Евгения Державина

Двуликая правда

© Державина Е.И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Все события и персонажи в книге вымышлены, совпадения случайны.

Пролог

1 ноября 2009 года

Дзынь! Колокольчик звякнул, сообщая о новом посетителе. Администратор отеля «Лесные поляны» оторвал взгляд от журнала Playboy, ожидая увидеть очередного усталого дальнобойщика. Вместо него к стойке направлялась высокая блондинка в темных очках. Стук ее каблуков эхом разносился по пустынному холлу.

Администратор сунул журнал в ящик стола, мельком взглянул на свое отражение в потухшем экране монитора и вскочил, приглаживая торчащие в беспорядке волосы.

– Добрый день! Чем могу помочь? – широко улыбнулся он, разглядывая посетительницу.

Бежевое укороченное пальто едва прикрывало стройные ноги. На плече покачивалась сумка с огромным логотипом Chanel. В руке – кожаный саквояж, тоже, видать, не из дешевых. И что только она здесь делает? Может, колесо на дороге пробило?

– Здравствуйте! – Девушка небрежно бросила на стойку ключи с логотипом BMW на брелоке, затем, порывшись в сумочке, протянула водительские права. – Я бронировала номер. На неделю.

– Так, секунду… – Администратор пробежался взглядом по списку броней на ожившем экране и покосился на девушку.

Не снимая темных очков, та разглядывала холл. Вероятно, такое убожество она увидеть не ожидала: старые кресла из потертого дерматина, выцветшие гардины, местами пожелтевший потолок – со второго этажа постоянно протекали трубы. Даже пластиковые цветы в горшках выглядели подвядшими. Еще заселяться передумает…

Администратор щелкнул по строчке с ее именем.

– Анжелика, добро пожаловать в наш отель! Заполните, пожалуйста, анкету. – Он пододвинул к ней листок и дешевую пластиковую ручку, за которую ему вдруг стало неловко.

Девушка по-прежнему задумчиво смотрела по сторонам и, казалось, его не слышала.

Он произнес чуть громче:

– Анжелика?

– Да? – встрепенулась она. – Что вы сказали?

– Нужно заполнить анкету для заселения. Стандартная процедура.

Гостья замялась.

– Знаете, я очень спешу. Только оставлю в номере вещи – и сразу уеду. Давайте завтра?

Администратор нахмурился. Это было не по правилам. Все постояльцы должны подтвердить заселение. Хотя…

– Нет проблем! Но потребуется предоплата.

Девушка порывисто оглянулась на дверь, открыла сумочку и достала внушительную пачку наличных. Отсчитав нужную сумму, она положила купюры на стойку.

Точно, богачка. Такая и на приличные чаевые не поскупится.

– Я смотрю, вы бронировали обычный номер, – небрежно проронил администратор. – Знаете, если честно, это не самый лучший вариант: окна выходят на трассу, и там, мягко говоря, шумновато. Да и вообще… – Он двусмысленно помолчал, предоставив гостье возможность додумать, что там не так. – Может, возьмете улучшенный стандарт? Он немного дороже, зато тише – окна смотрят во двор. Есть мини-холодильник, телевизор…

– Давайте! – прервала его Анжелика, нетерпеливо постукивая пальцами по стойке ресепшн.

Да, похоже, дамочка вся на нервах.

Довольный ее согласием, администратор поскорее завершил регистрацию.

– Ваш номер двести пять, второй этаж, налево от лестницы. Вам помочь донести багаж?

Гостья покачала головой и, кажется, теснее прижала саквояж к себе.

– В номере есть стационарный телефон? – спросила она. – Мой мобильный разрядился, а мне нужно срочно позвонить.

– Да, набирайте через восьмерку.

Забирая ключи, Анжелика наклонилась вперед, и в нос ему ударил пряный, слегка горьковатый аромат ее духов.

– Если меня будут искать… – понизив голос, произнесла она, – …давайте сделаем вид, что меня тут не было.

Она положила на стойку несколько крупных купюр.

Администратор сунул щедрые чаевые в карман.

– А разве вы здесь были? – подмигнул он.

Анжелика не улыбнулась. Еще раз оглянувшись на дверь, она поспешила к лестнице, ведущей на второй этаж. Тугие светлые локоны подпрыгивали на спине в такт ее быстрым шагам.

Выудив из тумбочки припрятанный Playboy, администратор принялся рассеянно листать помятые страницы. Взгляд скользил по полуголым девицам, в то время как мысли то и дело возвращались к таинственной гостье. Обычно в их отеле селились водители да влюбленные парочки, которым все равно где – лишь бы уединиться. Но эта… Появилась тут словно бабочка, случайно залетевшая в деревенский сортир. И каким только ветром ее занесло?..

Не в силах побороть зудящее любопытство, администратор отбросил журнал, решительно встал и пошел к лестнице, по пути прихватив пару бутылок воды. Приближаясь к номеру двести пять, он прислушался – ни звука – и подкрался еще ближе. Половицы внезапно скрипнули. Он замер, затаив дыхание.

В глухой тишине донесся встревоженный женский голос, почти не заглушаемый тонкой «картонной» дверью:

– …Да, я должна сделать это именно сейчас, пока он в отъезде… Это мой единственный шанс, понимаешь? – Послышался вздох. – Если он найдет меня – мне конец! Я все тебе расскажу, позже. А пока прикрой меня, ладно?..

В номере опять все стихло.

Администратор сделал еще один осторожный шаг…

Дверь неожиданно распахнулась. Он отпрянул и уставился на Анжелику – та замерла на пороге, вопросительно глядя на него сквозь темные стекла очков.

Изобразив улыбку, администратор протянул ей бутылки.

– З-забыл отдать вам воду, она полагается всем постояльцам.

Анжелика покачала головой:

– Я уже ухожу. Можете принести все завтра.

С этими словами она закрыла дверь на ключ и зашагала прочь по длинному коридору.

Администратор смотрел ей вслед, раздумывая, не попался ли он. Чего доброго, еще начальству настучит – потом проблем не оберешься!

Из-за угла появилась Маша, дежурная горничная, толкая перед собой тележку с тюками белья и рулонами серой туалетной бумаги. Поравнявшись с ним, она кивнула в сторону опустевшего коридора:

– Что за жар-птица в нашем курятнике?

– Завтра заселится… – Администратор вручил ей бутылки с водой и, вспомнив о шикарных чаевых, добавил: – Знаешь что? Уберись-ка у нее еще разок. И полотенца на новые поменяй. Обслужим гостью по высшему разряду!

Спустя неделю администратор отпер дверь и вошел в номер двести пять. Кожаный саквояж по-прежнему лежал на заправленной кровати. На тумбочке стояли четыре бутылки воды и электрический чайник, который он лично притащил из люкса.

В номер заглянула Маша.

– Что с вещами-то делать будем?

– Пусть в кладовке пока полежат, – ответил администратор, с досадой глядя на чайник.

Он все еще надеялся, что Анжелика вернется.

Глава 1

18 апреля 2018 года

Марк Аси́мов остановился у пешеходного перехода. Машин не было видно, и по зебре сновали люди, не обращая внимания на красный сигнал светофора. Их силуэты, словно цветные размытые кляксы, отражались в мокром асфальте.

Он терпеливо ждал на краю тротуара. В наушниках бесновались AC/DC, пальцы в кармане пальто непроизвольно ловили гитарные риффы. До летучки оставалось достаточно времени, чтобы заскочить в кофейню. Правда, он рисковал нарваться на симпатичную девушку-бариста, которая в прошлый раз написала на его стаканчике свой номер телефона.

Еще восемь месяцев назад Марк бы не отказался с ней познакомиться, но теперь у нее не было шансов. Он улыбнулся, представляя сегодняшний вечер с Кларой. Будет здорово увидеться с ней посредине недели.

Наконец загорелся зеленый. Марк перешел дорогу и двинулся по узкой, тесно застроенной улочке. Первые этажи приземистых зданий занимали офисы и магазины. Их недавно окрашенные стены чередовались с обшарпанными фасадами, а пластиковые окна – с резными наличниками и гипсовыми барельефами. Несмотря на некоторую обветшалость, Марк любил этот район старой Москвы – разноликий, уединенный, но такой дорогостоящий центр.

Впереди показался козырек кофейни, и Марк ускорил шаг. Предвкушая первый глоток горячего, в меру крепкого, с легкой белой пенкой американо, он дернул ручку двери – закрыто. Табличка на стекле подтвердила его опасения: «Извините, сегодня мы не работаем».

Да чтоб тебя! Вернуться к метро он уже не успеет, а офисная кофеварка недели три как вышла из строя.

Приподняв ворот пальто, Марк разочарованно побрел дальше. Если бы не еженедельное собрание, будь оно неладно, сейчас бы потягивал кофе у себя на кухне, а не мерз на сыром апрельском ветру.

Спустя десять минут он нырнул в подъезд рыжеватого, потрепанного временем здания, поднялся по лестнице на второй этаж и, толкнув дверь с табличкой «Редакция “Открытый взгляд”», застыл на месте.

В приемной полукругом стояли чуть ли не все сотрудники журнала и аплодировали. Стянув наушники, Марк в растерянности смотрел на радостных коллег, продолжавших оглушительно ему хлопать. Губы тронула недоверчивая улыбка.

– Спасибо, друзья! – раздался за спиной знакомый голос. – Очень рад, очень рад. Материал только вышел, а я уже в центре внимания.

Марк оглянулся и встретился с насмешливым взглядом Антона Федосеева: оказывается, тот зашел следом и теперь отвешивал публике несколько театральные поклоны.

Секундный триумф сменился отрезвляющей действительностью. Сдержанно поздравив Федосеева, Марк направился в открытый зал редакции, ощущая себя редкостным дураком: и с чего он решил, что эти овации для него?

Не успел он повесить пальто, как на плечо легла чья-то рука.

– Асимов, зайди-ка ко мне, – бросил на ходу Станислав Нумеровский и тут же исчез за дверью своего кабинета.

Личная аудиенция у главреда обычно не сулила ничего хорошего. Чуть помедлив, Марк зашел следом и сел на один из стульев, расставленных вокруг длинного, заваленного бумагами стола. На другом его конце в широком кожаном кресле устроился Нумеровский, который, как всегда, ни минуты не мог провести спокойно: он бесконечно перекладывал карандаши, хватал смартфон, почесывал лысеющую макушку. От избытка его движений Марк сразу устал.

– Эм… Тут, это, статья твоя… – Главред шмыгнул носом и покопался в одной из папок, выудив оттуда распечатанные листы. – Ты ее неделю назад сдал. А это – твоя прошлогодняя. – Он выхватил журнал из другой стопки. – Темы практически одинаковые, да и текст местами будто повторяется… Что же, наш знаменитый Марк Асимов выдает собственный копипаст?

– Это продолжение расследования, Стас. Ты не заметил? Новые факты, новые проблемы, – как можно спокойнее возразил Марк.

– Новые факты – это хорошо. Но ты мусолишь одно и то же, в какую-то философию пустился… Кому нужны твои бомжи?

– Люди остались на улице…

Главред фыркнул:

– Сами виноваты – нечего доверять кому попало. Вот если б эти черные риелторы вдруг кого мочканули ради жилплощади – тогда другое дело! – Он подался вперед. – Может, ты засиделся? Все у тебя как-то пресно, однотипно. А нам нужны новости погорячее! Вон, Иванчук подпольный наркопритон окучивает. По федосеевскому материалу репортаж на ТВ снимают. А ты подсовываешь мне это? – Он ткнул пальцем в распечатку на столе. – Я тебе наводку на инсайдера подкинул, и где он?

Марк усмехнулся:

– Передумал этот инсайдер.

– Значит, надо было заплатить! Сам знаешь, информация – это товар. Обменяй, купи, укради, но чтоб добыл бомбу! А у тебя что? Чепуха на постном масле!

Марк потер лоб. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Еще на новогоднем собрании их поставили перед фактом: издание меняет курс. Острые социальные темы и политические расследования уступали место шокирующим сенсациям и «джинсе» – недурно оплачиваемым заказным материалам. Марк по привычке цеплялся за старые добрые принципы журналистики, поэтому все его последние статьи неумолимо попадали «под нож».

Сквозь приоткрытые жалюзи пробилось обманчивое апрельское солнце. Резкая полосатая тень упала на стол и лежащие на нем листы. Никому не нужная писанина…

В дверь коротко постучали. В кабинет просунулась рыжая голова Даниила Мамаева – фотокорреспондента и, пожалуй, единственного нормального человека во всей редакции, не считая молоденьких бухгалтерш, ежемесячно отсчитывающих им зарплату.

Увидев Марка, он было широко улыбнулся, но, наткнувшись на колючие глаза Нумеровского, исчез за дверью.

Главред нетерпеливо поерзал.

– Ты же хороший автор, Марк. Но пора бы научиться держать нос по ветру и вовремя подстраиваться под новые реалии. – Он откинулся на спинку кресла. – У меня как раз запрос один лежит – написать «правильную» статейку об одной достойной компании. Надо бы отработать.

Марк поморщился.

– Поручи это кому-то другому, Стас.

– Знаю-знаю, ты заказуху терпеть не можешь. – Нумеровский выдавил саркастическую улыбку. – Мелковато для тебя, не твоего масштаба работенка, да, Марк? Только вот выбор у тебя небольшой: или пишешь этот материал… – Он сделал многозначительную паузу.

– …или? – подыграл ему Марк.

– Приносишь мне что-нибудь «жареное»: маньяка там, расчлененку – это нынче особенно популярно. Кровавую семейную драму, на крайний случай. С разоблачением, соплями-слезами, чтобы за душу брало – все, как ты умеешь!

– Срок?

– Ну, скажем, месяц.

Марк резко встал и протянул Нумеровскому руку.

– Договорились.

Тот поджал губы и нехотя ответил на рукопожатие.

– Не сомневался в твоем решении. Вот, кстати, приказ об отпуске за свой счет. – Он протянул Марку листок. – Сам понимаешь, оплатить его не смогу – фактически ты месяц не будешь работать. Зато отдохнешь немного, мозги заодно проветришь. – Главред юркнул обратно в кресло и сухо добавил: – Но учти – это твой последний шанс. Посмотрим еще, что ты там напишешь…

Марк взял приказ и вышел из кабинета, едва сдержавшись, чтобы не шарахнуть дверью. Из приемной долетел громкий взрыв хохота.

Да, день сегодня явно не задался…

Усевшись на рабочее место, Марк раздраженно скомкал никчемную бумажку, скатал ее в плотный шарик и щелчком отправил в мусорное ведро. Затем принялся рыться в столе в поисках растворимого кофе – такого же паршивого, как и его настроение.

Выдвинув очередной ящик, он с недоумением уставился на собственный портрет, напечатанный на обороте обложки некогда популярного романа – совсем забыл, что когда-то притащил его в офис. Светлые короткие волосы, гладко выбритый подбородок с ямкой, которая так нравилась женщинам, уверенный взгляд. Тот Марк Асимов еще не знал, что этой книгой завершит успешную писательскую карьеру…

В пустынный зал ворвался Даниил Мамаев. Марк стремительно захлопнул ящик и встал.

– Здоро́во, чувак! – прокричал Мамаев, энергично сотрясая его руку. – Сто лет тебя не видел! Совсем забыл дорогу в отчий дом, а?.. Эй, чего приуныл?

– Нумеровский в отпуск отправил. – Марк присел на край стола, чтобы сгладить их разницу в росте.

– О-о-о, везет!

– За свой счет, – мрачно добавил Марк, и брови Мамаева драматично взлетели. – Не принесу через месяц сенсацию – уволит.

– Радикально! Меня тут тоже отчихвостил – жаждет новую порцию крови. Да где ж я ему свежий труп-то найду? Будто они прям на дороге валяются, готовые к фотосессии. У тебя как, идеи есть?

Марк провел рукой по волосам, откинув со лба отросшие пряди.

– Никаких.

– Как найдешь – меня подтягивай, классный репортаж бахнем!

Из приемной послышался громкий хлопок и одобрительные возгласы. Мамаев повернулся в сторону веселья, явив Марку свой выдающийся римский профиль.

– Не хочешь присоединиться? Правда, там только шампанское… – Он скривился, как от прокисшего молока.

– Предпочитаю пить в приятной компании.

– Так в чем вопрос? Как летучка закончится, предлагаю свалить на обед: возьмем кофейку, плеснем в него хорошего настроения, а? – Мамаев поиграл бровями. – Или вечерком махнем в наш паб? Месяц уже никуда не выбирались.

Марк криво улыбнулся и покачал головой:

– Не, Дань. Чего-то не хочется. Еще это собрание…

– …сборище клоунов и уродов, – закончил за него Мамаев. – Небось теперь все кости тебе перемоют. Ладно, через десять минут там и увидимся! – Он хлопнул Марка по плечу и отправился к себе в каморку, набитую всяким фотографическим хламом.

Марк посмотрел ему вслед. Мамаев прав: новость о его «отпуске» скоро облетит офис, словно шаровая молния – к концу дня даже уборщица будет в курсе очередной его неудачи.

А почему бы отпуску не начаться прямо сейчас? И, схватив пальто, Марк уверенно зашагал к выходу – мимо шумных коллег, подальше от этого балагана.

Часом позже он вошел в кафе «Италиссимо» и уселся за любимый столик, откуда открывался обзор на весь зал. Марку нравилось это место в десяти минутах от дома, с приятным интерьером, мягкими бирюзовыми креслами и вкусным, относительно недорогим меню.

Знакомый официант махнул ему рукой:

– Вам как обычно?

Марк кивнул.

За окном внезапно потемнело, и сплошной стеной обрушился ливень, будто Ниагарский водопад переместился в Южное Бутово. Марка же угораздило перебраться сюда около восьми лет назад. Он быстро привык к частоколу разноцветных многоэтажек и удаленности от центра старой Москвы, в декорациях которой провел полжизни. Здесь, на окраине, текла неспешная, почти подмосковная жизнь. А еще было чище и зеленее, чем во многих куда более элитных районах.

Официант принес заказ. Марк отхлебнул кофе, ощутив долгожданную терпкую горечь на языке, и прикрыл глаза. Вокруг гудели голоса, журчала приглушенная музыка, на ее фоне выделялся мерный стук ложечки о керамику – кто-то мешал сахар.

Он любил погружаться в мир звуков, они направляли мысли в нужное русло, рождали свежие идеи. Но сейчас в голове было шаром покати.

Достав мобильный, Марк покопался в телефонной книжке. Затем сделал пару звонков – закинул удочки по старым каналам в надежде отыскать хоть какую-то тему для новой статьи.

Один из его информаторов с радостью ухватился за предложение. Требовалось осветить кипучую деятельность следствия по поимке маньяка по прозвищу Художник: расправляясь с одинокими женщинами, тот оставлял на месте преступления своеобразные эротические рисунки. Правда, про Художника и его несчастных жертв не написал только ленивый. Едва ли Марку светит узнать что-то новое – в лучшем случае, выпустит еще одну пугалку для населения, даже близко не похожую на сенсацию.

Марк тоскливо посмотрел в окно. Ливень не унимался. Люди прятались под козырьками или торопливо перебегали улицы в поисках укрытия. Ветер вырвал зонт из рук одного прохожего, и тот погнался за ним, черпая ботинками воду.

Отхлебнув уже остывший американо, Марк снова углубился в криминальную хронику. За следующие несколько часов его мобильный почти разрядился от бесконечных звонков и сообщений, а улов был не ахти: помимо маньяка, лишь серия грабежей и поножовщина по пьяной лавочке. И вряд ли до конца дня появится что-то поинтереснее.

Марк расплатился и вышел на улицу. Стоя под зеленым козырьком, по которому гулко молотили капли, он вспомнил, что не взял зонт. Глядя на плотную завесу, он представил, как дождь льется за шиворот, промокшее пальто тяжелеет, джинсы прилипают к ногам, холод пробирает до костей, так что зубы мерзнут, а из головы вылетают все мысли…

Из задумчивости Марка вывел телефонный звонок.

– Милый, во сколько встречаемся на «Соколе»? – спросила Клара.

Черт! Юбилей ее матери, конечно же, начисто вылетел из его головы.

– Ларчик… – тяжело вздохнув, начал Марк.

– Только не говори, что не сможешь! – В ее голосе проскользнула тревога. – Мы вместе почти год, а мама до сих пор с тобой не знакома. Она же спит и видит, как ее поздравляет сам Марк Асимов.

Он посмотрел на рябые грязные лужи.

– Да нет, я приеду, раз обещал.

– Не переживай, это всего на часок. Цветы я сама куплю. Поздравим маму, а потом поедем к тебе, и остаток вечера я буду тебя очень-очень благодарить… – томно промурлыкала Клара.

– Звучит заманчиво, – отозвался Марк. – В семь подхвачу тебя у метро.

Постояв немного под козырьком, он открыл приложение в телефоне и вызвал такси. Оставалось надеяться на действительно приятное завершение этого дурацкого дня.

Глава 2

В начале восьмого из стеклянных дверей метро вынырнула Клара, прижимая к пальто букет ярко-желтых тюльпанов, их закрытые бутоны выглядывали из-под бумажной обертки, будто пугливые канарейки.

Марк шагнул навстречу и прижал Клару к себе. Ее мягкие темные волосы пахли грейпфрутом и щекотали кожу щеки, и он вдруг подумал, что не хочет вспоминать ни о трупах, ни о работе. Нужно только пережить этот визит в гости, и они наконец насладятся друг другом.

Дождь кончился. Не спеша они дошли до обычного панельного дома и поднялись на лифте на последний, двенадцатый этаж. Перед металлической тамбурной дверью Клара сунула Марку цветы и нажала на кнопку звонка. Полминуты спустя на пороге появилась невысокая кругленькая женщина с белыми, словно вата, кудрявыми волосами. Две глубокие бороздки по бокам рта придавали лицу скорбное выражение, однако оно тут же исчезло, стоило хозяйке заулыбаться при виде гостей.

– Клара, Марк! Боже, как я рада! Проходите скорее. Клара, выдай гостю тапочки… Нет-нет, берите, у нас холодный пол… Кстати, я – Валентина Ивановна! – Она вытерла маленькую пухлую ручку о фартук и протянула ее Марку, удивив крепким, почти мужским рукопожатием. – Ах, мои любимые тюльпаны. И от самого Марка Асимова! Боже мой, да что ж я вас все в коридоре держу?! – И Валентина Ивановна наконец повела всех в гостиную.

Посередине комнаты во всем своем великолепии стоял огромный обеденный стол. Белоснежная скатерть едва угадывалась под обилием тарелок с разными блюдами. Марк ощутил, как желудок тут же свело от запахов: сервелат, оливье и, кажется, копченая скумбрия.

– А на горячее у нас утка с яблоками! – объявила Валентина Ивановна, и Марк покорно уселся за стол.

Пока хозяйка обхаживала гостя, постепенно увеличивая гору еды на его тарелке, он разглядывал обстановку. Евроремонт из двухтысячных: пестрые обои, массивный бежевый диван из кожзама, сервант цвета красного дерева, где за стеклом громоздилась посуда и хрустальное советское прошлое. На стенах висели простенькие пейзажи и черно-белый фотопортрет хозяйки в молодости.

Марк невольно посмотрел на Клару. Высокая, грациозная, с длинной, как у балерины, шеей, вьющимися каштановыми волосами, которые подчеркивали бледность ее почти прозрачной кожи, – она была так не похожа на мать.

Клара перехватила его взгляд и улыбнулась. В уголках ее серых глаз разбежались лучики первых морщинок. В свои почти тридцать шесть, всего на год его младше, она выглядела лучше и свежее многих ровесниц, и Марк в очередной раз отметил, как ему повезло. Он любил смотреть на Клару. Любил встречать ее после работы, слушать о том, как прошел ее день, или новую историю о подопечных из приюта для бездомных животных, где Клара волонтерила в свободное время. Подтрунивать над ее вечной рассеянностью, молчать по душам. Засыпать рядом.

Многие годы после развода Марк не задумывался о серьезных отношениях, предпочитая приятные мимолетные знакомства и легкие расставания. Еще недавно он бы не променял свое одиночество на стабильные встречи и взаимные обязательства и теперь удивлялся самому себе. Он не спешил давать определения своим чувствам. Однако точно знал: на этот раз все по-другому.

– За знакомство! – провозгласила Валентина Ивановна первый тост. – Я так ждала нашей встречи! Когда Клара рассказала, что общается со знаменитым писателем Марком Асимовым, я дар речи потеряла. Еще на Новый год хотела вас пригласить, да заболела – все праздники провалялась. И вот сейчас опять этот апрельский холод, бррр…

Марк молча жевал, слушая сводку погоды и последних новостей. Клара время от времени вставляла какие-то реплики, но хозяйка вечера определенно солировала. Стоило отзвучать тостам за именинницу, как она перешла к тяжелой артиллерии:

– Скажите, Марк, когда же нам ждать вашу новую книгу? Старые я зачитала буквально до дыр.

Клара незаметно для матери закатила глаза.

– Мам, я же говорила: у Марка уже давно другая работа.

– Дай мне спросить у первоисточника! Тем более у Марка такой приятный баритон, так бы слушала его и слушала. – От широкой улыбки щеки Валентины Ивановны стали еще круглее.

Марк откашлялся.

– Я думаю, это пока невозможно по ряду причин…

– Дочь, положи гостю рыбки. – Валентина Ивановна передала Кларе блюдо и снова обратилась к Марку: – Да-да, я слышала, вы теперь журналист. Расследуете всякий криминал. Жутко, наверное?

– Угу. Жутко интересно, – откликнулся он и отправил в рот рулетик из баклажана, ощущая, как по нёбу растекается приятная чесночная горечь.

Клара подалась вперед:

– Кстати, про криминал! У соседа недавно украли новую газонокосилку, представляете? – воскликнула она, и Марк посмотрел на нее с благодарностью. – Средь бела дня вскрыли сарай и унесли.

– Господи! – Валентина Ивановна прижала руки к груди. – О чем только думает ваш управляющий? Давно пора по всему поселку развесить видеокамеры. А ты – так и не установила сигнализацию?

– У меня три собаки, мам, – отмахнулась Клара.

– Но они совершенно безобидны!

– Воры же об этом не знают.

Валентина Ивановна беспомощно повернулась к Марку:

– Марк, повлияйте на нее!

– Если Клара захочет, я лично займусь ее безопасностью, – пообещал он.

– Спасибо, милый! – Клара прильнула к нему и чмокнула в щеку.

– Марк, расскажите, а как вы познакомились? – спросила Валентина Ивановна и подперла подбородок рукой в предвкушении.

Клара вздохнула:

– Мам, я же рассказывала…

– Наверное, нужен первоисточник? – Марк приподнял бровь, и Валентина Ивановна заулыбалась. – Я торопился на встречу и, как водится, застрял в огромной пробке. Через полчаса арендованная «Шкода» перегрелась на жаре и заглохла. Ну, я кое-как откатил ее на обочину. Сижу, решаю, что делать дальше: до метро пешком не дойти, такси просто не пробьется. Стал ловить попутку. И тут мне явилось чудо – ваша дочь, которая маялась в той же пробке и предложила подвезти до ближайшего метро.

– Да, Кларочка у меня чудо. – Валентина Ивановна ласково посмотрела на дочь. Потом, обращаясь к Марку, добавила: – Поможете мне принести утку?

Он встал, радуясь возможности размяться. К тому же втайне надеялся, что переход к горячему означал скорое завершение их визита.

Перед кухней Валентина Ивановна остановилась у высокого стеллажа. Заставленный книгами, безделушками и фотографиями в рамках, он занимал всю стену в узкой прихожей.

– Хотела показать вам Кларочку в детстве. Найдете?

Марк всмотрелся в лица на старых снимках и легко ее отыскал: Клара походила на жирафенка с длинными тонкими ножками.

Валентина Ивановна взяла с полки цветное семейное фото.

– Тут мы в санатории. Один из последних кадров, где Вася, мой муж, еще жив. – Она показала на мужчину с серебристыми нитями в темных волосах – у него было такое же, как у Клары, вытянутое бледное лицо и высокие скулы. – Кларочке восемь, а Лике – тринадцать.

Валентина Ивановна вернула фотографию на место и указала на соседнюю рамку.

– А здесь девочки у бабушки на даче. Лика как раз школу окончила, между прочим, с золотой медалью! – Она погладила через стекло изображение удивительно похожей на нее светловолосой девушки – Марк вспомнил, что именно ее портрет видел в гостиной, и даже решил, что это Валентина Ивановна в молодости.

Будто спохватившись, она пояснила:

– Лика – это моя старшая дочка.

– Да, Клара про нее говорила.

– Вы же в курсе, что с ней случилось?

Марк кивнул:

– Она погибла, – и наткнулся на удивленный взгляд Валентины Ивановны.

– Ничего подобного! – возмущенно воскликнула та. – Я уверена, что Лика жива, просто исчезла. Клара вам что, ничего не рассказала?

– Нет… – озадаченно ответил Марк.

Она оглянулась на дверь в гостиную:

– Как же так? Клара?

Клара вышла из комнаты и прислонилась к дверному наличнику, скрестив руки на груди. В тесной прихожей повисло молчание. Наконец она произнесла:

– Мам, ты же знаешь, я не люблю говорить об этом. Даже с Марком, – перебила она мать, которая уже собиралась что-то возразить. – Слишком тяжело вспоминать…

– Ну раз уж зашла речь – почему бы не рассказать?

– Зачем? Чтобы испортить твой день рождения? К тому же кардиолог запретил тебе нервничать.

– А нервничать никто и не собирается! – не сдавалась Валентина Ивановна. – Идемте в комнату, Марк, я вам все сама расскажу. – И, обращаясь к Кларе, добавила: – А ты пока займись уткой.

– Окей, – нехотя согласилась Клара и скрылась на кухне.

Валентина Ивановна достала из серванта толстый, слегка потрепанный фотоальбом. Сев рядом с Марком на диван, положила его на колени и открыла на первой странице.

– Вот они, мои доченьки, – начала она, показывая на один из снимков, сделанных, по всей видимости, в советском фотоателье.

Кларе тут было года четыре. Одной рукой она прижимала к себе потрепанного медведя, другой вцепилась в подол платья старшей сестры, девочки лет десяти с двумя аккуратными косичками.

– Уже тогда Ликуша была настоящей красавицей. В мою породу пошла, только глаза карие, от отца достались. Когда подросла, парни толпами за ней увивались! Но она выбрала Влада…

Перелистнув десяток страниц, Валентина Ивановна остановилась на свадебном фото, где счастливые жених и невеста позировали на фоне старинной усадьбы. Повзрослевшая Анжелика и правда была хороша: забранные наверх золотистые волосы, кремовая кожа покатых плеч. Тугой, расшитый воздушным кружевом корсет подчеркивал узкую талию и привлекающую внимание грудь. Анжелику обнимал брюнет с внешностью голливудской кинозвезды: квадратный подбородок, прямой нос, голубые глаза – большинство женщин наверняка сочли бы его красивым.

– Это Ликин муж, Владислав. Сейчас он сидит в тюрьме. За ее убийство.

Марк вскинул голову и в изумлении уставился на Валентину Ивановну. Она продолжала задумчиво водить пальцем по глянцевой поверхности фотографии.

– Почти девять лет назад Лика исчезла. Сперва думали, что от мужа ушла, они тогда часто ссорились. Сняла отель и как в воду канула. Неделя, вторая – а от нее ни слуху ни духу. Тогда Влад поднял переполох, пошел в милицию. А те обнаружили кровь у них дома. Ликину кровь… В общем, решили, что Влад ее и убил: все на него указывало. Только ведь ее… так и не нашли, мою Ликушу… – Валентина Ивановна подняла на Марка полные слез глаза, и он почувствовал укол вины оттого, что ей пришлось ворошить болезненное прошлое.

– Если не хотите, можем об этом не говорить… – начал он, но мать Клары покачала головой:

– Вы ничего не изменили, ведь не проходит и часа, чтобы я не вспоминала Ликушу, не гадала, что с ней случилось… Знаете, мы очень долго ее искали. Чего только не делали: и объявления расклеивали, и в газеты писали. Влад все свои связи поднял, Клара группу волонтеров организовала, даже до телевидения дошла! Они ведь так дружили, девочки мои. – Валентина Ивановна всхлипнула и достала из кармана фартука клетчатый платок. – Даже купили участки в одном поселке, когда Лика замуж вышла, чтобы быть поближе друг к другу. Так сложилось – дочкам в наследство квартира досталась от бабушки, царствие ей небесное! Вот и поделили. Лике-то Влад добавил, они большой коттедж построили, а Клара себе – домик поменьше. Жили себе рядом, помогали всегда друг другу, поддерживали… – покачала она головой, вытирая глаза. – Кто бы мог подумать, что нас ждет такое несчастье!

– Значит, Лику так и не нашли, но ее мужа все равно осудили? – не удержался от вопроса Марк.

– Да. Милиция сначала на грабителей думала – вроде как из дома вместе с Ликой большие деньги пропали. А потом за Влада взялись. Сперва он клялся, что даже не видел ее в тот вечер. А потом вдруг взял да признался, что это он… Что он сам убил Лику.

– То есть он подписал явку с повинной?

Она кивнула.

– Вот только на суде забрал свои слова обратно. Сказал: на него давили, избили, заставили все подписать без адвоката… В итоге он получил двенадцать лет, большую часть уже отсидел. – Валентина Ивановна закрыла альбом. – А ведь я до сих пор верю, что Лика жива…

– Мам, ты опять за свое? – В дверях появилась Клара с подносом в руках.

По комнате поплыл пряный, чуть кисловатый аромат. Поставив блюдо с уткой на стол, она села на диван по другую сторону от матери и взяла ее за руку.

– Ну подумай: разве бы Лика нас бросила?

– Значит, у нее были на это причины! – сердито откликнулась Валентина Ивановна. – И гостиницу эту Лика небось для отвода глаз забронировала. Иначе зачем ей вещи туда отвозить, а потом домой возвращаться? Наверняка со следа сбить хотела, а сама в другое место по-тихому и сбежала. Да и Влад почему тогда в милицию пошел, если виновен? Не знаю, что там у них произошло, раз Лика решилась сбежать, но я всегда буду верить, что дочка жива, – упрямо повторила мать Клары. – По крайней мере, до тех пор, пока она не найдется.

Как бы Марку ни хотелось узнать о причинах, побудивших Лику пропасть на долгих девять лет, он понимал: эту тему лучше не развивать.

Клара поймала его взгляд и, будто прочитав его мысли, сказала:

– Все мы не верили, что с Ликой что-то случилось. Пока Влад сам во всем не сознался… – Она посмотрела в окно, задумчиво наматывая на палец длинную прядь волос. – А ведь это я их познакомила. Радовалась, что благодаря мне они вместе… – Она встала. – Пойду принесу чистые тарелки, – и вышла из комнаты.

В тишине буднично тикали настенные часы.

Валентина Ивановна снова промокнула глаза и повернулась к Марку:

– Вот вы, Марк, вы можете узнать, что с моей Ликой?

Он приподнял брови.

– Каким образом?

– Вы такой опытный журналист! И сейчас так много всяких средств: интернет там, другие современные штучки… Вы наверняка сможете узнать: что на самом деле случилось в тот день, второго ноября две тысячи девятого года?

Марк с состраданием глядел на пожилую женщину, которая все еще надеялась вернуть дочь, и понимал: спустя столько лет ответ вряд ли найдется. Как и сама Анжелика.

– Я подумаю, – уклончиво ответил он.

За окном спальни бушевала неожиданная весенняя вьюга, пришедшая на смену проливному дождю.

– Сладких снов, милый. – Клара зевнула и прижалась к нему, обдав жаром еще разгоряченного тела.

Марк поцеловал ее в висок, скользнув губами по влажной коже, и выключил прикроватную лампу. Комнату окутал бархатный полумрак – несмотря на поздний час, ночной город пестрел огнями, их свет проникал сквозь незашторенные окна. Со стороны дороги доносился равномерный, усыпляющий гул.

Вглядываясь в размытые очертания предметов, Марк думал о том, что день хоть и начался так паршиво, но принес неожиданные открытия. Он мысленно вернулся на несколько часов назад, в пропахшую стряпней квартиру. К разговору, не шедшему у него из головы…

Марк снова щелкнул выключателем.

Клара, щурясь, приподнялась на локте.

– Ты чего?

– Ларчик, насчет твоей сестры… – осторожно начал он.

– Ясно, – вздохнула она и откинулась обратно на подушку, уставившись в потолок.

Марк вгляделся в ее лицо, пытаясь угадать, о чем она думает.

– Ты говорила, она погибла. Но я не знал как…

Клара повернулась к нему, ее глаза мерцали в тусклом свете лампы.

– Прости, что не рассказала, просто… До сих пор слишком больно вспоминать.

Марк притянул ее к себе и нежно провел рукой по ее обнаженному плечу.

– Извини, что поднял эту тему. Я понимаю, как тебе тяжело…

– Все в порядке. Просто давай обсудим это завтра? Сейчас я жутко хочу спать. – Поцеловав его в ямочку на подбородке, Клара улеглась обратно.

Марк снова нажал на выключатель.

Уличные фонари рисовали на стенах причудливые, будто ожившие тени. По потолку медленно скользили дорожки от фар проезжающих под окнами машин.

– Боже, когда ты повесишь шторы? – сонно пробормотала Клара, зарываясь в подушку. Вскоре послышалось ее мерное дыхание.

Немного полежав, Марк понял, что уснуть не получится, и вылез из кровати. Устроившись на кухне перед ноутбуком, он надел наушники и открыл браузер. Под первые аккорды Peace Sells[1] его пальцы быстро забегали по клавиатуре, и гугл выдал громкие заголовки: «Пропавшая девушка так и не найдена», «Успешный бизнесмен осужден за убийство жены», «Тела нет, а дело есть».

Марк внимательно вчитался в текст статьи, датированный две тысячи одиннадцатым годом:

«Этим утром бизнесмен Владислав Мохов был приговорен к лишению свободы на двенадцать лет за убийство своей жены Анжелики Моховой. Тем самым был создан очередной прецедент по делам, когда тело жертвы не было найдено. И если во времена СССР работал пресловутый принцип “нет тела – нет дела”, то с 2000-х годов от данного правила стали отходить, ведь современные методики и криминалистическая техника позволяют виртуозно расследовать подобные дела, даже если преступник успешно избавился от трупа. Вот и в случае с Моховым собранных доказательств хватило, чтобы прийти к выводу: это он убил Анжелику.

Как установило следствие, в роковую ночь со второго на третье ноября 2009 года супруги поссорились. Затаив обиду, Мохов взял во дворе своего коттеджа кирпич и ударил жену по голове, а с наступлением ночи вывез труп на своей машине. Охранник коттеджного поселка подтвердил, что видел его “Лексус” в районе двух часов ночи.

Почти две недели спустя Мохов заявил в милицию о пропаже жены. Тогда-то с помощью специальных устройств криминалисты и обнаружили в коттедже Моховых замытые следы крови. Бизнесмена незамедлительно задержали, после чего он дал признательные показания. К сожалению, Мохов так и не сознался, куда спрятал тело, а в дальнейшем и вовсе отказался от своих показаний, сославшись на давление следствия. Однако суд не признал эти аргументы существенными и посчитал Владислава Мохова виновным, а его вину – доказанной».

Статью сопровождали фотографии эффектной блондинки: яркие глаза цвета жженого сахара, еле заметная бусинка родинки над пухлой верхней губой, приятные глазу плавные линии тела. Марк отметил, что при всей непохожести у сестер было и много общего: узкий, с легкой горбинкой нос, крутой изгиб бровей, высокие скулы, продолговатое лицо.

Марк приблизил один из снимков – единственный, где Анжелика не улыбалась. Она сидела за офисным столом, положив руки с безупречным маникюром перед собой. Волосы убраны то ли в хвост, то ли в пучок. Классическая белая рубашка, в высоком вырезе которой блестела золотая цепочка. Пара тонких колец на пальцах, на запястье – дорогие часы с металлическим браслетом.

Откинувшись на спинку стула, Марк разглядывал фото и уговаривал себя отказаться от этой затеи. И чего он так за нее уцепился? Ведь если бы не дурацкий ультиматум главреда, он бы даже не рассматривал этот случай всерьез. Все же поиск пропавших людей – работа довольно специфическая: они сбегают из дома, попадают в секты, теряют память. Да и что он найдет спустя девять лет? В лучшем случае подтвердит, что девушку действительно убил ее муж.

Нужно брать тему маньяка – Нумеровский будет доволен и наконец от него отстанет. Да и народ любит истории пострашнее.

Марк встал и открыл холодильник, раздумывая, чего бы такого съесть. Но, осознав, что не голоден, захлопнул дверцу – еще бы, после такого застолья он даже позавтракает одним американо. Он вернулся к столу, чтобы закрыть ноутбук и пойти спать. Взгляд скользнул по красивому лицу на экране…

Ладно. Пора было признать: несмотря на доводы здравого смысла, история Анжелики плотно засела у него в голове. И не отпустит, пока он не выяснит о ней все.

Марк снова уселся за стол. Итак, что он помнил про две тысячи девятый год? Курс доллара тридцать, закрытие Черкизона. Крушение Невского экспресса, авария на Саяно-Шушенской ГЭС, пожар в Перми. Выход его последней книги. Развод с Марго. Год катастроф и потерь…

Создав новый файл, Марк набросал предварительный план: опросить свидетелей, осмотреть место происшествия, изучить материалы дела – у адвоката наверняка сохранились. И самое главное: поговорить с осужденным, что в колонии строгого режима не так-то легко сделать.

Спустя час Марк почувствовал, как усталость наконец берет верх, все чаще пробирает зевота, а веки наливаются сонной тяжестью. Сделав еще несколько пометок, он скопировал новый файл на флешку – давняя привычка не хранить все яйца в одной корзине, – и закрыл ноутбук, прервав шикарное гитарное соло Марти Фридмана[2].

Вернувшись в спальню, Марк тихонько залез под одеяло. Клара крепко спала. Ее темные кудри разметались по подушке, в полумраке контрастируя с белой наволочкой, и он с трудом поборол желание коснуться их, чтобы ощутить в ладони шелковистую тяжесть.

Сегодня Марк увидел Клару совсем другой – ранимой и такой уязвимой. У него не было братьев или сестер, и он мог только представить, каково это – расти с кем-то рядом, доверять секреты, делить комнату и свою жизнь. А потом вмиг потерять по прихоти жестокого убийцы.

Лежа рядом с ней в уютной темноте, прислушиваясь к легкому мерному дыханию, он пообещал себе поставить наконец точку в той неизвестности, в которой жила ее семья последние девять лет, – и узнать правду об Анжелике.

Глава 3

Сквозь закрытые веки просачивался тусклый утренний свет. Цепляясь за остатки сна, Марк перевернулся на живот. Размытые образы замелькали, сменяя друг друга, пока пронзительный вой окончательно не выдернул его из дремоты.

За окном верещала автомобильная сигнализация. Марк открыл глаза и достал из-под подушки телефон: почти восемь.

Клара уже проснулась – сидела, прислонившись к изголовью кровати, и листала в смартфоне ленту социальной сети.

Поймав его взгляд, она с улыбкой спросила:

– Привет! Будешь кофе или еще понежишься в кроватке?

Хрипловатый после сна голос будил фантазию, и Марк тотчас притянул ее к себе.

– Предлагаю понежиться вместе, – пробормотал он, покрывая поцелуями тонкую шею.

Клара хихикнула и слегка отстранилась.

– Эй, ты забыл? Я превращаюсь в человека только после дозы кофеина и никотина. – Она выскользнула из объятий Марка и, натянув его футболку, обернулась в дверях: – Присоединяйся!

Он полежал еще немного, но, поняв, что больше не уснет, встал и собрал разложенный диван. Затем принял душ, завернулся в оранжевое махровое полотенце и прошлепал на кухню.

На столе уже стояли две огромные, совсем не кофейные, кружки, над которыми поднимался пар. В воздухе смешались ароматы кофе и дыма: Клара облокотилась на подоконник и курила. Марк давно бросил, однако ничего не имел против ее вредной привычки, тем более с сигаретой она выглядела особенно сексуально.

Он уселся за стол, придвинул к себе кружку и отхлебнул обжигающий американо, обдумывая, как начать разговор.

– Ларчик, этот случай, с твоей сестрой… Я подумал: может, твоя мама все же права?

Затянувшись, Клара молча покачала головой.

– Признание у Владислава могли просто выбить, – продолжил Марк, – он заявлял об этом в суде.

– Скорее всего, это адвокат посоветовал ему отказаться от своих показаний.

– Ну хорошо, допустим, Лику все же убил ее муж. Почему тогда он не сознается, куда дел тело?

Клара выпустила струйку дыма и отвернулась к окну.

– Наверное, мы этого уже не узнаем, – тихо проговорила она.

Марк откинулся на спинку стула и задумчиво потер подбородок.

– Я все же думаю этим заняться. Как ты понимаешь, у меня теперь куча свободного времени. – Он невесело улыбнулся.

– А смысл? – спросила Клара, все еще глядя сквозь слегка запыленное стекло. – Лику все равно не вернешь.

– Твоя мама до сих пор на это надеется.

– Да, она выбрала верить, иначе, наверное, сошла бы с ума. Я и сама долго не могла смириться. Искала ее, клеила фотографии по всему Подмосковью, создала группу поиска в интернете. Многие откликнулись, предлагали свою помощь – оказывается, у нас столько неравнодушных людей! – Чуть помедлив, Клара снова повернулась к Марку: – Ты знал, что у сестры даже нет могилы? Мама не захотела, ведь тогда это означало бы признать Ликину смерть. А вот мне очень не хватает такого места, куда можно прийти, принести цветы, просто поговорить… – Ее голос дрогнул, и она замолчала.

Марк встал и в два шага оказался рядом. Обняв ее одной рукой, другой легонько провел по ее щеке:

– Прости меня.

– Ты ни при чем. Просто меня изводит вся эта неизвестность, – пробормотала Клара, задумчиво водя пальцами по его груди.

– Я больше не буду мучить тебя вопросами, если ты против.

– Я вовсе не против. Вдруг ты и правда узнаешь, что там на самом деле случилось? Тогда всем станет легче, да и мама наконец успокоится… – Клара подняла голову и, встретившись с ним взглядом, кивнула: – Окей, займись этим. К тому же это так важно для твоей работы.

– Спасибо, солнце. – Стараясь скрыть не совсем уместную радость, Марк нежно коснулся губами ее губ. – Скажи, когда будешь готова, поговорим подробнее.

Она приглашающе махнула сигаретой в руке:

– Да что тянуть, давай прямо сейчас.

– Ты уверена?

– Да.

Марк уселся перед ноутбуком, который с вечера оставил на столе, и ввел комбинацию цифр «120617» – день их знакомства. Клара считала это очень романтичным. Он не стал разубеждать ее, хотя всего-навсего опасался забыть памятную дату.

Создав новый файл «19 апреля 2018. Интервью с Кларой Усовой», Марк пробежался глазами по вопросам, записанным накануне, и задал первый из списка:

– Ты знаешь, почему Анжелика собралась разводиться?

Клара затушила окурок под струей воды и прислонилась бедром к кухонному шкафчику, скрестив на груди руки.

– Лика очень хотела ребенка. Настолько сильно, что это стало смыслом ее жизни. Через четыре года после свадьбы она забеременела, но случился выкидыш… Помню, как Лика все время лежала, уткнувшись лицом в стену и прижимая к груди детское одеялко… Думали, она совсем умом двинется. Но через какое-то время все успокоились, снова заговорили о ребенке. Только больше у них ничего не получалось. Сестра обратилась к врачу-репродуктологу, и началось: ЭКО, всякие стимуляции, психологи, йога, несколько лет на гормонах… В конце концов Влада все это стало раздражать. И однажды он заявил, что больше не хочет детей. Мол, ему и так неплохо живется, без памперсов и пустышек. Они поссорились, и Лика переехала к маме. Тогда она в первый раз сказала нам, что готова развестись, раз мужу нормальная семья не нужна. Она просто хотела ребенка – даже если не от него.

– Влад знал, что Анжелика собиралась уйти? – уточнил Марк, вбивая в файл новую информацию.

– Думаю, нет. Сестра боялась, что муж ее без скандала не отпустит.

Он заинтересованно приподнял брови, и Клара пояснила:

– Были звоночки. Например, как-то раз в отпуске, в Париже, они сильно поссорились: Влад приревновал Лику к гиду и устроил скандал. Ну, она взяла, быстренько собрала вещи и переехала в какой-то дешевый отель. Два дня там просидела, рыдая в подушку. А потом ее отыскал Влад вместе с полицией – полгорода на уши поднял, но нашел. На коленях умолял его простить и вернуться, целое шоу перед полицейскими устроил, представляешь? Лика нам с мамой все в красках описывала. Или взять хотя бы тот раз, когда они из-за ребенка поссорились и Лика переехала жить к маме. Так Влад день и ночь у подъезда дежурил, под окнами бродил, в дверь трезвонил…

– Он часто ее ревновал?

Клара закатила глаза.

– Да постоянно! То к начальнику, то к управляющему поселком – находил любые поводы! Поэтому, когда Лика решилась уйти, само собой, предпочла сбежать по-тихому, без всей этой драмы, и переждать там, где он ее не найдет. Но не успела…

Она провела руками по голым, не прикрытым футболкой предплечьям и глубоко вздохнула.

– Это случилось в понедельник, второго ноября. Она позвонила мне и призналась, что собирается уехать и подать на развод. Я, конечно, была в шоке, ведь ни мне, ни маме Лика ничего не говорила о своих планах, хотя наверняка долго их вынашивала. Она вообще все и всегда планировала наперед. А тут эти новости, как гром среди ясного неба! Позже мы узнали, что она обо всем успела рассказать подруге. А вот маме звонить не стала, только эсэмэс отправила: мол, уезжаю, потом все объясню.

Клара придвинула к себе кружку и сделала пару глотков.

Марк ждал, не перебивая.

– На следующее утро объявился Влад с вопросом, где Лика, – продолжила она. – Сказал, что накануне вечером приехал из командировки, нашел на столе еще теплый ужин и записку от Лики – якобы она у меня, – так что не волновался, поел и пошел спать. И с утра обнаружил, что она все еще не вернулась. Ну, я и рассказала, что сестра уехала, так как хочет с ним развестись.

– Как он отреагировал?

– Как самый настоящий брошенный муж: сначала всех собак на меня спустил, потом принялся за ее поиски. Ходил такой расстроенный, несчастный… – Клара горько усмехнулась. – Хорошо притворялся.

– Когда вы почувствовали неладное? – спросил Марк, не отрываясь от экрана и быстро стуча указательными пальцами по клавиатуре: хотя он и учился печатать правильно, побороть привычку так и не смог.

– Через неделю Ликин мобильный был по-прежнему недоступен. Поначалу мы с мамой особо не беспокоились: сестра обещала выйти на связь, как только обустроится на новом месте, и просила ее не искать. А Влад психовал, допытывался, что нам известно. И дней через десять пошел в полицию – милицию тогда еще.

Марк посмотрел на Клару поверх ноутбука.

– Зачем он пошел в милицию, если сам ее и убил?

– Наверное, для отвода глаз, чтобы подозрения на него не пали, – предположила она. – В общем, Лику объявили в розыск. Нехотя так, мол, если уйти от мужа собиралась, то нам-то зачем ее искать. А потом нашли отель, где за день до своего исчезновения, в воскресенье, Лика забронировала номер – оплатила его на неделю вперед, оставила вещи, а сама вернулась домой. В отеле ее больше не видели.

– То есть из отеля Лика поехала обратно в поселок? – уточнил Марк.

– Получается так.

Он нахмурился.

– Но почему? Ведь проще было сбежать, пока муж в командировке.

Клара обхватила кружку обеими руками, словно пытаясь согреться.

– Мы говорили об этом с мамой. И пришли к выводу, что Лика до последнего сомневалась.

– Бросить мужа или нет?

Она кивнула:

– Да. Никак не могла решиться. И мне кажется, что она все же передумала уезжать и осталась, чтобы поговорить с ним. А он ее убил…

Клара замолчала, накручивая на палец длинный каштановый локон. В наступившей тишине сквозь приоткрытую створку с улицы послышался рев мотоцикла, но вскоре смолк.

– В общем, выяснив про отель, милиция всерьез взялась за поиски Лики. – Ее голос звучал приглушенно, слова будто давались ей с трудом. – Сначала они решили, что Лику ограбили по дороге в отель, потому как Влад заявил, будто из дома вместе с ней пропала крупная сумма. Мы с мамой места себе не находили! Я снова и снова вспоминала наш с Ликой последний разговор. Ругала себя, что ничего не сделала, когда она мне позвонила. Надо было пойти к ней, отговорить – тогда бы ничего не случилось!..

Клара несколько раз шмыгнула носом и отвернулась к раковине. Сквозь тонкую ткань футболки как-то особо трогательно проступали ее острые, подрагивающие лопатки.

Марку хотелось прижать ее к груди и гладить по голове, пока не высохнут слезы и не вернется ее ласковая улыбка. Но что-то в ее позе говорило: не стоит.

– Хочешь, мы закончим прямо сейчас? – с беспокойством спросил он. – У меня такое чувство, будто я заставляю тебя снова переживать весь этот кошмар.

– Нет. Все нормально, – сдавленно пробормотала Клара. – Я же сама согласилась поговорить. Просто не могу вспоминать спокойно…

Она умыла под краном лицо и вытерлась бумажным полотенцем. Затем повернулась к нему и слабо улыбнулась:

– Теперь все в порядке.

– Когда Лика с тобой связалась?

– Примерно в пять.

– К этому времени она могла уже уехать и звонить по дороге, – предположил Марк. Ему не хотелось, чтобы Клара снова стала винить себя.

– Нет, Лика точно была дома: она не дозвонилась мне на мобильный и тогда набрала со своего домашнего телефона на мой домашний – у меня сработал определитель. Еще позднее сестру видел курьер, когда привез ей продукты – примерно за два часа до того, как домой вернулся Влад.

– А во сколько он приехал?

– Около восьми.

Марк отпил слегка остывший кофе и сделал очередную пометку в файле.

– В общем, поиски так ничего и не дали, – продолжила Клара. – А спустя какое-то время к ним домой направили криминалистов, и там, на кухне, нашли замытые следы крови. Анализы показали, что кровь Ликина… Тогда стали опрашивать всех в поселке и выяснили, что один из охранников видел ночью «Лексус» Влада, пока тот якобы спал после возвращения из командировки. В его машине тоже нашли кровь, ну и остальные улики указывали на него. – Она снова обхватила кружку руками. – Владу предъявили обвинение и отправили в СИЗО. Он, конечно же, все отрицал, да и все мы не могли в это поверить. Просто в голове не укладывалось, что он мог такое сотворить! Я помню, как вместе с отцом Влада мы поехали к следователю и пытались убедить его, что это какая-то чудовищная ошибка! Тогда он показал нам собственноручно написанное Владом признание, где тот очень подробно, со всеми деталями, излагал, как приметил на заднем дворе кирпичи, из которых они собирались сложить уличную печку… – Голос Клары вновь задрожал. – Как подкрался к Лике и с размаху ударил ее по голове. Как ночью вывез ее куда-то в лес и закопал… – Она посмотрела прямо на Марка. – Вот тогда я наконец убедилась, что он и правда ее убил.

– Вы с ним говорили после этого?

Клара покачала головой:

– Из СИЗО Влад так и не вышел, сидел до суда. А там отказался от показаний. Но все понимали: о таком невозможно соврать… Так что он получил по заслугам.

Марк кивнул. Сам знал, как торжество справедливости придает сил, чтобы подняться и идти дальше. Однако по-настоящему лечит лишь время.

– Ты, случайно, не в курсе, кого еще допрашивали по делу Лики? – спросил он, возвращаясь к списку вопросов.

– Управляющего поселком, Ликиного соседа, нашу маму, меня, мою подругу Рину и ее мужа…

– Они хорошо знали Лику?

– Не особо, просто они тоже из нашего поселка. В тот вечер мы втроем уехали в Москву и вернулись уже глубокой ночью. Я осталась у них – слегка перебрала с выпивкой. – Клара смущенно улыбнулась. – А наутро меня разбудил Влад, будто бы в поисках Лики. Рина слышала наш разговор и пересказала его следователю.

– Понял.

– Еще показания давал директор фирмы, где сестра работала аудитором, – добавила она. – И ее подружка Настя, которая работала там же юристом, это ее Лика посвятила в свои планы уйти от мужа. Ну и все, вроде никого не забыла.

– Какие отношения были у Лики с остальными коллегами?

– Кроме Насти, она особо близко ни с кем не общалась. Но работала там еще одна аудиторша, ее звали… кажется, Полина. Сразу Лику невзлюбила, как только та на работу устроилась. Называла ее «Анжелочка», представляешь? Сестра этого терпеть не могла, но старалась не обращать внимания.

– Надо будет со всеми связаться, – пробормотал Марк, добавил в файл последние комментарии и сохранил его на флешке. – Кажется, на сегодня все! Дашь мне номер телефона своей мамы? Хочу задать ей еще пару вопросов.

– Конечно! – Клара поставила кружку в раковину, затем подошла к Марку и нежно обвила его шею руками. – Спасибо, что взялся за дело Лики. Даже если ничего не получится, знай: я это очень ценю! Но пообещай мне кое-что…

– Например?

– Что по выходным ты будешь отдыхать! А то я тебя знаю: уйдешь с головой в новое расследование, и я забуду, как ты выглядишь, – поддразнила она с манящей улыбкой.

Взгляд Марка скользнул по ее четко очерченным губам, опустился ниже, к каштановым завиткам на плечах, и еще ниже, к маленькой груди, где ткань футболки натянулась, очерчивая два острых пика. Да, сейчас он был готов пообещать что угодно.

– Согласен, – пробормотал Марк и притянул Клару к себе, проведя ладонью по гладкой коже ее бедра. – Как насчет того, чтобы вернуться к утреннему сценарию?

– Вообще-то, мне пора на работу… – Кларино горячее дыхание коснулось его щеки.

Стало очень жарко.

Марк приподнял бровь:

– Точно? – И его руки нырнули под ее футболку.

Клара охнула и прильнула к нему всем телом. Оборона пала.

– Скажу, что застряла в пробке, – пробормотала она куда-то ему в ключицу.

Марк легко освободил ее от одежды. Его полотенце полетело следом, и, больше не сдерживая себя, он подхватил Клару на руки и унес в сторону спальни.

Когда Марк снова вышел из душа, Клара уже натянула темно-синее шерстяное платье и теперь красила ресницы, глядя в карманное зеркальце.

Он открыл шкаф и достал из аккуратной стопки чистые джинсы.

– Ларчик, подбросишь меня в торговый центр по дороге? Хочу заранее купить дочке подарок.

– Конечно! Что-нибудь уже выбрал?

– Пока нет.

– Понимаю, – хмыкнула Клара. – Девочкам вообще сложно угодить. Помню, когда я была маленькая, папа всегда дарил мне что-то особенное. Если уж книжку – то с красочными картинками, если куклу – то непременно редкую, заграничную. А однажды серьги с настоящими бриллиантами подарил. Я их ношу в память о нем, почти не снимая. – С этими словами она заправила за ухо волнистую прядь, продемонстрировав ему маленькую сережку-гвоздик.

– Что-то особенное… Знать бы – что, – пробормотал Марк, натягивая носки. Не хотелось давать бывшей жене новый повод выставить его перед Лизой никчемным папашей.

Клара будто прочитала его мысли:

– Ты хороший отец, Марк. И не важно, что там говорит твоя бывшая. – Она немного помолчала, занятая нанесением на губы розоватого блеска. – Может, я смогу помочь? Расскажи, что нравится Лизе.

Марк покопался в памяти:

– Музыка, аниме, шмотки. Но их покупать не рискну.

– Музей или театр?

– Вряд ли.

– Украшение?

– Если честно – понятия не имею, что может зайти девочке-подростку. Да и мать ей пока особо не разрешает.

– Хм, надо еще подумать… – Она в последний раз провела кисточкой по губам и бросила на Марка игривый взгляд поверх зеркальца: – Кстати, сто лет не была в театре. Пригласи меня!

Марк улыбнулся. Обычно совместные выходные с Кларой проходили по одному из привычных сценариев: они гуляли по Москве, смотрели кино и потом ужинали в каком-нибудь ресторане. Или прекрасно проводили время в постели. Последний раз спектакль он смотрел вместе с трехлетней Лизой – давали «Репку». Видимо, пора наверстывать.

– Принято! – ответил он и, несмотря на протесты, поцеловал ее в свеженакрашенные губы.

В начале десятого Марк зашел в торговый центр, напоминающий белоснежный круизный лайнер с многоярусными террасами, мраморными полами и стеклянными лифтами. Лавируя между посетителями, он недоумевал, что все они здесь делают с утра в будний день.

Час спустя, выйдя из очередного магазина, Марк в замешательстве остановился. Марго давно поставила крест на его способности выбирать подарки для их дочери: мягкие игрушки – уже не по возрасту, набор для вышивания – Лиза терпеть не могла рукоделие, духи – еще рано…

Он посмотрел по сторонам и заприметил вывеску известного книжного. А может, и правда книгу? Хотя тоже вряд ли – современные подростки предпочитают любой литературе крутые гаджеты. А у Лизы их и так навалом: мать и отчим потакали всем ее прихотям. Марку же такие покупки чаще всего были просто не по карману.

Его взгляд скользнул по стеклянной витрине, сплошь уставленной новинками и бестселлерами, и уперся в вычурную ярко-лимонную обложку – последнюю книгу Александра Канаева, Лизиного отчима.

Марк отвернулся. Когда-то и его детективы стояли там же, били все рекорды продаж, а он получал отличные гонорары. Однако время шло, тиражи падали, а новых книг он так и не написал. Много раз пытался, но забрасывал работу как безнадежное графоманство. Вдохновение ушло, оставив после себя десять серых лет писательского забвения. И все из-за Канаева, черт бы его побрал.

Марк побрел вдоль ярких вывесок, подумывая, не купить ли Лизе очередные наушники. Возле входа в магазин электроники к нему кинулся промоутер, наряженный в ярко-розовый плюшевый костюм дракона.

– Приходите на фестиваль! – глухо пробурчал он сквозь зубастую маску и вручил Марку глянцевый флаер.

«Hinode Power Japan 2018, – прочитал он. – Главный фестиваль японской культуры. Композиции из любимых во всем мире аниме, а также крупнейший конкурс косплея 28 и 29 апреля на ВДНХ».

Засовывая флаер в карман пальто, Марк удовлетворенно хмыкнул: кажется, вопрос с подарком неожиданно решился. С чувством выполненного долга он уже направлялся к выходу, когда в кармане пальто зазвонил его мобильный.

– Слушаю.

– Марк, это Валентина Ивановна. Дочка сказала, что вы все же решили написать про Лику.

– Да.

– Вы не представляете, как я вам благодарна! – затараторила мать Клары. – Если хотите – приезжайте ко мне. Я все подробно расскажу! Сегодня вам будет удобно?

– Я обязательно заеду, – осторожно прервал ее Марк. – Но чуть позже. А пока поможете мне найти одного человека?

Глава 4

Следующим утром Марк вел арендованную Kia Rio по Кольцевой автодороге, оживленной в любое время дня и ночи. Колонки разрывали Limp Bizkit – в самый раз, чтобы окончательно проснуться. Чего не скажешь о «так-себе-кофе», который он купил по дороге в ресторане быстрого питания – другие заведения в такую рань еще не работали.

Следуя указаниям навигатора, Марк свернул с шоссе. Свой автомобиль он давно продал в попытке расплатиться с долгами и иногда пользовался каршерингом. В этом, безусловно, были свои плюсы: бесплатная парковка и никаких заморочек из-за ремонта или смены резины. Про недостатки он предпочитал не думать, все равно выбирать не приходилось. Особенно если нужно добраться до обделенных метрополитеном окраин Москвы.

Часы на приборной панели показывали без десяти восемь, когда Марк припарковался напротив входа в городской парк. Сквозь белесый туман едва угадывались размытые силуэты многоэтажек. Голые скелеты деревьев окружали дремлющий пруд, кое-где еще затянутый грязновато-серым льдом. Место казалось безжизненным. Лишь хриплое карканье изредка нарушало непривычную для города тишину.

«Сайлент-Хилл какой-то», – подумал Марк, обогнув пруд и направляясь к одинокой фигуре с удочкой.

– Михаил, спасибо, что согласились встретиться. – Он пожал руку высокому пожилому мужчине в вязаной шапке и камуфляжной куртке, которая, похоже, была на пару размеров больше и слегка болталась на худощавом теле.

– Не думал, что эта история еще кого-то волнует, кроме меня и сына, – проговорил Михаил сиплым прокуренным голосом. – Столько лет, считай, прошло, шумиха давно утихла. А тут сватья звонит, Валентина. Мол, журналист, да еще и Кларин приятель хочет старую тему поднять. Зачем вам это, Марк?

– Как по мне, там не все так однозначно.

Марк заметил, как Михаил бросил на него короткий внимательный взгляд.

– Да уж, нестыковок хватает. Взять хотя бы это его «признание». Слыхали?

Он кивнул, и Михаил склонил голову набок:

– Вот то-то и оно. Влад до сих пор подолгу сидеть не может – всю поясницу ему отбили. Считай, чуть инвалидом не сделали. Тут любой в чем хочешь сознается… – Он закрепил удочку на специальной подставке и снова повернулся к Марку. – Сын уж и смирился давно. Поначалу еще пытался что-то доказывать, все частных сыщиков каких-то нанимал: те деньги брали, а результата – ноль. Так и сидит. Вот выйдет через пять лет, а ему уже пятьдесят два: считай, здоровья нет, жизнь под откос. Да что жизнь… Когда приговор огласили, у его матери сердце не выдержало… – Михаил сглотнул и уставился на мутную поверхность пруда, по которой ветер гнал мелкую рябь.

Засунув замерзшие руки в карманы пальто, Марк подумал о Валентине Ивановне. Что было бы с ней, если бы труп Лики тогда нашли? Возможно, еще одно остановившееся материнское сердце.

– Вы не верите, что это Влад сделал? – спросил он.

– Убил ее? Нет, не верю. Он никогда даже не дрался, в школе тихоней был. Жену ни разу пальцем не тронул. И чтобы вот так, кирпичом жахнуть? Ну нет! Не такой он человек.

– А какой?

– Терпеливый, спокойный, – немного подумав, ответил Михаил. – Мог с удочкой часами сидеть. Я, считай, прям с пеленок Владика с собой на рыбалку брал. Он и первую удочку сам себе смастерил, первого карася на нее поймал. Когда у него свой бизнес уже был, тоже частенько со мной выбирался посидеть, помолчать… Теперь я никуда и не езжу. Вот, хожу по утрам сюда, котов кормлю. – Он махнул рукой в сторону ведра, где трепыхались три маленькие рыбешки. – Плотва после спячки уже пошла, жирок нагуливает. Хотя холодный апрель нынче, плохо клюет…

Михаил вытащил из нагрудного кармана мятую пачку Winston и протянул Марку:

– Угощайтесь.

– Спасибо, не курю. Расскажете про отношения Влада с женой? – Марк открыл цифровой блокнот в телефоне. Диктофон он решил не включать: Михаил пока что не доверял ему настолько, чтобы откровенничать под запись. А втихаря записывать на таком ветру было себе дороже – расшифровывай потом, кто что сказал.

Михаил чиркнул спичкой и прикурил, спрятав лицо в ладони.

– С Ликой он ладил, – пробормотал он сквозь зажатую в зубах сигарету. – Любовь у них такая была – расстаться не могли! Быстро свадьбу сыграли… Путешествовали много. Куда ей захочется, туда и едут. – Он перехватил сигарету двумя пальцами и почесал небритый седой подбородок. – Вертела она им как хотела, а сын и рад: денежки в дом нес. Рыбалки наши, знаете, сколько раз прогуливал? Звонит, мол, что-то простудился. А она рядышком, слышу, воркует. Да, девушка непростая была…

– Вам она не нравилась?

– Почему же? Приветливая, в доме всегда порядок держала. – Михаил сделал паузу и несколько раз с наслаждением затянулся. Порыв ветра бросил в Марка облако едкого дыма. – Хотя сперва не заладилось, да… Бывало, приедет к нам на дачу и на шезлонг заляжет – обугливаться. А у нас то полив, то прополка. Дел невпроворот! Но куда им, городским. Зато как сама в коттедж переехала – садоводством увлеклась, цветочки, то-се. Тут-то они с матерью, считай, и сошлись: бесконечно могли свои клумбы обсуждать! – Михаил крякнул и замолчал.

Поблизости раздался хриплый лай, и Марк вздрогнул от неожиданности. Из кустов выскочила овчарка. Обнюхав ведро с рыбой, собака ткнулась носом в его джинсы и снова исчезла в тумане.

– Как вы думаете, почему Лика решила развестись? – спросил он.

– Да вот и я думаю: почему? Все ж нормально у них было. Ссорились иногда, конечно, ну а кто не ссорится-то? И деток очень хотели, да бог не дал. Может, и к лучшему… – И Михаил пустился в воспоминания о своей молодости, когда они с женой тоже мечтали о детях, а позднее – о внуках. – Да, видно, уже не судьба… – печально подытожил он.

Уже основательно продрогнув, Марк засунул телефон в карман и подышал на закоченевшие пальцы.

– Как, по-вашему, что все-таки случилось в тот вечер, второго ноября?

– Да кто ж его знает – может, сбежала. Или кто-то другой ее того… А на Влада свалили.

– Поможете с ним связаться?

Михаил сделал напоследок затяжку и щелчком запустил окурок в кусты. Щурясь, выдохнул длинную струйку дыма и посмотрел на Марка.

– Да можно… У них там карточки выдают, чтоб родным звонить. Но если срочно нужно и без лишних ушей, есть и другие способы связи с миром. – Он хитро улыбнулся. – Устроим вам созвон. Если Влад, конечно, захочет…

* * *

Вечером того же дня, прикупив по дороге пиво, Марк отправился в Черемушки к Мамаеву, чтобы отметить конец рабочей недели очередной партией в нарды.

– Готовь поле брани, – бросил тот, доставая из кухонного шкафчика пузатые пивные бокалы.

Марк водрузил большую деревянную доску на белый глянцевый стол и начал расставлять фишки, пока Мамаев насыпа́л в глубокие миски чипсы и орешки.

Традиция играть в нарды появилась у них примерно три года назад. Мамаев как раз устроился в «Открытый взгляд» фотокором, и хотя во всей редакции сложно было отыскать двух настолько разных людей, у них все же обнаружились точки соприкосновения – нелюбовь к сплетням и любовь к нардам. И то и то было редкостью. На этой почве они незаметно подружились, и время от времени устраивали домашние турниры.

Марк откинулся на прозрачную спинку модного пластикового стула и, кинув кубики на свою половину поля, разочарованно вздохнул:

– М-да, один – два.

Мамаев поставил перед ним наполненный до краев бокал, от которого веяло приятной прохладой, затем сгреб кубики и проделал то же самое, выбив в сумме десятку.

– Ха, мне ходить. Клара твоя как, не возражает против наших тусовок?

– Да нет. Завтра днем к ней поеду, все выходные вместе проведем. Так что никто не в обиде. – Марк отхлебнул плотную пену с верхушки бокала. – У тебя как?

– С какой именно? – Мамаев приподнял брови и сделал первый ход.

Марк фыркнул:

– И что они в тебе находят?

– Богатый внутренний мир, конечно же, – гордо провозгласил Мамаев.

– Просто ты не встретил ту, которая возьмет тебя в оборот.

– И слава богу! Как говорится, в карты не везет – в любовь и не суйся.

Марк понимающе улыбнулся. С азартными играми Мамаев завязал лет пять назад, едва не лишившись этой квартиры и загнав себя в клинику по лечению зависимостей. Он не любил вспоминать то время, но Марку рассказал – в основном для того, чтобы устранить всякий намек на ставки. Поэтому в нарды они играли исключительно для удовольствия.

– Гляди-ка, шеш-беш[3]! – Марк продвинул свои фишки вперед. – Что нового в редакции? – поинтересовался он, запуская пальцы в миску с орешками.

– Федосеев звезду словил, Нумеровский уже сам не рад. А так все как обычно. Лучше скажи, как твой «отпуск»? – Мамаев изобразил в воздухе кавычки.

– Одну темку начал раскручивать, хотя еще окончательно не решил…

Прихлебывая пиво и время от времени кидая кости, Марк рассказал про случай с Анжеликой.

– Эх, особо там и не поснимаешь… – разочарованно протянул Мамаев, доставая новые бутылки из холодильника. – Вот с маньяком я б разгулялся.

– Ну да, труп я тебе точно не обещаю, – хмыкнул Марк и потянулся за открывалкой.

Пока он разливал пиво, Мамаев энергично тряс кубики в ладонях.

– Ладно, придумаем что-нибудь. О, пятый куш[4]! Так-так… – Он потер руки и начал свою многоходовку.

– У тебя лицо, будто ты уже выиграл, – заметил Марк.

Мамаев сверкнул зубами:

– Всегда любил играть в покер: я просто улыбался, а все думали, что у меня флеш-рояль[5].

Осушив половину второго бокала, Марк почувствовал, как мысли о работе наконец улетучиваются из головы, уступая место хмельному умиротворению и спокойствию. Однако он всегда знал, когда остановиться. Слишком хорошо помнил, как родной человек на глазах может превратиться в чудовище, готовое наброситься на жену и сына за то, что отняли очередную бутылку.

Закончив первую партию в пользу Мамаева, они как раз начали новую, когда на столе завибрировал мобильный телефон Марка.

– Это Владислав Мохов, вы хотели поговорить? – прозвучал в трубке низкий хрипловатый голос.

Марк резко отодвинул стул и встал.

– Да, спасибо, что нашли возможность. Одну минутку…

Он кивнул Мамаеву и направился в гостиную, а оттуда – на застекленный балкон. На сушилке пестрела коллекция разноцветных мамаевских носков. В углу ярким желтым пятном светился террариум, где обитала игуана Коко́. При появлении Марка она тут же забилась в угол.

Он облокотился на подоконник и проверил телефон, чтобы убедиться, что тот автоматически записывает входящий звонок с незнакомого номера.

– Сколько у нас времени?

– Минут десять, – откликнулся Владислав. – Слушайте, если это простое любопытство – давайте не будем тратить ваше драгоценное время. У меня-то его целый вагон.

– Я настроен серьезно. В вашей истории много вопросов, Владислав. В зависимости от того, что я выясню…

– Я не виновен! – резко перебил он. Затем голос смягчился: – Меня подставили.

– С чего вы так решили? – спросил Марк.

– На кухне повсюду нашли следы крови. Их будто оставили специально и просто замыли. А меня назначили крайним – всю ночь выбивали признание, старались… Мрази. Сломался я, когда к пальцам провода примотали и ток пустили. – Владислав замолчал.

– Вы же отказались в суде от своих показаний?

– А толку-то? Им же по барабану и то, что допросы без адвоката проводили, и то, что я в больнице потом две недели валялся – якобы сокамерники отпи… избили. – Он явно сдерживался, чтобы не материться. – Раз есть явка с повинной – значит, преступник.

– В чем конкретно вы там признались?

– Что ударил жену кирпичом, засунул в мешок для листьев, погрузил в машину и вывез в лес, а куда – типа не помню. Все писал под диктовку, ведь правую руку они не трогали.

– Что за мешки для листьев? – заинтересовался Марк.

– Да такие гигантские черные пакеты, литров на пятьсот. Висели на каждой поселковой улице – бери сколько нужно. Еще перед отъездом я собрал по участку всякий хлам. Конечно же, там осталось до хрена моих отпечатков! Так что версия милиции приглянулась, тем более алиби у меня не было: я вернулся из командировки и просто спал, как последний мудак!

Марку показалось, что Владислав продолжает себя в чем-то винить. Возможно, в том, что «проспал» исчезновение жены. Или в чем-то другом.

– Какие еще улики указывали на вас?

– Да целый букет. В моей машине и на куртке тоже нашли Ликину кровь. Еще ссоры наши приплели, этот чертов отель: неспроста, значит, сбежать хотела. Отличный мотив, да? Адвокат пытался доказать, что все это выеденного яйца не стоит, а черта с два… Кстати, можете его найти – Илья Жданов, был в свое время спец по уголовке. Я передам ему, чтоб посодействовал. Минутку…

Владислав что-то неразборчиво пробормотал в сторону, затем снова произнес в трубку:

– Марк, у нас еще минут пять, не больше. Если охрана меня запалит – на пятнадцать суток в кондей отправят, в штрафизолятор, по-нашему… Ладно улики – так еще и очевидцы нашлись, как же без них? Будто бы сторож узрел в ночи мою тачку. Но в том-то и дело, что это не мог быть я, потому что ни хрена в темноте не вижу! – Владислав слегка понизил голос: – У меня с детства глазное заболевание – никталопия, ночная слепота. В потемках как крот! По молодости еще водил, потом чуть в аварию не попал и завязал. А тут – я псих, что ли, труп почти вслепую везти?

Марк в задумчивости потер подбородок.

– А экспертизу делали?

– Да, а толку-то? Потерю темновой адаптации они подтвердили, а от остального отбрехались: мол, диагностика основана на субъективных ощущениях пациента, так что установить степень потери не представляется возможным, бла-бла-бла. Вдруг я все это выдумал?

Марк отошел от окна и уселся на табурет, стоявший возле террариума. Коко шарахнулась в сторону, замерев где-то под корягой.

– Во сколько вы вернулись из командировки?

– Почти в восемь вечера, – ответил Владислав.

– Заметили что-нибудь подозрительное?

– Да нет, разве что на участке свет не горел, и задняя дверь оказалась не заперта – показалось странным, что Лика забыла ее закрыть. А так все выглядело как обычно: обе машины – моя и жены – стоят на парковке, на столе ждет еще теплый ужин, дома, как всегда, чистота. Лика записку написала, что у сестры. А я устал ужасно и, как поел, пошел спать. Утром проснулся: жены нет, на кухне все как оставил. Вот только она никогда бы такое не допустила: пока не приберет все до последней крошки, спать не ляжет! Значит, домой она не приходила. Я к Кларе, а та огорошила – мол, ушла от тебя Лика и на развод подавать решила. Но спустя полторы недели не выдержал, кипеж поднял, пошел в милицию. А они на меня все и свалили. Но я не убивал Лику!

Марк взглянул на часы в телефоне: время разговора стремительно заканчивалось.

– Владислав, можно личный вопрос?

– Давайте.

– Из-за чего вы ссорились с женой?

Владислав помолчал. Потом послышался вздох.

– Мы очень хотели детей, но у нас ничего не получалось. Жена столько лет по врачам бегала и меня водила – все без толку… Но ее как заклинило, понимаете? Любые наши вечера заканчивались одним и тем же: болтовней о ребенке. Я просил притормозить, а она – ни в какую. Частенько ссориться стали… Потом вроде договорились сделать паузу и хоть немного пожить нормальной жизнью – мы оба просто устали! Но не прошло и месяца, как Лика передумала: ей врач что-то напела про идеальные анализы. А я только к жизни, можно сказать, вернулся: забыл про эту чертову диету, накупил себе хорошего вина. Не говоря уже о близости с женой без всякого расписания… Но Лика решила все испортить!

Владислав сильно закашлялся.

– Сорян. – Он сплюнул. – В общем, мы поцапались: Лика с чего-то взяла, что ребенок мне больше не нужен. Как будто столько лет я не планировал вместе с ней, не таскался по врачам, не тратил кучу денег! Ну, я тоже ей предъявил… Короче, она собрала вещички и уехала к матери. Но уже через неделю мы помирились! Даже решили в отпуск в январе съездить. А когда Лика пропала, мне только ленивый эту ссору не припомнил: она же всем рассказала, что я детей не хочу!

– Когда у вас произошла эта размолвка? – уточнил Марк.

– Лика как раз из рабочей поездки вернулась, так с этой же сумкой к матери и отправилась. Значит, примерно в конце сентября.

– Если вы все уладили, почему Лика хотела развестись?

Владислав издал едкий смешок.

– Видимо, все, кроме меня, были в курсе этого развода, я один ни сном ни духом! Вообще не понимаю, зачем ей понадобился этот цирк с записками, отелем… Да вы бы видели это место – какое-то захолустье. Мне бы в голову не пришло ее там искать!

– Вы ездили в отель?

– Да, опознавал Ликины вещи.

– Какие, не помните?

– Да самые обычные: джинсы, всякие свитера. Их менты как вещдоки забрали. Ну не было у нас никаких глобальных проблем, понимаете? Да если бы и были – почему просто не поговорить, как взрослые люди? Я бы отпустил ее. И жил бы себе дальше. А теперь… – Владислав шумно выдохнул. – Знаете, что самое ужасное здесь, на зоне? Завтра будет такое же, как вчера. Полный глушняк. И убежать от этого невозможно…

На другом конце провода послышались отдаленные голоса.

– Ладно, время вышло. Найдите моего адвоката! – И он положил трубку.

Марк вернулся на кухню и, потягивая пиво, вкратце пересказал Мамаеву содержание беседы.

– И каково это – разговаривать с бессердечным убийцей? – поинтересовался тот.

– Знаешь, Дань… – Марк сделал паузу, возвращаясь к своим размышлениям на балконе. – Мне в голову пришла безумная мысль: а что, если он невиновен?

Мамаев фыркнул:

– С чего это?

– Владислав утверждает, будто у него глазное заболевание – потеря темновой адаптации, поэтому он не мог вести машину ночью.

– Да небось врет?

– Похоже, что нет. Была экспертиза, которая все подтвердила. Только вот степень установить не смогли. Но по себе знаю: даже с такой фигней, как куриная слепота, ночью мало что разглядеть можно.

– С чем-чем? – прыснул Мамаев.

– Болезнь такая, куриная слепота. У многих есть, между прочим. Да хорош ржать! – Марк с улыбкой пихнул его в плечо. – Серьезно, та еще гадость! Глаза очень долго привыкают к темноте, а в сумерках вообще все сливается в одно серое пятно – кота от собаки не отличишь. Что уж говорить о человеке с критической потерей ночного зрения? Стал бы он садиться за руль, рискуя вылететь в кювет с трупом в багажнике?

– Вряд ли, – согласился Мамаев, наконец отсмеявшись. – Но если это не он – кто тогда вел его «Лексус» той ночью?

– Вот в том-то и вопрос…

– А по камерам не отследили?

– В девятом году их толком и не было, к тому же считывать номера они научились значительно позже.

Марк покрутил в руке игральный кубик.

– Есть всего два варианта, что случилось с Анжеликой, – озвучил он свои мысли. – Либо она инсценировала свое убийство и сбежала. Либо ее убили и хорошо спрятали труп. Влада я, конечно, не буду сбрасывать со счетов. Но стоит присмотреться к кому-то еще, у кого была физическая возможность это сделать.

– Чувак, девять лет прошло, – с сомнением протянул Мамаев. – Полиция ничего не нашла, а ты найдешь?

– Если верить Владиславу – полиция особо и не искала, просто повесила на него вину, да и все. К тому же мне все равно терять нечего. Кроме работы, конечно. Да и ту, если честно, пора менять.

Марк первый раз произнес это вслух. Если еще недавно в жизни правила стабильность – он знал, чего хочет и что от него требуется, – то чертовы новшества выбили его из привычной колеи. Можно было сколько угодно оттягивать момент выбора, но рано или поздно придется решать: плясать под новую дудку главреда или уйти. Но не раньше, чем через месяц, а там будет видно.

В начале одиннадцатого Марк распрощался с Мамаевым и пошел к метро. Вслушиваясь в звуки ночного города, он мысленно вернулся к разговору с Владиславом. Что, если тот действительно невиновен и теперь сидит в тюрьме за то, чего не совершал? Страшно представить, каково это – в одночасье потерять жену, мать, свободу. Нормальную жизнь… Марк предпочел бы этого никогда не узнать.

Решив не откладывать на понедельник, он достал телефон и надиктовал Нумеровскому голосовое сообщение, кратко изложив суть дела Лики. Засунув телефон обратно в карман пальто, Марк нащупал там что-то маленькое и квадратное и вытащил игральную кость. Должно быть, прихватил случайно, когда забирал со стола мобильный. Он повертел ее в пальцах. Гладкие грани отражали желтый свет фонарей, а круглые черные точки казались крошечными бездонными дырами.

Сунув кубик обратно в карман, Марк пошел дальше, вдыхая вечерний воздух с запахом бензина и весны. Изредка навстречу ему попадались спешащие по домам люди. В окнах пятиэтажек тут и там вспыхивал свет.

Вскоре пришел ответ от главреда: «У тебя всего месяц. Успеешь найти настоящего убийцу?»

«Это вряд ли», – подумал Марк, отправляя ответное сообщение: «Попробую».

Глава 5

Утром во вторник Марк отправился на другой конец города, чтобы навестить Валентину Ивановну. Та обещала показать Ликины рабочие ежедневники и какие-то личные вещи, да и просто побеседовать было не лишним.

Выйдя из метро, он свернул на Новопесчаную улицу, будто выбеленную весенним солнцем. За выходные окончательно распогодилось, и, расстегивая на ходу пальто, Марк ворчливо подумал, что пора убирать всю теплую одежду в шкаф.

Валентина Ивановна встретила его как старого знакомого и сразу усадила за стол. Казалось, она ждала в гости целый пионерский отряд: на узорчатой скатерти выстроились шеренги вазочек с конфетами и вареньем, а от горки румяных блинчиков еще исходил пар.

Разлив чай по чашкам, Валентина Ивановна села во главе стола и поделилась последними новостями:

– На Дальнем Востоке-то, слышали? Такие лесные пожары, МЧС не справляется! Говорят, и у нас к лету так же будет. Ой, не дай бог! – покачала она белой головой. – Помните, в две тысячи десятом торфяники горели?

Марк кивнул:

– Помню, ужасное лето выдалось.

– Ой, да не то слово! Мы тут буквально задыхались от смога! А у меня еще и сердце шалит. Так что я к Кларе на неделю уехала – за городом дышалось полегче.

– А вообще вы часто приезжали в поселок? Имею в виду, раньше, когда Лика еще не пропала, – аккуратно направил он разговор в нужное русло.

– Конечно! Обычно я у Клары останавливалась, чтоб зятя зазря не смущать. К Лике приходила чайку попить или поужинать. А летом мы частенько в беседке сидели, любовались Ликушиными цветами. Знаете, какой у нее был сад? Шикарный! Особенно розы любила, выращивала разные сорта. Это она в бабушку, мою свекровь, царствие ей небесное, – та тоже на дачке своей под Ростовом розарий держала. Девочки у нее каждое лето гостили. А что, там места хорошие: летом на Нерли купались, осенью клюкву собирали. Жаль, продать пришлось, как свекровь умерла. Но времена сложные были – я с дочками совсем одна осталась…

Валентина Ивановна погрустнела, потом будто спохватилась:

– Так вот, Лика у себя тоже сад развела, уйму времени на него тратила. И дома у нее всегда полно растений водилось. Не то что у Клары: там даже кактусы гибнут, а те что выживают, съедают кошки.

Марк улыбнулся, вспомнив обглоданный фикус на Клариной кухне, и отправил в рот блинчик, наслаждаясь давно забытым вкусом сладкого топленого молока. Последний раз он ел сгущенку в какой-то прошлой жизни, у бабушки в деревне.

– Вообще, Лика многому Кларочку научила на правах старшей сестры. – Голос Валентины Ивановны потеплел. – И как одеваться правильно, и как мальчикам понравиться. Таскала ее на всякие вечеринки, к взрослой жизни приобщала. Они неразлейвода были, иголочка с ниточкой – всегда вместе, всегда рядом. Клара очень тяжело перенесла весь тот период, даже к психологу пришлось обращаться.

– А как это пережили вы? – мягко спросил Марк.

Она улыбнулась.

– А я верила, что Лика жива.

– Хочется узнать Лику получше, – проговорил он. – Расскажите, что еще она любила, чем увлекалась?

– Да много чего, – начала Валентина Ивановна, подперев рукой подбородок. – Например, обожала готовить. Еще у Лики пунктик был – сервировка стола: всякие десертные, закусочные, суповые тарелки, приборы на каждый вид блюд. А сколько чайных сервизов! Взять хоть этот, один из ее любимых. – Она повертела в руках изящную чашечку с нежным узором из незабудок, который расцветал на тонком фарфоре. – Лика его из Италии привезла. И всегда такая аккуратистка: все-то у нее накрахмалено, отутюжено, все по своим местам!

Марк подумал, что, к счастью, Клара была совсем не похожа на сестру и не заморачивалась из-за всяких бытовых мелочей типа посуды, салфеток, глажки или приклеенной ручки у старой любимой кружки. Ее вообще повсюду сопровождал легкий хаос, но, как ни странно, Марка это не раздражало, хотя сам он предпочитал держать дом в порядке.

– Еще Лика собирала сувениры, привозила их из разных стран, – продолжила Валентина Ивановна. – Я всю ее коллекцию сохранила – вон, стоит в прихожей, в шкафу. Думаю, вот вернется моя Лика, а все на месте: и книги ее, и фотографии, и даже драгоценности. Она ничего с собой не взяла, разве только любимый кулончик.

Марк заинтересованно приподнял брови, и ободренная Валентина Ивановна пояснила:

– Когда-то давно я подарила девочкам одинаковые золотые подвески: крылышки ангела с бриллиантом посерединке. Девочки носили их не снимая. После того как Лика исчезла, Клара свой почти и не надевает – это ей психолог посоветовала убрать все, что могло вызвать болезненные воспоминания.

– Как вы думаете, почему Лика ничего не забрала? – спросил Марк, сделав большой глоток ароматного чая.

– Да кто ж знает – может, думала, что вернется? Вон, когда ко мне от мужа после ссоры приехала, тоже одну только сумку с собой прихватила. Но, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.

– Расскажете подробнее про ту ссору?

– Ой, тут такое было… – махнула рукой Валентина Ивановна. – Они поругались из-за ребенка. Влад заявил, что устал от этих процедур, постоянных ограничений: и кушать все подряд нельзя, и лишний раз не выпить. Не то чтобы он прям любитель этого дела был, нет. Но все же… А сколько денег они на это потратили, я вообще молчу! В общем, разругались, и Лика ко мне на время перебралась. Как сейчас помню, сидела там, где вы, и так горько плакала, так переживала… бедная моя девочка! – Качая головой, она потеребила цепочку, выглядывающую из-под воротника блузки. – И твердо мне заявила: если муж больше не хочет ребенка, то она с ним разведется, и точка!

– Вы упоминали, что Влад приезжал за женой…

– Если бы только приезжал! Да он разве что на коврике у порога не ночевал! – посетовала Валентина Ивановна. – А однажды напился, дверь чуть не выломал, соседи уже хотели милицию вызывать. Измучил нас просто! Поэтому-то Лика и выбрала тот отель, когда решила уехать, чтобы все это снова не повторилось. А вообще, – загадочно проговорила Валентина Ивановна, понизив голос, – у меня есть теория, что у Лики к тому времени уже кто-то был…

Марк отставил чашку.

– Кто же?

– Любовник! – Она сделала эффектную паузу, торжествующе глядя на Марка. – Да, Лика про него никому не рассказывала. Но вы знаете, в последние месяцы она стала такой скрытной! Когда ей кто-то при нас звонил – уходила разговаривать в другую комнату, все с кем-то шепталась. Побег, видать, готовила! А однажды я видела, как кто-то ошивался возле ее участка – какой-то мужчина. Не разглядела издалека. А Лика сделала вид, что там никого нет…

Марк нахмурился.

– Почему тогда она просто не развелась?

– Боялась, что Влад не согласится, всякие препятствия чинить будет. Я думаю, что Лика даже могла забеременеть. Не от Влада, конечно: с ним-то вон сколько лет не получалось – что-то там у него не в порядке было.

– Это врачи установили?

– Да конечно! – фыркнула Валентина Ивановна. – Эти врачи вообще ничего толком и не говорили, только знай себе новые обследования да процедуры назначали – лишь бы им денежки платили!

– У вас, случайно, не сохранились контакты клиники, где лечилась Лика?

– Нет, дочка таким и не делилась. Знаю только, что она врачей все время меняла, пока не нашла какую-то докторшу – с ее слов, просто гуру медицины, даже бабульки, типа меня, у нее рожали, – хохотнула Валентина Ивановна. – Лика к ней последнюю пару лет как на работу ходила, на что угодно была готова ради ребенка. Даже сбежать к черту на рога!

– Инсценировав свое убийство? – Марк приподнял бровь.

– Да, даже так! Чтобы ее не искали. Может, это любовник ее и заставил? А насчет Влада – ну кто знал, что его посадят? – Она неопределенно повела плечом. – Раньше вон, если труп не нашли, то и не разбирались…

Марк покивал, чтобы не спорить. Новая теория казалась ему сомнительной: любовник, про которого никто не знал, да еще и беременность. Биологическая экспертиза совершенно точно установила бы этот факт по следам крови.

Он решил перевести тему:

– Вы говорили, у вас сохранились Ликины ежедневники?

– Да, кое-что есть в кладовке. Я все покажу, а вы пока кушайте, кушайте, дела никуда не убегут!

Когда Валентина Ивановна убедилась, что в Марка больше не влезет ни одного блинчика, она проводила его к кладовке. Забрав оттуда две увесистые коробки, он отнес их в гостиную и водрузил на диван.

Валентина Ивановна ткнула пальцем в одну из них – белую с жестяными заклепками:

– Эту Лика привезла ко мне недели за две до событий. Мы с Кларой как раз из Ростова вернулись, навещали там мужниных родственников. Лике гостинчиков накупили: вяленую рыбку и луковый мармелад, она его с детства обожала. Вот и заехала ко мне после работы, заодно и коробку оставила.

Марк открыл картонную крышку: внутри лежали строгие папки с подшитыми в них документами.

– Как вы думаете, зачем Лика ее принесла?

– Я ее тоже об этом спросила. Дочка сказала, что от меня ближе к работе и, когда ей что-то понадобится, легче забрать отсюда, чем из ее подмосковной «глуши». Ну и ладно – мне места не жалко, в чулан поставила да забыла.

– Но зачем уносить их из офиса?

Валентина Ивановна пожала плечами.

Марк показал на вторую, слегка помятую коробку из-под картриджей:

– А что насчет этой?

– Ее Ликины коллеги приволокли, примерно через полгода после… Там всякие рабочие дела, я даже не разбирала.

– Полиция видела эти вещи?

– Первую коробку они вернули – наверное, их ничего не заинтересовало. Насчет той, что с работы, понятия не имею.

– Разрешите мне их забрать?

– Зачем? – насторожилась Валентина Ивановна. – Вы можете и здесь все посмотреть. Вот только со стола уберу… – Она принялась складывать чашки и блюдца в аккуратную стопку.

Марк предпринял новую попытку:

– Боюсь, мне потребуется не один час…

– Ну и хорошо! Сидите сколько нужно!

– …возможно, даже не один день. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. Обещаю, что все верну, – заверил он.

Мать Клары с сомнением посмотрела на Марка. Затем вздохнула:

– Ну ладно, забирайте. Чужой бы кто попросил – не отдала бы. Но вы-то уже почти член семьи. – Валентина Ивановна многозначительно улыбнулась, и Марк хмыкнул про себя: кажется, их с Кларой уже поженили и даже мысленно воспитывали будущих внуков.

– Только обязательно все привезите обратно! – добавила она.

– Само собой! – Марк сел на диван рядом с трофеями и заглянул во вторую коробку.

Стопка блокнотов и ежедневников, ручки, степлер, зеркало, металлическая Эйфелева башня на подставке и несколько рамочек с фотографиями, где Лика и Влад, как типичные туристы, позировали на фоне разных достопримечательностей.

– Лика ведь аудитором работала? – спросил он, разглядывая маленький календарик на две тысячи девятый год с логотипом компании «Аудит-Траст».

Валентина Ивановна тем временем возилась у телевизора.

– Старшим, – не поворачиваясь к Марку, ответила она. – Проверяла деятельность организаций, их финансовые операции и отчетность. На хорошем счету была, руководство ее ценило. Я ведь тоже в этой сфере трудилась, главным казначеем всю жизнь проработала. Да и Клара в бухгалтеры пошла. – Она взяла пульт и указала им в сторону телевизора. – Сейчас вам одно видео покажу. В то время все на камеру снимали, а потом на диски записывали. Так, нажать «плей»…

Экран ожил. Синее, будто нарисованное густой гуашью, небо сливалось с морем на заваленном горизонте. Затем кадр выровнялся, и появилась Лика, одетая в белую короткую тунику с бахромой. Она засмеялась и, прикусив губу, посмотрела прямо в камеру.

– Иди сюда! – позвала она кого-то.

Рядом с ней возник Влад. Высокий – на голову выше жены, – с фигурой древнегреческого атлета, одетого в пляжные шорты. Покосившись в экран, откашлялся:

– Что говорить?

– Давай расскажем нашим будущим потомкам об этом чудесном месте! – Лика повернулась к камере. – Это Майорка. Тут белый песок…

– Куча медуз, – добавил Влад.

– Апельсиновые деревья!

– Адская жара.

– И вредный муж! – воскликнула Лика.

– Ах так? – притворно зарычал Влад и попытался поймать жену, но она, смеясь, уже убегала от него вдоль кромки воды, поднимая брызги.

Запись остановилась.

Валентина Ивановна вздохнула:

– У меня еще есть несколько дисков. Пересматриваю их иногда, и кажется, будто Лика просто уехала в очередное путешествие и скоро обязательно вернется…

Через полчаса, подхватив две коробки и пакет с завернутыми в фольгу блинчиками, которые напоследок вручила ему хозяйка, Марк вышел во двор и открыл программу каршеринга на телефоне. Свободная машина нашлась в соседнем дворе.

Устроив трофеи на пассажирском сиденье, Марк проложил на навигаторе маршрут в Южное Бутово. Ему не терпелось приступить к изучению своих находок. Во-первых, потому что следствие могло проморгать что-то важное. Наверняка они толком и не искали – зачем, когда на руках есть выбитая явка с повинной? Во-вторых, Лика унесла эти документы с работы. И не к себе домой, а к матери, где бывала не так часто. Возможно, прятала, но от кого?

Остановившись на светофоре, Марк покосился на коробки. Но больше всего хотелось узнать, с кем же она шепталась за закрытыми дверями и что за тайны скрывала от самых близких людей.

Глава 6

К предстоящей работе Марк подготовился основательно: сварил кофе, разложил на кухонном столе содержимое коробки из-под картриджей и надел массивные беспроводные наушники, выбрав плейлист с ненавязчивым фанк-ме́талом.

Привычка погружаться в мир звуков появилась у него еще в детстве. Пока мама ругалась с отцом, прятавшим в кармане початую чекушку, Марк старательно затыкал уши, а когда ему купили первый плеер – выкручивал динамики на полную, прячась от реальности за высокими децибелами.

В наушниках Марк читал, гулял, делал уроки, а как вырос – работал. Именно так лучше всего получалось сфокусироваться на главном. Именно так он и написал все свои детективы – с музыкой в ушах.

Пару часов он скрупулезно листал каждую страницу четырех толстых ежедневников, заполненных округлым, мелким, как бисер, почерком. Обычно Лика составляла список задач на день, затем вычеркивала то, что удалось сделать, и аккуратно переписывала на следующую страницу нерешенные вопросы. В одном из ежедневников записи обрывались на дате семнадцатое ноября – на этот день Лика наметила несколько рабочих встреч. Как и на понедельник, второе ноября.

Марк нахмурился. Не многовато ли планов, если собираешься исчезнуть? С другой стороны, она до последнего сомневалась…

Закончив с рабочими ежедневниками, он достал из коробки голубой блокнот с абстрактным узором на обложке, явно предназначенный для личных записей: визиты на маникюр и к врачу, встречи с подругами, списки покупок. Чаще всего им присваивались конкретные даты: «2-е апр. техосмотр», «21.08 в 10:30 – УЗИ в “ЭкоМед”», «14.09 вылет Екат. в 13:00». Да, казалось, эта женщина держала под контролем каждую мелочь.

Марк вновь подумал о Кларе, так непохожей на старшую сестру: она забывала о походе к врачу, повсюду оставляла обрывки бумажек со списками продуктов, хранила в карманах тонны старых чеков и фантиков и была совершенно беспомощна в быту. Он постоянно что-то чинил у нее в доме, вешал полки на кухне, покупал зимнюю резину. Ему доставляло удовольствие помогать ей, к тому же оказалось чертовски приятно слышать комплименты в свой адрес.

Мурлыкая под нос мелодичный припев Otherside[6], Марк полистал блокнот и остановился на странице с подробным списком. Некоторые из пунктов были зачеркнуты:

✓ паспорт

✓ справка с места работы

✓ медицинское заключение о состоянии здоровья

✓ копия свидетельства о браке

✓ справка из МВД об отсутствии судимости

✓ свидетельство о праве собственности на недвижимое имущество.

Похоже на перечень документов для покупки квартиры или трудоустройства на госслужбу.

Сфотографировав страницу, Марк продолжил изучать записи, по большей части короткие напоминания о делах. Однако иногда попадались целые фрагменты, написанные все тем же бисерным почерком – будто обрывки мыслей, которые Лика не смогла удержать при себе и они вырвались из-под контроля:

…Церковь, травки, бабки, что еще? Осталось только продать душу. Кажется, я уже готова.

…Он говорит, что я помешалась. Но как жить дальше вот так, вхолостую? Как пустой сосуд. Как никчемная болванка. Да и зачем ему такая жена?

…Снова ничего не получилось. Устала. Решили сделать перерыв.

…Д. А. сказала, что нельзя упускать этот цикл.

«Д. А.» – Ликин доктор? Марк сделал пометку ее найти.

…Итак, он в курсе.

…Я больше так не могу! НЕ МОГУ!!! Проще сдохнуть!

Аккуратный почерк вдруг покосился, словно старый забор, и завалился вправо. Ручку будто бы силой вдавили в бумагу так, что на следующей странице остался глубокий отпечаток. Там же было написано: «…Он не оставит меня в покое. Придется уйти».

Но кто? Муж или кто-то еще?

Марк отложил блокнот и помассировал затекшую шею. Снова хотелось кофе и чего-нибудь сладкого. Стянув наушники, он с тоской посмотрел на вторую, белую коробку с заклепками, прикидывая, подождет ли она до завтра.

На столе завибрировал мобильный.

– Да, Ларчик. Ты еще на работе?

– Уже дома – сегодня пораньше отпустили. Как съездил к маме?

– Забрал кое-какие бумажки. И она рассказала про гипотетического любовника Лики.

Клара фыркнула:

– Знаю эту ее теорию. Я в нее не верю.

– Почему?

– Такими вещами обычно делятся с близкими, а мне Лика даже намека не давала.

– Может, говорила еще кому-то? – предположил Марк.

– Разве что своей подруге Насте. Но тогда ей пришлось бы рассказать милиции про любовника, разве нет? А те точно стали бы его искать.

Марк услышал отдаленное мяуканье и представил, как одна из кошек завладела Клариными коленями и теперь получала свою порцию ласки. Сейчас поменяться бы с ней местами…

– Надо найти эту Настю. – Он встал и включил старенькую кофеварку, которая не шла ни в какое сравнение с космическим аппаратом на Клариной кухне – тот в считаные секунды готовил превосходный американо. – Но для начала свяжусь с начальником Лики. Ты его когда-нибудь видела?

– Угу. – Клара сделала вдох. Курит, догадался Марк. – Мы весной устраивали барбекю у Лики в коттедже, она приглашала своих коллег. Ну и босса, конечно.

– И как тебе он?

– Да вроде нормальный. Только немного нервный, как мне показалось. Кстати, быстро напился, – со смешком добавила Клара.

Взяв кружку с кофе, Марк переместился на пол и теперь выкладывал на плитку содержимое второй коробки, в очередной раз отметив, что в этой тесной однушке можно либо жить, либо работать – на то и другое просто не находилось места.

– Кто еще там был? – уточнил он.

– Да я почти не помню, если честно. Кто-то с работы, всего человек шесть-семь. И ту аудиторшу Полину, с которой Лика не ладила, тоже зачем-то позвали. Правда, она весь вечер букой в сторонке просидела. И чего, спрашивается, приезжала? – хмыкнула Клара. – Ладно, милый, пойду гулять с собаками.

Марк нажал на отбой и наметил себе список вопросов, которые собирался при случае задать Ликиному боссу, а затем занялся документами фирм, которые Лика вела как аудитор. Их наименования смахивали на копипаст то ли из греческого, то ли из английского словаря: «Сигма», «Дилемма-М», «Омега-Рус».

Кажется, на какие-то из них он натыкался в одном из Ликиных ежедневников. Полистав один из них, толстый, с темно-бордовой обложкой, Марк нашел что искал: список названий, записанных в столбик. Напротив двух из них – «Дилемма-М» и «СтатусПро» – карандашом стояли восклицательные знаки.

Марк подобрал с пола папки этих контор. Они оказались толще, чем остальные. Пристроив их на коленях, он бегло пролистал копии договоров, выписок из банка, бухгалтерской отчетности. К некоторым страницам были приклеены яркие стикеры.

Сложив все обратно в коробки, Марк водрузил ноутбук на пустой стол и открыл онлайн-сервис по проверке компаний. Вбив по очереди ИНН каждой из контор, он выяснил, что «СтатусПро» закрыли в двенадцатом году, а «Дилемма», судя по всему, и ныне здравствовала, год от года наращивая свою выручку. Директором вот уже тринадцать лет значился Анатолий Сухинов.

Не откладывая, Марк набрал номер его офиса.

– Компания «Дилемма», логистика и перевозки по всей России. Чем могу вам помочь? – поинтересовался мягкий женский голос.

– Я хотел бы поговорить с Анатолием Сухиновым.

– По какому вопросу?

– По личному.

Марку показалось, что он буквально слышит молчаливое сомнение секретарши.

– Как вас представить? – наконец спросила она.

– Марк Асимов.

– Оставайтесь на линии.

Спустя десяток секунд заунывной мелодии мобильный рявкнул хриплым мужским голосом:

– Слушаю!

– Анатолий, меня зовут Марк Асимов, я журналист. Веду расследование…

– И?

– Десять лет назад вы обращались в компанию «Аудит-Траст» за аудитом для ООО «Дилемма-М».

– С чего вы взяли?

– Дело в том, что ко мне попали кое-какие документы «Дилеммы»…

– Что за документы? – перебил Сухинов.

– Да разные отчеты, договоры.

– Как, вы сказали, ваше имя?

– Марк Асимов.

Он расслышал приглушенный стук пальцев по клавиатуре.

– Так-так, журналист «Открытого взгляда»… – проговорил Сухинов так, будто вывел Марка на чистую воду.

– Он самый.

– Чего вы хотите?

– Задать вам пару вопросов. Если удобно, я подъеду…

– Неудобно, – отрезал Сухинов.

Марк не удивился.

– Тогда по телефону. Скажите, вы помните Анжелику Мохову?

Сухинов хмыкнул:

– Да, она вела «Дилемму». А потом исчезла вместе с моими бумагами! Позже выяснилось, что ее муженек пришил. Аудит я доделывал уже в другой конторе. – И, немного помолчав, добавил: – Я хотел бы забрать их.

– Как только я закончу расследование, все вам тут же отдам, – заверил его Марк. – Документам больше десяти лет, вряд ли они понадобятся вам незамедлительно, верно? Тем более тут ксерокопии. Кстати, почему вы разорвали контракт с «Аудит-Траст»?

– Потому что они потеряли эти чертовы документы. А вы их нашли. – Сухинов сделал паузу: – Сколько вы хотите?

– Что? – переспросил Марк, хотя уже догадался, о чем тот говорил.

– За эти бумаги. Сколько? Полмиллиона? Лям? Назовите цену.

– Я с радостью все вам верну совершенно безвозмездно, но после окончания расследования…

– Вот тогда и поговорим! – рявкнул Сухинов и бросил трубку.

Марк повертел в руках папку с документами «Дилеммы». Интересно, почему спустя столько лет директор так из-за них беспокоится?

Еще немного покопавшись в папках, Марк решил, что работы на сегодня достаточно, сварил сосиски с макаронами и устроился перед телевизором в надежде выбросить Лику из головы. Он включил какое-то шоу, где ведущие летали на воздушном шаре, ели кузнечиков и ночевали в трущобах, давая зрителям шанс ненадолго окунуться в чужую жизнь.

Внезапно для себя Марк вспомнил строчки из голубого блокнота, лежащего в коробке из-под картриджей. Странно, но сегодня он впервые представил Лику как настоящего, живого человека. Услышал скрип стержня по белым линованным листам и ее сбивчивое дыхание. Увидел, как светлый локон падает на высокий лоб и она аккуратно заправляет его за ухо. Как золотой кулончик покачивается на шее, пока она выплескивает на бумагу самое сокровенное.

Он будто нашел брешь в ее наглухо закрытой броне. И ощутил между строк ее боль.

Глава 7

Щурясь от яркого солнца, Марк наблюдал сквозь бликующее окно кафе за снующими мимо прохожими и неспешно доедал омлет с зеленью и томатами – новинку весеннего меню. Хотя традиция завтракать в любимом месте и обходилась недешево, от нее было не так-то легко отказаться. Она появилась очень давно, еще в писательском прошлом: здесь, за квадратными столиками, он встречал будущих персонажей своих историй. Теперь же сбегал сюда от одиночества.

На столе зажужжал мобильный. Мама? Черт, он совсем забыл ей вчера позвонить…

– Здравствуй, Марк. Если тебе интересно: я еще жива и относительно здорова. – В ее глуховатом голосе явственно слышалась обида.

– Привет, мам.

– И тебе не стыдно? Ты не звонил целую вечность – сегодня уже четверг.

– Я пропустил всего один день.

– Вот именно! Я вчера до ночи ждала твоего звонка. Итак, чем нынче занят мой сын? – резко сменила она гнев на милость в ожидании новостей.

– Новое расследование.

Мама печально вздохнула:

– Ясно. Вот помру, а так и не похвастаюсь перед подружками твоим новым литературным шедевром. Кстати, как там Кларочка?

– Э-э-э… Все хорошо.

– Вот увидишь, она наконец сделает из тебя человека. Не то что эта твоя Маргарита.

Началось…

– Мам, ну при чем тут Марго?

Марк предпочел бы лишний раз не вспоминать неудачный брак, который, однако, подарил ему вполне удачную дочь. На этом плюсы заканчивались. Десять лет назад тогда еще любимая жена наставила ему рога с Александром Канаевым, коллегой Марка по литературной тусовке. А когда он так и не смог простить и подал на развод – выставила его тираном и обвинила в побоях. СМИ еще долго лихорадило от громких заголовков: «Знаменитый писатель Марк Асимов избил жену», «Бывшая жена стала жертвой домашнего насилия» и так далее. Через год и километр измотанных нервов Марк наконец получил развод и «официальное опровержение порочащих честь и достоинство сведений»: суд признал, что Марго его попросту оклеветала. Однако все эти события погрузили Марка в долгую депрессию, украв у него главное сокровище – писательский талант.

Мама тем временем оседлала любимого конька и не думала с него слезать:

– При чем тут Марго?! Да она же обобрала тебя как липку, а теперь вон – купается в роскоши.

Марк закатил глаза.

– Я сам отдал ей квартиру.

Послышался ироничный смешок:

– Ну конечно! Не отдал бы, она бы тебя за решетку упрятала. Вот поэтому ты и в долгах по уши – слишком добренький. Ваньке своему сколько тогда денег отдал? И все, с концами! А теперь и сам должен. И как, спрашивается, собираешься отдавать?

– У меня есть еще два года.

– Вот именно – всего два года! Не разбрасывался бы деньгами, сейчас уже жил бы нормально, – проворчала мама и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Ты уж Клару-то береги, а то убежит от тебя. А мне внуки нужны! Маргарита совсем с Лизой видеться не дает. Кстати, устрой мне с ней встречу, Марк. Марк?

– Через три дня у Лизы день рождения. Веду ее на японскую выставку. Хочешь – присоединяйся. – Марк отправил в рот кусочек хлеба с остатками томатного соуса и залпом допил кофе.

– Вот еще, нужны мне ваши японцы. Вы с ней ко мне приезжайте, я ее любимых пирогов напеку.

Дома у матери он не был больше года и совершенно туда не стремился. В ее двухкомнатной сталинке не нашлось бы уголка, свободного от писателя Марка Асимова: на полках пылились бесполезные литературные награды – медали, дипломы, памятные статуэтки, – стены украшали афиши с выступлений и мастер-классов. Никакие пироги не стоили того, чтобы вернуться в этот склеп его несбывшихся надежд.

Он расплатился, не забыв оставить чаевые, и вышел из кафе. Апрельское солнце выедало глаза. Надев темные очки, Марк направился в сторону метро, прижимая к уху мобильный.

На другом конце линии мама подробно описывала ему, в какой шикарный турецкий отель возил отдыхать соседку ее сын.

– Ладно, заболтала я тебя совсем. Не забудь, в следующую среду жду твоего звонка, – закончила она разговор.

– Я тоже тебя люблю, мам, – пробормотал Марк, убирая телефон в карман.

Он спустился в метро и через три четверти часа уже шагал по проспекту Вернадского к зданию современного бизнес-центра, похожего на гриб с голубой, усеянной окнами шляпкой на белой бетонной ноге.

Поднявшись на седьмой этаж, Марк отыскал офис Ильи Жданова. Его просторная приемная скорее напоминала кабинет стоматолога, чем адвоката: светлая мебель сливалась со стенами, хромированные ручки шкафов и стеклянные поверхности поблескивали в свете галогеновых ламп.

Марка встретила строгая девушка, вероятно секретарь, и предложила кофе. С радостью согласившись, он уселся на белый кожаный диван и принялся разглядывать картины на стенах – монохромные рисунки хищных животных.

Вскоре секретарь принесла кофе и поставила чашку на прозрачный столик – в стерильной тишине раздался звук, напоминающий лязг медицинских приборов.

Эспрессо оказался на редкость удачным, и Марк в два глотка осушил микрочашку. Он уже раздумывал, не попросить ли вторую, когда внутренняя дверь открылась и в приемную вышел высокий, крупный мужчина в белой рубашке и идеально сидящем синем костюме. Кустистые черные брови нависали над маленькими карими глазками, аккуратные усы и бородка обрамляли мясистые губы.

Илья Жданов поприветствовал Марка густым басом и пригласил в свой кабинет.

– Владислав связался со мной, просил оказать вам содействие, – прогудел адвокат. – Извините, что не сразу нашел время. Располагайтесь. – Он махнул рукой в сторону двух черных квадратных кресел. – Вам кофе повторить?

– Не откажусь.

Илья отдал распоряжение секретарше и внимательно взглянул на Марка.

– Итак, вы журналист. Позвольте узнать, что вы собираетесь написать? Это не праздный интерес – Владислав по-прежнему мой клиент.

– Прежде всего – правду.

– Несомненно. А конкретнее?

– На данном этапе я допускаю, что Влад может быть невиновен. – Марк заметил, как при этих словах адвокат слегка приподнял брови. – Однако все может измениться. Вы же понимаете: я еще толком не видел ни материалов дела, ни экспертиз…

– Я кое-что для вас приготовил. – Илья неожиданно резво выскочил из своего кресла, чем напомнил Марку большого синего шмеля, и взял со стола объемную картонную папку. – Это копия уголовного дела Владислава Мохова. Тогда я был помоложе – с тех пор и зубы отрастил, и живот, – усмехнулся он, усаживаясь обратно. – Но в то время нам капитально не повезло. Во-первых, пошла волна дел, когда наличие тела стало необязательным, чтобы осудить за убийство. Во-вторых, суды охотно рассматривали явки с повинной, даже если на допросе не было адвоката. Это сейчас стало получше, а тогда знаете, что творилось? Одно такое «признание», пара косвенных доказательств – и вуаля: никакого «глухаря».

– Знакомо, – пробормотал Марк и, увидев недоумение на лице Ильи, пояснил: – После института довелось поработать в системе.

– Кем трудились?

– Следователем, кражами занимался. Правда, недолго, всего пару лет.

– Понимаю, – кивнул адвокат.

– У вас был суд присяжных?

– Нет, обычный состав суда, иначе у него был бы шанс… Вообще, мы долго бились, прошли все инстанции, но приговор оставили без изменений.

В кабинет проскользнула секретарь и, поставив поднос на журнальный столик, бесшумно прикрыла за собой дверь.

– Получается, без признательных показаний они бы не доказали факт убийства? – уточнил Марк.

– Именно! Опасная это практика, скажу я вам. – Илья взял крохотную чашечку двумя пальцами, комично оттопырив мизинец. – У нас же вроде как презумпция невиновности, так? То есть любые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Однако… – он выдержал театральную паузу. – …таких сомнений у суда может не быть вовсе. И, по их мнению, все улики указывали на Влада.

Марк сделал глоток густого терпкого кофе, пока адвокат копался в толстой папке. Наконец тот нашел, что искал.

– Вот выводы следствия. С вашего позволения, я зачитаю. – Илья откашлялся: – «В отсутствие трупа установить причину смерти потерпевшей не представляется возможным, однако найденные на месте происшествия биологические следы и частицы волос с головы потерпевшей, отделенные при ударе тупым предметом, предположительно, указывают на нанесение Моховой черепно-мозговых травм. Выдвинута криминалистическая версия произошедшего – убийство». Ну и дальше пошла вся эта свистопляска с выбиванием показаний… А суд вместо проверки наших доводов о пытках обвиняемого просто указал: раз протоколы подписаны им самим – значит, все законно, а действия следствия в суде не подлежат оценке. Вот так-то.

Марк заглянул в заранее составленный перечень вопросов.

– До этой так называемой «явки с повинной» других подозреваемых по делу не было? – спросил он.

Илья откинулся в кресле.

– Других даже не рассматривали. Сами знаете: следствие всегда отталкивается от типичных версий. А в случае сокрытия трупа принято считать, что преступник – кто-то из близкого окружения. Да и по статистике, убийцами чаще всего оказываются именно мужья. Редкие исключения лишь подтверждают правила. Все как по учебнику. – Адвокат развел руками.

Марк задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Кто из окружения Анжелики, на ваш взгляд, мог быть замешан в ее убийстве?

– А я вообще сомневаюсь, что там произошло убийство… – Илья многозначительно приподнял брови.

Марк слегка подался вперед.

– Вы считаете, она жива?

– Скажем так, допускаю. За последние годы было немало прецедентов по похожим делам, без трупа, когда «убиенные» вдруг обнаруживались вполне живыми: то жертва, оказывается, сбежала с любовником, то решила начать все с чистого листа и просто ушла в закат… Одну вот за границей нашли, до сих пор не знают, как она туда попала, – по загранпаспорту она не выезжала. Между тем люди отбывают реальные сроки ни за что ни про что.

– Влад сказал, что его подставили.

– Все выглядело именно так. Смотрите сами. – Илья принялся загибать толстые пальцы: – В шесть двадцать он пишет жене эсэмэс, что сел в такси. Около восьми приезжает и ест еще теплый ужин. Значит, она все разогрела примерно в семь тридцать, иначе еда бы остыла. А дальше – бац! – и Анжелика пропадает вместе с деньгами, оставив замытые следы крови по всей кухне, а его окровавленная машина разъезжает по поселку в два часа ночи. При этом сам Влад просто спит. И не факт, что по доброй воле…

– Снотворное?

– Возможно. Точно уже никто не скажет. – Илья поджал губы. – В общем, Владислав просил передать: если ваше расследование приведет к признанию его невиновным – его благодарность будет огромна и… весьма материальна. – Адвокат красноречиво посмотрел на Марка.

Тот усмехнулся. Сколько раз он слышал подобные намеки и даже требования написать так, как было кому-то нужно… Зачастую они сопровождались обещаниями награды. Воспользуйся Марк хотя бы частью из них – уже давно расплатился бы с долгами. Но все они по-прежнему были при нем.

Он вскинул бровь:

– А если я решу, что Влад виновен?

– Для него ничего не изменится, – развел руками Илья. – Отработаете тему, на том и разойдемся. Поймите, мы не пытаемся вас купить, – вкрадчиво проговорил он, протягивая Марку пухлую папку. – Часть материалов дела есть только в сканах, отправлю их вам на электронную почту. В любом случае можете рассчитывать на нашу помощь. Все, что потребуется: транспорт, связи, информация. И по возможности держите меня в курсе.

Марк уже направлялся к выходу, когда адвокат снова его окликнул:

– Марк! Я хочу, чтобы вы поняли, – нахмурив густые брови, серьезно произнес он, – Владислав действительно готов платить за свою свободу, ресурсы у него есть. Но на них не купить справедливость.

– С этим нельзя не согласиться, – кивнул Марк и вышел из кабинета.

Глава 8

То ли адвокатский кофе оказался на редкость крепким, то ли завтрак – не слишком плотным, однако к тому времени, как Марк вернулся в Южное Бутово, он уже изрядно проголодался и решил заскочить в «Италиссимо» на обед.

Усевшись за угловой столик, он сразу же сделал заказ из меню бизнес-ланча: лазанью с курицей и грибами, двойной американо и тирамису. Затем в покорном ожидании откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Весна уже вовсю завладела улицами: рассыпала первую зелень в кронах деревьев, застелила газоны салатовым ковром. Народ спешил по делам, одетый на все лады: кто в шортах и майках, а кто в пальто.

Чтобы скоротать время, Марк открыл почту на телефоне. В папке «Входящие» висели два непрочитанных письма: то, которое он ждал от адвоката, и еще одно, с красной пометкой о важности.

Когда Марк взглянул на адрес отправителя, у него упало сердце.

«Марк, привет! Я тут нашел твою расписку. Оказывается, уже пару месяцев, как ты мне должен вернуть долг. Я бы подождал, но обстоятельства поменялись. Реквизиты ниже. Жду. Олег Комаров».

К письму было приложено фото долговой расписки.

Марк зажмурился и потер переносицу. Только этого ему не хватало…

Все началось больше двенадцати лет назад, когда его школьному другу Ивану Глухову потребовались деньги на лечение саркомы легкого. Марк, на тот момент еще успешный писатель, без колебаний одолжил нужную сумму. Ванька чуть ли не силой вручил ему расписку и поехал лечиться в Израиль. А через год умер. Родственники пообещали Марку все вернуть, но так и не вернули. Ничего требовать он, конечно, не стал. Тогда он еще не знал, что вскоре его гонорары кончатся, писать он больше не будет и сам влезет в долги, чтобы после развода купить однушку в Южном Бутово.

Поэтому, когда один его небедный приятель, Олег Комаров, предложил Марку заем на три года, тот сразу же согласился. Правда, на словах Олег уверил, что раньше двадцатого года ничего назад не попросит: мол, о деньгах не беспокойся, пользуйся сколько надо. Но обстоятельства, видите ли, изменились…

Марк снова посмотрел на цифру с шестью нулями. Некоторые сбережения у него, конечно же, были, однако их хватит на покрытие лишь части суммы. И больше никаких дорогих подарков для Клары, никакого каршеринга и завтраков в любимом кафе – теперь придется на всем экономить. И влезать в еще один кредит.

Спохватившись, Марк подозвал официанта.

– Извините, я очень спешу. Можно отменить заказ?..

Выйдя на улицу, Марк уныло зашагал через парк в сторону желтых высоток. Его мысли метались в поисках какого-то простого решения. И оно было: надо всего лишь воспользоваться предложением Анатолия Сухинова и отдать ему папку ООО «Дилемма-М» в обмен на сумму, решающую добрую часть его проблем. Тем более там хранились обычные копии. С другой стороны, интуиция подсказывала, что Сухинов не просто так жаждал получить свои бумаги обратно. А ведь обещанный Ильей гонорар мог стать вполне реальным, если Марк докопается до правды и, чем черт не шутит, докажет невиновность Влада. Хотя с этим возможны сюрпризы…

Марк поднялся к себе в квартиру, ощущая в руках тяжесть пакета с материалами дела и только что купленными пельменями. После нехитрого обеда он протер кухонный стол, надел беспроводные наушники, запустив третий альбом Slipknot – по его мнению, самый удачный, – и погрузился в изучение бумаг.

К тому моменту, когда зазвучал финальный трек, Марк перевернул последнюю страницу материалов дела. Картина складывалась следующая: в понедельник, второго ноября, в районе трех часов дня Анжелику встретил сосед, в пять она позвонила из дома сестре на домашний – звонок зарегистрировала телефонная сеть. Без пятнадцати шесть Лику видел курьер, когда привез ей продукты – в путевом листе он отметил время доставки. Около восьми вернулся Влад и нашел разогретый ужин и записку – экспертиза подтвердила, что почерк был Ликин.

Следствие предполагало, что Анжелика исчезла после восьми вечера. Вместе с ней пропали ее документы, мобильный и сумка Chanel, а также примерно полмиллиона рублей наличными, по тем временам очень приличная сумма.

Первоначально отрабатывали версию ее тайного отъезда, поскольку накануне, в воскресенье, Лика позвонила своему боссу, директору ООО «Аудит-Траст» Леониду Романову, и отпросилась в отпуск за свой счет, ссылаясь на некие семейные обстоятельства. Кроме этого, Лика забронировала отель и рассказала о своих планах подруге Насте, а на следующий день – матери и сестре. Однако после обыска в коттедже Моховых нашли замытые следы крови, тогда и появилась версия ее убийства.

Отложив очередной протокол, Марк посмотрел на часы, встроенные в микроволновку: почти семь. Наручные часы он не любил – словно кандалы они сковывали запястье и все время мешали. По этой же причине он не носил обручального кольца, когда еще был женат.

Марк встал и потянулся, с удовлетворением хрустнув суставами. Снова хотелось есть. Он залез в холодильник, выудил пачку сосисок и включил плиту. Пока в кастрюле закипала вода, в голове крутились вопросы, которые он задал бы следователю по делу Влада, будь у него такая возможность.

Например, была ли у них версия инсценировки Анжеликой своего убийства? Или другие подозреваемые до того, как Влад «чистосердечно признался»? И почему в его явке с повинной нет ни слова о том, куда он дел тело жены?..

Вечером следующего дня Марк сидел напротив Клары в одном из уютных ресторанчиков, дружной вереницей растянувшихся вдоль Садовнической набережной, и не мог отвести от нее глаз. Свет низких люстр с оранжевыми абажурами рассеивал полумрак над круглым столом, придавая ее коже теплый золотистый оттенок. Водопад каштановых волос струился через плечо, обнажая тонкую шею.

Марку тут же захотелось провести пальцами там, где едва заметно бился ее пульс. Его взгляд опустился ниже, к дразнящему вырезу темно-фиолетового платья, над которым поблескивала подвеска – ключик от Tiffany, его подарок на прошлый день рождения Клары.

– Ты просто поедаешь меня глазами, – хихикнула она, пригубив белого вина. – Может, переключишься на свой стейк? А то он остынет.

– Это потому, что ты восхитительна! – с улыбкой произнес Марк, возвращаясь к еде.

Он прожевал особенно нежный кусочек, наслаждаясь мясным соком со вкусом перца и розмарина, и спросил:

– Как тебе это место?

– Превосходное! Только… – Клара замялась, подбирая слова. – Не слишком ли это расточительно – ужинать в ресторане, когда у тебя и так куча проблем? Можно же просто отменить бронь.

Марк небрежно махнул рукой.

– Ерунда. Бывали времена и получше, конечно. Но мы уже давно никуда не выбирались.

К тому же ему хотелось шикануть напоследок, перед тем как потуже затянуть пояса.

Клара пожала плечами и поддела вилкой лосося в соусе терияки.

– Как продвигается твое расследование?

Марк помедлил с ответом, гадая, какую реакцию вызовет его признание.

Сделав глоток красного вина, он наконец произнес:

– Я вчера встречался с адвокатом Влада, забрал материалы дела. Предлагает любую помощь.

Вилка замерла в руке Клары. Она подняла на него огромные, полные недоумения глаза.

– А ему это зачем?

– Надеется, что я выясню новые подробности.

– И что тогда – перейдешь на его сторону?

– Ларчик…

– Я… не ожидала. – Она выпрямилась и отложила приборы.

– Послушай… – Марк накрыл ее ладонь своей и придвинулся ближе. – Я лишь хочу восстановить полную картину событий, чтобы найти какие-то новые зацепки. Ты же сама согласилась попробовать, помнишь? А с материалами дела сделать это будет намного проще.

Клара молча рассматривала салфетку у себя на коленях.

Он сделал еще одну попытку:

– К тому же, если Влад и правда виновен, у меня будет шанс лично в этом убедиться.

Она подняла голову и растерянно посмотрела на Марка:

– Просто… Когда ты с ними общаешься, с этими людьми, мне кажется, будто ты им веришь. Будто все это расследование нужно для того, чтобы оправдать убийцу моей сестры, понимаешь?

– Оно нужно прежде всего, чтобы я не потерял работу, – проговорил Марк, испытывая легкое чувство вины за свою манипуляцию.

Немного подумав, Клара кивнула и снова взялась за лосося.

– Ладно. С чего думаешь начать?

Он мысленно выдохнул.

– У меня есть список некоторых жителей поселка, все они давали показания по делу Лики. Можешь взглянуть, никто из них не переехал? Хочу с ними побеседовать.

Открыв приложение «Блокнот» на телефоне, Марк протянул его Кларе. Она пробежалась глазами по списку.

– Да, все по-прежнему. Разве что Егор Никитич, Ликин сосед, редко бывает – все чаще у дочки гостит.

– С другой стороны участка кто-то живет?

– Дачники, приезжают на лето и наездами в выходные, – слегка пренебрежительно отозвалась Клара и отпила вина.

– А что с домом Лики? Он не продан?

– Мы его сдаем. Правда, сейчас он пустует…

Возле столика появился официант и принялся собирать посуду.

Марк подался вперед:

– Серьезно?

– И ты, конечно, хочешь туда зайти? – с усмешкой спросила Клара.

– Еще бы! Кто же откажется посмотреть на место преступления?

При этих словах официант чуть не выпустил посуду из рук.

– Все ли вам понравилось? Повторить вам вино? – пробормотал он заученные вопросы.

– Да, пожалуйста, мы кое-что празднуем, – объявил Марк с самой беззаботной улыбкой на лице.

– Умеешь ты успокоить человека, – иронично вскинула брови Клара, когда официант отошел. – Тогда едем завтра ко мне? Если хочешь, попрошу соседей с тобой поговорить: все же суббота, многие будут дома.

Марк благодарно вздохнул и слегка коснулся ее бокала своим:

– За моего напарника – пожалуй, самого красивого в истории журналистских расследований.

Глава 9

За городом правило межсезонье. Прошлогодняя жухлая трава наводила на мысли о конце осени, хотя кое-где уже пробивался зеленый ковер. К запаху прелых листьев примешивалась горьковатая свежесть первоцветов и набухших почек.

Марк любил приезжать в коттеджный поселок с многообещающим названием Эдем, где жила Клара, но еще ни разу не оставался у нее дольше чем на одну ночь. И каждый раз мучился бессонницей: оказывается, фоновый шум столицы действовал на него как отличное снотворное, которого здесь он лишался. Внезапный лай и отдаленный перестук колес редких ночных поездов – вот и все, что вклинивалось в непривычный вакуум тишины, словно колпаком накрывавшей сонный пригород.

Припарковавшись возле участка, Клара отперла калитку. К ней с радостным лаем кинулись собаки – две дворняги и вполне породистый терьер.

– Привет, морды, как вы тут?

Один из мокрых носов ткнулся в руку Марку, и он погладил жесткую рыжую шерсть.

Они зашли в дом, и, как по команде, в прихожую начали стекаться Кларины кошки, издавая нетерпеливое мяуканье – наверное, требовали еду после долгого отсутствия хозяйки. Марк до сих пор не мог запомнить их точное количество: то ли пять, то ли шесть. Кажется, он ни разу не видел их всех вместе, потому что кто-то обязательно спал или прятался в укромном уголке.

Несмотря на обилие зверья, в доме приятно пахло. Клара любила ароматические лампы, свечи, палочки благовоний – расставленные во всех помещениях, они наполняли воздух ненавязчивым сладковато-пряным запахом.

Пока она обзванивала соседей, Марк устроился в гостиной и включил телевизор. Обычно здесь стоял полумрак: окна выходили на другой участок, так что Клара редко раздвигала тяжелые шторы. В темноте Марк то и дело натыкался на очередное животное, которое с шипением отпрыгивало в сторону. В остальных комнатах было куда светлее, однако он предпочитал именно гостиную: обширный диван густого вишневого цвета заманивал множеством подушечек, мягкий ковер ласкал босые ступни, и атмосфера спокойствия окутывала его, словно теплый флисовый плед.

– Если ты готов, можем выходить.

Марк резко поднял голову, выныривая из дремоты, в которую погрузился под мерное бурчание диктора. Протер лицо ладонью, сбрасывая остатки сна, и посмотрел в сторону двери, где стояла Клара. Она уже переоделась в бежевый джемпер – его любимый – и узкие черные джинсы, немилосердно обтягивающие ее бедра. Больше всего он хотел остаться вместе с ней дома, на этом диване. Но надо было идти.

Клара звякнула связкой ключей, выудив их из вазочки на комоде, и направилась в прихожую. Зевая, Марк пошел следом.

– Не выспался? – спросила она, накидывая куртку.

– Я удивляюсь, что ты так бодра, будто сладко спала всю ночь, – поддразнил Марк с многозначительной ухмылкой, и Клара шутливо пихнула его в плечо.

Они вышли из калитки и рука об руку зашагали вдоль одинаковых заборов по обеим сторонам узкой оживленной улицы. Поселок словно пробудился от зимней спячки: то и дело их обгоняли велосипедисты, пару раз проезжали машины. Где-то ревела бензопила.

Минут через десять они подошли к участку Клариной подруги Арины Антоновой. На крыльце их встретила невысокая женщина лет пятидесяти в сером пуховике с натянутым по самые глаза капюшоном.

– А вот и вы! Проходите! – сказала она, немного гнусавя, и повела гостей в дом. – Можете не разуваться – у меня прохладно.

Они зашли в кухню. Висевший на стене телевизор показывал какой-то сериал в беззвучном режиме. В противоположном углу в металлической клетке суетился зеленый хохлатый попугайчик.

– Котел так и не починили? – участливо спросила Клара, пока хозяйка доставала чашки.

Та сбросила капюшон, под которым оказались красновато-рыжие завитушки с отросшими седыми корнями.

– Еще нет. – Она шумно высморкалась в салфетку. – Извините. Приходится обогреватели включать, а они столько электричества жрут, заразы… Марк, вы же вроде кофе пьете? Будете растворимый?

– Э-э-э… Да, пожалуйста.

Клара, казалось, смутилась:

– Мы с Риной дружим уже сто лет, она все про меня знает. Ну и про тебя тоже немного.

Рина поставила перед Марком и Кларой по большой кружке и уселась напротив, так и не сняв пуховика.

– Значит, вы теперь занимаетесь делом Лики?

Марк хлебнул коричневую жидкость и едва сдержался, чтобы не поморщиться: от кофе в чашке был разве что цвет.

– Когда вы видели Анжелику в последний раз? – вместо ответа спросил он, размешивая сахар в попытке спасти эту бурду.

– Ой, дайте вспомнить! Вроде у Клары на дне рождения, одиннадцатого июля. Да мы особо с Ликой и не пересекались. Она была… – Рина покосилась на Клару, – …несколько отстраненная, что ли. Мало с кем тут общалась.

– Например, с кем?

– Кроме Клары – с Егором Никитичем, соседом своим. Еще с управляющим, он тут живет, у поселкового магазина. Они вроде как дружили. А так просто со всеми ладила, особо не сближаясь. – Рина снова хлюпнула носом.

– Да, думаю, ей хватало нашего общения, – добавила Клара.

– У Лики были друзья? – спросил у нее Марк, вынимая печенье из маленькой плетеной корзинки.

– Немного, буквально по одной подружке со школы и института остались. И Настя с работы, я тебе про нее говорила.

Марк надкусил печенье, и россыпь крошек тут же разлетелась по клетчатой скатерти. Он принялся сгребать их в кучку.

– Ничего страшного, я уберу! – Рина потянулась за салфеткой и смахнула крошки в ладонь.

Сделав несколько глотков кофе, чтобы протолкнуть сухой кусок в горло, Марк сосредоточился на списке вопросов в своем мобильном.

– Давайте вернемся в тот день, второго ноября, – начал он.

Рина с готовностью кивнула:

– Я все очень хорошо помню, хотя почти девять лет прошло. Вечером, часов в шесть, мы с мужем – я тогда замужем была – заехали за Кларой и рванули в Москву: как раз вышел новый фильм с Ричардом Гиром…

– «Хатико», – поежилась Клара. – Никогда не забуду, вся обревелась!

– Ну да. И я предложила сходить. Потом мы перекусили и поехали в ночной клуб, чтоб немного развеяться – фильм и правда оказался тяжелый. Вернулись уже ночью на такси, машину муж в городе бросил. Вот только не помню, во сколько это было…

– Почти в три, – подсказал Марк, – на охране сделали запись о въезде такси, следователь приобщил ее к материалам дела.

– Ну да, мы немного припозднились, – хихикнула Рина. – Потом, как водится, решили продолжить – все равно у мужа смена только пятого начиналась, да и Клару на все праздники из офиса отпустили. Так что еще в преферанс резались чуть ли не до утра!

Марк приподнял бровь.

– Ну да, бывает – пульку расписываем, – смущенно улыбнулась Клара.

– А чтоб по темноте не бродить, она у нас ночевать осталась, я ей на диванчике постелила. – Рина показала рукой в сторону гостиной. – А утром Влад нас всех разбудил.

– Вы помните, во сколько он пришел?

– Да ни свет ни заря! – фыркнула она. – Мы все еще спали.

– Влад начал названивать мне на домашний еще в восемь утра, – отозвалась Клара. – Оставлял сообщения на автоответчик. Потом трезвонил на мой мобильный, который валялся на кухне. Очередной звонок меня все-таки разбудил. Я объяснила, что ночевала у Рины. Он сразу же примчался, и я ему все рассказала.

– Ох, как он тут шумел! – Рина свела брови. – Нас с мужем с постели поднял. Я спустилась, а он стоит в гостиной, руками машет, Клару за что-то отчитывает.

– Будто бы это я от него Лику скрывала! А я-то ждала, что он еще вечером мне позвонит, когда ее хватится. Но он не хватился…

– Следы заметал, наверное! – вставила Рина.

Клара тяжело вздохнула.

– Если бы только я отправилась к ней, а не в чертово кино, Лика сейчас была бы жива! – В ее глазах заблестели слезы. – Простите, я на минутку…

С этими словами она выскользнула из-за стола и скрылась за дверью кухни.

– Бедная девочка, до сих пор корит себя за это. – Рина сокрушенно вздохнула. – Помню, как мы с ней колесили по округе, показывали всем подряд Ликины фото, клеили объявления. Она просто места себе не находила! А когда выяснилось, что Лику убили, решила свой дом продать и в Москву уехать.

– Почему?

– Не могу, говорит, тут находиться, каждый кустик напоминает сестру! Уже и покупателей нашла, но я уговорила ее остаться: у меня как раз начался разлад в семейной жизни и нам обеим нужен был кто-то рядом, чтобы трудные времена пережить. Ну и как-то со временем все устаканилось…

Марк было потянулся к кофейной чашке, но передумал.

– Вы тогда не замечали ничего подозрительного в поведении Лики или Влада?

– Да я к Моховым-то домой и не заходила ни разу, и виделись мы нечасто – так, на улице, «здравствуйте» – «до свидания». Хотя… – Оглянувшись на дверь, Рина подалась вперед и вполголоса произнесла: – Я Кларе не говорила, но незадолго до того дня я встретила ее сестру с каким-то мужчиной…

Марк насторожился.

– С кем?

– Не разглядела, он спиной ко мне был. Но точно не ее муж! Тот высокий, широкоплечий, а этот будто бы мелковат. Я вечером возвращалась со станции, а они возле ворот стояли и о чем-то шептались. Но тогда я внимания этому особо не придала.

– Когда вы их видели?

– Кажется, летом. – Рина нахмурилась. – Или в сентябре… Да, наверное, к осени дело было, я уже по темноте шла.

Марк вспомнил слова Валентины Ивановны – та тоже заметила какого-то мужчину возле Ликиного участка.

– А милиции вы рассказали?

– Конечно, – тряхнула кудряшками Рина. – Мало ли что, может, Влад приревновал жену да убил? А вот Кларе говорить не стала, ей и других переживаний тогда хватало…

За стеной послышался приглушенный звук льющейся воды. Затем хлопнула дверь, и Рина умолкла.

Попугай шумно взъерошил перья и что-то прочирикал из своего угла.

– Вон Кеша и тот мерзнет, – пробормотала она невпопад, кутаясь в пуховик. Затем подошла к клетке и насыпала в лоток какие-то семена из целлофанового пакетика. Кеша радостно слетел с жердочки и принялся клевать.

Марк разблокировал экран мобильного, чтобы убедиться, что вопросов у него не осталось. В кухню как раз вернулась Клара, и он поднялся ей навстречу.

– Пожалуй, у меня все.

– Может, хотите еще кофе? – встрепенулась хозяйка.

– Нет-нет, спасибо! – поспешно отказался Марк. – У нас запланирована еще пара визитов.

Глава 10

Следующим Марк собирался опросить управляющего поселком Константина Белкина. Если верить протоколу допроса, вечер второго ноября он провел у стоматолога, а его жена отдыхала на море с детьми. Тем не менее он мог многое рассказать.

Пройдя несколько участков, Марк и Клара повернули направо и оказались на центральной улице с выделенной зоной для пешеходов и рядами аккуратно подстриженных, будто по линейке, кустов. Сквозь нагромождение облаков наконец протиснулось рыжее закатное солнце, и Клара спустила со лба темные очки. Ее волосы, убранные в высокий хвост, покачивались в такт шагам, щеки разрумянились от прохладного воздуха. В короткой курточке и белых спортивных кроссовках она казалась совсем юной, почти студенткой.

– Ларчик, когда вы встречались с Ликой в последний раз? – спросил Марк.

– В субботу, за день до ее отъезда. Я тогда даже не догадывалась, что больше ее не увижу.

– Вы вообще часто общались?

– Почти каждый день. Мы очень дружили. С ней я могла делиться любыми секретами, доверяла ей как себе. У меня не было никого ближе сестры. И сейчас нет…

Мимо них, словно серебристая комета, пронесся огромный джип.

– Вот и дачники пожаловали, – недружелюбно буркнула Клара ему вслед.

– За что ты их так не любишь? – Марк поймал в ладонь ее прохладные пальцы.

– Из-за них в выходные жуткие пробки! И такой шум в поселке стоит – то газонокосилка с самого утра, то музыка до поздней ночи. Когда мы только построились, тут было намного спокойнее.

– Кстати, как получилось, что вы с Ликой стали жить в одном поселке? – поинтересовался Марк.

По лицу Клары скользнула улыбка.

– Ты ведь уже знаком с моей мамой… Я просто представила, что будет, когда сестра с мужем съедут из нашей трешки: вся мамина забота тут же обрушится на меня. Вот уж спасибо! – хохотнула она. – И потом, мы с сестрой даже не представляли, как это – жить так далеко друг от друга. Так что решили купить участки в одном поселке. Я взяла вариант поменьше, с готовым домом без отделки. Он как раз вписывался в мой бюджет – долю бабушкиного наследства. А Лика с Владом себе шикарный коттедж построили – он уже тогда хорошо зарабатывал.

– Чем занималась его компания?

– Как все, «купи-продай». Времена были жирные, начало двухтысячных, ну и бизнес пошел. Парень-то он был умный, серьезный. По крайней мере, таким казался…

Навстречу им медленной тяжелой походкой шла тучная женщина. Скользнув по Марку внимательным взглядом, она дружелюбно кивнула Кларе.

– Моя соседка, – шепнула та, когда они разминулись. – Очень любопытная мадам.

– Это от нее ты прячешься за шторами в гостиной? – догадался Марк с легкой усмешкой.

– Именно! Дай ей волю – она бы поставила стул у меня на участке, как в зрительном зале, чтобы не упустить ни одной подробности моей личной жизни.

Он переплел ее пальцы со своими и, слегка наклонившись, прошептал ей на ухо:

– Я против. Зрители нам не нужны.

Клара хихикнула, посмотрев на него из-под темных очков.

Какое-то время они шли молча и вскоре остановились перед забором, почти скрытым частоколом высоких зеленых туй.

Клара позвонила в домофон. «Входите», – ответил слегка металлический голос.

Открыв калитку, они прошли по дорожке, мощенной терракотовой плиткой, которая вела к веранде солидного кирпичного дома. Там их встретил Константин – невысокий мужчина с редкими русыми волосами и пивным животиком, обтянутым коричневым джемпером.

Хозяин махнул рукой в сторону своих владений, натягивая дутый жилет:

– Если не возражаете, давайте пройдемся. Значит, вы журналист.

И хотя его вопрос прозвучал как утверждение, Марк кивнул.

– Спасибо, что нашли для меня время.

Константин ухмыльнулся.

– Скажу честно: если бы не Клара, я бы вряд ли согласился с вами поговорить.

Марк бросил на нее благодарный взгляд и снова обратился к управляющему:

– Вы, наверное, знаете всех в поселке?

– Конечно.

– Расскажете про Моховых? Что за семья, какое сложилось о них впечатление?

Засунув руки в карманы жилета, Константин не спеша повел гостей в глубь сада.

– Они купили участок, по-моему, в две тысячи третьем. Построились быстро. Хорошие ребята были. Мы иногда собирались то у них, то у нас, семьями дружили, можно сказать: жена моя с Ликой неплохо ладила и я с Владом общий язык нашел. Никогда б не поверил, что он может… М-да. – Константин поджал губы.

Они свернули на боковую дорожку, обсаженную невысокими хвойными деревцами. Марк невольно вдохнул полной грудью терпкий смолистый аромат. В памяти проснулись образы то ли Пицунды, усыпанной сосновыми рощами, то ли лечебного санатория «Сосны», куда его в детстве ссылали на оздоровление.

– Константин, не помните, когда общались с Ликой последний раз?

– Недели за две до событий говорил с ней по телефону. Ничего такого – она уточняла, когда приедут забирать листья.

Марк слегка нахмурился в замешательстве, и управляющий пояснил:

– У нас в поселке все четко организовано: вывоз мусора, уборка территории, охрана. Благоустройством занимаемся – недавно вот детскую площадку обновили. А осенью собираем листья с участков и приусадебных газонов и централизованно их вывозим. Анжелика спрашивала, когда будет машина. Сказала, что планирует уехать и заранее все подготовит. Больше мы не пересекались.

– У сестры была аллергия на кошек, сырость, пыль, всякую плесень, поэтому они всегда собирали по участку все листья, пока те не начали преть, – пояснила Клара.

– А ваша жена когда в последний раз видела Лику? – снова обратился Марк к Константину.

– Теперь и не вспомню.

– Можно как-то у нее уточнить?

Он замялся:

– Это вряд ли – мы лет шесть как разбежались.

Они дошли до патио. Константин предложил гостям располагаться на плетеных креслах, расставленных вокруг низкого круглого столика с каменной пепельницей по центру. Клара достала из пачки тонкую сигарету.

– Не возражаете? – Она вопросительно взглянула на Константина.

– Да курите на здоровье!

Губы Марка дрогнули в невольной улыбке.

– Расскажите, как посетители попадали в поселок тогда, в две тысячи девятом? – спросил он, открывая заметки на телефоне.

– У нас два въезда. Один – КПП с охраной, через него заезжают такси и все гости по предварительным пропускам, что тогда, что теперь. Ну и владельцы, если им удобно. Второй въезд только для своих. Лет десять назад ворота там запирались на обычный замок, у всех собственников были ключи. Сейчас открываются автоматически – считывается госномер машины.

– А если посетитель пешком?

Управляющий мотнул головой:

– На обоих въездах калитки с кодовыми замками, но камеры поставили только несколько лет назад. Так что теоретически в поселок мог попасть кто угодно.

На соседнем участке загрохотала музыка – что-то из русской попсы. Константин раздраженно фыркнул, и Марк невольно вспомнил Кларины слова про неугомонных дачников.

– В какое время тогда бывали обходы?

– С двенадцати до часу ночи. И сейчас так же.

Марк сверился с записями.

– Но охранник видел «Лексус» в районе двух ночи.

– Значит, позднее на обход вышел, – предположил Константин.

– У вас остались контакты этого охранника? – не особо на это надеясь, спросил Марк.

– Мы сотрудничаем с одним и тем же ЧОПом много лет. Могу дать их номер, или просто зайдите к ним в сторожку.

К исполнению песни присоединился нестройный хор живых голосов. Константин метнул в сторону забора обеспокоенный взгляд.

– Около шести вечера Анжелике привезли доставку из какого-то магазина. – Марку пришлось говорить чуть громче. – Как курьеры попадали на территорию?

– Им выдали постоянный пропуск, чтобы не заморачиваться, тем более я знал владельца магазина – они снабжали продуктами все окрестные поселки. Тогда еще не развелось столько супермаркетов, как сейчас. Да и наш собственный поселковый магазин еще не открылся.

– Каждый раз приезжал один и тот же сотрудник?

– Нет, курьеры у них часто менялись. Пропуск был на машину.

– Получается, доставщик – последний, кто видел Лику живой… – пробормотал Марк в неожиданно наступившей тишине.

Управляющий приподнял брови, отчего на его лбу собралась гармошка морщин.

– Хм, я думал, это был ее муж?

– Ну, кроме Влада, разумеется, – добавил Марк и покосился на Клару, которая курила с отстраненным видом.

Они распрощались с Константином и вышли на улицу. Начинало темнеть. Фонари по обеим сторонам дороги уже включились и разбавляли сумерки холодным молочным светом.

Марк посмотрел на притихшую Клару, уловив перемену в ее настроении.

– Ты не проголодалась?

– Да так, не очень… Просто давай поскорее закончим наши дела и пойдем домой.

– Эй… – Он приобнял ее за плечи и потянулся к губам.

Клара не сразу ответила на поцелуй, однако вскоре оттаяла и обвила руками его шею.

Марк заглянул в глаза цвета грозового неба.

– Все хорошо?

– Теперь да. Просто эти разговоры вывели меня из равновесия… – Клара взяла его под руку. – Пойдем дальше? Тут недалеко.

Они свернули на боковую пустынную улочку, вдоль которой росли невысокие ели. Шум поселка как будто стал тише, лишь иногда из-за заборов раздавались приглушенные голоса.

Клара первой нарушила молчание:

– Я люблю гулять здесь вечерами. Напоминает нашу старую дачу. Мы с Ликой все лето там проводили под неусыпным бабушкиным контролем. Правда, однажды я все-таки потерялась…

Марк хмыкнул:

– Звучит как начало триллера. Расскажешь?

Клара рассмеялась:

– На самом деле все не так страшно. Мне, наверное, было лет пять. Бабушка ушла в магазин и оставила нас с Ликой вдвоем. Сначала мы играли в дочки-матери. Конечно же, мне досталась роль дочки – Лика всегда хотела быть мамой, даже тогда. И решила сварить мне манную кашу, а я ее терпеть не могла! Поэтому, недолго думая, отперла калитку и потихоньку слиняла, представляешь? Ушла недалеко – меня встретила наша соседка. Я возьми и скажи, что бабушка уехала и я осталась одна-одинешенька. Сердобольная тетушка забрала меня к себе, напоила чаем и все в окошко поглядывала, бабушку высматривала. У нее хранилась целая коллекция фарфоровых кукол, так что мне было чем заняться. И как-то незаметно наступил вечер, вот типа такого – еще не темно, но уже неуютно. Я у соседки и поужинала, и «Спокойной ночи, малыши» посмотрела. Когда бабушка наконец появилась перед домом соседки, рядом с ней стояли дяденька милиционер и моя зареванная сестра: оказывается, меня искали уже много часов! – со смехом закончила Клара.

Они прошли мимо распахнутой настежь калитки, на несколько секунд попав в полосу яркого света. Из глубины участка доносились стук посуды и звук работающего телевизора. Потянуло жареным мясом, и Марк невольно ускорил шаг.

– Бедная твоя бабушка, – посочувствовал он. – Соседке досталось, наверное?

– Не знаю. Когда она вывела меня им навстречу, я все понять не могла: почему все рыдают? Ведь я так здорово провела время, в куклы наигралась. Бабуля весь вечер валерьянку пила – до сих пор помню этот стойкий запах. Зато Лика больше никогда не пыталась меня накормить кашей. – Клара улыбнулась и с печальным вздохом добавила: – Когда бабушка умерла, дачу продали. А жаль.

Почти стемнело, сизые облака заволокли бледно-лиловое небо.

Вскоре они остановились возле калитки. Клара нажала на кнопку домофона, но никто не ответил.

– Я так и не дозвонилась до Егора Никитича. Наверное, у дочки гостит.

Марк кивнул. Он не особо расстроился, все и так шло как по маслу. Казалось, еще немного – и он наконец поймает ниточку, ведущую к возможной разгадке.

Клара повернулась к нему:

– Следующий дом – Ликин.

Он взял ее за руку и тихонько сжал хрупкую ладонь.

– Тогда пошли?

Глава 11

Клара достала ключи и отперла калитку. В тусклых сумерках угадывались неясные очертания кустов и деревьев, остальное сливалось в одно серое пятно. Единственное, что Марк хорошо видел, – это белеющую дорожку, которая уходила в глубь участка, к двухэтажному особняку.

На крыльце Клара включила уличное освещение, и Марк сощурился, когда фонари у подножия лестницы вспыхнули неожиданно ярко, обдав светом кованые перила, фасад из бежевого камня и массивную деревянную дверь.

В прихожей Клара щелкнула очередным выключателем, и множество потолочных лампочек отразились в черно-белой плитке, уложенной в шахматном порядке. Клара повесила куртку на разлапистую одноногую вешалку и бросила на стеклянную столешницу связку ключей.

– Не разувайся – здесь давно не убирались. Ищем новых арендаторов.

Они прошли дальше, в квадратный холл, где по бокам темнели два арочных проема. На второй этаж устремлялась элегантная белая лестница.

– Наверху спальня и две гостевые. Лика мечтала, что когда-нибудь она устроит там детские… А здесь гостиная, – махнула Клара в левый арочный проем. – Любимая комната Лики. Хочешь взглянуть?

Хрустальная люстра под потолком осветила просторное помещение с нежно-голубыми стенами, светлой мебелью и огромными французскими окнами в обрамлении золотистых портьер. Гостиную украшали пейзажи в стиле прованс, нежный фарфор в стеклянных витринах и дорогие ковры – все говорило о хорошем вкусе и, скорее всего, крупном счете за услуги дизайнера.

Клара остановилась у камина и нежно провела рукой по пустой мраморной поверхности.

– Раньше тут стояли фотографии и всякие сувениры из их поездок. Теперь все хранится у мамы. Пойдем дальше?

Они снова пересекли холл, прошли через светлую столовую и оказались перед закрытой дверью. Чуть помедлив, Клара отворила ее.

– Вот тут все и случилось. – Она обвела рукой огромную, раза в два больше, чем у нее, кухню. – Там, возле раковины, нашли Ликину кровь.

Марк огляделся. Вдоль стен тянулись шкафы цвета слоновой кости со стеклянными вставками, сквозь которые проглядывала нарядная посуда. Деревянная столешница переходила в высокую барную стойку. Над ней нависали нежно-оливковые абажуры. Римские шторы такого же оттенка до половины прикрывали три широких окна. Все дышало элегантной, но обманчивой простотой, где была продумана каждая мелочь, вплоть до бронзовых ручек на кухонных шкафчиках.

– С тех пор в коттедже делали ремонт? – уточнил Марк.

– Только косметический. Остальное все как при Лике.

– А замки меняли?

– Нет, да и зачем?

Он показал на еще одну дверь у дальней стены:

– Это?..

– Задняя дверь во двор. Следствие выяснило, что через нее он вытащил тело… – Голос Клары надломился. – Извини.

Марк нежно притянул ее к себе, ощутив тепло сквозь мягкую ткань джемпера.

– Солнце, спасибо тебе, ты очень мне помогла: и с соседями договорилась, и согласилась показать это место. Но если тебе тяжело, мы можем уйти.

– Нет, все нормально. Просто я давно здесь не была – арендой обычно занимается риелтор. Когда оказываюсь тут, сразу просыпаются воспоминания, как за несколько дней до… мы сидели с Ликой на этих самых стульях, пили наш любимый чай с чабрецом. – При этих словах Клара слабо улыбнулась. – У Лики получалось заваривать его по-особенному ароматно. Болтали о всякой незначительной ерунде, и ведь она ни словом не обмолвилась, что решила уйти от мужа.

– Как ты думаешь, Лика еще любила его?

– Думаю, да, – отозвалась Клара, немного помолчав. – Я помню, как сестра переживала после ссоры, когда она к маме уехала. Все время плакала…

– То есть Лика не хотела Владу как-то навредить, отомстить?

– Нет. Я понимаю, куда ты клонишь, Марк. Но она не стала бы так поступать со мной и с мамой лишь для того, чтобы подставить Влада и посадить его в тюрьму. – Клара обхватила руками худенькие плечи. – Я не видела никакой ненависти – только разочарование от его поступков. Как будто ее предали, понимаешь?

Марк кивнул. Ему ли не знать, как больно может ранить предательство, оставив после себя выжженную дыру там, где когда-то была любовь?

Он уселся на высокий барный стул и открыл на телефоне фотографии материалов дела. По затекам и замытым следам крови экспертиза предположила, что в момент нападения Лика стояла возле раковины, спиной ко входу. По найденной кирпичной крошке определили орудие преступления, а по фрагментам волос – что удар пришелся именно по голове. Если Лика все же инсценировала свое убийство, ей потребовался бы подельник – самому себе такой удар нанести очень сложно. Или…

– Влад заявлял, что вместе с Ликой пропала крупная сумма, – произнес Марк вслух. – Ты знаешь, где они хранили наличность?

– Обычно в сейфе. – Клара прислонилась к кухонному шкафчику. – Но я думаю, Влад так сказал, чтобы все свалить на мифических грабителей. Вот только вряд ли они ограничились бы деньгами. А больше ничего и не пропало.

– Может, их кто-то спугнул?

– Но при этом они успели спрятать труп? – заметила Клара. – Что-то не сходится.

– Да, ты права… – Марк задумчиво потер подбородок. – Ларчик, если ты не против, давай вернемся в тот день и представим ход возможных событий?

– Окей, давай.

– Итак, в начале четвертого сосед Лики, Репин Егор Никитич, видит, как она откуда-то вернулась. При этом следствие так и не выяснило откуда. Затем, почти в пять, сестра звонит из коттеджа на твой домашний и сообщает, что хочет сбежать от мужа.

Клара кивнула:

– Да. Сначала я вообще не могла взять в толк: о чем это она? Ведь до этого Лика никуда не собиралась.

– А что именно она тебе сказала?

– Что бросает Влада. Что не надо ее искать и она сама свяжется с нами, когда поменяет номер телефона. А когда я предложила прийти к ней – отказалась, мол, вот-вот уедет.

Марк сделал пару заметок.

– Так, дальше. После вашего разговора Лика отправляет матери эсэмэс вместо того, чтобы позвонить. Почему?

– Скорее всего, догадывалась, что мама будет на нее давить, убеждать не совершать глупостей, – произнесла Клара со вздохом. – Конечно же, она пыталась дозвониться до Лики, но сестра не брала трубку. Тогда мама набрала меня. Я как могла ее успокоила, хотя сама была в шоке от таких новостей.

Он полистал протоколы допросов свидетелей и нашел показания Бориса Хрыпова, курьера из магазина продуктов.

– Значит, Лика сказала, что вот-вот уедет, но так никуда и не уехала. – Марк ткнул пальцем в экран. – В пять сорок пять ее видел доставщик, когда занес пакеты сюда через эту заднюю дверь.

Клара пожала плечами:

– Получается, Лика соврала, чтобы я не прибежала ее отговаривать.

– К тому же ей нужно было все приготовить: Влад приехал около восьми и ел еще теплый ужин.

– Опять же, мы знаем об этом лишь с его слов, – напомнила Клара. – Вполне возможно, Лика осталась, чтобы с ним поговорить.

– Или уехала, но вернулась? Может, что-то забыла или передумала. – Марк встал и прошелся по кухне. – Если допустить, что Влад ни при чем…

– Марк…

– Знаю, следствие все давно выяснило, – проговорил он, примирительно подняв руки. – Но давай просто на минуту представим, что это был не он?

Клара скрестила на груди руки.

– Окей.

Марк подошел к тому месту, где предположительно стояла Лика.

– Тогда можно предположить, что она знала убийцу и спокойно его впустила. Или же он неожиданно вошел через незапертую заднюю дверь и сразу напал. – Марк прикинул расстояние от раковины до двери: примерно шесть метров. Можно ли пройти их бесшумно? – Сумку с деньгами забрал вместе с ее телом, чтобы замести следы, и в два часа ночи вывез труп на «Лексусе» Влада.

– А сам он спал как убитый и ничего не слышал?

– А если допустить, что не слышал? Дом очень большой, спальня далеко. Следствие ведь даже не рассматривало эту версию – что был кто-то еще! Вряд ли грабитель или наркоман – тут ты права, он бы не стал прятать труп. Скорее, кто-то знакомый…

Клара удивленно уставилась на Марка:

– Но… кто? У Лики не было никаких врагов.

– Пока не знаю. Сначала надо найти всех, у кого была возможность это сделать, а потом уже думать – зачем.

Он не любил ставить мотив во главу угла. Разве можно вот так, с наскока, разгадать причины, побудившие отнять жизнь у другого человека? Чаще всего они глубоко скрыты, похоронены под маской лжи и лицемерия. Не считая убийств по пьяной лавочке, конечно, где мотив – эти пресловутые «корыстные побуждения» или «личная неприязнь», которыми пестрят приговоры суда.

– Надеюсь, у тебя получится, – тихо отозвалась Клара.

Она выглядела осунувшейся и очень усталой, как будто сами стены давили на нее тяжестью горьких воспоминаний.

Марк вздохнул и взял ее за руку:

– Ладно, уже поздно. Пойдем домой?

Марк выключил свет и скорее залез под одеяло – в спальне было прохладно, и влажная после душа кожа покрылась мурашками. Клара, уже в пижаме, прижалась к нему теплым фланелевым боком.

– Как жаль, что ты утром уедешь. Я совершенно тобой не насытилась.

Марк уткнулся носом в ее волосы, от которых исходил едва уловимый аромат яблок и грейпфрута. Если бы не день рождения дочери, он бы остался. Однако завтра предстояло отвести Лизу на выставку, и он хотел сделать все, чтобы ей понравился этот подарок.

– Приедешь ко мне Первого мая? – Марк поцеловал Клару в висок. – Там целых два выходных.

– Не получится: Рина собирается в отпуск и не сможет за живностью присмотреть, а я так надолго их не оставлю. Приезжай ты.

– Хорошо. Кстати, давно хотел спросить: откуда у тебя столько животных?

Клара устроилась у него на плече.

– В основном из нашего приюта. Знаешь, когда к нам привозят очередного покусанного блохами пса или облезлую кошку, которая вся дрожит и шипит от страха за свою шкуру, очень сложно удержаться и не взять их к себе. Так постепенно и обросла питомцами. – Немного помолчав, она добавила: – Иногда мне кажется, что они лучше людей. По крайней мере, некоторых из них…

– Согласен, – пробормотал Марк, чувствуя, что его начало клонить в сон.

– А может, ты… переедешь ко мне? – неожиданно предложила Клара.

Он повернул голову, силясь разглядеть в темноте ее лицо.

– То есть приезжай когда захочешь, – быстро добавила она, – не только на праздники. Я дам тебе запасные ключи. И мы наконец начнем видеться чаще.

Возможно, Марк просто устал, однако ему совершенно не хотелось сопротивляться. В голове промелькнула и так же стремительно исчезла вереница мыслей: что размеренная загородная жизнь совсем не для него; что ему придется рано вставать, мотаться в Москву на электричке, привыкать к новому месту, снова научиться делить пространство с кем-то еще. Сажать укроп, орудовать лопатой зимой, рубить дрова для бани, выгуливать собак, общаться с Клариными соседями… И вместе с тем – засыпать с ней рядом, баюкая ее голову на своем плече.

– Давай попробуем, – сказал он.

– Отлично!

Марк почувствовал в ее голосе улыбку.

– Только пообещай мне…

– Что же? – Клара насторожилась.

– …повесить на всех своих кошек колокольчики, а то я боюсь кого-нибудь раздавить.

Она тихонько рассмеялась и снова положила голову ему на плечо.

– Я уж испугалась, что ты захочешь научить меня играть в нарды.

– Я не способен так тебя мучить, – хмыкнул Марк.

Клара нежно провела рукой по его предплечью.

– Тогда ты тоже пообещай, что решишь проблему своей бессонницы. А то глядишь – в зомби тут превратишься.

– Ну, сегодня я точно усну – не выспался, а там посмотрим. Может, буду спать в наушниках.

– Под звуки хеви-метал? – улыбнулась она.

– Выберу что-то более легкое: вой сирен, там, или шум стройки. – Марк зевнул. – Спокойной ночи, солнце.

Он поцеловал Клару и с наслаждением откинулся на подушку. Однако какая-то мысль царапала его, не давая наконец расслабиться. Преодолевая сонливость, он вернулся к событиям дня: разговоры с Риной и Константином, опрятная Ликина кухня, незапертая задняя дверь… Что, если в темноте особняка скрывался кто-то еще? Следствие пренебрегло этой версией, но теперь она все больше казалась Марку разумной.

Он вспомнил имена тех, кого уже опросил или о ком читал в материалах дела: у Рины, Клары и управляющего с женой было железное алиби, в то время как Егор Никитич и курьер свое местонахождение подтвердить не смогли. Еще Клара упоминала подругу Лики, Настю, и ее босса, и Марк мысленно наметил себе с ними поговорить.

Разрывая ночную тишину, с улицы донесся собачий лай, но вскоре смолк.

Матрас слегка прогнулся, и чьи-то мягкие лапки, потоптавшись, устроились у него в ногах. Спустя несколько минут послышалось легкое дыхание Клары и размеренное урчание кошачьего двигателя.

«К этому даже можно привыкнуть», – подумал Марк, засыпая.

Глава 12

В огромном павильоне ВДНХ было не протолкнуться: ежегодный фестиваль Hinode power Japan оказался удивительно популярным, собрав со всей Москвы поклонников суши и аниме.

Марк старался не выпускать дочь из виду и цепко следил взглядом за блондинистой макушкой, мелькающей среди синих и розовых париков, блестящих шляп и рогатых масок. Мимо пролетела стайка девушек в коротких юбочках и белых гольфах. Лиза не сильно от них отличалась: в голубом платье с кружевным передником и волосами, убранными в два длинных хвоста, она походила то ли на Дороти из Страны Оз, то ли на Алису из Страны чудес.

– Марк, смотри, – радостно взвизгнула она, – Каори со скрипкой! А вон Сатору Годзё! – Лиза потянула его за руку к кучке молодых людей в необычных костюмах. – Это участники конкурса косплея. Сфоткай меня с ними!

Высокий парень с торчащими во все стороны белоснежными волосами приобнял Лизу за талию и уставился в камеру блекло-голубыми линзами. Марк сделал несколько фото. Дочка улыбалась и казалась абсолютно счастливой.

По мере того как они продвигались в глубь павильона, людей становилось все больше. Пару раз Марку отдавили ногу, а Лиза то и дело уворачивалась от чьего-то локтя.

Останавливаясь у площадок с мастер-классами и настольными играми, они наконец вышли к спортивной зоне. Там, на ядрено-красном ковре, проходил бой на мечах, в котором могли поучаствовать все желающие. Марку хотелось задержаться здесь дольше, но дочка уже тянула его к стенду Nintendo – возле него танцевали самые активные посетители, вторя движениям мультяшного персонажа из какой-то игры.

Оставив Лизу плясать, Марк направился к главной сцене, где популярный у себя на родине рок-бэнд исполнял сеты из аниме-сериалов. В тягучие напевы традиционных японских инструментов врывались жесткие гитарные риффы. Музыка казалась необычной, и, отстукивая мыском бодрый ритм, Марк решил пополнить свою богатую коллекцию новым альбомом.

Через полчаса в кармане джинсов завибрировал мобильный.

– Пап, пойдем поедим? – прозвенел в трубке Лизин голос в попытке перекричать громкую музыку.

– Давай. Сейчас к тебе подойду.

Марк с удовольствием отметил, что Лиза назвала его «папа», что делала не так часто, как ему хотелось бы.

Воссоединившись, они стали пробираться к фуд-корту, когда навстречу им бросился парень в мешковатом комбинезоне покемона:

– О, Лиззи, хай!

– Дэн! – Лиза уже обнималась с ним – слишком тесно, по мнению Марка.

– Ты с кем? – Парень покосился на него.

– А, это мой… дядя, – промямлила Лиза.

Марк не поверил своим ушам.

Покемон скользнул по нему равнодушным взглядом и снова посмотрел на Лизу:

– Го с нами в киношку на неделе?

– На что?

– «Мстителей» завезли!

Двое подростков в таких же нелепых нарядах, ждавшие поодаль, позвали Покемона, и тот махнул им рукой:

– Иду! – Он повернулся к Лизе. – Ну так что?

– Договорились!

Парень умчался, вильнув желтым хвостом, а Лиза и Марк в тягостном молчании пошли дальше. Взяв в киоске сет японских блюд, они уселись за квадратный столик.

Он набрал в грудь воздуха, прежде чем шумно выдохнуть:

– Значит, дядя?..

– Марк, послушай… Я не могла сказать им, что ты мой отец. Они думают, что это Алекс. – Лиза виновато подняла на него светло-голубые глаза в обрамлении непривычно темных ресниц, густо накрашенных тушью. Местами она осыпалась и теперь чернела на щеках неаккуратными крапинками. – На прошлый мой день рождения он пригласил всех в крутой ресторан, а недавно возил нас в парк развлечений. Там такие крутые американские горки! Он оплатил ребятам билеты и книжки свои подарил…

Марк молча жевал онигири – треугольник из риса с чем-то солено-острым внутри. Залив пожар во рту зеленым чаем, он взглянул на дочь:

– А с чего они решили, что Алекс и есть твой отец?

Лиза поерзала на стуле и провела ладонями по голым коленям.

– Ну, мама всегда просила на людях называть его папой, так и пошло. А тебя они никогда даже не видели. Все привыкли, что мой отец – Александр Канаев, крутой писатель, который покупает мне новые шмотки и телефоны, устраивает вечеринки для моих друзей, возит нас с мамой в «Диснейленд» и на море… – Она замолчала и откусила онигири, но, скривившись, отложила конвертик в сторону. – Он такой клевый и столько для меня сделал! Не могу же я теперь всем рассказать, что это отчим? А мой настоящий отец – никому не известный бывший писатель…

Внезапное осознание заставило кровь прилить к его щекам.

– Ты стесняешься меня? – выдохнул Марк.

Лиза отвела взгляд.

– Просто… уже поздно что-то менять. Да и зачем?

Он ощутил, как его захлестнула волна горечи, которая теперь оседала стойким налетом на этом радостном дне. Он прижал к губам сцепленные в замок руки и прикрыл глаза.

Итак, его снова обскакал Алекс Великолепный, бывший обозреватель светской хроники, завсегдатай литературных тусовок, обласканный вниманием прессы и телевидения. Сперва увел его жену, затем – пока Марк зализывал раны и скитался по съемным квартирам – прорвался на писательский олимп, с его-то связями это было несложно. И вот теперь он отобрал дочь.

– Марк?

Он глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. В конце концов, сейчас не время выяснять отношения.

– Ладно, мышонок, проехали. – Марк выдавил подобие улыбки. – Я не обижаюсь.

Лиза просияла.

– Правда?

– Правда. А теперь пойдем, купим тебе что-нибудь посъедобнее.

Накормив дочку привычными роллами и тайяки – сладким печеньем в форме рыбок, – Марк предложил ей изучить отдел сувениров.

Лиза ходила от прилавка к прилавку с горящими глазами, рассматривая фигурки разнокалиберных мультяшек. Тут и там среди иероглифов проглядывали строгие надписи: «Руками не трогать!»

– Мышонок, на цену не смотри, купим то, что тебе понравится, – предложил Марк. Он хотел, чтобы у дочки осталось что-то хорошее в память об этом дне.

Лиза выбрала фигурку дракона размером с ладонь и погладила зеленый керамический гребень.

– Это Хаку, речной дух и друг Тихиро, – пояснила она. – На самом деле он человек, который превратился в дракона и позабыл свое прошлое и свое имя. Но однажды Тихиро помогла ему все вспомнить[7]…

Пока они шли к выходу, Лиза прижимала дракончика к груди и пересказывала Марку легендарный мультфильм, который он, конечно же, хорошо знал, но не перебивал, чтобы сделать дочке приятное.

Спустя час таксист высадил их возле исполинского жилищного комплекса на берегу Москвы-реки. Когда-то и Марк жил здесь: пил кофе на просторном балконе, любуясь видами Серебряного бора, и писал свой последний роман. Зря, конечно, он оставил Марго эту квартиру – в девятом году ее стоимости с лихвой хватило бы на две прекрасные двушки для каждого из них. Однако тогда у него не было ни сил, ни желания снова судиться с бывшей женой.

– Спасибо за классный день, Марк! – Лиза чмокнула его в щеку и скрылась за стеклянной дверью подъезда, а он зашагал в сторону метро.

На вечер никаких планов не было. Поужинав, Марк включил телевизор, выбрав наугад какую-то программу, и невидящим взглядом уставился в экран.

Марго так и не позвонила. Видимо, подарок Лизе и правда понравился, и Марк чувствовал гордость за то, что наконец смог удивить дочь. И вместе с тем – собственную ущербность.

Дядя… Бывший писатель…

Слава обрушилась на него почти в двадцать четыре: стоило его второму детективу «Смертельный альянс» получить престижную литературную премию, как Марка заметили издатели, а пресса с жадностью подхватила историю о молодом талантливом авторе. Его закружило в вихре контрактов, интервью, экранизаций. Известность быстро росла, как и доходы, а скромность уступала место тщеславию.

Его последняя книга увидела свет спустя пять лет, в две тысячи девятом, и сразу попала в разделы бестселлеров. Однако к этому времени Марк уже год как ничего не писал. Вместо этого проводил дни в съемной квартире, валяясь на диване и глядя в свежеоштукатуренный потолок: хозяева расстарались перед прославленным квартирантом и сделали легкий ремонт…

Марк вышел из оцепенения, выключил телевизор и побрел на кухню. Не зажигая свет, достал из холодильника банку пива и встал у окна. Соседние многоэтажки мерцали желтыми квадратами, которых постепенно становилось все меньше.

Сотни раз Марк перебирал события прошлого, вновь и вновь задавая себе один и тот же вопрос: а мог ли он что-то изменить? И каждый раз приходил к выводу: вряд ли. Ведь от него ничего не зависело, и единственное, что ему оставалось, – это наблюдать, как жена предает их любовь, очерняет его имя, а депрессия забирает остатки налаженной жизни. И все летит в тартарары.

Смяв пустую банку, Марк прислонился лбом к прохладному стеклу. Сможет ли Лиза когда-нибудь гордиться им так же, как отчимом? Возможно, если бы он снова начал писать. Или раскрыл тайну исчезновения Анжелики…

Марк на минуту представил свой журналистский триумф. Клара и ее мать узнают правду и наконец успокоятся. Лиза будет хвастаться перед друзьями достижениями родного отца. Нумеровский отстанет от него со своими претензиями…

Но следующая мысль вернула его на землю: а что будет, если он так ничего и не найдет?

Глава 13

Марк дремал, устроившись на сиденье в углу полупустого вагона метро. Ночью он плохо спал – вчерашний день, словно застрявший в зубах кусок мяса, постоянно напоминал о себе – и утром еле вылез из постели с тупой головной болью и чувством глубокого неудовлетворения.

Чуть не пропустив свою станцию, Марк вышел из метро и зашагал по зеленеющему проспекту к клинике «ЭкоМед», упоминание о которой нашел в голубой Ликиной тетрадке. Как он выяснил, клиника специализировалась на репродуктивном здоровье. Среди врачей, указанных на сайте, Марк нашел Слободян Дарью Артуровну – возможно, ту самую «Д. А.» из записей Лики – и теперь надеялся с ней побеседовать.

Однако по приезде его ждало разочарование.

– Вы же понимаете, что такие сведения составляют врачебную тайну? – осадила его заведующая отделением, женщина с тяжелым подбородком и массивной брошью в форме женской матки на лацкане белого халата. – Мы не вправе разглашать информацию о наших пациентах.

– А если пациент умер?

– По запросу правоохранительных органов – пожалуйста. Но вы же не следователь?

– Нет, – со вздохом подтвердил Марк. – Поймите, меня интересует не состояние здоровья Анжелики, а доктор, который ее наблюдал. Могу я о нем узнать?

– Боюсь, что не можете. Как и то, была ли у нас такая пациентка вообще.

– Ладно, спрошу по-другому, – не сдавался Марк. – Какие врачи с именем и отчеством «Д. А.» работали в клинике девять лет назад?

– «Д. А.»? – Заведующая нахмурилась. – Если только Дарья Артуровна.

– Можно с ней поговорить?

– Она в отпуске. И поверьте, она вам тоже ничего не расскажет.

«Это мы еще посмотрим», – хмуро подумал Марк, выходя из кабинета.

Напротив ресепшн висела большая доска почета со слегка выцветшими фотографиями сотрудников клиники. Марк машинально поискал среди них Дарью Артуровну Слободян, однако вместо этого нашел портрет Дианы Александровны Качулы, миловидной шатенки с пышной укладкой на коротких вьющихся волосах. Надпись под фото гласила: «Врач высшей категории, кандидат медицинских наук, эксперт в области вспомогательных репродуктивных технологий. Более 20 лет работает с проблемами женского и мужского бесплодия».

Марк вернулся в кабинет заведующей, которая с явным раздражением оторвалась от бумаг на столе.

– Только один вопрос, – успокоил ее он. – У вас на доске почета висит фотография некой Дианы Александровны…

Заведующая на секунду задумалась.

– А, Качула. Она давно у нас не работает.

– Знаете, как с ней связаться?

– Я не была с ней знакома, пришла уже после ее увольнения. Так что не подскажу.

По дороге домой Марк поискал в интернете Диану Александровну Качулу. До две тысячи десятого года она мелькала на разных сайтах, однако затем ее следы почему-то терялись.

На следующий день, прихватив с собой рюкзак с кое-какими вещами, Марк отправился к Кларе, чтобы вместе провести два майских выходных посреди недели. Она торжественно выделила ему полку в шкафу и место для бритвенных принадлежностей в ванной, и Марк подумал, что это похоже на командировку, когда становишься временным хозяином чужой территории, просто разложив свои вещи. Однако тут он рассчитывал задержаться надолго.

Вечером, сидя на кухне, они обменялись ключами от своих жилищ, чтобы приезжать друг к другу в любой момент. Чем-то это действо напомнило Марку ритуал с обручальными кольцами, и он поспешно прогнал этот образ. Стоит ли лишать себя свободы, к которой так привык за последнее десятилетие? Да и Клара от него ничего не требовала – принимала скупые проявления чувств, даря в ответ теплоту и ненавязчивую заботу. Но он знал: она ждет от него три заветных слова. Возможно, однажды он скажет их – когда поймет, что больше не может держать их внутри.

Праздники пролетели слишком быстро. По дороге в Москву, сидя на пассажирском сиденье шустрой Клариной «Мазды», Марк с удовольствием вспоминал утренние сборы, постепенно перетекшие из гостиной на второй этаж, в спальню. Ради такого начала дня стоило и переехать. Правда, позавтракать им так и не удалось.

На въезде в Москву они распрощались: Клара отправилась в офис, а Марк – в Южное Бутово. Вместо того чтобы привычно позавтракать в «Италиссимо», он завернул к кофейне и ограничился одним американо.

По пути к дому Марк позвонил в «Аудит-Траст», фирму, где работала Лика, чтобы договориться о встрече с ее боссом. Секретарь предложила время – завтра в девять утра, и Марк нехотя согласился. Ранний подъем для него был сродни походу к стоматологу, однако выбирать не приходилось: этот мир явно придумали «жаворонки», пока «совы» спали.

Стоя возле палатки с шаурмой, откуда пахло так, что подкашивались ноги, Марк вбил адрес офиса в телефон и поспешил домой.

Какой-то пацан едва не сшиб его с ног, выскочив из подъезда.

– Да чтоб тебя! – Чудом поймав стаканчик с кофе, Марк гневно посмотрел ему вслед.

Из кармана раздалась мелодия входящего вызова.

– Привет, Дань, – ответил Марк, зажав телефон плечом и обшаривая рюкзак свободной рукой в попытке найти ключи.

– Здоро́во, чувак! Почти две недели прошло. Узнал что-то новенькое? – В голосе Мамаева слышалось неприкрытое любопытство.

Марк оставил поиски и принялся расхаживать вдоль подъездов, прихлебывая американо и описывая приятелю ход расследования.

– Обычно, чтобы раскрыть преступление, нужно ответить на вопросы: кто, зачем, как и когда, – рассуждал он вслух. От этого картинка всегда становилась яснее, а события выстраивались в логическую цепочку. – Последнее сразу было известно, насчет остального следствие не заморачивалось – ухватилось за первого подозреваемого и додумало мотив. – Марк допил кофе и выбросил в урну пустой стаканчик.

– А тебе не кажется, что Анжелика сама все подстроила? – предположил Мамаев. – Нашла любовничка, совсем потеряла голову и сбежала, разыграв этот спектакль?

Марк нашел-таки ключи и поднялся в подъезд.

– Вот и ее мать думает так же. Но мне в это как-то не верится. Лика была такой… неспонтанной. Все планировала, чуть ли не жизнь на годы вперед расписала. И вдруг все бросила и исчезла?..

– А если ее так допекли, что она разом от всех и отделалась – и от родственничков, и от муженька, а?

– Да, вероятность есть, – согласился Марк, нажимая кнопку вызова лифта, – но оставим ее на потом. Пока мне нравится версия, что там замешан кто-то еще.

– Может, все-таки муж? Или ты его окончательно вычеркнул из списка злодеев?

– Нет, конечно. Но пока думаю посмотреть в сторону Ликиных коллег: судя по всему, их особо и не допрашивали. Только вот времени у меня впритык – Нумеровский на днях уже интересовался, сколько я там нарыл. – Лифт все не ехал, и Марк толкнул дверь на лестничную клетку.

– Да, может, хрен с ней – с работой? – спросил Мамаев. – Сам говорил, что пора ее менять. Уволишься, найдешь что-то получше, начнешь новую жизнь.

– Да не хотелось бы начинать ее прямо сейчас… – пробормотал Марк, миновав пролет второго этажа.

– Ну тогда рой дальше. Кстати!.. – Мамаев выдержал интригующую паузу. – Как ты смотришь на то, чтоб в следующую пятницу устроить маленький шабаш? Пропустим по пивку в нашем пабе – сто лет там не были! Если, конечно, зазноба твоя возражать не будет…

– Да не должна. Я с ней вроде как съехался. – Марк перевел дыхание.

– О-о-о! – протянул Мамаев. – Снова решил распрощаться со статусом холостяка? Учти: мужчины одновременно могут либо чувствовать, либо думать. Совсем расслабишься под боком у своей ненаглядной!

– Да не боись, я только кое-какие вещи к ней перевез. Так-то и в Москве частенько ошиваться буду.

– Вот-вот, – не унимался Мамаев, – чует мое сердце, одной ногой ты уже в капкане! Ну так что насчет пятницы?

Марк решил, что кружечка недорогого пива его не разорит.

– Договорились!

На третьем этаже он свернул в общий коридор и направился к своей квартире. Потянувшись ключом к замочной скважине, он увидел клочок бумаги, кое-как приклеенный на скотч к ручке двери.

– Сейчас, Дань, погоди-ка… – Марк снял мятый тетрадный листок. – Что за?.. – Он пробежался глазами по неровным буквам, выведенным черным маркером.

– Что там у тебя? – забеспокоился Мамаев.

Марк еще раз прочитал корявую надпись, прежде чем ответить:

– Походу, я получил первую в своей жизни записку с угрозой.

Глава 14

Распрощавшись с Мамаевым, который порывался немедленно приехать, Марк прошел на кухню. Есть хотелось так, что сводило скулы. Он положил записку на кухонный стол и полез в холодильник. Там обнаружились остатки сервелата, бесполезного в отсутствие хлеба, несколько бутылок пива, кетчуп и вскрытая банка сметаны. Его внимание привлек блестящий сверток на верхней полке. Развернув фольгу, Марк широко улыбнулся: недельные блинчики от Валентины Ивановны выглядели на удивление свежими и даже пахли сладковатым топленым маслом.

Он достал из холодильника сметану, но, заглянув под крышку, отправил ее в мусорное ведро: на поверхности расцветал причудливый узор голубой плесени. Порывшись в шкафах, он довольно крякнул, когда обнаружил в дальнем углу банку засахаренного меда.

Выложив блины рядком на тарелку, Марк сунул ее в микроволновку, потом уселся за стол и разгладил на полированной деревянной поверхности мятую записку. «Не суй свой журналистский нос не в свое дело – пожалеешь!» – снова прочитал он и неожиданно поймал себя на мысли, что испытывает странное в такой ситуации чувство удовлетворения. Ведь никто не будет угрожать просто так, без причины. Значит, он нарушил чьи-то личные интересы, и единственный человек из тех, кого он знал и кто мог опасаться результатов расследования, – это Анатолий, директор ООО «Дилемма-М».

Сходив в комнату за белой коробкой, Марк пристроил ее рядом с запиской и полистал бумаги «Дилеммы», пытаясь найти взаимосвязь между отметками Лики: в некоторых местах поля пестрили неоновыми стикерами так, что рябило в глазах. Потратив не меньше получаса, он сдался: здесь определенно требовался экспертный взгляд.

В животе настойчиво заурчало. Марк покосился на микроволновку, которую так и не включил. Затем сфотографировал все документы из папки «Дилеммы», отослал их своему знакомому аудитору и только тогда наконец позавтракал.

Записка с угрозами так и не выходила у него из головы. После нескольких неудачных попыток дозвониться до Сухинова Марк решил съездить прямо в офис «Дилеммы».

Там его встретил личный помощник директора, двухметровый детина с приплюснутым носом и стрижкой под бокс, и сообщил, что шеф уже уехал.

На обратном пути Марк заглянул в супермаркет и основательно пополнил запасы продуктов. Весь оставшийся день он провел в раздумьях о старом долге и новых угрозах. Ночью его мучили тревожные сны.

Наутро он не без труда вытащил себя из постели, перед этим дважды переставив будильник. В такую рань есть совсем не хотелось. Марк обошелся одним бутербродом и, пока жевал, выписал в бумажный блокнот список вопросов для Ликиного босса, так как на этот раз собирался использовать диктофон в телефоне.

Без десяти девять он зашел в здание старого НИИ, на первом этаже которого разместились туристическая фирма, бюро переводов, две микрофинансовые организации и офис «Аудит-Траст».

Разглядывая тесную приемную – шкафы, набитые пухлыми папками, пара стульев с железными ножками, серый ковролин, календарь с котятами на стене, – Марк решил, что гостей здесь принимали редко, а переговоры наверняка проводили в офисах клиентов.

– Садитесь. Директор скоро вас примет, – пробормотала секретарь, не отрывая глаз от монитора.

Ее длинные цветные ногти проворно стучали по клавишам, и Марк удивился про себя, как она вообще по ним попадает.

Через четверть часа в офис зашел Леонид Александрович Романов, рыхлый лысеющий мужчина лет пятидесяти. Не извинившись за опоздание, он проводил Марка в свой кабинет – вытянутый будто вагон, с плотно закрытыми жалюзи на окнах и казенной мебелью из ДСП. Потертое кожаное кресло жалобно скрипнуло, когда Леонид с размаху в него уселся. Марк занял место на стуле сбоку от директорского стола.

Леонид положил на стол сцепленные в замок руки и натянуто улыбнулся.

– Не скрою, был удивлен, когда вы попросили о встрече. Спустя столько лет…

Марк достал блокнот и мобильный.

– Появились кое-какие новые обстоятельства. Не возражаете, если я запишу наш разговор? – уточнил он, включая диктофон.

– Ничуть.

– Спасибо. Итак, сколько у вас проработала Анжелика Мохова?

– Около пяти лет, – сообщил Леонид.

– Накануне своего исчезновения она вам звонила…

– Да, просила срочный отпуск за свой счет – якобы у нее умер близкий родственник.

– Как вы думаете, почему она так сделала?

– Обманула? – усмехнулся Леонид. – Да знала, что в обычный отпуск не отпущу: столько рабочих встреч было запланировано. У нас и так неприятности начались, как она пропала.

– Неприятности какого рода? – заинтересовался Марк.

– Многие клиенты высказывали, мягко говоря, недовольство из-за ее отсутствия. Кроме этого, вместе с ней исчезли кое-какие документы…

– Например, фирмы «Дилемма-М»? Анатолий Сухинов их очень искал.

Леонид дернул уголком губ и посмотрел на Марка.

– Откуда вы…

Тот пожал плечами:

– Это моя работа. Давайте вернемся к директору «Дилеммы». Как он отреагировал на пропажу своих документов?

– Да как? Пришел в ярость, требовал все вернуть, грозился в суд подать. Потом вообще… – Леонид махнул рукой. – Да не важно!

– Как раз очень важно, – возразил Марк.

Леонид нахмурился, и опущенные уголки его рта сползли еще ниже.

– Нервы всем знатно потрепал, – произнес он со вздохом. – Ворвался в офис со своими качками – тут еще не было пропускной системы. Поднял все вверх дном, сейф открыть заставил. Обвинил нас, что Анжелика эти бумаги украла. Мне даже пришлось домой к ней поехать…

– Можно об этом поподробнее?

– Да что тут рассказывать: ее муж пустил в кабинет, мы там везде посмотрели, только ничего не нашли.

– Вы искали подлинники?

– Ну да.

– Вы в курсе, что Анжелика обнаружила в бумагах «Дилеммы»? – спросил Марк в надежде, что Леонид раскроет ему тайну загадочных стикеров.

– Какие-то нарушения.

– Какие?

– Точно не вспомню, что-то с контрагентами, с которыми «Дилемма» вела свой бизнес, – проронил Леонид, поправляя манжет рубашки. – Заключение от нее так и не увидел, поэтому не в курсе каких-то подробностей. А потом Сухинов и вовсе обратился к другим аудиторам. – Он развел руками.

Марк полистал блокнот.

– Можете рассказать, как проходил аудит «Дилеммы»?

– Насколько помню, у них была ревизия – учредитель решил продать часть доли и поручил нам провести проверку хозяйственной деятельности, чтобы выявить нарушения и, так сказать, злоупотребления со стороны руководства. – Леонид взял со стола паркер и повертел в руках. – Конкретнее не подскажу, сами понимаете, я связан аудиторской тайной, да и лет столько прошло. Но если рассматривать стандартную ситуацию, то проверка проходит так: аудитор проводит какое-то время в офисе клиента, собирает там документы. Потом анализирует все, что собрал, и готовит заключение уже тут, на своем рабочем месте. Хотя периодически сотрудники берут дела на дом.

– Анатолий Сухинов мог знать, где жила Анжелика?

– Э-э-э… Без понятия. Может, и отправлял водителя подвезти ее после работы – иногда она у клиентов допоздна засиживалась.

– Что предписано делать аудитору, если он находит нарушение или какие-то ошибки?

– Ну… Он в любом случае готовит аудиторское заключение, представляет мне на подпись. Если все в порядке – передаем его руководству клиента.

– А если не все в порядке?

– Тогда я решаю, что делать.

– Случалось ли, что вы не соглашались с мнением аудитора? – уточнил Марк, внимательно глядя на бывшего босса Лики.

Тот постучал паркером по столу, будто бы раздумывая, что ответить.

– Не припомню, – пожав плечами, наконец проговорил он, и Марк понял, что он врет.

На столе подал голос стационарный телефон, и Леонид поспешил взять трубку:

– Да?

Какое-то время он молча слушал, затем притянул к себе толстый ежедневник с логотипом «Аудит-Траст» на обложке.

– Запиши его на вторник, на четыре. Что-то еще?..

Марк прочитал год, напечатанный на желтоватых страницах: «2016». Судя по тому, что новые ежедневники они не заказывали уже два года, компания переживала не самые лучшие времена.

– Да, давай. – Леонид завершил звонок и снова обратился к Марку: – Извините.

– Все в порядке, – заверил тот. – У вас бывали случаи, когда результатом проверок интересовались налоговики или ОБЭП[8]?

– Бывали, а как же. Однажды даже сложное дело довелось распутать. – В его голосе Марк уловил горделивые нотки.

– Расскажете?

Леонид отложил ручку и откинулся на спинку кресла, слегка на нем покачиваясь.

– Директор создал зеркальную фирму с тем же названием и подсовывал ее клиентам для оплаты. Денежки на счетах аккумулировал, а в налоговую по первой конторе липовые отчеты слал. Мы раскрутили всю цепочку и предоставили заключение заказчикам. Как итог – директора посадили за мошенничество.

Марк приподнял брови и покивал в притворном восхищении:

– Блестяще! Вы провели настоящее расследование.

– Да, аудиторы не хуже полиции поработали, – довольно протянул Леонид, потом добавил: – Хотите кофе? Чай?

– Нет, благодарю, – отозвался Марк. Что-то ему подсказывало, что угощение будет таким же неприхотливым, как и сам офис. – Давайте вернемся к Анжелике. Вы не замечали каких-то странностей в ее поведении незадолго до всех событий?

– Ну как вам сказать… – Леонид вздохнул. – Если честно, то в последнее время она работала из рук вон плохо: постоянно отпрашивалась к врачу, иногда на полдня пропадала. Мне сказала, что тяжело заболела. Потом случайно ее разговор с Настей, нашим юристом, услышал. Так вот, ничего серьезного у Анжелики и не было – она просто к женскому врачу бегала, а работа страдала! – Он осуждающе покачал головой.

– Она близко с этой Настей общалась?

– Да, дружили. Настя все про Анжелику знала. Первые дни врала мне, будто бы та и правда на похороны уехала. Потом уже вскрылось, что Анжелика ей все рассказала.

– О чем?

Леонид хмыкнул:

– О своих планах от мужа уйти.

– Настя все еще у вас работает?

– Нет, она в декрет ушла чуть ли не сразу, как Лика исчезла. Потом уволилась.

– Вы знаете, как с ней связаться?

Леонид продиктовал номер, Марк записал его в блокнот и снова посмотрел свой список вопросов.

– Кого еще из ваших сотрудников допрашивала милиция?

– Только меня и Настю.

– О чем вас спрашивали, не припомните?

– Их интересовало, кто где был. Все, кроме Лики, работали до семи, как обычно. Мне пришлось задержаться: заключения аудиторов планировал подписать. Ушел около восьми. Вахтер меня видел, – поспешно добавил Леонид и покосился на телефон Марка, записывающий разговор.

– Куда вы поехали из офиса?

– Домой, – с легким недоумением ответил Леонид, и Марк решил, что милиция, скорее всего, этим даже не поинтересовалась.

– Кто еще знал, что Лика взяла отпуск?

– Полина Раткина, еще один наш аудитор. Мне пришлось звонить ей и просить поработать из дома – она в то время болела.

– Какие отношения сложились между ней и Ликой?

Леонид усмехнулся:

– Да какие? Прохладные, можно сказать… Только не подумайте, что они прям ругались, нет – у нас был отличный дружный коллектив! – Он покосился на дверь, за которой по-прежнему раздавалось непрерывное клацанье клавиатуры. – Но у девушек была своего рода конкуренция. Когда Анжелика пришла – сразу стала незаменимой: брала на себя самые сложные случаи, после работы засиживалась, из дома частенько работала. Через полгода назначил ее старшим аудитором. Полина тоже неплохо справлялась, но по сравнению с Ликой проигрывала. А как опыта набралась, и ее до старшего повысил. Хороший работник, – подытожил Леонид.

Марк оживился:

– Значит, Полина по-прежнему здесь? Могу я с ней поговорить?

– Пожалуйста!

Леонид набрал секретарше – клацанье ненадолго прекратилось – и попросил вызвать Полину в приемную. Затем откинулся на спинку кресла и в молчании побарабанил пальцами по столу.

Поняв намек, Марк выключил диктофон и убрал мобильный в карман.

– Кстати, чем закончилась история с женским доктором? – поинтересовался он, подходя к двери вместе с Леонидом, который вызвался его проводить.

Тот развел руками.

– Да ничем. Хотел премии Анжелику лишить, но в результате так ей ничего и не сказал…

– Почему?

– Да как-то все не решался на такую деликатную тему заговорить. Да и… опасался, что дверью хлопнет. А ведь такие ценные кадры на дороге не валяются. Когда она с этим отпуском позвонила – грешным делом решил, что опять по врачам собралась. Но видите, как все получилось…

Марк кивнул. Эта девушка определенно умела настоять на своем, и ничто не могло помешать ее планам. Разумеется, кроме ее убийства.

Попрощавшись с Леонидом, он вышел в приемную. С дивана вскочила низенькая женщина с пепельно-русыми волосами, убранными в куцый хвостик.

– Полина? Очень приятно, Марк, – представился он. – Хотел поговорить с вами про Анжелику Мохову. Где мы можем это сделать?

Полина бросила взгляд на дверь в кабинет босса, потом сказала:

– Давайте у меня.

Она засеменила рядом с ним по узкому длинному коридору, ее макушка подпрыгивала где-то внизу. Видавший лучшие времена ковролин заглушал мелкую дробь каблуков. Вокруг стоял гул офисной жизни: за одной из приоткрытых дверей слышался дружный женский смех, за другой – приглушенный голос монотонно диктовал какие-то цифры. Где-то играло радио и ведущий обещал хорошую погоду на выходные.

Через минуту они зашли в просторную комнату, не уступающую размерами кабинету босса. Полина прикрыла за собой дверь.

– О чем вы хотели поговорить? – сухо осведомилась она, глядя на Марка снизу вверх.

Он заметил, что женщина так и осталась стоять возле входа. Она явно отвела ему роль нежеланного гостя и всячески это подчеркивала.

– Расскажете, какие отношения у вас были с Анжеликой?

– Наверное, вы уже слышали об этом от других? У нас не было никаких отношений.

– В чем это проявлялось?

– Да особо ни в чем – мы почти не общались.

Марк махнул рукой в сторону большого стола, заваленного папками и ежедневниками:

– Это кабинет Анжелики?

Полина поджала бледные губы.

– Это мой кабинет. Возможно, когда-то она здесь работала.

– Вы не заметили чего-нибудь странного в ее поведении перед исчезновением?

– Я за ней не наблюдала.

– Зачем вы приезжали к Анжелике на барбекю?

Полина открыла было рот, но, так ничего и не сказав, прошла к своему столу.

– Всех приглашали, – наконец произнесла она, усаживаясь на крутящееся офисное кресло. – Сплочение коллектива и все такое.

Марк приподнял брови:

– Вы могли и не ехать.

Полина скривила губы в усмешке.

– Леонид дал понять, что не могла.

– Когда вы в последний раз видели Лику?

– Не помню. Я тогда долго болела, недели две не ходила на работу. Так что пропустила все самое интересное, – проговорила она с неприкрытым сарказмом.

– То есть вас не было в офисе второго ноября?

– Нет, – отрезала Полина. – Мне нечего рассказать вам об Анжелике. И мне надо работать… – Она демонстративно развернулась в сторону монитора, где на черном экране парила заставка «Перерыв».

По дороге к метро Марк предпринял еще одну попытку дозвониться до Сухинова. Выслушав заученный ответ секретаря, он нажал на отбой и уже хотел убрать телефон в карман, как внезапно остановился посередине тротуара.

Открыв фотографии Ликиной тетрадки с абстрактным узором, он прочитал: «Он не оставит меня в покое. Придется уйти».

Похоже, Марк наконец понял, что она имела в виду.

Глава 15

Вернувшись домой, Марк принялся наводить порядок перед приездом Клары. Он пропылесосил свои тридцать три квадратных метра, вытер пыль и рассортировал выстиранную одежду, а на случай, если Клара решит привезти вещи, подготовил место в шкафу и даже распаковал новые полотенца, несколько лет хранившиеся на самой дальней полке.

Протирая в прихожей пол, Марк наткнулся на игральный кубик от нард, который, видимо, выпал из кармана пальто. На верхней грани чернели шесть кругленьких точек. Хмыкнув, Марк сунул его в карман ветровки, чтобы при случае вернуть Мамаеву.

Около пяти вечера позвонил аудитор, готовый поведать о своих выводах по поводу документов «Дилеммы». Оставив сверкающую квартиру в ожидании гостьи, Марк поехал на встречу.

В шесть тридцать он уже стоял на тротуаре возле съезда с Садового кольца, наблюдая за пешеходами, наконец покинувшими душные офисы и спешащими навстречу выходным. Слепящее солнце, прячась за сталинской высоткой, оставляло на небе золотистый след уходящего дня.

Пузатый кроссовер, отделившись от бесконечного потока автомобилей, свернул на Баррикадную и плавно остановился возле Марка. Он уселся на пассажирское сиденье и пожал руку худому мужчине в серо-полосатом костюме. Несмотря на объемный салон, тот едва ли не упирался головой в потолок, в то время как острые колени поджимали руль.

Когда-то аудитор Геннадий Орлов дал экспертное заключение для статьи Марка, а после выхода публикации внезапно получил работу в крупном холдинге. С тех пор он считал, что у Марка в долгу, и с радостью откликнулся на его просьбу.

– Не возражаете, если мы прокатимся? – спросил Геннадий. – И по пути поговорим? Тут недалеко.

– Без проблем. – Марк достал из рюкзака папку «Дилеммы».

– Ваш аудитор постарался на славу! – с восхищением произнес Геннадий, выруливая на дорогу. – Я лишь прошелся по его отметкам и собрал воедино всю картинку. Итак. Компания «Дилемма-М» занималась перевозками и бо́льшую часть заказов отдавала своему подрядчику ООО «БелЛини». Это заметил ваш аудитор и, судя по всему, решил пристальнее проверить первичку «БелЛини»: договоры, акты, накладные. И нашел определенную закономерность. Если хотите, я покажу, – предложил он. – Найдите товарно-транспортные накладные, которые с салатовыми стикерами.

Марк покопался в папке и вытащил нужные бумаги.

Геннадий кивнул:

– Да, эти. Обратите внимание: везде указан один и тот же грузовой автомобиль и один и тот же водитель – некий Севрюков. Кажется, ничего такого? Однако ваш аудитор догадался проверить накладные с другими подрядчиками «Дилеммы» и обнаружил тот же грузовик и все того же Севрюкова в бумагах еще одной фирмы – ООО «ЛогистикТоргСервис». Это уже оранжевые стикеры, видите? Причем контракты с ними были на существенно меньшие суммы, чем с «БелЛини».

Он включил поворотник и свернул на узенькую улицу с односторонним движением. Справа за забором высились деревянные домики Московского зоопарка, и Марк некстати вспомнил, как ходил туда с Лизой лет шесть назад: к ее разочарованию, почти все животные спали и она толком никого не увидела.

Оторвав взгляд от окна, Марк переключился на яркие стикеры, пламенеющие на полях.

– То есть эти конторы состояли в сговоре? – догадался он.

– Похоже. – Геннадий съехал с дороги и, миновав шлагбаум, припарковался возле элитного фитнес-центра. – Получается, фирме «БелЛини» платят больше других, а везет все тот же Севрюков из «Логистик». Но и это еще не все! – проговорил он голосом продавца из «Магазина на диване». – Позволите?

Заглушив мотор, он забрал у Марка папку и выудил бумагу с логотипом известной страховой компании.

– Это отказ в страховой выплате двумя годами ранее. Тогда в аварию попал служебный автомобиль директора «Дилеммы», но за рулем находился не сотрудник фирмы, а некая Надежда Кукушкина, поэтому в страховке им отказали. И знаете, кто это? – Геннадий выдержал небольшую паузу и торжественно произнес: – Директор и единственный владелец «БелЛини»!

Не скрывая удивления, Марк посмотрел на Геннадия:

– Да ну!

– Сам не поверил, когда увидел. Думаю: что ж вы, ребята, так подставились-то? Бог знает, как этот акт попал к вашему аудитору, но тот сопоставил данные и понял, что Кукушкина разъезжала на служебном автомобиле «Дилеммы», при этом являясь директором их основного подрядчика по перевозкам, которому доставались самые выгодные заказы! Смахивает на схему имитации хозяйственных связей. Попросту – отмыва денег. Кстати, в две тысячи двенадцатом «БелЛини» тихо закрылась.

Марк удивленно развел руками:

– Отличная работа. Спасибо, Геннадий!

Тот скромно улыбнулся:

– Да то не я! Это ваш аудитор хорошо порылся, настоящий профессионал. Может, контакты дадите? Нам такие ох как нужны.

– С радостью бы, но… сам его ищу.

– Жаль. Рад был сотрудничать. Если понадоблюсь, всегда к вашим услугам!

Они крепко пожали друг другу руки. Геннадий выбрался из машины и выпрямился во весь свой двухметровый рост, напомнив Марку складной зонтик, который наконец разложился в несколько приемов. Достав с заднего сиденья спортивную сумку, аудитор махнул на прощание и скрылся за стеклянными дверями фитнес-центра.

Марк вышел с парковки и открыл навигатор, чтобы вернуться к метро. Из припаркованного неподалеку черного «Мерседеса» донеслась знакомая симфония – кажется Рахманинов. Вместе с мелодией из приоткрытого окна вылетали тонкие струйки сигаретного дыма.

Марк достал старенькие проводные наушники, выбрал на телефоне плейлист с классической музыкой и пошел в направлении Пресненского Вала, попутно переваривая разговор.

Значит, Сухинов выяснил, что Лика нашла нарушения в бумагах «Дилеммы», и хорошенько прижал ее босса. А тот потребовал от Лики изменить аудиторское заключение. Да и успела ли она вообще его подготовить? Возможно, до последнего сомневалась, как поступить: настаивать на своем и потерять хорошую должность или согласиться и потерять самоуважение. Поэтому и скрывала от матери и сестры неприятности на работе.

Пока Марка не было, квартира будто преобразилась: повсюду горел свет, в комнате бубнил телевизор и умопомрачительно пахло. Клара появилась из кухни в облаке пряно-чесночного аромата. Одетая по-домашнему – в короткую футболку и спортивные штаны, – она выглядела уютно и вместе с тем особенно сексуально.

Марк притянул Клару к себе и какое-то время наслаждался ощущением ее теплых податливых губ.

– Эй, кто-то соскучился? – проворковала она.

– И чертовски голоден.

– Тогда пошли есть.

– Голод может быть разный… – Он скользнул ладонями ниже и погладил ее бедра сквозь тонкую хлопковую ткань.

Клара обвила его шею руками и всем телом прижалась к нему.

«А сегодня всего лишь пятница, – с удовольствием подумал Марк, оставляя дорожку из поцелуев на ее шее, – и впереди целых два дня только вдвоем».

– Ой, у меня же все сгорит! – взвизгнула Клара и выскользнула из его жадных объятий. – Пойдем ужинать, пока горячее.

Марк обреченно вздохнул и отправился мыть руки.

На кухне его ждал накрытый стол: Клара приготовила ризотто с курицей и грибами и разлила по бокалам белое сухое вино. Похоже, кулинарный талант она унаследовала от матери – получилось действительно вкусно.

Они ели и болтали, будто обычная семейная пара. Клара устроилась на стуле, подобрав под себя ноги, и рассказывала про новых питомцев, которыми пополнился их приют. Обычно она забегала туда после работы или в обеденный перерыв, чтобы проверить своих подопечных.

– Ты бы видел глаза этого несчастного ньюфаундленда, когда его мыли! Так дрожал, бедняга… Теперь надо найти ему дом. Может, забрать его к себе? Правда, не знаю, как он с остальным зверьем уживется…

– Представляю эту громадину в твоем огороде – он же там не поместится, – произнес Марк, с улыбкой глядя на Клару. Он всегда восхищался ее добротой и отзывчивым сердцем. Дай ей волю – она бы приютила у себя несчастных животных со всего Подмосковья. Однако они требовали внимания, времени и немалых средств, которых, как он знал, у нее особо и не было.

– Ну, я еще не решила… А ты чем сегодня занимался?

– Узнал кое-что интересное по делу Лики.

Клара заинтересованно приподняла брови:

– Расскажешь?

– Даже покажу!

Он сходил в прихожую и принес папку «Дилеммы». Положив ее на пустой стол – Клара уже отнесла тарелки в раковину, освободив место, – он извлек файл с отчетностью.

Из папки выскользнул мятый листок и приземлился возле стула Клары. Та проворно за ним наклонилась.

– Что это? – спросила она, разглядывая сделанную маркером надпись.

– Это?.. – Марк замялся. Он не собирался рассказывать ей об угрозах, однако теперь придется все объяснить. – Записка.

Глаза Клары расширились:

– Тебе угрожают!

– Да это все ерунда, не обращай внимания.

– Марк! Но… кто?

Отпираться не было смысла.

– Я считаю, это один из бывших клиентов Лики, директор фирмы «Дилемма-М» Анатолий Сухинов, – признался Марк.

Клара нахмурилась:

– Приехали. И почему?

– Лика обнаружила у них серьезные нарушения. Возможно, он ей угрожал. Поэтому она решила спрятать документы у твоей мамы – все это время они хранились у нее в кладовке.

– Нарушения?! – переспросила Клара, глядя на раскрытую папку, словно увидела там ядовитую змею.

– Судя по всему, будучи директором «Дилеммы», Сухинов работал по мошеннической схеме с подставными конторами и отмывал крупные суммы, – пояснил Марк. – Несколько лет все шло гладко, и тут оказалось, что «к ним едет ревизор». То есть аудитор. – Марк усмехнулся, однако на лице Клары не отразилось и тени улыбки. – Сухинов, конечно, занервничал. А потом его бухгалтер и вовсе накосячил: случайно отдал документы по страховке, которые аудитору видеть не полагалось. В общем, Лика сопоставила данные и все выяснила. Если бы ее отчет попал к владельцам «Дилеммы», они бы поняли, что директор – вор. Он мог серьезно встрять, даже присесть. Думаю, Сухинов кинулся к начальнику Лики. Наверняка отвалил немало денег, чтобы в аудиторском заключении не нашлось места правде. Но Лика уперлась.

– И теперь ты думаешь, что… – Клара замолчала.

– Да. – Марк посмотрел ей в глаза и медленно произнес: – Я думаю, что он мог убить Лику. Хотя и не уверен в этом на сто процентов.

– Но стал бы он делать это, не убедившись, что компромат уничтожен? – Она махнула рукой в сторону папки. – Да и Лика не потащила бы все это к маме, рискуя подставить ее под удар.

– Я тоже думал об этом. Но дело в том, что в коробке были только копии. А оригиналы могли храниться у Лики дома. Ее босс упоминал, что их так и не нашли.

Клара приоткрыла рот, но, ничего не сказав, уронила руку с запиской на колени.

Марк встал и прошелся по кухне.

– Если я прав, то дело было так: Сухинов – или кто-то, кого он нанял, – приехал в поселок, проник в коттедж через незапертую заднюю дверь и нашел бумаги «Дилеммы». В это время Лика вернулась на полпути из отеля и застала его у себя дома. – Он остановился напротив Клары. – Ссора – и он ее убивает.

– Только вот кирпичи не валяются на кухне, – скептически заметила Клара.

– Сделал вид, что уходит. Взял во дворе кирпич и вернулся. Затем дождался ночи и вывез труп на «Лексусе» – наверняка ключи лежали где-то в прихожей. Причем убийца мог и не знать, что в этот момент кто-то крепко спит наверху.

Клара встала и взяла с подоконника пачку сигарет. Открыв настежь окно, она чиркнула зажигалкой. Вместе с весенним ветерком на кухню ворвались гул автомобилей и негромкая музыка.

– Все это так странно: какой-то Сухинов, шантаж, записки… – затянувшись, проговорила она. – А если он ни при чем?

Марк вздохнул. Ему не хотелось портить этот вечер, но казалось очень важным убедить ее в своей правоте.

– Тогда зачем он мне угрожает?

– Опасается, что ты обнародуешь документы?

– Может, и так. Скоро все выясним – я собираюсь с ним поговорить.

Клара с тревогой посмотрела ему в глаза.

– Но… Это может быть опасно! Если Сухинов тебе угрожал – значит, и правда чего-то боится. А мы не знаем, на что он способен…

Марк шагнул к ней и нежно развернул к себе лицом.

– Не думаю, что он реально опасен. Сама посуди: стал бы он вешать на мою дверь какие-то записки, если бы реально хотел меня убить? Просто решил припугнуть.

Клара уткнулась ему в плечо.

– Мне страшно за тебя, понимаешь? – Ее голос звучал приглушенно.

Он провел рукой по ее спине, чувствуя, как она напряжена.

– Вот увидишь, все будет хорошо.

Укачивая ее в объятиях, Марк посмотрел в окно. Сквозь мокрое стекло городской пейзаж выглядел смазанным, будто нанесенным кистью художника-импрессиониста. В асфальте отражался рассеянный свет уличных фонарей.

У подъезда белела Кларина «Мазда». Рядом поблескивал полированным капотом черный «Мерседес». Такой же он видел днем возле парковки фитнес-центра.

Фары не горели. Из приоткрытого тонированного окна доносились звуки классической мелодии. Она все нарастала, набирала мощь и, достигнув крещендо, внезапно смолкла. Следом вырвалось облачко серого дыма.

Марк впервые пожалел, что так и не повесил шторы.

Глава 16

Вагон плавно качало. Утренний людской поток, берущий штурмом электрички, уже схлынул, и на жестких сиденьях под убаюкивающий перестук колес дремали немногочисленные пассажиры.

Марк листал новостную ленту на телефоне и время от времени поглядывал в окно, где мелькали фонарные столбы и нежная зелень. Чем ближе он подъезжал к Москве, тем тревожнее ему становилось.

Записка, слежка напоказ – все это его не пугало. Тем более сейчас не девяностые, когда из-за угла можно было получить пулю в затылок. Однако липкое неприятное чувство не покидало его с тех пор, как он увидел «Мерседес» под своим окном. Поэтому планы на выходные пришлось резко поменять: Марк уговорил Клару поехать за город, но умолчал о настоящих причинах отъезда – хватит с нее волнений из-за записки.

«Москва-Курская», – объявил ласковый женский голос.

Марк направился к выходу с вокзала, протискиваясь сквозь толпу с баулами и чемоданами. Через час он вышел из метро и зашагал в сторону своего дома. На лицо упали первые крупные капли. Марк поспешил достать из рюкзака зонт, и вовремя – с неба полило так, будто прорвало кран с холодной водой. Похоже, прогноз погоды не врал и солнечные дни все же уступили место весенней хандре с ее внезапными ливнями и грозами.

Раскрыв зонт, боковым зрением он уловил какое-то движение и обернулся: по тропинке удалялся парень в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном, больше никого не было.

Обогнув школьный забор, Марк остановился. Разве этот парень шел ему навстречу? И когда они успели разминуться на узкой дороге? Или у него началась паранойя, или…

Он повернул назад и, выскочив из-за угла, едва не столкнулся нос к носу с тем же парнем в толстовке. Марк узнал его – это он чуть не вышиб кофе из его рук, вылетев из подъезда на прошлой неделе.

Парень отпрянул и бросился прочь.

– Стой! – Марк отшвырнул зонт и погнался следом.

Дождь нещадно заливал глаза, рюкзак бил по спине. Марк бежал изо всех сил, но парень только увеличивал расстояние между ними. Свернув с тропинки, он метнулся к дороге. Петляя, как заяц, среди потока машин, быстро ее пересек и скрылся за стеклянными дверями метро.

У самой обочины Марк поскользнулся и чуть не свалился в грязь. Потеряв несколько драгоценных секунд, бросился через дорогу, но тут же остановился, пропуская резвых мотоциклистов. И какого черта они всегда ездят стаей?!

Когда он наконец выбежал на платформу, парень уже исчез.

Марк уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. В груди жгло, в боку будто кололи иголкой. Ну что за рухлядь! Даже триста метров без одышки пробежать не может. А ведь когда-то КМС по плаванию был…

Он побрел назад. Итак, к слежке подключили мальчишку. Вряд ли от него стоит ждать каких-то проблем, однако Марк не контролировал ситуацию. И это жутко раздражало.

На тропинке Марк подобрал свой зонт, в котором больше не было смысла: куртка повисла тяжелым мешком, джинсы прилипли к ногам, кроссовки чавкали при каждом шаге.

Дома он стянул с себя всю мокрую одежду и принялся яростно растираться махровым полотенцем.

На тумбочке зазвонил мобильный. Номер не определился.

– Ты плохо понимаешь вежливые просьбы, – зазвучал в трубке тягучий, как на испорченной пластинке, голос. – А зря. Сегодня видел твою дочь – красивая девочка. В престижной школе учится. И домой одна ходит…

Марк медленно опустился на диван.

– Чего вы хотите? – выдавил он сквозь комок в горле.

– Подумай на досуге хорошенько: может, стоит принять выгодное предложение вместо того, чтобы копаться в прошлом? Ты ведь еще не все в этой жизни сделал, да, Марк?..

Раздались короткие гудки.

Твою мать!

Марк вскочил и прошелся по комнате. Да, он мог сколько угодно хорохориться и не обращать внимания на угрозы. Но теперь они взялись за него серьезно.

Усилием воли Марк отбросил нарастающую панику и сосредоточился. Первым делом надо увозить Лизу.

Снова схватив мобильный, он набрал номер бывшей жены.

– Марк? Чем обязана? – холодно осведомилась Марго.

– Ты можешь увезти Лизу из города? Понимаю, звучит странно…

– Ты в своем уме?

Марк вздохнул.

– Просто выслушай. Я кое-кому перешел дорогу…

Марго фыркнула:

– Какое мне до тебя дело?

– Угрожают не только мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Эти люди знают, где учится наша дочь, – как можно спокойнее произнес Марк.

– Что?! Ты хочешь сказать, Лиза в опасности? – Голос Марго дрогнул.

– Послушай, я больше чем уверен, что ей никто ничего не сделает. Но на всякий случай, пожалуйста, забери Лизу из школы и увези отсюда. Хотя бы на неделю. Как только я разберусь с этим…

– Кретин! – взвизгнула Марго, и он отодвинул мобильный от уха. – Не смей впутывать ребенка в свои делишки! Я тебя родительских прав лишу, понял?! Чтобы тебя с Лизой вообще ничего не связывало!

Марк посмотрел на замолчавшую трубку. Затем засунул в рюкзак папку «Дилеммы» и, наспех одевшись, поехал в местное отделение полиции.

– Участковый на выезде. Приходите после праздников, – монотонно повторил оперативный дежурный, глядя на Марка из-за стекла с крупной надписью: «Дежурная часть».

Последние десять минут Марк пытался убедить его принять заявление, но тот придумывал все новые отговорки, почему не может это сделать прямо сейчас.

Марк вздохнул и достал журналистскую корочку. Обычно он не махал ею направо и налево, однако в этот раз собирался использовать любые возможности. На флегматичном лице дежурного появилось что-то вроде интереса.

Одна из дверей, ведущих в длинный тускло освещенный коридор, открылась, и оттуда появился мужчина в клетчатой рубашке и джинсах.

Дежурный встрепенулся:

– Алексей Михалыч, может, пообщаешься с гражданином? Говорит, журналист, заяву подать хочет.

Мужчина в рубашке взглянул на Марка, часто моргая и жмурясь. Затем показал на дверь, откуда только что вышел:

– Пройдемте.

Они зашли в скромный кабинет с выкрашенными желтушной краской стенами и такого же цвета жалюзи на обрешеченных окнах. Мужчина сел за стол, на котором не было ничего, кроме выключенного монитора, мышки и клавиатуры.

– Старший оперуполномоченный, капитан полиции Алексей Михайлович Шведов, – скороговоркой проговорил он. – Что у вас случилось?

Марк сел напротив.

– Неделю назад я получил анонимку.

С этими словами он достал из рюкзака папку «Дилеммы» и выудил оттуда записку.

– Готов описать внешность парня, который ее приклеил на дверь моей квартиры. Сегодня снова с ним столкнулся, но он удрал. В итоге получил вторую угрозу, уже в адрес дочери, – сообщил Марк и включил на телефоне запись звонка с неизвестного номера.

Моргнув, капитан прислушался.

– Вы знаете, кто это мог быть? – спросил он по окончании записи.

– Догадываюсь.

Марк кратко изложил суть дела Лики.

Небрежно полистав бумаги «Дилеммы», капитан отложил папку в сторону и снисходительно взглянул на Марка.

– Смотрите, что мы имеем, – начал он. – В записке, да и в звонке, нет прямой угрозы – ни жизни, ни физической расправы. Формально никакого состава преступления. Связи с Анатолием Сухиновым я тоже не вижу. «Мерседес» можно, конечно, пробить по базе, но это же не преступление – ездить на нем по Москве.

Марк ожидал этого.

– Тогда примите заявление по сто сорок четвертой статье.

– И в чем же выражается воспрепятствование вашей журналистской деятельности? – осведомился капитан, не скрывая иронии.

– На меня оказывают давление, заставляют отказаться от расследования.

– Понимаете ли… – Капитан заглянул в открытое удостоверение Марка. – Понимаете ли, Марк Юрьевич… Мы же не знаем наверняка, связаны ли записка и звонок с вашим расследованием. У вас есть задание редакции? – спросил он. Чуть помедлив, Марк покачал головой. – Ну вот! Я бы расценивал все это как настойчивую просьбу. А звонок вообще мог быть глупой шуткой подростков.

– Вы сами в это верите? – мрачно спросил Марк.

– Истина остается таковой до тех пор, пока не будет доказано обратное, – изрек капитан, заморгав еще чаще.

Марк сжал край стола:

– Они угрожают моей дочери!

– Ну мы же не можем к ней охрану приставить. А вот вы за ней присмотрите, конечно. – Капитан подвинул к нему папку «Дилеммы», явно намекая, что разговор окончен.

– Слушайте, капитан. – Марк подался вперед. – Я сам бывший следак, всю внутрянку хорошо знаю. Хотя бы проверку начните!

Сильно зажмурившись, капитан снова моргнул.

– Да я б с радостью. Но сам понимаешь, раз в системе работал: тут нет никакой фактуры, а значит, светит тебе отказ в возбуждении дела… – Он вздохнул. – Давай после праздников, числа десятого-одиннадцатого приходи – подумаем, что можно сделать.

– Давай подумаем прямо сейчас, – настойчиво предложил Марк. – Позвони Сухинову, вызови на разговор.

– Да сегодня короткий день, я уже уходить собрался, – проговорил капитан с сожалением. – А пара дней все равно ничего не решит. К тому же нам пока не за что зацепиться, чтоб дело завести. А там, глядишь, Сухинов себя как-то проявит. Если снова позвонит – иди с ним на контакт, пусть конкретные требования предъявляет. В общем, не мне тебе советовать, – усмехнулся он, протягивая Марку руку. – Жду после девятого мая.

Выйдя на улицу, Марк разослал несколько сообщений по старым контактам из главного управления. Хотя вряд ли они ответят – наверняка уже все свалили с работы или вовсю отмечают завтрашний праздник.

Снова начался дождь. Обладатели зонтов спокойно шли своей дорогой, свысока поглядывая на спешащих под укрытие намокших прохожих. Марк приподнял воротник, чтобы не лило за шиворот, и, засунув руки в карманы, поплелся к автобусной остановке.

Конечно, он особо и не рассчитывал, что в полиции ему помогут, все же не вчера родился. Но не мог же он сидеть сложа руки?

Подъехал автобус. Его двери с шипением открылись, выплевывая пассажиров на дождливую улицу. Марк занял место в хвосте, где было свободнее, и уставился сквозь усеянное каплями заднее стекло на безрадостную действительность.

«Истина остается таковой до тех пор, пока не будет доказано обратное».

Чертова казуистика! Марк с силой сжал поручень. Движимый чувством собственного бессилия, он мысленно вернулся в полупустой кабинет, вновь и вновь убеждая капитана в реальности угроз.

Оставалось надеяться, что бывшая жена все же увезет Лизу из города. Больше Марк ничего не мог сделать. Разве что подумать наконец над предложением Анатолия Сухинова.

Глава 17

Подходя к дому, Марк осмотрелся. «Мерседеса» не было. Может, директор «Дилеммы» узнал о его поездке в полицию и все же решил сбавить обороты?

Зайдя в квартиру, Марк скинул забрызганные грязью кроссовки, прошел на кухню и включил чайник. Затем набрал номер главреда.

– О, Марк! – Казалось, Нумеровский обрадовался его звонку. – Как там твое расследование?

– Продвигается. И, судя по тому, что мне угрожают, я на верном пути.

Пока закипала вода, Марк рассказал ему о последних событиях.

– Так-так, хорошо, – довольно произнес главред. – Продолжай в том же духе.

Марк налил большую кружку кипятка и поболтал в ней чайным пакетиком.

– Стас, есть просьба. Мы можем в ближайшее время дать в журнале заметку про эти угрозы? – Он отхлебнул безвкусную жидкость в надежде согреться.

– Эм… Зачем?

– Я боюсь за свою дочь.

– Не-е, не получится, – протянул Нумеровский. – Новая верстка уже готова – мне просто некуда это вставить. К тому же у тебя и статьи еще нет. Что мы там напишем? Вот если материал твой стоящий выйдет, я тебе целую полосу отдам! Добавим туда всяких подробностей – и про слежку, и про угрозы. Конфетка будет! А пока смотри там, аккуратней, не геройствуй особо. Удачи!

Марк со звоном поставил кружку на стол. Вот гад!

Тупое бездействие угнетало больше всего. Старые контакты молчали, Марго не перезванивала. И все, что он мог, – это ходить из угла в угол, как затравленный зверь. Только на луну осталось завыть.

Завтрашний праздник они собирались провести вместе с Кларой: посмотреть парад и погулять по нарядной Москве. Теперь же Марк искал предлог, чтобы она не приезжала. Он уже собрался звонить ей, чтобы сообщить о неожиданно возникших делах, но Клара опередила его, написав, что скоро будет.

Весь вечер Марк притворялся, будто бы все в порядке, а бессонная ночь отняла последние силы. Наутро он вяло ковырял омлет, делая вид, что голоден, – все же Клара старалась. От нее, конечно же, не укрылось его настроение, однако Марк сослался на головную боль и вместо прогулки предложил посмотреть какой-нибудь фильм.

Ближе к полудню от Марго пришло скупое сообщение: «Лиза у бабушки в Твери», – и Марк наконец смог немного расслабиться. В результате весь оставшийся день он дремал под мерное бормотание телевизора и Клары, которой было ужасно скучно.

Следующим утром она неспешно собиралась на работу. Сидя на еще разложенном диване, она умиротворенно вздохнула:

– Как же я люблю высыпаться посередине недели! Жаль, что всего один праздничный день. – Она встала и, распахнув шкаф, достала свежую блузку.

– Зато не успеешь оглянуться, как наступят новые выходные, – отозвался Марк, который уже оделся и устроился в кресле с огромной кружкой американо в руке.

Он поймал себя на мысли, что вместе с Кларой в квартире неожиданно появился давно забытый домашний уют. Небрежно брошенный на стул шелковый халатик, творожный запах сырников на кухне, цитрусовый шампунь на полочке в ванной, стопка белья в шкафу с незнакомым ароматом стирального порошка – от этих, казалось бы, мелочей на душе разливалось приятное тепло. Он даже почти смирился с ранними подъемами, чтобы провожать ее на работу.

– Давай в субботу сходим на «Мстителей»? – предложила Клара.

– Я думаю, нам лучше снова поехать к тебе.

– Но почему? В моей деревне так скучно! И вообще, ты обещал меня сводить в театр.

Марк медлил с ответом, пытаясь выдумать очередную причину. Но в конце концов решил не скрывать правду.

– Мне опять оставили послание, – признался он.

Клара резко подняла голову, пальцы замерли на верхней пуговице.

– Когда?

– Позавчера.

– И ты ничего не сказал? – Она с тревогой смотрела на Марка. – Что на этот раз?

– Угрожали Лизе.

– Господи! – Клара опустилась на постель. – Так надо идти в полицию!

– Я уже был там. Разумеется, они не видят повода для беспокойства, – не удержался Марк от сарказма.

– Что же делать?! – В ее голосе послышалось отчаяние.

– Все в порядке, Лиза уже у бабушки, далеко от Москвы. Ларчик, не волнуйся…

– Марк, я не просто волнуюсь. Я в ужасе, черт возьми! – Клара принялась нервно накручивать на палец каштановую прядь.

– Не нагнетай. Я не верю в реальность этих угроз. Подниму старые связи и утихомирю Сухинова.

Она покачала головой:

– Может, стоит отказаться от расследования? Знаю, что сама просила тебя этим заняться, что тебе очень важно сохранить работу. Но жизнь важнее, Марк!

Он думал об этом весь предыдущий день, взвешивая «за» и «против». И все больше склонялся к тому, чтобы продолжить, тем более сейчас, когда Лиза была в безопасности, а он так близок к разгадке.

– Не вижу смысла.

Клара обхватила себя руками.

– Это все из-за меня… Я втянула тебя во все это!

– Солнце, при чем тут ты? Мне самому важно во всем разобраться!

– Да ты даже не успеешь это сделать: из-за глупых амбиций тебя пырнут ножом в подворотне! Или меня, или Лизу!

Марк поставил кружку на прикроватную тумбочку.

– Да пойми, Клара, это не амбиции. Не только они!

Она резко встала. Серые глаза подозрительно сузились.

– Влад тебе заплатил, да?

Марка будто окатило ледяным душем.

– Это мое решение, – отчеканил он. – Ни Влад, ни его адвокат даже не в курсе этой версии.

– Но они будут очень ей рады! – выпалила Клара, порывисто натягивая кардиган и не попадая в рукав.

– Я должен выяснить, при чем тут Сухинов. Как минимум он замешан в финансовых махинациях… – начал Марк.

Но Клара его перебила:

– Милиции тоже было наплевать, где Лика и что с ней случилось, – горько проговорила она. – Они лишь хотели поскорее закрыть это дело. И вот теперь ты вместо того, чтобы заниматься Ликой, переключился на какого-то мошенника, рискуя при этом жизнью близких людей! – Она наконец победила кофту и, схватив с тумбочки телефон, направилась к выходу из комнаты.

– Клара!

Она не обернулась.

Марк вскочил, порываясь броситься за ней, но удержался: сейчас она точно не захочет ничего слышать. Пусть остынет, а вечером он позвонит и попробует все объяснить.

Он услышал, как хлопнула входная дверь. Следом раздался грохот – в коридоре что-то упало.

Он подошел к окну и посмотрел вниз. Клара вылетела из подъезда и села в машину. Взвизгнув покрышками, ее «Мазда» рванула со двора.

«Мерседес» снова был на посту.

– Да чтоб тебя! – Марк от души врезал кулаком по раме так, что задрожали стекла.

Он нервно провел руками по волосам. Как бы ему хотелось добраться до этого чертова директора! Однако доступ к его телу по-прежнему был закрыт: секретарь на него не переключала, охрана не пускала в офис.

Оставался единственный вариант.

Марк сунул ноги в кроссовки, схватил ветровку и сбежал вниз по лестнице. Выйдя на улицу, остановился в паре метров от «Мерседеса» и сделал вид, что пишет сообщение, при этом наблюдая за машиной. Из приоткрытого окна вместе с сигаретным дымом вылетали звуки симфонического оркестра и смешивались с влажным утренним воздухом. Тревожные скрипки скребли по нервам. Канонада ударных повторяла бешеный ритм сердца, которое стучало где-то в горле.

Выдохнув, Марк решительно подошел к «Мерседесу». Рывком открыл пассажирскую дверь и сел на переднее сиденье.

– Ну, вези!

С этими словами он повернулся к водителю. Тот ошарашенно таращился на Марка, не вынимая сигареты изо рта.

– Куда? – Сигарета кивнула в такт.

Марк расправил куртку, скрывая нервозность.

– К хозяину.

– К какому?

– К Сухинову! – рявкнул он.

С опаской поглядывая на Марка, водитель потянулся к мобильному и набрал номер:

– Алло. Тут, эта, «объект»… Сел ко мне в машину и, эта, просит привезти его к вам…

Из трубки послышался приглушенный вопль Анатолия Сухинова: «Ты что, мудак?!»

Марк выхватил у водителя телефон:

– Это Марк Асимов. Надо поговорить. – Не дав Сухинову опомниться, он добавил: – Я согласен на ваше предложение.

На другом конце провода воцарилось молчание. Затем хриплый голос медленно произнес:

– Верни трубку водиле.

Через полчаса Марк зашел в офис «Дилеммы», где его встретил все тот же быковатый личный помощник, на этот раз проводив в кабинет своего шефа. Тот ждал на пороге.

– Какие люди! – с издевкой протянул Анатолий Сухинов, лысый коренастый мужчина лет шестидесяти в черной рубашке и брюках.

Марк решительно прошел мимо него и устроился в удобном кожаном кресле для посетителей по другую сторону от массивного письменного стола.

Сухинов остался стоять у открытой настежь двери, явно демонстрируя презрение незваному гостю.

– Чему обязан визитом? Неужто решил денег взять?

Марк криво усмехнулся. Да, предложение действительно было заманчивым. Но приехал он не за этим.

– Анатолий, чего вы боитесь?

– Кто, я?! – Директор ткнул в свою грудь. – Боюсь?! Не слишком ли ты высокого о себе мнения?

– Почему вы так нервничаете из-за каких-то бумажек девятилетней давности? Преследуете меня, угрожаете. Препятствуете журналистскому расследованию, а это, между прочим, уголовная статья.

– Да ты мне на хрен не сдался! Сам приперся в мой офис, расселся тут, как хозяин. Стоит только щелкнуть пальцами – и тебя вышвырнут отсюда к чертям собачьим! – Голос Сухинова сорвался в фальцет.

– Давайте. И тогда сегодня же документы «Дилеммы» окажутся в управлении экономической безопасности, у нужного человека, – невозмутимо сообщил Марк. – Вы же этого не хотите?

Сухинов наконец закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив на груди руки. Рукава его рубашки были закатаны, оголяя мохнатые, как у шимпанзе, предплечья с синими размытыми татуировками.

– Ты ничего не докажешь. И сроки давности давно прошли!

– Но схема-то та же? – заметил Марк. – Как минимум вам грозит серьезная проверка. Как максимум… Ну, тут все зависит от ваших аппетитов за последние девять лет.

Сухинов широкими шагами пересек комнату и, сверкнув лысым черепом, уселся в объемное кресло, больше похожее на трон. Позади него на стене висела гигантская карта России, утыканная красными флажками.

Покрутившись из стороны в сторону, директор поставил локти на стол и неприязненно посмотрел на Марка:

– Чего ты хочешь?

– Вы уделите мне десять минут и ответите на все мои вопросы, – спокойно проговорил тот.

– Да иди ты в жопу!

– Не раньше, чем получу то, за чем пришел. – Марк включил диктофон на запись и положил телефон на стол рядом с монументальной малахитовой конструкцией с часами и подставкой для ручек. – Где вы были вечером второго ноября девятого года?

Сухинов хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

– Думаешь, это я ее кокнул, да? Шерлок недоделанный… Да в Лондоне я был. Целый месяц по музеям, мать их, таскался со своей дражайшей супругой!

Марк вскинул бровь.

– Не обязательно кого-то убирать своими руками.

– Да какой, на хрен, смысл мне ее убивать?! – Сухинов грохнул по столу кулаком. Часы жалобно звякнули. – Максимум, на что мы попали бы, – это растрата, сечешь? Неприятная статья, да. Только с моими связями отделались бы штрафом. Не маленьким, конечно, но и не таким, чтобы из-за него кого-то мочить! Да я больше отдал бы, чтоб с ней разобраться!

– Вы могли потерять работу.

– Новую нашел бы! Я бизнесмен, а не мафиози. Кровью не мараюсь! – выплюнул Сухинов.

Марк побарабанил пальцами по столу, обдумывая его слова. На лице директора появилась довольная ухмылка, больше похожая на оскал.

– Ну че, рассказать, как все было? – великодушно предложил он. – Только ты это, шарманку свою выключи, если дальше потолковать хочешь.

Марк потянулся к телефону и остановил запись.

Сухинов удовлетворенно кивнул.

– Короче, хозяин надумал продать часть доли «Дилеммы», затеял аудит, – начал он. – Я сразу соломки подложил: выбрал небольшую аудиторскую контору, с руководством познакомился, мосты навел. Рассчитывал легко проскочить. Но их аудиторша, эта Анжелика, мало того, что все раскопала, так еще и отчет для учредителей решила состряпать! Шеф ихний сперва ее по-хорошему уговаривал, потом увольнением пригрозил, а она все равно ни в какую! Упрямая баба! Короче, я не стал ждать развития событий и заплатил одной пигалице из их конторы, чтобы она мои собственные документы выкрала.

– Не проще ли было расторгнуть договор? – осведомился Марк.

– Тогда б наш хозяин что-нибудь заподозрил. А так: нет бумажек – нет заключения. – Сухинов самодовольно ухмыльнулся. – Потом эта аудиторша вообще исчезла. Я, не будь дурак, кипиш поднял: мол, она мои бумажки и скоммуниздила. Ихнего шефа на измену подсадил: тот бегал как угорелый, штраф мне немаленький отвалил – за причиненные неудобства.

– Документы для вас, видимо, Полина стащила? – сухо уточнил Марк.

– Да я почем помню? – отозвался директор. – Какая-то серая мышь, не то что Анжелика – та видная бабенка была.

Марк решил воспользоваться такой невиданной откровенностью:

– А мне зачем угрожали?

Сухинов подался вперед:

– Да потому что аппетиты, как ты верно заметил, растут. Внимание налоговиков, проверки, то-се – думаешь, оно мне надо? Мне уж на пенсию скоро. А тут ты – собрался свой журналистский нос в мои дела сунуть! – Он презрительно скривился и сгреб со стола пачку Marlboro. – Вот и надумал тебя припугнуть. Да ты не из пугливых оказался.

Марк скрестил на груди руки.

– Не боялись, что я солью бумаги «Дилеммы» сразу после первой угрозы?

– Не-а, – буркнул директор сквозь торчащую изо рта сигарету и принялся хлопать себя по карманам. – Ты либо набивал цену, либо всерьез задумал под меня копать. Так что терять мне было нечего.

Сухинов наконец нашел зажигалку и, прикурив, несколько раз судорожно затянулся. Затем с неприкрытой ненавистью посмотрел на Марка.

– Имей в виду, – ткнул он сигаретой в его сторону, – начнешь мне проверки устраивать – валяй! Но и я в долгу не останусь!

Едкий дым ударил в нос. Марк встал.

– Можете не беспокоиться. Вы не настолько мне интересны, – проговорил он, прежде чем выйти из кабинета.

Громила – личный помощник, – не пряча усмешку, заботливо проводил его к выходу. Спускаясь по лестнице, Марк ощущал между лопаток его внимательный взгляд. Затем за спиной хлопнула тяжелая металлическая дверь.

Миновав проходную, Марк свернул на узкую улицу и пошел вдоль бетонного забора, исписанного яркими граффити и матерными словечками. Мелькнула мысль вызвать такси, однако он тут же ее отбросил и открыл навигатор, чтобы посмотреть, как отсюда выбираться.

Спустя пару минут его нагнал черный «Мерседес». Стекло со стороны пассажира опустилось, и все тот же верзила, ухмыляясь, поднес два пальца к своим глазам, а потом ткнул ими в Марка в узнаваемом жесте «Я за тобой слежу».

«Мерседес» уехал. Марк не спеша побрел в сторону цивилизации, обдумывая свое незавидное положение: никаких новых зацепок, никаких новых идей и никакой статьи для главреда.

И в этот момент неожиданно для себя Марк осознал: он оказался именно там, куда Анатолий Сухинов отправил его полчаса назад.

Глава 18

Пятничный вечер только начинался, когда Марк и Даниил Мамаев встретились в Столешниковом переулке.

Они вошли в неприметную дверь, поднялись по лестнице и попали в огромный зал со стеклянным куполом в три этажа высотой. Названный в честь старинного дублинского вокзала, паб и правда походил на железнодорожную станцию, наполненную семафорами, телефонными кабинками, указателями и прочими транспортными атрибутами. В центре господствовала круглая барная стойка с вокзальными часами. Вдоль нее тянулись ряды блестящих кранов и подвесных телевизоров, транслирующих футбольные матчи. Посетители сидели плечом к плечу на высоких стульях, их многоголосое жужжание перекрывало тихую фоновую музыку. Тем, кто желал уединения, предлагалось подняться на верхний этаж, где под кирпичными сводами прятались тускло освещенные ниши и кабинеты.

Они устроились на темно-зеленом кожаном диванчике в одной из таких ниш. Пока Мамаев терзал меню, Марк проверил мобильный. Как он и думал, Клара до сих пор не ответила на его сообщения. Телефонные звонки со вчерашнего дня она тоже не замечала. Именно так заканчивались любые их ссоры: она дулась и отмалчивалась, пока Марк первым не делал шаг к примирению. Вот и сейчас, вместо того чтобы веселиться в пабе, ему следовало бы ехать к ней и вымаливать прощение. Однако Марк убеждал себя, что один вечер ничего не изменит, тем более он давно обещал эту пятницу Мамаеву, а Клара обиженно игнорировала любые его попытки поговорить.

Мамаев наконец определился и подозвал официанта, озвучив впечатляющий заказ: куриные крылышки, бургер с картофелем фри и «Гиннесс» для начала. Не глядя в меню, Марк сделал свой:

– «Трибьют Эль» и гренки.

Мамаев вскинул бровь.

– Ты сегодня лаконичен.

– Я не голодный. И на диете.

Он окинул фигуру Марка скептическим взглядом.

– Это на какой?

Тот выдавил кривую улыбку.

– На финансовой. Долгая история: объявился мой старый приятель, которому я должен кучу бабла.

Услышав шестизначную сумму, Мамаев присвистнул.

– И что думаешь делать? – Он кивнул на меню. – Голодать?

– Еще один кредит возьму. Да ладно, Дань, забей, – махнул Марк рукой. – Мне, главное, сейчас статью написать, чтоб вообще без работы не остаться. А у меня никаких новых зацепок.

Пока Марк рассказывал о своем фиаско, принесли заказ. Мамаев закатал рукава рубашки и принялся за куриные крылья.

– Что, прямо к нему в «Мерс» ворвался? Ну ты красавчик! Кто не рискует – тот не пьет! И не ест, – подмигнул Мамаев, купая крылышко в соусе барбекю. – Значит, этого директора ты списал. Уверен, что не заказуха?

– Да непохоже. Киллер работает чисто, а там следов полно. К тому же кирпич как орудие преступления?..

– Что, если спецом наследил, чтобы на муженька все свалить?

Марк откинулся на спинку дивана и отпил пива. Мысли вернулись к словам Владислава, что его подставили. Тут явно что-то не сходилось…

– Тогда зачем прятать труп? – принялся он рассуждать вслух. – Ведь куда проще доказать виновность Влада, оставив на его кухне убитую жену: он бы вызвал полицию и наверняка сразу уехал бы в изолятор.

– Значит, инсценировка ее смерти?.. – Мамаев замолчал, когда к их столику подплыла пышногрудая красотка в обтягивающих кожаных штанах с бутылкой текилы в кобуре и патронташем из рюмок.

– Джентльмены предпочитают пиво, – игриво произнес он, широко улыбаясь и явно наслаждаясь зрелищем. – Но вы можете подойти к нам попозже – вдруг мы передумаем.

Девушка равнодушно взмахнула приклеенными ресницами и удалилась, покачивая бедрами. Мамаев с тоской посмотрел ей вслед.

Марк почесал подбородок, покрытый легкой двухдневной щетиной.

– Или инсценировка. Или убийца не знал, что наверху спит Ликин муж… Эх, с этой «Дилеммой» столько времени потерял… – сокрушенно пробормотал он. – Теперь все заново.

– С кого начнешь?

– Думаю, найти соседа Лики Егора Никитича – он один из тех, кто видел ее последним. А я с ним до сих пор так и не поговорил.

Мамаев сделал глоток «Гиннесса» и довольно зажмурился.

– Но ты же не думаешь, что этот дедок ее и мочканул? – спросил он, подталкивая к Марку тарелку с картофелем фри.

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Но очень рассчитываю, что он что-то расскажет. Пожилые люди, знаешь ли, охочи иногда сплетнями поделиться. В моем случае это только на руку.

– Кто еще ее видел? Ты сказал – один из последних.

– Курьер. Погоди-ка… – Марк разблокировал телефон и полистал файл с показаниями свидетелей. – Вот. Он приехал без пятнадцати шесть. Позвонил в домофон, хозяйка уточнила сумму заказа и открыла калитку. Доставщик занес продукты на кухню через заднюю дверь, поздоровался с Анжеликой, забрал деньги и уехал. Якобы домой, так как к Моховым он заезжал в последнюю очередь.

– У него как ни у кого была возможность ее прикончить, – заметил Мамаев, примеряясь к гигантскому бургеру.

– Между доставкой и приездом Влада оставалось каких-то два часа, примерно с шести до восьми. Не так много и довольно рискованно, чтобы убить Лику, спрятать труп и замести следы. – Марк задумчиво похрустел гренкой. – К тому же Влада встречал накрытый стол и записка. Лика, конечно, могла все приготовить заранее, но зачем убийце греть ужин? Нет, скорее всего, он пришел, когда Влад уже спал, то есть после девяти. И, дождавшись ночи, вывез труп на его машине. Кстати, на это время у многих нет никакого алиби.

Мамаев вскинул брови и спросил с набитым ртом:

– И фто теперь под подозрением?

– Ассортимент приличный, по крайней мере из тех, у кого была хоть какая-то возможность. – Марк принялся загибать пальцы: – Константин, управляющий поселком: вернулся от стоматолога как раз после девяти вечера. Тот самый сосед: в ночь ее исчезновения сидел один дома. Полина, коллега, помогавшая Сухинову выкрасть документы «Дилеммы»: якобы болела. Леонид Романов, Ликин босс: из офиса уехал в восемь, только вот отправился ли он домой или куда-то еще – неизвестно. У каждого из них могли быть гипотетические причины убить Лику. – Он помолчал, прежде чем добавить: – И еще мне не дает покоя охранник поселка, который заметил в ночи тачку Влада.

– А ему-то зачем ее убивать? Не так на него посмотрела? – Мамаев уже наполовину расправился с бургером и теперь поочередно облизывал испачканные в соусе пальцы.

– Может, банально ограбить хотел. Знал, что Влад в командировке, к тому же видел, как Лика куда-то уехала. Но потом внезапно вернулась, вот и пришлось от нее избавиться, чтобы не сдала.

– Или он просто псих? – хмыкнул Мамаев. – Услышал голоса и пошел на зов. Как говорил один знакомый психиатр, «мы все шизофреники, только в разной степени». Я с ним, кстати, согласен. – Он залпом допил остатки пива и со стуком опустил пустой стакан на стол. – Повторим?

Марк кивнул. Задумчиво глядя на следы пены, размазанные по стенкам бокала, он медленно проговорил:

– Все равно это всего лишь предположения, причем далекие от реальности. В поселке больше восьмидесяти участков – Лику мог убить кто угодно. Многих из них, конечно, опросили в рамках доследственной проверки – никто якобы не видел ничего подозрительного или вообще Лику не знал…

Марк осекся, вдруг ощутив себя мелкой букашкой, которая в одиночку собралась переплыть океан неизвестности. И что он найдет за одну неделю, оставшуюся до сдачи статьи? Единственный вариант – просить Нумеровского об отсрочке.

Вздохнув, Марк решил сменить тему:

– Ладно, разберемся. Лучше расскажи, что новенького в редакции…

Остаток вечера они провели, обсуждая материалы свежего номера, очередную пассию Мамаева и предстоящий чемпионат мира по футболу. Оба не были футбольными фанатами, однако болели за сборную и симпатизировали некоторым европейским клубам. Поэтому Мамаев еще зимой прикупил им билеты на два матча группового этапа. До первой игры оставался месяц, а приятель уже вовсю строил планы на их досуг после матчей – летние приключения в лучших питейных заведениях столицы.

Распрощались они в начале одиннадцатого, напоследок решив устроить грандиозный турнир по нардам, когда с делом Лики будет покончено.

Марк шел домой от метро и думал о Кларе. На плечи вновь опустилась тяжесть их ссоры. Сейчас, когда эмоции улеглись, пришлось признать: она была права, а он слишком увлекся поисками новых подозреваемых. Больше всего ему хотелось прижать ее к себе и поцелуями стереть печаль с ее прекрасного лица. Решено: завтра прямо с утра он отправится к Кларе и попросит прощения за то, что был таким упрямым ослом.

Вечерняя прохлада взбодрила. Придя домой, Марк сразу же открыл ноутбук и пробежался глазами по последним заметкам, чувствуя злость на себя за этот провал и напрасную потерю времени.

К черту все! Выделив фрагмент текста, Марк с каким-то особым удовольствием нажал на Delete – и история Анатолия Сухинова отправилась в корзину. Затем достал из холодильника банку пива и, надев наушники, врубил забористый дэт-метал – лучший допинг, чтобы встряхнуть мозги.

Постукивая пальцами по столу в такт раскатистым аккордам, он раздумывал, с чего начать. Направлений было два: реальное убийство или его инсценировка. На этот раз следовало отработать оба варианта.

Марк притащил из комнаты поцарапанную маркерную доску. Водрузив ее на стул, размашистым движением отделил половину вертикальной чертой и в левой части написал неровным угловатым почерком: «Побег. Понедельник 02.11.2009».

В наушниках громыхали Death. Утробные басы отдавали в ребра, от безудержного темпа и рычащего вокала Чака Шульдинера кровь бурлила энергией, а в голове прояснялось.

Итак, если Лика сбежала, то как? Возможно, поймала попутку. Или же кто-то отвез ее на «Лексусе», причем не в тот дешевый отель, который она выбрала для отвода глаз и куда ездила накануне, а в другое, тайное место, и затем вернул машину обратно. Тот же, кто помог ей наследить в кухне.

Строкой ниже Марк приписал: «Пособник – ?». Если до сих пор он искал кого-то, кто мог навредить Лике, то теперь задумался: а кто мог ей помочь?

В свете последних рассуждений версия о возможном Ликином любовнике больше не казалась Марку такой уж нелепой. Тем более Рина и Валентина Ивановна видели в поселке какого-то мужчину.

Кроме этого, на ум приходила Ликина подруга Анастасия…

Марк порылся в папке с делом, достал протоколы допроса свидетелей и пробежался глазами по ее показаниям. Лика позвонила Насте первого ноября и призналась, что решила уйти от мужа. Предупредила, что наврала боссу про отпуск, так как планирует ненадолго уехать, и попросила Настю ее прикрыть, если Леонид Романов станет допытываться, что случилось.

Вечер понедельника Настя, по ее словам, провела дома с мужем, которого никто не допрашивал. Что ж, она вполне могла помочь Лике сбежать.

Однако оставался еще один вопрос, рушивший всю эту версию с побегом: зачем? Что именно заставило Лику бросить такую привычную и удобную жизнь, с ее скатертями и сервизами, подставить мужа и навсегда сжечь мосты?

А может, и не было никакой причины и Лику все же убили?

Хлебнув пива, Марк добавил новый заголовок в правом углу доски: «Убийство. Понедельник 02.11.2009».

Теперь следовало восстановить все события того дня. В новом столбце он записал:

«15:10 – Лику видит сосед».

Марк покопался в бумагах и выудил протокол допроса Репина Егора Никитича. Тот сообщил следствию, что видел, как Лика заходила к себе на участок, однако полиция так и не выяснила, откуда она вернулась и где была до этого.

Затем Марк сверился с отчетом телефонной сети, согласно которому около пяти вечера Лика звонила на городской номер коттеджа Клары со своего домашнего телефона. Он добавил запись на доску:

«16:55 – Л. звонит К. и сообщает, что уходит от мужа.

17:05 – Л. пишет матери СМС».

В сообщении Валентине Ивановне Лика написала: «Мамочка, мне надо ненадолго уехать. Пока не звони, скоро пришлю свой новый номер. Люблю тебя, Лика». Мать до нее так и не дозвонилась, поэтому тут же набрала Кларе, и та поделилась тем, что выяснила у сестры.

Марк вдруг представил, что будет с матерью Лики, если он найдет реального убийцу. Как она воспримет смерть дочери спустя девять лет ложных надежд? Это будет настоящий удар… Однако невиновный получит свободу.

Прикончив в два глотка остатки пива, он достал новую банку и продолжил записи:

«17:45 – курьерская доставка».

Борис Хрыпов утверждал, что сразу после Моховых закончил развоз продуктов и отправился к себе домой. В любом случае стоило его разыскать…

«18:20 – СМС от Влада».

Тот написал, что сел в такси. Это была последняя зарегистрированная активность Ликиного телефона. Вероятно, она его отключила, чтобы никто не мешал ей претворять план побега в жизнь.

«19:50 – В. приезжает домой, ужинает.

21:00 – В. ложится спать.

01:55 – охранник видит “Лексус”».

Среди бумаг Марк нашел показания Романа Безбородова, охранника поселка. Во время обхода он видел машину Влада, которая направлялась в сторону вторых ворот. Но, к сожалению, не заметил, кто был за рулем.

Голова немного кружилась. Марк посмотрел на доску и подчеркнул две последних строки: если Влад ни при чем, то, скорее всего, Лику убили именно в этот интервал…

Когда Марк отправился в спальню, за окном начинало светать. Уже лежа в кровати, он вспомнил про Ликиного врача – таинственную «Д. А.». Одна из них вот-вот должна была вернуться из отпуска. А вот вторую, Качулу, он так и не нашел. Все, что удалось выяснить, – это то, что Диана Александровна уволилась из «ЭкоМеда» через полгода после исчезновения Лики. А затем исчезла с радаров: в интернете не осталось никакой информации о докторе с такими же данными. Она, конечно, могла сменить профессию, переехать и даже умереть. А могла и скрываться.

Сквозь подступающий сон Марку теперь казалось, что это самый важный вопрос. И стоит ему найти доктора, как все сразу встанет на свои места.

Глава 19

С трудом разлепив веки, Марк осторожно сел на край кровати, ощущая горечь во рту и тяжесть где-то в районе солнечного сплетения.

И с чего он вчера так разошелся? Хотя понятно с чего: провал с Сухиновым, ссора с Кларой, давление Нумеровского. Еще долг этот… Но все же столько пива за вечер, к тому же без нормального ужина, для него уже перебор.

Марк дотащился до кухни и включил кофеварку. Часы на микроволновке сообщали, что уже полдень. Его взгляд упал на исчерканную маркером доску. То, что накануне казалось логичным и понятным, теперь виделось будто через запотевшее стекло – сущей белибердой. К счастью, спасла многолетняя привычка вести записи: в ноутбуке Марк нашел вчерашний файл с пояснениями и списком ближайших планов. Первым пунктом значилось позвонить соседу Лики. Вторым – ее подруге.

Но сперва предстояло взять штурмом одну неприступную крепость.

Особо не надеясь на успех, Марк набрал номер Клары, однако она снова сбросила вызов. Он тут же открыл мессенджер и написал ей: «Ларчик, давай просто поговорим? Или я приеду прямо сейчас».

Спустя минуту пришел лаконичный ответ: «Я у мамы».

Марк не сдавался: «Буду через час».

Телефон в руке неожиданно громыхнул мелодией, которая тут же отозвалась болью в висках.

– Не надо никуда приезжать, – без приветствия проговорила Клара. Ее голос звучал холодно и отстраненно. – Еще не хватало устраивать разборки при маме.

– Ларчик, прости! – выпалил Марк, пока она не передумала с ним разговаривать. – Я был не прав…

– Ты завязал с расследованием?

– Я завязал с директором «Дилеммы». Сухинов оказался ни при чем, – признался он. – Нам больше никто не угрожает.

– А я говорила! – не удержалась Клара. – Но тебя же не переубедишь – ты всегда прав. – Немного помолчав, она добавила: – Что думаешь делать?

Марк вздохнул:

– Продолжать. Ты же знаешь, как мне нужно написать эту чертову статью. К тому же я обещал тебе найти Лику.

– Я просто хотела похоронить ее по-человечески, понимаешь? – тихо сказала Клара. – Но если ты снова вляпаешься в какую-то историю…

– Обещаю: больше никаких сомнительных версий! – заверил ее Марк.

– Окей.

Это прозвучало все еще обиженно, но он почувствовал, что лед начал таять. Все же Клара была отходчивой, хоть и могла раздуть из мухи слона. Ему нравилась эта легкость в их отношениях, его устраивала их уютная предсказуемость. Тем более сюрпризы Марк никогда не любил.

– Солнце, я скучаю, – тихо проговорил он. – И очень хочу тебя увидеть.

– Я застряла у мамы на все выходные. – Голос Клары заметно потеплел.

– Тогда приеду к тебе послезавтра? Даже могу сварганить какой-нибудь ужин, пока ты на работе.

– Сосиски? – Марк почувствовал, что она улыбается. – Ну уж нет, давай просто закажем пиццу.

Они поболтали еще минут десять, и только убедившись, что полностью помилован, Марк попрощался с Кларой до понедельника и отправился в ванную. Подставив голову под колючие струи, он замер, наслаждаясь массажем. Затем, немного поколебавшись, повернул кран до упора и позволил ледяному потоку смыть остатки похмелья.

Основательно продрогнув, Марк вылез из душа и обернулся в темно-синее полотенце. Сбрив трехдневную щетину и почистив зубы, он удовлетворенно посмотрел в зеркало:

– Ну вот, как новенький.

Кофеин окончательно привел его в чувство. Прихлебывая американо, он порылся в телефонной книжке в поисках контакта Егора Никитича, который ему дала Клара.

После нескольких неудачных попыток дозвониться он перешел ко второму пункту своего плана: набрал номер Анастасии и договорился с ней о встрече в пятницу, восемнадцатого мая.

После обеда в понедельник Марк приехал в поселок и сразу же завернул к посту охраны. Одноэтажное белое здание с решетками на окнах утопало в кустах сирени, которые уже начинали покрываться бледно-лиловыми соцветиями.

Оглядевшись, Марк обнаружил три видеокамеры: две висели на воротах, третья – у входа в сторожку. Жаль, что девять лет назад в плане безопасности здесь еще был каменный век.

Когда он поднимался по ступеням к железной двери, та распахнулась и навстречу вышел управляющий поселком.

– Марк? – удивился Константин. – Чем обязаны?

– Приветствую. – Марк пожал его руку. – Вы говорили, что у охраны может быть телефон Романа Безбородова – он дежурил в ту ночь, когда пропала Анжелика.

– А, точно. Давайте это выясним. – Константин махнул рукой в открытую дверь и зашел следом.

Мужчина в черной форме охраны оторвал взгляд от мониторов и хмуро уставился на Марка. Константин поспешил разъяснить, что тот хочет. По счастью, у охранника сохранился номер мобильного Романа, который уволился три года назад.

Управляющий проводил Марка обратно на улицу.

– Ну, всего доброго. Передавайте привет Кларе.

– Обязательно. – Марк не спешил прощаться. – Кстати, вы не видели случайно Ликиного соседа Егора Никитича? Я не смог ему дозвониться.

– Он сегодня как раз от дочки вернулся. А что вы хотели?

– Егор Никитич – один из последних, кто видел Лику в тот день.

Константин засунул руки в карманы джинсов.

– Насколько мне известно, он обо всем рассказал милиции. Вы же знакомы с материалами дела?

– В протоколе его допроса буквально пара строк о том, как он видел Лику в районе трех часов дня, – сообщил Марк. – Но, возможно, он вспомнит больше…

– На вашем месте, – перебил его Константин, – я бы не особо надеялся, что он что-то там вспомнит.

– Почему?

– Его здоровье… Ну, вы понимаете. – Константин постучал пальцем по виску и слегка понизил голос: – Как у стариков бывает? Появляется с возрастом какая-то ворчливость, мнительность. Характер у него и так, знаете ли, не сахар. А тут стал частенько жаловаться: то будто бы воры к нему лезут, то электричество лишнее накрутили. С соседями не здоровается. Да и внешне он как-то сдал в последнее время… – Управляющий удрученно покачал головой. – В общем, не знаю, что он вам там расскажет, но я бы не воспринимал это всерьез.

– Ясно, – разочарованно вздохнул Марк. – Но я все же попробую. Вы говорите, он сейчас дома?

– Да он вас даже на порог не пустит!

– Тогда, может, вы ему позвоните? – предложил Марк. – Буду очень вам благодарен, если получится представить меня Егору Никитичу.

Константин поджал губы.

– По телефону вряд ли получится: он глуховат, ничего не услышит. Я зайду к нему позже. Но ничего не обещаю.

Попрощавшись с управляющим, Марк отправился к Кларе и, не теряя времени, по пути набрал номер Романа Безбородова. Тот, услышав про возобновление расследования, нехотя согласился поговорить.

– Я напомню ваши показания, – начал Марк, включив на телефоне запись их разговора. – В ночь со второго на третье ноября девятого года вы делали обход и видели машину Владислава Мохова – белый «Лексус», который направлялся ко второму въезду в поселок. Вы не заметили, кто был за рулем?

– На-аверное, Вла-адислав? – проговорил Роман, заметно запинаясь.

– То есть вы не видели?

– Нет, но машина б-была его, да и свет у них на участке не горел. Ну, уехал ч-человек, значит.

– Вы всегда делали обход в одно и то же время?

– Ну как бы да – с двена-адцати до ч-часу ночи.

– Однако полиции вы сообщили, что «Лексус» проехал около двух.

– А-а-а. Стало быть, в тот день при-ипозднился… – в трубке раздался сдавленный смешок.

– Вас вызвали в милицию почти через месяц, уже в конце ноября. Вы не могли перепутать время? – уточнил Марк, огибая детскую площадку.

– И-исключено! – воскликнул охранник. – Я очень хо-орошо помню: как раз в тот день, когда я машину засек, «Спа-артак» разгромил «Ростов» – пять – один. Такое событие не забудешь! После матча с ребя-ятами отметили, как водится. Но умеренно! Уме-рен-но, – по слогам повторил Роман. – Потом поехал…

Его ответ заглушил свирепый лай. В прорези под чьей-то калиткой мелькнул черный кожаный нос размером с хорошую картофелину. Ускорив шаг, Марк переспросил:

– Куда поехали?

– На раб-боту, в Эдем.

Миновав дом управляющего, Марк свернул с центральной улицы и теперь шел вдоль одинаковых заборов в глубь поселка. Чем дольше он слушал Романа, тем больше убеждался, что тот был не совсем трезвый.

– Во сколько?

– Не помню. До о-обхода еще к-куча времени оставалась – я даже вздремнуть успел.

– На смене?

– А что, б-бывает, – протянул Роман без тени смущения в голосе.

Марк подумал, что, вероятно, поэтому он и опоздал с обходом.

– Вы работали в одиночку или с напарником?

– Вдвоем: пока один на дозоре, вто-орой караулил в сторожке у главного въезда.

Марк зажал телефон плечом и достал ключи. Шагнув на участок, он тут же оказался в окружении виляющих хвостов и мокрых носов. Кларины собаки быстро привыкли к нему и даже радовались его визитам, чего нельзя было сказать о кошках – те так никого и не замечали, кроме хозяйки.

– Сколько длилась ваша смена?

– Д-два через два работали.

– С Моховыми вы были хорошо знакомы? – уточнил Марк, поднимаясь на крыльцо в сопровождении особо дружелюбного терьера по кличке Дик.

Роман хохотнул:

– Да откуда? Я от силы полг-года там проработал. Как-то не до-овелось б-близко пообщаться.

– Но «Лексус» его узнали?

– Как не узнать, когда он та-акой один в поселке? Вообще, если вам про них по-одробности нужны, то это не ко мне, а к упра-авляющему. Они незадолго до этого хо-орошо так вместе кутили: музычка, ша-шашлычки, все дела. Он точно больше меня расскажет, – насмешливо проговорил Роман и добавил: – Еще вопро-осы?

– Да нет, я узнал все, что хотел, – подтвердил Марк. – Всего доброго.

Вопросы у него и правда закончились. Кроме одного: насколько сильно охранник был пьян в день исчезновения Лики.

Глава 20

Полная луна, словно прожектор, била в распахнутое настежь окно, заливая спальню молочно-голубым светом. Ночной ветерок раздувал тонкую штору и приятно охлаждал разгоряченную кожу.

Клара устроила голову на его плече и, казалось, заснула. Прислушиваясь к отдаленным трелям соловья, Марк переплел ее тонкие пальцы со своими. Все-таки хорошо, что они решили съехаться и можно не ждать следующих выходных, чтобы лежать рядом с ней на мятых, слегка влажных простынях и ни о чем не думать…

Клара потерлась щекой о его предплечье и вдруг спросила:

– О чем ты думаешь?

Марк усмехнулся про себя и лениво махнул рукой в сторону окна:

– Хорошо поет.

Какое-то время она молчала, а когда заговорила, Марк уловил в ее голосе оттенок легкой грусти:

– Помню дачные вечерние посиделки за самоваром, когда вся семья в сборе, а на кусте сирени заливается соловей. И продавленный гамак в саду, в котором я читала любимые книжки. И построенный папиными руками дом… – Клара вздохнула. – Вот, наверное, поэтому мы с Ликой и хотели жить за городом – чтобы снова вернуться в детство. – Она повернулась к Марку: – Кстати, ты никогда не рассказывал о своем отце…

Марк помолчал, обдумывая ответ. Этой темы он намеренно не касался в их разговорах. Не то чтобы избегал ее, нет, – скорее, она была ему неприятна. Однако Клара имела право знать.

– Да что говорить… Мой отец – запойный алкоголик, – глухо произнес Марк. – Тащил из дома все, что не прибито. Что прибито – ему просто было лень отдирать, так бы тоже унес. Пока он с дружками опохмелялся, мать вкалывала переводчиком на полторы ставки. Обычно отец ее побаивался, но ровно до тех пор, пока не выпьет. Тогда ему море становилось по колено и он устраивал ей дикие сцены: мол, шляется где-то по кабакам вместо работы, тратит семейные деньги. При этом сам он всю жизнь проработал в НИИ каким-то младшим специалистом, пока его не турнули после развала Союза. Нормальную работу он больше не нашел, стал еще больше пить и отыгрываться на маме… Однажды ей запястье сломал. Я, двенадцатилетний пацан, на него с кулаками полез, так он просто швырнул меня, как щенка, об стенку. – Марк хмыкнул. – Неделю дома с сотрясением валялся.

Клара сжала его руку.

– Прости, я не знала…

– Да ничего. – Он погладил большим пальцем ее ладонь. – Все уже забыто. Как и он сам.

– Он умер?

– Понятия не имею, – равнодушно проронил Марк. – Мама подала на развод, когда мне было шестнадцать. Не знаю, чего она так долго ждала, может, хотела вырастить меня в полной семье. В общем, мы переехали в квартиру к бабушке, и больше я о нем не слышал. Но очень боялся, что он снова появится в нашей жизни. Даже поступил на юрфак – чтобы защитить мать, если придется.

– Это так ужасно, – сочувственно прошептала Клара.

Марк кивнул.

– Мама, кстати, была против моей работы: всегда хотела, чтобы я стал врачом.

– Давно хотела спросить: почему ты уволился?

– По разным причинам… – неопределенно отозвался он.

Клара выбралась из постели, накинула халат и устроилась на подоконнике, подвинув к себе керамическую пепельницу. Луна светила ей в спину, растекаясь голубоватым ореолом на слегка растрепанных волосах.

– Расскажи, – попросила она, выдохнув первое облачко дыма, и оно тут же исчезло во тьме.

Марк сел в кровати и прислонился к мягкому велюровому изголовью.

– Ну, во-первых, пресловутая «палочная система». Слышала о такой?

– Да. Правда, особо не вникала, что это.

– Если коротко, «палка» – это план по раскрытым уголовным делам, которые следователь должен направить в суд в очень жесткие сроки. У каждого подразделения свои нормативы. В итоге все гонятся за показателями. Сложные дела часто стараются не брать под любыми предлогами, если видят, что там нет никаких перспектив. Или отказывают в возбуждении дела.

– Потому что такие случаи не раскроют? – догадалась Клара.

– Да, останется висяк, за него «палку» не получишь. Куда проще взять дело, где преступник заранее известен. Ну или выбить «чистосердечное» признание… И вот представь: я, такой молодой и наивный, пришел работать «дядей Степой», ловить злодеев и восстанавливать справедливость, а начальство подсовывает нераскрытую кражу и намекает повесить ее на местного бомжа или наркошу. Причем частенько тот и не против: ему тюрьма уже как дом родной и без дозы отдохнуть можно, а то не ровен час – сторчится на воле. Если пойдешь на это – закроешь дело и все будут довольны. Не пойдешь – снизишь показатели подразделения, да и от начальства огребешь по полной. О какой справедливости тут может вообще идти речь?

– Да уж, – отозвалась Клара.

– Нет, были, конечно, и нормальные расследования, – добавил Марк, – иначе я бы сразу сбежал. Но принять решение мне помог один случай…

Она отвернулась от окна и посмотрела на Марка, явно ожидая продолжения. Он колебался, раздумывая, стоит ли портить приятный вечер такими воспоминаниями. Однако камерный полумрак и искренность, возникшая между ними, провоцировали на откровенность.

– Как-то раз мне позвонил институтский приятель, Николай Сапожков, – начал Марк. – Рассказал, что сбил пешехода и со страху слинял с места ДТП. Через пару дней его поймали и на время следствия решили отправить под арест. Он, конечно, перепугался и умолял меня помочь ему остаться до суда на свободе. Заодно напомнил про одно одолжение, которое во время учебы оказал мне его отец, замдекана нашего факультета. По глупости я попал в списки на отчисление, ну и тот замолвил за меня словечко. Из института я не вылетел, но, как говорится, остался должок. – Марк криво усмехнулся. – В общем, коллега из отдела по ДТП пошел мне навстречу и до суда отправил Кольку домой под подписку о невыезде. О чем вскоре я очень пожалел…

Марк помрачнел, выуживая из памяти неприятные подробности.

Клара слушала, не перебивая.

– В общем, спустя две недели Коля снова попал в аварию, теперь на отцовской «бэхе», – тяжело проговорил он. – На этот раз выехал на встречку и протаранил машину. Водитель, женщина, погибла. Колька потерял сознание, поэтому на этот раз сбежать не получилось. Анализы показали в его крови какое-то немыслимое количество алкоголя… – Марк сжал челюсти. – А потом появились свидетели: они видели Колю накануне того, первого ДТП, когда он, едва держась на ногах, садился в машину и ехал навстречу несчастному пешеходу…

– Боже! – выдохнула Клара.

– Да. Не вмешайся я, он сидел бы в изоляторе, та женщина осталась бы жива, а моя совесть – чиста как душа младенца.

– Ты же просто помогал другу! – Клара махнула рукой, красный огонек взметнулся следом. – Откуда ты знал, что он снова сядет пьяным за руль?

Марк кивнул:

– Все так. Но я воспользовался служебным положением в своих целях… И пока себя гнобил, Колька снова мне позвонил. На этот раз требовал переделать схему первого ДТП: якобы тот пешеход переходил дорогу в неположенном месте и сам выбежал под колеса его машины. И чтобы я не соскочил – пригрозил служебной проверкой: мол, если не поможешь, скажу, что ты в первый раз меня за взятку выпустил. Но помогать ему я больше не собирался.

– Еще бы! – Затушив сигарету, Клара слезла с подоконника и уселась рядом с Марком поверх одеяла, подобрав под себя ноги.

– Тогда я написал рапорт об увольнении. Несколько месяцев до звания старшего лейтенанта не дотянул. Не сделай я этого – под замес попали бы и я, и коллега из отдела ДТП. А так сообщил Кольке, что уже ничего решить не могу. Отчасти это было правдой. На самом деле я просто слился, – печально улыбнулся Марк. – И Коля сел. Что с ним сейчас, не знаю. Я пытался с ним связаться, но не получилось. Наверное, затаил на меня обиду…

Клара положила голову ему на плечо и принялась задумчиво рисовать пальцем узоры на его груди.

– Ты не жалеешь, что уволился?

– Нет, – уверенно отозвался Марк.

– Почему? Ведь если бы не этот Коля, ты мог бы и дальше воплощать свою мечту в жизнь…

– Кто знает, кем бы я стал? – Он повернулся к Кларе. – Пузатым майором, который ставит подчиненным план по количеству «палок» и большую часть дня занимается бумажной возней. Или следаком, выгоревшим на работе…

– Но уж точно не известным писателем, – согласилась она.

– Ну… писательство уже в прошлом.

– Ты никогда не говорил – почему?

– Ну, это длинная история… – Эту тему, куда более болезненную, чем уход из органов, он всегда обходил стороной. К тому же не хотелось признаваться в собственной слабости. – Просто однажды утром сел за клавиатуру и понял, что больше не могу придумать ни одной новой истории, – только и ответил он.

– И поэтому ты ушел в журналистику?

– Да, она тем и хороша, что не нужно ничего сочинять – ты просто пишешь правду, какой бы она ни была.

– По-моему, многие твои коллеги об этом даже не догадываются, – иронично заметила Клара.

Он усмехнулся:

– Согласен.

– Кстати, раз уж зашла речь: как продвигается твое расследование? – спросила она.

Марк был рад переключиться на более приземленные темы.

– Надеюсь, скоро сдвинется с мертвой точки: в пятницу встречаюсь с Настей, подругой Лики. И ваш управляющий обещал договориться о встрече с ее соседом, Егором Никитичем. Кстати, ты ничего такого за ним не замечала – странное поведение или что-то в этом роде?

Клара пожала плечами.

– Да мы и не видимся особо, он же живет в другой части поселка. Но, ты знаешь, ходят слухи, будто он слегка не в себе. Вроде как знакомых не узнает, соседей на порог не пускает…

– Будем надеяться, что это лишь слухи. Ладно, скоро все выясню. – Марк от души зевнул. – Солнце, будешь ложиться?

– Да, только ополоснусь. – Клара поцеловала его в ямку на подбородке и направилась в ванную.

Из распахнутого окна до Марка долетали размеренные звуки ночи. Вокальной партии соловья теперь вторили сверчки, словно соревнуясь с ним в громкости. Где-то в отдалении бухала электричка. Тем легче будет заснуть.

Мысль провести несколько дней здесь, за городом, на этот раз показалась Марку очень уютной. Вечером он встретит Клару с работы, удивит каким-нибудь съедобным ужином и не выпустит из своих объятий до самого утра. А днем, пока она в офисе, поищет Диану Александровну, а еще – доставщика, который видел Лику последним. Кажется, следствие уделило ему слишком мало внимания, как и охраннику поселка Роману Безбородову. Самое время заняться ими вплотную.

Глава 21

Телефонный звонок прорезался сквозь сладкий утренний сон. Марк похлопал ладонью по тумбочке, нащупывая мобильный.

– Да, – прохрипел он.

– Доброе утро, Марк! – ответил ему жизнерадостный мужской голос.

– Кто это?

– Не узнаешь старых знакомых? Ай-яй-яй. Это Олег Комаров. Видел, ты прочитал мое письмо, правда, так и не дождался от тебя ответа. Что делать будем?

Марк сел в кровати и прочистил горло.

– У меня сейчас нет такой суммы.

– Я так и думал, – отчего-то обрадовался Олег. – Знаешь, я тут прикинул: негоже нам, старым приятелям, отношения из-за денег портить, как думаешь?

– Ну, я бы не хотел…

– Вот-вот. Поэтому долг твой я ребятам отдал. Ты уж сам с ними решай – как и чего, ладно?

– Ребятам?

– Коллекторам, – уточнил Олег.

– Кому?! – Марк не поверил своим ушам.

– Понимаешь, мне деньги прямо сейчас нужны, а ты пока вернешь, пока суд да дело… – Олег хихикнул, видимо, над тем, как удачно пошутил.

– Но… погоди. Дай мне месяц или два, я деньги найду!

– Не-не-не, теперь сам с ними общайся. Может, договоришься об отсрочке, или еще что надумаете. А я уже ни при чем. Кстати, тебе на почту скоро письмо придет – о переуступке долга. Ну, пока!

Марк бросил телефон на кровать и хмуро уставился в окно, где вовсю расцветало солнечное майское утро.

Вот козел! К коллекторам побежал вместо того, чтобы просто поговорить по-человечески.

От сна не осталось и следа. Марк вылез из кровати и отправился в ванную. Ожесточенно начищая зубы, он все же признал: Олег имел полное право требовать свои деньги, ведь срок в расписке действительно прошел. Вот только уговор был на пять лет, и Марк очень рассчитывал на два совсем не лишних года, обещанных ему на словах. Однако не все умеют держать свое слово…

Натянув шорты, Марк спустился на кухню. В раковине сгрудились вчерашние бокалы и тарелки. На столе возле чашки с недопитым кофе стояла пепельница, от которой исходил горьковатый запах застарелого табака. Выбрасывая окурки, Марк вдруг подумал, что не отказался бы сейчас от души затянуться.

Пока модная кофеварка выполняла программу по приготовлению идеального американо, он жевал вчерашнюю жестковатую пиццу и перебирал варианты, как ему выплатить долг. Но для начала не помешало бы сохранить работу.

Марк сходил за ноутбуком и устроился в гостиной на диване. Открыв отсканированные материалы дела, он поискал адрес супермаркета, откуда второго ноября Лике доставили продукты. Возможно, там он раздобудет контакты того самого курьера, Бориса Хрыпова, который последним видел Лику. Однако адрес магазина нигде не упоминался.

Марк набрал номер управляющего поселком:

– Константин, приветствую! У вас найдется минутка? Есть еще пара вопросов.

– Доброе утро! Если только минутка – я сейчас немного занят…

– Могу перезвонить, когда будет удобно.

– Да нет, давайте ваши вопросы, – буркнул Константин и прошептал кому-то: «Золотко, это ненадолго».

Марк сделал вид, что ничего не слышал.

– Вы упоминали, что знаете владельца магазина, снабжавшего поселок продуктами. Можете подсказать его адрес? Если он еще работает, конечно.

– Да вроде работает… Но хозяин уже сменился.

Он нахмурился:

– Давно?

– Последний раз – года три назад.

Марк встал и прошелся по комнате. Да, ловить там теперь нечего…

Он остановился напротив окна и отодвинул тяжелую гардину, впуская в гостиную резкий полуденный свет. Щурясь, он посмотрел сквозь стекло на заросшую лужайку, упирающуюся в соседский забор. За ним возле аккуратной грядки копалась полная женщина в красной косынке.

– Так вам нужен адрес? – В голосе Константина послышалось нетерпение.

– Конечно, диктуйте. – Задернув штору, Марк снова сел на диван и записал координаты магазина.

– Тогда, если у вас больше нет вопросов… – начал было управляющий, но Марк его перебил:

– Еще один момент. Не помните, в то время, когда пропала Анжелика, в поселке случались кражи?

– Кражи? – озадаченно переспросил Константин. – Да, бывали по мелочи. Они и сейчас иногда случаются. Недавно вон газонокосилку у Илюхиных из сарая сперли.

– Потерпевшие обращаются в полицию?

– Когда как. Если что-то дорогое, то да – в основном, чтобы получить страховку.

– За все годы бывали случаи, когда полиция раскрыла хотя бы одну кражу? – поинтересовался Марк.

Константин фыркнул:

– П-ф-ф, нет, конечно! Небось соседи и приворовывают – чужаков с вещами поймали бы охранники.

«Если они в этом сами и не замешаны», – хмыкнул про себя Марк.

В комнату зашла серо-белая кошка, запрыгнула на спинку дивана и принялась точить когти о вишневую обивку, не обращая на него внимания.

– Значит, крупных краж у вас не было?

– Именно. Кстати, – будто бы нехотя добавил Константин, – видел сегодня утром Егора Никитича. Предупредил его, что вы хотели встретиться. Он ждет вас в субботу, в одиннадцать. Раньше не может – ремонт затеял.

– Отлично! – оживился Марк.

– Я бы на вашем месте так не радовался, – уныло произнес Константин. – Оказывается, вчера он к себе слесаря не пустил, с которым сам же накануне договорился. Хорошо, меня пока признает – пришлось идти разбираться. Эх, сдает наш Никитич, да…

Закончив разговор, определенно не добавивший радости этому дню, Марк задумался. С одной стороны, управляющий подтвердил его опасения. С другой – стариков часто подводит кратковременная память, однако то, что случилось десятилетия назад, помнится ярко, будто было вчера. Все же не стоило сбрасывать дедушку со счетов, даже если настоящее стало для него ускользающим и туманным. Только бы он вспомнил, кто такой Марк.

Кроме того, оставался еще один так и не решенный вопрос: где искать Бориса Хрыпова, курьера из магазина?

Марк открыл на ноутбуке социальные сети и нашел несколько человек из Москвы и окрестностей с такими именем и фамилией.

Выбрав наиболее подходящих по возрасту кандидатов – двоих во «ВКонтакте» и троих в «Одноклассниках», – он отправил им одинаковые сообщения: «Прошу прощения за беспокойство. Я журналист, ищу Бориса Хрыпова. В 2009 году он работал доставщиком в магазине продуктов в поселке Заря. Пожалуйста, откликнитесь, если это вы – хотел бы взять у вас интервью». И, прикинув свои возможности, дописал: «Вознаграждение гарантирую».

Отложив ноутбук, Марк потянулся, раздумывая, не сделать ли еще кофе. Кошка подняла голову и, скользнув по нему равнодушным взглядом, принялась вылизывать шерсть на передней лапе.

Телефон, лежащий на диване, зажужжал.

На экране появилось сообщение от Клары: «Милый, я совсем забыла, что обещала сводить маму на шопинг». В конце стоял плачущий смайлик.

Марк написал в ответ: «Ничего страшного. Вы же ненадолго?»

«Шопинг с мамой – это всегда надолго. Потом отведу ее поужинать и останусь в Москве, чтобы не возвращаться на ночь глядя».

Вот черт. Марк разочарованно вздохнул и отправил короткое: «Хорошо».

«Ты не обижаешься? Я правда совсем забыла». Грустный смайлик.

«Не обижаюсь», – соврал он, все же чувствуя легкую досаду на вечную Кларину забывчивость.

«Спасибо! В качестве компенсации приеду к тебе завтра после работы».

«Было бы здорово».

«Тогда перед отъездом насыпь животинкам корм, ладно? На сегодня им хватит, а с утра Рина забежит, покормит. Ты самый лучший!» Смайлик-поцелуй.

Все еще хмурясь, Марк посмотрел на кошку, которая уже спрыгнула с дивана и теперь замерла на полу в позе копилки. Затем открыл расписание электричек: до часу дня был перерыв, далее они ходили каждые полчаса – и стал собираться в Москву.

Перед выходом Марк еще раз проверил на своем мобильном социальные сети. В «Одноклассниках» один из Борисов написал, что он не тот, кто ему нужен. Второй же просто его заблокировал. Марк заглянул во «ВКонтакте» и не поверил своей удаче, когда прочитал: «Я там работал. Что вы хотите?»

Стоя в дверях, он быстро набрал ответное сообщение: «В ноябре 2009 в поселке Эдем пропала Анжелика Мохова. В тот день вы доставляли ей продукты. В деле появились новые обстоятельства, и я хотел задать вам несколько вопросов. Вам удобно встретиться и поговорить?»

Марк замер, гипнотизируя взглядом окошко ответа, где то появлялась, то исчезала надпись: «Борис печатает…»

Спустя несколько бесконечных минут на экране высветилось сообщение: «Если вы из полиции – присылайте официальную повестку. Если нет, то нам не о чем с вами разговаривать!»

Глава 22

В пятницу утром Марк вышел из метро в деловой части столицы, и его тут же окутала тяжелая влажность. Верхушки небоскребов растворились в плотной завесе. С неба, словно из пульверизатора, сыпало мелкой водяной пылью.

Марк пересек дорогу, по которой осторожно крались машины с включенными противотуманками, нырнул в стеклянные двери башни «Федерация» и направился к кофейне, где договорился встретиться с Анастасией, подругой Лики.

Он сел за столик лицом ко входу и заказал американо. Все же неплохо иногда выбираться из дома, особенно когда безвылазно провел там несколько дней, разыскивая информацию о бывшем курьере. Теперь Марк знал место его работы, регистрационный номер машины и неоплаченные штрафы. Вот только выйти с Борисом на связь так и не удалось: сообщения в мессенджере он игнорировал, а во «ВКонтакте» просто его заблокировал.

Официант принес кофе. Марк рассеянно помешал ложечкой в чашке, наблюдая, как ажурная пена кружится по темной поверхности.

В среду он, как всегда, позвонил матери. Вместо обычных нотаций она объявила, что ждет их с Кларой на воскресный обед в честь его дня рождения. Никакого праздника Марк, конечно же, не планировал. Однако отказать ей не смог: знал, что обидится и перестанет брать трубку и ему все равно придется к ней ехать, дабы убедиться, что все в порядке, и заодно выслушать, какой он неблагодарный сын. Проще было согласиться.

Марк сделал пару глотков и снова перевел взгляд на стеклянные двери. По телефону Анастасия произвела на него впечатление практичной деловой женщины: быстро продиктовала адрес кофейни и назвала удобное ей время, предоставив Марку выбрать подходящий ему день недели. Однако сейчас она опаздывала на пятнадцать минут.

Чтобы скоротать время, Марк открыл заметки на телефоне и пробежался по списку вопросов. Когда он уже допивал слегка остывший американо, в здание влетела высокая пепельная блондинка с короткой стрижкой, одетая в серые брюки и лимонную блузу. Пиджак она перекинула через левую руку, в правой одновременно держала папку с документами, ключи и квадратную сумку ярко-малинового цвета. Оглядевшись сквозь стекла очков в тонкой оправе, она кивнула Марку, размашистым шагом подошла к столику и, бросив свою ношу на свободный стул, протянула руку:

– Я – Настя. Приятно познакомиться! – Она плюхнулась на соседнее кресло. – Адская погодка, правда? Машины ползут как черепахи!

Марк удивился, ожидая увидеть строгую, застегнутую на все пуговицы даму.

– Спасибо, что согласились на встречу, – проговорил он.

– Да ерунда! – Настя тряхнула головой, и ее длинные серьги закачались, как два серебряных маятника. – Я все равно часто забегаю сюда перед работой. Дома поесть толком не успеваю: пока одного в школу закинешь, другую в сад, пока по пробкам доберешься… Вы уже заказали, нет?

Она подозвала официанта и взяла полный английский завтрак. Марк ограничился круассаном с ветчиной и сыром и еще одним американо.

– Вы хотели поговорить о Лике… – Настя выдохнула, будто перед прыжком в воду: – Я готова, спрашивайте!

Марк улыбнулся.

– Тогда начнем с вашего знакомства.

– Хм… Кажется, это был две тысячи пятый. Я буквально месяца три проработала юристом в «Аудит-Траст», когда к нам пришла Лика. Мы обе были примерно одного возраста, обе новенькие, так что могли разговаривать без кавычек и быстро сошлись. Даже иногда семьями встречались – наши мужья тоже неплохо ладили.

– Лика делилась с вами чем-то личным?

– Ну а что еще могут делать две подруги, кроме как сплетничать про мужей и обмениваться секретами? Разве что кости начальству перемывать! – Настя громко рассмеялась, колыхаясь всем телом, отчего ее грудь под блузкой пришла в движение. Марк с усилием отвел от нее взгляд, заметив, как несколько посетителей посмотрели в их сторону. – Короче, мы не держали тайн друг от друга. По крайней мере, до тех пор, пока я не забеременела.

Марк заинтересованно склонил голову набок.

– Так. И что же случилось потом?

– Понимаете, тема детей была для Лики довольно болезненной. Все это бесконечное лечение… Вы, наверное, в курсе?

– Лишь в общих чертах… – слегка приврал он, надеясь услышать точку зрения Насти. – Расскажете подробнее?

– Они с мужем очень долго пытались завести ребенка, и Лика по врачам ходила как на работу. Мне было так ее жаль! – Настя сокрушенно покачала головой. – Она ни о чем не могла думать, кроме детей… Поэтому, когда я забеременела, ей говорить не стала. Да и весила я тогда килограммов на тридцать больше, так что не скажешь – беременная я или просто булочками увлеклась, – хохотнула она. – В общем, на работе объявила обо всем только месяце на пятом. И Лика сразу же отстранилась, замкнулась в себе…

– Думаете, из-за вашего положения?

– Ну да! Однажды я все же вызвала ее на разговор, и она призналась, что ей тяжело слушать, как я обставляю детскую, покупаю пинетки-распашонки – ну, знаете, все эти штучки, занимающие будущих мам. А она как раз с мужем сильно поссорилась, из-за детей, и очень переживала. – Настя вздохнула. – Я, конечно, чувствовала себя виноватой, но не могла ничего поделать. Когда коллектив в основном женский, нет-нет, да и ляпнешь что-нибудь… – Она прервалась, дожидаясь, пока официант разместит на их столике заказ. – Давайте поедим?

Марк не возражал.

Закончив жевать свой круассан, который оказался больше из воздуха, чем из теста, он тоскливо поглядел на все еще полную тарелку Насти и пожалел, что из экономии не взял нормальный завтрак.

– Ну так вот, – продолжила она, накалывая на вилку жареный бекон, – пару недель мы общались совсем мало. А потом Лика как-то оттаяла. Мы снова сблизились, и она рассказала, что с мужем вроде бы все наладилось. Они решили отложить лечение и даже заняться сбором бумаг на усыновление ребенка как одним из возможных вариантов. И, знаете, мне показалось, что она как-то успокоилась. А может – просто смирилась.

– Бумаги на усыновление… – задумчиво повторил Марк. – Я видел какой-то объемный список документов в ее ежедневнике.

– Это вполне может быть он! Она у меня, как юриста, по всем шагам консультировалась, и я продиктовала ей, какие документы потребуются.

По крайней мере, одной загадкой меньше. Марк сделал пометку в телефоне и задал вопрос, мучивший его вот уже две недели:

– Лика говорила вам про клинику или врача, у которого наблюдалась по поводу… ну, детей?

– О, у нее был чудесный доктор! – с теплотой в голосе отозвалась Настя. – Лика верила, что у них в конце концов все получится.

– Лика еще что-то про нее рассказывала? – с надеждой спросил Марк.

Он уже вычеркнул из списка Дарью Артуровну: как он выяснил, в клинику она пришла лишь семь лет назад. А вот Качулу найти так и не удалось.

Настя покачала головой.

– Да вроде ничего такого. Разве что про свадьбу: Лика к ней на свадьбу собиралась, которая должна была состояться аж следующим летом.

– К своему доктору? – удивился Марк. – У них были настолько теплые отношения?

– Ну да, – кивнула Настя. – Они так часто виделись, что в конце концов подружились – ходили вместе на выставки там, в театры. Хорошо общались.

– Спасибо за информацию! – искренне поблагодарил Марк. Значит, если Диана Александровна вышла замуж, фамилию она могла запросто поменять. – Настя, давайте вернемся к рабочим моментам. Лика со всеми ладила в коллективе?

– Да. Только с Полиной, еще одним нашим аудитором, не дружила. Точнее, они друг друга терпеть не могли.

– В чем это проявлялось?

– Полина постоянно Лику задевала: то имя ее исковеркает, то какую-то шпильку отпустит. Лика игнорировала эти выходки, если дело не касалось работы. Но Полина будто бы специально нарывалась. Особенно ее бесило то, что Лику очень быстро повысили до старшего аудитора. А ее – нет, – с оттенком злорадства добавила Настя и отправила в рот остатки яичницы.

– Ревность к работе? – предположил Марк.

– Думаю, что не только, – прожевав, ответила она. – Смотрите сами: Лика была успешной и красивой, замужем за состоятельным и видным мужчиной. Полина же – невзрачная разведенная мать-одиночка. Наверняка завидовала! Но я не сужу… – Она пожала плечами и отпила свой латте.

– Незадолго до Ликиного исчезновения они, случайно, не ссорились? – спросил Марк.

– Ссорились, – подтвердила Настя. – Вам Леонид рассказал?

– Нет, просто предположил, раз у них бывали конфликты…

– Верно, разве стал бы он такое рассказывать. – Она закатила глаза. – Ведь сам виноват: регулярно сталкивал их лбами! В общем, все началось, когда Лика нашла ошибку в документах, которые делала Полина. Нет бы доложить руководству, но Лика ее пожалела – позвала на разговор и разъяснила, где та накосячила и как это исправить. И знаете, что Полина сделала? Пошла к директору и заявила, что ошиблась именно Лика!

Марк вскинул бровь:

– Серьезно?

– Ага. Все вскрылось, когда клиенты пожаловались Леониду на косяк их старшего аудитора. Оказалось, что еще до Ликиной проверки Полина отправила им предварительное заключение – неправильное, конечно. А потом все на Лику свалила, мол, это она прежнее заключение готовила, а вот она – Полина – нашла эту ошибку и исправила. И не моргнув глазом заявила то же самое Леониду! Ну, тот не стал разбираться, кто прав, кто виноват, и обеих лишил премии. Он так всегда поступал. Тоже мне, руководитель… – Настя фыркнула. – Ну так вот. В этот раз Лика решила не спускать все на тормозах, ведь дело касалось работы. Заставила сисадмина восстанавливать удаленные Полиной файлы и переписку с клиентом и доказала-таки свою правоту. Полина сразу после этого на больничный свалила. Может, ее бы даже уволили – но Лика неожиданно пропала, и Леониду ничего не оставалось, как всех ее клиентов срочно перебросить на Полину. Со временем все, конечно, забылось…

Марк вспомнил бесцветную Полину, ее неприкрытую враждебность, кражу документов «Дилеммы», и прикинул, тянуло ли это на мотив. Вероятно, стоило присмотреться к ней получше.

– Настя, когда вы видели Лику в последний раз, не замечали ничего странного в ее поведении?

Она на секунду задумалась, затем пожала плечами:

– Да вроде нет… Помню, мы мой декрет обсуждали. Лика еще проболталась, что они с девочками приготовили для меня подарок: заказали фотосессию у крутого фотографа. Ну как проболталась… скорее – хотела убедиться, что я не возражаю. Потом мы попрощались до понедельника. Но уже в воскресенье она позвонила и огорошила, что уходит от мужа.

– Что конкретно она вам сказала?

– Что боится, будто бы он ее из-под земли достанет, поэтому хочет на время исчезнуть. Попросила прикрыть ее на работе. Да мы толком и не говорили: слышно было неважно, и она быстро положила трубку. Наверняка боялась, что стану ее уговаривать не пороть горячку. А я бы стала! Я бы ей мозги вправила! – Настя воинственно взмахнула вилкой. – Что случилось дальше – вы и так знаете…

Она сняла очки и, покопавшись в сумочке, выудила оттуда тканевую салфетку.

Отставив в сторону пустую чашку, Марк спросил:

– Вы верите, что ее правда убил Влад?

Настя изумленно округлила глаза.

– Да как тут не поверишь, если он сам в этом признался?! И знаете что? Я на сто процентов уверена: невиновный ни за что не согласится оклеветать себя. Хоть режь! – добавила она, ожесточенно натирая стекла.

– По-вашему, зачем он сделал это?

– Ревность, – мрачно проговорила Настя. – У него иногда случались какие-то внезапные вспышки. Даже к начальнику ее ревновал! Тоже мне, сравнил себя и его.

Марк согласно кивнул, вспомнив Ликиного босса.

– Когда все случилось, как отреагировало ее окружение?

– Ну, на работе, само собой, все были в шоке. Кроме Полины, конечно, – та осталась абсолютно равнодушной, как мне показалось. Что касается Ликиных родных… Влад, понятно, играл роль безутешного мужа, пока его в убийстве не обвинили. А вот ее мама никак не могла смириться. Даже отказывалась в суд идти, чтобы Лику признали умершей. Так что всем этим пришлось заниматься ее сестре. Ну и я помогала, конечно, подключила толкового юриста по наследственным делам.

– У Лики было много имущества?

Надев очки, Настя снова посмотрела на Марка.

– Ну да, все нажитое в браке: дом, машины, сбережения на счетах – половина принадлежала ей и после смерти полагалась бы мужу. Однако по суду его посчитали недостойным наследником, и все имущество перешло к Ликиной маме как наследнице первой очереди. Но она все равно продолжала твердить, что ее дочь жива…

Они проговорили еще минут десять, и Настя убежала в офис, расположенный здесь же, на сорок первом этаже башни.

Марк покосился на меню, лежащее на краешке стола. Решив не поддаваться искушению, он оплатил счет и отправился домой, чтобы еще раз нормально позавтракать.

Несколько часов спустя он сидел на кухне за ноутбуком и шерстил интернет. Стоило ему убрать из поиска фамилию «Качула», как он без труда отыскал фотографию врача-репродуктолога Дианы Александровны с узнаваемой пышной прической. Теперь она носила фамилию Тищенко.

Не веря в свою удачу, Марк набрал номер клиники, где теперь работала доктор, и уже через минуту с ней разговаривал.

– Да, я помню Анжелику, – слегка удивленно проговорила Диана Александровна, когда Марк представился. – Очень жаль, что с ней все это произошло…

– Как вы узнали?

– Об этом писали в газетах.

– Сколько вы были знакомы?

– Я не имею права разглашать такую информацию, – спокойно сказала доктор.

Марк предвидел возможный отказ.

– Вы же понимаете, что ваш ответ не может навредить ни Лике, ни ее близким? Но, возможно, даст им шанс узнать, что случилось с ней девять лет назад. Ведь ее муж до сих пор молчит.

Диана Александровна явно колебалась.

Марк предпринял еще одну попытку:

– Я не буду спрашивать о ее диагнозах или методах лечения. Меня больше интересует ваше мнение как Ликиной подруги, а не как лечащего врача. И уверяю вас, – добавил он как можно убедительнее, – что наш разговор носит исключительно конфиденциальный характер.

– Ну хорошо. – Диана Александровна вздохнула. – Раз уж вы и так в курсе… Я знала ее три года.

– Когда вы общались последний раз?

– Осенью.

– И Лика сказала вам, что хочет приостановить лечение? – предположил Марк.

– Верно.

– Может быть, вы помните: она называла какие-то конкретные причины своего решения? В контексте вашего дружеского общения, конечно.

– Очень размыто, вроде они с мужем устали и хотели прийти в себя. Но мне показалось, что Лика что-то недоговаривала.

Марк насторожился.

– Как вы думаете, что?

– Я могу только предполагать, – осторожно проговорила доктор. – За столько лет мы очень сблизились. Ну и делились друг с другом проблемами на работе или в семье. И, судя по всему, у них с мужем все было не так уж и гладко: порой он был не совсем сдержан, они часто ссорились. В общем, у меня сложилось впечатление, что муж попросту заставил Лику отказаться от мечты иметь общих детей.

– Почему вы так решили?

– Лика была из тех, кто просто так не отступится и, что бы ни случилось, будет идти до конца. Но для детей нужны двое…

Следующим утром Марк шел от станции вдоль перелеска, щурясь на ярком солнце, и предвкушал многообещающий день: разговор с Ликиным соседом должен был сдвинуть дело с мертвой точки.

Марк подошел к калитке, которая оказалась не заперта. Пройдя мимо аккуратной зеленой лужайки к небольшому коттеджу, похожему на Кларин, Марк поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка, а затем сразу же постучал, опасаясь, что старик не услышит тихий сигнал.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась бледная женщина с темными, зачесанными назад волосами. Она неожиданно отпрянула и быстро замотала головой.

– Нет-нет! Уходите! Мне ничего не нужно!

Марк нахмурился.

– Простите?..

– Стоит кому-то умереть – и вы, как кровопийцы, тут же слетаетесь со всех сторон! Оставьте меня в покое! – прокричала женщина и захлопнула дверь перед его носом.

Глава 23

Марк уставился на закрытую дверь. Может, перепутал участок?

Он огляделся. Да нет, все верно. Справа, за забором, виднелся Ликин коттедж, стройные туи, словно зеленое войско, выстроились в ряд, скрывая от соседей первый этаж и большую часть территории. Однако, стоя на крыльце, Марк хорошо видел мощеную дорожку, ведущую вдоль лужайки от ворот к парадному входу.

Он несколько раз нажал на звонок. Спустя минуту дверь вновь приоткрылась. В узкую щель на него сердито смотрела все та же женщина, явно готовая выпроводить его вон.

– У нас была назначена встреча с Егором Никитичем, – быстро проговорил он. – Я Марк Асимов, приятель Клары Усовой, вашей соседки по поселку.

Какое-то время женщина молча рассматривала его. Затем отступила на шаг, открывая дверь шире.

– Извините. Я думала, вы похоронный агент, – прошелестела она бесцветными губами.

– Я – кто? – опешил Марк.

Она на секунду закрыла глаза.

– Папа умер. Инфаркт.

Умер?!

Марк сглотнул.

Не прошло и недели, как управляющий договаривался с соседом о встрече. А теперь перед ним стоит его дочь и говорит, что он…

– Но – когда?

– В среду. Еще даже… – Женщина прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. – Даже не похоронили!

До Марка наконец дошло: сосед умер. А вместе с ним – и надежда найти новые улики.

– Примите мои соболезнования, – выдавил он.

Женщина кивнула и вытерла глаза рукавом серой вязаной кофты, неожиданной в такую жару.

– Зачем вы хотели встретиться с папой?

– Дело в том, что я журналист, расследую обстоятельства, при которых девять лет назад пропала ваша соседка, Анжелика Мохова. И ваш отец согласился со мной поговорить.

– А, так он все же решился… – еле слышно обронила она.

– Решился на что? – не удержался Марк и тут же осекся: – Простите, если это сейчас неуместно. – Он полез в карман за визиткой. – Могли бы вы позвонить мне, когда…

– Нет-нет, все в порядке. Я попробую вам помочь.

– Вам вовсе не нужно…

– Я в порядке! – убедительно повторила дочь Егора Никитича. – Заходите.

Они прошли в светлую гостиную, в центре которой сгрудилась немногочисленная мебель, застеленная прозрачной пленкой. На открытых настежь окнах колыхались легкие бежевые шторы. Пахло краской и корвалолом.

– Меня Татьяна зовут. Располагайтесь. – Она сняла полиэтилен с темно-синего дивана, а сама присела напротив, на краешек потертого кожаного кресла.

Марк откашлялся:

– Татьяна, еще раз мои соболезнования…

– Спасибо. Это так внезапно! У папы больное сердце, но все… все было под контролем! Год назад я забрала его из поселка к себе в квартиру. Он так любит… – Ее лицо сморщилось, и она замолчала, прикусив губу. Справившись со слезами, дрожащим голосом продолжила: – …любил играть с внуками, и они дедушку просто обожали! Вот только при каждом удобном случае он рвался сюда, в свой дом. Неделю назад я с детьми уехала в отпуск, и папа тут затеял ремонт. – Она махнула рукой на банки с краской, стоящие рядком вдоль стены. – А в среду ему стало плохо. Он успел позвонить в скорую. Когда они приехали, он… уже… Простите!

Вскочив, Татьяна выбежала из комнаты, и Марк подумал, что все же зря согласился продолжать разговор.

Спустя минуту она вернулась с пачкой бумажных салфеток и стаканом воды, который поставила на низкий полированный столик. Снова пахну́ло корвалолом.

Татьяна опустилась в кресло, и старая кожаная обивка отозвалась коротким скрипом.

– Я понимаю, как вам тяжело говорить об отце, – начал Марк. – Может, я приду в другой раз?

– Нет-нет, так даже лучше. Я хочу говорить о папе! – горячо заверила она.

Он был этому рад, хотя и чувствовал себя неловко.

– Ладно. Тогда расскажите, пожалуйста, что вам известно.

– Хорошо. – Татьяна несколько раз кивнула, словно собираясь с мыслями. – Вы должны понимать: тут нет ничего такого, иначе папа давно пошел бы в полицию. Тем не менее он и правда кое-что видел в тот день, когда убили Анжелику. Я уже точно не помню дату…

– Второе ноября, – напомнил Марк, открывая блокнот в телефоне.

– Да, спасибо. Так вот, папа в то время жил здесь один – я приезжала не так часто – и иногда просил Анжелику купить что-то в аптеке, если та собиралась в город. У папы был целый букет болячек: сердечная недостаточность, гипертония, артрит. А еще он был… – она снова всхлипнула – …очень мнительный. Постоянно принимал всякие лекарства: и те, что ему выписал доктор, и те, что он назначал себе сам. Все время занимается… занимался самолечением, иногда не глядя на противопоказания и побочки. В общем, судя по всему, в этот раз он переборщил с таблетками. У него в тумбочке их на целую аптеку хватит! Некоторые я точно ему не покупала, но он сам… – Татьяна покачала головой и выхватила из пачки новую салфетку. – Следователь сказал, что еще будет специальная экспертиза, как ее там…

– Судебно-медицинская? – подсказал Марк.

Она кивнула:

– Да… Но я отступила от темы. В общем, тогда, девять лет назад, ему снова понадобились какие-то лекарства. В субботу утром он передал список Анжелике, потому что она планировала поехать в Ногинск. В воскресенье поздно вечером, уже часов в десять, папа позвонил мне. Я, помню, еще испугалась: не случилось ли чего? А он стал возмущаться, что соседка только вернулась из города, но ничего ему не отдала. Заявил, что если до завтра он так и не получит свои лекарства, то их должна привезти я.

Марк поспешил записать в заметки новую информацию.

– То есть в воскресенье он увидел ее уже поздно вечером, верно?

– Да. И на следующий день, как раз второго ноября, папа тоже ее встретил, – продолжила Татьяна. – Он собирал листья недалеко от их общего забора, когда Анжелика откуда-то вернулась. Папа ее окликнул, но она, скорее всего, его не расслышала и просто ушла домой. Позднее мы узнали, что в тот день она собиралась бросить мужа и, наверное, сильно нервничала – ей просто было не до соседей. Но тогда папа ужасно рассердился! Вообще он был очень добрым, – грустно улыбнулась Татьяна. – Но, знаете, легко выходил из себя и расстраивался по пустякам. Если что-то ломалось, портилось, шло не по плану – долго не мог успокоиться. Вот и в тот раз он с чего-то решил, что Анжелика от него прячется, и отправился к ней домой выяснять отношения: он всегда предпочитал расставлять точки над i.

Марк весь обратился в слух:

– Когда?

– Да сразу, как только она дома оказалась. Позвонил в домофон у главного входа, но никто не открыл. Тогда он обошел дом… Не подумайте, что он вот так беспардонно к ней вломился, – добавила Татьяна. – Нет, сначала, конечно, он постучал и уже потом обнаружил, что задняя дверь не заперта…

– Как он попал на участок? – спросил Марк, быстро печатая в заметках.

– Анжелика не заперла ворота. Спешила, наверное, да и время тогда как будто другое было, больше доверия, что ли, между людьми… В общем, он вошел на кухню – хотел позвать ее, чтобы все разузнать, но передумал.

Марк оторвался от экрана:

– Передумал?

– Ну да. Я не совсем помню, что он об этом говорил… Вроде как потому, что явился без спроса, застал там какой-то беспорядок, ну и не захотел ставить хозяйку в неудобное положение.

Тишину разорвал звонок телефона, и Татьяна вздрогнула. Выудив его из вязаного кармана, она нахмурилась и сбросила вызов.

– Извините. Опять эти агенты… В общем, папа вернулся домой и весь оставшийся день караулил Лику, но до самой темноты никто так и не появился. У них не горел уличный свет, и это еще сильнее убедило папу, что соседка от него прячется. Тогда он позвонил мне, и наутро я привезла его лекарства.

– Вы знаете, почему Егор Никитич не рассказал следствию, что пошел к Анжелике? – спросил Марк.

Она закивала:

– Я тоже его спрашивала – почему. Сначала он с чего-то решил, будто его арестуют за незаконное проникновение в чужой дом. А когда кровь нашли – вообще испугался, что обвинят в убийстве. Переубедить не получилось, папа такой упрямый! Был… – Глубоко вздохнув, Татьяна подняла глаза к потолку.

Марк понял, что она вот-вот снова заплачет, и решил перевести тему:

– Вы хорошо знали Моховых?

– Да не то чтобы… Лику получше, конечно, а Влада – не очень.

– Какие у вас были отношения? Вы дружили, может, ходили друг к другу в гости?

Татьяна покачала головой:

– Да нет. Так, собирались пару раз в год посидеть по-соседски: на Рождество да на папин день рождения – обычно он звал Моховых к нам отметить, чайку попить. Как правило, они всегда соглашались. Только вот в последний раз не пришли…

Марк заинтересованно посмотрел на Татьяну, уловив в ее тоне отголоски обиды.

Она поспешила пояснить:

– Папа позвонил им накануне своего дня рождения, чтобы назавтра позвать в гости. Трубку взял Владислав и отказался от приглашения: якобы жена в командировке, а у него какие-то важные дела. Но следующим вечером я сама видела, как они с Анжеликой сели в машину и уехали. Вдвоем. – Татьяна сделала многозначительную паузу.

Марк нахмурился, пытаясь уловить какую-то мысль, и уточнил:

– Когда у него день рождения?

– Пятнадцатого сентября.

Он оставил пометку, чтобы позднее вернуться к этой информации.

– Конечно, папе я не стала об этом рассказывать, – продолжила Татьяна. – Но мне кажется, Владислав вообще ничего не передал жене, иначе она пришла бы, поздравила – Анжелика очень внимательно относилась к папе. Ну, кроме того случая, с лекарствами.

– Она с ним часто общалась?

– Да, они были хорошими соседями, постоянно болтали через забор, всякие хозяйственные дела обсуждали. Иногда Лика заходила проведать папу, если я в Москве надолго задерживалась. Всегда вежливая, внимательная. Но, знаете, как будто немного замкнутая. А вот ее сестра, Клара, – наоборот, общительная и приветливая девушка. – Татьяна первый раз улыбнулась. – Передавайте ей привет, как увидите.

– Обязательно! Как раз к ней собираюсь. – Марк убрал телефон в карман джинсов и встал. – Спасибо, что согласились поговорить. Вы очень мне помогли!

Татьяна тоже поднялась с кресла.

– Да что вы! Я так рада, что оказалась полезна. Тем более папа наверняка хотел сделать то же самое.

Уже в дверях Марк обернулся:

– Вы уже сообщали о нем кому-то в поселке?

– Да, вчера управляющему сказала. Раньше было как-то не до этого…

«Странно, что Константин меня не предупредил», – заметил про себя Марк.

– Понял. Еще раз спасибо!

Он пожал ее тонкую, слегка шершавую руку и вышел на захваченную полуденным зноем улицу.

Сидящая на крыльце серая птица встрепенулась и с обиженным криком полетела прочь. Над плетеным кашпо кружили две желтые бабочки.

Марк перевел взгляд на соседний участок, где высился двухэтажный особняк – еще один безмолвный свидетель исчезновения Анжелики. Сколько тайн поведали бы эти белые стены, умей они говорить…

И что бы ему рассказал Егор Никитич, если бы не умер?

Глава 24

По дороге тарахтел старенький неуклюжий трактор. За ним еле-еле тащилась вереница машин, которые то и дело нетерпеливо сигналили, напоминая стайку крякающих утят, семенящих за своей мамой-уткой. Все эти звуки тонули в непрерывном реве газонокосилок – стоило одной из них умолкнуть, как эстафету тут же подхватывала другая.

Свернув на боковую улочку, Марк вдохнул густой аромат свежей травы. В нем боролись чувство жалости к старенькому соседу и досада на его внезапную кончину. С начала расследования прошел ровно месяц, и в понедельник Нумеровский ждал от него новостей. Вот только их не было.

Он подошел к Клариному участку и поискал в рюкзаке ключи. Мимо пронесся маленький грузовик, оставив вонючий шлейф каких-то удобрений. Выловив наконец связку, Марк отпер калитку и поспешил внутрь.

На некошеной лужайке стояли два полосатых шезлонга. На одном из них загорала Клара, одетая в короткие джинсовые шорты и верх от купальника. Неподалеку в тени старой березы от нещадного майского солнца прятались ее собаки.

– Привет! – Марк наклонился и поцеловал Клару в горячие губы.

– Присоединяйся, – пробормотала она, не открывая глаз. Ее обычно бледные щеки порозовели, под носом выступили капельки пота. – Сегодня такая жара – я вот-вот растаю.

Марк оттащил второй шезлонг в тень к собакам. Добродушный Дик тут же вскочил, виляя хвостом, и ткнулся в колени, напрашиваясь на ласку. Марк почесал его за ухом.

– Как прошла встреча с Егором Никитичем? – спросила Клара.

– Он умер.

Она резко открыла глаза и тут же сощурилась от яркого света.

– Как?

– Инфаркт. Я говорил с его дочерью.

– Господи! – Клара села, поставив босые ступни на траву. – Я же вот только его видела, кажется, и месяца не прошло. Таня, наверное, в шоке…

– Похоже на то, – кивнул Марк. – Но она сообщила все, что от него узнала.

Поглаживая рыжего пса, он вкратце пересказал разговор с Татьяной. Наконец получив порцию ласки, Дик улегся возле шезлонга и, тяжело дыша, высунул длинный розовый язык.

Клара покачала головой.

– Так жалко его. И Таню.

– Да…

– Я позвоню ей попозже. Может, нужна какая-то помощь с поминками или хозяйством.

Они помолчали, затем Клара вздохнула:

– Что-то эти новости совсем выбили меня из колеи. Хочешь мохито?

– Не откажусь.

– Сиди, я принесу. – Она легко поднялась с шезлонга и пошла к дому.

Марк полюбовался ее длинными худыми ногами, потом встал и отправился следом.

– Где-то тут был ром… – Клара лазила по кухонным шкафчикам. – А, вот он! – Она достала заполненную до половины бутылку.

Марк выдвинул стул и уселся на него верхом.

– Зря, конечно, Егор Никитич так и не рассказал милиции, что ходил к Лике домой.

– Вряд ли это что-то бы изменило. Ведь он толком ничего не увидел.

– Да. Но есть пара интересных моментов. Первый – то, что задняя дверь была не заперта, когда Лика откуда-то вернулась. Ведь она просто не успела бы дойти от главного входа до кухни и открыть дверь, через которую почти сразу зашел Егор Никитич.

– Наверное, Лика просто забыла ее закрыть, – предположила Клара, нарезая лайм тонкими кружочками. Воздух наполнился кисло-сладким ароматом, в носу защекотало.

– Возможно, – согласился Марк.

Несмотря на распахнутые настежь окна, в кухне стояла нестерпимая жара. Он вытер ладонью вспотевший лоб и подумал, что надо бы установить здесь кондиционер. Однако в следующую секунду отогнал неуместные мысли: на такую роскошь все равно не было денег.

– Кстати, на чем она собиралась уехать? – спросил он.

– Не знаю. Думаю, на своем BMW. – Клара открыла холодильник, и оттуда повеяло приятной прохладой.

– А про сам отель Лика тебе что-нибудь говорила?

– Да какой это отель! – усмехнулась она, доставая бутылку с минеральной водой. – Так, гостиница с дешевой мебелью и жуткими красными шторами на окнах.

– Ты там была?

– Нет, Влад рассказал. Он же туда ездил, опознавал Ликины вещи. Все удивлялся, что она такую глухомань выбрала, хотя обычно предпочитала «Хилтон», не меньше. Я потом нашла их сайт – и правда настоящая дыра. В таком месте муж точно не стал бы ее искать. Держи. – С этими словами Клара протянула ему запотевший стакан.

– Спасибо. – Марк сделал большой глоток, с удовольствием отметив, что рома она не пожалела.

Они вернулись на лужайку. Клара уселась на шезлонг, поджав под себя ноги, и закурила.

Марк поставил стакан на траву и, достав телефон, пробежался глазами по сегодняшнему интервью.

– Есть еще один момент, который меня тревожит. – Он постучал по экрану пальцем. – Лика обещала Егору Никитичу съездить назавтра в город и привезти ему лекарства, а сама отправилась в отель и ничего не купила. Почему?

Клара пожала плечами.

– Если у нее поменялись планы, – продолжил Марк, – то стоило бы сообщить об этом пожилому соседу.

– Наверное, ей уже было не до него, – предположила она, выдохнув струйку дыма. – Или боялась, что сосед кому-нибудь проболтается, – тогда Влад все узнает и помешает ей сбежать.

Марк задумчиво потер подбородок.

– Может быть… Ты не знаешь, куда она могла поехать после отеля?

– А с чего ты решил, что она куда-то поехала?

– Егор Никитич рассказывал дочери, что Лика вернулась в поселок уже ближе к ночи. При этом из отеля она уехала днем. Где она была полдня? Может, с кем-то встречалась? Как вариант – с тем, кто ее и убил.

Сделав пару глотков, Клара вздохнула:

– Я по-прежнему не пойму: почему ты так упорно не веришь в виновность Влада?

Марк снова взял холодный бокал. Мелкие льдинки звякнули о стекло.

– У него заболевание глаз – он не видит в темноте.

– На суде это не подтвердилось.

– Я ему верю.

– Но почему?

Прежде чем ответить, Марк отпил добрую порцию коктейля, ощущая, как прохлада заструилась по горлу.

– У него потеря ночного зрения. Ни один прибор не сможет показать ее степень без учета ответов пациента. Из-за этого судмедэксперт подтвердил лишь наличие болезни, но не дал заключения о полной потере ночной адаптации – вдруг Влад врал при прохождении теста? Но даже с частичной потерей он вряд ли рискнул бы везти труп ночью.

Клара покачала головой.

– Нам все равно этого не узнать.

Марк разглядывал листочки мяты, прилипшие к стеклу. Затем поднял на Клару глаза.

– У меня что-то похожее, – признался он. – При слабом освещении вижу неважно, долго привыкаю к темноте. Так что вечером особо и не вожу.

– Ничего себе! – Клара выглядела удивленной. – Я и внимания не обратила…

– А у Влада все еще хуже!

– Только с его слов, Марк! Но я сама не раз видела Влада вечером за рулем.

– Возможно, в тот момент он собирался ехать по хорошо освещенной трассе, а не по темным проселочным дорогам?

Клара затушила окурок в консервной банке, где уже плавало несколько бычков.

– Разве это аргумент, чтобы признать его невиновным? – Она скептически приподняла брови.

– Да сам понимаю, – пробормотал Марк. – Но интуиция подсказывает, что он лишь жертва обстоятельств…

– Вот и я думала так же и дальше бы защищала его, если бы он сам во всем не сознался. – Клара подошла к его шезлонгу и уселась рядом, как всегда подобрав под себя ноги. – Марк, я понимаю, ты очень хочешь во всем разобраться, но, кажется, ты начинаешь ходить по кругу. Давай сменим тему? – Она улыбнулась и положила руку на его колено. – Расскажи лучше про свою маму, а то я немного волнуюсь перед знакомством…

Марк вздохнул. Больше всего он хотел бы провести сегодняшний день в этом шезлонге, потягивая коктейли и раздумывая над делом. Однако уступил Кларе и еще час отвечал на ее вопросы.

На следующий день, двадцатого мая, Марку стукнуло тридцать семь. В целом день как день, ничего особенного, просто на год приблизился к возрасту, когда начинаешь разговаривать с телевизором и забываешь, куда положил таблетки от склероза.

С этими мыслями Марк побрел в ванную и хмуро посмотрел в зеркало на свою небритую физиономию: на щеке отпечаток подушки, отросшие светлые волосы торчат во все стороны. Так себе именинничек.

Когда он спустился в кухню, Клара уже была там, одетая в его футболку, из-под которой выглядывали черные кружева.

– С днем рождения, милый! Не забудь загадать желание, – произнесла она с манящей улыбкой и протянула импровизированный торт – банку с красной икрой, откуда торчала зажженная свечка.

Последний раз Марк задувал свечи на свой двадцать седьмой день рождения в шикарном ресторане в центре Москвы. Друзья и коллеги поднимали за него хвалебные тосты, редактор строил планы на новый бестселлер. В конце вечера официанты выкатили в зал торт в форме стопки всех его книг – специальный заказ от Марго. Пятилетняя Лиза все недоумевала, зачем их есть, ведь бумага совсем несъедобная…

И с чем он пришел в сегодняшний день? Ни семьи, ни карьеры. Десять лет – как корова слизала. Жизнь превратилась в череду унылых дней, медленно утекающих сквозь узкое горлышко песочных часов. Жаль только, что их нельзя перевернуть и начать все сначала.

Марк погасил пальцами свечу – от нее тут же поднялась сизая, пахнущая парафином струйка – и притянул Клару к себе, растворившись в долгом отчаянном поцелуе.

К черту прошлое, все равно его уже не исправить. К черту будущее – разве угадаешь, что тебя ждет? Пусть будет лишь этот момент, пока и он не канет в вечности.

Вскоре «торт» был забыт, и они снова оказались в спальне. Задремав после горячих поздравлений, Марк проснулся от настойчивой трели мобильного: мама напомнила, что ждет их к трем. Клара выскользнула из постели и побежала принимать душ и прихорашиваться.

Марк уставился в потолок. Как же не хотелось никуда ехать! Еще это знакомство – неизвестно, поладят ли две небезразличные ему женщины.

Однако он зря волновался. Праздничный обед получился по-семейному теплым: мама много шутила, рассказывала Кларе истории из детства Марка, половину из которых он даже не помнил, хвасталась своей коллекцией его наград и в итоге очень понравилась Кларе.

– И ты скрывал от меня свою шикарную маму! – упрекнула та, когда ранним вечером они ехали к нему домой на заднем сиденье такси.

– Ты просто не пыталась с ней спорить. Мама умеет быть слишком настойчивой.

– Как и все женщины, – хмыкнула Клара. – Думаю, мы поладим.

Марк посмотрел в окно. Резко стемнело, низкие грозовые облака спрятали небо, собирался дождь. Хорошо, что он решил взять такси, хотя мама не удержалась от упреков в его расточительности.

Несмотря на ее вздорный характер, Марк любил мать. Но предпочитал делать это на расстоянии, потому как дольше получаса не мог выдержать назидательный тон и ее настойчивые советы. По глубокому убеждению матери, он все всегда делал не так: музыкалку бросил, вместо медицинского поступил на юрфак, пошел работать в милицию, ушел из милиции, женился на Марго, развелся с Марго… Любое его решение подвергалось сомнению и критике. Единственное, что мама одобрила, – это рождение Лизы и его успехи в писательстве. Однако все это осталось в далеком прошлом.

И вот сегодня он вновь наблюдал что-то похожее: Клара явно пришлась маме по душе. Это и радовало, и пугало одновременно – ведь теперь она все уши ему прожужжит про новый счастливый брак, даже не поинтересовавшись, что он думает по этому поводу.

Марк посмотрел на Клару, которая дремала, положив голову ему на плечо. Перед глазами возник образ обручального кольца, сковавшего безымянный палец, но Марк быстро его отогнал. Еще очень рано. Да и что он может ей предложить на пороге банкротства и возможного увольнения?

Буквально чувствуя зуд от собственного бездействия, Марк мысленно вернулся ко вчерашнему разговору с Татьяной.

Один момент никак не выходил у него из головы: день рождения ее отца, пятнадцатое сентября, – где-то еще Марк видел похожую дату. Не в Ликином ли ежедневнике?

Осторожно, чтобы не разбудить Клару, он достал из кармана мобильный и открыл фотографии страниц голубой тетрадки. Кажется, где-то здесь.

Но что за черт?..

Марк вздохнул и откинулся на неудобный подголовник. Эта дата не просто так засела у него в мозгу. Теперь все сходилось. А ничего не значащие заметки представали перед ним в новом свете.

Глава 25

Стоя на кухне в боксерах и старой полинялой футболке, Марк готовил яичницу, когда его телефон громыхнул входящим вызовом. На экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю.

– Это Влад, – пророкотал низкий голос.

– Приветствую! – обрадовался Марк. Весь вчерашний день он посвятил своей новой теории, окончательно убедившись, что та тянет на настоящий прорыв. И очень ждал этого звонка – с тех пор как снова связался с отцом Владислава. – Сколько у нас времени на этот раз?

– Не знаю. Пока все тихо. Папа сказал, вы что-то нашли?

– Да, есть кое-какие зацепки…

– Расскажете?

Марк снял с плиты недожаренную яичницу и сел за ноутбук.

– Обязательно. Но для начала давайте проясним пару моментов. – Включив на мобильном громкую связь, он открыл файл, с которым работал накануне. – В прошлый раз вы упомянули, что наутро после исчезновения Лики обнаружили заднюю дверь открытой. Как часто вы пользовались этим входом?

– Регулярно – чтобы занести продукты сразу на кухню и не тащить через весь дом.

– В тот день к Лике как раз приезжала доставка… – напомнил Марк, но Влад тут же его перебил:

– Лика не оставила бы дверь открытой. Смотрите сами: наша кухня всегда закрывалась на ключ, в том числе изнутри. Прежде чем куда-то уйти, Лике нужно было как минимум вынуть ключи из задней двери, чтобы запереть дом. При этом она наверняка закрыла бы и ее.

Марк пробежался глазами по своим записям.

– У кого еще были ключи от коттеджа?

– У моих родителей, у Клары и ее матери.

– Кто-то из ваших знакомых мог сделать их дубликат? – поинтересовался он. – Чисто теоретически?

В трубке воцарилось молчание.

– Влад, вы здесь?

– Я как раз думаю кто, – наконец отозвался тот. – Наверное, Кларина подруга, Арина: она стопудово знала, где Клара хранит ключи, могла и стащить. Ну и муженек ее – сомнительный тип, бухал с утра до вечера, дружков каких-то странных водил. Еще Костик, управляющий поселком. Одно время он к нам часто заглядывал, иногда вместе с Олей, его женой, а когда и без… – Влад хмыкнул. – Пока я не пресек эти походы.

Марк заинтересованно покосился на телефон.

– В смысле?

– Он неровно дышал к Лике.

– Это она вам сказала?

– Да я сам видел, не слепой! То заявится к ней, якобы поселковые дела обсудить, то чайку попить зайдет, пока я в отъезде или на работе задержался. Но я быстренько его отвадил.

– И как же?

– Намекнул, что мы рады видеть его вместе с женой на семейных ужинах, не более. Ну и с Ликой потолковал, чтобы без меня решала с ним все дела по телефону.

Марк вспомнил слова Клары и Валентины Ивановны о его патологической ревности. Или на этот раз основания были вполне реальны…

– Кто еще в последнее время бывал у вас дома?

– Пара моих друзей. Один раз приезжали коллеги Лики – она устраивала для них барбекю. Чисто теоретически кто-то из них мог ключи подрезать, но мы бы заметили пропажу.

Марк решил подтолкнуть его к откровенности:

– А кто-то имел доступ именно к вашей связке?

– Ну, если только кто-то с работы.

– Или человек из вашего близкого окружения…

– Вы намекаете на кого-то конкретного? – В голосе Влада послышалось напряжение.

– Вчера я созванивался с бывшим боссом Лики, – бесстрастно сообщил Марк, – и он подтвердил, что четырнадцатого сентября она улетела в Екатеринбург в недельную командировку выступать на каком-то мероприятии для аудиторов. Однако следующим вечером ваши соседи по поселку видели вас с «Ликой». Или, скорее, с кем-то другим…

Спустя несколько секунд красноречивого молчания Влад произнес:

– Я не понимаю, о чем вы…

– Влад, послушайте! – устало начал Марк. – Я целый месяц убил на это расследование. Нарыл кучу сведений, которые следствие вообще упустило. Так не пойдет! Либо вы рассказываете все начистоту, либо я умываю руки!

В трубке раздался тяжелый вздох:

– Ладно. Но… Как вы это выяснили?

– Не важно. – Марк не собирался сообщать Владу о тетрадке с абстрактным узором, где и нашелся ответ, записанный аккуратным почерком Лики: «14.09 вылет Екат. в 13:00». – И давно у вас была любовница?

– Два года, – хрипло проговорил Влад. – Но это ничего не значит! Я любил Лику! Просто… В какой-то момент мы стали как роботы, обязанные сделать ребенка, понимаете? А тут… Взял новую секретаршу – и не устоял.

– Вы правда ездили в ту командировку?

– Да! – быстро ответил Влад. Затем добавил: – Только вот оттуда поехал не домой, а к Алисе…

«Что-то новенькое».

– Во сколько вы к ней приехали?

– Примерно в одиннадцать. И пробыл там до шести вечера. Потому что, ну… – Влад замялся, – типа я же на конференции. Написал Лике эсэмэс, что буду часа через полтора, и вызвал по телефону такси. Тогда ведь не было всяких мобильных приложений… Правда, мне еще ни разу не довелось ими воспользоваться, – сыронизировал он.

– Все это время, пока не уехали, вы провели вместе с Алисой?

– Нет. В районе пяти она уехала, кажется, на маникюр. Потом собиралась встретиться с подругой. Мы больше не виделись в тот день.

– Как вы ушли? Просто захлопнули дверь? – уточнил Марк.

– У меня были ключи.

– А у нее ваши?

– Нет! – отрезал Влад. – Я ж не дурак – всегда был очень осторожен.

«А вот с этим я бы поспорил», – возразил про себя Марк, а вслух спросил:

– Почему милиция не нашла об Алисе никакой информации?

– Я завел для нее второй мобильный.

– А ваша жена могла узнать о ней?

Влад медлил с ответом.

– Влад?

Тот прочистил горло:

– В общем… Я думаю, Лика не просто так решила от меня уйти: она каким-то образом все выяснила. Поэтому нашла этот чертов отель, оставила записку… Нет, чтобы просто поговорить! Я бы тогда сказал ей, что собираюсь бросить Алису!

Пальцы Марка замерли над клавиатурой.

– А вы собирались?

– Да. Еще в сентябре. Мы как раз помирились с Ликой, даже на усыновление решились. А это, честно скажу, было не просто. Знаете, как мне хотелось родного сына? Наследника, во всем похожего на меня… Но я смирился, ради Лики. Потому что любил ее! – с нажимом произнес Влад, будто сомневался, что Марк ему верит. – Короче, я сказал Алисе, что нам надо расстаться. Сначала она угрожала все рассказать жене, требовала развестись. И я, конечно же, знатно сдрейфил. Предложил ей хорошие отступные, обещал устроить на другую работу. Она отказалась, мол, ей не нужны мои деньги, она меня любит и все такое. Плакала, умоляла не бросать ее. И я… – Влад тяжело вздохнул, – я был настоящим мудаком – не смог устоять… Решил, что в следующий раз точно порву с ней. Но следующего раза не случилось: Лика пропала.

Марк встал и прошелся по кухне.

– И вы не рассказали об Алисе следствию?

– Не рассказал. Но я постоянно думал об этом! – выпалил Влад. – И так и этак вертел в голове наши последние разговоры, пытался понять: могла ли она убить Лику? Но нет. Во-первых, у нее алиби – мой адвокат узнавал: она и правда встречалась с кем-то в районе девяти вечера. Во-вторых… Понимаете, Алиса не из тех, кто готов пойти на преступление ради мужчины. Она нашла бы десяток таких, как я! И наверняка нашла. – Влад невесело рассмеялся. – Я был нужен ей, чтобы жить и не напрягаться: решать финансовые вопросы, ездить на море, получать в подарок цацки всякие. Да и подружкам такого, как я, показать не стыдно. Так что Илья посоветовал мне молчать. Ведь, расскажи я про любовницу, это только подтвердило бы мой так называемый «мотив». Или, что хуже, впаяли бы нам обоим убийство по предварительному сговору, а там сроки побольше.

Марк уставился в окно. По улице шел дворник, волоча за собой скрипучую зеленую тележку, полную мусора. Этот заунывный звук долетал сквозь приоткрытую створку вместе с шумом машин и гомоном детворы на спортивной площадке.

– Вы хранили в бардачке ключи от вторых ворот? – задумчиво спросил он.

– Да, – ответил Влад с недоумением в голосе.

– И Алиса об этом знала?

– Скорее всего… – В голосе Влада послышалась растерянность.

Марк повернулся к плите и посмотрел на сковородку. Затем вытряхнул полужидкую яичницу в раковину.

– Я хотел бы поговорить с Алисой, – проговорил он. – Вы знаете, как с ней связаться?

Глава 26

Яркая вспышка выдернула Марка из сна. Он приподнялся в кровати и, сощурившись, посмотрел сквозь запыленное стекло: отражаясь от окон соседнего дома, назойливый солнечный зайчик бил ему прямо в глаз.

Несколько раз моргнув, Марк прогнал остатки сна и тут же схватил мобильный – проверить, не прислал ли адвокат номер Алисы. Никаких сообщений не было, а часы показывали только девять утра.

Снова уснуть не получалось. Проворочавшись с полчаса, Марк сдался. Сев в кровати, он взял с тумбочки ноутбук и открыл файл со своими набросками по расследованию. Нумеровский со скрипом согласился на недельную отсрочку, и Марк собирался использовать каждую свободную минуту, чтобы выяснить что-то новое.

Итак, любящий муж и семьянин на самом деле оказался изменником. Отсюда и нежелание продолжать попытки завести ребенка, постоянные ссоры и «командировки». К тому же Влад, как и многие неверные мужья, отчаянно ревновал Лику. Неудивительно, что в конце концов она решила развестись, а ее побег в захудалый отель на этом фоне выглядел как логичное окончание брака. Однако Влад этого не хотел. Зачем, когда намного удобнее иметь под боком и жену, и любовницу, которая могла вынашивать свои, крайне амбициозные планы?..

А ведь у Алисы был и мотив, и даже возможность все провернуть, пока Влад находился в ее квартире. Позвонить в коттедж и убедиться, что Лика дома. Поехать в поселок, проникнуть в дом через незапертую заднюю дверь. Обнаружить записку и горячую еду на столе и использовать это в своих целях. Алиса могла подсыпать в ужин снотворное, зная, что тот предназначался для Влада. Затем спрятать тело Лики, возможно в багажнике «Лексуса», и отправиться в Москву на встречу с подругой. А после – вернуться и, убедившись, что Влад спит наверху, вывезти труп на его машине.

Все отлично сходилось, кроме одного но: достаточно рискованно садиться за руль без документов, хоть и глубокой ночью.

Телефон на тумбочке завибрировал входящим сообщением, но это был не Илья.

«С днем рождения, Марк! Извини, что с опозданием. Мама больше не разрешает с тобой общаться».

В конце Лиза поставила три грустных смайлика.

Что ж, Марк ожидал чего-то подобного, хотя и надеялся до последнего, что бывшая жена забудет о своих угрозах в свете нового поворота расследования. Вместо этого Марго взялась за него с тем же усердием, с каким когда-то топила после развода: наняла юриста и на полном серьезе собиралась через суд ограничить его общение с Лизой. На достойное противостояние денег у Марка не было. Значит, придется вспомнить юридическое прошлое и бороться за дочь своими силами.

Написав Лизе ответное сообщение с благодарностями, он не успел отложить телефон, как тот зазвонил.

– Асимов Марк Юрьевич? – поинтересовался высокий, принадлежащий не то мужчине, не то женщине голос.

– Допустим, – напряженно отозвался Марк.

– Прекрасно! Это долговое агентство «Экспресс-Коллект». Теперь мы – ваш кредитор, вместо Комарова Олега Андреевича. Хотелось бы узнать, когда вы планируете погасить долг?

Началось…

– Как только появится такая возможность.

– И когда же она появится?

– Одному богу известно, – притворно вздохнул Марк.

– Что же вы, Марк Юрьевич, совсем денег не в состоянии заработать? – вкрадчиво поинтересовался собеседник. – Или, может, все пропиваете?

Марк сердито уставился на бликующий экран смартфона, раздумывая, не дать ли отбой прямо сейчас.

– Радует, что вы столько про меня знаете, – огрызнулся он.

– Еще бы! Мы и не такое знаем. В общем, даем вам один месяц… – В трубке таинственно замолчали.

– Какой щедрый подарок! Что же потом?

– Не волнуйтесь, все по закону! Будем подавать в суд, – с готовностью ответил бесполый голос. – А там уже за дело возьмутся судебные приставы, опишут ваше имущество, квартирку посмотрят.

– Договорились!

– Ну-у-у, не торопитесь прощаться! Понимаете, в суде на ваши плечи лягут дополнительные расходы: работа юристов, экспертизы, оценка имущества – за все придется платить. Оно вам надо? Так что вы уж постарайтесь в течение месяца найти деньги. А чтобы вы не заскучали, мы будем иногда напоминать о себе. Может, как-нибудь и в гости заглянем…

– Не забудьте тортик к чаю! – Терпение Марка кончилось, и он нажал на отбой, ощущая от разговора неприятный осадок, будто испачкался в чем-то липком.

Решив наконец позавтракать, он направился на кухню и включил кофеварку. Вместо привычного грохота, который, казалось, был слышен даже на лестничной клетке, та подозрительно молчала.

Марк проверил подключение к розетке, уровень воды и загрузку зерен, однако его старушка так и не ожила. Достав турку, он порылся в кухонном шкафу в надежде найти молотый кофе из старых запасов. Но, так ничего и не обнаружив, сердито хлопнул дверцей и заварил крепкий чай.

Вскоре адвокат прислал телефонный номер Алисы, и Марк сразу же ей позвонил. Сначала она оживилась, узнав, что он журналист, однако, услышав имя Владислава Мохова, наотрез отказалась разговаривать и нажала отбой.

Как же к ней подступиться?

Для начала Марк попробовал провернуть тот же фокус, что и с Борисом Хрыповым: открыл браузер и вбил в поисковую строку «Алиса Маркелова». Но через полчаса убедился, что ни одна из девушек на экране не походила на фотографию Алисы, которую та разместила в профиле мессенджера – ухоженной блондинки лет тридцати пяти с крупными чертами лица.

Точно, у него же есть ее фото! Марк скопировал его из мессенджера, запустил в браузере поиск по картинке и через пять минут уже листал ленту Алисы в социальной сети, состоящую в основном из селфи и снимков в спортзале. Пухлые яркие губы и точеная фигура привлекали внимание комментаторов, в основном мужчин. На одном из фото Алиса позировала в белом халате, за ее спиной голубоватым неоном светилась надпись: «Салон красоты “Белая лилия”».

Отыскать сайт салона труда не составило. Марк внимательно изучил страницу сотрудников и удостоверился, что Алиса Архипова, – видимо, она, как и Ликин доктор, сменила фамилию – работала там косметологом. Полистав список предлагаемых салоном услуг, он загуглил непонятные термины и набрал номер, указанный на сайте.

Его приветствовал дружелюбный женский голос:

– Добрый день! Чем могу помочь?

– Я хотел бы записаться на лифтинг-массаж лица, – ответил Марк.

Это был идеальный вариант: недорогой, не требующий истязаний в виде всяких инъекций и, судя по отзывам, востребованный у мужчин.

– Отличный выбор! Один из лучших уходов в нашем салоне, – похвалила администратор. – Но перед массажем мы рекомендуем сделать процедуру очищения кожи.

– Эм… Ладно, – согласился Марк в надежде, что эта дополнительная опция его не разорит.

– В какое время вам будет удобно?

– Чем раньше, тем лучше. Только как бы мне попасть к Архиповой Алисе? Ее рекомендовали как первоклассного специалиста.

– Секунду… Вы знаете, вам очень повезло, – обрадовалась девушка, – сегодня в четыре у нее как раз появилось окошко – клиентка отменила. Прием будет стоить три тысячи рублей. Записываемся?

Два часа спустя Марк подошел к высотке, где на первом этаже разместились пекарня, аптека, стоматология и салон красоты «Белая лилия». Толкнув витражную дверь, он оказался в светло-розовом будуаре с плюшевыми креслами, столиками на металлических ножках, картинами в бронзовых рамах и огромным аквариумом с парящими в нем золотыми карпами. Под потолком искрились хрустальные люстры. Их висюльки слегка покачивались, будто бы в такт едва слышной восточной мелодии, звучавшей из скрытых колонок. Повсюду в прозрачных вазах стояли белые лилии, источая удушливый запах сырости и ванили.

Напротив входа висело зеркало, в полный рост отражая Марка, одетого по случаю в светло-голубое поло, джинсы и мокасины, которые он с трудом отыскал в мятой коробке на дне шкафа. Они уже успели натереть ему пятку, после чего он вспомнил, зачем спрятал их так далеко.

Марк подошел к ресепшн. Девушка-администратор с готовностью улыбнулась, показав неестественные кафельно-белые зубы:

– Вы к Алисе? Так, что тут у нас… – Она полистала розовый ежедневник. – Очищение и лифт-массаж. Не хотите добавить к процедурам мезотерапию? На нее сейчас хорошая скидка.

– Э-э-э, мезо-что?

– Ну, укольчики, для красоты, – моргнула администратор с недоумением.

– Спасибо, не сегодня.

Девушка проводила его в отдельный кабинет и оставила наедине с Алисой, которая вживую выглядела немного старше и на пару размеров крупнее.

– Первый раз у косметолога? – поинтересовалась она, критически разглядывая лицо Марка.

Он кивнул:

– Да вот, решил перед днем рождения слегка освежиться…

– И правильно! Никогда не поздно начать ухаживать за собой. – Она натянула на подбородок медицинскую маску и скомандовала: – Ложитесь.

Марк улегся спиной на кушетку, оказавшуюся на удивление удобной. Алиса подкатила стул и надела перчатки.

– Перед массажем мы сделаем вам маску с глубоким очищением. Это разогреет дерму, и она будет лучше реагировать на процедуру, – сообщила она, нанося на его лицо теплую жижу, пахнущую водорослями и рыбой.

Закончив, Алиса встала.

– Отдыхайте, я вернусь через десять минут. – Она погасила верхний свет и вышла из кабинета.

Вскоре кожу начало слегка припекать, а жидкая субстанция расползлась, пытаясь проникнуть в нос и в рот сквозь сомкнутые губы. Марк в панике поднял телефон к глазам – не прошло и трех минут, как Алиса ушла. Включив диктофон, он убрал мобильный обратно в передний карман джинсов и прикрыл глаза.

К тому времени, как Алиса вернулась, кожу уже ощутимо жгло, будто бы он обгорел на солнце. Когда она смыла маску, Марк с облегчением вздохнул полной грудью без страха наесться этой вонючей гадости.

– Так, кожу распарили. Теперь сделаем вам массаж…

Послышался характерный хлюпающий звук – видимо, она выдавила на руки какой-то крем. Марк вздрогнул, когда лица коснулись холодные влажные пальцы. Некоторое время он привыкал к новым ощущениям, но вскоре расслабился – вопреки его опасениям, массаж оказался приятным.

Позволив себе несколько минут наслаждения, Марк приступил к делу:

– Алиса, можно задать вам пару вопросов?

– Нежелательно: массаж лучше делать в полной тишине.

– Я все же попробую, раз по телефону у нас поговорить не получилось…

Руки Алисы замерли на его лице.

– В смысле?

– Я звонил вам сегодня. По поводу Владислава Мохова.

– Да как вы?.. – Она вскочила со стула. – Я сейчас же позову администратора!

– Не торопитесь, – спокойно произнес Марк, не поднимая с кушетки головы. – Вы в курсе, что его дело вот-вот отправят на пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам? Особенно полицию заинтересует, почему после командировки он поехал к любовнице, а не к жене, которая в тот же вечер загадочным образом исчезла…

Алиса с сомнением смотрела на Марка.

– Давайте договоримся, – предложил он, – вы ответите на мои вопросы, а я, в свою очередь, поделюсь тем, что знаю. И когда вам придет повестка – а я думаю, она скоро придет, – избежите неприятных сюрпризов.

– В таком случае вам и дальше придется изображать клиента, – сдержанно проговорила Алиса, снова опускаясь на стул. – Хозяйка недавно установила камеры в кабинетах, так что просто поболтать не получится.

– Нет проблем.

Она вернула руки на его лицо.

– Что вы хотели узнать?

– Расскажите про ваши отношения с Владом. Он говорил, вы были вместе несколько лет.

Алиса вздохнула.

– Да.

– Как вы познакомились?

– Классическая история босса и секретарши.

– Вы знали, что он женат?

– Конечно. И поначалу сопротивлялась его ухаживаниям. Но вы же видели Влада? Как тут устоять? – пожала она плечами, проводя пальцами по его подбородку, и Марк похвалил себя, что догадался побриться. – Пару сверхурочных в пустынном офисе – и я сдалась.

– Где вы обычно встречались? – спросил он.

– В основном у меня – я тогда снимала однушку в Одинцово. Старались уехать с работы пораньше, чтобы хоть немного побыть вдвоем. Потом, как правило, он вызывал такси и ехал домой.

– Почему на такси?

– У Влада было что-то со зрением: в темноте плохо видел, так что за руль не садился. Ну и вина мог у меня выпить. Дома-то ему жена не разрешала, – добавила Алиса, и ее пухлые розовые губы насмешливо изогнулись.

Марк изобразил удивление:

– Вот как?

– Ну да. Вроде у нее был какой-то пунктик на этот счет. Только у меня и мог расслабиться, бедняга.

– Как он объяснял жене свои поздние возвращения?

Алиса фыркнула, интенсивно массируя его щеки:

– Врал, конечно. Мол, на работе засиделся или на встрече с партнерами. А машину оставил на офисной парковке.

– А если бы проверила?

– Да пожалуйста – утром я все равно ее туда перегоняла.

– У вас были документы на «Лексус»?! – Марк приподнял голову, но Алиса мягко надавила ему на лоб, укладывая обратно.

– Не дергайтесь! Ну да, Влад выдал мне доверенность на свою машину для всяких рабочих поездок. Что в этом такого?

– Вы приезжали к нему домой, в поселок? – спросил Марк вместо ответа.

– Пару раз.

– У вас были ключи от коттеджа?

– Зачем они мне? – Алиса попыталась сдвинуть аккуратно нарисованные брови, однако ее лоб остался абсолютно гладким. – Нет, конечно! Мы там бывали очень редко и только вдвоем. Намного чаще мы прогуливали работу у меня или отправлялись в какой-нибудь загородный отель. В командировки вместе ездили. Даже на море летали.

– И что, жена не замечала его загар?

Алиса усмехнулась:

– Обычно это случалось после их возвращения из отпуска, так что новый загар оказывался совершенно незаметным.

Марк вспомнил видео, которое показала ему Валентина Ивановна: счастливая Лика на нем вряд ли догадывалась, что ее муж уже планирует следующую поездку. Наверное, туда, где водилось не так много медуз.

– Вообще, мы встречались при каждом удобном случае, – ворковала Алиса, в то время как ее пальцы медитативно массировали его виски́. – Ему было со мной очень хорошо, ведь я не создавала никаких проблем! Просто принимала его таким, какой есть, ничего не требуя взамен.

– Кажется, Влад собирался вас бросить? – заметил Марк.

Руки Алисы дрогнули, но через мгновение продолжили свой путь, спускаясь к его шее.

– Он передумал.

Марк вгляделся в ее лицо, которое видел над собой вверх ногами, однако так и не сумел угадать, что оно выражает.

– Почему?

– Не смог со мной расстаться, – бесстрастно заявила она, – потому что любил.

Вскоре ее движения стали плавными, подушечки пальцев, словно крылья бабочки, едва касались разогретой кожи, и Марк понял, что массаж подходит к концу.

В подтверждение его мыслей Алиса последний раз провела ладонями по его лицу и стянула перчатки.

– У вас еще остались вопросы?

– Разумеется.

– Ясно. – Она разочарованно поджала идеальные губы. – Тогда давайте массаж головы, что ли, сделаю? Только вам придется снять поло.

Надев новую пару перчаток, Алиса погрузила пальцы в волосы Марка, и тот с трудом сдержался, чтобы не застонать от удовольствия. Он прикрыл глаза и на несколько блаженных минут растворился в прикосновении ее рук.

Алиса первой нарушила молчание.

– Вы сказали, что появились какие-то новые обстоятельства в деле Влада… Какие? – поинтересовалась она будничным тоном.

– Не могу вам все рассказать, – уклончиво ответил Марк. – Но это связано с его причастностью к этому убийству…

– А что, есть сомнения в его виновности?

– А у вас – нет?

– Нет, конечно. Я уверена, что это Влад сделал… Из-за меня.

– Из-за вас? – Не открывая глаз, Марк приподнял брови. – Почему вы так решили?

Алиса принялась растирать кожу его головы, и какое-то время он слышал лишь ее сбивчивое дыхание.

– Мне было двадцать четыре, – наконец проговорила она, – совсем глупышка. Все вокруг только и твердили, что наши отношения заранее обречены. Но я надеялась, что у нас точно все будет по-другому и рано или поздно Влад бросит жену и женится на мне – нужно лишь его подтолкнуть. Ну и… поставила ему ультиматум: или она, или я. Худший из всех возможных способов удержать мужчину. – Алиса невесело рассмеялась. – Правда, это я сейчас все понимаю, а тогда – просто хотела банального счастья. Чтобы после работы Влад спешил к нам домой. Чтобы мы проводили вместе все выходные и праздники… В итоге ему пришлось метаться между нами, как меж двух огней. И он выбрал меня…

– Он как-то дал вам это понять? – Марк с интересом посмотрел на перевернутую Алису.

– Стал бы Влад мириться со мной, если бы хотел бросить? Дарить новые серьги с шикарными брюликами, обещать тур на Сейшелы? Ничего подобного! Он уже тогда задумал с женой расправиться, чтобы она не мешала нашему счастью. – Она горестно вздохнула. – Когда Влад сказал, что она от него ушла, я даже обрадовалась: ведь все разрешилось само собой и теперь мы могли бы быть вместе. А потом его обвинили в убийстве… Вы не представляете, как я переживала, что все это – из-за меня! – покачала головой Алиса, однако в ее голосе Марк не услышал и тени сожаления.

– Разве не проще в этой ситуации развестись? – с сомнением спросил он.

– Что вы! Тогда Влад лишился бы половины всего имущества, включая долю в своей фирме, – жена запросто могла заблокировать весь его бизнес!

– Откуда вы это знали?

– Вы же не думаете, что я занималась исключительно рабочими вопросами? – иронично заметила Алиса. – Как-то Влад брал кредит – вроде кассовый разрыв закрывал, уже не помню. И поручил мне отправить в банк документы. Среди них оказался его брачный контракт. Ну я и прочитала. А что? Должна же я знать, что отправляю, правда? Не понимаю, зачем он вообще его подписал – это же настоящая кабала! Вот, наверное, и решил, что проще избавиться от жены, чем делиться. Я и милиции то же самое сказала.

– Вы общались с милицией? – удивился Марк, так как помнил, что в деле не было протоколов ее допроса.

– Конечно! Помню, как они явились к нам в офис, рассадили всех по кабинетам. Я так испугалась, думала, что ОБЭП! Но они стали про Влада выспрашивать, его отношения с женой, последнюю командировку – ту самую, откуда он ко мне поехал. Намекнули, что его обвиняют в убийстве. Ну я и рассказала все, что знала. Как секретарь, конечно. Про брачный контракт, про их ссоры… Честно говоря, я была в таком шоке: все дергалась, как бы не стало известно про нашу связь. А то еще меня как соучастницу приплели бы. Но, в конце концов, не я виновата, что Влад совсем с катушек съехал!

Алиса с усилием прошлась по волосам растопыренными пальцами, и Марк снова прикрыл глаза.

– Что потом?

– Что-что… Я жутко перепугалась и сразу уволилась. Через месяц устроилась в салон красоты, начала на косметолога учиться. Замуж удачно вышла… В общем, я совершенно не жалею, что все так сложилось.

Ее руки спустились ниже. Марк почувствовал, как сильные пальцы погрузились в мышцы его шеи, доставляя приятную боль, которая тут же сменялась ощущением легкости и блаженства.

Усилием воли он заставил себя сосредоточиться.

– Давайте вернемся в тот день, когда исчезла Анжелика. Вы же ушли из дома раньше, чем Влад?

– Да, я встречалась с подругой.

– Во сколько?

– Наверное, часов в восемь. Мы пошли ужинать в ресторан.

– Когда вы вернулись?

– Вы думаете, я сейчас вспомню? – Алиса снова попыталась нахмуриться. – Где-то в районе десяти. Влада уже не было.

– Мы можем уточнить время у вашей подруги?

– Вряд ли, – сухо отозвалась она, и Марк уловил нотки раздражения в ее тоне. – Это бывшая подруга. Мы не общаемся.

– Что вы делали до этой встречи? Влад упоминал, что вы уехали из дома около пяти.

– Дайте вспомнить… – Алиса помолчала, продолжая растирать кожу его плеч. – Кажется, пошла освежить маникюр, – наконец произнесла она.

– Что за салон?

– Это частный мастер.

– У вас остались контакты?

Алиса вдруг ущипнула Марка, и он не понял, входило ли это в программу или она разозлилась.

– Столько лет прошло, конечно же, нет! И вообще – какая вам разница, что я делала в тот день? К чему этот допрос? – Она снова прошлась щипками по его предплечьям.

– Хочу восстановить картину того дня, – небрежно пояснил Марк.

– Тут я вам не помогу: меня уже не было, когда Влад к своей благоверной отправился, – процедила Алиса, откатилась на кресле и встала. – Время сеанса закончилось. У меня следующий клиент.

Марк поднялся с кушетки.

– Можно последний вопрос? – Надев поло, он повернулся к ней: – Вы любили Влада?

– Какое это имеет отношение к вашему делу? – холодно поинтересовалась Алиса, стягивая перчатки. Она бросила их в мусорный бак, и его крышка захлопнулась с металлическим лязгом. – Я вам все рассказала. Если у вас еще остались вопросы – вы можете задать их через моего адвоката!

Марк вышел из кабинета и снова оказался в розовом будуаре. Алиса выскользнула следом и шепнула девушке-администратору что-то про изменение программы. Та взяла калькулятор и, постучав по кнопкам длинными красными ногтями, объявила:

– С вас семь тысяч двести рублей.

Марк с недоумением посмотрел на дверь кабинета, куда уже упорхнула Алиса, отсчитал нужную сумму и поспешил прочь из удушливой ванильной оранжереи на улицу, где, к счастью, ничем не пахло.

Глава 27

Выйдя из метро, Марк свернул на парковую тропинку, окутанную облаками цветущих яблонь. Солнце с трудом пробивалось сквозь густую белую пену, рисуя на земле пятнистые тени. Ранний вечер наполнял воздух медовым светом и долгожданной прохладой.

Возле пруда на парапете восседала группка подростков. Один из них наигрывал на гитаре Yesterday[9], остальные подпевали и кивали в такт.

Эта прилипчивая мелодия преследовала Марка, пока он не нырнул в супермаркет, где ее перебила дурацкая песенка из рекламы чипсов.

Первым делом он бросил в корзинку пачку молотого кофе. Затем туда отправились хлеб, индейка, белое вино, сыр и еще с десяток продуктов – Марк решил основательно пополнить запасы перед приездом Клары.

Когда он расплачивался на кассе, от нее пришло сообщение: «Выхожу из метро». Очутившись на улице, он сразу же ей позвонил:

– Иду тебе навстречу. Пораньше улизнула с работы?

– Да. Ездила в приют. – Клара перевела дыхание. – А как у тебя дела?

– Ну, есть свежие новости, – не сдержав улыбки, проговорил Марк. – По традиции: хорошая и плохая. С какой начать?

– Хм. Давай с плохой.

– Кофеварка сдохла.

– Печально, – пробормотала Клара.

Ему не понравился ее голос.

– Солнце, все в порядке?

– Не очень. – Она шмыгнула носом. – Встретимся, все расскажу…

– Погоди, я тебя вижу!

Сунув телефон в карман, Марк пересек лужайку, по которой разгуливали собачники со своими питомцами, и вышел к палатке с прессой. Там уже ждала Клара, одетая в его любимый бежевый джемпер и черные джинсы.

– Что стряслось? – спросил он, нежно притягивая ее к себе.

– Нюша… – прошептала Клара.

– Кто?

– Пес… Ньюфаундленд. Я про него тебе говорила. Он… он вдруг оказался таким агрессивным – как с цепи сорвался, ни с того ни с сего стал кидаться на всех. Мне вот свитер порвал. – Она подняла руку, и Марк увидел бахрому там, где раньше был вязаный рукав. – А я же как раз собиралась забрать его к себе. Даже подстилку ему купила… – Ее голос треснул, подбородок мелко задрожал.

– Ты цела? Он не покусал тебя? – встревожился Марк, осматривая ее запястье.

– Нет, но… Теперь не знаю, что с ним будет. Вдруг его… усыпят?

И Клара неожиданно расплакалась, уткнувшись Марку в плечо. Он гладил ее по голове, приговаривая бессмысленные слова утешения. Постепенно она успокоилась и, несколько раз всхлипнув, принялась рыться в сумке.

Марк достал из кармана пачку бумажных платков и протянул ей.

– Спасибо. – Клара промокнула глаза, которые блестели будто две серые льдинки. – А теперь давай свою хорошую новость, мне сейчас это нужно как никогда. – Она взяла его под руку, и они медленно пошли в сторону дома.

– Кажется, я нащупал кое-что важное в деле Лики.

– Здорово. И что же?

Марк решил больше не тянуть:

– У Влада была любовница.

– Кто? – Клара остановилась, улыбка слетела с ее лица. – Любовница?!

– Да. Он сам во всем признался.

– Долго?

– Два года.

– Каков ублюдок… – пробормотала она. Затем снова покопалась в сумке и, выудив оттуда сигарету и зажигалку, рассеянно прикурила.

– Классика – история босса и секретарши. Командировки, вечерние встречи – прекрасное прикрытие, когда ты главный, – невесело усмехнулся Марк.

– Да, ты прав. Это отличные новости! – Клара посмотрела на него торжествующе. – Ведь нашелся тот самый мотив, который ты так долго искал: Влад попросту избавился от надоевшей жены!

– А развод что, отменили? – возразил Марк, решив пока не сообщать ей о брачном контракте. – Наличие любовницы не говорит о том, что Влад и есть убийца.

– Как раз очень даже говорит! Они вообще могли вдвоем с Ликой расправиться. Небось эта особа и машину вела. А ты все сомневался, как он мог труп в темноте везти, когда у него, видите ли, «заболевание»!

Марк нахмурился.

– Зачем тогда Влад мне про нее рассказал?

– Решил все на нее повесить.

– Почему же он не сделал этого раньше?

– Так ему все равно терять уже нечего. – Клара нетерпеливо махнула сигаретой в руке. – А тут вдруг появился ты – криминальный журналист в поисках сенсации. И он, конечно, не будь дурак, воспользовался еще одним шансом спихнуть все на свою подельницу, ради которой и убил Лику.

– У меня немного другая версия, – заметил Марк.

– И какая же? Дай угадаю: ты думаешь, что секретарша единолично избавилась от конкурентки?

– И тебе она, конечно, не нравится?

– Марк, послушай, – раздраженно начала Клара. – Я согласилась на это расследование, чтобы мама наконец перестала терзать себя напрасной надеждой. Она же так тебе верит! Ты единственный, кто мог бы убедить ее, что Лику уже не вернешь, что Влад – настоящий убийца. Но у меня впечатление, будто ты заранее записал его в невиновные и теперь раз за разом его оправдываешь! Даже сейчас, когда выяснил про эту любовницу, ты опять отрицаешь очевидные вещи. Вот только я не пойму почему. Что ты вообще хочешь? Обещанных Владом денег?

Марк глубоко вздохнул, понимая, что терпение начинает его покидать.

– Я хочу найти правду, – отчеканил он. – И позволь мне самому решать…

– Да сколько можно его защищать?! – вскричала Клара, отбросив окурок. Ее лицо покраснело, а на глазах заблестели сердитые слезы. – Сколько раз ты должен еще облажаться, прежде чем наконец поймешь, что я права?! Сколько еще ты готов портить нам с мамой нервы и бередить старую рану? – Ее голос сорвался, и Марк подумал, что, кажется, перегнул палку.

Он поймал ее ладонь.

– Солнце, я…

– Прекрати! – Она оттолкнула его руку. – Мне надоели твои дурацкие версии, одна смешнее другой. Надоело это бесполезное расследование. С меня хватит!

Клара развернулась и быстро пошла по тропинке обратно к метро. Марк ее окликнул, но она только ускорила шаг.

Он побрел домой, размышляя, куда же делось их тихое безмятежное счастье. Однако самому себе врать не было смысла: все изменилось, когда он узнал про исчезновение Лики, а потом бесцеремонно влез в дела ее семьи и разворошил прошлое, которое до сих пор причиняло им боль.

Но он уже зашел слишком далеко, чтобы все бросить. А с Кларой они обязательно помирятся, для этого нужно лишь выяснить правду.

Дома, сварив в турке кофе покрепче, Марк сел за ноутбук и нацепил наушники. В этот раз выбор пал на Rammstein. Жесткий гитарный рифф разогнал тишину, бодрый ритм вторил его нетерпению.

Марк просмотрел свои заметки, сделанные им за прошедший месяц. Все аккуратно отсортировано по папкам: копии материалов дела, документы из обеих коробок, наброски возможных способов убийства, списки вопросов, беседы со свидетелями.

Открыв папку «Интервью», он скопировал туда новый аудиофайл своей встречи с Алисой, чтобы поскорее его расшифровать. Затем пробежался глазами по остальным интервью: с Татьяной, Владом, Егором Никитичем, Константином, Михаилом, Риной, Романом Безбородовым… Рядом с фамилией последнего стоял вопросительный знак.

Кликнув на текстовую запись их разговора, Марк еще раз перечитал свои заметки: нетрезвый, как ему показалось, охранник утверждал, что видел «Лексус» Влада в ту роковую для Лики ночь.

Зацепившись за какую-то мысль, Марк покрутил колесико мышки вниз, до того места, где Роман говорил про футбол:

«Я очень хорошо помню: в тот день “Спартак” как раз разгромил “Ростов”, пять – один. Такое событие не забудешь! После матча с ребятами отметили, как водится. Но умеренно…»

Марк вбил в поисковую строку: «Спартак Ростов 2 ноября 2009 года». Роман не соврал: игра действительно проходила на стадионе «Лужники» в два часа дня. А значит, у него была куча времени, чтобы хорошенько напиться перед дежурством.

Собираясь закрыть вкладку, Марк остановился и еще раз прочитал заголовок:

«Спартак – Ростов 5:1. Чемпионат России, 1 ноября 2009 года».

Что за черт?..

Он кликнул по официальному сайту футбольного клуба и открыл архив матчей за две тысячи девятый год.

«Игра, принесшая “Спартаку” очередную победу, состоялась в воскресенье, первого ноября, на стадионе Лужники…»

Марк стянул наушники, где по-прежнему рокотал голос Тилля Линдеманна, и уставился на экран. Ну конечно! Как он сразу не догадался: в дневное время матчи проводятся только по выходным!

Сомнений больше не было: охранник «всего лишь» перепутал даты, а белый «Лексус» видел в ночь с воскресенья на понедельник, накануне Ликиного исчезновения.

Интересно, куда Лика поехала той ночью. Не туда ли, где провела весь день, после того как уехала из отеля? Взяла машину мужа, чтобы не тратить бензин в BMW, а когда вернулась домой – принялась за приготовление побега.

Или своего так называемого «убийства»?

Глава 28

Силуэт коттеджа чернел на фоне угасающего неба. На первом этаже гостеприимно горел свет.

Поднявшись по ступеням на крыльцо, Марк нажал на звонок. За дверью послышались глухие шаги, и вскоре на пороге появилась удивленная Клара, все еще одетая в бежевый джемпер с разорванным рукавом.

– Марк?

– Нам надо поговорить.

– Если ты не пришел сказать, что закончил с расследованием, нам не о чем разговаривать.

– Давай зайдем внутрь? – предложил он.

Клара пожала плечами и направилась в ярко освещенную гостиную. Повесив ветровку на крючок, Марк прошел следом.

– Что, не с кем обсудить новые версии? – язвительно поинтересовалась она, взяв с комода открытую пачку сигарет.

– Ты права.

Клара закатила глаза и уселась на диван. Прикурив, она с сочувствием посмотрела на Марка, который остался стоять.

– Милый, мне кажется, я дала тебе понять, что…

– Охранник перепутал даты, – перебил он. – «Лексус» он видел не второго ноября.

Клара сдвинула брови.

– Что за бред?

– Это не бред. Охранник сам сообщил мне, что поехал на дежурство сразу после футбольного матча. Который на самом деле состоялся в воскресенье, первого ноября.

– Подожди, это какая-то ошибка…

– Вот именно – ошибка! – с готовностью согласился Марк. – В это время Влад еще был на конференции в Подмосковье, где его видела масса людей. А вот Лика куда-то ездила ночью, причем после завершения обхода, возможно, чтобы не попадаться охраннику на глаза. Но вот незадача – он в тот раз припозднился и засек «Лексус». Получается, Влад ни при чем!

– Да как ни при чем? – всплеснула Клара руками. – Ты что, забыл про Ликину кровь на кухне и в его машине?

– Это сделал не Влад. – Марк прошелся по комнате. – Ответь: зачем Лике потребовалось столько приготовлений, если она собиралась просто уехать? Зачем заказала продукты, если ей уже все равно? Зачем вернулась из отеля, оставив там вещи, а потом куда-то отправилась ночью, причем не на своей машине? – Он перевел дыхание.

– Хотела замести следы?

– Для чего?

– Чтобы Влад ее не нашел.

Марк вытер внезапно вспотевшие ладони о джинсы.

– Или чтобы все решили, что она умерла?

Клара несколько секунд смотрела на него не мигая.

– Что за чушь? – наконец проговорила она.

Он подошел к окну и, отодвинув тяжелую гардину, приоткрыл створку, впуская ночную свежесть. Затем снова повернулся к Кларе.

– Я думаю, твоя мама права.

– В чем?

– Лика жива.

Клара вскинула брови.

– А вот и новая теория, – усмехнулась она и, покачав головой, добавила: – Боже, Марк, ты совсем спятил с этим своим расследованием?

– Нет, Клара. Я на полном серьезе считаю, что Лика подставила Влада и разыграла свое собственное убийство. Она, конечно же, отлично подготовилась: попалась на глаза соседу, позвонила с городского телефона на твой – подтвердить, что все еще дома. Встретила курьера и исчезла – аккурат к возвращению Влада, при этом оставив повсюду свою кровь. А охранник перепутал даты, тем самым окончательно вырыв ему могилу. – Марк тяжело посмотрел на Клару. – И ты помогла ей сбежать.

Ее глаза округлились.

– Я?! И как, по-твоему, я это сделала, если весь вечер провела с Риной в гребаном кинотеатре?

Он медленно покачал головой.

– Я не про побег в отель, нет. Отель был просто прикрытием, ведь Лика поехала совершенно в другое место.

– Не мели чепухи!

Он подошел к ней вплотную.

– Ей нужен был сообщник, и никто, кроме тебя, не мог ей помочь. Ты все знала!

– Не все! – выкрикнула Клара и осеклась.

Марк сверлил ее взглядом.

– Что тебе было известно?

Она глубоко затянулась и затушила окурок в пепельнице.

– Что Лика хочет сбежать, – наконец выдохнула она вместе с облаком дыма. – Я узнала об этом гораздо раньше. Но тогда я и понятия не имела, что она устроит всю эту инсценировку!

– И когда ты это выяснила?

– В субботу, когда пришла к ней на чай, – созналась Клара, скрестив на груди руки. – И я умоляла ее не делать этого, Марк! Но она все окончательно решила и не нуждалась в моем мнении. А я не имела права выдать ее: она же моя сестра, самый близкий мне человек!

Марк запустил в волосы пятерню.

– Какого черта она это сделала?!

– Потому что… – Клара тяжело вздохнула. – Потому что он бил ее, Марк, – прошептала она. – Бил и насиловал.

– Он – что?!

Тот самый Влад, который, по словам отца, даже мухи не обидит? Который клялся, что так сильно любит свою жену? Который ревновал ее ко всем подряд и ползал у нее на коленях – насильник? С одной стороны, Марк отказывался верить в это. С другой – ему вспомнились слова доктора, а еще – полные отчаяния строки, написанные убористым бисерным почерком: «…Я больше не могу! НЕ МОГУ!!! Проще сдохнуть!.. Он не оставит меня в покое. Придется уйти…» Теперь эти записи в голубой тетради обрели новый, куда более чудовищный смысл.

Клара достала из пачки еще одну сигарету, покрутила ее в руках, будто раздумывая, что с ней делать, и убрала обратно.

– Первый раз это случилось после того барбекю, – начала она каким-то чужим, отстраненным голосом. – Влад выпил и приревновал Лику к ее начальнику. Когда все уехали – устроил настоящий допрос. И впервые поднял на нее руку. – Она сглотнула. – Влепил ей пощечину, толкнул. А потом потащил в спальню, чтобы показать, кто здесь главный… А Лика почему-то спустила все на тормозах. Ничего никому не сказала, надеялась, такого больше не повторится. Но все стало только хуже! Влад начал ревновать ее ко всем подряд, устраивать эти ужасные сцены! И теперь-то я понимаю почему, – Клара горько усмехнулась, – у него появилась любовница. Вот, наверное, и решил, что жена такая же, как он.

– И что, Лика не догадывалась о любовнице?

– Думаю, нет. Вообще она считала, что сама во всем виновата.

– Сама? – Марк в недоумении нахмурился. – Почему?

– Из-за постоянного приема гормонов она прибавила в весе, все время была очень нервная, у нее нарушился сон. К тому же их интимная жизнь… У них все как-то разладилось, и Лика винила в этом себя. А потом случилась та самая ссора…

Клара обхватила плечи руками, словно замерзла.

Марк преодолел порыв сесть рядом, чтобы согреть ее и утешить, оградить от горьких воспоминаний. Как бы ему этого ни хотелось, он остался стоять, не смея мешать ей.

– Влад вернулся домой. Пьяный, – глядя в одну точку, продолжала Клара. – Лика попросила его больше не пить, потому что врач рекомендовала не пропускать тот цикл. Тогда он вдруг вышел из себя, стал обвинять Лику, что у нее кто-то есть. Заявил, что она недостаточно старалась, чтобы он сделал ей ребенка. И снова взял ее силой… – Ее голос дрогнул. – Лика сопротивлялась, и он снова ударил ее. По-настоящему ударил, куда-то в живот, чтобы не оставлять следов. Она пригрозила ему разводом. И знаешь, что он ответил? – Клара посмотрела на Марка. – Что у нее теперь нет выбора и они будут вместе до гробовой доски!.. И Лика испугалась. Когда он уснул, прибежала ко мне и все наконец рассказала. А наутро уехала к маме, подальше от этого ублюдка. Так он и туда явился – умолял простить его и не ходить в милицию.

– Почему Лика и правда не написала заявление? – спросил Марк.

Клара потеребила длинный локон и принялась накручивать его на палец.

– Я уговаривала, но сестре было стыдно признаться маме и всем остальным, что ее бьет муж. Она была такая гордая, независимая. Всегда хотела иметь идеальную семью. На людях они и выглядели такой семьей, но что происходило за закрытыми дверями, не знал никто, даже я, пока Лика мне во всем не призналась. К тому же на ней не осталось следов. Сам знаешь: милиция даже не стала бы заниматься какими-то там семейными разборками.

– И что, Лика просто вернулась к мужу, и все?

– Нет, – медленно покачала головой Клара. – Лика, конечно, сделала вид, что его простила, лишь бы он прекратил устраивать концерты на виду у мамы. И задумала сбежать. Потому что знала: Влад никогда и ни за что ее не отпустит! Она уже пробовала – не вышло.

Марк прошелся по комнате, пытаясь унять нервы.

– Но… Зачем она устроила этот спектакль? Зачем подставила Влада?

– Мне тоже не понравилась эта идея, – отозвалась Клара. – Вот только Лика понимала: если она просто уйдет, то Влад поднимет все свои связи и достанет ее из-под земли. А так – его таскали на допросы, взяли подписку о невыезде, а Лика при этом могла спокойно устраивать новую жизнь. Она даже хотела когда-нибудь вернуться, но Влада обвинили в ее убийстве… – Клара вздохнула, и Марк перехватил ее умоляющий взгляд. – Пойми, никто не ожидал, что его посадят! Без трупа тогда не сажали. А тут… И когда все случилось – стало поздно что-то менять, Лика уже заигралась в свое убийство. Ведь, появись она, Влада бы отпустили, а ее осудили за подделку документов о смерти… Поэтому она решила идти до конца.

– Так ничего и не сказав матери?

– Тем более – ей! – воскликнула Клара. – Мама наверняка кому-нибудь да проболталась бы. Но цена за такой обман оказалась бы слишком высокой. И я до сих пор боюсь, что однажды мама все выяснит…

Марк немного помолчал, прежде чем сказать:

– Она имеет право знать.

– Нет! Она не простит меня, Марк! – Клара закусила дрожащую губу, сдерживая рыдания. – Не простит, что я так долго скрывала от нее правду. Скрывала от нее живую дочь! – Она снова подняла на Марка заплаканные глаза, ставшие из серых оливковыми в теплом свете люстры. – Только это было не мое решение, Марк. Я просто поддерживала сестру все эти годы, чего бы мне это ни стоило… Врала всем, включая тебя. А ты догадался… Ты ведь никому не расскажешь? – скорее потребовала, чем спросила она.

– Невиновный человек сидит в тюрьме, Клара!

– Невиновный?! – Она вскочила с дивана. – Этот подонок издевался над моей сестрой! Насиловал ее! Мы с Ликой ни дня не пожалели, что он теперь гниет за решеткой!

Клара подошла к Марку и обхватила его лицо руками, заставив смотреть ей в глаза.

– Это не моя тайна! И не твоя. Лика сама выбрала такую жизнь. У нее давно уже семья, дети. Прекрасные дети, Марк, мои племянники! Которых я никогда не увижу…

Он вглядывался в ее бледное заплаканное лицо.

– Ты знаешь, где она?

– Даже если знаю – никогда тебе не скажу! – Ее срывающийся голос перешел на шепот: – Ты думаешь, зачем я призналась тебе? После стольких лет вранья, всего того, что нам с ней пришлось пережить? Да чтобы ты остановился, Марк! Пока не наломал дров и окончательно не разрушил нашу жизнь. – Руки Клары скользнули ниже, и он почувствовал, как ее пальцы сильно сжали его плечи. – Дай мне слово, что никому об этом не расскажешь. Ради меня. Ради нашего будущего! Дай!

Марк молчал, пытаясь осознать все то, что услышал. Влад – жестокий насильник, избивающий свою жену. Лика, давно живущая под чужим именем. И его Клара, которая обманывала всех в угоду сестре.

Он горько покачал головой, вдруг подумав, что как раньше – уже не будет.

– Все с тобой ясно, – разочарованно бросила Клара, вытирая мокрые щеки. Затем развернулась и быстро вышла из гостиной.

Не успел Марк ее окликнуть, как послышался щелчок выключателя и дом погрузился в слепящую темноту.

– Клара?

Он прислушался – ни звука. Полез в карман, чтобы включить фонарик на телефоне, но вспомнил, что оставил его в ветровке.

Тьма разливалась вокруг сплошным чернильным пятном. Мысленно ругая себя за то, что ничего не видит, Марк на ощупь двинулся в сторону прихожей. Обогнув диван, он наступил на что-то мягкое. Под ногами раздалось кошачье шипение.

В следующий миг от стены отделилось светлое пятно и метнулось к нему.

Затылок прострелила резкая боль. Голова закружилась, и Марк рухнул на пол, проваливаясь в густую, удушливую черноту…

* * *

Он застонал, приходя в себя. И не сразу понял, что происходит: чьи-то цепкие пальцы сжимали его ладонь, по коже разливался холод металла.

Марк открыл глаза. В тусклом свете, проникающем откуда-то из коридора, он разглядел Клару. Она сидела на полу возле него. На ее джемпере темнели бурые пятна.

– Ты слишком далеко зашел, Марк, – прошептала она, наклонившись, и ее горячее дыхание обожгло его висок. – И теперь у меня нет другого выхода. Прости… – Клара всхлипнула и провела кончиками пальцев по его щеке. – Прости, но я выбираю сестру.

Она отпустила его руку и взяла телефон. Яркий экран высветил ее бледное лицо. Будто сквозь вату он услышал:

– Полиция? На меня напали! Поселок Эдем, двадцать четвертый участок. Пожалуйста, скорее!..

Клара снова посмотрела на Марка, и от ее взгляда у него пересохло во рту.

– Забудь все, что я тебе рассказала! Иначе тоже сядешь в тюрьму.

С этими словами она вскочила на ноги и направилась в прихожую. Хлопнула входная дверь. Во дворе раздались удаляющиеся Кларины крики:

– Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Марк попытался подняться, опершись на руку, и с удивлением обнаружил зажатые в ладони ножницы. Отбросив их, он медленно сел. Голова тут же закружилась, тошнота поднялась к горлу, а затылок пронзили сотни игл, и он снова сжался на полу в попытке найти позу, в которой боль наконец отступит.

Марк не знал, сколько прошло времени, прежде чем вновь очнулся от какофонии звуков: лаяли собаки, надрывалась сирена, в ушах стучала кровь. Сквозь плотные гардины пробивались красно-синие всполохи. Послышался голос Клары: она причитала и звала кого-то в дом.

Встав сперва на четвереньки, Марк осторожно поднялся и, шатаясь, побрел к выходу. В мозгу билась единственная мысль: поскорее убраться отсюда. Однако он не помнил – зачем.

Входная дверь вдруг распахнулась, и в прихожую ворвались люди, сбив его с ног. Затылок снова взорвался болью, желудок сжался. Марк рухнул на колени и застонал.

– Он бухо́й, что ли? – раздался резкий мужской голос прямо над ухом. Чьи-то руки принялись шарить по его карманам.

– Надевай наручники! – Ему скрутили запястья и рывком подняли на ноги.

Марк хотел что-то сказать, но слова ускользали, будто шустрые рыбешки, оставляя его хватать ртом воздух и бороться с очередной волной тошноты.

Его вывели на улицу. Яркий свет проблесковых маячков ослепил и заставил тут же сощуриться.

Собаки надрывались, напуганные суматохой. Клара рыдала на плече тучной соседки и затравленно смотрела на Марка. На ее бежевом джемпере расплывались кровавые пятна. А ведь это был его любимый джемпер…

Его подтащили к машине и втолкнули на заднее сиденье.

– Смотри, не заблюй тут все, – пробормотал полицейский.

Марк услышал, как второй сообщал кому-то по рации: «Вызывай группу, тут бытовуха». И вновь отключился.

Глава 29

– Да он никакой! Посмотри на него – обдолбался чем-то. – Говоривший презрительно фыркнул. – И че с ним делать?

Сознание медленно возвращалось. Марк понял, что сидит на стуле со скованными за спиной руками. Он подался назад, чтобы уменьшить давление наручников, которые острыми ребрами впивались в запястья. Яркий свет полоснул по глазам, когда он наконец их приоткрыл.

Возле окна стоял человек в полицейской форме, однако слепящие казенные лампы мешали его рассмотреть. Слева за столом сидел капитан. Оторвав взгляд от листа бумаги, он почти ласково посмотрел на Марка:

– О, гляди-ка, очухался. Теперь можно и в «обезьянник».

Марк расцепил сухие губы:

– Мне нужен звонок. Адвокат… Илья Жданов.

– Позвоним-позвоним. Веди его, – обратился капитан к полицейскому у окна.

Они долго шли по длинному коридору, иногда останавливаясь, чтобы отпереть следующую решетку.

Когда Марк споткнулся в очередной раз, конвоир усмехнулся:

– Ничего, сейчас проспишься.

Отобрав ремень и шнурки от кроссовок, он снова звякнул ключами, снял с Марка наручники и толкнул в камеру. Позади лязгнула тяжелая решетчатая дверь, откликнувшись болью в затылке.

Марк добрел до узкой деревянной скамьи. Ее прохладная шершавая поверхность была последним, что он помнил, прежде чем провалился в спасительный сон.

Где-то звонили в колокол. Гулкий звук с дребезжанием отскакивал от металлических стенок, настойчиво вгрызаясь в мозг. С каждым новым ударом звон нарастал, пока не превратился в набат, бьющий прямо у него в голове.

Не открывая глаз, Марк застонал. В висках пульсировало, во рту пересохло, и он несколько раз попытался сглотнуть.

– Пить хошь? – донесся до него голос.

С трудом разлепив веки, Марк увидел старика бомжеватого вида, сидящего на скамейке напротив, и почти сразу ощутил нестерпимую вонь.

Бомж улыбнулся, оголив беззубые десны, и протянул ему полупустую пластиковую бутылку.

Марк медленно сел. Пить хотелось смертельно, но он только покачал головой, о чем тут же пожалел: затылок полыхнул болью, заставив скривиться и зашипеть.

– Не прошпался еще? – прошамкал бомж. – Эх, а я в завязи – чуть не крякнул, когда лишка взял. За что тебя шюда?

– Не помню, – с трудом выдавил Марк: слова не шли сквозь сухое горло.

Знать бы и правда – за что?

Бомж глотнул из бутылки и вытер рот замызганным рукавом.

– А я лопатник у одного фраера щдернул. Второй день как закрыли, а на шуд не везут. Уже пожрать нормально охота – тут, щитай, толком не кормят. То ли дело ЩИЗО, – мечтательно протянул он, – там братва хавчиком поделиться может…

Старик продолжил рассуждать о комфортабельности тюремного быта. Слушая его бормотание, Марк огляделся. Лампочка под потолком скупо освещала крохотную, примерно три на два метра, грязную комнатенку с серой, местами отбитой напольной плиткой, окрашенными синей краской стенами и черной решеткой, сквозь которую просвечивала свобода.

– Который час? – прохрипел Марк.

– Чащов девять. Еще пайку не дали.

На одной из трех лавок, отвернувшись лицом к стене, лежал кто-то еще.

– Этого нощью притащили, – кивнул в его сторону бомж. Затем прытко вскочил и забарабанил по решетке, изрыгая нецензурную брань.

Наблюдая за ним, Марк вдруг подумал, что тот далеко не старик – может, старше его лет на десять.

У клетки появился полицейский.

– Че надо?

– Поссать выпушти.

– Ладно, по одному.

Когда бомж вернулся, настала очередь Марка. Стоило открыть дверь туалета, как дикая вонь едва не сбила с ног. Преодолев позыв тошноты, Марк наскоро умылся и жадно припал к струе ледяной горьковатой воды. Затылок ломило от резких движений, однако в голове немного прояснилось. И в памяти один за другим начали всплывать обрывки вчерашних событий, складываясь в кошмарный калейдоскоп.

Ноги вдруг стали ватными. Оглушенный реальностью, Марк оперся на край грязной раковины.

Клара. Его Клара. Что она натворила? Как она могла так поступить с ним?!

– Эй ты, че застрял? – послышалось из коридора.

Вернувшись в камеру, Марк обнаружил, что принесли завтрак: теплую воду в железной кружке и два куска белого хлеба.

Парень, на вид лет двадцати, не больше, уже проснулся и теперь испуганно смотрел по сторонам.

– А тебя за что? – допытывался у него бомж.

– Подрался…

Не успел Марк приступить к «щедрой» трапезе, как у двери снова появился дежурный.

– Асимов, на выход!

Отдав свой нехитрый паек бомжу и парнишке, Марк вышел из клетки. Его проводили в скудно обставленный кабинет – стол, возле него пара стульев – и оставили в одиночестве.

Марк сел, осторожно положил раскалывающуюся голову на руки и прикрыл глаза. Теперь, когда больше ничего не отвлекало – ни запахи, ни собратья по несчастью, – на него обрушился водопад воспоминаний и не слишком веселых мыслей.

«Забудь все, что я тебе рассказала, иначе тоже сядешь в тюрьму».

Итак, Клара вывела его из игры. Интересно, был ли у нее план на случай, если он обо всем догадается? Зная ее – вряд ли. Скорее, она даже не допускала мысли, что ему под силу выяснить правду, ведь она все время так старательно путала карты, обвиняя Влада и прикидываясь, что ничего не знала о Ликином побеге. Притворялась безутешной сестрой, клеила объявления, писала в газеты, даже сделала веб-сайт, посвященный поиску Лики. Но, пытаясь сохранить ее тайну, Клара зашла слишком далеко.

Марк сжал челюсти. А не пошла бы она к черту вместе с этим проклятым расследованием! Он сделает что она хочет: с огромным удовольствием оставит всю эту семейку в покое, с их застарелыми скелетами в пыльных шкафах. Пускай Клара и дальше покрывает сестру, врет матери и всем остальным. И они заживут каждый своей параллельной жизнью, которые никогда больше не пересекутся…

Дверная ручка лязгнула, и дверь открылась. Марк поднял голову и впервые со вчерашнего дня ощутил радость, словно его, утопающего в штормовом океане, наконец подобрало утлое суденышко: на пороге стоял Илья Жданов.

Стул жалобно хрустнул под весом адвоката.

– Да, видок у вас – в гроб краше кладут, – хмыкнул тот. – У нас есть время перед допросом, поешьте.

С этими словами Илья выложил из портфеля два сэндвича и пакет сока. Горячо поблагодарив его, Марк принялся за еду.

Дождавшись, когда он закончит жевать, адвокат задал первый вопрос:

– Итак, в какую передрягу вы попали?

– Клара предъявила ложные обвинения, – устало сообщил Марк. – Она знала, что я толком не вижу в темноте. Поэтому вырубила свет, а потом и меня: чем-то тяжелым по башке. – Он инстинктивно потянулся к затылку. – Когда я очнулся, она сидела возле меня и орудовала ножницами, зажав их моей рукой. И сама себя поранила, чтобы меня подставить.

Не продемонстрировав какого-то удивления, Илья записал что-то в толстый блокнот и спросил:

– Зачем ей вас подставлять?

– Мы поссорились… – пробормотал Марк.

Илья проницательно посмотрел на него и мотнул головой:

– Если ножницы признают оружием – вы можете сесть года на два. Так что советую рассказать правду.

Марк вздохнул. Все, к чему он стремился этот месяц, чего жаждал сильнее всего, даже сильнее, чем сохранить работу, – это найти ту самую правду. Почему же теперь, когда она стала известна, когда справедливость можно восстановить, он этому так сопротивлялся?

Наверное, потому что это была какая-то прокисшая справедливость.

– Клара не хотела, чтобы я продолжал расследование, – наконец сообщил он.

– Почему ей так не нравилось ваше расследование?

– Она с самого начала была уверена, что Влад виновен. Я же считал по-другому. В конце концов это ей надоело, и она решила меня шантажировать: или я бросаю дело Лики, или отправляюсь за решетку.

– Только поэтому?

Марк кивнул.

Илья поморщился.

– Вы сами себя топите, Марк. Ну да ладно. Нам нужно выработать стратегию для допроса…

Через сорок минут они зашли в кабинет дознавателя, где провели два следующих часа. Старший лейтенант тщательно заполнил протокол допроса, ни на грамм не поверив, что Клара лишь прикидывается жертвой. На его столе лежало заявление, где она обвиняла Марка в попытке убийства: будто бы запретила писать про Лику статью – и, чтобы не потерять работу, он решил убрать ее с дороги.

В конце их встречи старлей вручил Марку постановление – его привлекали как подозреваемого по делу о причинении легкого вреда здоровью и угрозе убийством. Тем не менее Илье удалось оставить его на свободе на время предварительного расследования: все же Кларины раны, а точнее царапины, оказались поверхностными. С Марка взяли подписку о невыезде и ближе к вечеру отпустили.

Он забрал у дежурного свои вещи: ремень, шнурки, мобильный и ветровку, в кармане которой с удивлением нащупал крошечный игральный кубик. Надо же, он болтался там уже три недели, с тех пор как Марк нашел его в прихожей, когда прибирался в ожидании Клары. Тогда еще расследование казалось почти завершенным, а их совместное будущее – безоблачным и счастливым…

Выйдя на улицу, Марк вдохнул пьянящий сумеречный воздух, смешанный с густым ароматом цветущей сирени. То, что нужно после вонючих коридоров изолятора.

Илья понимающе улыбнулся.

– Сначала съездим в травмпункт, зафиксируем ваше сотрясение. Потом подброшу вас до дома.

Они сели в блестящую красную «Ауди» и выехали с парковки отдела полиции.

Адвокат откашлялся.

– Значит, так, – проговорил он, плавно выруливая на дорогу, и по его тону Марк понял, что неприятности только начинались. – Как вы сами знаете, через десять дней вам либо предъявят обвинение, либо снимут подписку. А до тех пор нельзя выезжать за пределы Москвы без разрешения дознавателя, даже в область. Нарушите – посадят в СИЗО суда дожидаться, а это может быть не один месяц.

– Когда я еще работал в системе, редкий подозреваемый не переходил в статус обвиняемого, – уныло заметил Марк.

– Да и сейчас так. Но многое будет зависеть от показаний судмедэксперта. Попробуем доказать, что Клара сама себя поранила этими ножницами. В противном случае ваши действия могут переквалифицировать в покушение на убийство. Дознаватель дал это понять. – Адвокат помрачнел. – Тогда, боюсь, ареста не избежать. Да и срок по такой статье уже немаленький, двумя годами не отделаешься…

Они выехали на трассу, и Илья прибавил скорость.

Марк устало провел рукой по лицу. Всего десять дней на то, чтобы принять окончательное решение…

От постоянного мелькания за окном снова закружилась голова. Откинуться на подголовник Марк не рискнул – на затылке появилась огромная шишка. Наклонившись вперед, он уперся локтями в колени и опустил голову на сцепленные в замок руки.

– Вам плохо? – обеспокоенно спросил Илья.

– Нет, все в порядке… – соврал Марк.

Но адвокат не ошибся – ему действительно было плохо от осознания, вдруг накрывшего тяжелым удушающим колпаком: в его жизни больше не будет Клары. Женщины, которую он почти полюбил. И с кем теперь должен бороться за свою свободу.

Глава 30

В начале девятого вечера Марк, усталый и раздраженный, зашел в квартиру и сразу насторожился: здесь будто бы что-то неуловимо изменилось. Он прошел в комнату и, поддавшись порыву, распахнул шкаф, заранее зная, что там увидит. Глядя на пустые полки, еще недавно наполненные пестрыми кофточками и соблазнительным кружевом, он отстраненно подумал, что Клара очень быстро ушла из его жизни. Интересно, как быстро она покинет и его сердце?

Марк разделся и без сожаления выкинул джинсы и футболку в мусорное ведро, после чего отправился в ванную, где пробыл дольше обычного, избавляясь от запаха, который, казалось, въелся в каждую пору его кожи. А затем залез под одеяло и проспал два дня.

За выходные он окончательно оклемался. Голова все еще болела, увесистая шишка на затылке не давала спать на спине. Однако в остальном он чувствовал себя сносно, даже аппетит вернулся, как и его тяга к американо. Хотя врач и рекомендовал отказаться от кофеина, Марка хватило только на пару дней. И, проснувшись в понедельник утром, он первым делом прошлепал на кухню, достал банку с молотым кофе и открыл крышку, втягивая носом знакомый горьковатый аромат.

Кофейную ароматерапию прервал входящий звонок. Марк с недовольством вернул банку на стол, чтобы ответить на вызов.

– Слышал, ты попал в заварушку? – с ходу начал Станислав Нумеровский.

Марку не понравился его тон.

– Что ты имеешь в виду?

– Да наткнулся сегодня на интересную статейку, – сухо сообщил главред. – Отправил тебе на почту. Посмотришь?

С дурным предчувствием Марк отложил телефон и включил ноутбук, к которому не подходил с тех пор, как обнаружил ошибку с датой.

Ткнув на электронное письмо от Нумеровского, он перешел по ссылке и прочитал заголовок:

«Знаменитый в прошлом писатель, а ныне журналист издания “Открытый взгляд” Марк Асимов порезал свою сожительницу».

Прикрыв глаза, Марк втянул носом воздух. Да твою ж мать!

Ниже шел текст статьи, проиллюстрированный его фотографией десятилетней давности:

«По нашим данным, Асимов уже обвинялся в нанесении телесных повреждений своей бывшей жене. Однако тогда ему удалось скрыться от правосудия, доказав через суд, что его оклеветали. И вот спустя десять лет Асимов снова взялся за старое: на этот раз он напал на свою любовницу Клару Усову и нанес ей несколько колото-резаных ран. Видимо, физическое насилие над женщинами начинает входить у бывшего писателя в систему…»

Он не стал читать дальше. Потер пальцами лоб и снова взял телефон, где главред ждал на линии.

– Это ложь, – устало произнес Марк. – Кларе не понравилось то, что я выяснил в ходе расследования про ее сестру. И чтобы это не вышло наружу, она шарахнула меня по башке, а потом сымитировала это нападение.

– То есть ты невиновен? – обрадовался Нумеровский. – Так-так, интересненько. И что же ты такое нарыл?

– Это уже не важно.

– Почему же не важно? Из этого получится отличная история! Можем поймать хайп на волне всей этой шумихи…

– У меня нет никаких доказательств, – перебил Марк.

Главред хмыкнул:

– Говоришь, доказательств нет? А обвинение в покушении на убийство – есть…

– В причинении легкого вреда здоровью, – поправил Марк. – К тому же пока я только подозреваемый.

– Ясно. – Нумеровский немного помолчал, потом тяжело вздохнул. – То, что ты вляпался в уголовку, конечно, неприятно, но никак не отменяет наши договоренности. Я ждал твою статью еще неделю назад, а теперь ты отказываешься сдавать материал. – Он откашлялся. – Ты же понимаешь, к чему это приведет?

Марк сжал телефон в руке.

– Понимаю. Заеду на днях за вещами.

– Вот и ладненько, – согласился главред, видимо, радуясь, что все так легко решилось. – Заодно подпишешь заявление по собственному желанию. Но если ты вдруг передумаешь, ну, насчет статьи, – дай мне знать. Будь здоров!

Медленно опустив мобильный, Марк уставился на ненавистную статью.

С каким-то мазохистским удовольствием он дочитал ее до конца и закрыл браузер. Его взгляд скользнул по экрану, где в центре рабочего стола висел новый ярлычок текстового файла под названием «12062017». Цифры с паролем от его ноутбука…

Его палец на секунду замер, прежде чем кликнуть по загадочной иконке.

«12.06.2017. День, когда мы с тобой познакомились, Марк. Жаль, что нам так и не суждено отпраздновать первую годовщину.

Я верила, что мы будем счастливы, мечтала о нашем прекрасном будущем. Я знаю: ты тоже. Но я никогда не смогу предать близких мне людей. Поэтому мне пришлось принести в жертву нашу любовь. Прости меня за это.

Свое заявление я заберу сразу же, как прочитаю твою новую статью о моей сестре, которую убил жестокий муж, давно получивший по заслугам.

P. S. Смени пароль, теперь это ничего не значащие цифры.

Прощай. К.».

Ощущая все растущее негодование, Марк смотрел на послание Клары. Какого черта она взяла на себя роль вершительницы судеб и вздумала спекулировать его свободой? Да на ее фоне даже Марго – добрая фея! Которая наверняка не побрезгует использовать эту грязную статейку в суде, чтобы окончательно запретить ему видеться с дочерью.

Марк стиснул зубы и отправил файл «12062017» в корзину. Для него теперь это тоже ничего не значащие цифры…

Внезапно его прошиб холодный пот. Двойной щелчок мышки подтвердил самые худшие его опасения: основной файл с расследованием был пуст. Не мигая, Марк смотрел туда, где раньше хранились десятки страниц собранной информации, а сейчас белел чистый лист.

Один за другим он открыл остальные, такие же пустые файлы – везде текст удалили перед тем, как сохранить документ.

Неужели все пропало?! Но где-то в системе должно быть восстановление данных! Он снова залез в интернет в поисках различных способов вернуть стертые мегабайты. Однако, как он и думал, пересохраненный документ без его резервных копий оказалось восстановить практически невозможно, разве только с помощью специальных программ и неограниченного запаса времени. И даже в этом случае никто не гарантировал возврат утерянной информации.

А ведь Мамаев не раз советовал ему дублировать все важные файлы в облачное хранилище, как он сам поступал с фотографиями. Однако вместо этого Марк по старинке копировал все на флешку.

Стоп. А где его флешка? Он точно помнил, что оставил ее на столе, после того как скинул туда интервью с Алисой, но сейчас нигде не мог ее найти.

Перерыв всю кухню, Марк со злостью захлопнул крышку ноутбука. Внезапная догадка заставила его броситься в комнату. Так и есть: папка с материалами дела тоже исчезла, хотя сканы все еще оставались в его телефоне. В отличие от тонны остальных наработок.

Он вернулся на кухню. Кровь пульсировала в висках, будто встроенный в мозг метроном отстукивал ритм. Какая-то настойчивая мысль пыталась пробиться сквозь монотонный стук. Перед тем как позвонил Нумеровский, он, кажется, что-то хотел?.. Что-то… Ах да – кофе.

Марк включил электрический чайник – возиться с туркой было выше его сил. Затем рухнул на стул. Вслушиваясь в шипение закипающей воды, он впустил в свое сознание еще одну мысль: теперь у него нет работы.

Хотелось напиться, а еще лучше – залезть снова под одеяло и проспать до следующего года. Не двигаться, не думать и ничего не расследовать. Да и что толку? Все равно у него нет никаких доказательств того, что Лика жива. А стоит сунуться обратно в Ликино дело, как он сразу окажется за решеткой, ведь Клара не заберет свое заявление, пока не увидит обличающую Влада статью…

Щелчок чайника вывел его из оцепенения. Марк встал, насыпал кофе в чашку и залил кипятком. Несколько капель выплеснулись и ошпарили кожу. Он дернулся:

– Гребаное дерьмо! – и швырнул кружку в раковину.

Раздался звон. В груди поднималась волна ярости. Тяжело дыша, Марк уставился на осколки.

Никогда он не станет писать откровенную ложь! Даже для того, чтобы доказать свою невиновность. Получается, у него есть всего семь дней, прежде чем стать обвиняемым. Семь дней, чтобы найти Лику.

Марк глубоко вздохнул. В голове уже созревал план.

Схватив телефон, он набрал номер Мамаева.

Тот начал с места в карьер:

– А я как раз тебе звонить собирался. Что, приятель, жизнь бьет ключом, а?

Марк хмыкнул:

– Угу, гаечным. И по башке.

– Да ладно, ты парень умный, если что, работу найдешь. А как найдешь – меня подтягивай, я в этой шарашке без тебя оставаться не буду. Только с Кларой бы тебе разобраться…

– Как раз хотел с тобой кое-что обсудить. Сможем сегодня встретиться?

– Об чем вопрос? Я всегда за!

Восемь часов спустя они сидели на лавочке в Нескучном саду. Уже стемнело, и на склонах, меняя цвет, играла подсветка. Внизу черной лентой вилась Москва-река. Тишину нарушали лишь кузнечики со своей трескотней да ночной мотылек, который с отчаянным стуком снова и снова бился о стекло уличного фонаря.

– …Вот такие дела, – закончил свой рассказ Марк.

– Да уж, приз за звание «Неудачник года» – определенно твой, – изрек Мамаев, отхлебнув лагер. – А Клара – зараза! Сорян, но это правда…

Марк кивнул и отпил из банки безалкогольное пиво. Хотя от пива там был разве что запах, а сладковатый привкус скорее напоминал сильно разбавленный квас.

– В очередной раз убеждаюсь, что женщин я выбирать не умею, – иронично усмехнулся он.

Мамаев хлопнул его по плечу.

– Да ладно, приятель. Женщины – дело наживное. Скажи лучше, как ты из этого говна вылезать собираешься?

– Есть кое-какая идея… – Марк прищурился и посмотрел на Мамаева. – Но мне нужен подельник.

Тот приподнял бровь и широко улыбнулся:

– Звучит многообещающе.

Глава 31

На следующий день, стараясь не думать о последствиях, Марк шел вдоль одинаковых заборов поселка.

Несмотря на пасмурное небо, весь путь из Москвы, откуда ему запретили выезжать, он провел в темных очках на случай камер на дорогах. Мамаев, который взял на себя роль водителя арендованной «Хонды», конечно же, не упустил шанс его подколоть: «И где твои борода и усы, а, Шарапов?»

Марк посмотрел по сторонам – соседей не было видно – и открыл калитку своим ключом. Собаки залились приветственным лаем и тут же, виляя хвостами, потянулись к нему. Три добрые морды даже не подозревали, что он затеял.

Как он и надеялся, замки Клара так и не поменяла. Он зашел в дом и запер за собой дверь – в давящей тишине раздался металлический лязг. Не включая свет, он отправился на второй этаж, где его встретила знакомая картина: незаправленная кровать, чашка с недопитым кофе на тумбочке и полная пепельница на подоконнике. На полу возле шкафа валялась белая блуза и вывернутые наизнанку джинсы.

Марк легко мог представить сегодняшнее утро: Клара, как обычно, опаздывала на работу и носилась по комнате, словно комета, то и дело поглядывая на часы. Потом спустилась за собачьим кормом, насыпала его в миски, стоящие во дворе, и запрыгнула в свою «Мазду». Конечно же, накраситься она не успела, поэтому вела машину суетливо подкрашивая ресницы на светофорах…

Марка всегда забавляла и одновременно удивляла ее обезоруживающая рассеянность и полное неумение решать бытовые вопросы. И как только Клара жила без него раньше? Кто прибивал ей книжные полки и чинил потекший кран? Следил за тем, поела она или нет, оплатила ли квитанции и не пропустила прием у врача? Все это стало не важно, когда в ее жизни появился он – рыцарь на белом коне, готовый в любой момент прийти к ней на помощь и закрыть глаза на ее милую особенность, которая, по сути, была не чем иным, как банальной неряшливостью.

Отбросив меланхоличные мысли, Марк огляделся. Он здесь не для воспоминаний. Нужно найти свою флешку, если, конечно, Клара от нее уже не избавилась, и хоть какие-то следы Лики.

Открыв дверцу тумбочки, он проверил ее содержимое: баночка с кремом, расческа, обертки от конфет, несколько банкнот, сваленные в кучу скидочные карты. Сбоку лежала упаковка пластырей. Перед глазами возник светлый джемпер с кровавыми пятнами. Насколько же сильно она хотела упрятать его за решетку?..

Марк присел на пуфик возле комода, заодно служившего Кларе туалетным столиком, и поискал флешку среди флаконов и тюбиков. Затем выдвинул верхний ящик комода, где, как он знал, Клара хранила свои драгоценности. Он приоткрыл одну из шкатулок – круглую, с перламутровым узором на крышке. На черной бархатной поверхности поблескивала золотая цепочка с кулоном в виде крыльев ангела – подарок дочкам от Валентины Ивановны. Возможно, Лика до сих пор носит такой же. Или, как и ее сестра, спрятала подальше все напоминания о своей прошлой жизни.

Марк проверил остальные шкатулки, пока очередь не дошла до бирюзовой коробочки с надписью Tiffany. Он помнил, как сломал голову, придумывая, что подарить Кларе на ее день рождения. К тому времени они встречались всего месяц, и Марку хотелось произвести на нее впечатление, однако слишком дорогой подарок выглядел бы неуместным. Он бродил по торговому центру, пока не увидел рекламный баннер – подвеска в форме легендарного серебряного ключика смотрела с него, будто нашептывая: «Открой путь к ее сердцу…» Выбор показался идеальным…

Решительно захлопнув коробку, Марк убрал ее обратно и выдвинул нижний ящик, куда Клара складывала документы. Перебирая папки, он ощутил себя вором, проникшим в чужой дом, хотя и пришел забрать свою вещь.

Это неприятное чувство преследовало его и когда он осматривал платяной шкаф и полочки в ванной, и когда спустился на первый этаж, чтобы продолжить поиски на кухне и в гостиной. Флешки нигде не было. Как не было и каких-либо следов Лики, не считая единственной фотографии на комоде.

Марк взял в руки тяжелую серебристую рамку. Сквозь стекло на него смотрела молоденькая – не старше восемнадцати – Клара с огромной охапкой ромашек. Рядом стояли мать и сестра, все три счастливо улыбались.

Марк вышел в прихожую. На крючках висело несколько сумок. Морщась от мысли, что копается в Клариных личных вещах, он открыл одну из них, большую квадратную сумку горчичного цвета.

Мобильный в кармане джинсов зазвонил в тот момент, когда Марк вешал ее обратно. Он вздрогнул и сбросил вызов с неизвестного номера – наверняка снова коллекторы. Затем поставил телефон на беззвучный режим и занялся малюсенькой сумочкой из бордовой кожи на длинном ремне. И среди фантиков и другого мусора увидел свою белую флешку.

В тот же миг с улицы долетел радостный лай. Марк замер и с ужасом услышал Кларин голос возле самой двери.

Но она же должна быть на работе?!

Он выхватил флешку из сумки. Какие-то бумажки следом выпали на пол.

В замочной скважине заворочался ключ.

Черт! Марк подобрал мусор и бросился в гостиную.

Хлопнула входная дверь. Щелкнул замок. Не прекращая телефонный разговор, Клара прошла на кухню. До слуха донеслось шуршание пакетов и ее голос:

– …Я не пропала! Надо было кое с чем разобраться.

Марк спрятался за открытой дверью комнаты. Не лучшее укрытие, но выбирать не приходилось.

– …Ага, дома. В магазин ездила… – Она замолчала, видимо, слушая собеседника.

Неожиданно совсем рядом послышались легкие шаги, и Клара зашла в гостиную.

Марк сглотнул.

– Да я на больничном… – Судя по звуку, она порылась в ящике комода. – Не простудилась, нет. Когда расскажу – не поверишь! – со смешком проговорила Клара и подошла к двери. Марк задержал дыхание. – Окей, давай. Заодно пульку распишем. Скоро буду, только переоденусь! – И с этими словами она отправилась наверх.

Марк подумал было улизнуть, однако вовремя вспомнил про громкий лязгающий замок. Придется ждать.

Спустя сорок минут Клара все еще не появилась.

Рядом раздалось настойчивое мяуканье. Марк дернулся от неожиданности и посмотрел вниз: полосатая рыжая кошка, монотонно урча, нагло терлась о его джинсы.

Скрипнули ступеньки.

– Китти, Белка! Смоки, Тутси, Грета, Пинки! Идите кушать! – позвала Клара, спускаясь на первый этаж.

Кошка, казалось, не обратила на хозяйку никакого внимания и продолжила крутиться возле ног Марка, хотя раньше никто из кошачьих не проявлял к нему особой любви. Так какого черта ей приспичило это прямо сейчас?! Оставалось надеяться, что Кларе не взбредет в голову разыскивать своих питомцев по всему дому, как это часто бывало.

К счастью, она прошла на кухню и погремела оттуда сухим кормом. Назойливая кошка тут же убежала на зов.

Вскоре Марк услышал, как снова хлопнула входная дверь. Затем в замочной скважине повернулся ключ, и все стихло.

Он отлип от стены и шумно выдохнул. Футболка пристала к телу, пот струился по вискам. Марк вытер их ладонью и посмотрел на часы. Выждав десять минут – на случай, если Клара вернется, – он осторожно выглянул во двор. Собаки, лежащие на примятом газоне, дружно подняли морды.

Закрыв за собой калитку, Марк вышел на безлюдную улицу и направился к неохраняемому въезду в поселок, где его ждал Мамаев. Не дойдя пару домов до поворота, он резко остановился: из-за угла показалась круглая фигура Клариной соседки, на груди которой она недавно рыдала.

Марк отвернулся и сделал вид, что разговаривает по телефону, быстро соображая, что делать: то, что соседка сдаст его Кларе, не вызывало никаких сомнений.

В нескольких метрах между заборами он увидел узкий проход. Нырнув туда, Марк пошел по протоптанной тропинке, уходящей в глубь участков, в надежде, что куда-то она да приведет.

И действительно – спустя пять минут он благополучно вышел к калитке второго въезда. Сквозь железные прутья виднелась раскрашенная цветами каршеринговой компании «Хонда».

– Как все прошло? – спросил Мамаев, заводя двигатель.

– Чуть не попался! – выдохнул Марк, чувствуя, как сердце возвращает свой обычный ритм. – Не догадался, что Клара может взять больничный.

– Вот жесть!

– Но я нашел что искал. Надеюсь, она ничего не стерла…

Марк достал из кармана флешку. На резиновый коврик полетела какая-то бумажка – из тех, что он прихватил с пола. Подняв ее, он увидел, что это чек с приклеенной к нему использованной жвачкой.

Мамаев вырулил на проселочную дорогу.

– До сих пор не могу поверить: добропорядочный гражданин Марк Асимов идет на преступление! Нарушает подписку о невыезде, проникает в жилище, крадет свое же имущество! – Он покачал головой. – Ты ли это? Ты ж даже дорогу переходишь только на зеленый.

– Дань, отвали! – усмехнулся Марк, отлепляя жвачку от чека. – Не забывай: ты теперь соучастник.

– Вот еще! Скажу, что ты обманом заманил меня и увез из Москвы в багажнике. – Мамаев хохотнул и покосился на Марка. – Что там у тебя? Секретное послание?

– Погоди-ка. – Развернув чек, Марк прочитал: «Аптека № 23, г. Ногинск, табл. “Вирамил”, 2 шт.». Покупка была сделана во вторник, пятнадцатого мая, в 20:18.

Вторник… Он разблокировал мобильный и нашел сообщение от Клары, отправленное в тот день: она писала, что после работы поедет с мамой на шопинг и останется у нее на ночь. Но адрес аптеки указывал на подмосковный город в получасе езды от поселка.

Мамаев бросал на него заинтересованные взгляды.

Расправив на коленке мятый чек, Марк открыл браузер в телефоне и погуглил лекарство: «”Вирамил” – блокатор кальциевых каналов. Показания: артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца…»

– Да что там у тебя?! – не выдержал Мамаев.

– Чек из аптеки. В тот день Клара должна была остаться у матери, но зачем-то покупала ей лекарство в Ногинске.

– Ну мало ли, может, оно редкое, только там продается? – предположил Мамаев. – Или просто подобрала чек, когда оказалась в той же аптеке, чтоб жвачку выкинуть? Чего ты вообще за него уцепился?

– Не знаю, – пробормотал Марк, убирая чек обратно в карман. – Кажется, у меня паранойя.

– Вот именно! Главное, флешка у тебя. Только вопрос: что ты хочешь там найти? – Мамаев выразительно приподнял брови.

Марк оторвал взгляд от дороги и посмотрел на друга.

– Лику.

Глава 32

Попрощавшись с Мамаевым возле подъезда, Марк поднялся к себе и сразу прошел в комнату. Вставив флешку в ноутбук, он почти перестал дышать, напряженно вглядываясь в экран, пока система искала знакомое устройство. К счастью, все файлы остались на месте.

На время отложив их, Марк открыл браузер и попытался найти сайт, посвященный исчезновению Лики. Тот обнаружился на самых задворках поисковых страниц, однако при попытке на него зайти всплывало сообщение: «Сайт отключен в связи с неуплатой хостинга».

«Ладно, – подумал Марк, – пойдем другим путем».

Он открыл цифровой архив, где в открытом доступе хранились копии большинства существующих в мире веб-страниц, и уже через пару минут изучал сайт, созданный Кларой в декабре девятого года. Кроме информации о Лике и ее фотографий, к нему был прикручен форум, где пользователи обсуждали, что с ней случилось. Последняя запись датировалась шестнадцатым годом.

Это было сообщение от пользователя с ником Yaguarus88, который видел девушку, похожую на Анжелику, в придорожном кафе под Вологдой и в подтверждение своих слов даже прикрепил фотографию какой-то блондинки.

Марк всмотрелся в размытые, искаженные пикселями черты: маленькие заплывшие глазки терялись на одутловатом лице, подбородок почти незаметно переходил в шею, а из-под слишком короткой майки выглядывали валики жира. Эта женщина вряд ли могла быть Ликой – разве что та пила не останавливаясь все это время.

Изучив сайт вдоль и поперек, Марк закрыл его и принялся шерстить интернет с целью выяснить, как станет действовать человек, решивший исчезнуть. Оказалось, для этого требовалась впечатляющая подготовка: раздобыть поддельные документы и достаточное количество наличных, завести новый телефон и сим-карту, изменить внешность, разорвать все контакты, запутать следы. Некоторые агентства даже предлагали услуги по «перезапуску жизни». Ценник начинался от нескольких тысяч долларов, однако Лика вполне могла себе это позволить.

У каждого из тех, кто хотел потеряться, были на то свои причины: кредиты, преследования, тайные любовники, желание начать все сначала.

Марк пытался представить, каково это – выдернуть себя с корнем из прежнего окружения и переписать историю всей жизни. Возможно, не так-то сложно для не обремененного семьей одиночки. Но у человека обычно есть близкие люди. И чаще всего именно от них он так стремится сбежать. Вот только куда?

Марк вернулся к своим записям и просмотрел каждую отсканированную страницу материалов дела, прослушал каждое интервью, хотя знал их уже наизусть. Он перетряхнул обе коробки, пролистал ежедневники и расписал по минутам все известные ему передвижения Лики. Единственный пробел, который оставался загадкой, – это то, куда она направилась после отеля и где находилась до своего возвращения в поселок поздним вечером воскресенья. И Марк собирался это проверить.

Вбив в поисковую строку браузера «Отель Лесные поляны», он получил несколько страниц ссылок. Скромная гостиница затесалась в списках среди одноименных домов отдыха, раскиданных по всему Подмосковью и Золотому кольцу. В отличие от более звездных тезок, она предлагала дешевые номера с самым необходимым: кровать, санузел, wi-fi. Фотографий на сайте было мало – лишь зона ресепшн и маленькая столовая с ярко-морковными стульями.

Марк открыл в навигаторе адрес отеля и присвистнул про себя: четыре с половиной часа езды из Южного Бутова. Слишком рискованно, чтобы добираться туда на машине: если его поймают так далеко от места подписки, он неминуемо загремит под арест. Придется поискать другой способ и уповать на то, что следак не вызовет его к себе именно в этот день…

Назавтра ближе к полудню Марк трясся в автобусе на обтянутом голубой тканью сиденье и жевал тощий сэндвич с намеком на буженину, который купил на автовокзале перед выездом. Попивая остывший американо из бумажного стаканчика, он смотрел в пыльное окно и слушал пятый студийный альбом Rammstein. Его мрачная лирика как нельзя лучше подходила дождливому дню и паршивому настроению.

В Переславле-Залесском Марк нашел частника на потрепанном «Рено Логан», и тот подбросил его до отеля.

Выйдя из машины, Марк посмотрел на трехэтажное светло-зеленое здание у самой трассы со светящейся вывеской «СТОЯНКА». Над белой пластиковой дверью висела более скромная надпись: «Отель».

Под звон колокольчика он зашел в небольшой холл и огляделся: дутый диван и два кресла из бордового кожзама, фальш-камин, отделанный искусственным камнем, и множество ухоженных растений в напольных кадках. В воздухе витал лимонный запах моющего средства, усиливая ощущение чистоты.

Седовласая женщина-администратор оторвалась от книги в мягкой обложке и через толстые стекла очков с удивлением посмотрела на Марка. Вероятно, потому, что он, одетый в серую футболку, джинсы и черную ветровку, все равно не походил на дальнобойщика.

Марк изобразил обаятельную улыбку.

– Добрый день! Я журналист, пишу статью про старейшие отели Золотого кольца и их знаменитых постояльцев. – Он продемонстрировал свое удостоверение. – Уделите мне пару минут?

Администратор отложила книгу.

– Попробую, – ответила она, слегка окая.

– Как давно вы здесь работаете?

– Лет пятнадцать.

Марк прочитал на приколотом к ее выдающейся груди бейдже «Зинаида Гаврилова. Старший администратор».

– Значит, Зинаида, можно сказать, вы стояли у истоков этого места? – как можно искренне восхитился он.

На ее широком лице появилась робкая улыбка.

– Дык да.

– И наверняка на ваших глазах разворачивались самые интересные и даже загадочные события?

– А то! – оживилась Зинаида. – Уж столько повидала за это время – никому и не снилось!

– Расскажете?

Она подалась вперед:

– Конечно! Например, один здешний постоялец видел привидение в ванной. Явился сюда, на ресепшн, чуть ли не в чем мать родила и потребовал немедленно переселиться. Я даже боялась в его номер подняться, но ничего такого там не нашла. Кроме пустых бутылок. – Она усмехнулась и махнула рукой. – Ой, да всего и не вспомнить: то кто-то напьется, то скандал с проституткой… А однажды горничная ко мне прибегает – бледная вся, губы дрожат. Оказалось, какие-то сатанисты духов в номере вызывали, представляете? Все стены разрисовали крестами да звездами, свечи пожгли. Сволочи! Горничная потом в церковь месяц ходила, так перепугалась, бедняжка…

– Да вы настоящий кладезь историй! Я тоже кое-что поискал в архивах, – понизив голос, произнес Марк, – и нашел один случай, который произошел именно в этом отеле лет десять назад с пропавшей девушкой. Не знаю, в курсе ли вы…

– Как же, помню! – закивала Зинаида и тоже понизила голос: – Эта дамочка сперва заселилась, а потом внезапно исчезла. Про нее даже в газете написали и отель наш упомянули. У нас был всплеск продаж!

– Ничего себе! – покачал головой Марк. – Значит, вы видели эту девушку?

– Нет, тогда другой администратор дежурил… Но мы между собой все очень подробно обсудили! – поспешила заверить она. – Да и полиция всех расспрашивала, знамо дело.

– Поделитесь подробностями?

– А вы точно про нас напишете?

– Собираюсь, – улыбнулся Марк.

Зинаида встала и одернула синий жилет, гармошкой собравшийся у нее на животе.

– Пойдемте на диванчик сядем? – Она засеменила возле Марка. – Вы уж постарайтесь, пусть про нас снова узнают. А то постояльцев мало, вокруг столько гостиниц понастроили…

Зинаида грузно плюхнулась на диван. Марк сел рядом и достал мобильный из кармана ветровки.

– Не возражаете? – спросил он, включая диктофон. – Итак, Зинаида, расскажите все, что вы знаете о том случае с таинственной гостьей.

– Можно просто Зина. – Она застенчиво заправила седую прядь за ухо. – Так вот, парень этот, администратор. Не помню, как его… Пашка вроде? Да не важно, он потом быстро уволился, пусть будет Пашка. Так вот, он рассказал милиции – тогда еще милиция была, – что эта дамочка приехала ближе к полудню. И вела себя очень странно. Как будто боялась чего-то, все по сторонам озиралась. А сама вся из себя лицеватая такая: в золоте да на «Мерседесе» или на чем-то таком… на дорогой машине, в общем. Неудивительно, что она сразу сбежала. Это теперича у нас красота, – с этими словами Зинаида показала рукой в сторону камина, вероятно, предмета особой гордости. – А до ремонта так себе было. В общем, больше она не вернулась, несмотря на оплаченный номер. Видать, не понравилось: у нас, понимаете ли, не «Марриотт»! – усмехнулась она.

– Эта девушка бронировала номер заранее?

– Дык да, за неделю! Ладно бы по дороге заехала, а то ведь как-то нашла нас…

– О чем она говорила с администратором, случайно, не знаете?

– Точно знаю, что эта дамочка просила никому о ней не сообщать. Немалые чаевые ему за молчание отвалила! Но какое там – стоило милиции приехать, сразу по фото ее опознал и все рассказал: и то, как горничная шмон у нее в номере устроила, и как под дверью подслушивал…

Марк приподнял брови:

– И что же он услышал?

– Что, если ее найдут – ей крышка! – Зинаида выжидающе посмотрела на Марка. Вероятно, на его лице отразилось неподдельное удивление, потому что она удовлетворенно кивнула: – Совершенно точно вам говорю – «крышка»! И милиции Пашка то же самое сообщил.

– Ну а горничная – нашла что-нибудь интересное?

– Да так, просто шмотье какое-то… Ее турнули потом. И правильно! Нечего по чужим сумкам лазать. Может, и сперла чего, да кто теперь скажет?

– А какой номер снимала эта девушка? Наверное, люкс?

– Не-е, точно не люкс, – протянула Зинаида. – Мы еще подумали: с чего так? Ведь явно могла себе позволить. Вроде как она «улучшенный стандарт» взяла: душ, телевизор, маленький холодильник. И еще недавно провели этот, как его… – Она пощелкала пальцами. – Вайфай, вот! Хотите посмотреть?

– Конечно!

Зинаида тяжело поднялась и подошла к неприметной двери возле стойки ресепшн. Просунув голову внутрь, она кому-то сказала:

– Поди-ка сюда.

Из подсобки появилась худенькая девочка лет восьми.

– Здравствуйте, – пролепетала она, с любопытством глядя на Марка.

– Это Катя, моя внучка, – пояснила Зинаида и снова посмотрела на девочку. – Посиди тут. Только смотри у меня, не бурагозь. Кто зайдет – пускай обождут, я быстро!

Катя молча залезла на администраторский стул.

Взяв ключи, Зинаида повела Марка на второй этаж. Ковровая дорожка кроваво-красной рекой устремлялась в глубь коридора, по обеим сторонам которого тянулись коричневые двери. Половицы протяжным стоном отзывались на каждый шаг.

Зинаида остановилась возле одной из дверей с номером двести один и вставила ключ в замочную скважину.

– Вот – «улучшенный стандарт», – гордо объявила она.

Марк зашел в тесную комнату. Вдоль стен стояли две односпальные кровати с пестрыми покрывалами, разделенные единственной тумбочкой из светлого ДСП. Зеленые шторы с охристой бахромой обрамляли маленькое окно с видом на пустую, не считая двух «Газелей», парковку. За железным забором чернело вспаханное поле.

– Хотите на люкс глянуть? – спросила Зинаида.

Марк покачал головой и вернулся в коридор.

– А почему на сайте отеля нет фотографий номерного фонда?

– Если честно, даже об этом не думала, – пожала плечами Зинаида, направляясь к лестнице. – Видать, хозяин решил. Да и сайт у нас появился не так давно, уже после ремонта.

Марк замедлил шаг.

– Не так давно – это когда?

– Ну, года четыре назад.

– Вы уверены?

Зинаида окинула Марка озадаченным взглядом.

– Конечно! Это Семочка, сын хозяина, сделал. Он как раз институт окончил, отец его и пристроил этим, как его… сисадмином! Все с проводами да с компьютерами возится. Вот недавно у нас принтер сломался…

Когда они спустились в холл, послушная Катя отложила бабушкину книгу и юркнула обратно в каморку.

Зинаида снова заняла свой пост за стойкой ресепшн.

– Что ж, спасибо вам за интересный рассказ, – улыбнулся Марк и положил на стойку купюру.

– Да что вы, не стоило! – заулыбалась администратор, засовывая деньги в карман жилета. – Если вдруг что, вы не стесняйтесь – приезжайте снова или звоните, я отвечу на любые вопросы!

Марк повернулся, чтобы уйти, и его взгляд упал на высокие окна.

– Кстати, где-то в отеле есть красные шторы?

– Теперича уже нет. А до ремонта висели во всех номерах, – сообщила Зинаида, открывая книгу. – Ну, кроме люксов – там фиолетовые были. Потом мы весь текстиль поменяли, да и стены покрасили, а мебель прежняя сгодилась…

Выйдя на улицу, Марк встал у дороги и поднял руку, не особо рассчитывая на успех. На другой стороне высился синий указатель: «Ростов – 27 км, Ярославль – 76 км». Где-то в этом районе была дача Усовых. Может, Лика именно поэтому выбрала «Лесные поляны» – наверняка много раз проезжала мимо, навещая свою ростовскую родню.

Старомодный способ передвижения все еще работал: через пару минут возле Марка остановился закопченный «жигуль». Из открытых окон грохотали «Король и шут».

– Подбросите до Переславля? – прокричал Марк.

Парень лет двадцати пяти молча кивнул на пассажирское сиденье.

Час спустя, купив билет у водителя, Марк сел в полупустой автобус до Москвы. Прислонившись виском к холодному стеклу, по которому барабанил дождь, он проспал всю обратную дорогу. Несколько раз его будили входящие звонки с неизвестных номеров, но он их скидывал.

При подъезде к автовокзалу мобильный снова ожил.

На этот раз звонила мама. Ну конечно, сегодня же среда, а промывка мозгов – это именно то, чего ему так не хватало…

– Да, мам.

– Здравствуй, Марк! Как твои дела? Как Лиза? У нее же каникулы начались, да? Марго небось снова отправит ее в заграничный лагерь, а тебе, между прочим, за это платить. В прошлом году сколько ты сверх алиментов отдал?

– Лизе нужен английский. – Марк устало потер глаза.

– Знаю-знаю, но почему нельзя обойтись обычными репетиторами? Меня бы хоть раз позвали! Я, на минуточку, дипломированный переводчик. Ну да ладно. Бог им судья. – Мама перевела дыхание. – Кстати, Марк, я хотела поговорить о Кларочке…

Марк мысленно застонал.

– Она чудо! – продолжила мама. – Надеюсь, я ей тоже понравилась? Марк?

– Да.

– Ну слава богу! Мне кажется, мы подружимся. Ты не думал о том, чтобы сделать ей предложение? Она не из тех, кто будет просто встречаться, ты же понимаешь, да? Часики-то тикают. Сколько ей – тридцать три?

– Почти тридцать шесть.

– Тем более! Так что не затягивай! Марк, слышишь?

– Что?

– Так-так… Вы что, поссорились? – насторожилась мама.

Марк вздохнул и посмотрел сквозь стекло, которое казалось жидким из-за сползающих по нему капель.

– Типа того…

– Ясно! Небось снова в свою работу с головой ушел? А девушке внимание нужно. Немедленно помирись с ней! Слышишь, Марк?

– Мы сами разберемся, хорошо?

– Что значит – сами? Нет уж, послушай…

Но он уже нажал на отбой и раздраженно сунул телефон в карман.

Новый вызов последовал незамедлительно, однако Марк так и не ответил.

Глава 33

В половине десятого Марк вышел из метро и, не удержавшись, купил в палатке пахнущую углями шаурму с курицей и стаканчик разбавленного американо.

Он сел на лавочку под огромным каштаном. Дождь давно кончился, оставив после себя разливистые лужи, и только ветер то и дело пробегал по крупной листве, срывая вниз случайные капли.

Смакуя сочную начинку, Марк думал о том, как бездарно провел очередной день на пути к своей несвободе – ведь он так и не выяснил, куда Лика отправилась после отеля. Зато вскрылось новое Кларино вранье: никаких фотографий на сайте она не видела, потому как сайта у отеля тогда попросту не существовало. Скорее всего, это Лика во всех подробностях рассказала ей о своих планах – в то, что Клара до последнего ничего не знала, он, конечно, уже не верил.

Запив остатки шаурмы, Марк выбросил пустой стаканчик в урну и неторопливо пошел в сторону дома. По собачьей площадке носился золотистый ретривер. Его хозяйка сидела на лавочке, желтый свет уличных фонарей переливался медными искрами в ее волосах. Рядом лежал свернутый в рулетик поводок.

Наверняка и Клара прямо сейчас гуляет со своими собаками. Три бульдозера тянут ее прочь из поселка, и она едва поспевает за ними. Пятнадцать минут пути – и вот они за воротами, где хозяйка наконец отпускает их на свободу.

В груди остро кольнуло сожалением о будущем, которое у них никогда не случится. Неудержимая потребность поговорить с ней пересилила здравый смысл.

Марк достал телефон и набрал знакомый номер.

Раздались короткие гудки, после чего звонок прервался. Наверное, Клара внесла его контакт в черный список.

Отказываясь сдаваться, он впервые позвонил ей на домашний.

«Привет!» – почти сразу ответил ее жизнерадостный голос, и Марк забыл, что хотел сказать.

Пока он собирался с духом, Клара продолжила: «Меня нет дома, но вы можете оставить послание после сигнала…»

С ним всего лишь разговаривал автоответчик!..

Какой-то мужчина чуть не налетел на него, застывшего посреди тротуара, и гневно выругался, однако Марк не обратил на него внимания. Он уже судорожно листал фотографии материалов дела, чтобы проверить внезапную догадку, пронзившую его до кончиков пальцев.

Вот оно! Протокол допроса курьера, Бориса Хрыпова.

Марк перечитал его показания: «Приехал в семнадцать сорок пять. Позвонил в домофон, хозяйка уточнила сумму и впустила меня на участок. Я занес продукты, поздоровался, забрал деньги и уехал домой, потому что их заказ был последним на моей смене…»

Как много Марк отдал бы, чтобы выяснить подробности того вечера! Если бы только Борис не заблокировал его во всех социальных сетях… Однако оставался еще один, пока что доступный канал для связи – номер мобильного Бориса. Просто потому, что Марк ни разу ему не звонил. Так почему бы не сделать это прямо сейчас? Все равно терять уже нечего.

– Алло?

– Борис, это Марк Асимов. Пожалуйста, не вешайте трубку! – выпалил он. – Ответьте лишь на один вопрос.

– Я видел статью о вас, – холодно отозвался Борис. – Не знаю, что там у вас случилось, но… Если не прекратите меня доставать, я тоже обращусь в полицию!

– Борис, прошу вас, только один вопрос! – взмолился Марк. – И я клянусь, что забуду ваш номер.

Молчание в трубке прервалось нетерпеливым вздохом:

– Ну ладно. Что вы хотите?

– Вы видели Анжелику Мохову в тот день, когда привезли продукты?

– Нет, конечно! – в голосе Бориса послышалось удивление. – Я никого не видел.

Горло сжал спазм.

– Вы уверены? – выдавил Марк.

– Абсолютно! Я занес сумки. Хозяйка – она была где-то в глубине дома, – крикнула, что деньги лежат на столе. Я их забрал и уехал. А сейчас, будьте добры, оставьте меня в покое!

Экран давно погас, но Марк продолжал бессмысленно пялиться в телефон, пока мозг цеплялся за спасительную мысль: этого просто не может быть!

Внутри росло недоверие к самому себе и собственной адекватности. Он же столько раз ошибался. Столько раз сворачивал не туда! Но теперь, когда серая пелена спа́ла, Марк с ужасом смотрел на то, что давно лежало у него прямо перед глазами, – единственную возможную правду, вплетенную в клубок искусной лжи…

Он не помнил, как оказался возле парка. Стрельнув у какого-то парня сигарету, жадно прикурил от его зажигалки. Закашлявшись с непривычки, выдохнул едкий дым, и его тут же подхватил прохладный ветер.

Марк добрел до лавочки и тяжело опустился на влажное сиденье. Желтоватые облака носились в темном небе, отражая огни ночного города. Голова кружилась – то ли от никотина, то ли от избытка эмоций. Злые слезы сжимали горло.

Он шарахнул кулаком по скамье, чувствуя, как приятная боль, отрезвляя, разлилась вверх по руке. Затем глубоко затянулся. Алый всполох на конце сигареты расцвел в темноте и вновь свернулся в тусклую точку. Казалось, она плыла в воздухе сама по себе, подрагивая в неверных пальцах. Пока не потухла в ближайшей луже.

Посидев еще немного, Марк встал и побрел домой, засунув руки в карманы ветровки. Пальцы привычно нащупали полированные грани игрального кубика, который он так и не отдал Мамаеву. Правильная геометрия успокаивала и внушала уверенность. И в то же время этот маленький предмет заключал в себе случайность и непредсказуемость – ведь неизвестно, сколько очков тебе выпадет. Однако от того, каким будет твой следующий ход, зачастую зависит финал всей игры…

Марк остановился. Да, у него не было прямых доказательств. Пока не было. Но это не значит, что их вовсе не существует.

Немного подумав, он достал телефон и, несмотря на поздний час, отправил адвокату короткое сообщение:

«Илья, я выяснил правду. У вас есть контакты в Следственном комитете?»

Глава 34

Терпкий запах шоколада смешивался с горьковатым ароматом свежеобжаренных зерен и бодрил не хуже самого кофе. Девушка-бариста приветливо улыбнулась Марку и протянула ему картонный стаканчик, пожелав отличного дня.

Прихлебывая американо, он направился в сквер, где выбрал лавочку в тени деревьев, рядом с входом на кладбище – подальше от людей и машин, ближе к безмолвному спокойствию прошлого. В воздухе разливалась медовая сладость лип. На берегу узкого пруда паслось стадо коз – достопримечательность Южного Бутова, доставлявшая местным жителям немало хлопот: парнокопытные бегали по проезжей части, запрыгивали на машины и нагло обгладывали клумбы. По пешеходной дорожке возле хозяина труси́ла собачка, издалека похожая на большое насекомое. Заметив коз, она залилась визгливым лаем, порываясь кинуться на разборки, и хозяин подхватил ее на руки.

Марк достал полупустую пачку сигарет и закурил – чертова привычка за пару недель основательно к нему привязалась, – неспешно наслаждаясь послеобеденной пасторалью. Хоть какой-то плюс в его увольнении. Искать новую работу он не торопился: пусть с него и сняли подписку, он все еще оставался подозреваемым в нападении на Клару. К тому же статьи в прессе лучше любого резюме красноречиво рассказывали о его последних «заслугах».

Сложнее всего оказалось объясниться с мамой, которой обо всем доложили ее добросердечные соседки. Пришлось приехать к ней домой и провести несколько непростых часов, отпаивая ее то коньяком, то крепким чаем.

Допив кофе, Марк взглянул на часы. Пора выдвигаться – беседа с менеджером банка была назначена на четыре.

Через полчаса он взял талончик и прошел в крошечный кабинет, где его встретила приветливая девушка в белой рубашке и фирменном полосатом галстуке.

– Я хочу подать заявку на получение кредита под залог имущества, – сообщил Марк.

– Отлично. Каким имуществом вы владеете?

Он протянул папку с документами. Девушка взяла ее и полистала страницы наманикюренными пальчиками.

– Так, однокомнатная квартира. Хорошо! Нужно будет провести оценку ее стоимости. Нам также потребуются документы с вашей работы. У вас же есть постоянный заработок?

Марк замялся:

– Если честно, уже нет.

Девушка погрустнела и захлопнула папку.

– Мы, конечно, можем все оформить, только процент по кредиту будет выше, а период кредитования меньше. Есть и второй вариант – устройтесь на какую-нибудь работу, и я смогу предложить вам более выгодные условия: увеличенную сумму кредита, комфортный ежемесячный платеж…

Марк слушал вполуха, прикидывая, где раздобыть справку о постоянном доходе. Его мобильный, лежащий на столе, завибрировал, и он машинально ответил на вызов.

– Алло?

– Будь ты проклят! – прокричала в ухо какая-то женщина, и Марк не сразу понял, что это Валентина Ивановна. – Ты отнял… – Ее голос сорвался, послышались глухие рыдания. – Ты отнял у меня последнюю надежду… Забрал у меня ее… мою дочь!..

Марк сглотнул и посмотрел на внезапно замолчавшую трубку.

– Так что вы решили? – нахмурилась девушка. – Оформляем?

Не успел он ответить, как его телефон вновь зазвонил.

– Марк Юрьевич, вас беспокоит следователь Мильченко Жанна Сергеевна. Мы встречались примерно две недели назад.

Ему вспомнилась серьезная женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой, одетая в синюю форму старшего лейтенанта юстиции. На допрос к ней в Следственный комитет он явился вместе с Ильей, который и организовал эту встречу.

– Слушаю вас! – Марк встал, прошептав извинения удивленной сотруднице банка, забрал свои документы и направился к выходу.

– Звоню сообщить, что по вашему заявлению проведена доследственная проверка. – Голос у Жанны Сергеевны звучал тихо и устало. – Мы запросили записи с камер видеонаблюдения и данные фискальной базы, а также пробили серийные номера – они совпали.

– Значит, все подтвердилось?

– Да. Однако это еще не все новости. Мы нашли останки Анжелики Моховой.

Марк прикрыл глаза.

– Где?

– Как вы и предполагали – в болоте. Спасибо вам, это очень облегчило работу водолазов.

Отойдя за угол здания, Марк достал сигареты.

– Как вы смогли ее идентифицировать?

– Пробили по базе геномной информации. ДНК-профиль Моховой попал туда еще в две тысячи девятом, во время расследования ее убийства. К тому же в болотной среде труп хорошо сохранился, можно сказать, законсервировался из-за торфяного дубления. Так что эксперты легко определили полученные при жизни Моховой повреждения, в частности удар по голове и удушение. Также мы установили возможного убийцу…

Марк замер.

– Как?!

Жанна Сергеевна молчала.

Он сжал телефон в руке.

– Понимаю, вы не можете все рассказать… Но хотя бы намекните?

Она вздохнула.

– Ладно. После того как вы нам помогли, вы имеете право знать. На пальцы трупа намоталась цепочка…

Марк едва улавливал смысл слов. Действительность врезалась в него со скоростью локомотива, ударила под дых и припечатала к холодной шершавой стене. Сквозь звон в ушах он услышал:

– …и экспертиза ДНК подтвердила все, о чем вы упоминали в нашей беседе.

Сигарета выскользнула из пальцев.

Все. Это была точка после череды вопросительных знаков.

– Вы… задержали убийцу? – Марк не узнал свой голос.

– Пока нет… – Жанна Сергеевна немного замялась. – Дома и на работе никто не появлялся. Сегодня объявили в розыск. У вас есть идеи, где нам искать?

– Честно говоря, мы давно не виделись…

– Понимаю. Тогда, если что-то узнаете, держите нас в курсе. – Жанна Сергеевна отключилась.

Марк задрал голову и, сощурившись, посмотрел на безоблачное пронзительно-голубое небо. Затем вновь разблокировал мобильный и открыл приложение каршеринга.

Да, он не знал наверняка. Но догадывался, где ее можно найти.

Глава 35

Через несколько часов Марк шел по знакомой улице, ощущая в руке непривычно тяжелую связку ключей. В прошлый раз он был здесь после наступления темноты и ничего толком не разглядел. Теперь же в розоватом свете заходящего солнца просторный участок предстал перед ним во всем своем ухоженном великолепии – скорее всего, тут успел поработать садовник в преддверии заселения новых жильцов. Белая дорожка вилась среди цветущих кустов и густо засаженных пестрых клумб, мимо увитой диким виноградом беседки с белыми ажурными перилами, мимо мощеного патио с гостеприимными диванчиками из плетеного ротанга к белокаменному особняку, возвышавшемуся над домиками соседей, которые на его фоне казались игрушечными.

Марк обошел коттедж, нашел в связке серебристый плоский ключ и отпер заднюю дверь. Тусклый свет проникал сквозь зашторенные окна, неверно освещая огромную кухню и неподвижную фигуру на полу.

Клара сидела, привалившись к кухонному шкафу. Рядом на плитке стояло блюдце, полное окурков и полупустая бутылка виски.

Она медленно подняла на него покрасневшие глаза, в которых мелькнуло неподдельное удивление.

– Как ты попал сюда?..

– Отец Влада отдал мне ключи. Ведь с тех пор замки так и не поменяли.

Клара равнодушно кивнула. Затем достала из пачки сигарету.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– Преступников часто тянет на место совершения преступления.

Она чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась.

– И ты привел полицию?

– Нет.

Ее плечи опустились в беззвучном выдохе.

– Тогда зачем ты пришел? – спросила Клара бесцветным голосом, глядя прямо перед собой.

Марк уселся на пол рядом с ней и также привалился к шкафу спиной.

– Поговорить. О Лике.

Она усмехнулась.

– Ну конечно, о чем же еще… И что ты хочешь услышать?

– Правду.

Клара прикрыла глаза.

– Правду… – эхом отозвалась она. – У каждого она своя, Марк. Моя тебе не понравится.

– Ты попробуй.

– Нет. – Она покачала головой. – У меня есть право хранить молчание и все такое. Я не стану себя топить.

Марк втянул носом прокуренный воздух.

– Тогда начну я. Расскажу, как ты убила Лику.

Не открывая глаз, Клара снова поднесла к губам сигарету.

– Второго ноября две тысячи девятого года ты разыграла искусный спектакль, чтобы все думали, будто Лика еще жива. И у тебя отлично получилось: и курьер, и Егор Никитич приняли тебя за Лику. К сожалению, он так и не успел мне рассказать, что именно увидел у нее на кухне. Ты позаботилась об этом.

Ее веки дрогнули, но не открылись.

– Записи с камер подтвердили, что в начале девятого именно ты покупала лекарства, которые его убили, – продолжил Марк. – Больше в аптеке никого не было. Серийные номера найденного у него «Вирамила» также совпали с данными базы.

– Он сам просил меня купить их, – глухо произнесла Клара.

Марк вспомнил, как она уверяла его, будто бы не видела соседа с конца апреля. Ее очередная ложь…

– У меня другая версия. Когда ты узнала о нашей встрече с Егором Никитичем, то решила поговорить с ним заранее – мало ли, что старик сболтнет спустя девять лет, да? И выяснила, что именно он видел дома у Лики: что-то такое, что указывало на тебя. Тогда ты выдумала поездку к маме, чтобы отправить меня подальше из поселка. Купила «Вирамил» – блокатор кальция, в сочетании с бета-блокаторами, которые принимал Егор Никитич, – опасная для сердечника смесь. Затем явилась к нему и пересыпала в банку с его ежедневными таблетками. И стала ждать. А когда ему стало плохо, вернула в банку старые таблетки и подкинула на тумбочку блистер с начатым «Вирамилом» – якобы он сам их и принял. А потом удрала по тропинке между участками – поэтому тебя никто не заметил.

Клара фыркнула:

– Что за бред? Я всего лишь выполнила его просьбу и купила эти чертовы лекарства!

– На пачке не было ни твоих, ни его отпечатков.

Она отправила в потолок струйку дыма.

– И что, это, по-твоему, доказательство? К тому же Лику в тот день видел не только сосед.

Марк вскинул брови:

– Разве? Мне всегда казалось странным, что Лика переспросила курьера, сколько должна за заказ. Ведь она точно бы это знала. А вот ты – нет. Поэтому по домофону ты уточнила сумму, приготовила деньги и вышла из кухни. Доставщик на самом деле никого не видел. Лишь слышал женский голос из глубины дома. – Он покачал головой. – Никто вообще не видел Лику в тот день. Потому что она уже была мертва.

– Но как же тогда она звонила мне домой из своего коттеджа? – язвительно спросила Клара. – Этот звонок зарегистрировал телефонный узел, забыл?!

– Автоответчик. – Марк услышал ее резкий вдох. – Когда трубку поднимает автоответчик, срабатывает соединение – будто бы начался обычный разговор. Звонок нужен был тебе как еще одно подтверждение, что Лика жива. На самом деле ты позвонила сама себе на городской номер с ее домашнего телефона, поговорила со своим автоответчиком и умело запутала этим полицию. Хотя они и без этого упрятали бы Влада за решетку: ты отлично постаралась, чтобы его подставить.

Клара пренебрежительно хмыкнула:

– Никто уже не установит, кто там с кем разговаривал. Всем давно известно: это Влад убил Лику и так спрятал труп, что его нашли только через девять лет!

– Тебе не интересно, как они его нашли?

Она стряхнула пепел, оставив недокуренную сигарету тлеть на краю блюдца, и пожала плечами:

– И как?

– Я им сказал.

При этих словах впервые за время разговора Клара повернулась к Марку:

– Откуда ты?..

– Как-то раз ты упоминала свою старую дачу. А ведь ты знала там каждый кустик, деревце. Болото… Копать ты бы не стала, почву уже подморозило. А вот сбросить труп в воду, позаботившись, чтобы не всплыл, – в самый раз. Река не подошла бы из-за течения, требовался какой-то закрытый водоем. Мне лишь оставалось открыть карту и убедиться, что возле твоей дачи было всего одно подходящее место – большое болото. Там ты и утопила труп Лики.

Она потянулась к бутылке, сделала глоток и вернула ее на пол, несколько капель пролились на джинсовую рубашку.

Немного помолчав, Клара снова посмотрела на Марка.

– Труп спрятал Влад, и точка, – дыхнула она виски в его лицо. – При чем тут я?

Марк невольно восхитился ее самообладанием: перед ним сидела отстраненная и расчетливая женщина, которая всецело управляла ситуацией. Как, оказывается, мало он ее знал…

– Я и правда верил, что ты ни при чем. Ведь просчитывать наперед, составлять четкий план, ничего не забыть – все это совсем на тебя не похоже. Возможно, я и дальше думал бы так же. Но твоя очередная ложь открыла мне глаза.

– И что? Ни у тебя, ни у полиции нет никаких доказательств – одни пустые домыслы!

– Нет, Клара. На этот раз у них есть доказательства, – спокойно ответил Марк.

Она вскинула голову:

– И какие же?

Марк заметил, как напряглась ее шея, как сжались челюсти. Она ждала его вердикт. И он не стал больше тянуть:

– Ты допустила две ошибки. Первую – когда выбросила тело именно в торфяное болото. Вероятно, ты не слышала про «болотных мумий», иначе выбрала бы что-то другое. Труп Лики отлично там сохранился. В ее руке даже осталась цепочка, которую она содрала перед смертью со своей убийцы…

– Это ее цепочка! – выкрикнула Клара.

– …на ее замок намотались волосы. Твои волосы – это подтвердила экспертиза ДНК.

– Что?! Спустя столько лет?

– ДНК тысячелетиями хранит сведения о своем хозяине и степени родства по материнской линии. Именно так смогли опознать останки семьи Романовых. Именно так полиция и выяснила, что Лику убила ее родная сестра. Ты – другой у Лики не было. Второй твоей ошибкой было забыть такую улику.

Клара закрыла глаза.

– Она сдернула ее, пока я…

– …душила ее?

Она сглотнула.

– Я поздно заметила, что цепочка с кулоном остались в ее руке… И уже не смогла разжать ее пальцы.

Марк кивнул:

– Трупный спазм – так бывает при удушении. Поэтому взамен ты сняла их с Лики – именно они лежат в шкатулке в твоей спальне. Кстати, там сейчас обыск.

Клара обхватила себя руками.

– Я все так хорошо продумала!.. – пробормотала она. – Все. Но одного не учла – тебя!

Это было похоже на признание, которое Марк так желал услышать. Однако никакой радости оно не принесло.

Он потеребил в руках пачку сигарет.

– Что будешь делать дальше?

Она вздернула подбородок:

– Уеду!

Марк вытряхнул последнюю сигарету. Когда он прикуривал, заметил, как дрожат его руки.

– Разве такая жизнь не хуже тюрьмы? В страхе, в бегах?

– Это моя жизнь! Она у меня одна, и я хочу прожить ее, а не расплачиваться за ошибки.

– Убийства Лики и Егора Никитича – всего лишь ошибки? – спросил он, глубоко затянувшись.

– Ты ничего не знаешь! Тебе кажется, что все просто: одни – сволочи, а другие – их жертвы, да? Да только ты не судья, чтобы это решать. И жизнь не черно-белая, и даже жертвы не всегда святые. У любой правды есть другая сторона, Марк!

– Но ты не жертва!

– Конечно, именно так ты и считаешь, – кивнула Клара, – будто бы в моей жизни все хорошо. Но ты ничего не знаешь! – повторила она. – Не знаешь, что мне пришлось вырывать у судьбы свое счастье!

– Никто не…

– Ты даже не догадываешься, как все было до тебя, до смерти Лики! – перебила она. – Ты никогда не спрашивал меня о том, как я жила раньше. А она отобрала у меня право на нормальное детство!

– И поэтому ты отобрала у нее жизнь?

Клара снова обхватила себя за плечи.

– Мне жаль… – прошептала она. – На самом деле жаль, что все так вышло. Знаешь, я даже решила: если вскроется правда – покончу с собой. Не смогу жить, зная, что мама возненавидит меня! И если я все еще жива, то только благодаря тебе, Марк! – Она всхлипнула и повернулась к нему. – После стольких лет я вдруг обнаружила, что меня могут любить. Что ты тот, кто может сделать меня счастливой. У нас же с тобой все получалось. Мы даже съехались, и я… Я представляла, какое свадебное платье у меня будет, на кого из нас будут похожи наши дети… И я больше не хочу умирать, не хочу лишаться этого. Но и за решетку я не пойду!

Марк вглядывался в ее бледное лицо в попытке найти там хоть каплю раскаяния.

– Ты же не сможешь забыть все, что сделала, и вот так просто жить дальше. Тебя все равно поймают.

Она затрясла головой, будто не веря, что все это слышит.

– Бедная моя мамочка… Если она узнает, ее больное сердце не выдержит!

– Сердце матери Влада тоже не выдержало! – отрезал Марк.

– А ты жестокий! Думаешь, это я во всем виновата, да? Что я – настоящее чудовище? Но они сами толкнули меня на это!

– Да при чем тут они? Хватит винить других!

– Да кто бы говорил?! – взвилась Клара, подавшись вперед. – Оглянись! То начальник у тебя плохой, то кредитор, то бывшая. Всегда кто-то другой! Ты только и умеешь, что причинять боль и винить остальных! А теперь во всех несчастьях ты хочешь сделать крайней меня: ведь это я не даю тебе написать гениальную статью и показать всем, как ты крут. Ведь это из-за меня тебя поперли с работы. Но посмотри на себя, Марк! Ты такой же, как я!

Марк резко развернулся к ней.

– А знаешь что? Ты права. Я не заметил, как просрал свою жизнь! – рявкнул он. – Работа – дерьмо. Вернее, была. Дочь меня стыдится, бывшая жена презирает. Единственное хорошее, что у меня случилось за последние десять лет, – это ты! И чем все закончилось? Снова дерьмом!

Клара подвинулась вплотную и вцепилась в его руку.

– Давай сбежим, Марк? – выпалила она, пока ее затравленный взгляд что-то искал на его лице. – Вместе! Давай?

Марк затушил окурок в переполненном блюдце. Стоило признать, что именно этого ему хотелось больше всего: забыть обо всем и жить так, будто ничего не случилось. Просыпаться каждое утро с женщиной, которую почти полюбил. Или – уже полюбил? Смотреть в ее родные глаза, вдыхать запах грейпфрута на ее волосах… И не терзаться мыслями, правильно ли он поступает.

– Начнем все сначала, далеко отсюда, – тихо продолжала Клара. – Мы все равно тут никому не нужны.

– У меня есть дочь, – возразил Марк.

– У нее другой отец. Ты ей не нужен! А мы создадим свою, новую семью. У всех же есть право на счастье, – прошептала она, и его кожу обдало ее горячее дыхание с запахом виски.

– Счастье на чужих костях?

Ее лицо исказилось.

– Тогда просто отпусти меня! – прокричала Клара. – Если сам не хочешь начать все сначала – дай мне этот шанс!

Как легко было именно так и сделать – проявить великодушие и отпустить, оставив ее жизнь на откуп судьбе. Она права, он не судья. И мертвых уже не вернуть.

Вот только Влад жив. И ему как никому нужна эта чертова правда!

– Где твой мобильный? – Марк посмотрел по сторонам. Кларин телефон валялся на полу возле двери. – Тебе лучше сдаться. Звони в полицию.

Она отпрянула.

– Ты не можешь предать меня, Марк! – Ее голос звенел. – После того, что у нас было, не можешь!

– Я уже сделал одну такую ошибку. Пятнадцать лет назад. Наплевал на все и отпустил человека, хотя его место было в тюрьме!

– Вот именно! И ты уволился, чтобы ничего не решать с этим Колькой, разве нет? Так почему сейчас ты лезешь в мою жизнь?!

Марк кивнул в сторону телефона:

– Просто позвони им. Если ты сделаешь это сама – тебе зачтется.

– Значит, не отпустишь? – Клара усмехнулась и потянулась к бутылке. Сделала два больших глотка и пружинисто вскочила на ноги.

Глаза обожгло, словно плетью. В нос ударил едкий запах виски.

Черт!

На ощупь он попытался поймать ее, но промахнулся. Послышался звон стекла. В следующий миг в ребра ткнулось что-то твердое, грудь разорвала острая боль.

Марк вскрикнул и провел ладонью там, где теперь сочилась теплая влага.

Справа на полу хрустнуло стекло.

Он обернулся и кинулся на звук. Вслепую перехватил тонкое запястье возле своего горла. Прижал Клару к себе, повалил на пол, всем весом вдавливая в него хрупкое тело.

– Это ты все испортил! Ты! – Она шипела и билась под ним. – Я убью любого, кто встанет у меня на пути. Даже тебя!

Марк быстро протер горящие огнем веки. Сквозь туман увидел перекошенное злобой лицо. Клара извивалась, пытаясь вырваться и дотянуться до его шеи окровавленным осколком стекла.

– Прекрати! – прорычал Марк и силой прижал ее руки к полу.

Она вскрикнула. Осколок звякнул о плитку.

– Ненавижу! – выплюнула Клара ему в лицо, забившись под ним еще сильнее.

Тяжело дыша, он стиснул оба ее запястья одной рукой.

– Хватит!

– Ненавижу! Я доверяла тебе! Думала, ты другой. А теперь ты пытаешься сделать со мной то же, что и они!

Клара была похожа на загнанную в угол дикую кошку, которая шипит и царапается от отчаяния и страха за свою жизнь, – таких еще недавно она вылавливала в подвалах и приносила в приют. Ее мокрые ресницы слиплись, нос покраснел и опух. Такая жалкая и все еще такая родная…

Марк провел пальцами по ее волосам, намокшим на висках от слез, по тонкой коже ее скул.

Клара обмякла.

– Ненавижу… – в беззвучном плаче прошептала она.

Он ослабил хватку и обнял ее голову, укачивая и успокаивая. Ее захлебывающиеся дыхание постепенно выровнялось, рыдания стихли.

Марк откатился в сторону и сел.

Освободившись, Клара забилась в угол и закрыла лицо руками.

Он провел ладонью по саднящей груди. Кровь залила футболку, однако это сейчас волновало его меньше всего.

– Зачем ты это сделала? Зачем ты убила Лику?

Послышался всхлип, еще один, и тут он понял, что сквозь ее ладони вырывается пружинистый болезненный смех.

– Неужели Марк Асимов разгадал еще не все тайны? – перестав смеяться, хрипло спросила она. Затем прислонилась к стене и прикрыла глаза.

– Все просто. Я ее ненавидела.

Глава 36

– Хочешь знать, что случилось на самом деле? Окей. Я никому не рассказывала об этом раньше, ведь о таком не говорят… Почему-то считается, что родители должны любить всех своих детей, вот только иногда бывает совсем по-другому: мать любит только одного ребенка… Обычно это младший в семье. Но мне не повезло – мама души не чаяла в Лике. Меня любил лишь отец.

Когда он умер, я осталась сама по себе. Росла как никчемный сорняк, маме нужна была одна Лика – именно ее все время баловали, именно ей доставалось все самое лучшее: игрушки, одежда, мальчики… Скажешь, ерунда, детские обиды? Но дело не только в них! Лика никогда не упускала случая поиздеваться над младшей сестрой. Стоило нам остаться наедине – дразнила меня, щипала, делала пакости, специально доводила до слез! А потом ябедничала маме, перевирая все, что случилось. И мама верила ей и никогда не ругала. Как же иначе? Ведь ее любимая доченька, ее свет в окошке, на такое просто не способна!

Клара немного помолчала, затем вздохнула и повернулась к Марку.

– Когда мы выросли, все стало еще хуже. Лика будто поставила себе цель обесценить всю мою жизнь и не упускала случая подколоть сестру-неудачницу. И в институт-то меня взяли самый затрапезный. И работаю-то я за грошовую зарплату. И парни за мной если и ухаживают, то какие-то страшненькие.

Она скривила губы в ироничной усмешке.

– А когда появился мало-мальски достойный – Лика просто его увела. И несмотря на все это, я любила ее. Маме-то до меня дела не было, вот я и искала у старшей сестры поддержку. Так хотела быть рядом, что даже переехала ближе к ней, в этот поселок. Убиралась у нее, готовила, обхаживала ее семью. В то время как Лика принимала это как должное. Будто я какая-то приживалка… Снисходительно позволяла донашивать за собой надоевшие платья, делала вид, что заботится, расспрашивает о делах, а сама то шпильку вставит, то посмеется над очередной моей неудачей. И я терпела. Что поделать, если такой у сестры характер? Но любому терпению приходит конец, Марк.

Клара потерла запястье, за которое он недавно ее держал, и, глядя прямо перед собой, произнесла:

– В тот вечер мы сидели у Лики на кухне. Не знаю, какая собака ее укусила, наверное, неприятности на работе – она, бывало, косячила, а коллеги это расхлебывали… Так что она решила отыграться на мне. Завела свою любимую шарманку: дескать, я как старая дева – все никак замуж не выйду, поэтому надо меня познакомить хоть с кем-то, да хотя бы с местным электриком – все ж на принца мне не претендовать… Она подначивала и передразнивала меня противным голосом. Потом повернулась ко мне со своей змеиной улыбочкой. И я…

Клара сцепила руки и, прижав их ко лбу, всхлипнула:

– …Я потеряла контроль. Все, что накопилось за годы издевательств, насмешек, – все выплеснулось в одно-единственное движение: я просто толкнула ее. Она упала и ударилась головой. Конечно же, с ней все было в порядке – подумаешь, шишка! Но Лика пришла в ярость. Ведь ничтожная Клара посмела тронуть ее! Она стала визжать, что прямо сейчас поедет в травмпункт и снимет побои. Засудит меня за то, что я собиралась ее убить! Помнишь, Марк, каково это – сидеть в тюрьме за то, чего не делал? Вот и меня охватил ужас, когда Лика начала угрожать, что все узнают, какая я на самом деле… Наверное, она ждала, что я буду ползать перед ней на коленях, умоляя простить… А я… Не помню, что на меня нашло. Все, что я чувствовала, – это жгучая ненависть к ней, больше ничего. Наверное, это и называют состоянием аффекта. Я снова толкнула ее, повалила и ударила об пол. И Лика вся обмякла… Я лишь хотела, чтобы она наконец заткнулась! Перестала угрожать мне, только и всего. А она… умерла…

Клара молча уставилась в пол, кусая дрожащие губы.

– Вот так я оказалась убийцей, – тихо проговорила она. – Не представляешь, в каком я была отчаянии. Металась по кухне, не знала, что делать. Звонить в скорую? В милицию? Владу? И вдруг решила: не сдамся! Не дам ей загубить мою жизнь! Погрузила ее в багажник и увезла в это болото… Я не собиралась подставлять Влада! Как могла замыла следы, нашла на холодильнике эту ее записку – чтобы все подумали, будто она просто сбежала! – Клара всхлипнула. – Да, я сделала ужасные вещи, Марк. Но поверь, я не хотела ее убивать. И Влада сажать я не хотела! Но у меня не осталось выбора…

По ее щекам потекли слезы. Клара вытерла их рукавом рубашки и принялась теребить намокшую ткань тонкими нервными пальцами.

Как же ему хотелось ей верить… Защитить эту потерянную маленькую девочку, которую никто никогда не любил. Которая запуталась и теперь смотрит на него, доверчиво распахнув серые глаза. Будто бы не сделала ничего плохого, будто бы все это лишь досадная случайность…

Марк стиснул кулаки.

– Значит, несчастный случай, – тихо сказал он.

В ее глазах зародился огонек надежды. В уголках губ мелькнула робкая тень улыбки.

– Да, – кивнула Клара. – Просто стечение обстоятельств…

Марк вдохнул полной грудью, прежде чем произнести медленно, разделяя каждое слово:

– Тогда зачем за неделю до ее смерти ты забронировала на имя Анжелики Моховой тот самый отель, куда потом вернулась под видом своей сестры?

Улыбка медленно сползла с ее лица. Клара открыла рот, но, так ничего и не сказав, сжала губы в тонкую линию.

– Красные шторы, – ответил Марк на ее немой вопрос. – Ты не могла увидеть их на сайте отеля: в то время его еще не было. – При этих словах уголок ее рта слегка дернулся. – Наверняка ты заприметила отель, когда вы с мамой возвращались из Ростова, где в последний раз навещали родственников примерно в конце сентября. Уже тогда ты задумала убить Лику, верно? Места знакомые, да и дача недалеко, всего около часа езды. Именно туда ты поехала после отеля, где прикидывалась Ликой, – найти место, куда можно спрятать труп. В поселок приехала уже поздно вечером. Сосед видел тебя и решил, что это Лика вернулась из города, – он очень ждал свои лекарства, о которых ты не имела понятия. Но Лика была уже мертва. И не из-за случайного стечения обстоятельств – ты тщательно продумала ее убийство.

Не моргая, Клара безотрывно смотрела на Марка. Он подвинулся вплотную и приподнял пальцами ее подбородок, заставив взглянуть прямо ему в глаза.

– Ты хотела, чтобы я тебя понял, – полушепотом произнес он, будто перед ним сидела пугливая птица. – Так дай мне наконец такую возможность. Я знаю, как тяжело годами держать все в себе. Когда ни с кем не можешь поделиться, выплеснуть на кого-то все, что тебя гложет, и постоянно перевариваешь это в своей голове… Но сейчас я здесь и готов тебя выслушать. Мы же всегда хорошо умели слышать друг друга. Так расскажи, как все было на самом деле. – Марк слегка провел большим пальцем по ее щеке. – Пожалуйста, Клара, расскажи мне правду.

Глава 37

Клара выглядела изможденной. Казалось, у нее не осталось слез. Она натянула рукава рубашки до самых пальцев, прижала их к губам и, слегка раскачиваясь, смотрела в одну точку.

Марк не торопил ее. Он сидел рядом и просто ждал.

Прошли долгие минуты, прежде чем Клара вздохнула, бросила на него растерянный взгляд. И сдалась:

– Да, это я ездила в тот отель, – начала она тихо. – Надела парик и темные очки на пол-лица, нарядилась в Ликину одежду. Пока ехала – ужасно волновалась, как все пройдет. Еще эти ее модные туфли нещадно жали, и я боялась споткнуться, когда шла от входа к стойке ресепшн. Портье вскочил как ошпаренный и так широко улыбнулся, будто увидел кинозвезду в этой захудалой гостишке. Даже фальшивая, Лика вызывала щенячий восторг.

Я бросила на стойку ключи от BMW, убедившись, что он их заметил, достала из сумочки Ликины водительские права. Пока портье возился с моей бронью, я смотрела на выцветшие гардины, диван из потертого дерматина, облупившуюся побелку на потолке. Все такое старое и убогое! Тут Лику точно никто не станет искать.

Пора было включаться в игру. Я испуганно оглянулась на дверь и сделала вид, что не слышу, как портье зовет меня. Он хотел, чтобы я заполнила анкету. Это уже не входило в мои планы, ведь по почерку милиция запросто установит, что здесь была не Лика. Я изобразила растерянность, мол, очень спешу и заполню все завтра, когда заселюсь, а пока оставлю в номере вещи. Стоило мне достать заранее приготовленную пачку наличных, как у портье загорелись глаза. Конечно, он не стал возражать и быстренько оформил мой номер. Чуть ли не из кожи вон лез, лишь бы угодить «Анжелике».

Чтобы разбудить в нем еще больше любопытства, я спросила, есть ли в номере телефон, якобы мне нужно срочно позвонить. И предложила сделать вид, будто он не видел никакой Анжелики. За хорошие чаевые этот дурак душу бы продал, так что все шло как по маслу и я наконец успокоилась.

В крохотном номере противно воняло застарелым табаком и хлоркой. Я задернула уродливые красные шторы, села на кровать и сбросила чертовы туфли. Все же стоило потерпеть ради своего нового будущего…

Клара подняла на Марка припухшие глаза и с усмешкой продолжила:

– Терпеть… Это то, что я умела делать лучше всего с самого детства. С тех пор как не стало папы. Помнишь, я рассказывала тебе про него? Он и правда был всем для меня. Только ему я доверяла свои детские секреты. Это он, не мама, дул на мою разбитую коленку или выслушивал жалобы на старшую сестру. Потому что папа бесконечно меня любил, больше чем Лику. Катал на шее, читал на ночь книжки, покупал ириски втайне от мамы, которая берегла наши зубы. И вообще никогда и ни в чем мне не отказывал…

Помню, как однажды папа вернулся из заграничной командировки. Я нетерпеливо прыгала вокруг, пока он выкладывал на стол круглые консервные банки, дефицитную колбасу, блок драгоценных жвачек. Потом присел рядом со мной и полез в карман пиджака. Я замерла в предвкушении – словно посреди лета вдруг появился добрый Дед Мороз с неожиданным подарком. Папа раскрыл большую ладонь и протянул крохотные сережки-гвоздики: золотые, с прозрачными камушками. Они переливались в свете кухонной люстры какими-то волшебными цветами, как в сказке про Серебряное копытце, которую еще недавно он читал мне на ночь. Но тут в кухню вошла мама – сердитая, руки в боки. Заявила папе, мол, рано Кларе покупать всякие побрякушки, маленькая еще. Лучше бы отдал их Лике. Но папа не сдался. Ответил, что Лике привез другие, а эти – специально для меня. Я помню, как сжала сережки в руке – мои, никому не отдам! На следующий же день меня повели прокалывать уши. С замиранием сердца я ждала, пока парикмахерша нажмет на кнопку какой-то машинки. Два укуса – и заветные гвоздики навсегда поселились в моих ушах.

А потом вся моя жизнь полетела к чертям…

Мне было восемь, когда папа умер. Причем так нелепо и глупо – упал на скользкой дороге и ударился затылком об обледенелый бордюр… В школе все шептались и подходили ко мне по одному, чтобы разузнать больше подробностей. Я не отвечала – зачем? Все равно этим тупым одноклассникам начхать и на меня, и на моего отца. Они даже ничего бы не поняли. Я и сама не понимала: как теперь без него жить? Как можно без него жить?

Да, у меня еще оставалась мама. Но она постоянно пропадала на работе: девяностые, денег не хватало, и она пахала в двух фирмах бухгалтером, чтобы нас прокормить. Уходила рано утром, приходила за полночь, когда я уже спала. Я почти ее не видела и очень скучала.

Как-то раз я долго не могла заснуть, обнимала подушку и вспоминала папу. Прошел примерно месяц, как его не стало, а я грустила о нем все сильнее. Целый час ворочалась без толку, потом выглянула в коридор. Из-под двери в мамину спальню пробивалась узкая полоска света. Я тихонько вошла: мама сидела на кровати, обложившись какими-то бумажками. Она подняла взгляд от калькулятора и устало спросила:

– Что ты бродишь среди ночи?

Я ответила:

– Не могу уснуть. Можно, я посижу тут, с тобой? – И юркнула к ней под одеяло, обняв ее теплый мягкий живот.

Мама вдруг нахмурилась:

– Клара, уже очень поздно. Я хочу поскорее закончить и лечь спать.

Ее тон стал серьезным, и я внутренне сжалась. Пролепетала:

– Но мамочка, можно мы немножко поговорим… о папе?

– Нет! – отрезала она и, не глядя на меня, принялась складывать бумаги в ровную стопку. – Иди спать!

В глазах защипало от обиды. Я побрела обратно в свою комнату. Лежала без сна и слушала, как мама плачет в ванной. Мне было так ее жалко! А еще – стыдно. Потому что это я расстроила ее, напомнила о папе… Знаешь, уже потом, повзрослев, я поняла: мама жалела только себя. Вдова с двумя детьми, ей и правда было тяжело. Наверное, у нее не хватало сил отдать мне хоть каплю своего тепла. В то время как Лика сама с готовностью утешала маму, сочувствовала и не доставляла никаких проблем. Они часто вдвоем о чем-то шушукались, замолкая, когда я входила в комнату. Им совсем не было до меня дела…

И я замкнулась в себе. Допоздна бродила по заснеженным улицам или сидела на детской площадке, вспоминая под скрип качелей то, чего уже не вернуть. И в один из таких особенно тоскливых дней на площадке появилась тощая кошка. Она подошла к качелям и вдруг принялась тереться о мои теплые колготки. Я осторожно погладила пеструю облезлую шерсть, ощущая ладонью хрупкие косточки. Такая одинокая, совсем как я. И наверняка очень голодная. Я кинулась домой, проскользнула мимо сестры и шмыгнула на кухню. Там залезла в холодильник и стащила из пакета пару сосисок. Когда вернулась, кошка сидела под качелями и как будто ждала меня. С голодным мявком она набросилась на эти сосиски, едва я успела вытащить их из пленки.

С тех пор у меня появилась подружка. Я назвала ее просто Кошка. Она встречала меня на площадке после школы и нетерпеливо мурлыкала, пока я доставала из ранца трофеи: то кусок котлеты из столовой, то колбасу со своего бутерброда. Потом Кошка забиралась ко мне на колени и довольно урчала, а я грела в облезлой шерсти замерзшие пальцы. Единственное существо на всем свете, дарившее мне тепло и любовь.

Я так привыкла к Кошке, что решилась принести ее домой. Как ты, наверное, догадываешься, мама нас даже на порог не пустила. Мол, неси это блохастое животное откуда взяла, у Лики же аллергия! Ни слезы, ни уговоры не помогли, мама осталась непреклонной: никаких животных в доме не будет. Рыдая, я отнесла Кошку обратно во двор. А через пару дней она исчезла… Каждый день я ждала ее на площадке до темноты, пока мама или Лика, открыв окно, не начинали кричать на всю улицу: «Клара, домой!» Но Кошка так и не вернулась.

Я помню, сидела на скрипучих качелях и первый раз подумала: а ведь если Лика исчезнет, мама разрешит завести мне питомца. А еще будет любить одну лишь меня…

Клара поймала всклокоченную прядь волос и намотала ее вокруг пальца. Она снова смотрела прямо перед собой, ее немигающий взгляд, казалось, был обращен внутрь себя.

– Как бы я ни старалась угодить матери, ее забота, внимание, подарки чаще всего доставались именно Лике. Белокурая мамина копия, милая девочка с косичками. Мама постоянно баловала ее. Новые игрушки? Для Лики. Одежда, которую мама урвала где-то с рук? Тоже для Лики – Клара ведь еще маленькая, может доносить за старшей сестрой и поиграть в ее сломанные куклы.

Одной – обновки, другой – обноски. Одна буква, а как меняется смысл…

И ты знаешь, я даже не жаловалась – привыкла. Воспринимала как должное, хотя втайне мечтала, как вместе с мамой мы пойдем в магазин выбирать для меня новое платье – в розовых оборочках, с цветком-аппликацией на груди и большим бантом на поясе. Оно, конечно же, безумно дорогое, но мама все равно его купит. Только для меня…

Но это были лишь глупые мечты. Мама никого не замечала, кроме Лики, которую водрузила на пьедестал – красавицу, золотую медалистку, мамино солнце, – все остальные просто вращались вокруг нее. Лика, Лика, Лика… Всегда только она!

При этом сама Лика плевать хотела на сестру – какую-то мелочь, путающуюся под ногами. Помнишь, Марк, я рассказывала, как она потеряла меня на даче? Думаешь, она меня искала? Ничего подобного! Спокойно дождалась бабушку и объявила, что я отправилась гулять. Та чуть в больницу с инфарктом не угодила, но мама все равно оправдывала свою Ликушу, ведь она же не специально! А вот кому влетело, так это мне – за то, что не послушала сестру и ушла из дома без спроса.

А я и правда сотни раз хотела уйти и никогда больше не возвращаться! Особенно когда стала подростком – прыщавой тощей дылдой, которая рядом с Ликой выглядела гадким уродцем. Тогда в пику Ликиной идеальности я все делала наоборот: скатилась на тройки, начала тайком курить, приходила домой за полночь. И мама окончательно махнула на меня рукой – ну что поделать, вот такой неудачный ребенок. А я все больше убеждалась в своей правоте: я никому не нужна. Никто даже не заметит, если я просто исчезну. Ведь мама только и ждет моего совершеннолетия, чтобы пинком под зад отправить меня из их с Ликой жизни. И постепенно я поняла: дружить с сестрой намного выгоднее, чем воевать, потому как в эти моменты можно погреться в лучах маминого солнца. Я стала петь Лике дифирамбы и расспрашивать о ее взрослых делах. И ты знаешь, ей понравилось, ведь рядом появилась безотказная подружка, готовая с утра до вечера внимать ей. Пятилетняя разница в возрасте, долгое время разводящая нас по разным берегам, незаметно стерлась. Мы сблизились. Лика все чаще снисходила до младшей сестры, начала таскать меня на всякие тусовки, познакомила со своими друзьями. Да, Лика не издевалась надо мной, не шпыняла, не подкалывала, ведь я стала ее самой близкой подругой. И научилась ее терпеть, но так и не смирилась, что всегда буду на вторых ролях. Потому что в любой компании я по-прежнему оставалась в тени своей блистательной сестры, лишь мечтая однажды стать хоть немного похожей на нее и оказаться в центре всеобщего внимания.

И такой шанс вскоре представился: пока Лика сидела дома и готовилась к защите диплома, я на полную катушку наслаждалась первыми институтскими каникулами и старалась не пропустить ни одной летней тусовки.

И на одной из них я встретила его.

Глава 38

Клара перевела дыхание. Марку показалось, что ее взгляд потеплел, а на припухших губах появилась едва заметная улыбка.

– Сперва я услышала его голос – низкий, густой, он словно отдавался вибрацией в моем животе. Потом из-за дверей кухни показался он сам и вдруг заполнил собой все пространство. Пригвожденная к месту, я пыталась снова дышать, не в силах отвести от него взгляд: широкоплечий, высокий, темноволосый и такой красивый! Он чем-то напомнил мне отца…

Нас представили друг другу. Он улыбнулся мне: «Приятно познакомиться!» – и я окончательно пропала. Язык не слушался, ладони вспотели. Пробормотав что-то нелепое в ответ, я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Это была любовь с первого взгляда. Я сразу поняла: он создан только для меня! Ведь он именно тот, кто заполнит мое одиночество, полюбит меня и проживет со мной долгую счастливую жизнь…

Вечер стремительно заканчивался. Все засобирались домой, а я все искала повод увидеться с ним снова. И, набравшись храбрости, пригласила его и всю остальную компанию на свой день рождения: через неделю мне исполнялось восемнадцать, и мама наконец-то позволила устроить настоящую вечеринку.

И вот настал тот день, который я запомнила навсегда.

Стоя перед зеркалом, я разглядывала в отражении платье нежно-фиалкового цвета, которое, как всегда, досталось от Лики, и представляла, как он потеряет дар речи, когда сегодня меня увидит. А он непременно придет! Вручит букет и пригласит на танец. Будет шептать что-то мне на ушко, приятно щекоча дыханием кожу. И конечно, весь вечер не отойдет от меня ни на шаг.

Какой же глупой дурочкой я была…

С пяти вечера начали прибывать гости. Я играла роль настоящей хозяйки: разносила напитки, знакомила всех друг с другом. Лика помогала, не упуская, как всегда, ни одной мелочи: выдавала тапочки, расставляла цветы, обновляла тарелки.

Он пришел в самый разгар вечеринки. Ввалился в квартиру вместе с шумной компанией, вручил мне громадный букет ромашек. Все ребята по очереди меня поздравляли, и я наконец получила то, что хотела: оказалась в центре внимания. Спустя минут пятнадцать спохватилась: цветы следовало куда-то пристроить – и пошла на кухню в поисках вазы. Лика была там, раскладывала по тарелкам крошечные бутерброды.

А рядом, совсем близко к ней, стоял он…

Я выдавила кислую улыбку: «О, вы уже познакомились?» – и подошла к раковине, чтобы наполнить вазу водой.

Он улыбнулся – не мне, Лике. Сказал:

– Анжелика дает мне уроки кулинарии.

– Да что ты, Влад, это всего лишь канапе! – хихикнула Лика, бросив на него взгляд из-под полуопущенных ресниц.

– Вот-вот. Ка-на-пэ! Еще и французский подтяну, – сказал Влад таким тоном, что мне стало понятно: да он флиртует! Ваза чуть не выскользнула из моих задрожавших рук. Этого просто не может быть! Это же мой Влад. Сегодня вечером он должен был стать моим!

Однако он как будто об этом не догадывался. Наклонился к Лике и прошептал что-то ей на ухо. Та смущенно засмеялась, поправляя золотой локон. Я кожей чувствовала, как между этими двумя искрило и тяжелело пространство, становилось тягучим, словно сладкий сироп.

Толком не помню, как я поставила букет в воду, схватила тарелку с бутербродами и на ватных ногах вышла из кухни. Остаток вечера я изо всех сил изображала веселье, пока эти голубки́ ворковали, позабыв обо мне, – между прочим, имениннице – и вообще обо всем на свете.

Вот так Лика в очередной раз забрала у меня самое лучшее. И тогда я поняла, как сильно ее ненавижу…

Клара глубоко вздохнула. Пригладила торчащие волосы и сложила на коленях сцепленные в замок руки.

– С того дня они больше не отлипали друг от друга. Запирались в Ликиной комнате, пока я грызла подушку и изнывала от любви и ревности. Проводили вместе все вечера и выходные. Потом поженились и стали жить в нашей трешке. Чего мне только стоило тогда не выйти в окно… Но я терпела – к тому времени я идеально освоила это ремесло.

Спустя некоторое время Лика и Влад озвучили нам с мамой идею поселиться за городом: мол, природа и свежий воздух полезны будущим детям. Нашли симпатичный подмосковный поселок и собирались купить там участок. Я не могла допустить, чтобы Влад уехал так далеко – он был мне нужен где-то рядом, пусть и не со мной. Пока не со мной.

И я решилась. Моей части денег от продажи бабушкиной квартиры как раз хватало, чтобы купить скромный домик в этом же поселке.

Так мы стали соседями.

Знаешь, что я сделала сразу, как заселилась в собственный дом? Взяла котенка. Пестрого, черепахового окраса. Теперь стоило Лике прийти, как она начинала чихать и чесаться. Поэтому особо ко мне и не заглядывала. А вот я старалась бывать у них как можно чаще – всегда безотказная и готовая помочь. Когда Лика допоздна задерживалась на работе, я наведывалась к ним домой: то поесть приготовлю, то приберу, хотя у самой частенько бардак водился. Главное – поближе к Владу. Потому что каждый день я по-прежнему надеялась, что однажды он обратит на меня внимание. Но он относился ко мне как к маленькой сестренке, забавной малышке, и не воспринимал всерьез.

К тому же Лика вдруг забеременела.

Она с самого детства хотела двоих детей – мальчика и девочку, аккуратных малышей в плюшевых костюмчиках. И теперь ее мечта сбывалась, в то время как мне оставалось лишь стискивать зубы и изображать радость, наблюдая, как счастливы будущие родители.

Помню, как она крутилась перед зеркалом, выпячивая свой еще незаметный живот. Потом уселась рядом с Владом на диван, выставила вперед черно-белый снимок УЗИ и потребовала:

– Клара, сфотографируй нас! Это будет наше первое фото втроем.

Я послушно нажала кнопку на Polaroid, и он выплюнул белесый квадратик. Лика тут же выхватила его из фотоаппарата и засунула под свою футболку, чтобы поскорее проявился. Затем в очередной раз показала мне снимок УЗИ:

– Смотри – это твой племянник!

Я изобразила умиление, разглядывая непонятное белое пятно:

– Какая прелесть.

– Правда, у него мой нос?

Я фыркнула:

– Скажешь тоже, тут же еще ничего не видно!

Влад бережно забрал черно-белую картинку из моих рук. Наши пальцы соприкоснулись, и я запомнила это ощущение.

– Зато видно главное: наследник будет! – гордо произнес он.

А Лика надула губы:

– Я хотела первую девочку.

– Значит, сделаем ему сестренку! – успокоил ее Влад и поцеловал в нос. – А пока будущей мамочке нужно побольше отдыхать. Клара, можешь поставить чайник?..

И я готовила чай, обхаживала сестру и продумывала план, как от нее избавиться.

Да, ты не ослышался, именно тогда я в первый раз по-настоящему захотела ее убить. Потому что любила Влада больше жизни, а Лика отняла его у меня! Так что решила сделать это сразу, как только она родит, – тогда я усыновлю их ребенка и привяжу Влада к себе навсегда.

Но на четвертом месяце случился выкидыш. Надо же, у нашей идеальной Ликуши что-то пошло не так! Мама и Влад, конечно же, прыгали вокруг нее, водили по врачам. Мне кажется, если бы в тот момент со мной произошло что-то плохое, никто бы и не заметил.

Потом Лика с Владом уехали отдыхать, а когда вернулись – принялись планировать нового ребенка с удвоенной силой. Однако, к моей радости, у них больше ничего не получалось.

Со временем для Лики беременность стала просто идеей фикс. Начались бесконечные врачи, стимуляции, протоколы ЭКО… Я видела, как Влад устал от заскоков своей жены. Теперь они постоянно ссорились, и я не упускала возможности ему посочувствовать, а сама продумывала план, как избавлюсь от Лики и наконец заполучу ее мужа.

В тот злополучный день я подходила к их дому, когда дверь распахнулась и оттуда, как осой ужаленная, вылетела Лика. Я ее окликнула, но та не обратила на меня внимания и умчалась в направлении парковки.

Я прошла в гостиную. На диване, обхватив голову руками, сидел Влад. Он еще не переоделся после работы, но уже снял пиджак и засучил рукава рубашки, будто специально обнажив смуглые предплечья. На журнальном столике стояли два бокала с красным вином и поднос с разными вкусностями: клубникой, орехами, тарелкой дорогих сыров.

Я присела рядом и с подчеркнутым сочувствием поинтересовалась:

– Что случилось?

Он поднял голову и с удивлением посмотрел на меня.

– А, это ты… – Схватил один из бокалов и залпом осушил его. – Будешь? – Кивнул мне на второй бокал и снова наполнил свой до краев.

Какое-то время мы сидели в тишине, иногда нарушаемой стуком стекла о поверхность стола.

– Господи, как же я устал, – вдруг проговорил Влад.

– От чего? – спросила я тихо, боясь спугнуть это мгновение его уязвимой откровенности.

– От этой бессмысленной гонки. Мы договорились сделать паузу, но Лика опять принялась за свое: врач назначил ей стимуляцию, а я, видите ли, снова уезжаю в командировку!

– Почему она передумала?

– Пришли результаты анализов. Идеальные.

– Наверное, она не хотела упускать такой шанс?

– И что с того? – Влад сердито посмотрел на меня, будто перед ним сидела не я, а Лика. – Сколько раз у нас уже были такие же прекрасные анализы? Несколько чудесных подсадок, вагон отличных стимуляций. Но все равно ничего не получилось! И вот спустя столько лет ада мы наконец решили притормозить. Я собирался хоть недолго пожить нормальной жизнью. Забыть эту чертову диету, выпить вина, съесть гамбургер, в конце концов… Но нет! – Влад встал и начал ходить по комнате. Остановившись напротив дивана, взмахнул рукой. – Теперь она обвинила меня в том, что я больше не хочу ребенка, представляешь? Я через столько с ней прошел, а она…

– Тебе просто нужна передышка, – с готовностью кивнула я.

– Да! Маленький глоток свежего воздуха – без врачей, анализов, всего этого. А она будто не понимает.

– Хочешь, я поговорю с ней?

Влад запустил в волосы длинные пальцы.

– Да толку-то? Она словно помешалась на этом ребенке. И не остановится, пока его не получит! – Он уселся обратно на диван и вылил в свой бокал остатки вина.

Влад выглядел таким надломленным, таким несчастным. Сердце сжалось от любви и жалости.

Я подвинулась ближе. Он будто бы не заметил.

– Я всего лишь хочу, чтоб она снова стала нормальной, как раньше, – продолжал Влад. – Хочу теплую, нежную женщину рядом. Чтобы просто расслабиться и заниматься любовью без всякого расписания…

Мои щеки вспыхнули. Неужели он намекает?..

Я положила руку ему на плечо. Ладонь обжег исходящий от его тела жар, который я ощущала даже сквозь ткань рубашки.

Это был тот самый шанс – показать Владу, что чувствую!

– Ты очень устал… – Я потянулась к нему и обняла.

Сердце бешено колотилось, когда Влад обнял меня в ответ, его сильные руки обхватили мои плечи. Я не смела дышать. Мои пальцы блуждали по его спине, не отрываясь от бугристых мышц. Он был со мной, здесь и сейчас. Обнимал меня, а не Лику!

Я теснее прижалась к нему, скользнула губами по коже его щеки.

И ощутила, как Влад вдруг напрягся. Затем отстранился, резко встал и, поблагодарив за компанию, ушел наверх под предлогом, что ему нужно переодеться.

Я прождала больше часа, но он так и не спустился…

Ты, наверное, скажешь, что я вела себя как влюбленная идиотка? И будешь прав!

С того дня Влад начал меня избегать. Придумывал все новые поводы не оставаться наедине. Когда я приходила к ним в отсутствие Лики – уходил из комнаты или ссылался на какие-то неотложные дела во дворе.

А я злилась. На себя – за то, что выбрала неудачный момент. На него – за то, что не ответил взаимностью. Постоянно думала: почему?! Почему он не захотел быть со мной? Не хотел изменять Лике? Испытывал чувство вины?

С тех пор мы еще больше отдалились друг от друга. А вот голубки́ вскоре помирились – эта их ссора на самом деле и выеденного яйца не стоила. Да, Лика ляпнула в сердцах про развод, но у нее и мыслей таких не было. Наоборот – вскоре они радостно сообщили мне, что решили усыновить мальчика. Подумать только – приемный ребенок! А я уже размечталась, что мне даже племянника не придется воспитывать, что у нас с Владом будут только свои дети. Ведь я все еще надеялась, что тогда он полюбит меня так же, как Лику. Сильнее, чем Лику!

Но одним судьбоносным осенним вечером поняла, что мечтам сбыться не суждено…

Помню, мы втроем сидели у них в беседке. Начинало темнеть, где-то заливался дрозд. Влад принес два пледа: один отдал мне, вторым укутал ноги жены. Как всегда, такой внимательный с ней, такой заботливый. Аж противно…

– Пора нам Клару замуж выдать, – ни с того ни с сего обратился он к Лике.

Я чуть чаем не поперхнулась:

– С чего это?

– Да вот подумал: как было бы здорово сидеть тут, в беседке, вчетвером. Потягивать винишко, в картишки играть. – Влад посмотрел на меня, но быстро отвел взгляд. – Давай с классным мужиком познакомлю? Наш партнер. Красавец и при деньгах.

– А у меня ты спросить не забыл?

Я раздраженно отбросила плед и ушла в кухню. Через несколько минут туда зашел Влад с подносом грязной посуды.

– Ты обиделась, что ли? Да ладно, я ж не со зла. Всего лишь хочу помочь.

Я повернулась к Владу – он был совсем рядом и в то же время так далеко… Облизнула пересохшие губы и посмотрела ему прямо в глаза:

– Да просто я уже люблю одного человека. Но вот досада – он женат.

На подносе в его руках звякнула посуда.

– Так и он жену свою любит, – выдавил Влад, отворачиваясь.

– Как любит – так и разлюбит!

– Вряд ли. – Он осторожно поставил поднос на стол. – Пойми, ты ему не нужна.

Я сладко улыбнулась:

– Это он так думает. Просто пока не понял, что только я могу сделать его счастливым. Наконец подарить детей! А когда поймет – наверняка передумает.

Влад устало вздохнул:

– Даже если на земле не останется никого, кроме тебя, он лучше удавится, чем будет с тобой, понимаешь? Отстань ты уже от него и живи своей жизнью!

Он кинул на меня полный жалости взгляд и вышел из кухни.

Я стояла как оглушенная. Глотая слезы, смотрела в окно. Видела, как Влад вернулся к Лике в беседку, наклонился и поцеловал ее в губы. Лика улыбнулась, притягивая его ближе. Мягкий свет фонарей падал на ее волосы, и они медовым водопадом струились по ее плечам…

Только когда ногти впились в ладони, я поняла, как сильно стиснула кулаки. В висках пульсировало: «Ненавижу. Ненавижу обоих!»

Я долго терпела, Марк. Так долго, что любовь постепенно превратилась в ненависть. И я решила им отомстить…

Голос Клары сорвался, и она закашлялась.

Марк встал, нашел на полке стакан и, налив из фильтра воды, протянул Кларе. Та молча взяла его. Несколько капель пролились ей на колени.

Сделав пару жадных глотков, она тяжело вздохнула и произнесла:

– Все это я вспоминала, сидя в номере отеля, куда приехала, чтобы замести следы. Смахивала горячие слезы, оплакивая ту жизнь, которая у нас с Владом могла бы быть. Но это была точка невозврата. Что сделано, то сделано. И я ни о чем не жалела.

Очнулась я, когда из-за двери донесся скрип половиц. Наконец-то! Я схватила с тумбочки городской телефон и набрала номер Насти, Ликиной подружки. Прикрыла трубку ладонью, чтобы изобразить ужасную связь. Настя, конечно, поверила, что это звонит Лика, ведь у нас были очень похожи голоса. Я сказала, что ушла от Влада. Она, конечно же, удивилась, но я заверила ее, что должна сбежать, пока Влад в командировке, иначе мне конец. Потом тихонько вернула трубку на место, влезла в ненавистные туфли, встала и распахнула дверь номера. Портье испуганно отскочил, словно кузнечик. Пролепетав что-то несуразное, трясущимися руками протянул мне бутылки воды. Я улыбнулась про себя: все шло идеально. Обдав его ледяным взглядом, я отказалась от подношения и направилась к выходу.

Села в машину, переобулась в удобные кроссовки и поехала в сторону дачи. Предстояло найти место, куда я выброшу тело Лики. Место, которое станет для нее последним пристанищем…

Клара отставила пустой стакан, и он звякнул о плитку в давящей тишине.

– На следующий день, второго ноября, я готовила на Ликиной кухне. Становилось душно, и я приоткрыла окно. Холодный ветер ворвался сквозь щель, разгоняя пар над сотейником. Там уже плавали лавровый лист и всякие приправы, источая чудесный запах. Знаешь, что я готовила, Марк? Мое лучшее блюдо – рагу с привкусом мести.

Помню, как я повернулась к раковине, где еще позавчера стояла Лика, и ложка выскользнула из моих рук. Со звоном ударилась о плитку, разбрызгивая коричневый соус, будто пятна крови, которые совсем недавно я терла тряпкой на этой же плитке.

В тот момент я первый раз осознала, что сделала.

Знаешь, оказывается, это очень странное ощущение – когда лишаешь жизни другого человека. И не просто кого-то, а родную сестру. Не похоже на сожаление или жалость, нет – только отстраненное удивление.

Я облокотилась на деревянную столешницу и позволила себе вернуться в позавчерашний день. День, когда я поставила точку в ее судьбе.

Глава 39

Голос Клары дрогнул. Сглотнув, она подтянула колени к груди.

– Мы пили чай здесь, на этой самой кухне, коротали обычный субботний вечер, пока Влад был в командировке. Лика, как всегда, солировала и рассказывала очередную офисную историю. У нее были неприятности на работе: начальник требовал закрыть глаза на нарушения у той самой фирмы, которую ты раскопал. Он даже несколько раз приезжал к ней сюда, в поселок. Они встречались тайно, потому как Лика боялась, что Влад увидит ее с боссом и снова будет ревновать.

В общем, я изображала интерес к этой надоевшей истории, то и дело поглядывая на часы. Время текло медленно, словно вязкий кисель.

– А Полина снова взялась за свое! – тем временем сокрушалась Лика. – Будто бы я совсем пропала из офиса и теперь она, бедная, за меня всю работу доделывает. А сама больничный взяла, представляешь?

Она откусила кусочек эклера и положила его обратно на блюдце. Шоколадное пятнышко осталось в уголке ее идеальных губ. Я засмотрелась на него, пропустив мимо ушей все, что она говорила дальше. Механически сделала глоток чая. И вдруг отчетливо поняла, какая же мерзость этот чай с чабрецом…

Вскоре Лика принялась мыть посуду. Копошась в раковине, она продолжала увлеченно о чем-то рассказывать, но мне было уже наплевать. Годами я лишь представляла, как сделаю это, перебирала разные варианты. И теперь настал тот самый момент: вот-вот я шагну в новую жизнь, туда, где Лика станет историей, а я наконец задышу полной грудью.

Я достала из сумки завернутый в тряпку кирпич и перчатки. Натянула их, подошла к Лике сзади. Будто сквозь вату услышала, как она над чем-то рассмеялась. Ее золотые локоны подрагивали в такт ее смеху. Словно под гипнозом, я не могла отвести от них взгляд. Все смотрела, как блестели ее волосы в свете кухонных ламп…

Ты не поверишь, Марк, но мне всегда хотелось стать блондинкой, как Лика. А еще иметь такую же женственную фигуру, нежную бархатную кожу, манящую родинку над верхней губой. Получать столько же внимания и любви.

Быть Ликой.

Я размахнулась и обрушила кирпич на золотистый затылок…

Клара сцепила руки в замок и так сильно их сжала, что кончики ногтей побелели. Ее лицо стало сосредоточенным: глаза сощурились, губы сложились в тонкую линию. Она вся подалась вперед и, не глядя на Марка, теперь говорила очень быстро:

– Лика рухнула на спину. Как подкошенная, будто ноги вмиг лишились опоры. Вокруг ее головы начала расползаться лужа крови. Я помню, как испугалась, что сейчас запачкаю белые носки, и отступила на шаг.

Она лежала в каком-то трогательном одиночестве на полу своей идеальной кухни. Среди идеальной посуды в идеальном доме. А ее идеальный мир рушился, погребая под собой ее идеальную жизнь. Жизнь, которую я забрала. Которой теперь буду жить я.

Лика застонала, ее закрытые веки дрогнули. Еще жива…

Я достала из кармана капроновую толстую нитку, сложенную вдвое. Плотную и скользкую – такой бабушка в детстве штопала нам носки, когда мы натаптывали в них дыры. Я приготовила ее заранее, на случай, если ничего не получится с одного удара. Присела над Ликой, накинула петлю ей на шею и потянула. Лика захрипела, судорожно заскребла ногтями по своей коже. Потом неожиданно распахнула огромные зеленые глаза и с укором на меня посмотрела. Я наклонилась к ней и прошептала: «Прощай, сестра».

Но тут ее рука взметнулась и вцепилась в мою подвеску. У этой мерзавки еще оставались силы! Волна мстительной ненависти захлестнула так, что я сильнее затянула удавку. Ее острые края впились в мои ладони, прорезая перчатки.

Лика дернулась в последний раз и затихла. Ее рука соскользнула на пол.

Ну вот и все…

Я немного постояла, разглядывая мертвое тело. Пробуя на вкус мысль, что сестры больше нет. Странно, но я ничего не чувствовала: внутри была абсолютная пустота.

Тем лучше!

Я засунула тело и остатки кирпича в два огромных полиэтиленовых мешка для листвы. Навела в кухне порядок. Конечно же, под цоколем и в швах плитки остались незаметные глазу следы Ликиной крови. Я надеялась, что милиция найдет их и Влада обвинят в убийстве жены.

Когда стемнело, я выключила уличное освещение, вытащила мешок на улицу через заднюю дверь и поставила его во дворе среди таких же гигантских пакетов с листьями. Да, это я тогда звонила управляющему, прикидываясь Ликой, чтобы выяснить, когда их увезут из поселка. Потому что мне требовалась идеальная маскировка…

Клара перевела дыхание и обняла себя руками.

– На ночь я осталась в коттедже и впервые легла на супружескую кровать в их спальне. Однако уснуть так и не получилось. Меня окружал запах Влада, и я всеми порами впитывала его. Представляла, как мы лежим с ним здесь, на этом сатиновом белье, и он ласкает меня чуткими пальцами. Как я царапаю ногтями его кожу, оставляя длинные красные полосы – отметины моей, и только моей собственности. Сердце подпрыгивает где-то в горле. Руки сгребают простыни. Я наслаждаюсь тем, что между мной и Владом больше нет никаких помех: лишь я и он. Пусть и на одно воображаемое мгновение…

Ближе к рассвету комнату затопила темнота. Такая густая, словно ее можно зачерпнуть полными горстями. И мне стало казаться, что дверь вот-вот откроется, и войдет она – окровавленная, страшная. Живая. Тогда я спустилась на первый этаж и до утра просидела на кухне. Потом позвонила Ликиному начальнику с ее телефона – он, как и Настя, принял меня за сестру – и отпросилась с работы, якобы по семейным обстоятельствам.

Затем настало время окончательно перевоплотиться в Лику.

Я стояла перед зеркалом. Золотые локоны парика придавали лицу какой-то землистый оттенок. Ликино пальто висело на мне бесформенным коконом, туфли беспощадно жали. Обычно Лика носила высоченные шпильки, но я выбрала каблук пониже, чтобы сравняться с ней ростом. Взяла с туалетного столика ее духи. Как сейчас помню, Idole от Джорджио Армани. Тяжелые, с горчинкой полыни, они пахли роскошью и просто кричащей женственностью. Они так шли Лике. Но меня душил этот запах.

Бросив последний взгляд в зеркало, я похолодела: на шее не было цепочки с подвеской. Наверное, Лика сорвала их, когда дернула за кулон…

Я кинулась в кухню, где после моей уборки царил идеальный порядок. Значит, цепочка осталась у нее в руке. Лезть в мешок посреди бела дня я не могла и решила проверить догадку позднее. Забрав из прихожей сумочку с огромным логотипом Chanel – абсолютная безвкусица – и ключи от BMW, я поехала в отель.

В поселок вернулась уже поздно вечером. Кто знал, что противный старикашка наблюдал за мной со своего участка и что на следующий день, второго ноября, он сунет свой любопытный нос в Ликину кухню? А потом пройдет дальше и увидит в столовой парик, который так кололся, что я сняла его сразу, как зашла в дом? На мое счастье, старый дурак ничего не понял: почему-то решил, будто бы это парик Лики и она скрывала ото всех какую-то страшную болезнь. А как ее кровь нашли – и вовсе перепугался, что его крайним сделают.

Все это сосед сообщил мне незадолго до своей смерти, когда я заглянула к нему после нашего с тобой разговора. Помнишь, ты сказал, что управляющий договорится о вашей встрече? Я как чувствовала, что этот дед что-то знает. А когда выяснила что – не стала искушать судьбу.

А тогда, девять лет назад, я об этом даже не догадывалась. Припарковала Ликину машину и скрылась в коттедже. Затем дождалась полуночи и в полной темноте подтащила мешок с телом к «Лексусу». Бросила туда пакет с кирпичами и старые ботинки Влада – чтобы оставить на подошвах комья земли. А вот втащить Лику оказалось делом нелегким. Пришлось залезть в багажник и тянуть прямо оттуда. При этом я ужасно боялась, что кто-то меня увидит, хотя и вырубила свет на участке. Наверное, адреналин придал мне силы, и я все же запихнула Лику в машину.

В два часа ночи, когда обычно заканчивался обход охраны, я выехала из поселка. Блондинистые волосы и Ликины документы стали прикрытием на случай, если меня остановят. Но мне все равно было страшно! Весь путь показался мне сущим адом, я кралась по трассе в надежде не встретить пост ДПС или милицейскую машину.

Два с половиной часа спустя я съехала с Ярославского шоссе на проселочную дорогу, миновала наш старый дачный поселок, уже опустевший к ноябрю, свернула на лесную просеку и вскоре подъехала к болоту. Встала почти вплотную к берегу, уходящему круто вниз. Вытянула из багажника мешок, открыла его. Включила фонарик на телефоне и, стараясь не дышать, пошарила в поисках цепочки с кулоном. Как я и думала, Лика по-прежнему сжимала их в ладони – так сильно, что я не смогла разжать ее пальцы.

На ее тонкой шее все еще болталась капроновая удавка, вдавленная в побуревшую кожу. А рядом – кулончик, один в один как тот, что остался в ее руке. Я сняла его, аккуратно застегнула цепочку и убрала все в карман. Тогда я даже не догадывалась, что никогда больше не смогу надеть их. Что они будут душить меня, будто сама Лика делает это своими истлевшими пальцами…

Пора было заканчивать – я собиралась вернуться в поселок, пока не рассвело. Я засунула в мешок кирпичи, чтобы тело не всплыло, завязала узел потуже и столкнула его в болото. Зеленая ряска расступилась, поглощая добычу.

Прощай, милая Лика!

Глава 40

Клара снова прислонилась к стене. Из-под ее закрытых век бежали слезы.

– А на следующий день я стояла у Лики на кухне, пока в кастрюле бурлило мясное рагу, и на полу валялась испачканная ложка, которая выпала у меня из рук. Из оцепенения меня вывел сигнал домофона: курьер привез продукты. Я знала про доставку, но, как ты верно заметил, не знала суммы заказа, поэтому уточнила у него и приготовила деньги, а сама скрылась в столовой. Его визит оказался мне только на руку – еще один человек, кто видел Лику в тот день.

Когда он ушел, я вернулась в кухню, подняла ложку, сунула ее в раковину к остальной грязной посуде и принялась за уборку. Вскоре столовая и кухня сверкали чистотой, и с неожиданной для себя гордостью я подумала, что Лике бы это точно понравилось.

На плите, источая аппетитный запах, стояла кастрюля, укутанная полотенцем, чтоб не остыла. Я разложила рагу на две порции: в одну добавила снотворное, а вторую припрятала. Оставила на сервированном столе записку для Влада – ее когда-то своей рукой писала Лика, а я нашла ее и сохранила. Потом собрала свои вещи и окольными путями по той самой тропинке отправилась к себе.

Примерно в полседьмого за мной заехала Рина. За пару дней до этого мы договорились поехать в кино – мне не составило труда вложить в ее глупую голову эту идею, достаточно было упомянуть новый фильм с ее любимым Ричардом Гиром. Потом мы пошли в кабак, там Ринин муженек быстро надрался и, как всегда, захотел «продолжения банкета» в ночном клубе. Все складывалось идеально! По приезде домой мы уселись играть в карты. Никто не хотел спать, и мне пришлось подсыпать им снотворное прямо в коньяк. Как только они отрубились, я вернулась в дом Лики.

На ее кухне меня ждала немытая тарелка и остатки рагу – как я и надеялась, Влад приехал из командировки голодный и сразу набросился на еду. Теперь-то я знаю: это любовница его не покормила. А тогда решила – проголодался с дороги, бедняга. Оставалось убедиться, что снотворное подействовало.

Я поднялась наверх и зашла в спальню, тускло освещенную прикроватной лампой. Влад лежал на спине поверх покрывала и крепко спал. На нем все еще были джинсы, а футболка валялась рядом, на ковре.

Наконец я могла безнаказанно рассматривать его. Темные ресницы отбрасывали на щеки длинные тени. Легкое дыхание долетало сквозь приоткрытые и наверняка очень мягкие губы. Заросшая волосами мускулистая грудь мерно вздымалась.

Я подошла и коснулась кончиками пальцев его лица, прошлась по колкой щетине, откинула со лба черные пряди. На секунду мне захотелось все отменить. Хорошенько замыть кровь на кухне, избавиться от следов в его машине. Чтобы Влад остался на свободе, оплакал свою Лику и наконец стал моим!

Он заворочался во сне и лег на бок.

Вздрогнув, я отдернула руку. Нет, ему не нужна жалкая влюбленная дура. Наваждение рассеялось. Вместо него я вдруг почувствовала настоящую радость: вот так, одним выстрелом, я пристрелила двух зайцев! И теперь одна сгниет в болоте, а другой – в тюрьме.

Я вышла из спальни, тихонько притворила дверь и спустилась вниз, на кухню, чтобы уничтожить остатки еды со снотворным и заменить рагу в кастрюле на вторую порцию.

Уже под утро, прокравшись в темноте обратно в дом Рины, я улеглась на диван в ее гостиной с единственным желанием – поскорее заснуть. Потому что все наконец закончилось!

Но ничего не получалось… Слишком мягкий поролоновый матрас мешал как следует расслабиться. Я проваливалась в него как в трясину, а из головы никак не шли события последних двух дней. Еще бы, такое просто так не забудешь! Я будто прожила несколько жизней, чтобы завтра начать все с чистого листа.

Время шло, я все лежала на этом неудобном диване и зачем-то думала о прошлом. Ведь как бы я ни ворочалась, как ни утыкалась в подушку – в памяти все равно всплывало перекошенное лицо Лики и ее распахнутые мертвые глаза. Такие же мутные, как то самое болото, которое стало для нее безымянной могилой.

Которую ты нашел спустя столько лет…

Марк заставил себя посмотреть на Клару: она крепко зажмурилась и, прижав кулаки ко рту, безудержно рыдала.

Он мысленно перенесся в тот день, когда в пропахшей соленьями квартире Валентины Ивановны листал семейный альбом, где со страниц улыбалась счастливая Анжелика, а новое дело манило тайной и неизвестностью. Взялся бы он за это расследование, зная то, как все кончится? Разрушил бы снова судьбы стольких людей, включая свою?

Да.

Но как же погано было у него на душе…

Марк медленно встал. Подобрал с пола Кларин мобильный и шагнул к ней.

– Звони в полицию. Будет лучше, если это сделаешь ты, – хрипло произнес он.

Оттолкнув его ладонь, Клара затрясла головой, сильнее вжимаясь в угол.

Марк снова протянул телефон. Его рука дрожала, но голос звучал твердо:

– Звони. Сама. Или это сделаю я.

Клара всхлипнула еще несколько раз. Затем выпрямилась, отерла рукавом мокрое лицо и выхватила у Марка мобильный. Ее полный ненависти взгляд прожигал его, пока телефон оживал в ее руках.

– Алло. Это Клара Усова… – сдавленно выговорила она. – Я нахожусь по адресу: Московская область, городской округ Балашиха, коттеджный поселок Эдем, дом пятьдесят два. И хочу… Я хочу сделать чистосердечное признание.

Голос ее креп, набирал силу и теперь звучал ровно и отстраненно:

– Тридцать первого октября две тысячи девятого года я убила свою сестру, Мохову Анжелику Васильевну…

Марк стоял и смотрел на женщину, оставившую очередную дыру в его сердце. В глазах жгло от виски. Или, может, от тоски по той жизни, которая у них могла быть?

Если бы она не убила.

Если бы он не узнал.

Он наклонился и в последний раз провел ладонью по ее растрепанным волосам. Затем развернулся и пошел к выходу.

Глава 41

Назавтра Марк стоял возле входа в парк у метро «Щукинская» и высматривал среди снующих по тротуару людей знакомую хрупкую фигурку.

Вскоре вдали показалась Лиза в алом летящем платье. Она подошла, и Марк с улыбкой протянул ей слегка подтаявшее фисташковое мороженое – немного самонадеянно было купить его заранее.

– О, мое любимое! Спасибо! – обрадовалась Лиза, взяв вафельный стаканчик, и какое-то время молча смаковала холодную сладость, пока они шли по асфальтированной дорожке к набережной. Затем, не прекращая откусывать маленькие кусочки, сообщила: – Я еле из дома вырвалась! Пришлось соврать Алексу, что иду с подружкой гулять. Если мама узнает, что я с тобой встретилась, – просто прибьет! Про тебя написали такое!.. Это правда, Марк?

– Нет. Веришь мне?

– Да, но… зачем тогда они пишут про тебя такие гадости? И мама считает, что ты все это действительно натворил, поэтому строго-настрого запретила с тобой общаться, – грустно сказала Лиза.

Они дошли до воды. Облокотившись на перила, Марк посмотрел на дочь.

– Мышонок, не знаю, в курсе ли ты, но… Твоя мама хочет лишить меня родительских прав.

Он вспомнил ворох бумажек, который вытащил сегодня утром из почтового ящика: письмо от кредитора, напоминание о задолженности по квартплате и неприметное уведомление из районного суда. Марго таки выполнила свои угрозы. Странно, но Марк понимал ее: после всех этих помоев, вылитых на него прессой, любая мать сделала бы то же самое. Однако, стоя в полутемном подъезде с кипой макулатуры в руках, Марк вдруг испугался, что вот-вот потеряет дочь. Что на долгих три года – до ее совершеннолетия – лишится их встреч, а потом и вовсе станет не нужен.

Лиза нахмурилась:

– Нет, я не в курсе. Из-за этих статей?

Марк покачал головой:

– Думаю, дело не только в них. Просто Марго очень обижена на меня.

– За что?

– Ты знаешь, почему мы развелись?

– Да. Она встретила Алекса и по уши в него влюбилась, поэтому ушла от тебя и вышла за него замуж. Ну, это она мне так рассказала, – добавила Лиза.

– Так и есть, – подтвердил Марк. – И я винил ее все эти годы, не мог простить. Да и как простить человека, который ни в чем не раскаивается, а наоборот – счастлив в своей новой жизни? – Чуть прищурившись, он смотрел на бликующую гладь спокойной реки. – Но недавно я смог взглянуть на себя со стороны. И понял, что сам был идиотом…

– Почему?

– Когда ты родилась, твоя мама ушла в декрет. А спустя три года и вовсе уволилась: я тогда уже зарабатывал приличные деньги и в ее работе не было никакой нужды. Целыми днями она сидела с тобой дома и скучала. Ей не хватало моего внимания, ведь я закрылся в своем кабинете и писал очередной роман. Если бы я вовремя разглядел это… Но я ничего не видел дальше экрана своего ноутбука.

Марк горько усмехнулся. Сколько лет ему потребовалось, чтобы понять: он сам разрушил свою жизнь, а потом уполз в однокомнатную нору зализывать раны. Жалеть себя и упрекать других.

Тогда, сразу после развода, он не мог даже смотреть на Лизу – настолько она напоминала ему Марго. Расставшись с ней, он как будто оторвал кусок от своего сердца, и понадобилось некоторое время, чтобы свежая рана затянулась. И Марк предоставил бывшей жене право воспитывать дочь, читать ей нотации и ругать за проступки. Сам же предпочел удобную роль воскресного доброго папы, который дарит игрушки и водит дочку в кино или парк аттракционов. Они веселились и придумывали на ходу маленькие истории, понятные лишь им двоим: то он всемогущий волшебник, то мудрый король, то огнедышащий дракон, своим дыханием отогревающий ее ледяные после мороженого ладошки.

Лиза смеялась и сразу включалась в игру: «Папа, ты самый доблый длакон, а я плинцесса. Злая колдунья замолозила меня, а ты лазмолось!»

Но их встречи становились все реже. Марго настраивала Лизу против него, и дочка правда замерзла: все чаще называла его по имени, восторгалась отчимом и стеснялась своего настоящего отца-неудачника…

Хорошо, что она вообще согласилась с ним встретиться, несмотря на материнские запреты.

Какое-то время Лиза молчала, глядя на проплывающих мимо уток. Потом посмотрела на Марка:

– Я не знала, что все было так сложно…

Он кивнул:

– Да, быть взрослым порой нелегко.

– У тебя была депрессия? – серьезно спросила она.

Марк ненадолго задумался.

– Если депрессия – это когда у тебя болит жизнь, то значит, да, была.

– И ты все еще злишься на маму?

Он пожал плечами.

– Уже нет. Мне кажется, я простил ее. А вот она меня вряд ли…

Лиза доела мороженое, и Марк взял в свои ладони ее прохладные пальцы.

– Мышонок, послушай, – начал он, подбирая слова, однако все они казались бессмысленными и пустыми. Как же сложно сказать человеку, которому так мало дал, как сильно ты его любишь… – Я понимаю твою маму. Все эти годы я был не слишком-то хорошим отцом… Но я очень хочу им стать, пусть и с опозданием на десять лет. Ведь ты – самое дорогое, что есть в моей жизни. – Он улыбнулся. – Моя маленькая озябшая принцесса.

Лиза замерла, а потом рассмеялась:

– Так ты помнишь нашу сказку?! – Она вдруг потянулась к Марку и крепко его обняла. – Все же ты клевый, пап! Мой дракон Хаку… – пробормотала Лиза ему в шею.

Марк прижал дочь к себе, зарылся в пушистые пшеничные пряди. В носу противно защипало.

Да, он не мог вернуться в прошлое и изменить его. Но мог наконец примириться с ним, чтобы жить настоящим.

Лиза слегка отстранилась и, посерьезнев, посмотрела на него снизу вверх:

– Что же теперь с тобой будет?

– Думаю, все будет хорошо, – просто ответил Марк.

Глава 42

8 месяцев спустя

Просторный, ярко освещенный зал постепенно заполнялся людьми. Шелест голосов смешивался с фоновой музыкой, звоном бокалов и легким скрипом дубового паркета.

Рассчитывая разве что на библиотеку в спальном районе, Марк был приятно удивлен, что презентация его новой книги пройдет в таком изысканном месте – старинном особняке с видом на Москву-реку.

Он стоял у входа в зал и приветствовал новых гостей. Рукопожатия, похлопывания по плечам, дружеские объятия – он как будто вернулся на одиннадцать лет назад.

В дверях появилась его мать. Одетая в элегантное бордовое платье, она выступала во главе седовласой процессии. Обняв Марка и окутав ароматом неизменного Jadore, она по очереди представила каждую из своих соседок – его давних поклонниц.

Улучив момент, когда он хотя бы на время стал никому не нужен, Марк отошел к окну в дальнем конце зала и с тоской поглядел на заснеженную улицу. Хотелось курить, но улизнуть пока не удавалось.

– Эй, приятель! – Через зал к нему спешил Мамаев с фотоаппаратом наперевес. – Как насчет фото на память? Посмотри на меня. Возьми свою книгу. Вот так… Немного повернись, еще немного… Теперь сложи на груди руки.

Марк закатил глаза:

– Хорош, Дань!

– Эх, фиговая из тебя модель. – Скривившись, Мамаев покрутил колесико камеры. – Почти на каждом кадре с закрытыми глазами!

– Наплевать. Лучше расслабься и выпей шампанского.

– На работе шампанское не пью… Только коньяк!

– Это чуть позже, – подмигнул Марк, – внизу, в ресторане.

С другого конца зала ему помахала Лиза, но ее тут же перехватила бабушка.

Мамаев хмыкнул:

– К тебе что, наконец пустили дочку?

– Да, мы часто видимся. Правда, Марго об этом не знает, – добавил Марк с усмешкой. – Кстати, недавно она забрала свой иск.

– Все-таки твоя бывшая жена та еще штучка: как снова запахло деньгами, так запреты сразу и позабылись, а? – подмигнул Мамаев, затем кивнул в сторону гостей: – Нумеровского уже видел?

– Он что, тут? – Марк всмотрелся в толпу, разглядев наконец плешивую макушку.

– А то! Пришел, не постеснялся. Хотя как только он тебя тогда не чихвостил!

Последний раз Марк видел главреда полгода назад, когда отправил в редакцию «Открытого взгляда» статью, где описал реальные случаи осуждения невиновных за особо тяжкие преступления. К тому моменту Кларе уже вынесли приговор и он мог включить в статью историю Влада. И после ее публикации неожиданно попал в федеральные СМИ.

Главред незамедлительно зазвал Марка в офис и вручил приказ о приеме на работу.

– Вот можешь ведь, когда захочешь! – радовался Нумеровский. – Читал интервью адвоката Мохова? Упоминал тебя как мастера своего дела, профессионала с большой буквы. И я с ним полностью согласен! Не зря твое расследование во всех новостях, даже по телику хотят показать. Вот, послушай, что они пишут. – Он потер свои маленькие ручки и начал читать: – «Клара Усова была приговорена по совокупности к четырнадцати годам лишения свободы за совершение двух убийств». Так, бла-бла-бла… Вот! – Он сделал паузу и театрально продекламировал: – «Правосудие свершилось благодаря журналисту Марку Асимову, который провел блестящее расследование. Совместно с правоохранительными органами он нашел реальную убийцу Анжелики Моховой, пропавшей без вести почти десятилетие назад, а также Егора Никитича Репина. – И дальше продолжил скороговоркой: – Напомним, муж Анжелики, бизнесмен и меценат Владислав Мохов, был незаконно осужден за ее убийство и в настоящее время отбывает срок в колонии строгого режима. Его адвокат Илья Жданов уже заявил о начале процедуры отмены приговора…» И так далее, и тому подобное… Молодец, Марк! Когда сможешь приступить к работе?

Марк с удовольствием вспомнил, как вытянулось лицо главреда, когда он отказался вернуться.

– Ты в своем уме?! – вопил Нумеровский. – Сейчас, когда ты на коне и мы можем в два счета обскакать конкурентов, ты отвергаешь мое щедрое предложение? – Сощурившись, он подался вперед: – Тебя перекупили, да? Сколько они заплатили? Я дам больше! Прямо сейчас издам новый приказ. Хочешь зарплату как у Федосеева? Ты же понимаешь, не у каждого журналиста такой оклад…

Но Марк не хотел. Он больше не собирался плясать под его амбициозную дудку и в тот же день покинул редакцию.

Интересно, что теперь главреду от него нужно? Наверное, попробует заполучить его обратно.

В дверях показалась новая порция гостей. Взгляд Марка остановился на высоком темноволосом мужчине с седыми висками, который быстро шел к нему через зал. Подойдя, он порывисто обнял Марка, широкие плечи мужчины мелко затряслись. Вокруг замелькали вспышки, защелкали затворы фотоаппаратов. Кто-то зааплодировал.

– Спасибо, Марк. Если бы не вы… – с трудом выговорил он и, отстранившись, вытер глаза, в уголках которых залегли глубокие морщины. Затем, словно спохватившись, протянул руку. – Влад Мохов. Рад наконец познакомиться с вами лично.

Марк крепко ответил на рукопожатие.

– Я тоже должен отблагодарить вас. Вы очень выручили меня – ведь я чуть не лишился квартиры. Как и сказал Илье, я обязательно все верну.

– Даже не пытайтесь! – категорично заявил Влад. – В жизни не смогу расплатиться с вами за то, что вы сделали. Тем более скоро я получу приличную компенсацию от государства. Хотя Илье для этого придется попотеть. – Влад покосился на адвоката, кружившего в этот момент вокруг стола с закусками.

– Как вы? – спросил Марк, всматриваясь в худое лицо.

– Привыкаю к свободе, – тихо произнес Влад. – Первым делом побывал на могиле жены. Памятник хочу там поставить, уже выбрал: ангел с простертыми крыльями. Еще коттедж продал, переехал к отцу. Теперь вот налаживаю старые связи. Даже бизнес решил запустить. И каждый день вспоминаю вас. Но должен признаться, что так и не читал вашу новую книгу. Не могу… – Он кривовато улыбнулся. – Ну, еще увидимся. – И отошел в сторону, закрывая лицо от вездесущих камер.

Ровно в шесть Марк поднялся на сцену и оглядел сидящих в зале людей. Здесь были и те, кого он знал, и новые, незнакомые лица. Все они собрались, чтобы разделить с ним его триумфальное возвращение на писательский олимп. Лиза уселась рядом с бабушкой в первом ряду. Их пожилые соседки широко улыбались и обмахивались приглашениями. Влад вместе с отцом и Ильей заняли место поближе к галерке. Нумеровский, который так и не рискнул подойти, устроился в последнем ряду.

Марк распрямил плечи и откашлялся.

– К этому дню я шел одиннадцать лет, – начал он, борясь с нервозностью в голосе. – Моя литературная тропа была извилиста, но она привела меня туда, где я сейчас: к книге, которой горжусь. И я не изменил бы ни шага на этом пути. Набил ли я шишки? О да. Даже получил настоящее сотрясение мозга. – В зале послышались одобрительные смешки. Марк перевел дыхание. – Теперь я здесь. И благодарен каждому из вас: и тем, кто ждал моего возвращения с новой книгой, и тем, кто давно поставил на мне крест. Надеюсь, я смог вас удивить. – Марк улыбнулся, и зал разразился аплодисментами.

Настала очередь интервью. Во втором ряду с места поднялся мужчина, судя по бейджику «Пресса» – какой-то журналист.

– Правда ли то, что ваш роман «Двуликая правда» основан на реальных событиях?

Марк ждал этого вопроса. После выхода статьи он получил от своего прежнего издательства предложение написать новый роман по мотивам его расследования. Марк согласился, но с двумя условиями: пропавшая девушка в книге окажется жива. И он ни слова не напишет про роль Клары в ее судьбе.

– Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны, – процитировал Марк дисклеймер к «Двуликой правде».

– И о чем же будет ваша следующая книга? – задал вопрос еще один журналист.

Марк покосился на своего редактора – тот ухмыльнулся и вскинул брови. Перевел взгляд на маму – она довольно улыбалась ему в ожидании новостей.

Он, конечно же, мог рассказать им, почему, возможно, больше не напишет ни одной книги: что ему по душе реальные живые истории; что любые выдумки меркнут, стоит лишь посмотреть в глаза человеку, потерявшему мать, жену и восемь лет своей жизни. Что новых достойных идей у него просто нет. Но вряд ли это был тот ответ, который от него ждали.

– Пока это коммерческая тайна, – уклончиво произнес Марк.

Закончив с вопросами, он спустился в зал, чтобы подписать всем желающим их экземпляр книги. После продолжительной автограф-сессии посетители наконец разошлись, унося с собой кусок его жизни в твердой обложке. Марк же в тесной компании отправился в ресторан, расположенный на первом этаже выставочного зала.

Когда отгремели первые тосты, он выбрался покурить. Поежившись, плотнее запахнул куртку и уставился на Москву-реку, покрытую снегом и льдом. Из окна проезжающей мимо машины донесся протяжный цоевский баритон, требуя перемен.

Затянувшись, Марк выпустил белую струйку дыма, смешанную с его горячим дыханием, и проследил за ней взглядом до тех пор, пока она не растворилась в темноте. Вот так же скоро исчезнет и эхо его известности, израсходуется гонорар, и надо будет решать, на что жить дальше. Продолжать писать для разных изданий как внештатник, чем он и занимался в последнее время? Или устроиться на постоянную работу в какой-то журнал?

Марк поморщился при мысли снова строчить «джинсовые» статьи на неинтересные ему темы. Уж лучше фриланс.

В кармане куртки завибрировал мобильный, прервав его меланхолию.

– Марк Юрьевич? Простите за беспокойство, – раздался в трубке неуверенный женский голос. – Я… Мне дали ваш телефон. Дело в том, что месяц назад пропал мой отец… ему угрожали. – Голос девушки дрогнул. – Никто его не может найти: ни полиция, ни частный сыщик… Я вам заплачу́! – добавила она. – И дам право на публикацию. Вы ведь занимаетесь такими расследованиями?

«Уже нет», – хотел было ответить Марк.

Привычно нащупав в кармане гладкий маленький кубик, он оглянулся на окна ресторана, освещенные уютным янтарным светом. Там за большим круглым столом сидели близкие ему люди. Лиза размахивала руками, что-то рассказывая Даниилу Мамаеву, который усиленно жевал. Илья загибал толстые пальцы, что-то объясняя маме, и та с серьезным видом кивала. Лишь один редактор ни с кем не общался: он с улыбкой смотрел прямо на Марка, будто бы знал, что в том уже просыпался манящий зов неизведанного.

Марк кивнул ему и полной грудью вдохнул зимний прозрачный воздух. На душе стало тепло и спокойно, будто расступились наконец темные тучи и сквозь низкие февральские облака выглянуло нечаянное июльское солнце.

– Да, занимаюсь, – уверенно ответил он.

Ты ищешь правду. Под ногами,

Затоптанная сапогами,

Она в грязи среди обид,

Грехов людских давно лежит.

Но отвернешься ты на миг —

Обман примерит правды лик.

Ее отвергнешь, не тая:

Ведь правда у тебя своя.

Но погляди наверх, где вечность

И свод уходит в бесконечность.

И перед истиной склонись,

Забыв о тех, кто смотрит вниз,

Кто ищет правду под ногами,

Затоптанную сапогами.

Жаль, что она им не видна, —

Ведь Истина всегда одна.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Благодарности

В первую очередь я хочу сказать спасибо моим самым близким людям – мужу и сыну – за их огромную поддержку и любовь.

Я безмерно благодарна Алене Занковец, моему литературному редактору, чуткому наставнику, талантливой писательнице и чудесному человеку, за то, что сразу поверила в меня и в мою книгу и прошла со мной весь путь от первой главы до финальных правок.

Спасибо моим бета-ридерам: Виктории Павловой, Вере Андреевой, Стасу Денисову, Софье Зенкиной, Валерии Шаталовой, Ольге Ворониной, Валерию Дробняку, Галине Ивиной, Юлии Гереевой, Наталье Ланской, Лилии Карелиной, Александру Болотову, Александре Горюновой, Ульяне Едалиной, Ангелине Ковалевой, Ольге Назаровой, Сергею Макарову – вы помогли сделать текст этой книги лучше!

Моя признательность и огромная благодарность ведущему редактору Екатерине Ирмеш за ее поддержку, бережное и внимательное отношение и за то, что превратила мою рукопись в настоящую книгу. А также спасибо команде издательства, выпустившей книгу в свет.

Также выражаю благодарность моим консультантам – настоящим профессионалам и мастерам своего дела: Данила Мальцев, эксперт-криминалист и автор телеграм-канала @popCrim; Алла Милютина, налоговый консультант; Рафаиль Бару, консультант-аудитор; Акпер Алиев, консультант по генетике, Azerbaijan DNA Project; Владимир Васильевич Черный, врач – судебно-медицинский эксперт отдела сложных экспертиз Красноярского краевого бюро судебно-медицинской экспертизы; Денис Алексеевич Хайлов, адвокат Коллегии адвокатов г. Москвы «Центр Правовых Экспертиз»; Артем Лебедев, психолог, специалист по расстановкам; Александр Болотов, консультант по работе следственных органов; Виктория Баркова, Наталья Сухарева, консультанты по вопросам уголовного процесса; Оксана Агеенкова, врач-офтальмолог, руководитель отделения офтальмологии GMS Clinic. Некоторые пожелали сохранить анонимность: Игорь, консультант по работе следственных органов; Алиса, врач-эксперт и консультант по медицинским вопросам; Галина, врач-кардиолог.

Очень признательна за помощь и советы Вере Игнаткиной – юристу, автору книг по карьере и трудоустройству, гуру журналистики и лучшему главному редактору.

От всей души благодарю Алексея Боярского, журналиста-расследователя, обозревателя Forbes Russia и просто отзывчивого человека, который охотно поделился со мной секретами криминальной журналистики.

И спасибо моей дорогой подруге Наталье Польской, которая когда-то вдохновила меня писать.

Евгения Державина

Примечания

1

Peace Sells – заглавный трек второго студийного альбома американской метал-группы Megadeth, вышедший в 1986 году.

2

Мартин Адам Фридман – гитарист и бэк-вокалист американской метал-группы Megadeth.

3

«Шеш-беш» на жаргоне игроков в нарды – когда на кубиках выпадает пять-шесть.

4

«Куш» на жаргоне игроков в нарды – если на обоих кубиках выпадает одинаковое количество очков.

5

Комбинация в покере Royal flash (в переводе на русский «королевская масть») состоит из старших карт одной масти, начинающихся с туза.

6

Третий сингл из альбома Californication американской рок-группы Red Hot Chili Peppers.

7

Тихиро Огино (荻野 千尋 Ogino Chihiro) – главная героиня японского полнометражного аниме-фильма «Унесенные призраками». Хаку (ハク, Haku), или Нигихаями Кохакунуси (ニギハヤミ コハクヌシ, Nigihayami Kohakunushi, «Бог быстрой янтарной реки») – персонаж этого фильма.

8

Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. В 2011 году основное подразделение преобразовано в Главное управление экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России (ГУЭБиПК), в народе по-прежнему часто именуемое ОБЭП.

9

Yesterday (с англ. – «Вчера») – песня группы The Beatles из альбома Help! выпущенного в 1965 году.

Content

Евгения Державина
Двуликая правда

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Благодарности

Примечания