СССР-2012 Здравствуй, юность в сапогах!

Глава 1

Глава 1

Водяная плеть, прилетевшая из тумана, разбилась об один из каменных дисков, вращающихся вокруг меня, и я тут же ответил в ту сторону залпом мелких камней, надеясь зацепить хитрого противника. Бить приходилось наугад, потому что та сволочь, Олег, Мастер с аспектом воды, мало того, что скользил по земле, создав под ногами демпфер из жидкости, от чего моё чувство дрожи земли не работало, так ещё затянул арену туманом, который каким-то образом размывал и маскировал его ауру, от чего и техника полученная от китайца тоже была бесполезна. А ведь сам я не использовал Полог тьмы, играя честно. Может быть зря, но против этого засранца он всё равно не работал.

Туман колыхнулся, затягивая свободное пятно вокруг меня и тут же выпал мелким противным дождём. При этом мне пришлось ещё потратить пару секунд на то, чтобы впитать всю воду, ведь драться с водяным Мастером стоя в луже станет только полный кретин. И естественно, он тут же атаковал, пользуясь моей заминкой. Тяжёлые капли били с огромной силой и, если бы не заранее подготовленные мой земляные стены вполне могли бы вынести меня с поля боя. Зато скрывшись за поднятыми преградами я сумел сориентироваться и наконец, заняться делом.

Что мне особо нравилось в аспекте земли все мои техники с трудом создавали новую материю, но прекрасно использовали уже существующую. Сделать из комка земли каменный диск? Да запросто, дело одной секунды. И при этом он будет настоящим, тяжёлым и материальным. Остановить такой каким-нибудь водяным или огненным щитом практически нереально. Даже энергетические получают солидный урон, особенно если сделать снаряд с сечениями, от чего он будет разлетаться при попадании, дополнительно перегружая защиту.

А ещё можно начать изменять поле боя, засоряя его ямами, стенами и каменными шипами, торчащими в разные стороны. Всё, чтобы мой противник почувствовал себя как дома. Сил это жрало немерено, всё-таки даже для Мастера работать на больших расстояниях непросто, а арена была побольше футбольного поля, но я справился. И это тут же дало результаты.

По изрытому полю уже нельзя было скользить легко и непринуждённо. Даже с умением Олега ориентироваться с помощью рассеянной в воздухе воды это не всегда помогало, и я начал получать информацию, где он находиться. И бить сразу же, как только приходил отклик, тем более что по твёрдому телу вибрация передаётся куда быстрее чем по воздуху или воде.

В противника полетели те самые каменные диски. Тонкие, острые, но при этом достаточно увесистые, чтобы пробивать любой водяной щит. Правда Олег был опытным бойцом и тут же принялся выставлять энергетическую защиту, да ещё установленную под углом, от чего мои атаки наносили куда меньше урона, но… на всё это тратилась энергия. И пусть Мастер — это не Кандидат и тем более не Разрядник, но и расход у нас идёт огромный. И если мне всё же проще, так как нет нужды тратиться на создание рабочей материи, только на её изменение, то вот Олегу приходилось выкладываться по полной.

Понятное дело, что затягивать бой было не в его интересе, поэтому я без удивления узнал, что противник быстро приближается. Две секунды и он взлетел на вершину сотворённой мной стены, тут же сходу обрушив на меня серию ударов. Капли, затем пощёчина громадной водяной рукой, раз, другой, а после всё те же водяные бичи. Ими Водяной владел в совершенстве, вот только сегодня ему не повезло с противником.

Капли я принял на щиты, всё так же вращающиеся вокруг меня. Руки встретил энергетическим барьером, таким же как сам Олег отбивал мои диски, а вот хлысты даже блокировать не стал. Покров плюс Каменная кожа и они не смогли даже одежду повредить. Сам же при этом я успел атаковать Каменной клеткой, создав вокруг противника загнутые внутрь колья, запирающие его внутри, и уже собирался добить, когда чуйка взвыла.

Если бы не сатори, сейчас я бы безнадёжно продул. Просто не успел бы среагировать, несмотря на сознание, разделённое на два потока. Одно отвечало за те самые щиты, служившие мне защитой, другое за атаку. И когда Олег вдруг изменил технику водяных хлыстов, сделав из них струи под высоким давлением, именно та часть разума, отвечающая за защиту, вовремя подсунула ему все три щита, что дало мне время, а сам, буквально катапультировался оттуда куда подальше, доказывая, что в своё время не зря Выгорский со мной возился. Ну и естественно послал в сторону Олега волну дрожи, находя, где именно он сделал запас воды, потому что такой трюк требовал довольно много рабочей жидкости.

Гадёныш устроил бассейн в одной из моих волчьих ям. Естественно, я тут же схлопнул её, не просто закрыв, а смешав жидкость с землёй. Оперировать грязью Олег не умел и это тут же отсекло его от источника рабочей материи. Конечно, дай время, и он сумел бы отделить жидкость от плотных фракций, только кто ж ему его даст! Оказавшись в безопасности, я тут же атаковал по всем уровням, забив на защиту.

Диски по разным уровням, в том числе и по земле, на манер циркулярных пил, шипы, клетки, проваливающаяся под ногами земля. В ход пошло всё, и Олег не выдержал. Попав в очередную клетку, он просто не успел среагировать и вовремя освободиться, так что я сначала создал под ним яму побольше, провалив под землю, а следом наполнил её каменными шипами, которые хоть и не пронзили противника, но довольно надёжно его зафиксировали. При желании мне было достаточно просто схлопнуть яму и всё, амба, но поскольку бой был тренировочным, делать этого я естественно, не стал.

— Стоп! — голос Татьяны Игоревны разнёсся по арене. — Закончили. Победитель — Калинин.

— Держи краба, — оказавшись у ямы, я убрал колья и подал руку бывшему противнику помогая ему выбраться. — Почти подловил меня. Такой струёй ведь и перепилить мог, несмотря на всю защиту.

— Жаль не получилось, — в голосе Водяного не было ни капли раскаяния, но протянутую руку он принял, легко выскочив из ловушки. — Вообще условия были не честными.

— А на воде я с тобой связываться бы не стал. — И мне не было стыдно. Нужно уметь признавать свои слабости, а Олег не показал и половины своего арсенала из-за ограниченности в рабочем материале. Я видел записи, этот Мастер как-то на обычном озере сумел цунами устроить. Жуткое зрелище. — Я что, на самоубийцу похож? Кстати, давно хотел спросить, как ты маскируешься от поиска? Что за техника?

— Я называю её Родством с туманом. — не стал чиниться тот. — по сути я распределяю ауру на большую площадь, от чего поисковые техники просто сбиваются. Точно так же и с теплом происходит. Только при этом нужно чтобы концентрация воды в воздухе была достаточно высокой. Я бы дал тебе методику техники, но она для служебного пользования. Сделай запрос, думаю, тебе не откажут.

— Хватит любезничать, давайте на трибуну, — Прервала нас Сикорская, будем разбирать ваши ошибки.

Мы пожали плечами и довольно быстро оказались на месте. Что какие-то сто метров для двух Мастеров. Пара прыжков, не больше. Нас уже ждали. Мои девочки, семь Мастеров, пара Командоров, решивших поглазеть на тренировки, и Татьяна Игоревна, занявшая место старшего инструктора центра подготовки. Не слишком солидная должность, но это только если не знать кто эта седая женщина в старомодном платье. Таких идиотов не имелось и даже сам директор прислушивался к советам Сикорской. Да и не только он. В наш центр потянулись энергеты со всей страны, потому что опыта Матушке Зиме было не занимать, и она щедро делилась им с любым готовым учиться.

— Итак, какие ошибки совершили бойцы? — Татьяна Игоревна обожгла меня взглядом, видя, как я устроился между подружками, чмокнув их по очереди, но не стала заострять внимание. — Пожалуйста, Дмитрий Анатольевич.

— Водяной не создал запас рабочего материала. — поднялся один из Командоров, с погонами полковника ВДВ. — Техники созидания работают медленней чем техники управления. Это не позволило ему атаковать в полную силу.

— Согласна, — кивнула второй Командор, дама в гражданке, но по некоторым приметам можно было определить, что она имеет отношение к спецслужбам, правда каким именно я так и не понял. Явно не КГБ, тех я нутром чуял, но и не милиция. Может фельдъегеря? Впрочем, всё равно. — И мне кажется, что товарищ Марков затянул с атакой, что позволило товарищу Калинину изменить поле боя под свои нужды.

— Тут двоякая ситуация. — покачала головой Сикорская. — С одной стороны да, сражаясь против энергета с аспектом земли или хорошим пониманием техник этой стихии следует знать, что он может и будет использовать территорию для своих нужд. Ловушки, укрепления, быстрое перемещение, скрытое от глаз противника, это конёк управляющих землёй. Но при этом так же верно, что на это они тратят много сил, а Олег Алексеевич был лишён такого объёма рабочей материи своей стихии. А что про Семёна можете сказать?

— Мне кажется, что он тоже затянул с атакой, — неожиданно для меня подала голос Лена, тут же смутившись от направленного на неё внимания, но сумевшая взять себя в руки и продолжить. — Ему не нужно было накапливать материю для атаки, он мог сразу начать действовать, но отдал инициативу.

— Верно, — одобрительно кивнула Татьяна Игоревна. — Зачастую это означает поражение. Играть от обороны можно если ты знаешь противника, но даже так вполне можно нарваться на неожиданную атаку, которая станет фатальной. Это не означает что кидаться в бой нужно очертя голову, разведка всегда есть и будет основой основ, но и закапываться себя только в обороне, отдавая противнику тактическое преимущество это путь к поражению. И не забывайте, что у нас не спорт, победы по очкам не будет. Враги нашей страны не дремлют, а значит впереди тяжёлые бои, где варианта всего два — победа или смерть.

— Ясно. Понятно. — зашумели зрители. — Так точно.

— В качестве домашнего задания распишите ваш анализ поединка. — если кто-то думал, что на этом Сикорская успокоится то сильно ошибался. — Запись возьмите у охраны, я их предупрежу. Так же опишите как бы вы действовали с такими противниками. На этом закончим. Жду вас на следующей неделе, по графику. Спасибо, товарищи, все свободны.

— А мне понравилось, как ты дрался, — поддержала меня Софья, когда, попрощавшись, мы вышли на улицу. — Просто вас изначально поставили в неравные условия. Понятное дело, тебе было легче, но при этом ты не позволил себе относиться к поединку спустя рукава, а ждал каких-нибудь сюрпризов от Маркова. И не попался на его уловку.

— Да, но всё равно мне нужно больше работать с техниками других стихий. — я обнял девчонок, прижимая к себе. — Если бы Водяной умел работать с грязью, он бы меня раскатал в момент. А с водой у меня вроде неплохо получается, так что хочу в следующий раз попробовать.

— Ты слишком требователен к себе, — поддержала подружку и соперницу Лена. — у тебя всего две недели как прорыв был, а ты уже почти на равных бьёшься с опытным Мастером. Тренировки — это хорошо, но отдыхать тоже нужно не забывать.

— Тогда сейчас и начнём, — я снял «Чайку» с сигнализации. — давайте купим чего-нибудь вкусненького, завалимся ко мне и какой-нибудь фильм посмотрим. Как вам предложение? Только сначала к игроделам заедем, проверим чего они натворили, а то второй день звонят, хотят похвастаться.

Возражений не имелось, и мы вырулили со стоянки центра переподготовки. Настроение у меня было отличное и я действительно не считал, что нас с Олегом поставили в неравные условия. Фактически это был мой первый бой в новом ранге, до этого я всё время тратил на отработку техник и стабилизацию состояния. С момента моего возвращения из путешествия по Европе прошло три месяца и дело шло к Новому году, и всё это время я провёл или в больницах да санаториях, или тренируясь. И лишь сейчас смог вздохнуть относительно свободно, хотя впереди было ещё три месяца курсов военной подготовки.

Да, Советский Союз не мог позволить себе разбрасываться кадрами, особенно такими как Мастер аспекта Земли. И нет, на курсах меня не учили убивать, с этим прекрасно справлялась Татьяна Игоревна. Просто любой подобный мне энергет, это готовая строительная бригада, способная в кратчайшее время навести переправу через практически любую водную преграду. Или создать безопасный проход через минное поле. Мне для этого даже заходить на него не нужно, достаточно послать волну вибрации, вызывающую срабатывание детонаторов. Короче применений моим способностям масса, как на фронте, так и в быту, и именно этому меня и учили.

К чести, тех, кто готовил методички для этих курсов написаны они были не для инженеров строителей, а для подсобных рабочих, вдруг получивших в руки волшебный отбойный молоток. Получилось что-то в стиле, если глубина до трёх метров — поднимаем и укрепляем грунт на дне, чтобы танки прошли, не заливая люк в башне. А если глубже, то делаем каменные плиты, которые каждый два метра кладём на колонны. Два метра, это примерно три шага. И всё в таком стиле. Просто, доходчиво, понятно.

Однако это не решало вопрос с моей службой, но там вообще было непонятно что и как делать. С одной стороны, я подлежал призыву на общих основаниях. С другой — у меня имелась бронь от завода беспилотников, да и ранг Мастера как бы намекал, что с обычными призывниками мне делать нечего. Энергеты это не джедаи и на генеральское звание я не претендовал, но и пускать меня с автоматом в атаку это всё равно что забивать гвозди микроскопом. В итоге я особо не парился, оставив этот вопрос на откуп деду. Пока проблем не было, хоть дед недовольно ворчал, мол не служил, не мужик, но так, чтобы я не слышал. А после моего награждения орденом Красного знамени и вовсе угомонился, хвастая всем и каждому какой у него внук, самого Менгеле завалил.

Кстати, скандал с покровительством Доктору Смерть Центрального Разведывательного Управления вышел грандиозный. Понятное дело, американцы поначалу всё отрицали, строя из себя святую невинность, ровно до того момента, как двенадцать секретных тюрем ЦРУ в разных странах были внезапно атакованы. И на свет появились сведения об опытах Йозефа Менгеле под крылышком янки, его экспериментах, пытках и прочем. Были обнародованы списки жертв, в котором вдруг оказалось полно союзников американцев.

Директор ЦРУ подал в отставку, на него повесили всех собак и тот, не выдержав давления, совершил самоубийство тремя выстрелами в спину, но общественность это никак не успокоило. Мир до сих пор лихорадило, на Ближнем Востоке и в Европе проходили массовые антиамериканские митинги, а наши дипломаты зашивались от наплыва желающих дружить. А тут ещё, как я и предсказывал, Советский Союз выступил с заявлением, что готов продать технологию вспененных аккумуляторов.

В общем жизнь била ключом, но меня это практически не задевало. Героем дня стала Татьяна Игоревна Сикорская, Матушка Зима, чьё возвращение было ярко освещено в советской и международной прессе. Глупых вопросов, мол, а что она делала в Париже, никто не задавал. Точнее поначалу американцы попытались перевести стрелки, но потом встал вопрос, а что, собственно, Менгеле там делал, и тут уже возбудились французы, у которых случился политический кризис и к власти пришли не слишком расположенные к США люди.

А тут ещё новому правительству, да и остальным странам Европы подкинули информацию о заложенных под столицами энергетических бомбах… короче, можно было с уверенностью сказать, что этот раунд остался за нами. Я же сейчас хотел одного — чтобы меня оставили в покое и дали насладиться тихой и мирной жизнью, где не надо никого убивать, ни от кого убегать и вообще самое страшное что может случиться — это проспать на учёбу. Да и то не мне, а девчонкам, сам то я нигде не учился и не работал. Вёл категорически аморальный образ жизни и мне это чертовски нравилось.

Глава 2

Глава 2

— Неплохо, мне нравится. — Я покрутил в руках лист с отпечатанными картами и протянув моим девчонкам, взял следующий. — Этот тоже ничего, но киборгов всё же нужно сделать более уродливыми. И синий цвет должен быть доминирующим.

— А зачем всё это? — подала голос Таисия, новенькая девочка-художница, пришедшая в команду совсем недавно. — Почему нельзя сделать их нормальными?

— Это называется мягкая сила. — Я уселся на стул, разложив перед собой листы. — То, что мы делаем будет коллекционно-карточной игрой. Не только физической, хотя такие наборы мы тоже будем выпускать, уже есть предварительная договорённость с типографией, но и сетевой компьютерной. И есть намётки чтобы войти в один крупный проект. По большому секрету скажу, что ещё с прошлой пятилетки развивается программа глобальной сети. На орбиту выводится группировка спутников с помощью которой сеть будет доступна в самых отдалённых районах не только нашей страны, но и всего мира. А кроме того, активно разрабатывается так называемый школьный компьютер для самых бедных стран. Небольшой ноутбук, предельно дешёвый, но достаточно мощный, чтобы с его помощью учиться. В него ещё будет интегрировано зарядное устройство с вращающейся рукоятью, чтобы заряжать там, где нет электричества.

— Но мы здесь причём? — было видно, что ребятам интересно то, что я рассказываю, но связать одно с другим они пока не могли. — Мы же игру делаем.

— Всё верно. И будем делать её такой, чтобы она даже на калькуляторе запускалась. Или на кофеварке. — Я усмехнулся, вспоминая свой старый дом, полностью оборудованный умными устройствами, которые управлялись голосом. До такого здесь ещё было далеко, но кое-что я собирался внедрить в ближайшее время. Прогрессор я или погулять вышел. — И теперь представь, вся Африка, вся Латинская Америка, весь Индокитай и прочая Океания будут сидеть в нашей, советской сети, с этих простеньких компьютеров, на которых будет предустановлена наша игра. А там вот! — я поднял два листа, с пробными отпечатками карт. — Красный Союз и синяя Республика. В Союзе красивые девушки, одетые в красивую форму, бойцы в роботизированных костюмах, радующих глаз, лидер — могучий, харизматичный, без внешних дефектов. За таким и в огонь, и в воду можно пойти!

— А Республика, наоборот, — первой сообразила Лена, которой положено было тонко чувствовать эмоции. — Девушки красивые, но одеты как, я извиняюсь, бляди.

— Девицы с низкой социальной ответственностью, — поправил я подружку. — Но в целом верно.

— Уродливые киборги, лидер, мерзкая куча жира на троне с роботизированными паучьими лапами. — задумчиво покрутила рисунки в руке Соня. — Это отсылка к Франклину Рузвельту? Мы же были союзниками во время войны.

— Да не были мы союзниками, — я грустно вздохнул. — Помнишь? Если будет побеждать Германия нам следует помогать России, но, если будет побеждать Россия, нам следует помогать Германии. Это не он сказал, а Трумэн, но сути не меняет. Американцы на нас просто зарабатывали и вступили в войну только когда было предрешено что рейх падёт, чтобы урвать свой кусок пирога. И тут же придумали операцию «Немыслимое».

— Его же Черчилль придумал. — Внезапно поправила меня Василиса, наша главная художница, внимательно прислушивающаяся к разговору, хотя с ней мы это уже обговаривали. — Но я согласна, без Рузвельта там никак обойтись не могло, раз действия подразумевали атаку совместными силами.

— Вот именно! — я наставительно поднял палец. — Оба этих якобы союзника, спали и видели нас в гробу в белых тапках. Но обломались. Поэтому визуальное сходство мы делать не будем, но уверен, отсылку поймут многие. Для этого мы и перенесли антураж в космос, чтобы иметь возможность делать подобные аллюзии. А те, кто будут играть в нашу игру, постепенно будут приучаться, что красные, красивые и хорошие, а синие, уродливые и плохие. Это и называется мягкой силой. С детства программировать людей на определённые знаки.

— Как-то это звучит… не очень, — поморщилась Таисия, — словно мы им в головы залезаем.

— Почему как будто? — я удивлённо пожал плечами. — Именно что залезаем. Но начали эту войну не мы. Соединённые Штаты стоят на трёх китах, армии, долларе и Голливуде. У них с начала двадцатого века снимают фильмы о гордых американских героях, спасающих мир от разных угроз, в том числе советской. Более того, там просто запрещено показывать своих в плохом свете, какими бы ублюдками они на самом деле не были. Так что считайте, что вы на фронте, пусть и идеологическом. И нам предстоит выиграть битву за души молодёжи всего мира! Задача ясна⁈

— Так точно!!! — вот чего я не ожидал, что все мои художники разом встанут по стойке смирно и рявкнут так, что стёкла задрожат. Хотя чего это я. Советские дети они такие. Анекдот про скворечник из черепа американских коммандос, как бы не анекдот вовсе если вспомнить про пионеров-героев.

— Значит работаем! — я прихлопнул листы рукой. — Время у нас ещё есть, клиент игры ещё в стадии разработки и будет готов где-то месяца через три. Потом тестирование, доводка, так что в целом раньше полугода ждать альфу не стоит. За это время у нас должен быть готов базовый набор. Союз, Республика, нейтралы, всего сто пятьдесят, максимум двести карт, на которые у нас уже просчитан баланс. Остальные фракции и наборы будем уже допиливать по ходу, так что работы хватит всем и надолго. Так что работаем товарищи, работаем! Мир сам себя не завоюет!

— А есть смысл влезать в такие игры? — Софья затеяла этот разговор только когда мы вышли от ребят, оставив их творить, пока заряжены энтузиазмом. — Это не шутки, это уже большая политика. Кто вообще нас туда допустит.

— Твой отец, к примеру, — я пожал плечами. — Не забывай, что он генерал КГБ и занимает весьма немаленькую должность в главном управлении. Конечно, внешние операции не его профиль, но от него ничего такого и не требуется. Мы зайдём через ЦК Политбюро.

— Тебе поэтому товарищ Чумаков на днях звонил, — понимающе кивнула девушка. — А я ещё думаю, что за секреты.

— Да нет у меня от вас никаких секретов, — я обнял девушек, обратив внимание, что Лена никак не прореагировала, занятая смартфоном. — Лен, что-то случилось?

— А? — дёрнулась та? — Нет! Точнее да. Этот… режиссёр-п-постановщик… я совсем не так представляла себе звучание! А он фактически убирает электронные инструменты, снижая их громкость, от чего теряется весь рисунок мелодии!!! И главное упорно не хочет понимать то, что я говорю!!!

— Значит надо слетать и лично объяснить, что он не прав. — пожала плечами Сикорская. — Надавить в конце концов. Понятное дело, им фактически навязали твою рок-оперу, и они всячески её саботируют. Но у тебя карт-бланш от самого Лаврентия Павловича, а значит ты можешь требовать даже замены режиссёра.

— Надо было слушать тебя, Семён и сразу со своим режиссёром приехать, — грустно кивнула Зосимова. — Но нет, не хотела обижать, думала нельзя же так. Заслуженные товарищи, они знают, что делают. И получила за это.

— Так что мешает сейчас сделать то же самое? — я повернул к себе подружку, заглядывая в глаза. — Тебе нужно заявить о себе, значит всё должно быть сделано по высшему разряду. Пусть даже после этого ты разосрёшься со всем Большим театром. Плевать! Ты станешь известной, мы тебя раскрутим на радио, и они сами приползут звать обратно! Вот увидишь!

— Ты просто не представляешь, что это за люди. — Лена грустно покачала головой. — Это банда почище преступников. Там сплошная круговая порука, узкий круг пробиться в который практически невозможно.

— Я думал, там наоборот, дикое соперничество, — никогда не лез в это осиное гнездо под названием богема и не собирался, но и за свою девушку я был готов порвать любого в прямом и переносном смысле. — Понятно, что чужих они стараются не пускать, но вряд ли между самими режиссёрами большая любовь.

— Надо давить через Союз Композиторов, — вот кто не знал слово поражение, так это Соня. — Раз уж там в принципе дали разрешение на постановку, значит и режиссёра сменить разрешат. Особенно под соусом мол дорогу молодым и прочее. Тут главное, чтобы этот ваш Левин сам не испугался.

— Он не наш, его Иосиф Эмильевич нашёл. — я вспомнил, как Цемель привёл похожего на подростка парнишку, которому оказалось уже под тридцатник, и заявил, что это наш новый режиссёр-постановщик. — Не думаю, что он откажется. Лазарь давно перерос своё место, ему нужно двигаться дальше. Да и нам будет лучше иметь под рукой человека способного осилить постановку такого уровня.

Глядя на щуплого, какого-то помятого и испуганного с виду Лазаря Яковлевича, я не поверил, что он вообще способен на что-то кроме похмелья. Но мой импресарио имел изрядный кредит доверия, так что мы дали возможность поработать, тем более что режиссёр действительно был нужен, впереди планировался большой концертный тур нескольких групп. И надо сказать, я ни разу не пожалел. Левин оказался профессионалом, да ещё с дипломом, и кучей идей, из-за которых он и не прижился в больших театрах. А вот у нас развернулся по полной, но было видно, что его тянет к чему-то большему чем шоу. Так что это была отличная возможность реализовать себя.

— Думаете, надо ехать? — Понятное дело, что Лена сомневалась, всё-таки шаг был крайне серьёзным и мог привести к катастрофическим последствиям, но я лично считал, что лучше перессориться со всем Большим театром и сделать хорошо, чем пытаться угодить и в итоге получить дерьмо на выходе. То, что малолетнюю выскочку откуда-то из провинции будут топить я не сомневался. Как и в том, что нам обязательно надо показать зубы.

— Хочешь, я с тобой поеду? — мне было не сложно, а поддержать подругу и будущую спутницу жизни было делом чести для мужчины. — Возьмём Иосифа Эмильевича, всё равно он в Москве уже больше времени проводит чем дома, и рванём. Нагнём там всех, и сделаем так как нам надо, а не как им хочется.

— Хочу. — Зосимова закивала, словно китайский болванчик, с Семёном ей сам чёрт был не страшен. Да и куда какому-то там необразованному чёрту до Мастера-энергета, кавалера орденов Красного знамени, Почёта, ордена за Личное мужество и даже, по большому секрету ордена Ленина и Золотой звезды Героя. И это всё в восемнадцать лет! Тут старики то далеко не все таким могут похвастаться, а значит и авторитет у такого человека будет куда выше. — Поехали!

— Договорились! — я чмокнул девчонку в макушку. — Сонь, ты с нами?

— У меня учёба. — поморщилась та. — Контрольная неделя, никак не вырваться. Так что вы давайте сами, я за Лену кулаки держать буду. Поехали поедим, а то я с учёбы сразу к вам, да и время уже к вечеру. Заодно и с Иосифом Эмильевичем созвонитесь и всё обсудите.

Возражений не последовало. Кушать хотелось не только Софье, но и нам с Леной. Зосимову я забрал из консерватории, где она постигала тайны сочинения музыки, Сикорская же добиралась своим ходом. Машинку ей уже переобули к зимнему сезону, так что девушка уверенно рулила, не пугаясь других участников движения, словно всю жизнь провела за рулём. Хотя удивляться тут было нечему, способность адаптироваться у энергетов была куда выше, а Соня так и вовсе недавно освоила сатори, что вкупе с нечеловечески быстрой реакцией делало её прекрасным водителем.

Ужинать мы отправились в «Дербентский столик», к дяде Казибегу. Айдин уже закончил университет, отказался от распределения и тут же уехал в тур по всему Кавказу. Мне казалось, не было ни одного аула, где бы он не побывал. И в каждом его встречали как дорогого гостя, хоть половина зрителей точно приехала с прошлого концерта. Было ощущение, что это гигантская свадьба, что путешествует из города в город и из села в село. Впрочем, это никому не мешало, зрители были в восторге, так что я туда не вмешивался. Правда, у меня было опасение, что Керимов может поймать звезду и уйти на вольные хлеба, забрав с собой все песни, что мы для него сочинили, но видимо, совесть у Айдина всё же имелась. А может он просто ещё недостаточно обнаглел.

— Какие люди! Проходите скорее, проходите! На улице прохладно, а у Казибега всегда тепло для дорогих гостей! — дядя Эмина встретил нас практически у порога, лично проводив к столику. Девочки давно уже не шугались такого яркого гостеприимства, принимая его спокойно, но с уважением к хозяину, поэтому позволили забрать свои куртки, а я так и вовсе был без верхней одежды. Добежать из машины до двери я бы и в сорокаградусный мороз смог, а сейчас, несмотря на начало ноября, даже десяти градусов ещё не было. — Семён, дорогой!!! Сколько лет, почему не заходишь? Красавиц своих не приводишь?!!

— Дела, дела, дядя Казибег, — я с удовольствием обнялся с ещё совсем не старым лезгином. — Вечно бегаю, то там, то сям. Вот вырвались к тебе покушать, а потом опять нужно бежать. Слышал, по мотивам моих игр кино снимать будут? Вот нужно к сценаристу заехать, предварительный вариант сценария почитать. Короче минуты свободной нет, чтобы передохнуть.

— Так на что ещё нужна молодость? — не стал мне сочувствовать хозяин кафе. — ты сильный и энергичный, тебе сейчас работать надо. Вот станешь старым и дряхлым, будешь сидеть как я в маленьком кафе, кормить гостей, слушать их истории и рассказывать свои. Тогда и отдохнёшь.

— Боюсь мне до этого ещё лет двести шуршать придётся, — пределов жизни энергетов не знал никто, но по предварительным подсчётам Мастера, взявшие ранг до двадцати пяти, вполне имели шанс дожить до такого срока. — А там уже коммунизм наступит, всё будет бесплатно и никаких кафе не станет.

— Даже если будет коммунизм, всё равно кому-то нужно будет вкусно кормить людей, — справедливо заметил Керимов-старший. — Присаживайтесь, сейчас хинкал принесу, афарар, амгеч, шашлык! Всё для дорогих гостей!

— Несите, дядя Казибег! — как и все энергеты мои девочки были любительницами поесть, но главное, что являлось предметом засвисти всех девушек, кому не повезло с одарённостью, при этом они совершенно не толстели, оставаясь стройными и лёгкими. — Всё несите! Мы голодные просто ужас!

Покушали мы на славу. Казибег, как всегда, был хлебосольным и кормил до отвала. Сегодняшний день не стал исключением. Мы сидели, ели, запивали вкуснейшим компотом, потому что были за рулём, да и в целом выпивали редко, и разговаривали с хозяином кафе. Обсудили карьеру Айдина, его планы обосноваться на побережье Чёрного моря, которые поддержал Иосиф Эмильевич. Я тоже был не против, понятное дело, в столице было бы лучше, но наша Москва, это не та Москва, которая осталась в прошлой жизни. Тут всё же было куда более спокойно, и я бы даже сказал целомудренно, поэтому те же Сочи куда лучше подходили для заработков. Всё-таки и Кавказ рядом, да и курортников всегда хватает.

Заодно я узнал, как там у Эмина дела. Наша компания разбежалась, кто-то, как Данила и Вадим ушёл в армию, причём оба попали в спецназ, как и собирались. Писали редко, времени свободного у них почти не было, но не жаловались, наоборот, были в восторге. Даша с Зевсом так и жили в Греции, хоть брак зарегистрировали в нашем посольстве. Как я и предсказывал, матушка Капустиной поначалу сильно возмущалась, но потом успокоилась и ждала молодых ближе к концу срока рожать на родине. К своей возможной отставке женщина отнеслась философски, но её никто не тронул. Опять же как я и ожидал.

А вот Ванька с Эмином поступили учиться в институты, Шило в торговый, но в этом я и не сомневался, а вот Керимов-младший сумел всех удивить и пошёл учиться на медика. Не знаю, может на него так Анастасия свет Николавна повлияла, но, если от души, я мог только порадоваться за парня. Пересекались мы не часто, но судя по словам дяди учиться ему нравилось, а раз так-то в добрый путь. И мы тоже, доев, поднялись из-за стола. На душе было спокойно и благостно. Казалось, что наконец, можно отдохнуть от этой бешеной гонки, когда или за мной кто-то гонится, или я кого-то догоняю. Сегодняшний вечер получился отличным, впереди была шикарная ночь с двумя красавицами, а завтра ждал прекрасный новый день, где всё тоже будет хо-ро-шо. Я в этом не сомневался.

Глава 3

Глава 3

Звонок в дверь вырвал меня из утреннего, самого сладкого сна. Девочки давно ушли, поцеловав меня на прощание, у них с самого утра были пары, лабораторные и прочие жуткие вещи. А я даже не стал подниматься на пробежку и тренировку. Во-первых, бегать Мастеру бесполезно, даже с максимальным ускорением я скорее ботинки стопчу, чем устану, а во-вторых, ночью от своих красавиц я получил куда больше энергии, чем от любого комплекса развития. Да и они от меня тоже, что можно было проследить по их стремительному прогрессу. Так что я считал, что имею полное право понежиться в кровати, и тут вдруг кто-то решил лично обломать мне кайф.

— Да иду, иду! — я вслепую нашарил ногой тапочки, одновременно натягивая майку и почёсывая ногу под спортивками «Динамо», которые надел раньше. — Кто там такой нетерпеливый, блин.

Незваный гость действительно не унимался, буквально не отлипая от кнопки звонка. Или головой в него упёрся, что ли? Причём я до сих пор не мог определить, кто такой настырный ко мне пришёл. Мама? Она бы предварительно позвонила. С тех пор как мы построили дом, куда переехала вся семья, квартира была отдана в моё безраздельное владение, где я создал своё гнездо. Поэтому хоть я всегда был рад видеть родительницу и мелкого с Владом, они предупреждали о своём визите.

Соседей тоже можно было вычёркивать — эти бы ещё и стучаться начали. Не из вредности, а по простоте душевной. Знают же, что дома, чего не открывает. Больше таких наглых знакомых у меня не имелось. Даже Светка с Шилом была куда более скромной, хоть и тоже любила потрезвонить. Звонок после ремонта я специально не менял, оставив кондовый, советский, который и мёртвого из могилы поднимет, за что сейчас и страдал. И подавляя раздражение распахнул дверь, намереваясь всё высказать нетерпеливому посетителю, но жизнь и здесь сумела преподнести мне сюрприз.

— Задра…сти… — я с удивлением вылупился на упитанного военного майора, с папкой в руках, которого сзади подпирали два здоровенных ефрейтора, судя по ощущениям и значкам на груди, имевших первый Разряд. За ними вдалеке маячило грустное лицо участкового. Нового, кстати, с ним я знаком не был. Но сам факт появления милиционера в такой процессии наводил на нехорошие мысли. — Вам кого?

— Семён Павлович Калинин, тысяча девятьсот девяносто четвёртого года рождения? — майор даже не взглянул на меня, уткнувшись в папку. — Это вы?

— Ну да, — я начал догадываться, что происходит, но до сих пор не мог в это поверить.

— Чего же вы, Семён Павлович, от призыва бегаете, по повесткам не являетесь, — военный наконец, закрыл папку и бортонул меня пузом вдавливая в квартиру. Следом за ним просочились ефрейтора, поглядывая на меня как на кусок мяса, а последним вошёл участковый, пристроившись в прихожей и прикрыв за собой дверь. — Страна должна время и деньги тратить, разыскивать тебя. Но всё, отбегался! С нами поедешь!

— Погодите, какие повестки? — у меня в голове не укладывалось то, что он несёт. — Я ничего не получал!

— Разберёмся! — вступать в споры майор явно не собирался. — Одевайтесь! И без глупостей! Попробуешь свинтить, ребята тебе быстро объяснят за любовь к родине.

— Да чего вообще происходит? — несмотря на откровенное недоумение, я действительно пошёл одеваться. Раскидать военных было не сложно, а участковый и сам бы не полез, судя по его индифферентному виду, но… они были при исполнении. И пусть потом бы всё обязательно разрешилось, но ещё одна галочка в личное дело была бы получена. Оно мне надо? — Бред какой-то.

— Бред не бред, а служить должен каждый! — с важным видом прохаживался по коридору майор, заглядывая в каждую комнату и присвистнул с явной завистью в голосе. — А кучеряво живут уклонисты.

— Ага! — дружно подтвердили одинаковые с лица ефрейторы, с жадностью скользя глазами по мебели и аппаратуре в зале.

— Ковёр не затопчите, будете химчистку оплачивать. — получив квартиру в своё распоряжение и имея на руках неплохую сумму, я развернулся по полной. Хорошая мягкая мебель, включая большой диван. Плазма во всю стену, японская, между прочим. При всём уважении к советским производителям делать нормальные матрицы они так и не научились. На полу шикарнейший белый ковёр с длинным ворсом, на котором было приятно лежать. Мы иногда с девочками прямо тут и устраивались, включив какое-нибудь кино и запасясь вкусняшками. — Я сам охренел первый раз, когда узнал, сколько она стоит.

— Ничего, в казарме бесплатно будет пол драить! — майор зло ощерился, но всё же зайти на ковёр не решился. — Долго ты там ещё⁈

— Может вы мне ещё и штаны наденете? — в принципе собраться мне было только подпоясаться, джинсы, толстовку и носки натянул и готов, но я специально возился, обдумывая ситуацию и, честно говоря, ничего не понимал. Хрень какая-то выходила. Поэтому пока решил плыть по течению, а там видно будет. — Ну что, я готов.

— Паспорт и приписное взял? — майор окинул меня взглядом и, кажется, остался доволен, заодно ловким движением выхватив у меня из рук телефон. — У меня побудет. Тогда поехали! Давайте на выход, но далеко не уходите. Не нравится мне он, мутный какой-то.

— Ты даже не представляешь, насколько, — решив не обострять, я бурчал себе под нос, запирая квартиру и думая, что делать с ключами, когда на лестнице появилась старушка, соседка сверху. — О! Баб Мань! Отдадите моим ключи, а то вдруг я задержусь. Хрен его знает, сколько меня там промурыжат.

— Дык, конечно, отдам! — эта бабулька была за любой кипишь, да и возможность узнать, что такое интересное происходит она никогда бы не упустила, — а ты куда, Сёмка? Неужто тебя в армию забирают⁈

— Уклонист ваш Сёмка! — естественно, майор посчитал нужным вставить свои пять копеек. — Ничего, мы его научим родину любить!

— Научи, научи, ага! — баба Маня была в курсе того, что со мной происходит, да и в целом благоволила, поэтому ехидство из неё так и пёрло. — тока смотри как бы тебя самого не научили это самое. Ладно, Семён, отдам ключи твоим красавицам. Они у тебя хорошие, здороваются всегда первыми. Вежливые. Особенно Леночка. Сонька то сразу видно, не наша. Всегда держит себя, будто дворянка, а Леночка сразу видно, простая, хоть и музыкантша.

— Она композитор, а не музыканша, — привычно поправил я бабусю. — Спасибо, баб Мань! С меня магарыч!

— Иди ужо, магарычник! — старушка махнула рукой, но к себе не пошла, а двинулась за нами внимательно глядя на то, что происходит. Зуб даю, уже через полчаса весь двор будет знать, как и в каком виде меня увезли военные. И с каждым пересказом количество их будет увеличиваться, а страсти накаляться. Плавали знаем.

Во дворе нас ждал УАЗик военной милиции, один в один напоминающий милицейские, то бишь с отделением для перевозки задержанных. Куривший возле него водитель выкинул сигарету в урну, воспитанный, отметил я для себя, и распахнул дверь, жестом показывая мне залезать внутрь. Я покосился было на мою «Чайку», стоящую неподалёку, но сзади уже подталкивали ефрейторы, поэтому я снова решил не обострять и забрался внутрь. Там уже сидело двое, один явно студент, причём из довольно состоятельной семьи, если судить по одежде, второй выглядел попроще и каким-то не от мира сего. Высокий, худощавый, я бы даже сказал исхудавший, но по нему не было видно, что парень нуждается. Может конституция тела такая.

— Ну что, это последний? — водитель захлопнул дверь и дождавшись подтверждения от майора полез на своё место. — Тогда трогаем!

— Здорово бойцы! — я устроился напротив остальных пассажиров «собачника». — Тоже родине долг не отдали?

— Ага, — кивнул студент. — Позвольте представиться, Владислав Михайлович Каширский. До недавнего времени планировал стать инженером-проектировщиком как отец, но, к сожалению, профессор неожиданно вернулся на кафедру, где мы с одной аспиранткой обсуждали один занимательный момент из монографии Кемурджиана и мне пришлось сменить аудиторию на сапоги.

— Как я понимал, профессор тоже был не дурак обсудить с ней этот самый момент, — я с удивлением пялился на студента, пытаясь понять, то ли это у меня ум за разум заходит, то ли вселенная так стебётся. — А здесь ты, потому что сапог нужного размера не было, так?

— Всё верно, — Каширский тяжело вздохнул. — Ну не считая, что эта аспирантка была женой профессора. Седьмой если я не ошибаюсь. Теперь у него уже восьмая. А я вот думал у тётки в Твери отсидеться да не успел.

— Дай угадаю, — я повернулся к второму. — Анатолий Пестемеев?

— А вы откуда меня знаете? — на лице худощавого проступило удивление, а вот я чуть в осадок не выпал от того, что попал в точку. — Мы знакомы?

— Не уверен, — я уже перестал понимать, что происходит. — Семён Павлович Калинин, к вашим услугам.

— Калинин? — поднял бровь Каширский. — Не родственник случайно командующего округом?

— Почему случайно? — я ответил тем же. — Родной внук так-то.

— Слыхали?!! — заржал водила. — Внук!!! Ты пацан, ври да не завирайся! Генеральские внуки в моей ласточке не катаются! Им иномарки подавай! Прямо на них к военкомату и приезжают.

— Не поверишь, дядя, я сам в шоке, — я прижал руку к сердцу, и снова повернулся к Анатолию. — А тебя за что взяли? Тоже косил?

— Я пацифист! — Пестемеев сделал возвышенное лицо. — Я верую в бога нашего, Говинду, а он в людей стрелять не велит.

— И не говори, — я понял, что ещё немного и точно свихнусь и решил завязать с расспросами. — ну удачи.

— Слышь пацаны, вы бы от этого, п… пеце… — было видно, что майору тяжело даются такие термины, — вы бы отсели от него, а то мало ли. А ты смотри мне! Ничего в армии тебя от этой твоей пецеросни махом отучат!

— Ага, пойдёшь в химвойска, там в людей стрелять не надо. — я закрыл глаза, стукнувшись головой от борта машины. — Бре-е-е-ед…

Я думал, что нас сразу доставят в военкомат и там вопрос решиться, но на удивление машина остановилась во дворе поликлиники нашего района. Последний раз я здесь был, наверное, года три назад и то в лучшем случае, да и то в травме. Что не удивительно с моим прошлым образом жизни. После попадания так получилось, что меня лечили или в госпитале, или в специализированных больницах, например в ожоговом центре после знакомства с ифритом. А сейчас, по всей видимости, решили сразу отправить на медосмотр, а то мало ли.

— Выгружаемся! — майор дождался, пока водитель откроет дверь и принялся командовать. — И чтобы без глупостей! Мясоедов, Непейвода, внимательнее!

— Дранкель и Жранкель, — не удержался я, выпрыгивая на асфальт.

— Чего? — не поняли те, но заранее набычившись, нутром поняв, что над ними стебутся.

— Да так, музыкой навеяло, — объяснять приколы из другого мира я естественно не собирался. — Товарищ майор, а что вообще происходит? Верните уже телефон, я позвоню и всё решится.

— Не зли меня Калинин, — военный пристроил под мышкой папку и словно полководец повёл нас в атаку. — А то я сам с тобой всё решу. Думаешь, если блатной, то тебе всё можно? Пойдёшь служить как миленький. За мной! Не отставать!

Поликлиника встретила нас привычной суетой бабушек, рыком работников регистратуры, отгоняющих очередных толькоспросителей, запахом лекарств и хлорки от ведущей неравную борьбу с осенней грязью уборщицы. Короче всё как обычно, ничего нового. Если был в одной поликлинике — был во всех. Это место не зависело от времени и пространства, недаром считается что люди не падают с круглой земли только потому, что прикреплены к поликлиникам.

Нас оттеснили в угол, оставив под присмотром Дранкеля и Жранкеля, то есть ефрейторов Мясоедова и Непейвода и майор рысью кинулся к регистратуре, на ходу вынимая из папки шоколадку. Скорее всего медицинские комиссии входили в обязанность поликлиники, но как говориться, без смазки и телега не едет. Вот и ушлый работник военкомата о чём-то почирикал с регистраторшей, шоколадка поменяла владельца, а довольный военный махнул руками ефрейторам, мол двигаем, и повёл нас по кругу местного ада.

Терапевт, невролог, психиатр, офтальмолог, отоларинголог, в простонародье именуемый ухогорлонос, или попросту лор, стоматолог и хирург. Ну и анализы, естественно, так что первым делом нас погнали в туалет с баночками в руках. Те ещё впечатления должен вам сказать. А следом пришла очередь забора крови из вены и пальца. У меня было желание активировать Каменную кожу и пусть попробуют её проколоть, но я подавил эти детские хотелки. Наоборот, оттянул энергию от вены и пальцев, позволив медсёстрам сделать свою работу. А на выходе меня ждал злой майор, имени которого я так и не узнал.

— Вот что ты за человек Калинин, — если бы он не вытащил меня из дома, решив отправить служить, я бы ему даже посочувствовал, слишком усталым выглядел военный. — У тебя даже карточки нету! Это же как надо шифроваться и при этом жить по прописке. Скажи ты идиот?

— С утра не был, — я ничуть не удивился известию, что мою карточку изъяли, всё равно ходить в поликлинику было незачем. Ведь как Мастер я или легко выздоровею сам, а если нет они тут уж точно ничего сделать не смогут. — На самом деле всё, что сейчас происходит мне кажется диким бредом. Может быть я лежу дома с высокой температурой, и вы мне кажетесь?

— Не надейся! — обломал мои мечты майор. — Армия это тебе не это! Это реальность, данная тебе в ощущениях, а ощущений этих за два года ты получишь столько, что мама родная не узнает! Давай, бегом к отора… тьху, придумают же, к ухогорлоносу! Я договорился!

Приём у лора прошёл по стандартной схеме. Спросили на что жалуюсь, потребовали задрать одежду, послушали, затем посадили боком, начав тихо говорить цифры. Учитывая, что при желании я мог сказать о чём сплетничают бабки в другом крыле не удивительно что я получил отметку «Годен». Было бы куда страннее если бы что-то нашли, а так всё в пределах нормы.

Точно так же я быстро отстрелялся у терапевта, офтальмолога, стоматолога, вслух позавидовавшему состоянию моей пасти, мол у нормальных людей так не бывает. Вот невролога уже прошёл с трудом, просто потому что силы удара его молоточка было недостаточно чтобы вызвать у меня хоть какую-то реакцию, как бы я не пытался, так сказать, обесточить, этот участок. Ну не пробивал он меня и всё тут. Но все остальные реакции были в порядке, так что, пожав плечами тот шлёпнул печать, отдав справку довольному майору. А вот психиатр удивил.

— Значит, не хотите служить, молодой человек? — пожилой врач с интересом уставился на меня, словно на интересный вид жука. — И почему же, разрешите узнать?

— Два года насмарку, — я пожал плечами. — Вопрос затраченного времени и полученного результата. На гражданке я могу сделать куда больше, чем в армии.

— А как же долг? — дедок хитро прищурился. — Защищать родину есть первейшая обязанность каждого советского гражданина.

— Я для этого уже сделал куда больше, чем полк призывников и сделаю ещё больше, если не буду в это время шагать строем и копать окопы в полный профиль. — я закинул ногу на ногу. — Хотя с последним проблем не будет от слова совсем.

— Ну что ж, удачи. — врач улыбнулся и шлёпнул штамп «Годен», впрочем, я в этом и не сомневался. — Посмотрим, что у вас получится.

— Калинин, закончил? — стоило мне выйти из кабинета, как майор тут же цапнул меня и поволок по коридору. — Давай шустрее, остался только хирург, вас сейчас всех скопом и примут! Раздевайся! Давай, давай, я покараулю твои вещи.

Помню, когда в школе проходил медосмотр от военкомата, мы там изначально гоняли в одних трусах, а тут я верхнюю одежду оставил в коридоре, а всё остальное снял уже в кабинете, оставшись в одних трусах перед суровой женщиной хирургом и двумя практикантками. Тут же обнаружились и мои попутчики, которых девушки уже взяли в оборот. Каширский тут же распушил перья, но в одних трусах особо впечатления не произведёшь, особенно когда объект вожделения командует снять их, повернуться спиной и нагнуться.

— Так, молодой человек, давайте на весы и ростомер. — мной занялась та, что до этого мучила Пестемеева. — Арина Максимовна, а замеры энергетического тела делать?

— Что у него в деле стоит? Энергет? — хирург грустно вздохнула. — Нет? И чего ты собралась там мерить? Думаешь в восемнадцать он вдруг инициацию прошёл? Так нет, я тебе это, как Кандидат скажу. Поэтому не забивай мне голову, а работай!

— Понятно, — выволочка девице не понравилась, но ссориться с начальством она не собиралась, решив отыграться на мне. — Чего стоишь, снимай трусы до колен! Не дёргайся! Грыжи нет. Так повернись, нагнись, разведи ягодицы. Куришь?

— А что, пахнет? — вопрос был настолько неожиданным, что я даже забыл, что стою в довольно унизительной позе и повернулся. — Так-то нет, но, если правда пахнет видать мне к врачу надо.

— Ч-чего? — не поняла практикантка, но в это мгновенье Каширский с Пестемеевым принялись ржать как кони, им вторила вторая практикантка, и даже сама врач не удержалась от улыбки, вогнав девушку в краску. Та подскочила и кинулась бежать, вылетев в коридор и звучно хлопнув дверью, напоследок выдав сокровенное, — Да пошли вы!!!

— Да, молодой человек, — хирург с улыбкой покачала головой, и шлёпнула штамп в дело, — Теперь я понимаю откуда у вас эти шрамы, вы умеете заводить друзей. Но раз дожили до своих лет, может и выкрутитесь. Добро пожаловать в армию! И помоги вам Бог.

Глава 4

Глава 4

Если бы я думал, что сейчас нас отпустят по домам, то сильно расстроился бы, но так как я изначально ни на что такое не надеялся, то и разочаровываться не пришлось. Зато появилось время обдумать ситуацию и разложить по полкам. Уж слишком странно всё выглядело и будь я в другой ситуации, просто послал бы всех в пень, вытолкал из квартиры и набрал деда и Сикорского. Но в свете моих последних приключений идти на обострение конфликта было попросту опасно.

Для начала военные явно не знали, что я не то, что Мастер, а просто энергет. Это было очень странно, так как учёт одарённых в стране вёлся крайне дотошно. И уж тем более военные должны были знать кого они призывают, поскольку о любом повышении ранга первым делом ставят в известность военкомат. Хирурга, кстати, можно было в расчёт не брать, в том, что она не опознала во мне энергета не было ничего удивительного, ведь я одним из потоков сознания постоянно держал технику сокрытия, полученную от китайца. Вот уж кто был параноиком, несмотря на службу в полиции. Где он взял эту технику я так и не понял, но похоже, связи с триадой этот СуньХуньВЧань поддерживал ещё на родине.

Техника маскировала излучение энергетического тела, запирая его в объёме физического, от чего энергет казался обычным человеком. Более сильный ещё мог определить, что здесь таится подвох, но вот те, кто рангом ниже или равны даже при прямом сканировании вскрыть обман не могли, на что врач районной поликлиники и попалась. И всё бы ничего, но именно Сикорская посоветовала мне постоянно, даже во сне поддерживать эту технику, якобы для тренировки. И через некоторое время ко мне вламывается майор с каким-то бредовым требованием. Подозрительно? Да ещё как.

Варианта у меня было всего два. Или это операция прикрытия от Сикорского и меня эвакуируют, избавляя от чужого внимания или это новая вводная от его прабабушки. Зима-Мама была решительно настроена сделать из меня если не Архонта, то уж Магистра с гарантией. И не только по приказу товарища Сталина. Тут у неё и свой шкурный интерес тоже имелся, девочки от нашего плотного общения организмами росли как на дрожжах, стремительно прогрессируя и к тому же уже во всю осваивали начальные глубины сатори. При всём своём хладнокровии семью свою Татьяна Игоревна любила и берегла, а я в какой-то мере уже мог ей считаться, особенно после того, что у нас с ней было. Далеко не каждый мог похвастаться что вместе с Матушкой Зимой убивал Архонта, да ещё нацистского преступника такого масштаба.

