: — Я назначен директором ОМИ, чтобы сопроводить вас на регистрацию, ваша светлость. Прошу, следуйте за мной.

Сестра, как и подобает, держалась за моим правым плечом на расстоянии шага. Я же шёл твёрдо, а на лице застыла маска холода и отрешенности. По меньшей мере четыре очага наблюдения ощущались мною по пути в здание, испарившиеся внутри. Нас не стали проверять, хотя Света сказала, что вполне могут. Но, похоже, не рискнули из-за чего-то. Что ж, учту.

В огромном зале, пол которого был выполнен из тёмного мрамора, тут и там попадались работники здания. А также и другие люди, как аристократы, бросающие на нашу пару заинтересованные взгляды, так и обычные люди. Здесь хватало всех, витал запах каких-то благовоний, а ещё стоял монотонный звук голосов, отражающийся от стен.

Работник ОМИ повёл нас по длинному коридору. Экскурсию он не проводил, сохранял молчание и вёл себя спокойно. А вот Света нервничала с каждой минутой и, не удержавшись, взяла меня под локоть.

— Вить, я…

— Всё будет нормально, — невозмутимо сказал я, не дав ей договорить. Ещё и импульс энергии послал, чтобы взбодрить её.

Света выдохнула и взяла себя в руки, распрямив плечи. Так и шли, пока работник ОМИ не спросил:

— Ваша светлость, вам известна процедура перед регистрации?

— Частично.

Он кивнул, а затем продолжил:

— Вам предоставят комнату для смены верхней одежды. Ваши внешние данные известны, а потому костюм для измерения уже ожидает вас. Далее, я провожу вас в специально отведенный зал, где вас будет ждать куратор и артефакт опознания. Вам будет необходимо в точности выполнять инструкции куратора, чтобы результат полностью соответствовал действительности. Аппаратура тонкая, прошу понять, ваша светлость.

— Принято, — также лаконично ответил я, отчего мужик бросил взгляд через плечо. Но не увидел на моём лице ничего, кроме спокойствия.

С сестрой мы расстались, стоило дойти до нужного помещения. Нарыжный сопроводит её в зону наблюдения, где по его словам собралось уже достаточно зрителей. На мой вопрос, кто именно, он отмолчался.

В большой комнате для переоблачения, явно рассчитанной не на одного человека, никого не было. Вдоль стен стояли шкафы из чёрного металла, провода от которых тянулись к полу и скрывались за ним. Окна наружу не выходили, освещение давали потолочные лампы белого цвета.

Невзирая на витающий холод, я подошёл к одному единственному открытому шкафу и протянул руку к облачению, которого ранее не видел.

Не ткань, а тянущийся материал, словно резина. Вдоль рук, ног и груди с животом виднелись линии, внутри которых чувствовалась энергия. Спящая, закапсулированная, да и поток слабоват, но это была она. Сырая энергия в чистом виде, какую можно получить при убийстве тварей.

Интересно, однако…

Я скинул с себя униформу Егерей и стал переодеваться. В первые секунд десять показалось, что работник ОМИ немного ошибся в размерах, но стоило надеть костюм, как ткань сразу же ужалась по телу. Она полностью его облегала, словно вторая кожа. Воротник на шее защёлкнулся сам, а линии на короткий миг слабо вспыхнули энергией.

Не знаю, кто сделал эту приблуду, но такая точно понадобиться мне в поместье. Желательно комплектов сто для начала. Суть работы этого артефакта, а костюм был именно им, сводилась к сбору и аккумулированию энергии. Точнее не так, костюм впитывал в себя сырую энергию, хранил её, и поддерживал собственные функции за счёт неё. Вязь зачарования сделана мастерски. Пятнадцать плетений, что весьма-весьма. Но была и ещё одна особенность, которую, судя по всему, заложили бонусом. Стабилизация заклинаний. Костюм настраивался на энергетические каналы и при желании мог помогать в сотворении заклинаний, но данная особенность в нём сейчас была будто отключена.

Исследование этой второй кожи заняло у меня пару минут. Я переоделся полностью, пару раз подпрыгнул для проверки и, кивнув, пошёл на выход. Куда идти дальше — вопрос не стоял. Перед тем, как уйти с сестрой, Нарыжный сказал следовать по маркерам на стене в виде стрелок. И такие появились, загоревшись зелёным, указывая дальше в коридор, который привёл меня в огромный круглый зал.

В центре него стояла бордового цвета колонна. Монолит, от которого фонило энергией за милю. Вот только такого мощного фона я не чувствовал по пути, а значит стены глушат. К самому монолиту вели четыре подъёма по три ступеньки каждый. На потолке, словно вытягиваясь в чашу, виднелась куча толстых проводов, каждый из которых уходил в пол рядом с монолитом.

Трибун не было, лишь голые стены и плиточный пол. Но на втором этаже из стен выступали ложи с затемненным стеклом.

Чувство направленного взгляда стало в разы сильнее. И он был не один и даже не четыре, как ранее. Нет, их было больше. И один из них принадлежал мужчине с невыразительной внешностью, стоявшему возле монолита. В чёрно-золотистой униформе, поверх которой был накинут белый халат, он посмотрел на меня и громко сказал:

— Виктор Константинович, прошу подняться к артефакту!

Смена походки на пружинистую и полное хладнокровие не осталось незамеченным и мужик едва заметно приподнял бровь.

— Ваша светлость, так как вы впервые проходите регистрацию, то позвольте объяснить правила. Ваша задача, при активации артефакта и моей команды, задействовать свой дар на всю возможную мощь и нанести удар по монолиту. Костюм вам в этом поможет, подключившись к монолиту. Далее, как закончиться этап регистрации, вы можете быть свободны. Если после процедуры вы будете чувствовать себя плохо, то штатный целитель окажет вам помощь. Вы всё поняли, Виктор Константинович?

— Предельно, — сухо ответил я. По привычке расставил ноги на ширине плеч, убирал руки за спину, а сами плечи расправил.

Мужик на это довольно улыбнулся и что-то чиркнул в своем блокноте, который держал в руке.

— Удачи, ваша светлость, — напоследок сказал он, спустился со ступенек вниз и скрылся за одной из дверей.

Я ещё взглянул на артефакт, фона которого хватило бы, чтобы запитать целый город в моём мире. Интересно, где местное человечество нашло его или как создало. Подобное я видел раньше, но в гораздо меньших масштабах, да и производили их единицами, раскупаемые Орденами и богатыми мирами.

Чаша на потолке стала набирать свечение. Стены загудели, по проводам побежал энергетический импульс незаметный глазу. Артефакт передо мной слабо задрожал и стал источать тусклое красноватое сияние.

— Начинайте по готовности, Виктор Константинович! Три… Два… — я хрустнул шеей, примерно уже рассчитав, что нужно делать дальше. — Один! Начали!!!

Глава 19

Екатеринбург

Филиал Отдела Магических Исследований

Ложа для наблюдений зоны регистрации

Князь Пожарский в последний раз выбирался в Екатеринбург три месяца назад и сейчас думал, что слишком малый срок прошёл. Местные аристократы, как узнали, что он едет на регистрацию к молодому князю Потёмкину, так сразу побросали свои дела и примчались.

Каждый из них желал показать себя перед сильнейшим князем Урала, предложить ему какой-либо контракт или свои услуги. Связи и статус многое стоили в этом мире, а потому благородные не могли потерять даже малейшего шанса показаться на глаза такому человеку.

Вот только сам Пожарский так не думал. Лучше бы все эти люди с таким рвение боролись с тварями Зоны и защищали Российскую Империю, с каким вылизывают его задницу. Именно от лести и лизоблюдства он устал сильнее всего, тихо правя в своих обширных землях.

Но сегодняшний день он пропустить не мог. Внук его старого друга должен был вот-вот стать официальным одарённым. Знаменательное событие, которое важно лишь для нескольких человек в этом помещении. А если конкретно, то для главы рода Миходиных, чуть не опоздавшего и прибывшего почти последним. Его друга барона Нарышкина, в данный момент подливающего в бокал Миходину вина и рассказывающего какую-то историю с улыбкой. Ну и конечно Потёмкиной Светланы Константиновны, пришедшей вместе с братом. И вроде бы собралась вся компания, даже Соколовы вылезли из своей норы, а глава их рода, высокий и мускулистый Борис Николаевич, задумчиво крутил в руке бокал водки со льдом и ожидал начала. Но были и те гости, которых никто не ожидал. Вместе с Пожарским они произвели настоящий фурор и взбаламутили Уральское болото.

Речь шла про двух писанных красавицах Российской Империи. Дочерях благородных и статусных родов. Кутузовых и Юсуповых. Эти два рода всегда были на короткой ноге. Первые воевали за Империю на всех рубежах, как человеческих, так и против тварей. А другие поставляли им технику и вооружение, соперничая на этом поприще с Долгоруковыми. Само появление этих двух девушек в Екатеринбурге заставило город в последние дни кипеть. Устраивались званые вечера и ужины, куда их старались пригласить. Мэр города готовил праздник, который вроде как должен был состояться в память о войне с Османской Империей, что была двести лет назад, но на деле все понимали для кого этот праздник.

Сами девушки к вниманию со стороны благородных мужей и женщин привыкшие. Их улыбки растапливали сердца, а поставленная речь и богатые знания позволяли поддержать любой диалог. Более того, парочка молодых виконтов даже почти устроили дуэль между собой из-за того, что поругались за внимание Кутузовой. В целом, нормальное явление, будь это какой-то званый вечер. Вот только всё происходило в ОМИ, а не в богатом и огромном особняке.

Одна только Потёмкина Светлана Константиновна никак не участвовала в разговорах и казалась отрешенной. Всё внимание девушки было приковано к залу регистрации, а между ладоней она держала белый платок, который мяла из-за нервов. Пусть в этом месте собрались так называемые «союзники» их рода, но никто из них не стал подходить к ней. Ограничились сухим приветствием да и только, если не считать Пожарского, Кутузову и Юсупову. Наверное, не будь этих трёх родов сейчас здесь, то злые языки вряд ли бы удержались.

— Волнуетесь, Светлана Константиновна? — подошёл к ней князь Пожарский. То, что он завёл разговор с этой девушкой не осталось без внимания.

— Это так сильно заметно, Николай Иванович? — вздохнула Потёмкина, стараясь держать лицо.

— Да, — кивнул князь. — Пусть мои слова прозвучат банально, но я уверен, что ваш брат справиться хорошо.

— И откуда у вас такая уверенность, Николай Иванович? — чуть резче, чем следовало, спросила девушка и, вновь вздохнув, дополнила: — Прошу прощения…

— Ничего, — улыбнулся старый князь. — А касательно вашего вопроса: ниоткуда, но это так.

То, что молодой Потёмкин пролетит эту регистрацию с лёгкостью, он не стал озвучивать. На этапе первой регистрации проблемы могут быть у детей, только-только пробудивших свой дар, но никак не у того, кто устроил резню буквально позавчера. Пожарский видел снимки. Слушал записи разговоров жандармов. И его люди лично проверили ту квартиру, составив всю картину происходящего.

После всей собранной информации Николай Иванович даже задумался, а не обдурил ли его и всех остальных аристократов этот мальчишка? На то, что он сделал с наёмниками, способен… тут даже сам князь не смог подобрать слова, но вряд ли это смог бы сделать только что пробуждённый… Как-то картина не складывалась в голове князя. И тем сильнее был его интерес разгадать эту загадку. Но ладно бы это, так ещё и начальник юридического отдела, отчитавшись ему после помощи Потёмкину, заставил глубоко задуматься. И да, разговор с ним князь тоже прослушал. Есть такая привычка у Нелипы, разговоры записывать. Потёмкин, конечно, надерзил и в его положении так говорить не стоило, но Пожарский был этому только рад. А как он лихо про разведку намекнул? Вроде и угроза, а вроде и похвалил! За словом Виктор в карман не лезет! Чувствовалась в его речи та самая древняя кровь, какая была у его отца и деда. Живы ещё Потёмкины, очень даже живы! На зависть и злобу всем, кто желает им смерти!

Пусть разговор между ним и Светланой Константиновной зашёл в тупик, но князь не торопился отходить. Подруги девушки слишком заняты другими благородными и если пытались как-то прикрыть её, то делали это слабо. А вот Пожарскому это ничего не стоило. Все на Урале боялись Огненного Льва. Как и того факта, что если его разозлить, то он покажет клыки и когти, после чего полетят головы. И сейчас он одним своим видом защищал внучку своего старого друга, давая всем и каждому повод для размышлений.

Двери в зал регистрации открылись и внутрь зашёл молодой князь Потёмкин. Проверяющий из ОМИ уже ждал его возле артефакта и юноша направился к нему. Часть аристократов, что до этого вели праздные и деловые разговоры, потихоньку замолкали, но не все. Большинству было все равно на регистрацию.

Пожарский сразу отметил, что Виктор держится достойно. Твёрдый шаг, расправленные плечи, холодный и слегка надменный взгляд. То что нужно для князя, готового бросить вызов судьбе.

Сотрудник центра исследований провёл ему инструктаж и удалился в безопасную зону, оставив парня одного. Потекли секунды ожиданий и вот аппаратура заработала. Слабая вибрация ощущалась даже здесь, в изолированном от фона помещении.

— Начинайте по готовности, Виктор Константинович! — раздался в динамиках громкий голос проверяющего и начался отчёт: — Три… Два… Один! — Потёмкин красноречиво хрустнул шеей и перетёк в стойку для удара, а зрители умолкли окончательно. — Начали!

Глаза молодого князя вспыхнули ярким Светом, а вслед за ними и всё его тело! Линии на костюме для помощи в регистрации Пробуждённым одарённым засияли белым светом, а эластичная ткань начала источать пар!

«Костюм слишком слаб для него. Поток энергии сильнее, чем сила у парнишки… Да как такое возможно⁈», — сразу же понял Пожарский, да и не только он. Миходин и Нарышкин перестали болтать, поднялись с дивана и подошли к стеклу ложи.

Правый кулак Потёмкина засиял ещё сильнее, а затем произошёл один единственный удар, от которого весь зал потонул в невероятной вспышке Света! Затемненные и укреплённые магией окна задрожали от энергии, а аристократам пришлось жмуриться из-за слишком яркого сияния!

Но на этом всё не закончилось. Вспышка Света пропала также быстро, как и появилось, но что-то пошло не так. Это было видно и по монолиту, который почему-то стал гореть красным светом ещё сильнее. А также по Потёмкину, зарычавшего словно от боли. Его крик не был слышен, но каждый из зрителей мог поклясться, что князь именно кричал! Не от страха, а какой-то злобы! Ярости!

Пусть всех наблюдавших за регистрацией и шокировал дар молодого князя, но то, что случилось дальше… Было за гранью понимания многих из них.

Неожиданно в сияющем Светом силуэте Потёмкина вспыхнуло тёмно-зелёное пламя! Поверхностным слоем оно встроилось в поток его энергии и ринулось в разные стороны, сжигая, как постамент для монолита, так и сам артефакт! Более того, от той силы, что стремилась вместе с всё сильнее растущим пламенем, начинали дрожать стены! Аппаратура в зале регистрации яростно завопила и стала искрить! Бутылки с алкоголем в баре ложи попадали, разбиваясь об пол! Персонал центра перепугался, как и большая часть благородных! Лишь Пожарский, Кутузова и Юсупова с Миходиным сохраняли спокойствие на лицах, во все глаза наблюдая за тем, как разрушался зал регистрации. Мощь молодого князя уничтожала всё. Огонь плавил зачарованные магией стены, превращал пол в раскаленный жидкий камень, а артефакт… Нет больше артефакта. Одна пыль осталась, осыпавшаяся к ногам Потёмкина. Сам же князь замер на месте в одной позе, закрыл глаза и больше не кричал. Пламя вокруг него ярилось, нарастало всё сильнее, но в какой-то момент дрогнуло и стало исчезать, пока не пропало полностью.

Но даже после этого, юноша не двинулся с места, а так и продолжал стоять, пока не открыл глаза. Медленно, словно каждое действие приносило ему боль, он повернулся и хмуро посмотрел на дверь, из которой выбегала целая команда ошарашенных работником ОМИ.

Платок в руках Светланы Константиновны не выдержал. Ткань с треском порвалась и этот звук отрезвил всех зрителей.

— Вы были правы, Николай Иванович, — безжизненным голосом проговорила девушка, а лицо её было бледным, как у мертвеца. — Мой брат справился… Что теперь будет-то⁈

* * *

Регистрация пошла не по плану. Даже слишком не по плану. Незнание полной работы костюма сыграло злую шутку, а отключенный режим стабилизации заклинаний оказался с подвохом. Это не отменяет того, что его создатель мастер своего дела, но проблем он мне доставил. Функция была спящей. Пробуждение случилось из-за всплеска большого количества энергии Света, которую я высвободил.

Пошла каскадная реакция, стабилизация заработала на полную мощь и тем самым усилила расход энергии.

Я сидел на лавочке в раздевалке, куда меня доставили практически под конвоем и прорабатывал в голове все возможные варианты исхода. Костюм, что до сих пор на мне, теперь только в мусорку выбрасывать. Все контуры зачарований выгорели, как и вязь предохранителя энергии. Теперь это простая резиновая ткань, к тому же оплавленная.

Что я имею в сухом остатке? Слишком многое показал, удар вышел сильнее на порядок. Планировал действовать не сильнее Подмастерья, примерно на низшем уровне этого ранга. Если теория магии из учебника Любавы и моих знаний хотя бы в чём-то схожи, то это должно было сработать. Но план обломался и на какой ранг я прошёл — хорошая загадка.

Дальше — Скверна, с этой заразой отдельная история. Как и то, что впервые за долгие сотни лет я впал в настолько неописуемую ярость, смешанную с удивлением.

В древнем писании говорилось, что Скверна — ужасающая сила тёмного порядка. Необходимая Вселенной для поддержания равновесия во всём. Но, оказалось, есть то, что в писание пропущено. Важный, мать его, кусок! Впрочем, раз Паладины до меня не были заражены этой гнилью, а все другие встречаемые разумные подчинялись Неназываемому, то оно и понятно. Но было же изучение Скверны… Библиарии многих Орденов, среди первых из них были Охотники и Паладины, внимательно изучали своего Врага.

Но, похоже, одного никто из них так и не выяснил. Того, что Скверна… разумна. После того, как энергия Света в печати просела слишком сильно, что не входило в мой план, Скверна сразу же ударила. Незамедлительно, со всей силы. Атака пошла не только на печать, но и энергетические каналы, а все мои усилия отрезать её давались с трудом. Эта энергия знала, что делать. Знала, куда идти и куда бить. А помимо этого в разуме всё сильнее звучали голоса, несущие в себе смех, гнев, рёв и страдания бесчисленных загубленных душ.

Наверное, после нашего похода в мёртвые миры Неназываемого, эта была одна из самых жестоких и сложных битв за всю мою память. Я чувствовал, как Скверна проникала в меня. Тонкими нитями окутывала каждый сантиметр энергетической структуры, захватывая его и подчиняла себе. Ощущения были такие, словно под кожей копошились сотни мелких червей, но ещё хуже то, что она пыталась залезть в душу. С огромным трудом я выдавил её оттуда, Свет помог и Скверна вернулась туда, где и была. К изначальному состоянию ожидания вечной битвы.

— Так не пойдёт, — прошептал я, кулаки сжались до побелевших костяшек. — Хрен тебе, а не моя душа, мразь.

Нужно теперь выбраться из ОМИ, решить все вопросы, которые обязательно возникнут и браться за эту проблему всерьез. Слишком долго я откладывал её, уповая на Свет. Своим сиянием он оберегает меня, но исправить эту чудовищную ошибку, что случилось со мной, не в силах. А раз так, то я сам выдавлю этот нарыв.

Кто-то бы сказал, что ситуация критическая и это отчасти так. Будь я сейчас в Ордене, рядом с братьями, то попросил их оборвать мою жизнь. Без одного капеллана Орден сможет просуществовать, вот только нет больше Ордена. Нет никого, кроме меня. А Скверна и Неназываемый есть, как и другие ублюдочные боги подобные ему. Я не могу сейчас сдохнуть, даже если сам захочу. Раз Вселенная дала шанс, то нужно попытаться восстановить Орден. Хотя бы в этом мире. Создать плацдарм, крепости и начать массовое обучение Паладинов. Эта мысль витала в моей голове последние три дня, как самая главная цель в текущем существовании. Помочь роду Потёмкиным, моей новой семье, я и так смогу. Отдам долг Любаве и Свете за то, что занял место их брата.

Но Орден Паладинов должен воскреснуть. Должен быть готов вновь сразиться с Врагом, когда понадобится.

Две важные цели. Скверна и Орден. Ключевые, в данном вопросе, а всё остальное по остаточному принципу.

Уже четвертый раз за последние десять минут я заглянул в душу и не увидел там отклонений. Всё стабильно, если не считать лёгкого повреждения энергетических каналов. Печать их уже латала, но было и ещё кое-что интересное.

Астральные формы печатей Сбора Энергии и Усиления заполнились под завязку. Артефакт-монолит стал их топливом, но поглощение происходило не так, как бывает с тварями. Всему виной опять Скверна. Разумная зараза набросилась на единственный ближайший источник энергии и буквально осушила его, усиливая себя и мои печати. Хоть какой-то клок шерсти с паршивой овцы, но удивительно в этой ситуации другое. Артефакт не был накопителем в привычном смысле и понимании. С верха своего опыта скажу, что впитать его я не мог никаким образом. Энергия должна была рассеяться и на этом всё, но произошло обратное.

Дверь раздевалки открылась и внутрь зашли трое человек. Тёмные кожаные плащи, отрешенные лица, холодный взгляд, на руках чёрные перчатки. Они походили друг на друга, как капли воды, а энергией от разило похлеще артефакта-монолита. Точнее, от одного из них. Он-то и сделал шаг вперёд, убрал руки за спину и мы посмотрели друг другу в глаза. На левой щеке этого человека я заметил старый шрам, переходящий в шею и прячущийся за воротником.

— Виктор Константинович, моё имя Краснов Игорь Георгиевич, полковник службы безопасности Российской Империи, — сухо представился он, достал из нагрудного кармана красное удостоверение и в раскрытом виде показал мне. — Прошу вас следовать за нами.

— Причина задержания? — в тон ему спросил я, не двигаясь с места.

Краснов слегка повёл ладонью в сторону и один из его подчинённых подошёл ко мне, протягивая запечатанный конверт. Чёрно-золотой, со знакомой печатью на сургуче.

— Ознакомьтесь.

Письмо внутри конверта было от женской руки, писала явно Императрица.

«Виктор, у тебя сейчас должно быть много вопросов, но делай так, как скажет Краснов Игорь Георгиевич. Этому человеку можно верить»

Никаких подробностей, объяснений или чего-то ещё. Только требования, что, собственно, ожидаемо от той, кто является императрицей. Но главный вопрос: когда она успела его написать и прислать из Москвы?

— Последствия в случае отказа? — поднял я взгляд на СБ-шника.

— Конкретно для вас или рода Потёмкиных? — наклонил Краснов голову набок, всматриваясь в моё лицо своими безжизненными глазами.

— Оба варианта.

Он задумался, будто размышляя, стоит ли мне знать что-то, или оставить в неведении. А если и стоит, что можно рассказать. С ребятами этой профессии постоянно так, знаю, общался и не раз.

— Род Потёмкиных попадёт под следствие и проверку в любом из вариантов. Причины — секретны. Что же до вас, Виктор Константинович, то отказаться вы не можете. Мне отдан простой и понятный приказ: доставить вас силой в случае отказа или оказания сопротивления.

Я кивнул и без дальнейших разговор стал переодеваться. СБ-шники никуда не выходили, держали меня в поле зрения. На телефон Любавы, оставленный мною в униформе стали приходить сообщения, стоило его включить. Наличие такой функции в этой коробке оказалось очень полезной вещью.

Отправитель Света:

«Брат, к зданию ОМИ подъехало множество машин Службы безопасности! Что происходит⁈ Ответь, пожалуйста!»

Отправитель Света:

«Нас арестовали! Фёдора с ребятами взяли под стражу и куда-то увезли! Меня посадили в одну из машин и сказали ожидать! Вить, пожалуйста, ответь что-нибудь! Я ничего не понимаю!»

Сообщения всё приходили и приходили, а вслед за ними раздался и звонок. Бойцы Краснова дёрнулись, но он поднял руку и остановил их.

— Не советую вам брать трубку, Виктор Константинович, — ледяным голосом произнёс он, внимательно следя за моими действиями.

Под его взглядом я тем не менее снял трубку, но приказа нападения не последовало. СБ-шник лишь прищурился, но и всего. Значит, озвученный им приказ либо ложь, либо насчёт меня есть и другие инструкции.

— Света, — только и успел сказать я, но сестра затараторила, не дав продолжить. Эмоции в её голосе сигналили, что девушка на грани срыва.

Её повязали сразу же на выходе, где они ожидали меня. СБ сработало чётко, без шума и гама. Бойцов арестовали, как и Фёдора. Он сразу сказал им не оказывать сопротивления и был прав. Если среди СБ-шников был хотя бы ещё кто-то уровня Краснова, то без трупов могло не обойтись.

Лишь когда сестра выговорилась и теперь вместо слов плакала, я заговорил:

— Света, послушай меня…

— Вить, я боюсь… Очень боюсь… Это же служба безопасности… Я помню, как они пришли к нам тогда… Они убьют тебя, убьют всех нас…

— Никого они не убьют, — невозмутимо, пытаясь передать ей свою уверенность, ответил я на эти слова. — Если бы на то был приказ, то они бы уже это сделали.

Пусть Краснов и его бойцы замерли статуями, ожидая меня, но вот бровь одного из них дёрнулась. Уверен, они сейчас пытаются понять, почему я так спокоен.

Сестра тем временем, казалось бы, разревелась ещё сильнее.

— Света, сосредоточься! Мне нужно, чтобы ты мыслила здраво и сделала, как я скажу, слышишь? — пришлось добавить стали в голос, но это помогло. Всхлипы прекратились, зашуршала ткань на заднем фоне.

— Я-я… Фух… Я тут, брат, и готова слушать. Что мне нужно сделать?

— Сотрудничай по всем вопросам со службой безопасности. Отвечай правдиво и ничего не скрывай. Не пытайся юлить или выгораживать меня. Вы — второстепенный элемент поиска информации, которая им нужна. Как освободят бойцов, езжайте в поместье и ждите. Фёдор знает, что нужно делать в ситуации, когда меня нет. Всё, сестра, мне нужно идти. Будь сильной и ничего не бойся. Помнишь, что я говорил в доме Кутузовой?

Ответила она не сразу. По звуку было слышно, как она едва сдерживается, но вот прошло несколько секунд и Света хрипло сказала:

— Не существует такого врага, который одолеет князя Потёмкина.

— Именно, — приподнялись уголки моих губ в улыбке. — Всё, сестра, до связи и встречи. Будь сильной.

Я сбросил звонок, убрал телефон в карман униформы. Никакого страха у меня не было, да и опасений тоже.

— Веди, Краснов.

Короткий кивок, взмах ладонью и двое СБ-шник заняли позиции по разные стороны от меня. На расстоянии вытянутой руки.

— Следуйте за мной, Виктор Константинович.

Лишь благодаря инстинктам, отточенным ещё в прошлой жизни, я успел заметить молниеносное движение одного из его подчинённых.

Подавшись назад, я перехватил у своей шее руку со шприцем, внутри которого плавала какая-то серая бурда.

Зря вы так, ребятки… Со старым капелланом подобные фокусы не проходят.

На пределе своих сил, — чёртово слабое тело! — вывернул запястье СБ-шника, плавно сдвигаясь в сторону и ставя его между мной и другим его напарником. Должен был последовать ожидаемый хруст и перелом, но мужик выдержал и лишь поморщился, после чего напитал тело ещё большим количеством энергии. Что-то везёт мне в последнее время на одарённых с физическим уклоном.

Его коллега не стал стоять на месте, резко ускорился и бросился на меня, пытаясь повалить на пол. От подшага с последующим ударом в плечо и подножки, я увернулся, отпрыгнул в угол и окончательно разорвал дистанцию.

Краснов с места не сдвинулся. Стоял и наблюдал, как и не спешил отдавать новые приказы. Мы же с его подчинёнными замерли на месте, но так только казалось. Эта была борьба, но не силы, а разума и стратегии. Вот один из них сделал шаг в сторону, я перенёс вес на левую ногу и слегка наклонил корпус. Его напарник подался чуть вперёд, а я на это полностью развернул корпус боком.

Но стоять каждому из нас надоело, а потому началась схватка. И первый её начал я. Рывок Света к физику, удар по печени, который он почувствовал и скривился сильнее. Ещё один Рывок, зашёл за спину его напарнику. Он отреагировал быстрее, успевая за мной. Пригнулся, пропуская над головой размашистый удар, двумя ладонями отбил летящую мне в лицо ногу физика. Руки отсушило, печать Света заработала на полную, а я начал танцевать с этими парнями. Было видно, что он они сдерживались и пытались банально меня поймать. Напарник физика оказался магом со стихией молнии, но гораздо сильнее Фёдора. В скорости он прибавил хорошо, даже очень, но и он поплыл, когда я оглушил его ударом ладоней по ушам с добавлением Касания Света.

В последствии пришлось резко менять позицию. Физик не стоял на месте и его удар в голову был очень хорош. Я поднырнул под его руку, взял её в захват и перекинул мужика через бедро. Хотел добить, но маг-молний стал ещё быстрее и заставил меня отступить. Не торопясь нападать, он подал руку своему коллеге, помог ему подняться и они оба посмотрели на меня.

Я же встал в стойку, вытер большим пальцев кровь с разбитой губы — всё же и меня потрепали — а затем сухо сказал:

— Ну и чего вы застыли, олухи? Я только разогрелся.

— Спасибо за представление, Виктор Константинович, — подал голос молчавший Краснов, а в его руке появился синеватый шар. — Но я увидел достаточно.

Артефакт, а это был именно он, вспыхнул и моё тело натурально одеревенело. Мышцы не слушались, энергия словно заледенела, а энергетические каналы, как-будто сжал спазм.

Физик не стал медлить, подскочил ко мне и всё же вколол в шею какую-то дрянь. Эффект паралича стал в разы сильнее, а Краснов отключил артефакт и убрал его в карман.

Признаю, хороший ход. Должен быть догадаться, что в этом мире существуют Нулевые Блокаторы, что был чем-то схож с артефактом СБ-шников. На будущее запомню, как и то, что Краснов мне теперь задолжал. Как минимум его рожа познакомиться с моим кулаком, если появиться такая возможность в будущем.

С неимоверным трудом, словно преодолевая толщу воды, я сделал один единственный шаг к Краснову. Но на этом успех и закончил. Мои ноги подкосились и я стал падать лицом в пол, но физик подхватил меня в полете одной рукой.

Тело наливалось усталостью всё сильнее, дрянь в крови действовала и взбрыкнувшая печать Света нейтрализовать её не могла. Сильная алхимия, с такой только иные печати с узкой направленностью сладят. А раз так, то поставить потом одну из них будет просто необходимо.

Сейчас же была полная беспомощность, вслед за которой пришёл накатывающий сон.

— А вы крепче, чем предполагалось, Виктор Константинович, — присел на корточки перед моим лицом Краснов.

Его слова доносились, как сквозь толщу воды. Голос звучал всё отдалённей и растягивался, веки мои закрылись и даже силы воли не хватало, чтобы оставаться в сознании. Наверное, лишь на остатках этой самой воли и хоть какой-то помощи печати Света, я смог разжать губы и прошептать:

— Иди в зад…

Сознание отключилось, а всё вокруг поглотила темнота.

В себя я приходил урывками. Дрянь в крови постоянно поддерживали, обновляя уколы, а всё происходящее со мной сложилось в калейдоскоп картин. Я видел тьму, сквозь которую пробивались редкие проблески света. Слышал голоса людей, а также чувствовал вибрацию в спине и пояснице. Чем бы меня не накачали, но эта алхимия не делала из человека безвольную куклу с возможностью испытать весь спектр ощущений. Нечто подобное использовали Безликие, но там эффект в конечном итоге приводил к смерти. Здесь же только паралич.

Когда сознание вернулась во второй раз, темнота стала густой и непроницаемой. Изредка в ней вспыхивал очень тусклый зелёный свет, в ушах звучал гул, будто приглушенный рёв дракона.

В третий же раз я очнулся в месте, похожем на то, куда нередко сам приводил людей. Одиночная камера четыре на четыре, сырость и холод. Запах нечистот витал здесь особенно отчётливо, моё тело лежало на жёстком металлическом покрытии. Печать Света выводила дрянь из крови в экстренном режиме и я вполне мог пошевелить пальцами, как и повернуть шею.

Камера закрыта, глухая дверь с тремя прутьями на уровне головы. Сквозь них в казематы проникал неяркий свет.

Какова вероятность, что меня вывезли из Екатеринбурга? Высока, сам бы так сделал. Значит, возможность для побега и последующие шансы на успех упали процентов на тридцать. Впрочем, бежать я не собирался. Вины за мной нет и нужно просто узнать, что требуется службе безопасности империи. И почему-то я уверен, что действовали они по краю регламента и инструкций, а значит ситуация неоднозначна.

Вещей не было, их изъяли, что весьма логично. Переодевать не стали, а значит и пленным я вряд ли являюсь, но тут не совсем точно.

По моим внутренним часам, если они не сбились из-за дряни, прошло порядка двух часов после пробуждения. За это время я успел размять мышцы, провести небольшую гимнастику несмотря на грязный пол, а также помедитировать. Ещё одно наблюдение — печать Сбора Энергии, наполненная энергией и заработавшая за это время, подсказала ровно две вещи. В отключке я был больше суток и магический фон этого места до безобразия скуден. Либо блокирующие артефакты, что весьма вероятно, либо я слишком далеко от Зоны. Либо и то, и другое.

Ещё через три часа за дверью послышались глухие шаги. Я сидел на кушетке с закрытыми глазами и при появлении этих звуков, хлопнул ладонью по каменной стене камеры. Хлопок, шаг, второй хлопок, шаг.

Рост метр девяносто — два метра. Вес порядка ста десяти килограмм. Длинный, чеканный шаг. Не нужная в сущности информация, но полезное наблюдение и занятие для разгрузки мозга. Тем более, что гость пришёл ко мне.

Забренчали ключи, замок натужно заскрипел. Стоило гостью распахнуть дверь, в камеру проникло больше света и резануло по глазам.

Проморгался, привыкая, и взглянул на визитера. С параметрами его габаритов я не ошибся. Короткий ёжик тёмных волос, ухоженная борода и густые, немного закрученные, усы. Хмурые толстые брови, мощный лоб и квадратная форма челюсти. Над правой бровью шрам, не от стали, а когтя. Одет он был в явно тёмно-золотой военный мундир, слишком уж похоже это одеяние на те, что я видел в прошлой жизни.

— Здравствуй, Виктор, — пробасил он, внимательно рассматривая меня голубыми глазами. Щелчок пальцев и под ним, прямо из пола, вырос каменный стул, на который он с глухим звуком сел.

Я свесил ноги и поставил стопы на пол. Чуть подался торсом вперёд, а руки положил на край кушетки. Это не укрылось от визитёра, он ухмыльнулся в бороду и покачал головой.

— Уверен, что сладишь? — провокационно бросил он.

— Если потребуется — да, — не повёлся я и красноречиво посмотрел на его левое плечо. Этот человек владел стихией земли, но его энергетическая структура повреждена. Конкретно в левом плече. Слабое место.

Брови мужика приподнялись в удивлении, ухмылка стала шире.

— А ты хорош, — покивал он. — Но моя травма не помешает мне, уж поверь.

— Кто ты и что тебе нужно?

— Неправильные вопросы, Виктор, — повёл он подбородком. — Правильнее будет спросить: кто я и что мне нужно сделать?

Знакомая постановка разговора, сам так делал ни раз. Как и отвечал в таком же стиле. А потому всё, что от меня добился гость, было молчанием.

— Мд-а, будет сложно, — почесал он бороду, понимая, что начали мы не с того. — Скажи, ты знаешь, что сделал на своей регистрации? Я не про твой дар Света, а другое.

А вот это интересно. Значит, повязали меня не из-за разрушения зала или силы дара, а из-за Скверны? Эта зараза и здесь поднасрала.

— Конкретизируйте, — сухо ответил я.

— Значит, не знаешь, — пришёл он к своим выводам и покивал. — Ты, наверное, подумал, что служба безопасности заинтересовалась тобою из-за артефакта-монолита ОМИ и сокрытия силы дара? Нет, мальчик, это не так. Причина в том огне, который появился в процессе регистрации. А теперь, советую тебе хорошо подумать перед дальнейшим ответом на мой вопрос. Ты что-нибудь о нём знаешь?

Глаза этого человека вспыхнули синевой, цвета морской волны. Энергия из него хлынула потоком и затопила собой всю темницу, а её концентрация сказала мне ровно одну вещь — Архимаг Водной Стихии, но также может работать с землей. И давление его ауры было соответствующе…

Вот только, если он хотел таким образом вызвать у меня трепет или страх, то ничего у него не получилось. Да, он Архимаг. Да, он силён. Сильнее всех, кого я встречал в этом мире после перерождения. Но в сравнение с теми, кто попадался на моём жизненном пути в прошлом, он не входил даже в первую десятку тысяч. Что такое Архимаг, когда я сражался бок о бок с Охотниками, являющимися полубогами? Разве страшен Архимаг, когда я лично вытаскивал задницу Великого Охотника Сандра из глотки Орахорского Дракона-лича, разрушившего целую Империю, а Старый Мак в это время опустошал мой бочонок эля и хохотал? Разве сравниться он с демоническими Владыками Инферно, трёх из которых я прикончил лично, отрезав им головы? Его сила ничто против Света, сияние которого я видел, когда стал Паладином. Его аура ничтожна в сравнение с той, какую испускал командор в гневе.

Страх перед кем-то у меня атрофировался уже давно, а потому, спокойно смотря в его глаза, я невозмутимо ответил:

— Нет.

Давление силы исчезло мгновенно, будто его и не было. Синева в глазах этого человека потухла, он нахмурил свои густые брови.

— Хорошо, — выдохнул он как-то свободно, словно сбросил с плеч тяжкий груз. — В таком случае — следуй за мной.

— Куда?

— Императрица желает тебя видеть, — отмахнулся он и поднялся со своего стула. Внезапно на его губах расцвела широкая улыбка, а мощная ладонь похлопала меня по плечу. — Меня, кстати, Кутузов Александр Петрович зовут. Дочка рассказывала о тебя и, похоже, не ошиблась. Твой дед бы гордился таким внуком. А теперь пошли, негоже заставлять её величество ждать.

Глава 20

Следуя за Кутузовым на выход из каземат, я обратил внимание на состояние местных камер. Часть из них были распахнуты и свободны, а другая занята. Попадались пленники, которые при нашем приближении хватались за прутья дверей и кричали, что они ни в чём не виноваты и мы обязаны их освободить. Кто все эти люди я не знал, как не знал и причин их нахождения в этом месте, но вот что мне было известно точно — тот, кто громче всех кричит о своей невиновности, с высокой долей вероятности совершил поступок, приведший его в тёмную камеру.

Зона обитания тюремщиком представляла собой одно единственное помещение перед лестницей. Деревянная дверь в него была приоткрыта, оттуда звучали голоса и разговоры. Неподалёку стоял массивный дубовый стол, за которым восседал облачённый в доспехи надзиратель. Шлем его лежал на столе, в руках какой-то журнал, который он читал при свете потолочных ламп. На нас он внимание не обратил, будто мимо него прошли невидимые призраки.

Ступеней тёмной, сырой лестницы, было не мало. Мы поднялись наверх, Кутузов распахнул стальную дверь и перед нами оказался коридор. Мне он сразу показался знакомым, бывал в таких множество раз. Отдавало чем-то помпезным, как во дворцах. Просторный и светлый, высокие колонны из белого мрамора с позолоченными узорами тянулись вдоль стен, поддерживая сводчатый потолок. Пол устилал красный ковёр с орнаментом, приглушая шаги. Между колонн — высокие вазы с живыми цветами. В воздухе витал лёгкий аромат и он был гораздо приятнее, чем смрад темницы.

Слуг по пути мы не встретили, что уже наводило на мысли. Либо крыло с темницей закрытое, куда пускают только проверенных временем работников, либо их всех вывели, что опять же складывалось с реакцией надзирателя темницы.

А вот гвардия была. Патрулировали коридор три бойца и еще часть дежурила у дверей помещений. Все воин были закованы в глухие латы тёмно-золотых цветов. Прочные, из хорошей стали, что сразу бросилось в глаза. Нагрудные пластины гвардейцев отполированы до зеркального блеска, их украшал выгравированный узор герба Российской Империи — двуглавого орла с жезлом и мечом в лапах. Наплечники массивные, с резными пластинами, перекрывающими друг друга, будто чешуя. На руках — наручи с гравировкой, а на ногах — закрытые поножи, переходящие в сапоги из толстой кожи с металлическими вставками. Под латами виднелся плотный, облегающий камзол из тёмной ткани, явно подбитый подкладкой для удобства. Стандартный набор тяжёлого пехотинца.

Хорошая работа. В разы лучше, чем я видел в лавке Долгоруковых в Екатеринбурге. Но минус, как по мне в том, что эта броня широконаправленный стандарт, достигший предела. Массовое производство, раз каждый из гвардейцев носил одни и те же зачарования. Никакой индивидуальности, что с одной стороны даёт понимание строгой дисциплины и отчасти даже хорошо, но с другой — урезает потенциал того или иного бойца.

— Слышал ты пообщался с младшим Долгоруковым в их лавке, куда он приезжал с проверкой, — Кутузов заметил мой интерес к доспехам, дружеским тоном начав беседу. — Как тебе их работы?

— Практически весь товар там был полным дерьмом, — повёл я плечом, а мужик хмыкнул, но продолжил слушать. — Один полуторник был хорош, но не каждый с ним сможет обращаться.

То, что он знает о моём визите в лавку рода оружейников я решил не приплетать. Уже и так понятно, что СБ-шники восстановили всю картину моих передвижений за последние дни. Рабочая схема, сам так делал.

— Любишь кузнечное ремесло? — продолжил расспрос Кутузов. Втирается в доверие? Или прозаичный интерес?

— Воин, который покупает своё оружие и доспехи у торгашей, не разбираясь в тонкостях — плохой воин.

— Хорошо сказано, — хохотнул он. — Но ты не ответил на вопрос.

— Я люблю эффективность, а понимание кузнечного ремесла даёт достичь её максимума.

Кутузов покачал головой, никак не комментируя эти слова, но судя по взгляду он остался доволен. Я же понял, что нет, это не прозаичный интерес. Он изучал меня, что не мешало мне делать то же самое:

— Что за артефакт применил Краснов и какую дрянь мне вкололи после его активации?

— Про артефакт сказать не смогу, Виктор, уж извини, — повёл он подбородком. — А вот «дрянь», как ты выразился, называется Сывороткой Имаго. Китайцы придумали, а мы создали аналог.

Кто такие китайцы я знал. Жители этого континента на границе с Российской Империей и Зоной. Внешне они чем-то походили на кочевников Степей Рамарина, но архитектура и их культура слишком отличались. Во всяком случае так говорил тырнет.

— Что с моими личными вещами? — продолжил я наше общее прощупывание.

— Тебе их вернут, но позже. Сначала, как я и сказал, тебе нужно переговорить с её величеством.

Я кивнул. Значит, не пленный и варианты манёвров есть. Что ж, будем дальше отталкиваться от поступающих вводных.

То, что мы с Кутузовым перешли в другое крыло дворца стало понятно спустя минут пять. Сменились коридоры, добавилось красок и богатств. Показались редкие слуги, шустро исчезающие при нашем приближении.

Наконец путь закончился там, где стояло четверо гвардейцев на страже двухстворчатых дверей из белой породы древесины. Заметив Кутузова, они расступились и вытянулись. Архимаг коротко им кивнул, а я чувствовал на себе внимательный взгляд из-под забрал шлемов.

Деликатно постучавшись в двери, Кутузов дождался мелодичного «Войдите!» и открыл их. Он зашёл первым, но сразу же ретировался к ближайшей стене, привалился к ней и, сведя крестом руки на груди, сделал вид, будто он статуя.

Я зашёл вслед за ним — двери за моей спиной закрылись усилиями одного из гвардейцев — и стал осматриваться.

Покои императрицы, а это, скорее всего, именно они, были наполнены светом. Высокие окна занавешены шёлком, лучи солнца проникали внутрь, освещая пространство. Потолок украшала роспись с изображением облаков на голубом небе. У правой стены комнаты стояла кровать с высоким изголовьем и балдахином. Рядом находились резные тумбы с позолоченной отделкой, на которых стояла пара хрустальных ламп и всякая хрень в виде статуэток. Вдоль одной из стен тянулись шкафы и комоды из светлого дерева с узорами. В нишах стояли вазы, наполненные цветами, а на столиках лежали стопки книг. В воздухе чувствовался аромат зелени, доносившийся из-за приоткрытого окна. В углу находился небольшой столик с зеркалом.

Женщине, на которую я сейчас смотрел, не дашь больше тридцати пяти — сорока. Белое воздушное платье ей шло, чёрные шелковистые волосы спадали на плечи и достойную грудь, на голове покоилась серебристая диадема.

Чинно восседая на кожаном кресле, два собрата которых располагались вокруг маленького круглого столика, она держала в руках книгу, читая её сквозь небольшие круглые очки. На самом столе стоял золотистый поднос, исходящий паром фарфоровый чайник и три расписные закорючками чашки.

Воцарилась тишина, Кутузов не отсвечивал, а императрица продолжала читать. Я же спокойно стоял, оценивал убранство её покоев, варианты возможного отхода — один из которых, то самое окно — и настраивался на течение энергии. Стоит признать, родственница Потёмкиных сильна. На уровне Кутузова, но чуть послабее. Направленность явно связана с целительством, виднелись в её ауре характерные всполохи светло-зелёной энергии.

— Александр Петрович, мне кажется, или Краснов и его подчинённые были не слишком обходительны с моим племянником? — сухо поинтересовалась она, перевернув страницу книги.

— Вы же знаете их, ваше величество, — хмыкнул в бороду Кутузов. — Приказы они выполняют в точности, но могут немного перестараться.

О чём речь и так понятно. Одежда моя была грязной, а с нижней губы отслаивалась корка засохшей крови, да и мимолетный взгляд в сторону столика с зеркалом подтверждал, что мне бы умыться.

Но к чему императрица начала разговор так? Хочет сразу показать, что недовольна работой своих спецслужб и находится на моей стороне? Мол забота за племянника и всё такое?

Екатерина кивнула, закрыла книгу и положила её на столик, после чего сняла очки, подняла взгляд и посмотрела на меня. В чертах её лица прослеживалось сходство со Светой, но слишком мимолётное. Но вот глаза, это да, один в один. Такие же зелёные, будто изумруды.

— Здравствуй, Виктор, — обозначила она вежливую улыбку и указала ладонью на кресло перед собой. — Присаживайся, отведай со мной чай. Вы, Александр Петрович, тоже составьте нам компанию.

— Благодарю, ваше величество, — поклонился он и занял положенное ему место.

И они оба уставились на меня, ведь я продолжал стоять и не двигался.

— Зачем я здесь? — этот вопрос вызвал более широкую улыбку у императрицы и стальной взгляд Архимага.

— Чтобы разобраться в ситуации, которая с тобой приключилась, — с теплотой, но не фальшивой, ответила она. — Прошу, сядь.

Я бросил короткий взгляд в сторону окна, оценил путь отхода от стола до него. Ладно, сыграем по их правилам.

Кресло было мягким. Я буквально утонул в нём, как в облаке. Екатерина тем временем сама взяла чайник и разлила в три кружки приятный благоухающий напиток. В воде виднелись лепестки цветов и кусочки фруктов.

— Понимаешь, Виктор, случившееся с тобой… может вызвать немало проблем, — пригубила она чай. — И речь сейчас не о твоей регистрации или даре Света, а от тёмно-зелёном огне. Александр Петрович, вы же всё проверили?

— Он не солгал, — кивнул Кутузов, держа в своих огромных лапах маленькую чашку. Энергия вокруг него слабо всколыхнулась и пар напитка чуть уменьшился. Архимаг Воды понизил температуру.

Значит, не только земля и вода, но ещё и ложь почувствовать может? Интересный он Архимаг, разнопрофильный, но меня это не удивляло. Встречал я чудовищ в человеческом обличии и посильнее, фокусы которых могли знатно удивить. Предположу, что его чувство лжи строится на потоках энергии в теле мага. Земля и вода в этом помогают, ведь я сидел в тот момент в каменной камере, а в теле человека есть кровь. Но главный принцип — именно поток энергии. У меня при ответе он был ровным, контролировать я его умел, но Кутузов об этом не знает. Забавно, однако…

— Это хорошо, — осталась довольна императрица. — Так вот, Виктор, твой второй дар, не совсем обычен. Скажи, тебе многое известно о Пятнах, Зонах и Эпицентрах?

— Только общая информация из тырнета, — понюхал я чай, кивнул и пригубил. Печать Света не взбрыкнула, а значит чисто. Никакой алхимии. Пусть напиток мы пьём общий, но чашка тоже могла быть артефактом.

— Тырнет, — хихикнула в ладошку Екатерина, а Кутузов многозначительно ухмыльнулся. — Мой муж также говорит.

Хм, беседа всё сильнее напоминает дружеские посиделки, раз мне выдали бесполезную информацию, якобы пытаясь развеселить.

— Хорошо, — видя, что я не показал никаких эмоций на сходство с императором, продолжила она. — Общего понимания будет достаточно. Как тебе должно быть известно, Пятна и Зоны есть возможность закрыть. Существует так называемое Сердце, которое необходимо уничтожить и тогда магический фон снижается.

— Судя по всему, раз вы об этом заговорили, информация неполная? — уловил я её паузу.

— Да, — кивнула Екатерина, улыбнувшись. — Чтобы ты понял, объясню это на примере человека. У нас тоже есть сердце, — прикоснулась она ладонью к своей груди. — Но также существуют и энергетические каналы, позволяющие магам творить заклинания. С Пятнами и Зонами также. Внутри них есть места, где фон пусть и ниже, но также повышен. И там располагаются так называемые сосуды. Их уничтожение влияет на тварей, отгоняет их, уменьшает общий фон и приводит Пятно/Зону к изменениям. Считай, что таким образом наносится рана. Не тяжелая, она вполне способна восстановиться за время, но это так.

Интересная информация, нужная. Но почему её не было в общем доступе? Какой-то вид контроля или ограничения? Пока не ясно.

— Я понял, — коротко кивнул я.

— Обычно, такие места, как и само сердце, территориально охраняют опаснейшие из тварей. Их тянет к мощному энергетическому фону. Причина этого — поиск силы в развитии, как у магов, или что-то ещё, изучается учёными. Ты, наверное, думаешь, зачем я рассказала тебе это всё, ведь оно не связано конкретно с тобой?

— Примерно так.

— Александр Петрович, будьте добры, — обратила она внимание на молчащего Кутузова. Тот кивнул, выудил из кармана мундира небольшой помятый конверт и положил передо мной. — Открой и ознакомься, Виктор.

Конверт был вскрыт, без печати или чего-то ещё. А внутри, стоило вытащить содержимое, находились картины. Фотографии, так их называл Фёдор, когда я рассказал ему про мою поездку к жандармам.

И то, что я на них увидел, мне не понравилось от слова совсем.

Когда-то существо, что было изображено на фотографиях, выглядело, как волк. Общие черты схожи, но дальше одни различия. Помимо огромной массы, его мех, когда-то густой и пышный, принадлежавший гордому зверю, превратился в спутанные, местами обгоревшие клочья, испускающие тёмно-зелёное свечение. Мускулистое тело покрывали сочащиеся жижей наросты и трещины. Длинные когти на лапах, пылающие тёмно-зелёным огнём, выжгли траву и землю, на которой он стоял на фотографии.

Глаза зверя горели знакомым пламенем, которое мне доводилось видеть множество раз. Пасть покрыта рубцами и тянущимися жилами ужасающего пламени, а клыки выглядели так, будто оплавлены и закалены.

Скверна… Здесь, в этом мире. Хотелось бы узнать, когда были сделаны эти фотографии, но нужно отыгрывать историю. Если поймут, что я прошёл детектор Кутузова и смог ему соврать, то и разговор может пойти по иному сценарию. Пусть эта женщина родственница Потёмкиным, но нельзя забывать, что она ещё и императрица. С позиции силы, невзирая на возможные проблемы, я пока говорить не могу, ещё не время. Тем более, как и нет уверенности, что от моих действий не пострадают Потёмкины.

— Вижу по твоим глазам, что ты понял, — кивнула Екатерина. — Дар, который ты применил на регистрации был зафиксирован нами недавно, но ни у кого из людей он не появлялся. Только у монстров Зоны, и ты, Виктор, первый прецедент. Проблема в том, что мой муж, император Российской Империи, отдал чёткий и ясный приказ: первым делом истреблять всех тварей, похожих на это существо. Почему? Ответ прост — подобные монстры способны заражать остальных. Не только чудовищ Зоны, но даже людей.

— Мне уже вынесен смертный приговор? — спокойно осведомился я, чем удивил эту парочку. Они переглянулись.

— Разумеется, нет, — отмахнулась Екатерина. — Информация, конечно, уже дошла до государя, но это дело я уладила, взяв на свой контроль. Убивать тебя не будут, Виктор, но и отпустить на свободу я не могу. Пусть ты и мой родственник, но безопасность империи превыше всего.

Я кивнул. Мыслила она в принципе логично, но на её месте я бы прикончил заражённого Скверной. Эту заразу невозможно контролировать, да и мне, капеллану, сдерживать её в душе очень непросто. А раз приказ императора категоричен, что я только одобрял, то зачем Екатерина вытащила мою голову из-под топора палача? Родственной любовью тут точно не пахнет, скорее интересом и желанием использовать. Вот это сейчас и узнаем.

— Варианты? — в своей невозмутимой манере спросил я, скосив взгляд на Кутузова. — Вы же не просто так мне всё это рассказали и подвели, ваше величество?

— Да, не просто так, — собственно, ожидаемо. — Тебе даётся выбор, Виктор. Либо до самой смерти прозябать в казематах дворца, умерев для рода и всех остальных, либо… Поступить под командование генерала Кутузова. Ты станешь его подчинённым, он будет лично за тебя отвечать и контролировать. Спектр его задач он расскажет тебе сам, если ты согласишься, но такова цена. Служба Российской Империи и жизнь, либо оковы, тьма и смерть.

— Выбор без выбора, — холодно оскалился я, отчего бровь императрицы дёрнулась вверх, а Кутузов подобрался. — Срок службы?

— Пока мы не поймём и не докажем императору твою полезность, как подданного Российской Империи, — взял слово генерал. — Ты, Виктор, аномальный прецедент. И дополню слова её императорского величества. Тебя не просто закинут в кутузку, но и будут проводить эксперименты, уж будь в этом уверен. Покажешь себя хорошо, дашь доказательства того, что ты способен удержать свой второй дар в узде и не являешься угрозой безопасности государству, то вернёшься к своей семье. Ты парень неглупый, судя по тому, что я о тебе знаю. Должен понимать расклады.

Оружие, которое должно спрятать и изучать. Либо оружие, которое можно контролировать и использовать. Именно это ты хотел сказать, генерал, но подобрал более дипломатичные слова.

Собственно, думать тут не о чем. Попытаться сбежать? Даже если и получиться, то что дальше? Рушить клятву, скрываться и жить, как загнанная крыса? Ну уж нет! Тем более, что раз Скверна есть в этом мире и люди с ней борются, то нужно выяснить больше. И где это можно сделать, как не рядом с Кутузовым, принёсшего фотографии?

— Я согласен, — был мой ответ. Императрица на это улыбнулась и коротко кивнула, а Кутузов отсалютовал чашкой с чаем. — Но мне нужно сделать звонок своим родным.

— Обязательно. Александр Петрович, — переключила она внимание на генерала. — Пожалуй, мы закончили. Далее Виктор переходит под вашу ответственность.

Кутузов одним глотком допил чай, с хеканьем поднялся с кресла и похлопал меня по плечу.

— Пошли, парень, отдам тебе твой телефон и сделаешь звонок. А потом отправляемся, спецборт уже готовят к вылету.

Из огня да сразу в полымя, да? Что ж, знакомо, будто вновь на службе капелланом оказался.

— И куда?

— В Сибирь, Витя, в великую и могучую Сибирь!

Новая книга уже здесь: https://author.today/work/429121

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Паладин. Свет и Скверна

Content

Паладин. Свет и Скверна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene