Карен Линч

Буря

ГЛАВА 01

Я пробиралась по верхнему ярусу старой фабрики, перешагивая через кучи мусора и битое стекло, рассыпанное по всему полу. От запаха скисшей плесени, смешивающегося с запахом ржавчины и экскрементами маленьких животных, у меня чесался нос, но я проигнорировала порыв почесать его. Я старалась уловить звуки в этом похожем на огромную пещеру здании.

Впереди, слева от меня заканчивалась стена, и огороженный помост выступал прямо над главным этажом фабрики. Я остановилась и, встав на четвереньки, выглянула из-за стены в разлившуюся внизу темноту. Мои глаза уже приспособились к мрачному интерьеру, и я два раза неторопливо осмотрела территорию, прежде чем уловила движение в другом конце. Я взглядом проследила за темной фигурой, пока она не исчезла из виду. Она была слишком далеко, чтобы я смогла разглядеть, был ли это друг или же недруг.

Нажав на кнопку коммутатора, я прошептала:

— Проверка.

В ответ тишина, и я снова нажала кнопку.

— Дима? Кай?

Прошло тридцать секунд, и только потом раздался шепот в ответ:

— Кай в отключке. Не думаю, что они…

Он пыхтит, и связь обрывается.

— Дима?

Я не ожидала от него ответа, но моё сердце начало бешено колотиться, как только я поняла, что теперь сама по себе. Я сделала глубокий медленный вдох. Шансы справиться без моей команды были невелики, но пути назад не было.

Я отползла на несколько метров назад и переместилась к стене напротив перил помоста. Низко пригнувшись, я двинулась через помост, затаив дыхание, пока не добралась до другого конца помоста. Я вновь окинула взглядом основной этаж. С этого положения у меня был больший обзор, и видно было даже офис с окнами из плексигласа, доступ к которому был только по металлической лестнице.

Несколько долгих минут я внимательно изучала тёмный офис. Если мне потребуется занять оборонительную позицию, где я смогла бы увидеть идущего со всех сторон неприятеля, то мне надо попасть туда. Я могла бы с легкостью снять врага ещё до того, как он преодолеет хотя бы половину этих ступенек.

В открытом дверном проёме мелькнуло движение, которое я бы упустила, если бы не смотрела прямо туда. Целых пять минут я понаблюдала за ним, пока не была вознаграждена за терпение. Ещё одно мимолётное видение фигуры в тени.

Попался. Меня охватил азарт охоты, но как только я вспомнила, что одна, он угас. Враг в этом помещении был быстрее и сильнее меня. Идти в лоб было самоубийством, а другого пути в офис не было.

Тихо вздохнув, я задумалась и запрокинула голову. Я смотрела на потолок фабрики, который поддерживался металлическими стропилами. Я взглядом проследила путь по стропиле к балке, расположенной прямо над офисом, и улыбнулась.

Я ещё раз осмотрелась по сторонам и вернулась в другой конец помоста, решив изучить стропилу, находившуюся в двух метрах над моей головой. Я забиралась на ветви деревьев, расположенные гораздо выше этого. Присев, я прыгнула прямо вверх и зацепилась пальцами за холодный металл. Я поправила свою хватку и подтянулась на стропило.

Сделав несколько глубоких вдохов, я поползла по стропилам, пока не оказалась над офисом. Я встала на балку и прислушалась. Я уловила едва слышимый шорох одежды подо мной. Моё тело зудело от нервозного возбуждения. Я вытащила из кармана катушку паракорда^1, привязала один конец шнура к балке, и бесшумно опустилась на крышу офиса.

Низко пригнувшись, я подползла к краю крыши и прислушалась к звукам внутри офиса. Тихо. Я вытянулась ещё немного вперёд и выглянула, и едва не подпрыгнула от вида фигуры, появившейся в дверном проёме. Некто был одет во всё чёрное, да и его лицо было полностью закрыто. По весу он явно превосходил меня, как минимум, килограммов на двадцать. С моей стороны был элемент неожиданности, но мне придётся двигаться быстро, чтобы сразить его.

Несколько долгих минут он стоял в дверном проёме, а затем развернулся и вошёл внутрь. Сейчас, или никогда.

Схватившись за край крыши, я перекинулась через край. Он резко развернулся, но я крепко обхватила ногами его за талию и, использовав инерцию, сбила его с ног. Он оправился с нечеловеческой скоростью, но я предвидела это. Одним проворным движением, я вытащила нож и прижала серебряное лезвие к его горлу.

— Смирись, — вымолвила я спокойным, уверенным голосом.

Он замер, и меня охватила радость.

Всё случилось настолько быстро, что я даже не успела это осознать. В одну секунду он был в моей власти, а в следующую — я была безоружна и пригвождена к стене твердой, как сталь рукой, обхватившей моё горло. Кровь ревела в моих ушах. Я пялилась в лицо, спрятанное под чёрной лыжной маской.

Включился свет, едва не ослепив меня. Он потянулся свободной рукой к маске и сдёрнул её. Карие глаза впились в мои.

— Ты мертва.

— Как ты это сделал? — спросила я, как только он отпустил меня.

Гевин пригладил свои взъерошенные чёрные волосы.

— Я почувствовал, как твоё тело немного расслабилось, когда ты подумала, что победила меня. Мне только это и нужно было. Нельзя позволять себя ослаблять бдительность ни на секунду.

Я расправила свой жакет.

— И всё же я победила тебя. Это хоть что-то да должно значить.

— Всё бессмысленно, если ты мертва, — раздаётся голос позади меня.

Я развернулась и увидела вечно хмурого Эрика. Сомневаюсь, что я когда-либо за все годы, что знаю этого воина-корейца, видела его улыбающимся.

Нас прервал приглушенный крик. Я посмотрела за Гевина. На полу у дальней стены сидело трое: связанные, с кляпами во рту. Мои друзья-стажеры: Наоми, Шон и Анна, возмущённо смотрели на нас, пока Гевин не подошёл и не развязал их.

По ступенькам забарабанила поступь, и в офис вошёл Димитрий. Его глаза озарились, как только он увидел меня.

— Не плохо, сестричка. Ты почти справилась.

— Почти, — пробормотала я. — Что с вами случилось?

Мой брат-близнец скривил лицо.

— Эрик установил ловушку, и мы с Каем вошли прямо в неё.

— А где Кай?

Я выглянула за Димитрия, но дверной проём был пустой.

— Он шёл сразу за мной. Вероятно, дуется, — едва слышно пошутил Димитрий.

— Дима, — нежно пожурила я.

В дверном проёме появился Кай, и я улыбнулась темноволосому стажеру. Он вошёл в офис и, подойдя, встал рядом со мной, но с натяжкой улыбнулся мне в ответ. Стоявшие напротив нас Наоми, Шон и Анна были с такими же кислыми лицами. Разве мы не были весёлой компанией?

— И вы называете это охотой? — жёсткий взгляд Эрика скользнул по каждому из нас. — Стажеры первокурсники и то справились бы лучше.

Кай перенёс вес с ноги на ногу, а Наоми открыла рот, словно собиралась что-то сказать. Все остальные из нас стояли смирно в ожидании того, что надвигалось.

Эрик посмотрел на Наоми, которая была главной в своей группе. Темнокожая девушка, ростом почти под два метра, была на пару сантиметров выше его, и она, по всей видимости, втянула шею голову в плечи, лишь бы не напоминать ему об этом факте. Все в Весторне знали, что его рост был болевой точкой, а он уже и так был достаточно взбешён.

— Твоя команда сразу же, как вошла в здание, стала неслаженной. Вы не работали как единое целое, и вы были беспечны. Именно поэтому вас тут же и вывели из игры. Если бы это была настоящая работа, мне пришлось бы сейчас смотреть на кучу трупов.

Ой-ой-ой. Я вздрогнула вместе с ними. Тренер не стал смягчать свой удар, проведя следующие пять минут, перечисляя каждую их ошибку. Я с ужасом ждала его критики по выступлению моей команды, и с трудом сглотнула, когда он переключил своё внимание на Димитрия, Кая и меня.

— Ваша команда подавала некие надежды, пока один из вас не упустил очевидные признаки засады и завел своего напарника в ловушку, — сказал Эрик Димитрию.

Я перевела взгляд с Димитрия на Кая, который стоически смотрел вперёд и отказывался встретиться со мной взглядом. Эрик на этом не остановился, он выдал такую же резкую критику, как и другой команде.

Как только Эрик прекратил разносить нас в пух и прах, тут же заговорил Гевин:

— Дэни, твоя скрытность и скорость впечатляют. Ты умудрилась застать меня врасплох, но дала слабину во время нападения. Тебе надо поработать над этим, потому что часто будешь в ситуациях, когда секундное замешательство может быть смертельной ошибкой.

Я кивнула, прокручивая сцену в голове.

— Тем не менее, ты единственная кто вломился в наше логово, так что я присуждаю твоей команде победу с минимальным преимуществом в этом задании, — сказал Гевин с лёгкой улыбкой.

Димитрий обнял меня за плечи.

— Так держать.

Эрик бросил на нас свирепый взгляд.

— Праздновать нечего. Вам надо действовать гораздо лучше, чем сегодня, если вы хотите выпуститься в следующем году.

И на такой язвительной фразе, он развернулся и зашагал прочь из офиса.

Гевин поднял нож, который я потеряла во время схватки, и подал мне его, а затем последовал за воином. В офисе царила тишина, пока не послышался отдаленный звук закрывшейся внешней двери.

— Грёбаный ад, — выпалил Шон, не скрывая свой сильный ирландский акцент. — Когда же новый тренер должен появиться?

Я ухмыльнулась, взглянув на обычно неунывающего рыжика.

— Думаю, на следующей неделе, но как мы все знаем, он может оказаться хуже Эрика.

— Вряд ли такое возможно, — сказал Димитрий, заслужив кивки одобрения.

Дедушка попросил Эрика взять на себя роль временного тренера, пока наш тренер — Каллум — был с долгим визитом у своей семьи в Шотландии. Я всегда думала, что Каллум был жестким тренером, но так было до первой тренировочной сессии с Эриком. Мы понятия не имели, кто заменит Эрика, но новый тренер должен был быть лучше, чем воин со скверным характером.

— Испытание было нечестным, — заныла Анна, затягивая резинку на своём конском хвосте, который растрепался. — Как мы должны были одолеть двух лучших тренеров, которые и быстрее, и сильнее, и которые знали о нашем приближении?

— Большинство врагов будет сильнее нас, пока мы не станем старше, так что нам надо быть умнее, — сказала ей Наоми. — Дэни почти вырубила Гевина, а она мельче нас всех.

— Эй, — запротестовала я.

Эрик был не единственный, кто ненавидел быть ниже ростом, чем его сверстники. Мы с Димитрием унаследовали чёрные волосы нашего отца и зелёные глаза матери, но Димитрий заполучил рост и телосложение отца, а моя комплекции была ближе к материнской. Я была ростом метр семьдесят шесть, что выше её на семь сантиметров, но всё равно коротышка по стандартам Мохири.

Наоми вскинула руки.

— Вообще-то это был комплимент. Ты используешь маленький размер в свою пользу, и ты применяешь свои сильные стороны… умеешь двигаться также тихо, как тень.

— И ты подходишь к каждому тренировочному заданию, как к настоящему, — добавил Шон.

Димитрий широко улыбнулся.

— Дэни всегда была такая. Игры в детстве были жестокими.

Остальные усмехнулся, и я почувствовала укол боли от старого воспоминания, которое пыталось вырваться на свободу. Я игриво пнула Димитрия в рёбра.

— Когда твой брат отличник, приходится это как-то компенсировать.

— Эрик и Гевин ждут нас. Нам надо идти, — сказал Кай, который ни разу не посмеялся с нами.

Он вышел из офиса, и мы поторопились за ним. Когда мы вышли из тёмного здания на полуденное солнце, никто толком не разговаривал. На парковке стояло два чёрных внедорожника с включенными двигателями. Димитрий, Кай и я направились к первому, а другие стажёры ко второму.

Димитрий сел спереди с Эриком, а мы с Каем устроились сзади. Как только мы выехали с парковки, Димитрий учинил допрос тренеру о своих ошибках в упражнении и что он должен был сделать иначе.

Я откинулась на спинку сидения и стала наблюдать за проносящимися улицами Бойсе, время от времени мельком поглядывая на Кая, который молчаливо уставился в окно. После того как мы миновали указатель городской черты, я протянула руку и прикоснулась к его руке, и он повернул ко мне голову.

— Это всего лишь тренировочное задание, — тихо сказала я. — Само собой они ожидали от нас ошибок.

Его губы приоткрылись, словно он собирался заговорить, но он снова отвернулся к окну. Я нахмурилась, смотря на его затылок, и всё же потом тоже отвернулась к окну. Если ему так хотелось дуться, я не собиралась напрасно сотрясать воздух в попытках поговорить с ним.

Дорога домой заняла час, и ко времени как мы миновали главные ворота Весторна, моё раздражение томилось на медленном огне. Эрик припарковал машину у гаража, и мы вышли как раз, когда рядом с нами встал второй внедорожник.

Мы с Димитрием попрощались со всеми, и они направились в главный особняк. Мы же выдвинулись в сторону леса, и уже немного прошли, как Кай окликнул меня. Я остановилась и оглянулась на него.

— Мы всё ещё собираемся завтра в кино? — спросил он, словно не провёл весь прошлый час, игнорируя меня.

Я вскинула бровь.

— К тому времени твоё настроение будет лучше?

Он улыбнулся с раскаянием.

— Да.

— Тогда увидимся завтра.

Я повернулась к Димитрию, и мы продолжили свой путь.

Он хранил молчание, пока мы не достигли грунтовой дороги, ведущей к озеру. Как только мы вошли в лес, он сказал:

— До сих пор поверить не могу, что ты встречаешься с Каем. И что ты в нём нашла?

— С ним весело, и это всё несерьёзно.

Димитрий нахмурился. У нас с ним было несколько тайн, и поэтому я прекрасно знала, что ему плевать на Кая, хотя он никогда никому, кроме меня, не показывал это.

Я сдержала улыбку.

— Он тебе не нравится потому, что он в затылок тебе дышит в классе. А он по-настоящему пытался стать твоим другом.

— Он, вероятно, понадеялся, что сможет тусоваться с отцом.

— И что? Не всем так везёт вырасти ребёнком Николаса Даньшова.

Я искоса посмотрела на брата. С этого угла он был почти зеркальной копией нашего отца, которого он боготворил. Бесчисленное количество часов он провел, изучая боевые техники отца и спаррингуясь с ним. Он даже водил «Дукати», как и отец.

Димитрий скривил губы.

— Кай высокомерен.

— Как и ты.

Он испепеляюще посмотрел на меня.

— И он полный неудачник.

Я не могла отрицать, что резкие перепады настроения Кая бесили меня. Можно было подумать только ему одному Эрик задал жару. Но я видела и другую сторону Кая, вне тренировок, так что я была готова дать ему шанс в этот раз. Я пожала плечом.

— Никто не идеален, Дима, даже ты.

Он издал болезненный стон.

— Я думал, ты перестала меня так называть.

— Но мне так нравится.

«Дима» было ласковым именем, которым его называла наша русская бабушка, когда мы были детьми, и я привыкла звать его так. Я хитро ему улыбнулась.

— Знаешь что. Если ты первым добежишь до дома, я перестану так тебя называть.

Его лицо наполнилось радостью.

— Замётано.

Мы бросились бежать по дороге. Мы преодолели почти пятьсот метров, когда я уловила размытое движение слева от меня. Я резко остановилась. Огромная черная фигура выскочила из леса и приземлилась прямо на моём пути. Существо повернуло голову в мою сторону. Меня окатило зловонное дыхание, когда его длинный язык хлестнул по моему лицу.

— Вульф! — зашипела я, обхватив рукой его толстую шею, чтобы сдержать его.

Цербер снова лизнул мой подбородок и прижался к моему боку. Я почесала меж его ушей и оглянулась на Димитрия, который катался по земле с братом Вульфа, Хуго.

— Помощь нужна? — окликнула я.

Димитрий повернул голову на бок и, когда Хуго распустил над ним слюни, состроил гримасу. Потребовалась почти целая минута, прежде чем он столкнул с себя цербера и поднялся на ноги. Волосы на одной стороне его головы были влажным и прилипли к лицу, и он был покрыт влажными листьями и хвойными иголками.

Мои губы подёрнулись.

— Если бы Эрик был тут, он бы сказал, что тебе надо поработать над скоростью реакции.

Димитрий одарил меня мрачным взглядом и зашагал к дороге. Я не смогла сдержать смех, когда он запустил пальцы в волосы, не заметив прилипший к щеке лист. Хуго решил быть полезным и начал лизать Димитрию лицо, как чересчур жизнерадостный щенок.

— Ладно, парниша, хватит, — сказал Димитрий, но Хуго не сдавался.

— Он скучал по тебе, — сказала я, теребя грубую шерсть Вульфа.

Как только мы начали ходить, Хуго и Вульф стали нашими постоянными компаньонами и защитниками. В последние несколько лет, как мы стали более занятыми из-за тренировок и друзей, мы стали всё меньше и меньше проводить времени дома и друг с другом.

Димитрий похлопал Хуго по голове.

— Знаю, но им надо привыкнуть, что мы не всегда будем здесь, особенно когда станем воинами. Только подумай, в этот же день через год мы будем где-то в мире и проводить настоящую работу.

Я всегда с воодушевлением ждала опыта жизни во внешнем мире, но у меня были смешанные чувства насчет оставления дома. Я любила нашу долину, и я никогда не была более счастлива, чем когда была здесь. И у мамы было также. Большую часть своего детства она провела в лесах Мэна. Она верила, что наша кровь фейри даёт нам более глубокую связь с природой.

В отличие от меня, Димитрий страстно желал стремительного темпа городской жизни. Большинство событий случалось в таких больших городах, как Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Вегас и Чикаго, и именно там он хотел бы быть. Я хотела бы увидеть все эти города и поучаствовать в каких-то действиях, но я не видела себя живущей там.

— Так, брысь, — Димитрий игриво оттолкнул от себя Хуго. — Сгоняй и убедись, что никакой вампир не пытается проникнуть в долину.

От слова «вампир» церберы резко задрали головы и их тела стали жёсткими. Они низко зарычали и бросились в лес, хотя ни один вампир не мог подойти на расстояние в пятнадцать километров отсюда. Вся долина, включая маленький городок Бутлер Фолс в восьми километрах отсюда, были защищены мощнейшими фейскими чарами.

— Итак, на чем мы остановились? — Димитрий ухмыльнулся и рванул в сторону дома.

— Эй.

В считанные секунды я уже наступала ему на пятки, позволяя ему вести, пока не заметила сверкающую гладь озера сквозь деревья. Вырвавшись вперёд, я достигла главного крыльца нашего бревенчатого дома на целых пять секунд раньше него. Он, может, и был сильнее и был лучшим борцом, но с моей скоростью ему было не сравниться. Но это не останавливало его от попыток.

— Ты засранка, — выкрикнул он, когда нагнал меня.

Я фыркнула.

— Вот что получаешь жульничая, Дима.

Он протянул руку, чтобы взъерошить мои волосы, но я пригнулась и вбежала в дом. Скинув ботинки и повесив жакет в прихожей, я вошла на кухню.

На кухонном острове Элиот, Оруэлл и Верн ругались и дрались из-за черничного кекса. Кекс был в клочья, а Верн выглядел так, словно катался в черничном джеме. Импы были так поглощены своим спором, что не услышали меня, пока я не прочистила громко горло. Три виноватых личика повернулись ко мне.

— Ооох, у вас проблемы, — нараспев сказал Димитрий позади меня.

Я указала на беспорядок на острове.

— Парни, вам лучше убраться, пока мама не увидела это.

Верн указал пальцем на двух других и негодующе затараторил. Я не владела языком импов в совершенстве, но я выучила достаточно слов, чтобы понять суть того, что он говорил.

Я глянула на его рубашку и брюки.

— Не переживай. Я их постираю, — а Элиоту и Оруэллу я сказала: — а вы двое, прекращайте придираться к своему брату.

Оставив их убираться, я прошла через короткий коридор от гостиной до своей спальни. Это была моя самая любимая комната в доме, и она была оформлена в мягких земляных тонах. Бледно-зелёное покрывало и поблёкший ковер с цветочным орнаментом. Естественный свет тёк в комнату из двух больших окон, одно из которых выходило на озеро. Отсюда я видела дом, в котором жили дядя Крис и тётя Бет со своей пятнадцатилетней дочерью Грейс. В настоящий момент они были в Европе, гостили у родителей дядя Криса, и озеро было слишком тихим без них.

Сменив тренировочный костюм, я плюхнулась на кровать с телефоном. Я взбивала подушку, как вдруг мой телефон зазвонил, уведомив о входящем видео-звонке. Я широко улыбнулась, увидев имя звонившего.

Я нажала кнопку «Ответить»

— Привет, друженция.

На экране появилось улыбающееся веснушчатое лицо Саммер Келли. Её огненно-рыжие волосы были убраны на макушку в виде беспорядочного пучка. Её зелёные глаза озарились, как только она меня увидела.

— Представляешь что? Я сдала тот большой тест по химии на отлично.

— Не я ли тебе говорила, что беспокоиться не о чем? — я поставила подушку и устроилась в полулежащем положении. — Праздновать будешь?

— Моя соседка по комнате, Сидни, позвала меня вечером на вечеринку. Я не была ещё ни на одной с самого приезда.

Я ощутила укол зависти.

— Оо. Твоя первая вечеринка в колледже.

Она вздохнула.

— Жаль, что ты не здесь и не можешь пойти со мной.

— Мне тоже.

Саммер была первокурсницей в колледже при Северо-Восточном университете. Когда мы были чуть меньше, мы мечтали, что пойдём в колледж вместе и будем жить в одной комнате в общежитии. Мы всё спланировали, пока в один из дней мама с папой не сказали мне, что слишком опасно молодому Мохири быть предоставленным самому себе в колледже.

— Но, что мне сейчас на самом деле хочется, так это обратиться и отправиться на долгую пробежку.

Она поставила телефон на свой стол и потянула руки над головой, застонав.

— Как же я скучаю по возможности делать всё что захочу.

Я состроила грустное лицо. Должно быть для оборотня было очень тяжело жить в городе, особенно, когда он вырос в таком месте как Холмы, которые почти полностью были окружены лесом. Холмы считались отдаленной частью Нью-Гастингса в штате Мэн, где выросла мама, и там был дом для большинства оборотней.

— Когда ты снова поедешь домой? — спросила я.

Она рухнула в кресло.

— На следующих выходных. У мамы день рождения, и папа планирует семейное барбекю, а это значит, что все с Холмов будут там.

— Никто не устраивает такие вечеринки, как твоя семья.

Внезапно взревел Димитрий. Я скатилась с кровати и побежала через смежную ванную комнату, соединявшую наши спальни. Я обнаружила его стоящим у комода, с рукой прижатой к груди.

— Проклятье, Бронте. Как ты туда забираешься? — с раздражением спросил он.

Я плотно сжала губы, стараясь не рассмеяться, и подошла к нему, держа повыше телефон, чтобы Саммер смогла увидеть то, что видела я. Верхний ящик его комода был открыт, и среди его носков и нижнего белья уютно устроилась маленькая, гладенькая черная кошка с серебристыми глазами и карликовыми ушками. Она потянулась, дав нам взглянуть на нежные черные крылья как у летучей мыши.

Из телефона послышался смех, и Саммер сказала:

— Ах, она такая милая.

— Можешь взять себе, — ответил он.

Саммер хихикнула.

— Вряд ли в общежитии разрешено держать демонических кошек.

Димитрий умоляюще поглядел на меня, а я пожала плечами.

— Это твоя кошка.

— Она не моя, — уже наверное в сотый раз сказал он.

Я тихо фыркнула.

— Сомневаюсь, что она знает об этом.

Подняв её из ящика, он посадил её на тёмно-синее покрывало. Она тихо зарычала, показав своё раздражение, а потом свернулась клубком и закрыла глаза.

Я держалась в стороне от неё. Бронте была Кразаном, кошкой-демоном. Тетя Бет нашла её и принесла нам домой два года назад, Бронте была ещё котёнком. Наш старый кот Оскар умер, когда мне было тринадцать, и нам недоставало кота дома.

Вот только была одна проблема. Будучи наполовину фейри, мы с мамой не были любимчиками Бронте. Она не возражала против папы, но главным для неё был Димитрий. Она решила, что принадлежит ему, независимо от того, хочет он питомца или нет.

— С вами не соскучишься, ребята, — сказала Саммер. — Но мне надо бежать… в прямом смысле.

Я подняла телефон.

— Я хочу услышать всё о вечеринке.

— Позвоню тебе завтра, — пообещала она. — Ну, пока.

Из коридора у гостиной комнаты донёсся голос отца. Ему ответил другой голос. С ним был дедушка Тристан. По правде говоря, он был нам прадедушка, но когда мы были маленькими, это было слишком сложное слово, поэтому мы сократили его.

— На прошлой неделе исчезло четыре демона, — сказал дедушка с ноткой озабоченности в голосе. — Мне надо, чтобы ты поехал в Калифорнию и разобрался в ситуации.

— На сегодня сколько уже пропавших? — спросил папа.

— Нам известно о тридцати двух.

Я направилась к гостиной комнате, когда папа произнёс:

— Сара думает, что все исчезновения связаны.

Дедушка начал отвечать, но остановился и улыбнулся мне, увидев, как я вхожу в комнату.

— Слышал у вас была первая боевая тренировка сегодня. Как всё прошло?

Я скорчила гримасу и села рядом с ним на диван.

— Полагаю, ты не разговаривал ни с Эриком, ни с Гевином.

Папа сел в кресло напротив нас и сочувственно улыбнулся.

— Первый раз всегда самый сложный. Хочешь поговорить об этом?

— Я лучше послушаю о пропадающих демонах. Мы до сих пор не знаем, что с ними происходит?

Папа покачал головой.

— Всё, что нам известно, так это то, что началось это примерно три месяца назад, и не ограничено какой-то определенной зоной или конкретной расой демонов.

Я подогнула под себя ноги.

— А почему мама считает, что всё связано?

— По двум причинам, — он упёрся локтями в колени. — Во-первых, все пропавшие демоны, о которых мы слышали, имеют сильные связи со своими демоническими общинами, и не из тех, кто может взять и соскочить. Во-вторых, то, как они исчезли. Они словно растворились, без каких-либо вещественных доказательств о том, что случилось с ними. Кто-то проводит отличную работу, заметая свои следы.

— Зачем кому-то похищать демонов? — спросила я, хотя уже имела ряд идей. — А это могла быть банда Гулаков, занимающаяся работорговлей?

— Гулаки грязно ведут дела, — сказал дедушка. — Тут же всё слишком чисто, чтобы быть их работой.

— Может это сборщик, — сказал Димитрий, войдя в комнату по пути в кухню.

По моему телу прокатилась дрожь. Два года назад, воины обыскивали дом сборщика Хьюстона. У неё был «зверинец» в подвале дома, в котором было шесть разных типов демонов в стеклянных клетках с местом для большего числа демонов. Самому взрослому пленнику было всего тринадцать.

— Такое возможно, и наши люди прорабатываю этот вариант, — мрачно сказал дедушка.

— Что ещё мы можем сделать, если нет никаких зацепок?

Я не хотела думать о том, что могло с ними происходить. У мамы было много друзей в демонической общине, и я надеялась, что все они были в порядке.

— Зацепка есть всегда, если знать где её искать, — сказал папа. — Дэвид и Келван прослеживают каждый шаг каждого пропавшего демона. Есть камеры безопасности, камеры дорожного движения, билинг сотовых телефонов, и ещё много других способов записать перемещения. Если есть хоть какой-то след, они его найдут.

Мамины друзья Дэвид и Келван были гениями-хакерами, которые стали работать с Весторном ещё до моего рождения. Если кто и мог найти что-то, это были они.

Открылась дверь и вошла мама, неся большую корзину, которую она поставила на кухонный остров. Димитрий тут же принялся открывать её, и мама игриво шлепнула его по руке.

— Это ужин.

Она бросила на него предупреждающий взгляд и присоединилась к нам в гостиной. Встав позади кресла папы, она склонилась и обхватила руками его шею, собравшись поцеловать его в щеку. Папа повернул голову и их губы встретились. И хотя поцелуй был совершенно целомудренным, я могла почувствовать их любовь через всю комнату. Я надеялась, что однажды мне повезёт и у меня будет такая же любовь, как у них.

Мама выпрямилась и откинула назад волосы, которые упали ей на лицо. Её глаза были уставшими, и она подавила зевок.

— Тяжёлый день? — поинтересовался у неё папа.

— Бывало и хуже, — она нашла резинку для волос в кармане и убрала волосы в хвост. — Я работаю с тремя сиротами, и один из них требует больше времени, чем остальные. А ещё и воин завтра прибывает.

— Ариана? — спросил дедушка, упомянув одну из сирот.

Мама кивнула.

— Она слишком многое пережила. Не удивительно, что она никому не доверяет.

— Может, тебе стоит облегчить свою нагрузку, — предложил папа, что он делал каждый раз, когда она приходила домой уставшая или встревоженная состоянием своих пациентов.

Она улыбнулась.

— Если ни я, то кто поможет?

Он не ответил, потому что никто другой не сможет сделать то, что делала она. Мама была целителем с особым даром. Она могла исцелять воинов, страдающих после нападения Хель-колдуна, и за эти годы она помогла многим из них. Она также научилась общаться с другими Мори, и эта способность помогает ей помогать сиротам Мохири с психическими и эмоциональными проблемами. Иногда она путешествует в другие бастионы, чтобы посетить их, но большинство привозят в Весторн.

Мама обратила свой назидательный взгляд на меня.

— Ты сегодня прогуляла занятие с Айне. Так нельзя продолжать, Дэни.

Я ещё глубже погрузилась в диванные подушки.

— Эти уроки — пустая трата времени. Всё, что мы делаем, просто разговариваем о моих чувствах.

— По той причине, что наша магия фейри очень тесно связана с нашими эмоциями, — терпеливо ответила она, прозвучав совсем как Айне. — И очень важно научиться контролировать магию.

— Но у меня нет никакой магии, — у меня свело горло от расстройства. — Она исчезла, и я лучше сосредоточусь на боевой подготовке.

Она подошла, села рядом со мной и обняла меня. Мне хотелось положить голову на её плечо, как я любила делать, но я злилась, что она снова подняла эту тему. Мы обсуждали это чересчур часто, и я мечтала, чтобы она плюнула на это.

— Твоя магия не исчезла, — нежно сказала она, погладив меня по волосам. — И когда ты будешь проходить через лианнан…

Я отпрянула от неё и вскочила на ноги.

— Только потому, что ты прошла через него, не значит, что он будет и у меня. Я не хочу больше говорить об этом.

— Дэни, — окликнул меня папа, когда я выбежала из гостиной комнаты.

Вбежав в свою комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней, борясь со слезами, от которых горели глаза. Ну, почему, никто не мог забить на это?

Через минуту в мою дверь тихо постучал Димитрий и сказал:

— Не хочешь поговорить?

— Нет, — ответила я, еле ворочая языком.

— Я рядом, если передумаешь.

— Спасибо.

Я легла на кровать, но через несколько минут стены начали сжиматься вокруг меня. Мне надо было выйти на улицу.

Я натянула ботинки, пристегнула ножи и схватила легкий жакет. Запихнув телефон в задний карман, я открыла окно, ведущее в лес, и перекинула ноги через подоконник. Отсюда было всего три метра до земли.

Димитрий стоял у своего окна. Наши взгляды встретились, и он грустно улыбнулся мне. Мы никогда не говорили об этом, но я слишком хорошо его знала. После всех этих лет он до сих пор винил себя за то, что случилось, хотя вина была всецело на мне.

Я быстро обогнула озеро. Чем дальше я уходила от дома, тем больше чувство вины давило на меня. Я ненавидела ругаться с мамой, и всегда чувствовала себя дерьмово после ссор. Она была самым сердечным, самым любящим человеком в мире, и она всего лишь хотела помочь мне. Хотела бы я донести до неё, что мне не нужна её помощь. Мне надо было, чтобы все просто дали мне быть самой собой.

Прогулка не помогала, как это обычно бывало. Поэтому я свернула от озера и побежала, набирая скорость с каждым шагом. Я огибала деревья и перепрыгивала через камни и другие преграды с легкостью, всё глубже и глубже погружаясь в лес. Запахи и звуки леса наполнили меня, не оставив места для отрицательных мыслей и эмоций.

В восьми километрах от дома мой телефон пикнул, уведомив, что я миновала внутренний периметр сенсоров. Система оповещения автоматически посылает сигнал, идентифицируя меня. Сенсоры оповещают службу безопасности, когда кто-то появляется в периметре восьми километров от Весторна. Раз-два в год пешие туристы заходят на наши земли, невзирая на знаки «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА», и служба безопасности посылает воинов развернуть туристов обратно.

Дакс, глава нашей службы безопасности, очень серьёзно относится к своей работе. Если сенсор был активирован неавторизированным лицом, один из сотни дронов, обеспечивающих осмотр периметра, автоматически перебрасывается к тому месту и посылает видео с нарушителем. Самая совершенная система Дакса позволила исключить необходимость проведения постоянного патрулирования, за что я была признательна. Я любила быть предоставленной самой себе в лесу.

Когда местность начала подъём к горе, возвышавшейся в конце долины, я замедлилась до шага. Я планировала дойти до самой горы, но взглянув на небо, поняла, что уже опаздываю на ужин.

Я повернула домой, но стоило мне пройти полкилометра, как у меня на затылке волосы дыбом встали. Замедлив шаг, я огляделась по сторонам, но ничего такого выходящего вон из ряда не увидела. И вот тогда-то меня поприветствовала повисшая в лесу тишина. Затишье накрыло лес, словно по близости был опасный хищник.

Я замерла и прислушалась. Из всех созданий, обитающих в долине, только один мог преследовать свою жертву будучи незаметным.

Я получила единственное предупреждение — взмах кожистых крыльев, когда он пикировал на меня. Я упала на землю и, откатившись в бок, вскочила на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть чешуйчатый шипастый хвост, исчезающий в пологе ветвей над головой.

Я рванула к большому кедру и, прижавшись спиной к столу, стала внимательно осматривать окрестности. Сверху на дереве что-то зашелестело, и рядом со мной упало несколько ветвей.

Оттолкнувшись от дерева, я стала пробираться сквозь лес, останавливаясь каждые несколько метров и прислушиваясь к звукам преследования. Я прошла примерно двести метров, когда услышала его приближение, и бросилась бежать как олень, убегающий от охотника.

Я сиганула через ручей и почувствовала, как что-то скользнуло по макушке моей головы во время моего прыжка. Это напугало меня так сильно, что я закричала и споткнулась, приземлившись. Я выпрямилась и обнаружила, что смотрю в зелёные змеиные глаза виверна, стоящего в трёх метрах от меня.

— Алекс, — я помахала ему пальцами. — Ты пытался столкнуть меня в воду.

Он склонил голову набок. Если бы я не знала, я бы подумала, что он ухмыляется мне. Он сложил крылья по бокам и стал выжидательно за мной наблюдать.

Я выставила руки.

— Прости, дружище. У меня сегодня нет угощений.

Он фыркнул, и из его ноздрей повалил дым. Он вполне был способен прокормить себя и найти себе перекус, но он любил сырое мясо на кости, которое я ему иногда приносила. Повара из большой кухни давали мне такие кости для Хуго и Вульфа, но я приберегала часть для Алекса.

Виверн резко поднял голову и предупредительно зарычал, отчего у меня по спине пробежал озноб. Ничто к этой долине не могло причинить мне вред, за исключением, если нечто смогло пробраться сквозь чары Эльдеорина. А это было невозможно.

Где-то слева от меня треснула ветка. Я потянулась за ножом, разворачиваясь лицом к угрозе.

ГЛАВА 02

Что-то смазанное мелькнуло в моём поле зрения, и в следующий осознанный мною миг между мной и Алексом стоял мужчина. Ну, он выглядел как мужчина со спины. Он был высоким, с тёмными косматыми волосами, стянутыми кожаной лентой, и на нём было пальто, которое, судя по всему, было сделано из овчины, но было слишком грязным, чтобы сказать наверняка.

Моей первой мыслью было, что он бродяга, хотя ни разу не встречала их тут. Но ни один человек не мог двигаться так быстро. Он не был Мохири, иначе я бы почувствовала его. Я сухо сглотнула и крепче сжала нож. Мог ли он быть вампиром? Я никогда не была рядом с вампиром, так что понятия не имела, унаследовала ли я мамину способность чувствовать их, когда они были поблизости. Но кто ещё мог двигаться подобным образом?

Алекс угрожающе зарычал, и искры полетели из его пасти. Его огонь распространялся только на метр примерно, но он мог сжечь человека до хрустящей корочки. Я искоса взглянула на ручей, приготовившись нырнуть в мелководье, если потребуется.

Мужчина переместился, и блик солнца отразился от металла. Я уставилась на меч в его руке. Вампиры не носили оружие.

Алекс взревел и бросился в атаку. Мужчина выжидал до самой последней секунды и отпрыгнул в сторону. Он резко развернулся, и я в ужасе наблюдала, как кончик его меча резанул по виверну. Лезвие скользнула по чешуе Алекса, но мужчина был наготове, встав в позицию для удара.

— Нет.

Я побежала к мужчине, который был слишком сосредоточен на Алексе, чтобы обратить на меня внимание. Я обхватила его за талию, и моя инерция сбила его с ног. Я отпустила его, и он с всплеском упал в ручей.

Он сел в ручье и уставился на меня. Вода капала с его волос и меча, до сих пор сжатого в руке. Его рот и челюсть были скрыты неподстриженной бородой, а высвободившиеся волосы заслонили большую часть его лица. Я представила выражение его лица, и едва не разразилась смехом.

В мгновение ока он уже стоял на ногах. Я попятилась назад, забыв об опасности, пока не ощутила теплое дыхание виверна на спине. Алекс никогда не вредил мне, но я понятия не имела, как он поступит, если почувствует угрозу.

Мужчина вышел из ручья, и я оценила его внешний вид. Его одежда была грязной, и он выглядел как некто, кто провел в одиночку год в дикой природе. Он стряхнул воду с волос и шагнул в нашу сторону.

— Не трогай его.

Я широко раскинула руки, как если бы защищала Алекса от него.

Мне показалось, что я увидела хмурость за завесой его всклоченных волос. Он опустил руку с мечом, и мой демон нежно зашевелился от осознания, как это было в присутствии другого Мори.

— Ты Мохири, — сказала я, не в силах скрыть удивление. Он продолжал таращиться на меня, пока я не ощутила вспышку раздражения. — Ты говоришь по-английски?

Он едва заметно кивнул, и его взгляд скользнул снова к Алексу. Он, должно быть, посчитал, что виверн напал на меня, что было непреднамеренной ошибкой, если кто-то не знал Алекса.

Двадцать лет назад Алекс сбежал из зверинца Весторна, и он решил устроить себе дом в горах. Дедушка изначально планировал изловить его заново и отправить в Аргентину, где тренировали вивернов для охоты на вампиров. Но Алекс охотился только на дичь и никогда не беспокоил людей, и поэтому ему позволили остаться. Большинство людей уже и забыли об его существовании.

Моё раздражение в адрес воина лишь росло.

— Ты вообще говоришь?

Он снова кивнул и вернул меч в ножны под его длинным пальто. Я воспользовалась моментом изучить его. Я встречала многих других Мохири в Весторне и когда путешествовала с семьёй, но я никогда не встречала никого, как он. Даже болеющие Мохири, которые посещали Весторн в поисках помощи моей матери, были менее неряшливыми.

Новое осознание поразило меня, и позор захлестнул меня. Это был больной воин, приехавший увидеть маму. Большинство жертв Хель-колдунов становились враждебными и вели затворнический образ жизни, и прекращали заботиться о себе. Некоторые даже становились отшельниками. Я должна была сразу же увидеть это. Любой, кто встретил бы этого незнакомца, сразу же бы понял, что с ним что-то было не так.

— Мне очень жаль, — выпалила я и смягчила голос, как если бы разговаривала с потерявшимся ребёнком. — Тебе нужна помощь?

На этот раз не было никаких сомнений, он нахмурился, но я не смогла остановить себя и продолжила болтать, вытаскивая маленькую сумочку с походной смесью из кармана.

— Ты голоден? Тут немного, но поможет тебе продержаться, пока ты не доберешься до места. Там тебе дадут горячее питание и чистую одежду, и предоставят хорошую удобную кровать.

Его брови изогнулись, и карие глаза уставились в меня так, словно сумасшедший тут была я. Мне хотелось пнуть саму себя. Я всё неправильно сделала, и я надеялась, что не спугнула его. Он явно нуждается в маминой помощи.

Я попыталась вспомнить всё, что мама рассказывала о жертвах Хель-колдуна. Они не любили, когда к ним относились как к больным, а я именно это и делала.

— Я… — я подбирала слова, чтобы исправить ситуацию, но он стал уходить.

Он остановился в нескольких десятках метров и поднял поношенную вещевую сумку, всю покрытую заплатками. Перекинув её через плечо, он ушёл, ни разу не оглянувшись.

Я шумно выдохнула.

— Я справилась хорошо, не так ли?

Алекс фыркнул, и я повернулась к нему.

— Мне лучше вернуться домой. В следующий раз я принесу тебе немного костей.

Я возобновила путь домой. Совсем скоро я заметила тень виверна, который последовал за мной по воздуху. Он иногда так делал, и я не знала, было ли это из-за одиночества или таков был его способ защищать меня.

Мои мысли были заняты больным воином всю дрогу домой. И чем больше я думала о нашей встрече, тем больше пылало моё лицо. Слава богу, никто кроме Алекса не увидел, как я веду себя как идиотка, а мамины пациенты никогда не оставались после излечения. Мне оставалось лишь надеяться, что он не упомянет о моём проколе ей до своего отъезда.

Показалась крыша нашего дома, и я тут же забыла о воине. Новая волна сожалений затопила меня. Мама будет доброй и понимающей, когда я извинюсь, и из-за этого я всегда чувствовала себя ещё хуже.

Хуго и Вульф зашумели и рванули ко мне, возвещая о моём возвращении. Я сделала глубокий вдох и пошла исправлять ситуацию с мамой.

* * *

Следующим вечером я вошла в главный вестибюль и проверила телефон. Я пришла на полчаса раньше нашего свидания с Каем. Комнаты отдыха были пустыми, поэтому я взбежала по лестнице в северное крыло, где жили другие стажёры. Я миновала второй этаж с комнатами парней и поднялась на третий этаж.

Каждый раз, когда я приходила сюда, я думала о маме, спавшей в одной из этих комнат, когда она была стажёром. Я не могла представить каково это было ей — семнадцатилетней сироте, которая понятия не имела, что она Мохири, пока папа не нашёл её в Мэне. Она оставила всё, что знала и приехала сюда, и начала совершенно новую жизнь, и всё ради того, чтобы спасти дядю Нейта и её друзей от охотившегося на неё Магистра. Если бы я хотя бы наполовину была такой же храброй, как она, я могла бы пережить что угодно.

Дверь в центральной части коридора была слегка приоткрыта, и оттуда доносился смех. Я пошла туда и, заглянув, обнаружила Викторию и Элси — двух двоюродных сестёр с чёрными как вороное крыло волосами, которые не смогли бы больше походить на сестер, даже если бы попытались. Девочки сидели на кровати Виктории, подпихнув подушки, и смотрели что-то на ноутбуке.

— Привет, девчата, — окликнула их я.

Они одновременно подняли глаза на меня, и Виктория помахала мне пальцами.

— Заходи.

Я присоединилась к ним, сев у изножья кровати.

— Чем планируете заниматься?

— Наверное, тем же, чем и ты, — Элси подбила подушку, установленную за спиной. — Мы толпой собираемся в кино.

— Можно было бы подумать, что субботним вечером в городе должна быть хотя бы одна вечеринка, но это место практически город-призрак, — надув губы, сказала Виктория. — Жаль, что нас не пускают в Бойсе.

Я не стала отвечать. Мы все знали, почему нам нельзя было одним ездить в город. Единственная причина, по которой нас спокойно отпускали в Бутлер Фолс, заключалась в чарах фейри, которые удерживали вампиров в стороне. Так было не всегда. Когда мама и тетя Джордан были стажёрами, на них напали вампиры на вечеринке в городе. Жизнь в округе в те времена была куда более захватывающей.

— А Димитрий идёт с тобой? — с надеждой в голосе спросила Элси.

— Нет. Я не знаю, чем он сегодня занимается, — ответила я.

Димитрий не особо тусовался с остальными с тех пор, как его лучший друг Тео уехал этим летом. Тео был на год старше нас, и он весной закончил подготовку. Он работал в командном центре в Атланте, которым управлял его дядя.

Виктория посмотрела в ноутбук и ахнула.

— Кэссиди и Джулиан расстались.

— Что? — Элси склонилась к ней, желая посмотреть на монитор. — Я думала, они надолго.

— Ты серьёзно? — Виктория одарила свою кузину неодобрительным взглядом искоса. — У них не было химии. Ей лучше без него.

— Ваши друзья? — спросила я, прекрасно понимая о ком они говорили.

Каждые несколько месяцев у Виктории была новая страсть к знаменитостям. В последний раз это был рок-барабанщик по имени Самсон, который в отцы ей годился.

Виктория повернула ноутбук ко мне.

— Как думаешь, мы бы с ним смотрелись вместе?

Я изучала пару на мониторе. Красивая рыжеволосая актриса была высокой, с длинными ногами. На ней было короткое красное платье и соответствующие туфли. Рядом с ней был мужчина в черном костюме Армани с искусно взъерошенными светлыми волосами и высокими скулами, которые заставят любую модель обзавидоваться. По мне, так они выглядели как хорошая пара, но я никогда этого не скажу Виктории.

— Думаю, ты с ним выглядела бы отлично, — сказала я.

Она развернула ноутбук к себе.

— Вот только он даже не настоящая звезда. Он какой-то скучный миллионер, который известен потому, что тусуется с толпой из списка Голливудских суперзвёзд.

— У него масса поклонников онлайн, и мне кажется, он вообще-то миллиардер, — никак не помогая делу, добавила Элси.

— Вечеринка частная, или любой может присоединиться? — из дверного проёма спросила Наоми.

Я оглянулась, когда она вошла с другим стажёром по имени Льюис, который переехал сюда из Чили прошлой весной. Они с Наоми встречались уже три месяца и, похоже, у них всё было серьёзно.

— В тесноте да не в обиде.

Виктория вскочила с кровати и подхватила какую-то одежду, которую она ранее бросила на диване.

Наоми и Льюис сели и затеяли беседу о том, на какой фильм они идут. Я проверила телефон, чтобы узнать, не прислал ли мне Кай сообщение, а вместо этого обнаружила одно от Саммер.

Только что в библиотеке встретила самого милого парня! Люблю я студентов колледжа.

Поподробнее?? — написала я в ответ.

Тут же появились точки, сообщив, что она печатает ответ.

Его зовут Дэймон. Он на последнем курсе и изучает машиностроение. Ум и мускулы. Я в обмороке.

Я рассмеялась.

Как он выглядит?

Примерно метр восемьдесят, с тёмными волосами и мечтательными глазами. Он однозначно занимается спортом. Ты же знаешь, я легко западаю на мускулы.

Она сопроводила своё сообщение серией смайликов.

Планируешь увидеться с ним сегодня? — спросила я.

Пока нет, но он, похоже, заинтересовался.

Мне нужны фотки, если есть, — ответила я. — Я с твоей помощью жизнью живу.

В её следующем сообщении был смеющийся смайлик.

Голос Льюиса привлёк моё внимание, и я прислушалась к разговору как раз в ту минуту, чтобы услышать его последнюю фразу.

— … пропавшие демоны. Они пробудут там минимум неделю.

— Что там насчёт демонов? — поинтересовалась я.

— Мама с папой завтра едут в Сан-Франциско. Они будут помогать в расследовании исчезновений демонов, — Льюис подразумевал своих родителей, которые служили в Весторне.

Я запихнула телефон в карман.

— Они, наверное, поедут с папой. Дедушка попросил его заняться исчезновениями на западном побережье.

— Мама не говорила мне об этом.

Взгляд Льюиса засиял чрезмерным преклонением, которое я привыкла видеть всякий раз, когда имя папы звучало в обществе других стажёров.

— Должно быть всё серьёзно, если Тристан посылает твоего отца расследовать дело, — сказала Элси.

Я кивнула.

— Полагаю, что да.

— Как думаете, что с ними случилось? — Наоми обратилась ко всем в комнате.

— Не знаю, — сказала я. — Но надеюсь, мы найдём их до того, как станет поздно.

— Привет, ребята, — произнёс Кай из дверного проёма. Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Так и знал, что найду тебя здесь.

— Заходи, — пригласила его Виктория.

Он вошёл в комнату и присел рядом со мной на кровати. Я всё ещё испытывала затяжное раздражение из-за его вчерашнего поведения, поэтому не стала с ним сразу разговаривать.

Он скользнул рукой по моей талии и прижался лёгким поцелуем к моей щеке.

— Прости, что вчера был таким придурком, — прошептал он не на ухо. — Простишь меня?

— Может быть.

Я не встречалась с ним глазами. Я не могла долго дуться, и он знал это.

Он провёл носом по моему уху, щекоча меня.

— Что если я пообещаю разрешить тебе съесть весь попкорн сегодня?

Улыбка подёрнула мои губы.

— Хорошее начало.

Нас прервала Виктория.

— Эй, вы двое. Никаких засосов на моей постели.

Наоми встала.

— Нам пора ехать, если хотим успеть на восьмичасовой сеанс, — она посмотрела на меня с Каем. — А вы с нами едите?

— Я готов на всё, что захочешь, — сказал мне Кай.

Я встала и взяла его за руку.

— Пошли.

* * *

Двумя днями позже.

— Значит, у тебя больше не будет уроков с Айне? — спросил Димитрий, как только мы приехали к основному зданию на тренировку.

— Мама сказала, что я могу взять перерыв от них на несколько недель.

Я заметила Наоми, Анну, Викторию и Элси, стоящих в маленьком дворе у входа в тренировочное крыло с рыжеволосой девушки по имени Тереза. Я направилась с ним, но оглянулась, осознав, что он не пошёл следом.

— Идёшь?

Он смотрел на девушек, как антилопа смотрит на прайд голодных львов, и покачал головой.

— Увидимся внутри.

Я рассмеялась, и мы разошлись по разным сторонам. Я уже была близко к девушкам, которые смотрели куда-то в другую сторону и шушукались. Моё любопытство взяло верх, как только я услышала, что Анна произнесла имя дедушки.

— Что случилось? — спросила я, остановившись позади них, и они все подпрыгнули.

Виктория прижала руку к груди.

— Проклятье, Дэни. Почему ты всегда так делаешь?

Я пожала плечами.

— Я не специально. Ничего не могу с собой поделать, я хожу тихо.

— Приведения создают больше шума, чем ты, — сострила Элси с улыбкой. — Как бы я хотела так ходить.

— Итак, какие сочные сплетни я пропустила? — спросила я, направив их к тому, что они ранее обсуждали.

— Вот эти.

Анна повернулась и посмотрела в сторону четырёх гостевых домов в задней части поместья. Дедушка построил их несколько лет назад для тех случаев, когда к нам приезжали оборотни, потому что они любили быть ближе к лесу. В последнее время они чаще всего использовались для страдающих воинов, которые приезжали за помощью к маме.

Я проследила за взглядом Анны к дедушке, который стоял рядом с домами. Мужчина-воин, которого я не узнала, вышел из первого дома и подошёл к нему. Он был ростом с дедушку с тёмными волосами и широкими плечами, и он был одет как любой другой воин.

Я повернулась обратно к девушкам.

— Кто он?

— Понятия не имеем, — Элси стала обмахивать себя руками. — Сегодня утром он выходил из обеденного зала с Тристаном, когда мы шли на завтрак. Когда он посмотрел на нас, клянусь, мои женские местечки растаяли. Ах, эти глаза.

Анна кивнула и издала чувственный звук.

— Он ходит как волк, преследующий свою добычу.

— Он может преследовать меня хоть каждый день, — сказала Виктория.

Я искоса посмотрела на Наоми и Терезу, которые едва сдерживали ухмылки. Наши подруги были такими всякий раз, когда новый воин появлялся в Весторне. Неудивительно, что Димитрий избегал их, когда мог.

— Как думаете, не может он быть нашим новым тренером? — спросила Тереза.

Элси отчаянно покачала головой.

— Нам не может так повезти.

Дедушка и его компаньон исчезли из поля нашего зрения, и Виктория с Элси скисли, как дети, у которых отняли игрушки.

Наоми хлопнула в ладоши.

— Полагаю, нам пора в класс.

Она открыла дверь, и мы последовали за ней внутрь. Первый этаж крыла имел коридор, по обе стороны которого тянулись тренировочные залы, комната с оборудованием и исцеляющие ванны. Ванны были особенно полезны после того, как тебя колошматили, или кидали на пол несколько раз. Тренировки воинов были не для слабонервных.

Звуки борьбы и лязг мечей уже раздавались из-за нескольких закрытых дверей. Воины, живущие в поместье, использовали это крыло для спаррингов, когда не находились на работе, и они обычно не сдерживали себя. Они не возражали, чтобы тренеры наблюдали за ними, но только когда у нас не было уроков.

Мы вошли в самый большой тренировочный зал и обнаружили там Димитрия вместе с Каем, Шоном и Льюисом и ещё одним стажером, которого звали Джамар. Я заняла своё привычное место рядом с Дмитрием, когда в коридоре раздался голос дедушки.

Зал наполнился предвкушением. Дедушка временами заглядывал в тренировочную зону, но то, что он оказался тут сразу же после того, как мы увидели его с незнакомцем, означало только одно.

Дедушка появился в дверном проёме и улыбнулся нам.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Тристан, — сказали все, за исключением нас с Димитрием.

После начала нашей подготовки, дедушка сказал нам звать его по имени, но для нас это было слишком странным.

Он зашёл в зал, и Элси издала тихий счастливый возглас, когда вслед за ним вошёл мужчина. С такого близкого расстояния его волосы были светлее, чем я думала; тёплая загорелая кожа и начисто выбритое лицо открывало квадратную челюсть и полные губы.

— Хочу представить вам вашего нового тренера, Ронана Хейла, — сказал дедушка.

Тренер чуть заметно кивнул нам. Его безучастное выражение вызвало у меня подозрение, что улыбается он не часто. Я поняла, почему девочки были в восторге от него. У него был мрачный вид, и в нём что-то было не так, но я никак не могла понять что.

Дедушка встретился взглядом со всеми, пока говорил:

— Ронан согласился заместить Эрика, пока Каллум не вернется из поездки. Думаю, он привнесёт свежий подход в ваш учебный курс.

Свежий подход? Дедушка не упоминал о планах сменить программу подготовки. Я бросила на Димитрия задумчивый взгляд, на что он лишь пожал плечами.

Я переместила взгляд на нашего нового тренера и обнаружила, что смотрю в его карие глаза. На искрометный миг мне показалось, что смесь карих и зелёных оттенков сменилась на золотые, и я забыла как дышать, когда меня прострелила вспышка узнавания. Этого не может быть.

Это был воин из леса.

Преображение было невероятным. Единственное, что не изменилось в его внешнем виде, это его глаза. Никто никогда не примет этого мужчину, даже ошибочно, за психически больного воина.

Глаза Ронана слегка распахнулись, и я разорвала наш зрительный контакт. Моя шея запылала от поднимающегося жара. Он тоже узнал меня, и я могла лишь представить о чем он думал. Он, вероятно, гадал какого чёрта безумная девчонка с виверном делает в его классе.

— Вопросы есть? — спросил дедушка, привлекая к себе моё внимание.

Все промолчали, и я пожалела, что не могла придумать ничего, что задержало бы его здесь.

— Тогда я оставлю вас знакомиться.

Веселье, стоявшее в его глазах, когда он уходил, лишь ещё больше усилило моё стеснённое положение.

Ронан стоял у дверного проёма и стал наблюдать за нами, или точнее, стал оценивать нас. Даже мой обычно крутой братец беспокойно переминался с ноги на ногу к тому времени, как наш новый тренер подошёл к нам и встал напротив нас.

— Выберите меч, — приказал он резким тоном, в котором послышались ноты восточноевропейского акцента.

Все поспешили к стеллажу, в котором хранилось оружие разного рода, используемое в рукопашном бое.

— Ты, — Ронан указал на Димитрия. — Нападай.

Мой брат слегка отступил назад.

— Что?

— Покажи мне как ты разберёшься с врагом.

Димитрий обменялся со мной взглядом и снова посмотрел на тренера.

— У тебя нет меча.

— Как и у вампира, — ответил Ронан.

Димитрий напряг пальцы на эфесе меча.

— Да, но мне плевать, если я причиню вред вампиру.

— Ты не причинишь мне вреда, — сказал Ронан без следа высокомерия. Он поднял руку и подозвал к себе. — Давай.

Мы отошли, давая им пространство. Димитрий шагнул вперёд. Они с Ронаном встали лицом друг к другу, и никто из них не двигался добрых тридцать секунд.

Ронан атаковал. Димитрий отреагировал, вскинув катану и блокировав выпад. Я затаила дыхание, а другие тихо ахнули в ожидании, что лезвие рассечёт плоть тренера.

Ронан молниеносно уклонился от траектории меча. Рука Димитрия ещё двигалась, когда Ронан схватил его за запястье и вывернул его. Димитрий застонал от боли и меч выпал из его хватки. Ронан ботинком отфутболил меч и тот отлетел в сторону прежде, чем уже упал на пол.

Ронан не закончил. В следующий миг я осознала, что мой брат лежал лицом в мат, а его рука заломлена за спину. Всё случилось в считанные секунды. Димитрий был лучшим фехтовальщиком в нашем классе, и у него не было шансов.

Ронан отпустил Димитрия, который встал, выглядя немного оторопело. И я его не винила. Тренер что-то сказал ему, что я не смогла расслышать, и Димитрий кивнул. Они тихо поговорили примерно минуту, и потом Димитрий вернулся и встал рядом со мной.

— Ты и ты, — Ронан указал на Наоми и Кая. — Оставьте оружие.

После тэйкдауна Димитрия, никто из моих друзей не горел желанием идти в главную часть зала. Я одновременно радовалась, что сейчас там были они, но и боялась моей очереди.

— Нападайте, — сказал Ронан.

— Вместе? — запинаясь, уточнил Кай.

Тренер даже глазом не моргнул.

— Да.

Кай посмотрел на Наоми. Секундой позже он направил прямой удар на Ронана, в то время как Наоми нацелилась на шею. Ронан отшвырнул кулак Кая, словно это был какой-то докучливый комар. Мускулы рябили под его футболкой, когда он изогнул своё тело, чтобы избежать атаки Наоми, и выбил из-под неё ноги.

Наоми рухнула на мат, а Кай устремился с очередным ударом, который Ронан с лёгкостью заблокировал. Наоми вскочила на ноги за спиной Ронана и попыталась снова на него напасть. Он развернулся и схватил её запястье, лишив её равновесия. В то же самое время он нанёс удар в тело Кая, который сломал бы ему пару рёбер, если бы он вложил в удар всю свою силу.

Кай и Наоми одновременно рухнули на мат, и их стоны стали сигналом, что схватка окончена. Ронан предложил Наоме руку и поднял её на ноги, а затем он поговорил с ними, как и ранее с Димитрием. Они вернулись на свои места, выглядя такими же ошеломлёнными, как и Димитрий.

Урок продолжался в таком же духе. Ронан вызывал стажеров по одному или в парах и просил атаковать его по различным сценариям: с или без оружия, и каждый раз он побеждал их, словно они были стажерами первого года. Узел в моём животе рос, пока я наблюдала за всем этим и ждала, когда он вызовет меня.

Не то, чтобы я боялась выглядеть плохо перед остальными. Я не хотела встречаться с ним лицом к лицу после нашей неловкой первой встречи, даже если я была уверена, что любой на моём месте совершил бы точно такую же ошибку.

Оставалось пять минут до конца урока, когда Ронан наконец-то посмотрел на меня и сказал:

— Ты.

— Удачи, — пробормотал Димитрий.

Мой пульс ускорился. Я подошла и встала в двух метрах от Ронана. С такого близкого расстояния необузданная сила исходила от него, посылая тонкое, острое ощущение опасности по мне.

Наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание, когда в его глазах снова сменился цвет. Золото затопило остальную часть его радужек. Моё сердце заколотилось, и я поняла, что чувствует кролик, смотрящий в глаза голодному волку.

Я до сих пор держала меч, но он ощущался быстрее помехой, чем оружием, после созерцания того, как Ронан обезвредил всех моих друзей. Можно сказать, я почти ощутила облегчение, когда он сказал:

— Без оружия.

Я положила меч на пол у стены и снова встала лицом к нему. Он был ростом с дедушку, но почему-то заставлял меня чувствовать, будто я была ростом ниже полутора метров.

— Нападай, — сказал он.

Я внимательно наблюдала за ним, когда он был в спаррингах с другими, поэтому знала, как он блокирует каждый удар. Я искала слабые места, но не нашла. Было бы лучше, если бы он сделал первый выпад, так бы я смогла бы, как минимум, парировать его удар.

Слова сорвались с моего языка раньше, чем я поняла, что говорю:

— Ты первый.

Я ожидала удар кулаком или ногой, как он делал с остальными, но он выбрал захват. Привыкшая сражаться оппонентами больших размеров, я упала на мат и откатилась из его зоны действия. Я вскочила на ноги, оказавшись за его спиной. Там где мне недоставало силы, я компенсировала скоростью.

Ронан резко развернулся, и я уловила проблеск удивления в его глазах. Но он тут же сменился хищническим блеском, от которого у меня по спине побежал озноб.

Он ударил без предупреждения. Он замедлил свою скорость, но у меня было мало времени поднять руки и блокировать его. Моим первым порывом было отразить его удар, но в последнюю секунду, я вместо этого схватила его.

Я ахнула от покалывания электрического разряда, который пронёсся по мне, вплоть до самых кончиков пальцев. Моё сердце гулко забилось, а воздух между нами затрещал от странной энергии. Я уставилась на Ронана, и потрясение в его глазах подсказало мне, что он тоже ощутил это.

Я первой пришла в себя. Я оттолкнула его и сделала подсечку. Он начал падать, но схватил меня за запястье, увлекая за собой.

Он рухнул на спину, а я на него. Секундой позже он перекатился и пригвоздил меня к мату всем своим телом, прижав руку к моему горлу. Тяжело дыша, я уставилась в его глаза, а моё тело гудело от адреналина и странного пьянящего ощущения. Не знаю, то ли это был трепет от схватки, то ли от его близости. Мысль о том, что всё могло быть из-за близости к нему, выбила меня из колеи.

Ронан отпустил меня и встал, выражение его лица было нечитаемо. Он протянул мне руку. Я неохотно приняла её, но на этот раз не было никакого разряда. От его твёрдого взгляда мне хотелось отвести глаза, но я отказалась чувствовать себя угнетённой… по крайней мере, внешне.

— Ты быстра, но твоя техника нуждается в доработке, — сказал он тихим, неодобрительным голосом. — Никогда не жди атаки со стороны своего оппонента. Это ставит тебя в оборонительную позицию, и даёт противнику преимущество. На нашем следующем уроке, посмотрим, справишься ли ты лучше с оружием.

Я резко кивнула. Я не ожидала от него похвалы, но мне показалось, что со мной он выглядел более суровым, чем с другими. Неужели он расстроился от того, что я ударила его разрядом? У меня не было объяснений этого, кроме как некий задержавшийся во мне след магии фейри отреагировал на его Мори. Но такого не случалось уже очень давно, с тех пор…

Ронан посмотрел на класс и сказал:

— Увидимся через два часа.

И на этом он вышел из зала, оставив шквал болтовни после себя.

В дверном проёме появился Гевин и улыбнулся нам.

— Судя по вашим лицам, мне будет сложно угнаться за Ронаном, но я постараюсь.

Все, кроме меня, рассмеялись, а я подняла меч и вернулась на своё место рядом с Димитрием. Он озадаченно посмотрел на меня, но я проигнорировала его взгляд. Моя гордость до сих пор была уязвлённой острой критикой Ронана, и я не хотела говорить об этом. И даже заявление Гевина, что мы будем работать над ловкостью и скалолазанию — в чём я преуспевала — не смогло приободрить меня.

Каллума не будет до марта. Если мой первый урок с Ронаном был демонстрацией того как будут идти с ним дела, это будут самые длинные шесть месяцев в моей жизни.

ГЛАВА 03

— Я думал такое случается только в мультиках, — окликнул меня Димитрий, его голос сквозил весельем.

Я остановилась и с вызовом посмотрела на него.

— Что?

— Та маленькая чёрная грозовая туча, висящая над твоей головой. Мне кажется, в любую секунду разразится молния.

— Ха-ха.

Я развернулась и продолжила идти в сторону дома.

Димитрий нагнал меня у кромки леса.

— Ты без настроения весь день… точнее, всю неделю. Знаю, тебе не нравится Ронан, но ты должна признать, что он реально хорош.

Я нахмурилась, услышав обожание в его голосе. Конечно же, ему понравился наш новый тренер. Димитрий был лучшим в нашем классе и не получал на себя основной удар критики Ронана. Ронан был суров со всеми нами, но, по его мнению, я ничего не могла сделать правильно.

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду скучать по Эрику, я бы рассмеялась тому в лицо. Спустя три дня тренировок под руководством Ронана, я была почти готова позвонить старому тренеру и умолять его вернуться.

Брат вздохнул.

— Ладно, я заметил, что он был немного жёстче с тобой, чем с нами.

Я фыркнула.

— Что-то случилось? — спросил Димитрий. — Ты столкнулась с ним вне класса?

— Можно и так сказать, — пробормотала я.

Глаза Димитрия широко распахнулись.

— Когда? И где был я? Мы же почти всегда вместе.

Я протяжно выдохнула.

— В прошлую пятницу.

— Пятницу? — Димитрий рассмеялся. — И как умудрилась столкнуться с нашим новым тренером за три дня до его появления?

— Он начал свою работу в понедельник, но прибыл он в пятницу.

Я рассказала Димитрию о своей встрече с воином в лесу, и как я была потрясена, когда дедушка представил нам его. Ко времени как я закончила, Димитрий согнулся пополам и держался за живот.

— Ты перехватила нашего нового тренера и толкнула его в воду… чтобы защитить Алекса от него? — он прохрипел сквозь приступ смеха.

Я скрестила руки.

— Это не смешно, Дима. Откуда мне было знать, что это он?

— Это умора, — он выпрямился и вытер глаза. — Я даже не знаю что лучше… твоё отношение к Ронану как к пациенту мамы или твоё решение, что Алекс нуждался в твоей защите.

— Ты его не видел, — заспорила я. — Он выглядел диким.

— Алекс или Ронан?

Я вскинула руки и зашагала прочь.

— Не надо было тебе рассказывать.

— Прости. Не злись, — он догнал меня. — Но признай, это очень смешно.

— Ты бы так не говорил, если бы был на моём месте, — парировала я.

Он легонько толкнул меня в руку.

— Я бы не стал играть в «кошки-мышки» с этим безумным виверном.

Я пнула камень.

— Алекс не безумный. Мне кажется, ему одиноко.

Димитрий стал серьёзным.

— Если мама с папой узнают, что ты ходишь навещать его, тебя ждёт пожизненный домашний арест.

— Если они думают, что Алекс слишком опасный, как они могут ожидать, что я буду сражаться с вампирами, став воином?

— И вот тут вступаю я, — раздался голос позади нас.

Мы с Димитрием одновременно развернулись. В нескольких метрах от нас стоял высокий светловолосый фейри.

— Привет, любимейшие близнецы, — Эльдеорин улыбнулся, и в его глазах заискрило озорство.

— Привет, Эльдеорин, — ответил Димитрий своему крёстному. — Давно не виделись.

Прошло шесть месяцев с последней нашей встречи с фейри. Обычно я получала удовольствие от его визитов, но что-то в его лице обеспокоило меня.

— Что привело тебя сегодня? — я постаралась говорить обыденно, но мой голос прозвучал чуть выше.

Эльдеорин улыбнулся как Чеширский кот.

— Я так рад, что ты спросила. Я тут для того, чтобы начать твою новую тренировку.

— Мою… тренировку? — в моём животе вскрылась язва. — О чём ты говоришь?

— Айне говорит, что твои тренировки с ней не даёт никакого прогресса, и мы решили, что будет лучше, если этим займусь я.

Я попятилась назад.

— Мама не разрешит тебе тренировать меня.

Когда мне было десять, Эльдеорин попытался убедить маму позволить ему руководить моими тренировками, и она отказалась. Она сказала мне, что всё дело было не в отсутствии доверия к Эльдеорину, что он не сможет обеспечить мою безопасность, просто она считала, что его методы были чересчур радикальными для юной девочки. Не стоит упоминать папу, который не любил Эльдеорина, и у него точно бы снесло крышу, если бы мама отправила меня одну с фейри в таком возрасте.

— Мы с Сарой обсудили это, и она согласилась со мной, — ответил Эльдеорин.

Рядом с ним появилась мама, словно произнесённое имя вызвало её. Неважно как много раз она это делала, это по-прежнему было самым крутым, что я когда-либо видела.

— Я одобрила пробную проверку, — она пригвоздила Эльдеорина жёстким взглядом. — И я сказала тебе, что выслежу даже на самом краю мира фейри, если с моей дочерью что-то случится.

Эльдеорин прижал руку к груди.

— После всего через что мы прошли, я поверить не могу, что у тебя так мало веры в меня.

Мама нахмурилась, но ответила с улыбкой.

— Ты забыл, что я слишком хорошо тебя знаю.

Их легкая перепалка лишь усилила моё опасение.

— Мам, ты же сказала, что я могу на время прекратить уроки.

— Сара и Айне слишком снисходительны к тебе, — сказал Эльдеорин. — Я напомнил им, как трудно дался Саре лианнан, а она, хотя бы контролировала свою магию до его начала. Ты того же возраста, что была и она, когда начался лианнан. Если ты не будешь готова, он может убить тебя.

— Эльдеорин, — прошипела мама. Она подошла и положила руки мне на плечи. — Я бы сделала что угодно, чтобы тебе не пришлось проходить через лианнан, но он наступит вне зависимости от того хотим мы этого или нет.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но она шикнула на меня.

— Эльдеорин, как всегда, слишком резок, но он здесь, потому что заботится о тебе. Он помог мне во время лианнана, и научил контролировать новую магию. Я уверенна, что он сделает то же самое для тебя.

— Но моя магия исчезла, — запротестовала я, хотя воспоминание того, что произошло с Ронаном, всплыло в моей голове.

Эльдеорин издал звук, похожий на «пффф».

— Фейри не теряют магию.

— Я только наполовину фейри, — напомнила я ему.

Он подошёл ко мне. Я отпрянула, но его это не остановило. Он приложил руку к моей щеке и удовлетворённо кивнул.

— Ты скрыла своего брата, когда была ещё в утробе матери, но ты не настолько сильна, чтобы скрыть от меня свою магию. Мы начнём твои тренировки сегодня.

— Мам, — я бросила на неё умоляющий взгляд, и моё сердце сжалось от решимости в её глазах, — папа знает об этом?

— Ещё нет.

Папа был по-прежнему в Калифорнии, расследовал исчезновения демонов. Судя по её тону, он этому не обрадуется, но они давно договорились, что она знает, что лучше, когда дело касается фейри. Он согласится с любым её решением, даже если оно ему не понравится.

— Тогда решено, — Эльдеорин обхватил мою руку своей. — Ну что же?

Меня охватило чувство надвигающейся гибели. На секунду я встретилась с обеспокоенными глазами Димитрия, прежде чем он, мама и лес исчезли. В следующее мгновение мы оказались в окружении беспорядочных групп ржавых автомобилей, бытовой техники, металлолома и прочего хлама. В воздухе висел тяжёлый запах бензина и пыли, а неподалеку стоял движущийся кран. Угасающий свет подсказал мне, что уже поздний вечер, а значит, мы находимся где-то на Восточном побережье.

— Ты перенёс меня на свалку?

Я повернулась кругом, частично опасаясь, что за каждым рядом шин притаился вампир.

Эльдеорин отошёл от меня.

— Ты бы предпочла пентхаус в «Four Seasons»? Я могу это организовать, но тренировка может вызвать беспорядок.

— Забавный парень, — я отправилась за ним, стараясь не думать, почему тренировки с ним могут вызвать беспорядок. — Куда мы направляемся?

— Не далеко, — не оглядываясь, ответил он.

Я последовала за ним, обогнув башню из старых сушилок для белья, и остановилась, увидев большую круглую клетку посреди открытого пространства. Клетка имела девять метров в диаметре и 5 метров в высоту, и, похоже, была сделана из серебра. В центре клетки, как можно дальше от прутьев, ютились две фигуры.

Первая мысль о том, что это вампиры вызвала во мне прилив страха и возбуждения. За ней сразу же последовало острое разочарование, потому что я не почувствовала их так, как чувствует мама.

Чем ближе я подходила к клетке, тем отчетливее становились их фигуры, пока я, наконец, не различила их чешуйчатую кожу, крылья, похожие на крылья летучей мыши, и глаза рептилий. Гулаки. И близко не так опасны, как вампиры, но всё ещё представляют угрозу. Они были злобными грубиянами и совершали большую часть преступлений в демонических общинах.

Эльдеорин остановился в трёх метрах от клетки и жестом велел мне встать рядом с ним.

— Эти двое входили в банду, которая похищала человеческих детей и продавала их в рабство. Мохири разобрались с бандой и спасли детей. Я же, в образовательных целях, скрылся с двумя их пленниками.

Во рту у меня пересохло.

— Что именно ты собираешься с ними делать?

— Не я, а ты.

Эльдеорин щёлкнул пальцами, и я обнаружила, что смотрю на него с другой стороны решетки.

— Какого чёрта? — я покрутилась в поисках двери и обнаружила, что её не было. — Выпусти меня.

— Ты сможешь уйти, когда оба демона будут мертвы или без сознания, — сказал Эльдеорин.

Гулаки нервно заёрзали, но остались там, где были.

— Я не могу в одиночку сражаться с двумя гулаками.

— Сара сразила повелителя гулаков, когда была в твоём возрасте, — с гордостью в голосе ответил он.

Гулаки начали переговариваться гортанным шёпотом, вероятно, планируя, как они собираются меня убить.

Я похлопала себя по ноге в поисках ножа, который обычно носила с собой, но он исчез. Я перевела взгляд обратно на Эльдеорина:

— Ты забрал мой нож?

Он подошёл к клетке и встал в полуметре от неё.

— Тебе не нужен нож. У тебя есть оружие, которое лучше любого клинка. Используй его.

— Не могу, — я ударила ладонями о прутья решётки. — Тебе не кажется, что я бы так и сделала, если бы могла?

— Я думаю, что ты боишься своей магии сильнее, чем тех демонов.

Я пристально посмотрела на него.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Мы оба знаем, что это не правда, — Эльдеорин смахнул воображаемую ворсинку со своего рукава. — Пора начинать, если ты не хочешь просидеть там всю ночь. Мне спешить некуда.

И в доказательство этому, перед ним появилось красное кресло. Он сел и закинул ногу на ногу, словно был на Бродвейском шоу, в ожидании, когда поднимется занавес.

Я посмотрела на демонов, они уставились на меня в ответ. Я видела много роликов с драками гулаков и слышала множество историй о них, но ничего из этого не сравнится с реальностью. Они были коренастыми и сражались с помощью грубой силы, а их жёсткая чешуйчатая шкура защищала туловище от серьёзных ударов. Даже когда они смеялись, из-за формы рта, казалось, что они рычат, что помогало им запугивать более слабых противников.

Некоторые гулаки носили тесаки, но большинство предпочитало сражаться деревянными дубинками. Быстро осмотрев их тела, я не обнаружила никакого оружия и испытала минутное облегчение, пока не вспомнила, что их по-прежнему двое против меня одной, и каждый из них, по меньшей мере, на пятьдесят килограммов тяжелее меня.

Мы смотрели друг на друга. Кончик рога одного из гулаков был сломан и заострён, что придавало ему ещё более свирепый вид.

Голос Эльдеорина разрезал тишину:

— Увлекательнее наблюдать, как растут деревья.

— Тогда ты можешь придти сюда и сразиться с ними, — ответила я, не оборачиваясь.

Он усмехнулся.

— Отличная идея. Демоны, вы можете сразиться с ней или сразиться со мной.

— Ты…

Это было единственное слово, которое я успела произнести, прежде чем гулаки бросились на меня. Годы тренировок и инстинкт взяли надо мной верх, и я автоматически встала в боевую стойку. Гулак со сломанным рогом приблизился ко мне первым и бросился в атаку. Его большие когтистые руки устремились прямо к моему горлу. Я быстро ударила его ногой в колено, одно из немногих уязвимых мест, и он застонал, попятившись назад.

Я выпрямилась, чтобы встретиться со вторым гулаком, но он двигался быстрее, чем я ожидала. Он умудрился заскочить мне за спину и толстыми чешуйчатыми руками сжал меня в медвежьи объятия. Я пыталась вырваться, но его руки, словно тиски, медленно выжимали воздух из моих лёгких.

Сквозь чёрные точки, застилавшие моё зрение, я рассмотрела, как первый гулак встал на ноги. Он оскалился и снова направился ко мне. У меня были считанные секунды, чтобы выбраться из этой ситуации, и я уже не была уверена, что Эльдеорин придёт на помощь и спасёт меня.

Я позволила своему телу обмякнуть. Через секунду руки, схватившие меня, разжались, и я вскочила на ноги. Я схватила его за одну из рук и толкнула бедром, крутанувшись и изогнув своё тело. Закряхтев от усилия, я использовала импульс, чтобы перебросить его через себя и в его друга. Они упали, сопровождаемые совместным рыком.

Задыхаясь, я отступила назад, оставив между нами как можно больше пространства. Им не понадобится много времени, чтобы прийти в себя, и на этот раз их будет переполнять ярость. Единственное, что гулак ненавидел больше, чем проигрыш в бою, это проиграть его женщине.

К тому времени, когда гулаки набросились на меня, я уже добралась до решётки, и мне оставалось только одно место для отступления. Я обхватила пальцами одну из перекладин и подтянулась. Прутья располагались слишком близко друг к другу, не давая использовать ноги, поэтому мне приходилось полагаться только на силу верхней части тела. Я много раз проделывала это на тренировках, но никогда — когда от этого зависела моя жизнь.

Прутья на верхней клетки были расположены шире, и я обхватила их ногами. Я посмотрел вниз на гулаков, уставившихся на меня. Даже если бы они могли коснуться серебра, они никогда не смогли бы подняться за мной.

— Ты собираешься провести там всю ночь? — поинтересовался Эльдеорин часом позже.

— Мне спешить некуда, — отозвалась я.

Его вздох был слышен даже на таком расстоянии. В следующее мгновение я уже стояла на земле рядом с ним.

Эльдеорин снова взял меня за руку.

— Никогда не говори, что я не могу принять вызов.

Клетка и свалка исчезли. Я ожидала вернуться домой, но мы материализовались на крыше здания. Быстрый взгляд по сторонам подсказал мне, что это был Вашингтон, округ Колумбия. Прежде чем я успела спросить, зачем мы здесь, мы переместились в конец переулка, пропахшего мусором и мочой. Кирпичные стены по обе стороны от нас были покрыты граффити, а из здания слева доносилось низкое, приглушённое гудение басов.

Я собиралась спросить, где мы находились, когда что-то зашевелилось по другую сторону переполненного мусорного контейнера. Из-за него вышла фигура, освещённая светом с улицы, и я напрягла зрение. Я увидела, что это молодая женщина лет двадцати пяти. Прямые тёмные волосы, одета в чёрные джинсы и красный кожаный пиджак. Она направилась к началу аллеи, и мягкий стук каблуков эхом разнёсся по узкому пространству.

Я начала гадать, почему она была одна в аллее. Я сделала шаг вперёд, чтобы сказать ей, что это небезопасно, но Эльдеорин положил руку мне на плечо, останавливая. Он указал на женщину, которая обернулась на мусорный контейнер, и мои глаза расширились при виде оскала клыков.

— Вампирша, — хрипло прошептала я и зажала себе рот.

Идиотка.

Эльдеорин обнадеживающее сжал моё плечо.

— Она не может видеть или слышать нас.

— Пожалуйста, не говори, что ты ожидаешь моей драки с вампиром после того, что случилось с теми гулаками, — произнесла я, уставившись на неё со смесью восхищения и страха.

Я не могла дождаться, когда смогу рассказать Димитрию, что видела настоящего вампира.

— Гулаки не представляли для тебя достаточной угрозы. Полагаю, нужно что-то более опасное, чтобы вызвать твою магию, — сказал он. — Она — новообращённый вампир и не намного сильнее тебя, плюс у неё не было подготовки воина.

Я бросила на него свирепый взгляд через плечо.

— Откуда ты знаешь? Она могла быть ниндзей, пока была человеком.

Он усмехнулся.

— Тогда тебе придётся использовать магию, не так ли?

— Ты мне, правда, больше не нравишься.

Я снова повернулась к нему спиной.

— Понравлюсь, когда ты овладеешь своей магией, — сказал он с таким самодовольством, что мне захотелось ударить его локтем под рёбра.

Вампирша прислонилась к кирпичной стене, словно ожидала кого-то. Ожидала ужин, скорее всего. По мне пробежал холодок и остался в груди. За годы я слышала множество историй о вампирах, и, в конечном итоге, меня осенило, что скоро мы с друзьями сами будем сражаться с ними в этом мире.

— Итак, что теперь? — спросила я.

Одновременно произошли две вещи. Вампирша повернула голову в мою сторону, а я, обернувшись, обнаружила, что мы с ней одни в аллее. Эльдеорин бросил меня.

На мгновение меня парализовала паника, и я не могла дышать. Затем часть моего мозга, которая ещё могла рассуждать, заверила меня, что Эльдеорин не допустит, чтобы я пострадала. На самом деле, скорее всего, он был здесь и, спрятавшись за чарами, наблюдал за мной. От этого мне стало немного легче.

— Привет.

Вампирша обошла мусорный контейнер. Сейчас её клыки были скрыты.

— Как ты здесь оказалась, малышка? Ты потерялась?

— Я жду кое-кого, — сказала я, тем временем окинув взглядом округу в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие.

Она улыбнулась.

— Вот так совпадение. Я тоже. Может мы подождём вместе.

— Хорошо.

Когда она начала приближаться ко мне, моё тело напряглось, и я перестала искать оружие. Её шаг был медленным и непринуждённым, но я чувствовала её угрожающее присутствие, по мере того, как она приближалась. Только когда она оказалась в нескольких метрах от меня, я поняла, что ещё чувствую. В центре моей груди, словно живая глыба льда, пульсировал холод.

Волнение на мгновение пересилило страх, и во мне забурлил адреналин. Я чувствую её!

Вампирша остановилась и принюхалась.

— Что это за запах? Он восхитителен.

Я сморщила нос.

— Это мусор.

— Нет, что-то намного большее, — её рот растянулся в медленной улыбке, обнажив её появляющиеся клыки. — Не волнуйся. Я голодна, так что всё закончится быстро.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я не кричала или не тряслась в ужасе. Её улыбка померкла, но я всё ещё могла видеть её клыки. Я бы солгала, сказав, что их вид не пугал меня, но мама всегда говорила, что капля страха это хорошо. Страх не позволит тебе стать самоуверенной и самодовольной.

Я не знала, что заставило её броситься на меня — голод или неопытность. Более опытный вампир задался бы вопросом, почему оставшись одна рядом с ним в аллее, человеческая девушка не проявляет страха.

Она быстро сократила дистанцию между нами. Я едва успела уклониться от атаки и нанести сильный удар ногой ей по рёбрам. Она споткнулась, но быстро пришла в себя, и в её глазах появился новый блеск. Вампиры любили, когда их добыча сопротивлялась.

Я была готова, когда она во второй раз бросилась на меня, обнажив клыки. Я подняла предплечье, чтобы блокировать её, и так сильно ударила её в челюсть, что онемела рука. Её голова откинулась назад, и я нанесла мощный удар ногой в грудь. Она врезалась в стену, ошеломлённая.

Я ещё раз осмотрела землю в поисках оружия, и мой взгляд упал на полуметровую ржавую трубу, торчащую из-под мешка с мусором. Я схватила её, с радостью заметив, что другой её конец был сломан и зазубрен. Это было не идеальное оружие, но оно должно было сгодиться.

Вампирша зарычала, оттолкнулась от здания, и мы закружили вокруг друг друга. В один миг её ноздри расширились, а выражение лица стало лихорадочным. В этот момент мой нос уловил в воздухе запах меди, и я увидела кровь, засочившуюся сквозь мой порванный рукав. Наверное, один из её когтей рассёк кожу во время последней атаки.

Я тяжело сглотнула и сильнее сжала трубу. Новообращенный вампир это одно, а вампир, обезумевший от жажды крови, это совсем другая история.

От рыка, который она издала, набросившись на меня, волосы на шее встали дыбом. Я изо всех сил замахнулась трубой, ударив её в голову и лишив равновесия. С коротким боевым кличем я бросилась на неё и вогнала острый конец трубы ей в грудь. Это было сложнее, чем клинком, но я давила, пока он не вошёл ей прямо в сердце.

Я отпустила трубу, и она безжизненно рухнула на землю. Тяжело дыша, я выпрямилась над ней. Я только что убила своего первого вампира, и всё это ощущалось как странный сон.

Меня привёл в чувство медленное хлопанье, и я подняла глаза на Эльдеорина, стоявшего недалеко от меня.

— Не то, на что я рассчитывал, но, тем не менее, впечатляюще, — проворчал он.

Я отступила от трупа, пылая от гнева.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты засранец?

Он мягко рассмеялся.

— Думаю, Сара называла меня так раз или два.

— Интересно, почему?

Я подняла руку и осмотрела рану. Кровь уже остановилась, но рукав был промокшим. Когда я вернусь домой, скрыть это будет невозможно.

Я не знала, что Эльдеорин рядом со мной, пока он не положил руку мне на плечо. Порез исчез, и рукав снова стал как новый.

— Сара захочет услышать о твоей тренировке, но будет лучше, если ты вернёшься невредимой, — сказал он.

— Лучше для кого? — я указала на мёртвую вампиршу. — В чём был смысл этого, помимо того, что я узнала, что у меня есть мамин вампирский радар?

Я не осознавала, что произнесла, до того, как рот Эльдеорина искривился в удовлетворённой улыбке.

— Ты почувствовала вампира.

Утверждение, не вопрос.

Я попытался пойти на попятную.

— Возможно. Я не уверена.

— Нет, уверена, — его улыбка стала даже шире. — Твоя магия ближе к поверхности, чем ты хочешь признать. Теперь мы должны понять, как почувствовать её.

— Если это не получилось рядом с вампиром, то почему ты думаешь, что сможешь?

— Всегда есть способ.

Он взял мою руку, и мир стал размытым. Когда всё снова обрело резкость, мы были там, где оставили маму и Димитрия несколько часов назад. В тёмном лесу стрекотали сверчки, над головой порхали летучие мыши, и пронзительно кричала сова. Я была рада оказаться дома.

Эльдеорин отпустил мою руку, и мы направились к озеру.

— Требуется ли сознательное усилие, чтобы подавлять твою магию?

— Я не подавляю её. Она исчезла.

— Я не уверен, действительно ли ты веришь в это или хочешь, чтобы поверили другие, — сказал он с насмешкой, которую я ожидала. — Возможно, поможет, если мы поговорим об инциденте.

— Нет, — я ускорилась шаг. — Ты всё знаешь.

Он не отставал от меня.

— Мне льстит твоё высокое мнение обо мне, но никто не знает всего.

— Ты был там, и ты знаешь, что произошло.

Я глядела вперёд, пока не показались огни моего дома. Я ни с кем не говорила об этом дне, даже с Димитрием. Если бы я могла, то полностью вычеркнула бы этот день из памяти.

— Я не буду заставлять тебя говорить об этом, — ответил он, и я поёжилась, потому что знала, он мог бы, если бы захотел. — Но я хочу, чтобы ты подумала об этом перед моим следующим визитом. Лучший способ вернуть твою магию, это отправиться назад, в тот момент, когда она была связана. А пока, я поищу другие варианты.

— Но я не хочу… — я осеклась, потому что Эльдеорин испарился.

Я продолжила идти и остановилась у края озера. Я не была готова войти в дом и отвечать на вопросы о своём приключении с Эльдеорином. Глядя на чёрную стеклянную воду, мой взгляд упал на обветренную деревянную платформу посреди озера. В памяти всплыл образ платформы, расположенной ближе к берегу, и как солнце отражалось, от покрывавшей её свежей белой краски.

Я постаралась выкинуть образ из головы, но разговор с Эльдеорином задел что-то во мне. Открылись шлюзы памяти, и я погрузилась в воспоминания о том дне.

Озеро сверкало под ярким солнцем, а тёплый летний ветерок пускал по его поверхности лёгкую рябь. Вдоль берега на деревьях пели птицы, не обращая внимания на двух огромных адских псов, храпевших в траве.

Я стояла по пояс в воде и хихикала, глядя на пятнистую форель, пытавшуюся обглодать мои пальцы. Нагнувшись, я сунула лицо в воду и пустила пузыри. Вместо того чтобы уплыть, она подплыла к моему лицу на расстояние нескольких сантиметров, и её большие круглые глаза уставились на меня. Мама сказала, что у рыб нет мыслей, как у нас, и мне стало грустно. Мне хотелось поговорить с ними и узнать, каково это прожить всю жизнь в озере.

Форель дёрнулась и уплыла. Я подняла голову из воды и увидела Димитрия, плывущего ко мне.

— Ты снова разговариваешь с рыбами? — подразнил он. — Дедуля сказал, что у тебя вырастут хвост и плавники.

Я откинула волосы с глаз.

— Он бы так не сказал.

Димитрий ухмыльнулся.

— Давай наперегонки.

— Нет, пока ты не извинишься.

Я повернулась к нему спиной.

Он драматично вздохнул.

— Прости меня.

Я развернулась и брызнула водой ему в лицо.

— Теперь мы квиты.

Он плескался и смеялся, и следующие несколько минут мы провели, обрызгивая и обливая друг друга. У нас никогда не получалось долго сердиться друг на друга.

— Теперь ты хочешь посоревноваться? — спросил он.

Ему нравились гонки, и он обычно выигрывал, но я с каждым днем становилась всё быстрее, особенно в воде. Папа сказал, что в пять лет он не мог плавать так же быстро, как я.

— Хорошо, — я повернулась, чтобы посмотреть на бабушку Ирину, которая сидела на веранде с видом на озеро. — Смотри на нас, бабуля!

— Я смотрю, — отозвалась она.

Мы с Димитрием нырнули в воду и поплыли к деревянной платформе, находившейся в шести метрах от берега. Я могла надолго задержать дыхание, поэтому оставалась под водой и плыла как Ариэль. Рядом со мной шныряла целая стая рыб, словно подбадривая меня.

Достигнув платформы, я глотнула воздуха и повернулась, чтобы плыть обратно. Димитрий подоспел, когда я оттолкнулась, и я ухмыльнулась от уха до уха. Я выигрывала.

Зная, что он всё ещё может меня поймать, я плыла изо всех сил. Как только я добралась до мелководья, я вынырнула из воды, задыхаясь, и стала искать Димитрия. Он всё ещё был в трёх метрах от меня.

— Я победила, — закричала я, широко раскидываясь руки. — Ты видела, бабуля?

С веранду послышались хлопанье в ладоши.

— Да. Теперь ты плаваешь, как маленькая рыбёшка.

Я подлетела к Димитрию, когда он финишировал.

— Я тебя на километр опередила.

— Это не так, — он стал угрюмым. — И это была не честная гонка, потому что ты использовала магию.

— Не использовала.

— Использовала.

— Дети, успокойтесь, — крикнула бабуля.

Я сложила руки на груди и взглянула на Димитрия.

— Ты всё время хочешь быть победителем. Ты просто завидуешь, что я становлюсь быстрее, чем ты.

— Только потому, что ты наполовину фейри, — произнёс он насмешливо. — Ты не настоящая Мохири.

Бабуля встала и направилась к нам.

— Дима, это было грубо.

Слёзы жгли мне глаза.

— Так и есть.

— Джереми сказал, что у настоящих Мохири нет магии.

— Джереми глупый и злой, как и ты, — закричала я и толкнула его.

Он толкнул меня в ответ.

— Это ты глупая.

Моё тело начало нагреваться, и я заплакала. Димитрий никогда раньше не говорил мне таких жестоких вещей, и от этого у меня болел живот.

— Ты злой, — я брызнула в него водой. — Ненавижу тебя.

Вода ударила в Димитрия вспышкой белого света. Он взлетел в воздух и с головой погрузился в воду.

— Дима! — закричала я в сторону того места, где скрылся в воде.

Кто-то промчался мимо меня и нырнул в воду. Бабулина голова вынырнула на поверхность, и она поплыла ко мне, держа на руках обмякшее тело Димитрия.

Позади меня раздавались крики, но всё, что я могла делать, это смотреть на бледное лицо и закрытые глаза Димитрия, когда бабуля несла его к берегу. Мама сбежала по ступенькам из дома и взяла Димитрия из рук бабули. Она положила его на причал и опустила голову к нему. Меня охватил холод от страха на её лице, когда она покачала головой в сторону бабули. Она начала дышать ему в рот, а бабуля прижалась к его груди.

Папа и дедушка Михаил прибежали на причал, и все они нависли над Димитрием, который по-прежнему не двигался. Я хотела пойти к ним, но моё тело было таким тяжёлым, что я не могла идти. Всё вокруг словно искрилось, и я ничего не слышала из-за звона в ушах.

Мама исчезла, а когда вернулась, с ней был Эльдеорин. Он коснулся лица Димитрия и что-то сказал маме, которая кивнула. Все наблюдали, как он положил руки на голову Димитрия, и моего брата охватило голубое свечение.

Прости, Дима. Пожалуйста, очнись. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я больше не могла видеть его сквозь слёзы, и я никогда в жизни не была более напуганной или одинокой. Я дрожала, зубы стучали, но я всё ещё не могла пошевелиться.

Сильные руки подхватили меня и прижали к тёплой груди.

— Папочка тут, solnyshko.

Я прижалась к нему, ища тепла и безопасности, но впервые в его объятиях не было утешения.

— Ты ранена? — ласково спросил он.

Я покачала головой, и он направился к причалу, где нас ждали бабуля и дедуля. Я судорожно оглядывалась в поисках Димитрия, но его и мамы не было.

— Мамочка забрала Димитрия в дом, — сказала бабуля. — Эльдеорин хорошо о нём позаботится.

Папа отнёс меня в дом, наверх в их комнату. Пока бабуля купала меня и переодевала в пижаму, я ощущала себя как во сне. Она положила меня на середину маминой с папиной кровати и натянула на меня одеяло. Всё это время я хотела спросить в порядке ли Димитрий, но я была слишком напугана, чтобы говорить.

Мама и папа пришли с Эльдеорином, и говорили приглушёнными голосами, пока Эльдеорин касался моего лица, а из его пальцев исходил синий свет. Он задал мне вопрос, и я не помню, ответила ли ему. Всё, о чём я могла думать, это Димитрий, воспоминая его безжизненное лицо, когда он лежал на причале.

— Где Дима? Он умрёт? — прошептала я, и все взрослые замолчали.

Мама села на кровать и притянула меня к себе.

— Дима в своей кровати, и он будет в порядке.

Её голос был спокойным и обнадёживающим, но я чувствовала, как она дрожит. Мама никогда не боялась, и осознание того, что она боится сейчас, привело меня в ужас. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу, и увидела его обеспокоенное лицо, прежде чем он улыбнулся, скрывая это.

Я оттолкнула мамины руки.

— Я хочу его увидеть.

— Он уснул, — сказал папа.

— Мне всё равно, — я сползла с большой кровати. — Я хочу его увидеть.

Мама и папа посмотрели на Эльдеорина, а затем папа поднял меня. Он отнёс меня вниз, в комнату, которую мы делили с Димитрием. Дедуля сидел в кресле у кровати Димитрия и выглядел таким же обеспокоенным, как и папа.

Я смотрела мимо дедули на Димитрия, который был одет в пижаму, одеяло было натянуто до груди. Казалось, он спит, но его окружало голубое сияние. Я указала на него.

— Что это?

Подошла мама и встала рядом с кроватью Димитрия.

— Это магия Эльдеорина. Дима болен, и Эльдеорин поместил его в специальный сон, чтобы он поправился.

Папа опустил меня, и я подбежала к Димитрию, который был так неподвижен, что выглядел как одна из моих кукол. Я протянула руку и коснулась его холодной ладони. Голубое сияние окутало и мою руку.

— Его нет, — закричала я.

Я всегда могла почувствовать его Мори, когда мы касались друг друга, но его больше не было.

— Кого нет? — спросила мама.

— Его Мори, — я сжала его руку и зарыдала. — Я убила Диминого Мори.

Мама опустилась на колени и обхватила меня руками.

— Нет, малышка. Мори Димы тоже спит, чтобы ему стало лучше. Он не исчез.

Я зарылась лицом в её шею.

— Ты обещаешь?

Она потёрла мою спину.

— Обещаю.

— Почему бы нам не уйти и не позволить Диме поспать, — мягко сказал папа. — Мы можем придти и проверить его позже.

— Нет. Я хочу остаться с ним, — взмолилась я. — Я не буду его будить.

— Между ними есть связь. То, что она будет рядом, может пойти на пользу, — сказал Эльдеорин.

— Мы обе останемся, — сказала мама.

Все остальные ушли, а она опустилась в кресло, в котором раньше сидел дедуля.

Я села ей на колени, наблюдая за лицом Димитрия, пока он спал. Мне захотелось быть ближе к нему, и, выскользнув из её объятий, я села на его кровать. Я держала его за руку, несмотря на то, что мой Мори грустил, не в состоянии найти его.

«Мне жаль, Дима. Пожалуйста, очнись». Я сильнее сжала его руку, стараясь так сильно, как могла почувствовать его Мори. Я хотела бы помочь ему. Мама научила меня лечить больных птиц и кроликов, но она сказала, что моя магия может навредить демонам.

Я закусила губу и тихо заплакала, чтобы мама не могла услышать. Димитрий был прав. Я не была настоящей Мохири. Если бы я была нормальной, как он, у меня бы не было магии, и я бы не могла навредить ему. Теперь он был болен, и это была моя вина. Хотела бы я никогда не рождаться с магией.

Словно зная, о чем я думаю, моя магия ушла внутрь меня. Мне всегда нравилось её тепло и успокаивающее присутствие, но теперь она пугала меня. «Убирайся!» — кричала я в своей голове, толкая её глубже. Она сопротивлялась, но я толкала и толкала, пока от неё не осталось лишь слабое эхо. Я так устала от этой борьбы, что не могла держать глаза открытыми.

Я легла рядом с Димитрием, обняв его. «Обещаю, больше никогда не причиню тебе боль».

Димитрий спал четыре дня. Когда он наконец-то очнулся, я была настоящей Мохири, точно как он.

ГЛАВА 04

Следующим утром я рассказала о своих приключениях с Эльдеорином.

— Ты, правда, убила вампира?

Наоми уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Без меча, — сказал Димитрий.

Ему я рассказала, как только вернулась домой ночью, и он дождаться не мог, когда сможет сообщить об этом нашим друзьям.

Шон присвистнул.

— Чертовски круто.

— Новорожденный вампир, — уточнила я. — Она не знала, как сражаться, и у меня была труба в качестве оружия.

Кай положил руку мне на плечи.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Поверить не могу, ты уже дралась с гулаками и вампиром, — Анна с завистью посмотрела на меня. — Не могу дождаться, когда лично увижу кого-то в живую.

— Тогда сегодня у тебя счастливый день.

Гевин подошёл к нам. Мы все собрались на нашем обычном месте у двери в тренировочное крыло.

— Сегодня небольшая группа собирается в Бойсе на задание, и старшие стажёры едут с ними.

Меня охватил радостный трепет. Ничего необычного не было в том, что старшая группа выезжала на задания в маленький местный городок, но в Бойсе уже давно ничего не происходило, за исключением концертов или мероприятий, которые привлекали вампиров. Город был слишком близко к Весторну, да и для охоты имелись куда более большие города.

— Серьёзно? — спросил Кай, а Льюис тем временем сказал:

— Не может быть.

Недовольное бормотание раздались среди младших стажёров, и Джамар сказал:

— Почему только они могут поехать?

Гевин поднял руку, призвав к тишине.

— Они едут, потому что уже выпускники. Ваша очередь придёт.

Лицо Шона вспыхнуло возбуждением.

— Там вампиры?

— Гулаки, — ответил Гевин. — Их банда заехала в город и открыла там магазин, и наша группа собирается провести там зачистку.

— Это, видимо, очень тупые гулаки, раз уж выбрали Бойсе, — сказал Кай.

Гевин улыбнулся.

— Вероятнее всего, это молодые гулаки, пытающиеся вести дела самостоятельно. Либо они не знают о нашем присутствии, либо слишком наглые, чтобы это их волновало.

— Или и то, и другое, — съязвила я.

Он рассмеялся.

— Встречаемся с группой у гаража в восемь часов. А сейчас живо за работу.

— Гевин, — окликнула его моя мама.

Я выглянула из-за него и увидела её, бегущую к нам.

Он улыбнулся ей.

— Доброе утро, Сара.

— Я тут подумала, не могу ли я взять твоих студентов на полчаса, плюс-минус, — сказала она, подбежав к нам. — У нас неожиданное поступление в зверинец, и мне надо помочь с размещение по клеткам.

— А кого доставили? — спросила я.

Не было ни одного существа, поступающего или выходящего из нашего зверинца, с каким бы мама не справилась сама.

Она повернулась ко мне.

— Палуков… примерно три десятка.

По группе стажёров пронеслось бормотание. Палуки были родственниками диких кабанов, за одним отличием — клыков и яда, который вызывал паралич и галлюцинации. Они встречались только в ряде районов северной Монголии, и я понятия не имела, как кто-то мог доставить их в США. Взрослые палуки были жестокими, если их спровоцировать, и они с легкостью набирали более двухсот килограммов.

— Как ты собираешься вместить три десятка палуков в зверинец? — поинтересовался Димитрий.

Мама улыбнулась.

— Они ещё пока поросята.

Анна положила руку на сердце.

— Поросята? Ах! Я хочу помочь.

— Я тоже, — сказала я, вместе со всеми остальными.

Гевин усмехнулся.

— Я не могу соревноваться с поросятами. Пошли.

Мы пошли через лужайку, я устроилась рядом с мамой.

— Где вы нашли поросят?

— Командный центр Лос-Анджелеса получил сведения о махинации на чёрном рынке, куда сегодня должен был прибыть груз из Калгари. Осведомитель дал нам маршрут, и одна из наших групп смогла перехватить грузовик в Айдахо-Фолс.

К нам присоединилась Анна.

— Зачем кому-то понадобились поросята-палуки?

Мама плотно сжала губы.

— Из-за их органов.

— Органов? — в унисон переспросили мы с Анной.

Мама мрачно кивнула.

— У молодых палуков вырабатывается энзим, который может обратить вспять признаки старения кожи. Энзим нельзя воспроизвести, поэтому требуется потреблять живые органы, чтобы получить его.

У меня скрутило живот.

— Фу. И люди реально идут на это?

— Некоторые люди пойдут на всё, чтобы сохранить свою молодость, — ответил Гевин, идущий позади нас.

— И некоторые готовы заплатить любую сумму ради этого, — добавила мама. — Мы выяснили, что на этот груз выстроилась очередь людей, готовых заплатить шестизначную сумму за одного поросёнка.

Я выдохнула.

— Это безумие.

— Это новая махинация, и теперь мы о ней знаем, так что мы сделаем всё, чтобы прекратить это, — сказала мама. — Мы уже предупредили правительство Монголии, а они не благожелательно относятся к контрабандистам чёрного рынка.

Мы подошли к двухэтажному прямоугольному каменному зданию, которое служило зверинцем. Прицеп для перевозки скота был подогнан к входу, и неизвестный мне воин стоял у прицепа.

Как только мы подошли к прицепу, мы услышали ворчание и визг, исходившие изнутри. Последние несколько метров я буквально бежала и запрыгнула на колеса, желая заглянуть через рейки. Внутри шум тут же усилился, и я смогла разглядеть только массу извивающихся чёрных, волосатых телец.

— Невозможно собрать так много сразу, поэтому нам придётся переносить их из прицепа в клетки, — выкрикнула мама поверх шума. Она подняла глаза на небо, затянутое облаками. — С минуты на минуту пойдёт дождь, так что работа может стать слегка грязной.

Шон закатал рукава.

— Что для нас немного грязи?

— Вот это настрой. Я проверю готовы ли клетки, и мы начнём, — сказала мама и исчезла в здании в компании Гевина.

Анна подошла ко мне.

— Как они выглядят?

Я спрыгнула с колеса.

— Как маленькие чёрные свинки, судя по тому, что я смогла увидеть.

— Дай посмотреть.

Шон поставил ногу на задний бампер и схватился за обрешётку двери, чтобы подтянуть себя. Дверь поддалась.

— Подожди, — крикнул Димитрий. — Дверь не…

Дверь распахнулась под весом Шона, и он заорал.

— Заперта, — запнувшись, закончил Димитрий за секунду до того, как первый поросёнок выскочил из прицепа и бросился прочь так быстро, как могли нести его маленькие лапки.

— Поймала, — закричала Наоми, но тут волна палуков хлынула из прицепа.

Шон попытался закрыть дверь, но отпрыгнул назад, когда несколько поросят взвыли от боли.

Единственное слово, которым можно было описать то, что случилось далее, это ад кромешный. Звенели крики, люди бегали за поросятами, которые бросились врассыпную во все стороны. И как по сигналу, небо вскрылось и окропило нас крупными дождевыми каплями.

Мы с Анной погнались за двумя, побежавшими в лес палуками, и меня поразило, какими быстрыми они были на своих коротких, махоньких лапках. К счастью, мы были быстрее. Я поймала своего поросёнка за заднюю лапу и взяла визжащее создание в руки. Поросёнок был покрыт колючей чёрной шерстью, которая щекотала руки, а два маленьких бивня придали ему прелестный прикус. Его чёрные глаза-пуговки были так широко распахнуты, что не было видно белка.

— Всё хорошо, парниша, — нараспев, сказала я, но я чувствовала, как дико билось его маленькое сердечко.

Бедняжка был до ужаса напуган.

— Ай! Прекращай, — вскрикнула Анна у меня за спиной.

Я развернулась и увидела, что она одной рукой обхватывает извивающегося поросенка, а другой руке у неё красуется небольшой след от укуса. Я подошла к ней и забрала поросенка, поместив его под руку, и он тут же успокоился.

Анна, разинув рот, уставилась на меня, и я пожала плечами.

— Животные любят меня.

Мы побежали обратно к поместью. Первое, что поприветствовало нас, это вид мамы, идущей к зверинцу как гамельнский дудочник с, как минимум, десятком палуков, счастливо семенящими за ней. Однако повсюду царил хаос: люди бегали под проливными дождём, пытаясь окружить оставшихся существ.

Я притормозила и стала наблюдать за Викторией и Элси, которые так сильно были сосредоточены на своей добыче, что не видели друг друга, пока не столкнулись. Девочки упали, и поросята разбежались по сторонам, вызвав у Анны приступ смеха. Она села на влажную траву, громко хохоча.

— Вставай, дурында, — сказала я, а она лишь ещё сильнее рассмеялась.

— Её укусили? — поинтересовалась мама.

Я подошла к Анне и посадила поросят на землю рядом с ней.

— Да.

Мама вздохнула.

— Поросята не опасны, но мы выяснили, что их укус всё равно может повлиять на нас. Она уже третья.

Я осматривала территорию, пока мой взгляд не остановился на Шоне и Льюисе, которые катались по траве у особняка и хохотали.

— Им станет лучше? — спросила я у мамы.

— Да. Яд выведется из системы через несколько часов, и у него нет долгого период действия, — она указала пальцем за своё плечо. — Хотя, думаю, остальным не помешает твоя помощь.

Я посмотрела мимо неё на Димитрия, Наоми и Кайя. Каждый из них имел большие затруднения в том, чтобы нести по два извивающихся поросенка. Недалеко от них Гевин, Джамар и Тереза безуспешно пытались согнать в кучу восемь или десять поросят.

Судя по всему, группа Гевина больше всех нуждалась в помощи. Я бросилась к ним. На полпути мне пришлось перепрыгнуть через поросёнка с Элси, которая яростна гналась за ним, выкрикивая ругательства. Добравшись до Гевина, я разразилась смехом, заслужив от него подозрительный взгляд.

— Я в порядке.

Я схватила двух поросят и побежала обратно в зверинец. Посадив их внутрь клетки, я вытерла капли дождя с глаз и направилась обратно. Теперь уже мой тренер улыбнулся мне с благодарностью.

— Не стесняйтесь помочь нам, — выкрикнул Димитрий, когда я проходила мимо них во второй раз. Он поправил хватку на своих поросятах. — Прекратите корчиться.

— Ты отлично справляешься, — выкрикнула я поверх плеча.

Я была на третьем круге, когда Кай закричал и бросил двух палуков, которых он нёс. Поросята ударились об землю и рванули прочь, словно их крошечные хвостики были в огне. Кай побежал за ними, но пара разделилась. Один направился к особняку, а второй — прямиком к реке.

Свернув в сторону реки, я крикнула:

— Я за этим.

Я бежала по территории, быстро сокращая расстояние между мной и спасающимся бегством поросёнком. В нескольких метрах от берега реки поросёнок внезапно застыл, как перепуганный кролик, уставившийся на лису. Я резко затормозила, как раз вовремя, чтобы увидеть крадущегося к нам Хуго. Его голодные глаза были сосредоточены на маленьком создании.

— Хуго, нет, — я подняла руку. — Сидеть.

Цербер недобро глянул на меня и сел.

— Хороший мальчик.

Я огляделась по сторонам в поисках Вульфа, но не заметила его. Послав тихую молитву, чтобы он не притаился где-то и не лакомился палуком, я пошла к поросёнку, стоявшему неподалёку от меня.

Звук бегущей поступи остановил меня и, оглянувшись, я увидела раскрасневшуюся Элси, несущуюся в мою сторону в погоне за своим поросёнком. Она склонилась, чтобы схватить его, но мокрое создание проскользнуло сквозь её пальцы.

— Вернись, мелкий мерзавец, — закричала она.

Захихикав, я развернулась к своему поросёнку, и мой взгляд скользнул по Ронану, выходящему из леса чуть выше у берега реки. В его руках были два поросёнка, визжавших так, словно он пытался их съесть. Полагаю, я была не одна, кому он не нравился.

Шум перепугал моего поросёнка. Он вырвался из оцепенения и рванул вперёд. Двигаясь слишком быстро, он потерял точку опоры и упал с высокого берега.

— Чёрт.

Я подбежала к краю как раз в тот момент, чтобы увидеть, как маленькое чёрное тельце скатилось по грязному склону в воду. В считанные секунды течение подхватило его и понесло.

Я проскользила по каменистому берегу и скинула ботинки. Уловив взглядом сквозь дождь промелькнувшего поросёнка, я нырнула в реку и поплыла за ним. Течение было сильным, и я воспользовалась этим, чтобы добраться до перепуганного палука. Бедняжка был очень истощен, что даже не сопротивлялся, когда я поймала его и прижала к себе одной рукой.

— Давай вернём тебя к остальным, — сказала я.

Плыть против течения, гребя одной рукой, было бесполезной тратой сил, поэтому я позволила реке нести меня к мелководью в десяти метрах вниз по течению. Мне показалось, что кто-то прокричал моё имя, но звук был поглощен рёвом реки.

Едва мои ноги коснулись дна, как я услышала всплеск позади меня. Я ахнула и глотнула воды, когда меня за талию обхватила рука, подняла и потянула в сторону берега.

Откашливаясь, я попыталась оттолкнуться от моего потенциального спасителя, но он не ослабил свою железную хватку на мне, пока мы не оказались на глубине, доходящей до колена. Как только его рука расслабилась, я развернулась и хлопнула ладонью по его груди.

— Какого хрена ты?..

Слова умерли на моём языке, стоило мне поднять взгляд на дикие карие глаза Ронана. Он руками сжимал меня за плечи, и меня захлестнул жар от его прикосновения, невзирая на проливной дождь. В том, как он пристально смотрел на меня, было нечто чуть ли не животное, от чего моё дыхание ускорилось, а в груди всё затрепетало.

Мой Мори заворчал. Сначала я подумала, что мне почудилось, потому что я никогда ничего такого не испытывала. Снова раздалось ворчание, и на этот раз оно было явным. Какого фига?

Ноздри Ронана расширились.

— Ты с ума сошла? Ты могла утонуть.

— У меня всё было в порядке, пока не появился ты.

Я оттолкнула его, но с таким же успехом могла бы толкнуть валун.

— Не было у тебя ничего в порядке, — его глаза вспыхнули. — Течение несло тебя, а ты отнюдь неровня этой реке.

Я застыла от его тона — такого же, что он использует на мне во время занятий, — и я с силой пнула пальцем в его грудь.

— Течение не несло меня. Я сама плыла по нему.

— Мне же показалось всё совсем иначе.

— Тогда смотри ещё раз.

Я пихнула ему в руки поросёнка. Ошарашенный, он выпустил меня, чтобы подхватить его. Я побежала и, нырнув в реку, поплыла против течения на противоположную сторону, мощно гребя, я достигла дальнего берега и вернулась вверх по течению к месту, где оставила ботинки.

Улюлюканье и хлопанье приветствовало меня, и я улыбнулась Димитрию и Каю, стоящим на вершине крутого берега. Я хотела проигнорировать Ронана, который подошёл и встал на камни рядом с моими ботинками, но визжащий поросенок под его рукой сделал это невозможным. Забрав существо у него, я склонилась, чтобы натянуть ботинки. Палук затих, но не перестал извиваться, пока я не отдалилась от Ронана на несколько метров.

— Дэни у нас полурыба, — сказал Димитрий Ронану, смеясь. — Если ты когда-нибудь упадёшь в реку, она единственная, кто бы ты пожелал, прыгнула за тобой.

Поправив хватку на поросёнке, я стала взбираться по скользкому склону, что оказалось более сложно, чем одолеть реку. Я не стала смотреть в сторону Ронана, но остро осознавала, как он наблюдает за мной, осуждает меня. Примерно в метре от вершины, Кай протянул мне руку, и я приняла её, позволив ему затянуть меня наверх.

Мой хвост развязался, и я откинула влажные волосы с лица, прежде чем вспомнила, что мои руки были покрыты грязью после взбирания по откосному берегу. Достаточно было ухмылки Кая, чтобы понять, как я выглядела.

— Батюшки, что с тобой случилось? — выкрикнула мама, торопясь к нам.

Димитрий расхохотался.

— Дэни прыгнула в реку, чтобы спасти поросёнка, а Ронан прыгнул спасти её.

— Серьёзно? — она рассмеялась, и её взгляд скользнул на что-то позади меня. — Ты, должно быть, Ронан. Добро пожаловать в Весторн.

— Спасибо, — ответил он вежливым тоном, какого я никогда от него не слышала.

Мама подошла к нему и протянула руку.

— Я Сара, мать Дэни и Димитрия.

Ронан пожал её руку, и на несколько секунд они таращились друг на друга. Она была спиной ко мне, но я увидела, как его глаза широко распахнулись. Иногда, когда она использовала свою магию, следы её задерживаются на ней, как аура. Мне стало интересно, не ударила ли она его током, как это произошло у меня на нашем первое уроке с ним.

Она вернулась ко мне и забрала у меня поросёнка. Подняв его так, что они оказались нос к пяточку, она сказала:

— У тебя был впечатляющий день, так ведь? Давай отнесём тебя к братишкам и сестричкам.

Она пихнула его под подбородок и, протянув руку, стёрла ком грязи с моей щеки.

— Я позабочусь об этом малыше. Иди домой, помойся.

— А что с остальными палуками? — спросила я.

— Нам осталось нескольких окружить, но думаю, мы сможем справиться без тебя.

Она взяла меня под руку, и мы пошли к зверинцу.

— Мам, что это сейчас было с Ронаном? — спросила я, как только мы отошли, и нас нельзя было услышать.

Спустя недолгую паузу она сказала:

— Пустяки. Иногда я забываю, что не все, кто приезжает сюда, знакомы с моей магией.

— Ты его ударила током?

Она тихо рассмеялась.

— Можно и так сказать.

Мы подошли к зверинцу и встретили Гевина и Анну, направляющихся к особняку. Анна до сих пор хихикала и разразилась новым приступом хохота, как только увидела меня.

Я опустила взгляд на перепачканную грязью одежду и осознала, что отделалась малой кровью. Я подозревала, что Анна не будет так смеяться, когда эффект яда испарится.

— Я веду её в медицинское отделение, — сказал нам Гевин. Для меня же он добавил: — Увидимся после того, как приведёшь себя в порядок.

— Спасибо за помощь, — сказала им мама.

Мы остановились у двери зверинца.

— Слышала вы сегодня едете на задание в Бойсе. Будьте осторожны и повеселитесь.

— Обязательно.

Во всей этой суматохе я совсем забыла о сегодняшнем вечере. Возможно, воины не позволят нам сразиться с гулаками, но, по крайней мере, мы будем рядом с действом. Я прибавила шагу. Вскоре предвкушение работы в Бойсе вытеснило из головы все мысли о случае с Ронаном.

* * *

Вечером мы с Дмитрием поужинали с друзьями в столовой, а затем шестеро старшекурсников провели время в одной из общих комнат. К счастью, Анна и Шон оправились от укусов палука, и целители разрешили им отправиться в Бойсе. Остальные чувствовали бы себя ужасно, если бы им пришлось пропустить это мероприятие.

Когда пришло время отправляться, мы вышли из здания через дверь в тренировочном крыле, в шутку подталкивая друг друга. Мы поспешили к гаражам, где трое воинов загружали сумки со снаряжением в кузов двух больших внедорожников.

Моё радостное волнение поутихло, когда сбоку от одной из машин появился Ронан. Я должна была догадаться, что нас будет сопровождать один из тренеров, но почему это не мог быть Гевин?

Но когда я узнала двух рыжеволосых воинов, стоявших у другого внедорожника, моё настроение улучшилось, и я направилась прямиком к ним.

Ниалл повернулся в мою сторону, когда я подошла к машине, и его глаза широко распахнулись.

— Не может быть наша маленькая Дэни уже выпускница.

— Боже, помоги всем нам, — его брат-близнец Шеймус сложил руки в притворной молитве.

— Ха-ха, — я обняла их. — Я не мама.

Шеймус фыркнул.

— Время покажет.

Шеймус и Ниалл жили в Весторне, пока шесть лет назад не начали путешествовать между Весторном и командными центрами по всей стране. Я скучала по ним каждый день и по их историям о маме, когда она была моего возраста. Моей любимой историей была та, в которой она с тётей Джордан заперли их в старой клетке Алекса в зверинце в ту ночь, когда они тайно сбежали из Весторна. Ниалл говорит, что ему пришлось принять два душа, прежде чем он смог избавиться от прилипшей к нему вони виверна.

К нам присоединились Димитрий и Кай, и мы впятером забрались во внедорожник. Я мельком взглянула на наших друзей, которые садились в другую машину с Ронаном и Клер. Клер была супер, но я сомневалась, что Ронан представлял собой хорошего собеседника. Интересная у них выйдет поездочка до Бойсе.

Во время поездки, Шеймус и Ниалл веселили нас рассказами о разных заданиях, которые они выполнили с нашей последней встречи. Не успела я и глазом моргнуть, как мы уже въезжали на парковку заброшенного тату-салона, и второй внедорожник парковался рядом с нами.

Шеймус указал на старый ломбард по соседству.

— Гулаки там.

Я прижалась лицом к окну. Трехэтажное здание не имело уличного освещения, но свет, лившийся сквозь щели заколоченных досками окон, подсказал нам, что внутри кто-то был.

Мы вышли из машин, и стажёры остались стоять в стороне, пока воины надевали снаряжение и оружие. Нервное возбуждение накрыло меня, когда Клер пристегнула свой меч. Совсем скоро я точно также буду готовиться к работе.

С самого первого дня моей подготовки, мне вбивали в голову, что жизнь воина опасна. Вплоть до последней ночи я никогда поистине не осознавала реальность схватки с вампирами и демонами. Это было тяжело и напряжённо, и надо было быстро соображать, иначе твой следующий шаг будет последним.

Клер убрала свои светлые волосы в хвост.

— Мы знаем о восьми гулаках. До сих пор они выходили на улицу исключительно поздно ночью, а это означает, что сейчас они должны быть в здании. Шеймус и Ниалл, вы заходите спереди. Мы с Ронаном зайдём сзади.

Шон поднял руку.

— А нам что делать?

Она посмотрела на наши нетерпеливые лица.

— Трое идут с нами. А трое других останутся в стороне, пока мы не оценим здание.

Лицо Шона осунулось, и я знала, что у меня точно такой же вид.

— Почему мы все не можем пойти? — спросил он.

— Большое количество людей будет мешать, — сказала Клер. — Чем меньше группа, тем больше точность.

Шеймус открыл багажник нашего внедорожника и вытащил сумку с оружием.

— Не переживайте. Вам будет на что посмотреть и сделать, как только мы оцепим здание. Наша работа, это не только схватки.

— Кто пойдёт? — спросил Димитрий у Клер.

Она кивнула в сторону Ронана.

— Для вас это тренировочное задание, так что пусть ваш тренер решает.

Мои плечи поникли, и любая теплящаяся надежда во мне рассеялась как завитки дыма по ветру.

— Димитрий, Кай и Наоми, — без раздумий сказал Ронан, пристёгивая меч.

— Да, — выдохнул Кай себе под нос. Он послал мне виноватый взгляд и одними губами произнёс: — Прости.

Я улыбнулась, дав ему понять, что всё нормально. В душе у меня жгло разочарование, но я не могла винить Ронана за выбор трёх лучших из нашей группы. Кроме того, уже вчера я побывала в бою с двумя гулаками.

Как только трое стажеров вооружились, мы подошли к задней части тату-салона. Анна, Шон и я остались там, в то время как остальные двинулись к ломбарду. Задние дворы зданий примыкали к лесной зоне, которая отделяла их от соседей по другую сторону. Сквозь деревья я могла разглядеть огни в некоторых домах.

— Как долго, по-твоему, это продлится? — прошептала Анна, пока мы наблюдали за тем, как группа рассредотачивается и занимает свои позиции.

Димитрий пошёл с Шеймусом и Ниаллом, а Кай и Наоми присоединились к Клер и Ронану.

— Им надо вычистить три этажа и подвал, — сказала я, мысленно производя подсчет. — Я бы сказала «десять минут» в зависимости от того, как сопротивляться будут гулаки.

Шон застонал.

— Какой же отстой.

Анна указала на группу Клер, которая получила доступ к задней двери.

— Они входят.

Мы одновременно задержали дыхание и стали наблюдать, как два воина входят внутрь, а за ними Кай и Наоми. Дверь тихо закрылась за ними, и прошла целая минута, прежде чем до нас донесся первый приглушенный рёв гулака. Схватка началась.

Ночь наполнилась гулкими ударами, криками и звуком бьющегося стекла. Мне так сильно хотелось быть в центре события, сражаться спина к спине с Димитрием и моими друзьями. Шон был прав. Это полный отстой.

Движение у заднего фасада здания привлекло моё внимание. Я сосредоточилась на маленькой фигурке, огибающей дальний угол. Бегущий споткнулся и упал на четвереньки, затем вскочил на ноги, словно сам дьявол гнался за ним.

— Это, что, ребёнок? — спросил Шон, а Анна сказала: — Это маленькая девочка.

Девочка рванула быстрее в нашу сторону. Её длинные золотистые волосы струились за спиной. И только когда она почти добралась до нашего здания, она заметила нас. Она издала полный ужаса всхлип и резко поменяла курс, но я поймала её.

— Отпусти меня.

Она извивалась и царапалась как дикая кошка. Её острые ногти оставили четыре тонкие царапины на моей ладони.

— Ай.

Я прижала её к себе и пригвоздила её руки своими. Она изо всех сил пыталась освободиться, но я была гораздо сильнее.

— Ничего себе, — Шон ошарашено смотрел на девочку. — Она оборотень-ягуар.

Я развернула её лицом к себе, которое на половину было покрыто золотистым мехом. Крошечные клыки выступали из её дёсен, и её зрачки меняли цвет с зеленого на янтарный. Её до смерти перепуганные глаза были полны слёз, которые текли по щекам. На ней был грязная розовая маечка, разорванная внизу, джинсы и один розовый кед. Носок на другой ноге был покрыт грязью и веточками.

— Всё хорошо, — сказала я ей своим самым успокаивающим голосом. Я присела и оказалась с ней на уровне глаз. — Как тебя зовут?

Она вытерла текущий нос тыльной стороной ладони.

— Софи Берк.

— Ты с нами в безопасности, Софи. Гулаки больше тебе не навредят, — нежно сказала я.

Девочка разразилась сокрушенным рыданием и обхватила своими миниатюрными ручками мою шею. Я гладила её по спине и бормотала успокаивающие слова. Бедняжке от силы было лет десять и, судя по её запаху, её держали в плену несколько дней. Представив, как гулаки торгуют детьми или что ещё хуже, мне захотелось ворваться в ломбард и самолично уничтожить их.

— Лилли! — она отпустила меня и отступила, её лицо снова обрело человеческие черты. — Они её увезут.

Я указала на ломбард.

— Сейчас там наши друзья и они уничтожат всех гулаков. Они никому не позволят увезти Лилли.

Софи нахмурилась и покачала головой.

— Лилли не там. Она вон там.

Она подняла дрожащую ручку и указала в сторону домов, стоявших по другую сторону лесопосадки.

— Плохие люди вот-вот уедут с ней. Нам надо спешить.

Я встала и встретилась с шокированными взглядами Анны и Шона.

— Нам надо что-то сделать.

— Нам надо подождать остальных, — сказала Анна, и Шон в согласии закивал.

— Нет, — заплакала Софи. Она схватила меня за руку и попыталась потянуть в сторону деревьев. — Они скоро уедут. Мне надо спасти Лилли.

Я плотно сжала губы. Подготовленная часть меня твердила, что надо подождать воинов, но нутро говорило, что нам надо действовать сейчас, иначе будет поздно. Если Софи была права, тогда даже несколько минут могут сыграть важную роль в спасении её подружки.

— Сколько там мужчин? — спросила я.

Она перестала тянуть меня за руку и подняла на меня глаза.

— Три. Их было четыре, но один уехал утром.

Я нащупала нож, пристегнутый к бедру.

— У них есть оружие, например пистолеты или ножи?

— Да.

— Дэни, ты что делаешь? — настороженно спросил Шон.

Я повернулась к нему и Анне.

— Я собираюсь проверить, что там, и выяснить как могу помочь подруге Софи. Я продумаю, как задержать их настолько, чтобы Клер с остальными могли поспеть.

Анна покачала головой.

— Ты с ума сошла? Ты не можешь пойти туда одна.

— Тогда пусть один из вас пойдет со мной. Другой может подождать тут и уведомить воинов, где мы.

Я взяла Софи за руку и повернулась к лесополосе.

— Я пойду, — обречённо сказал Шон.

Он нагнал нас и подхватил на руки Софи, которая извивалась, пока он не сказал ей, что так будет быстрее, так как она потеряла второй кед.

— Подождите, — прошептала-прокричала Анна. — В какой дом мне посылать их?

Я притормозила и посмотрела на Софи, и она ответила:

— Белый, с синей дверью и белым забором. На заднем дворе есть бассейн.

— Будем надеяться, что там только один белый дом с синей дверью, — сказала Анна, когда мы вошли в лесопосадку.

— Как ты сбежала от мужчин? — поинтересовалась я у Софи, пока мы пересекали лесную зону.

— Нас привезли туда вчера, и они заперли нас в клетках в подвале. Вечером пришёл мужчина с едой, и он забыл запереть мою клетку, но я не смогла открыть клетку Лилли. Я прислушалась к движению наверху и услышала, как они говорят, что скоро уедут, поэтому я вылезла через окно и побежала в лес, — её голос надломился. — Я не хотела оставлять Лилли, но мне нужна была помощь.

— Ты поступила правильно, — сказал Шон.

Мы достигли другого края лесополосы и пошли вдоль задних дворов квартала, пока Софи не указала на белый дом в стиле «ранчо». Бассейн, судя по состоянию который уже не чистили неделю, занимал большую часть маленького двора, окруженного белым полутораметровым забором.

Я оставила Софи с Шоном у забора и прокралась через соседний двор, чтобы посмотреть, что происходит перед домом. На подъездной дорожке были припаркованы белый фургон и внедорожник. Повышенные голоса мужчин раздавались с другой стороны автомобилей.

— Я тебе час назад сказал, что надо заправить фургон, — сказал один из них. — Мы уже и так опаздываем.

— У меня были другие дела, — огрызнулся второй в ответ.

Один мужчина попал в поле моего зрения. Он был высоким и мускулистым с коротко постриженными волосами. На нём были джинсы и черная футболка. Он рывком открыл водительскую дверь фургона и сел в машину.

— Собирайся, — сказал он второму мужчине и захлопнул дверь. — Уезжаем, как только приеду.

Я поспешила к Шону и Софи и сообщила всё, что увидела.

— Софи, а где окно, через которое ты выбралась?

— Вон там, — она пальцем указала на задний фасад дома, и я последила за ним крошечному подвальному окну.

— Чёрт, — пробормотал Шон. — Мы ни за что там не пролезем.

Я изучила окно.

— Ты не пролезешь, а я могу.

— Дэни… — начал было он спорить, но я уже ухватилась за вершину забора и перемахнула через него.

ГЛАВА 05

— Позвони Анне и сообщи где мы, — прошептала я и направилась к дому.

Двор был совершенно пустой, укрыться было не за чем, но он не был освещён, и я рассчитывала, что мужчины будут слишком заняты сборами, чтобы смотреть в окна. Я обежала бассейн и добралась до открытого окна подвала. Никто из них не поднял тревогу.

Окно оказалось меньше, чем я предполагала, и мне пришлось снять жакет и ножны, чтобы протиснуться через него. Схватив нож и осторожно, чтобы не сбить стремянку, которую Софи использовала для побега, я опустилась на пол прачечной.

Над головой раздались шаги, но в подвале было тихо. Я выглянула в большую общую комнату с плиточными полами и встроенными потолочными светильниками. В комнате был большой телевизор, два дивана и какие-то кардиотренажёры в углу. Создавалось впечатление, что это была комната обычной семьи… за исключением пары клеток, стоявших посередине.

Я прокралась ближе. Клетки были достаточно большими, чтобы уместить датского дога, но приглушенное сияние прутьев подсказало мне, что они были сделаны из серебра, которое было токсичным для демонов и оборотней. Одна клетка была пустой. В центре второй съежилась маленькая фигура. Я сжала руки в кулаки, и мне пришлось напомнить себе, что сейчас было не время поддаваться эмоциям. Вот вытащу маленькую девочку оттуда, тогда и выпущу пар.

Когда я приблизилась к клетке, оттуда послышался детский плач. Я присела и прошептала:

— Лилли?

Девочка подняла голову и уставилась на меня широко распахнутыми напуганными глазами. Как и Софи, она была золотоволосой и зеленоглазой и, судя по её пухлому и розовощёкому личику, ей было всего лишь шесть-семь лет. Она попыталась отползти назад, но не смогла прижаться к прутьям.

— Всё хорошо, — я подняла руки. — Меня зовут Дэни, и я пришла с Софи.

— Софи?

Её глаза озарились надеждой.

Я улыбнулась.

— Она на улице с моим другом, ждёт тебя. Я собираюсь вызволить тебя отсюда.

Лилли шмыгнула носом.

— Дверь не открывается.

— Я об этом позабочусь.

Я быстро осмотрела подвал и нашла маленькую рабочую зону с инструментами. Выбрав два куска жесткой проволоки, я вернулась к Лилли. Я смастерила элементарный разводной ключ из одного куска проволоки и занялась замком. Всех стажеров учили отмыкать замки, но я никогда не думала, что эти навыки понадобятся мне так скоро. Я сделала мысленную пометку: теперь всё время носить с собой комплект отмычек.

Замок щёлкнул как раз в тот момент, когда открылась дверь наверху лестницы, ведущей в подвал. Я приложила палец к губам, дав Лилли понять, что надо хранить молчание, и спряталась под лестницей, пока мужчина спускался по ступенькам. Он был мускулистым и лишь слегка меньше, чем мужчина, которого я видела у фургона. На нём была плечевая кобура, в которой висел пистолет SIG-Sauer.

Мысли кипели в моей голове. Как только он увидит пустую клетку, он поднимет тревогу, а я не могла позволить этому случится. С элементом неожиданности с моей стороны я смогу справиться с одним вооруженным мужчиной. С двумя — это уже совсем другая история.

Он спустился до последней ступеньки и клетки теперь были в поле его зрения. Я напряглась. Как только он остановился и уставился на пустую клетку, я подобралась к нему сзади.

— Какого?..

Я начала действовать, обхватив рукой его шею в удушающий захват сзади. Он схватил мою руку в попытке оттянуть её, но я держала крепко. Когда это не сработало, он попытался ударить меня затылком и вывернуться в разные стороны. Мужчина был сильным и достойным противником, но его движения становились всё более вялыми от недостатка кислорода, и вскоре он обмяк в моих руках.

Я оттащила его, скрыв из поля зрения под лестницей, разоружила его и поспешила назад к Лилли. Если он спустился сюда за девочками, совсем скоро его приятель начнёт гадать где он.

— Он мёртв? — прошептала Лилли.

— Нет. Спит.

Открыв дверь клетки, я помогла ей выйти, не допустив касаний до серебряных прутьев.

На улице хлопнула дверь машины. Проклятье. Второй мужчина вернулся. Нам надо выбираться отсюда.

Я подхватила Лилли на руки и отнесла её в прачечную, а там уже подняла к отрытому окну.

— Софи с моим другом Шоном, за забором двора. Беги к ним как можно быстрее и как можно тише.

Она вылезла через окно и посмотрела на меня.

— А ты?

— А я следом за тобой. Беги.

Она бросилась бежать, и в эту секунду с верхней ступеньки лестницы раздался мужской голос:

— Уэсли, чего так долго?

Я схватилась за раму окна и подтянула себя вверх. Изнутри отверстие показалось гораздо уже, и я едва умудрилась протиснуть плечи через него, когда по ступенькам забарабанили ботинки.

— Они исчезли, — раздался крик мужчины из другой комнаты.

Я упёрлась руками по обе стороны окна и оттолкнулась изо всех сил. Моё тело продвинулось на пару сантиметров. Медленно, очень медленно.

Руки схватили меня за ногу и сильно дернули назад.

— О, не, не уйдешь, — прорычал мужчина.

Не глядя, я начала пинаться свободной ногой, держась одновременно за окно, чтобы не помешать ему втащить меня обратно внутрь. Первых два пинка встретили воздух, но третий пришёлся по лицу.

Он застонал от боли, но не ослабил хватку на моей ноге. Я снова пнула ногой и на этот раз попала точно в грудь. Он отлетел назад и ударился об стену. Раздался поток громких ругательств, пока он звал кого-то по имени Коул.

Новая волна адреналина накрыла меня, и я использовала прилив энергии, чтобы протащить тело через окно. Я рухнула лицом на землю и пролежала несколько секунд, ловя ртом воздух быстрее от опасной ситуации, нежели от напряжения.

Звук бегущих шагов заставил меня вскочить на ноги. Из-за угла дома выбежал другой мужчина.

Я поискала Лилли и обнаружила её у забора, а Шон как раз перегнулся через него, чтобы поднять её. Я рванула вперёд с единственной целью — не дать мужчине добраться до Шона с девочками.

Я бросилась на мужчину и схватилась за него. Инерция отправила нас на край бассейна и потом через край. Как только холодная вода сомкнулась над моей головой, я отпустила его.

Мужчина всплыл за моей спиной, и я развернулась, приготовившись бороться с ним. Я невзначай набрала в рот воды, когда оказалась лицом к лицу с сердитым Ронаном. К его щеке прилип лист, и на секунду я могла поклясться, что его глаза вспыхнули золотом. От его свирепого взгляда я пожалела, что не столкнулась с вооруженным мужчиной.

— Нам пора перестать встречаться подобным образом, — нескладно пошутила я, и его хмурость усилилась.

Решив, что благоразумнее будет держаться на расстоянии от него, я отплыла к другой стороне бассейна. Во дворе зажглись огни, и кто-то протянул мне руки, предлагая помощь вылезти из бассейна. Я приняла руку и подняла глаза на ухмыляющееся лицо Шона.

— Тебе досталось всё веселье, — сказал он, когда я встала рядом с ним.

Я задрожала от бодрящего ночного воздуха.

— Могу толкнуть тебя туда, если тебе станет лучше от этого.

Он попятился назад с поднятыми руками.

— Спасибо, не надо.

— Где Софи и Лилли?

Я поглядела за него на забор и увидела Анну, таращащую на нас. Её глаза стали ещё шире, когда Ронан выбрался из бассейна позади меня, и она наигранно «упала в обморок».

— Они с Анной, — сказал Шон. — Что там случилось?

Я начала было быстро вводить его в курс дел, но была прервана рукой, которая появилась передо мной. Рука держала мой жакет.

— Надень, — приказал Ронан.

Взяв жакет, я повернулась, желая поблагодарить его и, похоже, мой мозг закоротило. Влажная ткань его серой рубашки прилипла к его мускулистому телу, очерчивая широкие плечи и контуры его груди, живота и рук. Сглотнув, я подняла на него глаза. Капли воды подчеркивали его скулы и сильную линию подбородка, и добавляли полноту его ресницам.

Мои пальцы зазудели от безумного желания запустить их в его влажные волосы. Это пронзило меня до глубины души, и я пробормотала «спасибо», надевая жакет.

Он ушел, не сказав ни слова. Видимо, я не сделала ничего, чтобы улучшить его мнение обо мне.

Шон усмехнулся мне.

— Шикарно, но в следующий раз ты, наверное, сначала захочешь проверить плохого ли парня сшибаешь с ног.

— Ха-ха.

Я развернулась и зашагала к дому. Дверь черного хода была открыта, и я заметила Ронана, разговаривающего с Шеймусом, поэтому я предположила, что угрозы внутри дома больше не было. Я зашла на кухню, которая выходила в гостиную комнату. Большой мужчина, который, судя по всему, был Коулом, находился без сознания и обездвижен кабельными стяжками. В другом кресле сидел мужчина с окровавленным лицом и сломанным носом. А это, наверное, был тот самый, с которым я боролась, вылезая из подвала.

— Где третий? — спросила я, вмешавшись в разговор воинов.

Шеймус озадаченно посмотрел на меня.

— Я нашёл только двоих.

Я направилась к двери подвала, но Ронан выставил руку, останавливая меня.

— Он может быть вооружен. Я пойду.

Я попыталась протиснуться мимо него, но его рука была как стальной прут.

— Он, вероятно, до сих пор в отключке, и я забрала у него оружие.

Удивление промелькнуло в глазах Ронана, но он всё равно не пропустил меня. Он развернулся и начал спускаться в подвал.

— Он под лестницей, — выкрикнула я ему в след.

Шеймус разразился хохотом и подал мне полотенце, которое принёс из ванной комнаты.

— Вообще не похожа на мать, ну-ну.

Я закатила глаза и стала просушивать мокрые волосы. Я сразилась с парой людей. Когда мама была моего возраста, она сбежала из Весторна, чтобы выследить Магистра, которого потом сама же и убила.

Ронан появился на верхней ступеньке с бессознательным мужчиной, висящим на его плече. Наши взгляды встретились, и на секунду мне показалось, что я увидела обожание в его глазах. Я откинула эту мысль, решив, что это была игра света.

— Хорошая работа, Дэни, — сказал Шеймус, когда Ронан положил на пол гостиной комнаты и занялся связыванием его запястий и голеней.

Ронан встал и окинул взглядом наших трёх пленников, а затем повернулся ко мне.

— Ты должна была дождаться нас.

Я открыла рот, решив высказать, что было бы слишком поздно, если бы я ждала, но его следующие слова заставили меня забыть, что я собиралась сказать.

— Но ты отлично справилась.

— Хм, спасибо, — сказала я, до нелепости удовлетворенная его похвалой.

Он посмотрел на Шеймуса.

— Мы знаем, кто они и что они планировали сделать?

Улыбка Шеймуса померкла.

— У двоих, которых я проверил, были бумажники с наличными, но никаких удостоверений личности. Судя по их оружию и машине, я бы сказал, что они наёмники.

— Нанятые кем?

Ронан посмотрел на окровавленного мужчину, который единственный был в сознании. Мужчина уставился в ответ с каменным видом.

— Зачем кому-то нанимать наёмников, чтобы украсть двух детенышей оборотней-ягуаров? — поинтересовалась я.

— Хороший вопрос, — Ронан сложил руки на груди. — Оборотни-ягуары очень оберегают свой молодняк. Тебе дети сказали, где и как их схватили?

— Времени не было. Пойду, спрошу.

Я вышла из дома и подбежала к Шону. По другую сторону забора Софи и Лилли прижились к друг другу. На них были жакеты Шона и Анны. Софи уже выглядела менее напуганной, но Лилли цеплялась за старшую девочку и прятала лицо, прижавшись к ней. Они выглядели такими крошечными и хрупкими, что моя злость на этих мужчин вновь стала закипать.

Я улыбнулась.

— Привет. Как вы, девочки?

— Я хочу к маме и папе, — взвыла Лилли, её голос был приглушённым.

— Мы отвезём вас домой, как только сможем, — я посмотрела на Софи. — Где вы живёте?

Её лицо вспыхнуло.

— Винтри.

— Это в Айдахо? — спросила Анна.

— Это в Неваде, — Софи погладила Лилли по спине. — Это очень маленький город. Мама возит нас за покупками в Карсон-Сити.

— Винтри — город оборотней-ягуаров, или там и люди живут? — спросила я её.

Большинство оборотней-ягуаров жили поодаль от людей, что и вызвало у меня вопрос: как смогли наёмники так близко подобраться к девочкам. Мужчины в доме не особо вписывались в толпу.

— Больше оборотней-ягуаров, но там живёт и несколько людей, — она затихла на короткий миг, словно могла прочитать мои мысли. — Я должна была присмотреть за Лилли, но я не смогла остановить плохих людей, когда они схватили нас.

Анна обняла девочек одной рукой.

— Это не твоя вина. Я гораздо больше тебя, но и меня бы они схватили.

— Но не Дэни, — впервые Лилли подняла голову. — Она заставила плохого человека уснуть.

Шон хмыкнул.

— Ты права. Надо быть дураком, чтобы связываться с Дэни.

— Софи, не можешь сказать нам, где вы были, когда мужчины украли вас? — спросила я.

Она слабо кивнула.

— За нашим домом есть ручей. Иногда после школы мы там играм, пока мама не позовёт нас на ужин. Мы были там, когда они пришли. Я попыталась сбежать, но что-то ужалило меня, и я упала. Когда я проснулась, мы были связанными в фургоне.

Мы с Шоном и Анной обменялись взглядами. Транквилизаторы? Кем, чёрт возьми, были эти парни?

— Они что-нибудь говорили о том, куда вас везут? — мягко надавила я.

Я не хотела заставлять её вновь переживать те события, но нам надо было получить информацию, пока её воспоминания были свежими.

Заговорила Лилли:

— Один из них ругался, потому что они должны были схватить мальчика. Он был страшным.

Софи прижала сестричку крепче.

— Мужчина сказал, что им меньше заплатят, потому что они должны были привезти мальчика и девочку… — она сморщила личико, пока подбирала слово — особь.

Всё внутри меня ёкнуло, но я постаралась не отреагировать. Одного взгляда на Шона и Анну было достаточно, чтобы понять, что они испытывали то же самое. Девочки были и так достаточно травмированным, чтобы мы ещё подкинули им переживаний.

— Хотите позвонить родителям, или лучше будет, если мы сами это сделаем?

Я поискала в карманах телефон. Не найдя его, я посмотрела на Шона, и он достал свой.

Софи потянула за телефоном, но затем одёрнула руку.

— Ты можешь позвонить им?

— Я позвоню, — сказал мне Шон. — Думаю, Ронан хочет поговорить с тобой.

Я посмотрела в сторону дома, у которого стояли Ронан и Шеймус и наблюдали за нами. Я сказала Софи и Лилли, что скоро вернусь и пошла к дому, чтобы рассказать воинам историю девочек.

— Это явно не случайное преступление, — жёстким голосом сказал Ронан. — Оно потребовало наблюдений и планирование его осуществления.

Мрачный вид Шеймуса был чуждым на его обычно жизнерадостном лице.

— Торговцы чёрного рынка не часто использует слово «особь», если только они не продают покупателю, крайне особого вида.

— Ты имеешь в виду людей, которые покупают части тел и такие продукты, как желчь тролля? — тихим голосом спросила я.

Ронан вскинул брови.

— Когда мама была подростком, она продала желчь тролля на черном рынке, чтобы купить нетрадиционное лекарство для её друга Реми. Он использовал его для исцеления людей, — сказала я. — Хотя сомневаюсь, что они когда-то покупали части тел.

Ронан смотрел на меня так, словно во лбу у меня вырос рог. Иногда я забывала, насколько особенной была мама, особенно для людей, которые её не знали.

— Мама не крала желчь тролля. Реми — тролль, и он сам дал её ей, — попыталась я объяснить, когда он продолжил пялиться на меня.

Шеймус рассмеялся и пришёл мне на спасение.

— Как бы безумно это не звучало, но это правда.

Мы вошли в дом. Я оглядела связанных людей и встретилась с взбешенным взглядом того, кого пнула ногой в лицо. Что заставляло людей становиться наёмниками, которые похищают детей ради денег? Как они уживаются с самими собой, зная какой ужас эти дети переживают? Личность, которая может такое сделать, способна на всё.

Кое-какая мысль поразила меня, и я резко развернулась к Ронану и Шеймусу.

— Как вы думаете, есть ли связь между этим похищением и исчезновениями, которые расследует папа?

— Исчезли только демоны, — задумчиво произнёс Шеймус. — Но люди, стоящие за этим, могут расширить зону интересов на другие виды. Посмотрим, что мы сможем вытащить из этих мужчин.

Шон вошёл в кухню, вид у него был обеспокоенный.

— Мы связались с родителями Софи и Лилли. Их отец угрожал содрать с меня шкуру, если с его девочками что-то случится, и это было после того, как сама Софи объяснила ему, что я её не похищал.

— Многие оборотни недоверчивы к посторонним, — сказал Ронан, и его слова прозвучали так, словно он знал это не понаслышке. — Некоторые стаи оборотней начали взаимодействовать с людьми, но по большей части, оборотни придерживаются своего вида.

Шон состроил гримасу.

— Я не хочу быть поблизости, когда их родители приедут. И, кстати говоря, они хотят знать, где им забрать девочек.

— В Весторне, — ответила я раньше, чем кто-то другой смог заговорить. — Мы не можем держать их тут или отвезти в отель после того, что с ними произошло. Мама может исцелить порезы и синяки Софи, и привести девочек в порядок.

Шеймус одобрительно кивнул.

— Сара лучшая для разговора с их родителями. У неё есть подход к оборотням.

Ронан бросил на него странный взгляд, но ничего не сказал. Конечно же, он знал о способностях моей мамы, если только действительно не жил дикарем многие годы.

— Я уведомлю их, — сказал Шон и развернулся, чтобы уйти.

Я пошла за ним, решив поискать свой телефон, который выпал из кармана жакета. Я нашла его в траве у окна в подвал и прочитала массу сообщений от Димитрия и Кая.

Димитрий: Шеймус и Ронан только что убежали отсюда. Что ты наделала? Шутка

Димитрий: Серьёзно. Где ты?

Кай: Ты как? Клер сказала, что у вас неприятности.

Димитрий: Ты, правда, спасла каких-то детёнышей ягуаров-оборотней? Круто!

Кай: Ты расправилась с кучей вооружённых наёмников???

Кай: Моя девушка — крутая!

Улыбнувшись, я написала им ответ, сообщив, что всё в порядке, и что я позже найду их.

Из дома вышел Шеймус и сказал нам, что он остаётся здесь и будет ждать группу зачистки. Клер и Ниалл были заняты с гулаками, а, следовательно, Ронан повезёт Софи и Лилли в Весторн. Лилли тут же заявила, что без меня никуда не поедет, поэтому я согласилась ехать с ними. Мне стало легче, когда Анна сказала, что тоже поедет с нами. Она спасла меня от необходимости вести не-беседу с Ронаном в течение часа езды.

Я позвонила маме и сообщила ей о происшествии. Как я и предполагала, она попросила привезти девочек к нам домой, вместо особняка. Там было уютнее и не так пугающе.

Ронан ушёл и вернулся через пять минут на внедорожнике. Я забралась назад с Софи и Лилли, а Анна была более чем счастлива ехать спереди с Ронаном. Первые тридцать минут она бесчисленное количество раз пыталась втянуть его в разговор, но всё что она получила от него, это несколько односложных ответов. Вторую половину поездки единственным звуком в машине было тихое посапывание Лилли, которая уснула, положив голову на меня.

Когда мы доехали до Весторна, Ронан высадил Анну у особняка, а затем отвез меня с девочками к озеру. Мама ждала нас снаружи, и она подбежала к машине, желая помочь вынести девочек из машины. Не прошло и минуты, как девочки избавились от страха перед кем-то новым. Мама протянула руки к Лилли, и маленькая девочка вбежала в них, словно они знали друг друга вечно.

Я повернулась поблагодарить Ронана и увидела, что он наблюдает за мамой, которая взяла девочек за руки и повела их к дому.

— Все любят маму, — с лёгкостью сказала я. — Ну, все, за исключением вампиров.

Ронан посмотрел на меня поверх капота, выражение его лица было нечитаемо. Впервые с нашей встречи в лесу мы оказались одни, и я потеряла дар речи. Он был единственным мужчиной, из всех кого я когда-то встречала, кто заставлял меня чувствовать себя неуклюжей тринадцатилетней девочкой.

И сказать, что у нас было трудное начало, было ничего не сказать. Сегодня вечером он впервые похвалил мой результат, и мне казалось, что я задолжала ему что-то в ответ.

— Прости, что столкнула тебя в ручей в тот день в лесу… и что сегодня попыталась перехватить.

Я пальцами мяла край жакета и начала тараторить:

— Полагаю, я должна также извиниться, что ударила током на нашем первом уроке. Клянусь, это было случайно, а не потому, что ты не нравишься мне или что-то в этом.

Я плотно сжала губы. Дэни, заткнись.

— Хорошо. Я бы не хотел узнать, чтобы ты сделала, если бы я тебе не понравился.

Сначала я подумала, что он говорил серьёзно, пока не увидела, как дернулся уголок его рта. Я была настолько ошарашена, что не смогла ничего придумать в ответ.

— Доброй ночи, Дэни.

Ронан сел во внедорожник и уехал. А я осталась стоять на месте, наблюдая за машиной, пока габаритные огни не исчезли из вида.

* * *

Я выключила телевизор в комнате отдыха и проверила время на телефоне.

— Десять часов. Мне надо домой, а то папа придёт меня искать.

— Я провожу тебя.

Кай встал и протянул мне руку.

Рассмеявшись, я приняла его руку и встала.

— Можешь пройтись со мной до леса. Хуго и Вульф, вероятно, уже поджидают меня.

Он покачал головой.

— Я в Весторне уже пять лет, и всё ещё поверить не могу, что у вас живут два цербера.

— У большинства такая же реакция, — сказала я.

Мы покинули комнату отдыха и прошли через главный вестибюль к выходу. Дверь в тренировочное крыло была ближе к лесу, но я любила гулять по территории Весторна.

Воздух был морозным. Вскоре листья сменят цвет, и наступит зима.

Я подняла глаза на особняк, пока мы шли, и ни чуть не удивилась, увидев свет в кабинете дедушки. Похоже, последнее время он только и работает. В течение недели с того дня, как мы спасли Софи и Лилли, поступили сведения о ещё четырёх пропавших демонах, и о том, что кто-то попытался выкрасть мальчика из семьи оборотней-ягуаров в Орегоне. Не состоявшиеся похитители смогли скрыться, но дедушка полагает, что они работали на того же, кто нанял наёмников для похищения девочек. Если эти случаи были связаны с пропавшими демонами, то стоящие за ними люди обостряли ситуацию и становились наглее.

Допрос наёмников выявил, что наняли их и оплатили работу по доставке девочек в Северную Дакоту анонимно. Мы поймали их до того, как их таинственный заказчик смог дать им точку локации. Они понятия не имеют о других кражах. Мы знали, что они не соврали, потому что мамин друг-хакер Дэвид также был Эмотом. Он мог считывать ауру людей и говорить, были ли они откровенны.

Последнюю неделю мама провела в визитах прайдов оборотней-ягуаров и семей, которые она смогла найти, чтобы распространить информацию о потенциальной угрозе. В отличие от оборотней-волков, которые живут стаями, были семьи оборотней-ягуаров, выбравшие жить отдельно от прайда, и это сделало их более уязвимыми.

— О, идёт на ночную прогулку, — сказал Кай, вырвав меня из задумчивости.

— Кто?

Он указал в сторону реки, вдоль берега которой шла одинокая фигура.

— Ронан. Думаю, он каждую ночь ходит на ночное патрулирование.

— Это на него очень похоже.

Я подумала о своём первом впечатлении о Ронане в лесу и о том, как мало я о нём узнала с тех пор. Папа сказал, что Ронан предпочитает работать в одиночку, и обычно пропадает месяцами, ни с кем не связываясь за это время. Кто-то такой привык сам прикрывать свою спину и не будет никому доверять, кроме себя, в вопросе своей безопасности.

Его отшельнический образ жизни также объяснял его отсутствие навыков коммуникабельности и его грубоватый, без глупостей стиль тренировок. Он ни тратил ни одной минуты на своих уроках ни на что-либо, кроме тренировки, и был предельно честен, делая замечания.

По крайней мере, он больше не выделял меня для своей самой резкой критики. Он не был снисходительным ко мне, но в его голосе было меньше остроты. Я даже удостоилась единственного кивка в качестве одобрения от него в упражнении на ловкость, что настолько удивило меня, что я выпустила из рук канат, по которому взбиралась.

Мы достигли края леса, и я улыбнулась, заметив Вульфа, лежащего на дороге. Он застучал хвостом по земле, когда я наклонилась и почесала его голову.

Кай притянул меня в объятия и поцеловал. Он отлично целовался и, обвив руками его шею, я прильнула ближе к нему.

Прямо за моей спиной кто-то прочистил горло, и мы отпрыгнули друг от друга, словно ошпаренные. Я резко развернулась и увидела Эльдеорина с забавляющимся видом.

Я пригвоздила его взглядом.

— С ума сошёл?

Он оглядел Кая таким оценивающим взглядом, что я бы покраснела.

— Извините, что помешал вашему веселью.

— Вид у тебя явно не извиняющийся, — я настороженно посмотрела на него. — Что ты делаешь тут посреди ночи?

— Сейчас едва ли середина ночи, и настало время для твоего следующего урока.

Меня пронзила дрожь, но я сделала маленький шаг назад.

— Мама с папой ждут меня скоро домой.

— Я сообщил Саре, что отправлюсь за тобой, — его рот искривился. — Мы решили, что она должна сказать твоему отцу.

Меня не было рядом, когда мама рассказала папе про мою тренировку с Эльдеорином, но я знала, что он не был этому рад. В свою очередь, она ничуть не удивилась, когда я рассказала ей о своём первом уроке с Эльдеорином.

— Ох, — вот и всё, что я смогла сказать.

— Тогда, отправляемся?

Я подняла руку, чтобы не допустить его к себе, но Эльдеорин пальцами обхватил моё запястье, и Весторн исчез.

Через несколько секунд мы стояли на небольшой парковке за двухэтажным зданием из чёрного кирпича, а тишина дома сменилась звуками шумного города.

Я с укором посмотрела на Эльдеорина.

— Мог бы дать мне попрощаться с Каем.

Он покачал головой.

— Никогда не понимал необходимость людей уведомлять о своём уходе.

— Это называется хорошие манеры, — я осмотрелась вокруг. — Где мы?

— Навестим моего друга прежде, чем начнём тренировку, — он оглядел меня. — Однако сначала нам нужно что-то сделать с твоей одеждой.

— Что не так с моей одеждой? — спросила я, опустив взгляд на свои джинсы и свитер… и обнаружила, что их на мне больше нет.

Вместо них на мне было фарфорово-голубое атласное платье-футляр и подходящие к нему туфли на восьмисантиметровых каблуках.

Эльдеорин кивнул.

— Идеально.

— Для чего? — с подозрением спросила я.

Он улыбнулся.

— Увидишь. Идём?

Взяв меня под руку, он направился к двери и тихонько постучал.

Когда тяжёлая металлическая дверь распахнулась, явив перед нами оскаленного людоеда ростом выше двух метров, со стрижкой под каре, массивной грудью и руками размером с сучья дерева, изнутри донеслась музыка. Увидев нас, он слегка кивнул в знак приветствия.

— Добрый вечер, Лорн, — произнёс Эльдеорин с лёгкой фамильярностью.

— Добрый вечер, мистер Эльдеорин.

Лорн отошёл в сторону, и мы проскочили под рукой, придерживающей дверь.

Как только я увидела людей на танцполе, то поняла, где мы находимся. Существовало только одно место, где демоны встречались с фейри, оборотнями и людьми. Мы были в «Синем Никсе», ночном клубе Лос-Анджелеса, принадлежащем суккубу по имени Адель.

Я словно вуайеристка смотрела на танцовщиц, как они двигались со своими партнерами в эротической постановке. Несмотря на то, что танцпол был общим, демоны и фейри держались друг от друга на безопасном расстоянии.

Чем дальше мы заходили в клуб, тем интенсивнее вокруг меня звучала чувственная музыка, пока моё сердце не стало биться в такт гипнотическому ритму. Мелодия мягко ласкала мою кожу, наполняя меня желанием потеряться среди танцующих.

Эльдеорин рукой коснулся моей щеки, и я рывком вернулась в сознание. Ощущение было такое, будто меня освободили от воздействия сильнодействующего наркотика. Дезориентированная, я посмотрела на него.

— Что это было?

— Это была магия суккубов. За ней и приходят сюда все эти люди.

— Им нравится быть под таким контролем? — недоверчиво спросила я.

Он повернул меня лицом к танцующим.

— Это не контроль. Магия Адель просто убирает внутренние запреты и усиливает возбуждение. Взамен она питается их сексуальной энергией. Они знают об этом и безропотно подчиняются ей.

Когда я осознала, насколько близка к тому, чтобы присоединиться к ним, меня пробрала мелкая дрожь. Каждому своё, но у меня не было ни малейшего желания позволять суккубе питаться мной.

Я наблюдала за танцующими.

— Как фейри могут попасть под власть суккуба? Разве у них нет иммунитета к магии демонов?

Эльдеорин мягко рассмеялся.

— У нас есть иммунитет и нет сексуальных запретов. Мы получаем удовольствие, когда все остальные отбрасывают свои запреты, — он повёл меня дальше от танцпола. — Когда ты освободишь свою магию, у тебя тоже появится иммунитет.

Мы подошли к длинному бару, где Эльдеорин подал знак одному из барменов.

— Глаен для меня и моей юной подруги.

Женщина потянулась под барную стойку и достала бутылку со светящейся молочной жидкостью. Она налила немного в два небольших бокала и поставила их перед нами.

Я смотрела на свой бокал, но не прикасалась к нему. Мама держала в доме немного напитка фейри для Эльдеорина, но сама никогда не пила его, потому что в первый раз, когда попробовала, сильно напилась. Почему Эльдеорин хочет, чтобы я его выпила?

Я взглянула на него.

— Думала, мы здесь ради тренировки.

— Так и есть, — он поднял свой бокал. — Но сперва, мы насладимся прекрасными алкогольными напитками и гостеприимством Адель.

— Не понимаю.

— Поймёшь, — он наклонил бокал в мою сторону и отпил. — Давай же. Я не позволю тебе сделать что-то, что может навредить тебе.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого поднесла бокал к губам. Глаен вызывал во мне любопытство, да и пах божественно, как букет весенних полевых цветов и мёд из улья.

Я сделала осторожный глоток и застыла на месте, ощутив взрыв вкусов во рту. Я ощутила вкус свежих персиков и сливок, лаванды, жасмина, мёда и чего-то ещё, чего я не знала. Второй глоток наполнил меня теплом от макушки до пят. Я сделала ещё глоток и поняла, что такое чистое блаженство.

— Ещё? — спросил Эльдеорин.

Опустив взгляд на свой бокал, я была потрясена, обнаружив, что он пуст. Я проверила себя. В теле ощущалось приятное тепло и лёгкость, а мой умственный фокус был ясен. Это было ничто по сравнению с тем эффектом, который произвела на меня магия Адель.

Я кивнула барменше, стоявшей напротив меня с бутылкой Глаена. Она наполнила мой бокал, и я улыбнулась в знак благодарности. Я сделала глоток и поставила бокал на стойку, решив не торопиться.

Подавшись телом к Эльдеорину, я задала вопрос, который был у меня на уме с момента нашего прибытия.

— Как так вышло, что фейри стали друзьями с суккубом? Разве демоны и фейри не смертельные враги?

Он с насмешкой посмотрел на меня.

— Интересный вопрос для кого-то, кто наполовину фейри и несёт в себе демона.

— Это не одно и тоже. Я была такой рождена, и не то, чтобы мы с моим Мори были разными личностями, как ты с Адель.

— У вас обоих есть эмоции, не так ли? — он указал на меня пальцем. — Ты и твой демон ненавидите друг друга?

Я закатила глаза.

— Это как если бы я спросила тебя ненавидишь ли ты своё сердце. Мой Мори такая же часть меня, и его эмоции — мои эмоции.

— Неужели он не боится твоей фейской магии? — спросил он.

— Конечно, нет, — я умолкла, поскольку была не совсем честна. — Когда я была маленькой, мой Мори пугался несколько раз, когда я расстраивалась, и у меня был всплеск эмоций. Мама научила меня, как закрывать его от моей магии, даже когда я расстроена, и он больше не боялся.

Он кивнул задумчиво.

— Значит, для тебя естественно защищать своего демона от твоей магии.

— Да.

Я подняла стакан и обнаружила, что он снова пуст. Я даже не помню, как выпила.

Эльдеорин указал бармену, чтобы тот повторил. На этот раз я, не колеблясь, выпила напиток. Кроме ощущения расслабленности и беззаботности, я полностью контролировала себя. Глаен, должно быть, не влиял на меня, как на маму.

— И ты закрываешь своего демона путём подавления своей магии, — спустя минуту сказал он.

— Я делаю это ради защиты Димитрия, а не себя.

Судя по его виду, он уже знал это, так зачем было задавать мне эти вопросы? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить с чего мы начали эту беседу.

Огр, не тот, который приветствовал нас у двери, подошёл и, наклонившись, что-то сказал Эльдеорину и сразу же ушёл. Эльдеорин посмотрел на меня.

— Мне надо кое-что тут порешать. Я вернусь через несколько минут.

— Ладно.

Я отхлебнула напиток. Тепло в моём теле отошло от конечностей и собралось где-то глубоко внутри. Я заглянула внутрь себя и увидела мягкое свечение в самом центре. Как странно? Я сделала мысленную заметку спросить у Эльдеорина, нормально ли это, когда пьёшь Глаен.

Я встала спиной к бару, наблюдая за окружающими. Было удивительно видеть, как демоны открыто общаются с людьми, а фейри взаимодействуют с оборотнями, словно это естественное явление. Хотелось бы, чтобы все расы могли так ладить друг с другом за пределами «Синего Никса».

Мои глаза встретились с взглядом светловолосого мужчины, черты которого были слишком идеальными для человека. Он улыбнулся и направился в мою сторону. Когда он оказался в нескольких метрах от меня, его брови сошлись в замешательстве.

— Прошу прощения. Я думал… — он смотрел на меня, будто пытался собрать сложный пазл. — Не хочу тебя обидеть, но что ты такое?

Я разразилась смехом.

— А как ты думаешь, что я?

Он сделал ещё шаг ко мне.

— Я думал, что ты человек пока не увидел, как ты пьешь Глаен. Я чувствую, что ты фейри, но так же я ощущаю присутствие демона. Это невозможно.

Я поставила бокал.

— Ты слышал о Саре Грей?

— Нет.

Это удивило меня. Я думала, что все фейри знали о моей матери, поскольку она была первым гибридом фейри и демона. Я рассказал ему краткую версию того, как моя мать родилась наполовину ундиной, а наполовину Мохири, и передала свои гены мне. Фейри, который сказал, что его зовут Киран, слушал с восторженным вниманием.

— Я знал, что в «Синем Никсе» будет интересно, но никак не ожидал встретить такую, как ты, — он облокотился на стойку и заказал бокал Глаена. — Хочешь ещё?

— Думаю, ей достаточно, — сказал Эльдеорин.

— Эльдеорин, — выпрямился Киран. — Не знал, что Дэни с тобой.

По тому, как он это произнёс, не было сомнений, что он счёл нас с Эльдеорином парой. Я хихикнула над такой идеей.

— Мы вместе здесь, но в остальное время — нет. Он мой крёстный отец, что практически делает его моим дядей. И он мой учитель.

— Даниэла под моей защитой, — пояснил Эльдеорин.

Другой фейри склонил голову в знак почтения.

— Приношу извинения за недопонимание.

— Не беспокойся, — подбадривающе сказала я. — Мне понравилось говорить с тобой.

Киран улыбнулся мне.

— Мне тоже понравилось, надеюсь мы снова увидимся.

Он ещё раз быстро кивнул Эльдеорину и ушёл.

— Он был милым, — я встретилась глазами с Эльдеорином. — Теперь мы уходим?

Он взял мой пустой бокал и поставил его на стойку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Великолепно. Мама говорила, что она опьянела от Глаена, но, кажется, на меня он совсем не действует.

Что-то засело у меня в голове, какой-то вопрос, который я хотела задать ему, но не могла сообразить, что именно. Наверное, это не так уж и важно.

Он взял мою руку и положил на свою. Такой джентльмен.

— Идём. Встретимся с моей подругой Адель.

— Серьёзно? — я нетерпеливо зашагала с ним. — Я никогда не встречала суккубов. Я слышала, что они очень красивы. Думаешь, я достаточно хорошо выгляжу?

Эльдеорин сказал что-то, что я не смогла разобрать. Это прозвучало как «Три, наверное, слишком много».

Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, где ещё больше людей тусовалось около перил, выходящих на танцпол. Мне показалось, что я заметила обнажённые тела на диване в углу, но Эльдеорин развернул меня в противоположную сторону раньше, чем я смогла приглядеться.

Мы остановились у закрытой двери. У двери стоял ещё один огр. Как много огров работало на неё? Должно быть, она наняла целое… племя… ну, или… клан? Кстати, а как называется группа огров? Я сделала мысленную пометку, чтобы потом спросить у Эльдеорина.

— Она ожидает меня, — сказал Эльдеорин огру, который кивнул и отступил в сторону, пропуская нас.

Мы вошли в большой офис. В нём была стена из стекла, через которую просматривался весь клуб. Вдоль двух стен стояли диваны, а в конце офиса — красивый, изысканный стол, за которым сидела самая красивая женщина, из всех каких я когда-либо видела. Её светлые длинные волосы были убраны наверх заколками с бриллиантами, открывая деликатную шею и безупречную кожу.

Она улыбнулась и встала. На ней было подчёркивающее формы тела красное платье, которое облегало её как вторая кожа.

— Эльдеорин, как же давно мы не виделись. Я так обрадовалась, когда Лорн сообщил мне о твоём появлении, — она улыбнулась мне, и улыбка коснулась её глаз василькового цвета. — И кто же это может быть? Я помню тот последний раз, когда приводил в мой офис юную особу, чтобы познакомить. Если не ошибаюсь, ты назвал её кузиной.

Эльдеорин рассмеялся.

— Эта тоже моя кузина. Я хотел бы познакомить тебя с Даниэлой, дочерью Сары.

Васильковые глаза Адель распахнулись, и она обошла стол.

— Дочь Сары и Николаса. Ну, конечно же. Мадлен рассказывала мне, что у неё появились внуки.

Мадлен была моей бабушкой по маминой линии. Они с мамой много лет жили отдельно друг от друга, но воссоединились, когда мы с Димитрием родились. Сейчас она живёт в Австралии, и обычно мы видим её раз в год.

Адель протянула руку и коснулась моей щеки.

— Так много Николаса вижу в тебе.

То, с какой фамильярностью она произнесла имя папы, привело меня в бешенство. Тёплое сияние внутри меня запульсировало, выплевывая крошечные искры, которые затрещали по моей коже, как статическое электричество.

Адель резко одёрнула руку и отступила на шаг.

— Ах, вижу, что в тебе больше материнского, нежели от отца.

— Простите. Я не специально.

Я посмотрела на Эльдеорина, нуждаясь в его помощи. Вместо неодобрения, которое я ожидала увидеть, на его лице играла довольная улыбка. Он подвёл меня к дивану, а Адель села напротив нас. Она не выглядела злой, и я снова расслабилась.

— Даниэла — моя ученица, — сказал ей Эльдеорин. — Она ещё не полностью контролирует свою магию.

Адель изогнула идеальные брови.

— И ты привёл её в клуб, полный демонов.

— Я наложил на неё чары, чтобы предотвратить какие-либо инциденты, — он откинулся назад и скрестил ноги, выглядя словно находится дома. — Я слышал, у тебя были проблемы с вампирами.

Я оживилась.

— Я думала, что вампиры не могут войти в клуб.

— Не могут, — выражение лица Адель стало жёстким. — Двое таятся неподалеку и ждут, когда люди зайдут и выйдут. Я наняла охотника, но пока что эта парочка ловко ускользает от него.

— А что насчёт Мохири? — спросила я.

В Лос-Анджелесе расположен отдельный командный центр, так что они должны быть способны помочь.

Адель встала и подошла к буфету, чтобы налить себе бокал янтарной жидкости.

— Я могу послать за Глаеном, если вы хотите выпить.

Эльдеорин отказался за нас обоих, и она снова заняла своё место.

— Отвечая на твой вопрос, я оповестила местных Мохири, но Лос-Анджелес — большой город, и за последние несколько лет активность вампиров значительно возросла. Не говоря уже о недавних исчезновениях демонов.

Я наклонилась вперёд.

— Ты знаешь об этом?

— Мало что происходит в моём городе, о чём я не знаю, — она поднесла стакан ко рту и отхлебнула половину содержимого. — Мой клуб хорошо известен, и мне не нравится мысль о том, что кто-то может похитить моих посетителей после того, как они выйдут отсюда. Я усилила охрану, но ничего не могу сделать, после того как люди покидают помещение.

— Был ли похищен кто-то из демонов после того, как они ушли отсюда? — спросила я.

Она покачала головой.

— Насколько мне известно, нет.

Эльдеорин вытянул ноги и встал.

— Адель, как всегда, был рад тебя увидеть. Я думаю, что наступило время для тренировки Даниэлы.

Я вскочила.

— Это означает, что ты наконец-то расскажешь, зачем мы здесь?

— Терпение.

Он и Адель попрощались и мы вышли. Пока мы спускались по лестнице, в моей груди нарастало волнение, и на этот раз я почти не обратила внимания на танцующих, когда мы проходили мимо.

Лорн открыл нам заднюю дверь и пожелал спокойной ночи. Я и не знала, что огры могут быть такими вежливыми. Они славились своей силой и вспыльчивостью.

Выйдя на улицу, мы подошли к краю парковки и остановились. Эльдеорин закрыл глаза и, казалось, сосредоточился на чем-то. Что бы он ни делал, это вызвало у меня покалывание и заставило волосы на руках встать дыбом.

— Что это было? — спросила я, когда он открыл глаза.

— Я направил свою магию, чтобы найти вампиров в окрестностях.

У меня открылся рот.

— Фейри могут такое?

Мамин вампирской радар давал ей знать, когда вампиры были рядом, но она не могла направить это чувство во вне, как сделал он.

— На такое способны только старейшие и сильнейшие фейри, поскольку здесь требуется большое количество магии, — он потянулся к моей руке. — Через улицу есть как минимум два вампира. Идём?

Мир расплылся, и мы материализовались на крыше четырёхэтажного гаража. Оглядевшись по сторонам, я увидела между двумя зданиями «Синего Никса». Он был так близко. Я подошла к краю крыши, чтобы посмотреть вниз на оживлённую улицу, и заметила двух молодых женщин в коротких платьях, идущих в направлении клуба.

Эльдеорин снова направил свою магию и улыбнулся.

— Вампиры внутри парковки. Скорее всего, это та пара, о которой говорила Адель.

Меня пронзила вспышка возбуждения.

— Мы идём за ними?

— Не мы, а ты.

— Ты с ума сошёл, — я отступила на шаг. Он совсем потерял рассудок. — В прошлый раз я едва разобралась с той женщиной. Я не справлюсь с двоими. У меня даже меча нет.

Он вздохнул.

— Нам предстоит ещё над стольким поработать. Во-первых, ты должна научиться перестать думать как Мохири.

— Я и есть Мохири, — я скрестила руки на груди.

Я гордилась тем, кто и что я есть.

— Ты так же и фейри, и нравится тебе это или нет, это твоя превалирующая сторона, — когда я открыла рот, чтобы возразить, он поднял руку. — Мохири — доблестные воины, а их демон наделяет их силой и скоростью. Тем не менее, есть причина, по которой демоны боятся нас больше, чем кого-либо другого. Мы более могущественны, и наша магия для них смертельно опасна. Самый старый и сильный вампир не смог бы сравниться с Сарой, а она лишь наполовину фейри. Когда ты научишься владеть своей магией, тебе не понадобится оружие Мохири, чтобы победить любого из демонов.

Он говорил без высокомерия, и знала, что он прав насчёт мамы. Но я не она. Как мне заставить его увидеть это?

Подойдя ближе, он положил руки мне на плечи.

— Скажи мне, что в этот самый момент ты не чувствуешь магию, которая жаждет высвободиться.

— Я… — я замялась и подумала о свечении внутри меня.

— Ты спросила, почему я хотел, чтобы ты выпила Глаен. У меня была теория, что он поможет раскрыть магию, и я оказался прав. Сейчас я чувствую твою магию намного сильнее, — он улыбнулся. — Ты готова.

Я судорожно сглотнула, хотя моё волнение нарастало. Он не стал бы лгать мне о чем-то подобном. Действительно ли Глаен освободил мою магию?

Времени на обдумывание вопроса не было — мы стояли на первом этаже возле входа. Эльдеорин отпустил меня.

— Я буду с тобой, но сокрыт.

Я махнула рукой на своё короткое платье и каблуки.

— Я останусь в этом?

Он улыбнулся.

— Кроме прочего, ты приманка.

— Великолепно.

Я расправила плечи, сделала успокаивающий вдох и направилась к пандусу, ведущему на второй уровень.

Я нечасто бывала на парковках, поэтому никогда не задумывалась, насколько тихими и жуткими они бывают ночью. Эта была хорошо освещена, но здесь было много тёмных углов и машин, за которыми кто-то мог спрятаться. Я не старалась вести себя тихо, и стук моих каблуков эхом отражался от серых бетонных стен. Чем дальше я заходила, тем приглушеннее становились звуки улицы и тем более одинокой я себя чувствовала.

Нелегко было вести себя как ничего не подозревающий человек, когда каждая клеточка моего тела была начеку. Позади меня что-то затрепетало, и я вздрогнула, ожидая нападения, но увидела пролетающего мимо голубя. Я едва не рассмеялась вслух. Если вампир и наблюдал сейчас за мной, то он точно не видел во мне угрозы.

Я уже подходила к лифту на втором этаже, когда задрожала и потёрла руки. Я сделала ещё несколько шагов, прежде чем пришло осознание. Холод, который я ощущала, был не в окружающем меня воздухе, а внутри меня.

Когда по позвоночнику пробежал холодок иного рода, я остановилась.

ГЛАВА 06

— Эй? — крикнула я, и потребовалось меньше усилий, чем я хотела признавать, чтобы мой голос задрожал. — Тут есть кто?

Из-за голубого фургона вышел парень-подросток, или точнее он был подростком, когда его обратили в вампира. Он был моего роста с короткими каштановыми волосами, круглым моложавым лицом с бесхитростным видом. В синих джинсах, кедах и черной футболке, на которую было нанесено название старой группы «Металлика», он выглядел как нормальный шестнадцатилетний парень.

На короткий миг я испытала жалость к подростку, чью жизнь украли, но ледяной ком в груди напомнил мне, что мальчика там больше не было.

— Вы в порядке, мисс? — спросил он мальчишечьим голосом, которые так и не стал глубже в процессе взросления.

Я сделала вид будто расслабилась и захихикала, как если бы немного перебрала.

— Да. Я в таких местах по ночам всегда нервничаю.

Он улыбнулся.

— Могу проводить вас до машины, если хотите.

— Правда? — спросила я, осваиваясь с притворством.

— Конечно. Я всего-то жду друга, — он обыденно направился ко мне. — Кстати, я Эдди.

— Не хочу совать нос не в свои дела, но не слишком ли ты молод, чтобы гулять ночью в этой части города, — поинтересовалась я, призывая магию, чего я не делала с пяти лет.

Сияние разрослось, но не перешло на руки, как это бывало обычно.

— У нас намечен поздний ужин.

Он был уже в менее трёх метрах от меня, достаточно близко, чтобы я смогла увидеть голод в его глазах. Я попыталась скрыть панику, снова призвав свою магию. На этот раз она ожила, но не достаточно быстро.

Эдди резко остановился и понюхал воздух.

— Чем это пахнет?

Жар медленно растекся по моей груди. Мне требовалось больше времени.

— Я ничего не чувствую.

— Пахнет изысканно.

Он причмокнул губами и его карие глаза потемнели, став совершенно чёрными. Его взгляд сосредоточился на мне и его глаз широко распахнулись.

— Это ты.

— Наверное, мои новые духи.

Я помахала пальцами, словно это могло привлечь к ним мою упрямую магию.

Он глубоко вдохнул через нос.

— Я никогда не встречал такого запаха, как у тебя.

— Я… — я осеклась, увидев, как из дёсен, там, где раньше были обычные зубы, выросли клыки.

— Уупс, — он ухмыльнулся, но клыки превратили это скорее в насмешку.

Я постаралась сохранить выражение лица спокойным, но не могла остановить своё бешено колотящееся сердце. «Ну же», — взмолилась я, обращаясь к свечению, которое замерло в моей груди. Что, если Эльдеорин ошибся? Что, если я не смогу это сделать?

Улыбка Эдди померкла, и он в замешательстве уставился на меня.

«Блеф», — произнёс голос внутри меня, который звучал очень похоже на голос Ронана, когда он отдавал мне команды на уроках. Разве всё недостаточно плохо, чтобы ещё думать и о нём?

— Полагаю, это часть, где я должна кричать и убегать, — сказала я, снимая туфли.

— Ага, — тупо ответил он, его взгляд упал на мои босые ноги.

Я выпалила первый же вопрос, о котором подумала:

— Как давно ты стал вампиром?

— А? — его глаза встретились с моими. — Три года назад.

На этот раз в голове раздался голос моего старого тренера Каллума, излагающий факты: «В первый год вампиры не сильнее новичка-воина. Двухлетки сильнее вас, но не быстрее. Когда им исполняется три года, они начинают превосходить вас в скорости. Вот тогда тренировки спасут вам жизнь».

Я была почти уверена, что Каллум имел в виду тренировки с оружием, потому что кто будет настолько глуп, чтобы пойти на вампира безоружным?

Я, вот кто.

Вампир бросился на меня. Я пригнулась, перекатилась и оказалась у него за спиной. Из-за моего удара ногой в центр его спины он отшатнулся от меня. От этого движения моё платье задралось, и я молча прокляла Эльдеорина за то, что он заставил меня надеть эту дурацкую вещь.

Вампир повернулся ко мне лицом, замешательство в его глазах сменилось возбуждением.

— Итак, ты хочешь поиграть?

Я пятилась, пока мои ноги не упёрлись в бампер автомобиля. Всё моё тело было сжато, как пружина, а взгляд лихорадочно искали оружие.

Вампир бросился на меня, двигаясь быстрее, чем вампирша, с которой я сражалась в переулке. Я подпрыгнула вверх и отклонилась назад, приземлившись на капот серебристого «Мерседеса», вне досягаемости его режущих когтей

Я запрыгнула на крышу и перепрыгнула на соседнюю машину под звук рвущейся ткани. Мне не нужно было смотреть на платье, чтобы понять, что оно порвано с одной стороны.

— Прекрати дурачиться и убей его, — произнёс бестелесный голос Эльдеорина, который, как я была уверенна, слышала только я.

— Чем? Острым словцом? — возразила я, пробегая по крышам машин, а Эдди преследовал меня.

Вампир нагнал меня у конца ряда машин. Когти задели мою голень, когда я прыгнула в воздух, решив схватиться за металлическую трубу, соединенную с системой пожаротушения. Я качнула телом и, полетев над ним, приземлилась на корточки в нескольких метрах от него.

Он рванул ко мне. Здесь мне было не сбежать от него, так что моим единственным вариантом стало не дрогнуть и принять бой. И надеяться, что Эльдеорин вмешается прежде, чем мне разорвут горло.

Я совсем забыла о ледяном узле под грудной клеткой. Он стал больше, и я не понимала, что это означает, пока позади меня не раздалось тихое шуршание.

Кто-то обвил рукой мою талию, а другой рукой обхватил шею. Я попыталась вырваться, но напавший сзади был слишком сильным. Моё сердце заколотилось о грудную клетку так сильно, что было больно, а в ушах зашумела кровь.

— Нужна помощь? — спросил забавляющийся мужской голос, который прозвучал моложе, чем у Эдди.

Эдди рассмеялся.

— Просто веселимся. Ты же знаешь, от этого они ещё вкуснее.

— Хммм. Эта уже и так пахнет замечательно.

Вампир позади меня склонил голову и понюхал мою шею, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не блевануть от вони разлагающегося мяса, которою он источал.

Эдди двинулся к нам.

— Я, чур, первый, Тони. Я тебе немного оставлю.

— Ах, дружище. Дай мне первым чуточку попробовать, — заискивающе, произнёс Тони.

Он провёл носом по моей шее. Моё тело оцепенело, и воздух стал таким густым и тёплым, что невозможно было дышать.

Злой взгляд Эдди переключился с его друга на меня, и его глаза выпучились. Он замер на полушаге и уставился на меня. Его голос был подобен писку:

— Тони…

Царапающие мою шею клыки встряхнули меня как укол адреналина в сердце. Я подняла руки и прижала их по обе стороны головы вампира, чтобы оттолкнуть его. В моей груди сдетонировал взрыв. Раскаленное добела пламя потекло по моим рукам к ладонями, которые, казалось, припаялись к его голове. Сомневаюсь, что могла бы отпустить его, даже если бы захотела.

Тони закричал и стал звать друга по имени, но Эдди попятился назад. Его лицо было маской страха. Вспышка ярко-белого света осветила гараж и заставила Эдди съежиться, закрыв глаза рукой.

Запах опаленной плоти раздражал ноздри. В воздухе вокруг меня кружили снежинки. Ошеломленная, я протянула руку и поймала одну. Не снег. Пепел.

Я медленно развернулась и несколько раз моргнула, пытаясь понять то, что видела. На цементном полу лежал одетый в джинсу труп, который когда-то мог принадлежать подростку. Я никогда не узнаю наверняка, потому что он был без головы. Всё, что осталось выше плеч, это обугленный пенек на месте его шеи.

Я посмотрела снова на Эдди и встретилась с его перепуганными глазами. Его взгляд упал на то, что осталось от его друга, и затем он развернулся и бросился бежать. Я рванула за ним, но резко остановилась, когда из ниоткуда возникла вспышка света и поразила его прямо в спину. Он дернулся, словно был поражен молнией, а затем растворился с тихим хлопком.

Появился широко улыбающийся Эльдеорин.

— Невероятно. Вышло даже лучше, чем я ожидал.

— Рада, что повеселила тебя.

Я попыталась стряхнуть с рук пепел, но лишь преуспела в его размазывании. Мои ноги были грязными, а платье выглядело так, словно ему самое место на съёмочной площадке постапокалиптического фильма.

— Когда ты была в утробе, я чувствовал, что ты была весьма сильной, — продолжил он, проигнорировав мой ответ. — Сегодня ты показала, что ты уже сильнее Сары до её лианнана. Как только мы высвободим твою магию, она будет грандиозной.

Я прекратила свои попытки почиститься и хмуро посмотрела на него.

— Ты о чём? Ты сказал, что Глаен освободил мою магию.

Эльдеорин махнул рукой, и я снова оказалась в своей одежде.

— Я не совсем был честен с тобой в этом. Глаен лишь лишил тебя страха перед своей магией. Всё остальное — исключительно ты сама.

— Что? — заорала я. — Ты послал меня сюда на встречу двум вампирам, и ты понятия не имел, смогу ли я вообще применить магию? Один из них едва не укусил меня.

— Но не укусил же, и всё потому что ты использовала магию и убила его.

Я упёрла руки в бока.

— Я не использовала её. Когда я попыталась вызвать магию, она не пришла. Я понятия не имею какого хрена произошло.

Он указал на безголовый труп на полу.

— А случилось то, что ты высвободила магию, и это был её естественный отклик — уничтожить угрозу.

Я поискала сияние внутри меня, но его больше там не было, а осталась лишь пустота, которую я много лет уже не чувствовала.

— Она исчезла.

— Она там, где и всегда была, за твоими стенами, которые ты воздвигла вокруг неё, — он щелкнул пальцами, и тело вампира исчезло. — Сегодня ты доказала, что можешь высвобождать магию, когда перестаешь её бояться. Ты должна научиться отпускать страх перед магией.

Он подошёл ко мне и взял меня под руку.

— Не будь такой мрачной, Даниэла. Теперь будет лучше.

* * *

Вечером следующего дня.

— Спасибо, что помогла сегодня, — сказала мама, как только мы закончили кормить последнюю группу палуков.

— Без проблем.

Я закрыла дверцу клетки и улыбнулась, глядя на счастливых поросят, которые выглядели гораздо здоровее после недельного ухода. Они почти были готовы к возвращению в Монголию.

— Итак, — мама выжидающе посмотрела на меня. — Ты собираешься мне рассказать о прошлой ночи?

Я неторопливо вытерла руки о тряпку.

— Я думала, Эльдеорин ввёл тебя в курс.

Она рассмеялась.

— Мы обе знаем, что он этого не сделает. Я доверяю ему в вопросе твоей безопасности, но я слишком хорошо помню свои уроки с ним.

— Обещаешь, что не отреагируешь слишком остро… и не скажешь папе?

Она испытующе взглянула на меня и указала в сторону кабинета.

— Что-то подсказывает мне, что мне надо присесть.

— Вообще-то всё не так плохо, — сказала я, последовав за ней. — Просто, ты же знаешь, какой папа, когда дело касается Эльдеорина.

Как только мы сели в кабинете, я рассказала ей о событиях прошлой ночи. Я, может, слегка сгладила некоторые части — такие, как длину моего платья — но она услышала достаточно, чтобы иметь ясную картину произошедшего. Когда я закончила, у неё был задумчивый вид. И я не могла определить, то ли она разозлилась, то ли вновь пережила свой опыт с Эльдеорином.

— Мы, однозначно, не будем говорить папе об этом, — сказала она с хитрой улыбкой. — Даже не знаю, что расстроит его больше: вампиры или посещение «Синего Никса».

— А он не разозлится, если мы утаим это от него? — спросила я, успокоившись, что она восприняла всё хорошо.

Она пожала плечом.

— Ему это не нравится, но я доверяю Эльдеорину, и для него этого достаточно. Твой отец видел через что я прошла во время и после моего лианнана, и он сделает всё, чтобы спасти тебя от этого. Ему, может, и не нравится Эльдеорин, но он всегда будет благодарен ему за спасение моей жизни.

Я расслабилась в кресле. Она была единственной в мире, кто мог поставить себя на моё место в опыте с Эльдеорином.

— Методы Эльдеорина неординарные и слегка экстремальные, но он знает, что делает. Только он додумался бы использовать Глаен, чтобы ослабить твой страх. Мне никогда и в голову не приходило, что напиток может помочь, — она прищурила глаза, посмотрев на меня. — Не то, чтобы я одобряла употребление тобой алкоголя.

Я рассмеялась.

— Ох, я знаю. Я достаточно наслышалась от тебя и папы об эффекте человеческого алкоголя на фейри, чтобы когда-то пробовать.

— Хорошо, — она поджала губы. — А теперь расскажи мне больше о сиянии и как оно ощущалась, когда твоя магия убила вампира.

Я заметила, что она не сказала «когда ты убила вампира». Она уловила это, когда я рассказала, что не контролировала магию, и мне стало гораздо лучше.

Около получаса мы обсуждали это. Мама не стала выжимать из меня всю информацию. Она позволила рассказать мне то, чем я могла спокойно поделиться, и указала на некоторые моменты в своём опыте. Я могла сказать, что она воодушевлена новым открытием, но не предложила мне попытаться использовать мою магию в купе с её. Она позволила мне развиваться своим собственным темпом.

— Уже поздно, и мне кажется, на сегодня мы тут закончили.

Мама встала и потянулась за её кожаной сумкой, висевшей на крючке. Зазвонил её телефон, и она поспешила ответить.

— Привет, Маргот.

Маргот была целителем, и она помогала заботиться о сиротах, с которыми работала мама. Если она звонила в столь поздний час, значит, вопрос был важным.

— Я сейчас там буду, — сказала мама. Она закончила разговор и посмотрела на меня: — У Арианы очередной эпизод.

Ариана была одним из самых тяжелых случаев мамы. Большинство сирот, которым мама помогала, были младше десяти лет, но Ариане было шестнадцать. Последние три года она провела в психиатрической клинике с диагнозом острая шизофрения, пока два месяца назад наши люди не нашли её. До того как мама начала исцелять сирот, такие как Ариана провели бы свою жизнь в особом доме для таких Мохири.

— Иди. Увидимся завтра, — сказала я.

Она обняла меня и поспешила на улицу. Я потянулась к выключателю света, но мой телефон завибрировал из-за поступившего от Саммер сообщения, и я оставила свет включенным.

Он пригласил меня на свидание!

Я села и написала в ответ: Когда? Как? Мне нужны подробности.

Появились точки. Она набирала ответ. Мы говорили или переписывались каждый день, поэтому я знала, что она встречала загадочного парня по имени Дэймон множество раз на кампусе. Они флиртовали, и он намекал на свидание, но не более. Вчера она сказала, что даст ему ещё два дня, и затем сама пригласит его.

Мы с Сидни были в столовой, и он подсел к нам. Мы шутили насчет еды, и он спросил, не нравится ли мне тайская еда. Я сказала «да», и он спросил, не хотела бы я завтра вечером сходить в новый ресторан рядом с кампусом.

Я улыбнулась. Ожидаю полный отчёт.

Конечно! Она послала мне сонный смайлик. Пошла спать. Поболтаем завтра.

Вложив телефон в карман, я выключила свет и покинула зверинец. Ночь была холодной, и полная луна отбрасывала синее сияние на землю. Я любила такие ночи и остановилась, подняв лицо к звездному небу.

Лязг металла привлёк моё внимание к арене — квадратному каменному зданию с куполообразной крышей, стоящему слева от зверинца. Из высоких узких окон лился свет, и дверь была слегка приоткрыта. Воины любили устраивать там дуэли, и там бывал практически аншлаг, когда ради забавы в спарринге принимали участие папа с дедушкой.

Я подошла и, приоткрыв дверь шире, посмотрела внутрь. Короткий коридор вел в главный зал, и из него я увидела как дедушка спаррингует с другим воином. Его оппонент парировал каждый удар, и я предположила, что это был папа, пока они не сменили позиции, и другой воин попал в поле моего зрения. Это был Ронан.

Дедушка двигался со смертельной грацией самурая. Ронан же двигался с отточенной ловкостью камышового кота. Мускулы перекатывались под его синей футболкой, а его загорелые руки могли бы быть высечены из камня. Но причиной учащения моего пульса стала его мощная аура хищной силы и неистовая напряженность его лица. Я знала, что пялюсь, но невозможно было отвести от него глаза.

Поединок закончился, и я не могла сказать, кто выиграл. Дедушка улыбнулся и что-то сказал Ронану, но я услышала только раскат их голосов. Мне хотелось увидеть начнут ли они новый поединок, и меня удивило, что к ним подошёл другой воин. Это была женщина. У неё были темные волосы, убранные в конский хвост, и при ней был меч. Я не узнала её, но в Весторн всегда приезжали и уезжали разные воины.

Ронан что-то сказал, и женщина-воин рассмеялась и положила ладонь на его руку. Из ниоткуда порыв чего-то опаляющего и ужасного пронзил меня, и я пошатнулась на пятках. Я уставилась на неё. Я не ревновала. Мне Ронан даже не нравился, и у меня был парень.

От мысли о Кае у меня скрутило живот. У нас были несерьёзные отношения, но я почувствовала себя виноватой, словно каким-то образом изменила ему.

Будто почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, Ронан посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретили, и я ожидала увидеть раздражение от моего вторжения без приглашения, и была совершенно выбита из колеи теплотой в его глазах. Я знала, что это не имеет ко мне никакого отношения, но это не остановило мой желудок от маленького сальто. Как и не остановило некую часть меня, которая пожелала, чтобы эта теплота была адресована мне.

Дедушка что-то сказал, привлекая внимание Ронана к их разговору. Как только Ронан отвернул голову, я бросилась прочь. Я добралась до леса и продолжила бежать, потому что нуждалась в максимально возможной дистанции между мной и тем, что, чёрт возьми, сейчас произошло.

Лес был тихим. Лоскутки лунного света освещали мой путь. Я быстро виляла между деревьями, пытаясь обогнать странные, беспокойные чувства, преследующие меня.

Услышав плеск воды о камни, я замедлилась и повернула в сторону звука. Через минуту я вышла из леса на узкую травянистую поляну, которая спускалась к реке. Огромные камни там сформировали глубокий, естественный бассейн, отделённый от быстротекущей воды. По другую сторону бассейна стояли огромные валуны, как стражи тихого, укромного местечка. Это было одно из моих самых любимых мест, куда я приходила, когда мне надо было подумать.

Вода заманчиво блестела в лунном свете, и я, не тратя ни минуты, скинула одежду. Я нырнула в холодную воду и поплыла, позволив воде смыть все мои негативные мысли. Листья уже начали менять свой цвет, и скоро будет слишком холодно для плавания. Закрытый бассейн Весторна был хорошим, но не шёл ни в какое сравнение с этим.

Река сотворила своё волшебство на мне, и я почувствовала себя лучше, когда вылезла из бассейна. Я задрожала, выжимая воду из волос, и оделась, но я не была готова пока ещё уходить. Я обошла самый большой валун и, забравшись на его широкую, плоскую вершину, легла и уставилась на луну. Тут было отличное место, чтобы погреться на солнышке в тёплый день, и я вообразила, что солнечное тепло согревало меня.

Моё тело резко дернулось, и я открыла глаза, заморгав, глядя в чернильное небо. Я не планировала спать, а судя по положению луны, я пробыла в отключке минимум час. Я поморщилась. Мама с папой привыкли к моим полуночным похождениям, но им не нравилось, что я задерживалась допоздна, особенно когда у меня с утра были тренировки.

Я уже собиралась сесть, как услышала движение внизу. Выглянув с края, я едва не ахнула, увидев большого коричневого волка, стоящего у реки. Я осмотрела территорию, но судя по всему, волк был один и явно не подозревал о моём присутствии.

Что оборотень делал тут? Несколько лет назад дедушка направил открытое приглашение всём стаям в стране, но только члены стаи Мэна приняли его. Мог ли это быть волк-одиночка? Я надеялась, что нет. Быть волком без стали это печальное, одинокое существование.

Волк нырнул в воду и вынырнул с большой форелью в пасти. Стряхнув воду со своей густой шерсти, он сел на задние лапы и поглотил рыбу за пару укусов. Он облизал зубы и долгое время сидел, смотря на воду.

Должна ли я объявить о своём присутствии? Казалось грубым позволять волку думать, что он был один, но в то же время я ничего о них не знала. Не все волки-оборотни были дружелюбными как мои друзья из стаи Мэна. Некоторые могли быть совершенно враждебными и до сих пор таящими старую ненависть и обиды на Мохири. Но ни один из таких волков не стал бы подходить так близко к бастиону Мохири, не так ли?

Волк встал, потянулся и начал съеживаться. Я много раз видела, как оборотни перевоплощаются, но пока этот волк не встал на задние лапы, я не поняла, что происходит. Грубая шерсть исчезла, и форма приняла человеческий образ. Человек стоял ко мне спиной, но не было никаких сомнений, что это был мужчина.

Я понимала, что должна отвернуться, но я не смогла остановить свой взгляд, блуждавший по его широким плечам, мускулистой спине, постепенно ссужающейся к талии, и жилистым бёдрам. Я втюривалась в нескольких парней из стаи Саммер, но ни один из них не выглядел как он. Этот мужчина был картиной мужского совершенства, и я не могла не пожелать, чтобы он развернулся, и я смогла бы увидеть, такой же ли он красивый спереди, как со спины.

Он нырнул в воду и, исчезнув, появился на другой стороне бассейна. Это был прекрасный момент для меня смыться отсюда, но моя увлечённость незнакомым волком удержала меня на месте. Он проплыл несколько кругов в бассейне и вышел из воды, открыв мне соблазнительный вид на чётко очерченные грудные мышцы и рельефный пресс.

Я отвела глаза от его нижней части, но не раньше, чем увидела достаточно, чтобы моё лицо вспыхнуло, и по телу пронеслась дрожь наслаждения, которая быстро сменилась стыдом. Я опустила голову и крепко зажмурилась. Что сегодня со мной было не так? Сначала я приревновала, кто бы мог подумать, Ронана, а теперь я похотливо пожирала глазами этого незнакомца, как мерзавка.

Мне надо сваливать отсюда. Только вот проблемой было и то, что оборотни обладали обострённым слухом. Даже если он не услышит или не увидит, как я ухожу, он может почувствовать меня. Я тихо вздохнула. И почему я не объявила о себе, как только он пришёл сюда, и не ушла сразу? Любое взаимодействие сейчас будет «ой, как» странным и неприличным. Если только он не уйдёт первым. Он уже поел и искупался, так что может быть он уже готов уходить.

Подняв голову, я высунулась через край, пока не увидела верхнюю часть его тела. И в этот самый момент он запрокинул голову к небу, и я не смогла сдержать потрясение, которое вырвалось из меня.

Не может быть.

Он повернул голову в мою сторону, и я уставилась в удивленные карие глаза. Не знаю, кто был больше ошарашен — я или Ронан.

Ронан был оборотнем? Нет, это невозможно. Я почувствовала его Мори в день нашей встречи и в классе. Он был Мохири, я была уверена в этом.

А ещё он был оборотнем. Это с трудом укладывалось у меня в голову, но я своими глазами видела его обращение.

Секунды шли, или может быть уже счет пошёл на минуты. Мы оба молчали, и я понятия не имела, что сказать, даже если снова обрету дар речи. Он стиснул челюсти, и я ожидала от него праведный гнев за мой шпионаж. Но эмоции, которые промелькнули на его лице, не были из рода гнева. Если бы он был кем-то другим, я бы сказала, что он выглядел чуть ли не уязвимым, но Ронан, которого я знала, таковым отнюдь не являлся.

Лунный свет заблестел на его влажных плечах, напомнив мне, что он был обнажённым. Оборотней не волновала их нагота, но он был моим тренером. Как я вообще теперь посмотрю на него в классе?

Я перекатилась на ноги и спрыгнула с валуна с другой стороны. Как только мои ноги коснулись земли, я побежала, словно он бросится вдогонку. Я ни разу не замедлилась, пока не добралась до озера.

Мои мысли кружили, пока я обходила озеро, направившись к дому. Я обдумывала каждый случай, когда я видела Ронана со времени его прибытия в Весторн, и гадала, не пропустила ли я каких-то знаков, что он был наполовину оборотнем. Но не было ничего, за исключением… Я вспомнила как иногда его глаза, казалось, становились более золотыми, нежели карими, и я посчитала, что это была игра света.

Ронан был оборотнем. Может быть, если я скажу себе это достаточно много раз, эта мысль приживётся в моём сознании. Он был оборотнем, но также был и Мохири. Была ли у него где-то стая, или он был единственным в своём роде? Вторая мысль принесла мне приступ печали.

Я резко остановилась и повернулась к горам. Издалека раздался скорбный вой одинокого волка.

ГЛАВА 07

На следующий день.

— Что сегодня с тобой? — прошептал Димитрий, пока мы шли к нашему обеденному столу.

Я поставила поднос на стол и отодвинула стул.

— Я в порядке.

Он фыркнул и занял стул напротив меня.

— Это ведь означает: «я не в порядке, но не хочу говорить об этом».

— Тогда перестань заставлять меня говорить об этом.

Я наколола вилкой несколько долек картошки фри и поднесла их ко рту.

— Значит, что-то не так, — настаивал он. — Это Ронан?

Я почти подавилась едой, уже впихнутой в мой рот.

— Почему ты так думаешь?

Димитрий порезал свой стейк.

— Потому что он является основной причиной твоего плохого настроения с тех пор, как приехал сюда. А сегодня утром на уроке ты избегала его как чумы. Я думал, на этой неделе с ним всё наладилось.

— Так и есть. Просто у меня сегодня не лучший день, ясно?

Он выдохнул.

— Ясно, но ты скажешь мне, если он снова начнёт наседать на тебя?

— Скажу.

Я улыбнулась, переведя взгляд на тарелку.

Технически я была на две минуты старше Димитрия, но с тех пор, как он стал крупнее меня, он взял на себя роль старшего брата-защитника. Иногда это раздражало меня, но я знала, что мы всегда будем прикрывать друг другу спины.

К нам присоединился Кай и выдвинул стул рядом со мной. За ним последовали Наоми, Луис, Анна и Шон. Остальные друзья заняли столик рядом с нашим, и завязалось несколько разговоров. Обычно я участвовала в них, но сегодня довольствовалась тем, что слушала.

— Кто она? — спросила Анна.

Я подняла взгляд от тарелки на женщину-воина, которая подходила к прилавку с едой. Это была та женщина, которую я видела прошлой ночью на арене.

— Её зовут Эбигейл, — сказала Наоми. — Она работает в Вегасе с мамой и папой.

Родители Наоми управляли командным центром в Лас-Вегасе и разделяли своё время между ним и Весторном.

Волосы Эбигейл сегодня свободно свисали на плечи, смягчая черты её лица и делая их ещё красивее. Её взгляд стал дружелюбным, а на губах заиграла лёгкая улыбка, когда она понесла свой поднос к столику через два от нашего.

Я продолжала есть, пока Элси не сказала:

— Очко в пользу новенькой.

Я посмотрела туда, куда смотрели остальные, на столик Эбигейл, где к ней присоединились Ронан и Гевин. По моей шее поползло тепло, и это происходило всякий раз сегодня, когда я видела Ронана.

Эбигейл улыбнулась и что-то сказала им. Гевин сел напротив неё, а Ронан занял место рядом с ней, лицом к нам. Моя тарелка внезапно стала интереснее, кроме того я потеряла аппетит и могла только играть с едой.

Кай что-то сказал мне. Я подняла голову, мой взгляд скользнул по лицу Ронана, и я обнаружила, что он смотрит в мою сторону. Мой предательский живот слегка затрепетал. И снова его выражение лица было невозможно прочитать, и я не могла понять, злится ли он на меня или боится, что я разболтаю всем его секрет. Я бы не стала этого делать, но он этого не знал.

Я повернула голову к Каю. Его выражение лица стало обеспокоенным.

— Ты немного раскраснелась. Всё в порядке?

— Да, я только что вспомнила, что собиралась помочь маме в обед в зверинце, — я поднялась и откинула волосы назад. — Увидимся в классе.

Подхватив поднос, я понесла его к стойке, для чего мне надо было пройти мимо столика Ронана. Я чувствовала его взгляд на себе, но смотрела прямо перед собой. Я оставила поднос и покинула обеденный зал так быстро, как могла, не переходя на бег.

Я отправилась в зверинец, но мамы там не было. Остаток обеденного перерыва я провела, наблюдая за палуками и читая книгу в телефоне.

Послеобеденные занятия повторяли утренние. Я старалась как можно меньше взаимодействовать с Ронаном, а когда наши взгляды встречались, я быстро отводила глаза. К концу тренировки я была на взводе. Обычно, чтобы выпустить пар, я отправлялась на пробежку в лес, но я боялась столкнуться там с Ронаном.

Дмитрий отправился делать то, что он делал в дни, когда мы не были на занятиях, и я отправилась домой одна. По дороге к озеру меня догнала мама, и нас встретили Хьюго и Вульф, которые обступили её, словно телохранители. Они любили нас с Дмитрием, но никогда не возникало сомнений, кто их хозяин.

Она почесала голову Хьюго.

— Палуков забирают сегодня вечером. Мне бы снова пригодилась твоя помощь с ними.

— Конечно.

— Что случилось? Ты выглядишь расстроенной, — она отослала церберов и обняла меня за талию. — Вы с Каем поссорились?

— Нет. У нас с Каем всё отлично, — я ответила на автомате, но больше не была в этом уверенна.

Я намеренно не думала об этом с прошлой ночи. Как я могла испытывать такие непонятные чувства к Ронану, если Кай мне небезразличен?

— Дело в Ронане?

— Что? — я остановилась. — Почему ты об этом спрашиваешь?

Она хихикнула.

— Я не слепая. Я видела, ваше напряжение у реки на прошлой неделе. Я спросила Димитрия, и он сказал, что Ронан сначала был строг с тобой, но теперь всё наладилось.

— Ох, — я продолжила идти. — Не в этом дело.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне абсолютно всё, — мягко сказала она.

Долгое мгновение я смотрела в землю, а потом слова вылетели из меня:

— Ронан оборотень, — мама ничего не ответила, поэтому я продолжила. — Он оборотень и Мохири.

— Он рассказал тебе? — спросила она без капли удивления.

Я повернулась к ней лицом.

— Ты знала?

— Твой дедушка сказал мне перед прибытием Ронана.

— А папа знает? — спросила я.

— Да.

— Почему вы не сказали нам? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Она с упрёком поджала губы.

— Если Ронан захочет, чтобы стажёры знали, он сам скажет вам. Что приводит меня к следующему вопросу. Откуда ты знаешь, кто он такой, и почему это тебя беспокоит? Ты любишь оборотней.

— Мне не волнует, что он оборотень. Меня беспокоит то, как я это узнала.

Мама выжидающе смотрела на меня, а я не могла встретиться с ней взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне.

Она взяла мою руку в свои.

— Ты никогда не сможешь разочаровать меня.

Слёзы навернулись мне на глаза. В следующее мгновение я уже рассказывала ей обо всём, что произошло в бассейне. Ну, почти обо всём. Маме не нужно было слышать о том, как я — эм — оценила его обнажённое тело, будь он тренер или нет.

— Теперь я даже не могу взглянуть на него, — сказала я в завершении. — Как я должна тренироваться с ним?

Она одарила меня одной из своих ободряющих маминых улыбок.

— Ты была не права, наблюдая за ним, когда он думал, что находился один, но это не значит, что ты следила за ним, шпионила. Я бы тоже была шокирована, увидев в нашем лесу странного оборотня, а потом обнаружив, что это тот, кого я считала Мохири.

— Ты вообще слышала о гибридах оборотней и Мохири? — спросила я. — Как это вообще возможно?

— А как возможно существование гибрида Мохири и фейри? — парировала она. — До меня никто не мог даже помыслить о таком. И всё же мы имеем место быть.

Я обдумала это.

— Думаешь, он единственный в своём роде?

— Мохири существуют уже тысячи лет. Я не удивлюсь, если узнаю, что есть и иные, возможно, даже другие гибриды.

Несколько минут мы шли в тишине, пока меня не посетила следующая мысль.

— Оборотни живут стаями. Как это ощущается для того, кто наполовину оборотень?

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Стаи оборотней делят особенную связь с их Альфой. Будет ли способен наполовину оборотень почувствовать это, и что будет означать, если нет?

Это было нелегко, поэтому я обратилась к своей насущной проблеме.

— Что мне делать?

— Что бы ты хотела сделать? — спросила она.

Я состроила рожицу.

— Уехать в Монголию с палуками.

Она тепло рассмеялась.

— Как насчёт чего-то менее драматичного?

— Я знаю, что должна извиниться, но понятия не имею, как это сделать. В хорошие дни он не самый приятный человек, и я уверена, что сейчас я последняя, с кем он хотел бы поговорить.

Мама погладила мою руку.

— Подожди. Ты смущаешься, а он, вероятно, гадает, собираешься ли ты поделиться его секретом с остальными.

— Я бы этого не сделала. В смысле, я сказала тебе, но я бы не сказала никому другому, даже Димитрию.

— Я знаю, — сказала она, когда показался наш дом. — И когда Ронан поймёт это, думаю, никакие другие извинения не потребуются.

Я с облегчением выдохнула.

— Ты, правда, так думаешь?

— Да.

Я улыбнулась, как будто первый раз за день.

— Надеюсь, ты права. Не думаю, что мне бы понравилась Монголия.

* * *

— А как насчет этого?

Саммер прошлась перед камерой. На ней были джинсы и красная водолазка с воротником-хомутом.

Я обхватила рукой подбородок.

— Почти, но не совсем.

Она стянула водолазку.

— А если синюю, ту, которую ты присмотрела для меня летом?

— Она хорошая. Попробуй.

Она бросила водолазку на кровать и ушла в крошечную гардеробную, напевая себе под нос непонятный мотив. Саммер любила музыку, и если она не могла её слушать, она создавала свою собственную мелодию. Её родителям надо было назвать её Солнышко вместо Саммер, потому что это имя прекрасно описывало её характер.

— И почему я до сих пор не видела фото этого таинственного мужчины? — поинтересовалась я, пока она рылась в одежде.

Разделся её приглушённый смех.

— Я же не могу взять и просто сфоткать его на телефон. Я добуду снимок сегодня вечером.

— Хорошо, потому что я умираю от желания увидеть так ли он горяч, как ты говоришь.

— Ох, Дэймон такой и даже больше, — произнёс новый голос. Перед камерой появилась улыбающаяся брюнетка и махнула мне пальцем. — Хей, Дэни.

Я махнула в ответ.

— Привет, Сидни.

Соседка Саммер посмотрела на неё.

— Ты всё ещё не решила в чем сегодня идти?

— Блин, — Саммер повернулась ко мне и нахмурилась. — Думаю, та водолазка в стирке.

Сидни исчезла из виду.

— Говорю ж тебе, надень моё зелёное платье. Оно прекрасно сидит на тебе.

Она вернулась и показала милое зелёное платье с запáхом.

— Что думаешь, Дэни?

— Мне нравится. Её коричневые сапоги отлично подойдут к нему.

— И я ей об этом говорю, — Сидни пихнула платье Саммер. — Надень, и Дэймон попросит о втором свидании ещё до подачи аперитива.

Саммер взяла платье.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — Сидни вытащила два учебника из своей сумки. — Я в кружок, — она широко улыбнулась Саммер. — Ждать тебя не буду.

— Мне нравится твоя соседка, — сказала я, как только дверь за ней закрылась.

Саммер стянула джинсы.

— И мне. Повезло, что нас поселили вместе, — она надела платье и медленно покрутилась. — Что думаешь?

Я тихонько захлопала в ладоши.

— Идеально.

Она схватила свои высокие коричневые сапоги и, наклонившись, обулась.

— Ты сегодня ни словом не обмолвилась о Ронане. Он уехал?

— Так я и не говорю о нём каждый день.

Образ Ронана в бассейне промелькнул в моих мыслях, как мне кажется, уже в сотый раз. Я отчаянно хотела рассказать ей об этом, но мама была права. Это был не мой секрет, чтобы его рассказывать.

Саммер фыркнула.

— Да-да. Если бы ты вечно не жаловалось на него, я бы сказала, что ты втюрилась в нового тренера.

Я прыснула со смеху.

— Втюрилась в Ронана? Ты вообще слышала, что я тебе рассказывала о нём?

— Да, и ты знаешь, как обычно говорят. От любви до ненависти всего один шаг, — она выпрямилась и откинула волосы. — Как я выгляжу?

Я обеими руками накрыла сердце.

— Будь я не по мужчинам, я бы захотела с тобой встречаться.

— Оу, — проворковала она, и мы захихикали.

Её глаза широко распахнулись, и она поспешила к телефону.

— Он только что написал. Он будет здесь через пять минут, я всё ещё не накрашена.

— Иди. Но тебе лучше позвонить мне как только вернёшься домой. Я буду ждать детального отчета.

— Так и будет, — она послала мне воздушный поцелуй, и её лицо озарилось радостным возбуждением. — Поболтаем позже, друженция.

— Повеселись, — сказала я, когда она потянулась к телефону. — Я буду ждать звонка.

* * *

Следующее утро.

— Мы опоздаем, — пропел дразнящим голосом Димитрий, пока мы шли к особняку.

Я оторвала взгляд от телефона и увидела, что он стоит в дюжине метров впереди меня. Я подняла палец и закончила набирать сообщение.

«Тебе нужны деньги на залог? Это единственное оправдание, которое я приму за то, что ты не позвонила мне вчера вечером».

Засунув телефон в карман, я догнала Димитрия.

— Извини. Я писала Саммер.

Он фыркнул.

— Для вас двоих недостаточно разговаривать по десять раз за день?

— Мы не разговариваем по десять раз за день. Самое большое — девять.

— И что такого важного ты писала ей в такую рань? — спросил он.

— Вчера вечером у неё было свидание, и она не позвонила мне, когда добралась домой, — я поняла, как глупо это должно быть звучало для него. — Она сказала, что позвонит.

Он усмехнулся.

— Студентка колледжа идёт на свидание и не звонит лучшей подруге после него? Полагаю, наша девочка Саммер получила немного десерта после ужина.

— Заткнись.

Я подняла руку, чтобы шлёпнуть его по кисти, но опустила её обратно. Что, если он был прав? Саммер уже несколько раз шутила о студенческих перепихонах, и она была в восторге от этого парня, Дэймона.

Димитрий подтолкнул меня плечом.

— Перестань волноваться и дай девочке немного повеселиться.

— Ты прав.

— Я всегда прав.

Он ускорил шаг. Развернувшись, он трусцой побежал спиной вперёд и сказал:

— Наперегонки.

Я рассмеялась и побежала за ним.

— Ты и вправду жаждешь наказания, не так ли?

Утренние занятия с Ронаном были такими же неловкими и неуютными, как и в предыдущий день. Мои друзья начали замечать и бросать на меня любопытные взгляды, но никто не подходил и не спрашивал, в чём дело. К обеду Монголия стала выглядеть вполне прилично.

Телефоны во время тренировок были запрещены, поэтому мне пришлось ждать до обеда, чтобы прочитать сообщения Саммер — только их не было. Я уставилась на экран, и то, что я чувствовала раньше, переросло в настоящее беспокойство. Это не было похоже на Саммер. Что-то было не так.

Вместо того чтобы последовать за остальными в столовую, я отправилась на поиски отца. Я нашла его в центре безопасности вместе с Даксом. Похоже, у них был серьёзный разговор, но они остановились и улыбнулись, когда я вошла.

— Папа, — сказала я, и его улыбка померкла.

Он встретил меня в середине комнаты.

— Что такое?

— Это Саммер. Я ничего от неё не слышала со вчерашнего дня, — я подняла телефон. — Она должна была позвонить мне вчера вечером, но не сделала этого, и сегодня она не отвечает на мои сообщения. Есть ли какой-то способ проверить, что с ней всё в порядке?

Я ждала, что он улыбнётся и заверит меня, что беспокоиться не о чем. Когда его выражение лица стало серьёзным, и он переглянулся с Даксом, внутри меня завязался маленький узелок опасения.

— Что? — я с тревогой посмотрела на них. — Вы знаете что-то о Саммер?

— Нет, — сказал папа, когда мы подошли к месту, где Дакс сидел перед мониторами. — Когда ты в последний раз с ней разговаривала?

— Вчера около половины седьмого. Она собиралась на свидание.

— Кто у нас сейчас в Бостоне? — спросил папа Дакса.

Дакс вывел на один из мониторов карту страны. Он нажал несколько кнопок на клавиатуре, и карта увеличилась до Бостона, где тремя зелёными точками было отмечено расположение наших убежищ. Когда он нажимал на каждую точку, появлялось окошко с именами воинов, размещенных в них.

— Команды Дэниса, Рейчел и Полетт, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я позвонил Полетт.

Папа кивнул, а Дакс нажал очередную кнопку. Через десять секунд из динамика на его столе раздался женский голос:

— Полетт слушает.

— Полетт, это Николас, — сказал папа. — Ты свободна?

— До вечера, да. Что случилось? — спросила она.

Папа смотрел на меня, пока говорил:

— Мне нужно, чтобы кто-то проверил студентку в Северо-восточном. Её зовут Саммер Келли, она член стаи Мэна.

— Я сейчас недалеко от университета, — сказала Полетт. — Что мне проверить?

— Саммер подруга Дэни, и Дэни ничего не слышала от неё со вчерашнего дня, — сказал ей папа. — Они общаются каждый день, поэтому Дэни волнуется за неё.

— Ты знаешь, в каком общежитии она живёт? И есть ли расписание её занятий? — спросила Полетт.

Я заговорила:

— Привет, Полетт, это Дэни.

Я назвала ей номер телефона Саммер и номер комнаты в общежитии. У меня в телефоне сохранилось расписание её занятий, и я отправила его Даксу, чтобы он переслал Полетт. Она не просила прислать фотографию Саммер, но я всё равно отправила.

— Получила, — сказала Полетт мгновение спустя. — Я перезвоню через полчаса.

Она закончила разговор, а я села в кресло и стала ждать. Понимание того, что кто-то в кампусе ищет Саммер, слегка ослабило напряженность во мне. Полетт скоро позвонит и скажет, что нашла Саммер на каком-то из её уроков. Саммер сообщит, что не смогла позвонить, потому что потеряла телефон или забыла зарядить его прошлой ночью. Она постоянно забывала заряжать его и иногда оставляла для себя записки на прикроватном столике с напоминанием поставить телефон на зарядку.

С Саммер всё было в порядке, и я просто остро отреагировала. Может быть, я подсознательно спроецировала своё беспокойство из-за Ронана на неё, чтобы отвлечься от настоящей проблемы. Она будет злиться на меня, когда узнает, что я попросила папу отправить воина проверить её.

Зазвонил телефон, напугав меня, и я тут же вскочила на ноги, когда на линии раздался голос Полетт.

— Никто не открыл в её комнате в общежитии, и её нет на уроках, которые сейчас у неё по расписанию.

Я резко втянула воздух, и папа положил руку мне на плечо.

— Хотите, чтобы я ещё раз заглянула к ней в общежитие? — спросила Полетт, и я поняла, что она спрашивает, не хотим ли мы, чтобы она вскрыла замок и вошла внутрь.

Папа даже не помедлил с ответом.

— Да. И возьми с собой кого-нибудь из твоей группы, кто свободен. Пусть прочешет кампус.

— Будет сделано. Позвоню, как только осмотрю её комнату, — сказала Полетт.

Папа помрачнел, плотно сжав губы, и никто и них, ни он, ни Дакс, ничего не сказали. Я уловила ещё один взгляд, которым они обменялись, и напряжение внутри меня превратилось в холодный ком страха.

— Что вы не рассказываете мне? — потребовала я.

Папа посмотрел на меня, и то, что я увидела на его лице, отнюдь не было добрым заверением, на которое я надеялась. Его взгляд был встревоженным, а я уже и вспомнить не могла, когда в последний раз видела его таким.

— Час назад нам позвонил Роланд, — сказал папа. — Сегодня утром он узнал, что пять дней назад пропал молодой волк из стаи Монтаны.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

— Что?

Папа поднял руку.

— Нет оснований полагать, что это как-то связано с Саммер. Она на другом конце страны, и мы пока ещё не знаем пропала ли она.

Мне очень хотелось верить ему, но по его виду после звонка Полетт я могла сказать, что он всерьёз думает о связи. Папа не верит в совпадения, и его интуиция была одним из качеств, которые сделали из него великого воина.

Полетт отзвонилась через пятнадцать минут.

— В комнате нет никаких признаков проблем, но я нашла её рюкзак и книги. Хотя она могла скинуть всё это в любое время.

— И что теперь? — спросила я, по сути, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я нашла расписание её соседки, и я собираюсь найти её и узнать, может ли она рассказать нам что-нибудь, — сказала Полетт. — Дэни, есть ли кто ещё, кто, по-твоему, мог бы помочь? Друзья, о которых она упоминала, места, в которых тусовалась, парень.

У меня во рту пересохло.

— Прошлой ночью у неё было свидание.

— С кем? — спросила Полетт.

— Его зовут Дэймон, и она познакомилась с ним на кампусе несколько недель назад, — я вспомнила наши разговоры о нём. — Она говорила, что он студент инженерного факультета.

Папа выставил стул и сел рядом со мной.

— Она сказала тебе куда они пойдут на свидание?

Я кивнула.

— В Тайский ресторан. Она не сказала в какой именно, только лишь упомянула, что он находится близко к университету.

— Вряд ли поблизости очень много тайских ресторанов, — сказала Полетт, едва ли ни самой себе. — Это хорошо, Дэни. Я проверю все заведения после разговора с её соседкой. И кстати, между делом, я послала её фотографию группе, и они обыщут кампус. Где-нибудь она должна была оставить след.

— Её студенческое удостоверение, — выпалила я. — Ей надо удостоверение, чтобы зайти в общежитие. Университет должен же зарегистрировать сведения где-то.

Папа улыбнулся.

— Хорошая мысль, Дэни.

— Уже занимаюсь, — ответил Дакс, печатая что-то. — Займёт несколько минут.

— Проверь ещё, не сможешь ли ты отследить её телефон, — сказал папа.

Я и не подумала об этом, и теперь папин совет подарил мне новую надежду.

Дакс открыл окно на другом мониторе.

— Сначала я отслежу. Это быстрее.

Через минуту он сказал:

— С телефоном не вышло. Должно быть, он отключен.

— Сообщи, если найдёшь что-то по удостоверению, — сказала Полетт. — Не переживай, Дэни. Если она здесь, я ею найду.

«Если она здесь» — эти слова Полетт эхом вторили в моих мыслях, пока папа благодарил её и заканчивал разговор. Что если они не смогут найти её? Я даже рассматривать такой вариант не хотела.

Саммер, где ты?

— Пора звонить Роланду, — сказал папа, выдернув меня из мыслей. — Кто-то может знать где Саммер. И надо уведомить её родителей.

Пока он набирал номер, меня начало тошнить. Дядя Роланд ответил. Его голос прозвучал удивленным, когда он понял, что папа перезвонил ему так скоро. Папа не стал тянуть время и перешёл прямо к причине звонка.

Голос дяди Роланда перешёл с приятного на жесткий ко времени, как мы ввели его в курс дела, но он смягчился, поняв, что разговаривает напрямую со мной.

— Саммер ни с кем так много не разговаривает, как с тобой, Дэни. Ничего такого не приходит тебе на ум, что ты ещё не рассказала нам об этом мужчине, с которым она встречалась?

— Они не встречались. Она постоянно встречала его на кампусе, в библиотеке и кафетерии… в таких вот местах. Они флиртовали, но он не звал её на свидание вплоть до последних двух дней, — я напрягла мозги в поисках мельчайших подробностей, которые могли бы помочь. — Её соседка Сидни встречала его. Саммер была с ней, когда несколько раз встречала Дэймона.

Папа вытащил телефон и послал сообщение.

— Я сообщу Полетт, чтобы она спросила о нём у соседки.

Открылась дверь, и внутрь спешно вошла мама. Должно быть, папа сообщил ей о Саммер по их мысленной связи. Она бросила взгляд на наши лица и сказала:

— Вы её ещё не нашли.

Папа покачал головой.

— Пока нет. Роланд как раз на связи сейчас.

Мама подошла и встала рядом со мной.

— Питер с тобой?

— Пит с Шеннон в Портленде. Эмма сейчас разговаривает с ними по телефону, — дядя Роланд тягостно вздохнул. — Если с ней что-то случится, это убьёт их.

— Даже не думай об этом, — строгим тоном сказала ему мама. — Мы найдём её.

Запикал телефон. Дакс посмотрел на монитор и сказал:

— Это Полетт.

— Перевели звонок на конференцию, — сказал ему папа и, казалось, все в офисе затаили дыхание в ожидании её присоединения к эфиру.

Папа сообщил ей, что дядя Роланд был на связи, и она ответила:

— Хорошо, — прежде чем сообщила нам о том, что выяснила.

— Соседка по комнате не уверена, возвращалась ли Саммер в общежитие вчера ночью. Она приняла что-то для сна, поэтому говорит, что есть вероятность того, что Саммер пришла и ушла рано, а она и не заметила. Но Саммер брала у неё платье, и оно не было возвращено.

Дядя Роланд выругался, и мама накрыла рукой рот. Казалось, будто Полетт протянула руку сквозь телефон и ударила меня в живот.

Полетт продолжила:

— Сидни дала мне хорошее описание Дэймона, но фамилию его она знает. Никаких опасений у неё он не вызывал. Она сказала, что он явно преследовал Саммер, но не агрессивно, — она задумалась. — На данный момент это всё. Я пойду сейчас искать тот тайский ресторан.

— Спасибо, Полетт, — сказал папа.

Заговорил дядя Роланд:

— Питер с Шеннон выехали из Портленда в Бостон. Если кто и сможет уловить её запах, так это они.

— Можешь сообщить им, что я встречу их там? — попросила мама.

Папа склонился ближе к телефону.

— Мы используем все ресурсы и не прекратим поиски, пока она не найдется.

Уверенность и властность в его голосе впервые за день дали мне надежду. У нас было денег, технологий и связей больше, чем у ФБР и ЦРУ вместе взятых. Если Дэймон похитил Саммер, он понятия не имеет, что ему противостояло.

— Спасибо, — голос дяди Роланда был грубым от сдерживаемых эмоций.

— Ты с Питером — семья, — сказал ему папа.

— А семья заботится о своих, — глаза мама блестели от слёз.

Дядя Роланд и дядя Питер были её лучшими друзьями с самого детства, и она не могла вынести страданий любимых людей.

Дядя Роланд прочистить горло.

— Я собираю своих лучших сыщиков. Если Пит не найдёт её, мы прочешем весь штат, если потребуется.

Они завершили звонок, и я повернулась к маме.

— Я хочу отправиться с тобой.

Она покачала головой.

— Мы не знаем с кем или чем имеем дело. Будет лучше, если ты останешься здесь.

— Саммер — моя лучшая подруга, — я с трудом сглотнула ком, начавший формироваться в моём горле. — Я не могу быть дома, когда она в беде.

— Бостон — не место для молодых Мохири, — сказал папа строгим голосом, который я хорошо знала. — У нас три группы в городе из-за возросшей там активности вампиров.

— Но я же буду с мамой.

Мама накрыла ладонью мою щёку.

— Я не знаю, чем вынуждена буду заниматься. Я не хочу рисковать и оставлять тебе без защиты хотя бы на минуту.

Я уставилась в её глаза, идентичные моим.

— Если бы у меня была магия, ты бы разрешила мне, правда?

Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила:

— Я не знаю.

Я хотела заспорить, что это не будет ни чуть опаснее, чем был мой последний урок с Эльдеорином, но не могла сказать это в присутствии папы. Он мог спать по ночам только потому, что не знал, в чем именно заключались мои уроки.

— Мы найдём её, — мама поцеловала меня в лоб. — Скоро увидимся.

Она поцеловала папу и испарилась.

— Получилось, — выпалил Дакс, и мы столпились вокруг его кресла, чтобы посмотреть текстовый файл на его экране.

Всё, что я смогла видеть, это колонки цифр и отметки даты и времени.

Дакс указал на цифру в первой колонке.

— Сначала я нашел номер её студенческого. Вот он. Числа во второй колонке это здание, где удостоверение сканировалось, а в третьей — показаны точное время и дата.

Он повёл пальцем вниз по ряду к последнему числу.

— Согласно этим данным, последний раз удостоверение сканировалось в 3:47 дня вчера.

Моё сердце пропустило удар.

— Это примерно то время, когда она возвращается в общежитие с первого занятия.

Папа взял телефон.

— Я уведомлю остальных.

Маленький синий диван стоял у стены. Я села на него и притянула колени к груди. Страх и вина мучили меня. Я должна была понять, что что-то не так, когда Саммер не отзвонилась прошлой ночью. Если бы я пришла к папе двенадцать часов назад, мы могли бы уже её найти.

Прошло сорок мучительных минут, прежде чем мама позвонила. Она с Полетт нашли тайский ресторан, и хостес узнала Саммер по фотографии. Она была там с Дэймоном на ужине, и время оплаты счета кредитной картой было 8:02 вечера. Вопрос в том, куда они пошли, когда покинули ресторан?

— Думаю, нам надо привлекать Дэвида и Келвана, — сказала мама. — Никто так быстро не получит доступ к камерам городского движения и службы безопасности университета, как они. Без обид, Дакс.

Он широко улыбнулся.

— Никто и не обижался.

Пока папа звонил Дэвиду, я вернулась на диван и прочитала все до единого сообщения от Саммер за последние две недели. Я мысленно вернулась к нашим звонкам и попыталась вспомнить самые незначительные детали, которые упустила, и которые могут быть важными. Но ничего не нашла.

Через полтора часа снова позвонила мама, и как только я услышала её голос, я поняла, что новости были плохими. Папа тоже это понял. Он обнял меня за плечи, когда я подошла к нему.

— Я с Питером и Шеннон. Они уловили запах Саммер в тайском ресторане и проследили за ним на парковку чуть дальше по улице. Мы нашли её телефон. Он разбит вдребезги.

Мама прерывисто вздохнула.

Всё внутри меня похолодело. Нет.

— Рядом с телефоном несколько капель крови. Она Саммер.

ГЛАВА 08

— Дэвид, что вы нашли? — спросил папа мужчину, чьё лицо было на центральном экране Дакса.

Дэвид Ито — японец, лет сорока — сидел комнате, набитой компьютерным оборудованием. Его круглые очки отражали свечение экрана, скрывая едва заметное золотое кольцо в его радужках, которое говорило о том, что он Эмот.

— Мы изучили записи службы безопасности колледжа за несколько дней и по местам, в которых со слов Дэни, Саммер встречала Дэймона, и мы смогли заполучить его приличный снимок, — сказал Дэвид. — Келван прогнал его через систему распознавания лиц, и у нас есть совпадение.

Я затаила дыхание, увидев слегка зернистую фотографию головы темноволосого мужчины, появившуюся в углу экрана. На вид ему было двадцать с небольшим.

— Познакомьтесь с Дэймоном Уэббом, он же Эндрю Рид, он же Ричард Хилл. Его настоящее имя — Риз Мейер, двадцать шесть лет, родом из Майами, и он в розыске в четырёх штатах за кражи в крупных размерах, компьютерное мошенничество, мошенничество по телефону и множество других преступлений.

Коллаж из фотографий сменил первое фото. На каждом снимке был Риз Мейер с различными женщинами, причем все они были старше его.

— Мейер любит знакомиться с богатыми женщинами и обманом выманить у них крупные суммы денег.

— Мошенник, — я изучила фотографии. — Что может хотеть от Саммер человек, нацеленный на богатых женщин? Она на стипендии и отнюдь не богата.

Дэвид кивнул.

— Хороший вопрос. Также, насколько мы знаем, он никогда не был замечен в насильственных преступлениях. Похищение человека не является его преступным кредо.

— Мы смогли что-то достать с камер у тайского ресторана? — спросил папа.

— Мы обнаружили две камеры между рестораном и парковкой, и обе показали нам пару, идущую по улице.

Дэвид вывел видеоклип на экран, в котором хорошо было видно Саммер и Риза. Она улыбалась и была счастлива.

— Рядом с парковкой есть камера на светофоре, — сказал Дэвид. — Сейчас мы пытаемся получить к ней доступ.

Папа положил руку на спинку моего стула.

— Спасибо, Дэвид. Пришли пока всё что у тебя есть на него.

— Сейчас пришлю. Поговорим позже.

Монитор погас, и папа повернулся ко мне. Я знала, что он собирался сказать. Я скрестила руки.

— Я остаюсь.

Прошло два часа со времени, как позвонила мама с новостями о телефоне Саммер, и я делала всё возможное, чтобы не думать о тех каплях крови, которые они нашли. Если я не могу её искать в городе, мне надо быть здесь в центре поиска.

Его выражение лица смягчилось от понимания.

— Не хочешь помочь нам изучить информацию, присланную Дэвидом по Мейру?

— Да.

Я готова сутками работать над этим, если это приведёт нас к Саммер.

Дакс усадил меня за один из компьютеров в комнате, и вскоре я погрузилась в записи арестов, школьное досье, семейную историю, социальные страницы и даже в больничную карту. Дэвид с Келваном досконально подходили к делу. Второй архив документов пришёл через час после первого, и в нём были старые записи телефонных разговоров, сведения по кредитной карте и банковские выписки, и пароли к двум электронным почтовым адресам.

Я обработала четверть документов, когда мой телефон завибрировал от поступившего сообщения. Моё сердце екнуло раньше, чем я вспомнила, что оно не могло быть от Саммер.

Сообщение было от Димитрия.

Ты где? Почему пропустила уроки после обеда?

В центре безопасности с папой. Саммер пропала, — написала я в ответ.

Через секунду пришло сообщение от Кая. Ты в порядке?

Я начала писать тоже самое, что написала Димитрию, но потом передумала и написала: С папой. Всё нормально.

Я уставилась на телефон после отправки ему ответа. Почему я не сказала Каю про Саммер? Он был моим парнем, и он захотел бы быть со мной здесь. И я тоже хотела этого, так ведь?

Положив телефон на стол, я вернулась к работе и сосредоточилась на последнем человеке, который видел Саммер до исчезновения. Самое важное сейчас было найти её.

Я подпрыгнула на месте, когда кто-то помахал перед моим лицом рукой. Я подняла глаза на Димитрия. Беспокойства в его глазах было достаточно, чтобы прорвать дамбу эмоций, которые я сдерживала.

— Прости. Я позвал тебя несколько раз, — он пододвинул кресло и сел рядом со мной. — Что случилось с Саммер?

Я принялась рассказывать ему всё, что мы узнали на этот момент, и наблюдала, как его выражение лица менялось с шокированного на гневное, а потом на обеспокоенное. Саммер была и его другом.

Он посмотрел на протоколы арестов, которые я вывела на монитор.

— Помощь нужна какая-то?

— Да, — я указала на компьютер рядом со мной. — Попроси Дакса посадить тебя сюда, и я поделюсь с тобой тем, что имею.

В контрольном зале не было никаких окон, и было просто потерять счёт времени, пока мы с Димитрием внимательно изучали всё, что у нас было на Риза Мейера. Парень, которому было всего двадцать шесть лет, уже имел огромное преступное резюме. Как он умудрился продержаться вне решётки для меня было загадкой.

Когда папа сказал, что нам надо сходить поужинать, я отказалась уходить, да и Димитрий сказал, что останется со мной. Папа попросил сотрудников кухни прислать нам на всех еду, и мы поели за маленьким круглым столом для собраний. А потом я снова вернулась к прочёсыванию жизни мошенника, который похитил мою лучшую подругу. Если бы я только могла понять причину, почему он нацелился на Саммер, это могло бы подсказать нам, где искать её.

— Так, вы двое, вам пора уходить.

Папа протянул руку и выключил мой монитор.

— Я ещё не закончила, — я потянулась к кнопке включения. — Ещё очень много документов надо просмотреть.

Он заблокировал мою руку.

— Уже почти час ночи, и на ногах тебя держит только твоё упрямство.

Я открыла было рот, и из меня вырвался зевок.

— Но Саммер…

— Мы не собираемся прекращать поиски, если ты пойдёшь спать, — он взял меня за руки и поднял меня на ноги. — От тебя не будет никакой помощи, если ты уснёшь у компьютера.

Он был прав, но сама мысль уйти убивала меня. Меня не удивило, что нас в коридоре уже ждал дедушка. Он отвёз нас к озеру на внедорожнике и любяще обнял меня, когда мы вышли из машины.

— Мы найдём её, — единственное, что он мне сказал.

Несмотря на то, что я устала, я спала урывками и проснулась с чувством будто едва ли закрывала глаза. Я быстро позавтракала, сказала Димитрию, что снова пропущу уроки, и побежала в главное здание.

Я ощутила, что что-то произошло, как только вошла в центр безопасности. Мама о чем-то бурно разговаривала с папой, дедушкой и Клер, а Дакс тем временем что-то печатал на своей клавиатуре. Они настолько были поглощены разговором, что не услышали как я вошла.

Я поспешила к ним.

— Что случилось? У нас появилась наводка на Саммер?

Мама повернулась ко мне. Она выглядела так, словно спала ещё меньше, чем я.

— Мы только что получили новость об исчезновении накануне двух оборотней-ягуаров.

— Не Софи и Лилли?

Я накрыла горло рукой.

— Нет. На этот раз два девятнадцатилетних из Орегона, — она сломлено вздохнула. — Я попыталась распространить предупреждение на все стаи ягуаров о похищении девочек, но не смогла добраться до всех.

Папа положил руку на её спину.

— Ты сделала всё, что могла. Это не твоя вина.

Она вяло кивнула.

— Я отправлюсь к ним, надо узнать примут ли они нашу помощь в поисках подростков. Потом встречусь с Альфой стаи из Монтаны по вопросу их пропавшего волка. Их стая одна из самых менее дружелюбных, но я исцелила одного их волчонка несколько лет назад, так что, может быть, они согласятся поговорить со мной.

— Думаешь, эти исчезновения связаны с Саммер, да?

Страх, скрутивший мои внутренности, был ответом. Два пропавших ягуара и два пропавших волка за одну неделю… тут однозначно была связь.

Вместо мамы ответил дедушка.

— Время событий наводит на мысль, что все они были похищены одними и теми же людьми, но мы не узнаем наверняка, пока не выясним больше информации об их исчезновении.

Если люди, которые наняли мужчин украсть Софи и Лилли, ответственны за тех двух ягуаров из Орегона, они могли и быть вовлечены в исчезновение Саммер. Я вспомнила о клетке, из которой спасла Лилли, и внезапно обнаружила, что мне трудно дышать. Саммер прямо сейчас могла быть в такой же клетке, одна и до ужаса напугана.

Вернувшись к делам с того места, на котором я вчера закончила, я просмотрела документы с удвоенной энергией. Что-то там должно было быть, что приведёт нас к Саммер.

Много часов спустя папа положил руку на моё плечо. Я посмотрела на него глазами, затуманенными от недостатка сна и долгого смотрения в монитор.

Он нахмурился, сведя брови.

— Ты вообще прошлой ночью спала?

— Немного, — призналась я.

Он развернул моё кресло к нему и указал на дверь.

— Ты сейчас пойдёшь на обед и немного отдохнёшь. Я не хочу видеть тебя здесь до окончания ужина. И завтра ты возвращаешься к тренировкам.

— Но…

— Никаких «но», — он поднял меня на ноги и нежно пихнул к двери. — Иди на улицу. Подыши свежим воздухом.

Когда папа приказывал, отказать было невозможно. Я покинула центр безопасности и вышла из здания через главный вход, решив бесцельно побродить по лужайке. Солнце было слишком ярким после нескольких часов, проведенных в помещении без окон, поэтому я вошла в лес и позволила землистому запаху окутать меня.

Образы Саммер, запертой в клетке, постоянно мелькали в моей голове, наполнив меня беспомощной яростью. Я побежала, но неважно как быстро я двигалась, я не могла сбежать от своего гнева и раздражения.

Я остановилась и упала на колени в сырой мох, не волнуясь о влаге, пропитавшей мои джинсы. Запрокинув голову к пологу ветвей, я сморгнула жалящие слёзы. Я не хотела плакать. Я хотела ярости. Я хотела кричать, что-то ударить, сделать хоть что-то, а не ждать новостей. Никто не произнёс этого вслух, но я знала, чем больше времени проходило, тем меньше становились наши шансы на её нахождение.

Саммер нуждалась во мне, а я была бесполезна для неё. Я не была воином, как папа, и я не могла путешествовать как мама или делать вещи, которые она умела. Горький смешок сорвался с моих губ. Я даже не могла использовать свою собственную магию. Впервые с того дня, когда мне было пять лет, я нуждалась в ней, и я понятия не имела как вызвать её.

Закрыв глаза, я заглянула глубоко внутрь себя, но не увидела никаких следов сияния, которые были во мне в «Синем Никсе». Я даже почувствовать свою магию не смогла. Эльдеорин сказал, что я сама заперла её. Если это было правдой, то значит и должна быть способна выпустить её. Проблема состояла в том, что я не знала как её найти.

Я вспомнила тот вечер, проигрывая в памяти ощущения от выпитого Глаена. Я чувствовала тепло и легкость, и беззаботность. А сейчас я была вовсе не беззаботна, и никакое притворство не изменит этого.

Но кое-что могло помочь. Я встала и направилась к дому. Мой темп убыстрялся с каждым шагом. Голос сомнений в голове говорил, что идея была плохой, но он был поглощен голосом мамы, рассказывающим нам о каплях крови Саммер рядом с уничтоженным телефоном.

Дома никого не было, за исключением импов и Бронте. Димитрий был на уроках, а мама с утра отправилась с визитом к оборотням-ягуарам и к стае в Монтане. Папа, вероятней всего, до сих пор был в центре безопасности, следил за ходом поисков Саммер.

Я открыла дверцу шкафчика над холодильником и взяла бутылку Глаена. Поставив её на столешницу, я нашла стакан примерно такого же размера, какой у меня был в «Синем Никсе», и поставила его рядом с бутылкой.

Писк привлёк мой взгляд к импам. Они стояли на кофейном столике и с интересом наблюдали за мной. Я подняла бутылку и покачала головой.

— Нет, вам нельзя. Это вещество только для фейри. Для демонов оно яд. Понятно?

Их глаза округлились, и они закивали. Я была уверена, что мама говорила им не прикасаться к Глаену, но я хотела закрепить эти сведения. Импы готовы были есть всё что угодно, а если им говорили что-то не трогать, это лишь ещё больше распаляло их любопытство.

Я открыла бутылку и налила немного жидкости молочного цвета в стакан. Когда я подняла стакан и уловила аромат, мой рот наполнился слюной от воспоминания о первой пробе.

— За Саммер, — сказала я и осушила весь стакан.

Приятное тепло растеклось по мне. Я слизнула каплю с губ и улыбнулась импам.

— Один выпит.

После второго стакана, моё тело ощущалось таким лёгким, что я подумала, что взлечу к потолку.

Беспокойство и страх, душившие меня со вчерашнего дня, улетучились после третьего стакана.

— Этого должно хватить.

Я поставила стакан и стала ждать, когда появится сияние. Прошло несколько минут, но ничего не произошло.

Я постучала пальцем по губам и уставилась на стакан. Может быть, он был меньше, чем тот, что был у меня в баре. Чтобы всё было наверняка, я наполнила ещё один стакан и выпила его. Потом подождала. И ещё подождала, и ещё…

— Где сияние? — спросила я.

Импы затараторили между собой. Оруэлл вскинул руки и пожал плечами.

Я плотно сжала губы, поставила бутылку обратно в шкафчик и ополоснула стакан. Что я сделала не так? Может быть, этот Глаен был не такой крепкий, как в клубе. Или, может быть, это вовсе не был Глаен. Эльдеорин, наверное, что-то сделал со мной и соврал про Глаен, чтобы убрать мой страх и высвободить мою магию.

Я скрестила руки и фыркнула.

— Я выпила половину маминого Глаена впустую.

Элиот, Оруэлл и Верн скрестили руки и солидарно пискнули.

Я проверила время на телефоне. Папа приказал мне держаться вне центра безопасности до окончания ужина. Прямо сейчас ужин накрывают в столовой.

Я вышла на улицу, где меня поджидали Хуго и Вульф. Они подбежали ко мне, принюхались и попятились назад. Я предположила, что им не понравился запах Глаена. Они сопроводили меня почти до главного здания, но держались почти в двух метрах от меня всё время.

В животе заурчало, когда я пересекла лужайку, и я попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Это был завтрак? Наверное, сначала мне надо всё же поужинать.

Я вошла в здание и направилась на шум голосов и клацанье приборов в столовой. Я пошла сразу же к сервировочным столам и наполнила тарелку — толстый кусок прайм-рибая, запеченный с розмарином картофель и масляный ролл. Почти два дня у меня не было аппетита, а сейчас я была дико голодна.

— Дэни, — позвал меня Димитрий, когда я стала искать столик.

Он сидел на нашем обычном месте с Каем и другими друзьями. Я помахала и направилась к ним.

Где-то на полпути до их стола у меня закружилась голова, и я остановилась, чтобы подождать, пока пройдёт. Вот что получаешь, когда слишком долго ходишь без еды. Я посмотрела на свой поднос, и меня повело в сторону. Ух, ты.

— Дэни?

Голос Димитрия прозвучал гулко, но меня отвлёк наполнивший меня жар. Было ощущение, будто я погрузила своё тело в ванную, в которой была слишком горячая вода. Мою кожу покалывало, и она зудела. На лбу выступил пот.

Я уставилась на свои руки, зачарованно наблюдая за синим статическим зарядом, ползучим по коже. Мои волосы затрещали от статики, и я вспомнила времена, когда я натирала шариком волосы, и они стояли во все стороны. От воспоминания из меня вырвался смешок.

— Не подходить.

Я подняла голову, услышав крик Димитрия, и увидела, как он схватил Кая за руку, который направился ко мне. Тревога на лице моего брата проникла сквозь окруживший меня туман. Что-то было не так. Я повернула голову налево, а потом направо, но ничего не увидела, кроме людей, всё ещё сидящих за столами и таращившимися на меня.

И тогда-то я почувствовала его — сияние в самом центре меня. Только вот оно не усиливалось медленно, как это было в первый раз. Оно становилось ярче и жарче с каждой секундой и уже распространялось наружу. Моё тело гудело как провод под напряжением. Под кожей прокатывался электрический заряд, и искры слетали с кончиков моих пальцев.

Кай был в пяти метрах от меня, когда Димитрий поймал его за руку. В то же самое время завитки моей магии вырвались в их сторону и щелкнули по воздуху как плеть. Магия не подобралась близко к ним, но этого было достаточно, чтобы все в столовой попятились от меня.

Кто-то за моей спиной прокричал моё имя. Я повернулась к двери как раз в ту секунду, как вошёл папа. Он что-то сказал мне, но я не смогла разобрать слова из-за стоящего в ушах рёва.

Он шагнул ко мне. Я уронила поднос с едой и вскинула руки.

— Нет. Я не могу контролировать это.

В моих мыслях всплыло воспоминание о том, как моя магия атаковала вампира на парковке. Мамин Глаен сработал, и присутствие такого огромного числа демонов Мори, должно быть, спровоцировало мою магию. Несколько человек, находившихся близко к двери, смогли выйти из столовой, но остальные оказались заперты в ловушку со мной. Если кто-то из них двинется с места, моя магия взбунтуется, и на этот раз может достигнуть своей цели.

В дверном проеме позади папы появился Ронан. Он поговорил с отцом и исчез. Он отправился за мамой? Нет, её не было в Весторне.

Через минуту папа шагнул в сторону и в столовую вбежал волк-оборотень. Ронан прямиком направился на меня, проигнорировав мои крики держаться подальше от меня. У меня едва ли было время уловить, что моя магия не атакует его, прежде чем он налетел на меня.

Я рухнула на пол под его огромным телом, не имея ни секунды, чтобы подготовить себя к падению. Одной лапой он защитил мою голову от удара об пол, но остальному моему телу так не повезло. Из меня выбило воздух, и у меня перехватило дыхание. Дышать было невозможно, когда на мне лежал волк весом почти в сто сорок килограммов. Я умру от удушья, если он не сдвинется в ближайшее время.

Наверное, он осознал моё бедственное положение, потому что приподнял своё тело на несколько сантиметров, чтобы я смогла дышать. Как только смерть перестала мне угрожать, я толкнула его в грудь, чтобы он слез с меня. Он не сдвинулся с места.

Его шерсть трещала от статики из-за нашего контакта. Но во всём остальном, он, похоже, имел иммунитет к магии, пенящейся во мне как торнадо. Его волк, должно быть, закрыл его Мори от меня. Если уж на то пошло, я вообще не чувствовала его Мори.

Я не знала, сколько прошло минут, прежде чем он встал и попятился от меня. Я осталась лежать на спину, таращась в потолок и делая глубокие вдохи, пока моя магия не успокоилась до гула в ушах, а потом и вовсе ушла.

От усилия для того, чтобы сесть, я задрожала и у меня закружилась голова. В столовой не было никого за исключением меня и волка, сидящего на задних лапах в метре от меня и тихо наблюдающего за мной. Если Ронана в человеческом обличье было трудно прочитать, в форме волка это было вообще невозможно.

— Ты накрыл меня, чтобы все смогли уйти, — вяло сказала я.

Он кивнул.

Я тягостно вздохнула.

— Прости.

Его глаза широко распахнулись, и я вообразила, что он вскинул бы бровь, если бы сейчас был человеком.

— Прости, что тебе пришлось перевоплотиться и выдать свой секрет, — я подтянула колени и обхватила их руками. — И прости за то, что случилось той ночью у бассейна. Знаю, я должна была извиниться ещё раньше, но я была слишком смущена этим.

Несколько дней назад я бы зарделась румянцем, признаваясь ему в этом. Странно, но сейчас я не чувствовала вообще никакого стыда. Мог ли Глаен так повлиять на меня, или дело было в том, что с ним было проще говорить, когда он был в волчьем обличье?

— Я хочу, чтобы ты знал, что я не следила за тобой. Просто это одно из моих любимых мест, и я часто туда хожу. Я была на валуне, когда ты появился, и я должна была уйти, но я была очень удивлена, увидев оборотня в нашем лесу. А потом ты перевоплотился, и я ещё больше поразилась, увидев, что это был ты.

Я с сожалением улыбнулась.

— Я знаю, что мне нет оправдания. Я вторглась в твою частную жизнь, и это было неправильно, но я никому бы не сказала о тебе. Ладно, я сказала маме, но никто так не хранит секреты как она. Она сказала мне, что уже знает, кем ты являешься.

Ронан снова кивнул. Я расслабилась, поразившись тому, как легко мне было с ним.

Лунный свет не воздавал должное его волку. Он был больше, чем большинство волков. Его размер напомнил о дяде Роланде. Его шерсть была теплого коричневого цвета с золотистыми подпалинами из-за частого пребывания на улице, а его янтарные глаза были мягче, чем карие, которые я обычно видела.

Зазвонил мой телефон. Потянувшись за спину, я вытащила его из заднего кармана и скривила лицо, увидела кто звонит. Мне придётся объяснить всё это, и я отнюдь не жаждала этого момента.

— Дэни, ты в порядке? — спросил папа раньше, чем я успела вымолвить хоть слово.

Из-за его обеспокоенного голоса мне стало ещё хуже от того, что я сделала.

— Да. Мы оба в порядке, — мой голос слегка надломился, и я надеялась, что он не услышал этого.

Он шумно выдохнул и пробормотал что-то на русском.

— Что случилось? Войти безопасно?

— Нет.

Моя магия утихла, но не настолько, чтобы я спокойно могла оказаться в его обществе.

— Я всё объясню, когда выйду.

Его молчание сказало мне, что и этим ответом он не остался доволен.

— Я собираюсь приоткрыть дверь настолько, чтобы бросить Ронану одежду. Найди меня, когда вы сможете покинуть помещение.

— Хорошо.

Я закончила разговор, и дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Ронан повернул голову и посмотрел в сторону одежды, которая упала на пол. Дверь снова закрылась.

Ронан снова вопросительно посмотрел на меня, и я покачала головой.

— Пока ещё не безопасно, но ты не должен оставаться. Я могу побыть одна.

Он не встал, и я опустила глаза, чтобы скрыть облегчение. Я понятия не имела, почему его присутствие успокаивало меня, учитывая, что я несколько дней избегала его, но я подумаю об этом, когда не буду так расстроена.

— Полагаю, ты задаёшься вопросом, какого черта тут происходит, — я положила подбородок на колени. — Долгая история.

Он опустил голову на пол и выжидающе посмотрел на меня.

Я выдохнула.

— Мне придётся начать с самого начала.

И вот я сижу на полу в столовой и рассказываю о своей жизни Ронану. Я рассказала только о том, кем я была, что произошло, когда мне было пять лет, и о тренировках с Эльдеорином, которые должны будут помочь мне высвободить магию и подготовиться к моему лианнану. Затем я рассказала ему о Саммер и отчаянных попытках помочь ей, которые привели меня к употреблению Глаена сегодня днём. Ну, а остальное, он сам всё видел.

— Не знаю, что случилось. Может быть, я выпила слишком много или слишком быстро. Ничего не происходило, пока я не оказалась в окружении всех этих Мори. Или, может, быть в первый раз Эльдеорин использовал магию на мне и не рассказал мне об этом. Так или иначе, это было дико глупо с моей стороны пробовать повторить всё самой, и я рада, что никто не пострадал.

— Вот и вся история, — я потерла лицо руками и горестно рассмеялась. — Мой косяк, вероятно, никак не улучшил твоё мнение обо мне, но спасибо, что пришёл на помощь и обеспечил всем сохранность. И за то, что убедился, что я в порядке.

Я распрямила ноги и встала. Меня немного подтряхивало, но в остальном я чувствовала себя снова самой собой. Тёплое свечение больше было не больше бледного мерцания, которое быстро меркло. Я подошла к ближайшему столу и села.

— Сейчас безопасно. Тебе больше не надо со мной тут быть.

Ронан встал и подошёл к своей одежде. Он оглянулся на меня, и я развернула стул, чтобы смотреть в другую сторону. Слушая, как он перевоплощается, я не могла не вспомнить, как он стоял в своём обнаженном великолепии в лунном свете как некий языческий бог. Другого рода жар наполнил меня, и я заставила себя подумать о чем-то другом… Например, что мне скажет мама, когда узнает о моём проступке.

Я ждала звук открытия двери, и была удивлена, когда он выставил стул рядом со мной. Он был единственным из всех, кого я знала, кто двигался также тихо как я. Я уставилась на свои сцепленные руки, не в силах встретиться с его взглядом теперь, когда он снова был в человеческом обличье. Что если он не принял мои извинения и был зол на меня? Эта вероятность обеспокоила меня гораздо больше, чем я осмеливалась в этом признаться.

Несколько минут мы так и просидели. Он первым разорвал тишину.

— Мне плевать, что люди знают кто я. Это не секрет, и показать им себя было моим выбором. Тебе не за что извиняться.

— Но в ту ночь…

— … тоже не было твоей вины, — закончил он за меня. — Моей ошибкой было предположить, что так поздно там никого не будет.

Я прикусила нижнюю губу. Он вёл себя любезно и нехарактерно мило, и я не знала, что и сказать.

— И я не низкого мнения о тебе.

От этой фразы я резко подняла голову и недоверчиво посмотрела на него.

— С первого дня ты критиковал меня больше, чем кого-то другого на тренировке. Я может и не такая подготовленная как Димитрий, или Кай или даже Наоми, но я всё равно хороший борец.

— Так и есть, хороший.

— Я знаю, что произвела не самое лучшее впечатление в день знакомства, но это не причина… — я запнулась, когда смысл его ответа наконец-то дошёл до меня. — Что?

— Я действительно давлю на тебя жёстче, чем на остальных, — признался он. — Потому что ты сдерживаешь себя.

Я стиснула челюсти.

— Я не сдерживаю.

Он кивнул.

— Ты делаешь это не сознательно, но я заметил это в тот первый раз, когда ты боролась со мной в классе. Некоторые другие стажёры лучше владеет мечом, но никто из них не сравнится с твоей скоростью или проворством. Я видел, как ты демонстрировала превосходство в рукопашном бою несколько раз, когда ты забывала, что не должна быть лучшей в классе.

— Это… Это нелепо, — пробормотала я.

— Неужели?

Он слегка наклонился и склонил голову, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Менее минуты назад ты сказала, что не одного уровня с ними. Я не знаю, говорил ли тебе кто-то это или ты сама так решила, но ты начала верить в это. Я буду давить на тебя до тех пор, пока ты не осознаешь, что в тебе есть потенциал быть столь же хорошей или даже лучше, чем любой другой стажер тут. И…

Стук в дверь прервал его до того, как он сумел закончить свою фразу.

— Дэни, Ронан, у вас всё в порядке там? — поинтересовался дедушка.

Ронан отодвинул свой стул и встал. И я ощутила укол разочарования. Я хотела узнать, что он собирался сказать.

Он наклонился, напугав меня, и произнёс мне на ухо:

— И любой, кто встанет перед виверном, чтобы защитить его, может быть немного безумен, но в ней нет недостатка храбрости.

Он направился к двери, а я осталась там, где сидела. Улыбка расплылась на моём лице.

ГЛАВА 09

— Дэни, как ты могла совершить что-то столь безрассудное? — двумя часами позже требовательно спросила мама, вышагивая по гостиной. — О чём ты думала?

— Не знаю, — жалобно ответила я, сидя на диване. — Я была расстроена из-за Саммер, и я подумала, что если у меня будет моя магия, я смогу помочь с её поисками.

— Почему ты не подождала возвращения мамы домой? — спросил папа, который сидел в кресле напротив меня.

— Я не думала, что если я приму снова Глаен, то кому-то наврежу, — честно ответила я. — Первый раз он на меня так не повлиял.

Его взгляд стал суровее. Он не знал, как проходят мои тренировки с Эльдеорином, и ему не очень понравилось услышать, что я пила Глаен со своим наставником-фейри.

Словно услышав мои мысли о нём, в кухне появился Эльдеорин. Мама вызвала его, как только узнала о происшествии, но он, наверное, не счёл это срочным случаем.

Он посмотрел на нас троих и улыбнулся.

— Семейная встреча? Замечательно.

— Не замечательно, — мама резко развернулась и пригрозила ему свирепым взглядом. — Знаешь, что моя дочь сегодня учудила?

Любопытный взгляд Эльдеорина скользнул ко мне, а потом снова переключился на маму.

— Даже предположить не могу. Можно подсказку?

Папа стиснул подлокотники кресла. Мама посмотрела на него, и он ослабил хватку. Мне не надо было слышать её, чтобы понять, что она говорила с ним через связь и попросила его сохранять спокойствие.

Мама уперла руки в бока.

— Глаен. Как тебе такая подсказка?

— И что? — ответил он, словно не мог понять с чего такой переполох. — Ей восемнадцать. Она недостаточно взрослая, чтобы выпивать?

— Один стакан, да. Пол бутылки, нет, — она подошла ближе и поманила его пальцем. — И как думаешь, что случилось потом? Попробуй угадать.

Глаза Эльдеорина широко распахнулись. Он посмотрел на меня, и его рот изогнулся в довольной улыбке.

— Ты снова использовала свою магию.

— Она не использовала её, — выпалила мама. — Она пошла вразнос в комнате, полной людей, а у Дэни не было контроля над ней. Нам повезло, что никого не убило.

Я ужаснулась. Я беспокоились, что могу кому-то навредить, но не убить. Я подумала о Димитрии и папе, и всех людях, которых подвергла риску, и меня стало тошнить.

Мама продолжила полоскать его.

— Это же ты вложил такую идею в её голову.

— Я могу понять, почему это расстроило, но ты смотришь на это не с той стороны, — сказал он. — Дэни хотела использовать свою магию, и она попыталась это сделать без каких-либо уговоров с моей стороны. Результаты были не идеальными, но для неё это был важный шаг вперед.

Мама посмотрела на меня с задумчивый видом.

— Я счастлива, что у неё есть прогресс, но это поднимает вопрос, о котором мы не подумали. Мы думали, что её магия вернётся постепенное, а не огромными выплесками. Это больше похоже на то, как было у меня во время лианнана. Я не была готова к такому объёму магии и не могла контролировать её рядом с Николасом. Дэни была в окружении Мохири. Мы не можем рисковать, если она вновь потеряет контроль над магией.

— По мере приближения лианнана будет становиться только хуже, — сказал Эльдеорин и, судя по маминому лицу, она вспомнила свой период жизни во время лианнана.

— Что нам делать? — спросила мама.

— Я могу забрать её в один из своих домов, как сделал с тобой.

— НЕТ, — мама с папой ответили одновременно.

Судя по ухмылке Эльдеорина, он выдвинул это предложение только для того, чтобы получить реакцию папы. Мама тоже это поняла и нахмурилась на него.

— Я могу наложить на неё чары, чтобы сдержать её магию, пока она не будет полностью контролировать магию, — сказал он. — Она сможет ею пользоваться без страха навредить другим Мори.

Мама явно расслабилась.

— Да. Это пойдёт.

— Чары продержатся только до лианнана, — предупредил он, подойдя ко мне и жестом попросив меня встать.

Быстрый взмах руками по обе стороны от меня и дело сделано.

— Почему Глаен не сработал так, как в первый раз? — поинтересовалась я у него.

Уголок его рту подернулся вверх.

— Ну, для начала, не надо было пить полбутылки.

— Я выпила то же самое количество, что и в… ту ночь, — я едва не ляпнула в «Синем Никсе», что явно вызвало бы у папы разрыв кровеносного сосуда. — Ничего не произошло, и тогда я выпила ещё один стакан, чтобы наверняка. И снова ничего не произошло. Я подумала, что должно быть ты сделал что-то ещё в качестве дополнения к Глаену.

Его глаза засияли весельем.

— Ты пила его медленно?

— Не совсем, — ответила я, начав подозревать, куда он клонит этими вопросами.

— И что ты потом сделала? — спросил он.

— Я пошла в главный корпус на ужин.

Он кивнул, словно всё обрело смысл.

— В следующий раз, потягивай его медленно и дай ему время поработать над тобой. И держись подальше от мест, где много демонов, пока не научишься контролировать свою магию. Чары не дадут тебе причинить им вред, но и не помогут тебе контролировать магию.

— Хорошо.

— Продолжай практиковаться, а я скоро вернусь за тобой для следующего урока, — он повернулся к маме. — Я доволен прогрессом Даниэлы. У неё будут промахи и сложности, учитывая её ситуацию, но она сильная, и у неё есть мы. Мы направим её.

Мама улыбнулась впервые за всё время, как она вернулась домой.

— Спасибо, Эльдеорин.

— Ты не поблагодаришь меня, когда получишь от меня чек, — пошутил он и испарился.

Я снова рухнула на диван, а мама подошла и села рядом. Я положила голову на её плечо и закрыла глаза.

— Ну, а теперь-то безопасно выходить? — выкрикнул Димитрий.

Он ушёл в свою комнату, решив избежать скандала, как только мы шагнули через порог.

— Да, — в унисон ответили мы с мамой.

Он вышел в гостиную комнату, посмотрел на нас двоих и плюхнулся в кресло.

— По шкале от одного до десяти, насколько серьёзные у неё проблемы?

— У неё нет проблем, — сказал папа. — Мы просто рады, что с вами обоими всё в порядке.

— Спасибо Ронану, который, кстати, теперь на вершине моего списка вещей, которых я в жизни не ожидал увидеть, — Димитрий подался вперёд и уперся локтями в колени. — А мы собираемся обсудить тот крошечный факт, что наш тренер наполовину оборотень?

— Наш тренер наполовину оборотень, — сказала я с невозмутимым выражением лица.

— Ха-ха. Не знаю, как ты можешь быть такой безразличной к этому, — он посмотрел на родителей. — А вы знали?

Мама кивнула, а папа сказал:

— Да.

— Ладно, — изрек Димитрий. — Отложим в сторону тот факт, что большинство оборотней нас не любят, как такое вообще биологически возможно: иметь Мори и волка внутри него?

Это был тот же самый вопрос, что я задала маме пару дней назад. Она дала ему тот же ответ, добавив:

— Мы живём в мире, где расы людей рождаются с демоном внутри, где существуют фейри, и люди могут обращаться в волков. Всякое возможно.

Димитрий посмотрел на меня.

— Ты с Ронаном была там больше часа. О чём вы говорили? Он тебе что-нибудь рассказал о своей семье или откуда он?

С той минуты как я вышла из столовой, я непрестанно думала о своём по большей части монологе с Ронаном. Я проигрывала в памяти слова, которые он сказал мне, и жалела, что дедушка не подождал ещё хотя бы полчаса. Я не понимала, какие эмоции испытывала на этот счёт, за исключением того, что точно знала, что не хочу делиться этим ни с кем, даже со своим близнецом.

— Он не мог обратиться, пока моя магия была в активной фазе, поэтому он пробыл в волчьем обличье большую часть времени. Когда он смог перевоплотиться, мы говорили о тренировке, пока не появился дедушка.

Димитрий откинулся на спинку кресла.

— Тренировка? Он, может быть, единственный Мори-оборотень во всем мире, а ты говорила с ним о тренировке?

Я притворилась, что нахмурилась.

— Я была слегка занята в то время.

— Одно я знаю наверняка. Тренировка завтра будет интересной, — сказал Димитрий.

Я вспомнила, что папа приказал мне вернуться завтра на уроки. Я не знала, что ожидать от Ронана. Будет ли он относиться ко мне иначе, или всё также будет жестким тренером, который вечно мной недоволен?

Мой телефон завибрировал, и я знала, кто это был. Кай прислал мне уже два сообщения со времени инцидента. Он хотел узнать как у меня дела, а я до сих пор не ответила ему. Месяц назад я была бы в эйфории, что получила от него сообщение. Не знаю, что именно случилось, но я не испытывала больше этого трепета. Он ничего не сделал, он был отличным парнем. Дело было во мне, я изменилась. И я знала, что надо сделать. Пусть и не сегодня. Это надо сделать при личной встрече.

* * *

Папа разрешил мне вернуться в центр безопасности после семейного разговора, но дал ясно понять, что после одиннадцати вечера меня там быть не должно. Когда я попыталась заспорить, он заявил мне, что условия окончательные и бесповоротные. Я обнаружила, что мне там особо делать нечего, потому что он с Даксом просмотрел все оставшиеся документы на Риса Мейера. И в итоге я зависла с книгой в руках на диване, боясь уходить и пропустить какие-нибудь новости о Саммер.

Через час как я пришла туда, из моей задумчивости меня вырвал голос Дэвида. Отложив книгу в сторону, я подошла к Даксу, решив послушать о чём они говорят.

— В банковском отделении в Филадельфии сегодня утром был открыт депозит, и мы получили вот это.

Дэвид запустил видео с главного входа в банк. Открылась дверь, и вышел мужчина. Запись была остановлена, и я с легкостью узнала лицо Риса Мейера.

Я придвинулась ближе.

— А мы можем отследить его от банка?

— Как думаешь, почему твой дедушка нам так хорошо платит? — Дэвид сверкнул мне широкой улыбкой. — Смотри и учись.

На экране появилась серия картинок, на каждой из них был Мейер, пока он шёл вниз по нескольким улицам и сел в такси. Появилось ещё больше картинок, показывающих его выходящим из такси и направляющимся в отель.

— Он заселился под своим другим вымышленным именем… Ричард Хилл, — сказал Дэвид.

— Отличная работа, — папа посмотрел на Дакса. — Мы можем выдернуть кого-то на связь из группы Филли?

Воин по имени Терренс подошёл к телефону, и папа сообщил ему, что надо сделать. Терренс пообещал отзвониться через час. Я не знала, смогу ли выждать так долго, чтобы выяснить, что этот ублюдок сделал с Саммер.

Ко времени как поступил видеозвонок от Терренса, я уже жевала ногти. Он улыбнулся нам.

— Мы доставили для вас этот груз. Николас.

Звонок вёлся из подвала. Камера переместилась и остановилась на мужчине в пижамных штанах и футболке. Его голова была закрыта колпаком, а ноги и руки привязаны стяжкой к стулу. Позади него стоял воин, другой подошёл и стянул колпак с головы мужчины.

Этот Рис Мейер уже не был тем самым учтивым, улыбчивым мужчиной с фотографий. Его темные волосы стояли во все стороны, лицо было измазано грязью с разводами от слёз, а глаза красными. Он бросал дикие взгляды на вооруженных воинов.

— Кто вы? Чего вы хотите?

— Информацию, — сказал папа.

Глаза Риса стали метаться, пока он не заметил камеру.

— Какую информацию? Это какая-то большая ошибка. Вы взяли не того человека.

Папа скрестил руки.

— Тогда возможно нам надо поговорить с Дэймоном Уэббом.

Мужчина побледнел и замер.

— Я задам тебе несколько вопросов, — сказал папа леденящим тоном, какого я никогда не слышала. — В зависимости от того насколько честно ты ответишь на них станет ясно увидишь ли ты завтрашний день или нет.

Рис склонил голову и зарыдал. Я знала, что папа блефовал, и всё же по моей спине пробежал озноб.

Папа перешёл сразу к делу.

— Три ночи назад в Бостоне ты пошёл на ужин со студенткой колледжа по имени Саммер Келли. После ужина вы вышли из ресторана и прошли квартал до парковки, где ты оставил свою машину. С того времени мисс Келли не было ни видно, ни слышно. Что произошло с ней на парковке?

Я дышать не могла, пока ждала ответ Риса. Я хотела знать, где была Саммер, но и до ужаса боялась узнать, какую судьбу встретила она от его рук.

Рис поднял голову и посмотрел в камеру, нацепив маску невинности с широко раскрытыми глазами.

— Ничего с ней не произошло. Я отвёз её в общежитие, и больше её не видел.

— Вы не честны с нами, мистер Мейер, — неторопливо произнёс папа, напомнив Рису о своей угрозе. — И мы знаем об этом благодаря камере дорожного движения, установленной рядом с парковкой. Она показала нам, что ты был один в машине, когда уезжал. Пересмотреть свой ответ не хочешь?

Рис судорожно сглотнул.

— Хорошо. Мы поругались, и она сказала, что пойдёт домой пешком. Когда я уезжал, с ней всё было в порядке. Клянусь.

— Мы нашли телефон мисс Келли на парковке вместе с её кровью. Мы знаем, что ты причастен к её исчезновению. У тебя последний шанс правдиво ответить на мой вопрос, — голос папы был опасно-спокойным.

Вне диапазона съемки камеры раздался легко узнаваемый звук меча, вынимаемого из ножен. Рис выпучил глаза и начал лепетать:

— Мне сказали, что наркотик вырубит её, но она очнулась, когда её грузили в фургон. Она обезумела, начала царапаться и рычать как животное. Пришлось два раза ударить электрошокером… а потом вокруг её рук и ног обмотали серебряную цепь. Её погрузили в фургон и увезли.

Впервые в жизни меня ослепило яростью.

— Ты сукин…

Папа закрыл мне рот рукой и покачал головой, глядя на меня. Он жестом попросил Дакса отключить звук микрофона и отпустил меня.

— Ты должна позволить мне вести допрос. Я знаю, что ты чувствуешь, но в таких делах нельзя показывать эмоции. Поняла?

Я скованно кивнула. Он быстро обнял меня и повернулся к экрану.

— У кого она и зачем она им понадобилась?

— Я не знаю, кто они, — голос Риса стал более похож на хныканье. — И мне не сообщили, зачем она нужна была им.

— Ты провёл несколько недель, добиваясь от этой девушки доверия, чтобы доставить её неким людям, и ты понятия не имеешь, зачем и для кого? — папа задал вопрос с куда большим контролем, чем был у меня.

— Мне сказали, что она не пострадает, — слабо ответил Рис.

— Я спрашивал не об этом, — рявкнул папа, и Рис дёрнулся, словно его ударили.

Рис снова начал плакать.

— Клянусь, я не знаю кто они. Знакомая спросила, хочу ли я заработать нал по-лёгкому…

Я так сильно заскрипела зубами, что у меня разболелись челюсти, и я задрожала от усилия хранить молчание. Когда мы найдём тех, кто стоит за этим, я заставлю их пожалеть о том, что они вообще узнали её имя. Никто, даже мой отец, не остановит меня.

Папа приобнял меня за плечи и притянул к себе. Он посмотрел на монитор и сказал:

— Ты уверен, что эта женщина не скажет нам, зачем кому-то понадобилась девушка?

— Она сказала, что не знает ничего об этом, — всхлипнул Рис. — Это всё. Клянусь.

Я одеревенела, ещё одна волна гнева опалила меня. Он заманил Саммер в ловушку, чтобы её мог пленить, бог знает кто, и он понятия не имел, что с ней будут делать.

— Это не всё, — сказал папа. — Мне нужно имя этой женщины и описание людей, которым ты передал девушку. Я хочу знать все виды связи, какими ты пользовался в этой работе, и как ты получил свою оплату.

Меня не удивило, когда Рис тут же сдал своего друга ради спасения своей задницы. Её звали Ирис Морган, и она жила в Чикаго. Он не знал её домашнего адреса, но был счастлив поделиться номером её почтового ящика и местоположением.

Он дал описание трёх мужчин из фургона, которые, судя по всему, были наёмниками, как и те, которые схватили Софи и Лилли. Общался он не слишком плотно с Ирис Морган, и все разговоры велись через одноразовые телефоны. Один из мужчин в фургоне передал ему конверт, полный наличностью, в качестве оплаты.

Когда стало ясно, что ничего больше ценного мы не услышим от Риса, Терренс повернул камеру на себя.

— Что пожелаете сделать с нашим очаровательным гостем? Ну, за четвертование или уничтожение отходов требуется доплата.

Позади него Рис застонал и начал реветь. Один из воинов с отвращением хмыкнул.

— Ах, дерьмо, Терренс. Я не буду отмывать мочу.

— Его ищет ФБР, — сказал папа. — Сдайте его им, и скажите им пусть сами решают, что с ним делать.

— Принято.

Звонок был отключён, и я повисла на папе. Он обнял меня и стал поглаживать по спине.

— Не надо было позволять тебе слушать это, — сурово сказал он. — Для тебя слишком жестоко.

— Нет. Я рада, что сама всё услышала, — я отступила от него и вытерла глаза рукавом. — У них были серебряные цепи. Они похитили её, потому что она оборотень.

— Да.

— Это те же люди, кто схватил ягуаров и волка из Монтаны, так ведь?

Я больше не могла отрицать правду, которая буквально стояла у меня перед глазами.

Несколько минут он колебался с ответом, и я видела, как он обдумывает мягкий способ подтвердить мои подозрения.

— Полагаю, что да.

В горле у меня пересохло, и стало трудно глотать.

— Как думаешь, они стоят и за исчезновением демонов?

— Думаю, что вероятность этого очень высока, — он потёр подбородок. — Демоны исчезают без каких-либо следов и физических доказательств, что указывает на профессиональную работу. Ягуары были похищены подготовленными наёмниками и, судя по описанию, что нам дал Рис, мужчины в фургоне тоже были наёмниками. Кто-то с глубокими карманами и ресурсами скрывает свою причастность ко всему этому.

Я обняла себя, внезапно замёрзнув. Я боялась задать вопрос, который мучил меня со дня исчезновения Саммер. Зачем кому-то понадобилось пройти через столько хлопот, чтобы похищать оборотней и демонов? У них нет ничего общего, кроме как обе расы не являются людьми. Скорее всего, кто-то из богатеев создает свою личную коллекцию. Я содрогнулась от мысли, что Саммер заперта в каком-то «зверинце» ради забавы какого-то миллионера.

— А что теперь? — спросила я.

— Теперь мы ищем Ирис Морган, — папа указал на два монитора, за которыми Дакс уже проводил поиски. — Вероятней всего имя вымышленное, но мы можем выследить владельца почтового ящика. Мы попросим Дэвида также поискать её. Вместе с Даксом, они найдут её.

Дакс кивнул, не отрывая взгляда от монитора.

— Невозможно полностью исчезнуть, если только ты не живешь в диких землях и вовсе не контактируешь с внешним миром. Неважно насколько умными себя они считают, всегда что-то да остаётся.

Я посмотрела на папу.

— А я что могу сделать?

— Знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты ничем пока помочь не можешь. Тренируйся, работай над магией, будь со своими друзьями.

— Я не могу вести себя словно всё в порядке, — парировала я.

— Никто и не ожидает этого от тебя, — он нежно обхватил моё предплечье. — Возьми на завтра выходной, если требуется. А потому возьми весь свой гнев и направь его на тренировку с пониманием, что мы задействовали всё, что в наших силах, чтобы вернуть Саммер домой. Мы не остановимся, пока не найдём её.

Я выдавила улыбку.

— Я знаю, что ты не остановишься.

Он тягостно выдохнул.

— Мне надо позвонить Роланду и Питеру, и сообщить им всё, что выяснили. А ты иди домой.

— Ладно.

Я хотела остаться, но этот долгий день наконец-то дал о себе знать. Звонок, который папа собирался сделать, будет очень тяжелым, и меньше всего им надо сейчас беспокоиться обо мне. Я поцеловала его в щёку и ушла.

Начался лёгкий дождик и набрал силу, пока я шла в сторону леса. Погода соответствовала моему настроению, и мне было плевать, промокну ли я до нитки, пока дойду до дома.

Кто-то вышел из леса близ реки. Прикрыв глаза, я наблюдала как Ронан прошёл вдоль берега, так же не беспокоясь о дожде, как и я. Мне стало интересно, вернулся ли он с очередной прогулки к речному бассейну и думал ли он о той ночи так же часто, как и я.

Я вспомнила наш разговор в столовой. Он показал мне другую сторону себя, и после этого стало невозможно не испытывать к нему симпатию. Я не знала, что именно чувствовала, и чем больше я узнавала его, тем большей загадкой он становился.

Ронан остановился и посмотрел в мою сторону. И тогда-то я поняла, что таращусь на него. Я скованно помахала ему и поспешила в сторону леса.

* * *

Следующий день, после обеда.

— Скажи мне ещё раз, почему я должна лезть в озеро? — спросила я, окунув палец ноги в озеро.

— Потому что ты наполовину ундина, и вода — идеальная среда для тебя, — сказала мать. — Думаю, ты можешь использовать магию воды для контроля своей магии.

Я оглянулась на неё.

— Я выпила только один бокал Глаена. Этого достаточно?

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Тепло и приятно покалывает, — я смахнула воду пальцем ноги. — Но не настолько, чтобы понять, что вода ледяная.

Мама рассмеялась.

— Ты напоминаешь мне меня саму, когда Айне в первый раз велела мне залезть в озеро. Мы были на этом самом месте. В тот день я узнала, что могу управлять водой.

Я вошла в воду.

— Будем надеяться, что я пойду по твоим стопам.

Этим утром я снова решила пропустить тренировку и вместо этого провести день с мамой. Сначала мы отправились в зверинец, чтобы позаботиться о новых обитателях — трёх детёнышах виверна, захваченных во время рейда в Техасе. Вивернам было не больше месяца от роду, и у них были крошечные шишечки на том месте, где со временем вырастут крылья. Они были около полуметра ростом и так мило пахли, когда шипели, а из их мордочек вырывались струйки дыма. К счастью, виверны не могли вырабатывать огонь до подросткового возраста. К тому времени они уже будут на пути к своему новому дому, на тренировочную базу в Аргентине.

Во время обеда я спросила, не поможет ли мама мне с моей магией, что и привело нас сюда. Я боялась делать это в одиночку, даже несмотря на защиту, которую наложил на меня Эльдеорин.

— Стой здесь, — крикнула она, когда вода дошла мне до колен. — Теперь сядь лицом ко мне.

Я скорчила гримасу.

— Это обязательно?

— Да, — ответила она, явно наслаждаясь услышанным.

Я повиновалась и села, теперь вода доходила мне почти до груди. Подтянув ноги, я обхватила их руками, как будто так могла бы согреться.

— Ты уже чувствуешь свою магию? — спросила она.

— Нет.

Она подошла к кромке воды.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила, на что была похожа твоя магия после того, как ты выпила Глаен в «Синем Никсе», но до того, как ты увидела вампиров.

Закрыв глаза, я представила тёплое сияние глубоко внутри себя. Это оказалось проще, чем я думала.

— А теперь попробуй вызвать её, — сказала она.

Я пыталась снова и снова, но это было всё равно, что тянуться к голограмме. Разочарованная, я сдалась и открыла глаза.

— Я не могу.

— Ничего страшного. Давай попробуем иначе. Подумай о своей магии, но на этот раз представь, как бы она выглядела в воде. Смотри.

Она присела на корточки и коснулась воды кончиком пальца. Мгновенно вокруг её пальца образовалось искрящееся золотистое облачко, и в памяти всплыло смутное давнее воспоминание о том, как я делала то же самое.

Я сделала, как она сказала, и снова вспомнила свечение. Я представила, что свечение было в воде, а не внутри меня. Перед моим мысленным взором свечение распространялось и окружало меня.

— Дэни, открой глаза, — мягко сказала мама.

Её улыбка была первой, что я увидела. Она указала на воду, и я посмотрела вниз.

— Ничего себе.

Вода вокруг меня не просто искрилась. Она была наполнена белым сиянием, распространившимся, по меньшей мере, на полтора метра во все стороны. Я сложила ладони и зачерпнула немного воды. Присмотревшись, я увидела, что свечение создавалось тысячами крошечных искорок света.

— Как я могла призвать магию воды, не имея своей собственной?

Я опустила руку и позволила воде стечь обратно в озеро.

Мама встала.

— Ты не можешь полностью запереть свою магию. Она такая же часть тебя, как и твой Мори. Ты открылась магии озера, и оно откликнулось, потому что распознало магию в тебе.

Я провела рукой по воде, поражённая тем, как искорки последовали за ней. Они начали цепляться за меня, пока погруженные в воду части тела не окружило мягкое белое сияние, и я больше не чувствовала холода.

Я встретила гордый взгляд матери.

— Думаю, я помню, как делала это, когда была маленькой.

— Раньше тебе нравилось играть с магией воды. Твоим любимым трюком было создавать…

— … водяные смерчи! — сказала я, и в моём сознании сформировался образ двух крошечных водяных смерчей, танцующих друг вокруг друга.

Её взгляд стал отстраненным, и она улыбнулась.

— К пяти годам ты уже могла управлять водой лучше, чем я в семнадцать.

— Только потому, что ты учила меня с того дня, как я научилась ходить, — я покрутила воду пальцем, пытаясь создать водоворот. — Если бы ты знала Айне, когда была маленькой, ты, вероятно, могла бы создавать снежные бури к семнадцати годам.

Всплыло ещё одно воспоминание.

— Помнишь, как ты заморозила озеро, чтобы мы могли кататься на коньках?

Она улыбнулась.

— Бабушка Мадлен подарила вам с Димитрием коньки на Рождество, но озеро ещё не полностью замерзло. Вы были слишком нетерпеливы, чтобы ждать до января.

— Мы провели весь день на озере. Это был одни из моих любимых рождественских праздников.

Я подумала о том, как мама и папа учили нас с Димитрием кататься на коньках. Дядя Крис и тетя Бет были там с двухлетней Грейс, и в сумерках мама сделала так, чтобы снег шёл только на озере.

— Весёлый был день, — она хлопнула в ладоши. — Но вернёмся к твоему уроку.

Окрыленная счастливыми воспоминаниями и действием Глаена, я посмотрела на светящуюся воду.

— Что мне теперь делать?

— Сосредоточься на ощущении магии воды. Она, по сути, такая же как у тебя, только слабее.

Она наклонилась и подняла руку на несколько сантиметров над поверхностью воды. Вода под её рукой заискрилась, и крошечный столбик магии поднялся, чтобы коснуться её.

— Призови магию воды, и пусть она попытается вытянуть твою наружу.

Я положила руки на колени и снова закрыла глаза. Я подумала о магии воды и о том, какой тёплой она была на моей коже. Сосредоточившись сильнее, я поняла, что за этим теплом скрывалось лёгкое покалывание электричества. Я взывала к ней, как к собственной магии, пока не почувствовала, как она проникает мне под кожу. Мама была права: она была далеко не такой сильной, как у меня.

Я была так сосредоточена на ощущении магии воды, что сначала не заметила свечения. Постепенно я начала осознавать, что в центре меня нарастает жар, и во все стороны тянутся энергетические нити. Восторг наполнил меня, когда две магии соединились и слились воедино, и впервые за много лет я почувствовала себя цельной.

Открыв глаза, я покрутила рукой в воде. Искры поплыли за моей рукой, и я задвигала ею всё быстрее и быстрее, пока не образовался крошечный водоворот. Казалось какая-то часть меня, которой я долго не пользовалась, проснулась и поняла, что я хочу сделать, ещё до того, как я это сделала. Я подняла руку, и вода поднялась вместе с ней. Держа руку ладонью вниз, я представила, как вода вращается всё быстрее, пока водяной смерч не поднялся на почти на метр в воздух.

Волна усталости нахлынула из ниоткуда, и мне показалось, что моя рука была привязана к концу слишком туго натянутой резинки. Я опустила её обратно в воду, магия исчезла, а свечение превратилось в крошечный уголек, который замерцал и погас.

— Я не смогла удержать, — сказала я, ловя ртом воздух. — Я не понимаю. Вчера это продолжалось почти час.

Мама села на большом камне.

— Вчера ты не контролировала магию, вот почему она так себя вела. Сегодня ты выпила всего один бокал Глаена и использовала свою магию, чтобы двигать воду. К тому же, ты давно не практиковалась.

Я встала и удивилась, когда у меня подкосились ноги. Выйдя из воды, я присоединилась к ней на камне. Лёгкий ветерок заставил меня вздрогнуть, пока она не положила руку мне на плечо. Моя одежда мгновенно высохла, и меня обдало теплом.

— Спасибо.

Она протянула руку и заправила мои волосы за плечо.

— У тебя всё получилось, Дэни, даже лучше, чем я ожидала с первой попытки. Эльдеорин и Айне будут довольны.

— Почему он не заставил меня сделать что-то подобное, вместо того чтобы натравливать на меня вампиров? — спросила я.

Она усмехнулась.

— Эльдеорин не верит в полумеры, и каким бы могущественным он ни был, он мыслит не как элементал. Когда ты сказала, что хочешь восстановить контроль над своей магией, у меня возникло ощущение, что пребывание в воде поможет тебе.

— Ты оказалась права, — я смотрела на гладкую поверхность озера. — Мне стоит пойти ещё раз?

— На сегодня достаточно. Мы продолжим завтра, после твоей тренировки.

— Хорошо.

Мне действительно нужно было вернуться к тренировкам, хотя бы для того, чтобы выплеснуть всю накопившуюся негативную энергию. Я также скучала по своим друзьям, хотя они наверняка завалят меня вопросами после вчерашнего небольшого инцидента.

Мама встала.

— У меня занятие через тридцать минут. Не хочешь прогуляться со мной до поместья?

— Я собираюсь туда сегодня вечером, так что, думаю, побуду здесь до ужина.

Я была немного утомлена тренировкой, но не хотела, чтобы она беспокоилась обо мне и решила, что нам не стоит торопиться.

— Повидаться с Каем, — спросила она с понимающей улыбкой.

— Да.

Она быстро обняла меня.

— Я принесу какой-нибудь десерт после ужина. Ты заслужила.

Я осталась на скале, когда она отправилась в поместье. Она могла бы перенестись туда за секунду, но ей нравилось ходить пешком. Хуго и Вульф выскочили из-за деревьев и встали по обе стороны от неё. Им нравилось защищать её, и она никогда не отказывала им в этом удовольствии.

Моё хорошее настроение испортилось, когда я подумала о том, зачем я собираюсь встретиться с Каем сегодня вечером. Пришло время для разговора, который я откладывала и которого боялась. Кай мне нравился, и было нечестно водить его за нос. Я встала со вздохом. Почему поступать правильно должно быть так трудно?

* * *

— Есть кто-то другой? — тихо спросил Кай.

— Нет.

Я смотрела на огни поместья, сидя в беседке. Перед моим мысленным взором возникло лицо, но я отогнала его прочь. Я понятия не имела, откуда оно взялось и почему вызвало лёгкий укол вины.

Кай без энтузиазма улыбнулся мне.

— Дело не в тебе, а во мне.

— Как бы банально это ни звучало, но это правда. Многое навалилось, и в последнее время из меня не очень-то получается хорошая девушка. Мы и так уже почти не видимся.

Его плечи поникли.

— На этой неделе я почувствовал, что ты отдаляешься, и надеялся, что это временно.

— Прости, Кай, — резко сказала я.

— Понимаю, — он потянулся и взял меня за руку. — Тебе не нужно извиняться за свои чувства. Я видел, что случилось с тобой в столовой, и слышал о твоей подруге Саммер. Надеюсь, её скоро найдут.

У меня перехватило горло.

— Я тоже.

— Ты в порядке? — спросил он. — Вчера было довольно напряжённо.

Я поморщилась.

— Я разыграла настоящее представление, не так ли?

Он наклонился вперёд.

— Что случилось? Димитрий сказал нам только, что всё под контролем, и с тобой всё в порядке.

— Давай просто скажем, что я попытался высвободить свою магию, и это сработало слишком хорошо. Мне не было больно, и Эльдеорин наложил на меня защиту, чтобы это больше не повторилось.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — он расплылся в улыбке. — Конечно, это было ничто по сравнению с превращением Ронана в оборотня. Такого я не ожидал.

Я вспомнила о своём потрясении в ту ночь, когда узнала, кем был Ронан.

— Я тоже.

— Как ты думаешь, Тристан знал?

— Да. Мои родители тоже знали об этом, — я дёрнула нитку на рукаве. — Ронан говорил что-нибудь об этом сегодня на уроке?

Кай фыркнул от смеха.

— Ни слова. Он вошёл, и всё было как обычно.

— Это на него похоже.

Вчера Ронан тоже ничего не сказал мне об этом. У меня было так много вопросов. Откуда он? Кто из его родителей был оборотнем? Каково это, когда внутри тебя Мори и волк? Серебро ранит его? Димитрий пытался уговорить маму и папу рассказать нам, но у него ничего не вышло.

— Ты вернешься к тренировкам завтра? — спросил Кай.

Я кивнула.

— Надо, если планирую стать воином в следующем году.

Встав, он протянул мне руку и помог подняться на ноги.

— Ты справишься, и у тебя всё получится.

— Потому что это у меня в крови, — пошутила я, когда мы покидали беседку.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз мне это говорили.

— Потому что ты это ты, — сказал он. — Иногда, когда я наблюдаю за тобой на тренировках, мне интересно, притворяешься ли ты, что не лучше остальных, чтобы спасти наши эго.

— С какой стати ты это говоришь?

Его слова были так похожи на то, что сказал мне Ронан. Было странно, что они оба упомянули об этом с разницей в один день.

И его ответ меня ошеломил.

— Всё в том, как ты двигаешься. Мы все отличные бойцы, но ты делаешь так, что это выглядит легко. Наоми сказала однажды, что ты напомнила ей смертоносную балерину, и это запомнилось мне.

Я издала короткий смешок.

— Поверь мне, я не защищаю ничье эго, особенно эго Димитрия. Но спасибо тебе за эти слова.

Мы добрались до поместья, и я сказала:

— Спасибо, что был так добр ко мне. Мы всё ещё друзья?

— Всегда, — он махнул рукой в сторону двери. — Зайдёшь? Думаю, остальные смотрят фильмы в общей комнате.

— В следующий раз.

Мне было странно, что мы вдвоём присоединимся к нашим друзьям, когда мы только что расстались. Завтра на тренировке не будет так неловко.

— Хочешь я провожу тебя домой?

— Я в порядке, не надо, — я наклонилась и поцеловала его в щёку. — Спокойной ночи, Кай.

— Увидимся завтра, — сказал он и, развернувшись, ушёл.

Я направилась в сторону дома, но изменив курс, пошла посидеть на берегу реки. Откинувшись на траву, я смотрела на звёзды и пыталась разобраться в своих смятенных чувствах. Я была рада, что Кай воспринял разрыв хорошо, но мне было немного грустно, что всё закончилось. Он был моим первым парнем, и нам было очень весело вместе.

Я прикрыла глаза рукой. Что со мной было не так? Я думала о парнях, в то время как Саммер могла проходить через всевозможные ужасы. Самое наименьшее, она была в плену. В худшем случае… Я старалась не думать о том, что это могло быть.

Единственное, что позволяло мне спокойно спать по ночам, это понимание, что папа лично возглавляет её поиски. Работая с Дэвидом и Келвином, он переворачивал каждый камень и шёл по каждому следу, чтобы выяснить, кто её похитил. Никто не был лучше этих двух хакеров, вот почему они работали исключительно на нас и получали за это хорошее вознаграждение.

Я отвела руку и посмотрела на звёзды, но некоторых из них не было видно. Я зажмурилась и снова открыла глаза. Они сфокусировались не на звёздах, а на тёмном силуэте, заслонявшем их.

Я откатилась и вскочила на ноги, с уже приготовленным ножом в руке. Сердце колотилось, и я смотрела на Ронана скорее от смущения, чем раздражения.

— Ты пытаешься получить удар ножом?

Его брови поползли вверх.

— Ты ожидаешь нападения в Весторне?

— Нет. Извини, — я убрала нож в ножны. — Вышел на ночную прогулку?

— Я предпочитаю бегать.

— Я тоже люблю бегать, — сказал я, а потом поняла, что он имел в виду бег волка.

Он направился к лесу, и я последовала за ним. Несколько дней назад я бы пошла в другую сторону.

— Как далеко ты ходишь?

Если он и не хотел моего общества, то никак этого не показал.

— Километров пять или около того. Я стараюсь держаться подальше от территории виверна.

Это, что, в его голосе веселье? Я искоса взглянула на него, но не смогла разглядеть выражение его лица под этим углом.

— Его зовут Алекс, и это, наверное, хорошая идея. Алекс не трогает людей, но всё, кто ходит на четырёх лапах, это честная игра, за исключением церберов. Даже Алекс не станет с ними связываться.

Когда Ронан не ответил, я объяснила, как так вышло, что в наших горах живёт виверн.

— Думаю, он остался из-за мамы. Он снова спас ей жизнь после нападения на Весторн. Они с моим отцом были в лесу, окружённые вампирами. Алекс налетел, убил двух вампиров и улетел с ней.

Это вызвало реакцию. Ронан повернул голову и посмотрел на меня. Я рассмеялась, увидев недоверие на его лице.

— Всё это правда. Мама оказывает такое влияние на животных, даже на ворчливых вивернов. Их тянет к ней. Как, по-твоему, у нас появились два цербера?

— И у тебя тоже есть эта способность? — спросил он так, словно нашёл ответ на запутанную головоломку.

Я изобразила жест «так себе».

— Да, но это ничто по сравнению с её, по крайней мере, с тех пор, как я подавила свою магию. Ты задаёшься вопросом, не поэтому ли я была с Алексом в тот день, когда мы встретились.

— Это меня сбило с толку, — признался он.

Я ухмыльнулась.

— Теперь ты знаешь.

Мы остановились на опушке леса, и я была ошеломлена внезапным нежеланием расставаться с ним. Что со мной происходило в последнее время? Мне нужно было спросить маму, не может ли высвобождение моей магии повлиять на мои эмоции. Это было единственное объяснение, которое имело смысл.

— Я лучше пойду, чтобы ты мог перевоплотиться.

Я сделала шаг к деревьям, но его голос остановил меня.

— Тебе не следует оставаться ночью в лесу одной. Я провожу тебя домой.

Смеясь, я повернулся к нему.

— Я дома, а это мой задний двор. Я знаю каждый сантиметр этого леса, и так быстрее, чем по дороге, — на его скептический взгляд я ответила: — Я буду уже на полпути к дому, когда ты разденешься и перевоплотишься.

Он издал звук, нечто среднее между ворчанием и смехом.

— Спокойной ночи, — беззаботно попрощалась я и вошла в лес.

Я не стала дожидаться его ответа и бросилась бежать, набирая скорость, как только моё зрение приспособилось к более глубокой темноте. Знакомый прилив адреналина наполнил меня, безудержная радость от того, что я двигаюсь так же быстро и свободно, как ветер в кронах деревьев.

Хруст ветки и тихое пыхтение подсказали мне, что я больше не одна. Моё дыхание участилось, а окружение стало более оживлённым, когда во мне пробудился соперник.

— Наперегонки к озеру, — крикнула я и прибавила скорость.

Раньше я бегала с Саммер и другими моими друзьями-оборотнями в Холмах, но это не приносило мне того восторга, который я испытывала, мчась бок о бок с Ронаном. Мы плавно пробирались сквозь деревья и преодолевали препятствия, как будто разделяли сознание, и все мои тяжёлые мысли и тревоги остались позади. Даже мой Мори затрепетал от волнения.

Когда из-за деревьев показались огни моего дома, я напряглась ещё сильнее, полная решимости победить. Но этого было недостаточно. Ронан промчался мимо меня и достиг озера на целых три секунды раньше меня.

Остановившись рядом с ним на небольшой поляне у воды, я попыталась успокоить дыхание, чтобы он не заметил, как я запыхалась.

— На этот раз я позволила тебе победить.

Ронан фыркнул, и у меня возникло искушение толкнуть его в озеро, пока я не подумала обо всех способах, которыми он сможет отомстить на тренировках.

Он направился обратно в лес, чтобы продолжить пробежку. Я подождала, пока он почти не скрылся из виду, и сказала:

— Увидимся завтра в классе.

Его ответом был короткий гортанный лай, и лес поглотил его.

ГЛАВА 10

— Дэни, твоя очередь, — крикнула Клэр, как только Димитрий выбежал из-за угла большого амбара с самодовольной улыбкой на лице.

Аплодисменты Димитрию раздались, а Кай похлопал меня по спине.

— Удачи.

Я одарила его улыбкой и присоединилась к Клэр. Мы подошли к основанию девятиметровой башни с небольшой платформой наверху. С платформы до земли свисала толстая верёвка.

— Ты помнишь инструкции, которые я давала тебе ранее? — спросила она.

— Да.

— Хорошо, — она подняла секундомер. — Пошла.

Я ухватилась за веревку обеими руками, обмотала её вокруг ног и начала карабкаться. После бега лазание было моим лучшим занятием, и я достигла вершины менее чем за пятнадцать секунд.

Стоя на платформе, я прекрасно видела полосу препятствий и окружающие сельскохозяйственные угодья. На участке площадью шестнадцать гектаров в Батлер-Фолс находилась молочная ферма, пока она не закрылась два года назад. Дедушка купил его этим летом, чтобы использовать как дополнительную тренировочную площадку. Горожане считали Весторн эксцентричной частной школой, поэтому не ставили под сомнение нашу потребность в спортивном комплексе на открытом воздухе.

Узкая перекладина соединяла мою платформу с другой, расположенной в шести метрах от меня. Я промчалась по перекладине и ненадолго остановилась на платформе, чтобы изучить следующее препятствие. На другом конце веревочного моста висел манекен в натуральную величину, блокирующий доступ к следующей платформе. На груди манекена была нарисована красная мишень, а у моих ног лежали три метательных ножа.

Манекен дернулся и двинулся в мою сторону на подвесной системе над мостом. Я схватила нож, прицелилась и метнула его. Лезвие вонзилось в плечо манекена, но тот продолжил приближаться. Дерьмо. Я должна была попасть в цель до того, как манекен доберётся до меня, иначе я выбываю.

Я схватила второй нож. Переведя дыхание, я прицелилась и метнула нож в манекен, который был уже на полпути через мост. Нож попал в центр красной мишени.

Да.

Секунду ничего не происходило. Затем манекен вернулся в исходное положение. Я пробежала по мосту и прыгнула на шест рядом с ним. Я соскользнула по шесту на землю и оказалась в огражденной конструкции. На земле лежала фехтовальная рапира. Я подняла её и прошла через единственную дверь в комнату с другой дверью на противоположной стене.

Не успела я войти в комнату, как фигура в маске, в капюшоне, в тёмной одежде возникла передо мной, держа рапиру. Как и у манекена, у фигуры над сердцем была красная мишень.

Мой противник поднял рапиру в быстром приветствии. Я повторила этот жест и начала атаку. Он ловко парировал мой выпад, но контратаки не предпринял. Я поняла, что цель заключалась в том, чтобы я ударила по цели, а не чтобы он нанёс ответный удар.

Я атаковала снова, и он блокировал это круговым взмахом рапиры. Я последовала за ним серией быстрых выпадов и финтов, но он умело блокировал каждое движение.

Полминуты спарринга с ним потребовались, чтобы узнать, чьё лицо скрывается под маской. С того дня в столовой между мной и Ронаном на тренировке всё изменилось. Я приняла его замечания о том, что я сдерживаю себя, и усердно работала над тем, чтобы быть такой же хорошей, как он говорил. Чем больше я совершенствовалась, тем больше он меня подталкивал, но я больше не принимала его критику за неприязнь. Я впитывала всё, что он нам говорил, и внимательно наблюдала за его демонстрациями приёмов, чтобы улучшить свою технику. Я узнала бы его фехтование где угодно.

Хотя я каждый день занималась с ним на занятиях, никто из нас не упоминал о нашей пробежке две недели назад. Или о том, что с тех пор мы шесть раз бегали вместе. Если мне нужен был партнер по бегу, я ждала его на опушке леса, когда он отправлялся на свою вечернюю пробежку. Мы не обменялись ни единым словом. Я приветственно улыбалась ему и уходила прочь, а минуту спустя его волк догонял меня. У озера наши пути всегда расходились, но мне хотелось, чтобы мы могли бегать так часами.

Если быть честной с самой собой, наша общая любовь к бегу была не единственной причиной, по которой мне так нравились эти ночи. Хотя в классе он был исключительно деловым, между нами возникло чувство товарищества. Я не знала, произошло ли это из-за нашего разговора или из-за ночных пробежек, но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я с нетерпением ждала следующего раза.

Несмотря на всё это, Ронан не давал мне поблажек в преодолении этого препятствия. Я прекрасно понимала, что время идёт, когда он блокировал каждую мою атаку. Я вспомнила, как на одном из наших занятий он показал мне несколько способов скорректировать мою технику в бою с более крупным противником. Я вспомнила его слова в тот день. «Недооценивать более слабого противника это естественная реакция. Этот недостаток — ещё одно оружие, которое ты можешь использовать против него».

Я сделала ложный выпад в его грудь и нацелилась в живот. Как я и ожидала, Ронан предвидел это движение. Чего он не ожидал, так это того, что я споткнусь. Он остановился на секунду, но этого было достаточно, чтобы прорваться сквозь его защиту и прижать кончик рапиры к мишени на его груди.

— Попался, — прошептала я, отступая назад.

Он слегка покачал головой, и я представила, как его брови поднимаются. Ронан был одним из тех людей, которые могли говорить о многом, не произнося ни слова — когда на его лице не было стоического выражения. Он поднял рапиру и отсалютовал мне. Затем он отступил в сторону, давая мне пройти.

Бросив рапиру, я выбежала в дверной проём. Я радостно улыбнулась шестиметровой стене для скалолазания и схватилась за первую опору. Перелезть через стену было так же легко, как залезть на дерево, и через тридцать секунд я перелезла через вершину и соскользнула по сети на землю.

Передо мной стоял транспортировочный контейнер с дверью, запертой на висячий замок. Гевин предупредил нас, что на сегодняшнем упражнении могут быть замки, поэтому мы все не забыли взять с собой наборы отмычек. Я достала из кармана свой футляр и принялась за работу с прочным висячим замком. После двух попыток замок щелкнул, и засов открылся.

Я отбросила замок в сторону и открыла дверь. Внутри контейнера на полу лежал манекен. Я хихикнула, увидев надпись на рубашке манекена «СПАСИ МЕНЯ». Взвалив тяжёлый манекен на плечи, как пожарный, я вышла из контейнера и обежала его с другой стороны, где за амбаром меня ждала Клэр.

Она щелкнула кнопкой на своём секундомере и одобрительно кивнула мне.

— Хорошая работа, Дэни.

— Какое у меня время?

Я бросила манекен к её ногам и попыталась взглянуть на секундомер.

Клэр рассмеялась, держа его вне пределов моей досягаемости.

— Узнаешь, когда тренировка закончится.

Я надула губы, как могла, и побежала вокруг амбара, где мои друзья уже кричали и хлопали мне. Гевин вызвал Кая, и мы стукнулись руками, когда он проходил мимо меня.

— Блин, девонька, — сказала Виктория, до которой уже дошла очередь. — Ты, что, пролетела над полосой?

Я пожала плечами, улыбаясь ей. Я заметила, что моя скорость и координация улучшились с тех пор, как я начала соревноваться с Ронаном, но я не стала говорить ей об этом. Всё сводилось к тому, сколько времени я потеряла, фехтуя с ним и взламывая замки. В целом, я была довольна своим выступлением в этом упражнении.

Настроение было лёгким и игривым, мы с друзьями шутили и спорили о том, кто был самым быстрым. Предполагалось, что мы не будем обсуждать трассу, пока все её не пройдем, поэтому некоторые из нас намекали на сложные препятствия, которых не существовало. К тому времени, когда Элси уходила последней, она ожидала, что будет уворачиваться от летящих ножей и раскачиваться на верёвке над ямой, объятой пламенем.

До сих пор я не осознавала, насколько мне это нужно. Саммер отсутствовала более трёх недель, и последняя зацепка, которая у нас была, оказалась мертва, в буквальном смысле этого слова. Мы разыскали подругу Риза, Айрис Морган, в Чикаго, только для того, чтобы обнаружить, что её тело было извлечено из озера Мичиган через три дня после допроса Риза. Кто бы её ни нанял, он не оставил свидетелей и уничтожил всякую связь с ними.

Элси закончила полосу, бросая на нас мрачные взгляды за то, что мы ввели её в заблуждение. Несколько минут спустя Ронан, Гевин и Клэр появились из-за амбара и направились к нам. Мы притихли, ожидая своего часа.

Гевин посмотрел на телефон в своей руке.

— Самое быстрое время составило три минуты и одиннадцать секунд.

— Ух, ты, — тихо сказал Шон. — Полагаю, это исключает меня.

— И меня, — подхватили ещё несколько человек.

— И победителем становится… — Гевин сделал драматическую паузу. — Дэни.

Я ожидала, что он назовёт Димитрия. Я не поняла, что он сказал, пока Димитрий не вскрикнул и не заключил меня в объятия одной рукой.

— Так держать, сестрёнка.

Клэр помахала секундомером.

— Впечатляет, Дэни.

Наоми что-то сказала мне. Я начала поворачивать голову в её сторону, как вдруг Ронан сказал:

— Отличная работа.

Я перевела взгляд на него. Он не улыбался, как Гевин и Клэр, но в его глазах промелькнуло восхищение, которого я раньше не замечала. Он склонил голову набок, и в моей груди расцвело, словно он пел мне дифирамбы. Я была в таком приподнятом настроении, что почти не обращала внимания на Гевина, когда он объявлял время всех остальным.

Когда пришло время уходить, Наоми и Луис незаметно подошли ко мне, и она пробормотала:

— Отличная работа, Дэни. Не думаю, что когда-либо слышала, чтобы Ронан кому-нибудь такое говорил.

— Я тоже, — сказал Луис.

Мы направились к машинам, а я — к шести мотоциклам, припаркованным рядом с внедорожниками. Одним из преимуществ старшеклассников было то, что им разрешалось ездить в город на мотоциклах, если нас сопровождал воин. Нам с Димитрием подарили байки на наш шестнадцатый день рождения. Он выбрал Дукати, а я — Кавасаки. Я хотела красный, но взяла чёрный, потому что он не так сильно выделялся.

Мы надели куртки и шлемы и сели на мотоциклы, пока другие стажеры усаживались в три внедорожника, которыми управляли Ронан, Клэр и Гевин. Клэр взяла на себя инициативу, за ней следовали старшеклассники, а две последние машины шли сзади.

— Я бы хотел, чтобы они пропустили нас вперёд, — проворчал Димитрий в динамик моего шлема, когда наш караван остановился на последнем перекрестке в городе.

— Возможно, если бы они не знали тебя так хорошо, они бы так и поступили, — парировала я.

Его любовь к быстрой езде не была секретом ни для кого в Весторне.

В разговор вмешался Шон:

— Ай да, молодец, Димитрий.

— Эй, — запротестовал Димитрий, и мы все рассмеялись.

Светофор переключился. Димитрий стоял впереди меня, и я дала ему небольшое преимущество, прежде чем последовала за ним через т-образный перекрёсток.

— Дэни, осторожно! — крикнул Кай.

Я повернула голову влево, и всё, казалось, происходило в замедленной съемке. Я увидела, как большой синий пикап проехал на красный свет. Я нажала на газ, но было слишком поздно. Пикап врезался в заднюю часть моего мотоцикла.

Сила удара развернула меня и швырнула через деревянное ограждение. Я увидела подо мной глубокую канаву, и единственное, что я смогла сделать, это спрыгнуть с мотоцикла в воздух.

Я ударилась ногами о каменистую насыпь, но лодыжка болезненно подвернулась, и я упала. Шлем защитил мою голову при падении, но моё тело сильно ударилось о камни. Я тяжело приземлилась на правый бок, и от острой боли в груди у меня перехватило дыхание. Я никогда не ломала рёбра, но я была почти уверена, что только что наверстала упущенное.

Я перевернулась на спину, и жгучая боль пронзила меня насквозь. В груди словно что-то горело, и я не могла отдышаться. Издалека доносились крики людей, а перед глазами всё темнело.

Кто-то открыл моё забрало и дотронулся до моего лица. Я непроизвольно дернулась, когда моё тело пронзил электрический разряд, заставивший моё сердце бешено колотиться. Моя магия. Я каким-то образом высвободила её, и это могло кому-то навредить.

Тёплое прикосновение исчезло, и волна тоски грозила задушить меня. Моему Мори было больно. Я умирала?

Рука вернулась, и перед моими глазами мелькнул образ рычащего волка. Кто-то произнёс моё имя, но его заглушило низкое рычание моего Мори, прежде чем он начал дико трепетать.

— Дэни, — снова произнёс голос. — Ты меня слышишь?

Я приоткрыла глаза, и перед моим взором поплыло расплывчатое лицо. Я попыталась заговорить, но из горла вырвался только стон.

— Вот так. Открой глаза, — приказал он.

Я повиновалась, и в фокусе появилось лицо Ронана. На его лице было странное выражение, нечто среднее между облегчением и шоком. Должно быть, я выглядела хуже, чем чувствовала себя.

— Дэни, — раздался другой голос.

Надо мной появилось встревоженное лицо Димитрия, а затем и Гевина.

— Где болит? — спросил меня Ронан.

Выражение его лица стало нормальным, за исключением глаз, а голос звучал глухо и напряжённо.

— Грудь… рёбра, — пробормотала я.

Он расстегнул молнию на моей куртке и задрал майку, чтобы осмотреть меня. Когда он ощупал мой правый бок, я ахнула от боли.

— Ты можешь пошевелить руками и ногами? — спросил он, и я пошевелила.

Я стиснула зубы.

— Лодыжка.

Гевин протянул Ронану маленький металлический цилиндрик, и я поняла, что сейчас произойдёт. Я послушно открыла рот и позволила ему положить мне на язык ужасную зелёную пасту. Я тщетно пыталась проглотить её до того, как её сухой, горький вкус заполнил мой рот.

Единственное, что было хорошего в пасте гунна, это то, как быстро она действовала. Онемение распространилось по всему телу, притупляя боль и позволяя мне сделать полный вдох. Я вздохнула.

Ронан, похоже, почувствовал такое же облегчение, как и я.

— У тебя сломано два рёбра, а может, и три. Нам нужно перевязать их, прежде чем мы вытащим тебя отсюда.

— Хорошо, — прохрипела я.

У меня пересохло во рту и горле от пасты гунна.

Он схватил свою чёрную футболку сзади и стянул её через голову. Я не могла отвести глаз от его мускулистых плеч и груди, пока он разрывал футболку на полосы и связывал их вместе. Если бы паста гунна не заставила меня забыть о боли, это зрелище заставило бы.

Димитрий и Гевин встали по обе стороны от меня и осторожно подняли меня в сидячее положение. Мне показалось, Ронан по-настоящему стиснул челюсти, когда он взглянул на Гевина?

Ронан снял с моей головы шлем и положил его на землю. Я мельком увидела потертости и небольшие вмятины на поверхности и поняла, что легко отделалась несколькими сломанными рёбрами.

Он сунул руку мне под куртку и начал плотно обматывать самодельную повязку вокруг груди. Когда он наклонился достаточно близко, я почувствовала тонкий аромат мускуса, древесины и нагретой солнцем земли на его коже, и мне захотелось прижаться губами к его шее и попробовать его на вкус.

Попробовать его на вкус? Что, чёрт возьми, на меня нашло?

Он закончил перевязывать мои рёбра и выпрямился.

— И как ты себя чувствуешь?

Я прочистила горло.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Уверена? Выглядишь раскрасневшейся.

Он потянулся, чтобы проверить плотность повязки. Удовлетворенный, он просунул одну руку мне под колени, а другой обнял за спину.

— Что ты делаешь? — спросила я, затаив дыхание.

— Ты не сможешь подняться с такими травмами.

Он встал, взял меня на руки и начал

уверенно подниматься по крутому склону.

Мои друзья выстроились вдоль ограждения и наблюдали за нами, а у нескольких девушек отвисла челюсть при виде Ронана без рубашки. Внезапно во мне вспыхнул гнев, и я чуть не закричала на них, чтобы они смотрели куда-нибудь в другое место. Можно ли получить сотрясение мозга, находясь в шлеме?

Кай встретил нас наверху и протянул руки.

— Я могу взять её.

В груди Ронана у моей щеки прогромыхало:

— Нет.

Он отнёс меня к одному из внедорожников и усадил на переднее пассажирское сиденье.

Димитрий последовал за нами и помог мне пристегнуться, пока Ронан разговаривал с Клэр.

— Ты меня до смерти напугала, — сказал Димитрий дрожащим голосом.

— Прости.

Всё произошло так быстро, что у меня не было времени испугаться. Если бы он попал в аварию, я была бы в ужасе.

Он изучал моё лицо.

— Тебе всё ещё больно?

— Нет.

Он не выглядел убеждённым.

— Твой Мори ощущается странно.

— Наверное, потому что это был несчастный случай, — поддразнила я. Будучи близнецами, наши Мори имели особую связь. Если один из нас был расстроен или испытывал боль, другой мог почувствовать это, когда мы прикасались.

Ронан сел за руль, а Виктория и Элси забрались на заднее сиденье. Элси наклонилась вперёд и положила руку мне на плечо.

— Ты в порядке?

Я откинула голову на спинку сиденья.

— Немного помята, но жить буду.

Ронан с каменным лицом завёл внедорожник и по дороге домой не обмолвился ни словом. Я понятия не имела, что делать с его внезапной сменой настроения, но всё ещё была слишком дезориентирована, чтобы думать об этом. Мой Мори тоже был не в духе, в одну минуту он был возбужден, а в следующую — растерян. И он продолжал дрожать, если это можно так назвать.

Родители и дедушка уже ждали нас на ступеньках, когда мы подъехали к главному входу. Папа открыл мою дверцу, протянул руку и отстегнул ремень безопасности. Он вытащил меня из машины, а мама хлопотала надо мной, пока он нёс меня в поместье.

— Увидимся позже, Дэни, — сказала Виктория в главном холле.

— Позже, — крикнула я, когда папа направился в восточное крыло.

Мы вошли в медицинское отделение, где нас ждали два целителя. Они отвели меня в смотровую, сделали несколько снимков и пришли к выводу, что у меня действительно сломаны три ребра и сильно растянута лодыжка.

Действие пасты гунна начало ослабевать, и я застонала от боли, когда целительница по имени Кора перевязала мне пострадавшую лодыжку. Она сделала мне укол, и в мгновение ока я почувствовала приятное тепло и избавилась от боли.

— Ей нужно остаться здесь на ночь? — спросила мама.

— Не думаю, что это необходимо, — сказала Кора. — Она может пойти домой, если завтра не будет напрягаться и вернётся на последующий врачебный осмотр.

Мой Мори всё ещё вёл себя странно, но я не стала упоминать об этом, потому что они могли передумать отпускать меня домой. Он перестал дрожать, но чувствовал себя возбуждённым. Я надеялась, что после хорошего ночного сна ему станет лучше.

Мама помогла мне переодеться в свежую одежду, которую принесла из дома, а папа зашёл, чтобы осторожно взять меня на руки. Димитрий ждал нас в главной комнате.

— Тебе было мало того, что ты поразила нас всех на полосе препятствий, — поддразнил он. — Сегодня тебе просто необходимо было привлечь к себе всё внимание.

Я сморщила нос.

— Добро пожаловать в любое время.

Папа гордо улыбнулся.

— Первое место. Моя девочка.

— Она прошла на двадцать секунд быстрее, чем второе место, — сказал Димитрий, открывая нам дверь. — Ты уверен, что она ещё не может путешествовать как фейри?

— Ха-ха, — я погладила себя по подбородку. — А кто пришёл вторым? Я не помню.

Он засмеялся, и мама сказала:

— По крайней мере, мы точно знаем, что она чувствует себя лучше.

У входа был припаркован папин внедорожник, и он усадил меня на заднее сиденье, а затем они все тоже сели. Я не увидела Ронана и с удивлением почувствовала укол разочарования. Не то, чтобы я ожидала, что он будет ждать где-то поблизости, но в глубине души надеялась, что так и будет.

— Кто-нибудь знает, что случилось с водителем пикапа, который сбил меня? — спросила я по дороге домой. — Он пострадал?

— С ним всё было в порядке. Шериф арестовал его за неосторожное вождение, — ответила мама. — Клэр сказала, что ему было пятнадцать, и у него были только водительские права.

Папа встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Вам обоим очень повезло. Если бы ты вовремя не стартанула, он бы врезался в тебя, а не в заднюю часть твоего мотоцикла. И если бы он сбил человека, он мог бы не выжить в той аварии.

Я поежилась при мысли о том, насколько всё могло быть хуже.

— Как там мой байк?

— Хуже, чем ты, — сказал Димитрий. — С ним придётся немного поработать.

Папа покачал головой.

— Не беспокойся о мотоцикле. Мы купим тебе новый.

Дома мама заставила меня немного поесть, хотя я и сказала, что не голодна.

— Твоему организму нужно топливо, чтобы восстановиться, — напомнила она мне.

Дедушка появился после ужина, и мы с ним играли в шахматы за обеденным столом, а Элиот, Оруэлл и Верн наблюдали за нами. Каждый раз, когда я брала одну из фигур дедушки, импы пищали и исполняли победный танец.

К девяти часам я начала зевать, и папа велел мне идти спать. Хотя я и устала, я лежала в постели, уставившись в потолок, и чувствовала себя беспокойной. Что-то изменилось, но я не знала, что именно. Чем больше я пыталась разобраться в этом, тем больше беспокоилась.

Я сбросила одеяло и села, стараясь не потревожить рёбра. Опираясь на стену, я доковыляла до большого кресла у окна, выходящего на озеро. Я со вздохом опустилась в кресло и положила ногу на маленький пуфик. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо была так ограничена из-за травмы, и это быстро надоедало.

Я с тоской смотрела на озеро и лес за ним. Если бы не мои травмы, я бы сейчас была там, убегала от своего беспокойства. Я представила, как встретилась бы с Ронаном и бежала бы с ним до тех пор, пока усталость не заставила бы меня остановиться. Я бы растянулась на траве, а он лёг бы рядом со мной. Он бы обнял меня и прижал к своему теплому телу, а звуки леса убаюкивали бы нас.

Звук, донесшийся из ванной, вырвал меня из грёз. Я поднесла руку к разгоряченному лицу и поерзала в кресле. Это был не первый раз, когда я думала о Ронане с тех пор, как мы начали проводить время вместе, но никогда ещё мои фантазии не были такими яркими.

Я перевела взгляд на озеро, и у меня перехватило дыхание. Это был?.. Я напрягла зрение, пока не смогла с лёгкостью различить очертания волка, стоящего на другой стороне озера. Ронан. Казалось, будто моё воображение нарисовало его в реальной жизни.

Что он здесь делал? Он не двигался, и я начала задаваться вопросом, не вообразила ли я его. Через час он развернулся и растворился в деревьях.

Я оставалась на месте ещё полчаса, но если он и был там, то я его не видела. Не знаю почему, но, увидев его, я успокоилась. Вернувшись в постель, я заснула вскоре после того, как моя голова коснулась подушки.

Хотелось бы мне сказать, что на следующее утро я проснулась свежей и отдохнувшей. Но если уж на то пошло, я чувствовала себя хуже, чем прошлой ночью. Мои рёбра и лодыжка по большей части зажили, но я была в плохом настроении и на взводе с того момента, как встала с постели. Я огрызнулась на Димитрия, когда он слишком долго пробыл в ванной, и я сразу испытала такое чувство вины, что чуть не расплакалась.

— Всё ещё болит? — спросила мама, когда я вышла из своей комнаты.

— Нет.

Я налила стакан воды и присела на один из стульев у стойки. Когда она продолжила бросать на меня обеспокоенные взгляды, я сказала:

— Я плохо спала.

Успокоенная, она подошла к холодильнику.

— Что бы ты хотела на завтрак?

— Я не голодна, — заметив, что она нахмурилась, я сказала: — Я перехвачу что-нибудь позже.

— Хорошо, — она посмотрела на меня ещё раз и подняла свою сумку. — Отдохни сегодня. Я вернусь в полдень, чтобы узнать, как ты.

Я постучала ногтем по краю своего стакана.

— Мне не пять лет, мам. Тебе не нужно меня проверять.

Она улыбнулась.

— Я принесу тебе гамбургер с гарниром. Хочешь картошку фри с сыром?

Я хмуро уставилась в свой стакан. Она знала, что я не смогу отказаться от жареной картошки с сыром.

— Да.

Я провела половину утра, бродя по дому, не в силах долго оставаться на одном месте. Я пыталась читать и смотреть фильмы, но ничто не вызывало у меня интереса.

Решив, что смогу направить свою неугомонную энергию на что-то полезное, я спустилась к озеру, чтобы попрактиковаться в магии. Мы с мамой занимались этим каждый день. Два дня назад мне наконец-то удалось призвать свою магию, не выпивая предварительно Глаен. Я все ещё не могла пользоваться ею долго, не уставая, но прогресс был налицо.

Сегодня я не могла сосредоточиться настолько, чтобы вызвать что-либо, даже магию воды. После многочисленных попыток я в отчаянии хлопнула по воде и вышла из озера.

— Ты слишком стараешься, — сказала мама, о присутствии которой я и не подозревала. — Помни, что твоя магия это продолжение тебя самой и должна быть естественной.

— Я знаю это.

Я сунула ноги в ботинки, которые оставила на берегу. Я знала, что веду себя как девчонка, но, похоже, сегодня я никак не могла вести себя лучше.

Когда я подошла к дому, она встретила меня и преградила путь.

— Ты сама не своя со вчерашнего вечера. Это из-за аварии? Хочешь поговорить об этом?

Я прижала руки к животу, почувствовав, как слёзы подступили к горлу.

— Я не знаю, что такое. Мне не нравится чувствовать слабость. Может, в этом всё и дело.

— Может быть, и так, но ты совсем не слабая, — она подняла корзинку. — Я принесла обед.

От вкусных запахов, доносящихся до меня, у меня потекли слюнки. Я ещё ничего не ела сегодня, но не стала ей об этом говорить.

Мы вошли в дом, и она распаковала корзину. Она принесла бургеры и столько картошки фри с сыром, что хватило бы накормить голодного борца сумо. Я принялась за еду, но на полпути у меня пропал аппетит. Когда я попыталась откусить ещё кусочек, мой желудок взбунтовался, и я отложила бургер.

— Я закончу с ним позже, — сказала я, когда мама вопросительно посмотрела на меня.

Она встала и, подойдя, положила руку мне на лоб. Я оттолкнула её с натянутым смехом.

— У меня нет температуры, мам. Я просто не очень голодна.

— Ты едва притронулась к картошке. Ты плохо себя чувствуешь и пытаешься скрыть это от меня.

Она взяла меня за руку. Следующее, что я понимаю, так это то, что мы стоим в медицинском корпусе поместья, где я провела следующие девяносто минут, обследуясь и отвечая на сотню вопросов о том, как я себя чувствую. Она не перенесла меня домой, пока целители не заверили её, что не находят во мне никаких физических нарушений.

Мама решила остаться со мной дома, несмотря на мои протесты и уговоры, что я была в порядке. К ужину я начала сомневаться, правда ли это. Беспокойство, которое я испытывала прошлой ночью, вернулось, и я была так расстроена, что чуть не расплакалась. Папа обнял меня и стал умолять рассказать ему, что случилось. Я не могла ответить, потому что не знала, почему я так себя чувствую.

— Если это не физическое воздействие, то, должно быть, это твоя магия, — сказала мама. — Я вызываю Эльдеорина.

Не успела она это произнести, как мой Мори бешено затрепетал. Секундой позже раздался стук в дверь.

Димитрий пошёл открывать, а когда вернулся, с ним был Ронан. В ту же секунду как я увидела Ронана, спокойствие нахлынуло на меня, как тёплый летний дождь.

На лице Ронана появилось выражение, которого я никогда у него не видела. Он выглядел встревоженным. Когда его глаза встретились с моими, я почувствовала такое страстное желание, что оно заставило меня вскочить на ноги.

Он перевел взгляд на моих родителей.

— Сара, Николас, вы не будете возражать, если я поговорю с Дэни наедине?

Папа встал и обнял меня. Его тело было напряжено, но я была слишком переполнена эмоциями, чтобы понять почему. Мама, должно быть, прочитала его мысли по их связи, потому что её глаза широко распахнулись, и она прижала руку ко рту. Я переводила взгляд с неё на Ронана, пытаясь понять, что происходит. Единственным человеком, который выглядел таким же растерянным, как и я, был Димитрий.

Мама пришла в себя первой.

— Мы можем уйти, или вы можете выйти на террасу.

— Терраса, — ответили мы с Ронаном в один голос.

Я отошла от папы и направилась к двери, которая вела на террасу. Димитрий принёс мне мою куртку. Он в замешательстве нахмурился, и он был не единственным, кто задавался вопросом, что происходит.

Наша терраса была трехъярусной и освещалась гирляндами фонарей до самого причала. Чувствуя потребность в уединении, я повела Ронана на нижнюю террасу и села на диван, который скоро уберут на зиму. Он предпочёл встать спиной к воде и вцепился руками в поручень за спиной.

— Как ты себя чувствуешь после аварии? — спросил он.

Он пришёл узнать, как у меня дела?

— Я почти в норме. Целители сказали, что полное выздоровление займёт день или два.

— Это хорошо, — он переступил с ноги на ногу. — Помимо своего физического состояния, как ты себя чувствуешь?

Вопрос застал меня врасплох, и я выпалила первое, что пришло на ум:

— Странно.

— Насколько странно?

— Я чувствую себя не в своей тарелке. Я то расстраиваюсь, то начинаю испытывать желание оторвать людям головы, — я потерла руки о бёдра. — Я начинаю задаваться вопросом, не схожу ли я с ума.

Он провёл рукой по волосам.

— Ты знаешь, когда это началось?

— Прошлой ночью, — сказала я и тут же спохватилась. — Вообще-то, я начала чувствовать себя странно после аварии, но до вчерашнего вечера всё было нормально, — я изучала его лицо. — Ты знаешь, что со мной не так?

Ронан выдохнул и подошел к месту, где я сидела. Когда он присел передо мной на корточки, моё сердце забилось быстрее. Он потянулся и взял мои руки в свои.

Я подпрыгнула, когда слабый электрический разряд пробежал по моим рукам. Он распространялся по мне, пока моё тело не завибрировало энергией. Я подняла на Ронана глаза, и что-то дрогнуло внутри меня, как цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Из глубин моего сознания всплыло одно-единственное слово, которое навсегда изменило мою жизнь.

Солми.

ГЛАВА 11

Несколько секунд я не понимала, что произошло. Всё, что я могла чувствовать, это наичистейшая радость, исходящая от моего Мори. И под ней расцвело новое осознание.

Я уставилась на Ронана, и ко мне пришло понимание. В его глазах я увидела бурю эмоций, похожих на те, что бушевали во мне. Каким-то образом осознание того, что он был так же потрясен и подавлен, как и я, удержало меня от того, чтобы поддаться этому чувству.

Я несколько раз открывала и закрывала рот, но не могла произнести ни слова. Что ты скажешь человеку, который, как и ты, только что узнал, что был твоей парой?

Его дыхание дрогнуло.

— Это случилось после аварии… или, по крайней мере, тогда это началось. Мой Мори отреагировал на тебя, но твой не отреагировал, и я подумал, что мне это показалось. Я пытался избавиться от этого чувства, но оно стало только сильнее.

Мои воспоминания о моментах, произошедших сразу после аварии, были туманными, но я помнила его голос и видела его лицо, когда открыла глаза. Было что-то ещё, что ускользало от меня всякий раз, когда я тянулась к этому, но это было больше похоже на сон, чем на воспоминание. Единственное, чего я не забыла, так это того, насколько дезориентированным и расстроенным был мой Мори.

— Единственное, что я могу предположить, это то, что твой Мори был в шоке от аварии, и это каким-то образом помешало ему узнать моего, — его пальцы рефлекторно сжались. — Я думаю, твой Мори почувствовал, что что-то не так, и это привело его в замешательство и волнение. То, что ты чувствуешь, это эмоции твоего Мори.

Мне нужно было только вспомнить, что я почувствовала, когда он появился, чтобы понять, что он был прав. Мой Мори успокоился, потому что почувствовал свою пару, но не знал об этом, пока мы с Ронаном снова не соприкоснулись.

Ронан — моя пара.

Я судорожно вздохнула.

— Мы касались друг друга десятки раз на тренировках, и ничего не происходило. Почему сейчас?

Ронан отпустил мои руки и сел со мной на диван.

— Я не знаю. Честно говоря, я думал, что из-за того, кто я есть, для меня связь невозможна, и не было никого вроде меня, у кого я мог бы об этом спросить. Я не был уверен, что у меня есть связь, пока не вошёл в дом и не увидел тебя.

Я уставилась на озеро.

— Ты был здесь у озера прошлой ночью.

Он кивнул.

— Тебя это расстроило?

— Нет. Я не могла уснуть, и, думаю, твоё появление помогло.

Я устроилась лицом к нему и поджала под себя ноги.

Он наклонился ко мне, и мы посмотрели друг на друга. Я видела его почти каждый день в течение месяца, но теперь я смотрела на него другими глазами. В этот момент он не был моим тренером или товарищем по бегу. Из всех демонов Мори в мире Ронан был единственным, кого мой Мори признал своей парой.

У меня всё ещё кружилась голова, и всё это казалось слишком нереальным. Некоторые люди, как мой отец, долгие годы не могли найти свою вторую половинку. Другие, как моя мать, связали себя узами брака в молодости. Я не слишком задумывалась об этом, потому что мне всегда казалось, что это произойдёт через много лет в будущем.

— Что теперь будет? — спросила я, ненавидя себя за то, как молодо и неуверенно это прозвучало.

Взгляд Ронана не дрогнул.

— Что ты хочешь, чтобы произошло?

Вопрос застал меня врасплох. У него был целый день, чтобы обдумать это, и я ожидала, что он уже решил, как хочет поступить. Он никогда не собирался задерживаться надолго в Весторне, и его будущее не предполагало пары. Он сказал это несколько минут назад.

Я бы не стала обманывать себя насчёт того, какие чувства он может испытывать ко мне. Бегать со мной несколько раз в неделю это одно. И совсем другое — провести со мной остаток своей жизни.

Мне не нужно было разбираться в своих чувствах к нему, чтобы понять, что они были более чем дружескими, но недостаточными, чтобы посвятить свою жизнь тому, о ком я так мало знала. Я также не хотела с ним прощаться.

— Я пойму, если ты захочешь покончить с этим прямо сейчас, — тихо сказал он, когда я слишком затянула с ответом. — Это меняет жизнь, и ничего страшного, если ты к этому не готова.

Я судорожно сглотнула.

— Можем ли мы?.. Нам обязательно решать сейчас?

Его взгляд смягчился.

— Нет.

Я улыбнулась, но он ещё не закончил.

— Я должен тебе кое-что сказать, — он отвёл взгляд, а когда он снова обратил его на меня, он был серьёзным. — Когда я превращаюсь, я в безопасности от твоей магии, потому что мой волк защищает моего Мори. Когда я в волчьем обличье, мой Мори, как будто дремлет, а это значит, что он не может почувствовать другого Мори.

— Я думала, что так оно и есть, — сказал я, не совсем понимая, к чему он клонит.

Он колебался, прежде чем заговорил, как будто пытался подобрать правильные слова.

— Мой волк не знает, что мой Мори связан с твоим, поэтому он не признает тебя нашей парой.

Я растерялась, когда до меня дошёл смысл его слов.

— Твой волк не запечатлелся на мне.

— Нет, — Ронан провёл рукой по лицу. — Я не знаю, сможет ли он запечатлеться. Одинокий оборотень без стаи не может запечатлеться, но я также не полноценный волк, так что не знаю, применимо ли это ко мне.

— Я понимаю.

Я опустила взгляд на свои руки, чтобы он не увидел, как сильно его слова задели меня.

— Это не значит, что этого не произойдёт, — сказал он. — Когда ты рассказала мне о том влиянии, которое ты и твоя мать оказываете на животных, я подумал, что именно поэтому меня к тебе тянет. Но если бы это было так, я бы чувствовал такое же влечение к твоей матери. А я — не чувствую.

Тепло разлилось по моей груди, и я подняла голову.

— Да?

— С того самого дня, как ты накричала на меня за то, что я вытащил тебя из реки, — сказал он с дразнящей ноткой в голосе.

Я удивлённо моргнула. Это случилось всего через неделю после того, как он приехал в Весторн. До нашего разговора в столовой я была уверена, что даже не нравлюсь ему.

— Ты нравишься моему волку, и ему нравится бегать с тобой, но я не знаю, зайдёт ли это дальше, — признался он. — Но я хочу узнать, нравлюсь ли тебе

— Да.

Это было далеко не признание в любви, но оно зажгло во мне искру надежды. Саммер сказала мне, что волк дяди Роланда запечатлелся на тёте Эмме, потому что он проводил с ней много времени в своём волчьем обличье. Возможно, то же самое может быть верно и для нас.

Он улыбнулся и взглянул на дом.

— Сначала я должен поговорить с твоими родителями.

Камень приземлился мне в живот. Мама, возможно, и согласится с этим, но папа вряд ли воспримет это хорошо. Я была его маленькой девочкой. Ему, наверное, было бы тяжело, даже если мне было пятьдесят.

— Твоему отцу меня не отпугнуть, — сказал Ронан, как будто я высказала свои опасения вслух. — Думаю, он уже знает о нашей связи.

— Что? Как?

Я спустила ноги с дивана и села прямо.

— Он проницательный, и он видел, как мы отреагировали друг на друга, когда я появился. Связанный мужчина может видеть признаки, недоступные другим.

Я вспомнила, как удивлялась, почему отец разозлился на Ронана. Это означало, что мама тоже знала. А Димитрий знал? Скоро об этом узнает весь Весторн, включая моих друзей. Я представила их потрясённые лица и всех, кто наблюдал за нами вместе. Как мы с Ронаном могли бы быть самими собой и лучше узнать друг друга, живя под микроскопом?

— Ты не возражаешь, если это пока останется между нами и моей семьёй? И моим дедушкой? — спросила я. — Мне кажется, так будет проще.

— Мы сделаем так, как тебе будет удобнее, — он встал. — Возможно, будет лучше, если я поговорю с твоими родителями наедине, в частности с твоим отцом.

— О, наверное, ты прав.

Я опустила руки по швам, не зная, что делать дальше. Мы должны были обняться? Поцеловаться? Моё сердце бешено заколотилось. Почему никто никогда не рассказывал мне об этикете уз?

Ронан шагнул ко мне и положил ладони мне на плечи. Он наклонился и запечатлел на моём лбу лёгкий, как перышко, поцелуй.

— Увидимся завтра.

Этот нежный жест был настолько неожиданным, что я забыла ответить, пока он не поднялся по лестнице. Я опустилась на диван и тупо уставилась на озеро, когда меня снова охватил шок. Я была связана с Ронаном. Ронаном.

Мне понравилась история о том, как познакомились мои родители, особенно когда папа описал момент, когда они с мамой сблизились. Я видела только романтическую сторону этого. Я понятия не имела, насколько это было сложно, эмоционально и всепоглощающе.

Я спустилась к причалу и прошлась взад-вперёд, прежде чем села, скрестив ноги, и стала слушать, как вода мягко плещется о дерево. Там меня и нашла мама. Она села рядом со мной и стала ждать, когда я заговорю.

— По крайней мере, мы знаем, что я не больна и не умираю, — сказала я, пытаясь пошутить. — Как папа с этим справляется?

Она заиграла с моими волосами.

— Как отец, который осознал, что он больше не самый важный мужчина в жизни своей дочери. Ему понадобится несколько дней — или недель — чтобы смириться с этим.

Я вздохнула.

— А ты?

— Я счастлива, пока ты счастлива, — сказала она. — Ронан сказал нам, что вы собираетесь узнать друг друга получше, прежде чем решите, что делать дальше. Ты этого хочешь?

Я ответила без колебаний.

— Да.

Её рука замерла.

— Между вами с Ронаном что-то было до того, как вы связались?

— Нет, по крайней мере, не то, что ты думаешь, — я повернула голову и посмотрела на неё. — Я провожу с ним время вне тренировок, но в этом нет ничего романтичного. Мы вместе бегаем.

Её брови взлетели вверх.

— Ты бегаешь?

— Помнишь ту ночь, когда я рассталась с Каем? Я возвращалась домой и встретила Ронана, который собирался на свою ночную пробежку. Он перевоплотился, и мы побежали к озеру. С тех пор мы делали это несколько раз, но на этом всё. Мы даже не разговариваем. Я думаю, он хотел бы, чтобы у него была стая, с которой он мог бы бегать.

Сострадание смягчило её взгляд.

— Иногда я забываю, что он такой же волк, как и Мохири.

Я снова уставилась на озеро.

— И волк должен запечатлеться на своей паре.

— Дэни…

— Он не знает, сможет ли он запечатлеться без стаи, — сказала я, несмотря на стеснение в горле. — Но он никогда не ожидал, что и его Мори свяжется тоже.

Мама обняла меня, и я оказалась в её объятиях. Она погладила меня по волосам, и я положила голову ей на плечо.

— У тебя есть чувства к нему, — сказала она.

Я кивнула.

Она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Если он не запечатлится, то может решить уйти. Чем больше времени вы проведёте вместе, тем больнее будет разрывать связь. Ты готова пойти на такой риск?

— Да.

Я знала, что волк может запечатлиться на ком-то, о ком заботится мужчина, потому что это случилось с дядей Роландом и тётей Эммой. Вопрос был в том, сможет ли Ронан запечатлиться?

Я отстранилась от неё и встала, когда услышала шаги над нами. Подняв глаза, я встретилась взглядом с отцом, который спускался по ступенькам. Его губы были сжаты в тонкую линию, но в глазах была нежность. Он подошёл к нам. Я прикусила губу, ожидая, что он заговорит.

Он заключил меня в нежные объятия.

— Это нормально сказать «нет», если ты к этому не готова.

— Я знаю. Ронан сказал то же самое.

Папа держал меня на расстоянии вытянутой руки и вглядывался в моё лицо. Я не знала, что он искал, но, должно быть, он нашёл то, что ему нужно было.

— Не знаю, готов ли я к этому, но для меня нет ничего важнее твоего счастья.

Я крепко обняла его за талию. До этого момента я не осознавала, как сильно мне нужно было услышать эти слова от него.

— Ребята, вы собираетесь рассказать мне, что происходит? — позвал Димитрий с порога.

Я отстранилась от папы.

— Я хочу поговорить с ним наедине.

— Иди. Мы скоро поднимемся.

Я легко взбежала по лестнице. Наверху я оглянулась и увидела, как мои родители обменялись нежным поцелуем. Возможно, когда-нибудь это будем мы с Ронаном.

— Что это за глупое выражение у тебя на лице? — спросил Димитрий.

Я улыбнулась и подтолкнула его в дом.

— Пошли. Я тебе всё расскажу.

* * *

На следующий день мы с Ронаном поняли, что сохранить нашу связь в тайне оказалось сложнее, чем мы думали. Я не могла перестать пялиться на него на уроке, что не осталось незамеченным другими девочками, которые бросали на меня хитрые взгляды. Не помогало и то, что мой Мори продолжал трепетать, что, по-видимому, случалось всякий раз, когда его пара оказывалась поблизости.

У Ронана было больше опыта в сокрытии своих эмоций, но несколько раз он срывался, и я заметила, как он нахмурился, когда один из мальчиков-стажеров дотронулся до меня во время упражнения. Однажды, когда Шон прижал меня к себе, Ронан, казалось, был готов сбросить его с меня. Димитрий увидел это и задал Ронану вопрос, чтобы отвлечь его. К полудню я была убеждена, что мой отец обладал сверхчеловеческим самообладанием, раз так долго скрывал от всех свою связь.

За обедом всё, о чем могли говорить мои друзья, это об аварии, и большую часть разговора девочки обсуждали Ронана.

— Когда он снял с себя рубашку, чтобы перевязать тебя, мои женские прелести растаяли, — Элси притворилась, что падает в обморок, на что парни за столом закатили глаза.

— А потом он поднял тебя на руки и понёс, — Виктория наклонилась через стол и прошептала: — На что это было похоже?

Дмитрий усмехнулся.

— У неё было сломано три ребра. Как ты думаешь, что она чувствовала?

Я бросила на него благодарный взгляд. Он весь день прикрывал мне спину, и я очень сомневалась, что справилась бы без него.

Элси издала одобрительный возглас, а я подняла глаза и увидела Ронана, который стоял у сервировочных столиков. Я раздраженно притопнула ногой. Когда он повернулся, чтобы найти свободный столик, она сделала это снова, и у меня лопнула чаша терпения.

— Помнишь, когда прошлой осенью Селин заменила Гевина, и все парни пускали по ней слюни? — спросила я Элси. — Ты сказала им, чтобы они перестали её оценивать. Ты делаешь то же самое с Ронаном.

— Нет. Я просто…

Она оглядела наш столик. Другие девочки ничего не сказали, но несколько мальчиков кивнули. Её щеки порозовели.

— Ты права. Извини.

Я чувствовала себя виноватой из-за того, что вызвала её на разговор, но я была в шаге от того, чтобы ударить её локтем. Мы были давними подругами и, меньше всего, мне хотелось ссориться с ней из-за этого.

Я взяла свой стакан с водой, чтобы сделать глоток, и мой взгляд встретился с глазами Ронана. Он сидел в дальнем конце зала с Гевином, но даже с такого расстояния от его взгляда у меня в животе запорхали бабочки.

Димитрий ногой толкнул меня в бедро, привлекая моё внимание к себе. Он бросил на меня взгляд, который говорил, что мы с Ронаном вот-вот породим набор сплетен, если не успокоимся. Я одними губами поблагодарила его и до конца обеда старалась не смотреть в другой конец зала. На остальных занятиях я была осторожна и избегала взглядов на Ронана, если только в этом не было необходимости.

В ту ночь я ждала Ронана возле леса. Хотя мы и не договаривались об этом, я знала, что он будет там, как и во все предыдущие разы. Обычно мы не разговаривали, но сегодня у меня была первая возможность побыть с ним наедине.

— Привет.

Я улыбнулась, надеясь, что выгляжу не так неловко, как чувствовала себя.

Он остановился в двух шагах от меня.

— Привет.

Весь день я думала о том, что хотела бы ему сказать, и о вопросах, которые хотела бы задать, но забыла все до единого. Хорошее начало.

— Я собиралась позвонить тебе, но поняла, что у меня нет твоего номера, — выпалила я в спешке. — У тебя есть телефон?

— Да.

Он достал его из заднего кармана и протянул мне. Я смотрела на него, пока он не сказал:

— Внеси свой номер.

Я уловила смешливые нотки в его голосе, и мне пришло в голову, что я никогда не слышала, как он смеется. Я так многого о нём не знала.

Я ввела своё имя и номер в его телефон и вернула ему. Через несколько секунд мой телефон в кармане завибрировал. Я проверила телефон и увидела сообщение от Ронана. В нём было только «Привет». Я спрятала кривую улыбку, когда сохранила его имя в своих контактах. Он по-прежнему был не слишком разговорчив. Было бы забавно познакомиться с ним поближе.

— Наверное, нам стоит заняться чем-то большим, чем просто побегать, — я покраснела от того, как это прозвучало, и поспешно добавила: — Мы должны поговорить.

Уголок его рта дернулся.

— Должны.

— Если мы с тобой начнём есть вместе, это вызовет слишком много вопросов. Мы могли бы поесть в твоей хижине, но кто-нибудь обязательно увидит, как я прихожу или выхожу оттуда. До сегодняшнего дня я не осознавала, как мало уединения в Весторне. Когда я росла на озере, это никогда не было проблемой.

Ронан кивнул.

— Я привык к одиночеству, так что для меня это тоже стало адаптацией.

Он произнёс это небрежно, но моё сердце сжалось от его признания. Он был волком без стаи и единственным в своём роде, о котором он знал. У меня была мать, которая направляла меня, и любовь большой семьи. Я не могла представить, что была бы одна без них. Какой изолированной и одинокой была бы эта жизнь.

— Я думаю, мы могли бы поехать в город или прогуляться по лесу, — размышляла я.

— Бассейн, — сказал он, застав меня врасплох. — Встретимся там завтра вечером.

Я сразу вспомнила, как мы в последний раз были в бассейне, и понадеялась, что его ночное зрение недостаточно хорошо, чтобы разглядеть моё раскрасневшееся лицо.

— Во сколько?

Он на мгновение задумался.

— Шесть.

— Хорошо, — меня охватил трепет, и моё тело завибрировало от волнения. — Хочешь пробежаться сегодня вечером?

— Да.

Он махнул мне, чтобы я шла впереди него в лес.

— Я дам тебе хорошую фору.

Я посмотрела на него с притворным негодованием.

— В твоих мечтах. Я иду медленно, чтобы ты не отстал.

Он не ответил и последовал за мной в лес, и у меня было чувство, что он собирается заставить меня проглотить эти слова. Это не означало, что я должна была облегчать ему задачу.

Я оглянулась и увидела, что он уже тянется к краю своей рубашки. Адреналин захлестнул меня, и я сорвалась с места. Прошло совсем немного времени, прежде чем он приблизился, и я собрала все свои силы, чтобы увеличить скорость. Я вырвалась вперёд, и у меня было около десяти секунд, чтобы отпраздновать свою долгожданную победу, когда мимо меня пронеслось пятно коричневого меха.

Когда я добралась до нашего обычного места на берегу озера, он неторопливо пил. Он поднял голову, и его янтарные глаза спросили: «Почему ты так долго?»

Я скрестила руки на груди.

— Ты всё это время сдерживался.

Он несколько раз фыркнул.

— Ты смеешься надо мной? — я прищурилась. — Думаю, ты мне больше нравился, когда в облике сварливого Ронана.

Он фыркнул и прошёл мимо меня так близко, что его шерсть коснулась моей руки. Я обернулась, а он остановился на краю поляны и оглянулся на меня.

— Спокойной ночи, — тихо сказала я, уже предвкушая завтрашний вечер и наше первое свидание.

* * *

Я в пятый раз взглянула на свой телефон, и мои плечи поникли. Я пробыла у бассейна уже пятнадцать минут, а Ронана нигде не было видно. Он не звонил и не писал смс, и он не показался мне человеком, который уйдёт, не сказав ни слова. Ещё пять минут, и я отправлюсь домой.

Пять минут спустя я подавила своё разочарование и встала. Должно быть, у него была веская причина не приходить. Вчера вечером он казался таким искренним, когда просил меня встретиться с ним здесь.

— Прости, что опоздал, — раздался голос за спиной.

Я повернулась лицом к Ронану, который стоял в нескольких метрах от меня. Он держал в руках небольшой холодильник и одеяло и выглядел более чем расстроенным.

— Гевин остановил меня, чтобы поговорить, когда я пошёл в столовую за едой, — сказал он, сокращая расстояние между нами. — У меня не было с собой телефона, чтобы отправить тебе сообщение.

Я улыбнулась.

— Всё в порядке.

Он поставил холодильник на землю и расстелил одеяло. Моя улыбка стала шире. Он планировал устроить для нас пикник.

Мы сели, и он достал маленький фонарик на батарейках, который положил на одеяло. Он открыл холодильник и достал корзинку с холодным жареным цыпленком, картофельным салатом и бутылками воды.

Я взяла куриную ножку.

— Откуда ты знаешь, что это моё любимое блюдо для пикника?

Ронан разложил тарелки, вилки и салфетки.

— Я спросил твою маму.

Моя рука замерла на полпути ко рту.

— Мою маму?

Я никому не говорила, что встречаюсь с ним сегодня вечером. Всё это было так ново, и мне было странно говорить об этом в присутствии родителей.

— Она также сказала, что я должен принести это.

Он потянулся к холодильнику и достал упаковку шоколадных пирожных с помадкой. От его дразнящей улыбки у меня внутри всё потеплело, и я уронил ножку на колени.

— Она так хорошо меня знает, — с трудом выдавила я.

Я попыталась напустить на себя беззаботный вид, когда брала кусочек курицы, но озорной блеск в его глазах подсказал мне, что у меня ничего не вышло. Я откашлялась.

— Это идеально.

Несколько минут мы ели в приятной тишине, слушая звуки ночного леса. Журчание воды по камням служило успокаивающим музыкальным фоном для сверчков, лягушек и криков козодоя.

Я взглянула на Ронана, который выглядел более расслабленным, чем я когда-либо видела. Вытерев рот салфеткой, я спросила:

— Ты знаешь мою историю. Расскажешь мне свою?

Он кивнул.

— Я родился в Замке Богдан и провёл там своё раннее детство. Это румынский бастион у подножия Карпатских гор.

Румыния. Это объясняло его акцент.

— Моя мать, Элинор, родилась в Англии, но её семья переехала в Замок Богдан, когда она была маленькой. Она выросла там и осталась после того, как стала воином. Стая моего отца жила в горах, и однажды она встретила его, когда была в дозоре. Он попал в медвежий капкан, и она освободила его.

В его голосе послышалось раздражение, когда он упомянул стаю своего отца, но он продолжил, как будто не заметил этого.

— Они подружились и вскоре полюбили друг друга, хотя знали, что никогда не смогут быть вместе.

— Потому что пара Мохири и оборотня была запрещена? — спросила я, когда он прекратил рассказ, чтобы глотнуть воды.

— В Румынии Мохири и оборотни более терпимы друг к другу, чем здесь, но они держатся особняком, — его голос снова слегка посуровел. — Мой отец, Дорин, был сыном Альфы и следующим в очереди наследников своего отца.

— О, — пробормотала я.

Стая оборотней не потерпела бы, чтобы их будущий Альфа взял себе пару ту, которая не была членом их стаи, даже если бы он запечатлился на ней. Дядя Роланд и тетя Эмма были исключением.

Ронан продолжил:

— Единственный способ, которым они могли бы быть вместе, это если бы он отошёл в сторону и позволил кому-то другому стать Альфой, или если бы он вообще покинул свою стаю. Первый вариант невозможен для волка с кровью Альфы, и его преданность стае превыше всего. Его долгом было однажды взять себе пару-оборотня и произвести на свет сильное потомство, чтобы продолжить свой род.

— Беременность моей матери стала для них шоком, потому что они думали, что женщины-Мохири могут зачать ребёнка только с парной связью. Они знали, что мужчины-Мохири могут иметь детей от людей, но понятия не имели, что женщина может забеременеть, когда отец не Мохири.

— Моя мать вырастила меня в бастионе, и я ежемесячно навещал отца. Дорин был добр ко мне, и у меня были друзья в деревне, но остальные члены стаи никогда не позволяли мне забывать, что я не один из них. Они не оскорбляли меня, но я с юных лет знал, что меня никогда полностью не примут в стаю.

Его голос звучал ровно, но я уловила мимолетный проблеск боли в его глазах. У меня в груди зародилась боль за маленького мальчика, которому в столь юном возрасте пришлось получить такой жестокий урок. Стая его отца, возможно, и не причинила ему физического вреда, но было несколько видов жестокого обращения.

Ронан уставился на реку.

— Когда мне было пять лет, мой отец запечатлился и взял себе пару, а год спустя у них родился первый ребёнок. Мои визиты стали короче и реже. Когда мне было восемь, я однажды подслушал, как он спорил со своей парой Соней. Она сказала, что моё присутствие смутит их сына. Я был его первенцем, но их сын, Драгос, должен был стать его преемником. Только спустя годы я понял истинную причину, по которой она хотела, чтобы я ушёл.

Боль в груди подступила к горлу, и мне стало трудно глотать.

— В тебе течёт кровь Альфы.

Он посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Соня боялась, что однажды я могу бросить вызов Драгосу. Не имело значения, что я полукровка. Я был старше и сильнее, и она не хотела рисковать, чтобы я отнял эту роль у её сына.

— Что случилось потом? — спросила я, хотя прекрасно представляла, что за этим последует.

— Вскоре после этого я перестал навещать отца. Он начал навещать меня раз в месяц, но со временем его визиты стали реже. В последний раз я видел его на свой десятый день рождения.

В его тоне не было горечи, только принятие и грусть, и я не была уверена, что он осознавал, что всё ещё держит это в себе. Я хотела прикоснуться к нему, но боялась, что он примет мой жест за жалость. Я комкала салфетку в руках, чтобы не протянуть к нему руку.

Когда Дорин подчинился воле своей пары, он не только лишил своего сына отца. Он забрал стаю у Ронана, обрекая ребёнка — своего ребенка — на жизнь одинокого волка. Это не было поступком сильного лидера или отца. Это было поведение слабого мужчины, который не заслуживал такого сына, как Ронан. Я искренне надеялась, что Соня сделала его жизнь несчастной.

Я сорвала травинку и покрутила её между пальцами.

— Ты сказал, что провёл раннее детство в Замке Богдан. Вы с матерью уехали оттуда, когда тебе было десять?

— Мы пробыли там ещё два года, потому что в том бастионе жили были мои бабушка и дедушка, — сказал он. — Думаю, моя мама втайне надеялась, что Дорин передумает и захочет возобновить отношения со мной. Когда она, наконец, поняла, что этого не произойдёт, она перевезла нас в дом своего детства в Англии. Мы жили в Замке Хадан, пока я не закончил обучение.

— Твоя мама всё ещё в Англии? Вы часто с ней видитесь?

Я не могла поверить, что она захочет вернуться в Румынию после всего, что они с Ронаном там пережили.

— Она встретила свою пару через год после того, как я уехал из дома, и сейчас она и её пара Эдвард живут в Италии.

— А стая твоего отца? — нерешительно спросила я.

Ронан покачал головой.

— Я не разговаривал ни с Дорином, ни с кем-либо из его стаи с тех пор, как покинул Румынию. Ему сейчас лет пятьдесят.

Я присмотрелась повнимательнее. Пятьдесят? Значит, Ронану…

— Сколько тебе лет?

— Мне тридцать.

У меня отвисла челюсть, и я тут же закрыла её. Я считала, что он старше, потому что он был таким опытным воином.

Он указал на мою тарелку.

— Ты едва притронулась к еде.

Я взяла вилку и помахала ею перед ним.

— Ты к своей тоже не притронулся.

Мы снова начали есть. Между укусами я спросила:

— Когда ты приехал в США? Где ты живёшь?

Прошлой ночью он сказал, что привык быть один, что исключало бастион.

— Восемь лет назад, — он потянулся за ещё одним кусочком курицы. — У меня есть дом в Монтане, и я езжу туда, когда не в разъездах. Мне нравится бывать на свежем воздухе, и иногда я выбираюсь на природу и месяцами живу за счёт земли.

— А-а.

Это объясняло его внешность в тот день, когда мы встретились. Я думала, что он был диким горцем, пока не приняла его за одного из пациентов моей матери.

— Когда Тристан попросил меня приехать в Весторн, я не знал, что он так сильно связан со стаей оборотней, — сказал он. — Это необычно.

Я улыбнулась.

— В моей семье нет ничего нормального.

— Насколько я понял. Твоя мать выросла со стаей Мэна?

— Да.

После того, как с ним обошлась его собственная стая, он, несомненно, задавался вопросом, как Мохири смогла жить среди самой большой и сильной стаи в стране. Когда мы закончили есть, я рассказала ему всё, что знала о детстве мамы в штате Мэн, её дружбе с дядей Роландом и дядей Питером и о том, как они с папой познакомились.

— Сколько я себя помню, мы посещали Нью-Гастингс каждое лето. Дядя Роланд и дядя Питер тоже приезжали сюда каждый год, пока дядя Роланд не стал Альфой, а дядя Питер не стал главным Бета-волком. Мама сказала, что у них слишком много обязанностей, чтобы проводить много времени вдали от стаи. Теперь они стараются приезжать сюда раз в два года.

— Это там ты научилась водиться с оборотнями? — спросил Ронан, открывая коробку с пирожными и протягивая её мне.

Смеясь, я взяла одно.

— Ты заметил, да?

— Единственный человек, которого я знаю, который так делает, это моя мама, — сказал он. — Она бегала со мной после того, как Дорин перестал навещать меня. Я… скучал по этому.

Его признание причинило ещё один приступ боли за маленького мальчика, потерявшего свою стаю. Я чуть было не сказала, что ему больше никогда не придётся оставаться одному, но я не могла дать этого обещания, пока мы оба не договорились не разрывать связь.

Солми. От моего Мори исходила волна отчаяния. Это происходило каждый раз, когда я думала о том, что мы с Ронаном разрываем нашу связь.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы присоединиться к другой стае? — спросила я, желая сменить направление своих мыслей. — Я слышала, что некоторые одинокие волки находят новую стаю.

Ронан печально посмотрел на меня.

— Ни один Альфа не примет альфа-самца в свою стаю и не рискнет получить себе вызов.

— Это так несправедливо.

Я бросила салфетку на одеяло.

— Ничего личного.

Он собрал наши тарелки и остатки еды и убрал их в холодильник.

Я хмыкнула.

— Ты слишком милый.

В уголках его глаз появились морщинки.

— Так меня ещё никогда не называли.

— Не твои стажеры.

Усмехнувшись, я встала и пошла к бассейну вымыть руки, которые были липкими от двух съеденных пирожных. Я вытерла руки о штаны и вернулась к одеялу. Ронан лежал на боку, опираясь на руку.

— Знаешь, что сделало бы этот пикник идеальным? — спросила я.

Его губы изогнулись в лёгкой дразнящей улыбке, от которой моё сердце пустилось вскачь. Я забыла, что собиралась сказать, пока он вопросительно не приподнял брови.

— Пробежка, — сказала я, наконец.

Он встал.

— Ещё одна гонка?

Я погрозила ему пальцем.

— В один прекрасный день ты будешь гоняться за мной.

Его единственным ответом была ухмылка, когда он снимал ботинки.

ГЛАВА 12

Три дня спустя.

Ты уверен? — раздался мамин вопрос, когда я вошла в гостиную.

Она смотрела в свой телефон и подняла палец, дав мне понять, чтобы я подождала.

В трубке послышался голос Келвана.

— Да.

Она сжала губы и встала.

— Пришли мне ссылку. Я хочу это увидеть.

Охваченная любопытством, я последовала за ней на кухню, где на кухонном столе стоял её ноутбук. Она положила телефон на столешницу и открыла ноутбук.

Я наклонилась и увидела врилл-демона на экране.

— Привет, Келван. Как Нала?

— Привет, Дэни. С Налой всё в порядке.

Келван улыбнулся и помахал в ответ, и я заметила два крошечных рожка, почти скрытых его каштановыми кудрями. Он наклонился и поднял пушистого серую полосатую кошку, которая спала у него на коленях. Кошка открыла глаза, зевнула и снова заснула.

Я взглянула на ноутбук, где мама открыла окно чата с ним. Она нажала на ссылку, которую он отправил, и открылось окно браузера на доске объявлений. Её дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы, и я поняла почему, когда прочитала сообщение, заглянув поверх её плеча.

«ИЩУ ИВМ. Солидное вознаграждение за достоверную информацию. Деньги не имеют значения».

— Это что?..

Я замолчала, а мама продолжила просматривать ветку форума, читая ответы. Большинство из них высмеивали оригинальный постер из-за их нелепой просьбы. Другие, однако, были настроены более серьёзно. Только когда мы приблизились к концу ветки, мои глаза полезли на лоб.

«Когда-то в Мэне жил кое-кто, но это было, должно быть, двадцать лет назад».

«Не знаешь, он всё ещё там?»

«Давай перейдём в личку».

Мама закончила читать тему форума и посмотрела на Келвина, который всё это время молчал.

— Ты видел этот пост на нескольких сайтах?

— Пока на четырёх. Я всё ещё занимаюсь поисками, — он погладил свою кошку по голове. — Это единственное объявление, которое получило некоторый отклик.

Она забарабанила пальцами по столешнице.

— Мне нужно позвонить. Не мог бы ты дать мне знать, если обнаружишь что-нибудь ещё?

— Я так и сделаю.

Он попрощался и отключился.

— Они говорят о тебе? — спросила я, когда мама открыла контакты в своём телефоне.

— Да, — она поднесла трубку к уху и через несколько секунд сказала: — Мэллой, нам нужно поговорить.

Двадцать лет назад Том Мэллой был посредником, через которого мама продавала желчь троллей на чёрном рынке. Желчь троллей могла излечивать неизлечимые болезни и продлевать жизнь, отсюда и её прозвище «ИВМ» или «источник вечной молодости». Кроме того, её было практически невозможно достать.

Я оставила попытки следить за маминым односторонним разговором с ним и подождала, пока она закончит разговор. Когда пять минут спустя она положила трубку, её лицо было мрачным.

— Что он сказал? — сразу же спросила я.

Она подняла на меня обеспокоенные глаза.

— Он много лет назад получал запросы о желчи троллей. Он всегда отвечал, что никогда не знал настоящую личность человека, который продал ему желчь. Его история в том, что продавец исчез двадцать лет назад, и, что он считает, что продавца убил тролль.

Это была правдоподобная история, и мама заплатила ему за её использование большие деньги. Желчь троллей могла поступать только от живых троллей, а они были самыми скрытными и смертоносными существами на планете. Никто не смог подтвердить или опровергнуть эту историю.

Я всмотрелась в её лицо.

— Тогда почему ты выглядишь обеспокоенной?

Она резко выдохнула.

— Мэллой сказал мне, что интерес к этому возобновился несколько месяцев назад. Кто-то выследил его через старого делового знакомого и предложил ему полмиллиона долларов за то, что он выдаст свой источник, но он придерживался нашей легенды.

У меня отвисла челюсть.

— Он не посчитал, что это настолько важно, чтобы сообщить тебе об этом?

— Он больше ничего о них не слышал, поэтому предположил, что это был разовый заказ. И нет ничего необычного в том, что покупатели на чёрном рынке тратят такие деньги, когда им чего-то очень хочется. Однажды я использовала красный бриллиант, чтобы кое-что купить.

Она уставилась на страницу с сообщениями, всё также открытую на её ноутбуке.

— Это слишком большое совпадение. Думаю, что с ним связались те же люди. Мэллой тоже так думает, и он собирается залечь на дно на некоторое время.

— Даже если Мэллой и назвал им имя, он так и не знает до сих пор, кто ты на самом деле, — сказала я. — И если интересующемуся каким-то образом удалось отследить путь до тебя, все в Нью-Гастингсе думают, что ты исчезла или сбежала, когда тебе было семнадцать. Это лишь подтверждает версию Мэллоя.

Мама потерла губы.

— Я беспокоюсь не о себе. Мне нужно навестить Реми.

— Можно мне пойти с тобой? — я всплеснула руками и вскочила на ноги. — Я не видела его целую вечность.

Напряжение в уголках её рта и глаз смягчилось.

— Думаю, ты заслужила награду за всю ту тяжёлую работу, которую ты проделала.

Она быстро отправила сообщение папе и взяла меня под руку. В мгновение ока мы оказались в пещере, откуда открывался вид на Атлантический океан. Пещера, размером в половину моей спальни, находилась на склоне коварного утёса высотой в тридцать метров к югу от Нью-Гастингса. Если вы не знали, что пещера находится там, её не было видно ни сверху, ни снизу, и это было тайное место, где мама и Реми проводили детство.

Мама прошла в дальний конец пещеры и взяла камень, лежавший на узком выступе. Она использовала камень и нарисовала им символ на стене, прошептав при этом несколько гортанных слов. По сути, это было текстовое сообщение в версии троллей.

— Он скоро должен быть здесь.

Положив камень на место, она повернулась ко мне и остановилась. Она подошла к месту в метре от написанного ею сообщения и протянула руку. Её рука, казалось, исчезла в стене и появилась снова через несколько секунд.

Улыбаясь про себя, она снова присоединилась ко мне. Её лицо приняло отсутствующее выражение, когда она посмотрела вниз на пенящиеся волны, разбивающиеся о подножие утёса далеко внизу.

— Что, чёрт возьми, это было? — спросила я, когда она ничего не ответила. — Ты только что просунула руку сквозь камень?

Она тихо усмехнулась и жестом пригласила меня следовать за ней к задней стене. Взяв меня за руку, она положила её туда, где минуту назад была её рука. Только когда я коснулась стены, я почувствовала небольшую щель, скрытую за выступом скалы. Отверстие было едва ли достаточно широким, чтобы мои пальцы могли просунуться внутрь и коснуться куска грубой ткани.

— Что это? — спросила я, убирая руку.

Она сунула руку в отверстие и вытащила сверток, завернутый в коричневую ткань. Развернув ткань, она обнаружила три маленьких пузырька с желтовато-коричневой жидкостью.

Не может быть.

— По-моему, я никогда не рассказывала тебе, где мы с Реми прятали желчь, пока она мне не понадобилась, чтобы что-то купить, — она взяла один из пузырьков и протянула его мне. — Никто не знал и не знает, что здесь есть пещера, и даже если кто-то и найдет её, он никогда не найдёт желчь. Реми создал защиту, чтобы скрыть расщелину, и только тот, кто владеет магией фейри, может получить к ней доступ.

У меня отвисла челюсть, и я уставилась на пузырёк в своей руке.

— Это желчь тролля? — прошептала я.

Она снова рассмеялась.

— Три унции, если я правильно помню. И тебе не нужно здесь шептаться.

Я вернула ей флакон.

— Он был здесь всё это время?

— Мне не нужна была желчь, и Реми тоже, — она снова завернула флаконы и убрала сверток в тайник. — Я уже и забыла о ней, до сегодняшнего дня.

— Я знала, что желчь троллей существует, но до сих пор это казалось нереальным, — сказал я, когда мы возвращались к входу в пещеру. — Ты так и не сказала мне, чьей идеей было продавать её на чёрном рынке.

— Моя идея, — раздался голос позади нас.

Мы повернулись к Реми. Худой и серокожий. У него были лохматые серо-каштановые волосы и большие фиалковые глаза. Он широко улыбался, демонстрируя свои острые зубы, и это производило устрашающее впечатление, если вы его не знали.

Мама обняла его. Когда они отпустили друг друга, он посмотрел на меня.

— Ты приводишь малышку в гости.

— Она уже не такая маленькая, — сказала мама. — Дэни скоро станет воином.

Реми окинул меня оценивающим взглядом.

— Воин, как отец. Целитель, как мать. Сильная магия.

— Эльдеорин считает, что после лианнана магия Дэни будет сильнее моей, — с гордостью сказала мама.

— Ты приводишь её учиться целительству? — спросил Реми.

— Нет, — она посерьезнела. — Я пришла сказать тебе, что кто-то ищет желчь тролля, и расспрашивает обо мне. Кто я не знают, но знают, что я жила в штате Мэн, когда продавала её.

Выражение его лица не изменилось.

— Люди нас не найдут. Ты не волнуйся.

Она заломила руки.

— В прошлый раз мы недооценили их, и они изловили твоих маленьких кузенов. Я никогда не прощу себе, если мои прошлые дела, снова приведут кого-нибудь к тебе. Пожалуйста, предупреди свой клан и скажи детям, чтобы держались поближе к дому.

В последний раз, когда мама продавала желчь троллей, это привело к тому, что троллями заинтересовался опасный человек, и трое маленьких кузенов Реми, которые сбежали из клана, были похищены. Мама вовремя узнала, где они, и их смогли спасти. Она до сих пор винит себя за то, что подвергла их опасности.

От свирепого взгляда Реми волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Я предупреждаю клан.

— Спасибо, — её плечи расслабились. — Не мог бы ты также передать предупреждение другим своим друзьям?

— Зачем предупреждать друзей? — растерянно спросил он.

— В последние несколько месяцев демоны начали исчезать по всей стране, — сказала она. — Теперь пропали несколько волков-оборотней и пум-оборотней. Я не слышала о ком-то другом, но этот новый интерес к желчи троллей меня беспокоит.

Мои мысли вернулись к тому, что она сказала минуту назад.

— Ты думаешь, что люди, которые похитили Саммер и остальных, могут быть теми, кто ищет желчь троллей?

Первым ответил Реми.

— Желчь лечит людей. Что, если люди думают, что демоны лечат тоже?

— Как демоны могут лечить людей?

Я прикрыла рот рукой, когда кислота обожгла мне горло. Он имел в виду, что внутри демонов может быть что-то, что может быть лекарством — например, органы палуков, которые употребляются в пищу, чтобы остановить старение кожи. А если те же самые люди похитили оборотней…

В пещере стало темно. Следующее, что я помню, это то, что мама стоит передо мной, обхватив моё лицо руками.

— Дыши через нос, — сказала она спокойным, нежным голосом. — Вот так, Дэни, аккуратно и медленно.

Я моргнула, и её лицо снова стало чётким.

— Что случилось?

Она отпустила меня.

— Просто небольшая гипервентиляция. С тобой всё в порядке.

— Со мной никогда раньше такого не было.

Я прислонилась к стене, чувствуя лёгкое головокружение.

— После всего, что тебе пришлось пережить за последние несколько недель, я не удивлена.

Она подошла к Реми и вернулась, держа в руках серебряную чашу.

— Выпей это.

Я взяла чашу и вгляделась в прозрачную жидкость.

— Это вода?

— Да. Это из подземного источника троллей, и от неё тебе станет лучше.

Я наклонила чашу и выпила до дна. На вкус это была обычная родниковая вода, но к тому времени, как я допила, я уже чувствовала себя такой же отдохнувшей, как после пробежки по лесу.

— У нас нет доказательств, что люди, у которых Саммер, тоже хотят желчь троллей, — сказала мама. — Сообщение на форуме вызвало у меня неприятные воспоминания и заставило меня переживать за Реми.

Я крепко сжала чашу.

— Но такое возможно.

— Да, — призналась она. — Всё возможно.

Мама и Реми поговорили ещё несколько минут, а потом она сказала, что нам нужно возвращаться. Она хотела поговорить с папой, а через полчаса у неё должен был быть сеанс с одним из её пациентов.

Когда мы перенеслись обратно, папа уже был дома. Мама рассказала ему о том, что нашёл Келван, и поделилась теорией Реми о возможной связи между сообщениями о желчи троллей и исчезновениями.

— Келван продолжит расследование и даст нам знать, если всплывет что-то ещё, — сказала она. — Я хочу следить и за этой новостью, даже если она не имеет никакого отношения к нашему расследованию.

Папа согласился.

— Время, в самом деле, кажется подозрительным.

Мой телефон завибрировал, и моё настроение сразу улучшилось, как только я увидела сообщение от Ронана. Мы виделись каждый вечер, и одним из самых ярких событий моего дня было то, что я получила от него сообщение с просьбой встретиться.

«Буду поздно вечером. Увидимся в восемь?»

Как будто я сказала бы нет. Улыбаясь, я ответила: «Увидимся».

* * *

Прошло полторы недели.

— Куда мы едем? — спросила я, когда мы проезжали через ворота.

Я едва не подпрыгивала на сиденье, потому что это было наше первое свидание за пределами Весторна. До сих пор мы встречались только в лесу и у меня дома. В бастионе было не так уж много мест для тайных встреч.

Ронан бросил в мою сторону забавляющийся взгляд. Он ничего мне не сообщил, кроме того, что мы договорились встретиться с ним в гараже в полдень. Была суббота, занятий не было, а значит, весь день был в нашем распоряжении.

— Бойсе, — сказал он, наконец.

— Правда?

Я не могла бы быть более взволнованной, даже если бы он сказал, что мы едем в Дисней.

— Куда в Бойсе?

Он пожал плечами.

— Я подумал, что мы могли бы проехаться по окрестностям и посмотреть, что нам понравится.

— Звучит забавно.

Я с довольным видом откинулась на спинку сиденья, и мы заговорили о том, чем можно было бы заняться в Бойсе.

— Могу я тебя кое о чём спросить? — сказала я во время короткого затишья в разговоре.

— Ты можешь спрашивать меня о чём угодно.

Я слегка развернулась на сиденье и посмотрела на его лицо.

— В тот день, когда я впервые встретила тебя в лесу, ты так быстро бегал. И когда ты дерешься, ты двигаешься намного быстрее, чем моя тётя, которая на десять лет старше. Это благодаря твоему волку?

Он улыбнулся при упоминании того дня.

— Да, но я не всегда был быстрым. Мне потребовались годы, чтобы научиться использовать силу волка и силу Мори одновременно. И я не могу этого сделать, когда нахожусь в волчьей форме.

— Потому что тогда твой Мори дремлет, — сказала я.

— Да.

Я замолчала, вспомнив, что он не мог почувствовать моего Мори в волчьем обличье. Каждую ночь я бегала с его волком, и иногда мы подолгу сидели вместе на нашем маленьком участке у озера. Он был ласковым и игривым, но не проявлял никаких признаков привязанности ко мне.

— Ты тоже быстрая. Я видел молодых воинов, которые не могли догнать тебя в беге, — сказал он.

— Одно из преимуществ того, что ты наполовину фейри, — пошутила я. — Скорость, скрытность и способность убивать вампиров одним прикосновением. Я всё ещё работаю над последним.

Он посмотрел на меня.

— Ты сражалась не один раз?

— Несколько, — неохотно ответила я.

Я рассказала ему о вампире в переулке, но не о тех двоих на парковке и не о том, что было после этого. Эльдеорин пригласил меня ещё на две встречи с того вечера, когда мы ходили в «Синий Никс». Во время последней встречи я убила молодого вампира магией, но это было далеко не идеальное убийство.

Ронан снова обратил своё внимание на дорогу.

— Когда?

— Во время некоторых моих занятий с Эльдеорином, — сказала я, прежде чем заметила, как Ронан сжал челюсти.

Мама говорила мне, что это произойдёт. Мужчины сильнее ощущали связь, и это делало их чрезмерно покровительственными.

Я потянулась и коснулась руки, сжимающей рычаг переключения передач.

— Эльдеорин обучал мою мать таким же образом, и она сделала его моим крёстным отцом. Как ты думаешь, она бы сделала это или позволила бы мне уходить с ним сейчас, если бы не всецело доверяла ему?

Хватка Ронана немного ослабла, и я продолжила:

— Он всегда со мной на уроках, и он настолько силён, что может испепелить вампира с расстояния тридцати метров.

Я не была уверена, что последняя часть была точной, но это помогло Ронану расслабиться.

Я перевела разговор на более безопасные темы на оставшуюся часть поездки. Мы ехали около четверти часа, пока я не заметила красочный рекламный щит.

— Смотри. В городе проходит ярмарка. Я никогда не была там.

— Я тоже, — сказал он.

Это меня не удивило, учитывая его отвращение к толпе.

— Нам не обязательно идти, если ты хочешь заняться чем-то другим, — сказала я, но он уже менял направление.

Ярмарку найти было нетрудно, и парковка была почти заполнена. Когда мы открыли двери, чтобы выйти из машины, нас встретили звуки музыки, крики и шум механических аттракционов. Пока мы шли к ярмарочной площади, на меня обрушились десятки различных запахов, половина из которых были неприятными. Иногда мне хотелось отключить своё обоняние.

Мы прошли мимо игровых павильонов и тележек с едой и остановились у киоска, где люди стреляли из лука с тупыми наконечниками на липучках по движущимся мишеням, раскрашенным в виде уток. Я заплатила оператору киоска, который вручил мне лук и пять стрел и объяснил правила. Три попадания для небольшого приза и четыре — среднего.

— Что я получу за все пять? — спросила я.

Долговязый молодой человек ухмыльнулся и указал на большие мягкие игрушки, расставленные вдоль стенда.

— Чувствуешь, что тебе повезёт?

Я встала поудобнее и наложила стрелу на тетиву.

— Ага.

Лук был пластиковым и слишком лёгким, но на таком расстоянии я могла промахнуться только вслепую. Я натянула лук и выпустила стрелу, которая поразила первую мишень.

— Отличный выстрел, — сказал парень, по-прежнему самоуверенно улыбаясь.

Я взглянула на Ронана, который стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он слегка покачал головой, и я улыбнулся ему, потянувшись за второй стрелой.

Когда вторая и третья стрелы достигли своей цели, выражение лица оператора сменилось удивлением. Четвёртая стрела вызвала одобрительные возгласы у полудюжины людей, ожидавших своей очереди.

Я наложила на тетиву последнюю стрелу и посмотрела на развешанные мягкие игрушки. Мой взгляд упал на одну из них, и я улыбнулась оператору.

— Я возьму волка, — сказала я, прицелилась и выстрелила.

Мои маленькие зрители аплодировали так, словно я завоевала золотую медаль. Оператор с подозрением посмотрел на меня и протянул руку, чтобы отцепить серого волка.

— Спасибо.

Я обняла волка и отступила в сторону, пропуская следующего игрока.

Маленькая девочка потянула за рукав мальчика-подростка, стоявшего рядом с ней.

— А можно мне тоже взять волка, Кенни?

Он взъерошил её волосы.

— Я не настолько хорош.

Я подошла к ним и протянула ей волка.

— Думаю, он хочет пойти домой с тобой.

— Правда? Ты не хочешь его?

Она взяла мягкую игрушку и прижала её к груди.

Я оглянулась на Ронана.

— У меня есть свой волк.

Когда я вернулась к нему, в его глазах вспыхнул жар. Он взял меня за руку и переплел наши пальцы с таким собственничеством, что мой Мори дико затрепетал.

После того, как мы заглянули ещё в несколько игровых киосков, мы покатались на колесе обозрения. Я сфотографировала нас на вершине и поняла, что это наше первое совместное фото. Когда я посмотрела на фотографию, то удивилась, как кто-то в Весторне мог не заметить связь между нами. Наши улыбки были тёплыми и нежными, а химия между нами была почти осязаемой. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что я уже наполовину влюблена в Ронана.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросил он, когда мы сошли с колеса обозрения.

Я указала на несколько киосков с едой.

— Мы не можем прийти на ярмарку и не поесть ярмарочной еды.

Следующий час мы провели, уплетая картошку фри с сыром, корн-доги и чуррос. После этого мы попробовали «дом развлечений», «сталкивающиеся машинки» и ещё несколько игр. Это было самое весёлое время, что у меня было за последние годы, но к тому часу, как солнце село, я уже была готова уходить.

— Я не хочу, чтобы этот день заканчивался, — сказала я, когда мы шли через ярмарочную площадь в направлении парковки.

Ронан сжал мою руку.

— Это ещё не конец.

— О, неужели? — игриво спросила я. — Что ещё ты запланировал…

Я остановилась так резко, что мужчина позади нас чуть не врезался в меня. Положив руку на холодный ком в груди, я посмотрела в вопрошающие глаза Ронана.

— Что не так? — спросил он, подойдя ближе ко мне.

— Вампир, — прошептала я.

Ронан знал о моей способности чувствовать вампиров. Его зрачки расширились, и он притянул меня к себе.

— Где?

— Я не знаю.

Я повернулась по кругу, осматривая толпу и желая, чтобы мой радар был таким же хорошим, как у матери. Она могла не только определить местонахождение вампира, но и почувствовать, сколько их было.

— Я не смогу сказать, пока мы не подойдем к нему поближе.

Взгляд, который он бросил на меня, говорил о том, что это был не тот ответ, который он хотел услышать. Он не хотел, чтобы я приближалась к вампиру, но у него не было особого выбора. Мы должны были найти его, пока он не убил одного из людей.

Мы ходили по широкому кругу, пока холод в моей груди не усилился, подсказывая мне, что мы уже близко. Ронан заметил темноволосого мужчину лет двадцати, который вёл девочку-подростка в проход между двумя кабинками.

Ронан повернулся ко мне.

— Оставайся здесь.

— Я хочу пойти с тобой.

Он решительно покачал головой.

— Мы не знаем, насколько он стар или силён. Будет лучше, если я отправлюсь за ним один.

— Ладно, — неохотно согласилась я.

Я хотела возразить, но это было бы пустой тратой времени, которого у девушки не было.

— Будь осторожен.

Наблюдать за тем, как Ронан в одиночку преследует вампира, вооруженный только ножом, было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Моё тело напряглось от страха, и я уставилась на то место, где он исчез, а секунды тянулись мучительно медленно.

Я так сосредоточилась на том, чтобы высмотреть его, что почти не заметила, как в груди у меня снова появился холодок. Я оглядела толпу и заметила брюнетку лет двадцати, которая приближалась к проходу между кабинками. Она остановилась и украдкой огляделась, прежде чем проскользнула внутрь.

О, чёрт возьми, нет. Я сунула руку под куртку за ножом и быстрым шагом направилась к проходу. Переведя дыхание, я схватила нож и молча последовала за вампиром.

ГЛАВА 13

За рядом киосков стояло большое скопление фургонов. Здесь было темнее, но в некоторых из них горел свет. Я на мгновение запаниковала, когда не увидела Ронана, но затем снова заметила брюнетку, идущую между фургоном и полуприцепом.

Звуки борьбы донеслись до меня, когда я приблизилась к фургону. Я выглянула из-за угла, и мой Мори зарычал. Комок страха застрял у меня в горле при виде того, как Ронан отразил удар когтистой руки мужчины-вампира. Вампир был намного быстрее тех, с кем я сражалась, но Ронан не уступал ему в скорости.

Мой взгляд переместился на женщину-вампира. Она прижалась к стене фургона и медленно двигалась к схватке. Если она была такого же возраста, как и мужчина, у Ронана могут быть проблемы. Я должна была что-то сделать.

Я посмотрела на свой нож. В моих руках он был бесполезен против старого вампира. У меня было только одно оружие, которое может уравнять шансы.

Я призвала свою магию, и успокаивающее тепло наполнило меня, пока я не почувствовала, как электричество проходит под моей кожей. Отступив назад, я постучала лезвием по задней стене фургона и стала ждать.

Вампирша не заставила себя долго ждать. Она вышла из-за угла и остановилась, увидев меня. Её взгляд упал на нож в моей руке, и на её лице медленно расплылась улыбка.

— Хочешь поиграть, малышка? — поддразнила она, хотя я была как минимум на два сантиметра выше её.

Я не ответила, боясь, что не смогу сдержать дрожь в голосе. Встреча с вампиром в одиночку, без Эльдеорина, оказалась страшнее, чем я думала.

Кто-то ударился о стену фургона. Драка между Ронаном и мужчиной-вампиром усилилась. Это избавило меня от страха и напомнило, что поставлено на карту.

Женщина сделала шаг в мою сторону.

— Боюсь, твой друг слишком занят, чтобы помочь тебе.

Я попятилась, наблюдая за её движениями и пытаясь определить, сколько ей лет. Даже если бы она была наполовину стара, как мужчина, она была бы слишком быстрой, чтобы я смогла отбиться от неё ножом.

Она нахмурилась.

— Ты что, немая?

Я покачала головой. Она снова взглянула на мой нож, и я уловила в её глазах проблеск неуверенности. Может быть, мне удастся задержать её на достаточное время, чтобы Ронан успел убить другого вампира.

Она так быстро сделала выпад, что я оказалась прижатой к задней стенке фургона, а её рука обхватила моё горло, прежде чем я поняла, что происходит. Другой рукой она держала меня за запястье железной хваткой.

Моя магия запульсировала. Она зашипела и отпустила меня. Я подняла нож, но она выбила его из рук.

— Не знаю, что это было, но от тебя пахнет…

Она судорожно сглотнула, и её клыки удлинились, а глаза загорелись жаждой крови.

Я подняла руку за секунду до того, как она нанесла удар. Моя ладонь попала ей в грудь, когда её зубы задели моё горло.

Магия вырвалась из моей руки. Тело вампирши дернулось, и она отшатнулась от меня. Я схватила её обеими руками, и она начала дергаться, как марионетка на ниточках, её рот застыл в беззвучном крике.

Она рухнула на землю, но лёд под моей грудной клеткой подсказал мне, что она всё ещё жива. Я огляделась в поисках своего ножа и заметила его за задним колесом фургона.

Её когти впились в мою лодыжку, когда я наклонилась, чтобы достать нож. Я резко втянула воздух от острой боли и схватила её за руку. Она издала сдавленный крик, но я не отпускала её, пока другой рукой шарила в поисках ножа. Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа.

Я обернулась и увидела, что вампирша корчится на земле, сжимая обугленный обрубок на том месте, где раньше была её рука. Я метнулась к ней, чтобы прикончить, но из-за угла фургона выскочил Ронан, словно одержимый. Он набросился на вампиршу и вонзил свой клинок ей в сердце прежде, чем я добралась до неё.

Он встал и, перешагнув через мертвую вампиршу, заключил меня в свои объятия. Его тело было напряжено, и его крепкие объятия грозили задушить меня.

— Я чувствовал тебя, но не мог до тебя добраться, — хрипло сказал он.

Я стукнула его по спине.

— Не могу дышать.

Он ослабил хватку, но не отпустил меня.

— Почему ты не осталась там, где было безопасно?

— Я увидела, как вампирша следила за тобой, и не могла позволить ей напасть на тебя из засады, — сказала я. — Она подкрадывалась к тебе, когда я пришла сюда.

— И ты решила сразиться с вампиром вдвое старше тебя? — спросил он.

Я не могла сказать, был ли в его голосе гнев или недоверие.

Я напряглась.

— Да, и я бы сделала это снова. Если ты не заметил, я собиралась прикончить её.

— Я заметил.

Ронан поднял голову, и я встретилась с его глазами, которые казались скорее золотистыми, чем ореховыми. Что бы он ни собирался сказать, всё было забыто, когда его взгляд упал на мой рот. Задыхаясь от волнения, я приоткрыла губы в молчаливом приглашении. Он опустил голову, и всё, о чём я могла думать, это о том, как сильно я хотела почувствовать его губы на своих.

Открылась дверь, и в ночи раздался смех. Мы с Ронаном одновременно повернули головы в сторону другого конца ряда фургонов, где на улице зажегся свет.

Мы оторвались друг от друга, как будто этого момента между нами никогда не было. Он схватил женщину-вампира за воротник и потащил её туда, где лежал мужчина. Я подбежала к девочке-подростку, которая неподвижно лежала на земле. На её горле были кровавые следы от укусов, но она дышала.

— Она жива, но без сознания, — прошептала я. — Он укусил её.

Ронан кивнул, достал телефон и набрал номер. Одна наша команда работала в районе Бойсе, и двое воинов уже были на пути сюда, с целью патрулировать ярмарку.

Я осталась с девушкой, пока Ронан укладывал тела в кузов полуприцепа на случай, если кто-нибудь наткнется на нас. Вскоре прибыли две женщины-воина. Я вспомнила, что несколько раз видела их в Весторне, но не была с ними знакома.

Одна из них, назвавшаяся Джульеттой, протянула мне тюбик с пастой гунна, и я выдавила немного в рот девушки. Она сразу же начала приходить в себя и попыталась выплюнуть, но я держала её рот закрытым, пока она не проглотила. Лекарство быстро подействовало на неё, и она расслабилась.

Через пятнадцать минут появились остальные члены команды и приступили к зачистке. Один из них достал шприц и ввёл девочке дозу горума, препарата, который изменяет её кратковременную память. Она забудет о том, что здесь произошло, и ей никогда не придётся вновь переживать ужас нападения.

Я помогла Джульетте привести в порядок тело девушки, в то время как Ронан помогал остальным выносить тела. Кроме укуса, который уже заживал благодаря пасте гунна, у неё не было других видимых повреждений. Джульетта сказала мне, что проследит, чтобы девушка вернулась к тому, кто пришёл с ней на ярмарку.

Мы с Ронаном решили на этом закончить, и по дороге домой были тише воды, ниже травы. Хотя никто из нас не упомянул о том, как мы чуть не поцеловались, я почувствовала, что в наших отношениях что-то изменилось. Я увидела это, когда он посмотрел на меня, когда мы садились во внедорожник, и почувствовала это по тому, как он держал меня за руку во время езды.

— Спасибо тебе за сегодняшний день, — сказала я, когда он проводил меня до двери. — Мне было весело.

Он заключил меня в объятия.

— Мне тоже, но давай в следующий раз попробуем обойтись без вампиров.

Я хрипло рассмеялась.

— Я согласна.

Он поцеловал меня в лоб, как всегда, но на этот раз задержался дольше, чем обычно. Каждый раз, когда я прощалась с ним, мне становилось всё тяжелее. Сегодня не я одна не хотела уходить.

Дверь распахнулась, и я увидела обеспокоенное лицо отца. Ронан настоял, чтобы я позвонила родителям из Бойсе, чтобы они узнали об инциденте от меня, а не от кого-то другого. Я старалась как можно меньше говорить об этом, но папа был обеспокоен моей «первой» встречей с вампиром. Он понятия не имел, что это был мой пятый вампир, а я не собиралась ему рассказывать.

Я улыбнулась ему, когда мы с Ронаном отошли друг от друга.

— Я в порядке, папа. На мне ни царапины.

Отец посмотрел на Ронана, который кивнул.

— Она хорошо себя вела. Она бы убила вампира и без моей помощи, и мне жаль, что я лишил её этого убийства.

Тёплое, приятное чувство разлилось по мне от его похвалы и гордости в глазах моего отца. Я, правда, была довольна тем, что сделала, и Эльдеорин будет в восторге, когда услышит о том, как я вывела из строя зрелого вампира.

— Это правда? — Димитрий подошёл к отцу сзади. — Вы убили вампиров на ярмарке в Бойсе?

— Да, — сказала я, и он шутливо нахмурился.

— Всё веселье достаётся тебе, — он положил руку папе на плечо. — Что скажешь о поездке на ярмарку? Это могло бы стать для меня отличной тренировкой.

Папа рассмеялся. — Сомневаюсь, что мы найдём там ещё вампиров. Я удивлён, что мы вообще обнаружили там этих двоих.

Удрученное выражение лица Димитрия сменилось ухмылкой.

— Мама сказала, что ты назвал её магнитом для бед, когда вы познакомились. Возможно, Дэни тоже унаследовала это от неё.

Я покачала головой в ответ на любопытный взгляд Ронана.

— Не обращай на него внимания.

— Нет, возможно, я что-то нащупал, — сказал Димитрий, ухмыляясь. — Команда Бойсе может прожить неделю без проблем. Последние два раза, когда вы были в Бойсе, вы сталкивались с вооруженными наёмниками и вампирами.

Я пожала плечами.

— Наверное, мне просто повезло.

Ронан издал какой-то звук, и я искоса улыбнулась ему.

— Посмотри на это с другой стороны. Жизнь никогда не будет скучной.

* * *

Я бросила рюкзак на землю и уставилась на кристально чистое озеро. Его поверхность была настолько спокойной, что в ней, как в зеркале, отражались заснеженные вершины гор, возвышающиеся вокруг, и пушистые белые облака в голубом небе. Здесь, наверху, свежий воздух был разрежен, в нём чувствовался аромат сосен и обещание снега, который пойдет завтра или чуть позже.

— Мы разобьём лагерь здесь, — крикнул папа. — Найди своего напарника и устраивайся.

Отвернувшись от озера, я оглядела нашу группу туристов и заметила Наоми, которая уже распаковывала палатку, которую мы с ней делили. Я схватила свой рюкзак и пошла помогать ей. Через несколько минут мы поставили палатку и уложили в неё наши вещи.

Я оглядела восемь палаток, образующих полукруг вокруг кострища, которое начал копать папа. Их с Димитрием палатка стояла в одном конце, и он велел мне поставить свою рядом с ними. Остальные палатки стажеров были разбиты с другой стороны от нас, а палатки Ронана и Гевина — на противоположном конце.

Я закатила глаза. Мой отец, возможно, и был умным тактиком в бою, но я раскусила его план — держать мой спальный мешок как можно дальше от Ронана. Прошло почти три недели с тех пор, как у нас с Ронаном возникла связь, и папа, казалось, смирился с этим, но он был совершенно не готов к тому, что неизбежно должно было произойти.

Я заметила, как Ронан разламывает большую ветку на дрова, и наблюдала за ним, пока Димитрий не прошёл мимо и не откашлялся. Становилось всё труднее и труднее сохранять нашу связь в тайне. Мы с Ронаном проводили время вместе, когда могли, и мне казалось, что я знаю его всю свою жизнь.

Если не считать того, что мы чуть не поцеловались неделю назад, он сохранил наши отношения почти платоническими, к моему бесконечному разочарованию. Отсутствие физической близости не помешало нашим чувствам стать глубже. Я была по уши влюблена в него и верила, что он испытывает ко мне те же чувства. Он не сказал этого вслух, но я знала, что он сдерживается, потому что его волк до сих пор не запечатлелся на мне.

Я повернулась с громким вздохом и пошла помогать папе. Мы занимались этим с самого первого похода. Димитрий и мама собирали хворост, пока мы с папой разводили костёр. Затем мы брали рыболовные снасти и ловили рыбу на ужин в любой реке или озере, возле которых разбивали лагерь.

Мы с ним работали тихо и эффективно. Когда мы закончили обкладывать яму камнями, я разложила трут и растопку, чтобы всё было готово для нашего ночного костра.

— Лучше, чем у тебя, папа, — пошутил Димитрий, бросая охапку дров неподалёку.

— Конечно, лучше, — папа взъерошил мне волосы, как будто мне всё ещё было десять лет.

Дмитрий отряхнул руки.

— Нам понадобится хороший костёр для приготовления крупной форели, которую я собираюсь поймать на ужин.

— О-о-о, это звучит как вызов, — я толкнула папу плечом. — Будь нежен, когда будешь его сокрушать.

Папа рассмеялся.

— А ты не собираешься принимать вызов?

— Я надеюсь, что вы поймаете мне ужин. Мы с девочками отправляемся на разведку, — я указала на горный хребет над нами. — Там, наверху, должно быть несколько пещер, и оттуда открывается потрясающий вид.

Папа изучил гору.

— Возьмите свои рации и возвращайтесь до темноты.

— Лучше возьми сигнальную ракету, на всякий случай, — сказал Димитрий.

Мы переглянулись. Шансы столкнуться здесь с чем-то более опасным, чем горный лев, были невелики. Если мы не сможем справиться с пумой, нам стоит вернуться к тренировкам для юниоров.

Наоми помахала мне, и я направилась к ней. Она стояла у нашей палатки с Анной и Терезой. Я достала из рюкзака небольшой походный рюкзак и засунула в него бутылку с водой, а также рацию, маленький фонарик и телефон. Здесь не было сотовой связи, но я хотела сделать несколько фотографий для мамы. В этот раз она не смогла оставить своих пациентов и поехать с нами.

Виктория и Элси присоединились к нам, и мы отправились в путь. Я не смогла удержаться, и в последний раз оглянулась в поисках Ронана, и заметила, как он исчезает в лесу дальше по берегу озера. Я представила, как он меняется и бежит между деревьями, и мне захотелось быть с ним. Это была всего лишь трехдневная поездка, но я уже скучала по возможности побыть с ним наедине.

Разноцветный ковёр из опавших листьев захрустел у нас под ногами, когда мы вошли в лес и начали подъем. Склон становился всё круче, пока нам не пришлось хвататься за скелетные ветви, чтобы подтянуться. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становился воздух, из-за чего наше дыхание вырывалось клубами пара.

Нам потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до гребня. С этой точки обзора открывался потрясающий вид на всё озеро и окружающее плато. Лес представлял собой полотно насыщенных цветов — от густых вечнозеленых до покрывала из красных и золотых листьев на земле. Бирюзовое озеро сверкало на солнце, как бриллианты, а фигуры, стоявшие на берегу, казались не больше муравьёв.

Наоми открыла бутылку с водой.

— Это стоило того, чтобы подняться.

— Абсолютно.

Я достала телефон и сделала несколько панорамных снимков. Я оглядела окрестности и указала на скалу в сотне метров от нас.

— Я думаю, что первая пещера находится вон там.

— Показывай дорогу, — Анна махнула мне, чтобы я шла впереди них.

Я прошла по широкому выступу и обогнула край скалы, где меня встретил порыв ледяного ветра. Среди камней росли пучки жёлтой травы, а кое-где виднелись участки снега и льда, что делало тропинку немного опасной. Я прошла ещё с десяток метров, и местность выровнялась, превратившись в небольшую травянистую площадку, усеянную несколькими крупными камнями. На другом конце путь преграждала груда валунов и камней поменьше, образовавшихся в результате старого обвала. Справа от меня земля уходила вверх, а в шести метрах надо мной зияла тёмная расщелина.

— Нашла, — бросила я через плечо.

Я подождала, пока остальные подтянутся, прежде чем поднялась к входу в пещеру. Она была достаточно широка, чтобы мог пролезть крупный мужчина, и через несколько метров расширялась в пещеру не более пяти метров в поперечнике с туннелем на другом конце.

Я достала фонарик, ожидая, что внутри пещеры будет темно, но там были щели поменьше, которые пропускали свет. Этого было достаточно, чтобы разглядеть прожилки минералов в стенах и что-то похожее на кварц. Из туннеля тоже исходил свет, указывая на ещё одно отверстие дальше.

— Круто, — сказала Анна, входя в пещеру следом за мной. Её голос эхом разнесся по пещере и туннелю.

Подошли остальные. Тереза понюхала воздух и сморщила нос.

— Что это за запах?

— Гуано летучих мышей, — ответила Анна.

Откуда-то из туннеля донеслось чириканье и хлопанье кожистых крыльев.

Элси скорчила гримасу.

— Фу.

— Если ты скажешь, что боишься летучих мышей, мне придётся пересмотреть нашу дружбу, — сказала ей Анна.

— Я не боюсь летучих мышей.

Элси сняла перчатки и порылась в рюкзаке. Она достала вязаную шапочку и натянула её на волосы.

— Я не хочу, чтобы мне пришлось смывать гуано с волос, когда мы вернёмся. Не знаю, как вы, а я не взяла с собой шампунь в эту поездку.

Все захихикали, но все тут же надели на головы шапки и капюшоны. Я надеялась позже улизнуть на пару минут с Ронаном, а запах мышиного помёта точно не создавал романтического настроения.

Анна повела нас по узкому туннелю, который изгибался вниз. Несколько небольших щелей в скале пропускали достаточно света, чтобы мы могли ориентироваться. Мы шли две минуты и подошли к ответвлению туннеля. Правая сторона уходила дальше в гору, а левая вела в пещеру поменьше, освещенную входом, достаточно большим, чтобы мы могли выйти через него.

— Направо или налево? — спросила Анна.

Я взглянула на часы.

— Налево. Перед возвращением я хотела бы осмотреть ещё одну пещеру.

— Значит, налево.

Она нырнула в отверстие и вошла в пещеру.

Я последовала за ней и ухмыльнулась, увидев низкий потолок. Я была единственной, кому не пришлось наклоняться.

Я заглянула в пещеру и обнаружила, что она выходит на такую же поросшую травой площадку, но с другой стороны камнепада. Чтобы вернуться в лагерь, нам придётся пройти через эту пещеру.

— Чёрт возьми, — пробормотала Элси. — Я потеряла одну из своих перчаток. Она, должно быть, в первой пещере.

— Ты можешь забрать её на обратном пути, — сказала я.

Она повернулась к туннелю.

— Возможно, она мне понадобится. Дайте мне несколько минут, я сбегаю за ней.

Она исчезла в проёме, и мы услышали, как она торопливо идёт по туннелю.

Я вышла наружу, и мне пришлось прикрыть глаза от солнца, после тусклого освещения пещеры. Найдя камень, на который можно было присесть, я достала бутылку с водой и напилась. Остальные сделали то же самое, пока мы ждали возвращения Элси.

Лёгкое покалывание в затылке стало первым предупреждением о том, что мы больше не одни. Я вскочила на ноги и развернулась лицом к огромной рыжевато-коричневой пуме, стоявшей у валуна в девяти метрах от меня. Пронзительные янтарные глаза встретились с моими, и я была поражена умом, светившимся в них. Я поняла, что это не обычная пума, ещё до того, как кошка приподняла верхнюю губу, обнажив четырех сантиметровые клыки.

Кто-то позади меня ахнул, когда на вершине валуна появилась вторая пума-оборотень. Одна за другой в поле зрения появились новые пумы, пока восемь из них не повернулись к нам лицом. Они наблюдали за нами, прищурив глаза, их мускулы напряглись, как будто они были готовы прыгнуть в любую секунду. Пумы-оборотни были агрессивны по своей природе, но обычно они не провоцировали драку, если только не чувствовали угрозу.

— Чего вы хотите? — спросила я громким, отчётливым голосом.

Такая большая группа, должно быть, охотилась на крупную добычу, типа лося и оленя, которых они вряд ли могли найти здесь.

Никто из них не двинулся с места, кроме тех двоих, что оскалили на нас клыки. Если они думали, что это нас напугает, их ждало разочарование. Пумы-оборотни высмеивали любого, кто показывал им страх или слабость, поэтому единственным способом справиться с этим, было соответствовать их агрессивной позиции.

Я скрестила руки на груди.

— Я не умею читать мысли. Скажите нам, почему вы здесь, или уходите.

Несколько пар глаз уставились на нож на моём бедре, который теперь был им виден. Пума, сидевшая на валуне, перепрыгнула на другую сторону, и через несколько секунд оттуда вышла девушка не старше меня с рыжевато-светлыми волосами, её грудь была обнажена, а нижняя часть тела спрятана за спинами подруг.

Девушка скривила губы в усмешке.

— Вопросы будем задавать мы.

— Отлично. Начинайте, — сказала я, поскольку, по-видимому, была неофициальным представителем своей группы.

Она уставилась на меня, явно удивленная моим ответом.

— Что ты и твои друзья здесь делаете?

Я посмотрела на свою походную одежду и развела руки в стороны.

— Мы отправились в поход. А что, по-твоему, мы делаем?

— Мало кто из людей приходит сюда в это время года, а те, кто приходит, не вооружены, — её взгляд скользнул по нам. — И они не знают, кто мы такие. Вы же узнали, как только увидели нас, что говорит мне только об одном. Вы искали нас.

— Тпру! Неправильно по всем пунктам, — я подняла руку и начала загибать каждый палец. — Во-первых, мы Мохири, а не люди. Во-вторых, мы едва ли вооружены до зубов. В-третьих, даже идиот знает, что обычные пумы не путешествуют группами и у них не такие большие клыки.

Пумы-оборотни вздрогнули, и девушка выплюнула.

— Мы слышали о вас, демонах. Вы называете себя защитниками людей, но всё, чего вы хотите, это править всеми.

Я усмехнулась.

— Это ни к чему нас не приведёт. Почему бы тебе не сказать нам, чего ты хочешь, и не пойти своей дорогой?

Она скрестила руки на груди.

— Мы уйдём, но заберем вас с собой.

— И для чего ты хочешь это сделать?

Я положила руки на бедра, правая была в пределах досягаемости ножа.

Она заскрежетала зубами.

— Мой брат Феликс и его девушка Лена были похищены в прошлом месяце, и теперь мы видим, как Мохири крадутся по нашей территории, без сомнения, чтобы шпионить за нами. Мы отведем вас к нашим старейшинам, и они решат, что с вами делать.

Их присутствие и агрессия внезапно обрели смысл. Мама говорила нам, что орегонские пумы-оборотни были взбешены после похищения, и я их не винила. Но это не означало, что мы с друзьями безропотно станем пленниками.

— Мне жаль твоего брата, но мы не имеем к этому никакого отношения, — сказала я более мягким тоном. — Мою лучшую подругу тоже похитили, и мы делаем всё возможное, чтобы найти её и других похищенных людей.

Она усмехнулась.

— Хорошая история. Вы ожидаете, что мы поверим, что кто-то похитил одного из могущественных Мохири?

— Она не Мохири. Она волк-оборотень.

На последнем слове я слегка поперхнулась и закашлялась.

Пумы-оборотни беспокойно зашевелились, и самая маленькая из них взглянула на девушку. На мгновение на её лице появилось выражение уязвимой неуверенности, но затем оно снова стало суровым.

— Ты можешь рассказать свою историю старейшинам и посмотреть, поверят ли они тебе.

— А что скажут твои старейшины, когда я скажу им, что мы даже не на вашей территории? — спросила я. — Вы из Орегона, а это Айдахо.

Она запнулась, но потом сказала:

— Мы достаточно близко. Больше никаких разговоров. Теперь вы сложите оружие и пойдёте с нами.

— Я так не думаю, — Анна подошла и встала рядом со мной.

Наоми появилась с другой стороны от меня. Виктория и Тереза заняли позиции рядом с ней. Я на мгновение задумалась, где же Элси, но забыла об этом, когда все пумы, кроме самых маленьких, рассредоточились вокруг нас.

— Занять оборонительные позиции, — приказала Наоми.

Мы впятером достали ножи и встали в круг спиной друг к другу. Я всё ещё смотрела на девушку, которая выглядела менее уверенной, чем минуту назад. Выражение её глаз говорило о том, что сейчас она не отступит и не потеряет лицо перед своими друзьями. Я не хотела драться с ними, но я пойду на это, чтобы защитить себя и своих друзей.

— Вы в меньшинстве, и ваши ножи нам не ровня, — громко сказала она. — Это ваш последний шанс сдаться.

Никто из нас не ответил. Мы с ней пристально смотрели друг на друга, пока она не отвела взгляда и не приняла свой прежний облик пумы. Долгое время никто не двигался.

Позади меня произошло какое-то движение, но я не сводила глаз с пум. Наоми сделала выпад, и пума-оборотень издала болезненный вопль.

Две пумы бросились на нас с Анной. Я подождала, пока моя пума не приготовилась к прыжку, и затем полоснула лезвием, поранив обе её передние лапы. Я не хотела убивать их, нам надо было только заставить их сдаться и уйти.

Острая боль пронзила мою щеку, когда один из когтей задел её. Широко раскрытые глаза пумы-самца сказали мне, что он не хотел причинить мне боль, и я почувствовала себя неловко, когда он захромал прочь.

— Прекрати это, — крикнула я лидеру, которая всё ещё не двигалась. — Мы не хотим причинять вам вред.

На секунду я подумала, что она послушает меня. Моё сердце упало, когда она закричала и бросилась на меня. Её разъяренные глаза и оскаленная пасть сказали мне, что она намеревалась сделать нечто большее, чем просто победить меня. Раненная мной пума попыталась преградить ей путь, но она перепрыгнула через него и сократила расстояние между нами.

— Дэни! — закричала Анна, но я заблокировала всё, кроме атакующей пумы.

Она бросилась на меня, целясь когтями в горло. В последнюю секунду я упала на колени, и она перелетела через меня. Спустя секунду я снова была на ногах и обернулась, чтобы убедиться, что никто из моих друзей не пострадал от её нападения. Наоми и Анна как раз вовремя оттащили Терезу и Викторию в сторону.

Девушка-пума развернулась и зарычала. У меня скрутило живот от осознания того, что она не остановится, пока кто-нибудь не заставит её остановиться.

— Фелисити, нет! — закричал какой-то парень.

Она прыгнула на меня. Ожидая, что я снова опущусь на колени, она махнула лапой под собой. Я отскочила в сторону, и её шерсть коснулась моего лица, когда она пролетала мимо.

Что-то тяжело ударилось о землю позади меня. Я развернулась и чуть не упала, споткнувшись о лежащую на боку пуму, из груди которой торчала рукоять ножа.

— Нет! — закричал кто-то, и обнаженная девочка не старше четырнадцати опустилась на колени рядом с поверженной пумой.

Её рыжевато-светлые волосы и черты лица были слишком похожи на вожака, чтобы они не были братьями и сестрами.

— Ты убила её, — запричитала она.

Я думала, что она обращается ко мне, пока Наоми не сказала:

— Я целилась ей в плечо. Я только хотела помешать ей причинить боль Дэни.

Девочка схватила нож и вытащила его прежде, чем я успела её остановить. Кровь хлынула из пореза и пропитала траву под ней. Расстегнув молнию на куртке, я сорвала её и, скомкав, прижала к ране. Грудь пумы быстро поднималась и опускалась короткими рывками, и вскоре моя куртка пропиталось кровью.

— Пожалуйста, не умирай, Фелисити, — всхлипывала девочка, баюкая голову пумы у себя на коленях.

Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на меня испуганными глазами.

— Ты должна помочь моей сестре. Пожалуйста.

Я беспомощно смотрела на пуму, дыхание которой становилось всё слабее. Мы были в глуши, и она была смертельно ранена. Даже если бы я вызвала папу по рации, она будет мертва к тому времени, как он доберётся сюда.

Кровь сочилась у меня между пальцами. Я отбросила промокшую куртку в сторону и прижала ладони к ране. Под ними повреждённое сердце пумы слабо билось, пытаясь перекачать кислород.

Из глубин моей памяти всплыл образ двух крошечных ручек, держащих маленькое коричневое пушистое тельце. Руки начали светиться, заставляя тело животного дергаться. Я закрыла глаза, пытаясь удержать это воспоминание. Я не знала почему, но было очень важно, чтобы я не отпустила его.

— Что это? — воскликнул парень. — Что она с ней делает?

— Остановите её, — крикнул кто-то еще.

— Дэни, ты слышишь меня? — раздался где-то рядом голос Анны, а потом Наоми безумно закричала: — Анна, нет. Не трогай её.

Я застонала от боли. Ощущение было такое, будто мои руки погрузили в воду, которая была невыносимо горячей. Я заставила себя открыть глаза и уставилась на них, ожидая увидеть красные волдыри на коже.

Мои ладони светились. Не только ладони, но и предплечья были окутаны ослепительным белым светом до самых плеч. Магия пульсировала глубоко внутри меня, устремляясь сквозь меня, как река, стремящаяся к океану. Она скапливалась в моих руках, словно перекрытая плотиной, и если в ближайшее время не найдёт выхода, то вырвется из меня.

Воспоминание о пушистом коричневом зверьке всплыло на поверхность, и на этот раз я увидела, что это был лисёнок, мех которого был перепачкан кровью. Магия перетекла из маленьких рук в животное, и я проследила за её движением, наблюдая, как исцеляющий огонь сращивает разорванные ткани и мышцы.

Что-то шевельнулось под моими руками. Я снова открыла глаза и увидела, что больше не свечусь. Грудь пумы вздымалась и опускалась от глубоких ровных вдохов, и её веки распахнулись. Я подняла руки и увидела окровавленную шерсть, но никаких следов ножевой раны.

Пума подняла голову, и её глаза встретились с моими. Она уронила голову обратно на колени сестры и прерывисто вздохнула.

— Фелисити? — девушка посмотрела на меня. — С ней всё будет в порядке?

— С ней всё будет в порядке, — ответил мой отец. Он присел на корточки рядом со мной. — Дэни?

Я повернула к нему голову, и на секунду его лицо расплылось перед глазами. Моё зрение прояснилось, и я посмотрела в его встревоженные серые глаза.

— Папа? Ты здесь.

Он взял меня за подбородок.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе больно?

— Я немного устала. Вот и всё.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, спасаясь от холода.

— Я не удивлён, — сказал папа, снимая свою куртку и надевая её на меня, как будто я снова была маленькой девочкой.

Я попыталась встать, но у меня подкашивались ноги. Он встал и помог мне подняться, поддерживая до тех пор, пока мир не перестал вращаться. Я прислонилась к нему и впервые заметила, как тихо вокруг. Я посмотрела на лица и обнаружила, что все они смотрят на меня.

Остальные оборотни-пумы превратились в четырёх мальчиков и двух девочек и встали позади Фелисити и её сестры. Подростки, которых, очевидно, мало заботило, насколько они обнажены, наблюдали за мной со смесью шока и страха. Единственной, кто не смотрел на меня, была младшая девочка, которая была сосредоточена на своей сестре.

Мои друзья, которые знали о моей магии, смотрели на меня глазами полными удивления. Они никогда не видели, чтобы я кого-то исцеляла, потому что я не делала этого с пяти лет.

Гевин стоял позади девочек вместе с Элси. Она подняла рацию, и я поняла, как мой отец и остальные нашли нас. Она увидела, что пумы-оборотни окружили нас, и вернулась в пещеру, откуда вызвала по рации помощь. Я послала ей благодарную улыбку.

Фелисити взмахнула хвостом и попыталась встать, но всё, что ей удалось сделать, это перевернуться на живот. Я отошла от отца, чтобы помочь ей, но двое мальчишек опередили меня. Они осторожно подняли её на лапы и встали по обе стороны, поддерживая, пока она не обрела достаточную устойчивость, чтобы стоять самостоятельно.

Младшая девочка встала и вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладоней. Она слабо улыбнулась мне.

— Спасибо.

— Дэни!

Димитрий появился из пещеры, а Кай следовал за ним по пятам. Они подбежали ко мне, и Димитрий крепко обнял меня. Отпустив меня, он посмотрел на мою одежду.

— Элси сказала, что на вас напали пумы-оборотни, и папа с Гевином бросились к вам. Я понятия не имел, в порядке ли ты.

— Всё в порядке.

Я посмотрела мимо него на вход в пещеру, собираясь спросить, где Ронан, когда вспомнила, что видела, как он уходил один в лес.

Взгляд Кая скользнул по мне, и он присвистнул.

— Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

— Я расскажу вам об этом позже, ребята, — сказала я усталым голосом, зная, что пумы-оборотни наблюдают за нами.

Теперь они были в меньшинстве и, скорее всего, гадали, что мы собираемся с ними делать. Они напали на нас, и Фелисити в приступе ярости пыталась убить меня. Если бы не Наоми, я была бы вынуждена расправиться с ней. Я чувствовала, что должна что-то сказать им, но понятия не имела, что именно.

Вперед выступил рыжеволосый мальчик.

— Мы сожалеем. Фелисити была очень расстроена с тех пор, как пропали Феликс и Лена. Я знаю, это не оправдание, но… Я хотел, чтобы ты знала, — его взгляд нервно метнулся к папе. — Я понимаю, если вы хотите наказать нас, но, пожалуйста, отпустите Фанни. Ей всего тринадцать, и она не принимала участия в драке.

Сестра Фелисити выпрямила спину.

— Перестань обращаться со мной как с маленьким ребёнком.

Папа потер затылок.

— Никто не наказывает…

Его слова были прерваны низким рычанием.

Димитрий побледнел, и я проследила за его взглядом, направленным на пещеру. Ронан стоял перед входом, сжав челюсти так сильно, что на шее вздулись жилы. Его глаза были угольно-черными, а ноздри раздувались при каждом вдохе. На виске у него пульсировала вена, на руках и бёдрах бугрились мускулы.

— Ронан, — выдохнула я при виде него.

В то же время мой Мори воскликнул: «Солми».

— Что это? — спросил мальчик-оборотень.

Ронан перевел взгляд с меня на мальчика, и из кончиков его пальцев выросли волчьи когти. Он зарычал, и я всё поняла. Я подскочила к мальчику и выставила руки, когда Ронан направился к нему.

— Ронан, нет.

ГЛАВА 14

— Гевин! — крикнул папа, бросившись мимо меня.

Они вдвоём схватили Ронана за руки и оттащили его назад. Они были закаленными воинами и сильнее его, но им двигала ярость. Он взревел и протащил их вперёд несколько метров, прежде чем они заставили его опуститься на колени.

Все отступили, насколько позволяло пространство, оставив меня лицом к лицу с Ронаном. Когда мальчик скрылся из виду, его чёрные глаза остановились на мне, и он замер.

Я подошла к нему, не сводя с него глаз. Опустившись перед ним на колени, я обхватила ладонями его лицо.

— Мне не больно, Ронан, — тихо сказала я, поглаживая большими пальцами его щёки. — Мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне.

Он дрожал, борясь со своим демоном за контроль. Я не знала, как долго мы так простояли, пока к его глазам медленно возвращался цвет. По его телу пробежала дрожь, и напряжение спало.

Я улыбнулась.

— Привет.

— Привет, — грубо сказал он.

Его дыхание ласкало мои губы, и я вспоминала, когда мы в последний раз были так близко. По его глазам я увидела, что он тоже об этом думает.

Я наклонилась и осторожно коснулась губами его губ. Ронан слегка вздохнул, и секунды, казалось, растянулись в часы, пока его губы раскрылись навстречу моим. Поцелуй был медленным и тягучим, мы впервые исследовали губы друг друга.

Его руки обвились вокруг меня, создавая тёплый кокон, в котором не было никого, кроме нас. Наши губы разомкнулись. Я прижалась лицом к его тёплой шее и закрыла глаза, довольная тем, что останусь в его объятиях навсегда.

— Дэни, — произнёс Ронан.

— Хммм, — пробормотала я.

Я подняла голову и обнаружила, что он сидит на земле, а я сижу у него на коленях. Когда это произошло?

— Прости, если напугал тебя, — вымолвил он хриплым шёпотом. — Я услышал, что на тебя напали, и когда я увидел всю эту кровь, я потерял контроль.

Я прикоснулась к линии его челюсти.

— Я никогда бы не смогла испугаться тебя.

Его глаза встретились с моими, и от его улыбки мне снова захотелось поцеловать его, не то чтобы меня сильно нужно было уговаривать. Я попыталась скрыть своё разочарование, когда он встал и поставил меня на ноги.

Я сделала шаг назад и поискала отца… но его там не было. Я повернула голову из стороны в сторону и ошеломленно обнаружила, что, кроме нас, здесь не было ни одной души. Как они все ушли так быстро, а я даже не заметила?

— Где все? — спросила я.

— Они ушли час назад.

— Что? — я повернулась кругом и вздрогнула. — Час назад?

Ронан стянул полы папиной куртки и застегнул молнию.

— Ты заснула, и я не хотел тебя будить. Твой отец рассказал мне, что ты сделала. Он сообщил, что это тебя утомило.

— Да, но сейчас я в порядке. С Фелисити всё хорошо?

— Да, благодаря тебе, — он взглянул на темнеющее небо. — Нам нужно вернуться в лагерь, пока твой отец снова не начал тебя искать.

Я рассмеялась, внезапно воспрянув духом. Нам с Ронаном больше не нужно было скрывать ото всех нашу связь. Воздух казался свежее, а мир ярче, несмотря на приближающиеся сумерки.

Только когда мы начали спускаться, я поняла, что мы с Ронаном впервые поцеловались на глазах у всех моих друзей… и моего отца. По возвращению в лагерь, я не удивлюсь, обнаружив, что отец перенёс палатку Ронана на другой берег озера.

Во время спуска я рассказала ему всё, что помнила об исцелении. Всё это было похоже на сон наяву, и я не знала, как я это сделала. Как будто воспоминание о том, как я вылечила лису, заставила меня подсознательно сделать то же самое с пумой-оборотнем. Мама, возможно, смогла бы это объяснить, и я была воодушевлена мыслью, что скоро расскажу ей об этом.

Уже почти стемнело, когда мы добрались до подножия. Голоса и аромат жарящейся форели встретили нас, когда мы приблизились к лагерю, но, увидев нас, все притихли. Папа вопросительно посмотрел на меня, и я улыбнулась, желая заверить его, что со мной всё в порядке.

Я чувствовала на себе взгляды, когда в одиночестве шла к озеру, чтобы вымыть лицо и руки, и когда зашла в свою палатку, чтобы переодеться. После того, что они увидели, я ожидала пристальных взглядов, но мне хотелось, чтобы они что-нибудь сказали.

Выйдя из палатки, я увидела, что большинство моих друзей сидят и стоят вместе по одну сторону костра, я подошла к ним. Связь была глубоко личной, и я не была обязана объяснять им, почему держала это в секрете, но я хотела, чтобы всё было открыто.

Они наблюдали за моим приближением со смесью восхищения и замешательства. Единственный, кто избегал моего взгляда, был Кай. Я надеялась, что это было из-за неловкости, а не потому, что ему было больно.

— Это случилось в тот день, когда со мной произошёл несчастный случай, — сказала я без предисловий. — Поверьте мне, я была потрясена гораздо больше, чем вы сейчас.

Все улыбнулись, а Шон усмехнулся. Я вкратце рассказала им, как это произошло. Некоторым девушкам стало не по себе из-за того, что они говорили о Ронане, но я отмахнулась от этого. Они никогда бы этого не сделали, если бы знали о нашей связи.

Когда я закончила, Виктория лукаво улыбнулась мне.

— Теперь, когда все знают, ты собираешься переехать в палатку Ронана?

Димитрий фыркнул у меня за спиной.

— Нет, если только ты не хочешь увидеть, как пар валит из ушей папы.

Мальчики захихикали, но Кай был более сдержан, чем обычно. Когда вокруг нас возобновился обычный разговор, я жестом пригласила его отойти на несколько шагов.

— Это из-за него мы расстались? — тихо спросил он с ноткой грусти в голосе.

— Я не лгала, когда говорила тебе, что больше никого нет, но думаю, мой Мори почувствовал, что Ронан был моей парой, ещё до того, как мы связались, — честно сказала я. — Меня тянуло к нему, но не романтически, если это имеет смысл.

Он кивнул.

— Так было и с моими родителями. Мой отец говорил, что они даже не понравились друг другу, когда познакомились, но продолжали находить причины быть рядом друг с другом.

— Оглядываясь назад, я понимаю это сейчас.

Я взглядом отыскала Ронана. Он был один, по другую сторону костра. Теперь, когда мы больше не скрывали наших отношений, ни у кого не вызвало бы удивления, если бы я присоединилась к нему.

Через несколько минут папа позвал нас поесть. Я взяла две тарелки и подошла к Ронану. За едой мы почти не разговаривали, и мне понравилось, что никто из нас не чувствовал необходимости заполнять тишину разговорами.

После ужина кое-кому из ребят пришло в голову, что мы должны посмотреть, кто из стажеров быстрее всех пробежит вокруг озера. Я решила отсидеться, а Димитрий радостно похрустел костяшками пальцев, присоединяясь к остальным.

Когда температура начала падать, я придвинулась поближе к Ронану, который, казалось, не замечал холода. Не говоря ни слова, он поменял позу и теперь сидел позади меня, прижав меня спиной к себе и обняв меня руками. Я наблюдала за гонками и не обращала внимания на любопытные взгляды, которые бросали в нашу сторону. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо чувствовала себя такой довольной и счастливой, как в тот момент.

— День благодарения через три недели, — сказал я. — Ты проведёшь его с моей семьей?

Ронан так долго не отвечал, что я подумала, не заснул ли он.

— Да.

Я улыбнулась и положила голову ему на грудь.

— Я должна предупредить тебя, что моя семья собирается всей семьей на праздники, и нас там будет не меньше дюжины.

Он усмехнулся.

— Думаю, что смогу это пережить.

— Кроме того, мама сказала мне пригласить тебя на ужин к нам домой на этой неделе, — я повернулась и посмотрела на него. — Если хочешь.

— Я бы хотел этого.

В свете костра его глаза горели, как два огня, и это согревало меня до самых кончиков пальцев на ногах. Мой взгляд упал на его губы, и мой пульс участился. Воспоминание о нашем поцелуе осталось на моих губах, и я жаждала его повторить. Если бы не отец, сидевший в трёх метрах от меня, я бы поддалась порыву притянуть его голову к себе и поцеловать его снова.

Судя по вздоху Ронана, он точно знал, о чем я думаю, и тоже этого хотел. Вместо того чтобы отреагировать, он притянул меня к себе, так что я снова оказалась лицом к озеру. После этого было трудно сосредоточиться на чем-либо другом, и даже температура в горах не могла погасить огонь, который он разжег во мне.

* * *

— Мы опоздали? — крикнул папа, войдя в дом три дня спустя.

Мой Мори зашевелился, и я подняла глаза от сервировки стола. Я увидела Ронана за спиной отца. Его глаза встретились с моими, и в животе у меня разлилось тепло, что случалось всё чаще и чаще, когда я была рядом с ним.

— Вы как раз вовремя.

Мама принесла из кухни нарезанное говяжье жаркое и поставила его на стол рядом с тарелками с картофельным пюре, запеченными овощами, соусом и булочками на ужин.

— Великолепно. Я умираю с голоду.

Димитрий вылетел из гостиной и потянулся к жаркому, но мама оттолкнула его руку.

Она приветливо улыбнулась Ронану.

— Мы так рады, что ты смог присоединиться к нам. Проходи, присаживайся.

Через минуту мы все сидели за столом и наполняли свои тарелки едой. Я сидела рядом с Ронаном, и каждый раз, когда его рука касалась моей, меня охватывал лёгкий трепет.

Мы не целовались с тех пор, как были на горе, и я жаждала ощутить прикосновение его губ к своим. Жаркие взгляды, которые он бросал на меня время от времени, говорили о том, что он тоже хотел большего, и я задавалась вопросом, как долго мы сможем противостоять этой растущей потребности в друг друге.

Беседа за столом шла непринужденно, но я заметила, что Ронан был немногословен. Он не рос в тесной семейной обстановке, и мне показалось, что он к этому не привык. Я начала беспокоиться, что ему неуютно, и искала способ заставить его почувствовать себя как дома.

— Сегодня я посетила орегонский прайд пум-оборотней, — сказала мама. — Я познакомилась с Фелисити и не могла сказать, что она когда-либо была серьёзно ранена. Её родители попросили меня передать их благодарность и извинения. Они также хотели, чтобы ты знала, что она и её друзья будут наказаны за свои действия.

— Ей не следовало нападать на нас, но я не виню её за чрезмерную реакцию, — сказала я, намазывая булочку маслом. — Я бы чувствовала то же самое, если бы с одним из вас поступили так же, как с её братом.

Я посмотрела на отца.

— Есть какие-нибудь новые зацепки?

В последнее время они заходили только в тупики, но он говорил, что никогда не знаешь, когда перевернешь камень и что-нибудь найдёшь.

— У нас есть одна зацепка, но не в отношении исчезновений, — он отложил вилку. — Келван установил личность человека, который разместил сообщение о желчи троллей на досках объявлений.

Было слышно, как мама ахнула.

— Ты мне этого не говорил.

— Я узнал об этом всего два часа назад.

Я чуть не свалилась со стула.

— Кто это? Как ты думаешь, этот человек знает, где Саммер?

— Её зовут Мариана Тейт, и она живёт в Монреале. Она медсестра-онколог, замужем, у неё один ребёнок, и у неё нет судимости.

— Медсестра-онколог? — спросила мама. — Возможно ли, что она ищет желчь тролля, чтобы помочь пациенту?

Папа кивнул.

— Возможно, но он должен быть очень богат, чтобы заплатить такие деньги, которые она предлагает. Дэвид покопался в интернете и нашёл кое-что интересное. У дочери Марианы сахарный диабет первого типа, и пять лет назад она участвовала в испытаниях нового препарата от диабета под названием Нексовир, который стимулирует выработку инсулина поджелудочной железой. Это самое близкое к излечению средство. Девочка была очень больна, и лекарство спасло ей жизнь.

Я нахмурилась.

— Какое отношение лекарство от диабета имеет к исчезновению оборотней и демонов?

— Я подхожу к этому, — сказал он. — Нексовир был создан компанией под названием «Каладриус Фармасьютиклс». Компания «Каладриус»2 была относительно неизвестна до той поры, как они анонсировали своё новое лекарство от диабета. Сейчас состояние компании оценивается в двадцать миллиардов долларов.

Димитрий присвистнул.

— Ух, ты.

Я выпрямилась.

— Подождите. Разве не Джулиан Кросс генеральный директор «Каладриуса»?

— Кто такой Джулиан Кросс? — спросил Ронан.

— Миллионер, который тусуется со всеми знаменитостями, — сказала я. — Он повсюду в социальных сетях и на сайтах, посвященных сплетням о знаменитостях.

Мама положила себе ещё овощей.

— Если это лекарство помогает от диабета, зачем Мариане искать желчь тролля?

Глаза моего отца заблестели.

— Вот тут-то и начинается самое интересное. Ходят неподтвержденные слухи, что «Каладриус» работает над новым препаратом для лечения нейродегенеративных заболеваний… в частности, болезни Альцгеймера.

Мамина вилка звякнула о тарелку. Когда они с Реми продавали его желчь на чёрном рынке, кто-то отследил её и попытался поймать трёх маленьких сородичей Реми. У человека, стоявшего за этим, была ранняя стадия болезни Альцгеймера, и он слышал, что желчь тролля может остановить болезнь.

— Почему это так важно? — спросил Ронан.

Мама объяснила, и он уставился на нас так, словно ждал, что кто-нибудь закричит «попался». Однажды я сказала ему, что она продавала желчь троллей, но он, должно быть, подумал, что я его разыгрываю.

— Лекарство, которое могло бы остановить болезнь Альцгеймера, стоило бы миллиарды, — сказал Димитрий.

Папа скрестил руки на груди.

— И есть люди, которые ради этого готовы на всё.

Я вздрогнула.

— Ты сказал, что у того, кто похищает демонов и оборотней, есть деньги и ресурсы, чтобы скрыть свои следы. «Каладриус» мог бы это сделать.

— Да, — он встретился со мной взглядом. — Мы не знаем, ответственен ли «Каладриус» за исчезновения, но их связь с Марианой Тейт и желчью троллей не случайна. Я попросил Дэвида и Келвана сосредоточиться на них и посмотреть, что они смогут найти.

— А если они что-нибудь найдут? — спросила я.

— Тогда мы пошлем кого-нибудь в их лабораторию. Если «Каладриус» достаточно умён, чтобы замести следы, они смогут скрыть улики от правительственных проверок.

Мысль о Саммер в холодной стерильной лаборатории заставила мой ужин подняться к горлу. Я уже собиралась извиниться, как Ронан вдруг положил руку мне на ногу под столом. Его тёплого прикосновения оказалось достаточно, чтобы успокоить мой скручивающийся желудок.

Мама, должно быть, тоже заметила моё огорчение, потому что резко перевела разговор на другую тему.

— Ронан, Тристан сказал мне, что ты провёл часть своего детства в бастионе Хадан, где он вырос.

Ронан не убрал руку с моей ноги.

— Да. Я там проходил обучение.

— Папа тоже там тренировался, — сказал Димитрий, возвращаясь за очередной порцией картофельного пюре. — И дедушка.

Мама улыбнулась папе.

— Бастион Хадан готовит великих воинов.

— Весторн тоже.

Ронан слегка сжал мою ногу и убрал руку. Я не знала, от чего у меня по спине пробежали мурашки — от гордости или от чего-то ещё. Может, и от того, и от другого.

— У тебя есть дом в Монтане, верно? — спросила мама Ронана.

— Да. У меня есть хижина в горах Боулдер, — сказал он.

Моя вилка замерла на полпути ко рту. Я знала, что он живёт в Монтане, но мне и в голову не пришло спросить, где находится его хижина. Горы Боулдер находились менее чем в шести часах езды от Весторна, и мы дважды в год отправлялись туда в поход.

Димитрий усмехнулся.

— Вот так, Дэни, — он посмотрел на Ронана. — Дэни часто уговаривала папу построить домик в горах. Она хотела, чтобы мы жили там минимум полгода.

Любопытный взгляд Ронана остановился на мне. Он знал, что я люблю бывать на природе, но мы ещё многое не обсудили, например, где будем жить. Неужели он думал, что я ожидаю, что он будет жить в Весторне, потому что здесь моя семья? Он предпочитал тишину гор, и я бы никогда не попросила его отказаться от своего дома ради меня.

Папа и Ронан говорили о рыбалке в Монтане, пока мы с Димитрием убирали со стола, а мама подавала десерт. Я то и дело бросала взгляды на Ронана и папу, радуясь, что они так непринужденно беседуют. Ронану, казалось, было комфортно с моей семьёй, а папа, казалось, наконец-то со всем смирился.

После ужина мы с Ронаном вышли из моего дома, решив прогуляться. Вместо того чтобы пойти в лес, как обычно, я направилась к дороге, ведущей в поместье.

— Мы проводим большую часть времени вместе на свежем воздухе, — сказал я. — Думаю, нам пора заняться чем-то другим.

Он пристроился рядом со мной.

— Чем, например?

Я усмехнулась его настороженному тону.

— Ничего радикального. Давай начнём с просмотра фильма. Или мы могли бы сыграть партию. Ты любишь шахматы?

— Я никогда не играл, но ты можешь научить меня, — ответил он более спокойным тоном. — Мы могли бы заняться этим у тебя дома.

Я бросила на него косой взгляд.

— С моей семьей, околачивающейся поблизости? Нет.

— В поместье будет ещё многолюднее.

— Вот почему мы идём к тебе, — сказала я. — В домиках есть шахматные доски.

Я ждала, что он начнёт возражать. Он до сих пор не пригласил меня к себе в домик ни разу, и я не могла не задаться вопросом, почему. Возможно, потому, что он не привык к присутствию кого-то ещё в своём пространстве. Я надеялась, что это так и не более того.

Когда он не ответил, я улыбнулась про себя. Он был замкнутым человеком, но постепенно открывался мне. Раньше я думала, что могу быть только с таким общительным человеком, как я сама, но оказалось, что я предпочитаю сильных молчаливых людей.

Холодный ветерок ударил мне в лицо, а свежий чистый воздух был насыщен влагой. Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Скоро пойдёт снег. Не успеем мы оглянуться, как настанет время доставать лыжи.

— Тебе нравится снег, — сказал он забавляясь.

Я ухмыльнулась.

— Откуда ты знаешь?

Мы приблизились к краю территории, когда вокруг нас закружились первые крупные снежинки. Мы остановились под сенью ветвей, наблюдая, как снег густеет и прилипает к деревьям и траве. Вокруг царила умиротворяющая тишина, и единственным звуком был приглушенный шум реки. Первый снег в году всегда был волшебным.

Я вышла из-под деревьев и подставила лицо падающему снегу.

— Есть ли что-нибудь лучше этого?

Ронан не ответил и, повернувшись, я увидела, что он наблюдает за мной. Моё сердце слегка затрепетало от нежности на его лице.

— Ты одета не по погоде, — слегка пожурил он. — Нам пора возвращаться. Снегопад усиливается, и твои родители будут беспокоиться, где ты.

Смеясь, я попятилась назад.

— Если я сейчас пойду домой, они будут удивляться, что со мной не так. Кроме того, этот снегопад не продлится долго. Я хочу насладиться им, пока могу.

Он догнал меня, и мы прогулялись по территории. Поместье было освещено, но снаружи, судя по всему, были только мы. Я не могла понять, как кто-то может оставаться внутри в такую ночь.

К моему разочарованию, снегопад прекратился раньше, чем я ожидала. Когда мы обходили поместье, пушистые белые хлопья превратились в шквал мокрого снега, который быстро превратился в ледяные капли дождя.

Дождь начал хлестать по нам, мы рванули к его домику и, смеясь, ввалились внутрь. Я откинула с глаз мокрые волосы и печально улыбнулась ему.

— Похоже, я не так хороша в предсказании погоды, как мне казалось.

В уголках его глаз появились морщинки, и он протянул руку, чтобы убрать прядь волос, прилипшую к моему лицу. У меня перехватило дыхание, когда его тёплые пальцы коснулись моей холодной щеки. Я шагнула к нему, и мы оказались так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Я принесу тебе полотенце, хриплым голосом сказал он.

— Угу, — пробормотала я, завороженная водой, прилипшей к его тёмным ресницам.

Губы Ронана слегка приоткрылись, и у меня внутри всё затрепетало, когда воздух в комнате наполнился электричеством. Он наклонил голову, и наши губы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я была как пороховая бочка, ожидающая искры, которая взорвёт меня.

Я посмотрела в его глаза и увидела в них неприкрытое желание. Я нуждалась в его поцелуе больше, чем в глотке воздуха, но на этот раз я хотела, чтобы он сделал первый шаг.

Капля воды скатилась по моему лицу к верхней губе, и я слизнула её. Зрачки Ронана расширились, а в радужках проступило золото. Он обхватил руками моё лицо и губами накрыл мои губы.

Если наш первый поцелуй был нежным исследованием, то этот стал прорывом плотины. Недели сдерживаемых эмоций и желания выплеснулись наружу, угрожая смыть нас с лица земли. Его рот был голодным и властным, и мои губы жадно раскрылись навстречу его требовательному языку. Ошеломленная силой поцелуя, я вцепилась в его плечи, пока он разжигал огонь в моей крови, пока мне не показалось, что вот-вот вспыхну.

Не прерывая поцелуя, я сняла пальто. Этого было недостаточно. Я сбросила пальто с его широких плеч, и он отпустил меня ровно настолько, чтобы оно упало на пол вместе с моим.

Я скользнула руками под его рубашку и почувствовала, как он задрожал, когда я провела ими по контурам его твёрдого живота. Он притянул меня к себе и углубил поцелуй, пока у меня не подкосились ноги.

Я не помню, как мы добрались до дивана. Только что мы стояли у двери, а в следующее мгновение я уже сидела на нём верхом и стаскивала с него рубашку через голову. Я толкнула его обратно на подушку и снова завладела его ртом.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в губы.

Ронан издал глубокий грудной звук, и прохладный воздух коснулся моей кожи, когда моя рубашка последовала вслед за его. Я выгнула спину, когда его рот прокладывал дорожку от моего горла к верху лифчика. Его пальцы потянулись к застежке спереди, и я отклонилась назад, чтобы дать ему доступ.

Потерявшейся в тумане желания, потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его руки замерли. Он наклонил голову и положил её мне на грудь, а его руки свободно обвились вокруг моей талии. Я запустила пальцы в его влажные волосы, и по его телу пробежала дрожь. Секунды шли, и закрадывались замешательство и сомнения. Он пытался нас притормозить, потому что мы слишком торопились, или тут было что-то другое?

— Ронан? — нерешительно спросила я.

Он прерывисто вздохнул и, запрокинув голову, посмотрел на меня. Беспокойство и самобичевание в его глазах пронзили мою грудь острой болью.

— Я не могу… Мы должны остановиться, — сказал он.

У меня перехватило горло, и я соскользнула с него. Я села, прислонившись спиной к подлокотнику, и скрестила руки на груди.

— Я сделала что-то не так?

— Нет.

Его ответ был таким решительным, что я чуть не подпрыгнула. Он повернулся ко мне лицом, и его горящий взгляд встретился с моим.

— Ты — всё, о чём я только мог мечтать.

Я сглотнула.

— Тогда почему?

Он провёл пальцами по волосам.

— Ты знаешь почему. По той же причине я всё это время держался на расстоянии.

— Твой волк.

Мой ответ прозвучал хриплым шёпотом.

— Да.

Он поднял мою рубашку, которая лежала на спинке дивана, и резко выдохнул, когда увидел, что на ней не хватает двух верхних пуговиц. Передав её мне, он встал и исчез в спальне. К тому времени, когда он вернулся с полотенцем и свитером, я уже надела свою порванную рубашку.

Не говоря ни слова, я взяла полотенце и высушила волосы, расчесывая их пальцами. Я натянула толстый свитер поверх рубашки, одернув себя раньше, чем успела зарыться носом в мягкую шерсть и вдохнуть его запах.

Я подняла глаза и увидела, что он снова полностью одет. Он подошёл к двери и приоткрыл её, а я проследила за ним взглядом. Когда он повернулся ко мне, от его непроницаемого выражения лица у меня внутри всё похолодело.

— Дождь стих. Мы должны вернуть тебя домой, — сказал он.

На дрожащих ногах, я подошла и взяла своё пальто.

— Я могу дойти домой сама.

Ему не имело смысла идти пешком до озера и обратно под дождём.

Он взял своё пальто.

— Я хочу прогуляться с тобой.

Я не стала спорить, и мы покинули его домик. Дождь превратился в лёгкую морось, и тонкий слой снега исчез, вызвав во мне необъяснимую грусть.

Тёплая рука Ронана нашла мою холодную руку в слишком длинном рукаве свитера, и он переплел наши пальцы. Этот жест был милым и успокаивающим, но он не мог развеять ощущение, что сегодня вечером между нами что-то изменилось.

Никто из нас не произнёс ни слова, пока не показался мой дом. Ронан остановил нас в конце дороги и повернулся ко мне лицом.

— Моему волку нужно поохотиться, так что завтра я собираюсь в горы.

— Когда ты вернёшься? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Оборотням нужно охотиться хотя бы раз в месяц, но он до сих пор не упоминал о своём отъезде. Это было очень неожиданно, и я забеспокоилась, что причиной этого было то, что произошло в его домике.

— В воскресенье, самое позднее в понедельник.

Он притянул меня к себе и заключил в свои тёплые объятия.

— Мы не расставались больше чем на день с тех пор, как познакомились. Два-три дня разлуки могли бы помочь моему волку.

— В разлуке волк становится горячее, — невесело пошутила я.

Он поцеловал меня в макушку, и сжал руки вокруг меня на несколько секунд, прежде чем отпустил меня.

— Скоро увидимся.

У меня перехватило горло.

— Будь поосторожней.

Он ушёл, и дождь снова усилился, но я осталась стоять на месте, как вкопанная, пока Ронан не скрылся из виду. Меня охватил озноб, и тревожный вопрос начал проигрываться в моей голове. Что произойдет по его возвращении, если это отсутствие не заставит его волка полюбить?

ГЛАВА 15

— Дядя Крис!

Я подбежала к светловолосому воину, вылезавшему из внедорожника, остановившегося перед домом напротив нашего. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы подхватить меня, когда я бросилась на него.

— Уф. Если станешь быстрее, то в следующий раз опрокинешь меня.

Смеясь, он крепко сжал меня и поставил на ноги.

Тетя Бет обошла внедорожник, раскинув руки.

— А я получу обнимашки?

Я обняла её, когда Грейс открыла заднюю дверцу и выскользнула наружу. В свои пятнадцать лет Грейс была всего на сантиметр ниже меня ростом. Она была точной копией своей матери, за исключением двух ямочек на щеках, унаследованных от отца. Ямочки на щеках были проклятием её существования. Все считали их очаровательными, а Грейс предпочла бы, чтобы её называли ведьмой, а не очаровательной.

— Привет, Грейс.

Я улыбнулась ей и получила в ответ угрюмый взгляд. Она пробормотала «привет», схватила свой рюкзак с сиденья и потопала к их дому.

Я вопросительно взглянула на тетю Бет, и она усмехнулась.

— Грейс немного расстроена, потому что ей пришлось оставить своего парня из-за того, что мы возвращаемся в США.

— Парень, — проворчал дядя Крис, открывая багажник. — Она слишком молода для этого. Ей нужно сосредоточиться на тренировках.

Тетя Бет наблюдала, как Грейс вошла в дом.

— Теперь, когда она дома, так и будет. Она этого не скажет, но она скучала по тебе и Димитрию.

— Значит ли это, что вы вернулись домой навсегда? — с надеждой спросила я.

— Не совсем, — Тетя Бет взяла небольшой чемодан. — Мы пробудем здесь все каникулы, а затем в течение года будем руководить Нью-Йоркским командным центром. Грейс останется в Весторне тренироваться.

Я вытаращила глаза.

— Вы позволите ей остаться в доме одной?

Дядя Крис рассмеялся.

— Мы сказали, что она может занять комнату в крыле для стажеров, пока мы не вернёмся.

— А-а.

Грейс умоляла родителей разрешить ей остаться в поместье с тех пор, как она начала тренироваться три года назад. Моим друзьям было очень весело в тренировочном крыле, но я бы в любой день отдала предпочтение нашему дому у озера вместо поместья.

Я взяла один из их чемоданов и пошла с ними к их дому. Он был похож по стилю на наш и намного аккуратнее, потому что последние несколько лет они часто уезжали. Наш дом казался более обжитым.

— Как дела? — спросила тетя Бет после того, как мы отнесли сумки в гостиную.

По выражению её лица я поняла, что она спрашивала не о тренировках. После того, как стало известно о моей связи с Ронаном, не потребовалось много времени, чтобы все, кого мы знали, узнали об этом.

— Я в порядке.

Я проигнорировала сомнения, терзавшие меня с тех пор, как три дня назад я в последний раз видела Ронана. Я скучала по нему больше, чем думала, и я почувствую себя лучше, когда он сегодня вернётся.

Её добрые серые глаза всмотрелись в мои.

— Ты уверена? Я помню, как меня смущало, когда между мной и Крисом возникла связь.

— Я люблю его, — просто сказала я.

Она сжала мою руку.

— И это единственное, что имеет значение.

— Тук-тук, — окликнула моя мама, входя в дом.

Тётя Бет тихонько взвизгнула, и они обнялись, как будто всё ещё были подростками.

Как только встреча закончилась, они завели разговор о Дне благодарения, до которого оставалось несколько дней. Я оставила их обсуждать гарниры и вернулась к нам домой, где забыла свой телефон, когда подъехал внедорожник. Моё сердце подпрыгнуло, когда я увидела пропущенный звонок и сообщение от Ронана. Он был дома и хотел меня видеть сегодня вечером.

Часы, казалось, тянулись бесконечно. Дядя Крис, тётя Бет и Грейс пришли на ужин, но я была слишком рассеяна, чтобы обращать внимание на их разговор. Когда в восемь часов раздался стук в дверь, я практически побежала открывать, чем заслужила насмешку Димитрия.

Ронан улыбнулся, увидев меня, но вид у него был усталый. Я схватила пальто и перчатки, и мы направились в сторону поместья. Когда он сжал мою руку в своей, я почувствовала себя легче, чем когда-либо за последние дни.

— Охота прошла хорошо? — спросила я.

— Да. В это время года в горах водится много лосей, косуль и лосят.

Он снова замолчал в своей обычной манере, и мы больше почти не разговаривали, пока не добрались до главной территории. Вместо того чтобы идти окружным путём, как несколько дней назад, мы направились прямо к его домику. Чем ближе мы становились, тем больше я думала о том, насколько напряжёнными были отношения между нами, когда я была здесь в последний раз. Я надеялась на скорое повторение, но сегодня вечером я была счастлива просто снова быть с ним.

В его домике было прохладно, и его спортивная сумка всё ещё стояла у двери, где он оставил её по возвращению. Он с извинениями включил термостат.

— Я должен был включить его перед тем, как пойти к тебе.

— Всё в порядке.

Я улыбнулась ему и присела на диван.

Ронан вошёл в гостиную и подошёл к одному из окон, выходящих на поместье. Он долго смотрел на улицу, а затем повернулся ко мне с таким измученным выражением лица, что у меня перехватило дыхание. Когда он начал говорить, у меня в груди словно что-то сжалось.

— Мой волк не запечатлился на тебе, — хрипло произнёс он. — Я надеялся, что эта поездка поможет, но этого не произошло.

Я сжала руки в кулаки.

— На это нужно больше времени.

— Мы были вместе почти каждый день с тех пор, как возникла связь, и половину этого времени ты проводила с моим волком. Мы бегали вместе две недели до связи.

— Некоторым волкам требуется больше времени, чтобы запечатлиться, — мой голос дрогнул, и я сглотнула.

Его глаза, казалось, утратили свой блеск.

— Ты всю жизнь была среди оборотней. Ты же знаешь, что другой волк уже запечатлился бы.

Моё тело словно покрылось льдом.

— О чём ты говоришь?

Он глубоко вздохнул.

— Мой волк не может или не хочет запечатлиться на тебе.

— Мне всё равно, — я встала и подошла к нему. — Я люблю тебя и знаю, что ты тоже любишь меня. Есть много пар, не состоящих в браке, и мы можем быть такими же, как они.

Он покачал головой.

— Ни одна из этих пар не связана узами, и если у кого-то из них возникнет связь с потенциальным партнером, они могут разорвать её, не причинив никому вреда. Когда волк запечатливается, это навсегда. Если мой волк однажды запечатлеется на другой женщине, и я никогда больше не смогу быть с тобой.

Я начала говорить, но он оборвал меня.

— Моя мать любила моего отца, даже когда он влюбился в другую и завёл себе пару. Она думала, что скрывает это от меня, но я видел, как сильно она страдала, — он погладил меня по щеке. — Если я останусь здесь, мы сдадимся и укрепим связь. Ты окажешься в ловушке с кем-то, кто, возможно, никогда не будет твоим полностью, и это, в конечном итоге, уничтожит тебя.

Я накрыла его руку своей.

— Я готова рискнуть.

— А я нет, — сказал он, и его слова пронзили моё сердце, как лезвие. — Я не могу так с тобой поступить. Я скорее умру, чем причиню тебе такую боль.

— Ты сейчас делаешь мне больно.

Его рука дрожала.

— И я ненавижу себя за это. Я был слишком эгоистичен и слаб, чтобы уйти, когда должен был, и я бы отдал всё, чтобы вынести эту боль ради тебя. Я не заслуживаю меньшего.

Слёзы обжигали мои щёки. Ронан притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.

— Когда-нибудь боль закончится, и ты снова будешь счастлива.

Он долго держал меня в объятиях, пока рыдания сотрясали моё тело. Он поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Inima mea îți va aparține mereu^3.

Он отпустил меня, и мне показалось, что в мире не осталось ни капли тепла. На мгновение мне показалось, что он снова протянет ко мне руку и скажет, что не может оставить меня.

Когда он отошёл от меня, я изо всех сил старалась не разлететься на миллион кусочков. Он остановился в дверях и взял свою спортивную сумку, и тут я поняла, почему он её не распаковал. Даже когда он потянулся к дверной ручке, у меня появилась слабая надежда, что он не пойдёт на это.

Не говори этого. Пожалуйста, не говори этого.

Он оглянулся на меня. Его глаза были влажными и отражали агонию, грозившую поглотить меня. Когда он заговорил, его голос был как гравий.

— Прости меня, Дэни. Я вынужден разорвать нашу связь.

Мой Мори взревел. Меня пронзила мучительная боль, как будто невидимые руки вонзились мне в рёбра и рвали меня надвое. Ронан вышел, а я упала на колени. Я хватала ртом воздух, но он забрал с собой весь воздух в комнате.

Перед глазами у меня потемнело. Мой Мори был диким зверем, бьющимся о прутья клетки, жаждущий освободиться и броситься за своей парой. Было бы так легко поддаться этому чувству и позволить ему взять верх. Я могла бы погрузиться в забвение, освободившись от этой агонии.

Я ослабила хватку, и демон рванул вперёд. В моей голове нарастало давление, а сознание демона становилось доминирующим. В глубине моего сознания разверзлась пропасть, и я поплыла к ней.

Моё тело сжалось, и магия вырвалась из глубин моего существа. Она изливалась из меня, окутывая меня таким ярким сиянием, что я видела его сквозь веки. Пузырь сомкнулся, и мой разъяренный Мори отпрянул от магии, становясь всё меньше и меньше, пока не был вынужден отказаться от контроля над моим телом.

Я крепко прижала колени к груди и стала раскачиваться взад вперёд. Какой бы маленькой я себя ни делала, не было спасения от безжалостных волн боли, обрушивающихся на меня.

— Дэни, ты меня слышишь?

Голос был глухим и похожим на сон. Я пыталась сосредоточиться на нём, но мучительные вопли моего Мори заглушали его.

— Думаю, она в шоке, — снова произнёс голос. Это был голос моей матери.

Чьи-то руки обхватили мою голову с обеих сторон.

— Посмотри на меня, Sladkaya. Пожалуйста.

Я заставила себя открыть глаза, и передо мной всплыло лицо отца. Впервые я увидела страх в его глазах.

— Папочка, — выдохнула я. — Это больно… Это так больно.

— Я знаю, детка.

Он заключил меня в объятия. Я прижалась к нему, но утешение, которое я всегда находила в его объятиях, исчезло.

Он встал и вынес меня на улицу. Я не открывала глаз, но слышала голос дедушки и звук работающей на холостом ходу машины. Отец сел на заднее сиденье, прижал меня к себе, и я снова погрузилась в свой личный ад.

Я очнулась, когда машина остановилась, и отец отнёс меня в дом. Он положил меня на кровать, и я свернулась калачиком. Моё сердце, казалось, было привязано к Ронану, и с каждым шагом, с которым он отдалялся от меня, оно медленно вырывалось из моей груди. Каждый вздох был мучительным, и постоянный поток боли, исходящий от моих воспоминаний, был больше, чем я могла вынести. Обхватив себя руками, я простонала:

— Пусть это прекратится. Пожалуйста, пусть это прекратится.

Я плыла по океану боли, где не существовало времени. Иногда я слышала далёкие голоса, но я была здесь наедине со своим Мори, и ни один из нас не мог утешить другого.

— Даниэла, — голос Эльдеорина эхом разнесся в пространстве. — Я не могу унять твою боль, но я могу предложить тебе отсрочку от неё.

— Да, — взмолилась я, готовая на всё, чтобы избежать этого, хотя бы на время.

Рука коснулась моего лба, и по телу разлилось тепло. За этим последовало благословенное оцепенение, и мир превратился в ничто. Последнее, что я увидела, погружаясь в забытье, это затравленный взгляд Ронана.

* * *

Мой тёплый кокон раскрылся, и моё невесомое тело выплыло на свободу. Я пыталась бороться с течением, уносившим меня прочь, но оно медленно несло меня вверх, к тусклому свету. Когда я приблизилась к поверхности, до меня донеслись приглушенные звуки, и в груди появилась боль. Чем выше я поднималась, тем острее становилась боль, словно стальной обруч сжимался вокруг меня.

Я ахнула и открыла глаза. Чья-то рука зависла над моим лицом, затем отодвинулась, и я увидела склонившегося надо мной Эльдеорина.

— Добро пожаловать обратно, — сказал он без своего обычного юмора. — Как ты себя чувствуешь?

Внезапно боль нахлынула с новой силой. Я перевернулась на бок, подальше от него, и затряслась от беззвучных рыданий.

Он нежно положил руку мне на плечо.

— Мне жаль, Даниэла. Хотел бы я, чтобы у меня была власть положить конец твоим страданиям.

Его шаги удалились из комнаты. В коридоре раздался голос мамы:

— Спасибо, Эльдеорин.

— Не думаю, что это было достаточно долго, — ответил он. — Возможно, мне следует погрузить её в более продолжительный сон.

«Да», — я подумала, как вдруг сказал мой дедушка:

— Сон только отсрочит неизбежное. Это не физическая травма, которая заживет сама собой. Дэни должна вытерпеть боль, как бы жестоко это не звучало, чтобы пережить это. Время — единственное, что ей сейчас поможет.

Я крепко зажмурилась. Как кто-то мог это вынести?

— Дэни.

Я повернула голову и посмотрела на Димитрия, который стоял в дверях ванной. Его челюсть была покрыта щетиной, отросшей за несколько дней, а глаза были усталыми и тусклыми.

Вытерев глаза рукавом, я повернулась к нему лицом.

— Привет, — прохрипела я.

Он подошёл и сел на край кровати. Я протянула ему руку, в то же время он потянулся ко мне. Мы крепко сжали их и долго смотрели друг на друга, никто из нас не знал, что сказать.

— Как долго я спала? — спросила я.

Мой голос был хриплым от долгого бездействия.

— Пять дней.

Я судорожно сглотнула и посмотрела мимо него на деревья за окном. Прошло пять дней с тех пор, как я видела Ронана и прикасалась к нему. Пять дней с тех пор, как он ушёл от меня навсегда. Боль в груди усилилась, и я потерла место над сердцем.

— Ты хочешь поговорить об этом? — хрипло спросил Димитрий.

Я не думала, что когда-нибудь смогу заговорить об этом, но я сказала:

— Ещё слишком рано.

Он слабо улыбнулся мне.

— Я буду здесь, когда ты будешь готова.

В комнату вошла мама. Она выглядела такой же усталой, как и Димитрий, но её глаза заблестели, когда она увидела нас вместе.

— Я собираюсь приготовить тебе обед. Хочешь поесть здесь?

— Я не голодна.

При мысли о еде у меня скрутило живот.

Она нахмурила брови.

— Ты не ела пять дней. Тебе нужно поесть.

— Позже, — я отпустила руку Димитрия и села. — Что мне нужно, так это подышать свежим воздухом. Наверное, я пойду прогуляюсь.

Димитрий встал.

— Хочешь я пойду с тобой?

Я хотела побыть одна, но его серьёзное выражение лица не позволяло мне сказать ему об этом.

— Да.

Мама заставила меня одеться в тёплые вещи, и я поняла почему, когда вышла на улицу. Несколько сантиметров снега лежали на земле, и температура уже спускалась к крепкому морозу.

Мы с Димитрием прогулялись вокруг озера, потому что мама не хотела, чтобы я уходила далеко. Он рассказал мне о том, что я пропустила, пока спала. День благодарения прошёл, но никому на озере не хотелось его праздновать. В поместье было устроено обычное праздничное застолье, а потом дедушка принёс к нам еду.

В течение недели со Дня благодарения, никто не тренировался, и Димитрий не разговаривал ни с кем из наших друзей. Он не сказал этого, но все в Весторне уже должны были знать. Я не спрашивала, кто займёт место Ронана в качестве тренера, и Димитрий не вызвался сам сообщить. Мы избегали любых упоминаний о Ронане.

В тот вечер и всю следующую неделю я ела у себя в комнате. Моя семья хотела как лучше, но было слишком тяжело находиться рядом с ними, когда они суетились вокруг меня и смотрели на меня так, словно я могла сломаться в любую секунду. Целыми днями я гуляла в лесу, одна или с Хьюго и Вульфом. Сначала я держалась поближе к дому, но, по мере того, как проходили дни, я забиралась всё дальше и дальше.

Боль была моим постоянным спутником, даже во сне. Она преследовала меня во снах и ждала, когда я просыпалась. От неё не было спасения, и она никогда не позволяла мне забыть о том, что я потеряла.

Через две недели после ухода Ронана я согласилась помочь маме в зверинце. С той ночи я не подходила к поместью ближе, чем на четыреста метров, но она принесла ещё двух детенышей виверна, которые были ещё моложе первых трёх. Их приходилось кормить с рук пять раз в день, и она не могла справиться с этим в одиночку из-за своего графика.

Я закончила дневное кормление и собралась уходить из зверинца, когда снаружи донеслись голоса. Не желая ни с кем сталкиваться, я осталась ждать, пока пройдут мимо. Когда подошли ближе, и я узнала голоса дедушки и Гевина.

— Каллум согласился сократить свою поездку, — сказал дедушка. — Он будет здесь на следующей неделе.

— Ты что-нибудь слышал о нём? — спросил Гевин.

Я затаила дыхание, потому что что-то в его голосе подсказало мне, что он имел в виду не Каллума.

— Ни разу с того дня, как он уехал. Он планировал отправиться на север, на Аляску. Он сказал, что останется там, пока всё не закончится.

Я отшатнулась от двери и согнулась пополам, словно меня ударили в живот. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться, а к тому времени дедушка и Гевин уже ушли. Я покинула зверинец, побежала в лес и не останавливалась.

Я бежала без цели. Неважно куда, потому что никогда не смогу убежать от боли. Мысли о Ронане вторглись в мой разум, и я попыталась оттолкнуть их, но он был повсюду в этом лесу. Место, которое раньше приносило мне столько счастья, стало кладбищем воспоминаний.

Изнеможение, в конце концов, заставило меня сбавить темп. Положив руки на колени, я осмотрелась по сторонам, пока не заметила несколько знакомых ориентиров. Я была почти в восьми километрах от дома, на скалистой местности у подножия горы. Деревьев здесь было меньше, а в метрах девяноста от меня начинался крутой склон.

Я не заходила так далеко с тех пор, как… Образ бородатого бродяги с дикими волосами и глазами непрошено возник в моём сознании, и я вздохнула, превозмогая острую боль, сопровождавшую это.

Выпрямившись, я продолжила свой путь, отчаянно пытаясь найти место, свободное от него. В шестидесяти метрах надо мной был выступ и небольшая пещера, которая была не более чем глубоким углублением в скале. Я сто лет не была на уступе, так что не нашла бы там никаких воспоминаний о нём.

Я брела по колено в снегу, тяжело дыша от напряжения. Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы добраться до выступа, и я запыхалась, когда плюхнулась на него и свесила ноги с края.

Подо мной расстилалась заснеженная долина. В пятистах метрах, у небольшого озера, паслось стадо чернохвостых оленей, а еще дальше я разглядела бурого медведя, который кормился перед тем, как впасть в зимнюю спячку. Летом долина была полна звуков, но сегодня всё заглушал снег.

Я глубоко вздохнула и стала ждать радости, которая всегда приходила, когда я видела нашу долину такой, но я не чувствовала ничего, кроме боли, которую принесла с собой. Мои глаза наполнились слезами, и я смутно удивилась, откуда у меня вообще берутся слёзы. За последнюю неделю я выплакала столько слёз, что хватило бы на всю жизнь.

Пошёл снег, и поднялся ветер. Он швырял волосы мне в лицо. Снегопад стал шквалистым. Он скрывал всё под собой, и я почувствовала себя последним человеком, оставшимся на земле. Я знала, что должна спуститься вниз, но не могла собраться с духом, чтобы пошевелиться.

Я представила себе волка Ронана, бегущего по бескрайним просторам дикой природы Аляски, и вспомнила слова дедушки. Ронан намеревался оставаться там, пока наша связь не распадется. Испытывал ли он ту же глубокую душевную боль, или в своём волчьем обличье он был избавлен от неё? Я бы никому не пожелала таких мучений, и, меньше всего, ему.

Порыв ледяного ветра заставил меня вздрогнуть. Сильно дрожа, я подтянула онемевшие ноги и оглянулась на пещеру. Так себе укрытие, но хоть как-то защищало от ветра.

Я начала пятиться, когда заметила что-то сквозь снежный вихрь. Я прищурилась, но ничего не увидела. Через несколько секунд снова что-то промелькнуло. Тёмная фигура в небе. Я смотрела, как она увеличивается, пока не смогла разглядеть два длинных крыла.

Мне следовало бы испугаться, что виверн летит прямо на меня, вероятно, приняв за добычу, но я была слишком несчастна, чтобы обращать на это внимание. Алекс приземлился на выступ, сложил свои кожистые крылья и сел достаточно близко, чтобы я могла почувствовать исходящее от него тепло.

— П-привет, Алекс.

Я сильно дрожала, и мои зубы застучали. Несмотря на то, что его тёплое тело прижималось ко мне, я была слишком беззащитна перед пронизывающим ветром и снегом.

Он пошевелился и расправил крылья. Я слишком замерзла и устала, чтобы отреагировать, когда он обнял меня одним крылом, окутывая теплом. Я поджала ноги и прислонилась к его чешуйчатому боку. Потребовалось несколько минут, чтобы его тепло проникло в моё онемевшее тело.

— Он ушёл, Алекс, — прошептала я. — Я никогда его больше не увижу.

Я впервые произнесла эти слова, и от их завершенности по моим щекам снова потекли слёзы. Я плакала до тех пор, пока не выбилась из сил и слишком измучилась, чтобы поднять голову.

Я резко проснулась. Сбитая с толку, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Крыло Алекса всё ещё было рядом со мной, но он беспокойно ворочался, что, должно быть, и разбудило меня. Выглянув из-за его крыла, я увидела, что уже почти стемнело, и буря закончилась. Мне нужно было вернуться домой. Семья понятия не имела, где я, и, вероятно, до смерти волновалась.

— Дээннии.

Я приподняла часть крыла Алекса и, наклонившись вперёд, посмотреть на землю далеко внизу. На вершине валуна, вырисовываясь на фоне снега, стояла одинокая фигура.

— Я здесь, — позвала я.

Мама запрокинула голову, чтобы увидеть нас. В следующую секунду она уже стояла рядом со мной на выступе. Я приготовилась к выговору, но она опустилась на колени и притянула меня к себе.

— Прости, мам. Я не хотела задерживаться так надолго.

— Я просто рада, что с тобой всё в порядке, — она отпустила меня и улыбнулась моему спутнику. — Спасибо, Алекс.

Он склонил голову набок и поглядел на неё. Поднявшись, он расправил крылья и взлетел. Через несколько секунд он исчез в темноте.

— Я знала, что ты всё равно приедешь сюда, чтобы увидеть его, — слегка пожурила мама.

— Он один, и у него нет друзей.

Она покачала головой.

— Самцы виверны — одиночки. Они приближаются к другим особям своего вида только для спаривания.

Я взглянула на тёмное небо.

— Алекс не такой, как другие виверны. Ты же знаешь это.

Смеясь, она сказала:

— Да, но нам, наверное, не стоит рассказывать отцу о вашей дружбе.

— Как ты вообще меня нашла?

Она могла чувствовать магию фейри, но только когда та была близко. Долина была слишком большой, чтобы она могла её обыскать, если только не знала, что я пришла сюда.

— Ты активировала датчик периметра, и Дакс сказал мне, что один из дронов видел, как ты бежала сюда, — она встала и протянула мне руку. — Я понимаю, что тебе нужно побыть одной, но обещай, что в следующий раз ты возьмёшь телефон и сообщишь нам, куда ты пойдёшь.

Я позволила ей помочь мне.

— Обещаю.

— Я не буду притворяться, что понимаю, через что ты проходишь, — сказала она более мягким голосом. — Но ты можешь поговорить со мной о чём угодно.

— Я знаю.

Она подошла ближе ко мне.

— Ты готова идти домой или тебе нужно ещё время?

Я посмотрела вниз на долину, окутанную тьмой. Я могла бы остаться здесь на всю ночь, и это ничего бы не изменило и не заставило бы меня меньше страдать. Единственный, кто мог бы это сделать, находился в тысяче милях отсюда, на Аляске.

Я взял её под руку.

— Пойдём домой.

ГЛАВА 16

Я просмотрела сотни фотографий и видео Саммер на своём телефоне. На некоторых из них она была одна, на других — со мной. На некоторых из них были Димитрий, её брат Калеб и двоюродные братья. На каждой фотографии зелёные глаза Саммер сверкали, а её лицо светилось счастьем.

Я остановилась на последнем снимке, на котором мы обнимаем друг дружку за плечи. Его сделали этим летом возле маяка Портленд-Хед на мысе Элизабет. Это был последний день нашего пребывания в штате Мэн, и мы решили посетить все маяки от Портленда до Портсмута. Если бы я знала, что в тот день я в последний раз обнимаю свою лучшую подругу, я бы держалась за неё изо всех сил.

Мои пальцы рассеянно начали прокручивать галерею к самым последним фотографиям. Я остановилась, не дойдя до фотографий Ронана, и закрыла приложение. Я не могла смотреть на них с тех пор, как он ушёл. Мне следовало бы удалить их, потому что они причинят мне ещё больше боли, но я не могла заставить себя сделать это.

Я долго смотрела невидящим взглядом на экран, а потом положила телефон на стол. С моего кресла у высокого окна открывался широкий вид на территорию между поместьем и рекой. Какое-то движение привлекло мой взгляд к двум фигурам, бегущим по лужайке, покрытой свежим слоем снега. Наоми наклонилась, схватила пригоршню снега, скатала его в комок и бросила в Луиса. Он увернулся, но другой снежок прилетел сзади и попал ему в затылок.

В поле зрения появились Виктория и Элси, и все три девочки запустили в Луиса снежками. Я не могла их слышать, но по выражению их лиц поняла, что они смеются. До Сочельника оставалось два дня, и все были в праздничном настроении. Завтра большинство моих друзей отправятся домой, чтобы провести каникулы со своими семьями.

Я откинулась на спинку кресла и уткнулась носом в мягкий шерстяной свитер, который был на мне. Новая боль пронзила моё сердце, и мой Мори прошептал: «Солми». В то же время, я почувствовала странное успокоение от его знакомого запаха. Я знала, что держаться за его свитер вредно для здоровья, но, как и от фотографий, я не могла от него избавиться.

Дверь библиотеки открылась, и женский голос произнес:

— Ага, тут обычно пряталась Сара.

Я резко повернула голову и уставилась на белокурую воительницу, стоящую в дверном проёме. Я вскочила с кресла и подбежала к ней.

— Тетя Джордан.

Она заключила меня в крепкие объятия, а потом отпрянула на расстоянии вытянутой руки, чтобы посмотреть на меня. Она нахмурилась и сжала губы.

— Дерьмово выглядишь. Я приехала как раз вовремя.

— Ну, спасибо, — я сердито посмотрела на неё. — Я думала, вы с дядей Хамидом проводите отпуск в Японии.

— Планы изменились, — она отступила на шаг и медленно повернулась, осматривая всю комнату. — Знаешь, я, кажется, впервые поднимаюсь сюда, — она наморщила нос. — Здесь так темно и старомодно. Это напоминает мне фильм о Джейн Эйр, который мы с твоей мамой смотрели много лет назад. Теперь я понимаю, почему ей нравилась эта комната.

— Ты ждала два года, чтобы снова потренироваться с Дайго. Он отменил?

Дайго Мацуи был легендарным воином-самураем Мохири, у которого она тренировалась в прошлом. Она сказала мне, что ждать встречи с ним приходилось много лет, и когда Дайго вызывал, воин ехал к нему.

Она пожала плечами.

— Я почувствовала необходимость вернуться домой и увидеть свою любимую крестницу.

Слёзы защипали мне глаза, и я сморгнула их.

— Знаешь, что тебе нужно? — она не стала дожидаться моего ответа. — Тебе нужен хороший спарринг, а с кем спарринговать лучше, чем со мной?

— Что-то мне сейчас не хочется.

Я вернулась в своё кресло у окна.

Она подошла и присела на край стола.

— Послушай, детка. Я знаю, что тебе очень больно, и я не собираюсь учить тебя, как с этим справиться. Сомневаюсь, что кто-то, кто никогда не был на твоём месте, смог бы это сделать. Но, как я понимаю, тебе будет больно всё равно, будешь ли ты прятаться здесь или тренироваться. Разве ты не предпочла бы заняться чем-нибудь другим?

Я слепо уставилась в окно и прижала кулак к груди. За последние три недели боль притупилась и превратилась в острую ломоту, которая истощала мои силы и почти каждый день мешала вставать с постели. Я не вернулась к тренировкам, и меня мало интересовало то, что мне раньше нравилось. Даже бег больше не приносил мне радости. Я ненавидела ту оболочку, в которую превратилась, но не видела пути назад, к той, кем я была раньше.

Тетя Джордан накрыла мою руку своей.

— Попробуй. Если будет чересчур, мы остановимся.

Я прикусила губу.

— Я не хочу идти в тренировочное крыло.

— Я тоже, — она улыбнулась мне. — Пойдём. Я знаю отличное место.

Я нерешительно встала и схватила своё пальто со спинки кресла. Я последовала за ней вниз в главный зал, где она попросила меня подождать минуту. Она побежала в апартаменты, которые использовала, и вернулась с двумя мечами, один из которых она передала мне.

— Ты позволяешь мне использовать один из твоих мечей?

Я благоговейно сжала рукоять и вытащила катану из ножен. Безупречное лезвие засверкало, а под синей шёлковой оболочкой рукояти были вплетены замысловатые серебряные узоры. Если тетя Джордан и была чем-то одержима, так это своими мечами. У неё была целая коллекция, которую она содержала в безупречном состоянии, и она никогда никому не позволяла ими пользоваться.

— Конечно, нет, — она погладила эфес меча, который держала в руке. — Я разрешаю тебе воспользоваться твоим мечом.

— Моим?

У меня отвисла челюсть, и я уставилась сначала на катану, а затем на неё.

Она улыбнулась.

— Это должен был быть твой подарок на выпускной, но я не могла так долго ждать, чтобы вручить его тебе.

— Это самый красивый меч, который я когда-либо держала в руках.

— Я знала, что тебе он понравится, — она указала на главный вход. — Хочешь попробовать?

Я вложила меч обратно в ножны.

— Да.

Если мой ответ и был немного вялым, она притворилась, что не заметила этого. Мы вышли из поместья и направились в сторону арены, пока она рассказывала мне об их последнем задании — охоте на разъяренного демона-свирепа в Сахаре. У демонов-свирепов были десяти сантиметровые когти, твердая, как алмаз, чешуя, и они вырастали до девяти метров в длину.

— Ты добралась до него? — спросила я.

— А как думаешь?

Она достала свой телефон и показала мне фотографии, на которых она стоит рядом с телом огромного красного змееподобного демона.

— В Йемене есть женщина, которая делает мне броню из чешуи. Чтобы пробить её, понадобится ракетная установка.

Я не спрашивала, зачем ей такая прочная броня. Тетя Джордан любила оружие, и у неё был практически собственный арсенал в их доме в Каире.

Мы вошли на арену и прошли в главный зал, освящённый только светом, проникающим через окна. На трибунах с трёх сторон зала могли разместиться все желающие, а деревянный пол был отполирован до блеска.

Тетя Джордан вытащила свой меч и положила ножны на одно из сидений. Она вышла на середину зала и выжидающе посмотрела на меня.

Я оставила пальто и ножны на сиденье. Задержавшись, я сняла и свитер, прежде чем присоединилась к ней. Я не брала в руки меч больше месяца, и у меня не было практики. Это был самый долгий срок, который я провела без него с тех пор, как начала тренироваться.

Я была в полутора метрах от неё, когда она сделала ложный выпад в мою правую сторону. Она немедленно изменила направление и нанесла горизонтальный удар в другую сторону от меня. В прошлом она уже обманывала меня этим приёмом, и я вовремя опустила свой меч, чтобы отразить её удар.

Её губы изогнулись в озорной улыбке.

— Это, чтобы убедиться, что ты обращаешь внимание.

Я несколько раз взмахнула своим новым мечом в воздухе, желая освоиться с ним. Папа иногда позволял нам с Димитрием пользоваться его мечами, но они были не такими лёгкими, как этот. Рукоять лучше ложилась в мою ладонь, и меч казался продолжением моей руки.

— Готова показать мне, чему ты научилась с тех пор, как я в последний раз надрала тебе задницу? — поддразнила она.

Я сделала выпад, направив свой клинок ей в грудь. Она легко уклонилась и парировала мой удар своим клинком. Затем она нанесла ответный горизонтальный удар. Я пригнулась под удар, и она тут же нанесла низкий удар своим клинком. Перепрыгнув через него, я опустила клинок плоской стороной вниз и уперлась ей в плечо.

Она выпрямилась с широкой улыбкой.

— Чёрт, ты такая быстрая. Я собиралась притормозить ради тебя, но вряд ли в этом есть необходимость.

Крошечная искра удовольствия, вспыхнувшая в моей груди, показалась мне чужеродной. Я не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала что-то, кроме боли.

— Теперь, когда мы немного размялись, — она подняла меч в приветствии. — Давай посмотрим, на что ещё ты способна.

Мы кружили вокруг друг друга, как два горных льва, готовящихся к схватке. Мой взгляд схлестнулся с её, мы двигались осторожно, обдуманно, и мир за пределами нашего круга исчез.

Она нанесла быстрый удар, и я заблокировала его. Последовала серия стремительных ударов, и я парировала их все, пока она заставляла меня защищаться. Как только я увидела возможность, я атаковала, но она без усилий блокировала меня. Наши клинки скрестились, и мы несколько секунд стояли лицом к лицу, прежде чем она одарила меня насмешливой улыбкой и отступила назад.

— Неплохо. А теперь перестань сдерживаться и покажи мне, что у тебя на самом деле есть, — приказала она.

Я стиснула зубы, вспомнив, как Ронан говорил мне почти те же слова. Гнев захлестнул меня, и я перешла в наступление. Единственным звуком на арене был лязг металла, когда наши клинки встречались снова и снова.

Я была ей неровня, но мы вели бой не ради победы. Я изливала своё горе и ярость до тех пор, пока не перестала отличать слёзы от пота, катившегося по моему лицу. Когда она, наконец, отступила, я остановилась, тяжело дыша, безвольно опустив руку с мечом вдоль тела. Я подняла голову и, посмотрев на неё, увидела широкую улыбку.

— Вот это моя крестница, — она посмотрела на что-то позади меня. — Она унаследовала это от меня.

Обернувшись, я с удивлением обнаружила, что мы больше не были одни. В какой-то момент во время нашего поединка вошли мой отец и дядя Хамид и заняли места у двери. Папины глаза, которые так долго были полны беспокойства, наполнились гордостью и надеждой.

— Это был меч, — пробормотала я, поднимая его.

Тетя Джордан подошла и встала рядом со мной.

— В битве побеждает воин, а не оружие. Тристан однажды сказал мне это, так что ты знаешь, что это правда.

Дядя Хамид кивнул.

— Она права. Нужно нечто большее, чем просто огромный меч, чтобы продержаться против Джордан в течение часа.

— Прекрати. Ты заставляешь меня краснеть.

Она приложила руку к щеке, когда мы подошли к ним.

— Рад тебя видеть, Джордан, — сказал папа. — Как долго вы пробудете здесь?

— Три недели или пока Совет не обнаружит, что мы не отправились в Японию, как намеревались, — она вложила меч в ножны. — Совет не обрадовался, когда мы сказали, что нас не будет шесть месяцев.

Дядя Хамид улыбнулся ей.

— Джордан напомнила им, что есть много других воинов, которые были бы счастливы работать на них.

У меня внутри всё сжалось от обожающего взгляда, который он бросил на неё, и я отвела глаза, чтобы не видеть того, чего у меня никогда не будет.

Мне стало стыдно. Я не могла ожидать, что люди будут скрывать свою любовь друг к другу, потому что это огорчало меня.

Папа усмехнулся и встал.

— Уверен, Тристан будет прикрывать вас, сколько сможет.

— Мы слышали о вашем расследовании, — сказала тетя Джордан, когда мы покидали арену. — Дайте нам знать, если мы сможем помочь, пока мы здесь.

Папа бросил на неё благодарный взгляд.

— Я приму это к сведению.

— Как поживают Питер и Шеннон? — спросила она, пока мы шли к озеру.

День клонился к вечеру, и уже смеркалось.

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — сказал папа. — Им трудно оставаться в стороне, пока мы ищем Саммер, но у них нет наших ресурсов и технологий. Они знают, что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти её.

Тетя Джордан мрачно кивнула.

— Насколько продвинулись в расследовании?

— Мы присматриваемся к «Каладриус Фармасьютиклс» и их генеральному директору, но пока они чисты. Слишком чисты. Никто не получает того, чего он достиг, не имея секретов, которые нужно скрывать.

— Ты заслал кого-нибудь внутрь? — спросил дядя Хамид.

— Да, и пока всё идет как по маслу. Но интуиция подсказывает мне, что мы на правильном пути. Я попросил лабораторию в Весторне провести реинжиниринг препаратов, разработанных «Каладриус». Я хочу знать, есть ли что-нибудь в этих лекарствах, о чем они не сообщили FDA^4.

Я задрожала, но не от холода. С тех пор, как папа впервые упомянул о своих подозрениях относительно «Каладриус», я старалась не думать о последствиях. Если они проводили эксперименты на демонах для создания лекарств, они без колебаний распространили бы свои исследования на оборотней и других существ.

Губы тёти Джордан сложились в букву «О».

— Что ты будешь делать, если Валстром найдёт то, что ты ищешь?

Я посмотрела на папу. Это был хороший вопрос. Большинство задержанных нами людей были коллекционерами или теми, кто работал на чёрном рынке. Мы передали этих людей правительству, которое создало секретное агентство для решения подобных ситуаций. «Каладриус» была известной компанией, а Джулиан Кросс достиг статуса знаменитости. Любой намёк на правительственное расследование в отношении него или его компании попал бы во все новости, а мы не могли допустить, чтобы общественность узнала о существовании демонов и оборотней.

Папа поджал губы.

— Любые незаконные исследования проводятся в где-то другом месте. Мы не можем раскрывать свои карты, пока не найдём эту лабораторию, иначе рискуем, что они перенесут её в другое место. Тристан и остальные члены Совета решают, как лучше поступить с общественным аспектом, когда мы сделаем свой ход.

— Я иду с тобой, — сказала я твёрдым голосом. — Я знаю, ты скажешь, что это слишком опасно, но если в «Каладриус» будет Саммер, я хочу быть рядом с ней. И если она мертва, мне нужно…

— Ты будешь там. Я обещаю, — сказал он.

— Если ты собираешься присоединиться к ударной группе, тебе нужно быть готовой, — тетя Джордан обняла меня за плечи. — Я собираюсь научить тебя всему, что знаю сама.

* * *

— Я не могу, — воскликнула я, опустив руки по швам.

Мама, стоявшая в трёх метрах от меня на замерзшем озере, одарила меня одной из своих всегдашних терпеливых улыбок.

— Ты пытаешься навязать это. Почувствуй магию и позволь ей произойти естественно.

Я сделала нерешительную попытку.

— Я ничего не чувствую.

Это была ложь. Правда заключалась в том, что я испытывала слишком сильные чувства. Слишком много тоски, слишком много одиночества, слишком много боли. Дедушка говорил, что связь выходит за пределы физического и эмоционального уровней, недоступных пониманию наших старейших учёных. Это была не просто связь между двумя Мори, это была связь между двумя душами. Разрыв этой связи нёс глубокую душевную рану, которая могла затянуться только тогда, когда связь распадалась. Чем крепче связь, тем глубже боль и тем дольше она не проходит.

Я научилась жить с постоянным ощущением, что чья-то рука сжимает моё сердце, но одно дело — функционировать физически, а другое — выполнять умственные задачи, как будто боли нет.

Не считая того раза, когда моя магия начала действовать сама по себе, чтобы не дать Мори захватить власть, я не могла призвать её с тех пор, как Ронан ушёл. Всё было не так, как раньше, когда я прятала её из-за страха. Я хотела использовать её, но из-за боли ничего не могла разглядеть. Мама и Эльдеорин оставили меня в покое, чтобы дать мне пространство, но когда две недели назад я начала тренироваться с тётей Джордан, мама решила, что пришло время снова заняться моей магией.

— Как долго мы будем продолжать эти попытки? — спросила я, сдавшись.

— Пока ты не перестанешь усердствовать и не сделаешь это, — произнёс новый голос.

Я повернулась лицом к Эльдеорину, который наблюдал за мной с решительным выражением лица, отчего мне стало не по себе. Он подошёл и встал рядом с моей матерью, устремив на меня строгий взгляд.

— Мы сделали скидку, потому что ты пережила травмирующее событие, но тебе пора возобновить свои тренировки.

— Травмирующее событие? — выпалила я. — Ты говоришь так, будто это прошедшее время, как будто это не то, с чем я живу каждую минуту каждого дня.

— Эльдеорин, — предостерегающе произнесла мама.

— Ты, кузина, как никто другой знаешь, что с ней случится, когда наступит лианнан. А он наступит, хочет она этого или нет.

Мне же он сказал:

— Мне искренне жаль, что ты страдаешь. Если бы я мог избавить тебя от боли или отсрочить лианнан, я бы это сделал. Я не могу сделать ни того, ни другого, так что у тебя нет выбора, кроме как пройти через это.

Глаза мамы наполнились слезами.

— Он прав, Дэни. Я знаю, ты чувствуешь себя одинокой, но мы с Эльдеорином поможем тебе справиться с этим.

Я не знала, смогут ли они мне помочь, но я больше не хотела быть такой. Я пожала плечами.

— Как?

Эльдеорин подошёл ко мне и жестом пригласил маму присоединиться к нам.

— Сара, покажи, как ты вызываешь и используешь магию снега.

Мама взяла пригоршню рассыпчатого снега и подержала его на ладони. Снег начал искриться и кружиться, образуя идеальный вращающийся столб высотой примерно в шесть сантиметров. Я видела, как она делала это в больших масштабах, но лёгкость, с которой она управляла магией воды, всё ещё внушала мне благоговейный трепет.

— Дэни, ты видишь магию снега? — спросил Эльдеорин.

— Да.

Он положил руку мне на спину и придвинул нас ближе.

— Ты видишь, как её магия управляет снегом?

Я сосредоточилась на искрах, пока не увидела сотни нитей, соединяющих их с её рукой. Нити были такими тонкими, что их почти не было видно.

— Вижу, — сказала я.

Взяв мою руку, он поднял её так, что кончики моих пальцев коснулись колонны. Снег двигался вокруг моих пальцев, но колонна оставалась целой.

— Чувствуешь магию?

— Всё, что я чувствую, это холод.

Кончики моих пальцев начало покалывать, и холод отступил. Они начали искриться, как будто были покрыты блёстками.

— Я чувствую магию.

— Хорошо. — Эльдеорин отпустил мою руку и встал рядом с мамой, лицом ко мне. — А теперь позволь своей магии вырваться наружу.

Я вспомнила тот первый день, когда я стояла в озере и призывала к себе магию воды. Я сосредоточилась на своих ощущениях — на тепле и легчайшем электрическом покалывании. Моя рука стала тёплой, и покалывание в пальцах распространилось по всей руке.

Воспоминание о тёплой руке Ронана, сжимающей мою, промелькнуло у меня в голове, и тиски на груди сжались сильнее. Я ахнула от резкой боли, и магия отступила.

— Что случилось? — спросил Эльдеорин.

Я не ответила. Я снова призвала магию, и она двинулась вверх по моей руке. На этот раз я заставила себя думать о чем-нибудь другом. Я вызвала в памяти образ Джулиана Кросса и подумала о том, насколько вероятно, что он похитил Саммер. Гнев вспыхнул и распространился во мне подобно лесному пожару. Становилось всё жарче и жарче, пока я не подумала, что снег вокруг нас растает.

— Дэни, — хором произнесли мама и Эльдеорин.

Я моргнула, и их лица обрели чёткость. Мама выглядела немного обеспокоенной, но Эльдеорин улыбался. Я переступила с ноги на ногу и услышала плеск воды. Опустив взгляд, я уставилась на лужицу воды глубиной в полсантиметра у своих ног.

— Я бы назвал это успехом, — сказал Эльдеорин. — Повтори. На этот раз я хочу, чтобы ты забрала снег у Сары, не растопив его, не превратив в лёд.

Я попробовала, не блокируя боль, но это было всего лишь повторение моей первой попытки. Когда я использовала гнев, я почти растопила дыру во льду. Гнев помог мне сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли, но он также лишил меня способности контролировать магию. Я наконец-то поняла, что имели в виду Айне и мама, когда говорили, что наша магия тесно связана с нашими эмоциями.

Что мне было нужно, так это найти баланс между ними. Злость это нормально, но я должна была сдерживать её, чтобы контролировать и не позволять ей управлять мной. Я потеряла счёт своим попыткам, и дважды маме приходилось замораживать лёд подо мной.

Наконец, это произошло. Я подняла свою светящуюся руку ладонью вверх и потянула за нити, соединяющие мою магию с магией снега. Сначала ничего не произошло. Мама отпустила свою магию, и столбик снега переместился на мою руку.

Эльдеорин захлопал в ладоши.

— Очень хорошо.

От этого звука столб снега упал на мою ладонь.

— Чёрт возьми. Я не могу сосредоточиться.

Мама улыбнулась мне.

— У тебя всё получится. Ты прошла через самое трудное.

— Должна ли я продолжать это делать?

Я была немного подавлена эмоционально, но не хотела им в этом признаваться.

— Давайте добавим немного разнообразия, чтобы было веселее, — сказал Эльдеорин. — Мы знаем, что ты можешь растопить лёд, но можешь ли ты его сотворить?

Мама продемонстрировала, как извлекать энергию из воды. Она старалась двигаться как можно медленнее, чтобы я могла наблюдать за передачей энергии и видеть, как молекулы воды образуют кристаллические структуры.

Теперь, когда я знала, как снова призвать свою магию, для создания льда не требовалось и половины того количества попыток. После того, как я проделала это несколько раз, мы перешли к созданию пара и тумана. Мама вызвала дождь, но это было выше моих сил.

— Вода есть везде, а там, где есть вода, есть магия, которую ты можешь контролировать и манипулировать ею, — Эльдеорин указал на снег на земле. — Тебе не нужно видеть воду, чтобы знать, что она там есть. Направь свою магию, чтобы воззвать к ней, и ты найдёшь её.

Он щелкнул пальцем, и на льду в нескольких метрах от него появилась ванна на когтистых лапах.

— Ты можешь поднять её и перенести к себе?

— Используя магию льда? — спросила я, пытаясь понять, как это сработает.

— Используя магию воды в воздухе, — ответил он. На мой недоуменный взгляд, он сказал: — Скоро пойдёт снег, так что влажность воздуха повышается. Это облегчит тебе задачу.

— Давай я покажу тебе, — мама протянула руку. — Это то же самое, что вызывать магию снега и льда. Ты соединяешься с ней и говоришь ей, куда идти. В данном случае ты приказываешь ей окружить объект, который ты хочешь переместить. Затем ты перемещаешь его туда, куда хочешь.

Ванна поднялась на целых тридцать сантиметров в воздух и поплыла к нам. Мама опустила руку и поставила ванну на землю в метре от нас. С такого близкого расстояния я увидела мягкое свечение, покрывающее всю поверхность ванны.

Мама посмотрела на Эльдеорина.

— Ей следует начать с чего-нибудь полегче.

Он на мгновение задумался и кивнул. Ванна исчезла, а на её месте появился маленький металлический кувшин.

Следуя её инструкциям, я обнаружила, что гораздо проще вызвать магию для себя, чем отправить её куда-то ещё. Потребовалось несколько минут, чтобы заставить магию выполнить мою просьбу и прикрепиться к кувшину. Я не могла поднять кувшин, но мне удалось перетащить его по льду сантиметров на шесть.

С берега донеслись аплодисменты, и тетя Джордан воскликнула:

— Отличная работа, Дэни.

— Она права, — сказал Эльдеорин. — Было неплохо для твоей первой попытки переместить что-то, кроме воды.

— Ты сегодня добилась большого прогресса, — сказала мама, когда мы направились к берегу.

Эльдеорин больше ничего не сказал, пока мы не подошли к тете Джордан.

— Прежде чем я уйду, я бы хотел, чтобы ты попробовала передвинуть другой предмет. Что-нибудь поменьше.

— Например, что? — спросила я.

Он достал одну белую жемчужину и подержал её на ладони.

— Возьми эту жемчужину у меня и отдай её Джордан.

Тетя Джордан ухмыльнулась ему.

— Мне? Тебе не стоило.

Поднять жемчужину было гораздо легче. Я подняла её и уронила в её протянутую руку.

— Это было прекрасно, Дэни, — сказала мама.

Эльдеорин кивнул.

— Совершенно верно. Ты чувствовала, что полностью контролируешь свою силу?

— Да. Я прошла твой тест?

Он широко улыбнулся.

— Ты прошла два испытания. Ты переместила жемчужину и применила свою магию рядом с демоном Мори, не потеряв контроль.

— Потому что ты наложил на меня защиту, чтобы этого не случилось, — напомнила я ему.

— Я снял защиту перед тем, как мы пришли сюда, — небрежно сказал он.

— Что? — закричала я. — Я могла бы убить её.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Я бы не позволил тебе причинить ей вред. Мир слишком интересен, когда в нём есть она.

— Спасибо, — сухо поблагодарила тётя Джордан.

— Значит ли это, что мне больше не нужен оберег? — спросила я.

— Посмотрим, как у тебя пойдут дела после ещё нескольких сеансов, — сказал он. — Но, возможно, было бы разумно оставить его на тебе, пока ты не пройдешь через лианнан.

Я сунула руки в карманы пальто.

— Он не даст мне потерять контроль над магией во время лианнана?

Я всё ещё не была уверена, что пройду через лианнан. Мама прошла через свой, когда была на год младше, чем я сейчас. Она начала показывать признаки этого за несколько месяцев до того, как это произошло. Я не видела ни одного признака того, что он уже близко.

Он покачал головой.

— Он предотвратит случайные вспышки твоей магии, но не поможет тебе контролировать, когда ты будешь использовать её намеренно. Этому ты научишься на практике.

Мама положила руку мне на спину.

— Думаю, на сегодня достаточно. Мы продолжим завтра.

Эльдеорин одобрительно посмотрел на меня.

— Ты хорошо поработала сегодня. Увидимся завтра.

Он исчез, и тетя Джордан покачала головой.

— Он совсем не изменился.

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь изменится, — со смехом сказала мама.

— Ты пришла потренироваться? — спросила я тетю Джордан.

Я устала после сеанса магии больше, чем обычно, но я бы не упустила шанс поработать с ней. Она сильно меня подталкивала, и это помогало мне каждый день хоть ненадолго отвлекаться от боли.

Её губы дрогнули.

— Да, но я также принесла печальные новости. У Совета есть доказательства активности Лилин в Берлине, и мы нужны им там.

Мои плечи поникли. Я знала, что она и дядя Хамид не смогут оставаться здесь бесконечно, но я надеялась провести с ними ещё несколько недель.

— Когда вы уезжаете? — спросила мама.

— Завтра утром, — тётя Джордан одарила меня печальной улыбкой. — Нам нужно максимально использовать сегодняшний сеанс. Возможно, пройдёт несколько месяцев, прежде чем я смогу вернуться.

Мне удалось изобразить подобие улыбки.

— Это даёт мне время попрактиковаться во всём, чему ты меня научила. В следующий раз, когда у нас будет спарринг, я надеру тебе задницу.

— Боевые слова, — она игриво взъерошила мне волосы. — Пойдём, потренируемся, пока я ещё могу тебя победить. У меня такое чувство, что в следующий раз будет не так легко.

* * *

— Чёрт возьми, Бронте.

Из-за открытой двери нашей общей ванной комнаты донесся громкий голос Димитрия. Он вошел в мою комнату и поднял искореженный предмет, который раньше был парой горнолыжных очков.

— Они были совершенно новыми. У меня даже не было возможности ими воспользоваться.

— Я же говорила тебе не держать их в своей комнате.

Я медленно провела мягкой тканью по лезвию своего меча, стирая излишки масла.

Он фыркнул и выбросил испорченные очки в мусорное ведро в ванной.

— Мне нужно будет заказать новую пару для поездки.

Я поднесла лезвие к свету, чтобы рассмотреть его.

— Лучше купи две пары на всякий случай.

— Наверное, это хорошая идея, — он подошёл и сел на мою кровать. — Ребята спрашивали меня, едешь ли ты с нами в Колорадо.

— Ты сказал им, что я не поеду?

Я начала чистить лезвие с другой стороны.

— Нет, потому что я надеюсь, что ты передумаешь.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Я не хочу.

— Ты не разговаривала ни с кем из них с тех пор, как… — казалось, он подыскивал нужные слова, чтобы закончить предложение, но потом бросил эту затею. — Они скучают по тебе.

Я опустила голову и притворилась, что сосредоточилась на своей задаче. Я тоже скучала по ним, но я уже не была тем человеком, которого они знали до того, как моя жизнь разбилась вдребезги. Последние два месяца я потратила на то, чтобы собрать всё воедино, но некоторых фрагментов не хватало, и я не знала, смогу ли я когда-нибудь собрать их обратно.

— Я скучаю по тебе, — тихо сказал он.

— Я здесь, — сказала я, не поднимая глаз.

— Нет, это не так.

У меня перехватило дыхание от его голоса.

— Раньше мы могли говорить о чём угодно, но теперь почти не разговариваем. Я так давно не слышал, как ты смеёшься, что забыл, как звучит твой смех.

Отложив тряпку, я вложила меч в ножны.

— В последнее время мне не хотелось смеяться.

Он надолго замолчал.

— Я не пытаюсь указывать тебе, что чувствовать. Я прошу тебя поговорить со мной и рассказать, что ты чувствуешь.

— Что ты хочешь услышать? — я положила меч на стол и встала. — Должна ли я сказать тебе, что лучшая часть моего дня, это те несколько секунд, когда я просыпаюсь, до того, как вспоминаю, что он ушёл? Хочешь узнать, каково это, жить каждый день, ожидая, когда боль закончится, и в то же время не желая, чтобы она заканчивалась, потому что когда это произойдёт, связь исчезнет навсегда?

Я не видела Димитрия плачущим с тех пор, как мы были маленькими, но после моей вспышки гнева он выглядел так, будто хотел заплакать. Я подошла и присела в изножье кровати.

— Это не значит, что я не хочу с тобой разговаривать, Дима. Я не хочу, чтобы ты чувствовал то, что чувствуешь сейчас. Лучше бы я ничего не говорила.

Он прочистил горло.

— Я рад, что ты рассказала. Я…

Он посмотрел мимо меня на дверной проём, и по выражению его лица я поняла, что там стоял один из наших родителей.

— Дэни, нам придётся отложить тренировку до завтра, — сказала мама, и её голос не выдал ни малейшего намёка на то, что она услышала. — Одна из команд Сиэтла нашла сироту, и они попросили меня помочь с ним. Я не знаю, во сколько вернусь.

Я повернулась к ней лицом.

— Надеюсь, с ним всё в порядке.

— Я тоже.

Она на мгновение задержалась в дверях, а потом ушла.

Неловкая тишина повисла в комнате, пока не зазвонил телефон Димитрия. Он пошёл ответить и вернулся через минуту.

— Я забыл, что обещал Грейс помочь ей с работой ног.

— Как у неё дела?

Я почувствовала укол вины. Я почти не видела её в эти дни, за исключением тех случаев, когда она приходила на ужин. Она сказала мне, что ей нравится жить в поместье.

Он улыбнулся.

— Ты же знаешь Грейс. Она уже грозится пробраться в спальню к любому, кто назовет её «Ямочки», и побрить им головы, пока они спят.

— Она это сделает.

— Все начали запирать двери, — Димитрий хихикнул. — Должен ли я сказать им, что нет такого замка, который она не смогла бы открыть?

Я повесила свой меч на стену.

— Замок не имеет значения. Если Грейс захочет, она войдёт.

Его телефон завибрировал, и он посмотрел на экран.

— Мне лучше идти, пока она не решила, что я буду лучше смотреться с короткой стрижкой. Увидимся позже.

После его ухода в доме стало так тихо, что я услышала, как в гостиной похрапывает один из импов. Я открыла свой ноутбук и ввела имя Джулиана Кросса в поисковую систему, не удивившись тысячам результатов. Я кликнула на первую ссылку, которая открылась на развороте фотографий с благотворительного мероприятия знаменитостей двухдневной давности. Там было несколько фотографий Кросса на красной дорожке, на которых он обнимал за талию красивую брюнетку. В смокинге и с игривой мальчишеской улыбкой он больше походил на миллионера-плейбоя, чем на генерального директора фармацевтической компании.

Я увеличила одну из фотографий. Было ли это лицо человека, способного похищать людей и проводить над ними эксперименты? Мы все еще не нашли доказательств того, что «Каладриус» был ответственен за исчезновения, но папа считал, что это только вопрос времени, когда мы установим связь. Мне хотелось бы помочь в расследовании, но все, что я мог сделать, это ждать.

— Наслаждайся жизнью, пока можешь, — сказала я улыбающемуся лицу на экране. — Если ты причинил ей боль, я не успокоюсь, пока ты не заплатишь.

* * *

Воздух был таким холодным, что у меня перехватывало дыхание, и при каждом выдохе поднималось облако пара. В лесу, под тяжестью снега, было тихо, если не считать ленивого журчания реки. Стоя глубокой ночью у озерца, было легко представить, что я — единственный человек в этом призрачном мире.

Облака надвинулись, и на мгновение озеро осветилось серебристым лунным светом. Это напомнило мне о другой лунной ночи, и я закрыла глаза, чтобы прогнать это воспоминание. Почему я оказалась здесь? Я не была в этом месте с тех пор, как Ронан ушёл. Я была дурой, думая, что готова вернуться.

Я отвернулась от озера, чувствуя глубокую душевную усталость. Я так устала от этого чувства. Он не собирался возвращаться. Я смирилась с этим, и мне нужно было двигаться дальше по жизни.

Снег тихо хрустел под моими ботинками, когда я шла домой. Мой разговор с Димитрием тем днём прокручивался в голове, и я не могла перестать слышать печаль в его голосе, когда он сказал, что скучает по мне. Погруженная в свою боль, я легко забыла, что другим тоже больно. Отгородившись от него, я непреднамеренно наказывала его за свои страдания.

Тихий шорох вырвал меня из мыслей, и я замерла на полпути. Я знала каждый звук в этом лесу, и он исходил не от животного.

Я была не одна.

Я перевела взгляд в сторону шума и увидела очертания фигуры в трёх метрах от себя. Она так хорошо сливалась с деревьями и снегом, что была бы невидима для любого, у кого не было улучшенного зрения.

Едва заметное движение слева от фигуры предупредило меня о присутствии второго человека. Все мои чувства обострились, и я потянулась к ножу на поясе.

ГЛАВА 17

В двух вещах я была абсолютной уверенна. Это были не Мохири, и они не хотели, чтобы кто-то знал об их присутствии.

Мои мысли метались. Я была менее чем в километре от озера. Как они оказались так близко к Весторну? Что ещё важнее, как, чёрт возьми, они прошли нашу охрану периметра?

Позади меня раздался тихий шепот. Я отскочила в сторону, перекатилась и снова встала в боевую стойку в метре от того места, где стояла.

Ничто не двигалось, но теперь я могла различить четыре отчётливые фигуры в белом камуфляже. Как минимум, у одного из них в руках был пистолет, раскрашенный под цвет их экипировки.

— Кто вы такие и что вы здесь делаете? — потребовала я ответа.

Никто из них не произнёс ни слова и не пошевелился.

Мои уши уловили слабый шепот одного из людей слева, и я сосредоточилась на нём. Слова были слишком тихими, чтобы разобрать, но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что это был голос из наушника. Воины держали их на низкой громкости, потому что некоторые враги, такие как вампиры, могли слышать так же хорошо, как они.

Я положила руку на рукоять своего ножа.

— Вы вторглись на частную территорию, о чём, я полагаю, вам известно, поскольку вы четверо одеты в камуфляж с головы до ног.

В тишине было легко расслышать тихие вздохи. Один из людей слева пошевелился, и радио замолчало. Он вышел передо мной. На нём была балаклава, которая соответствовала его одежде и открывала только глаза.

— Впечатляет, — произнёс низкий мужской голос. — Откуда ты знаешь, что нас четверо?

Я не сводила с него глаз, одновременно краем глаза отслеживая остальных троих.

— Вы не ответили на мой вопрос?

— Мы проводим учебную операцию. Я не знал, что мы вторглись на частную территорию, — сказал мужчина.

— О, правда? Что это за учебная операция? — спросила я. — Вы служите в военно-воздушных силах или в морской пехоте?

— Боюсь, это секретная информация, — он упер руки в бока и пошевелил пальцами, подавая незаметный сигнал остальным. — Не поздно ли тебе гулять в лесу одной?

— Не слишком.

Каждый мускул моего тела напрягся, адреналин хлынул в кровь. Рациональная часть меня говорила, что я должна бежать домой и поднять тревогу. Эти люди не смогут меня поймать.

«НЕТ», — сказала часть меня, которая последние два месяца задыхалась от невыносимой боли. Она слишком долго сдерживалась и теперь кипела яростью. Я не знала, что задумали эти люди, но ничего хорошего в этом не было. Они посмели прийти в мой дом. Они представляли угрозу для моей семьи. От этой мысли кровь застучала у меня в ушах.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Мы впятером одновременно начали действовать. Лидер группы бросился на меня, но я уклонилась от его подката. Развернувшись, я нанесла удар ногой по его колену и услышала хруст, когда мужчина упал.

Ещё двое мужчин атаковали меня. Я увернулась от одного, но другому удалось обхватить меня рукой за талию. Я откинула голову назад и была вознаграждена тем, что с наслаждением расквасила его нос. Он ослабил хватку, и я выскользнула из его рук.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как третий мужчина снова наступает на меня, теперь уже с ножом в руке. Я схватила его за руку с ножом и резко повернула её вверх, отбросив оружие в сторону от нас. Я толкнула его и нанесла апперкот в челюсть. Он пошатнулся, и я отступила подальше от него.

— Стой, — приказал другой голос.

Я посмотрела на последнего человека, который стоял, расставив ноги. Его пистолет был направлен прямо на меня. Я была быстра, но не могла убежать от пули, а на таком близком расстоянии он бы не промахнулся. Возможно, мой отец и был почти неуязвим для пуль, но я — нет.

— Встань на колени и руки за голову, — приказал мужчина. — Мы будем удерживать тебя, пока не закончим здесь. Веди себя прилично, и ты увидишь следующий рассвет.

Я не шелохнулась.

— И что потом?

— На колени, — сказал он более требовательно.

Я пристально посмотрела на него.

— Если ты нажмешь на курок, через несколько минут здесь будут десятки вооруженных и очень разъяренных людей. Если ты хочешь увидеть следующий рассвет, я советую тебе и твоим друзьям бежать отсюда как можно быстрее.

Я не сказала ему, что мой отец поймает их раньше, чем они доберутся до половины периметра.

— Я сказал…

Мужчина уставился на что-то позади меня, и его глаза расширились от ужаса.

От демонического рычания волосы у меня на затылке встали дыбом, и, повернув голову, я увидела горящие красные глаза цербера, стоящего менее чем в трёх метрах от меня. Я едва не вздохнула с облегчением, когда Вульф вышел из-за деревьев. Грозный силуэт на фоне снежного покрова. Все мужчины, кроме того, что был с пистолетом, замерли.

— Что это, чёрт возьми, такое?

Он направил пистолет на Вульфа, который зарычал, обнажив сверкающие белые клыки.

— Это цербер, и он не в восторге от направленного ему в морду пистолета. На твоём месте я бы опустила его.

Я оглядела деревья в поисках Хьюго. Они никогда никуда не ходили друг без друга.

Вульф медленно направился ко мне, и мужчина попятился.

— Отзови его, или я буду стрелять.

— Я не могу. Он не отступит, пока я в опасности.

Вульф подошёл ко мне, и я положила руку ему на спину. Его шерсть встала дыбом, а мускулы напряглись. Он был готов к нападению.

Он повернул голову в сторону других мужчин. У одного из них была окровавленная балаклава, а в руке он держал пистолет. Трое мужчин были сосредоточены на нас, поэтому никто из них не заметил вторую пару красных глаз, светящихся в темноте позади них.

Человек в окровавленной балаклаве навёл на нас пистолет. Из глубины груди Вульфа вырвалось предупреждающее рычание, и он встал между ними и мной.

Треск выстрелов расколол воздух и эхом разнесся по лесу. Вульф дёрнулся и издал нечто среднее между криком и воем. Прежде чем я успела осознать, что в него стреляли, из-за деревьев выскочил Хьюго.

Всё, что я увидела, это мех и клыки, когда два цербера ринулись в атаку. Крик человека перешёл в бульканье, которое закончилось щелчком. Раздался ещё один выстрел, за которым последовали ещё крики и тошнотворный звук разрываемой плоти.

Всё закончилось так же быстро, как и началось, и я осталась стоять посреди кровавой бойни. При виде развернувшейся передо мной сцены у меня скрутило живот. У двух тел было вырвано горло, а у третьего кишки вывалились на снег. Сглотнув желчь, я поискала взглядом четвёртого человека и обнаружила его скорчившимся в трёх метрах от остальных, словно он был игрушкой, отброшенной собакой. Его голова была вывернута под неестественным углом, а одна из его рук ниже локтя заканчивалась окровавленным обрубком.

Я отшатнулась на несколько шагов от тел, и меня вырвало. Вытерев рот, я вернулась к церберам, которые выглядели так, словно искупались в крови. Хьюго стоял рядом с Вульфом, который сидел на задних лапах и спокойно вылизывал свои лапы. Я решила подождать, пока они перестанут быть покрытыми запекшейся кровью, и обнять их.

— Дэни, — раздался крик моего отца вдалеке. — Дэни, где ты?

— Я здесь, — позвала я.

Минуту спустя он уже бежал ко мне. Он резко остановился, увидев кровавую бойню.

— Iisus Khristos, — он подбежал ко мне. — Ты ранена?

— Я в порядке, — заверила я его. — На мне ни царапины.

Он притянул меня в свои объятия.

— Я услышал выстрелы, а когда заглянул в твою комнату, тебя там не было. Это напугало меня до смерти.

— Прости, — пробормотала я, уткнувшись в его рубашку.

— Ты можешь рассказать мне, что произошло? — спросил он.

Прежде чем я успела ответить, появился дедушка. Он бросил один взгляд на сцену и поспешил к нам.

— С ней всё в порядке, — сказал ему папа.

— Что здесь произошло? — дедушка оглядел трупы. — Кто это?

Папа отпустил меня.

— Лучше задаться вопросом, что они здесь делали.

— Они не сказали.

Я старалась не смотреть на тела, пока рассказывала им о своей встрече с четырьмя мужчинами.

— Я должна была попытаться использовать свою магию, чтобы остановить их, или бежать за помощью, вместо того чтобы противостоять им. Если бы я это сделала, они были бы живы.

— Это не твоя вина, — сказал папа. — Эти люди пробрались на нашу землю с оружием и напали на тебя. Хьюго и Вульф защищали тебя единственным известным им способом.

— Ты сказала, что один из них говорил по рации? Это означает, что их больше: либо на нашей земле, либо поблизости.

Дедушка достал телефон и позвонил Даксу, чтобы проинформировать его о ситуации и приказать беспилотниками и двумя командами прочесать всю долину.

— Я отведу Дэни домой. И потом вернусь, — сказал папа дедушке, который наклонился и стал обыскивать ближайшее тело.

Я решительно покачала головой.

— Я остаюсь. Они мертвы, а я в безопасности с тобой и дедушкой.

Папа протянул мне свой телефон.

— Позвони Димитрию и скажи, что с тобой всё в порядке. Он был недоволен, когда я заставил его остаться.

Я позвонила Димитрию и рассказала ему, пока папа и дедушка осматривали карманы и рюкзаки убитых. Они не нашли ничего, кроме оружия и снаряжения, пока не обыскали человека, которого я приняла за главаря.

Папа достал из кармана какое-то устройство и показал его дедушке.

— Это может быть устройство для подавления сигнала. Это объяснило бы, как они прошли мимо датчиков.

Дедушка взял его и изучил.

— Передовая технология, лучше, чем то, что используют спецслужбы.

— Использовали, должно быть, для того, чтобы отключить датчики Дакса. Нам нужно повысить уровень безопасности, — сказал папа, возобновив обыск тела.

Он сунул руку во внутренний карман и вытащил устройство хранения данных с сенсорным экраном, который был разбит.

— Посмотрим, что Дакс сможет с этим сделать.

Он встал.

— Ни у кого из них нет документов. Они выглядят как военные или бывшие военные.

— У военных нет причин проникать в Весторн, — сказал дедушка. — Я сделаю несколько звонков. Если они бывшие военные, их биометрические данные будут в системе.

Папа посмотрел на меня.

— Мы больше ничего не можем здесь сделать. Давай отведем тебя домой.

На этот раз я не стала спорить. Хьюго и Вульф последовали за нами домой и улеглись за дверью. Я погладила их по головам и сказала, какие они храбрые, прежде чем вошла внутрь, где нас ждал Димитрий.

Я пошла в душ, оставив папу отвечать на вопросы Димитрия. Я поморщилась, увидев своё отражение в зеркале ванной, потому что была вся в брызгах крови. Раздевшись, я бросила одежду в кучу, чтобы её можно было выбросить, и встала под горячую воду. Я не могла перестать думать о том, что произошло. Что искали эти люди? Если бы я не наткнулась на них, получили бы они то, что хотели?

Когда я вышла из ванной, мама сидела на моей кровати. Она планировала остаться в Сиэтле на ночь, так что папа, должно быть, позвонил ей.

— Тебе не обязательно было возвращаться домой, — сказала я, хотя была рада, что она здесь.

— Кто-то напал на тебя. Как ты думаешь, смогла бы я заснуть, услышав это?

Я зашла в свою гардеробную, где переоделась в тёплую пижаму, а затем села на свой рабочий стул, чтобы высушить полотенцем волосы.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила она.

Я положила полотенце на колени.

— Я знаю, что увижу много смертей, когда стану воином. Я уже убивала вампиров. Но когда видишь, как умирают люди, всё иначе… особенно вот так.

Нашей главной целью как воинов было защищать человечество. Даже когда врагом был человек, мы старались захватить его в плен, а не убивать, и передавали его соответствующим властям. Я жалела, что сегодня вечером этого не произошло.

Мама похлопала по кровати и, подойдя, я села рядом с ней. Она обняла меня и прижалась ко мне головой.

— Иногда мне хочется, чтобы вы с Димитрием оставались юными и никогда не увидели уродства в этом мире.

— Я думаю, уродство найдёт тебя, где бы ты ни был. Я просто никогда не думала, что оно может настичь нас здесь, — я подняла голову, чтобы посмотреть на неё. — Как думаешь, что им было нужно?

— Понятия не имею, — тихо сказала она. — Сейчас два часа ночи. Поспи немного. Надеюсь, утром мы узнаем больше.

Она встала и откинула для меня одеяло. Я легла в постель, и она подоткнула мне одеяло, как делала, когда я была маленькой.

— Не знаю, смогу ли я заснуть, — сказала я, когда она выпрямилась.

— Хочешь, я помогу тебе уснуть? — спросила она.

— Как?

— Эльдеорин научил меня.

Она положила руку мне на щёку. Через несколько секунд мои веки отяжелели, и я зевнула. Последнее, что я запомнила, это её лёгкий поцелуй в лоб. Я погрузилась в сон.

* * *

Следующим вечером.

Я уставилась на маму с папой.

— Вы хотите отправить меня в Россию?

— Нет, — улыбнулась мне мама, сидевшая напротив за столом. — Мы подумали, что тебе, возможно, захочется навестить бабушку с дедушкой и сменить обстановку. Ты можешь закончить обучение в Мирославе, если хочешь, а мы с Эльдеорином будем являться туда, чтобы продолжить твои тренировки.

Я обменялась взглядом с Димитрием, который, казалось, был так же удивлён их предложением, как и я.

— Это из-за того, что произошло прошлой ночью, не так ли? — спросила я. — Эти люди охотились не за мной. Они сами мне об этом сказали.

Мама покачала головой.

— Мы уже планировали поговорить с тобой об этом.

Как бы я ни любила проводить время с бабушкой и дедом, я не могла уехать из страны. В любой день, мы могли получить прорыв в расследовании, и я должна была быть здесь, когда это случится. Папа обещал, что я отправляю с ними, а этого не произойдёт, если я буду на другом конце света.

— Я не могу уехать, пока мы не найдём Саммер.

Папа вздохнул.

— Мы знаем, как это важно для тебя, но мы больше не можем стоять в стороне и смотреть, как ты страдаешь.

Я вцепилась в край стола.

— Поездка в Россию не ускорит распад нашей связи.

— Нет, но, возможно, тебе будет легче, если ты будешь вдали от Весторна, — сказала мама.

Я сглотнула.

— Имеешь в виду, быть вдали от всего, что напоминает мне о нём?

— Да, — она встала и, обойдя стол, села рядом со мной. — Ты отгородилась от своих друзей и больше не ходишь в поместье. Ты даже не можешь ходить на тренировки, потому что всё там напоминает тебе о нём. Дом, озеро и лес… вот единственные места, куда ты теперь ходишь.

— Новое место с новыми лицами даст тебе больше свободы, — сказал папа. — Если ты не хочешь уезжать из страны, есть много других мест, куда ты можешь отправиться. Лонгстоун находится всего в нескольких часах езды.

Я обдумала это. Орегонское поселение не было военным оплотом, как Весторн. Оно напоминало маленький закрытый городок, где у каждого были свои дома. Это было прекрасное место с множеством лесов и озёр, которые можно было исследовать. Вряд ли кто-нибудь в Лонгстоуне знал о моей ситуации, так что там не будет любопытных или сочувственных взглядов.

Мама положила руку мне на плечо.

— Ты также могла бы побыть со стаей некоторое время, если это не слишком тяжело для тебя. Они будут рады тебя видеть.

Я быстро покачала головой. Мне нравились стая и Холмы, но я не могла вынести пребывания там без Саммер.

— Есть другой вариант, — папа посмотрел на маму и, когда она кивнула, сказал: — Крис и Бет предложили тебе пожить у них в нью-йоркском командном центре. Там более строгие условия, чем в бастионе, но у них есть самое современное оборудование, и ты можешь продолжить свои тренировки под их руководством.

Впервые с тех пор, как мы начали этот разговор, во мне вспыхнул интерес. Нью-Йорк был оживлённым, шумным городом, и при всём желании он не мог бы так сильно отличаться от Весторна. Тамошние воины были слишком заняты своей работой, чтобы обратить внимание на заезжего стажёра. Одно это может стоить таких ограничений.

Я затеребила в руках салфетку.

— Управление командным центром это большая работа. Я бы не хотела путаться под ногами.

— Они бы не предложили, если бы так думали, — сказала мама.

— Надеюсь, у них есть время взять двух стажёров, — вмешался Димитрий.

Мы трое уставились на него, и он пожал плечами.

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что сможешь куда-то поехать без меня.

— Мне не нужно, чтобы ты присматривал за мной, — возразила я.

Для него не было ничего важнее, чем стать воином. Если он поедет в Нью-Йорк, он откажется от одной из лучших программ обучения в стране. Дядя Крис и тётя Бет наблюдали за тренировками, но они не могли посвятить им весь свой день, как это делали здешние тренеры.

Димитрий приподнял брови.

— Речь не о том, чтобы присматривать за тобой. У скольких стажёров есть возможность учиться в командном центре, особенно в таком большом, как этот? Бьюсь об заклад, никто из наших друзей не упустил бы такой шанс.

Взгляд, который я бросила на него, говорил о том, что мы оба знали, что он нёс чепуху, но он продолжил, как будто ничего не заметил.

— Вообще-то, теперь, когда у меня в голове появилась идея, я очень расстроюсь, если мы не поедем туда.

— Попробуй, Дэни, — сказала мама. — Если тебе там не понравится, ты всегда можешь вернуться домой.

Я опустила подбородок, чтобы подумать об этом. Уход из дома не избавит от боли, но возвращение к тренировкам на новом месте могло бы помочь. И уж точно не могло навредить.

Выжидающий взгляд Димитрия был первым, что я увидела, когда подняла голову, и его губы изогнулись в улыбке ещё до того, как я успела заговорить.

— Хорошо. Я поеду.

* * *

Моя нога оказалась в несколько сантиметрах от паха Мейсона, и он инстинктивно замер, словно готовился к боли. Мне только это и нужно было для отвлечения внимания. Я сократила расстояние и ударила его по колену сбоку голенью, а затем последовал быстрый взмах ногой. Я оказалась на нём до того, как он упал на пол, зацепила его ноги своими и прижала его лицом к мату.

Гул наполнил зал, когда я отпустила его и встала. Я протянула ему руку, и он принял её с застенчивой улыбкой.

Он поправил футболку.

— Как, чёрт возьми, тебе удаётся так быстро двигаться?

Димитрий бросил мне полотенце, и я вытерла пот с лица.

— Генетика.

— Плати, Мэйсон, — крикнул воин по имени Брок, который выглядел так, словно сошёл с обложки журнала о серфинге.

Мейсон бросил на друга обвиняющий взгляд.

— Ты знал, что она так хороша, когда заключал пари.

Брок ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, я ставлю только на то, в чём уверен.

— Молодец, Дэни, — глаза дяди Криса засияли от гордости, когда мы с Мейсоном подошли к ним. — Клянусь, ты становишься быстрее с каждым днём.

— Недостаточно быстрая, чтобы побить тебя, — сказала я, потянувшись за своей бутылкой с водой.

— Нужно время, — он кивнул Мейсону. — Спасибо за помощь.

Мейсон провёл рукой по своим спутанным чёрным волосам.

— Всегда пожалуйста. Мне нравится, когда мне иногда дают по заднице. Это держит меня в тонусе.

— Я дам знать Бет, — ухмыльнулся дядя Крис. — Она будет счастлива помочь тебе в этом.

Мейсон поднял руки.

— Давай не будем увлекаться. Я достаточно настрадался от её рук, когда мы были детьми.

Смеясь, дядя Крис посмотрел на нас с Димитрием.

— Вы двое отлично поработали. Давайте закончим на этом утро.

Я достала свой меч из настенной стойки, и мы вышли из тренировочной комнаты. Напротив нас команда из четырёх человек стояла перед рядом шкафчиков, готовясь к патрулированию, в то время как другая команда убирала своё снаряжение. Несколько воинов окликнули Криса, когда мы проходили мимо них.

Мейсон и Брок пошли поболтать с другими воинами. Димитрий, дядя Крис и я подошли к лестнице в конце этажа. В здании был лифт, но он использовался только для перемещения вещей между этажами.

Дядя Крис остановился в дверях на площадке второго этажа.

— Приведите себя в порядок, и мы сделаем звонок.

Мы с Димитрием поднялись на четвёртый этаж. Войдя в свою комнату, я повесила меч на стену и взяла туалетные принадлежности и смену одежды. В моей комнате не было ванной, поэтому я направилась в одну из четырёх общих ванных комнат на нашем этаже.

Десять минут спустя я стояла у окна и расчесывала влажные волосы. Я рассеянно смотрела на здания на другой стороне улицы и прислушивалась к шуму уличного движения внизу. Прошло три недели в Нью-Йорке, а я всё ещё не привыкла к тому, что за окном не видно деревьев. Город был большим и захватывающим, и мне нравилось его разнообразие, но я всё равно предпочитала лес, широкие открытые пространства и свежий воздух.

Я сморщила нос. Что мне больше всего не нравилось в Нью-Йорке, так это запах. Здешние люди, казалось, его не замечали, но для моего обостренного обоняния он был невыносим. Он немного менялся в зависимости от того, в какой части города ты находился, но смешанные запахи мусора, выхлопных газов и человеческих отходов в той или иной степени присутствовали всегда. Тётя Бет говорила, что летом здесь было намного хуже, и я не представляла, как воин может это выносить.

Я собрала волосы в хвост и спустилась по лестнице на второй этаж. В здании было четыре этажа и частный подземный гараж. На первом этаже располагались тренировочные залы, оружие, снаряжение и камеры предварительного заключения. Третий и четвёртый этажи были жилыми помещениями. Второй этаж был сердцем командного центра. На нём располагались зал управления, медицинский отсек, кухня и жилая зона. Обычно там можно было найти любого воина, который не был на задании или не спал.

Димитрий помахал мне из кабинета в диспетчерской. Я вошла в комнату, где тётя Бет и дядя Крис сидели на диване и ждали меня. Димитрий закрыл дверь, и мы все уселись перед большим настенным экраном.

Я едва успела устроиться поудобнее, как загорелся экран и на нём появился папа. Мгновение спустя мама села рядом с ним. Мы виделись с мамой четыре раза в неделю, когда она являлась на моё обучение магии, но дважды в неделю мы проводили групповой видеозвонок. Папа держал нас в курсе расследования, а мы показывали ему, что у нас с Димитрием всё хорошо.

— У нас есть новости о «Каладриусе», — сказал папа после наших обычных приветствий. — Валстром завершил обратный инжиниринг их препарата от диабета Нексовир.

Я затаила дыхание, когда в комнате воцарилась тишина. Несколько недель назад учёные из Валстром обнаружили в препарате неизвестное соединение, но оно не соответствовало ни одному из их базы данных. С тех пор они пытались идентифицировать его.

Папа не стал держать нас в напряжении.

— Загадочное соединение, которое они изучали, это гормон, выделяемый поджелудочной железой Сати.

— Сати? — повторил дядя Крис.

— Что за Сати? — спросил Димитрий.

Он посмотрел на меня, и я пожала плечами. Запомнить все виды из наших книг было невозможно.

Папа откинулся на спинку стула.

— Это примат из горных районов Китая. Он похож на серого безволосого шимпанзе.

— С когтями и клыками, — добавил дядя Крис. — Почему потребовалось так много времени, чтобы опознать его?

— Валстром заявил, что гормон был генетически модифицирован, поэтому его почти невозможно узнать, — сказала мама.

— Если оставить в стороне тот факт, что они знают о существовании безволосого примата, обитающего в горах Китая, зачем им понадобился один из гормонов его поджелудочной железы? — спросил Димитрий.

— Инсулин, — я перевела взгляд с мамы на папу. — Поджелудочная железа вырабатывает инсулин.

Они кивнули.

— Это доказательство того, что «Каладриус» проводит незаконные эксперименты, — выпалила я. — Что мы будем делать?

Папа потер затылок.

— Мы дважды осматривали их лабораторию и ничего там не обнаружили. Где-то у них есть секретная лаборатория, и мы должны её найти.

— Она может быть где угодно.

Мои плечи опустились. «Каладриус» доказал, что был умён и уклончив. Я не сомневалась, что папа найдёт их, но на это могут уйти месяцы. Что, если у Саммер не было столько времени?

— Как ты думаешь, они знают, что вы за ними следите? — спросил Димитрий.

— Да.

Папа поднял что-то и показал нам. Это был снимок головы темноволосого мужчины лет тридцати с небольшим в военной форме.

— Из четырёх человек, которые пытались проникнуть в Весторн, он единственный, кого мы смогли опознать. Его имя Остин Кейн, и он бывший морской пехотинец. После того, как он уволился из армии два года назад, он полностью исчез из поля зрения.

— Остин Кейн работал в частной охранной фирме под именем Дин Робертс, — сказала мама. — Один из их клиентов — «Каладриус Фармасьютиклс».

Я выпрямилась.

— Я так и знала.

— И теперь вы будете допрашивать Джулиана Кросса? — спросил Димитрий.

Папа бросил фотографию на стол.

— Когда мы его найдём. Предполагалось, что он катался на лыжах во Франции, но оказалось, что это был двойник. В последний раз настоящего Джулиана Кросса видели на благотворительном мероприятии четыре дня назад.

— Он слишком известен, чтобы исчезнуть навсегда, — сказала тетя Бет. — Мне трудно поверить, что он мог бы бросить компанию стоимостью в миллиард долларов после того, что ему пришлось сделать ради такого успеха.

Дядя Крис кивнул.

— Согласен. Судя по тому, что я о нём знаю, он слишком любит быть в центре внимания, чтобы отказываться от этого.

— Кто-то в компании должен знать, где он, — сказала я в отчаянии.

— Мы найдём его, — заверил меня папа. — Если он прячется, то только потому, что знает, что мы приближаемся.

В дверь постучали, и Мейсон просунул голову внутрь.

— Извините, что прерываю. Нам позвонили из вракка в Бронксе. У них там шестеро гулаков громят базар.

— Вечно эти гулаки, — пробормотала тётя Бет, вставая.

— Мы вас отпускаем, — сказал папа.

— Мы с Эльдеорином увидимся с тобой вечером, Дэни, — уведомила мама, когда мы прощались.

Тетя Бет подошла ко мне на выходе из кабинета.

— Как продвигается твоё обучение магии?

— Отлично. Мама говорит, что мой контроль стал лучше, чем был у неё до лианнана. А Эльдеорин сказал, что это потому, что мама не тренировалась с ним до лианнана. Если бы она это делала, у неё был бы лучше контроль, когда её магия стала сильнее.

— А Эльдеорин знает, когда наступит твой лианнан? — спросила тётя Бет.

Я поморщилась.

— Нет, но он думает, что это уже скоро произойдет. Можно было бы подумать, что он уже произошёл, учитывая, сколько Глаена я выпила и сколько времени провела с ним.

— Эй, Дэни, — дядя Крис улыбнулся мне. — Хочешь прокатиться со мной?

— Серьёзно?

Я посмотрела на Димитрия, который чуть ли не подпрыгивал от волнения. Нам с ним не разрешалось ходить на вызовы с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк.

Дядя Крис усмехнулся.

— Мы выезжаем через три минуты.

Мы с Димитрием поспешили наверх, чтобы переодеться и захватить наше оружие. Мы уже были в гараже и ждали, когда дядя Крис, Мейсон и Брок пришли туда.

Дядя Крис был за рулём, а я ехала сзади. Когда мы покинули здание, меня охватило жуткое ощущение, что за мной наблюдают. Это было не в первый раз с тех пор, как я приехала сюда, но я подумала, что в городе с миллионным населением за тобой всегда кто-то наблюдает.

Я никогда не была на демоническом рынке, и мне хотелось увидеть его больше, чем гулаков. Этот вракк находился на неприметном складе за торговым центром. Главный вход был перенесён в заднюю часть здания, чтобы сделать его как можно более незаметным.

Мы припарковались сзади, и дядя Крис повёл нас в здание. Я была позади него и остановилась, наткнувшись на невидимую стену. Это, должно быть, был демонический заслон, который не пускал большинство не-демонов. Мама как-то сказала мне, что это было похоже на прохождение сквозь стену из желе из-за её фейской стороны, и именно так это ощущалось для меня.

Я протиснулась внутрь и была встречена криками, воплями и треском ломающегося дерева. Впереди ряд лавок загораживал нам обзор, но было нетрудно догадаться, что находится по другую сторону. Дядя Крис жестом велел нам с Димитрием замыкать шествие, а сам поспешил на шум.

Мы обогнули первый ряд прилавков, и я вытянула шею, чтобы всё разглядеть, пока мы проходили мимо. Продавцы продавали мясо, продукты, хлеб, одежду, предметы домашнего обихода, лекарства и многое другое. Я надеялась, что у нас будет немного времени осмотреться после того, как с гулаками будет покончено.

Я никогда не видела столько демонов в одном месте. Там были врилл-демоны, серокожие мокс-демоны с длинными белыми волосами, бледные фемал-демоны с красными глазами, низкие, мохнатые, оранжево-глазые квеллар-демоны и несколько коротконогих, тонких ранк-демонов с маленькими изогнутыми рогами.

Все смотрели, как мы пробегаем мимо. Когда-то редко можно было увидеть Мохири во вракке, и демоны никогда бы не обратились к нам за помощью. Моя мама изменила это, несколько лет назад установив связь с сообществом демонов. Большинство из них любили её и даже придумали для неё особое имя. Они назвали её «талаэль эследур», что означало «добрый воин».

Мы нашли гулаков в следующем ряду, где они разрушили четыре прилавка и избили владельцев. Один гулак держал квеллар-демона за горло, ревя, чтобы демон гораздо меньшего размера заплатил или что-то типа того.

— Не думаю, что ваши услуги по охране здесь больше нужны, — крикнул дядя Крис.

Все шестеро гулаков посмотрели в нашу сторону, и тот, кто держал квеллар-демона, бросил его. Я была уверена, что они отступят, увидев пятерых вооружённых Мохири, но никто никогда не обвинял гулаков в наличии ума. Они выхватили тесаки, которые носили на бёдрах, и повернулись к нам лицом.

Мы с Димитрием остались в стороне, когда дядя Крис, Мейсон и Брок двинулись вперёд. Гулаки осмелели, поняв, что им придётся сражаться с меньшим числом воинов. Они зарычали и бросились в атаку.

Дядя Крис встретил первого в столкновении клинков. Он был так быстр, что разоружил гулака прежде, чем демон понял, что происходит. Гулак, осознав, что у него нет шансов на победу, развернулся и рванул наутек. При таком раскладе это будет короткая схватка.

— Извините, — раздался робкий голос у меня за спиной.

Мы с Димитрием повернулись лицом к женщине мокс-демону, которая выглядела растерянной и испуганной. Её взгляд нервно метался между нами.

— Не волнуйтесь. Гулаки скоро уйдут, — сказал ей Димитрий.

— Моя дочь Нали, — сказала она почти шепотом. — Я не могу её найти.

Я оглянулась на схватку и сказала:

— Мы поможем вам найти её. Она не могла уйти далеко.

— Она, наверное, прячется, — предположил Димитрий. — Где вы видели её в последний раз?

Мокс-демон привела нас к прилавку с одеждой в предпоследнем ряду. Её взгляд метался по сторонам, словно она ожидала, что кто-то набросится на неё.

— Мы были здесь.

Мы обыскали территорию вокруг лавки, но не нашли никаких признаков девочки. Мы решили разделиться: Димитрий пошёл в одну сторону, а мы вдвоём — в другую. Пока мы искали, мокс-демон не произнесла ни слова, только звала свою дочь по имени.

Я резко остановилась, когда мы прошли за последний ряд прилавков.

— Кажется, я слышу её.

Я снова прислушалась и уловила что-то похожее на детский плач. Испугавшись, что она столкнулась с убегающим гулаком, я поспешила на звук.

Плач прекратился, когда я приблизилась к погрузочной площадке. Большая дверь была заперта, но маленькая дверца была открыта, и я увидела заднюю часть торгового центра. Должно быть, гулак убежал этим путём.

Я подошла к двери и выглянула. В нескольких метрах слева от меня сидела маленькая мокс-девочка, покачиваясь на ледяном асфальте, подтянув колени к груди. Один из её рукавов был порван и запятнан чёрной демонической кровью.

— Я нашла её.

Я протиснулась сквозь демонический барьер на холодный солнечный свет и подбежала к девочке.

Она подняла голову и посмотрела мимо меня испуганными глазами. Я выхватила меч и развернулась лицом к гулак-демону.

Я почувствовала острый укол в бедро. Четверо мужчин стояли менее чем в трёх метрах от меня, направив на меня пистолеты. У меня закружилась голова, и я в замешательстве уставилась на стрелу с транквилизатором, воткнутую в моё бедро.

— Мне жаль, — воскликнула мокс-женщина. — Они сказали, что убьют Нали, если я им не помогу.

Я заковыляла к двери, но ноги были слишком тяжёлыми. Мои ноги подкосились, и меч со звоном упал на асфальт. Последнее, что я увидела, были бегущие ко мне люди.

ГЛАВА 18

Я проснулась от стука в голове, такого громкого, что больше ничего не слышала. Я лежала на правом боку, и не было ни одной части моего тела, которая бы не болела.

Приоткрыв глаза, я прищурилась, пока не увидела голую белую стену. Мой взгляд скользнул вдоль стены к крошечной раковине и унитазу, которые можно было бы встретить в тюремной камере.

Тюремная камера? Я попыталась сесть и чуть не свалилась на пол. Я оперлась руками о кровать и удерживала равновесие, пока комната не перестала кружиться.

Я сделала несколько медленных глубоких вдохов и подняла голову, решив осмотреться. Как только я это сделала, я тут же пожалела об этом. Я находилась в камере размером два с половиной на три метра, которая была полностью белой, за исключением одной стены, которая, казалось, была сделана из оргстекла. В ней была прорезь на уровне талии рядом с дверью и ещё одна прорезь внизу. Дверь была сделана из того же прозрачного материала, и я смогла разглядеть электронный замок снаружи.

Напротив моей камеры была ещё одна, в которой содержался гулак-демон. Он рычал и колотил кулаками по барьеру. Моему затуманенному разуму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его удары соответствуют стуку в моей голове.

— Не мог бы ты прекратить это на минутку, чтобы я могла подумать? — мой голос больше походил на хриплый сценический шепот.

Гулак замер, несколько секунд свирепо смотрел на меня, а потом снова поднял шум. Он затих на достаточно долго, чтобы я услышала другие рычащие звуки поблизости.

Встав на нетвердые ноги, я впервые обратила внимание на свой наряд. Моя одежда исчезла, а на её месте была пара розового больничного белья и белые матерчатые тапочки.

Я подошла к барьеру и дотронулась до него. На ощупь он был как акрил, но тёплый, и в нём было что-то не совсем правильное. Я прижала к нему ладони и почувствовала лёгкое покалывание. Стена была пропитана колдовской магией.

Взволновавшись, я двинулась к двери. Если они полагались на колдовскую защиту, чтобы усилить клетку, я могла бы ослабить её.

Я призвала свою магию и позволила ей собраться в ладонях, пока они не засветились. Приложив их к двери, я вложила в них свою магию и сразу же наткнулась на барьер. Я добавила в дверь ещё магии. Мои руки неприятно покалывало, и это чувство усиливалось, пока мне не пришлось отдернуть их.

Я вытерла пот с верхней губы. Я не понимала. Магия фейри сильнее колдовской магии, и поэтому я должна была суметь пробиться сквозь защиту. Может быть, я ещё недостаточно сильна. А может, связывающая защита Эльдеорина ограничивает мою магию? Его магия должна была предотвратить мою случайную атаку на других Мохири, а не ослабить меня.

— Чёрт возьми.

Я хлопнула ладонями по двери, напугав гулака, который прервал свою тираду и уставился на меня.

Почувствовав на себе чужие взгляды, я посмотрела на клетку справа от гулака и увидел, что ранк-демон смотрит на меня своими кошачьими глазами. Слева от него беспокойно расхаживал другой гулак. На всех трёх демонах были чёрные металлические ошейники.

Я вздрогнула от внезапного холода и потерла руки, пока не осознала, что холод проникает в мою грудь. Это могло означать только одно — рядом был вампир. Меня пронзил страх. Была ли я захвачена вампирами, или в одной из этих камер был вампир? Я мысленно помолилась, чтобы было последнее.

Отвернувшись от барьера, я осмотрела помещение, которое не было похоже ни на одну камеру, которую я видела в кино или по телевизору. Единственное слово, которым его можно было описать, было «стерильно». За исключением туалета и раковины, всё здесь было белым. Кровать представляла собой всего лишь матрас на возвышении в метре от пола. Он бы накрыт белым одеялом и тонкой подушкой.

Стены были голыми, за исключением встроенных светильников и маленьких вентиляционных отверстий наверху. Даже если бы я смогла до них дотянуться, они были недостаточно большими, чтобы в них могла протиснуться кошка. Я подошла и дотронулась до одной из стен. Они были сделаны из такого же материала, похожего на акрил, и в них я тоже почувствовала колдовскую магию.

Я села на кровать, чтобы оценить ситуацию, пытаясь сохранить спокойствие. Я находилась в камере, предназначенной для содержания кого-то, кто намного сильнее человека. Абсолютная стерильность камеры и моя одежда указывали на то, что я находилась в каком-то медицинском учреждении. Но в каком медицинском здании были камеры? У меня внутри всё сжалось от ужасающего осознания. Это были лабораторные клетки, в которых мы были подопытными животными.

Скользнув по кровати, я прислонилась спиной к стене и засунула руки подмышки. Я заставила себя глубоко дышать и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Страх не поможет мне выбраться отсюда.

Открылась дверь, и послышался хор криков и рычания, по мере приближения шагов. Я осталась сидеть на кровати и наблюдала, как четверо охранников в чёрной форме и шлемах остановились перед моей камерой.

Один из них шагнул вперёд и поднял пару наручников.

— Подойдите к стене и просуньте руки в щель рядом с дверью.

Я оценила всех четверых, прикинула свои шансы и решила не рисковать. Даже если бы мне удалось уничтожить их всех, я понятия не имела, что находится за пределами моей камеры и сколько ещё охранников стоит между мной и свободой. Мне нужно было выяснить, с чем я столкнулась, прежде чем планировать побег.

Я встала с кровати и подошла к двери. Я уставилась на говорившего охранника, но его лицо было бесстрастным.

— Куда вы меня ведете?

— Просунь руки в щель, — повторил он ровным голосом.

Мысль о том, что у меня будут связаны руки, нервировала меня, но не так сильно, как то, что я буду заперта здесь. Скрепя сердцем, я сделала, как он велел. Он застегнул наручники на моих запястьях. Они выглядели как обычные наручники, но я почувствовала в них ту же колдовскую магию, как только они коснулись моей кожи.

— Отойдите, — приказал охранник.

Я повиновалась, и он воспользовался серебряным брелоком, чтобы отпереть дверь. Он придержал дверь открытой и жестом велел мне покинуть камеру.

Я вышла в длинный коридор, по обеим сторонам которого были расположены камеры. Охранники провели меня по коридору мимо такого количества демонов, что у меня закружилась голова. Помимо гулаков и ранк-демонов, там были врилл, мокс, фемал-демоны и другие. В последних трёх камерах находились инкуб и два вампира. Вампиры обнажили на нас клыки, но остались в глубине своих камер. Каждый демон в камерах носил одинаковый чёрный ошейник.

Один из охранников с помощью брелока отпер тяжёлую дверь в конце коридора, и мы вошли в небольшую комнату с тремя другими дверями. Мы направились в ту, что справа, которая вела к другому длинному ряду камер. В первых двух клетках содержались пумы, и при виде их у меня перехватило дыхание. Это были те двое подростков из орегонского прайда?

После пум-оборотней были два серых безволосых существа, похожих на шимпанзе. Я вспомнила рассказ отца о Нексовире, содержащем гормон из поджелудочной железы Сати. Если у меня и были какие-то сомнения относительно того, где я нахожусь, они исчезли.

Мои шаги сбились, когда мы достигли следующей камеры, и я увидела внутри золотоволосого оборотня. Разве оборотень из Монтаны не был коричневым? Если да, то откуда был этот? На обеих передних лапах были выбритые участки кожи, и на нём был чёрный металлический ошейник. Он был похож на ошейники, которые носили демоны, только шире. Я посмотрела в его тусклые глаза и увидела волка, который был полностью сломлен.

Слёзы застилали мне глаза, пока охранники проталкивали меня мимо оборотня. Я мельком увидела камеру напротив его камеры. В ней находился спящий чёрный оборотень с проседью на морде. На нём был такой же металлический ошейник, а на бедре у него была выбритая полоса, на которой виднелся свежий шрам. Мы не слышали о том, чтобы забрали взрослого волка, так что он, должно быть, был волком-одиночкой.

Когда я увидела рыжего оборотня в камере напротив, крик сорвался с моих губ. Я вырвалась из рук охранников и прижала ладони к барьеру.

— Саммер? — позвала я волка, свернувшегося калачиком в углу, отвернувшись от нас.

Оборотень не шелохнулась. Мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что это была Саммер, и я застучала в барьер, выкрикивая её имя. Я сопротивлялась охранникам, когда они принялись оттаскивать меня, но они втолкнули меня в другую дверь. Мне нужно было вернуться к ней и найти способ вытащить её из этого места.

Я едва осознавала, что мы входим в лифт, пока он не начал подниматься. Я посмотрела на панель с кнопками и с удивлением увидела, что этажи расположены в порядке убывания. Мы покинули четвёртый уровень и поднимались на второй. Это могло означать только одно — мы были под землёй.

Лифт остановился, и двери открылись в огромную лабораторию, разделённую стеклянными перегородками на лаборатории поменьше. Лаборатория была как улей, и куда бы я ни посмотрела, везде были люди в белых халатах. Никто из них не обращал на нас никакого внимания, пока охранники вели меня по лабиринту лабораторий.

Я не могла разглядеть, над чем работали люди, пока мы не прошли мимо лаборатории, где группа учёных стояла вокруг хирургического стола. Один из учёных пошевелился, и я с ужасом увидела Сати, привязанного к столу. Изо рта у него торчали трубки, и он, казалось, был без сознания, когда ему проводили какую-то хирургическую процедуру.

Я представила себе Саммер, привязанную к такому столу, и поняла, что значит, когда твоя кровь вскипает. Магия жгла меня изнутри, но я никак не могла высвободить её. Она не реагировала на людей-охранников, а я была недостаточно сильна, чтобы управлять небольшим количеством влаги в лаборатории с регулируемой влажностью. Я никогда не чувствовала себя более беспомощной.

Мы остановились у ещё одной двери. Один из охранников что-то сказал по рации, и после короткой паузы он открыл дверь и провёл меня в большой кабинет. Помещение резко отличалось от того, что я видела в этом холодном, стерильном месте до сих пор. Кабинет был оформлен в тёплых тонах и обставлен мебелью из полированного дуба. Перед письменным столом стояли два мягких кожаных кресла, а в отдельной зоне отдыха — коричневый кожаный диван и журнальный столик. Стены украшали пейзажи в рамках, а под столом лежал большой восточный ковёр. Вместо окна на массивном экране позади письменного стола был изображен тропический пляжный пейзаж.

Охранники приказали мне сесть в одно из кресел и заковали мои ноги в кандалы. Затем они ушли, закрыв за собой дверь.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и вошёл не кто иной, как Джулиан Кросс. На нём были строгие брюки и серая рубашка, и он улыбался так, словно находился перед камерами на приёме для знаменитостей.

Он пересёк комнату и присел на край стола в двух метрах от меня.

— Даниэла, мне так приятно с вами познакомиться, — протянул он с мягким южным акцентом.

— Извините, если я не пожму вам руку.

Я подняла руки в наручниках. Внутри я дрожала от ярости. Если бы мои ноги не были скованы, я бы вскочила с кресла и набросилась на него.

Он принял извиняющееся выражение лица.

— Вы должны простить меня. Человек в моём положении не может быть излишне осторожным с безопасностью.

— Полагаю, что похищение людей и эксперименты над ними создают множество врагов, — парировала я.

Улыбка Джулиана слегка поблекла, но он быстро пришёл в себя.

— Мы не ставим эксперименты на людях. Работа, которую мы здесь делаем, помогает людям.

— Скажите это заключенным в ваших камерах.

— Это не люди. Они бесчеловечны.

Он выглядел таким скептичным, что я подумала, что он действительно в это верит — или, может быть, он говорил это себе, чтобы спокойно спать по ночам.

Я пристально посмотрела на него.

— Большинство из них разумные существа, способные испытывать те же эмоции, что и любой человек. Это делает их людьми. Когда оборотни в человеческом обличье, они, по сути, люди. Даже врачу было бы трудно различить их.

— Давайте предположим, что вы правы. Вам не кажется, что миллионы людей, которых спасут наши исследования, стоят того, чтобы пожертвовать несколькими?

— Сколько это — несколько? Сотни? Тысячи? — я старалась сдержать свой гнев. — И что даёт вам право так решать?

Джулиан вздохнул и перевёл взгляд на одну из своих картин.

— Хотел бы я, чтобы вы поняли, насколько важна наша работа. На протяжении веков учёные использовали животных в своих исследованиях на благо человечества. Это всего лишь естественная эволюция науки.

— А если это принесёт вам и вашим акционерам много денег, то это будет дополнительным бонусом, — сказала я.

— Я уверен, вы слышали поговорку «чтобы делать деньги, нужны деньги». Исследования и разработки стоят дорого, — он поднял руки и одарил меня улыбкой типа «что поделаешь». — А акционеры ожидают хорошую отдачу от своих инвестиций.

Я могла бы так много ему сказать, но это не изменит его решения и не убедит остановиться. Он мог нести любую чушь, какую только хотел, чтобы оправдать свои действия, но мы оба знали, что всё это было ради заработка денег. Таким людям, как он, никогда не бывает достаточно, и они сделают всё возможное, чтобы заработать ещё больше.

— Какое место я занимаю в вашем грандиозном плане? — спросила я сквозь стиснутые зубы. — Я человек?

Его глаза расширились.

— Конечно.

— Тогда почему я здесь?

В его глазах появился возбуждённый блеск и, обойдя стол, он сел в своё кресло.

— У меня здесь более сотни экземпляров различных видов, и мои сотрудники доставляют мне новые каждую неделю.

Сотня? Меня охватил шок, и я чуть не пропустила то, что он сказал дальше.

— Мои сотрудники — лучшие в своём деле, но есть одна вещь, которую они не смогли найти для меня, несмотря на неограниченные ресурсы, которые я вложил в это, — он криво усмехнулся. — Это, так сказать, мой Святой Грааль.

Я сразу поняла, о чём он говорит, но притворилась невежественной.

— Уверен, вы знаете о целебных свойствах желчи троллей. Представьте, что мы могли бы с ней сделать, — выражение его лица стало немного фанатичным. — Мы могли бы добиться фармацевтических успехов, на которые в противном случае потребовались бы десятилетия. Это произвело бы революцию в медицине.

— Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Прямое, — он наклонился вперёд и положил руки на стол. — Последние пять лет я потратил на то, чтобы найти тролля, но, как вы знаете, их невозможно найти. Поэтому для меня стала шоком информация, что более двадцати лет назад некто в США продавал желчь троллей на чёрном рынке. Многие люди пытались продать поддельную желчь, но та была настоящей.

Я сжала руки на коленях.

— Двадцать лет назад я ещё даже не родилась.

— Нет, но была ещё одна девушка, — он сделал паузу для драматического эффекта. — Вы не представляете, что потребовалось, чтобы узнать её личность. Сначала мне пришлось найти посредника, которого она использовала для продажи желчи. Он утверждал, что его источник оставался анонимным, что было правдоподобно для человека, имеющего доступ к желчи троллей. Другие люди, которые были в бизнесе в то время, говорили, что девушка была ненастоящей. Её выдумали, чтобы скрыть настоящую личность продавца.

На лице Джулиана появилось восхищенное выражение.

— Она хорошо замела следы. К счастью, с тех пор технологии значительно продвинулись вперёд. Мы провели тщательный поиск в даркнете, пока не нашли упоминание о человеке по имени Юсри аль-Хавваш, который также приложил немало усилий, чтобы заполучить желчь троллей. Поиски привели его в маленький городок Нью-Гастингс в штате Мэн, к девушке по имени Сара Грей.

Я не смогла достаточно быстро скрыть своё осмысление, и он понимающе улыбнулся мне, продолжая говорить:

— Мы поехали в Нью-Гастингс и узнали, что Сара Грей сбежала из дома, когда ей было восемнадцать. Никто в городе не знал, куда она уехала, но все знали об её дяде, который сейчас живёт в Северной Каролине. Было нетрудно покопаться в его жизни и выяснить, что его племянница замужем, у неё близнецы, и она живёт в Айдахо.

Он улыбнулся, явно довольный собой.

— Мне продолжать?

— Зачем останавливаться сейчас?

Он поиграл с планшетом на столе, и на экране за его спиной появился вид Весторна с высоты птичьего полета. Я могла различить географические ориентиры, но поместье и основные территории были размыты. Как и дома у озера.

— Представьте себе моё удивление, когда я узнал, что Сара Грей живет в бастионе Мохири в Айдахо. Это серьёзно нарушило мои планы. Я думал, что имею дело с сорокалетней женщиной, а не с Мохири. Я уверен, вы знаете, что наблюдение за бастионом невозможно. Все спутниковые и аэрофотоснимки искажены, как этот, а съемка с беспилотника не работает. Вся территория защищена сложной системой безопасности. В конце концов, мы отправили команду, чтобы найти и забрать её. Наша команда так и не вернулась.

Эти люди охотились за моей матерью? Я не знала, пугаться мне или смеяться при мысли о том, что кто-то может попытаться «вернуть» её. В отличие от Хьюго и Вульфа, она оставила бы мужчин в живых, но они очнулись бы в федеральной тюрьме или посреди Сахары.

Джулиан убрал аэрофотоснимок с экрана.

— Мы продолжали следить за дядей, и именно так мы узнали, что близнецы Сары уехали погостить в Нью-Йорк. Потребовалось несколько недель, чтобы найти их дом, в котором они остановились. Всё, что нам нужно было делать, это наблюдать и ждать подходящего момента, чтобы сделать свой ход.

Сумев взять свои эмоции под контроль, я спросила:

— Вы приложили немало усилий, чтобы найти её, но с какой целью? И чего вы добьетесь, похитив меня?

— Твоя мать продавала желчь тролля, по меньшей мере, трижды, а это значит, что она знала, как её достать. Мой план состоял в том, чтобы взять её и убедить привести меня к её источнику. Это не сработало, поэтому я придумал новый план. Твоя мать даст мне желчь тролля в обмен на тебя.

Я подняла связанные и потерла пульсирующие виски.

— Тролли — одни из самых смертоносных существ на планете. Вы когда-нибудь задумывались, как подросток Мохири смогла достать их желчь? Может быть, есть причина, по которой она их не боялась.

— Ты хочешь сказать, что я должен её бояться? — спросил он с покровительственной улыбкой.

— Я говорю, что вы должны отпустить меня до того, как она и мой отец найдут вас.

На мгновение его приятная внешность исчезла, обнажив опасного расчетливого человека, скрывающегося за ней. Он встал, обошёл стол и снова присел на краешек стола.

— Никто нас не найдёт. Весторн — не единственное место, где можно спрятаться. Это подземное сооружение в отдалённом районе, и оно скрыто мощными магическими чарами. Вы можете пролететь на высоте пятнадцати метров над этим местом и даже не заподозрите, что оно там есть.

— Для человека, работающего на благо человечества, вам пришлось немало потрудиться, чтобы спрятаться.

Интересно, как долго он будет улыбаться, если я скажу ему, что моя мать могла видеть сквозь колдовскую магию.

— «Каладриус» — не единственная фармацевтическая компания, изучающая эту новую область науки. Наши конкуренты годами пытались завладеть нашими исследованиями.

На его планшете раздался звуковой сигнал, и он поднял его. Он нахмурился и коснулся экрана.

— Боюсь, на сегодня у нас больше нет времени. Мы поговорим снова завтра.

Он отступил, когда открылась дверь, и один из охранников подошёл, чтобы снять с меня кандалы. Когда мы выходили, я оглянулась и увидела, что Джулиан смотрит в свой планшет так, словно уже забыл о моём присутствии.

Четверо охранников сопроводили меня к камерам содержания. Как только они открыли дверь в секцию оборотней, нас встретили громким рычанием и стуком. Охранники заколебались, и двое из них, прежде чем войти, достали электрошоковые дубинки.

Что-то ударилось о стену камеры, которая до этого была пустой. Охранники перешли на другую сторону коридора, как только мы поравнялись с камерой, и остановились, чтобы посмотреть на обезумевшее существо внутри.

Я никогда не видела оборотня в таком состоянии. Его тёмная шерсть была спутанной и грязной, и из пасти шла пена. Он бросился на барьер. На нём был ошейник, как и на других, и на его передних лапах были свежие выбритые пятна. Я слышала о том, что оборотни становятся дикими, но это было за пределами этого. Какими бы пытками они его здесь ни подвергали, они свели его с ума.

— Тихо, — приказал один из охранников. — Не заставляй нас снова применять это к тебе.

— Применять что?

Я посмотрела на сердитое лицо охранника и увидела страх в его глазах.

Волк на несколько секунд притормозил, а затем бросился на барьер, огрызаясь и забрызгивая стекло пеной. Говоривший охранник достал устройство, похожее на небольшой пульт дистанционного управления, и направил его на волка.

Он нажал на кнопку, и я вскрикнула, когда волк дёрнулся, словно от удара током, и рухнул на пол. Ошейник на его шее засветился маленькими красными огоньками.

— Ты чудовище, — закричала я, вырывая руку из хватки охранника, и бросилась на того, у кого было устройство.

Он не ожидал нападения и упал, а я навалилась на него сверху.

Другие охранники подскочили, чтобы оттащить меня от него, но не раньше, чем моё колено впечаталось ему между ног. Он издал пронзительный звук и перекатился на бок, схватившись за пах.

Один из моих похитителей ударил меня дубинкой по голове, и я увидела звёзды. Он снова поднял оружие, но другой охранник схватил его за запястье.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил мужчина. — Джулиан сказал не причинять ей вреда.

— Ты же видел, что она сделала с Мэттом, — возразил тот, что с дубинкой.

Первый мужчина взял меня за руку.

— Не важно. Ты же знаешь, как Джулиан относится к тому, чтобы его приказы выполнялись.

Я отложила эту информацию в сторону, пока они вели меня мимо камер. Когда мы подошли к камере Саммер, моё сердце упало, потому что её там не было. Не было и золотоволосого волка. Я вспомнила Сати в лаборатории, и мне стало дурно. Что они делали с ней и другим волком?

Охранники подвели меня к камере и затолкали внутрь. После того, как они сняли с меня наручники, и ушли, я не могла перестать думать о Саммер и других волках. Они довели до безумия волка своим обращением с ним, а затем наказали его за то, что он стал тем, кем они его сделали.

Если он был волком из Монтаны, то пробыл здесь больше четырёх месяцев. Ни один оборотень не смог бы так долго продержаться в неволе даже без экспериментов. Им нужно было часто бегать и охотиться, хотя бы раз в месяц, но «Каладриус» это не волновало. Им нужны были особи живые, а не в здравом уме.

— О, Саммер.

Я дала волю слезам и присела на кровать. Я была так сосредоточена на том, чтобы найти её, что не подумала о том, в каком психическом состоянии она будет, когда её спасут. Будет ли она всё ещё той девушкой, которую я знала, когда мы выберемся отсюда?

Я подумала о маме, папе и Димитрии. Они, должно быть, сходят с ума от беспокойства. Мама уже связалась с Айне и Эльдеорином, и они ищут меня. Соединенные Штаты были большой страной, и даже для февраля это была большая территория, которую нужно было охватить.

Мы не могли ждать спасения. Мне нужно было вывести Саммер из этого места. Как только я доставлю её в безопасное место, я свяжусь с родителями, и мы вернёмся за остальными. Мне очень не хотелось оставлять их, но Саммер была для меня важнее всего.

Я начала мысленно перечислять всё, что видела на пути отсюда до кабинета Джулиана. Каким маршрутом мы шли? Сколько ещё охранников я видела? Было ли что-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия? Как бы мне заполучить один из брелоков, которые были у охранников?

Мне нужно было побольше узнать об этом месте. Я надеялась, Джулиан снова пришлёт за мной и даст мне возможность спланировать побег.

Я легла на бок и закрыла глаза.

— Потерпи ещё немного, Саммер. Я собираюсь вытащить тебя отсюда.

* * *

Джулиан был не один, когда охранники привели меня в его кабинет на следующее утро. На диване в его гостиной развалилась миниатюрная молодая женщина с короткими голубыми волосами под «пикси». На вид ей было чуть за двадцать, и она была одета в футболку большого размера и чёрные джинсы. Она не отрывала глаз от книги в своих руках, когда меня провели внутрь и усадили на стул, на котором я сидела вчера.

— Надеюсь, ты хорошо спала, — сказал Джулиан, усаживаясь за стол. Сегодня на нём были джинсы и голубая рубашка, а на настенный экран был выведен городской пейзаж Нью-Йорка.

— Не припомню, чтобы у меня была более удобная кровать, — сухо ответила я.

Он улыбнулся.

— Возможно, мы сможем найти для тебя жильё получше.

— Почему-то мне кажется, что к этому предложению прилагается большое «если»? — спросила я, заметив вокруг него атмосферу предвкушения.

Он чего-то хотел от меня.

Он откинулся на спину.

— После того, как ты вчера ушла, мне пришло в голову, что, возможно, твоя мать не единственная в вашей семье, кто знает, где найти желчь троллей. Она же, явно, поделилась этим со своей дочерью. Если бы ты помогла мне раздобыть немного желчи, не было бы необходимости вовлекать в это дело твою мать. Я бы получил то, что хочу, а ты бы вернулась к своей семье, не успев оглянуться.

— Вы собираетесь отпустить меня, зная, что я осведомлена, кто вы и что вы здесь делаете?

— Ну, нет, — он усмехнулся. — У меня есть кое-кто, кто заберёт твои воспоминания о проведённом здесь времени.

Я взглянула на девушку с голубыми волосами, и Джулиан пренебрежительно махнул рукой.

— Это вовсе не Уиллоу. У неё другой набор навыков.

Уиллоу ненадолго оторвалась от книги и вернулась к чтению. Её глаза были такими же голубыми, как и волосы, из-за чего я заподозрила, что у неё, должно быть, цветные контактные линзы.

Помимо фейри, я знала ещё двух существ, обладающих способностью изменять воспоминания. Это мог бы сделать и колдун, но лишь очень могущественный мог бы воздействовать на разум Мохири. Хейл-колдун в процессе мог бы свести Мохири с ума, а я сомневалась, что Джулиан хотел такого исхода.

— Колдун? — спросила я.

Джулиан кивнул.

— Это лучшее, что можно купить за деньги. У любого сотрудника, который покидает это учреждение, изменяются воспоминания.

— Они знают об этом?

Он заговорщицки улыбнулся мне.

— Нет, но они получают хорошую компенсацию за проведённое здесь время. И процесс вполне безопасен.

Меня поразило новое осознание. Он считал, что я обычная Мохири, и понятия не имел, что колдовская магия на меня не подействует. Возможно, я ещё недостаточно сильна, чтобы физически преодолеть здешние чары, но я смогла их обнаружить. Если бы колдуну каким-то образом удалось проникнуть в мой разум, он не сможет с ним справиться.

Вооруженная этой новой информацией, я подняла голову.

— А если я не смогу сказать вам, где найти троллей?

— Тогда я воспользуюсь своим планом и обменяю тебя на помощь твоей матери. Но я надеюсь, что в этом не будет необходимости, — он встал и подошёл к буфету, где налил себе бокал янтарного ликёра. — Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

Он вернулся в своё кресло и отхлебнул из бокала.

— Скажи мне, Даниэла, ты когда-нибудь видела тролля?

Перед моим мысленным взором промелькнуло лицо Реми.

— На рисунках.

— Не лично? — спросил Джулиан.

— Нет.

Он провёл пальцем по краю своего бокала.

— А ты когда-нибудь видела желчь тролля?

— Нет.

Мои мысли снова вернулись к Реми, но на этот раз я подумала о пузырьках, спрятанных в глубине пещеры.

Джулиан бросил взгляд в сторону Уиллоу. Я проследила за его взглядом и увидела, как она покачала головой.

— Даниэла, — сказал он, возвращая моё внимание к себе. — Ты знаешь, кто такой Эмот?

Я сделала небольшой вдох.

— Да.

Его улыбка не дрогнула.

— Тогда ты поймёшь, почему моя подруга Уиллоу говорит, что ты не ответила правдиво ни на один из моих вопросов.

Я оставила без ответа его утверждение, потому что отрицать это было бесполезно. Нет лучшего детектора лжи, чем Эмот. Вместо того чтобы разозлиться, Джулиан выглядел довольным. А почему бы и нет? Он наконец-то нашёл кого-то, кто видел тролля. Не то, чтобы это ему поможет, потому что я никогда не предам Реми.

— Я понимаю, почему ты солгала об этом, — сказал Джулиан. — У тебя нет причин доверять человеку, который удерживает тебя против твоей воли.

«И человеку, который сажает людей в тюрьму и проводит над ними эксперименты», — подумала я.

Он сложил руки, словно в молитве.

— Что я могу сделать, чтобы это изменить?

Подняв руки в наручниках, я многозначительно посмотрела на него.

— Что угодно, только не это, — он на мгновение задумался и прикоснулся к экрану своего планшета. — Я собираюсь показать тебе кое-что из того, что мы здесь делаем. Как только ты увидишь важность наших исследований, ты лучше поймёшь, почему я отважился на такие крайние меры.

Ничто из того, что он мне здесь показал бы, не могло поколебать моего мнения о нём или изменить моё видение ситуации, но я этого не говорила. Я использую любую возможность, чтобы изучить обстановку и разобраться в планировке лаборатории.

Дверь открылась, и вошли двое охранников. Джулиан обошёл стол и начал протягивать мне руку в каком-то извращенном проявлении галантности. Я быстро встала, прежде чем он до меня дошёл, притворившись, что не заметила его жеста. Если бы он меня коснулся, я бы не смогла скрыть своего отвращения или презрения к нему.

Он остановился и опустил руку. Улыбаясь, он махнул рукой в сторону двери.

— Пойдём?

Я начала обходить кресло, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, и споткнулась, когда меня пронзил шок.

Джулиан Кросс был демоном.

ГЛАВА 19

Джулиан протянул руку, чтобы поддержать меня, но я отодвинулась. Мне потребовалось невероятное усилие, чтобы улыбнуться и вести себя так, словно ничего не случилось.

Он был демоном, но какого рода? Я бы поняла, если бы он был вампиром, к тому же у него не было глаз инкуба или Тана-демона. Какие ещё демоны имели человеческий облик? Я не смогла вспомнить ни одного.

— Ты в порядке? — спросил он, и его беспокойство прозвучало почти искренне.

— Да, — я потерла лоб, как будто он болел. — У меня немного кружится голова после вчерашнего удара.

Его брови поползли вниз.

— Ты упала?

— Один из охранников ударил меня дубинкой по пути в камеру, — сказала я, благодарная за отвлекающий фактор.

Лицо Джулиана окаменело. Он повернулся к охранникам у двери.

— Это правда?

Один из них заговорил. Это был тот самый охранник, который помешал другому снова ударить меня.

— Она напала на Мэтта, когда он ударил током безумного волка, и Донован машинально ударил её, — объяснил охранник. — Это больше не повторится.

— Смотри, чтобы этого не повторилось, — сказал Джулиан голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Да, сэр.

Охранник открыл нам дверь, и я вышла вперёд Джулиана, стараясь не прикасаться к нему. Большинство демонов не могли почувствовать мамину магию фейри, когда она была в спящем состоянии, если только она не вступала с ними в физический контакт. То же самое, должно быть, относилось и ко мне.

Джулиан велел троим охранникам остаться, потому что не хотел, чтобы мы толпились в лабораториях и мешали работе. Он пошёл рядом со мной, а единственный охранник пристроился за нами.

Я разрывалась между беспокойством, что Джулиан может задеть меня, и страхом перед тем, что я найду в лаборатории. Если я увижу Саммер, привязанную к столу, я сойду с ума.

Джулиан подвёл меня к лаборатории, где женщина в белом халате что-то изучала под микроскопом. В углу лаборатории стояли четыре маленькие клетки, в каждой из которых находилось крысовидное существо с жёлтыми глазами и большими изогнутыми резцами.

— Знаешь ли ты, что стволовые клетки базерата обладают в десять раз большей способностью к регенерации, чем стволовые клетки человека? — спросил Джулиан. — Мы находимся на пороге разработки метода восстановления клеток, разрушенных повреждением головного мозга. Представь себе человека, перенесшего инсульт или получившего черепно-мозговую травму, способного полностью восстановить работу мозга и тела.

Мы перешли в следующую лабораторию, где два человека сравнивали МРТ-снимки, полученные при двух сканированиях мозга. Я не заметила разницы, но то, что увидели учёные, привело их в восторг.

— Это снимки до и после обследования пациента с частыми мигренями, — объяснил Джулиан. — Испытуемый проходит лечение по протоколу, который мы разработали для предотвращения мигрени.

Я уставилась на него.

— Подопытный человек?

Он рассмеялся.

— У нас есть несколько сотрудников, страдающих от мигрени. Они добровольно согласились принять участие в предварительном испытании.

Следующие три лаборатории, которые мы посетили, работали над проектами, направленными на борьбу с хронической болью, ожирением и астмой. В каждой из них Джулиан не забывал упомянуть, как этот препарат поможет миллионам людей. Я не была лишена сочувствия к людям, страдающим от этих заболеваний, но методы Джулиана были жестокими и неэтичными.

Пока мы проводили экскурсию, я мысленно представляла себе планировку. Здесь было два лифта и две двери, ведущие на лестницу, и возле всех них стояли охранники. Чтобы открыть каждую дверь, требовался брелок, а это означало, что мне нужно было добраться до одного из них. Вокруг лаборатории были камеры видеонаблюдения, но их было не так много, как я ожидала в подобном месте. Джулиан, должно быть, решил, что они ему здесь не нужны. Маловероятно, что кто-то проникнет в их секретное подземное помещение.

Пожилая женщина в лабораторном халате окликнула Джулиана, и мы вошли в её помещение. Охранник остался снаружи, как и во всех лабораториях, которые мы посещали. Я не знала, то ли охранникам было запрещено входить в лаборатории, то ли он, как и я, не хотел видеть, что там происходит.

Джулиан и женщина подошли к рабочему столу, на котором она разложила какие-то бумаги, и начали обсуждение. Скрип привлёк меня к другому рабочему столу рядом с высоким холодильником со стеклянными дверцами. Я обнаружила клетку, накрытую большим полотенцем. Передняя часть клетки была открыта, что позволило мне увидеть, что она полна голых импов.

Поскольку я выросла с Элиотом, Оруэллом и Верном было легко забыть, что большинство импов были дикими, злобными маленькими демонами. Они злобно пищали и скалили на меня свои острые зубки. Некоторые из них делали неприличные жесты, которые вызвали у меня улыбку. Большинство людей считали импов паразитами и не относили их к разумным существам, несмотря на их человекоподобные манеры.

— Держись от них подальше, — рявкнула женщина. — Они являются частью важного проекта, над которым я работаю.

— Просто смотрю, — отозвалась я.

Она возобновила разговор с Джулианом, а я снова повернулась к импам. В клетке их было больше трёх дюжин, что давало им мало места для передвижения. К прутьям были прикреплены миска для воды и кормушка. В кормушке было что-то, что выглядело и пахло как собачьи консервы, и я не удивилась, увидев, что к такому угощению не притрагивались.

Я поджала губы, увидев, что они полностью раздеты. Обычно импы носили набедренные повязки, что служило дополнительным доказательством их рационального мышления. С этих импов сняли то немногое, что на них было, и обращались с ними хуже, чем с лабораторными крысами.

Я придвинулась немного ближе к клетке, вызвав у них шквал писка и болтовни.

— Тихо, — прошептала я себе под нос.

Импы замерли и уставились на меня, разинув рты, но не потому, что я заговорила с ними, а потому, что я говорила на их языке.

Я не понимала, что собираюсь делать, пока не начала составлять план. Я прошептала слово «свобода». Несколько импов оправились от шока и энергично закивали.

— Отойдите, — прошептала я.

Импы несколько секунд в замешательстве смотрели на меня, а затем столпились в дальнем углу своей клетки.

Я бросила взгляд на Джулиана и женщину, которые всё ещё копались в её бумагах. Убедившись, что они отвлечены, я призвала магию в чашу с водой. Импы оцепенели, и их глаза округлились от страха, когда они почувствовали магию фейри, но у меня не было времени их успокаивать.

После стольких тренировок с мамой и Эльдеорином мне оказалось легко набрать воду из миски и залить её в замочную скважину на дверце клетки. Я сосредоточилась на замке и мысленно представила себе внутренний механизм. Это был обычный цилиндровый замок, и я бы открыла его отмычкой за считанные секунды.

Голос Джулиана отвлёк меня от размышлений. Он с женщиной больше не склонялись над бумагами и, похоже, заканчивали свой разговор.

Я снова сосредоточилась на замке. Между мной и клеткой было шесть сантиметров, так что, если бы кто-нибудь посмотрел в ту сторону, он бы увидел, что я к ней не прикасаюсь. Сама клетка была скрыта от посторонних глаз холодильником.

Замок щелкнул, когда Джулиан сказал женщине, что назначит встречу на завтра. Почувствовав, что свобода близка, несколько импов направились к двери, но я не могла допустить, чтобы они выбрались из клетки, пока я была там. Я слила воду из замка, собрала её вокруг дверной защелки и заморозила.

Импы подбежали к двери и попытались открыть её, но она не поддавалась. Они уставились на меня, и я прошептала:

— Скоро, — подходя к Джулиану.

Когда мы выходили из лаборатории, моё сердце немного учащенно билось. Было приятно не чувствовать себя совершенно беспомощной. Я не знала, поможет ли импам освобождение из клетки, но, по крайней мере, у них появился шанс.

Через десять минут после того, как мы продолжили нашу экскурсию, в зале раздались крики. Джулиан поспешил на шум, а охранник подтолкнул меня за ним. Вскоре я увидела первого маленького безволосого демона, бегущего по верху стеклянной перегородки.

Я скрыла улыбку, глядя на воцарившийся вокруг хаос. Повсюду были импы, и люди бегали за ними. К несчастью для работников лаборатории, импы были быстры и умели прятаться. Через несколько часов они найдут способ проникнуть за стены, и всё будет кончено.

— Что здесь происходит? — закричал Джулиан, когда имп пробежал у него между ног. — Обри?

Пожилая женщина поспешила к нам. У неё было красное лицо, и она прижимала бумажное полотенце к кровоточащему порезу на правой руке. Когда она увидела меня, её губы скривились.

— Ты сделала это, — выпалила она. — Ты освободила их.

— Я? — я придала своему голосу смущение.

Джулиан поднял руку.

— Даниэла была со мной. Она не могла этого сделать.

Обри покачала головой.

— Должно быть, она открыла клетку, пока мы с тобой разговаривали. Ты же слышал, я говорила ей держаться от них подальше.

— Как? С помощью телекинеза? — я показала ей свои руки в наручниках.

— Не знаю как, но это сделала ты, — отрезала она.

Джулиан встал между ней и мной.

— Обри, если бы она открыла клетку, импы сбежали бы до того, как мы покинули твою лабораторию.

— Тогда как они выбрались? — настаивала она. — Я сама лично заперла клетку сегодня утром, и с тех пор она — единственная, кто подходил к ней.

Заговорил охранник, стоявший у меня за спиной:

— Рядом с вашей лабораторией есть камера наблюдения. Возможно, запись покажет, как они выбрались.

Обри бросила на меня самодовольный взгляд.

— Отличная идея.

Как я могла забыть проверить наличие камер? Если Джулиан узнает, на что я способна, я могу оказаться на столе в одной из этих лабораторий.

— Мы можем просмотреть запись в моём кабинете, — сказал Джулиан.

По пути обратно в его кабинет я лихорадочно думала, как объяснить то, что было на камере. Я ничего не придумала к тому времени, как Джулиан взял планшет со стола и открыл приложение безопасности. Я взглянула на диван, но Уиллоу уже там не было. Я надеялась, что Джулиан не вызовет её, решив проверить говорю ли я правду.

— Вот оно.

Он что-то нажал, и на большом экране появилась запись с камеры наблюдения. На ней была видна большая часть лаборатории Обри, включая клетку, но угол обзора камеры не позволял увидеть переднюю часть клетки. Я попыталась вспомнить, прикасалась ли я к ней вообще.

Джулиан вернулся к тому моменту, когда мы вошли в лабораторию. На записи было видео, что пока он разговаривал с Обри, я осмотрелась и подошла к клетке. Мы услышали, как импы подняли шум, а затем затихли. Я подошла ближе, и было слышно, как Обри говорит мне держаться подальше от импов. После этого я, казалось, наблюдала за импами, пока не ушла с Джулианом.

Я выдохнула, когда Джулиан остановил видео и посмотрел на Обри.

— Как видишь, она не прикасалась к клетке.

Обри всё ещё не выглядела убеждённой, но ей ничего не оставалось, как пожаловаться на необходимость повторить эксперимент, над которым она работала неделями. Она бросила на меня сердитый взгляд и, топая, вышла из кабинета.

— Эта экскурсия оказалась более захватывающей, чем я планировал, — пошутил Джулиан. — Надеюсь, ты ушла оттуда с лучшим пониманием всего хорошего, что мы здесь делаем.

— Да, — сказала я, решив, что лучше немного успокоить его.

Уголки его губ игриво опустились.

— Но ты всё равно мне не доверяешь.

— А вы бы доверились, будь на моём месте?

Его улыбка была чуть более натянутой, чем обычно.

— Мне просто придётся приложить больше усилий, чтобы убедить тебя.

Я подумала о Саммер и других волках в камерах внизу, и это было всё, что я могла сделать, чтобы не сказать ему, что его слова меня не убедят. Он выпускал меня из камеры только на эти встречи, и я не могла позволить себе разозлить его.

Зазвонил его телефон, и он снял трубку. Он нахмурился, услышав, что ему сказал человек на другом конце провода.

— Как они туда попали? — пауза. — Нет. Это чувствительное оборудование. Подождите меня.

Повесив трубку, он сказал:

— Похоже, сегодня мне придётся сократить наше время.

Я чуть не улыбнулась, услышав нотку раздражения в его голосе. Мне не нужно было спрашивать о ком он говорит. Освобождение импов стоило риска быть пойманной. Я надеялась, что они посеют хаос и не доставят ему ничего, кроме головной боли.

Четверо охранников сопроводили меня к лифту. Мне пришлось подавить улыбку, когда мимо пробежал измученный молодой человек, который гнался за импом, сжимавшим в крошечном кулачке USB-накопитель.

Я думала о Саммер, когда мы приближались к камерам. Она была в своей камере, когда охранники пришли за мной ранее, но она не отреагировала, когда я её позвала. Мне хотелось дать ей знать, что я здесь, и она больше не одна.

Саммер всё ещё спала, когда мы вошли в секцию оборотней. Что они с ней делали? В неволе она похудела, и её некогда блестящий мех потускнел. Я была потрясена, увидев её такой, и это привело меня в такую ярость, что мне захотелось превратить это место в руины.

Обезумевший оборотень снова сходил с ума в своей камере, и охранник достал контроллер, который они использовали вчера, чтобы активировать его ошейник.

— Не надо, — взмолилась я. — Разве ты не видишь, что ему больно?

Охранник замер, держа палец на кнопке. Прежде чем он смог решить, что делать, волк перестал кричать и затих, опустив голову, как и вчера.

— Я думаю, ты ему нравишься, — пошутил другой охранник.

Охранник, державший устройство, опустил его.

— Итак, всё что нужно, это симпатичная девушка, чтобы привлечь твоё внимание.

Он подошёл и постучал по стеклу. Волк врезался в барьер, а мужчина отскочил назад, вызвав смешки у его друзей.

Вернувшись в свою камеру, я принялась расхаживать по комнате, пытаясь осмыслить то, что узнала сегодня. Как Джулиан мог быть демоном? Дэвид и Келван изучили его жизнь и семейную историю вплоть до его рождения. Он вырос в престижном районе Атланты, учился в средней школе и поступил в Йельский университет. В семь лет у него была лейкемия, а у его младшей сестры был диабет. Он утверждал, что именно из-за неё он разработал Нексовир.

Ничего из этого не сходилось, но я не ошиблась. Он был каким-то демоном. Знали ли люди здесь, кто он? И занялся ли он этим ради денег, или у него был более зловещий план?

Мой вопрос не давал мне уснуть большую часть ночи, и на следующее утро, когда охранники отвели меня к Джулиану, у меня слипались глаза. Он задал мне ещё несколько вопросов о троллях и желчи троллей, а я была слишком уставшей, чтобы сформулировать ответы, которые смогли бы одурачить Уиллоу. К тому времени, как я покинула его офис, он уже знал, что я знаю, где найти желчь тролля, и решил, что это только вопрос времени, когда он выведает у меня, где всё находится.

— Назови свою цену, — сказал мне Джулиан на следующий день после того, как очередной раунд вопросов не дал нужной ему информации.

Я подумывала о том, чтобы договориться об освобождении Саммер и моём собственном, но не доверяла ему. Если я покажу ему, что забочусь о ней, он, скорее всего, станет угрожать ей, чтобы добиться своего, вместо того чтобы отпустить нас. Хотела бы я знать, что это за демон. Это могло бы помочь мне понять, что двигало им, и чего он хотел больше всего.

— Вы связывались с моими родителями с требованием выкупа? — спросила я вместо ответа на его вопрос.

— Я по-прежнему надеюсь, что мы с тобой сможем прийти к соглашению. Должно же быть что-то, чего ты хочешь.

Он постучал пальцем по столу, и у меня мурашки побежали по коже, когда его губы изогнулись в расчетливой улыбке.

— Я слышал, ты питаешь слабость к оборотням.

— Им больно, а у меня есть сердце.

— Я думаю, дело не только в этом. Охранники сказали, что ты назвала одного оборотня по имени, — он бросил на меня оценивающий взгляд. — Откуда ты знаешь, как её зовут?

Мой пульс участился, и я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Я знаю, что она из стаи Мэна, и она пропала в октябре. Мы искали пропавших волков.

Он посмотрел на Уиллоу, которая кивнула. Мои плечи почти опустились от облегчения.

— А что насчёт другого оборотня? — спросил он. — Я слышал, ты его защищаешь. Ты отрицаешь, что знаешь его?

— Всё, что я о нём знаю, это то, что он из Монтаны, и он тоже пропал в октябре. Как я уже сказала, мы их искали.

Джулиан снова посмотрел на Уиллоу, и она подтвердила, что я сказала правду.

Казалось, он о чем-то задумался, и я боялась, что он продолжил допрос. Но он сказал, что на этом мы закончили. Когда охранники выводили меня, он подозвал одного из них, но я не расслышала, о чём они говорили. Он что-то замышлял, и я боялась узнать, что именно.

Когда мы вошли в секцию оборотней, обезумевший волк мерил шагами свою камеру. Он зарычал и бросился на барьер, как только мы появились в поле зрения.

Один из охранников воспользовался своим брелоком, чтобы открыть камеру напротив волка, и велел мне зайти внутрь.

— Джулиан подумал, что тебе может понравиться с оборотнями, — сказал он, снимая с меня наручники.

Я скрыла своё волнение, не желая давать им ничего, что можно было бы отнести ему обратно. Как только они ушли, я прижалась лицом к барьеру, желая заглянуть в камеру Саммер, но под этим углом была видна только передняя часть.

— Саммер, ты меня слышишь? — тихо позвала я. — Ты здесь?

Ответа не последовало. Я прижалась лбом к стеклу. Я была так близко к ней, но с таким же успехом могла находиться за много миль отсюда.

Я открыла глаза и посмотрела на волка напротив меня. Он всё еще расхаживал по комнате, но рычать перестал.

— Брайс, — осторожно произнесла я, не уверенная, вспомнит ли он вообще своё имя в таком состоянии.

Волк перестал расхаживать, но не посмотрел в мою сторону.

Воодушевленная, я сказала:

— Меня зовут Дэни, и я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вытащить вас всех отсюда.

Он не пошевелился и никак на меня не отреагировал.

— Ты меня понимаешь? — спросила я и не получила ответа.

— Было бы намного проще, если бы ты был в человеческом обличье, — пробормотала я, потирая уставшие глаза.

Я подняла голову. За три дня, что я была здесь, я не видела ни одного оборотня в человеческом обличье. Я уставилась на ошейник волка, который был наполовину скрыт его дикой спутанной шерстью. Могут ли эти ошейники каким-то образом помешать оборотням волкам и пумам менять обличье? Но как? Единственным, что мешало им менять обличье, было серебро, а я не видела серебра на ошейнике — если только оно не было внутри.

Пожалуйста, только не это. Я прижала руки к барьеру, поражённая невообразимой жестокостью такого поступка. Если я была права, то неудивительно, что Брайс был не в своём уме. Серебро смертельно опасно для оборотней, но в нужном количестве оно может вызвать у них усталость и слабость, не убивая их. Длительное же воздействие может свести их с ума.

Я уже знала, почему лаборатория хотела сохранить оборотней в их животной форме. Как я сказала Джулиану, в своей человеческой форме оборотни были, по сути, людьми.

Дверь в конце коридора открылась, и появились шестеро охранников, толкавших перед собой большую тележку с бортами. Они остановились перед моей камерой, но пришли не за мной.

— Нет, — пробормотала я, когда один из них поднял контроллер и активировал ошейник Брайса.

Волк дёрнулся и рухнул, а другие охранники вошли в его камеру с серебряными цепями. Они быстро связали его и вместе подняли на тележку, напрягаясь под его весом.

— Куда вы его забираете? — хрипло спросила я.

Охранники не ответили и не взглянули в мою сторону, пока вывозили тележку из секции. Я старалась не думать о том, что они собирались с ним сделать. Золотого волка не было уже два дня, и я боялась, что он может не вернуться.

Пришли два охранника с тележкой для еды и просунули подносы в прорези в нижней части барьера. На подносах-перевертышах лежало сырое мясо. На моём были бутерброд и печенье. Я поела и прилегла на кровать подумать. Больше мне здесь делать было нечего.

Я задремала и проснулась от того, что охранники вернулись с Брайсом. Они подняли его с платформы и бросили на пол камеры, как мешок с мусором. Как люди могли быть такими жестокими и лишенными сочувствия? Я не видела здесь ни одного человека, который, казалось, испытывал бы хоть каплю сострадания к своим подопытным.

Я села на кровать и стала наблюдать за лежащим без сознания оборотнем. Вскоре он очнулся и попытался встать, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы подняться на ноги. Он был мокрый, и он встряхнул своей шерстью, разбрызгивая повсюду капли воды.

Он казался необычно подавленным, но это могло быть нормальным после того, как его вернули в камеру. Он стоял мордой к задней стене своей камеры, двигая головой взад-вперед, как будто пытался избавиться от того, что они с ним сделали.

Я встала и подошла к передней части своей камеры.

— Брайс, ты в порядке?

Волк повернулся ко мне и поднял голову, чтобы впервые взглянуть на меня. Его прекрасные янтарные глаза встретились с моими, и я пошатнулась. Мир подо мной накренился.

— Ронан?

ГЛАВА 20

Это не он.

Упершись руками в барьер, я закрыла глаза и сделала несколько дрожащих вдохов. Последние три месяца были адом, и теперь я была пленницей. Это было слишком, и мой разум играл со мной шутки. После всего этого времени, для нас двоих было невозможно находиться здесь, в этом ужасном месте.

Я открыла глаза и посмотрела на пол возле лап волка. Мой взгляд медленно поднялся по его передним лапам к широкой груди и плечам. Его мех был темно-коричневым, но я представила, что, когда он высохнет, он посветлеет. Я подняла глаза на его морду, и рыдание застряло у меня в горле. Я узнала бы его где угодно.

— Ронан, — произнесла я хриплым шёпотом. — Это действительно ты.

«Солми?» — жалобно спросил мой Мори. Он не мог почувствовать Мори Ронана, когда тот был в волчьем обличье, но мой Мори чувствовал мои эмоции. Я утратила постоянно присутствующую боль в груди. Она притупилась с тех пор, как я уехала из Весторна, но я не думала, что она когда-нибудь исчезнет.

Ронан склонил голову набок, но я не увидела узнавания в его глазах. Я вспомнила пустой взгляд золотого волка, и меня охватил ужас. Был ли это всё тот же Ронан, которого я знала?

— Это я, Дэни, — сказала я громче. — Ты меня не помнишь?

Он наклонил голову в другую сторону, показывая, что слышит меня, но я могла бы смотреть на незнакомца.

— Что они с тобой сделали?

Мне было трудно говорить из-за кома в горле, но я не дала воли слезам. Если я начну плакать, то, возможно, не смогу остановиться.

Он лежал на полу и не сводил с меня глаз. Какая-то часть его существа узнала меня, или он отреагировал на звук доброго голоса?

Я опустилась на пол и села, скрестив ноги, наблюдая за ним. «Он настоящий», — сказала я себе, когда снова начала сомневаться, не сломалась ли я от стресса.

Но как он сюда попал? Предполагалось, что он был на Аляске. Как он оказался в плену «Каладриуса»? Ронан не был неопытным молодым волком, с которым они могли легко справиться.

— Я так по тебе скучала, — прошептала я. — Но я бы предпочла никогда больше тебя не видеть, если бы это означало, что ты освободишься из этого адского места.

Я лежала на боку лицом к нему, не желая выпускать его из виду ни на секунду. Он смотрел на меня, не мигая, и я молилась, чтобы мой Ронан всё ещё был там.

— Пожалуйста, Ронан, — тихо взмолилась я. — Пожалуйста, вернись ко мне.

* * *

Я резко проснулась от звука открывающейся двери, и мне потребовалось время, чтобы вспомнить, почему я спала на полу. Я резко села и посмотрела на Ронана, боясь обнаружить, что всё это мне приснилось. Он по-прежнему был там, но уже стоял на лапах и, оскалив зубы, ждал того, кто открыл дверь.

Прибыли два охранника с тележкой с едой. Они поставили подносы в каждую камеру и ушли, не сказав ни слова. Я посмотрела вниз и увидела на своём подносе еще один завернутый сэндвич и печенье. На подносе Ронана была груда окровавленного мяса. Он проигнорировал еду, очевидно, проявляя к ней такой же слабый интерес, как и я.

Я до сих пор не могла поверить, что это он. Я наконец-то смирилась с тем, что больше никогда его не увижу, и вот он стоит в трёх метрах от меня.

Дверь снова открылась, и я напряглась. Охранники могли быть здесь только для того, чтобы увести кого-нибудь или вернуть в камеру. Саммер не было со вчерашнего дня, и я молилась, чтобы её вернули.

Последним человеком, которого я ожидала увидеть, был Джулиан Кросс. Он подошёл к моей камере, как будто был другом, забежавшим поздороваться, но от хитрого выражения его глаз у меня по спине пробежал холодок страха. Что он задумал на этот раз?

— Доброе утро, Даниэла, — сказал он весёлым тоном.

Ронан обезумел и врезался в барьер с такой силой, что я подумала, он его сломает. Невозмутимый Джулиан сунул руку в нагрудный карман и достал один из контроллеров, которые были у охранников.

— Скажи ему, чтобы он остановился, или я воспользуюсь этим, — сказал он, перекрывая шум.

Я покачала головой.

— Я не могу заставить его остановиться.

Палец Джулиана завис над кнопкой.

— А я думаю, ты можешь.

Я перевела взгляд на Ронана. Я видела, что с ним сделал ошейник, и я не могла вынести, когда он снова будет так страдать.

— Всё в порядке, — громко позвала я. — Успокойся.

Джулиан наклонился ближе к барьеру.

— Может, это поможет, если ты назовёшь его по имени. Как ты его назвала? О, да. Ронан.

Лёд залил мои вены, и несколько секунд я не могла пошевелиться. Он знал и пришёл сюда, чтобы воспользоваться этой ценной информацией.

— Продолжай. Скажи своему другу Ронану, чтобы он замолчал, — сказал Джулиан.

Я судорожно сглотнула.

— Он не знает, кто я. Не думаю, что он и сам уже знает, кто он такой.

— Возможно, это и так, но он реагирует на тебя. На каком-то уровне он узнает тебя или твой голос.

Я отошла от Джулиана и оказалась лицом к лицу с Ронаном.

— Ронан, остановись, пожалуйста.

Он продолжал бушевать ещё тридцать секунд, прежде чем успокоился.

— Очаровательно, — Джулиан убрал устройство в карман. — Теперь, когда мы можем слышать друг друга без криков, давай поговорим о твоём друге. Во-первых, как тебе удалось солгать о том, что ты его не знаешь, и обмануть моего Эмота?

— Я не лгала. Я думала, что это оборотень из Монтаны по имени Брайс. Я не узнала его, пока его не забрали и не привели в порядок.

Джулиан, казалось, принял это объяснение.

— После разговора с охранниками мне стало очень любопытно, как ты общаешься с оборотнями. Я просмотрел информацию, поступавшую из службы безопасности в этой секции за последние двадцать четыре часа, и это было весьма поучительно.

Я не ответила, ожидая, когда он перейдёт к причине своего визита. Он не заставил меня долго ждать.

— Твой друг Ронан не похож на других здешних оборотней. Со временем они стали спокойнее, но он с каждым днём становится всё более диким, и ему требуется в два раза больше успокоительного, чтобы пройти обследование, — Джулиан сделал паузу и посмотрел на Ронана, который скривил губы, демонстрируя клыки. — Можешь себе представить, как мои учёные заинтригованы.

Я скрестила руки на груди.

— Все люди разные.

— Именно это я и сказал. Но ты же знаешь учёных. Они вечно любопытны и ищут решения головоломок. Вчера ему сделали магнитно-резонансную томографию и сделали интересное открытие. Сканирование выявило у него в мозгу какое-то образование, — он достал из заднего кармана небольшой портативный планшет и показал мне снимок МРТ с тенью в задней части мозга. — Мы думали, что это опухоль, но я подозреваю, что это нечто большее.

Меня затошнило.

Джулиан наслаждался собой.

— Конечно, я могу ошибаться. Кто когда-нибудь слышал об оборотне с демоном Мори? Это должно быть невозможно. Но опять же это многое объясняет, например, почему он реагирует на тебя. Посмотри на него, — он указал на Ронана. — Несколько минут назад этот волк хотел перегрызть мне горло, а теперь он спокоен, как комнатная собачка.

Мои ногти так сильно впились в ладони, что выступила кровь. Я была совсем не спокойна и изо всех сил старалась это скрыть.

— Я столкнулся с дилеммой, Даниэла, — сказал он. — Мои учёные хотят поближе рассмотреть опухоль в голове Ронана. Однако для этого им нужно будет препарировать его мозг.

Я начала дрожать от усилий сдержать магию, пытающуюся вырваться из моего сердца. Я не знала, смогу ли причинить вред Джулиану из-за его магической защиты. Всё, что я могла бы сделать, это раскрыть своё единственное оружие.

Джулиан продолжил говорить:

— Лично я рад возможности изучить демона Мори. Но мне кажется, что твой друг может оказаться более ценным живым. Ты не согласна?

Я не могла ему ответить. Если бы я сделала это, то ослабила бы свою хрупкую хватку, сдерживающую мой гнев.

— Я вижу, этот разговор расстроил тебя, — он убрал планшет обратно в карман. — Я зайду вечером. У тебя должно быть достаточно времени, чтобы подумать, чем Ронан может быть полезен для меня. Уверен, ты придумаешь что-нибудь взаимовыгодное для нас обоих.

Джулиан не пытался скрыть злорадного торжества в своих глазах, когда развернулся и пошёл обратно тем же путем, каким пришёл. Ему надоело притворяться, и он дал мне понять, что его терпение на исходе. Либо я дам ему то, что он хотел, либо он убьёт Ронана.

Как только дверь закрылась, у меня подкосились ноги, и я опустилась на пол. Я посмотрела на Ронана, который молча наблюдал за мной. Если он и понял угрозу Джулиана, то не подал виду.

Обхватив голову трясущимися руками, я подавила панику, которая грозила поглотить меня. Я не могла позволить им причинить боль Ронану. Я должна была дать Джулиану то, чего он хотел, и надеяться, что это отвлечет его достаточно надолго, чтобы я смогла вытащить нас отсюда.

Мне казалось, что я вот-вот предам маму и Реми. Но они бы захотели, чтобы я использовала желчь, если бы это могло спасти нас. Я не поведу Джулиана к троллям. Я скажу ему, где найти пещеру и желчь.

Я подняла голову и уставилась на Ронана, когда до меня дошли слова моей матери. «Только тот, кто владеет магией фейри, мог пройти через защиту Реми». Джулиан не сможет самостоятельно извлечь желчь, и если я скажу ему почему, он поймёт, кто я такая. Если я пойду с ним, я, возможно, смогу сбежать, но я оставила бы Ронана и Саммер здесь, не зная, смогу ли я снова найти это место. Джулиан был слишком умён, чтобы позволить мне уйти отсюда без повязки на глазах. Он может даже вырубить меня на время поездки.

— Я не знаю, что делать, — сказала я Ронану, и он склонил голову набок.

Я бы всё отдала, чтобы услышать его голос, чтобы он заверил меня, что всё будет хорошо.

Не в силах сидеть и ничего не делать, я начала расхаживать по камере, надеясь, что ответ придёт ко мне сам. Минуты превращались в часы, и моё отчаяние росло. Джулиан сказал, что у меня есть время до вечера, но я не знала, когда он наступит, и сколько у меня осталось времени.

Дверь секции открылась, и послышались приближающиеся шаги. Когда я увидела, что охранники толкают тележку с бортами, я подбежала к барьеру. В своей камере Ронан снова начал сходить с ума.

— Где Джулиан? — крикнула я охранникам. — Он сказал, что вернётся.

Охранники вели себя так, словно меня там не было. Я колотила в барьер и кричала на них, но они не проронили ни слова.

— Ронан, — закричала я, когда они активировали его ошейник и вырубили его.

Я продолжала кричать и бить стекло, пока они грузили его на тележку и увозили.

Боль пронзила меня, и я не могла дышать. Я вернулась в его хижину в Весторне, снова теряя его, и на этот раз это уничтожало меня.

Позади меня раздался лязг металла. Я повернулась к задней части камеры, но она была пуста. Мой взгляд упал на белый предмет на полу под раковиной, и я направилась к нему.

Что-то отскочило от моей головы и упало на пол. Я в замешательстве уставилась на маленькое серебряное устройство. Это был… брелок-ключ?

Я подняла голову и посмотрела наверх, и только тогда поняла, что сошла с ума. Это было единственным объяснением того, что четыре крошечных личика смотрели на меня из вентиляционного отверстия.

— Вы, правда, здесь? — глупо спросила я.

Импы закивали головами. Один из них что-то забормотал и указал на брелок. Я смогла разобрать только одно слово. Свобода.

Я схватила брелок и прижала его к груди.

— Спасибо.

Импы ухмыльнулись, выглядя довольными собой. Я подбежала к двери и попыталась разглядеть считывающее устройство с другой стороны. Я просунула руку в щель рядом с дверью и вытянула её как можно дальше, но считывающее устройство было в шести сантиметрах от меня.

Я лихорадочно оглядела камеру, но всё, что у меня было, это постельное белье и вентиляционное отверстие.

Должно же быть что-то. Я была слишком близка к тому, чтобы сдаться сейчас.

Один из импов что-то пробормотал и указал на дверь.

— Я не могу дотянуться до замка.

Он указал ниже, и я заметила поднос с моей нетронутой едой. Я подняла поднос и поставила его на кровать.

— Вы это хотите? — я показала завернутый сэндвич. — Вы голодны?

Они закивали, и я поняла, что у меня не получится просто так передать им еду. Я прикинула расстояние до вентиляционного отверстия. Я справлюсь.

Я взяла сэндвич и подошла к вентиляционному отверстию.

— Отойдите.

Они поняли, что это значит, и скрылись из виду. Я прицелилась, подпрыгнула и бросила сэндвич в вентиляционное отверстие. Он пролетел через отверстие, и я услышала хрюканье. Видимо, попала в импов.

— Извините, — крикнула я.

Я взяла печенье и тоже бросила его. Оно пролетело мимо одного из импов, который высунул голову.

Он снова исчез, и я услышала, как рвётся бумага. Они принялись за еду. Я знала, что должна была съесть всё сама, чтобы поддержать силы, но мысль о еде вызывала у меня тошноту.

Я подняла поднос, чтобы отнести его к прорези, и остановилась на полпути. Мой желудок сжался от волнения, когда я схватила брелок с кровати. Это могло сработать.

Я вернулась к прорези рядом с дверью. Положив брелок на поднос, я просунула его в прорезь и поднесла к считывающему устройству. Моё сердце подпрыгнуло, когда он достиг считывающего устройства.

— Осторожно, — процедила я сквозь стиснутые зубы, наклоняя поднос к двери.

Я приложила брелок к считывающему устройству и мысленно помолилась. Я задержала дыхание и наклонила поднос ещё сильнее, пока брелок не упал вперёд на сканер.

Считывающее устройство пискнуло, и щелкнула дверь. Замок открылся. От волнения я чуть не уронила поднос. Я толкнула дверь, и мне захотелось заплакать, когда она открылась.

Импы оживленно переговаривались. Я оглянулась на них и улыбнулась.

— Да, свобода.

Я поспешила к клеткам с пумами-оборотнями в конце коридора. Они спали, но быстро проснулись, когда я постучала по барьеру. Они уставились на меня, как на привидение.

Я подняла брелок-ключ.

— Мы уходим отсюда.

Пумы бросились друг к другу, когда я их освободила. Самец лизнул самку в лицо, и она прижалась к нему.

— Ты Феликс? — спросила я самца.

Он удивленно посмотрел на меня и кивнул.

— Я из бастиона Мохири в Айдахо, и я встретила ваших сестёр Фанни и Фелисити в горах, — я посмотрела на самку пумы. — Ты, должно быть, Лена.

Она кивнула.

Я засунула брелок в нагрудный карман своей кофты.

— Вы не возражаете, если я изучал ваши ошейники и посмотрю, можно ли их снять?

Феликс подошёл ко мне, и я внимательно осмотрела ошейник. Я провела руками по металлу, но не почувствовала ни застежки, ни даже шва в том месте, где он соединялся.

— Нам нужно найти что-нибудь, что их сломает, — сказала я. — В них есть серебро? Поэтому вы не перевоплощаетесь?

Они печально кивнули.

— Вы ещё можете бегать? — спросила я, и они снова кивнули.

— Хорошо.

Я пошла отпереть клетку, в которой содержался старый чёрный волк. Его глаза распахнулись и снова закрылись, когда я окликнула его. Если он не сможет сделать это самостоятельно, нам придётся вернуться за ним.

Новая волна паники захлестнула меня, когда я проходила мимо пустой камеры Ронана. Я должна была найти его до того, как Джулиан осуществит свою угрозу. Я не могла уйти отсюда без него или Саммер.

Я посмотрела на свою форму. Если я отправлюсь на поиски в таком виде, то далеко не уйду. Мне нужно было найти одежду, может быть, лабораторный халат, чтобы я могла слиться с персоналом. Пумы-оборотни должны были оставаться вне поля зрения, потому что замаскировать их было невозможно.

— Я собираюсь поискать какую-нибудь одежду, — сказала я им. — Подождите меня здесь.

Я направилась к двери в конце коридора и остановилась, увидев над ней камеру видеонаблюдения. Я забыла о камерах. Я не знала, есть ли у Джулиана кто-то, кто постоянно следит за ними, но если бы это было так, охранники уже пришли бы. В любом случае, я ничего не могла с этим поделать.

Я подошла к двери и прижалась к ней ухом. Ничего не услышав, я открыла её с помощью брелока и прошла по маршруту, которым всегда следовали охранники, когда мы выходили из камер. Я оказалась перед лифтами. По обе стороны от них был коридор, и я свернула в тот, что справа.

На всех дверях были считыватели, но я понятия не имела, что ждало меня по ту сторону. В конце коридора я молча воскликнула «ДА», когда обнаружила большую раздевалку. На вешалке висела в ряд свежевыстиранная форма охранников. Я нашла одну своего размера, переоделась в неё и отправилась на поиски ботинок. Я нашла не только ботинки, но и шлем, рацию и электрошоковую дубинку.

Я зашнуровывала ботинки, когда в комнату вошли два человека. Спрятавшись за вторым рядом шкафчиков, я замерла и прислушалась.

— Ну и денек, — простонала какая-то женщина. — Я провела весь день, охотясь на этих маленьких дьявольских ублюдков на третьем этаже. Белые халаты переполошились, потому что импы перегрызли кучу проводов в одном из хирургических отделений. Они вели себя так, будто это мы виноваты в том, что импы сбежали.

— Я слышал об этом. По крайней мере, ты не застряла здесь, в зоопарке, — произнёс мужской голос. — У меня от этих тварей мурашки по коже, а этот огромный оборотень пугает меня до смерти. Нам пришлось дважды вырубать его, когда мы перевозили его сегодня. Они платят нам за это недостаточно.

Я затаила дыхание. Ронан.

На скамейку упал шлем, и женщина сказала:

— Тебе больше не придется иметь с ним дело. Один из белых халатов сказал мне, что его собираются аннулировать.

Шнурок на моём ботинке лопнул. Женщина сказала что-то еще, но я едва расслышала это из-за шума крови в ушах.

— Да, мне тоже так сказали. Нам пришлось поместить его в хранилище, пока они не будут готовы принять его, — сказал мужчина.

Я резко повернула голову в их сторону. Хранилище?

— Почему бы до тех пор не оставить его в камере? — спросила женщина. — Там намного безопаснее.

Мужчина издал звук раздражения.

— Мэтт сказал, что Джулиан играет с девушкой в игры, чтобы заставить её говорить. Неважно, что она ему скажет. Завтра в это же время этот оборотень будет на столе.

Я задрожала от сдерживаемого гнева. Я знала, что не могу доверять Джулиану, но, услышав, как эти охранники говорят о его плане убить Ронана, я пожалела, что у меня нет пяти минут наедине с ним без наручников.

Послышались приближающиеся шаги, и женщина-охранник сказала:

— Я переоденусь, и встретимся в кафетерии.

— Хорошо, — крикнул мужчина, выходя из комнаты.

Мне негде было спрятаться, поэтому я отвернулась и притворилась, что ищу что-то в шкафчике. Женщина слегка охнула и резко остановилась.

— Ты меня напугала, — сказала она, смеясь. — Я не знала, что здесь кто-то есть.

Я не ответила, и она подошла ближе.

— Ты меня слышала?

Она рукой коснулась моего плеча, и я резко повернулась к ней лицом. Прежде чем она успела произнести хоть слово, я прижала её к шкафчикам, зажав ей рот рукой, и приставила дубинку к горлу. Она сопротивлялась, но у неё не было настоящих боевых навыков.

— Где находится хранилище, в котором они держат оборотня? Сколько там охранников? — тихо спросила я. — И если ты позовешь своего друга, я посажу вас обоих в камеры с вампирами.

У неё округлились белки глаз, и, казалось, она вот-вот задохнется. Я убрала руку с её рта.

— Говори.

— Пройди мимо лифта и поверни направо в конце коридора, — проскрежетала она. — Там двойные двери.

— Какая там система безопасности?

Её горло сжалось.

— Её н-нет. Возможно, они оставили кого-то из охранников с оборотнем.

— Ради твоего же блага, я надеюсь, что ты говоришь правду.

Я развернула её и вырубила. Когда она отключилась, я забрала у неё брелок-ключ, фонарик и бейджик с именем и перетащила её в маленькую ванную в задней части раздевалки.

Я быстро поискала и не нашла ничего, чем можно было бы снять ошейники с оборотней. Надеюсь, мы найдём что-нибудь в хранилище.

Схватив шлем, я побежала обратно к камерам. Когда я вошла, по коридору расхаживали пумы.

— Это заняло больше времени, чем я ожидала.

Я поспешила мимо них к двери на другом конце и отперла её. Я вошла в секцию демонов и направилась прямиком к камерам, где содержались врилл-демоны.

Я освободила первого и сунула ему брелок-ключ.

— Освободи всех, кроме вампиров. Я забираю своих друзей и убираюсь отсюда к чёртовой матери.

Ошеломленный врилл-демон взял брелок. Я не стала дожидаться, пока он заговорит. Я развернулась и побежала обратно тем же путём, каким пришла, не обращая внимания на демонов, глазевших на меня из своих камер. Вернувшись в секцию оборотней, я сказала пумам-оборотням, куда иду.

— Вам лучше пойти со мной, — сказала я, направляясь к двери. — Здесь никуда не пройти без брелока.

Они последовали за мной из камер. Когда мы добрались до главного лифта, я надела шлем и побежала в хранилище. Невозможно было предсказать, когда кто-нибудь обнаружит наше отсутствие и поднимет тревогу.

Когда я дошла до двойных дверей, я замедлила шаг и повернулась к Феликсу и Лене, которые следовали прямо за мной.

— Внутри могут быть охранники. Я пойду первой и проверю.

Я отперла дверь и распахнула её. Никого не увидев, я жестом пригласила пум войти за мной и тихо закрыла за нами дверь.

Хранилище выглядело как интерьер небольшого склада. Вдоль стен тянулись промышленные стеллажи, заставленные коробками, а рядом с несколькими поддонами с коробками стоял вилочный погрузчик.

Слева от меня послышались голоса и смех, а также лязг чего-то металлического. Я пошла на шум и, заглянув за угол, увидела зрелище, которое привело меня в ярость.

В середине на полу стояла клетка. Внутри клетки стоял Ронан и рычал на двух охранников, колотивших дубинками по прутьям. Их шлемы лежали на полу в нескольких метрах от них, так что я видела, как они развеселились, когда одна из дубинок ударила током Ронана, заставив его взвизгнуть.

— Оставайтесь здесь, пока я вас не позову, — сказала я пумам и завернула за угол.

Я была почти у клетки, когда охранники заметили меня.

— Трейси, я думал, твоя смена закончилась, — сказал один из них, прежде чем понял, что лицо под шлемом принадлежит не ей. — Эй, ты же должна быть в…

Он не успел закончить фразу. Я вытащила свою дубинку и ударила его по голове. Его друг потянулся за своей дубинкой, но я оказалась рядом с ним раньше, чем он успел вытащить её из футляра.

— Как тебе это нравится? — спросила я, используя рабочий конец дубинки, чтобы дать охраннику почувствовать вкус его собственного лекарства.

Одежда защитила его от полной силы удара, но этого было достаточно, чтобы у него начались судороги, и он упал.

Я выронила дубинку и подбежала к клетке. Дверь была заперта, и мне пришлось искать ключ у охранников. Ронан спокойно стоял и наблюдал за мной, пока я отпирала дверь и открывала её. Я отошла, чтобы выпустить его, но как только он вышел из клетки, я обняла его за шею и зарылась лицом в его густую шерсть. От него пахло антисептиками и химикатами, но за ними чувствовался знакомый лесной аромат.

Он никак не отреагировал на мои объятия, и я постаралась не обращать на это внимания. На данный момент мне было достаточно того, что он был со мной. Я столько всего хотела ему сказать, но сейчас было неподходящее время. Нам нужно было найти Саммер и выбраться из этого места.

Я отпустила его и отступила назад. Услышав звук за спиной, я обернулась и увидела, что к нам направляются Феликс и Лена.

— Помогите мне найти что-нибудь, чтобы снять эти ошейники, — попросила я.

Мы провели быстрый поиск, который ничего не дал, но я нашла настенную карту учреждения. Это место оказалось больше, чем я думала. На первом уровне располагались жилые помещения, а на втором и третьем — лаборатории и операционная. На нижнем уровне были размещены помещения охраны, склады, технические помещения и камеры. Там были целых две зоны с камерами, которые я не видела, но у нас не было времени их осматривать.

Мне захотелось подпрыгнуть, когда я увидела надпись «СЕВЕРНЫЙ ВЫХОД» на верхнем этаже рядом с лестничной клеткой. Вот он, наш выход. Скорее всего, он охраняется, но мы разберёмся с этим на месте. По одному препятствию за раз.

— Мне нужно найти подругу Саммер, — сказала я пумам. — Она оборотень, и её не было в камере два дня. Вы не знаете, куда они могли её увезти?

Феликс встал на задние лапы и положил лапу на область уровнем выше нас, где было написано «НАБЛЮДЕНИЕ».

— Эта территория охраняется? — спросила я его, и он кивнул.

Я шумно выдохнула.

— Ладно. Когда мы поднимемся на этот уровень, вы трое останетесь на лестнице, а я пойду поищу её. Но перво-наперво, мне нужно спрятать этих охранников на случай, если кто-нибудь войдёт.

Я оттащила двух охранников с глаз долой за погрузчик. Мне в голову пришла мысль. Я обыскала их карманы и нашла рацию, которую с некоторым удовлетворением растоптала на куски.

Охранники должны будут очнуться с сильной головной болью, но они заслуживали гораздо худшего. Будь моя воля, все здесь провели бы годы в камерах, подобных тем, в которых держали нас.

Мы вышли из хранилища и направились к лестничной клетке. Как и в случае с лифтами, для доступа к ним требовался брелок. Я пошла первой, надеясь, что мы никого не встретим на лестнице. Я была уверена, что справлюсь с ними, но не могла рисковать, что охранник активирует ошейники оборотней. Я не знала, у всех ли охранников имелся универсальный контроллер для ошейников или для каждого ошейника был свой контроллер.

Мы добрались до первой лестничной площадки без происшествий. Я отперла дверь и вошла в помещение, напоминавшее хирургическое отделение больницы. Справа от меня был коридор с табличкой над ним, на которой было написано «ХИРУРГИЯ». Передо мной был ещё один коридор, по обе стороны которого были двери. В первом находилось помещение для уборки, а рядом с ним — помещение для грязного оборудования и материалов, подлежащих очистке и стерилизации.

Этот уровень слабо освещался, и было тихо, если не считать гудения и писка машин и бормотания голосов. Я шла по коридору, и голоса становились громче, пока я не добралась до приоткрытой двери в комнату отдыха для персонала. Внутри за столом сидели две женщины в зелёных медицинских халатах. Они попивали кофе и не удостоили меня взглядом, когда я проходила мимо.

Я притормозила у поста медсестёр, где мужчина в медицинской форме что-то печатал на клавиатуре. Когда я подошла, он бросил на меня встревоженный, пытливый взгляд.

— Я проверяю, не вернулись ли импы, — сказала я.

Мужчина усмехнулся.

— Вы, ребята, уже должны были их всех поймать. У нас осталась одна операционная, пока не отремонтируем две другие.

— Мы работаем над этим.

Я прошла мимо него, и мой пульс участился при виде таблички с надписью «НАБЛЮДЕНИЕ» над тремя комнатами со стеклянными стенами.

Первые две были пусты, но в третьем лежала фигура, накрытая простыней. Я вошла в комнату и обошла машины, подключенные к жертве на кровати. Моё сердце упало, когда я увидела золотистый мех, а не рыжий.

— Вам не положено здесь находиться, — рявкнул мужчина с порога.

Это был тот самый медбрат с поста.

Я вышла из комнаты.

— Я думала, здесь два оборотня.

— Доктор Кларк перенёс его в свою личную лабораторию наверху для более тщательного наблюдения, — мужчина подозрительно посмотрел на меня. — Почему вас так волнует, где он находится?

«Потому что она моя лучшая подруга», — хотела я сказать, прежде чем врезать ему. Я не могла сделать ни того, ни другого, поэтому пожала плечами.

— Просто любопытно.

Я направилась обратно к лестнице с тяжёлым чувством в груди. Даже если бы я смогла найти Саммер в лабиринте лабораторий на втором уровне, я бы ни за что не смогла сдвинуть её с места. Там было слишком много людей и охрана у каждого выхода.

Если бы дело касалось только меня, я бы попыталась, но я не могла рисковать тем, что Ронана снова поймают и посадят за решетку. Другого такого шанса у нас никогда не будет. Как бы меня ни убивало расставание с Саммер, лучшее, что я могла для неё сделать, это сбежать и позвать на помощь.

Ронан, Феликс и Лена молча наблюдали за мной, когда я присоединилась к ним, и я покачала головой.

— Её там нет. Нам нужно уходить без неё.

Я продолжила подниматься по лестнице, а они последовали за мной. На площадке второго этажа я остановилась и посмотрела на закрытую дверь. Там была Саммер. После стольких месяцев она была так близко, а я бросала её.

— Прости меня, Саммер, — прошептала я. — Я обещаю, что вернусь за тобой.

Феликс толкнул меня носом, и я поднялась на последний пролёт. Я была почти на самом верху, когда лампочки замигали красным и зазвенел сигнал тревоги. Я оглянулась на остальных, когда где-то под нами открылась дверь и по лестнице застучали сапоги.

Пора было бежать.

ГЛАВА 21

Я открыла дверь и заглянула в комнату с голыми бетонными стенами и полом. Никого не увидев, я вошла в комнату и заметила дверь справа от себя. Слева от меня были огромные стальные двери без ручек. Рядом с ними было устройство для считывания карточек.

Дверь слева от меня открылась, и оттуда выбежал охранник.

— Нам нужно запереть лестницу.

Он резко остановился. Его глаза расширились, и он попятился, споткнувшись сам о себя. Я бросилась в погоню, но Феликс пробежал мимо меня и набросился на него. Охранник издал сдавленный крик, когда пума-оборотень прижал его к полу.

В комнату ввались ещё трое охранников, размахивающих дубинками. Они двинулись на нас, и один из них заговорил по рации, вызывая подкрепление.

Я пошла на того, у кого была рация. Он поднял дубинку, но я выбила её из его руки украденной дубинкой. Он встал в боевую стойку, и мы обменялись несколькими ударами. Он оказался лучше, чем я ожидала, основываясь на том, что я видела у других охранников, но он был медлительным. Я послала ему удар ногой в живот, и он врезался в стену. Он рухнул на пол, и я развернулась, чтобы принять следующего, но Ронан и Лена уже прижали их.

Я вырубила охранников дубинкой, как вдруг крики эхом прокатились по лестнице. Я подбежала к большим дверям и поднесла брелок к считывающему устройству. Ничего не произошло.

Я попробовала ещё несколько раз, но безрезультатно. Ну, давай же. Свобода была по другую сторону этой двери. Должен же быть какой-то выход.

Моё внимание привлекла табличка рядом с дверью.

ДВЕРИ АВТОМАТИЧЕСКИ ЗАПИРАЮТСЯ ВО ВРЕМЯ КАРАНТИНА. ДВЕРИ АВТОМАТИЧЕСКИ ОТПИРАЮТСЯ ВО ВРЕМЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ПОЖАРНОЙ СИТУАЦИИ.

— Отлично. Где же спички, когда они мне так нужны?

Я развернулась и побежала к двери, через которую вышли охранники, крикнув остальным: — Держите их как можно дольше.

Открылась дверь, ведущая, по-видимому, в жилые помещения. Дюжина или больше голов высунулись из открытых дверей, чтобы посмотреть, что происходит.

— Возвращайтесь внутрь, — приказала я своим самым властным голосом. — У нас чрезвычайная ситуация.

Я была удивлена, когда все беспрекословно подчинились. Я поискала датчик пожарной сигнализации, но, конечно, это было бы не так-то просто.

Я толкнула дверь в маленькую гостиную и увидела разбрызгиватели на потолке. Я намочила руки под краном и запрыгнула на стул, а затем обхватила руками головку разбрызгивателя и призвала на помощь свою магию.

Большинство спринклерных систем срабатывали, обнаруживая тепло или дым. Я не могла создать дым, поэтому использовала магию воды, чтобы нагреть металл до…

Вода брызнула из разбрызгивателя за секунду до того, как сработала пожарная сигнализация. Я спрыгнула со стула и побежала обратно к остальным.

Меня не было меньше минуты, но охранникам на лестнице этого времени хватило, чтобы добраться до двери. Они колотили в дверь и толкали её, но Ронану они были неровня.

Я добралась до дверей выхода, кода те издали серию громких щелчков и начали раздвигаться. За ними оказался бетонный туннель, достаточно широкий для джипа или грузовика. Я не могла разглядеть света на другом конце, но оттуда исходило кое-что получше. Я почувствовала запах деревьев.

Я подбежала к Ронану.

— Уходи. Я задержу их, пока ты не выйдешь.

Он не сдвинулся с места, и я понятия не имела, понимает ли он меня. Я положила руки ему на голову.

— Послушай меня. У них может быть пульт для активации твоего ошейника. Мне нужно, чтобы ты убрался из зоны их досягаемости. Если ты упадешь, я тебя не брошу, и они доберутся до нас обоих.

Чего я ему не сказала, так это того, что если кого-то и схватят, то это должна быть я. Джулиан убьёт его и, возможно, пум-оборотней, но я была слишком ценна. Я была нужна ему живой, если он хочет когда-то заполучить желчь троллей.

Дверь грозила вот-вот распахнуться при штурме, и в любую секунду через другую дверь могла ворваться дюжина охранников.

— Уходи, пожалуйста, — взмолилась я. — Ты тренировал меня. Ты знаешь, что я справлюсь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он кивнул. Я уперлась руками в дверь, зная, что не смогу удерживать её долго, и сказала:

— Сейчас же.

Он отступил от двери, и мои руки чуть не подогнулись от этой силы. Я стиснула зубы и крепко держала их, пока он, Феликс и Лена бежали по туннелю. Я молилась, чтобы они нашли выход на другом конце.

— Они будут здесь через две минуты, — сказал мужчина по ту сторону двери.

Я могла бы рискнуть с этой бандой или подождать и столкнуться с вдвое большим количеством людей. Я отскочила от двери, и она распахнулась. Двое охранников ввалились внутрь, а за ними стояли ещё трое. На их лицах отразилось удивление, когда они увидели, что я одна.

Я могла бы убежать от них, но не могла вывести их на Ронана и остальных, пока не убедилась, что они ушли. Отступая, я сжимала дубинку. Они приближались. Охранники образовали вокруг меня плотное кольцо, но никто из них не атаковал. Они выжидали, пока не подоспеет подкрепление.

Сняв шлем, я отбросила его в сторону и улыбнулась охраннику, стоявшему передо мной.

— Давай сделаем это.

Я бросилась вперед и нанесла удар по его горлу. Он отшатнулся, хватая ртом воздух, а я повернулась к остальным и активировала свою дубинку. Комнату наполнил треск электричества.

Четверо охранников подняли свои дубинки и одновременно бросились на меня. Используя свою дубинку, я блокировала их попытки ударить меня током и начала собственную атаку серией быстрых ударов коленом в пах, ладонями и пятками в носы и локтями в горло.

Дверь в жилые помещения открылась, и оттуда высыпали ещё четверо охранников. У того, кто шёл впереди, был пистолет с транквилизатором, такой же, каким стреляли в меня в Нью-Йорке.

— Отсюда нет выхода, — сказал он, осторожно приближаясь ко мне.

Я схватила ближайшего охранника и выставила его перед собой в качестве щита.

— Всегда есть выход.

Острая боль пронзила мою икру, мышцы ног напряглись, словно я больше не могла их контролировать. Я упала на колени, когда меня пронзил головокружительный электрический разряд. Посмотрев вниз, я увидела, что один из упавших охранников держит дубинку. Остальные начали приближаться.

Свирепое рычание эхом отразилось от стен вместе со скрежетом когтей по бетону. Охранники развернулись к входу в туннель, но я не могла заставить своё тело повиноваться мне. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что — или кто — там был.

— Стреляй в него, — крикнул кто-то.

Охранник с пистолетом вскинул руку и дважды выстрелил. Его глаза выпучились, и он выстрелил ещё два раза. Позади него остальные безуспешно пытались отпереть дверь, которая закрылась за ними.

Стрелок закричал, когда огромный оборотень перепрыгнул через мою голову. Челюсти Ронана сомкнулись на шее охранника, и он несколько раз встряхнул его, прежде чем отбросил обмякшее тело в сторону.

Охранники у двери развернулись и набросились на Ронана с дубинками. Он отмахнулся от одного из них лапой и набросился на другого.

Третьему охраннику удалось прижать дубинку к боку, но это только ещё больше разозлило Ронана. Он укусил охранника за плечо и отбросил его к стене. Охранник ударился о бетон с такой силой, что у него хрустнули ребра.

Ронан бросился ко мне, его глаза были дикими, а морда блестела от крови. Он был похож на обезумевшего зверя, но я не испугалась. Я никогда не боялась его.

Скрежет металла привлек моё внимание к дверям туннеля. Они закрывались. Во время драки пожарная сигнализация отключилась, и, должно быть, это привело к тому, что двери снова закрылись.

Я попыталась встать, но ноги отказались повиноваться. Я посмотрела на Ронана.

— Я не могу идти. Тебе нужно выйти, пока тебя здесь не заперли.

Опустив голову, он схватил зубами за плечо моей украденной формы охранника и поднял меня на ноги. Он присел рядом со мной и издал пыхтящий звук. Я почти слышал его голос, говорящий: «Чего ты ждешь?»

Я застонала, схватила свою ногу и подняла её над его спиной, пока не оседлала его. Я обхватила его руками за шею и уцепилась за него изо всех сил.

Ронан встал и побежал к проему между двумя дверями, который с каждой секундой становился всё меньше. Я зажмурилась. Мы не успеем.

Холодный воздух обдал моё лицо, и запах ели и сосны наполнил мой нос. Я глубоко вдохнула. Никогда ещё ничто не пахло так хорошо.

Я открыла глаза, когда Ронан замедлил шаг и остановился рядом с Феликсом и Леной. Мы были внутри старого здания, в котором не было окон и дверей. Я оглянулась на бетонное сооружение, которое выглядело как вход в убежище на время страшного суда.

Ронан подошёл к дверному проёму и оказался в нечто, напоминавшем декорации к старым фильмам о золотодобыче, с заколоченным входом в шахту. Там было несколько полуразрушенных зданий и одно более новое, с двумя большими дверями. Вокруг нас были деревья и снег, а вдалеке виднелась гора.

— Туда.

Я указала на здание. Мы не могли здесь долго оставаться, но там, возможно, найдётся машина или карта, которая подскажет нам, где находится ближайший город.

Большая дверь была закрыта, но маленькая дверь рядом с ней оказалась не заперта. Я протянула руку и повернула ручку, а Ронан распахнул дверь.

Здание оказалось ангаром. Внутри мы обнаружили вертолет и все инструменты и оборудование для обслуживания самолета. Также там были два снегохода и квадроцикл, но никаких ключей не было. Не то, чтобы это имело значение, потому что в животном обличье другие не могли поехать на них.

— Как они перевозят людей и оборудование сюда и отсюда? — поинтересовалась я вслух.

Я снова могла передвигать ноги, поэтому слезла со спины Ронана и стала искать телефон или рацию. Заметив доску объявлений и карту на стене, я поспешила к ним, решив проверить. У меня отвисла челюсть, когда я увидела карту.

— Вы, наверное, издеваетесь надо мной.

Мы были в самом центре Юкона.

В радиусе двухсот миль не было ни одного города, по крайней мере, ни одного не было показано на этой карте. С таким же успехом мы могли бы находиться в Сибири.

До моих ушей донесся какой-то звук, и я повернулась к оборотням, которые стояли позади меня. Они навострили уши, а голова Ронана была повернута в сторону двери.

Я подбежала к двери и прислушалась. В тишине было легко расслышать отдалённый рёв снегоходов.

— Они приближаются. Давайте убираться отсюда.

Я выбежала на улицу, Ронан, Феликс и Лена последовали за мной по пятам. Мы побежали в противоположном направлении. На опушке леса я оглянулась на здания и споткнулась. Они то появлялись, то исчезали из виду. Это были магические чары, которыми хвастался Джулиан.

Я запомнила угол обзора лаборатории с горы, чтобы найти дорогу обратно.

— Я вернусь за тобой, Саммер, — сказала я и нырнула в лес.

Под прикрытием густых вечнозеленых деревьев было меньше снега, что облегчало бег. Я беспокоилась о следе, который мы оставляли, но мы ничего не могли с этим поделать. Нам нужно было держаться как можно дальше от «Каладриуса».

Ронан шёл впереди, задавая темп, которому я могла соответствовать. Из нас четверых у него был самый большой опыт в дикой местности, и он вёл нас по извилистому маршруту, стараясь держаться под деревьями, что затрудняло преследование. Время от времени мы слышали шум мотора, но, казалось, преследователи не догоняли нас.

Свобода придала пумам-оборотням новой энергии, и они не отставали от нас, несмотря на ошейники. Однако через несколько миль их дыхание стало затрудненным, и я поняла, что скоро им понадобится отдых. Ошейник Ронана, казалось, не оказывал на него никакого воздействия, кроме как мешал ему перевоплотиться.

Мы добрались до небольшой реки и несколько раз пересекли её, чтобы скрыть следы. Надеясь, что мы оторвались от преследователей, я предложила остановиться. Нам надо было напиться и немного отдохнуть. Я снова осмотрела их ошейники и на этот раз обнаружила то, что упустила в лаборатории.

— На эти ошейники наложено то же заклинание, что и на камеры, — сказала я, не в силах сдержать волнение. — Теперь, когда мы далеко от защитных чар, я, возможно, смогу его снять.

Даже в обличье пумы, удивление Феликса и Лены было очевидным, и я вспомнила, что они понятия не имели, что я ещё кто-то, кроме Мохири. Я думала, как лучше это объяснить, когда до нас донесся звук двигателей.

— Как они так быстро нас нашли? — спросила я.

Мы вскочили на ноги и снова пустились бежать.

Ответ поразил меня, и я не могла поверить, что не додумалась до этого раньше. Всё дело было в ошейниках. Они следили за ошейниками.

По мере приближения к горам равнина начала подниматься. Мы достигли участка скалистой местности, и я вскочила на валун, желая оглядеть путь, которым мы пришли. В полумиле от нас в нашу сторону мчали четыре снегохода. Даже если они знали, где мы находимся, они не смогут преследовать нас на снегоходах по этим скалам.

Воздух прорезал новый звук, и у меня перехватило дыхание. Это было безошибочное «вух-вух-вух» вертолета.

— Бежим! — крикнула я, как только вертолет показался в поле зрения.

Мы бежали по неровной земле, покрытой обледенелыми участками. Один неверный шаг мог означать перелом ноги и неминуемую поимку. Никто из нас не осмеливался оглянуться, но мы слышали, как неумолимый металлический зверь приближается к нам. Вскоре грохот его винтов заглушил наше затрудненное дыхание.

— Быстрее, — крикнула я.

Даже если бы я уничтожила контроллер ошейника Ронана, ошейники Феликса и Лены всё ещё могли быть активированы. Мы должны были держаться как можно дальше от вертолёта.

Что-то отскочило от камня в полуметре от меня. Ещё один предмет просвистел у меня над головой и вонзился в небольшой кусочек льда прямо передо мной. Меня охватил ужас при виде трепещущих красных перьев. В нас стреляли дротиками с транквилизатором.

Я начала уклончиво петлять взад-вперед и заметила, что остальные делают то же самое. Мы прибавили скорость с целью достичь линии деревьев в полу километре от нас.

Я взвизгнула, когда дротик пролетел так близко, что его хвостик задел мою щёку. Ронан, который был впереди меня, являлся самой большой мишенью, но ни один дротик не пролетел рядом с ним. Потому, что они знали, что их дротики на нём не сработают?

Они стреляют в меня. Я увернулась от камня, вместо того чтобы перепрыгнуть через него, и мои подозрения подтвердились, когда в камень вонзился дротик. Джулиану было наплевать на оборотней, потому что он всегда мог получить больше, если они от него ускользнут. Они охотились за мной.

Мы были в восемнадцати метрах от деревьев, когда я почувствовала укол в плечо. Я выдернула дротик, но не раньше, чем седатив попал в организм. Я пробежала несколько метров, но затем у меня закружилась голова. Мои конечности отяжелели, и я пошатнулась.

— Ронан, — выдохнула я, когда мои колени начали подгибаться.

Он мгновенно оказался рядом со мной. Его челюсти сомкнулись на моей куртке, и он поднял меня так, что только мои ноги волочились по земле. Я балансировала на грани сознания, пока он нёс меня в лес.

Когда я проснулась, стояла ночь. Я в замешательстве уставилась на проплывающую подо мной землю. Почему я оказалась вверх ногами? И кто ударил меня молотком по голове?

Я застонала, и земля перестала двигаться. Прошла минута, прежде чем дезориентация прошла настолько, что я поняла, что лежу на спине у Ронана. Как, чёрт возьми, я здесь оказалась?

Я приподняла верхнюю часть тела и соскользнула с него. Я намеревалась встать, но у моего тела были другие планы, и я приземлилась на задницу. Ронан повернулся и посмотрел на меня. Феликс и Лена появились в поле моего зрения.

Я слабо улыбнулась им.

— Я в порядке. Просто дайте мне минутку.

Потребовалось около десяти минут, чтобы действие препарата окончательно прошло. К тому времени моя спина была мокрой, и я начала замерзать. Когда бежишь, спасая свою жизнь, легко забыть о холоде. Опершись рукой о ствол дерева, я встала на ноги, которые всё ещё немного дрожали, но выдерживали мой вес.

— Мы оторвались от них? — с надеждой спросила я.

Лена покачала головой. В эту секунду мы услышали отдалённый шум лопастей вертолета. Они знали, что мы где-то поблизости, но не могли найти нас среди деревьев. Я уставилась на землю, покрытую слоем снега толщиной почти два сантиметра. Это объясняло, почему снегоходы не погнались за нами.

— Нам нужно продолжать двигаться, — я сделала несколько осторожных шагов, решив убедиться, что не упаду лицом вниз. — Мне нужно прийти в себя и привести мысли в порядок. Затем я попытаюсь снять с вас эти ошейники. Мы никогда не избавимся от этого вертолёта, пока они на вас.

Мы шли около часа, прежде чем я набралась сил бежать. Мне потребовалось ещё два часа, чтобы вернуться к своей обычной скорости. Всё это время вертолёт парил неподалёку. Разве им не нужно было уже заправиться? Может быть, они сделали это, пока я была в отключке. Насколько я знала, у Джулиана был целый парк вертолетов.

Начинало светать, когда мы услышали приглушённый шум воды. Мы направились в сторону шума и через несколько минут достигли быстрой, бурлящей реки.

— Давайте остановимся здесь, — сказала я, когда мы все напились из ледяной реки. Я потерла холодные руки. — Кто хочет, чтобы я сначала попробовала его ошейник?

Феликс подошёл ко мне. Я обхватила ошейник обеими руками и почувствовала исходящую от него магическую силу. Меня охватили сомнения. Я никогда не пыталась разрушить колдовские чары, а это было сильное заклинание.

— Я никогда этого не делала, так что ничего не обещаю, — сказала я Феликсу, призывая свою магию.

В тот момент, когда две магии соединились, я увидела сложное магическое заклинание, сплетенное вокруг ошейника, как тонкая сетка. Я внимательно изучила его и обнаружила, что это были два заклинания, наложенные одно на другое. Я не нашла ни начала, ни конца, ни очевидного слабого места для атаки.

Я потрогала одно место, и по моей руке пробежало неприятное покалывание. Я надавила сильнее. Покалывание перешло в болезненное жжение. Стиснув зубы, я попробовала ещё раз и ахнула, когда невидимые пальцы сомкнулись на моём горле в стремлении задушить меня.

Закашлявшись, я отпустила ошейник. Ронан и Лена подошли ближе и посмотрели на меня обеспокоенными глазами.

Я подняла руку.

— Я в порядке. Заклинание оказалось сильнее, чем я ожидала.

Это было ещё мягко сказано. Колдун, который сотворил заклинания, должно быть, был могущественным. Мои знания о колдунах ограничивались тем, что я узнала от мамы и Эльдеорина, но я знала, что требуется много навыков и магии, чтобы наложить защитное заклинание поверх связующего. Я также знала, что недостаточно сильна, чтобы разрушить это заклинание самостоятельно.

К счастью, я была не одна. Я наклонилась, зачерпнула пригоршню снега и насыпала его за ошейник, пока он полностью не покрылся снегом. Положив на ошейник руки, я призвала магию воды, подкрепившись её успокаивающим теплом. Я направила магию в ошейник и почувствовала, как заклинание колдуна атакует её. Это дало мне возможность сфокусировать свою магию на связывающем заклинании. Без внешнего слоя заклинание было слабее и не могло сравниться с моей магией.

Снег вокруг ошейника засиял ослепительной белизной. Заклинание колдуна разрушилось, и секундой позже ошейник раскололся надвое и упал на землю.

Ликуя, я наклонилась, чтобы взять его, но остановилась, потому что у меня закружилась голова. Стряхнув с себя это ощущение, я подняла оба куска и впервые увидела тонкие серебряные прожилки, проходящие по внутренней стороне воротника. Как я и подозревала, этого было достаточно, чтобы воздействовать на оборотней, не убивая их.

Ронан, Феликс и Лена уставились на ошейник в моих руках. Ронан казался таким же удивленным, как и остальные, и я снова забеспокоилась, что он забыл обо мне, а его волк отреагировал на меня только из-за моей фейской связи с животными.

— Думаю, я должна сказать вам, что я наполовину фейри, — беспечно заявила я Феликсу и Лене, наслаждаясь их удивлением. — Я расскажу вам об этом, когда мы не будем спасаться бегством.

Я посмотрела на Феликса.

— Чувствуешь себя лучше без ошейника?

Он кивнул.

— Можешь перевоплотиться? — спросила я.

Он закрыл глаза и покачал головой.

— Вы долгое время находились под воздействием серебра. Может потребоваться некоторое время, чтобы эффект прошёл, — я бросила ошейник на землю. — Главное, что они больше не смогут вас выследить.

Он подтолкнул Лену в мою сторону, и я улыбнулась.

— Ладно, Лена, ты следующая.

Она задрожала от волнения, когда я насыпала снег ей за ошейник, как делала с ошейником Феликса. Я положила руки на ошейник, но в тот момент, когда я призвала магию воды, меня накрыла новая волна головокружения. Я положила руку Лене на спину и закрыла глаза, ожидая, пока приступ пройдёт.

Я посмотрела во встревоженные глаза Феликса.

— Должно быть, я использовала в первый раз больше магии, чем думала. Наверное, мне следует подождать час или около того, прежде чем я сделаю это снова.

Вертолёт выбрал этот момент, чтобы снизиться и покружить прямо над нами. Мы слишком долго пробыли на одном месте.

— Мы не можем здесь оставаться. Куда нам идти? — спросила я Ронана.

Если мы пойдём вниз по течению реки, то, скорее всего, натолкнемся на более крупные водоёмы, что означало бы цивилизацию. Если мы пойдём вверх по течению, то углубимся в горы. Это усложнит преследование, но отдалит нас от помощи. Переправиться через реку означало выйти на открытое место и стать лёгкой мишенью для стрелка из вертолета.

Ронан посмотрел в обе стороны и, казалось, взвесил все варианты. Что бы он ни решил, я пойду с ним. Я не хотела больше выпускать его из виду.

Он посмотрел на меня и пошёл вниз по течению. Я двинулась за ним, но остановилась и подняла ошейник с земли.

— Подожди.

Я подошла к краю берега, который был скрыт сверху, и бросила обе части в реку. Я с удовлетворением наблюдала, как они исчезают под водой.

— Если они отследят твой ошейник здесь, может быть, они подумают, что ты сам упал, — сказала я Феликсу. — Это не повредит.

Мы бежали, как мне показалось, несколько часов, стараясь оставаться в укрытии. Несколько раз нам приходилось сворачивать в сторону от реки, когда мы натыкались на просвет между деревьями. Всё это время вертолёт был рядом с нами, как хищник, выслеживающий свою жертву и выжидающий удобного случая, чтобы наброситься и убить.

Через час бега мой желудок заурчал, напомнив, что прошёл почти день с тех пор, как я ела в последний раз. Остальные, должно быть, умирали с голоду. Оборотням в их животной форме требовалось вдвое больше пищи, и я предположила, что у пум было также.

Солнце стояло высоко в небе, когда мы добрались до места, где река на протяжении нескольких сотен метров становилась широкой и медленной, а затем снова превращалась в бурлящий поток. На другом берегу я заметила лося, который пил воду из реки, и призвала остановиться на короткий привал. Здесь должно быть много диких животных, на которых можно поохотиться. Ронану, Феликсу и Лене нужно было как можно скорее поесть, иначе они упадут от голода и истощения.

Оставаясь вне поля зрения вертолёта, я созвала их всех вместе.

— Феликс, ты можешь передвигаться без ошейника. Как думаешь, ты мог бы поохотиться, пока я снимаю ошейники с Ронана и Лены?

Он посмотрел на Лену, явно не желая расставаться с ней. Затем кивнул и убежал.

Я посмотрела на Лену.

— Готова?

Она подошла и встала рядом со мной, и я проделала всё тоже самое, что и с Феликсом. Как и в прошлый раз, защитное заклинание колдуна атаковало магию воды, позволив моей магии нацелиться на связующее заклинание.

Вспышка света окутала нас, и я отлетела назад. Ошеломленная, я приземлилась на спину и уставилась на крошечные клочки голубого неба, видневшиеся сквозь кроны деревьев.

Надо мной появилась большая голова Ронана. Я потянулась и коснулась его морды, которая была мне так же дорога, как и его человеческое лицо. И хотя его вид был точно таким, каким я его помнила, его янтарные глаза были лишены привычного тепла. Я искала в них хоть какой-то намёк на то, что он помнит меня, но не нашла.

— С Леной всё в порядке? — хрипло спросила я.

В поле зрения появилась пума-оборотень. Я осмотрела её морду, прежде чем мой взгляд опустился на её пустую шею.

— Сработало.

Я заставила себя принять сидячее положение, а затем и встать на ноги. Я снова чуть не упала на задницу, когда огляделась по сторонам. На протяжении, по меньшей мере, полукилометра во всех направлениях на земле не было и следа снега.

— Это я сделала? — спросила я и мысленно погладила себя по лицу.

Кто ещё мог это сделать? Я повернулась к Лене.

— Я сделала тебе больно?

Она покачала головой, и часть напряжения покинула меня. Я подошла к тому месту, где мы стояли, и подняла две части ошейника. Он был похож на ошейник Феликса, но, очевидно, что-то было другим. Могло ли заклинание колдуна быть сильнее на нём?

Я посмотрела на ошейник Ронана. Я хотела снять с него эту штуку, но теперь боялась прикасаться к нему после того, что только что произошло. Что, если заклинание колдуна на нём тоже было сильнее? Что, если я причиню ему боль?

— Может быть, нам стоит немного подождать, прежде чем я займусь твоим, — сказала я.

Феликс прибежал к нам через десять минут, с большим зайцем-беляком, висящим во рту. Он бросил зайца и пошёл к Лене, которая нежно потерлась головой об него.

Зайца было недостаточно, чтобы насытить всех троих, но это даст немного топлива, пока мы снова не остановимся.

Хрустнула ветка. Мы вчетвером замерли, и я навострила слух, прислушиваясь к тому, что нас окружает. Это могло быть животное, но я сомневалась в этом, вряд ли животное будет бродить близ трёх опасных хищников. Я отключилась от всего, кроме звуков леса. Ветка скрипела на ветру, дятел барабанил по стволу дерева, вода журчала по камням в реке.

Затем я услышала это: тихий хруст снега под ботинком менее чем в восемнадцати метрах от меня. Уши Ронана дернулись. Он тоже услышал. Как, чёрт возьми, они оказались так близко к нам?

— Бежим, — прошептала я.

Мы вчетвером бросились вниз по реке одновременно. Я не оглядывалась, чтобы посмотреть, отстали ли наши преследователи, потому что пешком они нас не догонят. Через несколько минут бега я поняла, что держу в руках ошейник Лены, и бросила обе части в быстро текущую реку.

Мы удалились от пеших людей, но вертолёт остался с нами. В какой-то момент уже стало два вертолета, и это было ответом на мой вопрос о том, нужна ли им дозаправка. Они по очереди следили за нами.

В этой местности не было недостатка в лесах, где можно было спрятаться, но люди Джулиана охотились на нас на земле и с воздуха и, в конце концов, удача отвернется от нас. Никто из нас не сможет продолжать в таком темпе без отдыха и еды.

Мне нужно было снять ошейник с Ронана. Это был единственный способ, дающий нам возможность уйти.

Берега становились всё круче, заглушая рёв реки и делая вертолёт более слышным, как будто мы нуждались в напоминании о том, что он здесь. Надвинулись густые серые тучи, закрыв солнце, и я почувствовала перемену в воздухе. Надвигалась буря. Я не хотела находиться в ней, но вертолет нужно было посадить на землю, пока не пройдёт шторм.

Вскоре пошёл снег. Сначала это был лёгкий шквал, а затем он сменился густыми тяжёлыми хлопьями, которые покрыли мех оборотней. Нам нужно было оторваться от вертолёта и найти укрытие, пока не стало совсем плохо. Шкуры Ронана, Феликса и Лены защитят, но я была одета не для снежной бури.

Ронан, стоявший впереди меня, навострил уши. У него был слух лучше, чем у меня, а это означало, что он уловил что-то, чего я ещё не могла расслышать.

Он ускорился, оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстаю от него. Никому из нас не нужно было беспокоиться о Феликсе и Лене. Пумы-оборотни уступали в скорости только гепардам. Без ошейников у наших новых друзей появилось достаточно энергии, чтобы обогнать Ронана.

Прошло несколько минут, прежде чем мы услышали рёв снегоходов. Страх вызвал у меня новый прилив адреналина.

Шум снегоходов становился всё громче. Я посмотрела вниз, на реку. В одиночку я могла бы справиться, но оборотни-пумы не слыли лучшими пловцами в своём зверином обличье.

Один из пум-оборотней зарычал. Я рискнула взглянуть направо и заметила среди деревьев что-то голубое и жёлтое. Снегоход не приближался к нам, он проезжал мимо. Они пытались нас отрезать.

Впереди меня рявкнул Ронан. Мой желудок сжался, и я посмотрела мимо него, ожидая увидеть людей Джулиана, ожидающих нас. Вместо этого я увидела… это был мост?

Надежда вспыхнула во мне, когда я уставилась на веревочный мост, перекинутый через высокое узкое ущелье. Это был не ветхий мост, как те, что я видела в фильмах. Ему не было и лет десяти, и он был обшит досками из цельного дерева, а к крепким столбам с обеих сторон были прикреплены толстые верёвки. Верёвки перекрещивались по бокам, чтобы люди не падали. Юкон населяли коренные народы, а также охотники, шахтеры и люди, предпочитавшие жить в отдалённых местах. Мост мог быть построен любым из них. Возможно, мы находимся недалеко от хижины или даже небольшого поселения.

Мы резко затормозили у моста. Он был не более тридцати метров в длину, но с таким же успехом мог быть и милей. Он находился на открытом пространстве, что делало нас лёгкой мишенью для стрелка с вертолёта.

— Мы должны перейти, — сказала я. — Это наш единственный шанс.

Снегоходы изменили курс и направились прямо к нам. Вертолёт, должно быть, предупредил их о мосте. Их фары ярко освещали мрачный лес, по мере их приближения к нам.

— Феликс, Лена, вы идите первыми. Ронан и я будем сразу за вами, — я отчаянно замахала им, чтобы они шли впереди нас. — Если что-нибудь случится, и мы разделимся, бегите. Не беспокойтесь о нас.

Пумы-оборотни вбежали на мост. Когда они были в трёх метрах от нас, они остановились и оглянулись на нас.

— Мост выглядит прочным, но мы должны распределить наш вес, — сказала я им. Я повернулась к Ронану. — Ты следующий.

Он покачал головой и подтолкнул меня к мосту. Я начала спорить и увидела, что на нас надвигаются снегоходы. У нас не было времени.

Я последовала за Феликсом и Леной на мост. Они прошли уже четверть пути по нему, и их движение ускорилось.

— Держись поближе, — крикнула я Ронану, бросившись бежать. Снегопад валил всё сильнее, и ветер усиливался.

Мост заскрипел, когда Ронан ступил на него. Я замедлила шаг и оглянулась на него, и почувствовала слабость при виде человека, бегущего к мосту с пистолетом в руках.

— Ронан, — крикнула я.

Он ускорился, и я снова побежала. Феликс и Лена были уже на полпути. Они вот-вот преодолеют мост.

Я была почти на полпути, когда вертолёт снизился и завис достаточно близко, чтобы я могла разглядеть лица двух пилотов. Вертолёт развернулся так, что открытая боковая дверь теперь была обращена ко мне. Внутри, пригнувшись, сидел человек, направив на меня пистолет. Рядом с мужчиной стоял Джулиан Кросс.

— Всё кончено, Даниэла, — прокричал Джулиан, перекрывая шум лопастей. — Остановись сейчас же, и я отпущу твоего оборотня.

— Нет, — крикнула я в ответ.

Ему нужен был Ронан, чтобы использовать его как рычаг давления на меня, и он уже доказал, что его слово ничего не значит.

Джулиан что-то сказал другому мужчине. Пистолет направился в сторону Ронана, который догнал меня. Сунув руку в карман, Джулиан достал какой-то предмет и поднял его. Страх сковал мою грудь, когда я увидела сверкающую серебряную пулю.

— Он умрёт, если ты не сдашься, — сказал Джулиан.

Я покачала головой.

— Он умрет, если я сдамся.

Ронан зарычал и подтолкнул меня к другой стороне моста, где нас ждали Феликс и Лена. Я оглянулась и увидела на мосту человека, который целился в меня из ружья с дротиками. Всё это было отвлекающим маневром, чтобы человек Джулиана мог подобраться к нам поближе.

Человек на мосту нажал на спусковой крючок, но Ронан загородил меня своим гораздо более крупным телом. Если дротик и попал в него, он этого не показал. Сколько таких выстрелов он мог выдержать?

Он снова прижался носом к моей спине, подталкивая меня вперёд. Мы прошли три метра, когда раздались два выстрела.

Ронан дёрнулся и упал на веревочные перила. Мост опасно накренился под его весом, и я обнаружила, что смотрю на реку в тридцати метрах внизу.

Я потянулась к нему. Кровь сочилась из пулевого отверстия в его плече и ещё одного в бедре. Он посмотрел на меня остекленевшими от боли глазами, и на секунду я увидела в них узнавание.

— Останься со мной, Ронан, — умоляла я его. — Я не могу потерять тебя снова.

Его глаза закрылись, а тело привалилось к перилам. Я схватила его за переднюю лапу и вцепилась в неё, но мне было не справиться с мёртвым весом оборотня.

— Ронан, — закричала я, когда он выскользнул из моей хватки.

ГЛАВА 22

На мгновение время остановилось. Снежинки повисли в воздухе, рот Джулиана был открыт в крике, он вытянул руку, а мужчина, бегущий ко мне, застыл на полпути.

Мир снова ускорился, и я прыгнула.

Ронан ударился о поверхность и ушёл под воду за несколько секунд до того, как я нырнула в реку. От шока из-за ледяной воды у меня перехватило дыхание, а кожу словно пронзили тысячи иголочек. Мне потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы прийти в себя и сориентироваться.

Река была быстрой и глубокой, и я позволила ей нести меня, пока искала Ронана. Я мельком увидела что-то тёмное, но оно исчезло. Я снова увидела тёмное пятно и потянулась к нему, но течение унесло его от меня.

Сделав глубокий вдох, я нырнула под воду. Мои глаза привыкли к мутной воде, и я заметила тёмный силуэт в четырёх метрах от себя. Я направилась к нему, но обнаружила, что это было дерево.

«Где ты?»

Я в отчаянии огляделась по сторонам, борясь с подступающей паникой. Я едва ли замечала, как онемело моё тело. Что, если он зацепился за что-то, а я проплыла мимо него? Что, если на этот раз я потеряла его навсегда?

— Ты не получишь его, — закричала я воде. — Верни его мне.

Тепло окутало моё тело, и вода вокруг меня засияла миллионами сверкающих огней. Они распространялись во всех направлениях, привлекая всё больше и больше огоньков, пока под поверхностью не стало светло, как днём.

Большой сгусток магии двигался против течения в мою сторону. Я поплыла к нему и чуть не разрыдалась от облегчения, когда увидела фигуру внутри. Обхватив его руками за шею, я вынырнула на поверхность и втянула воздух.

Не было никаких признаков моста или вертолёта, но они были наименьшей из моих забот. Ронан был жив, но я чувствовала, как его жизненная сила слабеет. Я осмотрела склоны ущелья в поисках места, где можно было бы вылезти, но всё, что я увидела, это отвесные каменные склоны.

Река унесла нас за поворот, и я заметила пролом в стене. Большой кусок скалы откололся, из-за чего казалось, что кто-то вычерпал часть стены. Подплыв к нему, я увидела выступ прямо под поверхностью воды. Это должно было сработать.

Я использовала магию воды, чтобы поднять Ронана на выступ и забралась рядом с ним. Поднялся ветер, вода плескалась о нас, но магия защищала нас от холода. Положив его голову себе на колени, я погладила его по шерсти. Мне было страшно видеть его таким, и я пожалела, что здесь нет мамы.

Я положила руку ему на бок, чувствуя слабое сердцебиение и неглубокое поднятие и опускание рёбер. Я никогда этого не делала, но ничего не делать означало бы для него верную смерть.

Сделав успокаивающий вдох, я протолкнула свою магию через его рёбра в лёгкие, которые были наполовину заполнены водой. Если бы он был человеком, он был бы уже мёртв. Я осторожно вытянула воду из его лёгких, в трахею и вытолкнула изо рта. Когда я снова проверила его лёгкие, они звучали чисто.

Я положила руки на пулевое ранение в его плече. Извлечь серебряную пулю было не так просто, и я была рада, что он не мог чувствовать боли, находясь без сознания.

Сквозь рёв реки донесся звук вертолёта. Я прижалась к стене под небольшим выступом, молясь, чтобы этого было достаточно, чтобы скрыть нас от обнаружения сверху. Вертолёт медленно пролетел над нами и вернулся. Они знали, что мы где-то здесь, из-за этого чертова ошейника, но не могли нас найти.

Разъяренная, я обхватила руками ошейник. Защитное заклинание колдуна разбилось под натиском магии воды, и за ним последовало связывающее заклинание. Я подняла руку и отбросила половинки ошейника так далеко от себя, как только смогла. Джулиан уже знал, что я никогда не оставлю Ронана, поэтому он пойдёт туда, куда поведёт ошейник.

Я снова закрыла пулевое ранение руками и направила в него свою магию. Я обнаружила, что пуля застряла в одной из его мощных плечевых мышц, и направила на неё поток магии. Я собиралась извлечь пулю из его тела.

Мои руки начали светиться и становиться всё горячее, пока от них не пошёл пар. Магия влилась в Ронана, и он вздрогнул, когда она окутала пулю. На этом она не остановилась. Она разветвлялась и распространялась по нему, пока не нашла вторую пулю, застрявшую в его бедре. Она окружила пулю и замерла, как будто ожидала, что я что-то сделаю.

Я представила, как вытаскиваю пули из его мышц и костей, двигаясь осторожно, чтобы не ранить его. В тот момент, когда я подумала об этом, магия хлынула во мне, и всё моё тело засияло. Моя магия ударила по пулям со скоростью удара молнии, а когда она отступила, в его теле не осталось и следа серебра.

Что, чёрт возьми, это было? Я подняла руки, решив осмотреть рану на плече Ронана, но она исчезла, как будто её никогда и не было. Я прощупала его своей магией и обнаружила только здоровые ткани и кости.

Голова Ронана дернулась. Я наклонилась над ним, его веки дрогнули, и его изумленные янтарные глаза встретились с моими. Улыбаясь сквозь слёзы, я погладила его по морде. Он прерывисто вздохнул, и его глаза закрылись, но на этот раз, чтобы уснуть.

Вертолёт продолжал кружить, пока погода не ухудшилась совсем, и ему не пришлось улететь. Мы тоже не могли здесь оставаться. Я устала от использования такого количества магии, и нам нужно было выбраться из реки, пока я совсем не выдохлась.

Когда начало смеркаться, я разбудила Ронана. В глазах у него прояснилось, и он без особых усилий сел.

— Вертолёт улетел, но Джулиан, скорее всего, оставил людей на земле, чтобы следить за нами, — сказала я. — Мы поплывем по реке, пока не найдём место, где можно сойти на берег.

Он кивнул. Я обняла его за шею, и мы соскользнули с уступа, позволив течению унести нас. Мы оставили ущелье позади, и берега реки стали ниже. Уже почти стемнело, когда я увидела на дальнем берегу место, где мы могли бы выбраться на берег. Мы подплыли к нему и рухнули на землю.

Я дрожала так сильно, что у меня стучали зубы, а конечности сводило от сильного холода. Я пыталась согреться водой, которая была на моей одежде, но у меня не было сил.

Ронан встал и встряхнулся, затем присел рядом со мной и выжидающе посмотрел на меня. Я заставила себя встать на колени, дважды упав, прежде чем смогла забраться ему на спину. Я обхватила его шею руками, и он встал и начал подниматься по низкому склону.

Густой лес защищал нас от снега и ветра, но я слишком окоченела, чтобы чувствовать холод. Только благодаря своей воле я держалась за Ронана, пока он уводил нас от реки. Если мы в ближайшее время не найдём укрытие, я не переживу эту ночь.

Когда он остановился, я уже не могла открыть глаза, чтобы посмотреть, где мы находимся. Я почувствовала, как он копает, а потом я соскользнула с него. Он толкнул меня носом, и я скатилась в неглубокую яму. Он лёг рядом со мной на бок и запыхтел, пока я не перевернулась и не прижалась к нему. Его мех всё ещё был влажным, но от него исходило тепло. Со временем я перестала дрожать и заснула.

Я проснулась дезориентированной. Я не имела ни малейшего представления о том, где я и как сюда попала. События последних нескольких дней нахлынули на меня, и я содрогнулась при воспоминании о том, как Ронан был близок к смерти. Мне стало интересно, где Феликс и Лена и смогли ли они сбежать. С чувством вины я осознала, что впервые подумала о них с тех пор, как в последний раз видела их на мосту.

Пумы были более чем способны позаботиться о себе в дикой местности, и без этих ужасных ошейников они могли легко ускользнуть от «Каладриуса». Из нас четверых я была наименее подготовлена к выживанию здесь зимой.

Словно в подтверждение этого, мой желудок заурчал достаточно громко, чтобы разбудить Ронана. Он потянулся и встал, и мне сразу же стало не хватать его тепла, когда он отошёл на несколько метров, чтобы стряхнуть снег, накопившийся на нём за ночь.

Я неохотно последовала за ним. Было утро, и снег всё ещё падал. Я посмотрела на то место, где мы спали, и увидела углубление под двумя упавшими деревьями. Вокруг них скопился снег, создавая отличное временное убежище — если у вас есть оборотень, который поможет вам согреться.

Я осмотрела местность и не заметила никаких признаков жизни, кроме нас. Несмотря на это, я тихо заговорила:

— Нам нужна еда и укрытие получше, — сказал я. — Буря продлится ещё как минимум день.

Мы отправились в путь, и он шёл впереди. Я совершенно потеряла чувство направления, но полностью верила в него. Из-за промокшей одежды и ботинок поход был холодным и изнурительным, а желудок болел от голода. Вдобавок ко всему, моя магия вела себя странно. В какой-то момент она затопила меня, и мне стало так жарко, что я начала потеть. В следующую секунду она отступила, оставив меня замерзающей и усталой.

За последние двадцать четыре часа моя магия творила вещи, которые я не могла объяснить. Я думала о магии, которая привела Ронана ко мне в реке, и о том, как она уничтожила те пули. Мой страх за Ронана заставил меня использовать больше магии, чем когда-либо, и погружение в реку, должно быть, усилило мою магию. Это был единственный способ, которым я могла сделать всё это и сохранить нас в тепле так долго, как я это делала.

В местах, где деревьев было меньше, снег был глубоким, и это затрудняло ходьбу. Со вчерашнего дня выпало, по меньшей мере, пятьдесят сантиметров снега, и я подозревала, что до окончания бури мы увидим ещё сантиметров тридцать. Окружавшая нас ледяная пустыня была одновременно захватывающей и безлюдной, и мы, казалось, были единственными живыми существами, передвигавшимися здесь.

Мы остановились у подножия высокого холма, слишком маленького, чтобы его можно было назвать горой. Ронан завёл меня под толстые ветви большого дерева, где земля была голой, и я устало прислонилась спиной к стволу. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой уставшей.

— Куда ты идёшь? — спросила я, когда он развернулся, чтобы уйти.

Я направилась за ним, но он прижал лапу к моей груди. Я неохотно села обратно. Я не хотела расставаться с ним, но для него было более практичным поискать укрытие в одиночку и вернуться за мной. Он мог бы пройти большую территорию без того, чтобы я его замедляла.

После его ухода в мире воцарилась жуткая тишина, и единственным звуком был почти неслышный шорох падающего снега. Я встала, справила в сторонке нужду, а затем села на прежнее место и стала ждать возвращения Ронана. Ходьба спасала от сильного холода, но теперь он овладел мной. Я плотно прижала ноги к груди и зажала между ними руки, призывая свою магию, чтобы согреться. Она откликнулась, но лишь настолько, чтобы я не замерзла.

Какой бы несчастной я ни была, я также считала, что мне повезло. Мы больше не были заключёнными, Ронан был жив, и мы были вместе. Я не могла думать о прошедшем дне или о том, что произойдёт, когда это испытание закончится.

Прошло несколько часов, прежде чем он вернулся. Он просунул голову под ветки, негромко тявкнул и снова исчез. Я выползла наружу и увидела, что он радостно скачет. Снегопад прекратился, но это было лишь временное затишье в буре.

Мы шли по его следам почти час, пока они не изменили направление и не начали подниматься в гору. Подъем был трудным, и Ронан то и дело оглядывался, чтобы проверяя меня. Я улыбнулась, желая подбодрить его, хотя мои ноги грозили подкоситься, если мы в ближайшее время не остановимся.

Через тридцать минут после начала подъема я увидела впереди тёмное пятно, которое оказалось входом в небольшую пещеру. Я забралась внутрь и обнаружила сзади отверстие, ведущее в пещеру побольше. Мне пришлось пригнуться, чтобы пролезть в отверстие, но сама пещера оказалась достаточно высокой, чтобы я могла стоять прямо. Моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к темноте и разглядеть, что меня окружает.

Мой вздох эхом отразился от каменных стен. В центре помещения был выложен круг из почерневших камней с остатками старого костра внутри. В глубине пещеры лежали свёрнутые в рулон шкуры, перевязанные верёвкой, охапка хвороста, растопка, небольшой топор и видавший виды деревянный ящик. Я подняла крышку и обнаружила водонепроницаемые спички, помятый котелок, миску, кухонные принадлежности, перочинный нож, пустую флягу и старый брезентовый мешок. Я открыла мешок и чуть не расплакалась, увидев внутри четыре консервные банки, кожаный мешочек с вяленым мясом и небольшой пакетик с сушеными травами для чая.

— Как ты нашёл?

Испытывая головокружение от волнения и облегчения, я встала и повернулась лицом к Ронану, который притормозил в проёме. У боковой стены стояла пара сломанных снегоступов, несколько металлических охотничьих капканов и странное приспособление, сделанное из большой шкуры, натянутой между четырьмя палками, связанными верёвкой. Я уставилась на него на мгновение, прежде чем поняла, что оно служит защитой от ветра перед входом.

Не было видно ни помета, ни каких-либо признаков того, что здесь недавно побывало животное. Промасленные капканы выглядели так, словно они пролежали здесь всего месяц или около того. Судя по содержимому, я предположила, что пещера служила ночлегом для охотников. Я надеялась, что они не будут возражать против того, что двое отчаявшихся людей использовали кое-что из их припасов.

Я подбежала к Ронану и обняла его за шею.

— Это прекрасно.

После нескольких минувших дней пещера выглядела не хуже пятизвездочного отеля.

Он тихонько фыркнул и положил подбородок мне на плечо. Я могла бы просидеть так часами, но мой желудок напомнил мне, насколько я голодна.

Я отпустила его и отступила назад.

— Я собираюсь развести костёр и растопить немного снега, чтобы напиться, и мы поедим. Мы не насытимся, но и голодать не будем.

Я схватила котелок, вышла наружу и набрала снег. Когда я несла его внутрь, я встретила выходящего Ронана. Я занялась делами: разожгла огонь и поставила котелок на один из камней, чтобы растопить снег. Стоя, я держала свои холодные руки над огнём и смотрела, как дым поднимается к небольшой щели в потолке. Это был идеальный дымоход.

Из внешней пещеры подул холодный ветерок, и я подошла, чтобы прикрыть вход шкурой в раме. Ронан не вернулся внутрь, поэтому я подошла к входу, решив поискать его. Его нигде не было. Я позвала его, но он не ответил. Он не мог уйти далеко.

Вернувшись во внутреннюю пещеру, я подняла раму, чтобы защититься от ветра, и расстелила несколько шкур на полу у огня. Они были мягкими и ухоженными, и из них получилась тёплая постель на ночь. Нам так повезло, что он нашёл эту пещеру.

Рама задребезжала, и в проход ворвался порыв ветра. Буря снова усиливалась, и она обещала быть похлеще вчерашней. Я взглянула на кучу дров. Дров нам должно хватить на два дня.

Снег в котелке растаял, и я налила воды во флягу. Поскольку мне больше нечем было заняться, я села, но долго усидеть на месте не смогла.

Где был Ронан? Я встала и, подойдя к раме, выглянула наружу. Перед входом кружился снег. Мой взгляд упал на металлические капканы, и ужасающие образы Ронана, попавшего в капкан охотника, заполнили мой разум.

Я начала расхаживать по пещере. Я была в нескольких минутах от того, чтобы отправиться на его поиски, когда снаружи донесся шум. Я подбежала к отверстию и выглянула как раз в тот момент, когда Ронан бросил на пол двух зайцев-беляков. Облегчение окатило меня с такой силой, что я забыла отругать его за то, что он ушел, не предупредив меня. Он встряхнул шерстью, засыпав маленькую пещеру снегом, и я отодвинула раму, чтобы он мог войти в большую пещеру, где уже было приятно тепло.

— Ты поел? — спросила я.

Он кивнул и сел у огня.

Я подошла к ящику, достала банку тушеной говядины и выложила её в котелок, чтобы разогреть. Когда я поковыряла в ней ложкой, она была едва тёплой, и я чуть не застонала, когда впервые за два — или, может быть, за три — дня поела. Было такое чувство, что мы целую неделю убегали от «Каладриуса».

Я была так голодна, что планировала вернуться за второй банкой тушенки, но к тому времени, как я доела первую, меня стало немного подташнивать. Наверное, не лучшая идея есть слишком много за один раз. Я отнесла котелок к входу, очистила его снегом и наполнила снегом, чтобы растопить ещё немного. Во фляге не хватит воды для нас двоих.

Вернувшись в пещеру, я поставила раму на место и сняла мокрое пальто. Я села на мех напротив Ронана и стянула мокрые ботинки, поставив их сушиться у огня. Я бы всё отдала за чистую сухую одежду. Когда мы вернемся в цивилизацию, я займу душ на целый час и не буду чувствовать себя ни капли виноватой.

Я посмотрела на Ронана через костёр. Это был первый раз с тех пор, как мы покинули наши камеры, когда мы были наедине и не спасались бегством. У меня не было времени оправиться от шока, вызванного появлением его в той камере, или разобраться со всеми эмоциями, которые в данный момент переполняли мою грудь.

Мне хотелось поговорить с ним. Я так скучала по его голосу и выражению лица. В то же время я боялась того, что он мог сказать. То, что он заботился обо мне здесь, не означало, что между нами что-то изменилось.

Согретая и сытая, я зевнула. Усталость и страх последних нескольких дней дали о себе знать. Я расстелила оставшиеся шкуры, подбросила в огонь ещё одно полено и забралась в свою импровизированную постель.

— Я собираюсь немного отдохнуть, — сказала я, сворачивая шкуру, чтобы применить её в качестве подушки.

Он фыркнул и лёг лицом к входу, положив голову на передние лапы. Впервые с тех пор, как мы снова нашли друг друга, он выглядел умиротворенным и довольным.

Я зарылась под шкуры и закрыла глаза. Я уснула, слушая его дыхание и завывание ветра за стенами нашего маленького убежища.

* * *

Я проснулась, дрожа и чувствуя, что почти не спала. Сбросив с головы шкуры, я приготовилась к холоду пещеры и с удивлением увидела, что огонь весело потрескивает. Ронан, должно быть, подбрасывал дрова всю ночь. Я огляделась и увидела, что он сидит у проёма и выглядывает из-за рамы.

Я попыталась сесть и застонала. Каждый мускул моего тела ныл, а в голове начало стучать, как только я выпрямилась. Чего бы я только не отдала за толику мерзкой пасты гунна.

Ронан повернул голову ко мне, в его глазах было беспокойство.

— Доброе утро, — я улыбнулась и накинула на плечи большую шкуру. — Никогда не думала, что скажу это, но, кажется, дикая природа Юкона надрала мне задницу.

Я встала, но пол подо мной, был как лёд, поэтому я надела сухие ботинки, а затем подошла к нему. Я выглянула наружу, и потрясенно обнаружила, что по-прежнему было темно. Неудивительно, что я чувствовала, будто считай не спала. Буря прекратилась, что тоже меня удивило. Я была уверена, что она продлится до завтра.

Я окинула взглядом пол внешней пещеры и увидела, что зайцы исчезли. На их месте была лиса. Ронан, должно быть, был голоднее, чем показывал, раз съел обоих зайцев и снова отправился на охоту.

Я снова вздрогнула и подумала о сушёных травах в коробке. Немного горячего чая помогло бы прогнать этот озноб. Повернувшись к коробке, я остановилась, увидев, что в дровах осталось всего несколько поленьев. Мы никак не могли сжечь всё так быстро.

Ужасная мысль пришла мне в голову, и я посмотрела на Ронана.

— Неужели я проспала больше суток?

Он кивнул.

Встревожившись, я спросила:

— Два дня?

Он покачал головой, и я спросила:

— Полтора дня?

Он кивнул опять.

Я покачнулась от этого откровения. Вчера, когда мы добрались до пещеры, я была измотана, но была ли я такой уставшей, чтобы проспать полтора дня? И почему у меня было ощущение, будто я спала не больше часа?

Ронан придвинулся ближе, чтобы поддержать меня, и я прислонилась к нему, охваченная безумной тоской. Больше всего на свете я хотела, чтобы он обратился и обнял меня. Эмоции захлестнули меня, и слёзы потекли из уголков моих глаз.

Я отвернулась и пошла надевать сухое пальто. Осторожно вытерев влагу с лица, я поставила котелок с водой на огонь, решив вскипятить чай. Когда я подняла глаза, он всё ещё смотрел на меня так, словно хотел помочь, но не знал как.

Чай был хорош, но он никак не помог унять дрожь. Мне стало ещё холоднее, и головная боль усилилась. Я снова закуталась в меха и свернулась калачиком, но ничего не помогло. Казалось, что мозг в моих костях превращается в лёд.

Ронан лёг рядом со мной, и я приподняла шкуры, чтобы прижаться к нему всем телом. Когда он был рядом, а за моей спиной горел огонь, мне должно было быть тепло, но я замерзла как никогда.

Я заснула от полного изнеможения, а когда проснулась, на улице было уже светло. Костёр всё ещё горел, и на том месте, где раньше были дрова, лежала груда сломанных веток. Ронан лежал по другую сторону костра, его мех был мокрым после недавней прогулки на свежем воздухе.

В горле у меня пересохло и першило, поэтому я неохотно сбросила покров, чтобы взять немного воды. Ронан поднял голову, и я жестом попросила его остаться лежать. Я взяла флягу, и вода заплескалась в ней. Она была почти полной.

Откупорив, я поднесла её к губам и наклонила, но ничего не вылилось. Я снова встряхнула её, и на этот раз вода не выплеснулась. Я поднесла её к огню и заглянула внутрь. Вода замёрзла.

Я крепко сжала флягу онемевшими пальцами. Я неосознанно заморозила воду, но как? Я даже не использовала свою магию.

Меня пронзил страх. Я подошла к котелку и коснулась воды пальцем. Ничего не произошло. Возможно, я слишком остро отреагировала. Я использовала много магии, снимая ошейники и спасая Ронана в реке, так что не удивлюсь, если вышло немного не так.

Положив руки по обе стороны фляги, я призвала свою магию, чтобы растопить воду. Всё ощущалось нормально, и я расслабилась, когда осторожно втолкнула её во флягу.

Фляга взорвалась. Моя магия среагировала автоматически и образовала вокруг меня пузырь, защищающий ещё и Ронана от летящих осколков льда и металла.

Он встал, и я подняла руку.

— Держись подальше. Что-то не так с моей магией. Она как будто усилилась, и я не могу её контролировать.

Как только слова слетели с моих губ, я поняла, что это было. Я отступала от Ронана, пока не оказалась прижатой к стене. Нет, нет, нет. Только не сейчас.

— Это лианнан, — произнесла я сдавленным от страха голосом. — Ты должен уйти и держаться от меня подальше.

Он покачал головой и шагнул ко мне.

Я всплеснула руками.

— Нет. Я причиню тебе боль, а я предпочла бы умереть.

Ронан проигнорировал меня и продолжал приближаться. Я отступала в сторону, пока не оказалась перед входом.

— Неужели ты не понимаешь? Моя магия убьёт тебя. Моя мать не могла находиться в одной комнате с отцом или любым другим Мохири, пока не прошёл лианнан.

Подняв раму, я попятилась из пещеры и поставила её на место. Находясь так близко от входа, я должна была замерзнуть, но внутри у меня всё горело. На моём лице выступил пот, и, к моему ужасу, кожа начала гореть.

Я выбежала наружу. Снег таял у меня под ногами, и я чувствовала, что вот-вот воспламенюсь. Моё тело горело, как маяк.

Я развернулась, когда услышала, что Ронан идет за мной. Я призвала магию, заключенную в снеге, и направила её к входу в пещеру, где превратила её в лёд. Через несколько секунд вход был перекрыт метровым слоем льда. Это задержало бы его достаточно надолго, чтобы я смогла увеличить дистанцию между нами.

Вой Ронана, за которым последовал скрежет его когтей по льду, заставил меня побежать вниз по склону. Я не знала, куда иду, знала только, что мне нужно убраться от него как можно дальше.

Я пробежала несколько миль, пока не наткнулась на сгоревший остов бревенчатой хижины. Я забралась под то, что осталось от крыши, и растянулась на полу.

— Мне страшно, мама. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь.

В моей груди разлилось тепло, и исходящее от меня свечение осветило выжженный интерьер хижины. Я схватилась за голову, когда головная боль, о которой я забыла, вернулась с удвоенной силой. Перед моими глазами вспыхивали вспышки света, а боль усиливалась, пока я больше не смогла этого выносить и не потеряла сознание.

Солнце грело мне лицо. Улыбаясь, я открыла глаза и обнаружила, что плыву по тихой реке, теплой, как вода в ванне. Я посмотрела на поросший травой берег и увидела своих родителей, которые стояли, обнявшись, и печально смотрели, как я проплываю мимо. Затем я увидела Димитрия. Он сидел, обхватив голову руками. Я окликнула его, и он поднял на меня полные слёз глаза. Почему моя семья была расстроена?

Я обогнула излучину реки, где меня ждали мои бабушка с дедушкой и дядя Нейт. Они все выглядели так, словно плакали. Я не могла понять, как кто-то может грустить в такой день, как этот.

Река набирала скорость, и я едва успевала махать всем своим дядям и тетям, когда проплывала мимо. Когда я увидела Саммер с дядей Питером и тетей Шеннон, я отчаянно замахала ей, но она, казалось, меня не заметила. Она смотрела на реку, в её глазах не было никаких эмоций, и я хотела подойти к ней, но река унесла меня прочь.

Впереди раздался слабый рев, и от реки поднялись клубы тумана. Но я отвлеклась на фигуру, бегущую вдоль противоположного берега, не отставая от меня. Его форма то и дело менялась от человека к волку, и он звал меня. Это был Ронан. Он вернулся.

— Не покидай меня, — крикнул он.

Что-то сжалось у меня в груди, и я придвинулась к нему поближе.

— Я не хочу уходить.

Он сбежал по берегу к воде и потянулся, чтобы схватить меня за руку. Течение тянуло меня, но он не отпускал.

— Я уже однажды тебя бросил. Я не могу сделать это снова.

Река стала бурной, пытаясь оторвать меня от него. В глазах Ронана была мольба, когда он протянул другую руку.

— Пожалуйста, останься со мной.

Я потянулась к нему. В тот момент, когда наши руки соприкоснулись, река отпустила меня. Ронан вытащил меня из воды, и мы упали на теплую траву. Он сидел, баюкая меня в своих объятиях, поглаживая мои волосы.

— Я люблю тебя, Дэни.

Я открыла глаза и улыбнулась ему.

— Я тоже тебя люблю.

Он издал сдавленный звук, и его покрасневшие глаза наполнились радостью.

— Благодарю тебя, Боже, — хрипло произнес он.

— Я так устала, — прохрипела я, изо всех сил стараясь не заснуть. — Ты останешься со мной?

Он поцеловал меня в лоб.

— Навсегда.

Я счастливо вздохнула. Когда меня сморил сон, я услышала довольный шепот в глубине своего сознания.

Солми.

ГЛАВА 23

Я проснулась от весёлого потрескивания костра. Глядя на пляшущие в очаге языки пламени, я прислушивалась к завыванию ветра во внешней пещере. Казалось, что вчерашняя буря превратилась в бушующую метель. Нам так повезло, что Ронан нашёл эту пещеру, и нам не пришлось ночевать снаружи.

Я свернулась калачиком под шкурами, не совсем готовая покидать своё уютное гнездышко, и замерла, когда почувствовала тяжесть руки на себе. Рука согнулась, притягивая меня к твёрдому телу, и теплое дыхание коснулось моего затылка. Мой Мори затрепетал, излучая чистую радость.

Ронан. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Если это был сон, я не хотела просыпаться.

— Ты проснулась, — раздался сонный голос.

Я перевернулась на спину. Повернув голову, я посмотрела в тёплые карие глаза, которые, как я думала, больше никогда не увижу. Мои глаза зажгло от волны эмоций, которая обрушилась на меня.

На его лице отразились печаль и сожаление. Он протянул руку и смахнул слёзы, текущие по моим щекам.

— Я ничего не могу сказать, чтобы облегчить боль, которую я тебе причинил. Я проведу остаток своей жизни, пытаясь заслужить твоё прощение, если ты позволишь мне.

У меня так сдавило горло, что было трудно говорить.

— Твой волк…

— …любит тебя, — закончил он за меня. — Он всегда любил. Мне пришлось уйти от тебя, чтобы понять это.

— Ты не вернулся, — прошептала я, не смея поверить, что это правда.

Я подумала о тех адских неделях, когда цеплялась за слабую надежду, что он передумает и вернётся.

Его глаза потемнели.

— Через неделю после того, как я ушёл от тебя, я понял, что моя боль была вызвана не только разрывом нашей связи. Мой волк горевал о потере своей пары. Предполагается, что запечатление это сильное переживание, но для такого, как я, всё видимо иначе. Я возвращался в бастион, когда меня схватили. Я был так сосредоточен на том, чтобы добраться до тебя, что не заметил ловушки, пока не оказался в ней.

Моя радость от того, что его волк запечатлелся на мне, почти угасла, когда я узнала, как долго он был пленником Джулиана. Всё то время, пока я представляла себе, как он бежит по лесу на Аляске, он был заключён в клетку размером два с половиной на три метра, где он был вынужден терпеть невыразимую жестокость.

Я повернулась на бок к нему и дотронулась до его лица. Под глазами у него залегли тени, а лицо немного похудело после пережитого, но он всё ещё был моим Ронаном.

— Мысли о тебе были единственным, что помогло мне пережить эти дни, — грубо сказал он. — И осознание того, что однажды ты придёшь.

Я заглянула ему в глаза.

— Откуда ты знал?

— Я знал, что ты не остановишься, пока не найдёшь свою подругу Саммер, — он прерывисто вздохнул. — Но я и представить себе не мог, что ты тоже окажешься там в плену.

— Джулиан Кросс, вероятно, сейчас сожалеет об этом. А если нет, то скоро пожалеет, — мой голос стал тверже.

— Как они тебя взяли? — спросил Ронан. — Почему?

Я рассказала ему о засаде в Нью-Йорке и о плане Джулиана использовать меня, чтобы заставить мою мать дать ему желчь тролля.

— Когда он понял, что я тебе небезразличен, он пригрозил убить меня, если ты ему не поможешь, — сказал Ронан.

— Ты это слышал? Ты был так взбешён, что я не была уверена, сможешь ли ты меня понять. И узнаешь ли ты меня вообще.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— В конечном счёте, я действительно начал терять рассудок. Сначала я не узнал тебя, но чувствовал, что ты важна для меня. Только когда мы отошли от реки, я начал вспоминать.

— Почему же ты тогда не перевоплотился? — спросила я. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотела услышать твой голос.

— Я хотел, но когда у тебя начались всплески магии в лесу, я понял, что это небезопасно для моего Мори. Единственный способ быть рядом с тобой… быть волком. Когда у тебя начался лианнан, неделю назад…

— Что?

Я приподнялась на локте и уставилась на него сверху вниз.

— Я прошла через лианнан?

Он нахмурился.

— Ты не помнишь?

— Нет, я…

Я сосредоточилась на воспоминаниях, всплывающих в памяти. Я была в старой хижине, которая сгорела дотла, и боль в моей голове была невыносимой. Всплыло другое воспоминание: я лежу на полу пещеры, внутри светящегося пузыря. По другую сторону пузыря расхаживает волк Ронана. Затем я увидела Ронана, сидящего на полу со мной на руках.

— Ты вернул меня сюда, — сказала я.

На меня нахлынуло ещё больше воспоминаний. Большинство из них были туманными, как будто я видела их сквозь туман, но я помнила боль и вспышки света, исходящие от меня. И я вспомнила Ронана.

Почему я не почувствовала никакой разницы? Мама и Эльдеорин говорили, что после лианнана я буду переполнена магией. Я осторожно открылась ей и ахнула от силы, бушующей во мне, как буря. Я быстро подавила её. Мне следовало подождать, пока я останусь одна, чтобы проверить свой контроль.

— Как ты выжил, находясь так близко ко мне? — спросила я его.

Как я выжила без Эльдеорина, который помог бы мне пройти через это?

— После того, как я вернул тебя сюда, у тебя началась истерика. Думаю, у тебя были галлюцинации о том, что ты причиняешь мне боль. Ты создала вокруг себя что-то вроде защиты, чтобы сдержать свою магию. Я не менялся, пока вспышки не прекратились, — его глаза наполнились болью. — У тебя был жар, и мне пришлось использовать снег, чтобы охладить твоё тело. Когда вспышки прошли, ты была так слаба, что перестала дышать. Я думал, что потерял тебя.

— Ты просил меня не покидать тебя, — у меня перехватило дыхание. — Ты сказал, что любишь меня.

— Да, — он нежно улыбнулся, заставив моё сердце трепетать. — Inima mea îśi va aparşine mereu.

Я узнала эти слова. Он прошептал их мне, когда обнимал меня в день своего ухода. Всё, что произошло в тот день, запечатлелось в моей памяти.

— Что это значит?

— Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, — он протянул руку и заправил мои волосы за ухо. — Думаю, оно принадлежало тебе с того дня, как мы встретились, но я был слишком слеп, чтобы заметить это.

Я опустила голову, и он повернул своё лицо к моему. Наши взгляды встретились, и в его глазах отразились мои сдерживаемые желание и тоска. Я прижалась губами к его губам, желая насладиться каждой секундой, но при первом же прикосновении к нему во мне вспыхнул голод.

Я опрокинула его на спину и завладела его ртом с такой яростью, что у меня закружилась голова. Когда он провёл языком по моим губам, внизу живота разлилось тепло, а кровь застучала в венах в такт с шумом бури снаружи.

Его пьянящий аромат, смешиваясь с запахом его желания, пробудил во мне какую-то первобытную часть, о существовании которой я не подозревала. «Мой», — собственнически подумала я, когда подняла шкуру и скользнула, чтобы оседлать его, не прерывая поцелуя.

Ронан застонал мне в рот и, приподняв бёдра, прижался своим горячим телом к моему. Удовольствие и шок охватили меня, когда я почувствовала его возбуждение между своих бёдер. Я остро осознала две вещи. Ронан был обнажён, а на мне не было ничего, кроме нижнего белья.

Тяжело дыша, я прервала поцелуй и уткнулась лицом в изгиб его шеи. Конечно, он был голый. Не мог же он сбегать за одеждой посреди дикой местности. Должно быть, он раздел меня, когда у меня был жар.

Он нежно погладил меня по спине.

— Ещё слишком рано после твоей болезни. Мы подождём, пока ты не будешь готова.

— Нет, — я подняла голову и посмотрела на него. — Я хочу этого. Просто… Я никогда себя так не чувствовала.

Блеск в его глазах из-под тяжёлых век не помогал. Как и ощущение его твёрдого тела подо мной. Словно прочитав мои мысли, он сделал едва заметное движение, и меня пронзила волна жара.

— Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь, — его губы изогнулись в медленной чувственной улыбке. — Так долго, как ты захочешь.

Всё внутри меня трепетало от нервного предвкушения. Я подвинулась, оперлась на руку рядом с ним и наклонилась, чтобы поцеловать его в уголок рта. Я слегка коснулась его верхней губы и игриво прикусила нижнюю, прежде чем начала медленное исследование его рта. Ронан ответил тем же, позволив мне задавать темп.

Я проложила дорожку поцелуев вдоль его подбородка и спустилась к ложбине горла. Остановившись на этом, я подняла голову и стянула шкуру с его бёдер. Его твёрдое, чётко очерченное тело было ещё красивее, чем в тот раз, когда я увидела его в первый раз, и теперь я могла сделать то, что хотела сделать той ночью.

Я благоговейно провела рукой по его груди и рёбрам и спустилась к упругому животу. Он задрожал, когда мои пальцы прошлись по его пупку и опустились к краю меха, прикрывающего нижнюю часть пресса. Это было опьяняющее чувство — знать, что я могу так повлиять на него, и это сделало меня смелее.

Его тело напряглось, когда я медленно откинула мех и обнажила остальную часть его тела. Я видела обнажённых мужчин. Невозможно общаться с оборотнями и не увидеть множество частей тела. Но Ронан был настолько совершенен, что его можно было бы изваять из мрамора. И он был моим.

Я протянула руку, желая дотронуться до него. Кончики моих пальцев задели его, и он издал низкое рычание. Следующее, что я помню, это как я лежу на спине и смотрю в его пылающие глаза. Он не дал мне времени оправиться от удивления, прижавшись губами к моим губам в обжигающем поцелуе.

Я была слаба и дрожала от желания. Губами он проложил дорожку из поцелуев по моему горлу к изгибу груди. Ловкими пальцами расстегнул мой лифчик и снова опустил голову, чтобы полюбоваться моей грудью. Затем он опустился ниже, и я выгнула спину, пока его рот продолжал свою чувственную атаку на моё здравомыслие.

Он приподнялся надо мной и снова поцеловал, устроившись между моих ног. Опираясь на руки, он смотрел на меня сверху вниз с такой любовью и обожанием, что я испугалась, как бы моё сердце не разорвалось. Нам не нужны были ни слова, ни клятвы, когда мы занимались любовью. Мы вместе обрели освобождение и разделили радость наших Мори, когда связь, которая почти что была разорвана, была скреплена навсегда.

Позже мы уютно устроились под шкурами, и я решила, что мне нравится, когда Ронан обнимает меня. Это была одна из бесконечного множества вещей, которые я любила в нём. Я улыбнулась, глядя на тени от огня, танцующие на стене нашего маленького убежища.

— Я и не знала, что можно быть такой счастливой.

Ронан поцеловал меня в плечо.

— Долгое время я думал, что обречен жить полужизнью, без пары или стаи. Ты это всё, чего, как я думал, у меня никогда не будет. Впервые в своей жизни я чувствую себя целым.

Я повернулась к нему лицом. «Я говорила тебе в последнее время, как сильно тебя люблю?»

Его губы дрогнули. «Прошло несколько минут».

Я ухмыльнулась. «Это пригодится в Весторне, особенно в кругу моей семьи».

— Ты хочешь жить в Весторне? — спросил он. — Мы никогда об этом не говорили.

Я поцеловала его в подбородок.

— Я хочу жить там, где ты, будь то Весторн или горы в Монтане.

Он улыбнулся и, притянув меня ближе, устроил мою голову под своим подбородком. Я закрыла глаза, испытывая блаженное удовлетворение. Никто из нас не упоминал «Каладриус», но мы оба знали, что нам нужно сделать, прежде чем мы сможем вернуться домой. Я не собиралась уходить отсюда без Саммер. И я планировала сдержать обещание, которое дала себе, когда она исчезла. Я заставлю человека, ответственного за причинение ей боли, пожалеть, что он когда-либо услышал её имя.

* * *

— Ты готов удивляться?

Я улыбнулась Ронану. Он был в обличье волка и стоял рядом со мной посреди поляны в полумиле от пещеры.

Он фыркнул и кивнул.

Я вздохнула и протянула руку. Я работала над этим весь день и хотела, чтобы всё получилось идеально. Призвав на помощь магию снега, я с восторгом наблюдала, как вся поляна искрится. Я практиковалась в управлении своей новой магией в течение двух дней и всё ещё была в восторге от неё.

Я мысленно создала картинку, и тут же вокруг нас выросла стена изо льда, образовав широкий круг. Лёд был таким прозрачным, что мы могли разглядеть каждую деталь деревьев снаружи. Когда стена достигла высоты деревьев, она изогнулась внутрь, образовав шар.

Ронан фыркнул, и я оглянулась на него.

— Теперь самое интересное.

Я зачерпнула пригоршню рассыпчатого снега и поднесла его ко рту. Я сдула снег с ладони, и он завис в воздухе на несколько секунд, прежде чем взмыл к потолку. Снег начал расти, пока не заслонил небо. Я щелкнула пальцами — это было только для виду, — и снег повалил, кружась вокруг нас.

Подняв руки, я закружилась по кругу.

— Это снежный шар. Разве это не прекрасно?

Я споткнулась, когда оказалась лицом к лицу со своей обнаженной улыбающейся парой. Он поймал меня и притянул к себе.

— Да, но не такой красивый, как ты.

— Что ты делаешь? — спросила я, смеясь.

Он наклонил голову и запечатлел на моих губах долгий, медленный поцелуй, от которого у меня подкосились ноги. Мы прервали поцелуй, когда на нас посыпались нежные ледяные кристаллики.

— Мой шар, — я надулась. — Из-за тебя я потеряла концентрацию.

— Тогда нам придётся поработать над этим, — сказал он с многозначительной улыбкой.

Я обняла его за шею.

— Боюсь, мне понадобится много практики.

Его хриплый смех лишил меня дыхания.

— Я весь к твоим услугам.

* * *

Я стояла у входа и заглянула в пещеру, которую мы называли своим домом в течение полутора недель. Шкуры были свернуты и связаны, яма для костра опустела, а у задней стены стояла свежая поленница дров. Мы не смогли пополнить запасы еды, которую я взяла, но Ронан оставил несколько бобровых шкурок в качестве платы. Он сказал, что шкурки непромокаемые и из них можно сделать теплую зимнюю одежду. В морозную погоду они должны продержаться достаточно долго, чтобы охотник успел вернуться.

Повернувшись, я направилась к внешнему входу в пещеру и вышла на солнце. Вокруг была сверкающая зимняя страна чудес. Мир казался совсем другим с того дня, когда мы нашли пещеру, но я знала, что изменилась я сама. Я чувствовала себя бабочкой, вылезшей из своего кокона и превратившейся в то, чем должна была быть.

Ронан ждал меня в своём волчьем обличье. Я положила руку ему на спину, и он игриво потерся об меня головой. Он тоже изменился. Он больше улыбался и смеялся, освободившись от одиночества и бремени, которое нёс всю свою жизнь. У меня потеплело на душе, когда я подумала о том, как мы провели последние два дня. Кроме того, он был гораздо более любвеобильным.

— Я готова, — сказала я, и мы начали спускаться с холма.

У подножия холма Ронан снова взял инициативу в свои руки. Вчера он поднялся на вершину холма, чтобы сориентироваться и оценить местность. Этого ему было достаточно, чтобы найти дорогу обратно в лабораторию. Он возражал против того, чтобы идти туда без подкрепления, но я парировала тем, что нам могут потребоваться недели, чтобы добраться до цивилизации. Я бы не оставила Саммер в этом месте ни на день дольше, чем нужно.

Я опасалась, что, добравшись туда, мы обнаружим опустевшее помещение, но отбросила эту мысль по двум причинам. Во-первых, перевезти всех и вся на новое место было бы грандиозным предприятием. Во-вторых, Джулиан считал, что магические чары, скрывающие его лабораторию, непробиваемы. Если бы кто-то из нас, сбежавших, вернулся с помощью, мы бы никогда её не нашли.

Мы добрались до моста в полдень. Мы пересекли его, наблюдая и прислушиваясь к любым признакам того, что мы не одни. Если Джулиан не отправил водолазов в реку за ошейником Ронана, он, вероятно, решил, что мы утонули или погибли во время снежной бури.

День уже клонился к вечеру, когда низко над головой пролетел двухмоторный самолет. Это был первый признак цивилизации, который мы увидели за несколько недель.

— Вряд ли Джулиан воспользовался бы самолетом вместо вертолета, — сказала я, когда самолет скрылся из виду.

Ронан кивнул, и мы продолжили путь. Час спустя он остановился и навострил уши.

— Ты что-то услышал? — спросила я.

Он перевоплотился.

— Я думаю, это был другой самолет. Слишком далеко, чтобы сказать наверняка.

Я улыбнулась.

— Ты, наверное, думаешь, что мы немного параноики.

— У нас есть на то веские причины, — он взглянул на темнеющее небо. — Давай отдохнем здесь, а я поищу что-нибудь на ужин.

Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться с двумя зайцами-беляками. Я с помощью магии приготовила половину одного из них себе на ужин, а он съел остальное. Моё блюдо было пресным и немного резиновым, но горячим и сытным. Попрактиковавшись и добавив немного приправ, я, возможно, смогу приготовить что-нибудь вкусненькое.

После еды мы шли всю ночь, желая добраться до лаборатории на следующий день. Даже несмотря на весь новый снег, Ронан смог найти наш след почти двухнедельной давности.

Уже светало, когда он остановился и перевоплотился.

— Мы не более чем в пяти милях от лаборатории, — он указал на горную вершину слева от нас. — Она к югу от неё.

— Отлично.

Я шагнула вперёд, но он схватил меня за руку.

— Сначала мы поедим и отдохнем.

Я хотела возразить, но он был прав. Нам обоим понадобятся силы, когда мы доберемся до места. Я нашла большое дерево с низко расположенными ветвями, на стволе которого почти не было снега. Вокруг дерева намело много снега, и он образовывал небольшое укрытие, приглушив звуки окружающего мира.

— Немного переделаем, и будет совсем как дома, — крикнула я Ронану.

Он усмехнулся.

— Я пойду, поймаю нам что-нибудь на завтрак, пока ты будешь переделывать.

— Звучит хорошо.

Я ухмыльнулась. Используя магию, я расчистила снег и сделала временную постель. Я думала о том, что мы будем делать, когда доберемся до лаборатории. Мы не придумали, как попадём внутрь, и план состоял в том, чтобы искать другие пути. Южный вход должен был быть там, откуда выехали снегоходы в тот день, когда мы сбежали, поэтому мы начнем оттуда.

Шум лопастей вертолета отвлёк меня от мыслей. Я выбралась из укрытия, решив прислушаться. Так близко от лаборатории мы должны были услышать вертолёт, но этот звук напугал меня, учитывая наш предыдущий опыт.

Шум стих, но я оставалась настороже, ожидая Ронана. Он, наверное, тоже услышал шум и уже возвращался, чтобы убедиться, что я в безопасности.

Когда прошло полчаса, а он так и не вернулся, я почувствовала укол страха. Прошло ещё десять минут, и я больше не могла выносить ожидания. Я пошла по его следу и едва не потеряла его, выйдя на каменистую местность в полумиле в сторону. Я снова взяла его след и прошла меньше четверти мили, когда услышала телефонный звонок. Я заметила что-то красное на дереве в девяноста метрах от меня, и мой страх усилился. Я подошла ближе и увидела красный шарф, повязанный вокруг дерева. На шарфе висел спутниковый телефон.

Желчь подступила к горлу, когда я подошла к шарфу и увидела множество следов вокруг дерева. Дерево находилось на краю поляны, где я нашла ещё несколько следов и колею от снегохода. Но при виде трёх стрел с транквилизатором, воткнутых в стволы двух деревьев, меня чуть не стошнило.

Этого не может быть. Трясущимися руками я развязала шарф и уставилась на телефон в своей руке. Он снова зазвонил, и я чуть не уронила его в снег. Я нажала кнопку ответа и молча поднесла телефон к уху.

— Даниэла, — весело протянул Джулиан Кросс. — Ты не представляешь, как я рад узнать, что ты жива и здорова. Должен признаться, я был весьма удивлён, что твой друг-оборотень выжил после двух серебряных пуль, выпущенных с близкого расстояния. Он сказал, что ты мертва, но у меня было чувство, что он лжёт.

— Где он? — выдавила я из себя, чувствуя, как растёт мой гнев.

Джулиан усмехнулся.

— Думаю, ты знаешь, где его найти. Если ты не появишься в течение двух часов, то в следующий раз, когда ты его увидишь, он будет в баночках для образцов.

Красным окрасился мир вокруг меня, и корпус телефона треснул.

— Отпусти его или клянусь…

— Мне кажется, ты не до конца понимаешь ситуацию, — сказал он, его голос сочился высокомерием. — Я тот, у кого здесь власть, и твой друг умрёт, если ты не сдашься.

— Нет, Дэни, — крикнул Ронан на заднем плане. — Не надо… — его слова оборвались криком боли.

— Тик-так, Даниэла, — сказал Джулиан, и связь прервалась.

Я бросила телефон и побежала. Почти обезумев от ярости и страха, я едва видела, что происходит вокруг, пока шла по следам снегохода. Я собиралась уничтожить Джулиана Кросса. Я собиралась найти свою пару, а затем стереть этого демона с лица земли.

Следы привели меня к группе зданий, расположенных вокруг большой мощеной площадки. Прямо напротив меня было бетонное сооружение, точь-в-точь как то, через которое мы сбежали. Это, должно быть, и был южный вход.

Я заставила себя замедлить дыхание. Успокоить моего Мори было одной из самых сложных задач, которые я когда-либо делала, потому что Мори действовал, руководствуясь первобытным инстинктом. Если я собиралась помочь Ронану, мне нужно было действовать рационально, а не эмоционально.

Я вышла из леса и пошла по асфальту к бетонному строению. Никого не было видно, но Джулиан ждал меня. Я не пробуду долго одна.

Слева от меня был ангар с открытой дверью, за которой виднелся небольшой грузовой самолёт, а перед ангаром стояли два вертолёта. Справа от меня тянулась короткая взлетно-посадочная полоса, которая ответила на мой вопрос о том, как они доставляли людей и оборудование на объект и обратно.

Входные двери начали открываться, и десять охранников высыпали наружу. Они встали в ряд, наблюдая за мной с оружием наготове, и я задавалась вопросом, должна ли я быть польщена, что, по их мнению, меня надо сопровождать вооруженным эскортом.

Когда я была в нескольких метрах от них, двое охранников шагнули вперёд. У одного из них были наручники, и я подняла руки, чтобы он надел их на меня. Как только они коснулись моей кожи, колдовская магия в них исчезла.

Охранники провели меня по короткому туннелю, достаточно широкому, чтобы вместить большой фургон. На другом конце была вторая пара дверей, которые открывались в бетонную комнату, похожую на ту, что была у другого входа. Единственным отличием тут был грузовой лифт.

Шестеро охранников вошли в лифт вместе со мной, и мы спустились на один уровень. Двери лаборатории открылись, и большинство людей в белых халатах с любопытством уставились на нас, пока мы шли к кабинету Джулиана.

«Ронан», — позвала я. «Ты меня слышишь?»

Он не ответил, а значит, его не было на этом уровне. Можно было и догадаться, что Джулиан будет держать нас порознь.

Дверь кабинета открылась, когда мы приблизились к ней, и охранники провели меня внутрь. Уиллоу снова сидела на диване, подтянув ноги и держа в руках книгу. Мне захотелось ударить её, когда она подняла на меня взгляд, полный скуки.

Джулиан сидел за своим столом с торжествующим видом.

— Даниэла, как чудесно снова видеть тебя.

— Где он? — потребовала я.

Джулиан прикоснулся к своему планшету, и на экране за его спиной появился Ронан. Ронан сидел на стуле посреди комнаты, окружённый шестью охранниками полукругом. На нём были наручники, и кто-то дал ему пару штанов.

Ярость, которую я пыталась подавить, грозила вырваться наружу, когда я увидела ошейник на его шее. Я не знала, может ли он причинить ему боль в человеческом обличье, но при виде него мне захотелось перепрыгнуть через стол и броситься на Джулиана. Один из охранников держал в руках пульт, а другой направил пистолет на Ронана, который, казалось, был готов оторвать им конечности.

— Ронан? — позвала я.

— Он не может тебя ни слышать, ни видеть, — Джулиан указал на стулья для посетителей. — Пожалуйста, присаживайся.

— Я лучше постою.

Мне нужно было подобраться к нему поближе. Единственный способ спасти Ронана, который пришёл мне в голову, это взять Джулиана в заложники и заставить его освободить нас. Джулиан слишком дорожил своей жизнью, чтобы рисковать ею.

— Я настаиваю.

Он сделал знак охранникам, и они усадили меня на стул.

Джулиан налил себе выпить и снова сел за стол.

— Должен признать, я сильно недооценил тебя, Даниэла. Мои сотрудники до сих пор недоумевают, как тебе удалось выбраться из камеры, а уж побег стал настоящим подвигом. Сомневаюсь, что ты захочешь рассказать мне, как тебе это удалось.

Я усмехнулась.

— Ваша служба безопасности курам на смех. Я видела охранников и получше в торговом центре.

Его брови поползли вверх, и Уиллоу хихикнула. Охранники сердито переглянулись. Вместо того чтобы оскорбиться, Джулиан запрокинул голову и рассмеялся.

— Это не объясняет мне, как ты сбежала из камеры. Или как ты сняла ошейники с оборотней.

— Нет, не объясняет.

Я продолжала смотреть на Ронана. Если не считать наручников, он выглядел нормально.

Джулиан откинулся на спинку стула.

— Я решил, что ты и твой оборотень погибли, когда вы упали в реку. Представь себе моё потрясение, когда я обнаружил тебя живой и невредимой после двух недель, проведённых в дикой местности Юкона в середине зимы. У тебя, должно быть, есть ангел-хранитель или добрая фея-крестная.

— Точнее фейский крёстный отец.

Боковым зрением я увидела, как Уиллоу смотрит на меня. Выкуси.

Джулиан отхлебнул из своего бокала и посмотрел на меня поверх него.

— Для человека в твоей ситуации ты удивительно остроумна.

Я пожала плечами.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе.

Его глаза искрились весельем.

— Я слышал, что Мохири хладнокровны и собраны, когда сталкиваются с противником. Подобно затишью перед бурей.

— Ты даже не представляешь.

Магия бурлила глубоко внутри меня, проверяя мой контроль. Скоро.

Он усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но я оборвала его.

— Могу я тебя кое о чём спросить?

— Давай.

Я внимательно следила за его лицом.

— Что ты за демон?

Мне нужно было знать, с чем я имею дело, прежде чем сделаю шаг.

Его глаза расширились, и он резко перестал смеяться. Судя по отсутствию реакции со стороны охранников, они уже знали, что он не человек.

Он быстро взял себя в руки.

— С чего ты взяла, что я демон?

«Подойди и я тебе покажу», — подумала я.

— Я Мохири, и я могу определить.

Джулиан взглянул на Уиллоу, которая кивнула. Технически, я не солгала.

Он долго смотрел на меня, казалось, обдумывая, что мне ответить. Я была удивлена, когда он, наконец, заговорил.

— У меня нет перевода на человеческий язык, кто я такой, — сказал он. — Я называю себя вант-демон.

— Я никогда не слышала о вант-демонах.

База данных по демонологии Мохири была обширной, поэтому было невозможно знать каждого демона. Но в наших исследованиях приоритет отдавался демонам, способным вселяться в человеческое тело.

— Я не удивлён. Возможно, я единственный в своём роде в этом мире.

Увидев моё смущенное выражение лица, он сказал:

— Двадцать лет назад архидемон ослабил барьер между этим миром и моим измерением, позволив нескольким демонам проникнуть через него сюда. Я был одним из них.

Я была наслышана об архидемоне Алароне. Не было Мохири, который не слышал бы о нём или о том, как тетя Джордан убила его. Она была знаменита этим.

— Откуда у тебя человеческий облик? — спросила я. — Ты вселяешься в человеческое тело, как демон вамхир?

Его губы скривились от отвращения.

— Не сравнивай меня с этими паразитами. Я не заражаю человеческое тело. Я копирую его вместе с воспоминаниями.

— И избавляешься от оригинала, — сказала я. — Как долго ты живёшь жизнью Джулиана Кросса?

— С колледжа. Я работал официантом, когда встретил его, и он был само совершенство… красивый, богатый и со связями.

Я снова взглянула на Ронана. Он был обманчиво спокоен, но в его глазах кипела ярость. «Дай мне ещё немного времени», — молча, умоляла я.

Я снова перевела взгляд на Джулиана.

— Мои люди знают, что «Каладриус» проводит эксперименты над демонами и оборотнями. Они придут за тобой.

— Они могут пойти за «Каладриусом», но они не найдут меня. Если бы они знали, где я, они бы уже пришли, — он самодовольно улыбнулся мне. — Думаешь, я не подготовил план действий на случай непредвиденных обстоятельств? Я могу уйти отсюда сегодня и начать новую жизнь. У меня есть исследования и более чем достаточно денег, чтобы начать всё заново. Существует прибыльный чёрный рынок медицинских процедур и лекарств. У меня будет новое лицо и новая лаборатория в новой стране. Всё, что мне нужно, это один последний кусочек.

— Желчь тролля.

— И ты дашь мне её, — он взял свой планшет и коснулся экрана. — Донован.

Охранник, направивший на Ронана пистолет, коснулся своего наушника и кивнул. Он подошёл на шаг ближе и направил пистолет Ронану в голову. У меня внутри всё сжалось, но выражение лица Ронана не изменилось.

— Твой друг пережил прошлую серебряную пулю, но ни один оборотень не выживет после пули в мозг, — сказал Джулиан. — Расскажи мне то, что я хочу знать.

Я опустила голову и притворилась, что обдумываю это. Вздохнув, я подняла на него взгляд.

— Желчь в пещере.

Он посмотрел на Уиллоу, и его глаза загорелись от волнения, когда он снова посмотрел на меня.

— Ты сама её видела?

— Я прикасалась к ней.

Услышав подтверждение Уиллоу, Джулиан прижал руки к груди, пытаясь сдержать ликование.

— Сколько там?

— Восемьдесят пять граммов, — ответила я.

Джулиан чуть не оторвался от пола.

— Где находится пещера?

Я обвела взглядом комнату и понизила голос:

— Я расскажу только тебе, а потом ты должен будешь отпустить Ронана.

— Да, — выпалил он, вставая и направляясь ко мне.

Мои мышцы напряглись, готовясь к прыжку. Вот подходящий момент.

С экрана донесся испуганный крик. Ронан взметнул скованными наручниками руками и выхватил пистолет у охранника. Он развернулся в другую сторону и выбил пульт из рук второго охранника.

Другие охранники набросились на него с дубинками, и кто-то произнёс:

— Достань контролер.

Я заметила вспышку пистолета в руке охранника, когда чей-то испуганный голос крикнул:

— Пристрели его.

— НЕТ.

Я вскочила на ноги и замерла, когда раздался выстрел. Тело Ронана дёрнулось, и он упал вперёд. Он налетел на камеру, и экран потемнел.

ГЛАВА 24

Мой крик обжег горло. Цепь наручников лопнула, и Джулиан уставился на неё, не веря своим глазам. Рёв наполнил мои уши, кровь превратилась в лаву, а перед глазами всё поплыло, пока в поле зрения остался только он.

— Ты, — прорычала я, сбрасывая с себя стражников, пытавшихся удержать меня

Магия наполнила меня, и по моей коже пробежал электрический разряд. Это не причинило вреда стражникам-людям, но для меня они не имели никакого значения. Вокруг моих глаз вспыхнул свет, и всё моё тело начало светиться.

— Святое дерьмо! — Уиллоу вскочила с дивана. — Ты гребаная фейри!

Глаза Джулиана округлились от ужаса, и он попятился, споткнувшись о свой стул.

Дубинка ударила меня в спину, но моя магия поглотила электричество. Когда я подошла к Джулиану, в меня ударили ещё, и я отмахнулась от них.

Кто-то схватил меня, и я упала под натиском дюжины охранников. Я дралась как безумный зверь, нанося удары руками и ногами, пока последнее тело не скатилось с меня. Я вскочила и повернулась к Джулиану.

Он исчез.

— Он убегает.

Я посмотрела на Уиллоу, которая таращилась на меня с благоговением. Она указала на другую дверь в офисе.

— Он направится к вертушкам.

Перепрыгнув через распростёртых охранников, я бросилась к двери. Она вела в анфиладу комнат, которые, должно быть, были апартаментами Джулиана. Я пробежала через анфиладу и выскочила через другую дверь в небольшой коридор. Охранник с дубинкой выбежал из-за угла и попытался преградить мне путь. Я схватила его за руку и швырнула о стену.

Моя ярость росла, пока я мчалась по зданию. К тому времени, как я выскочила из южного входа, я уже чувствовала во рту привкус жажды крови.

Над головой пролетел самолет, но звук был почти заглушен шумом лопастей вертолёта. Я побежала к вертолётам, когда один из них оторвался от земли. Джулиан сидел в кресле пилота.

Рокот вырвался из моего горла, и я выпустила бурю из себя. Крутящийся столб снега поднялся на пятьдесят метро в воздух вокруг меня, и я швырнула его в удаляющийся вертолёт. Последним, что я увидела, было испуганное лицо Джулиана, когда вихрь окружил воздушное судно, заманивая его в ловушку в воздухе.

«Лёд», — подумала я, и снег превратился в зазубренные кристаллы льда, которые почти скрыли вертолёт.

Воспоминание о том, как Ронан дёрнулся, когда в него попала пуля, закрутилось в моей голове жестокой петлёй. Я сжала руку в кулак. Раздавить.

Вихрь смыкался.

— Дэни, нет.

Я подумала, что мне почудился голос моей матери, пока чья-то нежная рука не накрыла мою. Вихрь застыл, а вертолёт, подвешенный внутри, превратился в лёд.

Я боролась с её магией.

— Он должен заплатить за то, что сделал.

— Он заплатит, но не так.

Она опустила мою руку, и вертолёт опустился на землю.

— Ты не понимаешь, — выдавила я. — Он…

Мой Мори зашевелился. Я обернулась и увидела Ронана, выбегающего из дверей на солнечный свет. Увидев нас, он резко остановился, на его лице отразилась смесь облегчения и шока.

Я подбежала к нему, и он подхватил меня на руки.

— Они сказали мне, что ты сдалась, — резко сказал он. — Я не знал, что они с тобой делали.

— Я видела, как они стреляли в тебя.

Я прижалась к нему, поклявшись никогда больше его не отпускать.

Ронана сжал вокруг меня руки.

— Она прошла мимо. Меня ударили дубинкой.

— Я думала… — мой голос сорвался.

— Не думай об этом, — пробормотал он. — Всё кончено.

Я отстранилась и потянулась к ошейнику на его шее. Как только я дотронулась до него, он сломался и упал на землю.

— Вот и они, — сказала мама, когда я услышала новый звук.

Мы с Ронаном повернули головы и увидели двухмоторный самолет, который приближался к взлетно-посадочной полосе. Он был похож на тот, что пролетал над нами накануне.

Мама направилась к нам. Я отпустила Ронана и подбежала к ней. Мы обнялись, смеясь и плача. Я не могла поверить, что она здесь.

— Должна сказать тебе, что твой отец немного взвинчен, — сказала она, когда мы отстранились друг от друга.

— Папа здесь?

— Вместе с Димитрием и ещё несколькими людьми, которым не терпится тебя увидеть.

Она сделала паузу и махнула рукой в сторону входа. Я повернулась и уставилась на ледяную стену, загораживающую двери. За ней двигались размытые фигуры.

Она улыбнулась.

— Мы разберёмся с ними через минуту.

— Как вы нас нашли? — спросил Ронан, когда самолёт приземлился и вырулил на взлётную полосу.

— Ваши друзья Феликс и Лена позвонили своим родителям, а они позвонили мне, — сказала она.

— У них получилось? — спросила я, испытывая лёгкое головокружение от облегчения.

— Они нашли пуму-оборотня, которая отвезла их в Доусон-Сити. Они не смогли сообщить нам точное местоположение лаборатории, но они сузили поиск до этого района. Последние два дня мы летали по округе в поисках этого места.

— Видимо, вчера днём мы видели ваш самолет к западу отсюда.

Я посмотрела на Ронана, ожидая подтверждения, и он кивнул.

— Это были мы. Мы искали по сетке, — сказала она. — Просто так получилось, что сегодня это была следующая сетка. Когда мы пролетали над этим местом, я увидела магию и спустилась, чтобы снять колдовские чары.

Самолет замедлил ход в конце взлётно-посадочной полосы. Он не успел полностью остановиться, как дверь открылась, и из неё выпрыгнул мой отец. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой, когда он подбежал к нам и заключил меня в объятия. Он ничего не сказал, лишь крепко обнял меня, но дрожь в его руках сказала мне то, чего не могли сказать слова.

Когда он, наконец, отпустил меня, я увидела Димитрия, дедушку, дядю Криса, тетю Джордан и дядю Хамида, стоящих позади него.

Димитрий обнял меня так же крепко, как обнимал отец.

— Я должен был остаться с тобой во вракке, — хрипло сказал он. — Если бы мы не расстались…

Я обняла его в ответ.

— Они бы забрали и тебя, и Джулиан использовал бы нас друг против друга.

— Где он? — спросил папа с едва сдерживаемой яростью, когда дедушка подошёл ко мне для своих объятий.

— Там.

Мама указала на вертолёт, который больше походил на ледяную скульптуру, по которой пробегали голубые электрические разряды.

— Он внутри этого, и он никуда не улетит.

Тетя Джордан присвистнула.

— Здорово, Сара.

Она просияла от гордости.

— Это работа Дэни.

Папа протянул Ронану руку.

— Рад снова тебя видеть, хотя хотел бы, чтобы это произошло при более благоприятных обстоятельствах.

— Вам двоим, должно быть, есть что рассказать, — сказал дядя Крис, в свою очередь обнимая меня.

— Ты даже не представляешь.

Я глубоко вздохнула. Адреналин и страх последних двух часов улетучились. И тут я вспомнила, зачем мы с Ронаном направлялись сюда сегодня.

— Мы должны найти Саммер, — выпалила я. — В последний раз я видела её две недели назад, и выглядела она неважно.

— Какая у них система безопасности? — спросил папа, когда мы поспешили к покрытому льдом входу.

— Вооруженная охрана из людей и электронные замки, — ответил Ронан. — Они используют колдовские заклинания для клеток и удерживающих устройств.

— Клетки? — спросили мама и папа одновременно.

Я не знала, у кого голос прозвучал страшнее.

Я схватила папу за руку.

— Там есть другой вход. Люди попытаются уйти этим путём.

— Мы позаботимся об этом, — сказал он.

Мы дошли до входа, и я всё ещё могла видеть людей на другой стороне.

— Предоставьте это мне, — сказала мама.

Ледяная стена растаяла и окатила охранников, у которых не было времени среагировать, прежде чем у них отобрали оружие. Благодаря моей матери всё это выглядело очень легко.

Оказавшись внутри, мы с Ронаном показали им расположение помещений. Когда мы рассказали им о клетках и заключённых, которых мы там видели, дедушка и дядя Крис сказали, что они займутся нижним уровнем. Папа и Дмитрий взяли на себя верхний уровень, а тетя Джордан и дядя Хамид — второй, где находились лаборатории. Мама, Ронан и я направились на третий уровень, потому что интуиция подсказывала мне, что там будет Саммер.

Охранники Джулиана не стали сопротивляться, увидев нас. Должно быть, среди них быстро распространился слух, что он больше не главный. В лаборатории царил хаос, а работающие там люди были сбиты с толку и напуганы. Хорошо. Пусть они для разнообразия побоятся. Будь моя воля, каждый из них оказался бы в тюремной камере.

Мы вошли на хирургический этаж, и Ронан отправился проверить наличие охраны, пока мама и я направились в зону наблюдения. Первым человеком, с которым я столкнулась, была Обри — учёный, с которой у меня случилась стычка на второй день здесь.

— Что ты здесь делаешь? — она схватила меня за запястье и крикнула: — Охрана.

Я развернула её и заломила ей руку за спину, пока она не застонала от боли. Заметив неподалеку клетку, я втолкнула её внутрь и захлопнула дверцу, которая автоматически закрылась.

— Привыкай к виду, — я наклонилась и заглянула ей в глаза. — Кстати, ты была права насчёт импов.

— Импы? — спросила мама, когда я выпрямилась.

— Я расскажу тебе об этом позже.

Я поспешила в комнаты наблюдения. В первой из них находился золотоволосый оборотень, который, должно быть, был Брайсом, волком из Монтаны. Он был привязан к кровати с подключенным к нему кардиомонитором. Вторая комната была пуста. В третьей была Саммер.

— Саммер.

Я подбежала к кровати. Её шерсть была тусклой, и она сильно похудела. На ней было так много проводов и трубок, что я боялась к ней прикоснуться.

— Она плохо выглядит, мам.

— Дай мне взглянуть на неё.

Мама обошла меня и положила руку на плечо Саммер. Она нахмурилась, и на её лице появилось беспокойство.

— Кто вы такие? — спросил худой мужчина лет тридцати с небольшим, с залысинами и осунувшимся лицом. — Что вы делаете с моим экземпляром?

Я прижала его за горло к стене раньше, чем он успел моргнуть.

— Она не экземпляр, ты, никчемный кусок мусора.

Лицо мужчины покраснело, когда он схватил меня за запястье обеими руками. Он пнул меня в голень, и я приподняла его, пока его ноги не повисли в воздухе.

— Что ты с ней сделал? — закричала я ему в лицо.

Какой-то аппарат начал быстро пищать. Я посмотрела на Саммер, когда раздался сигнал тревоги из другого аппарата. Я отпустила мужчину и бросилась к кровати. Кардиомонитор издал непрерывный пронзительный сигнал.

Мама положила свои сияющие руки на грудь Саммер и вдохнула в неё магию. Я коснулась головы Саммер и почувствовала, как её жизненная сила угасает.

Меня охватил страх.

— Она не может умереть.

Лицо мамы было исполнено решимости.

— Не в мою смену.

Я прижала руки к бокам Саммер и направила свою магию в её хрупкое тело. Могущественная магия мамы воздействовала на сердце и лёгкие Саммер, а я использовала свою, чтобы исцелить другие её органы, повреждённые в результате многомесячного воздействия серебра и всего того, что эти ублюдки с ней сделали.

Прошла вечность, прежде чем сердце и лёгкие Саммер снова начали работать самостоятельно. Мы с мамой продолжали лечить её ослабленное тело, восстанавливая повреждённые хирургией ткани организма, которые не зажили должным образом из-за воздействия серебра.

Мама отозвала свою магию и улыбнулась.

— С Саммер всё будет хорошо.

Я прерывисто вздохнула и погладила Саммер по голове.

— Мне следовало приложить больше усилий, чтобы добраться до неё, когда мы сбежали. Я оставила её здесь с этими людьми.

— Ты не виновата в этом, — строго сказал Ронан, подходя и обнимая меня за плечи. — Даже если бы ты добралась до неё, она была слишком слаба, чтобы бежать. Мы едва не погибли, пытаясь убежать от преследующих нас людей.

Моя мать перестала отцеплять аппараты и посмотрела на нас.

— Ты чуть не умерла?

— Они стреляли в Ронана серебряными пулями, когда он прикрывал меня от их дротиков с транквилизатором, — сказала я.

— Она спасла мне жизнь, — сказал ей Ронан.

Я улыбнулась ему.

— А ты спас мою жизнь.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — сказала мама Ронану. — Я также очень благодарна, что ты был с Дэни.

Он притянул меня ближе.

— Я тоже.

Мы оторвались друг от друга, когда из коридора донесся громкий шум и мужской голос крикнул:

— Где она? Где моя дочь?

Дядя Питер и тетя Шеннон вбежали в комнату и застыли на месте, увидев Саммер. Они выглядели изможденными и старше своих сорока лет, а их глаза наполнились слезами, когда они подошли к ней.

— О, моя малышка, — тётя Шеннон погладила Саммер по лицу дрожащей рукой. — Мама здесь.

Дядя Питер повернулся к моей матери.

— Она?..

— С ней всё будет в порядке, — заверила его мама. — Её тело пострадало от воздействия серебра. Мы с Дэни залечили повреждения, но она всё ещё очень слаба.

Саммер тихо застонала. Я поспешно обошла кровать и встала рядом с её родителями, когда она открыла глаза.

— Саммер, это мама, — нежно сказала тетя Шеннон, но Саммер никак не отреагировала на её голос.

Она смотрела сквозь нас, как будто нас там не было.

Дядя Питер понизил голос:

— Что с ней не так?

Мама положила ладонь на его руку и тихо заговорила:

— Она пережила чрезвычайно травмирующий опыт, как физический, так и психологический. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Злые слёзы жгли мне глаза, когда я смотрела на свою лучшую подругу, пребывающую в оцепенении.

«Они заплатят за то, что сделали это с тобой».

— Когда мы сможем забрать её домой? — спросила тетя Шеннон, вытирая глаза.

— Сегодня, — сказала ей мама. — Когда мы вернёмся в Доусон-Сити, я полечу с вами в Мэн.

Тетя Шеннон обняла её.

— Спасибо.

Дядя Питер повернулся и обнял меня.

— И тебе спасибо, Дэни. Если бы не ты, мы бы никогда её не нашли.

Он отпустил меня и провёл рукой по своим рыжим волосам. Прошлым летом седины на его висках не было, и он выглядел таким сердитым, каким я его никогда не видела.

— Где Джулиан Кросс? Скажи мне, что он не сбежал.

Я вдруг обрадовалась, что мама помешала мне убить Джулиана. Это лишило бы его жертв возможности спросить с него за то, что он с ними сделал. Ему нужно было ответить за свои преступления, а смерть была бы простым выходом.

— Он у нас, благодаря Дэни, — сказал Ронан, улыбаясь мне.

Я подошла к нему и взяла за руку.

— Дядя Питер, тетя Шеннон, это Ронан.

Я с трепетом наблюдала, как они пожимали друг другу руки. Для стаи оборотней было нормально быть осторожными и недружелюбными с волками-одиночками, а мне так хотелось, чтобы Ронан им понравился. Я не знала, что бы я сделала, если бы они отвергли его.

Улыбка дяди Питера была добродушной и искренней.

— Рад познакомиться с тобой, Ронан.

— Дэни много рассказывает о тебе и твоей стае, — непринужденно сказал Ронан.

Моя тревога улетучилась, когда я несколько минут слушала, как они разговаривают втроём. Я должна была знать, что дядя Питер и тётя Шеннон будут настроены дружелюбно. Я надеялась, что и остальные члены стаи будут такими же.

— Я собираюсь проведать Брайса и узнать, не нуждается ли кто-нибудь ещё в немедленном лечении, а потом мы сможем доставить Саммер в самолёт, — сказала мама.

— В клетке был оборотень постарше, — сказала я ей.

К нам присоединился дедушка.

— Он всё ещё там. Мы открыли его клетку, но он не проснулся. Мы не хотели его трогать, пока вы его не осмотрите.

Мама поджала губы.

— Я займусь им следующим.

Дядя Питер протянул дедушке руку.

— Тристан, ещё раз спасибо тебе за то, что вчера прислал за нами самолёт. Ты даже не представляешь, как много это для нас значит.

— Не стоит благодарности, — сказал дедушка, пожимая ему руку. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси.

— Что вы собираетесь делать с этим местом и со всеми людьми? — спросила тетя Шеннон.

— Я связался с остальными членами Совета, и они собираются прислать команду для контроля за закрытием объекта, — сказал дедушка. — Нужно освободить много заключённых, и многих нужно будет отвезти домой. Все люди должны быть допрошены, прежде чем мы передадим их правительству.

— Я собираюсь лично допросить Джулиана Кросса, — сказал папа, появляясь в дверях. — Этому человеку за многое придётся ответить.

Я подняла руку.

— Насчёт этого. Джулиан Кросс — не человек. Он вант-демон.

Дедушка нахмурился.

— Такого демона не существует.

— Теперь существует.

Я повторила то, что Джулиан рассказал мне о своём происхождении и о том, как он стал Джулианом Кроссом.

Глаза дедушки загорелись интересом.

— Мы подозревали, что новые демоны проникли через барьер, но это первый, кого мы обнаружили. Наши учёные будут рады изучить его.

Я улыбнулась Ронану.

— Это то, что я называю Кармой.

Мама вернулась и подготовила Саммер к отправке в самолёт. Она погрузила Саммер в сон перед поездкой, а затем дядя Питер осторожно переложил её на каталку и пристегнул ремнями. У меня защемило в груди, когда я увидела её в таком состоянии.

— Почему в клетке сидит женщина? — спросил дедушка, когда мы катили Саммер мимо Обри, которая вела себя на удивление тихо.

— Она готовится к тюремному заключению, — сказала я без дальнейших объяснений.

У входа мы столкнулись с тетей Джордан.

— Хорошо, что мы с Хамидом здесь, — сказала она, провожая нас к одному из самолётов. — Совет попросил нас остаться здесь, пока они не пришлют команду для наблюдения за зачисткой. Ты знаешь, что это место кишит импами?

— Не причиняй им вреда, — сказала я ей. — Я в долгу перед ними. Они помогли мне сбежать из камеры.

Её брови поползли вверх.

— Что это за дела с тобой, твоей матерью и импами? В следующий раз ты приведешь их к себе домой.

Я рассмеялась впервые с тех пор, как мы с Ронаном были одни в лесу тем утром. Неужели это было всего несколько часов назад?

Усталость навалилась на меня, и я вспомнила, что не спала больше суток. Я не могла дождаться, когда приму душ и лягу в настоящую постель.

Ронан стоял у меня за спиной, обнимая меня, пока Саммер грузили в самолёт, на котором прилетели её родители. Мы тоже скоро уедем отсюда.

Жду, не дождусь. Я посмотрела на ледяную глыбу в форме вертолёта. Часть меня хотела увидеть лицо Джулиана, когда он узнает, какой будет его судьба. Но большая часть меня была счастлива никогда больше его не видеть.

Наконец, мы с Ронаном сели в самолёт вместе с мамой, дядей Питером и тётей Шеннон. Остальные полетели вторым самолётом.

Мы с Ронаном сидели в последнем ряду, и я глубоко вздохнула, когда самолёт взлетел. Я посмотрела вниз на бескрайние просторы Юкона. Тут было потрясающе красиво, даже если тут изо всех сил пытались нас убить. Но также Юкон вернул меня к Ронану, и поэтому он всегда будет занимать особое место в моём сердце.

«Как думаешь, мы когда-нибудь вернёмся?» — спросила я его.

Он потянулся к моей руке и переплел наши пальцы. «Если захочешь».

«Думаю, когда-нибудь я это сделаю», — я положила голову ему на плечо. «Есть много других мест, которые я тоже хочу увидеть».

«Куда ты хочешь отправиться в первую очередь?» — спросил он.

Я улыбнулась про себя. «Я слышала об уютном однокомнатном домике в горах Монтаны с каменным камином и большой кроватью».

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку. «Просто скажи, когда».

* * *

— Ну, разве это не по-домашнему уютно? — спросил Эльдеорин, стоя у открытой двери гостевой хижины. — Я удивлён, что вы смогли втиснуть сюда кровать.

Я подняла взгляд от сумки, которую распаковывала.

— И тебе привет.

Он вошёл в маленькую хижину и огляделся.

— Прошло два месяца с твоего лианнана. Пора начинать новое обучение.

— Не сегодня. У меня есть планы.

— Нет ничего важнее этого, — сказал он, делая шаг ко мне.

Я подняла руку.

— Папа сказал мне, что мама планировала этот ужин две недели. Лучше не связывайся с ней сегодня.

Это заставило его задуматься. Эльдеорин мог быть древним и могущественным, но он не любил злить маму. Он никогда бы в этом не признался, но он питал к ней слабость.

— Тогда завтра, — уступил он.

— Что будет завтра? — спросил Ронан, входя в дверь.

Он подошёл и обнял меня за талию.

Я наклонилась к нему.

— Теперь, когда я пережила лианнан, Эльдеорин хочет посмотреть на что способна моя новая магия.

— Я знаю, на что она способна. Хочу посмотреть, что ты сможешь с ней сделать. Я вернусь завтра, — сказал Эльдеорин и исчез.

Ронан уставился ему вслед.

— Он всегда такой?

— В значительной степени, — я развернулась в его объятиях. — Я должна предупредить тебя. Эльдеорин любит появляться неожиданно. Он сводит этим моего отца с ума.

— Принято к сведению.

Ронан наклонил голову и поцеловал меня, украв моё дыхание. Он часто так делал. Тётя Джордан говорила мне, что мужчины, имеющие пару, едва могут оторваться от своих пар в течение первого года или двух. Никто не услышит моих жалоб.

Я улыбнулась ему.

— Ты готов к своей первой семейной встрече? Должна предупредить, что будет шумно и многолюдно.

В его глазах зажглись весёлые искорки.

— Ради тебя я готов это вытерпеть.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала, — я легонько поцеловала его в щёку и высвободилась из его объятий. — Нам лучше идти. Я сказала маме, что мы будем в пять.

Мы покинули нашу хижину и, взявшись за руки, прогулялись по залитой солнцем территории. Выходя из дома, мы всегда прикасались друг к другу или держались за руки. Месяцы боли и разлуки оставили на нас эмоциональные шрамы, и нам не хотелось расставаться. Ночью, в безопасности заключив друг друга в объятия, мы говорили об этом. С каждым днём шрамы заживали всё больше.

Я подумала о Саммер, которая тоже оправлялась от пережитого. Она вышла из кататонического состояния через неделю после того, как мы привезли её домой, и я пробыла там ещё неделю. Она была тихой и замкнутой, но время от времени я улавливала проблески прежней Саммер. Она возвращалась к нам — всё, что ей было нужно, это время.

Мой телефон завибрировал, и я улыбнулась, увидев имя на экране. Я нажала на текстовое сообщение и показала его Ронану. Это была фотография улыбающегося Феликса с волосами песочного цвета и блондинки Лены, демонстрирующей обручальное кольцо. Над ней были слова «ОНА СКАЗАЛА «ДА»!»

В прошлом месяце мы с Ронаном навестили пум-оборотней, и мы четверо мгновенно подружились. Пумы-оборотни и волки-оборотни обычно презирают друг друга, но во время нашего мучительного побега мы сблизились. Их прайд устроил вечеринку, чтобы выразить нам свою благодарность, и даже Фелисити улыбнулась нам.

«Свадьба осенью», — написал Феликс. — «Надеемся, вы сможете прийти».

«Ни за что не пропустим», — ответила я. Ещё кое-что, что я узнала из нашей новой дружбы, это то, что самцы оборотни-пумы не запечатлеваются, как самцы оборотни-волки. Они сами выбирают себе пару.

Димитрий догнал нас по дороге к озеру.

— Как раз вовремя вы двое вернулись. Как там было в Монтане?

— Чудесно.

Я подумала о прошедшем месяце, проведенном в нашем с Ронаном домике в горах. Четыре восхитительных недели мы бродили по горам днём и изучали друг друга ночью. При мысли об этом по моему телу разлилось тепло.

Из леса донесся возбужденный лай, и я напряглась, когда Хьюго и Вульф бросились к нам. Вульф протиснулся между мной и Ронаном, а Хьюго прижался ко мне с другой стороны, а затем они начали обслюнявливать меня.

Я их оттолкнула.

— Я тоже скучала по вам.

Вытирая лицо рукавом, я поняла, что это была самая долгая разлука в моей жизни. Это была также самая долгая разлука, которую мы с Димитрием провели с момента нашего рождения. Я осознала, что теперь мы взрослые, и наши жизни развели нас в разные стороны. У нас будут праздники и семейные посиделки, но жизнь уже никогда не будет прежней.

«Почему загрустила?» — Ронан спросил по нашей связи.

Я снова взяла его за руку. «Я не грущу. Я думаю, насколько всё будет иначе, если Димитрий не будет всё время рядом».

— Надеюсь, вы проголодались, — сказал Димитрий. — Мама немного переборщила с едой. Она распорядилась приготовить на кухне столько индейки и ветчины, что хватило бы накормить небольшую армию, а также около дюжины гарниров и десертов. Папе пришлось одолжить несколько столов в поместье, чтобы вместить всё это.

— Я умираю с голоду, — сказала я, смеясь.

То, что начиналось как ужин в честь того, что мы с Димитрием стали воинами, переросло в огромный семейный праздник в честь Дня благодарения, который мы пропустили в ноябре. Меня опечалило, когда Ронан признался, что никогда не был на ужине в честь Дня благодарения, и я хотела наполнить его жизнь всем тем, что он упустил.

— Ты знаешь, куда поедешь? — спросила я Димитрия.

— Нью-Йорк. Дядя Крис и тётя Бет пробудут там до конца года, — сказал он. — Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, но, полагаю, ты планируешь остаться здесь.

— Мы не говорили об этом много.

Этот вопрос напомнил мне, что нам с Ронаном нужно было поговорить об этом. Я хотела больше увидеть страну, но сомневалась, что буду счастлива, живя в командном центре в городе. Я знала, что он точно не будет счастлив. Ему нужно было охотиться, как минимум, раз в месяц, и он любил бегать. Я была бы счастлива жить здесь и путешествовать по работе, но я не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным оставаться здесь ради меня.

— Я думал… — Дмитрий сделал паузу. — Неважно.

Голоса и смех достигли нас раньше, чем озеро показалось в поле зрения. Первым, кого мы увидели, был Джейс, мой двенадцатилетний кузен, который схватил меня, как маленький полузащитник.

— Ты здесь, — закричал он высоким голосом, который вот-вот должен был измениться.

Я взъерошила его каштановые волосы, которые были того же оттенка, что и у моей матери.

— Если ты подрастешь ещё немного, то собьешь меня с ног.

— Привет, Дэни, — крикнул его четырнадцатилетний брат Дэниел, который был так похож на мою мать, что мог бы сойти за её младшего брата.

— Я что, невидимка? — с притворным негодованием спросил Димитрий. Он посмотрел на меня. — Ты ведь меня видишь, правда?

Джейс хихикнул.

— Мы видели тебя сегодня утром.

— Дай девочке передохнуть, Джейс.

Дядя Нейт подошёл к нам, улыбаясь. Он был маминым дядей, что делало его нашим двоюродным дедушкой. Он, тетя Андреа и мальчики жили в Эшвилле, Северная Каролина. В пятьдесят девять лет в его волосах было больше седых, чем каштановых, но он выглядел подтянутым и моложавым, как человек, ведущий активный образ жизни.

Я крепко обняла его.

— Я так рада, что ты смог приехать. Я знаю, какой у тебя сумасшедший график из-за нового фильма.

— Ничто не могло бы нас удержать, — сказал он.

Дядя Нейт был известным автором романов в жанре военного детектива, и по одному из его циклов был снят безумно успешный фильм-франшиза. В настоящее время они работали над пятым фильмом, и он был одним из продюсеров.

— Дядя Нейт, это Ронан, — сказала я, когда мы закончили обниматься. — Ронан, это мой дядя Нейт.

Они пожали друг другу руки, и Ронан сказал:

— Дэни подарила мне несколько ваших книг. Они мне нравятся.

Дядя Нейт улыбнулся мне.

— Он мне уже нравится.

Мы прошли меньше пяти метров, прежде чем темноволосая пара бросилась ко мне и заключила меня в объятия. Я представила Ронана бабушке Ирине и дедушке Михаилу, и мы вместе пошли к озеру.

Мы вошли в дом, где нас с Ронаном окружили мои родители, дядя Крис, тетя Бет, тетя Джордан, дядя Хамид, Грейс и дедушка Тристан. Я беспокоилась, что Ронану может быть неуютно в окружении такого количества людей, но он, казалось, чувствовал себя непринуждённо в кругу моей семьи.

Мама пригласила нас на веранду поужинать, потому что столовая не могла вместить столько гостей. Димитрий не шутил насчёт праздника. Длинный стол был накрыт на двадцать персон, а на боковых столиках стояли подогреватели для еды и большие сервировочные тарелки.

Ужин был шумным и весёлым. Все благодарили друг друга, что заняло некоторое время, потому что в этом году нам было за что быть благодарными. Были произнесены тосты за нас с Димитрием за то, что мы стали воинами, и ещё тосты за нас с Ронаном.

Когда все съели всё, что могли, мама и тетя Джордан зашли в дом и вышли оттуда, неся огромный праздничный торт с девятнадцатью свечами на нём. Они поставили его перед Димитрием и мной, и все запели «С днём рождения».

Я озадаченно посмотрела на маму, и она сказала:

— Мы не праздновали твой девятнадцатый день рождения в ноябре. Что может быть лучше, чем когда мы все вместе?

После того как мы с Димитрием задули свечи, папа встал и ушёл в дом. Он вернулся, неся длинную деревянную коробку, в которой могла быть только одна вещь. Димитрий заёрзал на стуле, с трудом скрывая волнение.

— Димитрий, с тех пор, как ты научился держать меч, ты умолял меня дать тебе пару мечей, точно таких же, как у меня, — сказал папа.

— Я бы не сказал, что умолял, — вмешался Димитрий, и все рассмеялись.

Папа подошёл к нему.

— Я ждал того дня, когда смогу подарить тебе это. Ты станешь прекрасным воином, и мы с твоей мамой так гордимся тобой.

Он передал коробку Димитрию, который уставился на неё, пока я не толкнула его локтем. Он поднял крышку, и у него отвисла челюсть, когда он увидел пару сверкающих мечей, лежащих на ложе из чёрного шёлка. Его глаза были широко раскрыты от неверия, когда он поднял их на отца.

— Это… это твои мечи, — пробормотал он.

— Теперь они твои, — сказал папа. — Пусть они послужат тебе так же хорошо, как служили мне.

Димитрий покачал головой.

— Я не знаю, что сказать.

— Такое впервые, — сухо пробормотала Грейс, вызвав новый взрыв смеха.

Мама встала.

— Дэни, твой подарок немного отличается. Это от нас с папой, но все присутствующие помогли. Мы посоветовались с Ронаном, и он заверил нас, что тебе понравится.

Я повернула голову в сторону Ронана, который загадочно улыбался. Мы с ним отсутствовали больше месяца. Когда она с ним советовалась? И по какому вопросу?

Мама протянула мне руку.

— Пойдём.

Мы с ней спустились на нижнюю террасу, и моё любопытство росло с каждым нашим шагом. Мы остановились, и я оглянулась на свою семью, которая столпилась на ступеньках позади нас, выглядя такими же взволнованными, как и я.

— Эльдеорин учил меня этому, так что, надеюсь, я всё поняла правильно.

Она подняла руку и сделала размашистое движение ладонью.

Несколько секунд ничего не происходило. Но потом воздух начал мерцать, словно тепло, поднимающееся от асфальта, а деревья на другом конце небольшого озера покрылись рябью и изменились. Я прищурилась, когда что-то начало обретать очертания, и прикрыла рот рукой, когда увидела, что это было.

— Дом?

Я уставилась на бревенчатую хижину на другом конце озера. Передняя часть хижины почти полностью была из стекла. На втором этаже был балкон на втором этаже, а веранда выступала над водой.

Я почувствовала, что Ронан стоит у меня за спиной, и повернулась к нему лицом.

— Ты хочешь здесь жить?

— Я хочу жить там, где ты, — он заправил прядь волос мне за ухо. — Мы сможем путешествовать и работать, а когда вернёмся домой, то это будет наш собственный дом здесь, на озере.

— А как же твой домик в Монтане?

— Он будет прекрасным местом для отдыха, поскольку никогда не было настоящим домом, — тихо сказал он. — Здесь мы будем рядом с твоей семьёй, и я смогу охотиться и бегать, когда захочу.

— Мы тоже твоя семья, — сказала ему мама.

— Теперь ты застрял с нами, — крикнул Димитрий.

— Ты уверен?

Я посмотрела Ронану в глаза. Мне нужно было знать, что он хотел этого и делал это не только для того, чтобы осчастливить меня.

— Да, — он повернул меня лицом к озеру и обнял. — Тебе нравится?

— Мне нравится.

Я уже представляла, как мы просыпаемся в нашей спальне с видом на озеро, залитое утренним солнцем.

Ронан придвинулся ко мне поближе.

— Тогда пойдем, посмотрим наш новый дом.

Я повернулась вместе с ним и увидела своих родителей, стоявших рядом. Я подбежала и обняла их одновременно.

— Спасибо.

Мама, папа, Ронан и я пошли к домику, используя новую гравийную дорогу, которая ответвлялась от главной дороги и тянулась вдоль озера. Мама спрятала дом с помощью гламура, чтобы я не увидела его до открытия. Я не могла поверить, насколько все хранили такую тайну.

Вблизи хижина оказалась больше, чем я думала. У неё была открытая планировка, за исключением огромного каменного камина и дымохода в центре, а в задней части дома находились гостевая комната и ванная. Я с радостью обнаружила небольшой камин в хозяйской комнате и вид на озеро. Дом был полностью меблирован, а это означало, что сегодня мы с Ронаном будем спать в нашем новом жилище.

— Нас не было пять недель. Когда вы всё это успели? — спросила я родителей, когда мы вернулись на первый этаж.

Мой отец улыбнулся.

— У нас было две бригады, и они работали круглосуточно.

— И пока они его строили, я заказала всю мебель, — сказала моя мама. — Мне помогали Бет и Джордан.

Я в благоговении огляделась по сторонам.

— Тут прекрасно.

Моё внимание привлекло какое-то движение на диване и, повернув голову, я увидела два крошечных личика, выглядывающих из-под подушки. Сбоку от подушки появилось третье личико, а за ним четвёртое. Я подошла и, приподняв подушку, обнаружила четырёх прячущихся там импов.

Мама рассмеялась.

— Это подарок от Джордан. Они спрятались в её спортивной сумке в лаборатории, поэтому она принесла их сюда в качестве подарка на новоселье.

— Это вы принесли мне брелок-ключ, — сказал я, и они оживлённо защебетали.

Я повернулась к Ронану, который вздохнул.

— Ты хочешь оставить их себе, не так ли?

— Если бы не они, мы бы не сбежали, — я оглянулась на четыре полных надежды лица. — И им больше некуда идти.

Ронан указал на импов.

— Никаких краж, и вход наверх запрещен.

Они кивнули с меньшим энтузиазмом. Я решила не говорить ему, что самый быстрый способ заставить импа что-то сделать, это приказать ему этого не делать.

Мама заговорщицки улыбнулась мне и взяла папу под руку.

— Мы дадим вам двоим немного устроиться. Приходите позже, нам ещё нужно разрезать торт.

Как только они ушли, я обняла Ронана за шею.

— Я не могу поверить, что у нас есть собственный дом. Я хочу посмотреть его снова.

Он рассмеялся, и мы обошли весь дом во второй раз. Здесь даже была полностью оборудованная кухня. Всё, что нам нужно было сделать, это забрать наши вещи из хижины и из моей старой спальни.

Ронан показал мне большую прихожую в задней части дома.

— Твоя мама велела сделать её достаточно просторной, чтобы я мог раздеться и перевоплотиться.

Я вышла на улицу и вдохнула свежий, землистый запах леса, аромат полевых цветов и молодой листвы. Было приятно вернуться домой.

— Знаешь, что я хочу сделать в первую очередь? — спросила я.

— Я могу придумать несколько вещей, — произнёс он позади меня голосом, понизившимся на октаву.

— Я тоже, — я посмотрела на него через плечо. — Наперегонки с тобой до бассейна.

Его глаза загорелись золотом.

— Что я получу, если выиграю?

— Меня.

Ронан одарил меня хищной улыбкой, от которой мой пульс участился. Я бросилась в лес, и мой смех заскользил за мной по пятам.

Прошло немного времени, прежде чем я услышала его приближение, и я набрала скорость, но не настолько, чтобы он не смог меня обогнать. Он не знал, что я стала быстрее после лианнана, и теперь я могла легко поспевать за ним. Я собиралась рассказать ему, но пока умалчивала об этом, потому что ему нравилась погоня.

Да и мне очень нравилось, когда он меня ловил.

— КОНЕЦ ~

Заметки

[

←1

]

паракорд — парашютный шнур в дословном переводе. Популярный материал для изготовления темляков, подвесов и прочих украшений и полезных дополнений к ножам и другим предметам

[

←2

]

Каладриус — в римской мифологии белоснежная вещая птица, вестник смерти

[

←3

]

Inima mea îți va aparține mereu. (румын.) — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

[

←4

]

FDA — Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов — агентство Министерства здравоохранения и социальных служб США, один из федеральных исполнительных департаментов.

Content

Карен Линч
Буря

ГЛАВА 01

ГЛАВА 02

ГЛАВА 03

ГЛАВА 04

ГЛАВА 05

ГЛАВА 06

ГЛАВА 07

ГЛАВА 08

ГЛАВА 09

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24