В любом случае дёргаться мне смысла не имело. Майор человек подчинённый. Вряд ли у него самого возникла идея пойти собирать призывников-уклонистов. Начальство приказало, сунуло список и дало направляющего пинка. Дескать, план горит, не выполним, будет нам клизма из патефонных иголок и прочие радости жизни. Короче всё как обычно. А вот в самом военном комиссариате уже можно будет прояснить ситуацию. Даже если сами Сикорские там не появятся, всё равно можно обратиться к особисту, уж его точно обязаны были поставить в известность о проводимой операции. Там и узнаю, что происходит.

— Саныч ну чего там, ещё заседают? Отлично! Давайте быстрее! — я и сам не заметил, как мы доехали до военкомата, но напомнил майор, и раньше не сидевший на месте, а сейчас и вовсе превратившийся в электровеник. — Давай, давай, выпрыгивай! Успели! — И подорвавшись, унёсся куда-то.

— Что за кипишь? — я вылез из «собачника», разминаясь после неудобной лавочки. — Пожар что ли?

— Не, — лениво протянул Дранкель, то бишь Непейвода. — Призывная комиссия заседает, вот Муха и возбудился.

— А разве с нами не должен особист там пообщаться? — вот тут уже я удивился, потому что рассчитывал на другое.

— На хрен вы ему? — в ответ удивился Жранкель, то бишь Мясоедов. — В части там да, а тут вы кому нужны?

— На «холодильнике» ещё должен, — поправил товарища Непейвода. — А тебе на кой особист? Думаешь в стукачи податься?

— Базар фильтруй! — я набычился, шагнув к военному, — ты кого крысой назвал⁈ Просто пацаны на районе говорили, что их таскали, предлагали барабанить. А мне оно не сдалось на своих стучать!

— Ты не быкуй! — ничуть не впечатлились ефрейторы, считавшие себя самыми крупными лягушками на этой кочке. — Тебе же говорят, в части. Там да, всех будут склонять к сотрудничеству. Делай вид что намёков не понимаешь, молчи-молчи побьётся, да и рукой махнёт. Всё, хорош трепаться, погнали, а то Муха орать будет.

На удивление в коридоре перед кабинетом, где заседала комиссия, оказалось не так уж много народу. Человек пять не больше призывников с кислыми лицами, поэтому наша троица органично влилась в их общество. На разговоры никого не тянуло, как я понял, сегодня собрали всех, кто пытался откосить. Странно, до конца года ещё было время, но я слабо разбирался в нюансах призыва, точнее вообще не разбирался. Всё, связанное с армией в прошлой жизни прошло мимо меня, да и в этой если бы не дед я предпочёл бы держать дистанцию. О чём неоднократно говорил и Тихомирову, и Сикорскому. Так что выбор отвлекающего маневра меня откровенно удивлял, но пока я решил довериться старшим товарищам.

Процесс прохождения комиссии был не то, чтобы очень быстрым, но и на месте не стоял. В дверях появлялась довольно миловидная секретарша, или кто там у военных, лет тридцати в чине прапорщика, называла фамилию, очередной призывник скрывался в недрах кабинета, чтобы минут через пять отправиться на прежнее место. Судя по грустным лицам их всех признавали годными и впереди было два года в сапогах. Хотя были и те, кто искренне хотел служить, но именно сегодня они были в меньшинстве, или скорее стоило сказать он. Крепкий парнишка, явно из деревни, вышел из кабинета сверкая белозубой улыбкой и с такой довольной мордой лица, что сразу захотелось ему врезать.

— В десант возьмут, представляете⁈ — радость из парня так и пёрла. — Я уж думал в этом году не попаду, а тут повестку прислали, ну я сразу академ брать и сюда!

— Счастливый человек, — тяжело вздохнул Каширский. — Никаких забот, никаких тревог, ни тени сомнения в глазах.

— А чего сомневаться⁈ — удивился парняга, — Я сразу после школы хотел пойти отслужить, но как раз от колхоза направление дали на механизатора ну и пришлось поступать. Зато сейчас и права на трактор есть, да и в механике волоку! Если повезёт, мехводом буду или в ремцехе, где останусь. А там не служба, а лафа!

— Вот видишь? — я толкнул в бок студента. — Люди умеют устраиваться. Так что меняй мышление. Даже в армии можно вдов на кладбище это самое.

— Чего это я на кладбище буду? — не понял прикола и обиделся Каширский. — Сам на кладбище всех это самое!

— Мне нельзя, — я грустно вздохнул. — У меня и с кладбищами особые отношения, да и подруги не поймут. Они и так меня кобелём считают, а если гулять начну и вовсе кастрируют. На всякий случай.

— А у тебя их сколько? — на меня уставились все, кто сидел в коридоре.

— Двое. — я гордо ухмыльнулся. — Умницы и красавицы. И сразу предвосхищая вопрос, друг о друге они знают и даже дружат.

— Да гонишь, — подал голос Пестемеев, до этого тихо шептавший какие-то мантры, фактически отрешившись от окружающего мира. — Так не бывает.

— Есть многое на свете друг Горацио, — протянул студент с толикой зависти. — Нет, я всё понимаю, сам бывало… но две сразу⁈

— Калинин! — от дальнейшего обсуждения личной жизни меня спас голос секретарши. — Пестемеев готовится!

Кабинет, где заседала комиссия не поражал воображение. Обычный, даже сказать типичный советский, с хреновой мебелью, больше годной на дрова, окнами с хреновыми тряпичными жалюзи и стандартными лампами дневного света, которые, впрочем, сейчас были выключены. Единственно, что отличалось от сотен таких же кабинетов в сотнях разных контор это то, как они были расставлены. Столы образовывали букву «П», где во главе сидел сам военком, а призывники останавливались в центре на отмеченном на полу месте, словно бараны на выставке, которых оглядывали со всех сторон, решая, стричь его или сразу делать шашлык.

— Калинин, Калинин, — военком в звании полковника принялся перебирать бумажки. — А вот, Калинин! Злостный уклонист! Двенадцать повесток мы тебе отправил! Думаешь, что, фамилию сменил, так мы тебя не найдём⁈

— Ничего я не получал, — я пожал плечами. — У вас ошибка какая-то. Уклоняться я не собирался, у меня бронь от предприятия.

— Ты мне сказки не рассказывай! — полковник рявкнул и ткнул пальцем в бумаги. — У нас всё записано! Тунеядец и бездельник! Ничего, армия ещё и не из таких человека делала! Что скажите, товарищи?

— Судя по результатам медкомиссии молодой человек полностью здоров, — первой отозвалась медик, листавшая справки, полученные в поликлинике. — Так что с нашей стороны нет причин на отсрочку.

— А где характеристика из школы? — закрутил головой милицейский капитан. — Да и от ЖЭКа я ничего не вижу, только от участкового.

— Да, да, и по нашей линии ничего нет, — поддержал его довольно молодой гражданин со значком комсомола на лацкане пиджака. — Товарищ Калинин, вы комсомолец?

— Конечно. — я кивнул, — в паспорте членский билет.

— Позвольте! — представитель ВЛКСМ схватил протянутые корочки. — Взносы уплачены, это несомненный плюс. А почему значок не носите?

— Так меня с постели подняли, только пару минут дали собраться, — я пожал плечами. — Я ещё раз повторяю, никаких повесток не получал.

— Да, да, мы поняли уже, — отмахнулся капитан. — Ну, что будем делать, товарищи?

— А что с ним делать? — удивился военком. — Судимости нет? Нет. Здоров. Комсомолец. Отсрочки нет. Пусть идёт служит, а необходимые характеристики из части уже запросят. Кто за, товарищи? Единогласно. Поздравляю, призывник Калинин! Вы призваны на срочную военную службу в Вооружённые Силы Советского Союза!

— Ну ура, чё, — честно говоря, я уже устал от этого фарса и начал сомневаться в своих выводах.

Сикорские, что матриарх, что правнук так грубо бы не работали. Но тогда у меня не было ответа что происходит, а значит нужно было звонить тем, кто мог в этом разобраться. И по-хорошему, это стоило сделать сразу, как только ко мне вломились военные с крайне мутными заявлениями. Нет же, я же решил, что самый умный. Вот теперь выгребаю.

— Свободен! — военкома мой сарказм ни капли не тронул, и он отпустил меня барским взмахом руки. — Жанночка давай следующего.

— Ну хоть не стюардесса. — я снова пожал плечами и двинул на выход, рассчитывая разжиться телефоном и набрать деда, но меня ждал облом. — А где все?

— Забрали. — пожал плечами Пестемеев, и с таким же равнодушным выражением лица зашёл в дверь.

— Облом. — я плюхнулся на стул, почесав затылок. — Слышь, студент, может у тебя мобила есть? Мне карай позвонить надо.

— Не, я её даже брать не стал, всё равно отнимут, — похоже Каширский уже смирился со своей участью. — А куда, говоришь, лучше в армии пристраиваться? Я в механике неплохо понимаю, но сам ничего никогда не собирал.

— Тогда пробуй на кухню пробиться. — паниковать я пока причин не видел, но происходящее мне сильно не нравилось. — Хотя это будет сложно сделать. С другой стороны, там должны быть поварихи. Понятное дело, что вряд ли они обделённые мужским вниманием, но ты у нас мастер, обаяешь кого, вот тебя на тёплое место и возьмут.

— Ну до тебя мне далеко, — огрызнулся Владислав, но задумался. — На кухню говоришь… о! Толян! А чего так быстро?

— Сказали, что хоть я и педераст, но служить должен, — пожал плечами Пестемеев усаживаясь рядом. — А кто такие педерасты?

— Нелегко тебе будет, — я в шоке уставился на эту святую простоту. — Хочешь совет? Никому больше не говори ни про пацифистов, ни про педерасты. Сто процентов не так поймут и будут проблемы.

— Ну что, бойцы! — к нам выскочил знакомый майор Муха. — Поздравляю с призывом на службу! Так, давайте я вас на «холодильник» отвезу и избавлюсь наконец. Задолбался уже с вами возиться. Вот почему у всех призывники люди как люди, а у меня три раздолбая.

— Зато честно, — я хмыкнул и поднялся. — Ну поехали. Надеюсь, там удастся узнать, что происходит.

Историю, почему областной сборный пункт у нас называли «холодильником», как не удивительно я знал. Несмотря на то, что сейчас пункт находился в Оби, когда-то городе-спутнике Новосибирска, который тот совсем недавно поглотил, до середины восьмидесятых он располагался совсем в другом месте, а именно на улице Холодильной, которая в свою очередь получила название от холодильный установок мясокомбината, располагавшегося неподалёку. В итоге народная молва не могла назвать его как-то по-другому. И даже после переезда приклеившееся название осталось, поэтому если кто-то говорил про холодильник в контексте армии все понимали, что речь о сборном пункте. Значит кого-то забрали в армию.

Сегодня выпала моя очередь, причём я уже реально ничего не понимал. Происходящее всё больше напоминало фарс и бред, будто я уснул и проснулся совсем в другом мире, похожим на прошлый, но там я действительно бегал от призыва, скрываясь от повесток и военкомов. При этом разумом я понимал, что это не так, что я всё тот же, вот шрамы от пуль на моей тушке, вот энергия, текущая внутри, скрытая техникой, вот сатори, подсказывающее, что всё же это реальность, вот два потока мышления, что тоже не справлялись с пониманием ситуации.

До «Холодильника» нас домчали всё на той же машине военной милиции. Плюс ещё одна странность в царящем вокруг безумии, ведь по идее мы ещё были гражданскими и никакого отношения к армии не имели. Но тем не менее военком Муха разъезжал на УАЗике военной милиции словно так и было задумано. А может и правда это всё же операция прикрытия, во что я с каждой минутой верил всё меньше, как и в прочие теории заговора. Как говориться, миром правит не тайная ложа, а явная лажа, вот и мне во всём происходящем уже мерещилась не чья-та воля, добрая или злая неважно, а невиданных объёмов раздолбайство. Но всё же пока я не мог принять, что в могучем бюрократическом аппарате Советского Союза может быть такие ошибки. Ладно в прошлом мире, но здесь то цифровизация была на самом высоком уровне в мире. Не даром Красную книгу Китова приняли ещё в шестидесятом году прошлого века.

И тем не менее безумие продолжалось, нас доставили на «холодильник», передали личные дела и завертелось. Ещё одна медкомиссия, даже более формальная чем первая. Казалось, врачам было плевать что с тобой, не хромаешь, руки, ноги глаза на месте, пальцем можешь коснуться носа? Годен! Ноги в руки и беги получать вещевое довольствие, тем более что обед мы пропустили, а до ужина было ещё далеко.

Зато форма порадовала. Нет, серьёзно. Я ожидал какое-нибудь хб б/у, но получил вполне новый комплект, включая нательное, обычное и тёплое. Комплект формы, тёплую куртку с шапкой, берцы, правда к ним вместо носков всё равно выдали портянки. Пару ремней, брючный и поясной, вещевой мешок и, вот тут я выпал в осадок, небольшой несессер, где оказалось всё мыльнорыльное, что может только понадобиться. И зубная щётка с пастой, и бритва, и гели для бритья и после бритья. Даже иголки с ниткой и то нашлись, как и средство для стирки. Прям зауважал нашу армию, очень продуманная система, сразу снабжающая молодого солдата всем, что требуется и не нужно метаться в поисках, если из дома не взял.

Жаль только со всеми этими метаниями у меня так и не вышло позвонить. Всегда рядом был какой-то офицер, подгоняющий, мол давайте быстрее, словно что-то должно случиться. Поэтому лично для меня не стало сюрпризом, что, когда мы наконец, устроились в общем зале, появился незнакомый мне прапорщик, быстрым шагом кинувшийся именно к нашей троице.

— Калинин, Каширский, Пестемеев? — на вид прапорщику было лет сорок и выглядел он так, будто действительно сидел и ждал именно нас. А может всё-таки меня? — Наконец-то! Давайте бегом! Личные дела ваши я уже забрал, так что ноги в руки и за мной! Нам нужно успеть на самолёт!

Глава 5

Глава 5

— Ну вот добрались! — прапорщик Казаков просто сиял как лампочка двухсотка. — Вот ребятки, наша родная часть за номером пятьдесят восемь сто шестнадцать! Тут вы и будете служить ближайшие два года!

— А как именно? — я с подозрением покосился на серые ворота КПП, украшенные красными звёздами. Больше никакой информации они не несли, но и так было несложно догадаться, что за ними скрывается военная часть.

— Крепить оборону родины, конечно! — пафос в голосе прапорщика можно было черпать ложкой. — Вас, можно сказать, бросили на самый ответственный участок! Ведь без военного строителя все остальные войска это так, плюнуть и растереть!

— А может и не бред, — я с сомнением покосился на счастливого прапорщика и совсем посмурневших товарищей, осознавших в какую жопу из засунула судьба. — Ладно, не кисните, прорвёмся!

Сам я уже махнул на всё рукой и плыл по течению, куда кривая вывезет. По дороге поговорить с прапорщиком Казаковым не вышло. Сначала мы бежали сломя голову в сторону аэропорта, где кроме гражданского терминала имелся и военный. Там прапорщик куда-то пропал, приказав ждать его здесь и с места не сходить, и естественно, Каширский тут же свалил в закат, то бишь в туалет. И не вернулся даже через полчаса, когда прибежал прапор вместе с каким-то лётчиком.

Следующий час они носились по всему терминалу, разыскивая потерю, при этом сам Казаков каждые пять минут прибегал проверить нас с Пестемеевым. Я наблюдал за суетой с равнодушной ухмылкой, справедливо заметив на наезд прапорщика, что это его обязанность следить за вверенными бойцами, и точно не моя. В итоге Каширского нашли в какой-то подсобке с работницей аэропорта, которую ушлый студент сумел приболтать на интим, надавив на жалость, мол впереди два года в сапогах, а женской ласки так хочется. Я даже позавидовал, но не сильно. Девка, честно говоря, оказалась страшненькой и ещё неизвестно кто кого там трахнул.

На посадку мы не опоздали, наверное, только чудом. Здоровенный Ан-124 уже должен был взлететь, но случились какие-то технические неполадки и вылет задержали. Но как только мы протиснулись на указанные места летающее судно дрогнуло и начало набирать скорость. А Казаков, под нашими ошалевшими взглядами, достал из сумки бутылку водки и, взболтав её винтом, всосал целиком. Крякнул, и достал вторую

— Боюсь летать, — судя по отточенной технике прапорщику или часто приходится пользоваться воздушным транспортом или он просто любит это дело.

Уточнить не представилось возможным, поскольку, прикончив таким же манером вторую бутылку Казаков зычно отрыгнул и вырубился. Натурально отключился, расползясь по сиденью и, если бы не ремни сполз бы на пол, в узкий проход. Я много чего ожидал, начиная от выданного задания, заканчивая десантированием прямо с самолёта куда угодно, начиная с тайги, заканчивая точку Немо, но к такому меня жизнь не готовила. И снова возникли пропавшие было мысли о бредовости происходящего.

Если это операция прикрытия, то должен сказать, сделана она на редкость топорно, если не сказать больше. С другой стороны, уж я-то знал, насколько исполнение самого идеального плана зависит от личности исполнителя. А если вспомнить историю с обер-полицмейстером Рылеевым, человеком несомненно ретивым и исполнительным, но, как оказалось, не слишком умным, а потому вместо собаки пытавшемуся набить чучело из банкира, становится понятно, что для тупости и инициативности не существует ничего невозможного. Другой вопрос, как отделить одно от другого.

Проще всего было позвонить, и я уже крыл себя всякими разными словами, что был слишком самонадеянным и гордым, не желая выглядеть трусом и рассчитывал разобраться во всём происходящем сам. В итоге оказался сидящим в самолёте, что летит непонятно куда, и главное не ясно что вообще происходит. А ведь куратор и нужен, чтобы решать такие вопросы. Но я же самый умный, да, я же всё могу сам. Вот и довыделывался, сижу в самолёте рядом с пьяным в дымину прапором, натрахавшимся до отупения «Штыком» и индифферентным ко всему «Бомбой», познавшим дзен. Кстати, надо им идею с прозвищами подкинуть, не следует отрываться от канона.

Самое смешное что сейчас телефон был на расстоянии вытянутой руки, выглядывая из кармана прапорщика, но толку от него было меньше, чем от кирпича. Какая сотовая связь в воздухе? Может в современных лайнерах ещё есть, но уж точно не в военных самолётах. И это, не говоря о пароле, который ещё нужно было подобрать, ибо ни о каких отпечатках пальцев там речи не шло, трубка прапорщика, казалось, ещё динозавров видела и была по военному кондовой и надёжной, такой, чтобы во врага метнуть если патроны закончатся. Короче куда не ткни, всюду жопа. И главное обвинить в этом некого, сам виноват, от чего становится ещё обидней.

Летели мы, по моим субъективным ощущениям, часа три или четыре, что не добавило мне настроения. Я уже начал думать, как и куда мы потащим прапорщика, как тот проснулся сам, стоило самолёту зайти на посадку. Такая себе суперсила, но стоило признать, что у большинства и такой не наблюдается. А Казаков к тому же, хоть и проснулся злой как чёрт, но чётко понимал, где он находится и куда нам нужно двигаться. Жаль только я не разделял его уверенность, потому что не мог узнать город, в котором мы оказались, а сам прапорщик на любые вопросы только рычал и бесился.

Ясно было одно, что мы где-то в европейской части страны, но где именно? Надписи на автобусах ничего не объясняли. Мало того, что местные топонимы были мне неизвестны, так ещё и логика, неумолимая сука, подсказывала, что если я где-то здесь и бывал в прошлой жизни, то вряд ли смогу вспомнить, потому что многие названия после развала Союза поменяли, вернув или исторические имена или просто избавляясь от советского наследия. Короче одна проклятая неизвестность.

Может быть, окажись мы в центре города ещё что-то стало бы понятно, но выйдя за ворота военного аэродрома мы двинули на автобус, который шёл в основном через промышленные районы, иногда проскакивая куски частного сектора. Потом, правда, выбрались на большую магистраль, но и там понятней не стало. Вот откуда мне знать, в каком городе есть улица Мокроусова? Кто это вообще такой?!! Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и мы доехали до нужной остановки, шумно выгрузившись из автобуса, а дальше уже пешком, благо идти было пару кварталов. Со всеми этими приключениями жрать хотелось неимоверно, покормить нас так и не успели, да и солнце уже село, так что мне была понятна радость прапорщика при виде двухэтажного кирпичного КПП. Жаль, что разделить с ним это счастья я не мог.

— Здравия желаю, тарщ прапорщик! — из дверей показался сержант, причём судя по расхлябанному поведению, явно из дедушек. — Пополнение привезли?

— Так точно! — Казаков сурово кивнул, причём суровость его происходила скорее из похмелья, чем от силы характера. — Так, давайте, оформляйте их и в часть. А я пойду доложу, что вернулся.

— Ну пошли, — сержант сплюнул в урну и, сунув руки в карманы зашёл в здание КПП. — Чего встали? Бегом, душары!

Я подумал, что начинать службу с избиения наряда плохая примета и решил не быковать, поэтому подхватил баул и двинулся к месту службы. Мысли о том, что это хитрый ход уже почти полностью испарились, вместе с сержантом-дембелем. Сдаётся мне, что тайный центр подготовки всё же должен иметь в охране кого-то более серьёзного. Ну или сержант Командор под скрытом, потому что я не ощущал в нём ни капли энергии, но такое ещё менее вероятно, чем то, что меня призвали в армию по ошибке.

— Пополнение? Это хорошо. — внутри нас встретил остальной наряд и молодой лейтенант, сидящий за столом. — К ужину вы не успели, но ничего, солдат советской армии должен доблестно переносить трудности и лишения. Прокопчук! Проводи их в казарму!

— А куды их? — поднялся один из рядовых. — чьи они будут?

— Стройбатовцы, — лейтенант с изрядной долей презрения ухмыльнулся. — Свежее мясо.

— Поня-я-ятно, — взгляд бойцы и раньше не отличался теплотой, а сейчас и вовсе стал хищным. — ну пошли, строители, мля.

Идти оказалось не очень далеко, но я успел оценить масштабы части и надо сказать, они внушали. Уж не знаю, что именно тут происходило, но кроме двух казарм, между которыми расположился плац, имело ещё масса строений, чьё назначение осталось для меня загадкой. Но на стройбат это походило меньше всего, ну как я его представлял. К тому же как-то слишком много нам встречалось сержантов, хотя тут я был не слишком опытным знатоком, но как по мне, они выглядели слишком взрослыми для срочной службы. Лет на двадцать, может даже старше. Да и взгляды, которыми провожали нашу процессию были далеки от благожелательных, но самое главное, что мне бросилось в глаза, это различия в петлицах. Начиная от бульдозера, заканчивая автомобильными войсками, железнодорожниками и чуть ли не моряками, но может быть мне показалось. В итоге лично мне впечатлений хватило даже от короткой прогулки, а «Штык» с «Бомбой» так и вовсе уже двигались на автомате.

— Кто такие? — нас встречать вышел старший лейтенант, которого вызвал дежурный. — Пополнение?

— Так точно, тащь старший лейтенант! — Прокопчук махнул рукой. — Тащь прапорщик Казаков привёз.

— А сам он где? — старлей скривился, но махнул рукой бойцу. — Свободе! А вы за мной! Надеюсь, хоть на этот раз не уголовников прислали.

— Товарищ старший лейтенант, — я понял, что это мой шанс. — А можно вопрос? Где мы вообще находимся?

— В смысле? — удивился офицер настолько, что даже остановился и к нам обернулся, с выражением крайнего недоумения на лице.

— Сегодня утром я проснулся в своей кровати, а потом меня взяли в оборот так, что к вечеру я уже мало того, что комиссию прошёл, так ещё оказался призван и улетел хрен знает куда с пьяным в дымину прапором, который боится летать. — пояснил я стараясь держать себя в руках. — При этом ни меня, ни вон ребят никто в известность не ставил, телефоны забрали, привезли хрен знает куда, хрен знает зачем. И никто не может ответить на простейший вопрос, где мы вообще находимся!

— Вы находитесь в войсковой части пятьдесят восемь сто шестнадцать, являющейся Военной Школой Младший Специалистов Главного Управления Специального Строительства Министерства Обороны Советского Союза Социалистических Республик. — в исполнении старшего лейтенанта это звучало весьма солидно, но по факту подтвердило, мы в стройбате. — Расположенной в ордена Ленина городе Горьком. Я ответил на твой вопрос.

— Так точно, — я пару секунд тупил, пока не сообразил, что Горький — это же Нижний Новгород, так и не вернувший своё историческое название. Вопросов больше не имею!

— А у меня появились, — рыкнул военный и крикнул куда-то вглубь казармы, Беркимбаев! Сюда, мухой!

— Звали, тащ старший лейтенант? — из глубины казармы показался уроженец одной из среднеазиатских республик с лычками сержанта.

— Принимай пополнение. — пока ещё безымянный старлей махнул на нас рукой. — Будут в твоём отделении. Я в штаб. Скоро вернусь, так что смотрите мне!

— Так точно! — было видно, что угроза сержанта особо не напугала, — За мной!

Наше появление в роте произвело фурор. Тишина наступила пусть не гробовая, работал телевизор, но солдаты притихли, провожая взглядом нашу троицу. Не слишком приятные ощущения, хоть умом я прекрасно понимал, что могу в одиночку сравнять трёхэтажную казарму с землёй и это было не преувеличение. Но всё же когда на тебя смотрят десятки глаз словно волки на овцу ну такое себе. А каково было парням я и вовсе не представляю, недаром студент притих, зато «Бомба» остался такой же спокойный, словно удав. Вот что Говинда с человеком делает. И это он до Гуруваюраппана не добрался.

— Вот ваши койки. — дойдя почти до самого телевизора махнул направо Беркимбаев. — Где кто будет спать делите сами. Верхнюю одежду в раздевалку, за тумбочкой, слева от входа. Там же в соседней комнате сральник и умывальник. Теперь вы в моём отделении, так что, если накосячите, ноги вырву. Понятно?

— Ага, — протянули мои товарищи по несчастью, а я промолчал. — Ну да.

— Это что за блеянье⁈ — сержант тут же решил взяться за воспитание молодого поколения. — Нужно отвечать так точно! Ясно⁈ Не слышу!!!

— Так точно! — вразнобой, но достаточно громко отозвались «Штык» и «Бомба».

— А ты что, самый непонятливый? — и естественно мой демарш не остался без внимания. — Или самый дерзкий?

— Просто не охота глотку драть, — я пожал плечами. — Вот завтра начнётся служба и буду как все. А пока я ещё гражданский, разве что в форме.

— Самый умный, да⁈ — тут же подал голос один из дедов, которых было легко опознать по самым близким к телевизору местам, расхристаному виду и ощущению общего пофигизма. — Ну раз гражданский тогда сымай шузы! У дедушки как раз развалились, а ему на дембель скоро. А тут какой-то гражданский в новой форме! Непорядок! Сымай давай! И вы тоже сымайте, вдруг мне эти не подойдут.

— Не подойдут, — я жестом успокоил дёрнувшихся было парней, спокойно поставив сумку на тумбочку возле своей новой кровати. — Мужики, я честно, не хочу с вами ссориться, но себя гнобить не дам, и парней не позволю. Понятно, что история «дедовщины» в российской, а потом и советской армии имеет многолетнюю, а если вспомнить цук, то и много вековую историю, но я вам так скажу, по службе — согласен. А вот так, по беспределу, подобное буду сразу пресекать.

— Тупой, да? — старослужащий, которому понравились мои берцы нарочито медленно поднялся на ноги, а я отметил, что надо бы раздобыть тапочки, они в комплект, выданный в сборном пункте, не входили. — А ты знаешь, что мы с такими как ты делаем?

— Да мне как-то пофиг, — за этот длинный и муторный день я так заманался от всех непонятнок, что стремительно надвигающуюся драку воспринял как ману небесную. — Но, думаю, таких как я ты ещё никогда не видел. И дай Бог, никогда не увидишь.

— Ну ну! — расплылся в щербатой улыбке «дед», а следом мне сзади по голове прилетел удар табуретом.

Голова выдержала. Табурет — нет. В казарме повисла ощутимая физически пауза. Бил меня другой дембель, судя по энергетике, Разрядник. Да и иначе кондовый советский табурет было бы сложно разбить с первого раза. Но то, что человек может спокойно выдержать удар и даже не поморщиться для всех было явно в новинку. Как и то, что один человек может спокойно раскидать почти десяток «дембелей», среди которых встречались и Юниоры и Разрядники.

К чести местных старослужащих кинулись на меня они дружно, никто не остался в стороне. Правда так же дружно и огребли. Я старался бить не столько сильно, сколько аккуратно, трупы мне были не нужны, да желательно было даже без переломов и синяков обойтись. Именно поэтому одного из «дедушек», явно откуда-то с Кавказа, схватившегося за нож, я приласкал «Шоком» и даже не стал крошить ему кисть каблуком, ограничившись лишь тем, что выбил нож куда-то под кровати. Остальным хватало одного двух точных ударов, заставляющих забыть, как дышать или, наоборот, вспомнить, где у них печень.

Пара минут жёсткой схватки и в казарме снова воцарилась тишина, разбавляемая лишь международной панорамой из телевизора. У нас же высокие договаривающиеся стороны пришли к компромиссу поэтому появившийся через полчаса старлей застал необычную картину. Духи, которым положено было за это время огрести по полной оказались целыми и невредимыми, а вот «дембеля», наоборот, держались как-то скованно, кривились, держались за бока и сторонились молодых, будто прокажённых. Впрочем, я не дал ему много времени на размышления, поднявшись с табурета и двинулся на перерез.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться. — что-то об армии я всё же знал, пусть и не особо её любил как явление. — Наедине если можно. Буквально пара слов.

— Наедине, — старлей посверлил меня взглядом и видя, что я ничуть не впечатлился, мотнул головой, — Ну пошли.

Я думал мы пойдём на улицу или в каптёрку на крайний случай, но реальность оказалась куда интереснее, и офицер привёл меня в ленинскую комнату, которая, как оказалось, тут тоже имелась. Да ещё очень приличного размера, на всю роту. Как обычно, идеологическому воспитанию отводилось самое высокое место, даже в ущерб всему остальному. Хотя я уже отмечал, что всё же в этом мире дело обстояло куда лучше, принцип «лучше работать чем говорить» действовал почти безупречно.

— Ну чего у тебя? — старший лейтенант был готов ко всему, но только не к тому, что я попрошу у него телефон, позвонить домой. — Боец, я смотрю, ты охренел в атаке⁈

— Товарищ старший лейтенант, — я тяжело вздохнул. — Вот смотрите, вы Кандидат, судя по значкам, так? Для вашего возраста неплохой показатель. А я, — я впервые за сегодня выпустил на свободу своё энергетическое тело, слегка придавив им старлея. — Мастер. И это в восемнадцать лет. Ладно, почти девятнадцать. И у меня только один вопрос, какого хрена я тут делаю. Ну так что, дадите позвонить? Я деда наберу, генерала-полковника Калинина Дмитрия Ивановича, командующего Западно-Сибирским военным округом. У меня есть для него пара тихих, незлых слов. Чисто по-родственному.

Глава 6

Глава 6

Софья аккуратно повернула во двор, ведя «Запорожец» по узкой, расчищенной дороге. Оставленная мамой машинка давно стала верным спутником девушки, хоть она всё равно ещё водила осторожно, стараясь не попадать в аварийные ситуации. И это работало, по крайней мере пока девушка ещё ни разу не бывала в опасной ситуации, ну и рефлексы Разрядника тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Припарковавшись на свободном месте, Сикорская отметила, что «Чайка» Семёна по-прежнему стоит на месте, её даже запорошило снегом. То есть он никуда не ездил. Это было странновато, но в целом ничего необычного. Наоборот, Соня даже обрадовалась, что парень больше отдыхает, всё же ему изрядно досталось в Париже, как бы он не храбрился. Сам то Семён промолчал, а вот бабушка рассказала, что творил с ним этот ублюдок Менгеле. Хорошо, всё-таки, что Татьяна Игоревна его прибила, а то Соня не удержалась бы и сама устроила Доктору Смерть такое, что тот мигом осознал бы, что чувствовали его жертвы.

Ленки ещё не было, место её новенькой «Нивы», подаренной Семёном, оказалось пустым. Это радовало. Нет, девушки уже давно подружились, поняв, что в одиночку владеть Семёном не выйдет, к тому же был чисто физиологический аспект, их избранник, стремительно взлетевший в рангах, оказался на редкость любвеобилен. И дело было даже не в его блядстве, хотя и это девушек изрядно бесило, пусть они практически смирились с этим. Просто он физически был гораздо выносливей, ну и технику парного совершенствования не стоило забывать. Вот и получалось, что в одиночку с ним никак не справиться, но всё равно иногда было приятно побыть только вдвоём.

Заглушив машину, Софья выбралась из тёплого салона на заснеженный двор, отмечая, что все фонари работали исправно. Ещё летом Семён щедро пожертвовал на благоустройство двора, и не только своего, но и для всего квартала. И не просто дал денег, а вместе с семьёй сам вышел на субботник, наводить порядок. Причём пришли не только они с Леной, но и Влад, новый муж мамы Семёна, Светка, даже Ефросинья Петровна и та выбралась, помогая по мере сил. Все вместе жители привели в порядок клумбы и деревья, смонтировали новые детские площадки, современные, с пластиковыми колпаками на всех болтах и прорезиненным покрытием на земле, чтобы даже упав, дети не повредились. Отремонтировали сетку на хоккейной коробке, поставили новые ворота. Ну и заменили все обычные лампы на экономичные, светодиодные. Сейчас как раз партия дала установку на экономию электроэнергии, призывая на них переходить.

С одной стороны, во всём этом не было ничего необычного, но с другой, Семён уже не раз доказывал, что деньги для него не главное. Получая огромные, по меркам обычных людей, суммы, он не жмотился, чем очень радовал девушку. Воспитанная в системе советских ценностей для неё было немного дико, когда кто-то мог запросто за день потратить сумму, которую рабочий на заводе получал за год. А Семён мог, причём делал это без нарочитой небрежности, мол, а шо такова? Я всегда так живу. Нет, как раз у него это выглядело совершенно естественно. Но при этом Соня признавала, что всё же «Чобот» тратился прежде всего не на развлечения себя любимого, а на дело.

При этом о себе и близких тоже не забывал. Шикарный дом в Академгородке, огромная дача, которая совершенно не ассоциировалась с этим словом. Софья привыкла что дача, это что-то небольшое, маленький домик, шесть соток с картошкой, грядки. А не вот этот домина с четырьмя спальнями, мангальной зоной, беседкой, площадкой для развития и прочими удовольствиями. Хотя девушка для себя давно поняла, что отдыхать на этой даче и на пресловутых шести сотках, это два совершенно разных отдыха. Да и шампанское Семён доставал вкусное, особенно с домашней клубникой. Было немного стыдно признаваться, но после него возвращаться к «Советскому полусладкому» вообще не тянуло.

В подъезде и на лестничных площадках тоже стояли светодиодные лампы, но похитрее, с датчиками движения и освещённости. Очень удобно. Днём и когда никого нет, свет не горит, а стоит стемнеть так идёшь и лампы сами включаются. Нововведение особо оценили пенсионерки, раньше гонявшие всех за оставленный свет на лестницах и в тамбуре. Правда у Сони было ощущение, что их радость была какой-то наигранной, будто вместе с необходимостью бороться за экономию электроэнергии бабульки потеряли законное развлечение. Но попадались и те, кто искренне радовался новинкам. Одна такая старушка как раз попалась девушек на лестничной площадке. Причём Софье показалось, что та ждала именно её.

— Добрый день, Мария Ивановна, — Сикорская всегда была подчёркнуто вежлива с соседями, несмотря на то что знала, как им перемывают кости на лавках во дворе.

— Сонечка, а я как раз к тебе! — внезапно оказалось, что чутьё девушку не подвело, и соседка сверху ждала именно её. — Семка же тебе ключи оставил! Вот держи!

— Спасибо, — Софья недоуменно приняла связку. У неё давно были свои, да и в принципе среди них не было принято передавать что-то через соседей. — А где он сам не знаете? Я набирала, но телефон недоступен оказался.

— Так его же в армию забрали! — охотно просветила девушку баба Маня, уже предвкушавшая как будет рассказывать всё закадычным подругам. На лавке уже прохладно сидеть, но ведь можно у Трандычихи собраться. Наливочку прихватить опять же, под такой рассказ и пятьдесят грамм принять не грех. — Утром пришёл майор военный, с двумя бугаями, да участковый наш новый. Знаешь его? Две недели назад Борисыч, старый то наш участковый, на пенсию ушёл. Проводили его честь по чести, даже звание новое дали! А вместо него капитана молоденького прислали.

— Это всё очень интересно, но что с Семёном? — Сикорская подавила раздражение и вежливо вернула разговор к интересующей её теме. — Что значит его забрали?

— Так я и говорю! — принялась растолковывать баба Маня. — Вломились они к нему, значит, потом смотрю, выводят. Чуть ли не под конвоем. Сёмка, когда ко мне кинулся, ключи отдать, я думала эти бугаи его заломают.

— Что там за бугаи такие, чтобы Мастера заломать, — удивилась девушка, но тут же исправилась. — Прошу прощения. И что дальше было?

— Так отдал он мне ключи, говорит передай, баб Маня моим девчатам. — продолжила старушка, радуясь чужому вниманию. — А самого его в «бобик» с военными номерами чёрными засунули и всё, поминай как звали. Говорят, уклонист!

— Да это бред! — Софья сжала кулаки. — У него бронь от завода! И он недавно только из госпиталя, там по медицине отвод должен такой быть, что к нему на километр подходить не должны были!!!

— Ох, не знаю, внученька, — всплеснула руками пенсионерка. — Чай в военкомате тоже не дураки сидят.

— Спасибо, Мария Ивановна, вы нам очень помогли. — Сикорская подавила глухое раздражение и вежливо попрощалась со старушкой. Та была ни в чём не виновата, а вымещать зло на посторонних девушку ещё в детстве отучили. — Я пойду узнаю, что там такое случилось.

— Иди, Сонечка, иди! — бабуська подождала пока девушка откроет дверь и скроется в квартире и тут же бодро рванула по лестнице. — Ну всё, Трандычиха у меня локти сгрызёт от зависти! Это ж поинтереснее чем бразильский сериал будет! От Сёмка, от паршивца! Мало того, что с двумя девками разом живёт, так ещё и в армию уйти нормально не может! Интересно, а настойка дома осталась ещё или ну её?

* * *

Генерал-полковник Калинин был в бешенстве. Он и подумать не мог, что в его округе возможно такое безобразие. И где⁈ В военном комиссариате, одном из самых ответственных направлений всех военных сил округа!!! Сами посудите, округ расположен в самом центре страны, то есть до ближайшей границы тысячи километров, да и та с Монголией. Значит пограничные функции выпадают. Как и расположение основных частей, слишком далеко от возможного фронта. Остаётся создание оружия, обучение бойцов и конечно же призыв. А что, воины-сибиряки не раз доказали, что для них нет ничего невозможного, спросите хоть у фашистов, кто их под Москвой остановил. И вот эту, важнейшую задачу, умудрились обгадить уроды, которым он доверял. Дмитрий Иванович нахмурился, и кивнул полковнику Петренко.

— Продолжай, Николай Фёдорович, — температура в кабинете, казалось, упала ещё на пару градусов, по крайней мере весь личный состав военного комиссариата Ленинского района дружно вздрогнул. — Значит, подделали личное дело.

— Так точно, — как всегда спокойный Петренко обвёл взглядом строй. — По показаниям сотрудников натолкнувшись на карточку призывника и не найдя её в общей базе, они просто завели новое дело. А поскольку Семён Павлович снялся с учёта в техникуме, ему просто вписали задним числом отправленные повестки и задержали как уклониста, оформив по ускоренной процедуре.

— И отправили в стройбат!!! — Генерал в сердцах долбанул по столу так, что тот просто развалился. — Моего внука!!! Сына героя!!! Орденоносца!!! Мастера!!! Не побоявшегося сойтись в бою с самим Менгеле!!! В стройбат!!! Сгною!!! На Северном полюсе будете пингвинам повестки раздавать!!!

Пискнув, Жанночка свалилась в обморок, а у самого районного военкома по ноге побежала тёплая струя. Теперь он понял в какой заднице оказался и как глубоко в неё залез. Затарабанить внука командующего округом, наследника военной династии, энергета в четвёртом поколении в стройбат, было сродни прилюдной пощёчине всей династии. Да если бы он пьяный обоссал туфли генерала и, то было бы куда менее оскорбительно. На этом фоне шалости вроде подделки личного дела просто меркнут, хотя признаться честно, это был ещё тот косяк.

На самом деле нужды в этом особой не было, но военком давно мечтал о повышении и постоянно требовал перевыполнения плана призыва. Из-за этого им постепенно подняли планку настолько, что приходилось грести всех, хромых, слепых и даже глухих забирали в дивизию «Альпийские тетерева». Девять десятых потом возвращались через пару месяцев домой, комиссованные ещё в учебке, но военкома это уже не волновало. По-хорошему им нужно было немного провалить план, получить положенных люлей и снова вернуться к прежнему объёму призывников, но полковник закусился. Он почему-то считал, что ещё немного и ему светит генеральское звание и соответствующая должность, вот и приказал изыскивать любые возможности, пусть даже не совсем законные.

С этим Калининым ничего не предвещало беды. Судя по характеристики из школы, он был хулиганом, безотцовщиной. Мать воспитывала его одна, естественно не могла справиться. Недаром он ушёл из школы после девятого класса в техникум, но оттуда его, похоже выгнали. По крайней мере подтвердили, что он снялся у них с учёта, но не мог же такой раздолбай за два года закончить четырёхлетний курс? Понятное дело не мог! А что личного дела в системе нет, ну мало ли какой сбой прошёл. Подумаешь, бывает, сделаем новое.

Только вот по идее этим должны были заниматься не они, а специалисты в министерстве, контролирующие основную базу, но на это могли уйти недели, а то и месяцы. А осенний призыв не бесконечен. Конечно, можно было отставить его как задел на будущую весну, но военком упёрся, ему кровь из носу требовалось показать результат здесь и сейчас. Подчинённые пожали плечами и привычно принялись выполнять приказ.

Состряпать дело им было делом привычным. Потом майор Талалаев метнулся Мухой, давшей ему прозвище, за известными уклонистами, коих набралось аж трое, оперативно проволок их по врачам, благо дорожка была прикормлена и хорошо известна, и уже к обеду все трое оказались на призывной комиссии. Там тоже всё давно было на мази, районный военком, заодно председательствующий в призывной комиссии, естественно не дал им соскочить, быстренько определив всех троих в стройбат. Всё равно ничего больше им не светило, уклонистов в обычных войсках не любили и жизни бы не дали. Тем более что на сборном пункте уже третий день тёрся прапорщик из школы Спецстроя, по сути являвшейся учебкой стройбата. Отправлять туда нормальных парней никто не хотел, а вот залётчиков сам бог велел.

Всё получилось практически идеально, разве что майор Муха забыл отдать бойцам телефоны, но и такое бывало. Оформили почтовым отправлением, благо пункт был тут же на территории «холодильника». И ничего не предвещало беды, рабочий день уже закончился, офицеры направились по домам, рядовой и сержантский состав в казарму, когда вдруг весь личный состав собрали по тревоге на территории военного комиссариата, а там обнаружился злой словно тысяча демонов командующий округом. И может быть сотрудники и хотели бы скрыть свои махинации, но одного взгляда на взбешённого Командора хватало, чтобы начать каяться во всех грехах, начиная с воровства конфет из буфета у бабушки, заканчивая совсем уж библейскими прегрешениями, вроде адюльтера с соседкой. Но было уже поздно.

— И чего делать, Фёдорыч? — когда разбирательство было законченно и весь личный состав дружно отправился кто под арест, а кто на «губу», генерал-полковник остался с верным адъютантом и вдруг словно постарел лет на десять. — Как не крути, я сам во всём виноват. Знал же про этого деятеля, городской военком докладывал, но я рукой махнул, мол сами разбирайтесь. И ведь не свалишь ни на кого, кто главный в округе? Я! И такой позор допустил!

— А мне кажется не всё так страшно, — Петренко отложил в сторону фуражку и расслабился. — Скорее уж наоборот.

— Объясни. — Дмитрий Иванович перевёл мутный взгляд на старого товарища и, внутренне встряхнувшись, собрался. — Чего тут хорошего⁈

— То, что Семён в стройбат попал — мелочи, — начал растолковывать не слишком хорошо соображающему от шока генералу Николай Фёдорович. — присягу он не принимал, так что на основании того, что данные неполные забрать его оттуда проще простого. Никто не станет держать Мастера-энерета среди «королевских войск». Плюс его бронь, короче я не вижу проблем.

— Даже если местные упрутся, всё равно им придётся Семёна в другую часть переводить. — согласно кивнул Калинин, начиная мыслить рационально. — Но это пока не тянет на решение проблемы. Проклятье! Если бы этот засранец сразу мне позвонил…

— То никуда бы не поехал. — закончил фразу адъютант. — Сам знаешь, Семён служить не хотел. А так, он уже в армии. Надо только донести до него мысль, что уйти сейчас будет позорно. Хуже, чем служба в стройбате.

— А… ведь это мысль! — окончательно пришёл в себя генерал-полковник. — Ну Фёдырыч, ну голова! Ведь действительно, не хотел Сёмка в армию идти, всё, мол, я и на гражданке родину защищаю. А сейчас-то деваться ему некуда!

— Именно, — кивнул Петренко. — Не знаю, почему он сразу бучу не поднял, может не хотел конторских привлекать, может перед тестем будущим было неудобно, может посчитал что это ты людей послал, да ссориться не захотел. Но сейчас обратной дороги нет.

— Лично слетаю, поговорю. — хлопнул себя по коленям практически счастливый генерал. — Заодно обсудим, где хочет служить. С местными договорюсь, куда они денутся. В крайнем случае вызовем его в командировку на завод, там уже не отвертишься, особый контроль, не пустят так и за саботаж можно присесть.

— Сикорскую стоит в известность поставить. — подсказал Николай Фёдорович. — Она тоже через свои связи может поспособствовать, у Семёна с ней хорошие отношения.

— Да и без Матушки Зимы справимся! — отмахнулся Калинин, но тут же поправился. — То есть в известность её поставим обязательно, но лишь по факту. А там пусть сама решает. Эх, Семён, задал задачу! Но этого паскуду военкома я всё же на северах сгною. Моего внука в стройбат! А ведь он им говорил, не поверили! Ну ничего, полярная ночь долгая, будет время обо всём подумать. А то ишь, ты, генерала ему подавай! Вот и будет белыми медведями командовать, раз людьми не может. И пусть попробует их не призвать, так до конца жизни и будет за полярным кругом куковать, уж я это могу гарантировать. Стройбат, надо же!

Глава 7

Глава 7

Я мерно бухал берцами по подмёрзшей спортивной дорожке части, стараясь не выбиваться из общего темпа. С утяжелителями на руках и ногах это было не так уж и просто, но поскольку бег для меня был штукой привычной, пока всё получалось, в отличии от новичков, давно уже забивших на подобные тренировки. Хотел бы сказать молодых, но нет, самым юным тут был я, а большинству призывников уже стукнуло двадцать один. Самому старшему вообще двадцать восемь уже намотало, он недавно закончил аспирантуру, и теперь свежеиспечённый кандидат наук в ранге Кандидата вместе со всеми бежал утренний кросс, поскольку энергеты были военнообязанными без исключения, а призывной возраст для рангов выше Разрядника был поднят до тридцати пяти лет. Вот такая загогулина. И главное, я вполне мог откосить, бронь от завода это позволяла, но по идиотскому стечению обстоятельств перехитрил сам себя, поверив в некую операцию прикрытия, или чего я там себе накрутил. Вот же кретин!!!

Дед прилетел утром, заняв кабинет командира части. Спорить с генералом-полковником, пусть и не его непосредственным командиром тот просто не решился, срочно вызвал меня и ретировался, оставив помещение победителю. Я в этом время как раз смотрел странное для гражданского действо по названию утренняя уборка казармы. Подъём, зарядка по форме одежды номер два, затем, наконец, можно было умыться и оправиться. Тот ещё аттракцион, когда желающих больше шести десятков, а посадочных мест в сральнике всего четыре. А за попытку справить нужду в раковину простой как валенок «Бомба» получил знатного леща.

И я даже одобрил это действие, хотя вчера ночью у нас с «дедами» состоялась воспитательная беседа на тему беспредела в отдельно взятой роте. Пришлось на примерах объяснять, что воспитывать молодёжь это одно, а обирать их и гнобить это совсем другое. Например, бить табуретом и резать ножом кого-то категорически недопустимо. И за это может очень больно прилететь от злого Мастера. Пытавшегося скалиться в мою сторону кавказца я снова приласкал Шоком, пообещав засунуть ему нож так глубоко, что не каждый хирург возьмётся вытащить. А в подтверждение смял клинок в кулаке, сделав из него небольшой шарик. Уж не знаю, проникся он или нет, но притих.

Не знаю, может стоило позволить ему ткнуть меня своей зубочисткой, всё равно толку от этого не было бы. На ранге Мастера физическое тело уже настолько напитывается энергией, что ножом его не проймёшь. Ну без дополнительного усиления точно. Хотя обжабится. Будут ещё меня всякие мужики тыкать. Не по-нашему это, не по-советски. Я лучше ему в морду дам. Надёжней будет.

Остальные вроде бы мне вняли, по крайней мере ночь прошла спокойно, а вот утром после зарядки и оправления началось то самое представление, поразившее меня своей буквально балетной хореографией. Да и как тут не поразиться, когда вернувшаяся в казарму толпа вдруг без команды хватает кровати и дружно утрамбовывает их в один угол казармы. При это двое бойцов сматывают ковровую дорожку со «взлётки» и волокут её на улицу, выбить пыль. В это же время человек пять начинает с огромной скоростью мыть и подметать освободившееся пространство. Как только оно начинает сверкать чистотой, та же толпа хватает кровати и волокёт их в вычищенный угол, а уборщики принимаются за место, где те стояли до этого.

На словах, кажется, просто, но на деле реально выглядит как балет. Не без косяков, несколько раз несущие кровати бойцы сталкивались, кто-то даже уронил что-то тяжёлое себе на ногу, и дальше хромал, сдавлено матерясь, но в целом это были небольшие промахи, в остальном всё прошло быстро и без задержек. Даже мастикой полы натёрли бойцы стремительно и умело, словно всю жизнь только этим и занимались.

Единственное что меня огорчило, так это попытка всё того же кавказца по фамилии Званба, подогнать работающих солдат ремнём. Всё же, похоже, ничего он не понял, а может решил, что, если не трогать меня, над остальными можно продолжать глумиться. Это он зря. Да, я понимал, что бороться с дедовщиной всё равно что, извиняюсь, мочиться против ветра. Пока командование позволяет, неуставные отношения будут принимать весьма уродливые образы. Но это не означало, что я собирался проходить мимо чего-то подобного. И дело не в ранге, просто всегда надо оставаться человеком, а я в прошлой жизни на малолетке насмотрелся, что с людьми делает безнаказанность.

— Не шали! — перехватив ремень я буквально двумя пальцами порвал его на несколько частей, вернув хозяину. — На, носи на здоровье.

— Э, ты что творишь!!! — жизнь ничему не учила дерзкого горца, и он тут же попытался меня ударить. И даже ударил, чего нет, я даже сам слегка качнул головой в сторону кулака, и дерзкий боец завыл, схватившись на повреждённую кисть. — С-су…

— Не ругайся, — Я приложил его Шоком и кивнул остальным «дедам», участия в уборке не принимавшим. — Его бы в больничку. Может быть перелом.

— Слышь, молодой, ты бы не наглел. — Разрядник, приложивший меня табуретом, щеголял свежими бланшами, всё-таки простить подлый удар просто так я не мог, но при этом сохранял боевой задор. — Чего беспределишь?

— Не вам, мудакам, о беспределе говорить. — я ласково улыбнулся «дембелю», от чего его немного перекосило. — За вчерашнее по-хорошему стоило вам конечности переломать, но я пожалел. Теперь думаю, что зря. Такие как вы хорошего отношения не понимаете.

Именно в этот момент и прибежал взмыленный старлей, который получил за то, что вовремя не доложил, хотя я точно знаю, что после нашего разговора он унёсся в штаб, но кто бы там разбирался. Младший по званию виноват всегда, вот командиру роты и влетело. А тот уже, будучи на взводе, выдал живительных звездюлей всем и каждому, и за сегодня и за вчера, причём якобы неприкосновенным «дембелям» досталось больше всех. И табурет припомнил, и прочие залёты, чуть ли не со дня призыва. Короче роту ждали весёлые времена, но меня это мало волновало, поскольку я собирался покончить с этой нелепой службой. Только вот внутренний голос, скотина такая, нашёптывал, что зря я расслабился и просто не будет.

— Тащ полковник, рядовой Калинин по вашему приказанию доставлен! — голос у старлея оказался зычным, да и всем видом он изображал идеального служаку.

— Свободен! — отпустил его полковник и сам поднялся из-за стола. — Что ж, не буду мешать.

— Ну здравствуй дед, — я подождал, пока за командиром части закроется дверь и расслабился, хотя и до этого особо не тянулся. — Скажи, а у вас всегда такой бардак? И ты ещё спрашиваешь, почему я не хочу служить.

— Ты ещё бардака не видел, — поморщился генерал, устроившийся в хозяйском кресле. — Да садись ты, не маячь над душой. Вот скажи, почему ты не можешь ничего сделать по-человечески?

— Ты с больной головы на здоровую не переваливай! — меня возмутил такой наезд, и я со скрежетом отодвинул стул, плюхнувшись на него, и опёрся локтями на стол. — У меня и в мыслях не было, что это что-то иное, а не операция прикрытия!

— От кого⁈ — криво усмехнулся старик. — Кому ты нужен!

— Американцам, французам, да половине мира! — я усмехнулся в ответ. — Будто сам не знаешь! Даже продажа технологии не снимает с моей спины мишень! Да и смерти Менгеле мне не простят, уж слишком громко щёлкнули янки по носу. Я двадцать четыре на семь на чеку, жду атаки и тут появляется какой-то хрен в майорских погонах, с предъявой, что мол, я уклонист. Вот что я должен был подумать? Что это операция либо наша, либо врагов!

— А позвонить, уточнить не судьба⁈ — грохнул кулаком по столу дед, но сдержался и ничего не сломал. — Набрать меня и спросить, мол, а что происходит?

— Честно? — я стыдливо потупился. — поначалу решил не обострять, а потом как-то всё закрутилось. Думал, ну вот сейчас приеду в военкомат там всё решится. Потом то же самое про сборный пункт. В итоге сам не понял, как оказался в самолёте уже летящим на место службы.

— В стройбат!!! — а вот теперь генерал-полковник по-настоящему разозлился. — Мой внук! Калинин!!! В стройбате!

— Можно подумать попади я в спецназ было бы лучше, — лично для меня разницы между родами войск не было совершенно никакой. — Задрали вы меня со своими понтами. ЦСКА круче Динамо, эти круче тех, те хуже этих. Задолбали! Я вообще служить не хочу, нигде! Ни тут, ни там, понятно?!! У меня планов громадьё, проекты масштабные запущены, и что, я теперь должен на всё это забить на два года⁈

— Эм… понимаешь, тут такое дело, — я впервые видел деда таким смущённым. — скорее всего, забрать тебя со службы не получится.

— Ага, ну да, — я презрительно скривился. — После кривого призыва, ещё не принявшего присягу, ну никак не получится. Дед, кому ты лечишь? Я пусть особо в вашей кухне не понимаю, но уж простейшие то принципы мне известны. Я, можно сказать, ещё не на службе. Приказ министра обороны есть? Нет. Ну и всё.

— Да не могу я тебя забрать! — Дмитрию Ивановичу надоело разводить политесы. — Не могу и всё! Это же позор! Мой внук сбежал со службы! Да не бывать такому!!! Мы все служили! Я, Коля, твой отец, Сенька…

— Я понял, но мне-то что с того? — Я устало откинулся на спинку. — Дед, реально, всё понимаю, но…

— А тебе с того то, что никто не будет всерьёз воспринимать не служившего. — стал серьёзным генерал. — Мы большое дело затеяли, серьёзное. Беспилотники уже показали себя с лучшей стороны, но одно дело, когда их какая-то гражданская штафирка проектирует, и совсем другое, когда военный. И плевать, что, по сути, это ни на что не влияет. Есть правила игры, и пока ты не служил, некоторые двери для тебя будут закрыты.

— Типа я без них не проживу, — на самом деле я прекрасно понимал, что вряд ли получится вернуться домой, и главное, винить кроме своей тупости было некого, но это не означало, что я не могу вынести деду мозг. — Не захотят пускать — сами себе злобные Буратины. Мне дел и без этого хватит, да и к дронам я уже имею очень косвенное отношение. У вас целое конструкторское бюро работает. Я всё что мог уже дал, дальше сами.

— Да пойми ты, тебе всё равно рано или поздно придётся идти служить. — дед подскочил на ноги, принявшись нарезать круги по кабинету. — Ты уже Мастер, а года через… ну скажем два, станешь Командором. Да неважно, главное, что у тебя уже призывной возраст задрался до тридцати пяти! И при этом ты военнообязанный в обязательном порядке. Как врачи! Все обязаны служить!

— Охренеть. — я почесал в затылке. — а почему мне об этом никто не говорил?

— Да как-то, к слову, не пришлось, — генерал отвёл взгляд, а значит явно готовил какую-то каверзу, которую я сорвал своим незапланированным призывом. — Так что внучок, хочешь не хочешь, а служить будешь!

— В стройбате? — в принципе меня это не задевало, да и где ещё может служить энергет моей специализации. — Окопы в полный профиль мой конёк!

— Никогда Калинины не будут… — рявкнул было Дмитрий Иванович, но сообразил, что я его подкалываю. — Нет, поедешь в спецчасть. Думаешь, ты один такой, кого призывают с рангом? В смысле да, таких молодых Мастеров я ещё не видел, но ситуация, когда служить идут Кандидаты, а то и Мастера, вполне штатная.

— Выпускники институтов, — догадаться было несложно, странно, что я вообще об этом не подумал. — И аспиранты, раз призывной возраст так задрали. Но разве они солдатами идут служить? Не офицерами?

— Младшего лейтенанта получают только закончившие военную кафедру, а она есть не во всех ВУЗах. — пояснил дед. — во время реформы нулевых сократили многие не профильные направления. Например, в нашем сельхозе учили на артиллеристов-ракетчиков. И ладно бы, считать может их ещё и выучили, всё же не полные идиоты там учатся, да и калькуляторы сейчас есть, практически сами вычисляют угол возвышения и прочее, но ведь офицер это не только математика. Тут ещё и командовать надо уметь. А получается зоотехник-ракетчик, который ни разу в жизни не стрелял. Да его всему заново учить нужно, но он сразу получал взвод, а потом количество ЧП росло в геометрической прогрессии.

— Вообще правильно, — я кивнул. — хочешь быть военным офицером — иди в военное училище. Ну или имей смежную гражданскую профессию, связиста например. Кстати, а не думали вы срок службы сократить? Всё-таки два года это много. Служили бы год, я бы даже дёргаться не стал.

— Ты ещё скажи, что служить должны только контрактники. — посмурнел генерал, видать такие разговоры ходили и старому генералитету это категорически не нравилось. — У нас народная армия!

— Можно подумать, что как только контракт подписываешь сразу народом быть перестаёшь. — меня иногда бесила ретроградность мышления многих чиновников и в том числе военных. — Как по мне наоборот, это позволит вернуть в экономику десятки, если не сотни тысяч молодых мужчин, самых активных и энергичных, что даст огромный прирост, а с полученных прибылей можно платить достойные зарплаты профессиональным военным, сделавшим армию своей профессией. Ты сам подумай, сколько времени и сил уходит на возню с призывниками. Ладно первые полгода их учат и натаскивают на службу и военные профессии, а потом что? Войны нет, а армия огромная. И её основные мощности уходят на поддержание самой себя.

— Уже и так два сокращения были, — дед не хотел признавать очевидное, впрочем, я и раньше об этом знал. — давай мы вообще всех распустим по домам, чего мелочиться!

— Не передёргивай, — я поморщился. — Что за манера, любую идею довести до абсурда и высмеять. Так дискуссии не ведут. Вы закостенели в своём видении какой должна быть армия, а потом удивляетесь, что молодёжь не хочет идти служить. Правильно, а чего им делать там два года? Траву красить⁈ Или вместо колхозников поля убирать⁈ Ну да, самое дело для взрослых здоровых лбов, которые могли бы работать или учиться.

— Развелось умников, — Дмитрий Иванович скривился, будто лимон разжевал. — Без вас разберёмся!

— Давайте, давайте. — я кивнул. — Главное, чтобы кровью не умылись, как в прошлый раз. Ведь в современной войне призывник, это тупо мясо. Он ничего не знает и ничего не умеет о том, как нужно воевать по-настоящему. И если погнать его в атаку, как раньше, за Родину, за Сталина, штыки примкнуть, то это приведёт лишь к массовым потерям, не более. Наведут арту, отработают миномётами и привет. Сейчас рулит профессионализм, а его нельзя наработать ни за год, ни за два. А раз так, нет смысла призывников держать дольше, чем они получат и отработают базовые знания. Год и домой! А хочешь служить по-настоящему — контракт. И боец уже знать будет, что, если случиться какая заваруха, его пошлют первого. Знать и готовиться! Не из-под палки, а по-настоящему, так чтобы врагу в горло впиться и не отпускать.

— Ладно умник, ты скажи, служить будешь⁈ — деду мои разглагольствования встали поперёк глотки, и он пресёк их самым кардинальным образом. — Если нет, так и нечего умничать тут!

— Да куда я денусь, — деваться мне действительно было некуда, сам себя в ловушку загнал. Слиться сейчас, никто может, в глаза ничего и не скажет, но за спиной шептаться будут. Ну и ещё одна галочка в личное дело пойдёт. Оно мне надо учитывая какие люди следят за моей судьбой. — Да и по любому ты уже всё устроил. Не подводить же. Что там за часть?

— Учебная. — генерал-полковник посветлел лицом, радостно потерев руки. — По сути аналог центра переподготовки, где тебя Сикорская натаскивала, только упор на военные техники, а не на гражданские. Через год выйдешь прапорщиком, и я тебя к себе заберу. Сейчас извини, не могу. Заброский, командующий Центрального округа упрёся как баран. Зато в Москве служить будешь.

— Да плевать, — отмахнулся я, обдумывая новые вводные. — Прапорщик — это понятно, мы же не жыдаи, чтобы сразу генералами становиться. Лады, поехали! Только дай мне двадцать минут. Вещи заберу и с парнями, земляками попрощаюсь. Ну и местным внушение сделаю, чтобы их не гнобили, а то контингент тут ещё тот. Пока не пнёшь, ничего не понимают. Вот и выдам с запасом, чтобы до дембеля хватило.

Глава 8

Глава 8

— Здравия желаю! — в кабинет для занятий, а точнее обычный класс, только для детишек постарше, которым уже оружие выдают, стремительной походкой ворвался полковник Бурденко, командующий учебной частью, а заодно и энергет в ранге Магистра. — Вольно! Присаживайтесь. Сегодня у нас будет вводное занятие, поэтому никаких конкретных тем касаться не будем, поговорим о том, зачем вы здесь. Скажу прямо. Если вы вообразили себя супергероями в обоссаных трусах поверх колгот, как в тупых американских фильмах, советую выкинуть эту дурь из головы. Здесь вам не кино! Работа солдата тяжёлая, сложная, и не приемлющая ненужного героизма!

Мы сидели молча, внимая мудрости не такого уж старого с виду мужика. Хотя я точно знал, что полковник успел повоевать в Великой Отечественной, правда лишь в последние несколько месяцев, зато потом гонял японцев на Дальнем Востоке и в Китае. Джапы по уровню людоедства могли нацистам дать фору, к тому же в их распоряжении было огромное количество человеческого материала, так что самураи знатно отожрались на демонических техниках, поэтому лёгкой прогулки там не получилось, но кроме единичных энергетов высоких рангов сама Квантунская армия оказалась не готова к сражению с равным по силам и выучке войском. А уж давить ублюдков за три года наши научились на славу. И молодой лейтенант Роман Андреевич Бурденко, тогда уже ставший Кандидатом, принимал в этом самое активное участие.

Казалось, при таких заслугах, да и просто выслуге лет, ему давно положено стать генералом и сидеть где-то в штабе. Ну или рулить округом, как дед, к примеру, это если совсем на пенсию не хочется. Но неуживчивый характер испортили полковнику карьеру. При этом его заслуги по интеграции энергетов в армейские структуры признавали все, так что вроде как в итоге Сам сказал, мол, если Бурденко хочет учить других как надо — пусть командует учебным центром. И трогать его запретил. С тех пор полковник так и рулит этой частью, а по его учебникам и пособиям учится уже второе поколение офицеров и прапорщиков. Понятное дело, что дед, немного повёрнутый на статусе и рангах, просто не мог засунуть меня ни в какую другую часть, только к лучшим из лучших. Впрочем, я и сам был не против, если уж служить, то делать это хорошо, с полной отдачей. И научиться всему, что здесь мне смогут дать. Хотя я всё равно лучше бы остался дома.

— Каждый подвиг, это результат чьей-то недоработки! — тем временем полковник продолжал разглагольствовать и вдруг остановившись напротив ткнул в меня пальцем. — Рядовой, встать! Фамилия⁈

— Чебота… — я на автомате ляпнул старую, но спохватился. — Рядовой Калинин!

— За что получены Ваши награды? — я действительно был при полном параде, дед привёз все медали и значки, так ещё и заставил все прицепить к форме, мол так положено. Понятное дело, моё появление произвело фурор. И это меня ещё в оборот взять не успели, приехал я практически ночью, а утром, после зарядки и завтрака, нас погнали на занятия. — Орден Красного знамени, Почёта и «За личное мужество», медаль «За спасение на пожаре», Сталинская премия первой степени. Хотя с ней понятно, точнее ничего не понятно. Мне пытались объяснить, но все эти ваши новомодные штуки… но боевые ордена откуда?

— По большей части от случайного стечения обстоятельств, тащ полковник! — я не собирался приписывать себе героических деяний. — Оказался в нужном месте в нужное время. Но вашу мысль я понял и полностью поддерживаю. Если кому-то пришлось геройствовать, значит кто-то другой недоработал. И я лично к тому же ифриту не полез бы, если бы не дети. Пожарные его за пару минут уработали, а я только чудом сбежать смог, а ведь был уже Разрядником с аспектом и техникой «Каменной кожи» владел. Поэтому считаю, что делом должны заниматься профессионалы.

— Всё верно, — кивнул полковник. — Присаживайтесь. И любой подвиг есть результат недоработки специалистов. Слушаю.

— Рядовой Хазин! — с места поднялся боец с явно выраженными чертами богоизбранного народа на лице. — Но раз так, зачем в армию призывают обычных людей? Энергеты гораздо эффективнее и вообще превосходят их по всем параметрам. Раз речь идёт о профессионалах, гораздо выгоднее было бы набирать только энегретов.

— Сорок лет два раза в год мне задают этот вопрос, — полковник не изменился в лице, — Считаете себя лучше тех, кому не повезло с инициацией?

— Но это объективно так, — мне показалось, что сын земли иудейской сейчас хотел поправить очки, по крайней мере рука дёрнулась, но очков он, как и все энергеты, не носил. — мы новая ступень развития человечества!

— И это я тоже слышу регулярно, — ухмыльнулся Роман Андреевич. — Садитесь! Так вот насчёт превосходства и эффективности. Нож даёт неоспоримое преимущество в схватке с Юниором. Пистолет не оставляет шансов Разряднику. Автомат Калашникова гарантированно просаживает защиту Кандидата. Пулемёты, особенно крупнокалиберные, легко могут задать жару и Мастеру и даже Командору. То же самое без проблем сделает артиллерия или установки ПВО. Шилка или Тунгуска разберёт даже Магистра, если подловит его на расстоянии прямого наведения. И если вы подумали, что Архонт неуязвим, советую вспомнить об тактическом ядерном оружии, я уже не говорю, про стратегическое.

Рядовые, а правильней было бы их назвать курсантами зашумели. Для них подобная постановка вопроса была в новинку, но оно и понятно. Две трети… хотя нет, скорее четыре пятых призывников были домашними мальчиками, прилежно учащимися в школе и дерущимися только на татами в ДЮСША или спортклубе. Они просто никогда не сталкивались с ситуацией, когда их хотят убить. А ведь пуля многое меняет в мозгах, даже если попала в задницу.

Меня же в своё время потрепало. Достаточно вспомнить ублюдка Калёного, всадившего три пули, а ведь я уже был Юниором. И чего я мог ему сделать? Пырнуть ножом, а что это дало? Если бы чекисты не подоспели лежать бы мне битой тушкой на кладбище и маму бы не спас. Поэтому я всегда с осторожностью относился к своим противникам, хотя последнее время было зажрался. Но Менгеле вправил мозги пусть я бы предпочёл какой-то менее болезненный метод.

— Как видите, обычные люди, пусть и не без сложностей и потерь, но вполне могут противостоять энергетам, что мы доказали ещё во время Великой Отечественной. — Дав несколько секунд осознать мысль полковник Бурденко продолжил лекцию. — Вы неправильно ставите вопрос, товарищи солдаты. Куда важнее того, энергет или нет является фактор выучки. Недаром ещё предки говорили, один в поле не воин. Именно поэтому мы будем готовить вас таким образом, чтобы вы могли обеспечить поддержку своим товарищам, оказать первую помощь, принять удар, и добиться того, чтобы подразделение выполнило свою задачу вне зависимости от того, кем являются его бойцы. Недаром говорят, что кому много дадено, с того много спросится. Вас одарило щедро, обделив даже не сотни, а тысячи других советских граждан. Поэтому вы должны, обязаны стараться за всех их, за каждого советского человека, чтобы из-за вашей недоработки им не пришлось совершать подвиги. Это понятно?

— Ага, понятно. Да, конечно. — в разнобой загалдели вчерашние студенты и аспиранты, что естественно вызвало раздражение у кадрового военного. А может он устроил воспитательный момент, ведь к нему такие приходят дважды в год.

— Что вы мямлите!!! — от рыка полковника всех присутствующих пригнуло к партам. — Советские солдаты отвечают громко и чётко, как того требует устав. Так точно если ответ положительный или никак нет, если отрицательный, а не ноют как бабы!!! Ещё раз!!! Это понятно?!!

— Так точно! — уже дружнее, но всё равно вразнобой отозвались призывники.

— Выньте мамкину сиську изо рта!!! — стёкла в кабинете мелко завибрировали, — Вы в армии, а не у бабки на полатях!!! Ещё раз!!!

В итоге мы повторяли раз семь пока полковник не оказался удовлетворён. А вот мне подобная дрессура совсем не понравилась. Я поэтому и не хотел иди служить, потому что попавший в армейскую структуру человек низводится до винтика гигантской машины. И нет, я прекрасно понимаю для чего это делается, зачем муштруют солдат, заставляя часами отрабатывать строевые упражнения, хотя в бою они никогда не пригодятся.

Прошло время, когда батальоны выходили строем на поле боя, стреляя по очереди под бой барабанов. Современное оружие оставило бы от них ножки да рожки ещё до того, как солдаты выстроятся в положенные три ряда. Но необходимость в муштре, а точнее в обучении беспрекословному выполнению приказов осталась, ведь вся суть армии строится на субординации. Для старших по званию младшие лишь пешки, которыми, к сожалению, иногда жертвуют. Это, кстати, тоже надо уметь. И беречь всеми силами, и когда необходимо, послать на смерть. А ещё определить тот самый момент, и постараться его избежать. Короче, как раз то, чего я хотел бы избежать, причём с любой стороны приказа, так сказать.

Жаль только обстоятельства оказались сильнее меня. Это я так сам себя утешаю, потому что приятней думать, что так повернулась судьба, чем ощущать себя идиотом, который подставился везде где только можно было. Вот чего сложного было взять телефон и набрать Сикорского? Так нет, я же самый умный! А теперь вместе с тридцатью великовозрастными оболтусами ору благим матом по приказу постороннего мужика, потому что тот полковник и командир части, а я всего лишь рядовой и курсант.

— Да, тут ещё работать и работать, но на первый раз сгодится, — наконец, полковнику надоело слушать наши вопли, и он кивнул капитану, тихонько сидевшему за первой партой. — Товарищ

— Слушаюсь! — поднялся тот с места. — Здравствуйте, товарищи курсанты!

— Здравия желаем товарищ капитан! — после жёсткой дрессуры приветствие вышло приемлемым на мой взгляд, но полковник всё равно поморщился.

— Для вновь прибывших представлюсь, я командир вашей роты, Роман Матвеевич Пронин. — Так же я являюсь куратором вашего курса, поэтому по любым вопросам, связанным со службой или учёбой, обращаетесь ко мне. Кроме того, можете обращаться к заместителю командира части по политической работе, товарищу майору Калынышу Улдису Теодоровичу. Это понятно?

— Так точно! — на этот раз наш вопль звучал бодрее и как-то искреннее. Куратор — это понятно. Командир в целом тоже, ясно кому мозги компостировать. Идти к полковнику никто явно не собирался, да и замполит особого воодушевления не вызывал, а вот капитан, да ещё со значком Мастера на груди, уже ближе к народу.

— В нашей роте три отделения, командирами назначаются рядовые Кепитис, Зайцев и Сафин. — продолжил капитан Пронин.

— Есть! — с места поднялись трое, тоже Мастеров, что характерно. Их у нас в роте оказалось аж пятеро, включая меня. Но меня из-за возраста не назначили, а вот то ли таджик, то ли узбек, а может и киргиз надулся. Явно рассчитывал стать главным. И от него явно будут проблемы, но… это не мои проблемы. В этом вопросе армия мне нравилась. Есть командиры, вот пусть с ним и это самое хоть до посинения.

— Теперь пройдёмся по дисциплинам, которые вы будете изучать в рамках курса. — Говорил капитан без бумажки, но оно и понятно, даже без сатори энергеты старших рангов получали великолепную память, да и скорость усвоения информации значительно увеличивалась. — Наш учебный центр является общевойсковым, но это не значит, что вы не получите спецподготовки. Скорее наоборот, вам придётся освоить все доступные на вашем уровне навыки. Тактика, топография, инженерная подготовка, РХБЗ, и прочее необходимое для военной службы. Общепрофессиональные дисциплины отдельно вам преподавать не имеет смысла, у каждого из вас высшее образование, ну или как минимум средне-специальное, поэтому при необходимости, они будут включены в другие курсы.

Естественно, вся рота покосилась на меня, я тут один был слишком молодым, чтобы не иметь «вышки», но лично меня их мнение совершенно не трогало. Пусть для начала сумеют создать то, что уже сделал я, а потом понтуются корочками. Хотя возможно мне придётся пойти учиться, но после армии это можно сделать заочно. Уж запрос от организации я сам на себя всегда напишу. Если, конечно, у меня контору не отожмут, а то «НаСвязи» как-то очень резво стартовал. Количество пользователей прибавляется чуть ли не в геометрической прогрессии. Я, конечно, готовился к наплыву, но рассчитывал, что он окажется более растянутым по времени. Конечно, этот вопрос мы обсуждали и мне обещали всяческую поддержку от государства, но при этом вполне может случиться, что через два года я вернусь в чужую компанию.

— Цикл гуманитарных и социально-экономических дисциплин кроме военной истории, политэкономики, научного коммунизма и марксистско-ленинской философии будет включать так же курс иностранного языка на выбор. — у меня от одного перечисления предметов зубы заболели, да и капитан посуровел лицом, видимо тоже считал это потерей времени. Меня же все эти диалектические материализмы набили оскомину во время подготовки к экзаменам экстерном. Я всё понимаю, пропаганда важна, но зубрить всё это врагу не пожелаешь, и главное, на прошлые знания опереться не получалось, не учил я в прошлой жизни ничего подобного. А вот иностранный язык это уже интересно. Из Европы я вернулся со знаниями немецкого, французского, и немного китайского. Может его и выбрать? — Кроме европейских языков, можно изучить китайский, корейский, японский, фарси и турецкий. Советую хорошо подумать над выбором. Переводчика, конечно, мы из вас не сделаем, но вы можете получить крепкую базу, которую уже будете совершенствовать на гражданке.

Если бы мне такое сказали в том мире я бы только рассмеялся. Ну да, за год, хотя скорее всего куда меньше, ведь другие занятия никто не отменял, можно взять и выучить иностранный язык хотя бы на базовом уровне. Но по факту так и было. И ладно я с двойным потоком сознания, сатори и поглощением воспоминаний, но и обычные энергеты вполне себе справлялись. Недаром у нас ведущие учёные почти все были энергетами. Нет, встречались и обычные люди, самородки, гении и прочие таланты, но при равной одарённости энергет всегда сможет больше. Да, несправедливо, но такова жизнь. С другой стороны какой-либо дискриминации обычных людей я ни разу не встречал. Как говориться, от каждого по способностями.

— Но естественно, основной упор подготовки будет сделан на энергетические дисциплины. — наконец, перешёл к самому вкусному капитан. — условно их можно разделить на несколько блоков. Медицинские, оказание первой помощи и лечебные техники. Инженерно-технические, подобные тем, что вы могли изучать в центрах переподготовки. Земляные работы, обустройство переправ и прочее. И непосредственно боевые. Вам это ещё не раз повторят инструкторы, но я всё равно повторю, сразу зарубите себе на носу, использование данных техник без приказа является уголовным преступлением. Точно так же, как и стрельба из автомата Калашникова по воронам. Но если в случае с огнестрельным оружием мы можем запереть его в оружейке, выдавая лишь по необходимости, то с боевыми техниками так поступить не получится. Поэтому если вам вдруг захочется пошутить над товарищами с помощью боевой техники, разбегитесь и ударьтесь головой о стену. Вам всё равно ничего не будет, но возможно, ума прибавиться.

Судя по крайне серьёзному тону комроты такое случалось и не раз. Оно и понятно, даже после института дури в головах молодых мужиков хватало с избытком и тут им вручают нечто по-настоящему опасное. Как не опробовать. Я может и сам бы не удержался, но уже нажрался кровищи за глаза, так что любое желание шутить пропало надолго, если не навсегда. Но судя по загоревшимся глазам остальных такой здесь я был один. И что-то у меня было плохое предчувствие.

Глава 9

Глава 9

— Ну что, давайте знакомиться, а то нормально поговорить и времени не было. — на правах командира и вообще старшего товарища поднял вопрос мой командир отделения. — Меня зовут Роман Сафин, двадцать восемь лет, родился и всю жизнь прожил в Казани, кандидат экономических наук, Мастер. Женат двое детей, пять и семь лет, большие уже. Вот закончил аспирантуру, защитил кандидатскую и призвали. По образованию экономист, как вы, наверно уже поняли. Ну и по большому счёту всё. Серик, давай ты следующий.

— Могу и я, — улыбнулся во все тридцать два молодой казах. — Серик Уразов, двадцать три года отроду, уроженец Алматы, Кандидат. Жениться не успел, но девушка есть. Вернусь, той соберём, как положено. По образованию зоотехник, закончил Казахский сельскохозяйственный университет, по распределению после армии поеду на север, мамонтов разводить! Хочу одного приручить, чтобы меня катал. Прикиньте, буду как индусский раджа, только у тех слоны, а у меня мамонт!

— Мамонт куда круче! — поддержал его следующий боец. — Василий Иванович Боровик. Попрошу насчёт имени отчества не шутить, я и так всю школу и институт Чапаем был. Родился в Белорусской Советской Социалистической Республике в местечке Ипуть что близ Гомеля.

— Кого? — влез в рассказ парень с ехидной улыбкой, глядящий на других с некоторым превосходством, хоть и старавшийся этого не показывать.

— Что кого? — поначалу не понял белорус, а потом до него дошло. — Ага, смешно. Поздравляю, ты одна тысяча триста сорок второй кто пошутил на эту тему. Запомни номер, в жизни пригодиться.

— Не мешайте! — Сафин обвёл всех суровым взглядом и кивнул рассказчику. — Продолжай, Василий.

— Да, собственно, почти всё. Двадцать шесть лет, год брал академа по семейным делам. Кандидат. Не женат, детей нет. По образованию программист. — на этом месте Боровик немного смутился, потому что программирование в Союзе традиционно считалось женским занятием. — Член спортобщества «Буревестник». Кстати, кто знает, нас сейчас всем скопом в ЦСКА переведут или можно в старом остаться?

— Хороший вопрос! — поднял палец вверх командир отделения. — Надо его провентилировать. Я же тоже из «Буревестника»! Ещё на первом курсе вступил и бегать туда-сюда не хочу. Думаю, командование это понимает, но всё равно уточню у товарища капитана. Давайте, кто следующий? Вот ты, юморист, твоя очередь.

— Как пожелаете, — ехидный парень изобразил лёгкий поклон. — Зовут меня Курбский Елисей Петрович. Да, что поделать, родители мои большие оригиналы и любители старославянской истории. Прибыл к вам я из стольного града Москвы, где родился и вырос. Учился, как надеюсь вы могли догадаться, там же в славном традициями Московском Государственном Университете на факультете журналистики, который и закончил с красным дипломом. С двенадцати лет состою в спортобществе «Спартак», даже играл за юношескую команду по футболу, но после получения Разряда пришлось уйти. Не был, не участвовал, не привлекался, не женат, подруги нет. Точнее они почему-то считают, что есть, а я предпочитаю свободные отношения.

— Короче, бабник. — прервал разглагольствования Елисея парень кавказского вида, однако говорил он очень чисто, без акцента. — Понятно всё с тобой, дай мне рассказать. Меня зовут Вано Автандилович Гурули, но зовите просто Вано. Родился я в одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году в солнечной Кахетии! Учился в Тбилиси, закончил сельхоз, как и Серик, только я ветеринар. Женат, сыну три года. Как карантин снимут, перевезу их сюда, будут со мной жить.

— Это как? — я мгновенно уловил главное. — В казарме есть отдельные комнаты?

— Зачем? — удивился грузин. — Как карантин снимут можно будет квартиру в городе снять.

— Да, верно. — подтвердил Роман. — Мы же не совсем рядовые, будем прапорщиками. Так что есть послабления. Главное с утра на службу не опаздывать, и чтобы залётов не было. За них могут опять на казарменное положение отправить, а так почему нет, живи. Я, правда, своих не повезу. Дома родители, тёща с тестем, с малыми помогают. Работа опять же. Но квартиру всё равно сниму, не привык в казарме. Ладно, будет ещё время, давайте следующий.

— Александр Ильич Аксёнов, восемьдесят шестого года рождения, город Свердловск. — чётко представился парень с почти военной выправкой. — По образованию археолог, Кандидат. Не женат. Состою в ЦСКА с десяти лет, ещё до того, как стал энергетом. У нас просто общество поисковиков есть, у меня там и отец с братьями состоят. И я с ними ездил на раскопки, искали солдат на местах боёв. Вот это общество центральный клуб армии под крыло и взял. Я, собственно, и археологом потому стал, что с детства в земле ковырялся.

— Дело хорошее, — кивнул командир отделения. — Я сам, правда, не ездил, но из института ребята под Ржев выезжали каждый год. Молодец! Давайте, кто дальше хочет представиться?

— Михаил Зырянин, двадцать четыре года. Сам я донбасский. — подал голос один из оставшихся парней, невысокий крепыш с суровым взглядом, — Технарь закончил, работал в шахте, как раз бронь дали. Думал в вуз поступать, а тут как раз прорвался на следующий ранг. Ну и решил сначала в армейку сходить, а потом уже в институт идти. Как раз и сэкономлю, учёба-то бесплатная будет. Женат, но детей нет. Состою в «Шахтёре», надеюсь не придётся спортобщество менять, а то мужики не поймут. Не принято у нас туда-сюда бегать.

— Как будто у нас принято, — хохотнул другой боец, высокий, статный блондин с голубыми глазами. — У нас могут назад и не взять, скажут, вали туда куда ушёл. Ну что, давайте знакомиться, товарищи. Колесников Егор Николаевич. Двадцать пять лет, по образованию товаровед. Тоже Кандидат, как и большинство из нас. Состою в «Спартаке» так что Елисей мы с тобой одной крови. Ну и ещё такой момент, я местный. То есть прям из Барыбино, где мы, собственно, и находимся. Если думаете, что у меня такой блат, что сумел дома служить остаться, то жаль расстраивать, но это не так. Просто сестра инвалид, отца нет, матери одной тяжело, поэтому мне пошли навстречу, оставив дома. Завидовать тут как бы нечему.

— Да уж, — парни переглянулись и отвели взгляд. — Такого никому не пожелаешь. Лучше уж отслужить за тысячу вёрст от дома, чем такое.

— Если нужно чем помочь, говори. — тут же грамотно отреагировал Сафин. — Мы теперь одна команда, так что, если надо все впишемся. Правильно я говорю, мужики?

— Да конечно! — что характерно, не отказался ни один, но самое главное, я уже точно знал, что это даже не влияние момента. Люди в СССР всегда были готовы помочь, а уж сослуживцу это вообще было практически святое. — Говори, сразу навалимся толпой, мигом сообразим, чего как!

— Да не, спасибо, парни, но ничего не нужно. — засмущался от такого внимания Егор. — Снега если навалит соседи помогут почистить, а так у нас дома все удобства и котёл газовый. Дрова с углём таскать не надо. Я даже ванну сделал в доме, чтобы Ленка могла нормально помыться. А то баня это конечно, хорошо, но каждый день её топить не будешь. А тут залез спокойно, сел и плескайся.

— Это да, — большинство призывников оказались городскими поэтому не особо понимали, чего такого шикарного в собственной ванне в доме, но вежливо покивали. Я же, просто за счёт жизненного опыта представлял, как Егор облегчил жизнь своей семье. Были у знакомых в прошлой жизни дети-инвалиды, да и лежачие старики тоже. Так вот в деревне, без удобств, это настоящая морока. — Ванна — это сила.

— Ага, но давайте уже заканчивать. — снова взял в свои руки бразды правления Роман. — Двое осталось, так что начнём с тебя.

— Зотов Матвей Алексеевич, город Омск. — отрекомендовался предпоследний боец нашего отделения, до этого практически никак не привлекавший к себе внимания. — Двадцать пять лет, по образованию я специалист транспортных процессов на водном транспорте. Учился в Новосибирском воднике. Не женат и пока не собираюсь. Что ещё рассказать? Да в целом на этом всё.

— Лады, — кивнул «комод» и повернулся ко мне. — Ну и на сладкое остался наш самый юный товарищ, умудрившийся в восемнадцать лет стать Мастером. Давай, Семён, хвастайся!

— Да особо нечем, — я пожал плечами. — Зовут меня, как вы уже знаете, Семён Калинин, мне действительно восемнадцать, правда скоро будет уже девятнадцать. Закончил я авиационный техникум экстерном по специальности «Программирование», так что мы с Василием в какой-то мере коллеги. Спортобщество моё «Динамо», менять его не собираюсь, хоть деда это бесит. Он у меня, если вы ещё не слышали, генерал-полковник, командующий Западно-Сибирским военным округом. Да и вся родня по отцовской линии служит. Я не в них пошёл, сразу говорю, хотя отвертеться от армии не получилось. Что ещё. А ну дома меня ждут две подруги. Жениться мы пока не планировали, но живём уже практически вместе. Так получилось. Они у меня умнички и почти не грызутся. Вот вернусь, подумаю, может и женюсь. Сразу на обоих.

— Так нельзя же, — как и ожидалось, на парней данная новость произвела неизгладимое впечатление. — По закону запрещено!

— А вот и не угадали! — на удивление, это сказал не я, а москвич Елисей. — Нет такой статьи в Уголовном кодексе. Даже в Административном нет. Удалили после войны. Правда партия и комсомол смотрят на многожёнство не слишком положительно, но при желании — пожалуйста. Писал я как-то статью на эту тему, пришлось порыться. Так вот вы не поверите, но среди наших артистов и эстрады куча разных двоеженцев. Даже была семья, где имелось два мужа. Не буду озвучивать фамилии, это довольно известные люди, да и долго она не просуществовала, но сам факт остаётся фактом. Поэтому Семён вполне может привести в ЗАГС двух девиц разом и ему не имеют права отказать.

— Ого! — разом заголосили остальные, даже сдержанный и взрослый Сафин, — Ничего себе! Это что, можно любовницу домой привести, и жена по закону ничего сделать не сможет?!!

— Зато по жизни сковородой приласкает так, что никаких баб больше до конца жизни не захочется! — рассмеялся я. — Мужики, хотите совет от человека, который два года уже встречается с двумя подругами? Не надо оно вам. Это такой геморрой, что и представить сложно. Одной ты цветы подарил — надо тут же второй сообразить. Сводить в ресторан опять же одну не получится. И так во всём. С одной подругой жить гораздо проще, а профита почти никакого. Хотите разнообразия — лучше осторожно гульните на стороне. Хороший левак укрепляет брак, как говориться. А две жены — не нужно оно. Мы же не на Востоке, где жён можно в гарем загнать и пусть там грызутся. У нас так не получится.

— Правильно говоришь! — поддержал меня москвич, наверно, единственный, кто в обсуждении не участвовал. — Было у меня однажды, встречался с двумя подругами. Причём они сами меня уговорили, мол дружат с детства, не разлей вода, и один парень на двоих их ничуть не смущает. Три месяца! Ровно на столько их хватило. Разругались в хлам, до соплей и слёз, а главное знаете что? Я остался виноват! Во всём! И в том, что они поссорились тоже.

— А как ты хотел? — я рассмеялся. — Я у своих тоже во всём виноват, хоть они у меня умницы. Но женскую натуру не переделать. И ладно, когда они ещё друг на друга рычали, но как спелись так я в два раза больше виноват стал. А что поделаешь, люблю их обеих. Приходится терпеть.

— Поэтому мне больше никакие девки и не нужны, только жена. — улыбнулся Роман. — Ладно, давай дальше.

— Так всё вроде, — я развёл руками. — я последний был.

— Ты про себя давай! — не дал мне соскочить с темы командир. — Откуда медали и ордена, как Мастером стал в восемнадцать! Давай, давай, не жмись, нам же интересно!

— И откуда у тебя пулевые ранения тоже, — влез Вано. — Я хоть ветеринар, но одно время в госпитале подрабатывал медбратом. И там насмотрелся, так что очень утром удивился, когда тебя в мойке увидел. Да ещё на спине шрам, будто от удара саблей.

— Нож это. — я не стал отрицать очевидное. — Было дело сцепился с бандюком одним, бывшим сожителем матери. Он на неё руку поднимал, а я тут Юниором стал ну и навалял ему. А этот ублюдок не успокоился, решил отомстить. Хорошо сотрудники правоохранительных органов рядом были, загасили этого козла. Короче, неприятная история, не хочу вспоминать.

— Ладно, а орден «Красного знамени» за что? — если я думал, что на этом все успокоятся, я слишком недооценивал любознательность новых товарищей. — А ты правда ифрита видел.

— По ифриту случайно получилось. — я понял, что проще будет рассказать свою версию, чем они сами додумают что-то и ославят меня на всю часть. — Шёл с тренировки, увидел пожар. Слышу, тётка голосит что малые дома остались, а пожарных ещё нету. Ну я по балконам запрыгнул на девятый, захожу в квартиру, а там двое детей и фигура из пламени, уже почти до них добралась. Хорошо под руку подвернулась баклага воды на двадцать литров. Я её в окно швырнул, детей в охапку схватил и из окна выпрыгнул. А с «Красным знаменем» ещё проще. Слышали пару месяцев назад завалили Менгеле, того самого Ангела Смерти из Освенцима? А мне не повезло оказаться рядом. Вот до кучи и дали награду.

— Мне бы так не повезло, — хмыкнул кто-то из парней, но его перебил москвич, явно не тушующийся в незнакомой компании.

— Да погоди ты! Понятное дело там всё под грифом «Совершенно секретно»! — Елисей пододвинулся ближе и постучал пальцем по одной из моих наград. — Ты лучше расскажи за что тебе Сталинскую премию первой степени дали!

— Ого! — меня тут же окружили, разглядывая редкий наградной знак. — А я ещё смотрю, что такое понять не могу. Вроде профиль Иосифа Виссарионовича, но на какой медали его используют хоть убей не вспомнил. А тут вон чего. Погоди, первая степень, это же сто тысяч рублей? Ни хрена себе деньжищи!!! На что потратил?!!

— Дом матери построил, она как раз замуж второй раз вышла. Дачу тоже. — я не видел причин скрывать, тем более у меня был козырь. — Ну и половину потратил на оборудование для домов пионеров. Закупил трёхмерные принтеры для компьютерных классов и пластик. Потом как-нибудь покажу. А саму премию дали за создание нейросети. Это такая штука, которой, например, можно дать запрос нарисовать рисунок, и она это сделает.

— Искусственный интеллект что ли? — Вскинулся Боровик. — Как в фантастике?!!

— Нет, до настоящего ИИ нейросетям ещё очень далеко, — отмахнулся я. — Но в целом это можно назвать первым шагом к нему. Область применения широчайшая. Так что возможно в скором времени наступит то самое будущее, о котором писал тот же Лем или Ефремов.

— Погоди, погоди! — меня толкнул в плечо Аксёнов, тот самый поисковик из Свердловска. — Калинин! С премией Сталина! Это же ты «НаСвязи» сделал! И «НаСлуху» тоже! Мы летом только её и слушали!

— А что за темы? — вскинулся казах, пока остальные вспоминали что-нибудь об создателе этих проектов. — Я таких не знаю.

— Э, даже я в курсе! — хлопнул его по плечу грузин. — Зачётная штука, я тебе потом покажу. Можно с кем хочешь общаться, фотки выставлять, музыку слушать, короче тема прям. Семён, реально ты сделал, да⁈

— Не только я, там целая команда работала, но да, это наш проект. — я развёл руками. — Теперь правда, два года придётся рулить по телефону, но вроде как план развития у нас составлен, причём на целую пятилетку, так что будем надеяться, что косяков не будет, и обновления будут в вовремя выходит.

— То есть, если подытожить, — влез в разговор вредный журналист, — ты у нас генеральский внук, имеющий кучу денег, живёшь с двумя девчонками, имеешь кучу наград и всё это в восемнадцать лет?

— А ещё у меня машина «Чайка» нового образца, — спорить с очевидным не имело смысла. — Но если завидуете, то зря. Я за всё это знаете сколько огребал в жизни? И дырки от пуль ещё не самое серьёзное. Например, знаете как меня в армию призывали? Я вам сейчас расскажу, вы обалдеете. Это такая эпичная штука, что я сам до сих пор в неё поверить не могу. Короче просыпаюсь я утром, девчонки уже ушли на учёбу…

Глава 10

Глава 10

В распорядок армейской жизни я втянулся на удивление быстро, буквально за пару дней. Да и не было в ней ничего сложного. Привести себя в порядок согласно требованиям устава, погладить вещи, подшить чистый подворотничок, начистить бляху ремня, хотя новые ремни шли уже не с латунными, а чуть ли не жестяными бляхами, да ещё крашенными в защитные цвета? Ладно. Заправить койку чтобы об углы сложенного одеяла можно было порезаться? Да тоже несложно, особенно под сатори. Движения становятся чёткими, как у робота, так что весь процесс занимает всего пару минут. Я даже портянки мотать научился, правда, в отличии от Сашки Аксёнова и Зырянина Михаила не считал их панацеей. С форменными берцами неплохо, но под нормальные трекинговые ботинки категорически не годились. И пусть с обувью в Союзе дела обстояли не лучшим образом, я-то знал, какие бывают ботинки и собирался при первой же возможности разжиться чем-то, вписывающимся в устав, но категорически отличавшимся от форменных в лучшую сторону.

Распорядок дня тоже не напрягал. Подъём в шесть утра, зарядка в виде бега на десять километров в уже знакомых мне утяжелителях, затем зарядка. Звучит не слишком сложно, но по факту эти заразы так напитывались энергией, что достигали сотен килограмм чистого веса, а то и пары тонн, в отдельных случаях. Пробовали бегать с пятисоткилограммовой гирей на ноге? Те ещё ощущения. Но дури у нас хватало, так что мы хоть и топали как стадо диких мамонтов, но бежали. И даже никто не отстал.

А вот после зарядки вся часть в дружном порыве собиралась на медитацию. Причём под словом вся, я подразумеваю реально вся. И солдат, и унтеров и офицеров и даже тех, кто звания не имел, например, жён и детей офицеров и курсантов. Короче, все, кому повезло пройти инициацию и стать энергетом. А всё, потому что у части был свой Источник. Им служил здоровенный дуб, даже в конце ноября не собиравшийся сбрасывать листву и нагло зеленеющий на зависть всем остальным растениям в округе. Даже ёлки и пихты при виде его стыдливо поджимали ветви, хотя возможно это лишь моё воображение, но факт оставался фактом, дуб являлся и Источником и фонил силой, пусть и куда меньше, чем найденное мной озеро. Зато становилось понятно, почему часть организовали именно здесь.

Лично мне утренние тренировки давно не давали особо прироста, всё же техника парного развития была куда эффективнее, но как говориться, за неимением гербовой, пишем на простой. Да и Источник пусть и уступал Сердцу Парижа, всё же давал весьма насыщенную энергию, которую я поглощал, стараясь максимально уплотнить свою.

На эту тему у нас с Сикорской состоялся довольно занимательный разговор, в котором она подтвердила, что таки да, энергия может иметь разную плотность, если к ней вообще можно применять этот термин. У кого-то она была более разряженной, у кого-то менее, но самое главное, что прорыв на ранг Командора невозможен без определённого уровня уплотнения. И во многом то, сумеет ли энергет взойти на следующую ступень развития определялось тем, насколько он способен овладеть методикой этого самого уплотнения. Мне повезло, я интуитивно создал подходящий именно мне способ, когда купался в море силы от Сердца Парижа. Это должно было дать мне в итоге огромный бонус, включая возможность достичь ранга Архонта, но пока я мало чем отличался от других Мастеров. И приходилось пахать, благо энергия дуба мне подходила почти идеально, неся значительную долю аспекта земли. Этим стоило воспользоваться, так что я и не думал филонить.

После утренней зарядки нам давали время привести себя в порядок, умыться, одеться и построиться на утренний осмотр. Именно к этому времени прибывали те, кто жил вне части, считалось что зарядку и тренировку развития они проводят самостоятельно. По факту же, не знаю как с бегом и разминкой, но у дерева уже присутствовали все, дураков терять такой шанс не было. Где ещё ты получишь свободный доступ к Источнику? Нет, путёвки в санатории, расположенные близ известных Источников, регулярно выдавал правком, но что такое три недели в год против двух лет свободного доступа? То-то же.

Завтрак длился полчаса и надо сказать, кормили нас вполне достойно. Никакой сечки пополам с камнями, перловки, которая, приняв форму тарелки не спешит её менять, или гнилой капусты. Всё свежее, вкусное и сытное. Овощи вообще свои, из теплиц, расположенных прямо за казармами. Не эстетично, зато огурцы и помидоры успевают напитаться энергией дуба, то, чего их пищевая ценность повышалась в разы. Поэтому хоть командование части и ворчало, но терпело, более того, регулярно вкладывалось в развитие теплиц, делая их всё более эффективными. Вкусно и правильно кушать любили все.

За завтраком следовало общее построение на плацу с исполнением гимна и поднятием флага. Против чего я не имел никаких возражений. Патриотизм это не только любовь к родным осинкам, вздохи над берёзкой, листиком или ещё чем-то, это и уважение к символам родного государства. А то взяли моду любить страну и ненавидеть государство. Нет, дорогие мои, это так не работает. Каждый достоин той власти, которая у него есть. А если хотите жить лучше, то за это надо бороться, как наши предки в семнадцатом. И никто за бугром вас не ждёт с распростёртыми объятьями. Я больше скажу, вы вообще кроме родины никому не нужны. Дай слабину и сожрут, как уже пытались это сделать неоднократно. Поэтому любить и уважать свою страну нужно учиться с детства, а уж солдатам сам Бог велел.

Ну а после начиналась учёба. И нет, пока ещё нас не допустили до настоящих занятий. Считалось, что в данный момент мы проходим Курс Молодого Бойца, поэтому следующие пять часов мы учили Устав, точнее Общевойсковые Уставы Вооружённых Сил СССР, как назывался учебник и где были собраны все уставы, включая внутренней службы, строевой, и даже дисциплинарный. Что как бы логично, стоило знать, за что может прилететь и что именно повлечёт за собой тот или иной косяк. Ведь как говориться, это незнание закона не избавляет от ответственности, а знание очень даже может.

После обеда, тоже сытного и вкусного, мы возвращались к занятиям, но на этот раз практическим, а именно строевой. Вот где офицерам было раздолье. Кандидаты и Мастера отличались повышенной выносливостью, поэтому можно было не стесняться, вбивая в нас премудрости шагистики. Впрочем, капитан Пронин и так особой чувствительностью не отличался, так что маршировали мы что называется от обеда и до забора. А потом обратно до ужина. По идее где-то в этот момент должны были проводиться спортивные занятия, но командование справедливо решило не устраивать цирк с конями, поскольку на Кандидатах можно было бетонные блоки таскать, что уж говорить о Мастерах, поэтому это время тоже отвели на строевую подготовку. И лишь когда все научаться тянуть носок, чётко отрабатывать подходы к старшему по званию, и не путаться в строевых маневрах, планировалось начать учить нас обращению с оружием и прочим военным премудростям.

Пока же мы уже который день топтали плац, а вечерами притирались с товарищами по роте, с которыми предстояло два года тянуть лямку. Хотя было у меня подозрение, что после годичного курса нас всё же разделят, но год тоже немало, особенно когда живёшь в тесной казарме, где сосед находится на расстоянии вытянутой руки и вас шесть десятков человек. Радовало, что это были уже взрослые мужики, которым ничего и никому не надо было доказывать. Огорчало, что и их не минула неизбежное становление иерархии, благо проходило оно в куда более щадящем режиме, чем это бывает в обычных условиях. Ну как минимум по голове табуретом меня никто бить не пробовал. Однако это не исключило попыток прогнуть самого молодого в роте.

— Ты же в мойку? — окликнул меня вечером парень из другого отделения о котором я знал только имя и что он киргиз. — Захвати мои берцы, закинь в сушилку, по-братски.

— Нет, — я даже не раздумывал перед ответом, тем более уже заметил, что за нами наблюдают.

— Тебе чего, сложно что ли? — тут же приподнялся с табурета киргиз. — я тебя по-человечески попросил.

— И что? — я пожал плечами. — всё равно нет. Не хочу.

— Погоди, — в разговор вмешался сам Эмилс Кепитис, Мастер которого назначили командиром отделения. — Так дело не пойдёт. Тебя попросили сделать что-то, а ты сразу в позу встал. Как-то это не по-товарищески. Или ты нас своими товарищами не считаешь? Недостойны мы рядом стоять с орденоносцем и лауреатом?

— Я разве об этом хоть слово сказал? — вот сейчас я действительно удивился, хоть и ожидал чего-то подобного. — В принципе, здесь кто-то может меня упрекнуть в том, что я хоть раз похвастался своими наградами? Или может быть семьёй?

— Да не было такого, — поднялся с места Роман, мой «комод», — чего к парню прицепились?

— Я просто хотел узнать, почему он не хочет помочь товарищу, — улыбнулся латыш, но глаза у него остались холодными. — ведь мы все в одной лодке, все комсомольцы, что такого выполнить небольшую просьбу.

— А потом ещё одну, и ещё, — не дал я вставить слово Сафину. — погоди, я сам. Ты мне тут за товарищество затирал, что мол, чего такого, это же не сложно. А что ж ты сам двадцать минут назад, когда понёс в сушилку обувь не помог своим товарищам. Мог бы прихватить ещё чьи-нибудь берцы. Так почему не сделал? Или не считаешь нас своими товарищами?

— Меня не просили. — пожал плечами Кепитис, но вот улыбка с лица сползла. — Навязываться — это тоже плохо.

— О как! — я в притворном удивлении распахнул глаза. — А почему тогда вы мне навязываете что я обязательно должен помогать?

— Тебя попросили, — покачал головой Эмилс. — ты разницу что-ли не видишь?

— Не особо, — я нагло усмехнулся. — не говоря уже о том, что вся эта мулька с помощью полный бред. Вот скажи, что будет если вдруг я всё же унесу его берцы в сушилку?

— Ничего, просто поможешь товарищу, — латыш снова улыбнулся, но как-то неуверенно, понимая, что ему готовят ловушку, да и киргиз вдруг встревоженно покосился на своего командира. — Для настоящего комсомольца в этом нет ничего зазорного.

— Я бы мог сейчас сказать, что раз так, давай ты мне будешь каждый вечер помогать форму стирать, но не буду, потому что это мало того, что пошло, так ещё и вредит мне самому. Как и его просьба, — я кивнул, а киргиза. — Что он будет делать, если ночью вдруг объявят тревогу? Все побегут одеваться, будут хватать свои вещи там, где они их оставили. Подчёркиваю, они, у нас, энергетов, память хорошая, и вряд ли кто запутается. Только вот наш товарищ не будет знать где его вещи. Потому что их уберёт кто-то другой. Или может быть ты предлагаешь мне в этом случае сбегать ему за ботинками?

— Вешалки пронумерованы, — влез киргиз, Рашид, я вспомнил его имя. — Чего их искать.

— А ты уверен, что тот, кого ты попросишь положит твои вещи именно туда? — я ласково улыбнулся недотёпе. — Ведь может и случайно перепутать. Или не случайно. Мы, конечно, все товарищи и комсомольцы, но чему нас учит партия? Будь на чеку! Враг не дремлет! И тут один несознательный боец подставляет целую роту просто потому, что ему лень самому дойти до сушилки. Как-то это не по-товарищески.

— Ты утрируешь, — нахмурился латыш. — даже в самой большой суматохе стоит лишь просто немного подождать, чтобы найти свои вещи.

— Как и ты утрируешь, называя не желание нести чьи-то сапоги в сушилку отказом помогать товарищам. — незаметно к нам подтянулось всё наше отделение. Впрочем, к Эмилсу тоже подошли его бойцы. Агрессии правда, никто не проявлял, но тот же Курбский, вступивший в разговор, звучал непривычно жёстко. — Знаешь, на что это похоже? На то, что вы решили прогнуть самого молодого, развести его, сделать должником.

— Да не хочет, пусть не делает, — тут же сдал назад латыш. — Я всего лишь хотел купировать ссору и укрепить дух товарищества. Не стоит из меня злодея делать. Наоборот, я всегда готов помочь, так что Семён, если что, обращайся. Как старший товарищ и комсорг я всегда открыт к общению.

— А давно ты комсоргом стал? — выцепил главное Вано. — Что-то я не помню, чтобы тебя выбирали.

— Я был им в школе, а в институте даже занимал должность комсорга курса, — пожал плечами Кепитис. — да и у аспирантов тоже. Так что это логично.

— Я тоже был комсоргом курса, — внезапно подал голос Егор, — поэтому не понимаю почему именно ты должен им быть.

— Я тоже, — влез в разговор Серик и ещё несколько человек, не только из нашего отделения тоже подали голос.

Такое количество бывших комсоргов могло показаться ненормальным, но я прекрасно понимал, что именно здесь это полностью оправдано. К энергетам, особенно талантливым, относились с пиететом, а если человек хоть немного был социально активным избежать комсомольской работы было практически нереально. Недаром меня в технаре хотели туда же засунуть. Но я старый циник, точно знающий координаты горы в Перу, а вот у парней отвертеться вряд ли бы получилось. А некоторые и не хотели, вон как тот же латыш.

Кстати, было у меня подозрение что данная ситуация произошла не сама по себе. Меня попытались прощупать, насколько я поддамся и дело даже не в дедовщине и даже не в установлении иерархии. Сдаётся мне, кто-то начал свою игру, целью которой могут оказаться мои активы, а может и дед со всей династией. Уж слишком ушлым выглядел латыш, к тому же тут явно не обошлось без его земляка, по удивительному стечению обстоятельств являющимся замполитом части. Причём я видел их уже о чём-то беседующим, значит слова Кепитиса о комсорге были подкреплены обещанием вышестоящего командующего.

Может, конечно, я опять себя накручиваю, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Я и Сикорскому отпишусь о своих подозрениях и деду. Хватит, уже разок решил разобраться сам, теперь вон два года плац топтать. И пусть лучше я окажусь смешным, чем попаду в какой блудняк. Но вот то, что ребята из моего отделения пришли на помощь даже в такой ситуации меня тронуло. Причём как оказалось, сделали они это не из-за каких-то преференций, а просто потому, что я был свой. Тот самый дух товарищества, о котором затирал латыш, оказался не в том, чтобы таскать чужие шмотки по первой просьбе, что ещё сильнее уверило меня в том, что ситуацию подстроили. Довольно топорно надо сказать. Но зато это принесло мне определённую пользу, которой я не хотел.

А всё, потому что после стычки парни из отделения назначили меня кем-то вроде сына полка. А чего, молодой, глупый, и не важно, что по факту я давно их всех обогнал в социальном плане. И дело даже не в деде с династией энергетов. Мои доходы росли стремительно, компании развивались, группы гастролировали, онлайн-радио набирало популярность, а вскоре там должны были появиться не просто западные исполнители, а самые популярные американские артисты, ну из тех, которых пропустит худсовет.

Не зря моё участие в ликвидации Менгеле не было засекречено, как и то, что перед этим меня пытали. Само по себе это ничего не значило, а вот присутствие агентов ЦРУ при этом выглядело ну очень уж мерзко. Как и документы, найденные в секретных тюрьмах. Поэтому на волне политического кризиса, пока Вашингтон лихорадило, наши дипломаты легко подтянули крупнейшие лейблы, уговорив на сотрудничество. Понятное дело, доходами придётся поделиться и не только с американцами, но деньги для меня лично главного значения не имели. Заработаю, да и ребят не обижу. Главное, что эти же самые компании теперь продвигали наше радио за границей, что уже было совсем другим масштабом. Даже обидно, что я в этом время хожу строем, вместо развития проекта. Да ещё латыши эти, я как чувствовал, что ничего не закончилось, и действительно, через буквально на следующий день к нам заявился сам замполит.

Глава 11

Глава 11

На самом деле явление замполита не было неожиданностью. По графику сегодня у нас стояла политинформация, а кому проводить её как не ему? Если бы у нас комсорги имелись тогда ещё были бы варианты, но Кепитиса так никто кроме его отделения в этой роли не принял, бойцы из других отделений его приказы и поручения выполнять не спешили, резонно замечая, что у них свои командиры, а по комсомольской линии латыша так никто и не выбрал, в итоге замполиту пришлось лично наводить порядки.

— Встать! Смирно! — дежурный уже привычно встретил появление офицера командой.

— Вольно. — замполит был худощавым, с породистым лицом, но при этом вызывал скорее отвращение, хотя возможно, это работало моё подсознание. — Присаживайтесь.

Я не любил выходцев из бывших балтийских республик, справедливо полагая их чванливыми, подлыми и не помнящими добро моральными уродами. Не всех, конечно, многие обычные люди просто оказались заложниками разрушения страны и потерявшись, пытались найти новую идентичность своего бытия, но только почему-то она вдруг оказалась в ненависти к соседям. Тут же нашлось сто пятьсот миллионов претензий и обид, а вот всё хорошее наоборот, забылось, или было записано в отрицательные. И даже те, кто отродясь не имел государственности, прозябая на один правах со скотиной, вдруг заговорили об вековом угнетении теми, кто дал им свободу и собственную страну.

Понятное дело, здесь такого не случилось, да и РСФСР в значительно меньшей степени швырялась деньгами в остальные республики, но тем не менее иногда проскальзывали националистические нотки. Дескать, эти русские им только мешают, а вот сами бы они о-го-го!!! Правда, что им мешало сделать это раньше, когда русских рядом не наблюдалось, никто ответить не может. Ну может кроме литовцев, но там другой случай. Короче не понравился мне замполит. Показался каким-то скользким, мутным. Не выглядел он тем, кто в Великую Отечественную мог поднять полк в атаку, а вот на того, кто строчит доносы и подводит под расстрел, очень даже.

— Здравствуйте товарищи солдаты! — Калыныш положил документы на стол преподавателя, но сам садиться не стал, оставшись стоять перед нами. — Прежде чем мы начнём политинформацию, следует решить один важный вопрос. А именно, поскольку вы все состоите во Всесоюзном Ленинском Комитете Советской Молодёжи, нужно выбрать комсорга роты, кто возьмёт на себя руководство идеологического направления. Сами понимаете, это очень ответственная должность, но недаром говориться, молодым везде у нас дорога. Поэтому я предлагаю кандидатуру Калинина Семёна Павловича, как наиболее ответственного и серьёзного комсомольца, в свои девятнадцать лет получившего несколько государственных и ведомственных наград, а главное высшей наградой комсомола! Кому как не ему, обличённому доверием самого товарища Шаронова, возглавлять комсомольцев вашей роты!

Сказать, что я в этот момент обалдел, это ничего не сказать. Как бы я настраивался на противостояние с замполитом, что сейчас он будет давить на нас, проталкивая своего кандидата, но эта сволочь оказалась куда хитрее, утвердив меня в догадках о своём сволочизме. Что-то Калынышу от меня было надо, либо деньги, либо влияние, либо то и другое сразу. И нет, я не зажрался, говоря о каком-то влиянии, которого вроде как не было. Кто я такой в глобальных масштабах местной политики? Да уж не кочка на ровном месте, недаром был помянут товарищ Шаронов, который, кстати, лично навестил меня в госпитале, сокрушался, как же так, недосмотрели и лично повесил мне на грудь Почётный знак ВЛКСМ и новый комсомольский значок, не просто с профилем Ленина, а ещё с лавровой веткой, означающий, что его владелец награждён Почётной грамотой ВЛКСМ.

Честно говоря, я тогда не проникся, хотя на самом деле ход был беспрецедентным. Почётный знак давали только при наличии других наград комсомола. И маневром с грамотой Шаронову удалось обойти это ограничение. Зачем ему это понадобилось другой вопрос, даже то, что меня украли с комсомольского мероприятия, роли не играло. Там Андрей Владимирович был лишь руководителем делегации, и за безопасность не отвечал. Какие-то политические игры, короче, в которых я не разбирался. И вот наш замполит тоже решил половить рыбку в мутной воде политики, забравшись туда через меня и без моего согласия. Наивный.

— Прежде чем продолжить… — я, не спрашивая разрешения поднялся с места, заставив замполита сбиться. — хочу официально заявить, что беру самоотвод. Я худший выбор из всех, кто здесь присутствует. Начиная с того, что у меня банально нет опыта, я и комсомольцем то стал лишь пару лет назад, когда взялся за ум и завязал с хулиганством. И заканчивая моим отношением к самому институту комсоргов, которые, кроме, несомненно, важной и сложной миссии патриотического воспитания иногда лезут совершенно не в своё дело. Или вместо работы превращают свою деятельность в бесконечную говорильню, от чего правильные и нужные лозунги обесцениваются, становясь навязчивым и, что самое страшное, раздражающим фоном. Именно из-за таких людей я настроен крайне скептически и предпочитаю наблюдать со стороны. Сделать что-то конкретное, полезное людям, это я всегда пожалуйста. Но быть комсоргом — увольте.

— Не спорю, есть у нас перегибы на местах, — к сожалению Каланыш если и был сволочью, то умной, и не повёлся на провокацию. — Вот и покажи, как надо работать. Подай пример!

— Вот именно! — тут же поддержали его. — Критиковать каждый может, а сам попробуй сделай!

— Критикуешь — предлагай! — согласился с ним ещё один боец, тоже из отделения Кепитиса, от чего у меня возникло подозрение, что ситуация срежессирована. Меня просчитали и устроили ловушку. Ну они так думали. — А то Эмилс тебе не нравится и сам не хочешь! Чего тогда выделывался⁈

— А у нас что, выбор только из двух кандидатов? — на слабо я тоже не повёлся. — У нас есть Егор Колесников, имеющий большой опыт работы комсоргом, и, что немаловажно, местный. То есть даже если понадобиться решить что-то вне части, ему это будет на порядок проще чем остальным. Просто, потому что местные власти гораздо легче пойдут на встречу земляку, которого с детства знают, чем постороннему человеку. И не нужно говорить, что мол зачем нам гражданские и всё такое. Нам два года служить, да ещё через полгода снимут казарменное положение, а значит многие уйдут жить на съёмные квартиры. А значит рано или поздно возникнет конфликтная ситуация или ещё что. Поэтому, раз вы хотели от меня предложений — предлагаю, товарища Колесникова назначить комсоргом роты!

Вот теперь заголосили все разом. И естественно наше отделение дружно поддержало моё предложение, а вот Кепитис со своими был против. Кстати, своими для него были не все, в отличии от нашего отделения, как-то сдружившихся с первого дня, трое парней не присоединились к остальным, хоть и за Егора тоже не высказались. Но хоть у нас был некоторый перевес, дело оставалось за третьим отделением, которым командовал Александр Зайцев. Мне он показался адекватным человеком, да и случившийся в казарме конфликт между бойцами разрулил грамотно, однако во время нашей стычки с Кепитисом предпочёл отмолчаться. Зато и осадил своего бойца, тоже киргиза, решившего вписаться за земляка.

В целом мне было всё равно победит или нет Егор в голосовании, я был уверен, что сумею отбрехаться от должности комсорга, но и сделать пакость замполиту было приятно. Да, я понимал, что предвзят, и возможно, опять себя накручиваю. Нет никакого заговора, просто так сложилось, а я уже напридумывал всякого. Но глядя на мимику майора, когда он понял, что инициатива уплыла из его рук, почему-то я в это не верил. Нет, это явно была ловушка для меня. Улдис Теодорович рассчитывал задавить меня авторитетом, заставив принять должность, но снова просчитался. Однако, надо отдать должное, замполит не стал орать и стучать по столу кулаком, а взял себя в руки и возглавил бардак, раз не удалось его предотвратить.

— Тихо! — голос у Калыныша был командирский, так что рота мгновенно притихла. — Вы не бабки на базаре, а бойцы советской армии и комсомольцы! Поэтому ведите себя соответственно! Итак, у нас есть кандидатуры рядового Колесникова и рядового Кепитиса. Не будем устраивать балаган, а проголосуем. Кто за Колесникова поднимите руку! Опустите. Кто за Кепитиса? Рядовой, встать! Смирно! Фамилия⁈

— Соколов! — Подскочил на ноги один из бойцов Зайцева и тут же исправился. — Рядовой Соколов!

— Почему вы подняли руку два раза? — на бойца тут же повернулась остальная рота. — Вам тут цирк что ли⁈

— Никак нет! — Соколов, как и положено, вид имел лихой и придурковатый, что намекало на его ум и смекалку. — Просто мне всё равно кто будет комсоргом. Ни одного ни второго я толком не знаю, сам туда не хочу. Поэтому пусть будет кто угодно, если не справится, потом переизберём.

— Вольно! Кто ещё так думает? — отмахнулся замполит, показывая садиться, и натолкнувшись на десяток поднятых рук, кивнул. — Понятно. Значит по итогам голосования комсоргом назначается рядовой Колесников. В свободное время подойдёте ко мне, обсудим ваши обязанности. А сейчас начнём политинформацию.

Слушать о коварных капиталистах было скучно, но я держался, переключившись на свои мысли одним потоком. Очень удобно, и, если вдруг дёрнут могу дословно повторить за лектором. А подумать мне было о чём. Ситуация с замполитом мне категорически не нравилась. Да, это всё ещё может быть моим загоном, уж слишком быстро отступил майор, но чуйка верещала что всё это неспроста. Чего-то латышу от меня было надо и самое банальное — деньги. Втереться в доверие, войти в состав молодой медиакорпорации, а в планах у меня было глобальное развитие, создание портала потокового вещания и прочие радости цифровизации.

Но даже если брать только уже созданную соцсеть, на ней уже можно было хорошо подняться и в материальном, и в политическом плане. Особенно если мои размышления верны и рано или поздно у меня «НаСвязи» отожмут в пользу государства. Конечно, тут есть варианты, и мы уже прямо сейчас активно работаем и со спецслужбами, и с партийным руководством, стараясь найти такую тактику взаимодействия, где мы останемся самостоятельными, насколько это возможно, но при этом под контролем, так сказать, старших товарищей.

И пусть пока получалось, главной проблемой было полное отсутствие рабочих схем. Те, что использовались для частных телеканалов нам не очень подходили в силу специфики. Ну не могли мы представить список фильмов и программ для получения одобрения к показу. Модерация всегда была самым сложным процессом в социальных сетях и даже продвинутые нейросети не могли полностью решить эту проблему, так что с ростом популярности «НаСвязи» придётся увеличивать количество персонала, да уже приходится, чего греха таить. И ведь кого попало не посадишь, мало того, что надо научить что делать, так ещё и первый отдел со своими требованиями к кандидатам. Я как-то в запале им высказал, мол, тогда сами и ищите, так они мне тут же взвод курсантов академии КГБ пригнали, что уже совсем не в какие ворота не лезет.

Именно поэтому я и говорил, что, когда уйду на дембель, компанию вполне могут национализировать, в связи с огромным влиянием на аудиторию. Хотя вряд ли её будут прям отжимать, вызовут меня к Лаврентию Павловичу, а то и к Самому, они так по-отечески похвалят и скажут, мол, ты же сам понимаешь, не по рангу тебе такие проекты. Не дорос ты ещё до них. Хочешь техническим развитием заниматься — пожалуйста, но рулить будем мы сами. Ты же не против? Интересно, нашёлся бы дурак, который сказал, что против.

Не факт, что это случиться в ближайшие два года, главное, что, вписавшись в тему, грамотный партийный аппаратчик может использовать это для старта, приземлившись в кресле министра. А может замполиту нужен выход на деда, чтобы тот поддержал его карьеру. Это тоже рабочий вариант. Куда более верный, чем непонятные мутки с кооперативом, хотя менее перспективный. Дед хоть и генерал, и командующий округом, но до высших ступеней ему ещё далеко. Хотя кто знает, насколько честолюбив Калыныш.

А вот то, что всё это были не мои домыслы и я не накрутил себя стало ясно уже вечером, когда замполит через посыльного пригласил меня к себе в кабинет. Причём гонец умудрился поймать меня так, что рядом никого не было, и намекнул, что разговор приватный. Поскольку вызов был неофициальный, я мог вполне забить, но, как говориться, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. То бишь, стоило расставить все точки над «Ё» и понять, чего ему от меня надо, так что я без раздумий двинул в штаб части.

— Рядовой Калинин по вашему приказанию прибыл! — в штаб меня запустили без проблем, подсказав, где собственно кабинет замполита, и уже через минуту я стоял на пороге, как положено вытянувшись по стойке смирно, заодно оценивая обстановку в комнате.

Мебель была типовой, кондовой, рассчитанной на ядерный удар, а вот мелочи, типа письменных приборов или бронзового пресс-папье выдавали в майоре любителя красивой жизни. Да и монитор у него был не самый простой, явно покупал самостоятельно. Я знаю, я себе такой же взял домой, да и ребятам для работы. Хороший монитор, от ленинградской артели «Прогресс-радио», работающей ещё с конца тридцатых годов. Последние десять лет они активно занялись производством плазменных и жидкокристаллических телевизоров и мониторов, причём высочайшего качества. Ничуть не хуже японских. Но и цена соответствовала. Триста рублей за двадцать седьмую диагональ. Две средних зарплаты. А замполит не бедствует.

— Вольно, — отмахнулся майор. — проходи, Семён, присаживайся. Мы с тобой как-то не с того начали. Мне надо было сразу с тобой поговорить, но сам понимаешь, служба, новый призыв, куча дел, которые надо сделать.

— Так точно! — я сел, но продолжал изображать тупого солдафона. — Понимаю!

— Давай без вот этого вот, — поморщившись, Улдис Теодорович сделал неопределённый жест рукой. — Я-то знаю, что ты далёк от армии и всего что с нею связанно. И прекрасно тебя понимаю. Сражаться за родину можно не только штыком и винтовкой, но и пером, и даже деньгами. Тыл не менее важен для победы, Великая Отечественная война это прекрасно доказала. Собственно, именно поэтому я и собирался сделать тебя комсоргом. Сначала роты, потом освобождённым, а там глядишь и до батальона бы дорос.

— Но я действительно не имею ни опыта работы, ни желания, — я решил не бычить, а попытаться наладить контакт. Уже и так понятно, что наезд на меня и сегодняшнее представление было спланировано, но мало ли, вдруг скажет, чего полезного. — Освобождённый комсорг — это конечно, заманчиво, но всё же вся эта комсомольская возня не моё. Вы сами сказали, воевать можно разными методами. Я, идеологии предпочитаю технологии.

— Такая стабильность похвальна, но всё же подумай. — майор не перестал улыбаться, но в глубине глаз мелькнуло что-то такое, неприятное. — На тебе ведь сейчас несколько крупных проектов завязаны. «НаСвязи», «НаСлуху», отличная вещь, кстати. Постоянно слушаю дома и в дороге. Только армейских песен маловато. Про войну хватает, но хотелось бы что-то более современное.

— Фонотека ещё только собирается. — я пожал плечами. — С «Мелодией» контракт подписали, с «Союзом» вроде как на подходе. С «Рекордом» тоже переговоры идут. Работаем. Вон иностранцев подтягиваем потихоньку. С одобрения соответствующих органов, конечно же.

— Вот видишь! — если бы не предыдущие события и мой жизненный опыт, я бы поверил, что замполит искренне переживает за меня и хочет помочь, настолько добрым дядюшкой он сейчас выглядел. — Был бы комсоргом, мог бы своими делами спокойно заниматься. Понятное дело, отпустить из части совсем я тебя бы не смог, но командировку на неделю, другую пробил бы без проблем. Подумай. После курса молодого бойца можно снова проголосовать и…

— Благодарю, но нет, — предложение было крайне заманчивое, но ставило меня в полную зависимость от Калыныша, чего я категорически не хотел. — Я лично считаю случившееся стресс-тестом. Если без меня всё встанет — значит я плохой руководитель, не смог организовать работу. А если нет, значит и так сойдёт. Дождутся, а там уже впряжёмся.

— Ну если так, то ладно, — кивнул майор. — Но, если вдруг понадобиться какая-то помощь — обращайся. Как партийный работник я всегда готов помочь нашей передовой молодёжи, тем более такой талантливой. Надеюсь и ты в свою очередь сможешь пойти нам навстречу. Например, перед присягой будет строевой смотр. И хорошо бы нашим бойцам выйти на него с новыми песнями. Смекаешь?

— Так точно. — в целом мне всё было ясно. Не получив с нахрапа то, чего хотел замполит затаился, предпочтя играть в долгую, чем подтвердил свой ум. Но то, что он что-то задумал теперь было абсолютно ясно. А значит стоило принять меры, как минимум предупредить дела и Сикорского. Ну а пока, почему нет. — Будут новые песни. Такие, чтобы ух! Командованию точно понравится. Это я вам гарантирую!

Глава 12

Глава 12

Полтора месяца пролетели как один день. Расписание у нас было плотным, но зато мы теперь знали Устав, умели печатать шаг не хуже Кремлёвского полка, разбирать и собирать автомат с завязанными глазами стоя на голове спиной к оружию. Не шучу, был такой случай, Гурули забился с Зурабом, дагестанцем из третьего отделения. Что самое удивительное у обоих получилось это сделать и естественно, после этого каждый решил тоже попробовать. Я не отставал от коллектива, хоть вперёд и не лез, смысла не было. Под сатори процесс неполной разборки и сборки оказался элементарным, так чего выпендриваться. Да и капитан Пронин, заставший нас за этим делом даже орать, не стал, сказав, что каждый год одно и то же. Великовозрастные оболтусы, некоторые из которых уже кандидатами наук стали, тешат свою молодецкую дурь занимаясь хернёй. И погнал на плац, для отработки движения в колонне по трое.

Я вообще старался лишний раз не отсвечивать, благо среди толпы энергетов довольно высоких рангов это получалось без особых проблем. Впрочем, они ничем не отличались от любой другой группы молодых мужчин, разве что среди нас категорически были запрещены драки и любое физическое столкновение, просто потому что никто не знал во что это может вылиться. О своих техниках никто особо не трепался, да и если рассказывал, то кто мог дать гарантию, что не утаил какой-нибудь козырь. Хотя это я конечно, утрирую, советские ребята были в основной своей массе простыми как три копейки, что не исключало возможность трагического стечения обстоятельств при стычке двух сильных энергетов. Так что повод вести себя сдержано и не нарываться на неприятности всё равно был.

Да и не было особо времени на ссоры. Загружали нас по полной, стараясь впихнуть побольше, благо это было несложно. Всё же мы были и выносливей обычных людей, да и учились быстрее, чего греха таить. И всё равно нам пришлось полтора месяца топтать плац, месить грязь на полосе препятствий и гнуть турники в спортгородке. Про последнее не шутка, был случай, когда один из бойцов не сняв утяжелители полез на турник. Получил от капитана по ушам, потом пришлось всё восстанавливать. Я в этот момент с грустью вспомнил братьев Беляковых. Они даже Разрядниками поправили бы всё в один момент, а нам пришлось почти полчаса возиться. Нам, потому что пока этот дебил исправлял свои косяки мы отжимались. В утяжелителях, полных после пробежки. В итоге парень услышал о себе много ласковых и добрых слов, а мы получили незабываемый опыт.

Из интересного что случилось за это время, так снова выделился Вано. Правда на этот раз неугомонный грузин сам не ожидал, что станет центром всеобщего внимания, и когда я говорю всеобщего, это не только нашей роты, а реально всей части и её окрестностей. Началось тогда всё довольно мирно, утром мы проснулись, привели себя в порядок и отправились на пробежку и последующую медитацию у дуба. И стоило нам только приступить к своим методикам, как с дерева, громко каркая на всю округу, слетел крупный ворон, усевшись Вано прямо на голову. Я было дёрнулся сбить пернатую гадину, но Гурули вдруг сгрёб птицу в охапку принявшись её тискать, а тот начал курлыкать в ответ.

— Гамарджоба, брат!!! — счастью грузина не было предела. — Как ты меня нашёл, слушай?!! Братишка, я так скучал!

— Отставить!!! — пока мы глазели на это зрелище открыв рты, первым сориентировался командир части, тоже занимавшийся вместе с нами. — Рядовой Гурули, прекратить это безобразие! Доложить по форме, что здесь происходит!!!

— Так точно!!! — сила воздействия голоса полковника Бурденко была таковой, что не только Вано вытянулся по струнке, но и ворон замер у него на плече словно статуя. — Разрешите доложить! Это мой ворон, по имени Арциви! Я из-за него стал ветеринаром. Мы с ним росли и развивались в месте, на данный момент Арциви равен четвёртому — пятому разряду! Как он меня нашёл не могу знать!

— Ты назвал ворона орлом? — поднял брови полковник, демонстрируя знание грузинского языка. — Я видал оригиналов, но такого впервые.

— Так получилось, — стремительно покраснел Гурули. — Мне два года было, я на самом деле думал, что он орёл. Потом уже мне дедушка сказал, что это ворон. А имя так и осталось.

— А ты что скажешь? — наверно все опешили, когда Бурденко на полном серьёзе обратился к птице. — Я в своей части безобразие нарушать не позволю!

— Кар-р-р-р! — громко каркнув в ответ, ворон переступил лапами и снова выдал. — Кар-ра-кар!

— Товарищ полковник! — попытался влезть в их диалог Вано, но был безжалостно прерван.

— Молчать! — Роман Андреевич ткнул пальцем в Вано. — За птицу отвечаешь лично! Её залёт — твой залёт. Один наряд вне очереди ты уже заработал. Имущество части не портить, на территории не гадить. Вещи не воровать! Поймаю, а я поймаю, голову оторву. Гнездо у нас есть, можешь занять, чтобы в казарме не ночевать. Это я ему, не тебе. А то знаю я вас, дай волю вы реально в гнездо полезете.

— Так точно! — Гурули от счастья поначалу даже не понял, что ляпнул, но потом сразу исправился. — Никак нет! Не полезу!

— Да что ты мне говоришь, — отмахнулся полковник и отвернувшись командирским голосом рявкнул на всю часть. — Продолжаем занятие!

Арциви оказался очень умным даже по меркам воронов и быстро стал любимцем всей части. Тогда же мы поняли откуда растут ноги у доброжелательности Бурденко. Ведь полковник спокойно мог вышвырнуть птицу с территории части и был бы прав, а то и сдать её, что называется, для опытов. И попробуй поспорь со старшим по званию и рангу. Но оказывается, во время войны у тогда ещё зелёного лейтенанта Бурденко был ручной волк. Тоже энергет, как можно догадаться. С ним он гонял япошек по сопкам Манчжурии и Китаю, с ним же после помогла Корее встать на путь строительства коммунизма.

Но, к сожалению, как это часто бывает на войне, до мирных дней дожил только один из друзей. Серый закрыл собой человека, приняв предназначенные ему осколки бомбы, после чего у Романа Андреевича появились личные счёты к американцам, а также он начал куда более мягко относиться к тем, кто имел особых питомцев. Если, конечно, эти питомцы соблюдали определённые правила, а точнее хозяева могли заставить их это делать. Головы он, конечно, не отрывал, но вполне мог сгноить в нарядах. Впрочем, косяков за Арциви замечено не было, зато он предупреждал дежурных, когда к казарме подходил кто-то из офицеров. За что ему постоянно перепадали вкусные кусочки, ведь завтра ты можешь заступить в наряд, со всеми вытекающими. Лучше подстраховаться.

Лично я завидовал Вано белой завистью, потому что мой кот был далеко. Конечно, Василь Васильич предпочитал жить на даче, поближе к Источнику, но иногда сам напрашивался со мной в город. Чисто проверить владения, проведать местных кошечек, навести порядки и вот это всё, что положено правильному кошачьему феодалу. То, что на три квартала в радиусе вокруг моей квартиры все котята рождались исключительно рыжими уже, никого не удивляло, как и то, что они росли крупными и уже несколько показали все признаки инициации. Недаром же к моему коту ехали со всего союза желающие получить особенных котят.

Про его половую повинность в институтах, расположившихся у Источника, я и сам случайно узнал. Оказывается, минимум трое учёных селекционеров писали докторские на основании потомства Василь Васильича. Так что можно сказать, что у нас с котом были отношения скорее партнёрские, а не хозяина и питомца, но нас с ним всё устраивало, а вот девчонки от своих пустолаек и вовсе не отходили. Но собаки они собаки и есть. Нет в них кошачьей вальяжности, импонирующей лично мне. Хотя признаю, своим шармом они обладали, и я с удовольствием возился с той же Найдой и её стаей, но там была немного другая ситуация. Скорее уж она считала меня своим щенком и всячески заботилась.

Калыныш тоже, похоже, считал меня щенком и пытался приручать. Разговаривал, спрашивал, как дела, чем помочь, не передумал ли я насчёт должности комсорга. После присяги обещал помочь с увольнительными и вообще с любыми проблемами, только скажи. При этом Егора Колесникова, ставшего комсоргом, буквально затюкал, придираясь к каждой мелочи. Латышу не нравилось абсолютно всё, начина от тем политинформации, заканчивая внешним видом Егора. Комсорг должен выглядеть безупречно, подавать пример, поэтому Калыныш вполне мог отправить Колесникова заново гладить форму, не взирая на время и нашу занятость. Дошло до того, что вмешаться пришлось Пронину. Уж не знаю, о чём они говорили, подслушивать я не решился, но обороты Улдис сбавил.

Однако, в накате замполита была и положительная сторона. Наше отделение как-то незаметно сдружилось на фоне помощи Егору. Лично чувствовал себя немного виноватым, что засунул парня по молотки, другие понимали, что Калыныш беспределит и тоже впрягались за своего, помогая Колесникову и друг другу, в итоге всего за полтора месяца из разрозненной толпы превратились в довольно крепко сплочённую банду. Если бы не это, вряд ли Егор бы протянул так долго, но бороться с коллективом уже сложнее, особенно если в нём тот, кого нельзя трогать, то бишь я.

Конечно, я не льстил себе надеждой, что так будет продолжаться постоянно. Рано или поздно Калыныш поймёт, что такая тактика не приносит успеха и перейдёт к плану «Б». Или «В», кто знает, чего там в голове у этого человека твориться. Возможно, начнёт давить нарядами, или придираться, так же как к Егору. Может быть даже пойдёт дальше, начав разносить меня по идеологической линии, благо возможностей была масса. Тут тебе и капиталистический образ жизни, и контакты с западными спецслужбами, и ссора с немецкой активисткой. При желании так и вовсе можно выставить контрой и пособником капиталистов. Другой вопрос, кто ж ему даст, но попробовать можно. И даже обосновать это, мол, хочу вернуть его в лоно родной коммунистической партии.

Кстати, с местным особистом я тоже познакомился. Майор Сергей Иванович Иванов внешность имел неприметную и на глаза солдатам показывался редко. И хотя мне ещё в первый день почти каждый рассказал байку о том, как его друга, брата или просто знакомого на службе вербовали в стукачи, но он не поддался, у нас за полтора месяца почти никого так и не вызвали для доверительной беседы. Я и сам встретился с ним только через две недели с начала службы. И на вопрос, мол, почему так долго, получил честный и ошеломляющий ответ — а смысл нам был встречаться раньше? Служишь нормально, косяков нет, на побег не настроен, антисоветскую пропаганду не ведёшь, с агентурой противника не контачишь. Чего тебя дёргать? Я даже опешил поначалу, а потом согласился. Действительно, нечего. Хотя общие темы для разговора у нас всё же нашлись.

Сергей Иванович ведь дёрнул меня не просто так, а передать весточку от Сикорского. Я хоть и созванивался вечером с девочками, но времени на разговоры было мало, а мне ещё нужно было дать указания по работе, в итоге нормально пообщаться никогда не получалось. Да и причин звонить Игорю Игоревичу у меня особых не было. А так он и сообщение передал и заодно, обозначил особиста как человека, которому можно доверять. Вот я и высказал Иванову свои подозрения по поводу замполита. Помощи не просил, сам справлюсь, а вот пробить о нём информацию было бы неплохо. Прежде всего меня интересовали связи замполита, уж слишком наглым он был. Явно рассчитывал на чью-то поддержку и хотелось бы точно знать с кем придётся иметь дело.

Ответ пришёл ещё через две недели. Я ожидал, что у Каланыша имеются серьёзные связи, но уж точно не того, что он окажется сводным братом родной младшей сестры жены председателя Совета Министров Латвийской ССР. То бишь, по сути, премьер-министр республики, если переводить в понятные мне рамки. Это очень утрированно отображало положение вещей, ведь партийная власть была выше министерской, к тому же чистого разделения на законодательную и исполнительную власти в СССР не имелось, но в определённом приближении моя аналогия работала и давала понять, насколько мощную поддержку имел Калыныш. Понятное дело, я не собирался сдаваться, но кое какие приготовления имело смысл сделать. Того же деда предупредить, к примеру.

Самого по себе замполита я не боялся. Список средств воздействия на меня у него был сильно ограничен, а при поддержке товарищей половину и вовсе можно было с лёгкостью нивелировать. И даже командир второго отделения Кепитис ему в этом особо помочь не мог. В отличии от нашего, фактически спаянного идеей взаимопомощи, своё отделение латыш просто подавил. У него имелось трое ближайших прихлебателей, которые заглядывали в рот Эмилсу в надежде на послабления в службе, а вот остальные просто сдались, решив плыть по течению. Понятное дело, никакой дедовщины в самых мерзких проявлениях там не было, за это мы бы вздрючили виновного не взирая на должность и заслуги. Так что наглеть никто не наглел, даже дежурить за себя не заставляли, но всё равно было неприятно видеть, как взрослые уже мужики бегают по указке даже не командира, а его подручного. Впрочем, это был их выбор.

Третье отделение, где командовал Александр Зайцев, оказалось чем-то средним между первыми двумя. Командир там пользовался авторитетом, сумев добиться подчинения, но при этом особой дружбы между бойцами не водилось. Я с ними нормально общался, в отличии от кепитисовских, которые меня сторонились. Обычные советские парни, образованные, начитанные, но в чём-то наивные, как и все граждане Союза. Поначалу ко мне отнеслись с осторожностью, всё-таки внук генерала, орденоносец и всё такое прочее, но я пальцы не гнул, общался со всеми ровно, как все топтал плац, безропотно ходил в наряды, и вообще ничем не выделялся. Разве что вечерами, когда давали свободное время много говорил по телефону, но там мало кто понимал о чём речь. По идее им и этого слышать не надо было бы, но в казарме ничего не скроешь. Да и не обсуждал я ничего секретного или касающегося денег, только технические моменты развития проектов.

За всеми этими перипетиями я сам не заметил, как время стремительным домкратом приблизилось к Новому году. Но что солдатам тот Новый год, когда за неделю до него должен был состояться куда более важный праздник, а именно — Присяга! К этому моменту мы готовились особенно ответственно. Последнюю неделю так и вовсе тренировались красиво и чётко выходить из строя, целовать знамя и возвращаться обратно. Ну и маршировали, конечно, с песней как положено, поскольку перед Присягой должен был состояться обещанный строевой смотр.

Песни, кстати, я написал. Точнее вспомнил. А ещё точнее вспомнил, максимально глубоко нырнув в сатори и зарывшись в воспоминания, а после, выудив оттуда случайно встреченный список с рекомендованными к исполнению в две тысячи двадцать каком-то там году строевыми песнями напряг Иосифа Эмильевича. И уже он откопал не слишком известную широким массам поэтессу, автора патриотических стихов, прекрасно подходящих для маршировки. Да и название у них было идеальным, «Срочники», «Солдат отлично служит», «Суворовцы».

Ну красота же! Не знаю, почему её раньше не издавали, но Цемель тут же взял даму в оборот, тем более что у неё и лирики хватало и теперь у нас есть целое новое направление. Пусть оно не будет приносить особых денег, но можно сказать, я таким образом искупал свой грех перед поэтами из прошлой жизни. Глядишь, и найдём нового Пушкина или Мандельштама. Калыныш, конечно, поморщился, мол ты же свои стихи обещал, но крыть ему было нечем, да и Бурденко тексты понравились, поэтому ровно за неделю до Нового года мы были готовы. И грянула Присяга!

Глава 13

Глава 13

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным Воином, стойко переносить все тягости и лишения воинской службы, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. — Слова вылетали из меня чётко и громко, можно даже сказать чеканно. А возможности энергета позволяли сделать так, что меня даже без микрофона было слышно на всей территории части, а может даже и за её пределами. Не зря мы три дня тренировались. Впрочем, я был не в претензии, хороший навык, в жизни пригодится. — Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству. Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооружённых Сил, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение советского народа!!!

Толпа зрителей встретила финал бурными аплодисментами. Да, сегодня нам разрешили пригласить членов семьи, чем многие и воспользовались. Я тоже, чего греха таить, правда сейчас мне было не до того, чтобы искать глазами в толпе своих девочек. Закончив читать присягу, я развернулся к столу, положил папку с текстом, расписался в журнале, и снова развернувшись, чётко чеканя шаг вернулся на своё место. Получилось весьма эффектно, особенно учитывая, что, территория части была свободна от снега. Просто, потому что дуб накрывал её куполом, под которым было довольно тепло. Вон даже многие зрители расстегнули свои куртки да поснимали шубы.

Правильно, чего потом исходить, ведь перед присягой был ещё и смотр, с новыми строевыми песнями. Понятное дело чисто формальный, настоящий мы провели ещё за пару дней до того, а сейчас просто прошли красивым строем, дружно вопя про то, что за родину свою как один готовы к бою. Пением это не назвал бы даже я, по крайней мере мой голос не сильно выделялся в хоре остальных, столь же не музыкальных, но в целом получилось весьма неплохо. По крайней мере хлопали нам весьма активно.

Три роты по тридцать человек, все новобранцы на сегодняшний день кто принимал присягу, минимум по паре минут на каждого. Хочешь не хочешь, а три часа как с куста. Понятное дело, что за такой промежуток времени мы даже устать не успели, хоть стояли по стойке смирно не шевелясь. Но вот зрителям однообразность зрелища явно наскучила. Хотя шоу никто и не обещал. Даже показательные выступления, обычные для праздников в армии и то не планировались. Хотя энергетам было чего продемонстрировать, а уж Бурденко и вовсе мог зажечь не по-детски. Но не сегодня.

Вот на двадцать третье февраля может быть, а пока мы, не шевелясь ждали пока последний из нынешнего призыва закончит давать клятву. А после напутственного слова моего деда, который присутствовал здесь и стоял рядом с Бурденко мы дружно двинулись… нет, не к родственникам, ожидающим нас, а в оружейку. Присягу-то мы приносили с автоматами Калашникова в руках, теперь положено было их сдать обратно. И только после этого нам объявили свободное время до вечерней поверки. А стоило мне выйти из казармы, как на мне повисли две визжащие от счастья красавицы.

— Сёмка!!! — Лена не стеснялась вопить мне прямо в ухо, от чего мне на секунду показалось, что барабанная перепонка выгнулась в обратную сторону и скоро покажется из другого уха, но к счастью, её уравновешивала Софья, пристроившаяся с другой стороны. — Милый!!! Мы так соскучились!!!

— И я тоже! — мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, но не только то того, что я был безумно рад видеть своих девочек, но ещё и от выражений лиц сослуживцев, так до конца мне и не поверивших про двух подруг. — Мог бы, бросил всё и сбежал бы к вам!

— Сбегать не надо, — естественно Сикорская тут же нахмурилась, припечатав меня взглядом. — Это дезертирство. Лучше дослужи нормально, а мы подождём.

— Ага! — Тут же подхватила Леночка. — Честное слово дождёмся.

— Верю, — я чмокнул девчонок и повёл их на плац, где толпился народ. — Пошли с дедом и остальными поздороваемся, а то невежливо получится. Люди через полстраны ехали.

Это была не шутка. Кроме деда ко мне на присягу приехали Сикорский и сестра Лены, Зоя с женихом. Как я понял, одну Зосимову просто не могли отпустить, хотя кто тронет её под защитой деда мне было совершенно непонятно. Впрочем пофиг. Деду несложно было взять с собой ещё пару человек, а хорошие отношения с семьёй будущей, а может уже настоящей невесты, не помешают. Как минимум Зосимовы никогда не устраивали мне сцен, с пониманием относясь к тому, что младшая дочь регулярно не ночует дома. Так чего не уважить будущих родственников.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться! — как и ожидалось, дед нашёлся на плацу, где трындел о чём-то с Бурденко и другими офицерами, и я не стал сильно смущать своих командиров панибратским отношением. — Ну что, доволен!

— Ну вот хоть на человека стал похож! — генерал-полковник Калинин, не скрывая счастливой улыбки тут же меня облапал, сдавив с такой силой, что чуть спину не сломал. — Дай я тебя обниму! Вон как тебе форма к лицу, скажите а⁈ И девчатам твоим нравится! Вон как цветут и пахнут! Сразу видно — парень военный!

— Я им и без этого хорош, — вырываться смысла не было, пришлось обмякнуть до тех пор, пока у деда эмоции не успокоятся. — Ладно, пусть! Сломаешь, блин!

— Ну ка, Дмитрий Иванович, знакомь с внуком! — влез в разговор ещё один генерал-полковник, до этого с улыбкой наблюдавший за нашей вознёй. — А то слышал я о нём много, а встречаться не доводилось. Он у тебя, смотрю, орёл! Орден «Красного знамени», «Знак почёта», «За личное мужество» и всё это в двадцать лет!

— Восемнадцать ему! — дед от похвалы совсем растёкся. — Вот, Григорий Кузьмич, мой внук Семён! Сам не знал, что Пашка после себя жену с сыном оставил, а он вон какой орёл вымахал! Менгеле завалил, Сталинскую премию получил, и тема, что сейчас Николай занимается, полностью его придумка.

— Да ты что⁈ — а вот сейчас в глазах второго генерала зажёгся огонёк настоящего интереса. — Нет, я слышал, что кто-то из твоих руку приложил, но не думал, что внук.

— Он! — гордости в голосе Калинина изрядно прибавилось. — Знакомься, Семён. Григорий Кузьмич Зборский, командующий Центральным округом. Мой старый боевой товарищ. Мы с ним ещё янки по джунглям гоняли. Впрочем, не будем об этом, там гриф секретности ещё не снят вроде.

— Да нет, сняли, пятьдесят лет то прошло. — отмахнулся Зборский и протянул мне руку. — Рад познакомиться, а то Иваныч мне все уши прожужжал какой у него внук талантливый. И то может и это. А чего ты, боец, служить не хотел?

— Дел много. — я не стал чиниться и крепко пожал протянутую ладонь. — Это только кажется, что молодёжь на гражданке только и делает, что водку пьянствует, да безобразие нарушает. Мы ещё и вкалываем как лошади. У меня вон несколько проектов зависли, хорошо ещё направление развития обозначить успел, но сейчас самый период активного роста начался, нужно кучу вопросов решать, а я маршировать учусь. Социальная сеть «НаСвязи», может слышали? Это моя.

— Как же слышал! — неискренне удивился генерал, видать данные обо мне уже давно лежали у него на столе. — Правнучки у меня на неё подсели! Обедать сядешь так нет, надо сначала сфотографировать тарелку, чтобы все видели!

— Надо же, уже начали, — усмехнулся я, и чувствуя, что взгляды присутствующих скрестились на мне, пояснил. — За границей социальные сети куда более развиты, и среди их активных пользователей уже давно появилась традиция выкладывать подобные фотографии на всеобщее обозрение. Даже в «Птичке» и то многие пишут, мол сажусь обедать, буду кушать то-то и то-то. Некоторые учёные считают это признаком психического заболевания, но на мой взгляд это глупости. Тут скорее уж или желание похвастаться или просто привлечь внимание. В Азии, кстати, сейчас начало набирать популярность направление, когда кто-то просто ест на камеру. Из-за своего менталитета азиатам сложно знакомиться и заводить друзей, поэтому многие остаются одинокими до конца жизни. И такие люди смотрят как едят другие и обедают с ними за компанию.

— Потерянное поколение, — вздохнул Калинин. — Мы такими не были.

— У вас были другие условия. — я не собирался вестись на эту старческую херню. — У нас — совершенно другие. Мы живём быстрее и думаем по-другому. Часть жизни переместилась в сеть, плохо это или хорошо? Не знаю, это просто есть. За границей сейчас происходит становление стриминговых сервисов и рассвет эры блогеров. Это когда кто-то снимает что-то на видео, как играет в компьютерные игры или просто сидит и разговаривает с аудиторией и напрямую транслирует это в сеть. У нас такого пока нет, точнее у меня есть задел, даже создан кооператив и забронировано доменное имя, но времени на развитие проекта нет совершенно. Был бы дома, тогда может быть, а так без вариантов. Ладно, чего уж теперь. Вернусь и займусь развитием советского стриминга, правда, товарищ Сикорский?

— Если зазнаваться не будет, то конечно, — Игорь Игоревич пожал мне руку, — Поздравляю. Уверен, что служить ты будешь достойно и не посрамишь честь фамилии.

— А куда деваться! — я с улыбкой развёл руки. — Я или не делаю, или делаю хорошо. Третьего не дано. Вы какими судьбами здесь? Или Соня уболтала?

— Если ты не забыл, я твой куратор, — обжёг меня взглядом комитетчик, но потом смягчился. — И будущий тесть. Если, конечно, ты не считаешь ваши отношения чем-то легкомысленным.

— Папа! — Софья недовольно топнула ногой. — Давай не будем начинать снова! Кажется, Семён уже не раз доказал, что его намерения максимально серьёзны!

— Ладно, ладно, молчу, — поднял руки Сикорский под смех остальных офицеров. — Видите, товарищи, до чего дожили? Родная дочь гоняет.

— А как ты хотел, Игорь, — дед хлопнул его по плечу. — Растут детки. Глядишь скоро внуков-правнуков нянькать будем!

— Товарищи офицеры! — Бурденко на правах хозяина взял бразды правления в свои руки. — Прошу следовать за мной, для нас приготовили небольшой банкет. Рядовой Калинин!

— Я! — как и положено я тут же вытянулся во фрунт, выпустив красавиц из рук.

— Свободен до утренней поверки. — Роман Андреевич махнул рукой в сторону ворот. — Выполнять!

— Есть! — кочевряжиться я естественно не стал, и тут же подхватив девчонок свалил подальше от командования и поближе к кухне. — Пойдёмте я вас со своим отделением познакомлю.

Ребята, тоже получившие на сегодня увольнение, кучковались с родственниками и друзьями в районе КПП. Там же нашлась и Зоя с женихом. С ней мы мельком уже виделись, но пообщаться как следует не вышло. Зато сейчас было и время, и возможность — это исправить, тем более что сама девушка уже познакомилась с парнями из моего отделения и активно обсуждали новости, а главное нас. Всех очень интересовало, как это семья позволила Лене встречаться с парнем, у которого уже есть девушка, тем более такая. Фамилия Мамы-Зимы была не то, чтобы на слуху, но стоило намекнуть о ком речь так сразу все понимали. И сопоставили цвет волос Сони и Игоря Игоревича, от которого за версту несло конторой глубокого бурения.

— Знакомьтесь, это Соня, это Лена, мои красавицы. — добравшись до своих я представил девушек всей честной компании. — Дамы, позвольте вам представить моих товарищей и сослуживцев. Роман, командир нашей орды. Михаил, земляк из Омска. Второй Михаил, но он с Донбасса. А вот этот грозный горец с вороном на плече…

— Э, я сам представлюсь! — вылез вперёд Вано. — Потомок древнего рода сакартвельских князей к вашим услугам, о звёзды очей моих!

— Вы его не слушайте, он ворона умудрился орлом называть. — перебил его Уразов. — Я Серик, из Алма-Аты. А это моя жена, Нина. Тоже приехала на присягу!

— Очень приятно, — кивнула Соня, а Лена как заворожённая протянула руку к ворону.

— Какой красивый!!! — на удивление Арциви не стал выпендриваться и дал себя погладить. — Хороший! Настоящий орёл!!!

— Ка-а-ар!!! — ворон явно выглядел довольным, а потом и вовсе перепрыгнул на плечо Зосимовой, ткнувшись ей головой в руку, мол гладь давай. — Кар!

— Ну вот, — сокрушённо вздохнул Вано. — Друга на девушку променял!

Когда громовой хохот утих начали представляться остальные бойцы, заодно знакомя со своими родственниками, жёнам и детьми. Правда таковые оказались только у Сафина, жена Гурули своего брать не стала, оставила с бабушкой. Оно и правильно, два годика маловато для путешествий успеет ещё страну посмотреть, когда подрастёт. Остальные оказались бездетными, но судя по взглядам на подруг, сегодня это могло измениться. Полтора месяца воздержания даром не проходят.

Последним, с кем я познакомил девушек оказался наш комсорг, Егор. И не потому, что он вдруг начал страдать показной скромностью, просто старался не лезть в толпу. Причиной этому была девушка на инвалидной коляске, держащая парня за руку. Не то, чтобы её появление стало неожиданностью, о ней Егор упоминал раньше, но эту тему старались не поднимать. Помочь мы ничем не могли, а жалось она зачастую ранит сильнее ненависти.

— Привет, — я махнул Егору рукой. — Это Лена, это Соня. Я про них рассказывал.

— Мы ему не верили, если что. — улыбнулся Колесников. — Меня зовут Егор, а это Полина, моя сестра.

— Привет, — помахала нам рукой девушка в кресле-каталке. — Мне Кошка все уши про вас прожужжал. Точнее про тебя Семён, но и про подруг твоих рассказывал. А правда, что ты внучка самой Матушки Зимы⁈

— Правда, только я праправнучка, — вежливо улыбнулась Сикорская, и тут же сдала меня с потрохами. — А вот Семён её ученик. Я по рангу не дотягиваю, поэтому бабушка воспитывает его.

— Семён, а правда, что ты писал тексты для «Руки вверх»? — Но Катю кто кого тренировал уже не интересовало, у неё было ещё масса вопросов. — А с Ванечькой Лориным знаком⁈

— Знаком, — я кивнул ничуть не смущённый допросом. — А Лена писала музыку к их песням. Не всю, но на первом альбоме половина мелодий её.

— Правда?!! — пятнадцатилетняя девчонка уставилась на нас, словно на ангелов небесных. — А мне он очень, очень, нравится!

— Она даже его портрет нарисовала, — теперь пришла очередь Егора сдавать сестру, и под возмущённый писк комсорг достал телефон. — Вот глядите!

— А хорошо получилось. — даже на мой не искушённый взгляд Ларин на рисунке выглядел как живой. — Прям как настоящий.

— Поля, ты в художественной школе учишься? — в отличии от меня, судившего лишь поверхностно, мои девочки сразу оценили манеру и стиль рисунка. — У тебя отлично получается.

— Я пыталась, но мне тяжело на занятия ездить, — горечь в голосе девочки была почти незаметна. — поэтому сейчас сама для себя рисую. Спасибо Кошке, купил мне графический планшет. Для него краски не нужны, можно прямо на компьютере рисовать.

— Значит ты диджитал художник? — у меня в голове сразу щёлкнул переключатель, потому что даже в Новосибирске со специалистами, работающими в цифре, было не очень, а потребности мои росли с каждым днём. — А с трёхмерными объектами работаешь?

— Немного, — удивилась Полина. — Получается не очень хорошо, но это интересно.

— Хорошо, тогда последний вопрос? — у меня уже было минимум пять идей, куда пристроить внезапно найденную художницу, но вместо этого я спросил совсем другое. — А почему Кошка?

— Что? — девчонка пару раз удивлённо хлопнула глазами и рассмеялась. — Да просто его друзья называли Гоха, Гошка, а я букву «Г» плохо выговаривала и звала его Кошка. Ну так и прилипло.

— Кошка, значит, — я многообещающе улыбнулся комсоргу и подхватил своих девушек под руки. — А мы вообще гулять идём? Давайте показывайте, что у вас в городе есть интересного!

Глава 14

Глава 14

На зарядку я едва не опоздал. Казалось, закрыл глаза на секунду, а через мгновение дурниной заорал будильник в телефоне. И хорошо ещё что ему удалось до меня докричаться, я специально поставил максимальную громкость и самый мерзкий трек. Девочки мои даже ухом не повели, так и продолжили дрыхнуть под инфернальные завывания солиста. Но оно и понятно, мы угомонились буквально час назад, если верить часам. Я соскучился по своим красавицам, они по мне, плюс давненько мы не практиковались в парном развитии, и как результат мне пришлось спешно собираться и большими прыжками нестись в часть. Успел, но только-только, за что заслужил суровый взгляд капитана Пронина.

Впрочем, никаких санкций не последовало, таких как я было добрых две трети, но при этом все умудрились явиться вовремя, пусть и на последних секундах. Так что строжился командир скорее для профилактики. Точно так же никого не было с перегаром, хоть я точно знал, что несколько человек точно собирались вчера отмечать присягу. Всё-таки люди в роте подобрались взрослые и с пониманием смысла жизни. А вот в двух других, где служили обычные призывники, тоже энергеты, но рангом пониже, Юниоры и Разрядники, оказалось полно залётчиков. Их в увольнительную никто не отпускал, но эти долбоклюи умудрились свалить в самоход, разжиться самогоном и надраться до розовых свиней. За что сейчас и страдали под бдительным око отцов-командиров.

Самое смешное, что командование легко могло пресечь это безобразие, потому что посёлок Барыбино оказался закрытым. Чтобы попасть сюда требовался специальный допуск, и естественно, офицеры давно знали кто продаёт солдатам алкоголь, да и обмануть хотя бы Мастера было ещё той задачей. А ведь кроме Бурденко в части имелись и другие энергеты высоких рангов, как минимум три Командора и один из них точно дежурил этой ночью. То есть при желании вполне мог поймать гонцов в любой момент. Но нет, они специально позволили бойцам выпустить пар, зато сейчас гоняли их в хвост и в гриву, попутно читая лекции о вреде алкоголя и опасности алкоголизма для подрастающего поколения.

Самое обидное для пацанов было видеть старший командный состав во главе с Зборским, которые пропустили зарядку, но на медитацию вышли в полном составе. Причём до противного бодрые, хоть квасили всю ночь, и в куда больших объёмах чем солдаты. Но такова селяви, как говорят у них, для того чтобы получить такие возможности сначала надо как следует попахать, отказывая себе во многом. В принципе это молодые солдаты и так знали, но напомнить было не лишним, да и дисциплину требовалось поддерживать. Поблажки они хороши только когда в остальное время поддерживается железный порядок. Иначе начинается разброд и шатание, а вкупе с отсутствием мозгов у молодёжи и наличием весьма значительных сил, закончится это очень плохо.

Поэтому нам тоже сегодня никто выходного дня давать не собирался. Вчера был праздник? Так он закончился, а сегодня пора пахать. Тем более что теперь из нас начали делать настоящих солдат, так что прямо с утра начались занятия по военной топографии. Читать карты в рамках начальной военной подготовки умели все и даже имели представление о системе прямоугольных координат, но вот опыта практического применения знания у нас было маловато. К тому же и в прошлой жизни, и в этой, до моего попадания в тушку реципиента, я мало интересовался этим направлением, поэтому был благодарен, когда нам начали объяснять основы с самого начала.

Всё оказалось не так страшно, как можно было подумать, а может это было влияние возросших возможностей мозга, но я всё запомнил даже без использования сатори. Да и преподаватели не пытались объять необъятное, засовывая в нас всё и сразу, а давали информацию планомерно, без надрыва. Да и лично мне было на самом деле интересно. Умение ориентироваться на местности, соотнося данные карты с реальностью, понимание, что именно задумало командование и что лично тебе нужно сделать было очень важным, да и в гражданской жизни могло пригодиться. В том же геймдеве, например, я уже видел, как новые знания можно применить при дизайне карт для разного типа стратегий.

Другое дело теория марксизма-ленинизма, которую читал сам замполит. И если преподаватель топографии, майор Колосков умел подать информацию и заинтересовать слушателей, то Улдис Теодорович таким умением не обладал. Поэтому и без того нудная тема становилась вовсе невыносимой. Словно этого было мало, голос товарища Калныныша не отличался благозвучием, а при чтении лекции так и вовсе становился невыразительным и чуть гундосым, словно у него заложило нос. В итоге получалась настолько убойная смесь, что выдержать полтора часа такого издевательства могли далеко не все. Даже мне приходилось огромным усилием воли держаться, чтобы не начать клевать носом, а ведь два потока сознания давали мне большое преимущество. Про остальных и говорить нечего, но я недооценил ребят, признаюсь честно.

Опытные студенты и аспиранты имели свои способы борьбы с сонливостью. Например, тщательное ведение конспекта вполне себе помогало. Поэтому именно по марксизму-ленинизму и смежным предметам, типа истории КПСС были самые лучшие конспекты, что замполит ставил себе в заслугу. Мол, вот как бойцы прониклись лекцией, я сумел зажечь огонь революционной борьбы в их сердцах. Остальные офицеры прекрасно понимали в чём дело, но не лезли. Ссориться с замом по политическим вопросам дураков не было. Одна бумажка от этого урода могла поставить крест на всей карьере. Поэтому большинство исповедовало принцип не тронь говно, вонять не будет.

Я тоже на лекциях Калныныша вёл себя максимально прилично и старался не отсвечивать, но всё равно поймал несколько странных взглядов от замполита. Впрочем, он и раньше на меня поглядывал, видать ждал пока я созрею для контакта, но сейчас в них было что-то другое. Злорадство, что ли. Будто меня ждали неприятности. Но я это и так знал, ещё с тех пор, когда замполит вызвал меня на разговор, поэтому не стал обращать внимания. Тем более что после теории марксизма-ленинизма у нас было первое занятие по «Прикладному курсу оперативно-тактической подготовки лиц с особыми функциональными возможностями». За столь громоздким названием пряталось довольно простое объяснение, нас, наконец, собирались учить драться с другими энергетами, используя все свои возможности. И отвлекаться от столь увлекательного занятия я не собирался.

— Смирно! — уже знакомый нам по строевой подготовке майор прошёлся вдоль строя, не задерживаясь взглядом на ком-то отдельно. — Как вы уже знаете, меня зовут Кулешов Сергей Владимирович и я являюсь инструктором по прикладному курсу оперативно-тактической подготовки лиц с особыми функциональными возможностями. А если говорить нормальным языком — я буду учить вас убивать энергетов. Другие задачи, что будет ставить перед вами командование тоже очень важны, но их могут выполнить и другие бойцы. А вот справиться с вражеским Мастером или Магистром обычные солдаты не смогут. Это будет только ваша задача, а значит вы должны знать и уметь делать это максимально быстрым и эффективным способом. Рядовой Калинин! Выйти из строя! Насколько мне известно, у вас имеется опыт применения техник в условиях, приближенных к боевым?

— Так точно! — я сделал два шага вперёд. — Имеется!

— Тогда сейчас проведём небольшой поединок, чтобы показать остальным как это выглядит. — кивнул майор и повернулся к строю. — Значит так, сейчас отходите на позицию, обозначенную синим квадратом. С него не сходить не при каких обстоятельствах, это понятно?!! Калинин, теперь с тобой. Дерёмся без применения рукопашного боя, не сближаясь. Только техники. Не стесняйся бей в полную силу, но поединок заканчивается, как только с кого-то сбивает Покров! Сможешь удержать себя в руках?

— Так точно! — Я кивнул, одновременно прокручивая в голове варианты тактики боя с учётом новых вводных. — Смогу.

— Тогда начинаем по моей команде. — Кулешов развернулся и направился на другую половину поля и остановившись примерно на середине скомандовал. — Начали!

Я топнул ногой, подбрасывая довольно приличный кусок земли, поймал его в воздухе энергетическим полем, спрессовал в три ядра и выстрелил в майора. Тот стоял в расслабленной с виду позе, никак не отреагировав на мой выпад, но, когда ядра взорвались тучей шрапнели прямо перед ним, лениво повёл рукой и волну острых осколков просто смело в сторону. И тут же отпрыгнул, уходя от каменных шипов, рванувших из земли. Ушёл от одного, второго, а на третий просто встал, позволяя поднять себя над полем боя. И снова отмахнулся от ещё одной волны осколков.

Я не рассчитывал достать опытного вояку сразу, но та лёгкость, с которой он отбивался от моих техник немного напрягла. Я нырнул в сатори, купируя волнение и заставляя мозг работать на полную. И тут же начал обстрел мелкими камнями, разгоняя их до скорости пули выпущенной из травмата. Самый экономичный режим, пусть просадить Покров в таком темпе практически невозможно. Главное, что это позволяло мне сохранять инициативу в атаке, и подготовить настоящую атаку, но и Кулешов оказался весьма непрост.

Я поначалу не понял, почему мои пули уходят в стороны и лишь на четвёртой стало понятно, что навожу я их вполне точно, просто они соскальзывают с некой сферы вокруг противника. А кроме того, он не стоял всё это время без дела. Земля подо мной вдруг начала шевелиться, выстрелив несколькими гибкими корнями, тут же попытавшимися нанизать меня словно на вертел, а когда это не получилось, решили оплести и лишить подвижности.

Расправился с ними я, просто создав круг движущейся земли вокруг себя, срезающий любые побеги. А заодно обеими потоками качал новую информацию. Сергей Владимирович как оказалось имел аспект, да ещё какой. Дерево или, точнее растения, это стало понятно по распускающимся по всему полю цветам. Не знаю, была ли это какая-то техника или лишь последствия использования аспекта, слишком мало данных. Пока я не мог понять, как мне могут навредить цветы, но отложил их в памяти. А пока нужно было что-то серьёзное, способное пронять майора.

Я резко обрушил шипы, одновременно пытаясь создать под ним яму. Из-за довольно большого расстояния получалось это не очень хорошо. Лучше всего мне поддавалось управление земными массивами на дистанции десяти метров, может пятнадцати. Дальше уже начинались проблемы. Одно дело поднять шипы или запустить волну выскакивающих из земли кольев, и совсем другое пытаться изобразить что-то серьёзное. Яма у меня получилась, но не слишком глубокая. Да и Кулешов в неё падать не спешил, так и оставшись стоять в воздухе, на созданной своей энергией платформе.

Я так тоже умел и знал, что силы это жрёт прилично, но видать Сергей Владимирович экономить не собирался. Иначе как объяснить появление за пределами моего режущего диска пары десятков шипастых лиан, что принялись хлестать меня словно кнутами. Вот почему майор остался в воздухе. Сейчас он прекрасно видел, что происходит, а вот у меня выбор был небольшой, поэтому я плюнул на всё и создав вокруг себя капсулу из камня ушёл под землю.

Ещё одна причина Кулешову парить в небе нашлась сразу. Я прекрасно ориентировался в пространстве по вибрации почвы, но майора не видел. Однако не факт, что и он меня тоже, доводилось мне читать о лесе, где деревья и другие растения образовали целую сеть, наподобие нервной по которой могли даже общаться, а тут, под землёй была масса всяких корешков и семян. А уж если их усилить энергией так и вовсе становилось страшновато. Так что я на пределе своих возможностей создал три коридора ведущих в разные стороны, максимально уплотнив их стенки. Фактически даже превратил те в гранит. И рванул по тому, что вёл в сторону половины поля противника. Если вспомнить условия, то договаривались без рукопашного боя, а вот о том, что нельзя заходить на территорию соперника ничего не говорилось. И я рассчитывал сделать майору сюрприз.

Меня ждали. Это я понял сразу, как только выскочил из-под земли словно пробка из бутылки, ну или как чёрт из ада и увидел во что превратилось поле боя. Сергей Владимирович времени зря не терял и меня встретило несколько растений, дружно швырнувших в меня какие-то круглые шары. Я едва успел поднять небольшую стенку, чтобы спрятаться за ней, но следующий залп пошёл навесом, а затем эти шары взорвались, усеяв округу острыми с виду колючками.

Сам Кулешов нашёлся на моей половине. Шипастые лозы сплелись между собой образовав подобие платформы, на которой тот мог спокойно стоять, не тратя энергию и не палясь передо мной. Первое было куда важнее ведь майор выглядел уставшим, но оно и понятно, поле боя теперь представляло собой филиал сада безумной дриады. Трава по пояс, здесь и там странные кусты, не стесняющиеся закидывать меня колючими бомбами, в траве струятся колючие лозы, то и дело хлещущие меня по морде, ну или куда попадут. Мне до этого не доводилось видеть работу Мастера с аспектом растений, но теперь становилось понятно, что его надо или убивать сразу, или уходить в оборону, пока тот не выдохнется. Впрочем… у нас же учебный поединок? Так что можно показать класс.

Я спрыгнул на землю при ударе активировав технику «Земляного вала». Волна почвы высотой несколько метров рванула в сторону Кулешова, перемалывая его растения словно в жерновах. Энергии на подобный трюк ушло огромное количество, но и эффект оказался потрясающим. Всего через несколько десятков секунд от прежнего сада не осталось ничего. Лишь обломки кустов напоминали о творящемся ранее буйстве природы. Сам Сергей Владимирович уцелел, просто перепрыгнув вал, но его самоходная платформа погибла. И при этом майор выглядел весьма довольным, будто я сыграл ему на руку. Я что-то упустил, но что именно… взглянув под ноги я увидел странный дымок, поднимающийся вверх вместе с пылью. И почему-то очень сильно запахло грибами.

Кулешов вдруг упал на землю, ногами в мою сторону, а вот я даже под сатори затупил и остался стоять. А потом было поздно. Рвануло знатно. Полное ощущение, что попал в область действия объёмного боеприпаса. Покров сдуло словно и не было и, если бы я заранее не активировал Каменную кожу мне бы не слабо так досталось. По крайней мере от формы остались одни клочки. Да и в голове гудело, а были бы мозги, было бы сотрясение. И самое обидное, я же чувствовал, что с почвой что-то не так, но посчитал, что Сергей Владимирович растит сигнальную сеть. А это был мицелий, из которого он вырастил десятки, а может и сотни грибов-трутовиков. Ничем другим этот дымок быть просто не мог. Получилось, что меня просчитали и подловили. Обидно, но… ожидаемо. Иначе Кулешова никогда не поставили бы инструктором тридцати великовозрастных обломов со сверхспособностями.

— Жив? — надо мной возник Сергей Владимирович. — Держи руку.

Я не стал чиниться, и ухватившись за кисть с трудом поднялся на ноги. Тряхнуло меня здорово, но в целом особых повреждений я не получил, поэтому сумел доковылять и встать в строй под ошарашенными взглядами остальной роты. А вот к товарищу майору уважения явно прибавилось. И не надо мне тут, что я не использовал ловушки, мины и прочее. Это был учебный поединок, и командир просто обязан был выиграть у срочника, иначе это плохой командир. А мне чесать своё самолюбие уже не нужно, оно и так опухло и побаливает.

— Товарищ Калинин, благодарю за поединок. — Кулешов отдал мне воинское приветствие, жаль я ответить не смог, мою кепку унесло неведомо куда, а к пустой голове руки не прикладывают. — Получите новый комплект формы в служебном помещении полигона. Детальный разбор поединка мы проведём позже, в кабинете для занятий. А пока я хочу, чтобы вы поняли, ваши возможности огромны, а значит и количество тактических приёмов почти не ограничено. Да, большинство из вас не имеет аспекта, как мы с рядовым Калининым. Но, с другой стороны, у вас нет жёсткой привязки к какой-либо стихии или материалу. Вы можете повторить почти любую технику из тех, что мы сегодня продемонстрировали. Может быть медленнее, с большими потерями энергии, но это частности. Главное помнить, что в бою между энергетами не может быть наработанных схем и тактик. Каждый из вас индивидуален и столь же индивидуальны будут ваши противники. С завтрашнего дня вы начинаете изучать базовые атакующие техники. А на этом, специально спроектированном полигоне вы будете учиться применять их против друг друга. И моя главная задача, научить вас думать, а не действовать в стиле возьму дубину побольше и жахну посильнее. Именно так мы победили в Великой Отечественной. Именно так будете воевать и вы, если придёт нужда. А я вам в этом помогу.

Глава 15

Глава 15

— Как мы видим, наибольший эффект достигается при воздействии на человека, имеющего развитое энергетическое тело. — Капитан медицинской службы, Виктория Степановна, эффектная брюнетка лет тридцати пяти в ранге Мастера прошлась перед доской, приковав взгляд всех присутствующих к стройным ногам в форменной юбке. — Однако, чем выше личная сила пациента, тем сложнее происходит внешнее воздействие, зато значительно повышаются способности к самовосстановлению. Поэтому в рамках курса оказания первой помощи мы с вами прежде всего будем делать упор на работу с энергетами рангов Разрядник, Кандидат, Мастер. Во вторую очередь вы изучите взаимодействие с Юниорами и людьми без развитого энергетического тела. И лишь затем коротко пройдёмся по работе с Командорами и выше. Очень вряд ли вам удастся когда-либо применить эти на практике, но знать порядок воздействия и нюансы применения техник вы обязаны. На этом на сегодня всё. Вопросы? Вы!

— Рядовой Грачёв! — поднялся парень из третьего отделения. — Я правильно понял, что нас будут учить особым медицинским техникам? Но мы же не фельдшеры.

— Вы куда больше чем просто какие-то фельдшеры! — сурово обожгла взглядом его Виктория Степановна. — Вы солдаты Советской Армии! И если имеете возможность помочь своим товарищам, спасти жизнь на поле боя, значит должны научиться это делать!

— Я не в этом смысле, — смутился парень. — Понятно, что такие навыки и в жизни пригодятся. Я про то, что зачем нам углублённая подготовка? В бою не будет времени, максимум на что можно рассчитывать, это наложить повязку или жгут, а после доставить раненного в тыл.

— Это имеет смысл, — кивнула женщина. — Но, во-первых, вы не всегда будете на передовой, но и там травмы и ранения могут быть куда более серьёзными, чем просто рассечение тканей. И скорее всего будут. Поэтому вы должны не просто уметь, а приложить все усилия, чтобы спасти товарища и помочь ему как можно быстрее вернуться в строй. Вы более одарены, чем другие, а значит несёте большую ответственность. Не только за себя, но и за тех, кому не повезло. Конечно, это не означает, что вы должны всё бросить и заниматься только этим, об этике и принципах выбора при оказании первой помощи мы с вами ещё поговорим более предметно, с примерами из жизни. Садитесь. Ещё вопросы? Тогда встать! Смирно! Занятия закончены! Вольно!

— Шикарная женщина, — шёпотом восхитился Вано, стоило капитану покинуть кабинет. — Эх, был бы я не женат…

— То тебе и тогда бы ничего не обломилось, — вполголоса засмеялся Елисей. — Таких разбирают ещё сопливыми лейтенантами.

— Кольца не было! — горячему горцу, похоже, был важнее сам факт возможности ухаживания, чем непосредственное участие. Жену Гурули любил и изменять ей не собирался. — Значит не замужем!

— Ничего это не значит, — отмахнулся журналист. — Она медик. Ей кольца могут элементарно мешать. Я тебе точно говорю, сейчас такие, талантливые да одарённые, очень редко одинокими ходят. А последние пару лет как поветрие какое пошло. Даже те из старших рангов кто одинокий был кинулись искать пару. И обязательно, чтобы плюс минус совпадали по силам. Говорят, появилась какая-то методика позволяющая развиваться во время этого самого… ну вы поняли.

— Да ну, сказки это! — засмеялся Серик. — У нас в школе тоже такие слухи ходили. Про это, про красную плёнку, на которую если девчонку сфотать, она голая получается. Или про то, что, если из пачек «Космоса» правильное слово собрать, можно новую «Волгу» выиграть. Байки всё это.

— Ага, байки, — мне было чего сказать по теме, но подписка есть подписка. Ну и методика парного развития пока ещё не была полностью безопасна. Нет, нет, да случались происшествия, иногда даже летальные, если один из партнёров терял контроль и вместо достижения синергии начинал тянуть энергию в себя, не отдавая ни крошки. Но работа шла и при последней нашей встрече Стравинский хвастал, что уже значительно продвинулся в создании универсальной, а главное, безопасной методики. — Пойдём, быстрее, а то сейчас занятия по РХБЗ будут. Опять в противогазах бегать заставят.

— Не, —влез в разговор Боровик. — Будут новой технике учить, позволяющей фильтровать вдыхаемый воздух. Инфа сто процентов, помните я про знакомого говорил, что пару лет назад из этой части дембельнулся? Он мне накидал, к чему готовиться. Говорит, техника довольно простая, но поддерживать её постоянно ещё та морока.

— Разберёмся, — Егор, чем-то с утра основательно загруженный, оттёр меня в сторону. — Семён, можно тебя на пару слов?

— Давай, — я махнул навострившим уши ребятам, чтобы не ждали нас. — Чего случилось? Что-то с сестрой?

— А? — не понял Колесников, а потом покачал головой. — Нет, с ней всё нормально. Тут другое. Нас, комсоргов части, с утра замполит собирал. Поставил задачу выступить с докладом, где будет упор на аморальный образ жизни молодёжи, в частности, на распущенности и неразборчивых половых связях. А ещё на том, что партия нас учит, будто семья, ячейка общества, в которой есть мужчина и женщина. Один мужчина и одна женщина, смекаешь?

— Вон оно чё! — я хлопнул товарища по плечу. — Значит решил по-плохому. Не парься! Сказали — делай. Не стоит подставляться. Калныныш и так только и ждёт любой возможности пнуть тебя с должности.

— Но… — засомневался комсорг, но видя, что на меня новость не произвела никакого впечатления, сдался. — Ладно. Как скажешь.

— И, Егор, — я протянул парню ладонь. — Спасибо. Серьёзно. Ты настоящий друг. Но повторю, ради меня не стоит рисковать и идти на конфликт с замполитом. Сам понимаешь, весовые категории у вас разные, а на тебе мать и сестра. Поэтому не высовывайся. А с Калнынышом я сам разберусь. Силёнок у него маловато меня нагнуть.

Я действительно не боялся публичного осуждения. Хотят осудить меня за разгульный образ жизни? Пусть вон сначала с товарищем Стравинским на этот счёт пообщаются. А я послушаю. Да и в целом мне было чего сказать на тему многожёнства. Например, об увеличении поголовья энергетов Советского союза. Демагогия, конечно, но не более чем эта муть про ячейку семьи. Нет, я прекрасно знал, что человек так сказать, заточен под моногамный брак и ничего не имел против, но при этом считал, что если трое договорились между собой и не имеют претензий, то нефиг лезть в их отношения. Я никого не принуждал, никого не заставлял, руки не выкручивал. Мои девочки взрослые, состоявшиеся личности. Каждая с лёгкостью нашла бы себе индивидуального парня, если бы захотела, но раз они остаются со мной, значит их всё устраивает.

Ну а насчёт возможных неприятностей, тот же Лаврентий Павлович в курсе происходящего. И раз от него не поступило никаких претензий, обращать внимания на какого-то замполита пусть и особой части я просто не собирался. Собака лает, караван идёт. К тому же пытаясь зацепить меня замполит сам себя закапывал. Ладно это задание, хотя и тут было к чему придраться. Вспомнить послевоенные годы, недостаток мужчин в стране и прочее. Между прочим, ситуация до сих пор не выправилась, не зря же в известной песне пелось про девять ребят на десять девчонок. За прошедшие годы мало что поменялось. Но в чём-то я был с Калнынышом согласен, половая распущенность до хорошего не доводит. По себе знаю.

И всё равно Егор ни слова не сказал об мне лично. Отделался общими фразами, клеймил гулён, меняющих подруг каждую неделю и неверных мужей, обличал пороки, но сделал это так, что на меня ничего не указывало. При этом формально замполиту придраться оказалось не к чему, пусть по его кислой морде и было понятно, что он крайне недоволен Колесниковым. Но он и так им был вечно недоволен, поэтому хоть после и плевался дерьмом, но проканало. Однако попыток своих Калныныш не оставил.

Частить он не стал, да и как мне кажется, первая попытка была пристрелочной, посмотреть возбудится ли особист или нет. Всё-таки идиотом замполит не был и прекрасно понимал, что прямую конфронтацию с дедом он не потянет. Да и появление Сикорского явно напугало Улдиса, но похоже, именно на нём он и решил сыграть, выставляя меня бабником и ходоком. Оно и понятно, какая женщина потерпит соперницу, да ещё прямо рядом с собой. И какой тесть потерпит, когда его дочери так нагло изменяют. А если по партийной линии будете сигнал о аморальном поведении, рассерженный отец и вовсе может расправиться с мерзким изменщиком.

Как по мне, такая себе логика. Да, в целом правильная, но совершенно не учитывающая личности всех участников процесса. Можно подумать Игорь Игоревич не знает о том, что происходит со мной и Соней. Как и Максим Ильич, отец Лены. Да они у меня на даче вместе бухали, и под это дело пообещали оторвать мне все выступающие части тела, если их дочек обижать буду. Кстати, Зосимов дед начал потихоньку двигать и скоро тот должен был уйти на повышение и получить генерала-майора. Да, кумовство и непотизм, а вы покажите мне где такого нет? В любой стране, при любом строе, люди стараются двигать своих и придерживать чужих. В нас это заложено ещё со времён, когда мы скакали по веткам. Есть своя стая, а все остальные враги и с тех пор ничего принципиально не поменялось, разве что теперь мы чужаков не убиваем.

Однако, уже через пару недель стало ясно, что я недооценил товарища Калныныша. Он решил пройтись по всем моим порокам, начиная с хулиганской молодости, заканчивая коммерческой деятельностью, недостойной настоящего комсомольца и строителя коммунизма. Причём он явно был в курсе некоторых подробностей, к примеру, моего авторства ряда популярных по всему Союзу блатных песен. Не то чтобы мы прям скрывали данный факт, но стороннему человеку вряд ли удалось найти откуда ноги растут.

Впрочем, было и так понятно, что у республиканского председателя Совета Министров имеются связи и возможности провести такое расследование, не привлекая особого внимания. Вряд ли это осталось вовсе незамеченным, всё же опекали меня плотно, но раз не тронули, значит посчитали мелочью. Ну или боялись спугнуть, не суть важно, главное, что у замполита появился на меня компромат, который он не преминул пустить в дело. Причём теперь был задействован не только Егор, который всё ещё оставался на моей стороне, а освобождённый комсорг части, Соболев Виктор, дослуживающий последние полгода и являющийся абсолютно преданной ручной шавкой Калныныша.

Клеймил порок Соболев с азартом, потрясая кулаком и брызгая слюной на первые ряды бойцов, от чего за задние места всегда разгорались баталии, не видимые постороннему глазу. И если мне от его выступлений было ни холодно, ни жарко, то вот парни из моего отделения переживали их куда тяжелее. Я только на третий раз сообразил, что всё это давление направлено прежде всего не на меня лично, а на создание максимально отрицательного образа меня в глазах остальных курсантов. И надо сказать, что с такой подачей оно работало, тем более что я сам не отрицал факты, озвученные на собрании.

Ведь, по сути, они ни словом не соврали. Да, я был хулиганом, отжимал телефоны и тряс мелочь с малолеток. Да, состоял на учёте в детской комнате милиции. Но исправился же! Однако если немного сместить акценты, то может оказаться, будто это не я взялся за ум, а появившийся дедушка, пребывающий в больших чинах, надавил на милицию и те подчистили личное дело, а сам я ничуть образ жизни не изменил. Иначе с чего бы им меня арестовывать и сажать в КПЗ. А эта история с секретарём парткома Союза Писателей? Ведь явно дедушка подсуетился, пробил внезапно найденному внучку хлебное место, а секретарь заартачился за что его и прибили.

Нет, понятное дело, что напрямую это никто не говорил, но намёков и иносказаний было достаточно. А уж когда начали клеймить капиталистический образ жизни, покупку шикарных машин, квартир и прочий разврат, так и вовсе сомнений не осталось у самых завзятых скептиков и на меня обрушилась волна негатива. Правда, когда я прямо спрашивал, мол, а вы чтобы сделали с честно заработанными деньгами, все хоть и говорили, что отдали бы государству, но глазки отводили в сторону. Но как-то так получилось, что всего через два три месяца, для всех, кроме своего отделения я стал изгоем.

Давило ли это на меня? Не думаю. По большому счёту мне было плевать на все эти подковерные игрища. Нет, будь мне на самом деле восемнадцать, а точнее девятнадцать, ведь в начале февраля у меня как раз был день рождения. Но по факту я прожил на свете гораздо больше и вполне умел игнорировать подобные вещи. Не хотят общаться? Да флаг в руки, я не навязываюсь. Возможно, кто-то ждал, что я попытаюсь купить расположение сослуживцев, но опять же обломались. Мне хватало своего отделения. Однако вся эта возня не могла пройти мимо остальных офицеров, и я не удивился, когда меня на разговор дёрнул командир роты.

— Присаживайся, — капитан Пронин кивнул на стул у стола. — Семён, что происходит? Ты на хорошем счету у преподавателей, инструкторы по боевой подготовке тебя в пример ставят, уже подходили насчёт двадцать третьего. Хотят на показуху тебя поставить. Командир отделения о тебе хорошо отзывается, но что у тебя с остальными товарищами?

— Роман Матвеевич, давайте не будем в эти игры играть, — я демонстративно поморщился, показывая, что не верю в то, что он не в курсе происходящего. — Вы прекрасно знаете, что происходит. Не хотите вмешиваться? Понимаю. Замполит такая фигура, что может испортить любую карьеру, особенно при наличии достаточных связей, но на меня всех собак вешать не стоит.

— А ты не пробовал попроще быть? — прищурился капитан. — Даже сейчас ты разговариваешь со мной как с равным, хоть я мало того, что старше тебя по званию и возрасту, так ещё твой непосредственный командир. А у тебя тон, будто мы в пивной сидим.

— Каюсь, виноват. — я поднял руки и под затвердевшим взглядом Романа Матвеевича поправился. — Виноват! Есть у меня такое, почти полное непризнание авторитетов. Я не нигилист, просто считаю, что уважение нужно заслужить. Но опять же, я стараюсь максимально следовать уставу, не пререкаюсь со старшими по званию, какими бы идиотскими мне не казались приказы и вообще молчу в тряпочку. Хотя бы потому что это может повлиять на деда, а он мне по-своему дорог.

— Тогда что у тебя за конфликт с товарищем Калнынышем? — а вот сейчас мы добрались до того вопроса, ради которого меня и вызвали. — Почему он каждую политинформацию клеймит тебя чуть ли не контрой?

— Не меня, а пороки общества, — я усмехнулся, ведь ни разу моё имя вслух не прозвучало. — Это потом уже ребята сами додумывают. А почему? Да причин масса. Может, у него сразу возникла острая личная неприязнь ко мне.

— Настолько, что Улдис предлагал тебе стать освобождённым комсоргом? — вернул мне усмешку капитан. — Ты когда демобилизуешься, пойди на рынок, купи гуся и ему мозги делай, а мне не надо. Чего ему от тебя надо⁈

— Да понятия не имею! — моё возмущение было совершенно искренним. — Мне ничего не озвучивалось. Но по логике, если применить принцип бритвы Оккама, остаются два варианта. Или подобраться к деду или же ко мне самому, а точнее к моим проектам. «НаСвязи», «НаСлуху», ну вы в курсе.

— А ему это зачем? — вот сейчас Пронин неподдельно удивился. — Какой смысл?

— Хм, — я почесал затылок. — Товарищ капитан, вы хотя бы примерно представляете доходность социальных сетей? Я понимаю, что советские люди приучены не мерить доход деньгами, но только за прошлый месяц мы заработали около ста тысяч. И со временем доходы будут только повышаться. По моим подсчётам, нам понадобиться ещё полгода, чтобы выйти на миллион в месяц.

— Скх-кх-кх-олько?!! — аж подавился воздухом от удивления капитан. — Сколько, сколько⁈

— Миллион. — я пожал плечами. — И это не предел. Понятное дело, далеко не вся сумма пойдёт кооперативу, часть обязательно отщипнёт государство и не только в качестве налогов, но и нам останется весьма достаточно.

— Даже слишком, — Пронин сумел взять себя в руки. — Значит Калныныш хочет добраться до денег?

— Скорее всего, — я кивнул. — это самое логичное объяснение. — И в целом я был бы не против, нам нужны люди с опытом руководства крупными коллективами, нужно массу отделов буквально с нуля создавать, но подходы товарища замполита меня категорически не устраивают. Поэтому сотрудничать с ним я не буду.

— Понятно, — Роман Матвеевич кивнул, всерьёз задумавшись. Да, тут было над чем поломать голову, я всерьёз загрузил капитана, поставив фактически перед выбором. — Ладно, свободен пока. Я посмотрю, что можно сделать. А ты постарайся найти общий язык с ребятами. Что бы там ни было, вам ещё служить полтора года вместе. А если сами не сможете я помогу. И поверь, вам это не понравится.

Глава 16

Глава 16

— Жёстче! Резче бей!!! — Кулешов прохаживался межу парами тренирующихся бойцов, покрикивая на них и поправляя если те косячили. — Что ты его гладишь?!! Бей со всей дури! Калинин крепче вас всех, да ещё на ранг тебя старше! А ну не жалей его!

— Да я стараюсь! — Серик снова попытался достать меня техникой «Дистанционного удара» и вновь так практически сорвалась, лишь слегка потревожив мой Покров. — Не выходит она у меня, товарищ майор!

— Плохо стараешься! — припечатал казаха инструктор. — Ещё раз показываю, смотри как надо! Концентрируешь энергию, сворачиваешь её в плотный шар. Плотный, ты понимаешь это?!! Не воздушный шарик, который куда хочет, туда и летит, а плотный! Как чугунная гиря! И бьёшь!

Вот теперь меня проняло, даже учитывая, что я успел поставить Щит, новую технику, образующую эдакую энергетическую линзу перед оператором, гасящую или отводящую любые удары. Однако, Сергея Владимировича не зря поставили инструктором, контроль у него был на невероятной высоте, так что удар пришёлся точно в центр, от чего мой Щит развеяло, да и мне самому досталось. Если бы не Покров и Каменная броня могло бы и руки сломать. А так нормально, даже синяков не будет.

— Понял теперь? — Кулешов повернулся в Серику и кивнул на меня. — Продолжайте. Гурули я всё вижу! Ещё раз сачканёшь, пойдёшь картошку чистить в наряде!

— Так точно, — грустно отозвался Вано, не особо рвущийся изучать боевые техники, просто потому что считал, что большой войны больше не будет, а с малыми и без него справятся. — Давай, кацо, ещё раз попробую.

Я хмыкнул и в свою очередь печатал удар в Щит Уразова. Филонить на отработках я даже не пытался, не с моим образом жизни. Мало ли куда занесёт нелёгкая в следующий раз, и чем больше я узнаю и научусь, тем проще мне будет выжить. К счастью, в отличии от гражданских центров переподготовки, где давали общие представления о возможностях, в армии налегали на конкретные техники и связки. Причём такие, что подойдут всем без исключения, вне зависимости от аспекта.

Рывок, толчок, прыжок, подушка, щит, удар, лезвие, всё это мы оттачивали до совершенства. Это были базовые техники, позволяющие энергету свободно перемещаться по полю боя и взаимодействовать с объектами. Понятное дело, это была лишь база, но не всех натаскивал инструктор «инквизиции». Многие парни даже банальное «скольжение» выполнять не умели. Спортобщества делали упор на само развитие энергетов и банальную физическую подготовку, что имело смысл, но было явно недостаточно для полноценного развития. Недаром Стравинский сейчас пытается ввести новые стандарты, сделав акцент на развитии разума и техник. Слишком уж ему нравились возможности сатори.

Как по мне идеал был в равновесии. То есть, занятия медитациями и познанием себя не должны мешать развитию физических возможностей и наоборот. Но это так, чисто в качестве разминки для ума, чтобы выступать с такими заявлениями нужны годы практики и работы с молодыми энергетами, анализ статистики и прочая научная муть, от которой я старался держаться подальше. Мне бизнеса хватало.

Буквально пару дней назад пришлось натурально откачивать главную бухгалтершу, потому что на меня вышли финны, а точнее «Нокиа» с предложением эксклюзивной рекламной компании в нашей соцсети за целых три миллиона долларов. Естественно, я их послал, потому что по масштабам проекта это были сущие копейки, ну а за эксклюзив тем более. К тому же я просто не собирался позволять кому-то монополизировать рекламу в любой отрасли. Обжабятся, хватит с меня безальтернативного планового производства. Но для Тамары Ивановны, нашего главбуха, сам факт обращения иностранной компании стал полнейшим шоком.

— Семён ты не понимаешь! — из телефона неслись всхлипывания и причитания. — Это валюта!!! Нас всех посадят!!! А меня расстреляют!!!

— Никто никого не расстреляет. — я устало вздохнул и потёр переносицу. — Мы ни от кого не прячемся, валюту не покупаем и не продаём, да и самого контракта ещё нет. А может и вовсе не будет. А даже если и договоримся, то ничего страшного. Наоборот, мы молодцы, зарабатываем для страны деньги. Вы же Сергея Сергеевича в известность поставили? Поставили. Мы с ним уже переговорили на эту тему. Сикорский тоже в курсе. Разберёмся! Отработаем взаимодействие, оформим всё юридически, и никто нас не тронет. Успокаивайтесь, Тамара Ивановна. Идите домой, выпейте пятьдесят грамм коньяку и ложитесь спать. Не стоит травить нервы понапрасну.

На самом деле бухгалтерша беспокоилась не зря, за валюту даже в этом, весьма либеральном Союзе вполне могли к стенке прислонить. Но это за незаконные махинации, а мы-то собирались совершать законные! Другой вопрос, что и получить валюту на счёт просто так тоже не могли. Насколько я помнил из прошлой жизни, для торговли с заграницей существовала специальная контора, но там явно выдрали бы свой, весьма значительный кусок прибыли, оставив нам сущие копейки. Да и вообще сама идея делиться с какими-то посторонними чинушами мне претила. Поэтому я связался с Микояном.

Не с Дианой, конечно, с Наринэ Артуровной, её мамой. У нас установились пусть не близкие, но вполне себе рабочие отношения, что было неудивительно, учитывая мою помощь этой династии. Да, кто-то мог бы сказать, что идея без реализации не стоит и копейки, а на эксперимент с Дианой я подписался из своих корыстных устремлений, но такому умнику я дал бы в табло. Потому что найти незанятую нишу очень дорогого стоит, а Микояны уже развернули масштабную деятельность и по производству мебели и по созданию биоразлагаемого пластика из конопли.

Наринэ Артуровна меня выслушала и взяла паузу на консультации, потому что проблема была вне её компетенции. Но советская бизнесвумен прекрасно ориентировалась в обстановке и знала к кому подойти с данным вопросом. Тем более что в итоге платить за всё мне и ей и тем, кто, скажем так, пролоббирует этот вопрос, но это было дело не ближайшего времени. К тому же у меня был козырь в виде интереса Лаврентия Павловича к моей персоне, что должно было послужить ограничением аппетита аппаратчиков. Ссориться с Конторой желающих было совсем немного.

Но это были вопросы весьма отдалённого будущего. Только на консультации по моим прикидкам уйдёт не менее пары месяцев, а общий срок выработки механизма я оценивал не меньше чем в полгода. И это в лучшем случае. Так что пока я выкинул всё из головы и занимался тренировками и боевым слаживанием с товарищами по отделению. Ведь наши занятия в том числе были направлены и на это. Советский энергет это не только и не столько оружие массового поражения, сколько винтик в отлаженной системе армии и флота. Именно так мы победили в Великой Отечественной, именно так нас продолжали натаскивать и сейчас.

Впрочем, пока этого вопроса мы не касались, разве что в теории, да и то вскользь. А весь последний месяц, кроме учёбы и тренировок мы снова упражнялись в шагистике, готовились к параду в честь Первомая. Да, время в армии летело незаметно, казалось, вот только была вся эта суета с призывом, потом присяга, Новый год, а вот на дворе уже весна. Первые полгода службы практически пролетели и скоро мы из «духов» должны были превратиться в «слонов», но с этим была проблема.

Дедовщины у нас в роте не водилось ни в каком виде. Нет, в части были так называемые старослужащие, но во-первых, они и сами были призваны уже в достаточно взрослом возрасте, во-вторых, практически никто из них в части не жил, только самые залётчики, остальные предпочитали снимать квартиры в посёлке. Ну и последний момент, кроме негласной армейской традиции, больше никаких мер воздействий на так называемых «духов» у них просто не было. Попробуй дай мне по ушам, так можно и свои потерять. За мной не заржавеет.

В других ротах, где служили Юниоры и Разрядники внутренняя иерархия всё же сохранилась, но их просто было больше и призывы шли как положено, а не как у нас, если соберут достаточно Кандидатов и Мастеров. Собственно, поэтому обычно наша рота пополнялась только осенью, в весенний не успевали, будущие стражи родины массово защищали дипломы и кандидатские. А вот к осени они уже освобождались, оформлялись на работу и тут их и поджидали военкомы.

Мне просто повезло со временем, иначе пришлось бы служить с Разрядниками. Не то что меня это напрягало, но там по любому не удалось бы избежать определённых эксцессов. Мне и так хватало проблем, хотя последнее время в нашем противостоянии с замполитом образовалось некоторое затишье. То ли у него темы закончились, то ли понял, что на меня это не действовало, но Калныныш оставил меня в покое. Да и с парнями из роты отношения выправились.

Оно, конечно, когда с подачи товарища майора меня всячески обличали, я казался самим воплощением антисоветчины, но время шло, а я крамольных разговоров не вёл, от нарядов не косил, заграничными шмотками не козырял, деньгами не сорил, да и вообще свою исключительность никак не выпячивал, предпочитая быть как все. Особого отношения офицеров ко мне тоже замечено не было, разве что Кулешов чаще всего выбирал в качестве спарринг-партнёра, но тут неизвестно, кому больше повезло, то ли мне, то ли тем, кого не выбрали. Бился инструктор жёстко и от нас того же требовал. Короче не тянул я на контру поганую и буржуйского шпиона.

Ещё один фактором, на мой взгляд, оказавший значительное влияние для нормализации отношений в коллективе, оказались мои боевые качества. Занятия по рукопашному бою никто не отменял, да и все парни в той или иной мере умели боксировать и бороться. Но мало кто мог делать это на моём уровне, а уж если речь заходила об вооружённой схватке, то мне и вовсе не было равных, особенно если имелась возможность выбрать не нож, а хотя бы палки.

Почему хотя бы? Да потому что-то же «Лезвие», прекрасно ложилось на предмет, это оказалось как раз та техника, что я подсмотрел у африканцев в Париже. И я не советовал бы обычным людям пытаться сражаться врукопашную с энергетом, вооружённым даже палкой. Порубит в капусту. Эти техники мы тоже отрабатывали, но не сегодня. Сегодня у нас был день дистанционных атак и к вечеру даже я с трудом таскал ноги. Монотонная работа выматывала скорее морально, а учитывая, что я параллельно отрабатывал другие техники или в уме решал задачи, просто для улучшения контроля двух потоков сознания, так что уставал не меньше остальных. И очень удивился, когда перед отбоем к нам в казарму буквально ворвался Калныныш, с нашим командиром роты и ещё парой смутно знакомых офицеров из части. В душе тут же заскребли кошки, предчувствуя большие неприятности, но я не мог понять, откуда исходит угроза.

— Смирно! — капитан Пронин был явно недоволен вторжением, но был вынужден подчиняться. — Дежурные ко мне! Приготовиться к проверке!

Собственно досмотры прикроватных тумбочек у нас проходили регулярно, как и во всех других ротах. При этом ни старшина, ни капитан особо не злобствовали, разрешали и гражданские мыльнорыльные, хорошую, многослойную туалетную бумагу, и книги, разве что за еду дрючили по полной. Про разное запрещённое, то бишь почти всё, говорить не буду, чай не на курорте. Короче, дело это было привычное, но поведение замполита наводило на конкретные мысли, от чего становилось не по себе.

— Это что⁈ — естественно Калныныш тут же нашёл к чему придраться, буквально во второй тумбочке обнаружив импортную мазь для ног. — Мы, значит, боремся с проклятыми капиталистами, а ты их поганью ноги мажешь?!!

— Это болгарская, — Максим Нестеров по глупости попытался спорить и тем самым лишь дал повод замполиту закопать себя ещё глубже. — Они же наши, советские.

— Я смотрю, у вас, товарищ капитан, идеологический уровень роты на уровне плинтуса, — майор презрительно швырнул тюбик себе под ноги и наступив на него направился дальше. Мазь, естественно, разлетелась по полу, а взгляд Пронина не сулил ничего хорошего залётчику. — Хотя чего я ожидаю с таким комсоргом. Рядовой Колесников! Чем вы объясните то, что ваши товарищи, вопреки всем наставлениям и заветам партии гоняются за товарами нашего идеологического противника⁈

— Виноват! — в отличии от Нестерова, Егор был опытным аппаратным работником, пусть и юным и понимал, что никакие оправдания не помогут. — На ближайшем собрании…

— Да что ты мне теперь рассказываешь! — отмахнулся Улдис Теодорович. — Работа должна вестись планомерно, каждый день! Увидел, что твой товарищ сбился с пути, подойди, поговори! Объясни, что этим он не просто нарушает кодекс строителя коммунизма, он фактически предаёт всё, за что боролись наши деды и отцы!

Меня подмывало спросить, а его отцы и деды случайно не в Латышской дивизии СС служили, но я сдержался. Это у нас после распада Союза много этой нечисти повылазило, здесь же они сидели тише воды, ниже травы. Да и вряд ли потомка нацистов приняли бы в партию, скорее уж его предки были из латышских стрелков, воевавших за большевиков во время революции. Что, впрочем, не отменяло некой надменности в поведении замполита. Наоборот, он явно считал себя кем-то вроде новой аристократии, номенклатурой, стоящей над серой массой. От чего не нравился мне ещё больше.

— Я буду поднимать вопрос о снятии тебя с должности комсорга, в связи с несоответствием занимаемой должности, — естественно Калныныш не мог упустить такую возможность избавиться от Егора. — Давайте дальше. Это что? Чья это задница слишком нежная, что её нужно вытирать трёхслойной бумагой с ароматом персика?!!

Наученные горьким опытом бойцы молчали, хотя именно эту бумагу продавали в «чипке» и замполит не мог об этом не знать. Конечно, в туалете имелась и уставная, производства легендарного Картонно-Бумажного Комбината из Набережных Челнов. Та самая, для которой острословы составили инструкцию о проверке отрыва перед употреблением в дело на предмет металлической стружки и щепы. До такого, конечно, не доходило, но качество уставного пипифакса удручало и заставляло вспомнить о том, что солдат должен стойко переносить все тягости и лишения воинской службы. Впрочем, как и положено халяве, здоровенной бобины такой бумаги всё равно хватало не больше чем на пару дней и вполне можно было нарваться на ситуацию, когда приспичило, а нету. И тут свой рулончик мягонькой бумаги всегда приходил на помощь.

Капитан Пронин это прекрасно понимал, но возражать замполиту не собирался. Поэтому лишь молча следовал за ним, посылая бойцам лучи добра и сострадания. Мы проникались и трепетали, а я лично понимал, что попал. Недаром Калныныш несколько раз лично отодвигал тумбочки осматривая заднюю стенку, вынимал ящики, и заглядывал в каждую щель. Нашёл два презерватива, заныканных Елисеем, от чего мы сразу поняли, что сегодня у журналиста будет безопасный секс. Правда вряд ли ему это понравится и не потому, что в презервативах ощущения не те.

Ещё нашли телефон, спрятанный киргизом, который в первый день пытался меня прогнуть. Вот это был настоящий залёт, телефоны нам выдавали только вечером на пару часов и после забирали обратно. А этот и вовсе был левым, так что секс сегодня планировался не только у Елисея, и не факт, что презерватив собирались менять. Под это дело несколько художественных книг тоже объявили вне закона, хотя на них стоял штамп библиотеки части. По словам замполита советский воин обязан читать только Устав или работы по марксизму-ленинизму. Спорить с ним никто не решался. Особенно я, видя неприкрытое торжество в глазах латыша, когда он наконец добрался до моей тумбочки.

— Так, посмотрим, что хранят у себя молодые кооператоры, — наверно, ещё бы чуть-чуть и замполита порвало бы от восторга. — Так, это что?

— Жидкое мыло, производства Германской Демократической Республики. — я с самого начала подозревал о возможности подставы поэтому пользовался только тем, что произведено у нас в или в странах Варшавского договора, только, как показала практика, майора это не останавливало. — Пена для бритья, произведена там же.

— Красиво жить не запретишь, — казалось, вот сейчас Калныныш должен был прицепиться, но нет, он лишь небрежно бросил баллоны на кровать и перевернул тумбочку. — А это что такое?!!

К задней стенке изолентой был прикреплён журнал. Иностранный, точнее американский, это я понял сразу по гологрудой красавице, маняще изогнувшейся на обложке и знакомому каждому в моём прошлом мире кролику. Как и то, что чуйка была права, у меня действительно большие проблемы. Доказывать, что ты не верблюд всегда непросто, особенно когда тебя не хотят слушать, ведь забугорный порно журнал в казарме это не просто залёт. Это происшествие гигантского масштаба и кто-то за него должен ответить. А я идеально попадал на роль козла отпущения.

Глава 17

Глава 17

— Это не просто происшествие, это идеологическая диверсия!!! — разорялся Калныныш перед командиром части. — Вы только посмотрите на это!!! Чтиво для капиталистических извращенцев, превративших женщину в товар!!!

— Прошу прощения, но «Плейбой» не для извращенцев. — и как всегда мой язык оказался быстрее мозга. — Это ведь даже не «Хастлер» или «Пентхаус», и уж тем более не «Драм». Вот там жесть, это да, а тут чисто пластиковые сиськи, ничего интересного.

— Вот видите!!! — на замполита моё заявление подействовал почище скипидара под хвостом. — Он даже не раскаивается!!! Приволок в казарму эту мерзость и считает, что в этом нет ничего такого!!!

— Никак нет!!! — на этот раз я строго придерживался устава. — Разрешите доложить! Я категорически отрицаю, что приносил что-то подобное в часть! А мои предыдущие слова являются лишь информационной справкой о содержании данных журналов для взрослых.

— Молчать!!! — что я просто издеваюсь первым сообразил Бурденко, ударом кулака чуть не разваливший надвое свой стол из морёного дуба. — Юморист хренов!!! На губу захотел? Так я это быстро устрою!!! Отвечай, твой журнал?!!

— Никак нет!!! — а вот сейчас желание ёрничать у меня забилось так глубоко, что даже стало немного неудобно. — Впервые его вижу!!!

— Он сам к тебе в тумбочку запрыгнул, — ядовито ощерился Улдис Теодорович. — Да что с ним разговаривать! Надо гнать в шею из комсомола…

— Ты ещё трибунал предложи! — осадил разошедшегося комсорга Бурденко, поморщившись. — Сам то понимаешь, что случиться если мы этому делу ход дадим⁈ Проверку хочешь из главка? Так тебя первого снимут за то, что допустил подобное!!!

— Но мы не можем оставить данное происшествие без внимания, — поняв, что реально переборщил Калныныш тут же сдал назад. — Если сегодня Калинину это сойдёт с рук, завтра у нас каждый начнёт творить что хочет и тогда мы точно погон лишимся!

— Никто с Калинина вины не снимает, если она, конечно, есть. — снова нахмурился полковник. — И накажем его по всей строгости. Но для этого нужно иметь железные доказательства, а не случайно найденный журнал, пусть даже с голыми бабами!

— Что ж, я вас понял. — майор вытянулся во фрунт и отдал честь. — Разрешите идти⁈

— Идите! — Бурденко дождался, когда за латышом закроется дверь и вздохнул. — Вот ведь мудак. Да садитесь, не стойте над душой. А ты, Семён, совсем страх потерял⁈ Куда рот разеваешь?!!

— Виноват! — я снова подскочил на ноги.

— Да сиди уже! — полковник досадливо махнул рукой. — Дед говорил, что ты умный, взрослый мужик, а у тебя детство в заднице играет. Ты думаешь, Калныныш утрётся⁈ Да хрен там!!! Не для того он всё это затевал!

— Я это прекрасно понимаю, — возразить мне было нечего. — но смолчать не смог. Слишком уж самодовольно выглядел этот… товарищ майор.

— Вот! — кивнул полковник, — начинаешь понимать службу. Какой бы он ни был, он офицер! А ты — рядовой!

— Это не значит, что я буду молчать. — я набычился, глядя исподлобья на командира части. — Ну не моё это, вся субординация и прочее. Ты начальник, я дурак, вот это вот всё! Не моё. Я и так уже держусь как боженька, но с такими заходами точно сорвусь и в морду ему дам.

— И уедешь в дисбат. — довольно точно описал моё будущее капитан Пронин. — Ты как не поймёшь, твоё дело молчать. Любые вопросы должно решать твой непосредственный командир, то бишь я. А ты мало того, что лезешь туда, куда собака хрен не пихает, так ещё никого из нас в хер не ставишь! Моя бы воля, ты бы из нарядов не вылезал, пока службу не прочувствовал…

— С чего вдруг? Вас и товарища полковника я весьма уважаю. Как и остальных инструкторов. И на рожон никогда не лез, разве со мной были проблемы? — я понимал, что накосячил. Опять. Но уж это было перебором. — Но вот этого… товарища майора, мне уважать не за что!

— А ну молчать!!! — хлопнул ладонью по столу полковник. — Чего разошлись?!! А ты, Семён, никшни!!! Человека не уважаешь, уважай форму и звание!!! Но ты тоже Роман Матвеич не борщи. Нареканий по службе у рядового Калинина нет, наоборот, Кулешов на него нахвалиться не может. Говорит редкий талант. Песни опять же какие достал, Григорий Кузьмич в чистом восторге остался. Грозился себе забрать, для придворной части, но хрен я чего отдам! Вот с замполитом тут да, перебор. Вот за это пяток нарядов ему влепить можно, чтобы знал, когда рот открывать не стоит. Но сейчас надо решать, что делать. Улдис не отцепится. Знаю я его породу. И надавить я не могу, он сразу шум поднимет, сами должны понимать, что по партийной линии ему это сделать несложно.

— Разрешите? — в кабинет после короткого стука вошёл Иванов, заставив меня подскочить на ноги. — Присаживайся. Я так понимаю, вы сейчас происшествие с рядовым Калининым обсуждаете? Разрешите присутствовать?

— Проходи, Сергей Иванович, — махнул рукой Бурденко. — Ты, я смотрю, уже в курсе дела.

— Не совсем, — особист кивнул Пронину и уселся напротив меня. — О чём вы сейчас говорили с товарищем Калнынышем я не знаю. Но в целом мне ситуация понятна, и я считаю, что она входит в мою компетенцию. Тем более о любом происшествии с рядовым Калининым я обязан доложить. Особый уровень надзора, я вам, Роман Андреевич, докладывал. Но есть предложение.

Все присутствующие притихли. Перебивать особиста никто не торопился, особенно я. Появление товарища майора я ждал ещё полчаса назад, но тот по всей видимости, сначала собрал информацию, а потом уже отправился к командиру части. В целом это был правильный подход, и сразу давал понять, что оперативно накопать что-то на Калныныша не удалось. В том, что Иванов будет на моей стороне я даже не сомневался. Пятое управление как раз и занимались теми самыми идеологическими диверсиями, о которых верещал замполит. А значит товарищ майор был обязан вмешаться.

Кстати, именно сейчас я вдруг понял, что моя дурость сыграла мне на руку. По идее Калныныш должен был задавить меня, пользуясь авторитетом Бурденко и своим, как партийного лидера части. Возражать или спорить с партийной номенклатурой в целом было не принято, считалось что это лучшие люди страны, непогрешимые, чистые аки горлицы, ну и всё такое. И под это дело можно было меня застыдить, заставить если не признаться, то как минимум не сопротивляться наказанию, а потом взять на поруки. И я бы попал в полную зависимость от латыша, даже дед ничего бы сделать не смог. Но тут у Семёна, как всегда, не вовремя проснулся идиотский йумор, и замполит психанул, а после уже Роман Андреевич не дал ему выправить ситуацию.

Понятное дело, что отступать Улдис не собирался, и раз не получилось продавить сразу будет качать ситуацию до получения нужного результата, но если раньше была вероятность обстряпать всё без участия особиста, поставив того перед фактом, то сейчас товарищ Иванов вполне мог перехватить дело под свою ответственность. Всё же появление буржуазного порно журнала в закрытой части — это на самом деле чрезвычайное происшествие. Кто его принёс, откуда, с какой целью? Ведь сегодня журнал, а завтра что? Да и вообще откуда его достали, ведь по просторам Союза такие вещи не ходили.

Их могли привозить моряки или дальнобои из загранки, но и влететь можно было запросто. Уж куда проще поставить ВПН и посмотреть на сиськи в заграничной сети. Да, это тоже не гарантирует, что тебя не возьмут за задницу, но всё же всегда можно отбрехаться, что изучал язык и случайно попал на портал с голыми девицами низкой социальной ответственности. А с журналом на руках это как минимум аморалка, из комсомола попрут сто процентов, и хорошо если только этим отделаешься. А ведь могут накрутить столько, что выйдешь только лет через пять и то если повезёт. Всё это делало очень интересным то, что собирался сказать товарищ Иванов, ведь по сути от него сейчас зависело, останется случившееся внутренним делом части или же нас начнут трясти все подряд, начиная с военной прокуратуры заканчивая проверяющими из Генштаба.

— Доклад, он ведь может быть разным. — товарищ майор не стал томить остальных, сразу начав выкладывать свои мысли. — Одно дело, если я передам факты как есть, тогда нам от проверки не отвертеться. Другое — если предоставлю информацию уже в конкретном виде. Кто это сделал, с какой целью. Тогда проверка тоже возможна, но у неё уже будет козёл отпущения.

— И что тебе для этого нужно? — командир части прекрасно понимал разницу и тут же вцепился в предложение особиста. — ты же сам прекрасно понимаешь, что не в наших интересах поднимать большую волну. Но Улдис сам не успокоиться.

— Мне нужно лишь одно — время. — Сергей Иванович твёрдо взглянул Бурденко в глаза. — Я уверен, что смогу найти того, кто подложил журнал. Ведь ты, Семён, этого не делал?

— Никак нет, — я уже привык к армейским порядкам и отвечал на автомате. — Да и не любитель я силиконовых прелестей. Наши, советские девчонки гораздо лучше. К тому же если бы у меня было желание, проще было обратиться к Виктории Степановне. Она намекала, что есть желающие близко познакомиться.

— Да, я в курсе, — подтвердил свои навыки товарищ майор, а для напрягшихся Бурденко и Пронина пояснил. — Рядовой Калинин мало того, что в совершенстве владеет редкой техникой двойного развития, так ещё при её использовании с партнёршей рангом значительно ниже способен серьёзно ускорить её прогресс. Капитан Рябинина была ознакомлена с данным фактом и пыталась подсунуть Семёну свою протеже из медицинской службы. Хорошая девочка, но с развитием способностей у неё проблемы.

— А ты, значит, однолюб, — хмыкнул полковник и сам исправился. — Хотя о чём я, у тебя же две невесты. Скорее уж боишься, что Сикорский тебе хозяйство отморозит. Или сама Матушка Зима, ты же её ученик. Ладно, не суть, сами в своих отношениях разбирайтесь, главное сейчас я полностью уверен, что журнал не твой. И чего ты конкретно предлагаешь, Сергей Иванович?

— На время расследования отослать рядового Калинина в подшефный колхоз. — не стал чиниться особист. — Для товарища Калныныша это можно представить как наказание. Таким образом мы убиваем сразу двух зайцев. Убираем рядового из-под удара и заставим организаторов понервничать, а значит совершить ошибки.

— Убрать, говоришь? — задумался Роман Андреевич. — Убрать-то не сложно. Но стоит ли? Товарищ капитан, как у рядового с успеваемостью?

— Отличник, — не стал топить меня Пронин, а может и вправду хотел избавиться. — Если речь о подготовке, то не вижу препятствий. По докладам преподавателей, рядовой Калинин даже опережает программу, с лёгкостью заучивая самые сложные темы.

— Сатори и параллельные потоки сознания, я в курсе. — кивнул полковник, подразумевая, что иметь такой арсенал это одно, а уметь его использовать — совсем другое. — Раз так, не вижу препятствий. Товарищ капитан, слушайте приказ. Откомандировать рядового Калинина в подшефный колхоз до особого распоряжения! Снабдить его учебными материалами по текущему курсу, обеспечить проверку знаний по возвращению в часть.

— Есть! — подскочил Пронин. — Разрешите идти⁈

— Идите, — согласился Роман Андреевич.

— Рядовой Калинин! — капитан одобрительно глянул на меня, подскочившего на ноги одновременно с ним. — За мной! Спокойной ночи, товарищи!

— Он ещё и издевается, — прошипел полковник, но этим и ограничился, поворачиваясь к особисту. — ну что, Сергей Иванович, что думаешь делать в первую очередь?

Ответа я уже не услышал, мы вышли из кабинета, закрыв дверь, которая наглухо отсекла все звуки. Моё подозрение, что Бурденко контролирует всё пространство вокруг себя подтвердилось, вне некоего объёма он гасил любые колебания воздуха, так что подслушать его было той ещё проблемой. Возможно, кстати, что в приватной беседе повышенной секретности даже самые чувствительные микрофоны будут бессильны, особенно если собеседники энергеты высоких рангов. Ходили слухи об некоем аналоге телепатии, хотя как по мне это скорее передача звукового пакета прямо на слуховой нерв. С ментальными техниками в Союзе дела обстояли не очень, так что телепатия отпадала.

— Значит так, — разговор капитан начал, когда мы вышли из штаба, оказавшись на плацу, причём сначала убедился, что нас никто не может услышать. — Сейчас идёшь в казарму, ложишься спать. Языком не трепись, понял⁈ Ляпнешь что-нибудь, потом отбиваться замучаешься. Вообще ничего не говори! Была бы моя воля я бы тебя закрыл на эту ночь где-нибудь, но так ещё больше слухов пойдёт.

— Да понял я, не дурак. — мне было немного обидно, но я понимал, что претензия по делу. — Но совсем молчать тоже не вариант. Скажу, что орали, но по итогу никакого решения не приняли, оставили до завтра.

— Сойдёт. — Немного подумав, кивнул Пронин. — Только без твоих этих умничаний. Не вздумай даже! И завтра с утра будь готов. Рота уйдёт на зарядку, а ты бегом на КПП. Там тебя заберёт машина, методички и документы будут у водителя. Собери там тетради, мыльнорыльное, телефон получи у дежурных, я распоряжусь. И смотри, хоть один залёт в колхозе, я не посмотрю на твоего деда, лично из тебя дурь выбью!

— Всегда к вашим услугам, — я расплылся в улыбке, заставив капитана нахмуриться, а потом махнуть на меня рукой. — Всё будет в ажуре, товарищ капитан! Я, конечно, не самый спокойный человек в мире, но специально не нарываюсь. Буду тише воды, ниже травы. Мне тоже проблемы не нужны, хочу дослужить без происшествий и идти своими делами заниматься. Заметьте, я за полгода ни разу ни одного конфликта не создал. Это меня постоянно цепляют.

— Значит начинай учиться решать проблемы! — отрезал Роман Матвеевич и махнул рукой. — Всё, вали давай! Кр-ругом! Шагом марш!

Моё возвращение в казарму произвело фурор. Почему-то все железно решили, что как минимум сегодня я не появлюсь, правда версии почему разнились. Большинство считало, что уеду на «губу», а некоторые прочили сразу дисбат. Мол, слишком серьёзный залёт, после такого должны вывести в чистое поле, поставить лицом к стенке и пустить пулю в лоб, чтобы на всю жизнь запомнил. И очень удивились, когда я показался на пороге.

Естественно, мне тут же учинили допрос, но я, как и собирался, не сказал ничего конкретного. Где-то ссылаясь на то, что сам ничего не знаю, где-то делал серьёзное лицом, мол вы чего⁈ О таком вслух не говорят! Короче нагнал тумана по полной. В итоге парни решили, что меня всё же признали виновным и расстреляют завтра, а сегодня отпустили попрощаться. Разочаровывать их я не стал, тем более что подобное положение вещей позволило определить круг моих недоброжелателей.

Нет, я никогда не считал себя золотым червонцем, который должен нравиться всем, но и моральным уродом, вызывающим отвращение, тоже. А тут на лице у нескольких человек прямо-таки читалось злорадство, мол поделом тебе. Причём самое интересное, что ни с кем из них, кроме киргиза из отделения Кепитиса у меня не было конфликтов. Я вообще старался поддерживать со всеми ровные отношение и не выпячивать свои возможности. Недаром говорят, умеешь считать до десяти остановись на пяти. Поэтому про ту же многопоточность мышления не знал практически никто. Да и отличников боевой и политической у нас в роте хватало, всё же чай, не дети. И всё равно нашлись те, кто злорадствовал. Ну бог им судья.

Утром же всё получилось именно так как говорил товарищ капитан. Пока вся рота убежала на зарядку, я задержался, спокойно собрался, покидав вещи в рюкзак, и отправился на КПП, где меня подхватил военный «УАЗик» с водителем и незнакомым лейтенантом на борту. Мои документы, включая командировочное, нашлись именно у него, и уже через пять минут мы пылили по дороге в сторону неведомого мне колхоза «Советский путь». И мне оставалось только надеяться, что товарищ майор сделает всё быстро и чисто. Или же в итоге я сорвусь и сломаю-таки замполиту лицо, что станет красивым завершение моей советской эпопеи.

Глава 18

Глава 18

Младший лейтенант Уваров был мальчиком молодым, как и положено по классике. Правда танцевать с ним никто не хотел, уж слишком важным тот пытался казаться. Пока мы грузились дважды подчеркнул, что теперь все обязаны его слушаться беспрекословно, и вообще он тут главный. Короче, типичный «пиджак», призванный на службу, и не пользовавшийся авторитетом на гражданке. Никакого опыта руководства коллективом.

Просёк это не только я, и боец из соседней роты, тоже отправленный в колхоз за косяки, но и водитель. Причём если нам было глубоко пофиг, то вот «дедушка», крутивший баранку, оказался тем ещё прожигой. И явно не собирался отпускать мламлея без жизненного урока. Началось всё, стоило нам покинуть посёлок и выйти на трассу.

— Эх ты ж блин! — стоило шофёру начать суетиться, как я сразу заподозрил, что сейчас будет шоу. — Да как так то! Вот ведь сволочи!

— Что случилось⁈ — всполошился Уваров. — Товарищ сержант, доложите по форме!

— Докладываю! Какая-то падла слила бензин! — водила постучал по индикатору. — Я ж к поездке полный бак залил, а сейчас вон на донышке, лампочка уже загорелась!

— Значит надо заправиться, — мамлей сейчас прыгнул сразу на два звания вверх, став капитаном. — Заправка будет через километр, я знак видел только, что.

— Да это конечно, — вроде как успокоился «дедушка». — Давайте тогда талон, сейчас полный бак залью.

— Какой талон? — не полян Уваров, а я понял, что водила даже особо напрягаться не собирался, сразу выведя интригу на финишную прямую. — у меня нет никаких талонов.

— Так, а на что я, по-вашему, заправляться должен? — удивлённо уставился на него шофёр и, если бы я не понимал, что это тупо разводка, даже поверил бы. — У меня денег нету, откуда они у солдата. А вы, товарищ младший лейтенант, вместе с командировочным предписанием должны были получить талоны на бензин.

— Н-но мне ничего не давали… — стушевался мамлей, и бросился копаться в новеньком офицерском планшете. — Подождите я проверю! Так это предписание, это… нет, нету!

— Ну всё, приехали! — «дедушка» излишне экспрессивно долбанул по рулю. — Куда мы на двух литрах доберёмся? Я извиняюсь, козе в… встанем посреди трассы и чего? Надо назад ехать. Заправимся и рванём. Постараюсь по дороге время наверстать. Правда на КПП дежурный обязательно командиру части доложит, что мы возвращались…

— Нет, назад нельзя!!! — взвился Уваров, прекрасно понимая, чем это для него обернётся. Наказывать, понятное дело, никто не станет, но возможность заработать авторитет он потеряет с концами. — Значит так! Слушай мою команду! Едем на заправку! Сколько надо бензина на дорогу.

— Ну если хотя бы один бак залить, да чутка про запас, это трёха. — начал подсчитывать водила. — Меньше…

— Рубля хватит. — да, я не собирался вмешиваться, но тут «дедушка» уже откровенно борщить начал. — двадцать литров хватит туда и обратно скататься. А в гараже уже зальёт под крышечку.

— Думаете? — интеллигентность так и лезла из мамлея, и никакая военная кафедра этого не смогла исправить. — Ну так-то вы правы. Берём расстояние, расход…

— Да кого вы слушаете?!! — «дедушка» возмущённо обернулся ко мне, но наткнувшись на мою ласковую улыбку сдулся. — Не ну так-то хватит, но в обрез.

— Если не хватит, то ещё раз заправимся! — отрезал Уваров, включая командира. — Едем, время не ждёт!

Многообещающие взгляды «дедушки» в зеркало заднего вида я нагло игнорировал, от чего будущий дембель тихо зверел. Его можно было понять, какой-то дух или черпак так нагло обломал с заработком, одной фразой уменьшив его да две трети. Хотя это вряд ли, сама собой горючка из бака испариться вряд ли могла, и про шутников в гараже я не поверил. Скорее уж продал где-то, за два года контакты наладить не сложно. Рассчитывал поживиться у мамлея и тут я. Как такого не наказать.

И ладно бы кто серьёзный! Так сложилось, что в части мы носили полевую форму с необходимым минимумом шевронов и нашивок, поскольку много занимались отработкой техник на полигоне. В ней я и рванул в колхоз, не повседневку же убивать. Да ещё прикрылся техникой скрыта, скорее на автомате, но, когда понял снимать не стал. Вот и подумал «дедушка», что перед ним борзый лошара. Юниор, не выше. Он уже корил себя за то, что дал слабину и собирался по приезду отыграться. Я этим мыслям не мешал, пускай тешит себя будущей местью, будет ему сюрприз.

В остальном дорога проходила спокойно. Кроме меня и мамлея в колхоз отправили ещё одного бойца, из роты Разрядников, но тот сразу забился в угол и не отсвечивал. Я тоже в разговоры не лез, тренируя погружение сатори одним потоком сознания, вторым удерживая маскировочную технику. И даже не сразу понял, что мы уже несколько минут стоим, припёртые со всех сторон длинномерными фурами дальнобоев.

— Ну чего так долго⁈ — товарищ Уваров, как оказалось, не отличался терпением, ну а может просто в очередной раз хотел показать, что он тут главный. — Почему задержка?

— Мост впереди, — а вот водиле было на всё пофигу. — Строили его ещё в шестидесятых, всё обещают, что новый сделают и никак. Поэтому тут всегда стоять приходится. И ведь не объедешь, ближайший через тридцать вёрст почти.

— Безобразие! — младший лейтенант надулся, но сделать ничего не мог. Реальность как-то не спешила подстраиваться под его хотелки. Да и выехать в обратную сторону у нас никак бы не получилось, обе полосы мало того, что были забиты, так ещё канавы по краям оказались довольно глубокие, с резкими спусками. Короче развернуться вообще без вариантов. — Мы так точно опоздаем!

Нам, солдатам, это было по барабану. Есть офицер — все вопросы к нему. А солдат спит, как известно, а служба идёт. Вот мы и чилили на расслабоне, пока не стало ясно, что застряли мы тут надолго. Это доходчиво донесли до нас крики дальнобоев, застрявших вместе с нами. В основном они состояли из матов, но что за солдат, что не умеет разговаривать на административно-матерном? Так что в отличии от товарища Уварова мы сразу поняли, что случилось и… остались сидеть в машине. А чего, служба идёт… ну вы поняли.

Однако через час ничего не изменилось. Напряжение среди дальнобоев нарастало, это чувствовалось по количеству мата на предложение. Если раньше в обороты включали одно, два слова, для красоты, то сейчас цензурными остались только предлоги, да и те некоторые умельцы произносили так, что хотелось закрыть детям уши. Судя по всему, ситуация была действительно серьёзная, и хоть лично мне было до фонаря, стало жалко товарища младшего лейтенанта. Он бледнел и потел, представляя, что с ним сделают за опоздание. По-моему, в мыслях он уже до четвертования добрался и не факт, что это была последняя обстановка.

— Тащ лейтенант, — я слегка подсластил пилюлю. — я схожу, гляну, чего там? А то до вечера простоим.

— Да там таких умников… — попытался вставить свои пять копеек водила, но я уже хлопнул дверью, отсекая возражения.

— Рядовой Калина, тьху ты Калинин!!! — а вот мамлей не постеснялся открыть дверь и приняться орать мне вслед. — Немедленно вернитесь!!! Это приказ!!!

— Да, да, сейчас! — я кивнул, но сам как шёл в сторону моста, так и продолжил идти.

— Стоять! — подобное поведение Уваров спустить не мог и кинулся в погоню, только вот ему для этого нужно было вылезти из машины, а я времени зря не терял и когда наш командир догнал меня, я уже стоял возле кучки мужиков, на повышенных тонах выяснявших отношение. — Рядовой, объявляю вам наряд вне очереди!

— Хоть три, только дайте послушать, — отмахнулся я, ведь речь как раз и шла о том, когда откроют мост.

— Да не могу я вас пустить!!! — плотный мужик лет пятидесяти с папкой в руках и в светоотражающем жилете и белой каске экспрессивно размахивал руками. — Вы видите трещину?!! И это только полотно повело, а опоры вообще практически рассыпались!!! На нём даже людям стоять опасно, а вы предлагаете мне большегрузы пропустить?!! Да меня посадят!!!

— А «нам что делать»?!! — кроме первого предлога остальные слова были исключительно нецензурными, но все прекрасно поняли, что имеет ввиду дальнобойщик. — Хрен бы с ними с тридцатью километрами, мы же хрен развернёмся сейчас!!! Открывай мост говорю! Проскочим и делай с ним что хочешь!!!

— Спокойней, товарищи!!! Не выражайтесь!!! — на лице сержанта ГАИ читалась вселенская грусть и желание оказаться подальше отсюда, лучше всего в бане, с водкой и бабами, но поскольку с другой стороны дорога тоже была сплошь забита машинами ничего хорошего впереди не предвиделось. — Товарищи дорожники решают проблему…

— «Ничего» «они» не решат!!! — однако дальнобои и другие водители были солидарны в оценке перспектив ремонта моста. — «Как» сюда технику подгонишь?!! А людям что делать?!!

— А если опоры укрепить полотно выдержит? — я не знаю, что дёрнуло меня, но и оставаться в стороне я не собирался. Видать уже проникся советским духом выручки и взаимопомощи. — Там вообще, что с опорой?

— Треснула, потом вода замёрзла, бетон совсем разорвало, да ещё в ледоход давануло. — отмахнулся прораб. — Как она до сегодняшнего дня простояла не понимаю.

— Это понятно, так что с полотном? — я настырно не давал соскочить ему с темы. — Само полотно выдержит, если, допустим, трещину заделать.

— Чем ты её заделаешь! — рубанул по воздуху папкой мужик, но натолкнувшись на мой взгляд осёкся и кивнул. — Выдержит. Но тебе-то на какой…

Дальше я уже не слушал, развернувшись и подойдя к перилам просто перепрыгнул их и рухнул вниз. Толпа ахнула и с криками кинулась спасать молодого дурака… чтобы увидеть, как я стою на воде, рассматривая опору. А чего, там лететь каких-то три метра, я на занятиях с Матушкой Зимой такое даже за расстояние не считал. И трюк, который собирался провернуть, был как раз из тех, что учили на курсах. В части нам тоже должны были читать блок по дорожному строительству и наведению переправ, но только на втором году службы. Однако здесь обстрелов не предвиделось, а с остальным я надеялся управиться и так.

— Рядовой Калинин!!! — над перилами показалась голова Уварова. — Я приказываю!!!

— Да всё нормально будет, тащ младший лейтенант! — отмахнулся я, не особо вслушиваясь, чего там мне надлежит сделать. — Так, сначала надо удалить воду. Ну давай попробуем.

Сделать это было не так просто, однако я не стал мудрить и вспомнив уроки Сикорской наморозил поверх опоры короб, ставший опалубкой. Заодно им же решил сжать бетон, не давая опоре развалиться окончательно. Я не зря физику в школе учил, вода при замерзании расширяется, вот ледяная опалубка как тисками должна была сдавить опору, но это легко сказать, а вот сделать…

Дважды мне пришлось начинать всё заново, пока я не додумался начать замораживать воду сразу по кругу. В первый раз ошибся с точкой применения техники и едва не доломал опору, вызывав наверху целый хор пожеланий хорошей жизни. Но исправился, и таки сумел сделать эту грёбанную опалубку, заковывая бетон в лёд, но при этом не замораживая его.

Впрочем, это было лишь половина дела. Нет, можно было оставить и так, на какое-то время заплатки бы хватило, а к этому времени мы были бы уже далеко, да и ремонтники успели бы подогнать технику. Но всё же я привык доводить до конца дела, за которые брался, ну и вторым моментом, не дающим мне свалить подальше была не уверенность, что опалубка продержится хоть сколько-то продолжительное время. Всё же я не Сикорский, у меня другой аспект. И именно он сейчас мне и был нужен. Выбросив из головы лишние мысли, я нырнул в сатори и прижал ладони к бетону.

Работа с аспектом значительно отличалась от стандартных техник. Там ты создаёшь психоэмоциональный посыл, помогая себе движениями, а то и словами, и получаешь результат. Сосульку или огненный шар, летящий во врага, всплеск тьмы, или просто энергетический покров, блокирующий физические повреждения. С аспектом же было по-другому. Я просто чувствовал опору, всю от забитых в дно реки свай, до закладных, на которые опирались плиты моста. И ощущал, что могу изменять её.

В определённых пределах, иначе на это требовалось невероятно много энергии, но уж заставить бетон срастись, в прямом смысле этого слова у меня получилось буквально с первого раза. Пара попыток в сатори и трещина начала исчезать на глазах, под восторженные вопли какого-то Кандидата, спрыгнувшего с моста вслед за мной. Пять минут работы и готово, опора выглядела как новая. Правда оставалась ещё одна, да и полотно стоило подправить, но сначала я в два прыжка добрался до перил и перепрыгнув их плюхнулся прямо на бордюр. Ноги не то, чтобы не держали, но усталость чувствовалась.

— Десять минут. — я махнул рукой столпившимся вокруг мужикам. — Передохну и второй займусь.

— Рамиль!!! — прораб повернулся в сторону «служебки» стоящей у самого въезда на мост. — Притащи мой термос!!! И бутеры тоже! Ща, мы тебе боец, перекус сообразим! Ты откуда такой взялся?!! Выглядишь молодо, а по силам как Мастер!

— Так я Мастер и есть, — я пожал плечами. — аспект земля. А что молодой, так это пройдёт.

— Рядовой Калинин, я запрещаю… — ко мне через толпу попытался пробиться мамлей, но мужики, как только услышали про запрет, тут же взяли его в оборот, да так что пришлось вмешиваться.

— Э, водители кобылы!!! — я приподнялся с бордюра. — Командира моего отпустили, или будете до ночи тут куковать! Мне если надо будет я переправу организую.

— Да мы чего, мы ничего, — Уварова тут же отпустили, даже помятый китель разгладили ладонями. — А чего он это самое…

— Он за меня отвечает, вот и переживает. — я снова плюхнулся на бетон, принимая от прибежавшего работяги кружку с горячим сладким чаем и солидный бутерброд, с сыром, колбасой и огурчиками. — Вот спасибо, мужики! А вы, товарищ лейтенант, не волнуйтесь. Всё сделаем в лучшем виде! Я ж курсы проходил, пусть и на гражданке. Полчаса максимум и поедем.

— Слушай, а ты чего после армии делать собираешься? — подсел ко мне прораб. — Я смотрю, парняга ты способный, а давай к нам? Я за тебя похлопочу, да наше начальство и сами рады будут, они ж не дураки!

— Да мне служить ещё полтора года, — бутерброд был вкусным, но маленьким. Я бы ещё три таких заточил, а лучше семь. — Да и не сделал я ничего особого.

— Ничего говоришь⁈ Это же полгода работы минимум! Трассу перекрыть, старый мост демонтировать, новый поставить!!! — подскочил прораб. — Всем плохо и водилам, крюк давать и нам, деньги-то на капстроительство не заложены, только на ремонт и то поверхностный. А ты раз, раз и готово! Я стукнул пошёл, звенит как новая! Так что ты подумай, подумай.

— Спасибо, я подумаю. — жёстко отказать мне почему-то показалось неудобным. — Но скорее всего вернусь домой, в Новосибирск.

— Да ты не спеши! Чего там в вашем Новосибирске делать⁈ Я сам из Кемерово, всю эту кухню знаю. — хлопнул себя по коленям мужик. — То ли дело Москва! Вся жизнь здесь! Мы и квартиру тебе обеспечим. В Москве вряд ли получится, но в Подмосковье запросто! Может даже двушку удастся выбить, я поговорю с начальством. А там полчаса на электричке и в столице! А потом машину себе купишь, зарплатой уж точно не обидим. Я тебе как родному, пять сотен на руки! Плюс премии!

— Хорошие деньги, — причём я не язвил, заработок мне действительно обещали очень хороший. — Давайте сделаем так. Если за полтора года что-то изменится — я вас найду. Есть возможность. Ну а если нет — то без обид. Дома меня семья ждут, девушки. Перед ними у меня тоже долг имеется. А пока спасибо за чай и бутерброды, пошёл я работать. А то служба не ждёт, то ж её кроме меня служить будет⁈

Глава 19

Глава 19

— А ещё хорошо бы коровник поправить. — председатель колхоза мечтательно зажмурился. — Нет, так-то он у нас нормальный, всего пять лет назад ставили, но мало ли. Там и щели между плитами имеются и пол опять же. Скотина же гадит, приходится смывать, а это на пользу не идёт. А представь, если ты весь бетон в гранит переделаешь⁈ У нас же не коровник будет, а мечта!!! С самой Москвы поедут смотреть!!!

— А потом мы переименовываем Москву в Старые Васюки и организуем в Нью-Васюках межгалактический шахматный турнир. — Я даже не стал открывать глаза, нежась на жарком майском солнышке. — Саныч, ответь мне только на один вопрос. А мне со всего этого какая радость? Ты осваиваешь бюджеты, строчишь в район победные реляции, что вы добились и перебились. А мне оно на кой? Я на рабочие подвиги не подписывался. И только не надо на комсомольскую сознательность давить, я этого не люблю.

— Да уж знаю! — досадливо цикнул председатель, усаживаясь рядом. — Ну чего ты хочешь?

— Мотоцикл. — я мечтательно сощурился, опять же не открывая глаз.

— Ну не продаёт он его, что я сделаю!!! — Саныч с силой хлопнул себя по бёдрам. — Упёрся как баран!!! И ты тоже! Встретились, блин, два одиночества!!! Старый да малый, а мозгов у обоих нет! Вот на кой тебе этот моцик⁈ Ему сто лет в обед, ещё с самой войны у Потапыча колом стоит! И всем плевать, понимаешь, всем! Кроме тебя!

— Кроме меня, — я и не подумал обижаться. — А я хочу мотоцикл БМВ Р75 «Сахара». В полной комплектации и с прицепом. Будет мотоцикл — и река углубиться, и водонапорная башня починится, а глядишь, и с коровником что-то решим. А не будет…

— Тьху на тебя!!! — Плюнул в сердцах председатель, махнул рукой и кинулся к своему УАЗику. — не человек, а мироед какой-то!!!

Я лишь улыбнулся, так и не открывая глаз. Саныч, он такой. Весь на эмоциях, вечно в каких-то прожектах. Но при этом председатель хороший, болеет за родной колхоз, за людей, готов прямо в лепёшку расшибиться. Да чего говорить, достаточно того, что агитировал он меня заняться именно ремонтом и улучшением колхозной инфраструктуры, а не строительством себе нового коттеджа. А то были и такие умники, правда договаривались они не со мной лично, а с заместителем командира хозяйственной части, прапорщиком Пилипенко, поэтому и были посланы в пешее эротическое путешествие вместе с прапором, продавшим им меня в рабство.

Мы не понравились друг другу с первой же секунды. Хотя вру, лично мне было наплевать, эмоции появились только когда я узнал, что мои ближайшие два месяца расписаны даже не по дням, а по минутам. И всё благодаря болтливому водителю Серёге, который сразу по приезду принялся живописать наши приключения. Наши, потому что, по его словам, это он отправил несмышлёного «духа» на подвиг, да ещё говорил, что нужно делать. Фактически спас пятидесятиметровый мост на котором застрял автобус с октябрятами от обрушения. Правда через час автобусов стало три и не с детьми, а с интуристами, едущими в тур по Золотому кольцу, да и мост подрос в размерах раза эдак в четыре. Я не мешал. Хочется человеку, пусть врёт, тем более красиво получается.

Масштаб проблемы я осознал только на следующий день, когда мне выделил наряд на земельные работы. Требовалось выкопать траншею для нового кабеля на подстанцию. И естественно, для этих работ был заимствован самый мобильный экскаватор, то бишь я. Вот только здесь имелся один интересный нюанс, о котором прапорщик умолчал, а вот добрый дядя прораб, всё ещё тешивший себя надеждой затащить меня в своё ДРСУ, то бишь Дорожно-Ремонтное Строительное Управление, поведал мне, что любые работы должны быть строго регламентированы. В том числе даже если ты энергет, умеющий усилием воли сращивать монолитные опоры мостов. Сам Андрей Петрович заявлял, что выкрутится, оформит наряд как положено и даже готов заплатить мне за работу из своего кармана, всё равно бригада потом всё вернёт, но главное, что для привлечения к работе энергета требовался особый допуск.

Кто-то мог бы сказать, что так это на гражданке, а в армии сказали квадратное катить, а круглое таскать, и солдат не имеет права даже возразить. И, с одной стороны, это верно. С другой — бюрократию никто не отменял, пусть даже частенько оформлялось всё задним числом. Но всё же без бумаг не обходилось. И вот тут нюанс. Было категорически запрещено посылать солдат на работы, к которым у него не было допуска.

То есть отправить рандомного бойца на киловольтную подстанцию это уже статья. Конечно, всё равно посылали, вне зависимости от наличия документов, но, если что случалось виноват был сам боец, дескать это была его инициатива, а мы тут не причём, танцуем веселимся, играемся с мячом. Но если ЧП было действительно серьёзным и приезжала комиссия, то прилетало всем. И вот сейчас внимание, любые работы с использованием, так сказать особых функциональных возможностей, считались работами четвёртого класса опасности, и для их проведения требовался допуск и у самого энергета, и у начальства и ещё у кучи народу. Ту же траншею куда проще и быстрее выкопать руками чем собрать все справки для того, чтобы пришёл какой-нибудь Кандидат и за полчаса закончил всё от начала до конца.

И да, я не зря сказал про Кандидата. Все СНИПы и допуски писались на усреднённого энергета ранга Кандидата не имеющего аспекта. Из этого же предположения рассчитывались и наряды. И пусть траншея сама по себе была пустяком, ну чего там копать, я бы и обычной лопатой за пару часов справился, но уж точно я не ожидал, что прапорщик, поставивший меня на работу прямо с самого утра, не дав даже толком умыться, не говоря уже про разминку, медитацию и завтрак, прибежит уже через полчаса, чтобы переставить меня на новый объект. Правда, при виде того, что я даже не начинал, Пилипенко опешил и начал наливаться дурной кровью.

— Это как понимать, боец?!! — застрявший на третьем Разряде, замкомандира хозчасти отличался внушительными размерами, нависнув надо мной грозной тучей. — Почему приказ не выполнен?!!

— Отсутствует шансовый инструмент! — я, как и положено, перед лицом начальства вид имел лихой и придурковатый. — Ни штыковой лопаты, ни заступа, ни подборки выдано не было! Копать руками не обучен!

— Ты что из меня дурака делаешь?!! — от избытка чувств прапор схватил меня за грудки, но натолкнувшись на мгновенно изменившийся взгляд, тут же отпустил. — Умный да⁈ Думаешь я на тебя управу не найду?

— Попробуй, — я равнодушно пожал плечами. — Знаешь как в том анекдоте? Дорогу знаю, секс люблю. Задрочить меня не получится, заставить использовать силы энергета — тоже. Зато любая жалоба выше, не моя, зачем, вон мамлей натолкнётся, увидит беспредел и рапорт хернёт, и привет комиссия. А знаешь, что они первым делом спросят? Какого хрена подстанция, к которой я якобы должен копать траншею, никаким боком не относится к колхозу «Советский путь».

— А это не твоё дело, что куда относится! — окрысился пойманный за руку Пилипенко. — Твоё дело выполнять приказы!

— Так я готов! — я снова вытянулся во фрунт, поедая глазами начальство. — Выдайте мне лопату и через пару часов всё будет готово!!!

— Вот что ты за человек такой! — сплюнул в сердцах прапорщик. — Думаешь, я тебе весёлую жизнь не устрою?

— Не устроишь, — я пожал плечами, отбрасывая лицедейство. — Ты же наверняка справки навёл после доклада Уварова? Так какого мужского полового этого самого, решил, что сможешь меня прогнуть? Только потому, что мне восемнадцать?

— Умные все стали, — снова сплюнул Пилипенко, и сбавив тон спокойно поинтересовался. — Что тебе надо, чтобы нормально работать?

— Не выёживаться и не наглеть, прежде всего, — я пожал плечами. — Нормальный график, чтобы хватало времени на подготовку и тренировки. Вот так без завтрака и исполнения методик я бегать не намерен. Мне собственное развитие важнее чем чья-то канава. Ну и ещё, чудес от меня не жди. С аспектом я работаю скорее по наитию, строительными техниками особо не владею. Ну и долю от оплаты, конечно.

— А деньги-то тебе зачем⁈ — вскинулся прапор, у которого всё остальное отрицания не вызывало, но расставаться с честно наварова… заработанным было физически больно. — Самогона я тебе и так достану, какого хочешь, хоть на кедровом орехе, хоть на курином помёте. Зря кривишься, убойнейшая штука, гонит тут один умелец. Кур сначала коноплёй кормит…

— Сразу нет! — меня от отвращения аж передёрнуло. — Это точно не моё. Да и не в деньгах дело, их у меня и так хватает, а в принципе. Я бесплатно не работаю! Так что двадцать пять процентов мои!

— Пять! — от возмущения Пилипенко снова покраснел, словно рак, я даже испугался, как бы у него сердечко не прихватило. — И ни копейки больше!!!

В итоге мы сошлись на двенадцать процентах, и я тут же, прямо на глазах прапорщика прошёлся вдоль линии, где должна появиться траншея, вынимая грунт простейшей техникой. Судя по глазам Пилипенко такого он не ожидал, иначе хрен бы оставил меня на целых полчаса, но было уже поздно. Договор есть договор. Конечно, далеко не всё получалось у меня так легко, где-то приходилось изрядно повозиться, но за эти две недели я переделал огромную кучу дел как в самом колхозе, так и в паре соседних.

Не за все работы я брал деньги. Например, узнав, что в селе живёт три ветерана Великой Отечественной, добровольно и бесплатно поправил им дома, поднял фундаменты, даже крышу отремонтировал. Там проблема была в полопавшемся шифере, так я его срастил и укрепил, чтобы больше не трескался. А после проехался по соседним деревням и посёлкам, навещая стариков и помогая им по мере сил. Именно тогда и познакомился с Потапычем, крепким дедком прошедшим войну и в качестве трофея пригнавшим мотоцикл БМВ Р75 «Сахара», шикарный военный мотоцикл предок которого, модель Р71 послужила прототипом для нашего «Урала». Несмотря на возраст байк был ещё на ходу, к нему имелся даже оригинальный прицеп, такая тележка, на которой можно было волочь до полтонны груза и состояние техники было прекрасным. Но Потапыч упёрся рогом, хоть сам давно не ездил, да и детям на моцик было плевать.

Даже когда я поправил фундамент дома, выровняв стены, починил осыпающийся колодец, углубил канавы вдоль дорог и переделал ещё кучу всего вредный дед категорически не хотел расставаться со своим байком. И я всё понимал, память о войне, но последний раз дед заходил в гараж два года назад! У него была новая «буханка», на которой Потапыч гонял по селу и окрестностям, и мотоцикл уже давно стоял без дела. А техника на приколе без консервации имеет свойство гнить и портится. К тому же я не бесплатно хотел байк забрать, а за хорошие деньги. В деревне быстро узнали, что за семидесятилетний мотоцикл я даю как за новый, и деда тут же окрестили самодуром. От чего Потапыч завёлся ещё сильнее.

С тех пор у нас с председателем установился некий паритет. Тот вываливал на меня свои космические прожекты, типа гранитного коровника, я взамен требовал договориться с Потапычем. В итоге все оставались при своих, что не мешало при следующей встрече заводить тот же разговор. И я надеялся, что председатель дожмёт-таки несговорчивого дедка. Понятное дело, никакой коровник за это я строить не собирался, да и Саныч сам понимал, что это бред. Несмотря на некий возвышенный полёт мысли он был на редкость прагматичным, прежде всего руководствовался пользой для колхоза, и колхозники молились на него, как на того ангела.

Так что скорее всего дело ограничится починкой водонапорной башни, которой было без малого полторы сотни лет, да углублением русла. Ну может пристань ещё сооружу, мне это несложно. Места здесь были болотистые, со множеством речек и озёр, вот и надумал председатель возить молоко и сено с дальних ферм не по дорогам, накручивая километры, а по воде. Раньше так и делали даже самоходная баржа имелась, правда старенькая, но на плаву. Только вот дно реки заилилось, берега оползли, и она перестала проходить. А тут я.

— Дядя Семён!!! Дядя Семён!!! — я уже начал проваливаться в сон, а чего такого, распорядок у меня вольный, что хочу то и делаю, как из наваливающейся дрёмы меня вырвали детские голоса. — Дядя Семён, помогите!!!

Мозг ещё не проснулся окончательно, но среагировав на панику, звучащую в звонких голосках, я стартовал прямо с места, в два прыжка приземлившись возле троицы чумазых ребятишек лет десяти — двенадцати. Поднапрягшись, я даже мог бы вспомнить как их зовут. За две недели со всем селом перезнакомился, а уж мелкие так и вовсе бегали за мной хвостами, поглядеть на работу настоящего энергета! Я особо их не гонял, разве что требовал под руку не лезть и держаться на безопасном расстоянии, ну и заодно привёл в порядок поле на стадионе, а то там без слёз взглянуть было нельзя. Одни кочки да лужи. Выровнял, сделал нормальный дренаж, всё по учебнику. Его мне, кстати, прапорщик притащил. Где взял я даже не спрашивал, но подарку обрадовался. Самое то для меня, а то на ощупь работать такое себе. Так что дети меня знали, только вот я до сих пор не мог понять, что случилось. Они были чумазые, но целые. И верещали на три голоса, от чего я лишь запутывался сильнее.

— Тихо! — добавив в голос немного энергии я разом заставил всех замолчать. — Ты… Богдан, — имя само всплыло в памяти. — Что случилось? Без прелюдий по сути!

— В-ваську завалило, — всхлипнул плотный пацанёнок и вытер рукавом нос, размазав грязь и сопли по лицу.

— Как завалило⁈ Где⁈ — я судорожно начал вспоминать, где мог лажануть и что могло обрушиться из того, что делал за последние две недели, а дети начав дружно галдеть только мешали. — Тихо! Говорит кто-то один!

— М-мы по окопам лазали, в Тёмном бору! — через плачь внесла ясность Танька, младшая сестра погодок того самого Васьки, его я тоже вспомнил. — А там нора. В-васька сунулся, а балки как т-треснут его землёй и засыпало. Мы откопать пытались, но не смогли. И за вами побежали. Спасите Ваську, пожалуйста-а-а-а!!!

— Отставить рёв!!! — я грозно рявкнул на мигом присмиревших детей и ткнул в Богдана пальцем. — Ты! Едешь со мной, показываешь, где вы там шарились. Вы! Бегом домой! Всё расскажете родителям! И только попробуйте что-то утаить! Сам выдеру так, что сидеть не сможете!!!

Куда ехать я примерно знал. Местные мне рассказали массу историй про бои, что шли здесь в сорок первом, сорок вторых годах, про то, как до сих пор в полях выкапывают мины и прочее эхо войны. Тёмный бор был из этой же серии, старый ельник, мрачный и до сих пор хранящий остатки окопов и блиндажей, причём как наших, так и фашистов. Видать в один такой и свалился неугомонный Васька, хоть детям строго настрого запрещали соваться в эти места. Но пойди удержи их.

Старенький ЛуАЗ-967, выделенный мне прапорщиком, надрывался, но больше шестидесяти километров выдать не мог. Правда и ехать было всего ничего, так что уже через десять минут я остановился возле того самого бора. И ещё пару минут потратил на уточнение, где именно ребятня потеряла друга. Тащить с собой ребёнка я не собирался. В этих местах легко можно было нарваться как на мину, так и просто на яму, которая похоронить не хуже любой ловушки. Васька не даст соврать. И если у меня теоретически был шанс выжить даже при взрыве, то ребёнок бы точно пострадал. Так что я строго настрого приказал из машины не выходить, вручил свой телефон с приказом звонить Пилипенко, в скорую и всем остальным и двинулся в лес.

Глава 20

Глава 20

Взрыв раздался неожиданно, но при этом вполне ожидаемо. В принципе вообще мало кто ждёт что в любую секунду что-то может рвануть, но я-то как раз именно этого и ждал. Поэтому успел среагировать, нырнув на землю и максимально закрывшись от осколков и ударной волны. И даже не пострадал. Всё-таки Покров и Каменная кожа давали довольно серьёзную защиту, ну и рванул явно не сто пятидесяти двух миллиметровый снаряд, а что-то значительно меньше. Может неразорвавшаяся мина, может ещё что-то такое, что я потревожил, пуская в разные стороны «Дрожь земли». А как ещё прикажете передвигаться по почве, буквально нашпигованной железом и костями? Здесь нарваться как два пальца об асфальт, вон взорвавшаяся мина не даст соврать.

Вообще название Тёмный бор этому месту категорически не подходило. Тут скорее нужно было что-то более мрачное. Мясной, мёртвый или что-то такое. Бои тут шли страшные, про кости я не шутил, они пусть не сплошным ковром покрывали землю, но в местах бывших окопов чувствовались крупные скопления. А от почвы до сих пор исходили эманации крови и боли, от чего казалось, что за мной наблюдают сотни мёртвых глаз. То ещё ощущение, надо сказать. Не зря местные сюда не суются. Плохое это место, тёмное, словно гуляешь по неспокойному кладбищу.

Конечно, в идеале я бы предпочёл вообще по деревьям передвигаться, не тревожа покой умерших, но Ваську же требовалось найти, а из всех ориентиров у меня был лишь взмах детской руки, мол где-то там. Учитывая, что остановился я довольно далеко от опушки, на всякий случай, разброс был колоссальным. Весь бор можно было захватить. Ну ладно, не весь, но половину точно. И ведь следы тоже хрен найдёшь, всё заросло травой и мхом, вот и приходилось изгаляться. И было у меня подозрение, что одним взрывом дело может совсем не обойтись.

К счастью, удача была на моей стороне. Дети всё же далеко заходить в чащу не решались, крутились у края, а тут и поисковики одно время работали, да и в целом люди иногда забредали, пусть и не часто. Так что, оправившись после взрыва, я взбежал на ближайшую ель, осмотреться и заметил-таки следы игр малышни. От чего появилось большое желание вернуться и всыпать мелким засранцам так, чтобы сидеть не смогли. Чёрные копатели, мать их так перетак! Главное, где-то сапёрными лопатками разжились, скорее всего дома у родителей свистнули, и успели ям нарыть, вон отчётливо видно кости и железки, разбросанные по округе. Я сделал себе пометку намекнуть участковому, чтобы тряхнул сопляков, сами они до этого додумались или кто-то надоумил. Например, найти старые снаряды или мины и принести их хорошему дядьке, который даст конфет? Версия такая себе, всё же в селе все друг друга знают, но вполне рабочая.

Имея ориентир искать стало гораздо проще. Вряд ли мелкие далеко ушли от своих раскопок, и это действительно оказалось так. Буквально через пару минут я наткнулся на свежую осыпь, и облегчённо выдохнул. «Дрожь земли» показывала, что там, за ней имеется пустота. И даже кто-то шевелится, как раз размером с ребёнка. Значит шанс того, что Васька выжил весьма велик, главное тут самому теперь не напортачить.

Разгребал завалы я понятное дело не руками, но всё же медленно и аккуратно, стараясь не обрушить окончательно старый ДЗОТ, в котором дерево давно сгнило и держалось на честном слове, ну и не зацепить какую мину. А то мало ли. Зато довольно быстро стали слышны всхлипы пацанёнка, похороненного заживо. Тут и взрослый то перепугается, а с мелкого какой спрос. Хорошо ещё что не истерил и не брыкался, это позволило мне пробить нору, укрепить стенки и только после этого я сам сунулся внутрь, но не рискнул залезть полностью, а ухватил Ваську за ногу и одним рывком, как пробку из бутылки выдернул его наружу.

— А-а-а-а-а!!! Пусти!!! Пусти кому говорю!!! — на удивление, вместо того чтобы обрадоваться, малой стал вопить так, что я испугался как бы снаряды внутри не детонировали. — Пусти гад, я всё папке расскажу, он тебя…

— Скорее он тебя проучит так, что сесть не сможешь! — я слегка встряхнул пацана и перевернул его с головы на ноги. — Ну! Успокойся!

— А-а-а-а… — Васька уставился так, будто ожидал увидеть вместо меня какое-то жуткое чудовище, но разобравшись тут же сбавил громкость. — Дядя Семён?

— А ты кого ждал? — я усмехнулся, но отпускать пацана не спешил. — Папу Римского?

— Дядя Семён!!! — от вопля мальчишки заболели уши, а сам он тут же кинулся мне на шею, заливая её слезами. — Дя… дя… Се… мён!!! Спа… си… бо… вам!!! Я… я не-хотел… я…

— Ну всё, успокаивайся давай, ты мужик или где? — успокаивать детей я особо не умел, в прошлой жизни этим занималась жена, но и советские малыши не были избалованы повесточкой, для них мужик всегда должен был оставаться мужиком, вот и Васька, ещё не отошедший от испуга, принялся всхлипывать меньше, стараясь взять себя в руки. — Ну вот. Так, цепляйся мне за шею! Сейчас выберемся отсюда и спокойно поговорим.

Хорошо быть ребёнком. Только что Васька рыдал от пережитого ужаса, а теперь вопил от счастья, пока я словно заправский орангутан нёсся прямо по деревьям к опушке леса. Вроде бы всё закончилось хорошо, но подсознательно я не хотел больше задерживаться в этом лесу. Что-то давило на меня, словно из полумрака, создаваемого переплетением еловых лап на меня, кто-то таращился. Кто-то совсем не добрый, а скорее прямо наоборот, хотя, вполне возможно, это было моё воображение, подстёгнутое атмосферой и историей этого места. Так или иначе, я не видел смысла в дальнейших прогулках, тем более что у меня в машине сидели друганы спасённого Васьки и с ними тоже нужно было провести воспитательную беседу.

К счастью, Богдан с Танькой хоть и выбрались из машины, но далеко от неё не отходили. Было видно, что взрыв их изрядно напугал, но как по мне ничего страшного в этом не было. Умнее станут и начнут слушать, что говорят старшие, хотя я был уверен, что дома им ещё и всыпят по первое число. И правильно сделают. Сегодняшняя выходка только чудом не завершилась трагедией, брёвна в ДЗОТе прогнили насквозь и пока я копал буквально всем нутром чувствовал, что одно лишнее движение и всё рухнет прямо пацану на голову. И ведь наверняка чрезвычайные происшествия случались и раньше, иначе с чего бы местные не пускали туда детей, и всё равно эта неугомонная троица наплевала на все наказы и полезла в самую задницу.

— Васька!!! — стоило нам появиться из леса, как девчонка кинулась навстречу брату. Я не стал её мучить и отпустил пацана, тоже бросившегося к сестре. — Васька-а-а!!! Я думала ты помер!!!

— Да меня завалило, прикиньте!!! — казалось, всего несколько минут назад этот засранец рыдал от ужаса, а теперь его голос звенел от восторга, пока он пересказывал друзьям свои приключения. — Земля ка-ак посыплется, а я сразу шмыг дальше и ускользнул! Сижу значит, темно, жутко, ещё и словно шевелится кто-то рядом! Но я ничуть не ссыканул! Нож схватил, Богдя, видал какой!!! Думаю, кто сунется я там и прикончу!!!

— Да кто к тебе там сунулся бы, — презрительно отмахнулся Богдан, с дикой завистью в глазах глядя на зажатый в руке Васьки складник, который я раньше не заметил. Он неплохо сохранился, лезвие хоть и покрывали рытвины ржавчины, но было видно, что его достаточно очистить и он ещё послужит. Хотя свастика намекала, что его прежним владельцем был фашист, но не мне осуждать. Я вон сам нацелился на немецкий мотоцикл. — Барсук или ондатра.

— Это фашист был! — Васька зацепил пальцем зуб и сплюнул на землю. — Зуб на мясо!!!

— Да брешешь!!! — Богдан тоже пошёл на принцип. — За столько лет любой фриц сдох бы уже!!!

— А это мёртвый фриц был!!! — разошёлся спасённый. — Я тебе точно говорю!!!

— Так, ша базару! — заткнул я спорщиков, мысленно дав себе подзатыльник что такая простая вещь мне в голову не пришла. — Ты из-за этого режика чуть заживо похороненным не остался! Поэтому никшни! Вон, кто-то едет. Сейчас вас домой отправлю, пусть родители вам мозги вправляют.

Точнее я ведь чувствовал что-то такое, но соотнести свои ощущения с воспоминаниями двухгодичной давности не смог. А ведь я уже встречался с восставшими мертвецами. Правда сейчас кроме смутных чувств и эмоций больше никаких подтверждений не было, но я всё равно решил об этом доложить. Хватит, уже один раз посчитал себя самым умным, теперь разгребаю. Есть специально обученные люди, пусть приезжают, исследуют, и, если надо зачищают под ноль. А я как-нибудь в сторонке перекантуюсь.

— Что случилось!!! Откуда взрыв!!! — первым к нам добрался председатель, не успевший отъехать достаточно далеко, — Семён! Вот от тебя я такого не ожидал!

— Да погоди меня винить, Пётр Саныч. — я поймал за шкирку желающего стихариться за мной Ваську и выставил вперёд. — Вот виновник торжества. Ну и эти вот двое. Попёрлись в Тёмный бор, чего-то там копали, а потом этого засранца в старом ДЗОТе завалило. Пришлось мчаться на помощь, но пока искал его чуть на мину не наступил. Хорошо взрыв в стороне был, так что никто не пострадал.

— Ну конечно, кто бы сомневался!!! — председатель хлопнул себя по бёдрам. — Где какой бедлам, значит Покровские! И Изворин с ними!!!

— А чего сразу Покровские, — шмыгнул носом Васька, но глаза не поднял.

— Чего Покровские⁈ Чего Покровские, говоришь?!! — глаза Саныча налились кровью, я даже испугался что его удар хватит. — А кто в прошлом году на хряке родео устроил?!! Как настоящее, в Америке?!! Там такой кабан, даже я к нему подходить боюсь, а эти засранцы его оседлали и загоняли бедную животину так, что он даже встать не мог!!! А бомбу из карбида кто собирал?!! А старый сарай кто поджёг?!!

— И это им пока всего двенадцать! — я с восхищением уставился на троицу авантюристов. — а что будет дальше?

— Дальше у меня инфаркт будет! — досадливо махнул рукой Саныч. — Или инсульт. Вот всем сказано, не ходить в бор! Там железа всякого намешано, даже поисковики не отваживаются. Копали одно время, но тоже чуть не нарвались. Сапёры работали, по кромке прошли и всё. Вглубь никто не совался. А тебе, Васька, закон не писан, да⁈ Ну ничего, ща я твоему бате позвоню, он тебе шкуру с задницы полосами снимет!!!

Я не был сторонником телесных наказаний, но в некоторых случаях признавал, что до некоторых мысли в голову приходится вбивать через совсем противоположное место. И то не всегда помогает, по себе знаю. Так что мелких я по-человечески жалел, но вступаться не собирался. Накосячили — пусть сами отвечают. Потом умнее будут. Причём сами сорванцы это прекрасно понимали, поэтому хоть заранее хлюпали носами, но молчали. Соображали, что получат за дело. А сам я тоже готовился к живительным звиздюлям от своего командования. Оно, кстати, не замедлило появиться. Бронированный «Тигр», загребая дёрн колёсами вылетел на поляну, эффектно затормозив рядом с моим «ЛуАЗом» и исторг из себя злого словно тысяча чертей Пилипенко.

— Калинин!!! — от рёва взбешённого прапорщика из лесу поднялась стая птиц и улетела от греха подальше. — Ты в край охренел?!!

— Никак нет!!! — я шутливо вытянулся по стойке смирно и даже воинское приветствие отдал согласно Устава. — Докладываю по существу! Степень моего охренения варьируется от нормы, до слегка охреневший, и никак не достигает максимума!

— Клоун, млять!!! — казалось, ещё секунда и из ушей Пилипенко пойдёт дым. — Ты хоть понимаешь, что со мной бы сделали, если бы ты там подох?!!

— Виноват!!! — я продолжил отыгрывать тупого служаку. — БДСМ практики не относятся к сфере моих интересов! А если серьёзно, товарищ прапорщик, по-вашему, я должен был махнуть рукой и оставить мальца под завалом? Это повезло, что он внутрь ДЗОТа проскользнул, а ну как его бы засыпало? Дождался бы меня пока я бегал и разрешение от вас получал?

— Для этого есть гражданские службы! — не собирался сдаваться прапор. — А твоё дело исполнять приказы и не лезть туда, куда собака не суёт свой…

— Не будь козлом, Игнат Максимович, — я вышел из образа и нахмурился, понижая голос. — Это дети. Хорошие, плохие, плевать. Это наши, советские дети. И если мы вместо помощи им будем прятаться за приказы и распоряжения командования, то на хрена тогда вообще нужна такая армия?

— Ты говори, да не заговаривайся!!! — взорвался Пилипенко. — какой быть армии не твоё, сопливое, дело!!! Без тебя разберутся! Твоё дело телячье — выполнять приказы!!!

— Не ожидал, — хмыкнул председатель. — Думал, ты, Максимыч, человек, а ты гнида.

— Да что бы ты понимал!!! — развернулся к нему Пилипенко, но Пётр Саныч не дал ему продолжить.

— Да уж побольше тебя! — вот сейчас неказистый деревенский мужик пятидесяти лет преобразился, словно став выше и раздавший в плечах. — Думаешь, только в армии идиоты в командовании бывают? Да их везде хоть сракой ешь! Вон лет десять назад, один такой молодой да ранний из обкома решил взять повышенные обязательства на область по сдаче мяса. И ладно бы посоветовался со знающими людьми, но зачем, он и сам с усам. И чего? Осенью приезжает и на меня в крик, так и так, такой ты сякой эдакий, где обещанное мясо? А у меня кроме свиней десяток бычков и всё, остальное молочное стадо. А этот, мол, мне плевать, хоть дойных коров под нож пускайте, но, чтобы план выполнили! Ну я ему тогда всё в лицо и высказал. Да ещё и в морду дал, когда прыгать на меня начал. Думал, всё, закроют, но нет, чекисты помурыжили, да отпустили.

— Ну и к чему ты это? — скривился прапор. — Тебе повезло, ему повезло, а могло размазать и кто бы отвечал? Ты?!! Сколько раз было сказано, чтобы в этот лес не совались, я язык до костей уже стёр!!! И всё равно кто-то да вылезет! То оружие копают, то ещё что, теперь вон даже малолетки полезли. А дальше что?!!

— К тому, что человеком надо оставаться! — сбить председателя было не так просто. — А со своими колхозниками я сам разберусь! Наши туда и не ходят, знают, что опасно. Это залётные только или обормоты как вот эти трое, но ничего, скоро они не то, что бегать куда не попадя, сидеть не смогут! А вас я ещё когда просил порядок навести, а вы только отмахиваетесь!

— А я тут причём⁈ — не принял претензии Пилипенко. — Сам что ли туда полезу⁈ Я рапорты каждый год передаю, а остальное не мои проблемы. Как командование решит, так и начнут чистить! Значит сейчас другие, более важные дела имеются!

— Ага, так и скажи, что плевать вам всем, что мы тут по соседству с ловушкой живём, — досадливо махнул рукой Саныч и повернулся ко мне. — товарищ Калинин! От лица правления колхоза «Советский путь» выражаю вам благодарность за спасение Василия Покровского, двенадцати лет отроду! Извини, Семён, наградить тебя мне не чем, дай хоть руку пожму. Спасибо! Вот от души! Они бестолочи, конечно, но это по малолетству, а так ребята хорошие. И Васька, и Богдан. И Танька тоже. Спасибо!

— Да брось, Пётр Саныч. — я пожал крепкую трудовую ладонь председателя. — Сделал то, что должен был, иначе зачем мне все эти силы. А насчёт вашего леса посмотрим, что можно сделать. В крайнем случае как дембельнусь приеду и займусь разминированием. И тренировка будет и вам польза.

— Договорились! — от избытка чувств мужик даже обнял меня, стиснув словно медведь. И отпустив повернулся к малым. — Ну что, шантрапа, поехали? Сдам вас мамкам на руки, пусть воспитывают!!!

— Товарищ прапорщик, тут такое дело, — глядя как детвора грузится в машину, я повернулся к Пилипенко. — Я когда в лесу был, кое-что почувствовал. Словно эманации прорыва. Вы когда будете рапорт писать, укажите…

— Не будет никакого рапорта! — сплюнул на землю прапор и ожёг меня взглядом. — Запомни, здесь ни хрена не произошло! Тебя там просто не было! Понял?!!

— А как же Прорыв? — я-то как раз прекрасно понимал, что гораздо проще сделать вид, что ничего не было, чем писать кучу бумаг, с неизвестным результатом.

— А нихрена! — отрезал Пилипенко. — Сколько этот лес стоит? Семьдесят лет? И ничего никогда не происходило, если туда не соваться. Вот и пусть стоит дальше!!! А если Санычу что-то не нравится — пускай одиннадцатое управление вызывает! И ты туда не суйся или я лично тебя удавлю! Пусть меня посадят, но зато нервы мотать никто не будет! Давай, кругом и шагом марш за мной в расположение! И только посмей оттуда нос высунуть!!! Вот ей Богу, заставлю тебя круглые сутки маршировать по кругу, пока дурь из головы не выветриться! Спаситель выискался!!!

Глава 21

Глава 21

— Чего случилось? Чего митингуем? — следующим утром я как обычно выдвинулся к конторе сельсовета, чтобы получить наряд на работу и застал толпу колхозников, осаждающих председателя. Лезть в неё не стал, а пристроился рядом с тройкой женщин в самом деятельном возрасте. Такие всегда всё знали. — Неужели Петра Саныча сватать пришли?

— Ох батюшки! — от неожиданности подскочили все трое, но мигом пришли в себя стоило мне рассмотреть. И тут же воинственно упёрли руки в боки. — Вот он, паршивец!!! Явился!!! Ты пошто, поганец, нам жизнь испохабил?!! Пошто в бор этот проклятущий полез?!!

— Значит, по-вашему, нужно было оставить Ваську помирать, так? — я голос не повышал, но услышали меня все. — Хорошо, так и запишем.

— Я такого не говорила!!! — тут же взвилась самая бойкая из тройки, как раз и задававшая мне вопросы. — Не было такого!!!

— Но вы же спрашиваете, зачем я в ельник полез. — я даже не думал сдавать назад. — Так вот как раз за ним. Или сами не знаете?

— А я давно говорила, Покровские эти до греха нас доведут!!! — взвился ещё чей-то голос из толпы. — То хряка загоняли, теперь вот это!!!

— Ты, Салтычиха, на Ваську злая, потому что он у тебя флягу браги перевернул! — не остался в долгу кто-то ещё. — А что до бора, так твой мужик в позатом году там копал, с корешами. Пока участковый его за жопу не взял.

— Ты чего брешешь, а?!! Чего брешешь?!! — Салтычиха явно была настроена на скандал. — Не было такого!!!

— Да было!!! — на этот раз ответил знакомый мне тракторист, мы с ним уже работали пару раз. — Он и меня подбивал поехать туда, ковшом яму сделать. А я шо, жалом ужаленный что ли?!! Там снаряд или мину зацепить как два пальца…

— А ты Колька вообще молчи!!! Алкаш!!! — Салтычиха легко могла вести огонь на два фронта. — Ты вообще трактор в прошлом году утопил в болоте, так два месяца достать не могли!!!

— А это то тут причём?!! — возмутился тракторист. — И я трезвый был!!!

— Ой, люди добрые!!! — театрально схватилась за грудь Сальтычиха. — Вы посмотрите на него!!! Трезвый!!! Да когда ты последний раз трезвым-то был?!!

— А ну ша базару!!! — голос Саныча перекрыл гомон толпы. — Вам делать нечего?!! Есть жалобы — в письменном виде!!! По потраве скота я понял, будем сейчас разбираться, вон Семён уже тут, его привлечём, он Мастер, как никак, да ещё землянник! В помощи не откажет, так ведь, Семён?

— Да я за любой кипишь, кроме голодовки, — мне действительно было всё равно, что подтаскивать, что оттаскивать. — Что случилось то?

— Животину у людей подрали, — понизил голос добравшийся до меня председатель. — И собак порезали, и скот. Там ужас какой-то буквально в клочки растерзали, никогда такого не видел.

— Ты в одиннадцатое управление запрос сделал? — я сразу напрягся, понимая, что таких совпадений не бывает. — Да или нет⁈

— Я позвонил в район, — отвёл взгляд Пётр Саныч. — Сказали ждать.

— Тьху ты, ядрёны пассатижи!!! — я от досады сплюнул на землю. — Как вы задрали меня своим чинопочитанием! Без приказа начальника не вдохни не пёрни! Пилипенко тоже докладывать отказался, говорит не наша компетенция, это гражданские должны заниматься. С Уварова вообще толку ноль, одно слово мамлей. Ты ещё тоже! Саныч, ты что не понимаешь, что сегодня подрали собак да скотину, а завтра за людей примутся⁈

— Так я потому тебя и прошу! — ухватил меня за рукав председатель. — Семён, помоги, а? А за нами не заржавеет!

— Да ты пойми, Саныч, я не специалист! — Меня всегда поражала тяга советских людей обращаться не к специалистам, имеющим профильное образование и опыт, а к соседу, который вроде как что-то шарит. И неважно, с какой просьбой. Тыжпрограммист достаточное основание и для того, чтобы переустановить операционную систему, и чтобы сломанный плеер сына починил. Про медиков вообще промолчу, любая медсестра по мнению соседей, должна уметь и давление померить, и аппендикс удалить, и трепанацию провести.— Ты вообще представляешь себе, что за твари могли из вашего леса приползти⁈ И я нет! Звони, звони в контору! Ругайся матом, стучи по столу, но требуй оперативную группу «инквизиторов». Я тоже позвоню, теперь уже имеется причина, а не просто подозрения, так что дёрну тестя. Пусть подсуетится.

— Ты ж говорил, что не женатый? — подозрительно прищурился Саныч, крутя в руках телефон. — Откуда тесть-то?

— Так-то будущий, — в отличии от председателя я ни секунды не сомневался, и уже нажал кнопку вызова. На который тут же ответили. — Игорь Игоревич? Наше вам с кисточкой. Как поживаете.

— Ты мне зубы не заговаривай, — Сикорский слишком хорошо знал меня, чтобы повестись на такое. — Что уже натворил⁈

— Почему сразу я, даже обидно, — нет, доля правды в словах генерала КГБ имелась, но я же не специально. — Короче, вы же наверняка в курсе что такое Тёмный бор возле колхоза «Социалистический путь»? Вчера я вытащил оттуда пацанёнка двенадцати лет. Они с друзьями там копались и его завалило в старом ДЗОТе. Ну и в процессе эвакуации немного пошумел, случайно заставил детонировать то ли снаряд, то ли мину. Пострадавших нет, но вот ощущения у меня были, будто из ельника кто-то наблюдает. А сегодня ночью в селе порвали собак и скотину. Причём растерзали в клочки.

— Я тебя понял, — чем мне нравился Игорь Игоревич, так это тем, что он в работу включался сразу, не отвлекаясь на эмоции. — В лес не суйся. Найди председателя, пусть организует жителей. Отменить все занятия и работы. Организовать эвакуацию, прежде всего детей, пусть на экскурсию их вывезут, да куда угодно. Тех, кто не может о себе сам позаботиться собрать в одном месте, которое проще оборонять, например в клубе. Кто не захочет, а такие обязательно найдутся, пусть запрут двери и окна и сидят как мыши под веником! Ты командиру хозчасти докладывал?

— Так точно, но там ловить нечего. — я досадливо поморщился. — не их зона ответственности, связываться не хотят. Уваров ещё может быть и доложил по команде выше, но его зам, прапорщик Пилипенко, убедил, что это не их дело. Так что в село они не пойдут, будут охранять периметр хозчасти.

— Правильно сделают. — Сикорский любил порядок во всём, но и от реального мира не отрывался. — Да и толку с них. Там хоть кто-нибудь выше Разрядника есть?

— Никого, — я развёл руками, словно собеседник мог меня видеть. — Насколько знаю, в соседнем колхозе председатель Кандидат, но до него ехать минут сорок по местным дорогам.

— Отставить! — оборвал меня будущий тесть. — Никуда не суйся сиди на месте. Помогай местным, всё равно тебя не удержишь. Время у вас ещё есть. Кто бы там ни был, вряд ли он сунется днём, а группу к вам я сейчас вышлю. До вечера должны успеть, даже если из Москвы. Поэтому повторяю, никуда не суйся, сиди на месте!!! Понял⁈

— Да понял, я понял! — мне надоел постоянный контроль. Как будто я специально в неприятности вляпываюсь. — Я и сам не собирался. Есть специально обученные люди, пусть занимаются!

— Смотри мне! — как и следовало ожидать Сикорский мне не поверил. — Всё до связи. Держи меня в курсе. И полковнику Бурденко позвони лично. Объясни ему ситуацию. Обращаться через голову начальства, конечно, нехорошо, но иногда можно.

Разговор с полковником прошёл в том же ключе. Я выслушал о себе много не нового, поинтересовался, нужно ли было оставить пацана под завалами, выслушал всё по второму кругу. И получил тот же приказ сидеть в селе, никуда не лезть и ждать подмогу. Клятвенно заверив что всё понял и никуда не собираюсь положил трубку, повернувшись к прислушивающемуся к разговору председателю.

— Ну вот и всё, помощь в пути. — я прекрасно понимал, почему взрослый мужик так себя вёл и не собирался давить на больное. — Давай, Пётр Саныч, организовывай мужиков. У кого охотничье оружие есть, у кого чего. Надо объявление сделать, да по селу пройтись, чтобы никого не забыть. Чтобы успеть до ночи разделимся на две группы — с оружием и без. Я пойду со второй.

— Будто ружьё против такой твари поможет, — скривился председатель, но скорее для порядка, и принялся командовать. — Матвеич!!! Давай сюда! И Серёгу с Колькой захвати! Работа есть!!!

— Хватит чтобы пугануть да сигнал подать, а там я прибегу. — не то, чтобы я считал себя суперменом в трусах поверх штанов, но и село Красная горка, где мы находились, не блистало размерами. Тут проживало человек пятьсот, ну шестьсот максимум. И перескочить из одного конца в другой я его мог буквально за считанные минуты. — К тому же вряд ли оно вообще понадобиться, просто совсем без оружия это не дело. Да и мужики будут увереннее себя чувствовать, если в руках будет что-то стреляющее.

Казалось бы, чего сложного организовать всего пять сотен человек, особенно когда всех и каждого знаешь лично. Дал команду и жди результата. Однако, реальность, как всегда, оказалась куда сложнее любых предположений. Начиная с того, что кто-то отнёсся к происшествию скептически, мол волки зашли, чего панику наводить. Егеря отстреляют. Кто-то, наоборот, ударился в панику и похватав семью прыгнул в машину или на мотоцикл и свалил в закат. Таких я не осуждал, но дел с такими людьми предпочитал не вести. Своя рубашка, конечно, ближе к телу, но, когда взрослый мужик от страха бежит куда, глаза глядят, бросив и дом, и товарищей, это как бы намекает.

Но отдельно стоило упомянуть стариков. Вот эти были абсолютно бесстрашные. Вредные бабки махали на нас клюкой, крича, что лучше пусть их тут неведомая хрень сожрёт, но своё хозяйство они не оставят. Не для того они огород сажали, да десяток кур кормили. А поросята⁈ Их куды деть?!! Не поеду, хоть режьте!!! И ведь даже родне зачастую не удавалось уговорить их перебраться хотя бы в тот же клуб, пока спецы будут проводить зачистку. В итоге, вместо пары часов мы потратили на обход почти половину дня. И по срокам уже пора бы прибыть осназу, но даже намёка на это не наблюдалось. А причину озвучил хмурый председатель, когда я в очередной раз добрался до клуба, превращённого в убежище.

— Серёга Татищев вернулся. — Саныч махнул в сторону «Москвича», из которого выгружался смутно знакомый мужик с семейством. — Два часа крутился по дорогам, пытался выехать. Говорит туманом всё затянуто, едешь вроде в сторону райцентра, а выезжаешь на нашу околицу. Думал, он под это дело накатил, но вроде не пахнет. Чего делать-то? Где твои «инквизиторы»?

— Они свои собственные, — я схватился за телефон. — Сейчас всё узнаем.

— Семён? — Сикорский ответил с первого гудка. — Только собирался тебе звонить. Красную горку и окрестности накрыло искажением. Группа не смогла к вам проехать. Сейчас поднимаем всех, будем пробиваться.

— Такое уже случалось? — я чётко уловил напряжение в голосе чекиста, причём он явно пытался его скрыть. — Игорь Игоревич, давайте не будем любить друг другу мозги. Мне нужна правда.

— Случалось, — генерал вздохнул и взял себя в руки. — Подобное зафиксировано минимум дважды на местах серьёзных боёв, в которых участвовали офицеры Аненербе. Эксперты считают, что был проведён какой-то ритуал, позволивший им пробудиться после физической смерти.

— Восстать в виде нежити? — этот вопрос был критическим. — Или же в какой-то иной форме? Например, энергетической?

— К счастью, нет, только нежить. — обрадовал меня Сикорский. — но очень сильная, не боящаяся огнестрельного оружия, с весьма высокой скоростью восстановления физического тела и довольно разумной. Ранг колеблется от Мастера до Командора, может использовать техники. Возможен призыв миньонов. По крайней мере в отчётах групп, бравших штурмом подобные аномалии есть указание о неких восставших мертвецах.

— Лич-некромант, — я тут же нашёл аналогию в фэнтэзи. — Замечательно, просто отлично. Ладно, что ещё… алло!

— Связь пропадает. — Игорь Игоревич ответил через пару секунд. — капсуляция завершается. Через полчаса максимум, час, отрубится полностью. Значит слушай меня и не перебивай. Твоя задача — выжить. Найди укрытие, в вашей части оно должно быть обязательно, запрись там…

— Сразу нет. — хоть будущий тесть и просил не перебивать, но слушать подобное я не собирался. — Ещё варианты?

— Мальчишка!!! Сопляк!!! — тут же вышел из себя генерал. — Да ты хоть понимаешь, какие люди тобой интересуются?!!

— Понимаю, именно поэтому и не буду прятаться. — я скрипнул зубами, переживая вспышку ярости. — Или думаете, я готов купить свою жизнь за чужие⁈ Вы же это предлагаете, схорониться, пока деревню будут рвать на части.

— Я предлагаю тебе выжить!!! — рявкнул Сикорский, но тут же сбавил тон. — Хотя бы пообещай на рожон не лезть. Мы уже объявили чрезвычайное положение в районе, просто не высовывайся, дождись помощи.

— А вы сами стали бы ждать? — я оглянулся на Саныча, ругающегося с очередной бабкой, которую насильно привезли дети и внуки. — Смогли бы сидеть и не высовываться, зная, что за вас умирают другие?

— Если бы был приказ — смог! — отрезал генерал. — Этим мы и отличаемся от гражданских!

— Вот поэтому мне в армии и не нравится! — я тоже мог говорить таким тоном. — Может кому-то и интересно отправлять других на смерть, а для меня люди не оловянные солдатики, которыми можно пожертвовать ради дела!

— Да что бы ты понимал, щенок!!! — вызверился Игорь Игоревич, но потом взял себя в руки и успокоился. — Значит так, слушай приказ. Понимаю, что тебе на них насрать, но, если что отвечать будешь по полной. Твоя задача — выжить! Если встанет выбор спасти кого-нибудь или спасаться самому ты должен выбрать второй вариант. Это приказ, и он не обсуждается!!! Твоя жизнь важна для нашей страны, для дела борьбы с мировым капитализмом, для будущего в конце концов!!! Поэтому изволь соответствовать. Если надо, сейчас тебе Роман Андреевич лично позвонит и то же самое прикажет, или генерал Зборский. Поэтому засунь свою гордость туда, где не светит солнце и выполняй приказ.

— Слушаюсь. — естественно, прятаться за спинами колхозников я не собирался, но не видел смысла спорить. — Передайте Соне, что…

— Вот сам и передашь! — не стал меня слушать Сикорский. — Я тебе всё сказал! Только посмей умереть. Я тебя лично оживлю и прибью снова! Ты меня по…

— Кто утонет, больше купаться не будет. — я повертел в руке телефон, показывающий отсутствие сигнала, и направился к председателю. — Саныч, что у нас там⁈ Кто-то ещё вернулся?

— Потапенко и Абрамовы. — председатель кивнул на двух мрачных глав семейств, отмахивающихся от своих вторых половинок, засыпавших тех упрёками и требованиями. — Говорят, туманом всё затянуто. Но кружить не стали, как только их впервые развернуло, сразу сюда дёрнули. А вот Сидорчуки остались, решили выезжать.

— Надеюсь, разум всё же возобладает, и они вернутся, — бегать и искать по туману и закольцованному пространству семейство идиотов, решивших рискнуть, я не собирался. Да, мне претила сама мысль пожертвовать кем-то ради личной безопасности, но и свой мозг надо иметь. — А что вообще у нас по людям?

— На вскидку, человек двести удалось вывезти. Детей почти всех, их прямо с уроков сняли и на колхозном автобусе отправили ещё до того, как всё началось. — изрядно обрадовал меня Пётр Саныч. — в клубе человек семьдесят сейчас. Организуем спальные места, забиваем окна, баррикадируем двери. Короче укрепляемся. Остальные решили сидеть по домам.

— У тебя же карта села имеется? — я вспомнил что видел что-то такое у него в кабинете. — отметь мне дома с людьми. Помощь к нам уже идёт, но, когда они будут неизвестно. Так что стану приглядывать. И давайте ускоряться. Что-то мне не нравится, что солнца не видно. Возможно, у нас будут гости ещё до темноты, а мне командир приказал ни в коем случае не умирать, или он сам меня потом прибьёт. Чего не хотелось бы, а то рука у него больно тяжёлая. Зачем моим девчонкам парень — идиот? Вот и я говорю, незачем! Так что будем жить!

Глава 22

Глава 22

О том, что незваные гости явились сообщили собаки. Многие хозяева оставили своих кабыздохов на цепи и теперь псы заходились лаем от ужаса, чувствуя приближение потусторонних тварей. Кому хватало сил срывались и бежали сюда, к людям, в поисках защиты. Я их понимал, но, к сожалению, у меня не было уверенности, что даже людям удастся спастись. Уж слишком жутко всё выглядело.

За эту пару часов я успел дважды поругаться с Санычем, послать в задницу Пилипенко, сначала восхититься отвагой младшего лейтенанта Уварова, явившегося в деревню со всем личным составом хозчасти, а затем чуть не разбил лицо ладонью, пока мы на пару с прапорщиком объясняли мамлею, что выставлять солдат редкой цепью вокруг клуба это очень плохая идея. И нет, Юниоры и Разрядники, даже вооружённые МПЛ-50 не смогут отбиться от неведомой хрени, что лезет из леса. Как минимум, потому что у них нет опыта подобных сражений, а вылезти может всё что угодно, начиная от зомби, заканчивая призраками. Ну и самого лича со счетов скидывать не стоит, а ведь может быть он тут не один такой.

С трудом, но Уварова удалось убедить, что оборону легче держать внутри здания клуба, особенно когда все окна заделаны, причём не только досками забиты, некоторые я прямо-таки сравнял со стеной, закатав в бетон. Единственную дверь тоже забаррикадировали так, что человек может лишь с трудом протиснуться.Неудобно, зато если кто полезет будет легче обороняться. А вот от чего я не мог защититься, так это от бабок, которые требовали, чтобы армия и я лично немедленно взял под охрану их Зорек и Бурёнок. Или чтобы их самих к тем отпустили, потому что ничего вы не понимаете.

Всего удалось эвакуировать человек десять пенсионеров, но достали они всех основательно. Даже Саныч ходил плевался и не стесняясь крыл всех матом. Но стоило на улице завыть собакам, как все притихли, словно затаились. Атмосфера и так давила на колхозников, не привыкших к потусторонним проявлениям, да что там говорить, затянутые туманом улочки Красной горки даже у меня, воспитанного на голливудских ужастиках, вызывали подсознательную дрожь и ожидание появление монстра в окровавленном фартуке, с пирамидой вместо головы, и здоровенным тесаком в руках. Что тогда говорить об советских людях, не имеющих моей закалки, зато выросших на гоголевских «Вечерах на хуторе близ Диканьки», да «Вие». А там, надо сказать, такое было, что Голливуд отдыхает.

— Сука… — от особо пронзительного воя дёрнулся стоящий рядом со мной Пилипенко. — Вот какого хрена ты в эту задницу мира полез⁈ Что тебе не хватало⁈ Сейчас сиди и жди, что придёт какая-то неведомая хрень и откусит голову!

— Главное, чтобы флюгагехаймен не принесла. — Этого фильма здесь тоже не было, так что прапорщик меня не понял, но внутренним чутьём догадался, что я имел ввиду, и налился дурной кровью. Пришлось его осадить. — Остынь, товарищ прапорщик. Подумай лучше, что если в лесу уже сидела какая-то тварь, то она бы и так и так вылезла. Но меня рядом могло не оказаться. И нет, это я не для того, чтобы показать какой я крутой и всё такое, просто согласись, лучше с Мастером чем без него. Тем более что у меня какой-никакой опыт борьбы с демоническими тварями имеется.

— Это ты про Менгеле? — презрительно сощурился Пилипенко. — Так его Мама Зима уделала, пока ты в штаны от страха гадил.

— А я и не отрицаю. — Мне было не стыдно признаться в собственной слабости, да там кто угодно свой филиал кирпичного заводика бы открыл, так что попытка зацепить меня провалилась. — Только вот кроме Доктора Смерть, я ещё много чего повидал. И восставших мертвецов ломом гонял, и с цыганской ведьмой воевал. Как видишь, я жив, а все они не очень. Можешь у наших «молчи-молчи» спросить, всё равно нас после этого подписками замучают.

— Ты сейчас серьёзно? — судя по всему что прапорщику, что младшему лейтенанту про меня особо не рассказывали, так что они оба пребывали в крайнем изумлении. — гонишь поди⁈

— Я два года вместе с осназом одиннадцатого отдела тренировался, — мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. — Боевика из меня, конечно, не сделали, но кое-что умею. И умею это хорошо, уж поверьте. Так что я собираюсь пойти прогуляться и посмотреть кто к нам лезет. Геройствовать не буду! Я ж не идиот. Если будет что-то серьёзное — сбегу. Есть навык и техники. Вот глядите.

— Твою за ногу! — Полог тьмы произвёл на всех неизгладимое впечатление. — Тебе надо было в разведку идти. Цены бы не было!

— Кто знает, как жизнь повернётся, но я предпочитаю мирное небо над головой. — я отменил действие техники и отказался от протянутой сапёрной лопатки. — Не надо, у меня свои. А вот от хорошего ножа я бы не отказался.

— Держи, — Пилипенко повозившись, протянул мне клинок в ножнах. — Вернёшь лично мне в руки. Это ещё деда моего нож, он разведчиком служил на Втором Украинском.

— Неплохой режик, хоть и реплика. — я взвесил в руке копию знаменитой «Вишни», и принялся пристёгивать ножны. — Спасибо. Постараюсь вернуть в целости и сохранности. Какой будет пароль — отзыв?

— Сорок семь. — прапорщик перебил Уварова, пытавшегося влезть со знаменитым славянским шкафом. — Устав надеюсь, учил?

— Пароль и отзыв в сумме должны дать требуемое число? — буквально на секунду зарывшись в памяти я сразу наткнулся на нужные воспоминания. — Конечно! Принял. Если кто-то назовёт неправильно, сразу стреляйте на поражение. Ну, я пошёл.

— С Богом!!! — Саныч, не стесняясь, перекрестил меня вслед. — Ты это… там не геройствуй. Если что — давай к нам. Всем скопом отобьёмся поди.

Я отвечать не стал, лишь подмигнул и выскользнул на баррикаду. Дверь за мной тут же захлопнулась, а я замер, прислушиваясь к окружению. Улицы села затянул туман, знакомый мне по одному кладбищу, что как бы указывало на Прорыв, но пока я ничего и никого больше не ощущал. Выбрав уже начавший крошиться поребрик, я сделал из него две дубинки с рубящими гранями на манер китайских цянь. Не тех, которые прямые обоюдоострые мечи, а именно дубинки, там произношение в другом тоне. Недоступный большинству иностранцев нюанс, но лично мне цзяни нравились возможностью повесить на них Покров и превратить в рубящее оружие. Хоть стиль Персивера пришлось немного модифицировать.

Я скользил сквозь туман окутавшись Пологом и стараясь не шуметь. Пока мне так никто и не встретился, но собаки всё так же и рвались с цепей, местами переходя на ультразвук. Несколько штук я отпустил, просто порвав привязь и они унеслись в туман. Оставалось лишь пожелать им выжить, ибо каждая божия тварь имеет право на шанс. А вот демонам я его давать не собирался. Правда их сначала нужно было найти. И накаркал. Я как раз освободил очередного кабыздоха, которого хозяева законопатили на комбайнерскую цепь, когда из тумана появились они.

Десантные комбинезоны армии вермахта я узнал сразу, как и петлицы в виде двух молний на воротнике. А вот шеврон в виде меча, пересекающего эдакий овал с ножками в окружении скандинавских рун, заставил на секунду задуматься. Но потом в голове что-то щёлкнуло и всплыло название. Аненербе. Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков, фактически ставшее идеологом и апологетом теории расовой чистоты и пытающееся найти доказательство преемственности нацистов от ариев и гиперборейцев на той Земле, и кузница энергетов Третьего рейха на этой.

Все демонические практики, используемые фрицами принято относить именно к ним, как к источнику. И тот же Менгеле не просто был членом Аненербе, а имел весьма высокое внутреннее звание. Однако, кроме теории члены общества не гнушались и практикой. Гекатомбы в лагерях смерти и на оккупированных территориях это их рук дело. Сотни тысяч и миллионы жертв, умерщвлённых с особой жестокостью. Эти твари не гнушались ничем, ибо для них мы были унтерменши, недолюди, даже анти-люди, с анти-языком и анти-мыслями, коих можно и нужно было уничтожать как бешеных собак. Естественно, ради величия германской нации, а как иначе. У этих ублюдков на всё было научное объяснение, а от химеры по имени «совесть» их освободил фюрер.

Короче эти мрази воплощали всё самое отвратительное что только было в Третье рейхе. Особенно ярко это проявлялось сейчас, потому что через чуть светящиеся тела явно проступали очертания полусгнивших костяков, служащих нацистам основой. Нежить во всей красе и не тупые зомби, которым стал Блаус Персивер, когда мы с ним встретились на кладбище, а какие-то полуэнергетические твари. Причём, когда они заметили меня и вскинули оружие я тут же сорвался в рывок, не желая проверять, как именно призрачное оружие воздействует на живую плоть. Поэтому кинулся в атаку.

Возможно, даже огнестрельное оружие оказалось бы здесь бесполезным, но мои дубинки, обёрнутые Покровом, с лёгкостью прошивали призрачные тела, круша кости и разрывая плоть. Парочку, стоящую в отдалении, я одной техникой загнал под землю, сначала обрушив почву у них под ногами, а затем сомкнув стенки получившейся ямы. Фашистов буквально размазало в мелкую кашицу, смешав с землёй и из импровизированной могилы уже никто не поднялся.

Остальную пятёрку я добил вручную. Не помогла им ни «Пила Гитлера» ни пистолеты-пулемёты. Они за мной просто банально не успевали, хотя двигались не в пример быстрее обычных людей. Эдак на уровне четвёртого — пятого Разряда. Впрочем, я никогда не сомневался, что в Аненербе набирали не простых бойцов, а элиту. Правда, сейчас им это не помогло, слишком велика была разница в рангах. Однако пару очередей призраки дать успели. И я оценил то ли проплавленные, то ли прожжённые дыры в воротах, мысленно похвалив себя за то, что не стал рисковать. И рванул дальше по улице, где собачий лай перешёл в истерический визг, оборвавшийся уже знакомыми выстрелами.

Не успел. Труп Барбоса лежал наполовину в будке и от ран во все стороны расползалась гниль. Трое призрачных фашистов не успели среагировать на моё появление, хоть явно видели меня даже под Пологом тьмы, но я оказался тупо быстрее. Три удара и уже окончательные трупы валятся на землю сгнившими костяками. Я с подозрением покосился на выпавшие чёрные шары, но всё же забрал их, как и предыдущие. Сегодняшняя ночь обещала быть крайне неприятной, но до неё ещё дожить надо. А пока самый главный враг ещё не давал о себе знать.

Почему я решил, что есть ещё кто-то? Так призрачные нацисты ту же собаку застрелили, а не растерзали в клочки. Нет, они лишь следствие, слуги, а главарь ещё прячется, выжидает. Возможно, чует меня, как самого сильного энергета в деревне. Или что-то замышляет. Я бы поставил на последнее, причём ничего хорошего от офицера СС, состоящего в Аненербе, я не ждал по определению. Вот какой-то гадости — сколько угодно. Не зря же его сюда забросили вместе с отрядом поддержки. Догадаться было несложно. Бойцы в форме парашютистов и в сбруе. Высокопоставленный офицер, специализирующийся на демонических техниках. По любому тут планировался или демонический ритуал, или нечто подобное, должное дать фашистам преимущество на данном участке фронта.

Почему не получилось вопрос десятый. Как нам неоднократно повторял Кулешов, от попадания сто пятидесяти двухмиллиметрового снаряда никакой Покров не спасает. В Тёмный бор был буквально перепахан артиллерией. Возможно, грамотно сработала разведка, и вместо того, чтобы бодаться с сильным энергетом лоб в лоб просто закопала его артиллерийским дивизионом. Возможно, ещё что-то. Не важно. Главное, что эта тварь вернулась и рубь за сто, хочет завершить своё дело. Выполнить поставленную задачу. Ну а мне, значит, нужно не дать этому случиться. И по логике, если это всё-таки ритуал, единственное место, где противник может взять достаточно жертв это… клуб. Я развернулся и во всю прыть рванул обратно. Собак жалко, но людей куда жальче.

Бежать мне было всего пару минут, не больше, даже с учётом что по пути я размазал ещё одну группу призрачных фашистов. Они, кстати, меня ждали, даже залегли и принялись палить из МГ-42, так что я их всех разом и похоронил уже проверенным способом. Но признаю, когда в тебя садят со всех стволов это весьма неприятно, пусть никто и не попал. Однако, отвлекаться на переживания мне было некогда. Два поворота и я выскочил к клубу, перед которым замерла одинокая фигура.

В отличии от солдат, этот ублюдок в кожаном плаще, фуражке с высокой тульей, украшенной черепом и проклятым орлом, и стеком в затянутых в перчатки руках, был вполне материален. И даже особо не сгнил, хоть следы на морде присутствовали. Нос, губы и веки сгнили, но внимание привлекало не это, а глаза, горящие алым, демоническим огнём. Короче, если я искал лича, я его явно нашёл. Оставалось понять, что теперь с ним делать.

— Проклятье, грязные русские свиньи!!! — восставший немец хлопнул себя стеком по ноге. — Как смеете вы сопротивляться слову великого фюрера!!!

— Сдох твой фюрер. Жалко только, что сам застрелился, я бы с удовольствием на его тушку в петле полюбовался. — естественно, я его прекрасно понимал несмотря на то, что говорили мы по-немецки. — Да и тебе чего в могиле не лежалось? Могу оформить по блату, два метра лучшего русского нечернозёма. Самое то для высшей нации. Сколько миллионов мы вас уже закопали и сколько ещё будет. Одним больше, одним меньше.

— Грязный недочеловек!!! — рывком развернулся ко мне фашист. — за оскорбление нашего великого вождя я лично вырву твой поганый язык, прежде чем принести тебя в жертву во славу великой арийской нации!!!

— Слишком много великого в одном предложении. — я зло оскалился, через Дрожь земли чувствуя, как вокруг суетится не менее двух десятков призрачных тварей, занимающих удобные позиции для атаки. — Вы жалкие ничтожества, которые всей Европой пришли на мою землю и подохли здесь. И то, что ты поднялся ничего не значит. Это лишь ошибка, которую я сейчас исправлю.

Ядро, выпущенное мной, рассыпалось пылью от удара серой плети, вырвавшейся из стека. За это время другой техникой я успел похоронить ещё одного пулемётчика и начал поднимать стены по периметру площади, заключая в кольцо клуб и нас с фрицем. Расстроенные призрачные фашисты попытались на неё взобраться, но парочку нанизало на выскочившие колья, а остальные резко сбавили темп. Лич и не подумал подождать, пока я закончу работу и тут же атаковал меня последовательно сначала «Прессом», придавив к земле, а следом всё той же серой плетью, обращающей в прах всё, к чему она прикасалась.

Неплохая связка, только вот если бы я на неё попался, меня Зима Мама с того света бы вернула и лично голову оторвала, уж настолько избитой был этот ход. Поэтому я, не сопротивляясь, позволил меня практически прижать, одновременно активируя «Скольжение», от чего вылетел из опасной зоны, словно пробка из бутылки, заодно сократив расстояние между нами и не позволив себя атаковать. И сам активно заработал дубинками.

Как оказалось, стек плохо защищает от двух палок, сделанных из железобетона. Можно сказать, совсем не защищает, особенно когда за дело берётся мастер. Так что руки мёртвому фашисту я сломал почти сразу. И рёбра тоже. Жаль эта тварь не чувствовала боли, так что вполне активно отвечала серыми всполохами, от которых приходилось уходить или разряжать их теми же ядрами.

Прилипнув, я не давал фрицу оторваться и давил всеми силами, сбивая использование техник. Даже вертикальный рывок в воздух ему не помог, прыгать и стоять на энергетических платформах я тоже умел. А ещё у немца явно не было второго потока сознания, ну или может быть после смерти он отключился. Поэтому я не только успевал избивать дохлую гадину, но и достроил забор, отсекая призрачных фашистов, и даже упаковал клуб в асфальтовый кокон, сняв покрытие с площади и прилегающих улиц. Получилось так себе, нормально уплотнить материал у меня времени не было, но как минимум пара выпущенных серых полотнищ он выдержал. А это позволяло мне сосредоточиться на бое, не отвлекаясь на защиту гражданских.

Лич оказался слабоват в прямой схватке. Понятное дело, когда тебе достаточно ударить плетью, обращая любую органику в прах, а то и накрыть площадь серым маревом, оно особо и не нужно уметь драться в рукопашную. Но со мной такие фокусы не проходили. Даже когда я всё же словил несколько серых всполохов, заставив осыпаться форму на туловище, Покров и Каменная кожа прекрасно сдержали атаку. Что весьма удивило лича, но было уже поздно.

— Лови! — я тоже умел бить «Прессом», так что легко ссадил фашиста с небес на грешную землю, заодно насадив его на заранее выращенные колья. — Теперь никуда не денешься.

— Ничтожный унтерменш!!! — сдавать офицер Аненербе явно не собирался, рванув с груди светящийся красным камень, при этом, правда окончательно доломав руку, но внимание на это немец не обратил. — Вы ничтожные недолюди должны исчезнуть, и пусть я умру, но великая арийская нация воссияет…

— Да хрен там плавал! — я одним ударом снёс остатки руки с зажатым камнем, но хоть мёртвая плоть и разлетелась на куски, странный, словно оплавленный булыжник, по цвету похожий на запёкшуюся кровь завис на месте, и принялся подниматься, пульсируя, словно в такт человеческому сердцу. — Упс. А это, кажется, уже проблема.

Парой ударов размозжив голову личу и на автомате подхватив выпавший чёрный шар, не такой большой как по идее должен быть, я отбросил дубинки сосредоточившись на камне. Мне очень не нравился, и он сам, и пульсации что от него исходили. И то, что они становились чаще, словно булыжник оживал. Что при этом произойдёт я не представлял, но догадывался, что ничего хорошего. И вроде бы по идее стоило валить подальше, но я точно знал, что люди из клуба уйти не успеют. И дело даже не в призрачных нацистах, те вроде бы ещё шебуршали за стеной, но с каждой секундой всё тише и слабей. А в том, что я не знал, какова будет площадь накрытия, а деревня, судя по туману, всё ещё оставалась запертой. И что делать?

— Так, на хрен такие пироги, — усилием воли погасив поднимающуюся панику, я максимально глубоко нырнул в сатори, воспроизводя эту сцену в «конструкторе». — И что ты можешь?

Оказалось, многое. Как я и предполагал, камень этот был не камнем, а спёкшимся куском крови, полученным во время массового жертвоприношения. Эдакий артефакт-аккумулятор, должный подпитывать носителя. Собственно, именно он и вернул лича к жизни, но теперь последней волей фашиста был приказ к самоуничтожению. И вскоре камень должен был рвануть, да так, что Хиросима вместе с Нагасаки курортом покажутся. Даже ослабленный вдвое этот артефакт грозился накрыть площадь в несколько сотен квадратных километров, где не останется ничего живого. Пелена праха, так называлась техника, которую заложил в артефакт лич, просто смела бы всё, сделав местность непригодной для жизни на многие годы.

— С-сука… — я вывалился из сатори, зависнув на самом краю. — Вот твари. Ну ничего, хрен вы у меня сибиряков знаете. Будет вам саркофаг покруче чем у Чернобыльской атомной станции.

Да, единственным выходом, который я сумел найти, оказалось тупо похоронить артефакт под слоем камня. Как можно более толстым слоем. И я принялся за работу, укутывая его словно в пелёнки, и при этому уходя всё глубже в землю. А что материал то мне нужно было где-то брать. Зачерпнуть, обернуть, спрессовать, повторить. Структуру исходных материалов я менял, превращая оболочку в подобие даже не гранита, а базальта. Раньше такой прочности мне добиться не удавалось, а сейчас — пожалуйста. Словно подсказывал кто-то.

Когда шар достиг метра в диаметре пульсация артефакта внутри ускорилась. При двух метрах я даже через скальную породу чувствовал, как он бьётся об стенки, выпуская потоки праха и даже сверхпрочный базальт начинает плавиться и осыпаться невесомым пеплом. С этой секунды у нас пошло соревнование, кто быстрее. Я наращивал объём, артефакт его разрушал. Причём во всех направлениях разом. Но и я уже приспособился, прокатывая получившийся шар, словно гигантский снежок и не важно, что он уже был выше меня на добрый метр.

Плевать, силы ещё были, хотя руки уже начали трястись. Пришлось сбросить все техники, даже Каменную кожу, и в этот момент меня мог прикончить любой псих с обычным ножом, не то что нацист с автоматом, но к счастью, то ли нежить напрямую зависела от лича, то ли сама по себе была недолговечной, но стрелять в меня никто не спешил. А если бы и стал, не факт, что я начал бы защищаться. Сейчас у меня была другая задача, и я катил перед собой четырёхметровый базальтовый колобок, сметая дома и улицы, а посреди этого безумия, стоял клуб, так и накрытый куполом из асфальта. Словно это могло бы помочь, если я не справлюсь.

— Ф… сё… — я осел прямо там, где стоял, больно ударившись лбом о каменную поверхность пятиметрового шара. — Б-больше… не… могу… взрывайся на хрен.

И словно именно этого он и ждал артефакт рванул. Я всей тушкой чувствовал, как внутри шара выплеснулась разрушительная волна, принявшаяся пожирать базальт. Полметра, метр, полтора. Она и не думала останавливаться. Два, два с половиной. Диаметр внутренней полости рос стремительно, но вдруг начал замедляться. Три, три с половиной, три и три четверти.

Скорость явно падала, от чего во мне робко проклюнулась надежда, заставив подняться на ноги и снова навалиться на шар, заставляя его катиться вперёд. Четыре, четыре с четвертью, четыре и треть. Я толкал изо всех сил, наматывая на шар новые слои почвы и превращая их в базальт. Четыре с половиной, четыре и две трети.

Мир сузился до громадного каменного шара, эдакой планеты в миниатюре, которую изнутри пожирала концентрированная смерть. Четыре и три четверти, четыре и девять десятых. Я понимал, что несмотря на то, что сейчас сжигал сам себя, больше, чем пару десятков сантиметров намотать просто не смогу. Даже это при такой площади уже будет подвигом. Но не сдавался, упорно толкая неповоротливый шар.

Пять! Прах достиг пяти метров и практически замер, отгрызая считанные сантиметры. Но когда он добьёт оставшиеся было лишь вопросом времени. Час, два, три, неважно. Главное, что мне удалось лишь отсрочить проблему, а не решить её. Можно ли считать это оправданием? Не знаю, но я сделал всё что мог…

— Когда-нибудь на твоей могиле так и напишут. — меня словно нашкодившего щенка вздёрнули в воздух, заставив зависнуть прямо напротив глаз Матушки Зимы. И товарищ Сикорская была очень не в духе. — Что внутри?

— П… п… — к этому моменту я уже даже говорить не мог, в глаза всё расплывалось, а сознание держалось на честном слове. — Прах…

— Значит последний камень Харада нашёлся, — удовлетворённо кивнула Татьяна Игоревна. — Вот уж не ожидала, что он может здесь оказаться.

— А… не… не… рбе… — я хватал ртом воздух, заставляя лёгкие работать. — Лич… вос… стал… не… жить…

— Гауптштурмфюрер СС Дитрих фон Ашенбах, — мгновенно опознала врага сильнейший советский Архонт. — Пропал без вести в сорок втором. По времени совпадает. Похоже планировал диверсию, в попытке остановить наше наступление, но сам сгинул. Ладно с этим разберёмся.

— П… прах. — я держался уже даже не на крупицах силы, а чисто на воле, — он… вы… ры… ва… ется…

— Ничего, у меня не вырвется. — Одними губами улыбнулась Зима-Мама и укутала мой шар метровым слоем крепчайшего льда, окончательно превращая его в самый большой снежок в мире. — Да и ты тоже. И мне очень интересно узнать, ты специально собираешься оставить мою внучку вдовой ещё до свадьбы или это… вот засранец. Вырубился. Майор, носилки, срочно! Полное энергетическое истощение! Требуется реанимация! И похоже надо звонить Соне. Пусть приезжают и откачивают своего героя. У них это получится быстрее и эффективнее. А то вздумал тоже, чуть что так помирать. Нет уж, дружок, у меня на тебя большие планы, вы мне ещё династию Сикорских возродить должны, и меньше троих детей я не приму. А лучше пятеро!

Глава 23

Глава 23

— Сема, вставай, — я ощутил на коже тёплое дыхание и одним движением сгрёб пискнувшую жертву, подминая её под себя. — Ай!!! Сёма!!! Ты на построение опозда…

— Ничего, успею. — заткнув рот Лене самым надёжным способом, поцелуем, я позволил себе пару минут потискать нежное, податливое тело, но потом всё же отпустил, вызвав вздох сожаления. — Доброе утро, красавица.

— Доброе, — надувшаяся Зосимов была похожа на недовольную мышку. — Помял всю. Вставай, завтрак на столе.

— Моё ты солнышко! — искренне восхитился я и красотой девушки, и её хозяйственностью, но потом посмурнел. — Всё-таки сегодня уезжаешь?

— Прости, — на меня уставились глаза потерянного щеночка. — Профессор требует непременно быть или мне премьеру зарубят.

— Пусть попробуют, — я зло оскалился. — Я им тогда всем что-нибудь зарублю.

— Не надо. — Лена погладила меня по щеке. — Потерпи немного, а там Сонька приедет.

— Да я всё понимаю, не маленький, — я поймал руку подружки и чмокнул её в ладонь. — Спасибо вам. Носитесь со мной как с курица с яйцом. Выхаживаете, заботитесь, вон четвёртый месяц по очереди дежурите, а ведь у вас учёба.

— Дурачок, — меня щёлкнули по лбу и тут же поцеловали. — для этого и нужна семья. Кто если не мы? Нет, я понимаю, что желающие мигом бы нашлись. Молодой, красивый, богатый, Мастер в девятнадцать лет, с заделом чуть ли не на Архонта. Лично знаком с товарищем Берией и встречался с самим Иосифом Виссарионовичем. Такому только свистни куча баб набежит.

— Ты ревнуешь, что ли⁈ — я с удивлением уставился на Лену. — Серьёзно⁈

— Да, ревную! — Зосимова обожгла меня взглядом. — Ты тот ещё кобель! Ладно, я с Соней смирилась, даже признаю, что это довольно удобно, особенно с твоим темпераментом. Да и в целом есть с кем поболтать. Но ведь вокруг тебя постоянно какие-то сучки крутятся!!! Даже в армии! Вот скажи, откуда они лезут?!! То Микоян эта, примчалась, вся из себя, ой Семён, ой чем тебе помочь! А ведь у неё жених есть! И медсёстры эти тоже! Жопами крутят как пропеллерами!!! И сиськи как моя голова!

— Лена ты прелесть! — я с трудом отсмеялся, стиснув девчонку в объятьях. — Я тебя обожаю!!! И ты же знаешь, что несмотря на любых медсестёр с сиськами я всё равно вернусь к вам.

— Знаю, — вздохнула Зосимова, с грустью опустив глаза на свои не особо выразительные верхние прелести. — Но всё равно обидно. Вставай, а то точно опоздаешь.

Лето и осень промчались незаметно и дело подходило к моей первой годовщине в армии. После приключений в колхозе я две недели провалялся в госпитале, причём девчонки действительно приехали буквально на второй день и поселились со мной в одной палате. Ухаживали, заботились, кормили с ложечки… ну и оказалось, что мои девочки довольно неплохо освоили технику парного развития, даже не владея сатори. Тех зачатков что у них имелось хватало, чтобы рулить небольшими дозами энергии, прогоняя её через меня и обратно. А это было идеальным лечением энергетического истощения.

Мне капитально повезло, даже несколько раз. Сикорские и группа осназа одиннадцатого управления вскрыли закапсюлированное пространство как раз вовремя, чтобы и не дать праху вырваться, и чтобы я не сжёг энергетическое тело окончательно. Какие-то повреждения я однозначно получил и две недели не мог почувствовать даже малейший отклик энергии. И по словам Татьяны Игоревны, самостоятельное восстановление после подобного истощения могло занять годы. К счастью, я был не один.

Полностью в строй я вернулся только через три месяца. И это считалось рекордом, а по методике моего восстановления двое кандидатов медицинских наук собрались писать докторские. Мне было не жалко, но тех, кто предлагал мне заняться процессом лечения под надзором медицинской аппаратуры я слал в пешее эротическое путешествие. И дело было не в том, что мои девочки стеснялись, хотя и в этом тоже. Но даже попытка заменить их теми самыми сисястыми медсёстрами вызывала у меня крайнее отторжение. Хватит! Натрахался под камеры уже так, что поперёк горла стоит! Хотят — пусть сами медсестричек на камеру пользуют, а я устал!

Уж не знаю, моё отношение повлияло или кто-то сверху рыкнул, но от нас отстали. Вовремя, иначе я не ручаюсь, что обошлось бы без жертв. А всё потому, что, немного вернувшись в форму я занялся довольно неприятным занятием, а именно просмотром воспоминаний, доставшихся от нацистов и гауптштурмфюрера СС Дитриха фон Ашенбаха. Это на самом деле оказался лучший некромант рейха, как его величал Гитлер. Да, с бесноватым Адольфом Дитрих встречался лично и не раз. Можно сказать, они даже дружили. Планы строили, как избавиться вообще от всех унтерменшей, заменив их послушными зомби, которым не требовался отдых и еда. А ещё фон Ашенбах лично принимал участие в массовых жертвоприношениях, где и создавал эти самые камни Харада. Его название было образовано от древнегерманского « harud» что означало «гибель». Очень в тему.

Я исписал почти пачку бумаги, фиксируя любые имена и факты его жертв, а их было очень, очень много. Пусть фон Ашенбах не достиг изобретательности Менгеле, но в количестве явно выигрывал. А мне пришлось фактически лично поучаствовать в каждом жертвоприношении, и не просто как зрителю, а напрямую. Причём с полным спектром эмоций этой… мрази. По-другому я не могу называть человека, который искренне наслаждался болью и отчаяньем других людей. Фон Ашенбах был не просто фанатиком личной силы, нет, он был маньяком. Ему доставляло удовольствие очищать мир от недолюдей и предателей рейха. Да, своих сограждан, недостаточно восторженно принимающих идеи фашизма, Дитрих резал с не меньшей радостью.

Кстати, я уже говорил, что мне повезло? Так вот это на самом деле назвать просто удачей это было нельзя. Лишь основательно покопавшись в воспоминаниях гауптштурмфюрера я сумел осознать, что на самом деле такое камень Харада, а точнее какую он содержит в себе силу. Атомный взрыв? Ха!!! Водородная бомба, не меньше!!! Меня размазало бы в пыль, попытайся я его разрушить или как-то воздействовать иным способом. Да и никакой шар не удержал бы такую мощь… если бы девяносто девять процентов её не было бы потрачено на возвращение лича к жизни. А ведь он потом ещё и свой отряд поднял, причём в весьма энергозатратной форме.

И даже так высвободившееся Море праха было смертельно опасно, поэтому получившийся гиперснежок с помощью Матушки Зимы переправили на Новосибирские острова. Как оказалось, там есть спецлаборатория изучения особых типов энергий, то бишь разных техник и прочего признанных демоническими. Как я и думал, советские учёные продолжали их исследования, но делали это так, чтобы не навредить своим гражданам. Да и никого не резали, в этом меня Татьяна Игоревна заверила лично. Знать своего врага нужно, но уподобляться ему смерти подобно, поэтому изучали, но не использовали.

Зато слабости Дитриха в прямой схватке нашлось логическое объяснение. В пылу схватки я и не понял, почему тот даже Покров натягивать не стал, всё-таки по силе фон Ашенбах уже добрался до Командора, а такую, казалось бы, банальную технику не использовал. А всё, потому что раньше ему это и не нужно было. Фашистский некромант путешествовал с целым полком охраны, и исключительно в своём тылу. Поднять несколько тысяч зомби и кинуть их на прорыв? Зачем для этого лезть на передовую.

А уж если кто и доберётся, так Плеть праха расправится с любым противником, вне зависимости от ранга и защиты. Самонадеянно, но зная, сколько силы вбухивал в эту технику Дитрих так оно и было. А тут поиздержался. Да и опыта прямых схваток не имелось. Вот и огрёб по полной. И стоило бы радоваться, но после того, что я увидел, мне было жаль, что я не могу оживить эту тварь и убить ещё раз, гораздо более жестоким способом.

Если бы не девчонки я бы сорвался. А так сумел закончить работу, выписав не только все известные имена жертв, но и обозначив места проведения ритуалов, указав их нюансы и ещё кучу различных подробностей. Палево было жуткое, внятно объяснить откуда у меня эти данные я бы не смог, легенда про сны уже никого не обманывала. Но на удивление, мне не задали ни одного вопроса не по теме. Татьяна Игоревна лично перечитала каждую страницу уточнила кое-какие подробности, дождалась пока я запишу ответы, забрала бумаги и исчезла. Правда, я уверен, что именно этот рапорт повлиял на то, что седьмого ноября мне на грудь торжественно повесили золотую звезду.

Сам я себя героем не ощущал. Выбора у меня особо не было, делал то, что смог, скорее всего опытный энергет справился бы с куда большей эффективностью и при этом не снёс бы деревню на хрен. Но что поделать, если бы меня там не оказалось, то всё могло обернуться куда большей трагедией, чем чьи-то снесённые дома и порушенные огороды. Хотя лично у меня было подозрение, что без меня там и вовсе ничего бы не произошло. Вспоминая все проблемы, в которые я вляпывался нужно было признать, что я притягиваю неприятности, зачастую метафизического свойства.

Одержимый, прорыв зомби, ламия, цыганская ведьма, Сердце Парижа, теперь вот лич-нацист. Жизнь будто специально подкидывала мне проблемы, хотя признаю, из передряг я обычно выбираюсь с весомым прибытком. Правда, вот конкретно сейчас не повезло. Кроме знаний о бесчеловечных ритуалах нацистов да нескольких очень специфических техниках, типа той же Плети праха, ничем разжиться не удалось. Даже в силе не подрос, но об этом ещё рано было судить, я окончательно к этому времени ещё так и не восстановился.

Моё возвращение на службу было тихим, я бы даже сказал, обыденным, но встретили ребята меня как героя. И это учитывая, что о случившемся они ничего не знал ровно до тех пор, пока я не вернулся со звездой героя на груди. Там то конечно, мой авторитет взлетел на недосягаемую высоту, а до этого момента парни просто радовались, что мне удалось оправдаться по делу с журналом. Нашёлся его настоящий владелец, который и подкинул мне «Плейбой» из чувства личной неприязни. В это мало кто верил, а я тем более, но Эмилс Кепитис упёрся как баран, твердя одно и то же. Мол, из-за меня он не смог стать комсоргом и решил отомстить, подставив и выставив в плохом свете.

Наш особист, который и вычислил Кепитиса ему не верил, я тоже. Даже без подсказок было понятно, что тут во весь рост торчат уши замполита, но Эмилс на контакт не шёл категорически. Как сказал товарищ Иванов, скорее всего Калныныш надавил на парня через семью. Для Председателя Совета министров достаточно одного намёка, чтобы устроить гигантские проблемы любому жителю республики, а родители Кепитиса звёзд с неба не хватали. Даже скорее наоборот, вели аморальный образ жизни, любили прибухнуть, и при этом умудрились настрогать аж семерых детей. Эмилс был самым старшим и мечтал вытащить братьев и сестёр из этого дерьма. Именно на этом его Калныныш и поймал, а теперь надёжно держал за ятра.

Это было неприятно, но не смертельно. Эмилса из части убрали. Никакого дисбата или суда, просто перевели в другую часть, подальше от замполита. Контора работала и не только в армии, но на месте работа осложнялась противодействием республиканского управления. Дело оказалось куда шире, чем мне думалось, под крылом партийного руководства в Латвии возникло националистическое движение, считающее, что центр их несправедливо зажимает. До объявления русских оккупантами ещё не дошло, но уже проскальзывали мысли о том, что вот раньше латыши были гордыми и великими, да и вообще всем научили глупых славян, которые жили в лесу, молились колесу, да лаптем щи хлебали. А Балтика — это Европа, цивилизация. Короче всё как обычно.

Вспышки национализма в республиках возникали регулярно. Большевики, несмотря на ориентацию на мировую революцию, почему-то активно насаждали местные культуры, зачастую в ущерб русской, более традиционной в данной местности. К чему это может привести я прекрасно знал из новейшей истории своего прошлого мира. К счастью, в этом с подобными проявлениями боролись куда более эффективно, ну и из-за более справедливого, на мой взгляд, распределения доходов, те же Балтийский республики не стали витриной СССР. Да и Кавказу пришлось затянуть пояса и научиться жить по средствам. Это тоже порождало недовольство, но зато никаких речей в стиле «мы кормим весь Союз» тоже не было. Знали, что за подобное можно и по шапке получить, да и главный принцип социализма — от каждого по возможностям, каждому по труду, никто не отменял. Зарабатывайте и будет вам счастье.

Лично для меня вся эта возня не трогала. Калныныш затаился. После награждения любой выпад в мою сторону стали бы разглядывать даже не под микроскопом, а разобрали бы на атомы. И упаси Маркс, Энгельс, и остальные двое, если там обнаружится хоть капля личной неприязни или иных причин, недостойных партийного деятеля. Тут уже даже строгим выговором не отделаешься. Обычный-то замполит в личное дело уже схлопотал, за недостаточную просветительскую работу в коллективе, что привело к чрезвычайному происшествию. Однако и убирать из части его не стали, я думаю, что товарищ Иванов и его коллеги решили ловить Калныныша на живца.

Ощущать себя наживкой было неприятно, но привычно. К тому же угрожать мне физически майор просто физически не мог, всё-таки Кандидат против Мастера не пляшет. А подставить… ну пусть попробует. Чувствуя за спиной мощь Конторы и поддержку Матушки Зимы я вообще мало чего боялся. А Татьяна Игоревна вместе с правнучком заявились ко мне, когда я немного поправился. Дали по шее, не без этого, но и обозначили своё отношение к нашим отношениям с Софьей.

Если коротко, то это можно назвать подписанием договора о намерениях. Сикорская хотела возродить династию. Я для этого подходил идеально. И дело не только в шурах-мурах, что мы крутили с девчонкой. Тут уже пошла в дело большая политика. Это только казалось, что партийные бонзы, армейцы или спецслужбы были сами по себе. Нет, там были сложные связи с промышленным производством, династиями, и ещё кучей нюансов. Поэтому даже Зиме-Маме было сложно вот так с ходу занять достойное место на советском политическом Олимпе. Но если в дело вступал я, то всё существенно менялось.

Во-первых, за мной стояла военная династия, имеющая серьёзную репутацию, а последние пару лет так и вовсе вставшая у руля создания, фактически нового рода войск. Дроны всё ещё проходили обкатку, но у борцов с империализмом в Африке, на Ближнем востоке, в Азии и Южной Америке, вдруг появились маленькие и смертоносные птички, на чьих внутренностях стоял штамп «Сделано в СССР». Американцы и всякие французы сильно бесились, а наши разводили руками, не знаем, мол, само припрыгало.

Опять же материальную сторону забывать нельзя. «НаСвязи» вырвался за пределы Советского Союза, стремительным рывком захватив сначала страны Варшавского договора, затем перекинувшись на Европу и Азию. С нами боролись, нас запрещали как инструмент пропаганды коммунизма, но пока никто не мог предложить что-то более удобное, поэтому доходы кооператив росли не по дням, а по часам. Причём в валюте тоже. Ею мы оплачивали права на музыку для онлайн-радио, которое тоже начало свой победный марш по странам мира.

Теперь уже не Цемель бегал по кабинетам продюсеров, уговаривая продать нам права на исполнение, теперь у его дверей ошивалась толпа иностранцев, желающих присосаться к живительному ручейку. Что вызывало интерес у сильных мира сего и вот тут поддержка легендарного Архонта, которую помнили и боялись была как никогда кстати. Татьяна Игоревна одним своим именем отбивала охоту лезть в мои дела.

Понятное дело, делиться тоже приходилось и отдел по работе с иностранными государствами возглавил подающий надежды, молодой управленец по фамилии Пешков. Трижды правнук знаменитого писателя Максима Горького, и по совместительству, правнук Серго Берии, сына Лаврентия Павловича. Да и в некоторых других местах появились внуки-правнуки заслуженных товарищей. С этим я мирился, выставляя только одно требование — работать, а не штаны просиживать. Кто решит, что попал на синекуру — вылетит одним днём, даже если мне придётся поссориться с его уважаемым предком. Судя по тому, что товарищ Пешков лично приехал ко мне познакомиться, один из дедушек внушение ему сделал. Так что с этой стороны я проблем не ждал, хоть и был настороже.

А вот самым неожиданным результатом моей эпопеи с личём стал тот самый мотоцикл BMW R75 «Сахара», который пригнал лично Саныч, точнее привёз в кузове и выгрузил во дворе дома, который я снимал. По словам председателя, когда из дома культуры начали эвакуировать людей, Потапыч вышел на крыльцо, посмотрел на перерытую напрочь деревню, и тут же согласился, чтобы я забирал мотоцикл. Только с условием, чтобы больше к ним не приезжал, а то шибко накладно выходит. Получилось смешно, но байк я забрал и переправил домой. Пусть стоит, ждёт меня. Вернусь — починю, хоть я и был не большой любитель копаться в технике. Но всё равно, такой экспонат был хорошим началом коллекции.

Должно же быть у меня какое-то хобби, кроме коллекционирования приключений на нижние девяносто. Почему не мотоциклам? А пока я срочно дожёвывал завтрак, готовясь бежать на службу. Нужно было нагонять ребят, которые ушли куда дальше меня по программе, а отстающим быть я не любил. Ну и на полигоне надрать задницу тем, кто возомнил себе, что я ослаб. Жизнь продолжалась, но вскоре на горизонте замаячили они… Учения!

Глава 24

Глава 24

— Он мне говорит: «Спишу!». — рубанул воздух ладонью Серик. — А я ему, мол как же ты спишешь, ты на первой парте сидишь. А он заладил, спишу, да спишу. И списал!

От дружного хохота специальной роты тент заходил ходуном. Я тоже смеялся вместе со всеми, уж очень живо, в лицах Уразов изображал знакомых по институту и травил студенческие байки. Впрочем, от него не отставали ещё несколько записных болтунов, тот же Курбский у нас в роте считался главным рассказчиком, не даром же закончил журфак МГУ. Короче ехали на учения мы весело и даже с музыкой. Поскольку считались уже дедушками, как никак полтора года службы позади, то на многое офицеры закрывали глаза. Например, на портативные музыкальные колонки, подключающиеся к телефонам.

Их массово начали выпускать сразу несколько предприятий не только у нас, но и в Китае, Индии и даже Иране с Ливией, после того как год назад Советский Союз щедро продал технологии дешёвых и крайне ёмких аккумуляторов всем желающим. Можно сказать, в мире началась эта портативных устройств, а на улицах советских городов появились предвестники апокалипсиса — электросамокаты. Правда пока в небольших количествах, всё же безналичные платежи ещё массово не вошли в обиход, поэтому идея аренды дьявольских устройств пока никому в голову не пришла. Но этот день явно приближался. И, возможно, тогда во Франции это я выпустил джина из бутылки, за что гореть мне теперь в геенне огненной. Но даже это не портило моего настроения.

Вообще, учения у нас в части проводились дважды в год, но зимой это были так сказать малые, фактически на пару дней и чисто силами нашей роты, а вот летом это были большие выезды на полигон не только нашей части в полном составе, но и парочке соседних. Именно тогда отрабатывалось практическое взаимодействие энергетов и обычных солдат, нарабатывался навык командования, тактического взаимодействия и прочие жизненно необходимые в армии вещи. В прошлом году я на учения попасть не смог по объективным причинам, восстанавливался после приключений в колхозе «Социалистический путь», но сейчас никаких препятствий не имелось и я, вместе со всеми, трясся в кузове «Урала», слушая трёп сослуживцев.

— Семён, чего тебя вчера в Москву дёргали? — ткнул меня в плечо Егор. — Что-то серьёзное? Помощь нужна?

— Не, нормально всё, — я понимал переживания командира отделения. Его сестру мы-таки взяли на работу, более того, через Стравинского устроили её в клинику с экспериментальными методами лечения, и они уже дали некоторый результат. От чего Колесников считал себя моим должником и выбить из него это пока не получалось. Хорошо ещё что парень понимал, как это выглядит со стороны и старался не перебарщивать, но ему явно хотелось чем-то мне отплатить, помочь, так что вот это было не голимое любопытство, а некой опекой. — Товарищи из Внешпромторга решили, что могут распоряжаться моими проектами как им этого захочется и принялись продавать рекламу в «Птичке», «НаСвязи» и даже «НаСлуху». А меня дёрнули поставить перед фактом, что теперь я обязан выполнять их распоряжения. Были посланы в пешее эротическое путешествие, очень обиделись, брызгали слюной, карами разными грозили. Ровно до того момента, как к нам Татьяна Игоревна не заглянула. Потом почему-то вдруг присмирели, а уже когда оказалось, что её сопровождают представители шестого управления Конторы Глубокого Бурения очень сильно огорчились. Один даже немного описался. Хотя что я вру, там все описались, один обкакался.

— Да уж, я бы тоже обделался если бы на меня разозлилась Матушка-Зима. До сих пор вспоминаю, как она нас на полигоне валяла. Одна против всей роты, и мы как котята слепые выглядели. Жутка мощь! — улыбнулся Егор. — Она же в ЦК вошла, да?

— Ага, буквально неделю назад. — я тоже улыбнулся, но уже своим мыслям. — За особые заслуги и всё такое. Будет руководить Главным Управлением по Делам Сверхнормативных возможностей. Стравинский лезть в политику не захотел, так-то его прочили на это место. Но Евдоким Капитонович хитрый, у него и так тёплое местечко консультанта имеется. А Татьяна Игоревна если хочет, то кто её остановит? Как говориться, аномалия, не поставленная на службу народу, является полноценной диверсией.

— Ага, — снова рассмеялся Колесников. — Сверхспособности без партийности — угроза обществу.

— Вот именно, — я кивнул, с преувеличенно серьёзной мордой. — короче этих оборзевших дельцов из Внешпромторга «шестёрка» взяла в оборот. Подробностей не знаю, но вроде как на них уже что-то было, а теперь так и вовсе под «вышак» подвести могут. Махинации с валютой, вот это вот всё.

— Сами виноваты, — пожал плечами Сафин, сидящий рядом и слышавший весь разговор. — Кстати, ты узнал по поводу звания? Чего отцы-командиры говорят?

— У меня же профильный технарь, так что, как и все, по увольнению получу мамлея. — честно говоря, я уже давно настроился стать прапорщиком, но оказалось, что командиры устроили очень хитрую штуку. Офицерские звания просто так присвоить нам было нельзя, но! Поскольку каждый в специальной роте имел высшее, ну или хотя бы средне специальное образование, то после обучения в школе прапорщиков при увольнении в запас приказом Министра обороны нам присваивалось звание младших лейтенантов. Мы сами слегка офигели, когда в прошлом году увидели погоны с одной звездой на дембелях. Вопросы возникли лишь к моей персоне, но поскольку моя специальность тоже считалась практически военной, да и экзамены в школе нам засчитывали в качестве сборов по подготовке офицеров запаса, я тоже должен был через полгода получить погоны офицера. — Зато теперь понятно, чего нас гоняли всё время и зачем будем отрабатывать взаимодействие с взводом пехоты. И почему дед был таким довольным. А то лапшу мне вешал на уши, Зборский упёрся, не даёт перевод оформить. А я как дурак повёлся.

— Ай, дорогой, тебе что, плохо служится? — Гурули отвлёкся от кормёжки ворона и экспрессивно взмахнул руками. Попытался, потому что в кузов мы набились как селёдки в бочку и особо тут не по жестикулируешь. Получил пару тычков от соседей и успокоился. — Зачем перевод хочешь?

— Лично меня изначально всё устраивало, ну кроме самого факта идти служить на два года, — все, кто слышал принялись кивать и улыбаться. Да, служить в Союзе было престижно, но взрослым людям с уже имеющимся опытом за плечами, многие из которых к тому же успели жениться и завести детей терять два года вдалеке от родных тоже не хотелось. — просто надоели его интриги. Ну не создан я для армии! Не моё это! Вон Вано или Серик с Матвеичем, они тут как дома. Всё знают, со всеми знакомы, что угодно достанут, с кем угодно договорятся. Внутреннюю иерархию секут с полувзгляда.

— Ты тоже не прибедняйся, — отмахнулся Зотов. — по службе и по жизни за тобой косяков нет, правда, мужики? Эмилс… Эмилс сам виноват. Не рой яму другому не зря сказано.

— Да не, вы не поняли, — влез Елисей. — Семён не набивает себе цену. Армия действительно не его, как и не моё. Я чувствую в нём родственную душу анархиста. Просто он умеет насупить на горло своей песне, а я…

— А ты косячник по жизни! — припечатал Сафронов и вся рота грохнулась от смеха. Сам Курбский ржал вместе со всеми. По замечаниям и наказаниям от офицеров он действительно был впереди планеты всей. Даже умудрился на «губу» загреметь, за то, что на занятиях по минно-взрывному делу умудрился спереть динамитную шашку, а после устроил шоу, якобы посвящённое китайскому новому году. Хотел запустить фейерверки, но с ними не сложилось, зато выхватил от командира роты и уехал на «губу». Правда, и выгонять Елисея никто не стал. — Не сравнивай Калинина с собой!

— Я же говорю, он умеет службу как надо тащить, но внутри настоящий рокер и анархист. — не сдавался журналист. — Вы его радио слушали? Да там и Летов играет, и Дягилева!

— Плейлист формируется под личные запросы каждого пользователя, — я пожал плечами. — Будешь слушать рокеров — будут рокеры. Кстати, скоро должны АС/DC и Лед Зеппелин залить. Контракт подписали, готовимся к запуску. А хочешь — будет французский шансон или Адриано Челентано.

— Челентано моей маме нравится, — Вано мечтательно закатил глаза, вспоминая о доме. — Говорит, что у него точно грузинские корни есть и надо написать, чтобы на родину приезжал. Только грузин может так петь.

— Э! Зачем так говоришь! — влез Гулиев из второго отделения. — А Магомаев? А Бейбутов? А Бюльбюль-оглы⁈ Они что, петь совсем не умеют?!!

— А Кобзон? А Утёсов, а Шаляпин, а Русланова? — передразнил его Боровик. — Да в каждой нации есть талантливые люди, чего теперь письками мериться. Я вон наших слушаю, Песняров, Верасы, Сябров тех же. Ещё кое кого с родины. Но не кричу что они лучше всех. Другие тоже хорошо поют и тот же Магомаев, и Цой, и Кинчев с Летовым. И иностранцы эти тоже рубят круто. А Семёну отдельное спасибо, что можно всех их слушать в одном месте.

— Вот это вот да, — не стал спорить азербайджанец. — Удобно. Спасибо, брат!

— Да кушайте с булочкой, — я кивнул и потянулся. — Сколько нам ещё ехать?

— К вечеру только будем, — кинул взгляд на часы Сафин. — Триста вёрст недолгий путь, но и скорость движения колонны равна скорости самого медленного транспортного средства.

— Мы все устав учили, — хохотнул Егор. — Только комфорта это не прибавляет. А ещё на месте палатки ставить.

— Дождя нет, уже хорошо, — философски заметил кто-то из парней. — Палатки — это фигня. Я вот думаю, как комплексные взаимодействия отрабатывать будем. Ладно Зайцев или Сафин, они Мастера. Калинин так вообще сатори владеет даже лучше, чем Батя. Я слышал, он сам об этом говорил. Да и медички трепались. А нам чего делать? Я вот так и не понял, как полученную силу объединять и закручивать. А Битый уже весь мозг прожужжал как важно сохранять контроль или всех может разорвать к ядрене фене.

— Ты зря себя накручиваешь, — я был самым опытным специалистом в использовании чужой энергии, это признавали даже инструкторы, поэтому сразу понял, кому адресован данный вопрос. — Чем больше ты истеришь, тем меньше шансов сделать всё правильно. Знаешь, в США сейчас вошли в моду всякие коучи, это такие типа учителя успешного успеха, которые научат тебя как стать богатым. В основном они говорят банальнейшие вещи, типа поверь в себя, запрограммируй себя на успех и всё такое, но по факту правы в одном. Когда ты начинаешь раскачивать психику подобными мыслями — ты уже сдался. Ты ищешь оправдание будущей неудачи и даже не допускаешь мысли что всё получится. А если посмотреть на объективную реальность, то допуск к работе на полигоне у нас получила вся рота, ты в том числе. А это значит, что базово, ты уже умеешь подхватывать передающуюся тебе энергию. Всё остальное требует просто наработки. Методичной, спокойной, без истерик.

— Говорят, в войну до двадцати процентов наших энергетов гибли именно из-за ошибок операторов. — парень смутился, но сумел объяснить причину своего волнения. — То есть если у меня сорвётся техника…

— В войну была другая ситуация! — внезапно жёстко отрезал обычно лёгкий и прикольный Елисей. — Там или ты сейчас жахнешь, или фашистский ублюдок зальёт поле какой-нибудь дрянью и положит весь полк! Они жертвовали собой, только чтобы спасти бойцов и достать фрицев! У меня дед воевал в одной из таких групп. Всю войну прошёл. Начинал «батарейкой», а закончил оператором уже в Берлине. Так он говорит, раз в полгода менялось до девяноста процентов состава. Кто-то погибал, а кто-то выгорал до донышка. Просто скрывал что подошёл к черте и сжигал сам себя. Но никто не отказался! И я не про то, что ты боишься, не дёргайся, просто дед говорил, что, если бы до войны были те наработки и техники что есть сейчас выжило куда больше народу. Думаешь, в командовании дураки сидят? Нет, все методики отработаны годами, поэтому даже если у тебя будет срыв, никто не помрёт. Шарахнет, конечно, но в следующий раз будешь умнее.

Я молча кивнул. Всё правильно. Последние полгода мы готовились работать в группах. Тех самых, которые Советский Союз противопоставил разожранным на демонических техниках немецким фон баронам, лоснящимся от осознания собственного превосходства. И вдруг оказалось, что пятеро почти необученных Кандидатов, собравшихся вместе и сложив свои силы вполне могут потягаться с Мастером. А пятьдесят человек и Командору дадут прикурить. Конечно, очень многое зависело от оператора, человека на котором сходились силовые линии, и кто направлял удар, и потери в группах были бешеные, но тогда это считалось приемлемыми. Система била класс и потеря родовитого ублюдка типа того же фон Ашенбаха для немецкой армии была куда чувствительнее чем пятеро безымянных Кандидатов для советской.

При этом я всё больше утвердился во мнении, что подобная методика напоминает забивание гвоздей микроскопом. Да, во время войны это имело смысл, и других вариантов как бы не было, но сейчас времена поменялись. Появились системы подготовки, причём массовые, по количеству, а главное качеству энергетов мы не просто сравнялись с другими странами, а вырвались вперёд, но нас продолжали готовить по методикам семидесятилетней давности, которые, мягко говоря, не блистали оптимизацией и человеколюбием.

При упоминании боевой группы, или «звезды», как её ещё называли, в моём прошлом мире, избалованном боевой фантастикой, сразу представлялась группа бойцов, трогательно взявшихся за руки, чтобы энергия одного усилила всех, а после они направляли её на врага… хрень собачья! Это я авторитетно заявляю, как опытный пользователь синергии. Да, в идеале это так и должно было работать, но только в моём воображении. Армейские техники были просты как лом и, честно говоря, душок у них был нифига не светлый.

Начнём с того, что никакой синергии в них изначально не предусматривалось. Недаром на сленге бойцы таких отделений назывались «батарейками». Именно ими они и были, отдавая свою энергию оператору. Причём в идеале считалось, что оператор должен не просто брать, он должен тянуть энергию из подчинённых, сам регулируя поток и мощность. Ну вы поняли да, что это напоминает. Вампиризм в чистом виде, пусть даже доноры шли на это добровольно. После оператор пропускал энергию через себя, соединяя в одно целое, выбирал цель и шарашил со всей дури. При этом сам он довольно быстро прогрессировал, если, конечно, не перебарщивал с нагрузкой, а вот «батарейки», наоборот, довольно быстро приходили в негодность.

Синергия могла бы помочь, я уже проверил и смог закольцевать полученную от доноров энергию, но у меня опыт подобных упражнений более двух лет, а последний год так и вовсе мы с девочками ставили разные… хм, эксперименты. Что-то не понравилось, что-то по моральным принципам отвергли, но сложные «конструкции» задействовать смогли. И получалось довольно интересно, ну как минимум та же Соня больше не строила из себя ханжу. Мы с Леной её перевоспитали.

Понятное дело, четыре мужика, это не две ласковые девочки, но, если исключить принцип передачи энергии суть оставалась та же. Я разгонял силу по кругу, задействуя в синергии каждого участника и эффект получался на пару порядков выше, чем если бы просто тянул из них энергию. Но и нагрузка тоже, работать приходилось при максимально возможном погружении в сатори. Собственно, именно поэтому я и не лез со своим чрезвычайно важным мнением.

Да, что-то менять было нужно, но… на что? Возможно, методики товарища Стравинского заработают, энергеты помолодеют и в армию массово пойдут восемнадцатилетние Кандидаты, владеющие сатори и вот тогда мы всем покажем. А пока приходилось отрабатывать методики семидесятилетней давности, потому что выбора не было. Я прикрыл глаза, привалившись к борту. Ехать предстояло ещё часа четыре, а значит можно и вздремнуть. Ибо истину про спящего солдата и службу никто не отменял, а мне уже хотелось домой. Но и осталось всего полгода продержаться до дембеля, а там планов у меня было выше крыши. А пока спать.

Глава 25

Глава 25

— А они мне такие, мол нам командир сказал, что это энергет должен приготовить для нас окоп и блиндаж. — Гурули от возмущения чуть ли не подпрыгивал на месте. — И смотрят так нахально, что ты нам сделаешь. И вмазать не вариант, их офицер рядом шакалит, и делать ничего не хотят! Ты понимаешь, да⁈

— У меня так же было, — зло сплюнул на землю Боровик. — пока матом их не обложил, пообещав ноги переломать, понты гнули. А этот урод, капитан, пообещал рапорт подать.

— Значит подаст, — кивнул Сафин. — На меня уже подали. Но если честно, плевать. Пронин, конечно, какую-нибудь гадость в наказание придумает, но дальше дело не пойдёт. Скорее всего это уже учтено, так что дёргаться не стоит. Кстати, Семён, а чего на тебя орали?

— А я, когда услышал, что должен для них окоп сделать, говорю, это место не подходит. — я не стал строить из себя деловую колбасу. — вы приданы мне в усиление, значит должны обеспечивать мою безопасность. В ружьё и побежали искать место под окопы и блиндаж. И рванул… в своём темпе. Отставать им нельзя, а бежать со мной вровень в полной выкладке они долго не смогли. Через пару километров сдулся первый, я объявил его раненным и приказал тащить с собой. А тому, кто предложил просто бросить ещё и в грудину пробил, за отсутствие товарищеского духа. Слегка так, но хватило. Формально, мне могут за это предъявить, а вот практически тогда их офицеры признают, что бойцы в полку не знают, что такое выручка и взаимопомощь. Кого будут драть сильнее ещё вопрос.

— И долго бегали? — парни покатились со смеху, представляя эту картину. — Ты то лось здоровый, хоть весь день можешь, а они?

— Да не, что я изверг, что ли? — я пожал плечами. — Назад вернулись, и всё. Я им даже потом землю под окоп взрыхлил, чтобы копать легче было.

— Хороший метод, надо взять на вооружение. — кивнул Егор. — Правда тут надо посмотреть, бегать быстро или долго. Как мне кажется, второе более доходчиво.

— Если время есть, — спорить я смысла не видел. — а когда его нет и так сойдёт, главное, чтобы прониклись.

— Встать, смирно!!! — Калныныш появился, как ему казалось, незаметно, но по факту его давно срисовали, так что никто не дёрнулся, все поднялись без излишней спешки, как и положено «дедушкам». — Калинин, на тебя жалоба поступила за рукоприкладство!

— Значит, нужно военную прокуратуру вызывать, — я ничуть не испугался, даже на мгновение. Жалоба замполиту? Нет, в целом это довольно серьёзно и у меня могли бы быть проблемы, если бы она действительно была. — Надеюсь, вы передали её куда следует?

— Передал что? — а вот капитан Пронин появился незаметно, буквально секунду назад он не ощущался ни в каком диапазоне, а сейчас стоит перед строем. — Какие-то проблемы, Улдис Теодорович?

— Я сегодня с вами иду на отработку группового взаимодействия, — тут же съехал с темы Калныныш. — Буду контролировать расход энергии.

— Есть! — как и положено военному Роман Матвеевич перечить старшему по званию не стал. Хочет майор вместе с нами по полям бегать — пусть бегает. — Рота равняйся! Смирно! За мной бегом марш!!!

По полигону лишний раз мы технику не гоняли, бешеной собаке и семь вёрст не крюк. Именно мы, потому что так-то это был артиллерийский полигон, и гоняли и стреляли тут изрядно. Регулярно кто-то садил из чего-то и на горизонте поднимались клубы дыма. Мы добавляли свой градус в это веселье, используя техники массового поражения, выученные за прошедшие полтора года. Причём если остальные ограничивались одной, максимум двумя, я всадил уже добрый десяток, начиная от массового призыва каменных копий, заканчивая небольшим землетрясением. За это правда, получил по шапке от Бурденко, но судя по довольной морде полковника, это был дежурный втык, чтобы не зазнавался. Честно говоря, я сам немного испугался, поэтому к выговору отнёсся серьёзно. Всё-таки не на вражеской территории находимся.

Десяток километров мы отмахали за какие-то десять минут. А что обычных людей в роте не было, можно было не сдерживаться, а бегать с максимальным ускорением мы уже привыкли. Поляна, где обычно проходила отработка группового взаимодействия была перепахана на несколько раз, но эстетика нас мало волновала. Мы же не ландшафтные дизайнеры, хотя в какой-то мере могли их заменить. Уж я так точно, вон вдалеке до сих пор торчал частокол из каменных пик, поднятых в позапрошлый раз. Но сегодня мы планировали работать по одиночной цели. Калинин, ты первый.

— Товарищ капитан, на каком основании вы выделяете простого бойца? — тут же влез Калныныш. — Первыми должны быть командиры отделений, как самые опытные…

— Самый опытный здесь именно рядовой Калинин! — отрезал Роман Матвеевич. — Не мешайте работать! Семён, мишень нам подними!

— Есть! — я прикинул расстояние и метров через двести, фактически на пределе своей дальности поднял стену из земли. Комроты справедливо полагал, что нужно пользоваться всеми ресурсами, имеющимися под рукой, так что постоянно припрягал меня к земляным работам, благо проблем с ними у меня не было. — Чем бить, тащ капитан?

— Давай «Выстрелом». — Пронин дождался пока половина отделения займёт позицию вокруг меня, начав перекачку энергии и скомандовал. — Огонь по готовности!

Подхватить четыре потока силы, пропустить через себя, синергией объединяя их в один, раскачать его до приемлемой мощности, поймать взглядом цель и активировать технику. На это у меня ушло от силы секунды три. Свистнуло и центр стены брызнул осколками, образовав ровное отверстие, в которое можно было просунуть кулак. Выстрел как он есть, простейшая энергетическая техника, годная как для уничтожение бронетехники, так и для убийства важных персон противника. Опытный оператор-Кандидат запросто положит ей Мастера. Я и на Командора могу замахнуться, а то и Магистру настроение испорчу, но это я. Без синергии и опыта её достижения выше, чем на ранг замахиваться не стоило. Капитан это прекрасно понимал, поэтому удовлетворённо кивнул.

— Нормально, — замполит что-то хотел добавить, но не успел. — Следующая группа готовимся! Калинин, мишень поднови!

— Я заметил, что вы не всю полученную энергию использовали для удара, — дождавшись пока я отремонтирую стенку ко мне подобрался замполит. — Часть оставили себе. Подобное поведение недопустимо, что вам прямо указывали на теоретических занятиях. Я вынужден подать рапорт о случившемся.

— Так точно! — если Калныныш думал, что я начну оправдываться или уговаривать его не подавать рапорт он сильно ошибался. Хотя бы потому, что менее слабому энергету очень сложно почувствовать течение энергии в более сильном, если тот этого не хочет. Конечно, я сейчас не экранировался, но это происходит фактически автоматически, более плотное энергетическое тело даёт о себе знать. Поэтому уличить меня в жульничестве замполит не мог по определению и его рапорт не более чем хреновая туалетная бумага. А я в общении с замполитом избрал образ туповатого дурачка, что того невероятно бесило, хоть и виду он старался не подавать.

— Ты понимаешь, чем тебе это грозит? — и тем не менее Калныныш не успокоился, видать решился-таки ещё на одну попытку. — Это не шутки, злоупотребление данной техникой приравнивается к использованию демонических техник.

— Никак нет! — я от усердия пучил глаза, но подсознательно вдруг почувствовал угрозу. Причём не мог понять откуда именно она исходит, но маска «лихого и придурковатого» с меня слетела, пусть даже я и продолжал гнуть ту же линию. — Так точно!

— Конечно, дед тебя отмажет… возможно. — замполит всё же был довольно опытным в общении и перемену во мне считал на раз. И усилил давление. А я практически не слушал его, пытаясь понять, что не так. Вокруг было тихо. Ребята били в стены, оставляя дыры диаметром в палец, но никто даже не пытался применить что-то другое или начать выкачивать больше энергии чем нужно для удара. Но что-то было не так… — Потому что ладно если это был единичный случай, но, судя по всему, это совсем не так. Слишком технично ты провернул данный трюк, что указывает на большой опыт. Да, я слышал про якобы изобретённую тобой технику парного развития, но извини, это звучит как бред. Да и сам факт, что ты в открытую сожительствуешь с двумя девушками, не говоря уже о том, что связь ваша началась, когда они не были совершеннолетними…

— Помолчи. — мне надоело слушать это зудение над ухом. Оно отвлекало, не давая сосредоточиться на причине беспокойства. — Иди займись чем-нибудь полезным. Саранчу посчитай, что ли.

— Ч-что? — товарищ майор просто опешил от моих слов. Никто и никогда не позволял себе так с ним говорить, всё же Улдис представлял собой партию, громадную, нерушимую силу, способную сокрушить любого. И пусть сам он был, откровенно говоря, дерьмо, а не человек, всё равно оставался офицером и представителем коммунистической партии, что автоматически заставляло людей относиться к нему с уважением. И тут такое. Майор просто не понял, как реагировать, но рассвирепел. — Что ты сказал, сопляк?!! Да я тебя…

Договорить замполит не успел. На его вопли обернулась вся рота, включая даже тех, кто сейчас должен был отрабатывать технику. И я на виду у всех просто двинул майору в морду, одним ударом отправив его в нокаут. А нечего расслабляться, но двигало мною в этот момент не злость или желание отомстить. Нет, я чувствовал надвигающуюся угрозу. Что-то должно было сейчас произойти. Что-то такое, от чего мы вряд ли оправимся, что-то способное разом отправить на тот свет три десятка не самых слабых энергетов… я задрал голову вверх, всматриваясь в чистое синее небо.

— Какого… — самое удивительное что Пронин, глядя на вопиющий случай неуставных отношений, фактически нападение на офицера, за что реально светил дисбат даже не дёрнулся, лишь вопросительно приподнял бровь, мол что случилось.

— Круг, быстро… — я не опускал взгляда, продолжая пялиться в небо, которое, как мне казалось, наливалось кровью и огнём. — Я центр, энергию максимально в меня.

— Чего? — Зайцев, командир второго отделения завис, глядя то на валяющегося майора, то на меня, то на Пронина. — Товарищ капитан…

— Выполнять!!! — а вот Роман Матвеевич оказался стрелянным воробьём и вопросов задавать не стал, кинувшись ко мне и первым положил руку мне на плечо, тут же начав перекачку энергии. — Третье отделение бегом, мать вашу!!! Что стоим, якорь вам в задницу?!!

Не знаю, откуда у комроты вылезла морская тематика, но помогло. Сразу пара десятков человек кинулись ко мне, пытаясь занять место для передачи энергии. Капитан тут же парой незлых ласковых слов донёс до них, что не надо меня лапать, достаточно образовать круг, словно в саду вокруг ёлки, а я сам уже подхвачу поток и направлю куда надо. Вот только куда именно надо я пока и сам не знал, но энергию по кругу не погнал, а сосредоточил на себе, концентрируя в энергетическом теле. Что-то подобное я проделывал во время тренировок с Сердцем Парижа, но сейчас мне было не до тренировок. Я просто готовился, хоть тушка уже начинала трещать от напора и… в небе появился стремительный росчерк, приближающийся к нам на большой скорости. А затем ещё один и ещё.

— Сука, реактивные! — первым, как и положено сориентировался Пронин. — Ставь щит!!!

— Бесполезно. — я, сцепив зубы, поднял руки, облегчая себе прицел. — Нас осколками размотает. Попробую сбить на подлёте.

— Это ТОСы… — глядя как одна из ракет вспухла объёмным облаком у кого-то из ребят так сел голос, что я не смог опознать говорящего. — Нам пи…

— А вот хрен там… — последнее я выдохнул почти шёпотом, прежде чем максимально уйти в сатори и начать с двух рук садить по приближающимся ракетам.

Банальные выстрелы, по сути, энергетические сгустки от которых не так уж сложно защититься. Но это если есть Покров или какие-нибудь щиты, неважно стихийные или нет. А вот обычный металл легко пробивался навылет, заставляя ракету кувыркаться, а главное, поджигал термобарическую смесь, от чего в воздухе расцветали огненные цветы. Красиво, но я, если бы не отключил полностью все эмоции громко бы матерился, ибо они заслоняли мне обзор. Хорошо ещё что далеко не все ракеты летели именно к нам. Видимо залп был сделан просто по площади, но из-за количества мне пришлось туго.

Двадцать четыре ракеты в одной машине. В артиллерийском дивизионе их три или четыре. Нам же за глаза хватило бы и одного попадания, от высокой температуры не спасёт ничего, как не закапывайся в землю. И пусть парни спешно пытались соорудить что-то такое, я прекрасно понимал, что сейчас всё зависит только от меня, с какой скоростью я смогу сбивать снаряды, направленные именно на нас. И скажу честно, если бы не два потока сознания, хрен бы я справился. И так не сразу осознал, что всё, к нам больше ничего не летит, небо снова светлое и чистое, а рядом с чувством матерится капитан Пронин, поминая незлым словом всю родню артиллеристов до двенадцатого колена включительно. И я его прекрасно понимал и поддерживал. Тоже очень хотелось пожать шею устроившему нам эдакий экстрим и заглянуть ему в глаза. Возможно, в последний раз.

Разборки заняли весь оставшийся день и следующие сутки. Особисты зверствовали, гоняя всех в хвост и гриву, но… как говорится, миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Никакого покушения иностранных разведок на нашу группу не было, был раздолбай капитан, доставший где-то самогона, ужравшегося вусмерть, а после словившего белочку, и кинувшегося отражать атаку зелёных человечков. Почему приказал стрелять по нашим координатам он внятно объяснить так и не смог. Как и многое другое, просто не помнил ничего после очередного стакана, словно сознание провалилось в чёрную дыру. Состав самогона проверили особо тщательно, и учёные пришли к выводу, что пить его в принципе было невозможно, человек просто не в силах переработать такое количество сивушных масел и прочей гадости, но психотропные препараты в нём всё же отсутствовали. И внушение капитану никто сделать не мог, тот пил один, схоронившись в каких-то кустах, откуда и выполз, размахивая пистолетом и кинулся в атаку.

Для меня лично результатом стало то, что на оставшиеся полгода нас фактически заперли в части. Нет, жил я по-прежнему в городе, но особисты контролировали каждый мой шаг, отслеживая и по телефону, и по специальной метке. И на этом ограничения заканчивались. Больше никакого наказания никто из нашей роты не понёс. А вот Калнынышу не повезло.

По возвращению тот написал обширный рапорт, где выставил меня порождением ада, которого по-хорошему, стоило сжечь прямо на плацу, а лучше дважды, на всякий случай. Вот только Бурденко, порвал его прямо у замполита на глазах, после чего вставил ему такую клизму с патефонными иголками, что Улдис неделю сидеть не мог. А когда Калныныш попытался обратиться к вышестоящему командованию через голову Романа Андреевича приехал Зборский лично.

Он и так у нас почти поселился на время разбирательства происшествия, а тут специально прилетел, чтобы пообщаться с жалобщиком. И оказалось, что это именно замполит превысил свои полномочия в боевой обстановке. Влез туда, куда не стоило и только чудом рота избежала потерь, в том числе благодаря моему своевременному удару в морду. Сказать, что я опешил от такой трактовки — это ничего не сказать, но… прокатило. Более того, все мужики, включая Пронина, в один голос эту версию подтвердили. А комроты добавил, что малейшее промедление могло стать фатальным, поэтому церемониться было просто некогда.

Вкупе с прошлым выговором, который снять ещё не успели это переполнило чашу терпения командования и Калныныш уехал читать работы Маркса и Энгельса белым медведям, где его взяли в оборот «молчи-молчи», расколов до задницы на тему националистического подполья в отдельно взятой союзной республике. Но меня это уже мало интересовало. Полгода пролетело как один миг и поздней осенью я вышел за ворота части, сверкая иконостасом наград и новыми погонами с одной звездой. Дед таки добился своего и теперь я был офицером Советской армии. Впрочем, эта странница моей истории уже была закрыта, а впереди ждало светлое и счастливое будущее, без дохлых фашистов и разной гадости. Как же тогда я был молод и наивен, впрочем, это совсем другая история.

Новосибирск 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

СССР-2012 Здравствуй, юность в сапогах!

Content

СССР-2012 Здравствуй, юность в сапогах!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene