Фёдор Бойков, Дмитрий Дубов

Молниеносный — 3

Глава 1

В кабинете было тесно для той толпы одержимых, которая продолжала на меня напирать. Может и правда надо было в коридоре принять бой? Только я собрался выйти из кабинета, как ближайший ко мне инквизитор резко прыгнул вперёд.

Он метил мне в лицо растопыренными пальцами. Я ускорился и рванул на себя руку одержимого. Его плечо глухо хрустнуло, а я ещё и вторую руку вывернул из сустава.

Думали, я так просто позволю себя разорвать на кусочки? Да вот хрен вам всем! Убивать я никого не стану, всё же люди не виноваты, что им подселили демонические души, а вот покалечить — вполне себе.

Пока я переключался с суперскорости на обычную, оказалось, что на меня лезут ещё четверо одержимых, остальные толкаются в проходе и запинаются друг о друга. Как же им не терпится добраться до меня.

Ещё один одержимый получил от меня под дых, но его это не остановило. Нет, всё же жалеть их не стоит, они же и с оторванными руками и ногами на меня переть будут — боли-то одержимые не чувствуют.

Ну какие же всё-таки Хранители суки! Они же наверняка надеялись, что я сейчас своими руками половину инквизиции прибью. Ага, щас!

Очередной одержимый умудрился ухватиться за мой несчастный фрак, оторвав рукав. Руки лишние что ли? Так я их сейчас вырву и засуну в одно место!

И снова треск костей, причём на этот раз я не только руки этому инквизитору сломал, я ещё и с ноги зарядил ему в спину, ломая позвоночник. А потом следующему, и снова, и снова.

Врубив суперскорость на полную, я передвигался от одного инквизитора к другому. Мне не доставляло удовольствия ломать кости, но выбора-то особо не было. Либо я их всех сейчас перебью, зажарив молниями, либо дам шанс на жизнь.

Я понимал, что не всем смогу помочь, — изгнать подселённые сущности можно только из тех, кто сам этого хочет и будет сопротивляться. Но несмотря на мою неприязнь к инквизиторам, они всё же люди.

Вольт помогал мне, сваливая одержимых на пол. Он сбивал их на скорости, как кегли в боулинге. А учитывая количество балахонов, одним точным ударом можно было выбить страйк.

Я даже чуть замедлился, чтобы точно никого не прибить в этой толкучке. Мало ли, переборщу с силами, не учту что-то, и получу гору трупов. Мой фрак вон уже давно разорвался и висел лохмотьями, а ведь это я только чуть-чуть побегал на скорости.

— Что здесь происходит⁈ — услышал я из коридора крик Кондратьева. — Почему все не на своих рабочих местах!

Неужели прошло полчаса и врио наместника освободился и решил проведать меня? Я бросил взгляд на браслет. Так и есть. Своими попытками сохранить жизни я ввязался в затяжной бой.

— Возвращайтесь к работе! — продолжал драть глотку Кондратьев. — Что вы тут устроили⁈

Врио наместника попытался сказать что-то ещё, но его заткнули самым действенным образом — ударом по голове. А ведь эти одержимые ведут себя не так, как те, что были на военной базе в Барабаше. Те скалились, рычали и вели себя как животные.

Здесь же у нас был вполне человеческий бой. Не хотят палиться? Да их и так после нападения на меня проверят по всем правилам.

— Бросьте этого недоумка, хватайте Громова! — разнёсся по коридору голос Данилы.

Я как раз выскочил из кабинета, чтобы защитить Кондратьева, и встретился взглядом с Данилой. Этот не был одержимым. Он работал на Хранителей.

Как, блин, человек мог выбрать сторону демонов⁈ Это ведь наверняка он пропустил одержимых в здание. Да и сейчас он был готов убить любого человека, лишь бы добраться до меня.

— Тебе конец, Громов, — ухмыльнулся Данила. — Я сам убью тебя!

— Мечтать не вредно, — я хмыкнул и снова ускорился.

Я влетел обратно в кабинет и вдруг замер. Ну то есть я остановился, а все вокруг меня зависли в тех же позах. Для них время до сих пор шло медленно, а вот я, даже оставаясь на месте, был быстрее каждого из них.

— Ты чего? — Вольт посмотрел на меня и моргнул. — Эй, князь, у нас тут вообще-то битва идёт. Или ты наконец решил их добить?

— Вон те трое сопротивляются демонам, — я указал на одержимых, которые всеми силами боролись с собой. — Есть идея!

— Да нет у нас времени на изгнание, надо остальных вывести из строя, — рыкнул Вольт.

— С моей суперскоростью время не проблема, — я рванул к одному из сопротивляющихся одержимых.

Бедолага забился в угол и сжал своё горло. Вовремя я его заметил — ещё немного и он сам бы себя задушил. Вот что значит характер и сила воли!

Я даже гордость испытал к этому балахону. Пожарская, например только голову чуть в сторону отводила, когда моё горло перегрызть пыталась. Ну ничего, дядя-эмиссар тебе поможет.

Переключившись на магическое зрение, я подцепил поводок и потянул демоническую душу на себя. Мне было непросто даже с суперскоростью, хотя в нормальном времени проходили доли секунды, и одержимый инквизитор даже выдохнуть не успел.

Сопротивлялся он изо всех сил, так что мне удалось вырвать демоническую сущность из тела. Только вот что с ней дальше делать? Пожарской рядом нет, чтобы сжечь.

Жрец во мне встрепенулся и напомнил об одном случае из своей жизни. А ведь подходит! Душевная энергия — вот что можно использовать.

Это в физическом проявлении все видят молнии или там ветер и воду, а вся магия происходит внутри. Она зарождается в нашем сердце, проходит через магический источник и выплёскивается наружу уже в готовом виде. Но можно просто не дать ей оформиться, а сконцентрировать на неосязаемом уровне.

Рука, державшая демоническую сущность, окуталась пламенем моей души, пламенем сердца и источника. Энергия потянулась от него к пальцам, и те вспыхнули, испепеляя душу демона. А неплохо так выглядит в магическом зрении сожжение демона, мне понравилось!

Дальше дело пошло будто бы бодрее, или у меня после двух изгнаний лучше стало получаться, или двое других инквизиторов боролись сильнее. В общем, когда я снова вернулся к нормальному течению времени, все трое бывших одержимых опали на пол, жадно вдыхая воздух.

Я выглянул в коридор, подмигнул Даниле и начал высматривать инквизиторов, которые были готовы к изгнанию демонов. Насчитал ещё четверых. Вот и славно.

Пока Вольт сбивал бегущих на меня одержимых, я изгонял из них демонов. Через полчаса я изгнал и испепелил около тридцати демонов, а вокруг меня стояло всего-то тринадцать инквизиторов, в которых не чувствовалось внутренней борьбы. Я ускорился и без сожалений впечатал их по очереди в стену.

Данила остался стоять в гордом одиночестве. Не знаю, на что он рассчитывал, но никаких сомнений в его глазах я не увидел. Он продолжал лыбиться во все тридцать два зуба, будто уже победил.

— Думаешь, это всё? — спросил он, окинув взглядом стонущих от боли инквизиторов. — Ты вывел из строя часть марионеток, но они восстановятся и снова вступят в бой. Знаешь, какая регенерация у одержимых? Да им можно все до единой кости переломать, а они будут продолжать сражаться.

И тут до меня дошло. Он же не понял, что я изгнал демонов! Ну в самом деле, откуда Даниле знать, что такое вообще возможно? Этот гад до сих пор считает, что бой не закончен.

— Какой же ты жалкий, — сказал я, скривив губы. — Отдался в служение тем, для кого ты — просто мясо. Тебя пустили в расход, а ты и рад.

— Я получу силу! — проорал он, покраснев от злости. — Мне обещали такую мощь, о которой ты даже представления не имеешь!

— И для этого надо всего немножко, — хмыкнул я. — Всего-то — предать человечество. Мелочь какая, правда?

Я стряхнул с себя остатки рубашки и медленными шагами направился к Даниле, переступая через раненых инквизиторов. Их страдания меня не слишком волновали — лечебные зелья быстро вернут их в форму. А вот наглый гадёныш напротив должен получить сполна.

Василий Кондратьев пришёл в себя как раз вовремя — он услышал слова Данилы и сейчас смотрел на меня круглыми от шока глазами. Я же сжал в ладони медальон эмиссара и направил в него энергию.

Золотой говорил, что эта печать выше прочих, она даёт мне право командовать любым инквизитором. А раз так, то у неё должно быть что-то вроде общего созыва или массового приказа.

Энергия впиталась в медальон, и я увидел, как от него потянулись нити к значкам на красных балахонах. Василий Кондратьев вздрогнул и поднялся на ноги, бывшие одержимые начали цепляться за стены и друг друга, чтобы встать и подойти ко мне.

А из-за поворота донёсся топот множества ног. Через пару минут в коридоре стало тесно от инквизиторов, прибежавших на мой зов. Неплохо-неплохо.

— Арестовать! — приказал я, ткнув пальцем в побелевшего Данилу, который отчаянно пытался сопротивляться моему зову. — Поместить в самую защищённую камеру!

На мгновение прибывшие инквизиторы дрогнули и перевели взгляды на Кондратьева. Ну их можно понять — стоит какой-то мужик в разорванных брюках и с голым торсом, приказы тут раздаёт. Правда самые толковые всё же обратили внимание на медальон, висевший на моей груди.

Врио наместника кивнул, подтверждая мой приказ и повернулся ко мне. Я знал, что у него много вопросов, и был готов ответить на часть из них, но Кондратьев сумел меня удивить. Он стянул с себя балахон и протянул его мне.

— Вот возьмите, князь, — сказал он. — Прикройтесь… да и вопросов меньше будет.

Я не стал отвечать, молча взял балахон, который был похож на мой плащ, но гораздо шире — в него могло поместиться два меня. Вытянув медальон поверх мантии, я посмотрел в глаза Даниле.

— Ты ответишь за всё, — спокойно сказал я. — Я прослежу за этим, будь уверен.

— Мои покровители от тебя мокрого места не оставят! — взвизгнул Данила. — Ты — никто! Слышишь⁈

Его крик оборвался, когда я от души врезал по его наглой морде. Даже без суперскорости удар вышел что надо. Вид разбитого носа и крови на подбородке Данилы меня немного успокоил. Как же давно я хотел это сделать!

Так его и увели — с окровавленной мордой и удивлением от моего удара. Причём удара не только в прямом смысле, но и в переносном. Он-то думал, что справится со мной, имея рядом кучку одержимых и поддержку Хранителей, а в итоге проиграл всухую.

— А этих куда? — спросил у меня Кондратьев, указав на одержимых, которых я впечатал в стену. Они как раз начали приходить в себя и пытались подняться.

— Туда же, — я нахмурился. — Посадите их в разные камеры, я с ними ещё поработаю.

— А с остальными что? — Кондратьев поморщился от стонов раненых инквизиторов, а я обернулся.

— Всех вылечить и зачислить в мой отдел, — мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что все бывшие одержимые замерли. Даже стоны боли затихли ненадолго. — И даже не думайте, что сможете отказаться. Отныне каждый из вас будет обучаться мной лично.

— А они точно не одержимые? — робко спросил один из прибывших инквизиторов. — У меня прибор с ума сходит. Вдруг мы их вылечим, а они на нас кинутся.

— Делайте что я сказал, — я вздохнул.

Вроде бы, с одной стороны, я понимал, что объяснять придётся много чего, — местные вообще об экзорцизме не слышали. А с другой — оно мне надо?

— Где сейчас Назар Крылов? — спросил я у Кондратьева. — Он вообще жив?

— Жив, сидит в камере, — врио наместника поморщился. — Его Данила допрашивал, но Назар… у него есть способность закрывать свои мысли. Он просто на время стирает память, и добиться от него ответов невозможно.

— Вы же понимаете, что его устранили намеренно? — спросил я, махнув рукой в сторону кабинета наместника. В моём кабинете снова надо делать ремонт. Ну и кровь отмывать тут ещё долго придётся.

— Но ведь мы нашли в подвале его дома одержимых, — Кондратьев вдруг побледнел и обернулся на раненых инквизиторов. — Хотите сказать, что он искал способ излечить их?

— Ну да, скорее всего, — я уверенно кивнул, хотя вообще был не в курсе обвинений против Крылова.

Да, я впервые услышал о том, что он держал в подвале одержимых, но вроде бы всё логично. Крылов же так отчаянно хотел научиться изгонять демонов. Вот и попался на горячем. Или его сдал кто-то из своих. Кстати!

— Василий, мне надо переговорить с архивариусом, Прокопием Хлыстовым, — я ведь так и не добрался до этого человека, а Крылов его имя точно не просто так мне оставил. — Где я могу его найти?

— Так он только что здесь был, — Кондратьев посмотрел на меня удивлённо. — Вы же великий созыв активировали, князь. Все, кто в здании находятся, пришли сразу же.

— Позовите его, — я запнулся. Куда его ко мне звать? Кабинета-то теперь нет. — И выделите любой свободный кабинет.

— Так вот свободный, — Кондратьев указал на дверь напротив кабинета наместника. — Там и ремонт делать не надо, всё готово.

— Хорошо, — я кивнул.

Распахнув дверь, я увидел просторный кабинет с небольшим предбанником, где можно посадить секретаря или помощника. Сам кабинет мне понравился больше предыдущего, не такой безликий и формальный. Здесь даже меблировка походила на кабинет в моей квартире на Неглинной.

Дорогое дерево, строгие линии и обивка не красного, а благородно-коричневого цвета. Кожаный диван рядом со столом сразу облюбовал Вольт, который занял его почти целиком. Ну и ещё здесь была карта Российской Империи во всю стену с гербами княжеств и губерний.

Выглянув в окно, я увидел Лубянскую площадь. То есть изначально был кабинет, который соответствовал всем моим требованиям, но Кондратьев его зажал и выделил мне малюсенькую комнатушку, до которой надо было добираться через лабиринты коридоров? Вот же он… нехороший человек.

Но хоть исправился и сделал всё как надо. Теперь ещё осталось дождаться, когда освободят Крылова. Если я не ошибся в Кондратьеве, то он не будет против освободить должность, которую временно занял.

Если же нет, то я помогу ему принять решение. Крылов сильно упростил мне задачу, назначив эмиссаром и передав мне медальон. Как будто он заранее знал, что случится.

— Вызывали, господин эмиссар? — раздался от двери старческий голос. — Я архивариус Ордена Инквизиции, Прокопий Георгиевич Хлыстов.

Архивариусу на вид было лет восемьдесят, не меньше. Такой сухонький старичок с длинной белой бородой и редкими седыми волосами. На его худом теле балахон смотрелся слишком громоздким, но старик держался уверенно, даже спина у него была ровная, а не сгорбленная от времени.

— Да, проходите, — я приглашающе махнул рукой и сел за стол. — У меня к вам несколько вопросов. Первый — насколько близкие отношения связывают вас с Назаром Крыловым.

— Назар — хороший мальчик, упорный и ответственный, — проскрипел Хлыстов, усевшись в кресло напротив меня. — Помню его, когда он впервые появился в Ордене. Такой юный был и веривший в лучшее будущее.

— Но всё изменилось, не так ли? — уточнил я, уже зная ответ. — Что вы ему показали? Какие записи перетряхнули его душу и вывернули наизнанку?

— Правду, господин эмиссар, — старик хитро прищурился. — Всего лишь правду.

— Почему же вы другим эту правду не показали и не рассказали? — поинтересовался я, бросив взгляд на Вольта, который демонстративно зевнул, распахнув пасть как можно шире.

— А зачем показывать правду тому, кому она не нужна? — Хлыстов хмыкнул в бороду и покачал головой. — Правда она ведь не всегда пользу приносит. Иногда и хуже можно сделать, передав её не тому человеку.

— Тут даже спорить не буду, — согласился я. — Мне нужны эти записи. Всё, что вы нашли о создании Ордена Инквизиции и Хранителях.

— И что же вы будете делать с этими записями? — старик прищурился и запустил пальцы в бороду. — Уж не задумали ли вы чего-то опасного?

— Я хочу изменить структуру Ордена, — я усмехнулся, увидев шок в глазах архивариуса. — Да вот прямо сейчас этим уже занимаюсь. Вы же видели бывших одержимых, как и тех, кому я не смог помочь сразу.

— Так вы действительно изгнали демонов? — уточнил Хлыстов. — Вот так взяли и изгнали?

— Именно так я и сделал, — я кивнул. — И это не первая моя попытка. Я точно знал, что и как делать. И я обучу этому свой отдел. Больше не будет бессмысленных казней, как и подставных одержимых. Мои люди будут присутствовать при каждом обвинении в одержимости.

— Если вы осуществите это… если… — старик открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. — Я стану самым верным и преданным другом для вас. Стану тем, кто всегда будет на вашей стороне.

— Мне приятно это слышать, — я улыбнулся. — Но давайте для начала вызволим Назара из тюрьмы и разберёмся с Данилой Трошиным.

— Разумеется, вы правы, господин эмиссар, — Хлыстов поднялся со стула и склонил голову. — Уже завтра все нужные записи будут у вас. Благодарю вас за то, что появились так вовремя в Ордене. Это благословение свыше, не иначе.

— Всего доброго, Прокопий, — кивнул я старику и дождался, пока тот покинет кабинет. — Ну что, дружище, пойдём допрашивать Данилу?

— Ты ещё спрашиваешь! — Вольт соскочил с дивана и ломанулся к двери. — Да я дождаться не мог, пока ты с этим стариканом тут миндальничал. Можно было просто отдать приказ, и всё.

— Эх ты, всё бы тебе приказывать, — я покачал головой и вышел из кабинета. — Этот, как ты выразился, «старикан» работает в инквизиции большую часть своей жизни. Он знает всё про всех, заведует архивом и в курсе всего. Обидеть его несложно, а вот переманить на свою сторону — это дорогого стоит. Такой человек, конечно, исполнит приказ, но куда важнее, если он сам захочет помочь.

— Опять эти ваши человеческие заморочки, — фыркнул Вольт. — Сложно с вами.

— Уж как есть, — я пожал плечами и огляделся.

Где-то здесь должна быть лестница на подземные уровни. А вот и она. Мы как раз направились к ступеням, как нас догнал Кондратьев.

— Вы же допрашивать Данилу Прошина идёте? — спросил он, поравнявшись со мной. — Я хочу присутствовать.

Возражать я не стал, хотя была у меня мысль побеседовать с Данилой с глазу на глаз. Но так даже лучше, не надо будет никому ничего объяснять или рассказывать. Василий Кондратьев вроде бы неплохой человек, да и как врио наместника он себя показал неплохо.

Подумаешь, зажал кабинет для меня, но ведь исправился. И даже балахон свой личный подогнал, чтобы я голым торсом не светил. Ладно, пусть поприсутствует.

Мы спустились на три этажа вниз, прошли мимо запертых камер и остановились напротив двери, у которой дежурили двое инквизиторов.

— Здесь заперт Назар Крылов, — пояснил мне Кондратьев и посмотрел на охранников. — Открывайте.

Ну вот, как я и думал, врио оказался вполне адекватным и без проблем согласился выпустить Крылова. Всё, в моих глазах он полностью реабилитирован.

Когда дверь камеры открылась, я даже отступил на шаг. Понятное дело, что в инквизиторской тюрьме не самые лучшие условия, но чтобы такое.

Крылов был прикован к стене массивными цепями, на нём не было одежды, а под его ногами виднелся жёлоб с решёткой слива. И стекали туда не только, так сказать, отходы жизнедеятельности, но и кровь, которой натекло с бывшего наместника немало. Это Данила его так пытал?

— Зелье, — хриплым от злости голосом сказал я. — Дайте ему лечебное зелье.

Один из охранников-инквизиторов вынул из-за пояса бутылёк и шагнул к Крылову. Тот вяло отмахнулся и попытался отклонить голову в сторону. Могу только представить, сколько раз ему давали зелье, чтобы раз за разом калечить снова.

— Назар, это я, Юрий, — громко сказал я. — Всё закончилось, не сопротивляйтесь. Мы вам поможем.

На миг в глазах Крылова мелькнуло узнавание, но быстро исчезло. Бывший наместник замычал и помотал головой.

— Давайте сюда, — рявкнул я, шагнув в камеру и забрав мензурку из рук инквизитора. — Пей, кому говорю!

Мой командный голос неожиданно сработал. Крылов послушно открыл рот и проглотил зелье. Я подождал пару минут и всмотрелся в лицо мужчины.

— Ну что, пришёл в себя? — спросил я, отодвинув подальше все мысли о жалости. — Ты нужен инквизиции, ты нужен мне. Давай возвращайся к нам.

— Юра? — неуверенно спросил Назар, глянув на меня осмысленным взглядом. — Это ты? А что происходит?

— Да вот пришёл тебя освободить и заодно твоего мучителя допросить, — я указал инквизиторам на цепи и щёлкнул пальцами.

Охранники послушно начали освобождать Крылова, а я вышел из камеры. Вроде и ситуация до омерзения неприятная, но я усмехнулся, глянув на обнажённого Крылова и балахон Кондратьева.

Видел я, что в шкафу наместника целый ряд этих балахонов висел, ну что ему стоило захватить лишний? Ведь знал же, что идёт вызволять пленника, на котором даже трусов нет. А теперь вот придётся снова снимать свой балахон для нуждающихся.

Заметив мой взгляд, Кондратьев сначала вздрогнул, а потом посмотрел на Крылова. Я прямо чувствовал, как скрипят шестерёнки в его мозгу. Через минуту он сообразил, почему я усмехаюсь, послушно снял мантию и протянул Крылову.

Тот поморщился от запаха своего немытого тела, благодарно кивнул и накинул мантию. Таким составом мы и отправились к Даниле. Даже те двое охранников пошли за нами.

У очередной двери с охраной мы дружно остановились и переглянулись. Дверь мне открыли безо всяких указаний. Внутри я застал ту же картину, что и несколькими минутами ранее — распростёртый на стене обнажённый мужчина.

— Думаете, что знаете, с кем связались? — оскалился он, увидев нас. — Вы даже не представляете, что вас ждёт! Лучше не тратьте время. Можете пойти и съесть вкусный стейк на ужин. Последний ужин в вашей жизни. Ибо ваши часы уже сочтены.

Глава 2

Не знаю, на что рассчитывал Данила, но он явно не ожидал, что я рассмеюсь в голос. Мой хохот отражался от стен камеры, а с лица Данилы медленно сходило победное выражение.

— Ты продолжай, — махнул я ему, утирая выступившую от смеха слезу. — Это так забавно, когда такое ничтожество считает, что получит награду за предательство.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипел Данила, скривившись. — Что ты вообще можешь знать? Юнец, ставший главой княжеского рода… это ты ничтожество.

— Вы будете присутствовать при допросе? — обратился ко мне Кондратьев, сжав кулаки.

— Непременно, — я активировал медальон и вызвал инквизиторов из своего нового отдела.

Надеюсь, я правильно разобрался с этой «печатью», и на мой приказ не откликнутся все до единого инквизиторы. Вроде бы никто из присутствующих не среагировал, так что должно сработать.

Я отошёл к стене, а Вольт шагнул ближе к Прошину. Моему питомцу очень хотелось видеть лицо Данилы, когда его будут пытать. Мне же было достаточно того, что этот гад будет страдать.

Первые удары по рёбрам и по лицу Данила встретил оскалом на разбитой роже. Когда Назар Крылов сдавил его горло пальцами, тот лишь рвано хрипел, пытаясь сделать вдох.

Ну а после того, как Назар взял из рук охранника какой-то крюк и пропорол кожу на животе Данилы, я порадовался, что сейчас мы на одной стороне. По-человечески я понимал Крылова и даже не хотел думать, через что он прошёл, но слушать вопли Данилы было уже невозможно.

— Наконец-то! — воскликнул Вольт довольно. — Этот гад обделался!

— Так ты этого ждал? — я поморщился и вышел в коридор. — А мне казалось, что в тебе добрая и мудрая части, а не жестокие.

— Ты не понимаешь, это другое, — фыркнул пёс. — Будто ты сам не хотел посмотреть на страдания Данилы.

— Мне первых пяти минут хватило, — честно признался я. — И то спасибо жрецу, он-то всякого насмотрелся.

Пока я пытался надышаться более чистым воздухом, на этаж спустились мои будущие экзорцисты. Они замерли в паре метров от меня и выстроились в ряд парами. Судя по всему, зелье всех поставило на ноги, это хорошо.

— Ну что, бойцы, первый ваш урок будет прямо сейчас, — сказал я, сцепив руки за спиной будто какой-то генерал. — Вы должны посмотреть на своего бывшего коллегу, который не был одержимым демоном, но предал человечество. Таких много, но этот — работал напрямую с теми, кто всеми силами стремится нас уничтожить.

Почти три десятка бывших одержимых вздрогнули, когда я упомянул одержимость. Их воспоминания ещё свежи и будут долго подпитывать ненависть к демонам. А я использую эту ненависть на благо людей и направлю её в правильное русло.

Крики Данилы как раз затихли, и я поманил за собой инквизитора, который был готов задушить себя до смерти лишь бы избавиться от влияния подселённой сущности. Такую силу воли нужно поощрять, поэтому я решил сделать мужчину своей правой рукой.

— Как тебя зовут? — спросил я, взявшись за ручку двери.

— Матвей Титов, — глухо ответил он. — Спасибо вам за… всё.

— Сочтёмся, приятель, — я махнул рукой и подозвал ещё парочку будущих экзорцистов.

Когда мы вошли в камеру, нам предстало очень неприглядное зрелище. Кровь стекала по телу Данилы сразу в жёлоб, а сам он висел на цепях без сознания. Ну и порезвился же Крылов, пока я с подчинёнными общался.

— Приведите его в чувство, — приказал я, оставшись у двери. — Пора поговорить с ним.

Спорить со мной никто не стал, охранник вытянул откуда-то из стены шланг и полил Данилу струёй ледяной воды. Прошин распахнул глаза и жадно вдохнул воздух, а потом встретился со мной взглядом.

— Будь ты проклят, князь, — хрипло произнёс он. — Все беды только от тебя.

— Угу, а ты у нас совсем ни при чём, — я хмыкнул и шагнул ближе.

— Те силы, что стоят за мной, сокрушат тебя, размажут по земле тонким слоем, — продолжил угрожать этот кусок дерьма.

— Я справлюсь с любыми силами, — я кивнул Матвею, чтобы он подошёл ближе. — И вот тебе первое доказательство. Я уже справился. Ты и подобные тебе виноваты в том, что появляются одержимые, но я исправлю это в самое ближайшее время.

— Это невозможно, — прошептал Данила, глядя на трёх бывших одержимых. Уж он-то наверняка знал их всех в лицо и по именам. — Невозможно…

— Как давно ты работаешь на Хранителей? — спросил Крылов, перебив стенания Данилы.

— Да пошёл ты в… — Крылов вонзил в него свой крюк, не дав договорить. — Ладно-ладно! Я всё расскажу! Когда я пытал первого в своей жизни одержимого, он вдруг заговорил со мной и предложил силу… я не поверил ему. А когда это же предложили и другие… сомнений не осталось — за ними кто-то стоял.

Я глянул на присутствующих инквизиторов. На их лицах был шок. Это хорошо, значит им одержимые ничего не предлагали. Только Данила у нас отличился, что неудивительно — при его-то садистских наклонностях.

— Кто тебя продвигал по карьерной лестнице? — задал следующий вопрос Крылов.

— Ха-ха, — Данила мерзко рассмеялся и облизал разбитые губы. — Вот к этому ты точно не готов, наместник.

После очередного удара Прошин заткнулся, глянул на нас всех и скривился. Уже все поняли, что этот урод боится боли, так что пытал его Крылов исключительно для более быстрых и правдивых ответов. Ну или ради мести, если уж на то пошло.

— Мой покровитель — Демид Власов, — он снова хихикнул. — Ну что, как вам такое?

— Демид Власов — глава Ордена Инквизиции, — сказал Крылов, обернувшись ко мне. — Нам нужно срочно решить, что делать с Данилой.

— А что с ним делать? — я удивлённо вскинул брови. — Кончайте его, и всё. Чем быстрее, тем лучше.

— Не ожидал от вас, князь, — сказал с упрёком Кондратьев.

— Он знает о том, что я умею изгонять демонов из одержимых, — пояснил я свою позицию. — Пока что это наш козырь. Никто никогда не делал подобного в границах империи, так что ни ваш Демид, ни Хранители даже помыслить о таком не могут.

— Но убийство… — возразил было Кондратьев, но его заткнул Крылов тычком в плечо.

— Если за Данилой стоит глава Ордена, то очень быстро за ним могут кого-то прислать, — продолжил я. — Кому поверит ваш Власов? Своему ставленнику или нам? И какова вероятность, что глава Ордена Инквизиции не работает на Хранителей, м?

— Вы правы, — Кондратьев обречённо кивнул и гулко сглотнул. — Всегда можно будет сказать, что Данила был одержимым. Пусть нам и не поверят, но доказательств не будет, а мы все скажем одно и то же.

— Именно так, — я криво усмехнулся. — Используем против Данилы его же приём. Как ты там говорил, гадёныш? Огня не жалко, а по сожжённым костям одержимость не определить.

В камере наступила тишина, даже Данила замолчал, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Кажется, никто не ожидал от меня подобной жестокости. Но если я чему и научился в этом мире — так это не оставлять за спиной врагов. А Данила Прошин именно враг.

Я покинул камеру и направился в свой кабинет, по пути раздумывая, как мне подготовить моих экзорцистов к обучению. Одно дело пройти через одержимость и изгнание, и совсем другое — сделать то же самое с другим человеком. Матвей шёл рядом со мной, косясь то на меня, то на Вольта, остальные экзорцисты остались на подземном этаже, чтобы проследить за казнью Данилы.

— Ну, рассказывай, — обратился я к Матвею, как только мы зашли в мой кабинет. — Кто ты такой? Как давно в инквизиции?

— Матвей Титов, тридцать два года, — начал он. — Отец был инквизитором, ну и я пошёл по его стопам.

— И как тебе работалось? — задал я следующий вопрос, усаживаясь за стол. Вольт запрыгнул на диван и развалился с довольным видом.

— Нормально работалось, — Титов пожал плечами и сел напротив меня. — Зарплата хорошая, работа не пыльная. Выезды редко случались, в основном с бумагами сидел.

— Не успел выходит в полевых условиях поработать, — кивнул я. — Отсюда и ненависть к демонам, а не к людям… это хорошо.

— Почему вы мне первым помогли? — спросил он, сжав подлокотники пальцами.

— Потому что ты боролся с демоном сильнее остальных, — я подался вперёд, отчего Матвей отшатнулся. — Ты ведь помнишь, что было?

— Помню голос в голове, что уговаривал меня сдаться, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Вы тоже… тоже прошли через это?

— Да, прошёл, — я кивнул и вернулся в нормальное положение. — Только мне никто не помогал. Никто не тянул демона с той стороны.

— Я думал, что лучше умереть, — Матвей тряхнул головой и положил ладонь на горло. — Лучше уж так, чем быть одержимым, без возможности управлять собственным телом.

— Но ты не умер, — я улыбнулся уголком губ. — Считай, что ты перешёл на новый уровень, получил иммунитет от одержимости.

— То есть больше ни один демон не сможет управлять мной? — с надеждой спросил он. — Это точно?

— Точнее не бывает, — я встал с кресла и обошёл кабинет, встав у окна. — И я научу тебя помогать другим одержимым.

— Тем, которых вы заперли в камерах? — уточнил он.

— С ними будет непросто, — признался я. — Видишь ли, Матвей, помочь можно только тем, кто этой помощи хочет. Тем, кто борется, а не сдаётся.

— Понятно, — протянул он задумчиво. — Спасибо, что объяснили.

— Я сейчас повторю всё это для остальных, ну и ещё подробностей добавлю, — сказал я, глядя на площадь, по которой гуляли люди.

Обычные рабочие и врачи, курьеры и уборщики, юристы и бухгалтеры. Они даже не подозревали, что творится в этом мире, просто жили своей жизнью, изредка наблюдая за казнями на этой самой площади. Некоторые поднимали головы и мерили вмурованные в брусчатку столбы взглядами.

— Скажите, ваше сиятельство, — подал голос Матвей. — Вы меня так выделили из остальных… мне не совсем понятно, почему. Ребята тоже боролись, вы ведь им смогли помочь, значит я не лучше них.

— Интересная мысль, — я пожал плечами, продолжая смотреть на площадь. — Я пока и сам не знаю. Может дело в том, что ты единственный пытался остановить себя любым способом будучи одержимым.

Мы замолчали, даже Вольт ничего не сказал. Так и ждали остальных в тишине, размышляя каждый о своём. Не знаю, что было в голове Матвея, я же будто заново переосмысливал всё, что со мной происходило в этом мире.

Когда я очнулся в крематории, у меня была только одна цель — выжить и освоиться в этом мире. Договор с элементалем на некоторое время занял меня, но я ещё не знал, чего я хочу. Я сам, безо всяких договоров и обещаний.

И вот сегодня, глядя на одержимых инквизиторов, я понял. Да, у нас с ними не сложилось с самой первой встречи. Были разногласия и было то, что меня коробило, — их желание казнить всех без разбора.

Теперь я знал, что не все они такие. У каждого инквизитора свой путь. А так, всегда есть те, кто любит использовать власть для своих целей. Как и те, кто просто плывёт по течению, не особо задумываясь.

Я не относил себя ни к первым, ни тем более ко вторым. Строить свою судьбу — вот моя истинная цель. А для этого мне нужно не только стать сильнее, но и избавиться от тех, кто пытается помешать мне.

Так что в ближайшее время я планировал разобраться с инквизицией. Кто бы там не стоял в её главе, я лично позабочусь о том, чтобы прихвостни Хранителей сдохли в муках.

— Можно? — робкий голос от двери вывел меня из задумчивости. — Мы там закончили. Всё подчистили, в ведомости занесли.

— Хорошо, входи, — я повернулся к вошедшему и увидел за его спиной остальных будущих экзорцистов. — И вы все заходите.

— Может сразу в зал для собраний? — предложил Матвей. — Там можно вообще всех собрать. Если надо.

— Надо, — я вздохнул, сжал медальон и отдал мысленный приказ всем явиться в зал для собраний. — Ведите тогда что ли.

Как оказалось, зал находился между третьим и вторым этажами. Вход был только со стороны крыла инквизиции, а сам зал занимал оба этажа. Высокое помещение больше всего походило на учебную аудиторию в университете: ряды стульев были выстроены полукругом и уходили до самого потолка.

Да тут человек триста можно вместить, если не больше. Собственно, занятой оказалась только половина мест. На первом ряду сидели Кондратьев, Крылов, архивариус и ещё несколько человек, видимо занимающих высокие посты в инквизиции.

Я вышел к трибуне и запахнул балахон поплотнее. Ох и не люблю я такие выступления, но что делать. Раз уж сам ввязался, то мне и продолжать.

— Для тех, кто не в курсе, представляюсь, — сказал я громко. — Я князь Юрий Громов, тайный эмиссар инквизиции. С сегодняшнего дня в Ордене будет работать новый отдел, собранный мною лично. Заявки будут рассматриваться индивидуально.

По задним рядам прокатились щепотки, но быстро смолкли.

— Сегодня в стенах этого здания мною был проведён обряд экзорцизма, — после этих моих слов загудели уже и средние ряды. — Это обряд изгнания демонов из одержимых.

Вот теперь большинство инквизиторов вскочили со стульев и начали что-то кричать вразнобой. Понять их было совершенно невозможно. Крылов вышел ко мне и поднял руку, призывая к молчанию.

— Эмиссар говорит правду, — сказал он громко. — Бывшие одержимые могут подтвердить его слова. Для сомневающихся у меня есть и кое-что другое. Правда. Истинная правда о том, откуда появляются одержимые демонами люди.

Вместо криков и гомона в зале для собраний наступила тишина. Инквизиторы буквально упали на свои стулья и выпучили глаза.

— Я провёл расследование, — продолжил Крылов. — Одержимость всегда была лишь способом убрать нужных людей. Тех, кто может быть опасен для неких Хранителей. Архивариус Прокопий Хлыстов обнаружил записи об этих Хранителях, в которых говорится, что они создали наш Орден для уничтожения одарённых.

Тишина стала будто ещё сильнее, она давила на уши и заставляла воспринимать слова Назара всерьёз.

— Но и это ещё не всё, — сказал он уже гораздо тише. — Во главе нашего Ордена стоит тот, кто работает на этих Хранителей. Тот, кто покрывает все делишки этих сущностей и тот, кто против человечества.

Вот теперь тишина взорвалась. Крики, топот ног, грохот падающих стульев — всё слилось в единый шум, в котором отчётливо слышалось только одно слово: «предательство». Инквизиторы были правы, иначе как предательством такое и не назвать.

— А теперь нам с вами предстоит сделать выбор! — прокричал Крылов, перекрикивая всех. — На чьей стороне мы будем сражаться? Мы с вами! На стороне людей или демонов⁈

Пока все пытались перекричать друг друга, я отошёл в сторону и прислонился к стене. Мог ли я подумать, что когда-нибудь буду стоять рядом с инквизиторами, причём не просто как сосед, а как один из них? Да мне такое даже в голову бы не пришло, но вот я здесь, в красном балахоне.

— Ну чего, когда уже пойдём свергать главу инквизиции? — спросил Вольт, зевнув.

— Когда объединим все твои части воедино, — пошутил я.

— Тогда нам нужен Меркулов, — Вольт подбежал ко мне и прижался к ноге. — Моя злобная третья часть до сих пор от меня закрыта.

— Я пошутил вообще-то, — пояснил я. — Но ты так серьёзно воспринял мои слова, будто только этого и ждал.

— Да нет, ты прав, — вздохнул пёс. — Без третьей части мы не справимся. Это ты московский филиал инквизиции сейчас под себя подмять можешь, а сколько их по всей империи? И опять же где тот центральный отдел?

— Выяснить это не проблема, но я пока не готов что-то на штурм идти, — я покачал головой. — Надо сначала тут разобраться.

— Решено! — проорал Крылов во всё горло. — Назначаем нашего эмиссара главным инквизитором московского филиала. Наделяем Юрия Громова полномочиями наместника Московского и эмиссара всея инквизиции.

Чего? А меня спросить? Нужна мне их эта волокита прям!

— Назар! — окликнул я его. — Мне не нужно место наместника, у меня и без него забот хватает.

— Ну можешь назначить того, кто будет исполнять все твои обязанности, — предложил он, чуть подумав. — Но без должности наместника могут быть проблемы. Я не знаю точно, сколько полномочий у тайного эмиссара.

— Мне хватит и их, — я показал ему активированный медальон, на котором горели магическим огнём рубины и факел. — Приказы я могу отдавать и так, а всё что свыше этого… не хочу сидеть в кабинете и бумажки перебирать.

— Так тебе и не придётся, я возьму на себя все хлопоты и волокиту, но должность будет за тобой, — Назар был очень убедительным, так что я кивнул. — Вот и славно. Теперь самое главное! Сохраняете секретность, всё, что вы здесь услышали, не должно выйти за пределы зала для собраний. Ни единая душа не должна знать, что мы научились лечить одержимых!

Инквизиторы согласно закивали и даже начали приносить клятвы. Я же сказал Назару, что отправляюсь домой. Хватит с меня сборищ и красного цвета.

До квартиры мы с Вольтом шли не спеша. Я переваривал новость о должности наместника и о том, что мне теперь предстоит командовать всеми столичными инквизиторами. А ведь у меня ещё поместье ждёт ремонта, и люди — своих домов.

Зайдя в квартиру на Неглинной, я устало сел на диванчик в прихожей. Сейчас посижу минут пять и пойду помоюсь, переоденусь, поем. Вспомню, в конце концов, что я живой человек и нуждаюсь в отдыхе.

Захар выскочил в прихожую, посмотрел на меня и всплеснул руками.

— Ой, не бережёте вы себя, ваше сиятельство! — запричитал он. — Опять вон свежие раны, да и балахон весь в кровищи!

— Это как ты кровь-то увидел? — удивился я. — На красном же не видно.

— Что я засохшей крови не навидался за жизнь-то? — он покачал головой и подбежал ко мне. — Давайте я вам помогу до ванной дойти, а там и отмокнете, и в себя придёте.

— Да всё в порядке, Захар, — отмахнулся я от его помощи. — Просто устал немного.

— Так немудрено, скачете целыми днями, трудитесь во благо рода, — он утёр набежавшую слезу. — Такой вы стали взрослый да опытный. И не скажешь, что только совершеннолетие справили.

Я кивнул, встал с диванчика и потопал в ванную. И правда, чего расселся, когда дел невпроворот. Быстрый контрастный душ меня взбодрил и смыл с меня кровь инквизиторов.

Чистая одежда подняла настроение, а сытный ужин и вовсе сделал меня самым счастливым человеком в мире. Я откинулся на спинку стула и почесал Вольта за ухом. Мой питомец довольно засопел и подставил голову, чтобы мне было удобнее его чесать.

Когда зазвонил браслет, я уже сомлел и почти решился пойти подремать. Увидев номер Андрея Левина, я нахмурился. Командир Громобоев не стал бы звонить по пустякам.

— Слушаю, Андрей, — быстро ответил я на звонок. — Что-то случилось?

— Тут такое дело, Юрий, — как-то неуверенно начал он. — Не знаю, как и сказать. Вроде бы ничего не случилось, но тревожно мне.

— Давай конкретнее, — сухо сказал я. Интуицию вояки, который не один год служил на Рубеже, не стоит игнорировать.

— Прибыли тут работники, завалы расчищать и дома отстраивать, — теперь голос Левина зазвучал увереннее, когда он понял, что я не подниму его на смех. — Ну мы их проводили, ребята в Громовке остались некоторые. А тут в санатории что-то неладное творится. Вроде бы всё, как всегда, но…

— Андрей, договаривай, — поторопил я его. — Не может твоя чуйка врать, слышишь.

— Люди странно себя ведут, — выдохнул он. — Ходят, говорят, едят, но не то всё. И самое интересное, — приехали работники столоваться и перекрыли все выходы. И ребята мои рядом с ними встали.

— Громобои? — уточнил я.

— Да, но не только они, — Андрей вздохнул. — Часть рубежников тоже против остальных. Они просто стоят у дверей и никого не выпускают.

— Сейчас буду, — сказал я. — Ты сам-то где сейчас?

— В столовой с людьми, нас тут будто бы заперли, — до меня донёсся нервный смешок. — Не палить же по людям?

— Ничего не делай, жди меня, — сказал я, оборвав звонок и посмотрев на Вольта. — Ты всё слышал. Выдвигаемся.

Мы вышли на улицу и через секунду исчезли во вспышке молнии, чтобы оказаться у ворот санатория. Я направился к дверям, но те распахнулись сами. Из санатория вышел Александр, посмотрел на меня и приветственно кивнул.

— Саша, что у вас тут происходит? — спросил я у друга.

— А вот и ты, княже, — Саша улыбнулся и мотнул головой, смахнув длинную чёлку.

Продолжая улыбаться, он шагнул ко мне, крепко обнял и сказал:

— Сдавайся, Проводник, и тогда твои люди останутся в живых.

Глава 3

Ярость вспыхнула во мне и, кажется, прожгла дыру в груди. Ублюдки! Твари! Вот что они задумали⁈ Сделать одержимыми всех, кто мне дорог!

Я прижал к себе друга так крепко, как мог, сжал челюсти до хруста и переключился на магическое зрение. Мне было плевать, будет ли Саша бороться, будет ли сражаться за свою душу. Хочет он или нет, но я вытащу сраного демона из его тела.

Мне не нужен был «поводок». Мне вообще ничего не нужно было. Я мысленно запустил руку в душу своего друга, схватил демоническую душонку за загривок и рывком выдернул его.

Пепел сгорающей души оседал с той же скоростью, с которой оседал на землю мой лучший друг. Я знал, что сделал ему больно. Гораздо больнее, чем если бы он сопротивлялся демону и действовал заодно со мной.

Но мне было плевать. Теперь он чист. И больше ни единая тварь не сумеет воспользоваться им.

Я ускорился и схватил ближайшего ко мне одержимого. Им оказался деревенский мужик, который помогал при разгрузке каменных столбов. Я снова хотел сделать всё быстро, но не вышло.

Несмотря на то, что этот мужчина сопротивлялся, моя ярость чуть угасла. А именно она и была тем рычагом, что позволил мне так быстро справиться с демоном в теле Саши. Ну ничего, я могу ускориться.

Демоны ничего не успеют понять к тому моменту, когда я закончу. И снова я начал тянуть поводок. Снова пыжился изо всех сил и сжигал демонические сущности огнём своей души. А потом ещё и ещё.

Когда я вернулся в реальное время, оказалось, что я сумел изгнать демонов только из половины одержимых. Всего девять душ я сжёг, тогда как в санатории было около сотни людей. Хорошо хоть не все они были одержимыми.

Я сжал медальон и отдал приказ своим экзорцистам явиться в санаторий Голицыно как можно скорее. Я планировал натаскивать их на заключённых инквизиторах, но там ещё не известно, что будет, а здесь десятки готовых к изгнанию демонов в телах моих людей.

— Всем сохранять спокойствие! — крикнул я во всё горло. — Работает инквизиция! Тарек и остальные, ко мне, живо!

Первой ко мне пробилась Ксения, просто оттолкнув по пути нескольких людей. Она сжала мою ладонь на миг, а потом отступила.

— Хорошо, что ты здесь, — тихо сказала она. — Я сразу заметила, но меня оглушили и заперли в одной из комнат. Когда я выбралась, тут уже всё закрутилось.

— Сейчас будешь работать в связке с туземцами, — сказал я, пихнув в сторону одержимую женщину лет шестидесяти. — Я покажу им, как изгонять демонов, а ты будешь их сжигать.

— Я и сама могу изгонять, если покажешь, — возразила она.

— Твоё умение сжигать демонические души важнее, чем даже изгнание, — я вздохнул. — У туземцев в Иссиле работал магнит вместе с энергией копий, а тут ничего нет, чтобы уничтожить изгнанные души, понимаешь?

— Ну ты же как-то справился, я видела, — она задрала подбородок, собираясь спорить.

— Ксюша, ты можешь просто сделать то, что я прошу? — спокойно спросил я.

Если она продолжит огрызаться, то нашу дружбу я посчитаю разорванной. Не нужны мне такие друзья, которые в нужный момент могут всё испортить. Видимо, Пожарская что-то прочитала в моём взгляде — она несколько раз моргнула, закусила губу и кивнула.

— Прости, я опять спорю, — сказала она очень тихо.

Отвечать я не стал — ко мне как раз прорвались туземцы, которые хоть и щадили моих людей, но всё же тумаков им надавали. Кого копьём плашмя огрели, кому тупым концом по хребту двинули, а кого и с ног сбили.

— Слушайте меня внимательно, — проговорил я. — Вы все прошли инициацию, и теперь вам нужно помочь это сделать моим людям. Я знаю, что вы считаете помощь признаком слабости, но вы должны понять вот что — вас к этому готовили с детства, объясняли, как всё будет происходить. И вы шли в Каньон за душами демонов, а эти люди ничего не знали об одержимости, они не знают, что делать.

— И снова ты объясняешь, вместо того чтобы приказать, — буркнул Вольт, прыгнув лапами на грудь Макара. Староста покачнулся, отступил назад, а потом снова зашагал на меня.

— Потому что так они будут понимать, что и почему они делают, — пояснил я питомцу. — Жалеть они никого не будут, но хотя бы поймут.

— Как нам помочь этим людям? — спросил Тарек без единой эмоции на лице.

— Нужно подцепить демонов, я вижу тонкие нити, похожие на собачий поводок, и тяну за них, — сказал я. — Если сможете разглядеть, то проблемы вытащить демона не будет. Люди будут вам помогать и выталкивать подселенцев из своего тела.

Тарек кивнул и отдал приказ своим людям привести Макара, который оказался ближе всех. Я отошёл чуть в сторону, следя за обстановкой, но туземцы и сами справлялись. Как только они поняли, что происходит, сделали то, чему их учили — не подпустили одержимых и при этом даже никого не покалечили.

Макара держали крепко, но он всё равно вырывался. Тарек лично попробовал увидеть демоническую душу, но у него не получилось. Пришлось потратить чуть больше времени, чем я планировал, но в итоге Тарек цокнул языком и наконец ухватился за поводок.

Я наблюдал за процессом, готовый подстраховать в любой момент. Ксения тоже смотрела очень внимательно, чтобы запомнить, как это делается. Макар был сильным мужчиной, как физически, так и характером. Поэтому Тареку удалось выдернуть из него демона, которого Пожарская тут же испепелила.

Ну вот, один готов. Осталось ещё… я огляделся. Четырнадцать человек. Не так уж мало, но и не все разом. Уже неплохо.

Когда туземцы схватили ту женщину, что всё это время пыталась добраться до меня. Процесс пошёл быстрее, но кое-что изменилось. Одержимые поняли, что именно мы делаем.

Игорь Черепанов посмотрел мне в глаза, широко улыбнулся и воткнул столовый нож себе в бедро. Затем вынул его и воткнул снова, на этот раз в живот. Да твою же мать! Что ж ты делаешь-то⁈

Максим Зайцев, Борис Дорохов, Евгений Уткин, Семён Рыков… я считал одержимых и понимал, что их становится всё больше. И все они пытаются покалечить себя. Причём не для того, чтобы избавиться от демонов внутри.

То есть это не были действия людей, как в случае с Матвеем, это действовали демоны.

— Не дайте им себя покалечить! — приказал я туземцам.

Зелья у меня с прошлой битвы осталось на донышке, а новое захватить в инквизиции я не догадался. А ведь мог просто взять на всякий случай пару мензурок. Ну что уж теперь.

Я вынул флакон из кармана, посмотрел на свет и понял, что там осталась всего пара капель. Первую я вылил в рот сопротивляющегося Черепанова, вторую — в Бориса Дорохова.

Чтобы не допустить новых жертв, я навалился всем телом на Бориса и потянул на себя поводок внутри него. Было непросто, Дорохов сопротивлялся слабо. То есть для обычного человека может и нормально, но после Матвея и тех двух инквизиторов мне все казались не такими упорными.

Через час общими усилиями мы сумели изгнать демонов почти из всех. Остался Максим и Семён. Этими я решил заняться сам, мало ли вдруг у туземцев осечка выйдет, а боевых товарищей терять я был не готов.

Только я подцепил поводок у Семёна, как подъехали мои экзорцисты на микроавтобусе. Они высыпали на улицу, а потом увидев, что здесь происходит, побежали в мою сторону.

— Смотрите внимательно, — сказал я, сжав зубы до хруста. — Внутри них вы должны увидеть вторую сущность, подселённого демона.

— Вижу, — сказал Матвей, а за ним повторили и другие.

— Сейчас я подцеплю поводок, за который нужно потянуть, и вытащу демона, — я напрягся изо всех сил и потянул на себя демоническую душонку.

Мне показалось, что Рыков сопротивляется демону охотнее, чем тот же Борис, но определить так сразу было сложно. Вообще мне с каждым разом всё легче давалось изгнание, как будто я руку набил или наловчился и понял, как надо.

Семён подался на меня, а я вырвал демона из него и, испепелив его, аккуратно опустил рубежника на пол. Ну вот, остался только Максим. Пока Пожарская с туземцами оказывали помощь бывшим одержимым, я скрутил Максима и принялся за обряд.

Вроде бы всё шло как обычно. Я тянул поводок, демон сопротивлялся, а Громобой выталкивал его наружу. Но что-то было не так.

— Думаешь, что выиграл? — прошептал Максим, когда я сильнее потянул поводок. — Оглянись, Проводник. Со всеми даже ты не справишься.

Поводок со свистом выскользнул демона из тела Максима, а я обернулся. Напротив меня стояла девочка пяти лет. Та самая, которую я спас от демона в Громовке.

— Видишь ли, Проводник, какая загвоздка, — девочка мило улыбнулась. Ее голос звучал немного шепеляво и от этого контраста между детским личиком и словами у меня на затылке волосы дыбом встали. — Дети не способны сопротивляться. У них нет ни жизненного опыта, ни железной воли, ни характера, закалённого трудностями.

Детский смех прозвучал в полной тишине столовой дома отдыха Голицыно, отразился от стен и ввинтился в мой мозг победитовым буром. Такое не просто будет забыть.

— Знаешь, сколько здесь детей? — спросила девочка, продолжая улыбаться неестественной улыбкой. — Сорок два ребёнка в возрасте от полугода до двенадцати. И все они навсегда останутся одержимыми, — она убрала улыбку и скорчила грустное лицо. — Тебе придётся убить, нас, князь.

Что я там говорил о ярости? Прожгла дыру в груди, да? Сейчас я полыхал весь.

И это была уже не ярость, а жгучая ненависть. Я хотел уничтожить Хранителей здесь и сейчас, хотел разорвать их на кусочки, потом сжечь и развеять их прах.

Но их здесь не было. Здесь были только дети, которые стали жертвами игр тех, кто гораздо сильнее любого из смертных.

Со всех сторон ко мне шагали дети. Полугодовалый малыш не мог идти сам, но его подхватил мальчик лет восьми. А родители этих детей молча стояли и улыбались.

Во всём санатории не осталось ни одного человека, в которого не вселились демоны. Кроме тех, из кого мы уже изгнали подселенцев.

Я прикрыл глаза и выматерился про себя. Как можно оставлять эту гниль в живых? Как люди вообще могли пойти служить ублюдкам, сотворившим такое?

Когда я распахнул глаза, рядом со мной стоял Вольт. За моей спиной выстраивались туземцы и экзорцисты, но никто из них не знал, что делать. Как и я.

— Займитесь взрослыми, — глухо приказал я. — Каждый должен быть избавлен от демонов. Не упустите никого.

— У нас тут несколько тех, кто не сопротивляется, — прошептала Ксения, со слезами на глазах глядя на детей, двигающихся в мою сторону.

— Тогда изгоняйте из тех, кто хоть как-то борется, не стойте столбами! — прикрикнул я.

Меня трясло от ненависти. Мои пальцы сами сжимались в кулаки, а челюсти свело от того, что я пытался не раскрошить себе зубы.

Твари. Какие же твари эти Хранители. Нет, их нельзя называть Хранителями. Отныне я буду звать их ублюдками и только так.

Я знал, что накручиваю себя, но ничего не мог с этим поделать. Ярость и ненависть пылали во мне, разгораясь всё ярче и ярче. В какой-то момент меня окутала аура из обжигающих молний, которые гудели и искрились.

— Да чтоб вам пусто стало! — заорал я во весь голос и с трудом разжал пальцы, освобождая ладони. — Я клянусь вам, что вы сдохнете в муках. Я сделаю это, чего бы мне это не стоило.

В следующее мгновение я выставил ладони вперёд и зачерпнул из своей души то пламя, что разгоралось от ненависти. Магический источник мигнул на мгновение, но выровнялся, а в девочку напротив меня полетел сгусток душевного огня.

Раз я не могу извлечь демонов из детей, то сожгу их внутри. Главное, не переборщить и не задеть души детей. Но я за это не переживал — я отчётливо видел уродливые сущности, облепившие чистые и невинные души.

Девочка передо мной закричала пронзительно и громко. От её крика кровь стыла в жилах. Передёрнуло всех в столовой, даже я не выдержал и закрыл руками уши.

Но такова цена. Цена изгнания или скорее сожжения паразита, что всеми силами цеплялся за девочку.

Когда всё закончилось, несчастный ребёнок упал на пол и раскинул руки. Я шагнул ближе и всмотрелся в её лицо. Жива! Она жива!

Я глянул на остальных одержимых и нервно улыбнулся. Меня трясло от страха и облегчения одновременно. Страха за жизнь девчушки и за жизни остальных детей.

Но теперь я точно знал, что смогу спасти их. Через боль, через самое тяжёлое испытание для них. Но они освободятся, станут защищёнными от повторной одержимости.

Стоил ли этот иммунитет такого? Не знаю. Но поделать с этим я уже ничего не мог. Зато мог расправиться с остальными демонами.

Я направил ладонь в старшего мальчика, ему было около двенадцати. И точно так же он закричал ломающимся голосом. Но в этот раз я не стал затыкать уши.

Я должен был слышать каждую ноту этого крика. Чтобы никогда не забыть, что сделали ублюдки, назвавшие себя Хранителями.

Детский крик повторился в столовой ещё сорок раз. Ровно столько, сколько было одержимых детей. Самым сложным было первое и последнее изгнание.

Та девочка навсегда останется для меня героем, но последний ребёнок… ему было полгода. Всего полгода. Этот отчаянный визг боли почти заставил меня отступить.

Я пошатнулся и упал на колени перед младенцем, кляня весь мир. Прости меня, малыш. Прости, прости. Так нужно.

Когда я закончил и поднялся, от меня отшатнулись даже туземцы. Не знаю, что они увидели в моём лице. И не хочу знать.

Я достал из кармана небольшой булыжник из жидкого камня, который зачем-то таскал с собой. Пусть я не могу изменять его за пределами мёртвого мира, но я могу напитать его энергией, как делали элементали. Энергией моей души.

Я приложил камень к груди и закрыл глаза. Мне нужно то, что сможет использовать кто-то кроме меня. Жрец научил меня преобразовывать энергию собственного сердца, мою внутреннюю.

Но я не смогу научить этому других. Зато я смогу дать им предмет, в котором эта энергия будет всегда. Чтобы не было так мучительно больно, когда одержимые дети будут в других местах.

Если у меня получится, то я вычерпаю себя до дна, но создам столько артефактов изгнания, сколько смогу. Чем больше, тем лучше.

Камень нагрелся в моей руке и начал плавиться. Через пару минут его острые углы сгладились. У меня получилось наполнить камень энергией, но нужно было проверить его в деле.

— Тарек! — окликнул я туземца и швырнул ему артефакт. — Ты всё видел, используй на тех, кто не борется с демоном.

Туземец понятливо кивнул и шагнул к одержимым. Молодая женщина лет тридцати с красивым лицом и широкой улыбкой закричала во весь голос. Но меня её крик уже не тронул.

Что-то загрубело во мне, изменилось. Когда-то жрец прошёл через подобное, но я испытал в его воспоминаниях лишь часть тех эмоций, которые испытал сегодня. Сначала это была безысходность, потом ярость, переросшая в ненависть.

Но на смену им пришло нечто иное, потустороннее и живое. Во мне шевельнулось дыхание кого-то настолько могущественного, что я решился испепелить демонов прямо в детских телах.

Не мог это быть я. Не мог. Или же это всегда был я?

Учёный, жрец, электрик… сколько жизней я прожил? Кем был? Ради чего жил?

Я смотрел на то, как туземцы изгоняют демонов из тех, кто борется. Смотрел, как они направляют камень на тех, у кого не хватило характера и силы воли. И ничего во мне не отзывалось.

В моей душе было пепелище. Будто я не только демонов сжигал, но и самого себя. Только раз я ощутил что-то, когда увидел, что одним из рабочих оказался Михей.

Шагнув к нему, я всмотрелся в лицо, которое увидел первым после перерождения в этом мире. В памяти всплыли его слова о моей одержимости и то, как он поднимал восстание моих людей против меня же.

Этот гад сбежал, а потом явился сюда снова, но уже с демоном в себе. Я схватил его за рубаху и притянул к себе.

— Вы меня слышите? — прорычал я в улыбающееся лицо. — Слышите меня, Хранители?

— Слышим и видим, Проводник, — ответил он, продолжая скалиться.

— Это хорошо, — я почти вплотную приблизился к Михею. — Тогда до скорой встречи. Я бросаю вам вызов, ублюдки!

И невероятно мощная молния расколола небо пополам, добавляя веса моим словам.

Глава 4

В Каньоне Барабаша мы с Вольтом видели странных животных, в которых были подселены демонические сущности. Я тогда ещё подумал, что это ловушка на случай, если кто-то из нас решит избавить страдающих зверушек от мучений. Теперь же я понял, что это было немного другое — это была проверка.

Я продолжал удерживать Михея за грудки. И вот тут случилось совсем уж неожиданное. На моих глазах из него выскочила демоническая душа, но вместе с ней тело покинула и душа Михея.

Парень обмяк в моих руках. Ублюдки-Хранители сделали это. Научились забирать человеческие души.

Я отпустил Михея, и тот упал с громким шлепком на землю. Обернувшись к своим, я увидел, что никого больше такая участь не коснулась. Мои экзорцисты вместе с туземцами отлично поработали и справились со своим первым заданием — научились изгонять демонов.

Первые очищенные от подселённых душ уже начали приходить в себя. Саша неловко поднялся, цепляясь за дверной косяк руками. Он увидел меня и вздрогнул.

— Княже, ты… — его слова оборвались.

— Всё хорошо, Саша, — я шагнул к нему и протянул руку, помогая удержаться в вертикальном положении. — Теперь всё будет хорошо, дружище.

— Меня будто на части разорвало, а потом обратно по кусочкам собрало, — прохрипел он. — Так себе ощущения.

— Знаю, — я кивнул. — Зато теперь у тебя иммунитет к одержимости, что тоже неплохо.

Я огляделся. Иммунитет теперь есть у всех моих людей. Но не только. Дюжина рабочих, персонал санатория, Громобои и рубежники — все они прошли через одержимость и изгнание из них подселённой сущности.

Я зашёл обратно в столовую, проверил состояние раненых и посмотрел на бледные лица детей. Вроде бы все в порядке, даже первые робкие улыбки начали появляться. Но меня не отпускала мысль, что всё это случилось по моей вине.

Я не смог находиться рядом с ними, просто не смог. Снова вышел на улицу и прислонился к перилам террасы. Вольт уткнулся лбом мне в живот, да так и замер.

Ну а я думал. Много думал. Хранители не ответили на мой вызов, но это не имеет значения. Я найду их сам если придётся. И для этого мне нужны силы.

Потрепав пса по загривку, я вздохнул. Хочу я или нет, но придётся искать третью часть элементаля. И заодно нужно усилить тех элементалей, которые все эти годы скрывались в Иссиле.

И ведь я даже не знаю, были они тут во время изгнания или нет. Как-то не до них было, их энергию я не высматривал, а скрываться от людей они неплохо умеют.

Пока мы с Вольтом стояли на террасе, рабочие, прибывшие для расчистки развалин в деревне, собрались недалеко от меня. Мужчины о чём-то спорили, то и дело указывая на тело Михея. Наконец они что-то решили и подошли ко мне.

— Ваше сиятельство, потолковать бы, — обратился ко мне рослый мужик с чёрной кудрявой бородой. — Мы же когда к вам подрядились, условия одни были… а тут вона чего вышло.

— Слушаю вас, — я оттолкнулся от перил и сделал шаг к рабочим.

— Мы на такое не подписывались, — выкрикнул из-за его спины поджарый мужчина лет тридцати. — Ваши дела нас не касаются, но после всего работать мы на вас не будем.

— Хорошо, — равнодушно бросил я. — Прежде чем уйдёте, вы должны знать вот что: все вы были одержимыми, но теперь чисты. И никогда никто из вас больше не сможет стать одержимым.

— Это как так, ваше сиятельство? — бородач аж крякнул от удивления. — Заговорённые мы теперь от демонов что ли?

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Но это только одержимости касается. Если встретите монстров, то пощады не ждите.

— Не, вы, братцы, как хотите, а я тикаю, — снова подал голос поджарый мужик. — Своя шкура дороже.

Пятеро работников согласились с ним и, махнув своим на прощание, загрузились в фургончик. Передо мной остались стоять шестеро мужчин, и они явно чего-то ждали. Наконец бородач прочистил горло, поймал кивки остальных и взял слово.

— В общем, так скажем, княже, — он набрал воздуха в свою мощную грудь. — Мы живы благодаря вам. Вы спасли нам жизни и избавили от одержимости. Если бы не вы, гореть нам факелами на площади.

— Да, всё так, — поддержал его сбитый парень лет двадцати пяти.

— Ни в жизнь такого не было, чтобы одержимых лечили, а не сжигали на месте, — третий мужчина был уже немолод, лет так пятидесяти, с соломенного цвета волосами — типичный русский мужик.

— Мы хотим на вас работать, княже, — высказался четвёртый мужчина, худощавый и длинный как жердь. — Не прогоняйте, примите нас к себе.

Неожиданно, конечно, но решение принять нужно. Вон как мужики на меня смотрят выжидающе, даже дыхание затаили.

— Моим людям негде жить, — сказал я, заметив, что к нам стекаются остальные бывшие одержимые, в то числе Громобои и рубежники. — Дома разрушены, а мои земли усыпаны телами монстров. На данный момент меня беспокоит только это.

— Так мы поможем, — сказал бородач, ударив себя кулаком в грудь. — Рубежники вон покажут, как и что с демонами делать, или разгребать завалы будем.

Он оглянулся на своих коллег и вздохнул.

— Только вшестером не управимся так быстро, как было оговорено, — бородач сник, а потом посмотрел на меня с надеждой. — Но мы будем стараться. Если таково ваше условие, чтобы нас принять к себе, то мы согласные, пупы надорвём, но сделаем.

— Не надо ничего надрывать, — сказал я, задумавшись. — Будет вам рабочая сила. Главное, чтобы в строительстве вы разбирались и смогли команды верные отдавать.

— Это мы запросто, сколько лет уж работаем, — обрадовался бородач. — Меня Климом звать, а это Илья, Степан, Тарас, Савва и Егор.

— Будем знакомы, — кивнул я. — Готовьтесь выдвигаться через час. И поешьте что ли, раз уж тут столовая под рукой.

Мужики радостно закивали и ушли обедать, а ко мне подошёл Андрей Левин.

— А нас примете к себе, Юрий? — спросил он. — Если уж кому и служить, то только вам. Мы хотим стать частью вашей родовой гвардии.

— А со службой проблем не будет? — спросил я, оглядев Громобоев в полном составе.

— Это мы сами решим, — твёрдо сказал Левин. — Так что, примете нашу присягу?

— Приму, — я кивнул и положил руку на голову Вольта. Знать бы ещё, как эту присягу принимать. — Не подскажешь, что делать нужно, дружище?

— Так ничего особенного, просто скажешь, что принимаешь клятвы, — ответил Вольт.

— Я, Андрей Левин, командир отряда Громобои, клянусь служить верой и правдой роду Громовых, — начал Левин, а затем и остальные подтянулись. — Клянусь, что пока я жив, ни один враг не останется безнаказанным. Слово моё крепко, клятвы мои нерушимы, воля и жизнь мои — отныне во власти главы рода.

— Принимаю ваши клятвы, добро пожаловать в род, — сказал я и посмотрел на переглянувшихся рубежников. — Что у вас, Денис?

— Тоже хотим в гвардию, — глухо сказал командир рубежников. — Каньон сегодня есть, завтра нет, а служить тебе не зазорно, скорее даже почётно. Мужики правду сказали, если бы не ты, гореть нам синим пламенем на столбах.

— Ну раз решились, то вперёд, — спокойно сказал я, глянув в глаза каждого рубежника. Даже ворчливый Самойлов не отвёл взгляд и решительно кивнул.

После того как я принял клятву у рубежников, ко мне подошли экзорцисты. Эти в гвардию и род не просились, но очень хотели сходить в Каньон, чтобы посмотреть на демонов в их естественной среде обитания. Как оказалось, раньше им запрещали такие рейды.

Пообещав им устроить вылазку в ближайшее время, я ускорился и вместе с Вольтом рванул в Каньон. Пора вызволять моих Машек из каменного мира, заодно и големов к работе привлеку. Ну и загляну к Меркулову, вдруг он созрел и уже готов к разговору.

В этот раз на моё появление в Иссиле никто не обратил внимания — или я примелькался уже, или вождь предупредил, что я буду заглядывать периодически. Сам вождь встретил меня, когда я уже переместился на платформе к тюрьме. После приветствия он спросил, когда я буду готов принять первую партию ресурсов из Каньона.

— Для начала вам предстоит знакомство с нашим правителем, — сказал я. — Его императорское величество приглашает вас на официальный приём.

— Мне ожидать подвоха? — спросил Амар-Тек. — Какой он, ваш правитель?

— Сложно сказать после одного разговора, но вроде бы вполне адекватный для императора, — я направился к гудящей энергетической преграде на входе в камеру и остановился, раздумывая, как её отключить, — охраны-то рядом не было.

— Тогда передай его величеству, что я согласен, — кивнул вождь, а потом указал на подсвеченный участок стены. — Приложи браслет, его энергия открывает любые двери.

— Благодарю, — я сделал, как сказал Амар-Тек, и барьер исчез.

— Хочешь забрать пленника? — поинтересовался вождь, встав на платформу.

— Для начала поговорить, — я шагнул в камеру и огляделся.

Клетка в углу всё так же гудела от энергии, но её размеры изменились. Теперь она занимала половину камеры, так что у Меркулова был доступ к душу и удобствам, отгороженным невысокой перегородкой.

— Какие люди! — воскликнул Меркулов, увидев меня. — А я уже успел соскучиться по нормальному общению.

— Рад слышать, — я присел на кровать напротив клетки.

— Что нового? Как там за барьером жизнь? — заинтересованно спросил Меркулов, встав почти вплотную к силовым линиям решётки.

— Хранители разбушевались, — я пожал плечами. — Сначала сделали одержимыми инквизиторов, а потом всех моих людей.

— Сколько же костров было зажжено, — Меркулов покачал головой. — Знаешь, а эта темница на меня благотворно влияет. Будто в голове прояснилось.

— И ты стал хорошим и добрым? — я скептически усмехнулся. — Исправился и осознал, да?

— Нет, конечно, — рассмеялся Меркулов. — Но кое-что всё же понял.

Я промолчал, не желая играть в эту игру. Мне больше всего сейчас хотелось набить морду Хранителям, а не общаться с тем, кто пытался убить меня и моего пса.

— Какой ты скучный, — Меркулов вздохнул. — Вот что, я знаю, что тебе нужно. Ты хочешь получить третью часть своего элементаля. Я готов рассказать тебе, где он находится и как снять защиту.

— А в обмен ты хочешь свободу, так? — я скривился.

Ничего не меняется в этом мире. Да во всех мирах, если так подумать, всё одно и то же. По крайней мере люди — так точно.

— Признаюсь честно, сидеть в тюрьме я не хочу, — сказал Меркулов. — У меня там бизнес, поставки и прочее. Так что я предлагаю равноценный обмен.

— Слушаю тебя, Влад, — почти равнодушно сказал я, понимая, что вряд ли Меркулов сможет меня удивить. Но ему удалось.

— Я не покину это место до тех пор, пока третья часть элементаля на свободе, — огорошил он меня. — Сейчас влияние этой сущности ослабло, и я стал мыслить яснее. Не хочу снова попадать под его влияние.

— Однако, — протянул я и переглянулся с Вольтом. — Ты был прав, дружище, твоя третья часть влияла на Меркулова.

— В общем, мои условия такие: я говорю, где элементаль, ты снимаешь защиту и забираешь его, а потом отпускаешь меня, — предложил Меркулов.

— И станем дружками-пирожками, будем держаться за руки и петь песенки, — хмыкнул я.

— Это вряд ли, — усмехнулся он в ответ. — Но мы можем заключить договор. Меня волнует только император. Ради его свержения я и связался с элементалем, который пообещал силу.

На это я согласился и, после того как Меркулов рассказал нам о защите своего родового поместья, где и скрывалась всё это время третья часть элементаля, мы заключили договор. Напоследок Меркулов глянул на Вольта и скривился.

— Вот ещё что, — сказал он. — Элементаль что-то задумал, но я не знаю, что именно. Как понимаешь, со мной он своими планами не спешил делиться.

— Разберёмся, — привычно ответил я.

— Он считает, что сможет взять верх над всеми тремя частями, — добавил Меркулов. — По идее, у них там всё завязано на первой части, но есть что-то помимо основного правила. Будь осторожен, а то сгинешь, и мне тут до смерти сидеть придётся.

Попрощавшись с Меркуловым, я снова поднялся на этаж с разломами и шагнул в мир жидкого камня. Мои Машки уже ждали меня. Главная Маша выстроила остальных так, чтобы они стояли рядами.

— Вижу, что ты тут постаралась на славу, — сказал я нахмурившись.

Помимо мини-Машек и пары десятков големов, которых я создал в прошлый раз, передо мной появилось ещё полсотни созданий поменьше. Итого у меня теперь есть собственная мини-армия из сотни големов разных видов и размеров.

— Деткам было скучно, — просто сказала Маша. — Мы ждали хозяина и готовились покинуть этот мир.

— Похвальное рвение, — я вздохнул. — И куда мне вас всех девать?

— Мы исполним любой приказ, — Маша шагнула ближе и протянула мне горсть камешков. — Хозяин взял один камень и сделал из него оружие. Мы принесли ещё.

Мини-Машки подбежали ко мне и раскрыли ладони, в которых так же горстями лежали камни поменьше. Я взял один из голышей и покрутил в руке. Гладкие, круглые камни казались тёплыми.

А ведь это хорошая идея — снабдить всех моих экзорцистов камнями. Только нужно сделать так, чтобы они не потерялись. Я закрыл глаза и представил, как в камнях появляются отверстия для цепочки.

Ну вот, другое дело. Теперь осталось только напитать эти камни энергией своей души. Я окинул взглядом пустой каменистый мир и решил, что займусь наполнением будущих артефактов энергией уже дома.

— Ну что, крошки мои, за мной! — скомандовал я, усмехнувшись.

Мои големы строем выходили из разлома и так же строем заходили в другой, ведущий в Каньон на моих землях. Мы с Вольтом смотрели на это шествие каменной армии с улыбками. Ну то есть я улыбался, а Вольт хихикал, представляя, как обалдеют жители Громовки.

Через полчаса я отдал приказ големам расчищать завалы и дождался приезда людей. Вольт был прав — удивление как моих новых, так и старых подданных было таким сильным, что они сначала замерли с открытыми ртами и не шевелились.

Ну да, зрелище было то ещё — полуобнажённые мини-Машки с едва прикрытыми прелестями таскали брёвна и разбирали крыши. Неказистые големы стаскивали это всё в одну кучу и распределяли по виду и размерам. Главная же Маша, которая была выше меня почти в два раза, командовала своими детьми и взирала на них с материнской гордостью.

— Ну что, народ, принимайте командование, — сказал я отошедшим от шока людям. — Клим, это Маша, она тут главная над всеми остальными помощниками.

— Чудеса-то какие, княже, — протянул Клим, глядя на моих мини-Машек. Обычные големы его так не впечатлили, как крылатые девы в красных накидках. — Мы всякого навидались, но это…

— Ничего, привыкнете, — хмыкнул я. — Работайте, в общем, а у меня дела в инквизиции остались.

Мы с Вольтом переместились в столицу, где я сначала решил переодеться и забрать свой плащ, а уже потом пойти в здание инквизиции, чтобы пополнить запасы лечебного зелья. Ещё нужно бы поговорить с Назаром о пересмотре работы инквизиторов. Я же никогда не интересовался, чем они занимаются помимо того, что людей сжигают и монстров исследуют.

Захар ожидаемо растрогался, увидев меня, и сказал, что попросил Алёну записать меня к портному. Я и забыл, что у меня теперь одежды стало ещё меньше. Согласившись на эту авантюру, я привёл себя в порядок и отправился к Крылову.

* * *

Советник императора Феликс Островский слушал гудки в телефоне и хмурился. Данила Прошин перестал выходить на связь после последнего задания, хотя должен был отчитаться ещё четыре часа назад. Так и не дождавшись ответа, советник набрал другой номер.

— Почему ты звонишь? — услышал он вместо приветствия.

— Данила Прошин перестал выходить на связь, — сказал Островский.

— Сейчас, подожди, — глава Ордена Инквизиции Демид Власов застучал пальцами по клавиатуре. — Есть отчёт об одержимости Прошина и последующего сожжения.

— Как он мог проиграть, имея три десятка одержимых? — Феликс сжал кулак и ударил им по столу. — Мы всё рассчитали, дали ему простейшее задание. Ну что за идиот⁈

— Тут ещё прошение о возвращении в должность наместника Назара Крылова, — Якобы он реабилитирован и освобождён из-под стражи.

— Это похоже на бунт или переворот в московском филиале, — хмуро сказал Островский. — Нужно подключать остальных марионеток.

— Боишься, что будет некому сжигать тех, кто снова перейдёт тебе дорогу? — хмыкнул Власов. — Не переживай, у нас достаточно ресурсов. Не зря же мы устраняли всех неугодных.

— Меня беспокоит Юрий Громов, — сказал Феликс после недолгого молчания. — Этот князь слишком лихо взлетел по карьерной лестнице в инквизиции. Почему ты вообще это допустил?

— Я не влияю на назначение эмиссаров, — Власов поморщился. — Любой филиал имеет полномочия назначить эмиссара, не спрашивая разрешения. Таковы правила, и даже мне их не отменить.

— Тогда нужно подставить его, — Островский уже успокоился и теперь размышлял о том, как будет действовать. — Раз Данила не справился, а иск Гурова не сработал, я начну обработку императора. Уверен, что найду слова, в которые наш «правитель» поверит.

— Ха-ха! Правитель! — рассмеялся Власов. — Император и сам понимает, что вся реальная власть в наших руках. Постой, звонит один из завербованных инквизиторов, сейчас поставлю на громкую связь.

— Приветствую, глава, — раздался в кабинете голос Матвея Титова. — Я звоню, чтобы сказать, что тайный эмиссар умеет изгонять демонов из одержимых.

— Что ты сказал⁈ — прикрикнул на него Власов. — Это невозможно!

— Но это факт, — Матвей усмехнулся. — Я лично готов засвидетельствовать, что Юрий Громов проводил обряд экзорцизма не единожды.

— Что ещё за экзорцизм? — недовольно спросил глава Ордена.

— Это и есть процесс изгнания, — пояснил Матвей.

— Это многое меняет, — задумчиво проговорил Власов. — Вот что. Принимай на себя функции Данилы Прошина. Не знаю, где и как он подставился, но отныне ты будешь моими ушами и глазами в московском филиале.

— Вы неправильно меня поняли, глава, — Матвей снова усмехнулся. — Я не собираюсь становиться вашим шпионом. Я позвонил сказать, что складываю с себя все полномочия. Данила Прошин сделал меня одержимым, но теперь я знаю правду.

— Какую ещё правду, щенок⁈ — повысил голос глава Ордена Инквизиции. — Да ты в ногах у меня должен валяться и просить прощения! Где твоя благодарность? Я привёл твоего отца в Орден, а потом и тебя принял!

— Я не закончил, — в голосе Матвея Титова не было ни грамма благодарности или сожаления. — Меня спас от одержимости князь Громов, ему я и буду служить. Но никак не вам, предателю человечества.

Он подождал, пока Власов проорётся, а затем добавил:

— Кстати, тайный эмиссар просил передать вам, что он объявляет войну Хранителям и вам лично.

Глава 5

В инквизицию я сходил очень удачно. Не только потому, что лечебных зелий набрал столько, сколько смог унести, но и потому, что неплохо пообщался с Крыловым. Он сообщил мне, что в Московском филиале инквизиции были засланные казачки от главы Ордена, и мой новый помощник, или правая рука, Матвей Титов, был одним из них.

После короткого разговора с Матвеем, тот признался мне, что работал на главу Ордена — Демида Власова. Однако Матвей поклялся в верности и заявил, что с этого дня будет работать на меня, а Власову даст от ворот поворот. Это был смелый шаг, и я решил немного добавить от себя. Я попросил его передать, что объявляю войну не только Хранителям, но и главе Ордена.

И вот теперь мне надо было крепко подумать, что именно я могу сделать в данный момент. Хранители отвечать не стали, но помня всех их подставы я ждал ответку в самое ближайшее время. Но ладно они, что я буду делать с главой Ордена?

Можно, конечно, заслать к нему элементалей. Ну а что, в московском филиале инквизиции были шпионы Главы, а в центральном будут — мои. Всё по-честному. А ведь это хорошая идея.

Для начала соберу информацию о враге, а уже потом буду действовать. А пока наберусь сил, посмотрю на третью часть элементаля и доделаю свои дела. Да и не нравилась мне разруха на месте поместья.

Вернувшись в квартиру, я наткнулся на два решительных женских взгляда. И когда это Алёна с Ксенией спеться успели?

— Что-то хотели, девушки? — спросил я прямо.

После всего, что сегодня произошло, у меня не было никакого настроения разбираться с женскими капризами.

— Ты завтра идёшь к портному, — обвиняющим тоном сказала Пожарская.

— И? — я выгнул бровь и посмотрел на Ксению с долей интереса.

— И ты не предложил нам тебя сопровождать, — продолжила она.

— А это обязательное условие при посещении портного? — я мысленно пригрозил хихикающему Вольту и снова глянул на Пожарскую. Что-то она слишком много на себя брать стала.

— Нет, но кто ещё посоветует тебе ткани и фасоны? — не унималась она. Ладно хоть Алёна только кивала, но рта не раскрывала.

— Думаю, что портной с этим вполне справится, — сказал я и направился в свою комнату, не обращая внимания на переглядывание девушек. — Но если вам так скучно, то так и быть, могу взять вас с собой.

— Ура! Спасибо! — Пожарская хлопнула в ладоши и, схватив Алёну за руку, потащила её к себе.

Вот не пойму никак я этих девушек. Сначала фыркали друг на друга, глядели с ненавистью, а теперь ведут себя так, будто лучшие подружки. Может это так одержимость Алёны и последующее изгнание их так сблизило? Я-то с Аленой не разбирался, там Ксения и туземцы постарались. Ну да ладно, пёс с ними.

Я завалился на кровать прямо в одежде и сложил руки за головой. Вроде бы спать ещё рано, всего восемь вечера, но слишком уж длинный день был. Сначала аудиенция с императором, потом одержимые инквизиторы и мои люди, разговор с Меркуловым и всё остальное.

Сам не заметил, как задремал. И снилось мне странное. Обычно я не вижу снов, но сегодня передо мной раскинулось звёздное небо.

Из млечного пути, прямо из звёзд, соткалась женщина, лицо которой было скрыто. Она была будто продолжением этих звёзд — яркая, сияющая и недостижимая. Почему-то в голове промелькнуло только одно слово «богиня».

— Вот ты где! — воскликнула эта незнакомка. — Я тебя еле нашла, хорошо же ты спрятался в очередном смертном теле.

— Кто ты? — спросил я, уже сомневаясь в том, что вижу сон.

— Ты пока ещё не вспомнил меня? — спросила женщина. — Ну ладно, скоро вспомнишь. Ох уж эта твоя человечность…

— Постой! — крикнул я, когда незнакомка начала растворяться в звёздах. — Кто ты и что ты обо мне знаешь?

— Скоро… — донеслось до меня. — Просто знай, что ты не один, Громовержец.

Я проснулся и резко сел на кровати. Тело затекло после сна в неудобной позе, а часы показывали семь утра. Неплохо меня так вырубило.

— Вольт, мне тут приснилось кое-что, — сказал я псу, который с недовольным вздохом соскочил с моей кровати. — Женщина, сотканная из звёзд.

— Немудрено, — фыркнул он. — Столько времени без самочки, да ещё на Машек своих насмотрелся.

— Да ну тебя, я серьёзно же, — я встал и начал разминаться. — Она сказала, что я скоро её вспомню и назвала Громовержцем.

— Ну и чего? — Вольт подскочил ко мне. — Разве я не прав, вон уже во сне женское внимание выпрашиваешь. Брал бы ты Пожарскую, да женился.

— Ну нет, — я даже замер с вытянутыми руками. — Ты сам видел, как она выделывалась в Голицыно. И это при том, что у нас не было времени на споры. Зачем мне женщина, которая в ответственный момент будет вести себя как капризный ребёнок.

— Зато красивая, — хихикнул Вольт. — И сражаться умеет.

— Это да, — я сел на диван и упёрся локтями в колени. — Но ты тему-то не переводи. Что за женщина мне снилась?

— Да откуда ж я знаю⁈ — возмутился мой питомец. — Я что всех твоих женщин во всех жизнях знать должен? Раз сказала, что ты скоро сам скоро вспомнишь, то и нечего голову ломать.

Во рту появилась горечь, но не такая яркая, как когда лгал Миша. Вольт что-то утаивает от меня. Опять.

— Ладно, я завтракать и к портному, — сказал я, встав с дивана. — Ты со мной пойдёшь или дома останешься?

— Почему ты спрашиваешь вообще? — удивился пёс. — Я же всегда рядом… или ты не хочешь, чтобы я шёл?

— Не знаю даже, — я пожал плечами. — Вдруг ты хочешь поваляться на моей кровати и потаскать у Захара вкусняшки.

— Так я уже… ой, в смысле я с тобой пойду, никуда вкусняшки не денутся, — Вольт виновато понурил голову и застучал хвостом по полу. — И потом, ты же мой хозяин и друг, я должен быть рядом.

— Угу, — хмыкнул я и пошёл умываться.

В столовой никого не было, девушки до сих пор спали, а Михаил остался ночевать в санатории. Поэтому завтракал я в одиночестве. Разве что румяная служанка крутилась рядом, чтобы в случае чего тут же выполнить любой мой приказ.

После завтрака я засел в кабинете, сверяя счета и просматривая почту. Коллективный иск против меня был закрыт с формулировкой, что появление Каньона и прорыв демонов — это «непреодолимые обстоятельства, повлиять на которые князь Громов никак не имел возможности». Ну тем лучше, одной заморочкой меньше.

Примерно через час мне прислал сообщение Макар. Открыв его, я увидел расчищенные завалы и мини-Машек, таскающих бревна. Похоже, мои големы всю ночь работали, а с утра нам привезли-таки материалы для строительства.

Ещё через час в кабинет постучалась Алёна и напомнила, что пора выезжать к портному. Я скинул сообщение водителю автомобиля, выданного мне инквизицией, и заодно написал секретарю императора, что вождь Иссила ожидает встречи с его императорским величеством. Ну вот, с делами покончено, можно и ехать.

Алёна и Ксения уселись напротив нас с Вольтом, довольно поглядывая на кожаную обивку автомобиля. Ну да, дорогая машина, да ещё и с четырьмя креслами сзади и специальной перегородкой, отделяющей водителя от салона. Я ехал молча, положив руку на холку Вольта.

Он дал обещание ничего не скрывать от меня, но про женщину из моего сна он точно знал. И вот как после этого к нему относиться?

— Юра, ты такой непривычно молчаливый и серьёзный, — сказала Ксения, сбив меня с мысли. — Мы заметили ещё вчера, что ты, как бы это сказать… вроде как в депрессию впал.

— Мне нужно было веселиться, когда дети орали от боли? — спросил я ледяным тоном. — Или когда мои люди резали и кололи себя под влиянием демонов?

— Я не это имела в виду, — Пожарская закусила губу и покосилась на Алёну. — Просто хотела предложить немного отвлечься, погулять по городу, пообедать в кафе и…

— И выбросить из памяти события вчерашнего дня, чтобы не быть таким серьёзным? — продолжил я за неё. — Тебя совсем не тронуло произошедшее? Ничего внутри не отозвалось?

— Прости, — Ксения опустила голову и шмыгнула носом. — Я провела в Каньоне столько времени… отец был против, но я жила на Рубеже полгода в году. Уезжала и приезжала с новыми партиями рубежников и новичков, будто и сама была одной из них.

— Громобои и рубежники до сих пор не отошли, а ты развлечься хочешь, — сказал я негромко.

Всё понимаю, но девушек никак не пойму. Неужели они действительно так быстро переключаются, что могут сразу после кровавой бойни думать о нарядах и развлечениях? Хотя, о чём это я, женская логика — страшный зверь.

Когда автомобиль остановился у одного из зданий на Тверской улице, я глянул в окно и увидел вывеску два на три метра. На голубом фоне витиеватыми золотыми буквами было написано: «Императорский портной. Дом моды и красоты». М-да, князь Громов на мелочи не разменивался, раз одевался в таких местах.

Я вышел из машины, подал по очереди руку сначала Ксении, потом Алёне и решительно направился в царство тканей и булавок. Колокольчик на двери мелодично тренькнул, и к нам тут же подошли две девицы в фирменных голубых костюмах с золотой отделкой.

— Доброе утро, князь, — поприветствовали они меня хором. — Чаю, кофе?

— Не нужно, благодарю, — я важно кивнул и замолчал.

Забавно, одна девушка была жгучей брюнеткой с роскошными формами, а вторая — хрупкой блондинкой. Я даже огляделся в поисках рыжей бестии, которой не хватало для комплекта, но мой взгляд наткнулся только на рыжую Пожарскую.

— Тогда пройдёмте к сразу к Валентину Узорцеву, он вас уже ожидает, — прощебетала брюнетка, заметив, что она меня привлекала больше, чем блондинка.

Я кивнул и последовал за девушкой, любуясь идеальной походкой. Обтягивающие брюки не скрывали приятные глазу формы, так что я даже по сторонам не смотрел — только на упругую попку впереди себя.

— А я тебе говорю, — фыркнул Вольт. — Самочку тебе надо. Да вон хоть эту возьми.

— Фу на тебя, — отмахнулся я от пса.

Но он был прав — это поначалу мне было не до женщин, а сейчас уже можно и сбросить напряжение самым проверенным способом. Только с благородными девицами я связываться не хотел, а искать кого-то специально у меня попросту не было времени.

— Светлейший князь, рад новой встрече! — услышал я хриплый мужской бас.

Оказывается, мы уже дошли до большущей комнаты с манекенами, рулонами тканей и прочей швейной мелочёвкой. Напротив меня стоял огромный мужчина под два метра ростом, одетый в серебристый костюм и белые туфли. Это и есть модный портной?

— Доброго утра, — кивнул я с лёгкой улыбкой. Портной был знаком с настоящим князем, но вести себя словно идиот я не собирался.

— Милейший, да вы совершенно изменились! — воскликнул Валентин Узорцев, обежав меня по кругу. — Какие плечи! А грудь! Поездка на Рубеж сделала из вас настоящего мужчину! Нет-нет, вы не подумайте, вы и раньше были хороши, но такой быстрый рост мышц и… погодите, сейчас я возьму ленту.

Узорцев метнулся к длинному раскройному столу и взял рулетку. Когда он повернулся, в комнату зашли Ксения и Алёна в сопровождении блондинки. Увидев их, портной всплеснул огромными ручищами и почти мгновенно переместился к ним.

— Княжна, как я рад вас видеть! И вас, милая Алёна, тоже, — он оглядел наряды девушек и покачал головой. — Надо бы и вам обновить гардероб, перекрёстное плетение нитей вышло из моды, сейчас вся столица носит гладкие ткани.

— Мы только сопровождаем князя Громова, — улыбнулась ему Пожарская. — Но я подумаю над вашими словами, Валентин.

— Вот и славно, — Узорцев довольно кивнул и снова оказался рядом со мной. — Пройдёмте в примерочную комнату, светлейший князь, оставим дам на несколько минут.

Мы прошли в ещё одну комнату поменьше, где все стены были зеркальными, и я снял очередной тесный пиджак. Узорцев измерил меня и довольно выпорхнул обратно в мастерскую. Я нахмурился и посмотрел на закрывающуюся дверь.

— Как он при своих габаритах так быстро и легко двигается? — спросил я мысленно.

— Если верить сплетням, то этот портной — один из лучших фехтовальщиков Российской Империи, — сказал Вольт. — Ксения говорила, что ему пришлось пробивать себе путь наверх. Тут такая конкуренция среди портных, что Узорцеву каждый день по несколько вызовов на дуэль бросали.

— Это когда она такое говорила? — спросил я, прищурившись.

— Так вчера, — Вольт посеменил к выходу из комнаты. — Ты спать завалился, а мне было скучно. Вот и присоединился к девичьим посиделкам.

— Всё с тобой понятно, хитрая морда, — хмыкнул я, накинул пиджак и открыл дверь. — Тебе бы только сплетни послушать и вкусняшек поесть.

— Вот смотрите, светлейший князь, — окликнул меня Узорцев, перед которым на столе лежали четыре рулона с тканями. — Я решил, что вы не станете изменять привычкам, и подобрал ваши любимые цвета. Тёмно-синий, угольный и белый.

— Белый убираем, — сказал я, припомнив, что в поместье половина гардероба была белого цвета. — Как и тёмно-синий. Пусть всё будет угольного и черного цвета.

— Но это так мрачно, — покачал головой Узорцев. — Впрочем, можно украсить фасоном.

Он начал показывать мне каталоги, а Ксения и Алёна принялись тыкать пальцами, подсказывая мне понравившиеся им фасоны. Я же вообще не видел разницы между двумя одинаковыми костюмами. Тем более, что они были даже одного цвета.

Показывать своё невежество я не стал — предыдущий князь явно разбирался во всех этих штуках. Так что выбрал то, что показалось более строгим, безо всяких там рюшей, воланов и прочей лишней мишуры. Только я выдохнул, как передо мной появился ещё один каталог, на этот раз с рубашками.

Тут было проще — я снова ткнул в наиболее простые модели. Валентин Узорцев покачал головой, несколько раз пристально посмотрев на меня, но пообещал выполнить всё в течение недели.

Разделавшись с этим утомительным делом, я решил последовать совету Пожарской и пригласил обеих девушек в небольшой ресторан недалеко от ателье. Ресторанчик оказался довольно неплохим, я с удовольствием съел стейк и суп с потрошками, а потом ещё и взял на закуску маленькие пирожки с капустой.

Мы уже собирались выходить, когда меня окликнул знакомый голос.

— Юрий! — я обернулся и увидел Бориса Дорохова в сопровождении симпатичной девушки лет восемнадцати. — Давайте к нам.

— День добрый, — поздоровался я и поймал улыбку Бориса.

— Познакомьтесь, это моя сводная сестра — княжна Мария Дорохова, — Громобой улыбнулся шире, заметив мой изучающий взгляд. И правда похожа на моих Машек, даже красивее. — Маша, это светлейший князь Юрий Громов, княжна Ксения Пожарская и помощница князя Алёна Строганова.

— Рада познакомится с вами, князь, — улыбнулась мне Мария, поправив чёрный локон и сощурив глаза, вокруг которых тут же появились весёлые лучики морщинок. — Наслышана о вас и ваших подвигах, — она кивнула Пожарской и Алёне. — Княжна, Алёна — будем знакомы.

— Вы какими судьбами тут? — спросил я у Бориса.

— Да вот решил встретиться с сестрёнкой, — он снова подмигнул мне. — После вчерашнего что-то нахлынуло. Захотелось увидеть то единственное, ради чего стоит жить.

— А я тебе говорю, что жениться надо, — толкнула его в бок Мария. — Уже тридцать скоро, а всё тянешь. Между прочим, дедушка пообещал тебе землю выделить, если достойную невесту выберешь.

— Вот ещё, — хмыкнул Борис. — Я волк-одиночка, воин. Такого нельзя одомашнить и привязать к одному месту.

— Но ведь ты уже вступил в гвардию князя Громова, — пикировала Мария с лёгкой улыбкой. Мне нравилось смотреть на неё и на то, как они с братом препираются, — было в этом что-то уютное, настоящее, живое. — Значит ты уже не будешь колесить по империи. Так что всё, братик, пора остепениться.

— Понравилась? — спросил у меня Вольт. — Глаз не отводишь, прямо прикипел взглядом.

— Понравилась, — признался я. — Она настоящая, понимаешь? Не колючая и не вредная, живая и лёгкая.

— Ну это пока, а там после женитьбы такие лёгкие превращаются в мегер, — буркнул мой питомец.

— Тебе-то откуда знать? — удивился я. — И вообще, я даже не думал о женитьбе. А ты, дружище, лицемер. Как про Пожарскую речь заходит — ты мне её чуть ли не в постель уже готов подложить, а тут вдруг против такой милой девушки.

— К Пожарской я привык, — уже тише сказал Вольт. — Она простая и понятная, а эта… кто её знает, вдруг она притворяется милой, а на самом деле — ещё хуже Пожарской.

— Может и так быть, — кивнул я. — Но я пока просто любуюсь красивой девушкой и наслаждаюсь её обществом, так что не выдумывай то, чего нет.

— Угу, только на Пожарскую свою глянь, — хихикнул он.

Я повернул голову и успел заметить взгляд, которым Ксения наградила Марию. На Алёну она смотрела с превосходством, а тут была чистейшая ненависть. Словно Ксения встретила врага всей своей жизни и готова биться насмерть.

Мне подумалось, что неплохо было бы посмотреть на это противостояние. В отличие от Пожарской, княжна Дорохова воспитывалась как будущая жена, а не как воин. Но я знал, что порой коварство оказывается сильнее грубой силы. В этом и есть та самая женская сила — победить ни разу не ударив.

— Мария, а вы в столице живёте? — спросил я, когда брат с сестрой перестали перебрасываться мелкими колкостями.

— Да, наш батюшка занимается делами рода в столице, а дедушка остался дома, — ответила она, впервые смущённо покраснев от моего внимания. — Я поступила в филиал Императорского Московского Университета недалеко отсюда, так что в ближайшие три года я буду жить в нашем особняке.

Я хотел спросить ещё о чём-нибудь княжну, но не успел. Ко мне подошёл метрдотель в сопровождении двух мордоворотов, иначе и не назвать этих шкафообразных двухметровых громил. Взгляды у них были тяжёлые, но вроде бы без агрессии.

— Светлейший князь Юрий Громов? — спросил метрдотель и после моего кивка указал на громил. — В данный момент в нашем ресторане изволит отдыхать его императорское высочество Павел Васильевич Трубецкой, двоюродный племянник его императорского величества.

— Очень рад за вас, — сказал я, пожав плечами.

Метрдотель скривился на долю секунды и тут же снова состроил формально-приветливое лицо. Он посмотрел на меня и продолжил:

— Дело в том, что его императорское высочество желает с вами встретиться прямо сейчас.

Глава 6

Отказываться от предложения я не стал — было интересно, что от меня хочет двоюродный племянник императора. Вряд ли он просто решил познакомиться со мной. Даже учитывая все мои заслуги, я пока что на политической арене не светился, ни в какие государственные дела не лез.

Ну если не считать предложение вождя туземцев, но вряд ли его высочество заинтересовала такая мелочь. Или это не мелочь, просто я мыслю другими категориями? В общем, я охотно поднялся со стула и вместе с Вольтом последовал за громилами, улыбнувшись Ксении и Борису.

Охранники Трубецкого провели нас в отдельную закрытую комнатку, где за столом сидел довольно молодой человек. На вид ему было около тридцати, а в чертах лица угадывалось сходство с императором: тот же орлиный нос и густые тёмные брови, даже манера держаться у его высочества была схожей с императором Алексеем II.

— Добрый день. Прошу прощения за столь бестактное приглашение, — поздоровался со мной Павел Трубецкой. — Вам уже представили меня, а о вас я наслышан. Но всё же, позвольте мне исправить первое впечатление.

Его высочество встал со стула, шагнул вперёд и протянул мне руку.

— Павел, — просто и коротко сказал он.

— Юрий, — так же легко ответил я, пожав руку.

— Как вам новый титул? — улыбнулся его высочество, вернувшись за стол. — Знать уже извелась, выдумывая причины для пожалования приставки «Светлейший». Но стоило выйти указу о награде, как вопросов и домыслов стало ещё больше.

— Честно говоря, я не ожидал такой щедрости от его императорского величества, — сказал я, присев напротив Павла.

— Мой дядя может быть жёстким, но он справедлив, — улыбнулся одними губами Трубецкой. — И вы получили ровно то, что заслужили. Верных империи и трону людей стоит вознаграждать. Вы так не считаете?

— Разве я могу поспорить с мудростью его императорского величества, — я растянул губы в ответной формальной улыбке и мысленно закатил глаза.

Это мне сейчас придётся хвалить императора, чтобы его племянник удовлетворился? Зачем вообще было устраивать эту странную встречу. Или император хотел убедиться, что я доволен наградой?

— Но вы согласны с тем, что вы верны империи и трону? — не унимался этот Трубецкой.

— Несомненно верен, — твёрдо сказал я, запустив руку в шерсть Вольта, сидевшего рядом. — Не нравится мне этот разговор.

— Просто ты среди аристократов не крутился, — хмыкнул Вольт. — Они же слова лишнего не скажут, прямо вообще говорить не умеют — всё намёками да полутонами с подтекстами.

— И что ты понял из этих «намёков»? — уточнил я. Вольт прав — я далёк от интриг и всей этой дворцовой жизни.

— Что тебя проверяют на верность, чтобы предложить что-то эдакое, — предположил мой питомец. — Но давай послушаем ещё, вдруг я ошибаюсь.

— Юрий, должен признаться вам кое в чём, — Трубецкой чуть склонился над столом, чтобы стать ближе ко мне. — У дяди связаны руки. За императором всегда следят сотни приближённых и тысячи подданных.

— Это я понимаю, — кивнул я, нахмурив брови.

— Дядя не может с вами об этом говорить, и вообще ни с кем, но я могу, — чуть тише сказал его высочество. — У императора не так много власти. Всем верховодит один из его советников и глава Ордена Инквизиции.

Я промолчал. Мне такие секреты были даром не нужны. Тем более, я и без того понимал, что у инквизиции слишком много власти. Но зачем же признаваться в таком открыто?

— Простите, ваше императорское высочество, но я не понимаю, для чего вы мне это рассказываете, — сказал я, хмуро глянув на Трубецкого.

— Я хочу предложить вам вступить в нашу коалицию, — Павел раздул ноздри и поджал губы. — Мы хотим сместить советника Феликса Островского, а потом повлиять на смену главы в Ордене Инквизиции. Вы уже показали себя как преданный трону человек, к тому же ваш новый статус в инквизиции может помочь.

Вот здорово! Мне только битвы за трон под задницей императора не хватало до кучи. Мне же своих проблем мало было.

— С одной стороны, враг моего врага — мой друг, — медленно проговорил я, продолжая размышлять. Отказывать императору — последнее дело, но и лезть во все эти дворцовые интриги не хотелось бы. — Я ничего не имею против его императорского величества, более того, он кажется мне разумным и справедливым правителем.

— Но? — подтолкнул меня Трубецкой, после того как я замолчал.

— Но вступать в союз или коалицию я не стану, мне сейчас не выгодно идти в прямую конфронтацию, — я вздохнул. — У меня есть свои интересы, и действовать я буду исходя из них. В данный момент наши с вами интересы совпадают, так как у нас общие враги.

— То есть в чём-то вы можете помочь? — уточнил его высочество.

— Я помогу разобраться с главой Ордена, но против советника императора мне нечего поставить, — я развёл руками. — У меня нет ни контактов при дворе, ни влиятельных друзей. Я сам по себе, а с Островским у меня пока что даже конфликта как такового не было.

— Будьте уверены, его императорское величество отблагодарит вас за помощь, — сказал Трубецкой. — И особенно за то, что вы сразу не отказали. Это очень показательно и важно для нас.

— Что конкретно вы хотите прямо сейчас? — спросил я, не отреагировав на слова о благодарности императора.

Монаршая милость — очень неоднозначная штука. Сегодня она есть, и ты в фаворе, а завтра — тебя уже ссылают на рудники или и вовсе казнят. Сколько таких примеров было даже в истории моего мира.

— Дядя уже просил вас узнать, что происходит в инквизиции, но вызвать вас на повторную аудиенцию он не смог — приближенные сразу поймут, что это неспроста, — его высочество покачал головой. — Сегодня вы прислали секретарю сообщение о вожде Иссила, и мы поняли, что не можем ждать.

Я снова промолчал. Просто нечего сказать, когда даже на прямой вопрос никакого ответа нет. Этот Павел Трубецкой либо любит поболтать, либо у них там во дворце пока до дела дойдут, постареть можно. Скорее второе, раз уж даже Вольт сказал, что знать тут растекается мыслью по дереву.

— В общем, я готов передать дяде ваши наблюдения за инквизицией, — Павел закончил наконец свою витиеватую мысль.

— Хорошо, тогда слушайте, — я набрал воздуха в грудь. — Глава инквизиции работает на Хранителей, он со своими приспешниками заражает одержимостью тех людей, которых считает опасными для себя и своего окружения. Вы можете сами посчитать, сколько было казней среди высокопоставленных лиц.

Его высочество округлил глаза, но перебивать меня не стал. Понял, что кроме меня никто ему подобные вещи не сообщит.

— Думаю, что все одержимые были важны для вас с его императорским величеством или для империи, — продолжил я. — И от них таким образом избавлялись. Не думаю, что все инквизиторы в курсе действий своего главы, но не исключаю, что многие действуют заодно с ним.

— Это же противоречит всему, что мы знали об инквизиции, — глухо проговорил Трубецкой. — Орден должен защищать людей, но… одержимые… какая же низость.

— И ещё один момент, — я усмехнулся. — Я создал подразделение внутри Ордена. Каждый из моих людей умеет лечить одержимость.

— Что⁈ — его высочество вскочил со стула и запустил пальцы в свою идеальную причёску. — Но как такое вообще возможно⁈

— Мне пришлось овладеть этим навыком, а потом я научил этому своих экзорцистов, — я встал и шагнул к Трубецкому. — Если кто-то из ваших близких окажется одержимым, вызывайте меня лично или любого экзорциста. Мы поможем.

— Да, конечно, это невероятная новость, — Трубецкой смотрел на меня ошарашенным взглядом и будто бы не мог до конца поверить в мои слова.

— Каким образом мне с вами связаться в случае необходимости? — спросил я, желая поскорее закончить этот разговор. — Мне звонить вам или что?

— Нет-нет! Любой телефон можно прослушать, — его высочество помотал головой. — Есть же артефакты прослушки, а уж про технические средства я вообще молчу. Давайте сделаем так… вы ведь встречались сегодня с Валентином Узорцевым?

— Да, встречался, — я прищурился. Откуда бы Трубецкому об этом знать? За мной следили?

— Валентин — наш человек, дядя помог ему в своё время закрепиться в столице и сделал своим портным, — Трубецкой понизил голос. — Будем держать связь через Валентина. Если нужно просто связаться и поделиться информацией, то вы закажете фрак для приёма у императора. И точно так же вам поступит звонок из ателье, что нужно прийти на примерку этого фрака.

— А в случае опасности? — уточнил я.

— Ну… можем использовать код «красный» — предложил его высочество, глянув на мой медальон. — Вам позвонят и скажут, что ткань выбранного вами цвета закончилась и предложат заменить на красный, и вы в случае опасности попросите заменить цвет на тот же красный. Вроде бы не подозрительно и не слишком сложно?

— Хорошо, договорились, — кивнул я. — В таком случае до связи.

— Был рад знакомству с вами, Юрий, — Трубецкой протянул мне руку.

— Взаимно, ваше императорское высочество, — я пожал его ладонь и вышел из отдельной комнаты, решив последовать совету Ксении от действительно немного отвлечься.

Например, можно погулять по городу или прокатиться на пароходе — чем не отдых? Что-то замотался я в последнее время, а пока ни конца, ни края моим делам и близко не видно.

* * *

Каменный зал вне времени и пространства

— Ты снова проиграла, Лейра! — взревел Скорн, схватив хранительницу за горло. — Все твои планы провалились!

— Ещё не все, — прохрипела Лейра. — Мы узнали, где скрываются элементали, нужно просто подобраться к ним поближе.

— Ты уже обещала, что мы скоро расправимся с Проводником и элементалями, — прошипел Скорн. — Но в итоге Проводник научился сжигать подселённые души и бросил нам вызов.

— Мы можем пойти на крайние меры, — Лейра облизнула губы. — Можем спуститься и убить Проводника сами. Он ничего не сможет противопоставить нам.

— Вот ещё руки пачкать об это ничтожество, — скривился Хранитель, отпустив Лейру. Его гнев немного утих, и он начал рассуждать. — К тому же, само убийство вопроса не решит — Проводник просто переместится в другое тело. Я хочу, чтобы он испытал унижение от своей беспомощности, чтобы приполз к нам сам, и вот тогда мы уничтожим его раз и навсегда.

Скорн мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся, представив эту картину.

— Для чего мы создавали Орден, если придётся самим делать грязную работу? — сказал он. — Нет уж, пусть отрабатывают. А если не справятся — не жалко, назначим новых.

— Хорошо, я свяжусь с главой Ордена, — Лейра начала отступать спиной к ступеням, но снова была схвачена, на этот раз третьим Хранителем.

— Ты бесполезна, — проскрежетал Траск, сжав пальцы. Лейру скрутило от боли во всём теле, пронзительный женский крик отразился от каменных стен огромного зала, вдоль которого стояли десятки статуй. — Твоё время истекло. Ты не прошла проверку.

В следующее мгновение магические путы обвили всё тело Лейры. От энергетических линий во все стороны потянулись лучи, под которыми кожа хранительницы стала превращаться в камень. Крик застрял в горле Лейны, когда путы перекинулись на лицо. Через несколько минут на возвышении рядом с Хранителями стояла красивая статуя.

— Ты слишком быстр на расправу, Траск, — поморщился Скорн. — Поэтому ты и передал мне право говорить от лица всех.

— Она была бесполезной, — просто ответил Траск, магическим импульсом отправив статую к стене — к остальным закаменевшим Хранителям.

— Ну да, а энергии жрала на порядок больше нас с тобой, — Скорн сел на трон и задумался. — Похоже, моя очередь разговаривать со смертными.

— Я сам, — Траск расправил плечи, будто стряхивая усталость столетий. — Правильно смертные говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Хоть в чём-то они правы.

* * *

Центральный офис Ордена Инквизиции

Демид Власов спускался по лестнице, подсвечивая себе путь артефактом. Охрана доложила, что одержимые хотят поговорить с ним. Власову было не привыкать общаться через одержимых с Хранителями, что создали сам Орден и дали инструменты для получения власти.

Всего-то и надо было — приглашать нужных людей в особое место. «Питомник», как называли его Хранители. «Зверинец» — так прозвали его люди. Несколько десятков бессловесных тварей самого страшного вида содержались в клетках до определённого момента.

Таких зверинцев было раскидано по всей империи немало. В каждом городе, в каждой деревне был хотя бы один. Власову доставляла удовольствие мысль, что люди каждый день ходят мимо зверинцев, не подозревая о том, как близко дыхание смерти.

Театры, оранжереи, парки развлечений, детские сады — глава Ордена каждый раз выбирал самые разные места для зверинцев. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Вот и сейчас он шёл по ступеням с улыбкой на губах.

Одержимые в подвалах центрального офиса инквизиции менялись часто. Все, кроме одного. Точнее — одной.

Об этой одержимой Демид заботился лично. Еда, гигиенические процедуры и одежда. Ему нравилось видеть ту, что когда-то предпочла другого, в вызывающих костюмах или лохмотьях — в зависимости от настроения.

— Наденька, заждалась, моя хорошая, — ласковым голосом сказал Власов, заходя в отдельную камеру. — Я тебе ничего не принёс, дела у меня.

Одержимая была немой — Демид лично вырвал её язык, когда поместил сюда. Именно поэтому данная особь была бесполезна для общения с Хранителями, но главу Ордена это вполне устраивало. Посмотреть на беснующуюся красотку, которая давно перестала быть собой — разве может быть что-то прекраснее этого?

— Ну ничего, забегу на обратном пути и побуду с тобой подольше, — пообещал Власов, улыбнувшись одержимой. — Может быть даже останусь на ночь.

Он подмигнул «Наденьке» и вышел из камеры. Через несколько пролётов он открыл дверь в другую камеру и застыл на пороге.

— Вы хотели поговорить, — смиренно сказал он, прекрасно понимая, когда и кому нужно выказывать покорность.

— Вы провалили задание, — мрачно сказал одержимый старик лет семидесяти. Он был таким худым, что кожа обтягивала кости. — Но вот вам последнее. Не выполните его — пойдёте на корм демонам.

— Слушаю очень внимательно, — Власов склонил голову ещё ниже, чтобы одержимый не заметил ненависть во взгляде.

Больше всего глава Ордена ненавидел, когда ему указывают, что делать. Будто он какая-то шавка. Но Хранителям нельзя показывать даже каплю неповиновения, иначе последствия окажутся очень печальными. Предыдущий глава Ордена решил, что может пойти против приказов, и где он сейчас?

— Вы должны забрать у Громова, всё, что ему дорого, — проскрежетал одержимый. — Убейте всех близких ему людей. Как только он потеряет всех, у него не останется выбора, кроме как сдаться. Пусть он познает горечь и боль потерь.

— Простите, могу я высказать предложение? — Власов сглотнул ком в горле и поднял взгляд.

— Говори, смертный, — милостиво кивнул ему одержимый.

— Человеческая натура сложна, а Громов — это отдельный разговор, — Демид сделал шаг к одержимому. — Убив всех его близких людей, мы вынудим его лишь сильнее отдаться мести. Он не сдастся, не сложит руки. Он из той породы людей, которые идут до конца.

— Что же ты хочешь предложить нам, смертный? — прошипел одержимый, подскочив к Власову и сжав его шею. — Оставить всё как есть? Позволить этому ничтожеству свободно ходить по миру, дышать и есть вкусную еду? Я хочу, чтобы каждый его вдох был наполнен пеплом от костров людей, которых он любил. Чтобы в каждом кусочке пищи он ощущал тлен и горечь.

— Мы можем… — прохрипел глава Ордена, едва не теряя сознание от недостатка кислорода. Одержимый чуть ослабил хватку, и Власов сделал жадный глоток воздуха. — Можем сделать вот что…

* * *

Когда я вышел из отдельной комнаты, обнаружил пустой столик там, где должны были быть мои друзья. Подозвав метрдотеля, я уточнил, как и куда они делись.

— Прошу прощения, но ваши знакомые удалились почти сразу после вашего ухода, — заискивающе сказал метрдотель. — Они встали и все вместе ушли.

— Благодарю, — сказал я нахмурившись.

Да нет, не могли они уйти. Что-то тут не так. Я набрал номер Алёны, послушал гудки, а потом начал набирать номера Ксении Пожарской и Бориса Дорохова. Ни один из них не ответил.

Так, что-то здесь явно нечисто. Я сбросил очередной вызов и повернулся к Вольту.

— Что скажешь, дружище? — спросил я.

— Скажу, что это дурно пахнет, — рыкнул Вольт. — В прямом смысле. Пахнет демонами.

Я огляделся и невольно сжал кулаки. Во всём ресторанчике не было ни одного человека без подселённой сущности. Даже метрдотель и официанты, посетители и охранники — все они были одержимыми.

— Что же задумали Хранители? — процедил я сквозь зубы. — Они хотят сделать одержимыми весь город? Или весь мир?

— У тебя браслет мигает, — сказал вдруг Вольт, отвлекая меня от мыслей о расправе над Хранителями.

Я перевёл взгляд на браслет и увидел входящий звонок с неизвестного номера.

— Слушаю, — рыкнул я похлеще Вольта.

— Фи, какой ты стал грубый, Юрочка, — манерно протянула Дарья Сташинская. — Раньше ты был таким милым мальчиком… совсем испортился.

— Чего тебе? — церемониться с этой блогеркой я не собирался.

Тем более, не просто же так она позвонила именно сейчас? И я ведь видел её с Феликсом Островским не единожды, а советник работает на главу Ордена.

— Какой ты нетерпеливый, — хихикнула Сташинская. — А поболтать, вспомнить былые времена? Нам ведь было так хорошо вместе, — отвечать я не стал, дожидаясь ответа на мой вопрос. — Ну и ладно.

Сташинская недовольно фыркнула и выпалила на одном дыхании:

— Если хочешь увидеть своих близких живыми, делай, как мы тебе говорим.

Глава 7

Сташинская озвучила список требований, которые предъявляли мне глава ордена инквизиции и советник императора Феликс Островский. Эти требования были настолько абсурдными, что я даже не знал, как на них ответить, — кроме матов ничего в голову не приходило.

— Для начала, Юрочка, — сказала она. — Ты должен отказаться от должности тайного эмиссара инквизиции, если же ты этого не сделаешь… впрочем, ты и сам знаешь, что случится.

— Допустим, — сказал я сквозь зубы. — Есть ещё что-то?

— Конечно. Ты же не думал, что это всё, — смех Сташинской отозвался где-то в голове тупой болью. — Ты должен убрать столбы вокруг Каньона и открыть к нему доступ для хранителей, — она снова захихикала.

Ну какая же она дура. Неужели думает, что советник сумеет защитить её? От Хранителей нет защиты ни у кого в этом мире, уж мне ли не знать. Только туземцам удалось продержаться так долго и то из-за технологий их предков и помощи элементалей.

— А ещё ты должен сдать туземцев и открыть для них проход в Иссил, чтобы хранители могли наконец добраться до элементалей, — голос Сташинской стал серьёзным, в нём прорезались нотки ярости. — Вот и всё. Всего лишь три требования.

— Тебе самой от себя не противно? — спросил я, когда она замолчала.

— Нет, что ты, я от себя в восторге, — Сташинская чмокнула воздух рядом с трубкой и понизила голос, сделав его тягучим и томным. — Мы ждём выполнения этих простых требований. Наберёшь мой номер, когда всё сделаешь.

— Вольт, ты её слышал? — я повернулся к псу и выругался. — Надо было давить эту гадину раньше, пока она не начала работать на советника императора.

— Что будем делать? — понуро спросил Вольт. — Надо вызволять нашу княжну.

— Да там целых две княжны, — я процедил воздух сквозь зубы и вышел из ресторана.

Одержимые вели себя как люди. Ни единым жестом, ни словом они не показывали, что не являются людьми в полной мере. Появилась у меня было мысль изгнать из них демонов, но я передумал.

Нажав на медальон, я вызвал к ресторану своих экзорцистов и переместился к дому на Неглинной. Вот теперь Хранители окончательно меня разозлили. Хотели посмотреть, что я буду делать? Ну пусть любуются.

Быстро переодевшись в свой плащ, я забил карманы лечебными зельями и снова переместился к ресторану. Немного подумав, я набрал Крылова и объявил полную мобилизацию всего московского филиала.

Через двадцать минут рядом со мной взвизгнули шины. Несколько фургонов с затонированными окнами резко затормозили в паре метров от входа в ресторан. Наряду с экзорцистами прибыли и обычные инквизиторы.

— Ресторан полон одержимых, — сказал я, не сдерживая ярость. — Задача экзорцистов — провести изгнание. Задача инквизиторов — обеспечить безопасность каждому из присутствующих в ресторане. Выполнять!

Мои бойцы рванули внутрь, а я дождался оставшихся инквизиторов и, повторив приказ, вошёл вместе с ними. Мимо меня пролетел стейк, шлёпнулся в стеклянную дверь ресторана и медленно заскользил вниз, оставляя за собой след из крови и соуса. Салатные листья рассыпались по полу вперемешку с овощами, пирожными и заливным мясом.

Я сделал пару шагов, под подошвой моих ботинок хрустнуло стекло. Глянув вниз, я опознал хрустальный бокал тонкой работы, который теперь превратился в пыль. Фарфоровые салатники чуть дальше повторили судьбу дорогих бокалов.

— Работает инквизиция! — рявкнул я во всё горло. Надо же соблюдать законы. — Всем оставаться на своих местах!

Я поглядывал одним взглядом на улицу, где уже собиралась небольшая толпа в ожидании зрелища. Фургоны инквизиции знал каждый в империи, а уж о том, что следует за их приездом, и подавно. Но зеваки сегодня не получат ожидаемого — ни один костёр не разгорится, пока я здесь.

Через час всё было завершено. Одержимые в ресторане закончились, а созданный мной артефакт с энергией души потребовался около десятка раз. Я так и не заполнил те камушки, которые мне принесли мини-Машки. А надо бы уже этим заняться.

Дождавшись, когда бывшие одержимые придут в себя, я повторил свои слова об иммунитете от одержимости, напомнил о мерах безопасности рядом с демонами и вышел на улицу. Зеваки бросились врассыпную, увидев нас с Вольтом, ну а мы с псом исчезли во вспышке молнии.

Я переместился на свои земли и вдруг замер. Мои каменные слуги уже отстроили половину деревни и полностью обновили моё поместье. Какие молодцы!

Вызвав по мысленной связи главную Машу, я набрал номер Макара и объявил общий сбор. Затем я позвонил Андрею Левину и Денису Никулину. Всё, осталось только ждать.

Я зашёл в дом и осмотрелся. Стены стояли как новенькие, даже терраса была на месте. Не хватало косметического ремонта и мебели, но это быстро сделается, уж с големами так точно.

Пока я ходил по особняку, подтянулись остальные. Я выглянул в окно своей спальни и усмехнулся. Дежавю. Снова под моими стенами собралась вся деревня, только на этот раз без вил и факелов.

Даже забавно, как всё изменилось за неполные два месяца. Казалось бы — всего ничего, но событий на полжизни хватит. Я даже не был точно уверен в том, сколько времени прошло с моего перерождения — очень уж насыщенные выдались дни.

Спустившись на первый этаж, я заглянул в кабинет и столовую, а потом вышел на улицу. Как раз подъехали рубежники с Громобоями, так что время я провёл не зря — посмотрел на ремонт, оценил его качество и скорость выполнения работ.

— Ну что, друзья мои, — сказал я, встав на крыльце и заложив руки за спину. — Хранители сделали свой ход. Посмотрите на своих соседей, на близких и друзей. Все ли они в порядке и находятся рядом с вами?

После моих слов начались шепотки и переглядывания. Люди беспокойно окликали друг друга, а потом успокаивались, найдя своих. Только Андрей Левин сделал шаг вперёд и свёл брови на переносице.

— Отсутствует Борис Дорохов, но он попросил выходной для встречи с сестрой, — сказал он.

— Мишу кто-нибудь видел? — спросил я. Парень уже второй день от меня бегает, будто что-то скрывает.

— Он в санатории остался, — доложил Денис Никулин. — Сказал, что пока не может приехать. Занят он.

Я выгнул бровь и посмотрел на Вольта.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросил я у питомца.

— Да связь он с элементалем налаживает, — фыркнул пёс. — Будто этот воздушник уже дорос до такого. Он же слабее котёнка был.

— Так элементали сейчас с ним? — уточнил я. — Они тоже где-то скрываются.

— Где же им ещё быть? — Вольт гавкнул и улёгся на землю. — Хотят посмотреть, как будет происходить привязка между воздушником, который совсем недавно был без физического тела.

— Понятно, — я оглядел собравшихся и сделал глубокий вдох. — Хранители похитили моих друзей. Борис Дорохов, Мария Дорохова, Ксения Пожарская и Алёна Строганова были похищены сегодня из ресторана на Тверской улице.

— Как похитили? — выкрикнул Макар. — Да они же сражаться умеют.

— Когда на тебя прёт толпа одержимых, будь ты хоть самым искусным воином в мире, не сможешь ничего сделать, — я сжал кулаки и припомнил схожую ситуацию в инквизиции.

Я справился только благодаря своей суперскорости, которой ни у кого из моих друзей не было. Туземцы согласно закивали на мои слова, понимая, что из себя представляют одержимые. А уж когда тех несколько десятков, то шансов справиться не так много — тут либо выжигать всех магией, либо бежать.

— В общем, готовимся к битве, — сказал я, повысив голос. — Все работы по ремонту пока своими силами делайте, големов я забираю.

— Мы пойдём с тобой, спаситель, — Тарек вышел вперёд и поклонился. — Наш вождь не откажет в помощи. Мы будем биться на твоей стороне.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я ему. — Оружие, доспехи — приводите всё в порядок, собирайтесь и ждите приказа.

— А ты куда? — спросил меня Игорь Черепанов, сжав кулаки.

— Соберу всех, кто сможет дать отпор одержимым и Хранителям, — честно сказал я. — Ну и тех, кто не побоится замарать руки в крови. Мы не будем жалеть тех, кто служит Хранителям по доброй воле и творит бесчинства по велению души.

Мои люди замолчали и посерьёзнели. Я видел на их лицах решимость и готовность идти до конца. Ну а большего мне и не надо было.

Я подхватил Вольта и переместился к Каньону. Через несколько минут я был в Иссиле. Прежде чем связаться с вождём, я позвал элементалей. У меня было что им предложить.

— Ты вернулся снова, — прошелестел золотистый, появившись передо мной. — Наши братья уже поделились тем, что Хранители сделали с твоими людьми. Они выпустили чёрные души и заразили невинных.

— Да, есть такое, — я понял, что золотистый знает только о вчерашних событиях, ведь сегодня элементали весь день провели с Мишей в санатории. — Но произошло кое-что ещё. Моих друзей похитили, а в обмен за их спасение потребовали открыть проход в Иссил. Хранители хотят добраться до вас.

— Ты согласился? — спросил золотистый, начиная исчезать. — Поэтому вернулся так скоро?

— Нет конечно, — я помотал головой и выругался. — Эти ублюдки ничего от меня не получат.

— Тогда что ты задумал? — золотистый снова стал видимым.

— У Ксении и Бориса есть браслеты, — сказал я, постучав по экрану своего браслета. — Мы найдём их и вытащим. А потом устроим чистку в инквизиции. Мне нужны шпионы в центральном офисе Ордена.

— Но мы не можем покинуть Иссил все разом, — напомнил золотистый. — А один-два наших брата могут быть замечены. У Хранителей есть способы нашего поиска, есть артефакты. Чем меньше братьев будет там, тем сложнее им будет себя защитить.

— А если мы уберём некоторые функции барьера? — спросил я. — Чуть ослабим его, чтобы снять нагрузку с кристалла, который вам постоянно нужно напитывать.

— Это возможно, — медленно прошелестел золотистый. — Мы можем убрать отражение и иллюзию — они тратят очень много энергии. Но тогда все смогут увидеть барьер.

— Ну мы ненадолго отключим, а там посмотрим, — я сжал пальцами переносицу. — Я же вам предлагаю реальную возможность надрать зад Хранителям. Вы понимаете это?

— Понимаем, — золотистый стал чуть ярче. — Но если мы проиграем, то потеряем всё.

— Лучше так, чем прятаться остаток жизни, — я усмехнулся. — Хотя при вашем почти бессмертии это, наверное, не так уж плохо.

— Мы поможем, — сказал наконец золотистый. — Мы отправимся с тобой на битву и проследим за главой инквизиции.

— Кстати, я забыл сказать, — я повернулся к Вольту. — Перед битвой мы отправимся за третьей частью грозового элементаля.

— Ну вот, начинается, — проворчал Вольт. — А ведь так хорошо общались.

— У нас нет выбора, — напомнил я ему. — Либо мы это сделаем и победим, либо будем надеяться на наши общие силы. Я хочу, чтобы ты стал цельным. Хочу увидеть твою мощь.

— А слова Меркулова ты забыл? — недовольно буркнул мой питомец. — Третья часть что-то задумала.

— Ну уж вместе мы справимся с ним, — я обратил внимание, что элементалей в зале стало больше. — Что-то хотите сказать?

— Мы желаем быть рядом во время объединения грозового элементаля, — ответил золотистый. — Подстрахуем и поможем. Заодно убедимся, что это возможно.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я иду к Меркулову за пробиркой с кровью, а вы будьте наготове.

— Зачем тебе его кровь? — удивился золотистый.

— В прошлое моё посещение Меркулов рассказал, как открыть дверь в потайную комнату его поместья, — пояснил я. — Без свежей крови и магии одного из рода мне не попасть в тайник.

— Вот оно что, — золотистый замолчал ненадолго, а потом продолжил. — Тогда одной крови может не хватить. Но мы поможем, спаситель.

Я кивнул и направился к платформам. Я уже вполне сносно управлял ими через браслет, так что проблемы перемещения по Иссилу больше не было. Вольт молчаливо следовал за мной, но я иногда ловил его изучающие взгляды.

— Говори уже, — сказал я, когда мы долетели до тюремного этажа.

— Страшно мне, князь, — вздохнул Вольт. — Вдруг и правда окажусь слабее. Тогда всему миру конец придёт. Ярость третьей части, если она станет главной, уничтожит всех и всё.

— Мы будем очень стараться, чтобы этого не случилось, — я погладил пса по голове и взъерошил шерсть на загривке. — Всё будет хорошо, дружище. Вместе мы справимся со всем.

Вольт ничего не ответил, так что я направился в камеру к Меркулову. Он встретил меня с довольным лицом, а уж когда я сказал, что отправляюсь за третьей частью элементаля, так и вовсе обрадовался.

— Рад слышать, что скоро моё заточение закончится, — сказал он, полоснув себя по ладони маленьким кинжалом, который почему-то туземцы не стали отбирать, как и рюкзак с вещами Меркулова. — У меня там, конечно, всё устроено автономно — проблем с поставками быть не должно, но всё равно нужен контроль.

Он достал из рюкзака небольшой флакончик из-под лечебного зелья и сцедил в него немного крови. Затем он вынул из бокового кармана ещё один флакон и капнул себе на язык. Вот тебе и криминальный авторитет, блин.

Да он даже в тюрьме упакован лучше, чем рубежники в Каньоне. И туземцам, кажется, было совершенно наплевать на то, что может быть ещё в рюкзаке у человека, которого они держат в плену. Ну что за безответственность⁈

Расслабились они тут, давно чужаков не видели, вот и думают, что их копья — самое мощное оружие. Надо будет предупредить вождя, чтобы он не проявлял такую беспечность впредь. Так ведь и на кого угодно можно напороться, а потом поздно будет.

— Как только я заберу третью часть элементаля, тебя выпустят, — пообещал я Меркулову. — Ну а там уже разберёмся с нашим конфликтом, пока не до этого.

— А ты чего такой смурной? Случилось что-то? — поинтересовался Меркулов с явным интересом.

— Хранители похитили моих друзей и сделали одержимыми случайных людей, — мрачно сказал я. — Поэтому мне и нужен цельный элементаль.

— Могу дать номерочек, — Меркулов склонил голову к плечу. — Тебе любого человека найдут в течение часа. У меня очень обширная сеть наблюдателей и доносчиков.

— Сам справлюсь, но за предложение благодарю, — я убрал мензурку с кровью во внутренний карман, чтобы не перепутать с лечебными зельями, и попрощался с Меркуловым.

Поднявшись на этаж с разломами, я замедлился. Можно было рвануть прямо сейчас к родовому поместью Меркуловых, но что-то внутри сопротивлялось. Я остановился и принялся размышлять. Что не так?

И только потом сообразил, что до сих пор не наполнил камни для экзорцистов энергией своей души. Потом у меня может не быть времени, а пока Хранители ждут, что я выполню их требования, можно немного задержаться.

Я сел прямо на пол в огромном пустом зале, где кроме двух разломов ничего не было. Не откладывая дело в долгий ящик, я вывалил перед собой горсть камней и принялся прогонять через своё тело энергию. Дело шло медленно и тяжело, с меня градом лился пот, а от слабости двоилось в глазах.

Но я справился и потратил на артефакты не больше часа. Когда я уже почти шагнул в разлом, ведущий в Каньон на моих землях, ко мне подлетел золотистый в компании нескольких разноцветных сгустков. Они облетели меня по кругу и замерли перед моим лицом.

— Мы ослабили барьер, — прошелестел золотистый. — Но я не смогу отправиться с тобой, ведь я сильнее моих сородичей. Я буду поддерживать энергию кристалла, а вы должны добиться успеха.

— Ладно, — я пожал плечами. — Мы сначала за третьей частью грозового отправимся, а уже потом вызволять моих друзей.

— Мы будем рядом, — шепнул мне в ухо незнакомый элементаль синего цвета. — Незримо или зримо. Помни, что ты не один, спаситель.

Мою спину обожгло холодом, а в груди, напротив, стало горячо. Этот элементаль буквально повторил слова женщины из моего сна. Простое совпадение? Вот уж вряд ли.

Спрашивать я ничего не стал — не до того было, да и смысл? Элементали вообще мыслят другими категориями, добиваться от них ответов — бесполезное занятие. Они даже не понимают того, что своими тайнами могут испортить отношения с людьми.

Так что заострять своё внимание на словах Синего я не стал, а просто шагнул в разлом. Через несколько минут я был уже в Громовке, где полным ходом шли приготовления к битве. Причём готовились к ней все жители деревни.

Женщины и мужчины с хмурыми лицами обходили недостроенные здания, паковали невесть откуда взявшиеся рюкзаки и поправляли на себе дешёвые кожаные доспехи. Я нашёл старосту и поинтересовался, откуда добро.

— Так управляющий ваш всё организовал, — сказал Макар. — Архип всё в ведомости занёс, под нашу личную ответственность.

— Вот как, — я покачал головой. — А сам они где?

— Так в Голицыно, разбирается с новыми людьми, — Макар сощурился от солнца и прикрыл глаза ладонью. — Там теперь наш опорный пункт будет.

— Не понял, — удивился я. — Санаторий же принадлежит кому-то, мы не можем его использовать для личных целей. Одно дело — арендовать комнаты и персонал, а другое — практически захватывать его и делать своей базой.

— Это вам лучше у Архипа спросить, — Макар почесал затылок. — Но я понял, что вроде бы император этот санаторий вам отписал в личное пользование.

— Да на кой он мне? — я уже собрался набрать номер Алёны и выяснить подробности, как браслет завибрировал.

На экране высветилась надпись «Императорский портной. Дом моды и красоты». Я ответил на звонок и услышал спокойный тихий голос той брюнеточки, которая передо мной попкой крутила.

— Ваше сиятельство, случилась досадная ошибка, — прощебетала она. — Выбранный цвет для вашего фрака закончился, и мы можем предложить замену на красный оттенок. Дело в том, что приём у его императорского величества переносится на сегодня, и вам просто необходимо приехать на примерку.

— Буду через пару минут, — ответил я и уже собрался сбросить звонок, как брюнетка продолжила.

— Не забудьте, пожалуйста, своё обещание, — сказала она. — Красный фрак будет отлично смотреться на ЛЮБОМ ЭКЗОРЦИСТЕ!

Последние слова брюнетка выделила особо. Выходит, племяннику императора нужен экзорцист, и раз уж озвучен код «красный», то дело плохо. Я ухватился за Вольта и переместился ко входу в ателье.

Но я не успел сделать даже шага, как по всей столице раздались сирены. Следом за ними где-то забили в колокола. Вся Москва превратилась в какую-то какофонию тревожных звуков. Следующим, что я услышал из громкоговорителей системы оповещения было нечто совершенно невозможное:

— Жители Российской Империи, говорит глава Ордена Инквизиции Демид Власов. С прискорбием сообщаю вам, что его императорское величество Алексей II одержим демоном. Казнь одержимого состоится через час на Лубянской площади, вы сможете наблюдать за ней в прямом эфире.

Глава 8

Вот теперь я понял, что за код «красный» и зачем племяннику императора понадобился экзорцист. Не заглядывая в ателье, я переместился к площади перед зданием департамента безопасности и увидел собирающуюся там толпу. В этот раз ликования от зрелища предстоящей казни не было.

Зато растерянности на бледных лицах людей хватало — никто не понимал, что будет дальше с империей. Одержимость императора — это уже не шутки. Не просто очередной аристократ, а правитель огромной страны.

Мы с Вольтом протиснулись ко входу в здание, где уже стояли все инквизиторы из столичного филиала. Они хмуро кивнули мне и указали на Крылова, который с кем-то говорил по телефону. Я подошёл ближе и услышал только остаток разговора про «границы дозволенности».

— Ни дня без происшествий, — вместо приветствия сказал я. — В этот раз глава перегнул палку.

— Юрий, ты не понимаешь, — покачал головой Назар. — Мы ничего не можем сделать, у нас буквально связаны руки.

— Зато у меня нет, — я пожал плечами. — Вы же сами прислали мне тот документ с полномочиями тайного эмиссара. Я имею право вмешаться.

— Но люди… они не поверят в изгнание, — на Крылове лица не было. — Как они смогут доверять императору, обвинённому в одержимости?

Я не стал ничего отвечать. Панические нотки в голосе Назара показывали, что он прав. Но у меня своя истина, в которую я верю всей душой и всем сердцем.

Если люди не совсем идиоты, то поймут, что изгнание возможно. Ведь я предложу им альтернативу казни. Все их страхи, связанные с инквизицией, исчезнут. Люди увидят, что одержимость больше не приговор.

Одного понять не могу — почему именно сейчас Власов решил избавиться от императора? Столько лет всех всё устраивало: на троне сидел Алексей II, а Демид исподволь руководил всеми.

Вряд ли дело в том, что я встретился сначала с императором, а потом с его двоюродным племянником. Или Павел Трубецкой начал действовать сразу после разговора со мной? Если так, то это могло стать катализатором.

Я ведь пообещал, что помогу с главой Ордена Инквизиции, а значит Трубецкой мог решить, что пришло время свергнуть Власова. И всё это обязательно должно было произойти прямо сейчас, когда мне нужно как можно скорее вызволять своих похищенный друзей⁈

Мне и так пришлось задержаться, ради третьей части элементаля. А тут такое. Ну это точно не без участия Хранителей произошло. Гадство.

Через пару минут из здания департамента вывели Алексея II. Его императорское величество был закован в наручники и цепи. При этом он показывал все признаки одержимости — кричал, хрипел, выгибался, пытался укусить сопровождающих. В общем, тут даже слепой поймёт, что одержимость монарха реальна.

— Это Власов? — спросил я у Крылова, указав на инквизитора, который шёл впереди процессии с важным видом.

Назар кивнул, скривившись, а я присмотрелся к главе Ордена. Власов был широкоплечим, с длинными загребущими руками, на вид около шестидесяти. Чёрные усы обрамляли горбатый нос и странно смотрелись на фоне седых волос, а острая бородка придавала Власову вид человека, привыкшего к власти.

Его мутноватые глаза, выпученные и строгие, излучали презрение — он смотрел на мир свысока, утомлённый своей славой. Он даже шёл медленно и степенно, словно презирал саму землю, по которой ступал. Хотя, о чём это я? Конечно же он считал всех отбросами, ведь, как он сам считал, в его руках была власть над каждым.

Когда императора начали приковывать к столбу, я неспешно последовал к помосту. На площади уже наступила напряжённая тишина, в которой ощущалось ожидание казни, смешанное с ярким желанием зрелищ и страхом. Люди на площади напомнили мне зрителей Колизея, ожидающих кровавых боёв гладиаторов.

Хлеба и зрелищ — вот девиз человечества. И даже сменив один мир на другой я не заметил особой разницы.

Я шагнул к возвышению и поднялся к столбам. Парочка инквизиторов, явно прибывших из центрального офиса, бросили на меня недовольные взгляды, но тут же отвернулись. Ну ещё бы — я же специально медаль поверх плащика повесил.

Демид Власов резко вскинул голову, и наши взгляды встретились. На лице главы Ордена ни единый мускул не дрогнул, а вот я усмехнулся. Что бы этот гад ни задумал совместно с Хранителями, хрен ему, а не полная власть над страной и миром.

— Приветствую, — кивнул я ему, а сам шагнул ещё ближе к столбу с императором.

— Эмиссар, — едва заметно кивнул мне Власов. — Вам нельзя здесь находиться и вмешиваться в ход казни.

— Это кто вам такое сказал? — удивлённо вскинул брови. — Я лично озаботился тем, чтобы изучить документы из архива инквизиции, касающиеся моих полномочий. Такого запрета там нет.

— Московский филиал не владеет всеми нужными документами, — Власов слегка растянул губы в подобии улыбки. — В центральном архиве другие данные.

— Тогда я подожду, пока мне пришлют копии, — я огляделся. Микрофон бы мне — драть горло на всю площадь не хотелось.

— Непременно, — сказал Власом и отвернулся. — А пока — покиньте место казни.

— Конечно, — усмехнулся я. — Как только получу подтверждение запрета.

А вот и микрофон! Я увидел, как один из инквизиторов настраивает аппаратуру, пока остальные указывают журналистам, где им встать. Они ведь хотели устроить зрелище из казни императора? Они его получат!

Ускорившись, я выхватил микрофон и вернулся к столбу. Никто даже заметить ничего не успел, а я уже нажал на кнопку на ручке микрофона.

— Уважаемые жители империи! — гаркнул я от души, чуть не оглохнув от собственного голоса. — Мы собрали вас здесь, чтобы показать вам, что благодаря усилиям исследователей Ордена Инквизиции, проблема одержимости была решена! Мы создали специальный отдел внутри инквизиции, который позаботится о том, чтобы ваши близкие не были сожжены на костре.

Только тут инквизиторы из центрального офиса сообразили, что казнь пошла не по плану. Они рванули ко мне, но я легко увернулся от одного «балахона» и оттолкнул второго, который потянул ко мне свои руки. Третьего инквизитора я пнул под зад, и тот свалился с помоста.

Люди на площади не понимали, что происходит, вид свалившегося «балахона» их развеселил. Один из мужиков, стоявших ближе к возвышению, сунул в рот два пальца и освистал инквизитора. К нему присоединились и другие.

Ускорившись, я метнулся к императору, который продолжал бесноваться, и всмотрелся в него магическим зрением. Силён! Алексей II боролся с демоном так, словно это его последний бой в жизни. В чём-то он прав, этот бой — решающий.

Мне пришлось ускориться ещё сильнее, чтобы все остальные на площади замерли. Пришло время действовать. Я ухватился за поводок и потянул его на себя.

Император сражался, словно лев, умирающий от голода. Поводок со свистом вылетел из тела, и я сжёг демоническую душу в то же мгновение. Вернувшись к обычному течению времени, я обернулся к Власову и залихватски подмигнул ему.

— Казни не будет! — проорал я во всё горло, продолжая смотреть на главу Ордена.

Толпа забурлила, загудела и начала сдвигаться ближе к помосту. Инквизиторы во главе с Власовым попытались поймать меня, но я быстро переместился на другой край платформы.

— Вместо привычного вам сожжения Орден Инквизиции проведёт обряд экзорцизма, — я снова переместился, чтобы не попасть в такие же загребущие, как у их главы, руки инквизиторов. А залётных из центрального офиса инквизиторов заметно прибавилось. — Обряд изгоняет демона из тела человека, а бывший одержимый получает полный иммунитет от повторной одержимости!

Вот теперь я замер на месте — я сказал и сделал всё, что хотел. Люди услышали главное: одержимость можно излечить, а император стал прекрасным наглядным примером. Уж он сумеет достучаться до народа с его-то опытом.

— Ты пожалеешь о своих словах и о том, что вмешался в казнь над одержимым, — прошипел Власов мне в лицо, наконец добравшись до меня. — Никто не позволит тебе проводить обряды над императором.

— Да? Как жаль, — незаметно я прибавил чувствительность микрофону и убрал его за спину, якобы для того, чтобы его не забрал Власов. — Ну раз никто не позволит, то я, пожалуй, пойду.

Я чуть поднял руку с микрофоном позади себя и встал полубоком. Император уже почти пришёл в себя, так что я предоставил ему возможность реабилитироваться в глазах своих подданных. Похоже, о моей суперскорости до сих пор никто не догадался, как и о том, что я могу проводить обряд экзорцизма быстрее, чем кто-то успеет моргнуть.

— Мои подданные! — раздался на всю площадь усиленный микрофоном голос императора. — Обряд экзорцизма излечил мои душу и тело. Могу заверить вас, что отныне я свободен от влияния демонических сущностей. Слава тайному эмиссару! Слава экзорцистам!

Народ на площади замер, переводя взгляды с меня на императора, потом на Власова, и так по кругу. Люди не знали, верить ли словам того, кто ещё минуту назад бесновался и пытался порвать цепи. А потом люди заговорили.

— Мы работали на князя Громова, но стали одержимыми, — выкрикнул знакомый голос. Кажется, это тот самый мужик из бригады строителей, который отказался продолжить работу. — Князь провёл свой обряд, и теперь мы чисты.

— Подтверждаю! — согласился с ним другой рабочий.

— И я был одержимым! — крикнул ещё один.

— Слова сброда ничего не значат, — скривился Власов.

Он думал, что его никто не услышит, но похоже я перестарался — чувствительность у микрофона оказалась слишком высокой. Народ загомонил, обвиняя главу Ордена в том, что простые люди для него — всего лишь сброд. Я усмехнулся и пожал плечами на гневный взгляд Власова.

Сам виноват: надо думать, что говоришь. Это только кажется, что пока ты на коне, тебя никто не достанет. Но всего пара десятков крепко сбитых мужиков сметёт любого. Никакая охрана не спасёт от гнева толпы.

— Я граф Александр Новиков! — проорал откуда-то сбоку от помоста Саша.

А он откуда тут взялся? Хотя он же с родителями в столице был, наверняка услышал сообщение о казни. Тем временем он продолжил.

— И я был одержимым! — громко признался он. — Но князь Громов излечил меня и моих друзей!

— Все знают, что эти двое дружат, — фыркнул какой-то аристократ. Присмотревшись, я узнал графа Гурова. Вот же поганец.

— Я графиня Анна Волконская! — женский крик разрезал гомон толпы. — Мы с семьёй сегодня обедали в ресторане на Тверской. Мы все стали одержимыми, но отряд экзорцистов изгнал демонов из наших тел. Я свидетельствую о том, что обряд экзорцизма работает.

— Я барон Николай Аверин, и я свидетельствую о том же, — поддержал графиню другой голос. — Экзорцисты избавили меня и моих близких от демонов. Мы все были одержимы, но теперь чисты.

Остальные посетители ресторана также подтвердили слова аристократов, а потом и работники того самого ресторана подали голос. По всей площади то тут, то там звучали искренние благодарности экзорцистам. Я же смотрел на красное от гнева лицо Власова и улыбался.

— У вас не большой выбор, — тихо сказал я ему, выключив микрофон. — Подтвердить отсутствие одержимости у его императорского величества, либо сдать свои полномочия. Я раздавлю вас безо всяких сомнений.

На данный момент у меня не было веских доказательств причастности главы Ордена к одержимости императора. И Власов это знал. Я дал ему шанс остаться при должности, но мы оба понимали, что полномочия главы инквизиции будут сильно урезаны императором после всего случившегося.

— Забыл, что у нас твои близкие? — с гадливой ухмылкой спросил Власов. — Одно моё слово — и их порвут на куски.

— Одно ваше слово? — лениво протянул я. — С чего вы взяли, что теперь его вам дадут?

Отвернувшись от Власова, я поманил пальцем Крылова, а затем указал на скованного цепями императора. Назар понял меня без слов и отдал приказ освободить монарха. Через пару минут его величество встал в полный рост на помосте с микрофоном в руках.

— Я, законный правитель Российской Империи Алексей II, властью, данной мне, дарую тайному эмиссару инквизиции титул верховного инквизитора, — проговорил император, даже не взглянув на меня. — Орден Инквизиции в том виде, в каком он существовал в империи последние сотни лет, упраздняется. Отныне все решения по состоянию инквизиции будет принимать верховный инквизитор.

Да ладно? Настоящий титул, а не просто красивое словцо перед уже существующим титулом! Что толку от приставки «Светлейший»? А вот стать верховным инквизитором — другое дело.

Только вот прямо сейчас мне не до волокиты с бумажками и перестановки в инквизиции: у меня там друзья неизвестно где, одержимые по всей империи разгуливают, да ещё и настоящая война с Хранителями на носу. Я посмотрел на Крылова и мрачно усмехнулся — вот на кого я спихну все эти инквизиторские дела.

Для начала распоряжусь о допросе всех инквизиторов из центрального офиса, коих тут собралось не меньше полусотни. Потом можно будет и в сам центральный офис отправить людей, чтобы там порядок навести. Я сжал медальон и отдал приказ экзорцистам прошерстить столицу в поисках одержимых — и им практика, и город чище станет.

Так, пора бы сваливать уже с площади. Императору я помог, инквизиции тоже, пора и друзей выручать. Но у императора были другие планы. Он вдруг посмотрел прямо на меня и усмехнулся уголком губ.

— Я обвиняю главу Ордена Инквизиции Демида Власова в измене, — проговорил он. — Власов вместе с моим советником Островским задумали переворот. Феликс Островский уже схвачен и заключён в мою тюрьму. С Власовым же разбираться инквизиции.

Вот это подгон! Я-то думал, что Власова сразу к императорскому палачу потащат, а его нам оставили. Ну не красота ли? Под пытками бывший глава Ордена сам сдаст всех, кто предал человечество и работает на Хранителей.

Я отдал ещё один приказ и помахал Назару рукой. Пусть они тут пока начинают, а мне пора. Чуть отбежав, я переместился к себе в имение и уже оттуда, прихватив десяток элементалей, рванул к поместью рода Меркуловых. До него мы добрались за пару минут — оказалось, что для элементалей не проблема перемещаться с любой скоростью, они её даже не замечают.

Спустившись по обвалившимся ступеням в подземелье особняка, я отсчитал нужное количество шагов и упёрся в глухую стену. Это не был тупик — просто участок посередине стены. Но именно здесь, по словам Меркулова, находился вход в потайную комнату.

Третий кирпич в пятнадцатом ряду слева ничем не отличался от всех остальных кирпичей. Я пожал плечами, достал из кармана флакончик с кровью Меркулова и плеснул на указанный участок стены. Сначала ничего не происходило, а потом кровь начала шипеть и впитываться в стену.

Через минуту появились очертания прохода, но он так и не открылся. Будто чего-то не хватало, какой-то части ключа. Я вспомнил слова Меркулова. Он говорил, что нужна кровь и магия любого члена рода.

И ведь я видел, как Влад что-то делал с кровью. Так почему не сработало? Неужели придётся идти за Меркуловым и тащить его сюда лично?

Я задумался. Влад не выйдет из камеры, пока третья часть грозового элементаля на свободе. Он очень чётко это сказал. Тогда что делать?

— Давайте, предлагайте версии, — обратился я к элементалям. — Вы обещали посодействовать и даже намекнули, что крови может быть недостаточно.

— Нужна активная магическая энергия члена рода, — прошелестел золотистый. — Такие тайники делали очень давно, не во всех домах аристократов они есть.

— То есть мне нужен Меркулов? — уточнил я.

— Или тот, кто владеет энергией его рода, — согласно качнул головой Вольт. — Я вспомнил про эти тайники. Нам подойдёт любой, кто сумеет применить здесь магию рода.

— Ты на кого намекаешь? — прищурился я.

— Подожди секунду, — Вольт прикрыл глаза и замер. — Ну вот, готово.

Сразу после его слов у меня завибрировал браслет. На экране высветился номер Михаила. Вот и объявился мой младший родственничек.

— Юра, ты не представляешь, что сейчас произошло! — воскликнул он. — Мой элементаль заговорил! И это не мальчик, как мы думали, а девочка. Воздушная лисица!

— Что она сказала? — поторопил я его. Ясно же, что Вольт постарался и надавил на эту лисицу.

— Что может выплеснуть нужную тебе энергию, — с сомнением сказал Миша. — Она была связана с… кем-то важным для тебя. И готова помочь.

— То есть она ничего не объяснила? — уточнил я, глянув на притихшего Вольта и элементалей. Это у них такая особенность общения что ли?

— Вообще ничего, — подтвердил Миша. — Только сказала, что ждёт тебя. Мы в санатории если что.

— Понял, сейчас буду, — я отключил звонок и вздохнул.

И вот как мне тащить сюда Мишу? Или будет достаточно забрать только лисицу? А вдруг это помешает их связи, которая ещё толком не установилась?

Я поднялся наверх и переместился к санаторию. Миша уже ждал меня у выезда вместе с довольно бодрым лисёнком. Похоже из связь помогла элементалю набраться сил.

— Ну что, вас разделять-то можно? — спросил я у лисицы, но та в ответ только фыркнула и дёрнула ушами.

— Нельзя, — хмуро сказал Миша. — Но Снежка сказала, что укроет меня воздушным щитом во время ускорения.

— Снежка? — я посмотрел не белую шёрстку лисицы и улыбнулся. — Ей подходит. Ну давайте, время не резиновое. Готовы?

Миша подал мне руку и кивнул. Я ещё ни разу не перемещал никого, кроме себя и Вольта, поэтому немного переживал за своего младшего родича. Но, к моему, удивлению, всё прошло отлично. Снежка создала вокруг себя и Миши воздушный щит, который не пропускал мои молнии.

Через пару минут мы уже спускались в подземелье. Вольт покосился на Снежку и громко гавкнул, на что лисица зашипела. Я закатил глаза, взял воздушницу и поднёс её к нужному кирпичу.

Сначала ничего не происходило, я даже глянул магическим зрением, но не увидел потоки энергии или хоть что-то. И только спустя целую минуту лисица вдруг напряглась всем телом в моих руках и громко чихнула. Я хотел было посмеяться, но вдруг заметил, как от этого чиха в стену прилетел небольшой сгусток энергии размером с ноготь.

Лисица обмякла и уронила голову мне на ладонь. Я осторожно передал её обратно Мише и повернулся к проходу, который начал открываться. Стоило нам шагнуть в проём, как из темноты выпрыгнула чёрная клякса и упала на каменную плиту передо мной.

— Ну здравствуй, — сказал я, разглядывая довольно непривлекательный сгусток энергии.

Больше всего он походил на лизуна, нагретого на костре. Растёкшиеся края пузырились, а тонкие конечности, похожие на щупальца, тянулись в нашу сторону. Ну и гадкий же видок.

— Слушай, давай с тобой договоримся, — сказал я, сделав шаг в сторону от этой кляксы. — Я знаю, что ты желаешь только мести и хаоса, но нельзя же так…

— Смертный слабак хочет договориться, — прошипела клякса, перебив меня. Её голос был похож на то, как говорят беззубые старики, шамкая губами и коверкая звуки. — Тебе нечего предложить мне, великому грозовому элементалю.

— Так ты даже не дослушал, — я покачал головой. — У тебя всё равно нет выбора. Две части уже у меня, и они прошли слияние. Но! Я могу предложить тебе сделку. Ты поможешь мне победить Хранителей и остальных моих врагов, а я взамен обещаю снова разделить вас, — я усмехнулся. — Твоя судьба меня волновать не будет, если, конечно, ты не начнёшь устраивать массовые убийства и всё такое.

— О, у тебя есть враги помимо Хранителей? — элементаль рассмеялся свистящим смехом. — И с чего бы мне верить твоему слову? Ты даже не можешь справиться с обычными смертными без моей помощи?

— Моих друзей похитили приспешники Хранителей, — сказал я, вздохнув. Ну и вредная же у Вольта третья часть. — Обещаю тебе, что после победы я разделю вас снова и отпущу тебя.

— Конечно ты просишь меня о помощи, — уже громче прошипел элементаль. — Я великий, могущественный и самый умный, а вот вы все — мусор!

Щупальца на теле кляксы вдруг стали толще и скрутились в тугие жгуты. Одно из них выстрелило прямо в Вольта, а в следующее мгновение мой питомец взвизгнул и упал на живот, пытаясь когтями выцарапать из своего бока присосавшуюся кляксу.

Я подскочил к нему, но упустил момент, когда третья часть выпустила ещё несколько щупалец, которые вцепились в пришедших со мной элементалей. Переключившись на магическое зрение, я увидел, что эта сраная клякса выкачивает из них энергию.

— Ах, ты скотина! — рыкнул я. Хотел же как лучше, договориться пытался, а эта клякса в себя поверила⁈ — Да я вас прямо сейчас объединю и не видать тебе свободы!

Я потянулся к энергии этой кляксы, но у меня не получилось ухватиться за неё. Да какого хрена⁈ Я усилил нажим, только вот эта гадина вдруг высосала досуха трёх элементалей и стала сильнее. Она выпустила ещё больше щупалец, которые обвили тело Вольта, скрыв его от меня.

Когда щупальца отлипли от моего питомца, я увидел, что эта клякса каким-то образом сумела разделить Вольта на две части. Она почти мгновенно вобрала в себя вторую, безразличную и равнодушную, и начала тянуть энергию из пса.

Эта тварь буквально жрала элементалей и Вольта, становясь всё сильнее. Миша вскрикнул и прижал к себе свою лисицу, которая выглядела так, словно вот-вот развоплотится.

— Вам всем конец! — прорычала третья часть грозового элементаля и расхохоталась. — Жалкие людишки!

Твою же мать, — подумал я. — И что теперь делать?

Глава 9

Соображать нужно было быстро, ведь третья часть элементаля уже поглотила вторую, высосала энергию из элементалей и прямо сейчас жрёт моего Вольта. При этом щупальца тянулись к оставшимся элементалям.

Моя магия бессильна — у нас с грозовым одна стихия, и своими молниями я только усилю его. Но нужно что-то делать, и срочно. Что может остановить того, чья энергия буквально состоит из молний?

Нужен громоотвод или кое-что получше. На ум пришла ловушка в Каньоне Барабаша. Она удерживала элементаля сто лет, так что вариант точно рабочий.

Проблема была в том, что та ловушка была завязана на энергии второй части и Хранителей. У меня же нет возможности осуществить такой сложный процесс. Зато я могу другое.

Воздух в той ловушке был разреженным, без примесей — практически стерильным. А это именно то, что нужно. Раз грозовой тоже использует магию молний, то нужно просто лишить его доступа к ней.

Я начал собирать энергию, витающую в воздухе. Вокруг кляксы появились зачатки сферы, лишённой электрического заряда. Энергия дрожала в моих руках, но мы вместе со жрецом и учёным во мне сумели сконцентрировать её на сфере.

Воздух начал меняться, становиться разреженным. Через несколько минут сфера замкнулась окончательно. Ну вот, пока эта клякса отрезана от энергии. Время действовать!

Я замедлился и вернулся в обычное течение времени. Третья часть элементаля уже выглядела как полноценный сгусток энергии — чёрный, цвета грозового неба, со вспыхивающими внутри него молниями. Он ещё не понял, что что-то изменилось и продолжал тянуться к Вольту. Когда все электрические заряды вокруг элементаля исчезли, он завис напротив меня, почти уперевшись в сферу.

— Я прорву этот заслон, смертный, — пророкотал грозовой элементаль. — Я уничтожу тебя и всех, кто тебе служит. Никто не смеет мешать мне становиться сильнее!

— Как ты научился забирать энергию у своих сородичей? — спросил я, желая потянуть время. Я видел, что Вольт уже начал понемногу приходить в себя.

— Сто лет в заточении с моим врагом и не такому научат, — элементаль с ненавистью глянул на воздушную лисицу, которая повисла на руках Михаила. — Я всегда найду способ стать сильнее. Ты поплатишься за свою дерзость, смертный!

— Ага, обязательно, — я повернул голову к Мише и подмигнул ему. — Делай то, что умеешь, друг. Источник энергии прямо перед тобой.

Миша моргнул, перевёл взгляд с лисицы на меня, а потом на грозового. Не сразу, но он сообразил, чего я от него хочу. Его глаза сверкнули надеждой, прежде чем он зажмурился и потянулся к грозовому элементалю.

Вот так-то, клякса! Мы тоже так умеем!

Миша не подвёл. Он начал переводить энергию из грозового сначала мне, а уже я направлял её в сферу. Ему пришлось делать частые перерывы, чтобы восстановить силы, — слишком уж сильно отожрался грозовой элементаль. Вскоре грозовой достаточно ослаб, чтобы можно было заняться слиянием.

— Вот это учудили, так учудили, — пробурчал Вольт в моей голове, поднимаясь на передние лапы. — «Мы со всем справимся, вместе мы круты и непобедимы»… а в итоге что? Опять я почти обыкновенный пёс, а моя злобная часть стала только сильнее.

М-да, а я уже почти забыл, каким вредным был Вольт до слияния со второй частью. Ну вот, вспомнил.

— Не ворчи, — сказал я ему. — Сейчас всё исправим. Кто же знал, что он научился сородичей жрать?

— Меркулов предупреждал вообще-то, — встать на лапы Вольт так и не смог, пришлось ему ползти до меня почти перекатом. — Но ты же у нас умный, ты же Проводник, тебе виднее. Исправлять он собрался… ты хоть представляешь, сколько энергии надо, чтобы разбить слившиеся воедино части?

— Так мы уже нормально так энергии собрали. Из тебя же, между прочим, — я указал на побледневшего грозового, но Вольт только фыркнул.

— Если я сейчас с ним соединюсь, то верховодить буду точно не я, — он показал язык грозовому элементалю и уложил голову на лапы. — Всё, я сделал что мог. Теперь сам разбирайся с ним.

Я закатил глаза и положил правую руку на голову Вольта. А левой коснулся сферы и потянул на себя энергию из грозового элементаля. Как и сказал мой питомец, — я Проводник.

И раз уж мне удалось однажды произвести слияние двух частей, то я смогу сделать всё то же самое в обратном порядке. Сначала энергия грозового не поддавалась, но я усилил нажим и потянул сильнее.

Чем-то это было похоже на изгнание демонов. Есть поводок, есть две души в одном теле и есть моё умение Проводника. Так что у грозового не было шанса.

Энергия потекла ко мне сначала потихоньку, словно тонкий весенний ручеёк. Потом поток начал усиливаться, и в меня ударила настоящая волна, лавина, которая сметала всё на своём пути.

И всю эту лавину я перенаправлял в Вольта, который лежал с закрытыми глазами и тихонько поскуливал. По его шерсти пробегали молнии, а уши стояли торчком, хвост мотался из стороны в сторону, отбивая на каменных плитах странный ритм.

Вторая часть элементаля перетекла в Вольта полностью, а потом я рывком перекинул в пса и последнюю, третью часть. Подвал тряхнуло так, что я едва устоял на ногах. Сфера растворилась под моей ладонью и впиталась сначала в меня, затем в Вольта.

Мой питомец распахнул глаза и громко зарычал.

— Ты чего, Вольт? — удивился я.

— Думал, что сумеешь справиться со мной, смертный? — его рык разнёсся по подвалу.

Да как так-то⁈ Я же всё сделал как надо! Ну никак не могла третья часть взять верх, она же последней впиталась.

— Ну что, смертный, готов попрощаться с жизнью? — Вольт выпрямился во весь рост и показал зубы. Я направил на него сложенные руки, готовясь отбить атаку. — Да ладно тебе, пошутил я.

Мои руки замерли, молнии на кончиках пальцев заискрили и сорвались в морду пса. Вольт взвизгнул и прижал уши.

— Ну прости, князь, просто у тебя такое лицо было, — сказал этот балбес. А ведь я был готов биться не на жизнь, а на смерть.

— Тьфу на тебя, задница мохнатая, — я отвернулся от пса и посмотрел на элементалей.

Они осторожно приблизились к нам с Вольтом и зависли в метре передо мной. Из десяти их осталось только семеро. Я вздохнул и покачал головой.

— Лисичка умирает, — тихо сказал Миша. — Она отдала почти все силы на открытие прохода, а потом… та клякса забрала остатки энергии.

— Давай посмотрю, — я шагнул к Мише и присмотрелся.

Дело и правда было плохо, тело лисицы становилось полупрозрачным, будто таяло. Этак она скоро обратно в бесплотную форму вернётся или совсем развоплотится. Помнится, в мире жидких камней мы смогли помочь золотистому, но там у Миши был запас энергии из кристалла.

Так, надо срочно переместить Мишу вместе с его лисицей в Иссил. Там уж они как-то справятся. А мне нужно побыстрее найти друзей, пока не стало слишком поздно. Не могли мои враги пропустить прямую трансляцию, а значит в курсе, что я плевать хотел на все их требования.

Только вот как теперь быть с моей аурой из молний? Лисица уже не сможет поставить воздушный щит и защитить Михаила. Я глянул на Вольта и задумался.

— Ты можешь сделать что-то с моей аурой? — спросил я строго. — Нужно доставить Мишу в Иссил.

— Я-то? Я всё могу, — Вольт фыркнул и гордо поднял голову. — Ты ещё даже не понял, кто я теперь, да?

— Мой питомец, — коротко ответил я. — Оставим разговоры на потом, давай, всесильный мой, помогай.

Я ухватил Мишу за руку и поманил к себе пса. Кем бы он там себя не возомнил, наш договор касался взаимной поддержки и защиты. Причём сам Вольт обозначил себя помощником, так что никуда он не денется — как миленький будет делать то, что я говорю.

Он и вправду не стал спорить, встал рядом и кивнул. Мы ускорились, чтобы выбраться из подвала, а потом перенеслись к Каньону на моих землях. Вольт расширил мою ауру на всех нас, так что Миша не пострадал.

Отправив его в Каньон, я начал ковыряться в браслете. Вольт усмехнулся и ткнул носом в экран. Почти сразу же высветилась точка с геолокацией, которая указывала, что браслеты Бориса и Ксении аж в Петербурге.

Выходит, что Власов успел перевезти моих друзей не абы куда, а в центральный офис инквизиции. С одной стороны, логично — там ведь наверняка все или почти все инквизиторы крепко увязли в работе на Хранителей. С другой стороны, так даже проще — не придётся никого жалеть, когда пойдём на штурм.

— Так, приятель, сейчас нам надо переместиться в Петербург, — сказал я Вольту. — Мне, моим людям и големам. Твоя задача — позаботиться об их безопасности и расширить не только мою ауру, но и само ускорение на всех.

— Пустяковое дело, — ответил пёс, широко зевнув. — И стоило ради этого проводить слияние?

— Ну видимо да, раз раньше ты такого не мог, — процедил я сквозь зубы. Если прежний Вольт немного меня раздражал, то нынешний — бесил до белого каления. — И мы с тобой потом поговорим о твоём поведении. Когда вытащим моих друзей.

Я переместился к особняку, где уже выстроились големы вместе с Машками, и нажал на браслете общий вызов для Левина, Никулина и старосты. Никого со стороны я брать не собирался — даже элементали, выжившие после слияния грозового, шмыгнули в Каньон вместе с Мишей.

Самая большая проблема сейчас была в том, что в этом мире я не особо путешествовал и не успел посетить Петербург. Придётся по старинке чесать на суперскорости. Эх, быстро же привыкаешь к хорошему.

Вскоре моя маленькая армия была в сборе. Деревенские мужики в кожаных доспехах смотрелись устрашающе, а на фоне мини-Машек они выглядели как персонажи постапокалиптических фильмов. Ну и ладно, зато все свои, родные.

Мы выдвинулись на ускорении всей толпой. Мои люди крутили головами и разевали рты от того, как выглядит мир на суперскорости. Мне стало интересно, сможем ли мы разговаривать, когда весь мир вокруг нас застыл.

— Игорь, ты ведь из бывших аристократов? — спросил я у Черепанова. — Что случилось с твоим родом?

— То же, что и с большинством других, — Игорь сжал кулаки. — Моего деда обвинили в одержимости и сожгли на площади. Земли отобрали, а нас лишили титула.

— Примерно так я и думал, — сказал я. — Спасибо за откровенность. Мы отомстим инквизиции. Считай, что уже отомстили.

— Видел я прямую трансляцию, — на губах рубежника появилась жёсткая усмешка. — Красиво ты их уделал. Прямо бальзам на душу.

— То ли ещё будет, — я подмигнул ему. — Знаешь, куда мы направляемся прямо сейчас? В самое сердце инквизиции — в центральный офис Ордена.

— Так он же в Петербурге, — вмешался в наш разговор Кирилл Самойлов.

— Точно, будем там минут через пятнадцать-двадцать, — кивнул я, оглядев ошарашенные лица людей. — Да вы вокруг посмотрите, мы уже в столице, а время на пару секунд сдвинулось.

— Чудеса-то какие! — воскликнул Макар Рябой. — Вот бы нам так всегда уметь. Р-раз — и готова изба, два — и огород вспахан, а времени всего ничего ушло.

— Вам и так мои големы помогают, — улыбнулся я. — Ты когда-нибудь видел, чтобы за пару дней полдеревни было отстроено и особняк отремонтирован?

— Ой, ваше сиятельство, а чего-й там? — Макар указал на толпу людей, застывшую в узких улочках, по которым мы проходили. — Будто бы собрание какое.

Я решил чуть замедлиться, и тут же тишину разрезали крики и громкие разговоры. Ох, не зря я заглянул в столицу, хотя можно было напрямую в Петербург рвануть. Макар оказался прав — в Москве намечалось собрание. Только не простое.

— Сжечь одержимого императора! — скандировали люди. — Выпустить Демида Власова!

— Не дадим демонам меж людей ходить и наши судьбы решать!

— Против гнева народного не устоит дворец! Покажем свою силушку одержимому монстру на троне!

Я обернулся к своим и покачал головой. Хранители решили устроить бунт? Несколько одержимых шли впереди и подогревали гнев столичных жителей, скандируя лозунги против императора.

Оставив ненадолго своих людей, я ускорился и изгнал демонов, но шествие продолжилось уже без них. Я обежал всю столицу, попутно проводя обряд экзорцизма, и увидел, что на улицах даже не тысячи людей, а сотни тысяч.

Вернувшись к своим, я присел на корточки перед Вольтом, заглянул в наглые глаза и прищурился. Этот новый взгляд моего питомца был чужим и холодным, но я чувствовал, что в глубине души Вольт остался прежним. Так бывает с людьми, прошедшими серьёзные испытания, — характер закаляется, становится жёстче.

— Вот что, приятель, — сказал я ему. — Вмешаться мы не можем, да и не наше это дело. Пусть армия его величества отрабатывает.

— И что тогда ты от меня хочешь? — скривил морду пёс.

— Я хочу грозу, — я усмехнулся. — Сильную грозу с ветром, громом и молниями. Чтобы она бушевала в столице не меньше часа.

— Зачем? — Вольт склонил голову набок.

— Чтобы охладить немного горячие головы, — я похлопал пса по боку и встал. — Если уж так хотят бунтовать, то пусть промокнут как следует.

— Одержимых изгонять не будешь? — пёс вывалил язык и улыбнулся во всю пасть. — Тебе же обычно до всех есть дело.

— Самых крикливых я уже обезвредил, с остальными экзорцисты справятся, — я сделал глубокий вдох, уже чувствуя приближение грозы.

Хотя Вольт изо всех сил изображал безразличие и наглость, он уже начал собирать энергию и закручивать её в вихри. Небо потемнело, затянулось тучами, воздух стал тяжёлым и прохладным. Первые капли упали на асфальт вместе с росчерком молнии и громовым раскатом.

Я поднял голову и с наслаждением втянул пахнущий озоном воздух. Хорошо-то как! Так бы и стоял тут, наслаждаясь стихией.

Но вместо этого я врубил суперскорость и вместе с моей армией рванул в сторону Петербурга. Как я и обещал, мы оказались у главного офиса инквизиции через двадцать минут.

И нас там ждали. Около сотни инквизиторов оцепили проход к мосту, ведущему к Петропавловской крепости, где располагался центральный офис инквизиции. Я даже немного удивился — зачем Ордену целая крепость. И только потом вспомнил о том, что инквизиция любит проводить сомнительные эксперименты.

Наверняка каждое здание в крепости отведено под конкретные нужды. И ещё здесь можно разместить несколько сотен людей. Собственно, часть из них сейчас и стояла на мосту.

— К бою, — негромко приказал я.

Первыми ринулись големы, калеча инквизиторов и сбивая их с моста. Мини-Машки крутились не хуже голема в мире жидкого камня, которого я уложил последним. Одна из них крылатой валькирией запрыгнула со спины на одного из инквизиторов и буквально открутила ему голову.

Другая сжала следующего в своих каменных объятиях до треска рёбер. Инквизитор обмяк в её руках, а мини-Машка просто отбросила его в сторону и уже сжимала следующего. Прекрасное зрелище, от которого по спине и плечам бегут мурашки.

Големы прорвались через мост, расчистив для нас дорогу. Но в самой крепости нас попытались взять в кольцо. Пришлось разделить Машек и отправить сражаться людей.

Я пока не вступал в битву, наблюдая за слаженными действиями моей армии. Громобои палили из автоматов в бегущих инквизиторов, рубежники сражались в ближнем бою, а деревенские мужики под руководством Макара махали простенькими мечами, рассекая и протыкая неосмотрительных противников.

Вольт поначалу держался рядом со мной, но затем не выдержал и помчался в самую гущу битвы. Он с разбегу уронил на землю сразу двух инквизиторов, полоснул одного когтями по груди, а другому перегрыз горло. Я даже на миг завис от увиденного.

Вот теперь я был уверен, что это не тот милый питомец, которого когда-то смогли утащить демоны под мышкой. Такой бы скорее сам их утащил по частям и прикопал где-нибудь. И с этим новым Вольтом мне придётся свыкнуться, если я хочу и дальше прокачивать свои силы.

Я заметил, как к Макару со спины подбирается группа инквизиторов, и не раздумывая шарахнул молнией. Когда воздух сотрясся от громового раската, я понял, что объединение грозового элементаля и на меня повлияло.

Я не испытал чувства вины или сожаления, убив предателей человечества. Мне было плевать, что я впервые осознанно применил свою магию против людей, а не демонов. Но разве эти конкретные люди хоть в чем-то лучше монстров Каньона?

Они давно порабощены властью, жаждой наживы и чувством безнаказанности. Поэтому мне было плевать на них. На всех тех, кто не сдался, увидев эмиссара и верховного инквизитора в одном лице.

И я бил молнией снова и снова, ощущая, как дрожат от энергии пальцы. Здесь не было одержимых, но зато предателей было с избытком. Вскоре не осталось ни одного.

Мы замерли перед входом в Государев бастион, из подземных казематов которого шёл сигнал браслетов Ксении и Бориса. Я оставил големов и рубежников снаружи, взяв с собой только пару мини-Машек, и шагнул в бастион вместе с Громобоями.

Внутри оказалось удивительно пусто. Или мы перебили всех инквизиторов, или они успели сбежать через подземный тоннель к другим воротам. Я отдал мысленный приказ главной Маше, чтобы она отправила големов обойти всю крепость, и прошёл к лестнице.

Помнится, в школе мы ездили с классом на экскурсию в Петропавловскую крепость, а потом уже в юности друзья уговорили меня побродить по местным катакомбам. Я мало что запомнил из той поездки, но ощущение давящей на голову толщи земли и камня я не забыл. Будто в каменном гробу шагаешь, который может в любой момент раздавить тебя.

Наши шаги отдавались особым эхом, которое можно услышать только в таких подземельях. Оно будто усиливалось, отражаясь от стен, набирало высоту и оглушало звоном. Я оглядывался и смотрел магическим зрением на каждый подозрительный камень.

А спустя несколько минут мы свернули к более жилой части катакомб. Здесь вдоль одной из стен располагались камеры. И держали там не только людей, но и одержимых.

Я заглянул в ближайшую камеру и увидел обезображенную женщину в наряде куртизанки. Странное дело — она выглядела так, будто только из салона красоты. Укладка, чистенькая одежда и маникюр. И при этом всё лицо одержимой было исполосовано не то когтями, не то кинжалом.

Увидев нас, одержимая начала громко мычать, распахнув рот и болтая обрубком языка. Я передёрнул плечами от отвращения к тому, кто мог сотворить такое с женщиной, и решительно зашагал дальше. Сигналы браслетов были совсем рядом, буквально через несколько метров от нас.

Сначала я вытащу своих людей, а потом помогу одержимым. Если они не потеряли рассудок, то после изгнания смогут вернуть свою жизнь. Если же нет… думать об этом не хотелось.

Когда мы дошли до камеры, из которой шёл сигнал браслетов, я приказал мини-Машке выбить металлическую дверь. Искать ключи или подбирать другой способ я не собирался. Дверь в центре смялась от ударов, а потом слетела с петель.

Только вот камера оказалась пуста, лишь два браслета одиноко свисали с цепей на одной из стен. Да не может этого быть! Не могли инквизиторы догадаться, что я отслежу сигнал с браслетов.

Или им кто-то подсказал? Могли ли Хранители знать о такой особенности артефактов, созданных много лет назад в другом мире?

Глава 10

Немного подумав, я понял, что если Хранители сражались с туземцами, которые использовали эти браслеты в том мире, то они точно знают о их возможностях. Какая разница, что за мир, если артефакты те же самые?

Раз уж друзей здесь не оказалось, я решил заняться одержимыми. Шагнув в камеру к дряхлому старику в лохмотьях, я сжёг демоническую душу в его теле. Сил бороться у бедолаги не было, что неудивительно — неизвестно сколько времени он провёл здесь.

Пришлось отпаивать лечебным зельем пленника, упавшего без сил на холодный каменный пол. В следующей камере были закрыты двое мужчин в лучшем состоянии, но и они не боролись с демонами внутри себя. Их лечить я не стал — они выглядели вполне бодро.

Последней одержимой была та самая женщина с обезображенным лицом. В ней тоже не чувствовалось борьбы, она давно сдалась и сейчас была лишь тенью человека. Пришлось снова использовать огонь души для мучения и без того настрадавшейся женщины.

После сожжения демона она неподвижно замерла, глядя перед собой невидящим взглядом. Зелье начало свою работу, возвращая бедняжке здоровый вид — кожа на лице стала ровной, гладкой, шрамы затянулись.

— Вы можете говорить? — спросил я, рассчитывая на то, что зелье и язык ей исцелило.

— Ды-а, — она закивала часто, а потом ощупала своё лицо. — М-огу.

Я помог ей подняться и вывел в коридор, где уже стояли остальные бывшие одержимые вместе с Громобоями. Мы направились к людям, и вдруг женщина начала кричать во всё горло. Она орала что-то бессвязное, тряся головой и содрогаясь всем телом.

— Нет! — вырвалось у неё. — Не вернусь! Никогда!

— Не переживайте, мы вытащим вас отсюда, — сказал я, остановившись в двух шагах от Андрея Левина. — Сейчас мы выйдем и больше никогда не вернёмся в это место.

— Нет! Нет, ты один из них! — женщина резко развернулась и вцепилась в мой плащ. — Ты один из них! Один из них! Мучитель!

— Всё изменилось, — тихо сказал я, понимая, что рассудок этой несчастной пострадал за время нахождения в казематах крепости. — Инквизиция изменилась, Власов больше не главный.

— Власов⁈ Этот ничтожный слизняк жив? — безумный хохот отразился от стен, умножился многократно и ввинтился в уши, заставляя содрогнуться. — О, я многое могу рассказать об этом сморчке.

— И я с удовольствием послушаю, — кивнул ей я. — Он похитил моих друзей. Именно за ними я и пришёл сюда.

Я осторожно потянул женщину к выходу, и она подчинилась. Шагая рядом со мной, она бормотала себе под нос ругательства. Когда мы вышли из здания Государева бастиона и эта несчастная увидела тела инквизиторов, очередной взрыв хохота разнёсся над площадью, ставшей красной.

— Меня звали Надеждой, — сказала она, внезапно перестав смеяться. — Надеждой. Да, это было моё имя. Знаешь, почему я здесь?

— Потому что инквизиция предала человечество, — ответил я и отдал приказ своим големам возвращаться ко мне после обхода крепости.

— Нет! Это потому, что я отказала ему, — лицо Надежды исказилось от гнева и боли. — Отказала ему — Демиду, а он решил помучить меня. Ему понравилось, и я стала вечной пленницей. Сколько прошло? Год-два?

— Я не знаю, простите, — мне было жаль эту несчастную, но она не могла помочь мне найти друзей, так что я решил доставить её в Громовку с остальными освобождёнными.

— Или все десять… — пробормотала Надежда. — Двадцать?

— С Власовым покончено, — я сжал плечи женщины и заглянул в пустые безумные глаза. — Сейчас мы отправимся на мои земли, вам помогут.

— Нет, не помогут, — она снова захохотала. — Не помогут! Но я могу помочь… да? Да, могу помочь. Или они не заслужили?

Она говорила сама с собой, будто в ней до сих пор жили две сущности. Надежда спорила с внутренним голосом и с ним же соглашалась. А потом она посмотрела на меня более осмысленным взглядом.

— Я знаю, где твои друзья, — сказала она. — В Каньоне, в Америке. Демид говорил, что туда не попасть никому и что все они там сдохнут, а ты пойдёшь их искать и попадёшь в ловушку.

— Благодарю, вы очень помогли, — серьёзно сказал я. — А сейчас мы покидаем это место.

— Подожди, — Надежда ухватила меня за руку. — Не отдавай меня им. Никому не отдавай. Спрячь так, чтобы никто не нашёл, чтобы ни один человек не знал, где я.

— Хорошо, — пообещал я.

Собрав своих людей, големов и бывших одержимых я мгновенно переместил всех нас в Громовку. Мы появились с росчерком молний, напугав оставшихся в деревне людей. Но как только они поняли, что это свои, сразу бросились к нам.

Надежда прижалась ко мне, увидев столько народу, а потом заскулила так горько и жалобно, что даже я дрогнул. Надо что-то с ней делать. Не могу я оставить её в таком состоянии здесь.

Немного подумав, я отошёл подальше и набрал Амар-Тека. Надежда продолжала цепляться за меня, так что избавиться от её присутствия не было никакой возможности.

— Спаситель, это ты? — громко проорал в браслет вождь Иссила. — Что случилось?

— Не кричите так, — прикрикнул я на него. — У меня к вам вопрос. Бывало ли так, что ваши люди не проходили инициацию и оставались одержимыми надолго?

— Бывало, — уже тише сказал вождь. — Есть слабые люди, есть те, в ком дух воина не окреп.

— И что вы с ними делали? — уточнил я, покосившись на Надежду, которая замерла и не отрывала взгляда от браслета.

— Ухаживали и помогали, — Амар-Тек вздохнул. — Иногда им просто нужно было время.

— Благодарю за ответ, — сказал я и отключил звонок.

Так, с Надеждой я потом разберусь. Может даже перемещу её в Иссил, раз уж у туземцев есть опыт обращения с теми, кто слишком долго оставался одержимым. А сейчас мне нужно устроить что-то вроде совещания со своими людьми.

Если и отправляться в Американский Каньон, то подготовившись основательно. А не так, как я рванул в наш, — без нормального снаряжения и припасов. Только я хотел объявить общий сбор, как мне позвонил Александр.

— Ну привет, княже, — поздоровался он. — Всё в делах, заботах?

— Здравствуй, Саша, — я присел на сложенные доски и попытался отодвинуть от себя Надежду. Бесполезно, вцепилась как приклеенная. — Да, навалилось всё разом.

— Ты вот скажи мне, — начал он неторопливо. — Я тебе друг?

— Конечно! — подтвердил я. — А что такое?

— Тогда почему я узнал о том, что Ксению похитили только сейчас и от Михаила, а не от тебя? — в голосе Александра звучала злость. — Ты даже не подумал позвать меня с собой, когда отправился разносить Петребургскую инквизицию. Ты вообще меня после пустыни никуда не зовёшь.

— Саш, ты сам говорил, что занят делами рода и помогаешь родителям разгребать последствия прорыва демонов, — я вздохнул. — Похищение Ксении было устроено только из-за меня. Мне его и расхлёбывать.

— То есть князю Пожарскому ты тоже не сказал, — Саша повторил мой вздох и продолжил. — Друзья для того и нужны, чтобы приходить на помощь. Иначе зачем всё это?

— Послушай, ну не могу я единственного сына графского рода таскать по миру и вплетать в свои проблемы, — я встал с досок и обошёл их, собираясь идти к дому.

Надежда кинулась за мной и чуть не сбила с ног. Надо бы решить с ней вопрос поскорее, не нужен мне такой хвостик.

— То есть ты не собираешься брать меня с собой на поиски Ксении? — уточнил Саша с обидой.

— Не могу я тобой рисковать, — сказал я. — Даже Мишу дома думаю оставить.

— Знаешь что⁈ — обиженно выпалил он. — А вот сейчас возьму и приеду! И ты меня не прогонишь!

— Ну раз ты хочешь, то приезжай, — я махнул рукой, сбросил звонок и сразу же набрал Левина.

Приказав ему явиться в мой дом, я вызвонил Никулина и позвонил Мише. Раз уж он не удержался и сообщил Саше о похищении, то пусть и дальше участвует. Всё меньше будет времени на то, чтобы скучать и трепаться по телефону.

К особняку я шагал неспешно. С левой стороны ко мне прижимался Вольт, а с правой — Надежда. Я себя почувствовал так, словно меня под конвоем ведут.

Стоило нам шагнуть в пустой дом, как Надежда отцепилась от меня и бросилась в первую же дверь. Я остановился на месте и удивлённо покрутил головой. Бывшая одержимая перебегала из комнаты в комнату, будто что-то искала.

Осмотрев первый этаж, она рванула вверх по лестнице и скрылась в комнатах второго этажа. Вот и чудненько. Хоть немного отдохну от её присутствия рядом.

Вскоре в открытый проем заглянул Андрей, а следом за ним и Денис. Я махнул командирам Громобоев и рубежников и направился в столовую. Мебели здесь пока не было, зато подоконник широкий.

Усевшись на него, я поболтал ногами, совсем как в детстве, и глянул на улицу. Миша торопливо шагал по тропинке, прижимая к себе воздушную лисицу. Он даже по сторонам не смотрел — только на свою питомицу. Надо будет ему втык дать за такую беспечность.

— А мы ждём кого-то? — спросил у меня Никулин, переступив с ноги на ногу.

— Мишу и Сашу, — кивнул я. — Не хочу повторять два раза то, что скажу.

Миша ворвался в столовую, увидел меня и подскочил к подоконнику.

— Ей лучше, смотри! — он протянул ладони, в которых клубком свернулась лисичка. — Кристалл ей помог. И элементали тоже, конечно.

— Я рад, — улыбнулся я. — Правда рад.

— А ты зачем меня звал? — спросил Миша, погладив белую шёрстку лисицы. — Что-то нужно сделать? Помочь чем-то?

— Сейчас дождёмся Александра, и я всё объясню, — я усмехнулся, заметив виноватое выражение на лице младшего родича. — Располагайся поудобнее, разговор будет долгий.

— Так может мы диван из кабинета принесём? — спросил он, оглядев пустую столовую. — Он вроде бы не сильно пострадал.

— Как хотите, — я снова отвернулся и уставился в окно. — Вольт, давай и тут грозу устроим? А то в столице не до того было, а так хоть зарядимся немного.

— Можно и устроить, — отозвался мой питомец. — Только у тебя тут стройка идёт полным ходом. Точно хочешь землю и материалы намочить?

— Забыл совсем, — я качнул головой. — Тогда не надо.

Я постучал пальцем по стеклу и задумался. Готовы ли мы уже сейчас сразиться с Хранителями? Я обещал элементалям в Иссиле, что помогу им стать сильнее, но в итоге они потеряли троих. Надо будет заняться их усилением, а то чего тогда стоят мои слова?

Кстати, я же сказал Меркулову, что выпущу его сразу же, как заберу третью часть элементаля. Только вот время сейчас совсем неподходящее — в столице практически переворот наступил.

Меркулов не упустит возможность и подключит все свои связи, чтобы бунт продолжался как можно дольше. Он наверняка под шумок попытается либо сместить императора, либо убить его. Вот и посмотрим, что у него за армия, гвардия и прочее.

Если сумеет удержаться на троне, то он его заслуживает по праву сильного. Ну а если нет, то что это за император такой, если его так легко подвинуть?

Нет уж. Я своё слово сдержу — выпущу Меркулова, как договаривались. Императору я и так помог, сначала изгнав из него демона, а потом устроив грозу в столице. Дальше пусть сам разбирается.

В поле моего зрения оказалась легковая машина, мчавшаяся по гравию к особняку. Саша так быстро сумел добраться из столицы? Или он был на своих землях, поэтому и решил заехать?

Автомобиль так резко затормозил, что из-под колёс аж гравий полетел, и из салона выскочил граф Новиков. Через минуту он уже был в столовой и стоял напротив меня. Я развернулся лицом к комнате и нахмурился.

Левина и Никулина не было, да и Миша куда-то запропастился. И только спустя пару мгновений я понял, куда они делись.

Именно в этот момент в проходе появилась спина Никулина, а следом за ней тяжёлый кожный диван. Левин помогал нести его сзади, а Миша пытался найти, за что ухватиться.

Когда диван был поставлен на пол и на него уселись мои соратники, я соскочил с подоконника и встал посреди столовой.

— Ну что, друзья хорошие, — сказал я. — Ситуация сложилась вот какая: я узнал, что Борис, Ксения, Алёна и Мария находятся в Каньоне. Поскольку Каньон в Барабаше закрыт, а к туземцам не пробраться, полагаю, что речь об Американском Каньоне.

Андрей Левин нахмурился и покачал головой, а Денис Никулин изумлённо выдохнул.

— Скорее всего, там может быть очередная ловушка, но я не знаю, какая, — продолжил я. — Мне нужны сведения об этом Каньоне. Всё, что вы видели или слышали.

— Плохо дело, — сказал Никулин. — Американский Каньон не похож на наш. Там ресурсы добываются только недалеко от входа. Дальше — неизвестность.

Я нахмурился. Когда я пробегал насквозь наш Каньон, мне довелось выйти через разлом на стороне Американского Каньона. И что-то я не припомню, чтобы он чем-то отличался.

— Ну смотри, — начал Никулин, заметив моё недоверие. — Сеть Каньонов соединена общими тоннелями, но те тоннели постоянно меняют место. Рубежный камень ты уже пробовал на крепость, так что сам знаешь, что его не так просто передвинуть.

Я кивнул и покосился на Вольта. Между прочим, я тогда пытался его мохнатую задницу спасти. А этот хитрец практически добровольно сдался демонам, чтобы меня подманить.

— В общем, у американцев есть только предбанник, в который и мы при желании можем выйти, — продолжил Никулин. — А вот дальше — что-то вроде второго уровня. И туда никто не суется.

— Что так? — поинтересовался я. Странно это — у американских рубежников под носом неизведанный Каньон, а они по предбаннику топчутся.

— Так оттуда не возвращаются, — тихо проговорил Никулин. — То есть парочка вернулась, но они были не в себе. Не одержимые, но абсолютно безумные.

— Где эти бедолаги? С ними можно как-то поговорить? — спросил я, задумавшись. Та же Надя несмотря на проблемы с рассудком смогла сказать важные вещи.

— Да это было давно уже, лет двадцать назад, с тех пор они окончательно с катушек слетели, — сказал Никулин. — А после них уже никто не возвращался.

— Жаль, это могло бы пригодиться, — пробормотал я, продолжая размышлять. — А может есть записи допроса или что-то вроде того?

— Понятия не имею, — пожал плечами Никулин. — Это надо у инквизиции узнавать — они же изучали вернувшихся.

Не откладывая в долгий ящик, я набрал номер Крылова.

— Да, Юра? — ответил он почти мгновенно. — Ты по поводу допроса Демида Власова?

— Нет, мне нужны записи допроса рубежников, вернувшихся из Американского Каньона, — сказал я. — Если они существуют, конечно.

— Сейчас гляну, должны быть, — Крылов застучал по клавишам компьютера. — Есть, переслал тебе на почту.

— Вижу, спасибо, — я завершил звонок и кликнул по иконке с письмом.

Смотреть видео на маленьком экране браслета было неудобно, но перемещаться за ноутбуком было лень. Я прибавил звук, чтобы все в комнате могли услышать запись, и всмотрелся в изображение.

Двадцать лет назад здесь техника была похуже, так что на экране мелькали серые пятна и белые полосы. Сидящего на стуле мужчину было почти не разглядеть из-за фонового шума. Зато его голос звучал очень отчетливо.

— Мрак и тлен, холод и смерть, — бормотал он. — Тени живые, тени живые. Живые! Кричат! Я не виноват! Я не виноват! Я не виноват.

И так по кругу. Ничего кроме этих слов мужчина не сказал. Промотав чуть дальше, я услышал всё то же самое. На все вопросы у выжившего был один ответ: «я не виноват».

Оглядев хмурые лица Дениса, Андрея, Михаила и Александра, я развёл руками. Ну да, сумасшествие выжившего рубежника очевидно. И если кто-то после услышанного откажется идти со мной — я пойму.

— Ну что ты так смотришь? — возмутился Саша. — Я же сказал, что помогу вытащить Ксению. И ты меня не прогонишь.

— Вообще-то я думал взять големов, — сказал я. — На их рассудок вряд ли можно повлиять какими-либо трюками.

— Мы тоже идём, — сказал Никулин. — Раз уж выпала возможность заглянуть в Американский Каньон, то глупо отказываться.

— Глупо как раз туда соваться, — хмыкнул Левин, поддев Дениса.

— Так или иначе ребят похитили из-за меня, — сказал я. — Так что тут без вариантов.

— Если прикажете, то мы пойдём с вами, — сразу же посерьёзел командир Громобоев. — Только вот мы простые вояки и больше на поверхности воевать привыкли.

— Дело говоришь, — я улыбнулся кривой улыбкой и глянул на Александра. — Я как раз думал вас тут оставить, но вдруг вы оскорбитесь такому приказу, как некоторые.

— Приказы выполняются, а не обсуждаются, — Андрей дёрнул плечом. — Нас учат быть эффективными. Каждому солдату — своё место. Смысл переть разведчику или снайперу в рукопашку? Мы и сами понимаем, что у рубежников больше опыта в Каньонах.

— Тогда принято, — я кивнул и порадовался рассудительности командира Громобоев. Вот бы ещё мои друзья головой думать начали, было бы вообще супер. — На вас безопасность моих людей. А я отправлюсь за похищенными друзьями.

— Есть! — гаркнул Левин, шутливо щёлкнув каблуками. — И это, вы там берегите себя.

— Непременно, — подмигнул я ему.

Мы направились к выходу и вдруг позади нас кто-то завыл. Я обернулся и хлопнул себя ладонью по лбу. Опять я забыл про Надежду, зато она про меня помнила.

Бывшая одержимая неслась по лестнице вниз, боясь опоздать и потерять меня из виду. Она запнулась и чуть не свалилась, но вовремя выставила руки и поскакала ко мне на четвереньках.

Зрелище было не для слабонервных. Полуголая женщина в костюме куртизанки, ломящаяся в нашу сторону на всех конечностях, выглядела страшно. А уж её завывание и вовсе выбивало из себя.

— Что это? — вздрогнул Саша.

— Кто это? — почти одновременно с ним воскликнул Миша.

— Это у нас Надежда, — хмыкнул я и отодвинулся в сторону, чтобы избежать столкновения. — Правда, она прелесть?

— Э-э… ну не знаю, возможно, — вежливо сказал Саша, прочистив горло. Вот, сразу видно аристократа в дцатом поколении.

— Надя, успокойтесь, — я перехватил руки женщины и удержал её от очередного рывка. — Мы сейчас пойдём гулять. Далеко-далеко отсюда.

— Гулять? — Надежда замерла и посмотрела на меня тоскливым взглядом. — Но я совсем не одета для прогулки.

— Не переживайте, вас приведут в порядок и оденут, — я двинулся дальше, удерживая запястья женщины. — Вы не были в пустыне? Там очень жарко, здесь мы просто не сможем купить подходящий гардероб.

— Гардероб… — мечтательно протянула Надежда, будто вспоминая, что это слово означает. — Пустыня… там ведь не будет знакомых?

— Ни одного, — честно сказал я. — Зато там будут добрые туземцы и чудесные сады. А ещё там всё выполнено в черных и белых тонах, и нет совершенно ничего в красном цвете.

— Мне нравится белый, — пробормотала она, шагая бодрее. — Ничего красного и никого из знакомых…

— Именно так и будет, — подтвердил я, а потом обернулся к Саше. — Тебе не надо родных предупредить или собраться?

— Чтобы ты в это время без меня ушёл в Каньон? — он недоверчиво вскинул брови. — Родителям я уже сказал, что отправляюсь спасать княжну. Им этого достаточно.

Я кивнул и отдал мысленный приказ големам выдвигаться к Каньону. В деревне я оставлю только всех Машек, а вот своих страшилищ возьму с собой. На полпути к Каньону Никулин замедлился и дождался остальных рубежников.

Когда все собрались вместе, я попросил Вольта позаботиться о безопасности людей и переместился в санаторий. Мой рюкзак до сих пор лежал в спальне, почищенный и набитый провизией. А мои доспехи, которые я небрежно скинул на пол после битвы с демонами, теперь были аккуратно повешены в шкаф.

Архип позаботился о том, чтобы всё привели в порядок, так что я быстренько переоделся, подхватил рюкзак и переместился к Каньону, рядом с которым уже стояли восемнадцать туземцев. Боялись, что я уйду без них? Я хмыкнул и поманил их рукой.

Как раз и Вольт с остальными подошли. Надежда стойко перенесла моё недолгое отсутствие, и помог ей, как ни странно, мой питомец — Вольт подсунул под её руку свою голову и всем видом изображал послушную собачку. Надежда гладила его против шерсти и счастливо улыбалась.

Спуск прошёл стандартно — мои Машки уже и ступеньки сделали, так что теперь можно было не переживать о том, как подниматься без тросов. Через несколько минут мы пересекли Каньон и вышли из разлома в пустой зал башни.

Надежда крутила головой, но молчала. Туземцы явно были рады вернуться домой — они даже улыбаться начали, стоило им ступить на платформы. Я же набрал сообщение Джариду, чтобы он встретил нас на площади — нужно было сначала передать им Надежду, а уж потом идти в Каньон.

— Юрий, рад видеть тебя! — воскликнул брат вождя, а потом оглядел наш небольшой отряд. — Вижу, что ты к войне готовишься.

— Точно, мы пойдём в Американский Каньон, — сказал я. — Нужно вытащить оттуда моих друзей.

— Тёмное это место, плохое, — цокнул языком Джарид. — Мы туда не ходим.

— Это я уже понял, — я чуть выдвинул вперёд Надежду и посмотрел на нашего бывшего провожатого строгим взглядом. — Амар-Тек сказал, что у вас были случаи, когда инициация не происходила. Эта женщина была одержима много лет.

— Бедняжка, — Джарид протянул смуглую руку к Наде и улыбнулся. — Мы тебе поможем. Чего ты хочешь, красавица?

— Мой спаситель обещал одежду, — чуть помявшись, сказала Надежда. — Мой наряд отвратительный и грязный.

— Это не проблема, — продолжая улыбаться, Джарид осторожно коснулся тыльной стороны ладони Нади. Она не отшатнулась, но явно была удивлена. — Я твой друг. Мы все здесь — твои друзья. Ты пойдёшь со мной?

— Спаситель? — Надежда посмотрела на меня глазами, полными сомнений.

— Идите, здесь вы в безопасности, — я сжал руку женщины и отпустил её. — Никого не бойтесь. Никто не заставит вас делать то, чего вы не хотите.

— Спасибо, — прошептала она и вложила свои пальцы в ладонь Джарида.

— Джарид! — окликнул я его. — Чуть не забыл. Отпустите пленника и убедитесь, что он покинет Иссил.

— Сделаем, Юрий, — наш бывший провожатый кивнул с серьёзным лицом и нажал кнопки на браслете.

Я в который раз полюбовался тем, как по куполу пронеслась голубая вспышка энергии. Красиво, черт побери!

Оглянувшись назад, я усмехнулся — мои големы заняли целых восемь платформ и сейчас болтались на них посреди площади в ожидании приказа. А ведь были ещё туземцы, рубежники и Миша с Сашей. Я направил все наши платформы к Каньону и приготовился к очередному рейду. Возможно, самому опасному в этой жизни.

Туземцы временно отключили магниты, чтобы мы могли пронести оружие, и первыми шагнули в разлом. Следом пошли мои големы, а сразу после них — Александр, который так спешил, будто до сих пор ожидал, что я его остановлю. Миша улыбнулся мне и последовал за графом Новиковым.

На площадке перед разломом остались только мы с Вольтом.

— Ну что, готов, дружище? — спросил я его. — Уверен, что такого мы ещё не видели.

— Если что, помни — это была твоя идея, князь, — фыркнул он и прыгнул вперёд.

Я вдохнул поглубже, обернулся на миг и ступил в вязкую пелену разлома.

Глава 11

Когда я пробегал Каньон в прошлый раз, я не исследовал каждый его уголок, поэтому доверился туземцам, которые указывали направление. Я лишь периодически ускорял наш отряд и следил за тем, чтобы мы не врезались в стены Каньона.

Через полчаса мы добрались до глухой стены, за которой находился разлом в Америку. Денис Никулин использовал артефакт для того, чтобы продолбить путь в Рубежном камне, и вскоре мы уже оказались в том самом предбаннике.

Тарек указал рукой на ответвление, и мы направились к нему. Тоннель вильнул чуть вправо, а за ним показалась плотная завеса из тумана. Марево дрожало, стелилось по земле и поднималось до самого потолка Каньона. Я первым шагнул в этот вязкий белёсый туман и тут же замер, дожидаясь остальных.

С первой же секунды у меня появилось ощущение, что за мной наблюдают. При этом видимость была такая, что дальше вытянутой руки уже клубился не то пар, не то дым. Я отдал приказ големам окружить отряд, чтобы никто не подобрался с флангов, а рубежники с туземцами выстроились по бокам.

Мишу и Сашу к их недовольству задвинули в самый центр, а я на правах командира пошёл впереди. У меня не было чёткого понимания, куда идти, но я решил довериться своему чутью. До сих пор оно меня не подводило, так что и в этот раз я был уверен в своих силах.

Ну что нам сделает горстка демонов после того, как мы зачистили мои земли? Я справился даже с тем громилой, который метал молнии. Правда пришлось сжечь сосновый бор, но это мелочи.

Чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение, что за мной наблюдают. Поначалу я подумал, что это просто воображение, но сейчас я начал слышать шорохи и странные звуки. Порой они были похожи на скольжение змеи по песку, а иногда на тяжёлые вздохи кого-то большого.

Внезапно земля под ногами затряслась от ритмичных ударов, будто кто-то огромный медленно шагал рядом с нами. На какой-то миг туман стал светлее, и мы увидели, как мимо проходят ноги.

Да, именно ноги. Толстые, покрытые коричневой шкурой, чем-то похожие на слоновьи. Но размерчик у этих ног был таким, что, даже задрав голову, туловища было никак не увидеть. Я обернулся к ребятам и проверил, всё ли в порядке.

— Держитесь друг друга и смотрите по сторонам, — негромко сказал я. — Что-то здесь подозрительно тихо.

Денис Никулин кивнул мне и перестроился, прикрывая отряд сзади. А потом он вдруг вскрикнул и провалился в каменный пол по пояс. Я подбежал к нему, чтобы вытащить, но Денис отшатнулся и заорал во всё горло.

— Тащите раненых в одну кучу! Прикрывайте с тыла! — на его лице виднелось отчаяние вперемешку с яростью. — Не дайте этим ублюдкам достать раненых! Скоро прибудет подмога!

— Что это с ним? — спросил у меня Саша, поёжившись. — Жутковато выглядит.

— Засада демонов, — неожиданно ответил ему Евгений Уткин. — Впереди на три часа. Собирайте лут и валим отсюда.

— Да ладно тебе, малышка, мы уже год встречаемся. Пора бы и свадебку, — хихикнул рядом со мной Кирилл Самойлов. — Ну и что, что рубежник, зато деньги будут. Обеспечу тебя на всю оставшуюся жизнь.

Я посмотрел на остальных рубежников и туземцев. Все они крутили головами и к чему-то прислушивались. Это и есть те самые иллюзии? Но почему нас не накрыло всех разом?

— Кто это такой⁈ — заорал вдруг Самойлов. — Вот ты какая значит⁈ Я ей кольцо, а она перед другим ноги раздвигает! Зарублю! Обоих!

На последних словах рубежник ломанулся куда-то в сторону, но я успел отдать приказ големам. Один из моих страшилищ легко перехватил Самойлова и удержал на месте. Я оглядел остальных и задумался: разбегающиеся в туман люди — это не совсем то, что нужно, когда идёшь вытаскивать друзей из опасного места.

— Разве мало я сделал для тебя? — продолжил свою гневную речь Самойлов. — Всё тебе давал: цветы, наряды, побрякушки, а ты…

— Уа-а-а! — услышал я звук, очень похожий на крик младенца.

Я вздрогнул от неожиданности и покрутил головой. Звук доносился отовсюду, он будто окружал меня со всех сторон. Вскоре к этому крику присоединился ещё один звук — надрывный жалобный детский плач.

А потом я услышал голоса. Реальные голоса тех людей, которых я больше никогда не увижу.

— Юрка-дурак! — крикнула сестра слева от меня, на миг вынырнув из тумана. — Юрка-кожурка! Бе-бе-бе!

— Ленка, дурында, хорош баловаться, — на рефлексе ответил я, а потом увидел брата, который тоже на миг высунул голову из белёсого марева.

— Тебе жалко что ли? — обиженно спросил он. — Подумаешь, велик! Зато я научился без рук ездить.

Спину прошибло холодным потом, когда я понял, что мне не кажется. Это действительно голоса моих близких. И говорят они ровно то, что говорили когда-то.

— Вольт, ты тоже слышишь голоса? — спросил я у питомца.

— Слышу и даже вижу кое-что, — рыкнул он. — Так и хочется рвануть вперёд и перегрызть пару глоток.

— Держи себя в руках, — попросил я. — Точнее в лапах. Кажется, я переоценил свои силы.

Детский жалобный плач снова раздался совсем рядом.

— Да не бойся, братик, она не кусается, — сказала сестра. — Можешь взять на руки. Ты же теперь дядя.

— Я тебе там машину под балконом оставил, глянешь проводку на досуге? — спросил брат.

Липкий пот стекал между лопаток всё ниже. Не знаю почему, но именно эти голоса показались мне самым жутким, что я слышал за всю мою жизнь. Идти дальше не хотелось, но я помнил, зачем пришёл сюда. Точнее — за кем.

— Мама! Не надо! — прокричал мне в ухо Игорь Черепанов. — Не выдавай Лизку за этого старика! Я заработаю денег, обещаю. Я пойду на Рубеж!

— Не стоит переживать, — спокойно сказал Саша. Я уж было обрадовался, что хоть кто-то кроме меня в своём уме, но зря. — Я любил тебя, Полина, всем сердцем любил. Но унижаться я не стану. Ты выбрала Алексея Градского, так что желаю вам семейного счастья. Прощай.

Я отдал приказ остальным големам держаться ближе к нам. Просто на всякий случай. И не зря — туземцы бросились в рассыпную через пару мгновений.

Не было ни откровений, ни чувственных речей — воины Иссила делали то, что привыкли делать. Они сражались. Только вот противников у них не было, но это не помешало туземцам махать копьями и переть дальше.

Големы удержали и их тоже. Такими темпами мои каменюки будут все заняты людьми, а кто будет тылы прикрывать? Нет, так дело не пойдёт. Лучше вывести людей из Каньона, пока они окончательно не свихнулись, как тот мужик на видео.

Я хотел ускориться и уже попросил Вольта подстраховать, как всё вокруг резко изменилось. Крики стали громче, туман гуще, а ещё из марева вылетело нечто и утащило одного из моих големов в белёсую дымку. Связь с ним тут же оборвалась.

Ещё одного голема прямо на моих глазах раздробила на части тварь, похожая на горгулью — такая же каменная и уродливая. А следом за ней появилась ещё одна, и ещё. Монстров становилось всё больше, но людей не трогали, зато моих големов почти всех раздробили в пыль.

Мои молнии этим монстрам не причинили никакого вреда, и я уже собрался придумать что-то помощнее, как вдруг услышал крик сестры.

— Юра-а! Помоги мне! — кричала Лена таким голосом, что у меня на всём теле волоски дыбом встали. — Помоги, Юра! Умоляю тебя!

И я рванул к сестрёнке, как делал всегда. Лишь бы ничего страшного не случилось.

— Лена! Где ты⁈ — заорал я, потеряв сестру из вида. — Ленка!

— Юра, я здесь! — позвала она меня. — Сюда!

Я ломанулся на звук её голоса, но на меня вдруг выскочила огромная псина. Я в породах не разбираюсь, но вроде бы это дог с шерстью коричневого цвета, горящими глазами и оскаленной пастью. Тьфу ты, собака Баскервилей, блин.

Псина зарычала и вцепилась в мою штанину, а я попытался сбить её с себя. Здоровенная какая! С телёнка не меньше.

— Фу! — прикрикнул я на неё. — Фу, сказал! Нельзя!

Пёс выпустил мою штанину и зарычал, а потом и вовсе повалил меня на землю и поставил на грудь мощные лапы. Он начал лаять и брызгать слюной мне в лицо, которое я прикрыл ладонью.

— Да какой дебил без намордника такую скотину выгуливает? — прошипел я сквозь зубы. — И где этот тупой хозяин?

— Р-р-р, — продолжал рычать пёс, приблизив свою морду к моей шее.

Вот сейчас перегрызёт мне горло, и всё — закончится земной путь электрика Юры. Так, стоп. А может эта псина и напала на Лену?

— Ленка! — проорал я. — Лен!

— Юра, а ты чего тут делаешь? — услышал я голос брата. — Там уже все собрались, только тебя ждём.

— Где собрались? Кто? — сдавленно спросил я, пытаясь сбросить с себя пса.

— Мама, папа и Лена, — брат вдруг оказался совсем рядом, склонился ко мне и заглянул в глаза. — Бабушку опять на скорой увезли. Говорят, что с сердцем совсем плохо…

— Подожди, так Ленка же тут была, — я помотал головой. — Вот только что. На помощь звала…

— Ар-р-гх, — ещё сильнее зарычала псина, навалившись на меня всем телом.

— Да слезь ты с меня! — рявкнул я. — Не до тебя сейчас.

Странный пёс. Хотел бы меня разорвать, уже сделал бы. А так просто держит и ничего не делает.

Я снова попробовал сбить его с себя, но не смог даже сдвинуть эту тушу. Блин, вот вообще не вовремя это всё. Лена никогда не просила о помощи просто так — что-то случилось, и это явно не пустяк.

— Братик, — Лена оказалась рядом так же внезапно, как минуту назад брат. — Я никогда не прощу тебя, слышишь⁈ Ты бросил нас. Ушёл без предупреждения, даже весточки не оставил. Предатель, вот ты кто!

Псина зарычала яростнее, а потом вцепилась мне в плечо зубами. Меня будто током ударило.

Я смотрел на сестру, а в ушах стояли её слова. Бросил? Ушёл? Да я же умер! Умер!

И меня наверняка похоронили и оплакали.

Мне снова показалось, что меня ударило током. Я глянул на пса, и тот отскочил от меня. Не понял, это что у меня молнии из пальцев хреначат? И я сам же себя ими бью?

— Ну что ты за Громовержец такой, если так долго из иллюзии выбраться не можешь? — спросил меня пёс. — Жахни себя ещё разок что ли, чтобы в себя прийти.

Я икнул и сел. Дожил, уже и собаки со мной разговаривают. Мысли закрутились в голове на бешеной скорости.

Я будто что-то забыл. Что-то важное и очень ценное для меня. И мне очень нужно было это вспомнить.

Голова раскалывалась от усилий, но я упорно пытался вспомнить. И у меня получилось — вдогонку к мыслям появились воспоминания. Так, я умер, это правда. Потом я стал князем. А потом…

— Вольт? — я посмотрел на пса и выдохнул от облегчения. — Фух, думал уже, что рехнулся.

— А разве нет? — буркнул мой питомец. — Такой гадкой иллюзии я ещё не встречал.

— Надо выбираться отсюда, — я помотал головой, разгоняя мрачные мысли. — Или хотя бы ребят вывести.

— Если они ещё не разбежались, — Вольт вдруг прыгнул ко мне и прижался головой к моему боку. — Рад, что ты сумел преодолеть иллюзию. Я тебе помочь никак не мог.

— Н-да, дела, — протянул я и огляделся. — Пошли что ли к ребятам.

Вольт кивнул и посеменил в нужном направлении, постоянно оглядываясь на меня. Он будто боялся, что я снова пойду на зов сестры или начну сражаться с кем-то, как Самойлов и туземцы. Я же только теперь осознал, насколько реальными казались брат и сестра.

Так ведь и вправду можно с ума сойти. Уверен, что дальше подключились бы остальные близкие люди и довели меня до безумия. Одной только Пожарской хватило бы, если бы она начала кричать от пыток или что-то подобное.

С этими мыслями я дошёл до ребят и замер на месте. Все они были словно приклеены к каменному полу пещеры, а вокруг них клубился туман. Он цеплялся за каждого человека, обволакивая и сковывая.

Денис Никулин упорно пытался вылезть из «ямы», которой не было. Он кричал о нападении и раненых, о подмоге и припасах. Евгений Уткин качался из стороны в сторону, размахивая кинжалом и предупреждая отряд об опасности, а остальные рубежники были заняты каждый своим делом.

Кирилл Самойлов махал кулаками и сражался с любовником невесты, Игорь Черепанов умолял родителей не выдавать замуж сестру и обещал заработать денег. Саша уже вовсю обнимал что-то невидимое мне. Точнее — кого-то. И я даже догадываюсь кого именно.

Миша просто сидел на полу и сжимал руками голову, а туземцы отправляли в туман всполохи энергии из копий. При этом они изображали бег, хотя оставались на месте. Это и я так выглядел, когда бежал?

Я подошёл к Мише и положил руку ему на плечо. Мой младший родич вздрогнул, поднял на меня взгляд и начал отползать.

— Ты всегда считал меня ничтожеством, — сказал он тихо. — Я знаю, не отпирайся. Ты меня презирал все эти годы, с самого моего рождения… и ведь я ни в чём не виноват.

— Миша, это я, — я попытался его привести в чувство, но бесполезно. Он продолжал «отползать», ещё больше запутываясь в вязком мареве.

— Да, я родился слабаком, ни магии нормальной, ни великого ума, — продолжил Миша. — Но я был ребёнком! Ты оттолкнул меня, ты предал меня. Но знаешь что? Я решил уйти из рода. Раз я так противен вам, то мне больше нечего делать в вашем роду.

Похоже, этот разговор должен был состояться, когда Миша принял решение вступить в мой род. Он даже не стал объясняться с родными, но на всякий случай готовился высказать всё, что думает о несправедливом отношении к себе. А вот теперь выплёскивает накопившуюся горечь и обиду под влиянием иллюзии.

— Да, отец, с этого дня у тебя нет сына, — на губах Миши появилась довольная ухмылка. — Вот увидишь, я стану великим. Я найду друзей и семью, которой я буду нужен. Которой я буду важен.

— Ты уже нужен и важен, Миш, — сказал я, понимая, что он меня не услышит. Я же не слышал Вольта, только рычание. Всё забивали голоса в голове.

— Юра? — удивлённо спросил Миша, помотав головой и растерев лицо. — А где мы? Что происходит?

— Мы в Американском Каньоне, попались в ловушку иллюзий, — я протянул руку, и Миша за неё ухватился. — Ты сумел победить иллюзию, молодец.

— А остальные? — он указал на ребят и нахмурился. — А где моя Снежка?

— Была у тебя за пазухой, когда мы сюда заходили, — я обернулся к Вольту, но тот открестился от обвинений и сказал, что мы сами виноваты, что пригрели на груди врага.

Миша порывался идти искать свою лисицу, но я его остановил. Не хватало ещё ему заблудиться тут.

— Давай мы вытащим всех отсюда, а потом поищем твою Снежку, — предложил я. — Мало ли, вдруг чем дольше ребята тут находятся, тем сложнее им будет прийти в себя.

— Хорошо, — Миша вздохнул и направился к Саше. — Только как мы их будем вытаскивать? Они же застряли.

— Сейчас по одному выковыряю как-то, — я подхватил Новикова под мышки и ускорился.

Через пару секунд мы уже стояли в предбаннике на границе с туманом. Но приходить в себя Саша вроде бы не собирался — он продолжал обнимать несуществующую Полину. Я оставил его тут и рванул за остальными.

Мне понадобилось не больше минуты, чтобы перевести всех туземцев и рубежников в безопасную зону. Если можно так сказать о любом месте Каньона вообще. Миша наотрез отказался выходить, но я снова применил уловку с помощью — кто-то же должен остаться с Сашей и остальными и проследить, чтобы они не рванули обратно в туман.

Ну а сам я разогнал суперскорость до предела и поспешил туда, куда меня вело чутьё с самого начала. Вглубь тумана, в самое его сердце. И, как оказалось, чутьё не подвело — в центре Каньона, окутанные вязкой субстанцией, стояли Борис, Ксения, Алёна и Мария.

Вокруг них туман был настолько густым и плотным, что казался живым. Он ластился к их коже, обволакивал тела с головы до пят и периодически вспыхивал разноцветными всполохами.

Я приблизился к друзьям и уже хотел было вытаскивать их по одному, как вдруг туман дрогнул, выпустил похожие на пламя языки, и потянулся в мою сторону. Ксения вскинула голову, словно ищейка, взявшая след. Она раздула ноздри и сформировала на ладони огненный шар.

Следом за ней Борис создал воздушную воронку, а его сестра вторую такую же. И всё это полетело прямо в меня. Я прикрыл глаза и выругался в голос.

Неужели мне придётся сразиться с друзьями, чтобы вытащить их отсюда?

Глава 12

От первой слаженной атаки своих друзей я увернулся, ускорившись и переместившись в сторону. Следующей атаки я им просто не мог позволить. В голове что-то перемкнуло, и я вдруг отчётливо увидел эту битву в мельчайших подробностях.

Словно в замедленной съёмке я наблюдал, как моё тело перемещается за спину Ксении. Мои руки не дрогнули, когда я сломал её нежную шею ударом ладони. Точно так же я расправился с остальными.

Бориса я впечатал в стену на ускорении, его сестру отшвырнул подальше. Мария Дорохова отлетела от меня и упала на небольшой выступ. Девичьи кости глухо хрустнули, а я развернулся к Алёне.

Моя помощница была самой слабой из всех — ни атакующей магии, ни физической подготовки. Её я просто переломил через колено и отбросил в сторону. Вольт одобрительно рыкнул, а я направился дальше в туман.

Мы шагали через плотную завесу дрожащего марева, изредка перебрасываясь злобными фразами, пока не дошли до выхода из Каньона. Я точно знал, что там — Хранители, которые создали эту локацию для тех, кто сумел разгадать все их загадки. Для тех, кто рискнул пойти до конца.

Мерцающая пелена разлома встретила меня как старого знакомого и перевела в тот самый зал, который я уже видел во снах. Узкий и длинный, словно станция метро. Серые каменные стены упирались в высокий потолок, а вдоль них стояли статуи в красных мантиях.

Хранители, которые проиграли битву со временем. Те, что стали лишь декоративными фигурками.

Я шагал по красной дорожке и разглядывал лица статуй. Величественные, но злобные, с застывшими гримасами ярости или безразличия. Они были разными, но каждый из этих каменных Хранителей когда-то владел всей энергией мира, и даже не одного.

— Ну что, ублюдки, не ждали? — крикнул я, увидев четыре трона на небольшом возвышении. Три были заняты уже знакомыми мне Хранителями — два мужчины и женщина. — Я же сказал, что уничтожу вас.

— Ещё один смертный слабак, — хмыкнула Хранительница. — Тебе нечего нам противопоставить. Ты умрёшь сегодня.

— Вольт, сейчас! — проорал я мысленно, напитывая энергиями всё тело. — Давай!

Мой питомец… нет, не так — Грозовой элементаль — сбросил облик пса и стал похож на огромную сияющую сферу. Мы объединили силы и раскололи зал раскатом грома и сиянием молнии.

Хранительницу прибило к каменному полу, но она была ещё жива. Мы с Грозовым переглянулись, я усмехнулся и ударил ещё раз. Какой бы сильной ни была эта «женщина», вся её сила заключалась в энергии, которую она тянула из других миров.

Я тоже так умею. Этот зал был для меня словно кормушка для голодающих зимой синиц. Тут кусочек сала, а тут семечки.

Я впитывал в себя каждый виток энергии, каждую нить, каждую крупицу. Для Проводника это не проблема, так что через пару мгновений я разметал всех троих Хранителей по залу, размазал их по стенам и полу.

Несколько статуй треснули и раскололись на части от ударов молний, но мне было на них плевать. Я снова ускорился и рванул вперёд. Мои пальцы сжались на горле Хранителя точно так же, как несколько минут назад на шее Марии Дороховой.

А потом я устроил самое настоящее представление. Хранители были сильны, но и я не прост. Закрутив по спирали молнию, я снова создал магнитное поле, которое легло на весь этот зал.

Внутри поля бесновались молнии, а в моих руках появились энергетические хлысты. Я стегал Хранителей, посылал на их головы всё более мощные молнии, ускорялся всё быстрее и быстрее, чтобы быть на одном уровне с теми, кто почти равен богам.

В какой-то момент битва перешла на запредельный уровень скорости. Мы бились с Хранителем, а вокруг нас даже не успевала осесть каменная пыль. Мелкие осколки статуй и стен зависли в воздухе, пока мы осыпали ударами друг друга.

Наконец мне удалось переместиться за спину Хранителя и сжать его со спины. Я пропустил через своё тело цепь молний, которые прожгли дыру в бессмертном существе. Хранитель начал дымиться изнутри, а потом осел на пол.

Я шагнул назад и приготовился к новой схватке, но оставшиеся Хранители не пытались со мной драться. Они стояли поодаль, наблюдая за тем, как их собрат превращается в пепел.

Я видел однажды, как в печи горит глиняный кувшин, — накаляясь и рассыпаясь в труху. И точно так же рассыпался Хранитель. Крошился и плавился одновременно.

— Стой! — взвизгнула Хранительница. — Подожди! У нас есть для тебя предложение.

— Мне не нужны ваши предложения, — сказал я, надвигаясь на неё. — Мне нужна месть. И ваши смерти.

— Мы можем сделать тебя бессмертным! — выкрикнула Хранительница, пятясь к стене. — Можем сделать одним из нас или просто подарим бессмертие и отпустим.

— Думаешь, я нуждаюсь в этом? — рыкнул я. — Если я захочу бессмертия, то получу его. Сам, безо всяких подачек со стороны.

Я шагал к Хранительнице неспешно. Я был уверен в своих силах и знал, что смогу расправиться с этими двумя паразитами. Я уже поднял руку, в которой билась ослепляющая молния, но вдруг замер.

Это же не я. Это кто-то другой во мне. Точно так же, как третья часть Вольта вынуждала Меркулова делать плохие поступки, так и часть меня, холодная и полная ярости, толкала меня на убийства.

Я мотнул головой, и картинка перед глазами сменилась. Я до сих пор стоял напротив своих друзей, а в меня летели огненные сферы и воздушные воронки.

Что-то во мне кричало, требовало убить этих людей, пройти через их трупы, чтобы стать сильнее и спасти остальных. Но мне не нравился такой расклад. Я уже видел смерти своих друзей, видел, как я легко расправляюсь с ними.

И это было противно мне. Убив ради благого дела, не станешь спасителем. Нет, ты станешь тем злом, с которым боролся, перейдёшь на тёмную сторону и уже не сможешь вернуться.

Мои друзья в этом Каньоне слишком долго. Они увязли в иллюзиях и ничего не соображают. Мне придётся как-то вытащить их, но для этого нужно будет выбить каждого из иллюзий, как вышло с Мишей.

Но сначала я всё же сражусь с ними. Не ответить на атаку я не смогу.

Огненный вал вспыхнул передо мной, замыкаясь в кольцо и отрезая меня от остальных. Тонкие воздушные иглы пробились через огонь и попытались пронзить меня. Но я снова ускорился и, оттолкнувшись от пола, перелетел на ускорении через стену огня.

А Пожарская молодец — такого мощного заклинания я в её исполнении ещё не видел. Да и Борис с Марией не отставали, с каждым разом атакуя меня различными техниками магии воздуха. Тут были и маленькие ураганчики, и полноценные вихри. А потом брат и сестра объединили силы и послали в меня воздушный таран, который должен был размазать меня.

— Ты посмел меня отвергнуть! — прорычала Пожарская, стоило мне чуть замедлиться. — Я княжна! Да за мной очередь из женихов выстраивалась, а ты нос воротишь!

— Ну что ты, Ксюша, — хмыкнул я, зная, что она меня не услышит. — Я предлагал тебе брак. Но таким, каким я его вижу. Помнишь? Пирожки с капустой и послушная жена дома.

— Ты умрёшь! Сегодня, здесь и сейчас, — проорала она. — Никто не смеет так оскорблять княжну Пожарскую!

— Ты умрёшь! — поддержал её Борис. — Оскорбление благородной девушки я не оставлю безнаказанным.

— Давно ли бастардам есть дело до благородных? — удивился я. Не столько тому, что Борис вступился за Ксению, сколько тому, что они меня слышали и даже понимали.

— Ты посмел назвать моего брата бастардом⁈ — рявкнула тихушница Мария Дорохова. — Я размажу тебя, уничтожу! Мой брат — единственное светлое, что есть в роду Дороховых, и я никому не позволю так обращаться с ним.

В меня полетели воздушные клинки. Они были похожи на точные копии мечей, их было около десятка, и все они казались прозрачными. Но я понимал, что кажущаяся прозрачность на самом деле очень опасна, — я видел, как Борис таким лезвием отсёк голему руку в мёртвом мире.

Следом за воздушными клинками в меня устремилось огненное копьё Ксюши и воздушная плеть Бориса. Я ускорился и увернулся, легонько хлестнув ребят в ответ энергетическим хлыстом, — чтобы не зазнавались. Напряжение там было минимальное, но ощутимое.

Когда я вернулся к нормальному течению времени, отдача моих хлыстов добралась до этой троицы. Друзей основательно тряхнуло, но они лишь сжали зубы и приготовились атаковать снова.

— Я потратила на тебя четыре года, — сказала вдруг Алёна тихим голосом. — Я терпела твою инфантильность и лень. Училась за тебя, занималась твоими делами, всегда была рядом…

— Тебе-то я что сделал? — моя помощница не была одарённой, поэтому стояла чуть в стороне после первого неудавшегося рывка.

— Да ты просто бесишь меня! — рявкнула она. — Тебе никогда не было до меня дела! Ты даже не знаешь, из какого я рода, какой магией владею, что я за человек.

— Ты владеешь магией? — вот тут я уже натурально удивился. Нет, правда, я считал Алёну кем-то вроде наёмного работника и не особо вдавался в детали.

— Вот об этом я и говорю, — на лице моей помощницы появилась недобрая усмешка. — Едва мне исполнилось шестнадцать, родители решили отправить меня прислуживать тебе — гадкому избалованному княжичу. Они-то думали, что я сумею расположить тебя к себе и однажды стать княгиней. Но ты был пустышкой! Тупой и ленивый слизняк, вот кто ты!

— Вообще-то я изменился, — мне даже стало смешно.

Алёна обвиняла меня в грехах предыдущего князя. Лично мне было нечего стыдиться. Только разве что того, что я не раскусил её раньше.

Она ведь так старательно опекала меня и пыталась подмять под себя, а я не понял, что это не просто так. Думал, что она из тех девиц, которые считают себя вечно правыми. Алёна оказалась благородной и очень даже расчётливой девушкой.

— Ну и что у тебя за магия? — спросил я, краем глаза наблюдая за Дороховыми и Пожарской, которые знаками показывали друг другу, как будут атаковать.

— Сейчас и узнаешь, — моя помощница улыбнулась. — Кстати, я помню, как ты отреагировал на мой флирт с Александром Новиковым.

— А ты с ним флиртовала? — я выгнул бровь и рассмеялся. — Да ты просто глазки ему пару раз построила и всё. Я знал, что он до сих пор любит свою Полину.

— Нет, я видела, что тебе не понравилось, — улыбка Алёны стала ещё шире. — Ты так разозлился тогда… после нападения неизвестных.

— Ты уже или атакуй, или дома договорим, — я демонстративно зевнул. — Скучнее разговора не припомню за всю свою жизнь.

— Я уже атаковала, но ты этого не понял, князь, — Алёна моргнула несколько раз и расслабленно выдохнула. — Все твои эмоции принадлежат мне. Ярость, обида, разочарование, счастье, радость и печаль — все они теперь мои.

Я чуть ускорился, чтобы не попасть под атаку троицы, и прислушался к себе. Нет, все мои эмоции были при мне. Зато я понял, почему мне так хотелось убить друзей полчаса назад.

Алёна не просто пыталась меня ударить, как я думал. Она хотела коснуться меня, и ей это удалось. Это моя помощница постаралась вытащить из глубин моего естества самые тёмные мысли и эмоции.

Только вот она так и не поняла — нельзя вызвать те эмоции, которых в человеке нет. И мои мысли об убийстве друзей были лишь усилены, но не созданы из ниоткуда. Во мне с самого начала была та злобная часть меня, которую я изредка доставал из глубин души.

Ну а сейчас я уже справился с этим, так что Алёна только зря потратила силы. Пора заканчивать эту пародию на бой и вытаскивать ребят из Каньона. Только сначала надо всё же разобраться с иллюзиями.

Мне помогли молнии, которые я сам в себя запустил. Может и на ребятах это сработает?

Я запустил пару слабых молний в Алёну. Она вскрикнула и отшатнулась, а потом начала отходить назад. Я ударил ещё, уже сделав разряд сильнее, но кроме вскрика боли ничего не добился.

Зато я заметил кое-что очень интересное. Молния смогла как-то отрезать Алёну от удерживающих её завихрений из тумана и дымки. Похожие на языки пламени сгустки мглы рассеялись на миг, а моя помощница вдруг замерла на месте.

— Этот туман можно рассеять, — сказал я Вольту. — Но нужно очень много света и огня.

— Или молний, — понятливо кивнул пёс. — Только они должны ударить все разом и при этом не задеть людей, верно?

— Конечно, мы же именно за ними сюда пришли, — хмыкнул я. — Было бы странно убивать их после того, как потратили столько усилий.

Я закрыл глаза и сосредоточился на магии внутри меня. Вены наполнились жаром, и я почувствовал, как энергия струится по ним, стекается в ладони в виде очень мощного заряда. С каждым вдохом я прогонял эту энергию от ладоней обратно к сердцу — туда, где сиял магический источник.

Мне сейчас нужно было кое-что помощнее обычной молнии — мне нужно было самому стать молнией. И я почувствовал, как начинаю расплываться, сливаться с той энергией, что бурлила во мне и рвалась наружу. Но чего-то не хватало.

Я задумался и понял — не хватает лёгкости. Той самой, когда всё получается без усилий. И сдерживает меня только одно — моё собственное тело.

Я должен отпустить всё, что меня сдерживало, чтобы позволить себе стать молнией. Избавиться от оков привязанностей и чувств. Но я не стану этого делать, иначе всё потеряет смысл.

Мои чувства и эмоции делают меня тем, кто я есть, и отказываться от них я не собираюсь. Должен быть другой выход. В конце концов, это же моя собственная энергия, так какого хрена она мне условия будет ставить?

Проводник я или нет⁈

Я сосредоточился на своих друзьях, на их лицах, перекошенных от ненависти, и сознательно разогнал в себе злость. На Хранителей, на этот туман, который цеплялся за ребят. Чем больше я злился, тем сильнее наполнялся силой.

Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от яркого света, частью которого я стал. Вокруг меня раздался оглушительный треск, когда я пронзил пространство, оставляя за собой след искр. Моя энергия разорвала воздух, каждая молекула вокруг меня задрожала от силы.

Я чувствовал, как мой свет прожигает туман, как огонь сухие листья. Я уже не мог остановиться, лишь разгорался всё ярче и ярче. Этой силой и меня прибило к каменному полу пещеры.

Когда больше не смог её удерживать, выпустил мощный заряд, который разорвал остатки тумана в клочья. Вокруг меня раздался оглушительный взрыв света, и марево рассеялось. В этот момент я понял, что стал тем, кем всегда должен был быть, — не просто повелителем молний, а их создателем.

— Ой, Юра, а ты что здесь делаешь? — воскликнула Пожарская, прервав меня на мысли о собственном величии.

— Спасаю ваши задницы, — проворчал я, начав затухать. Молния сделала своё дело, теперь ей можно и отдохнуть.

— А где это мы? — удивлённо спросила Мария Дорохова, крутя головой. — Это и есть те Каньоны, в которые ты ходишь, братик?

— Точно, это Каньон, — Борис нахмурился и вышел вперёд. — Юрий, я прошу прощения за свои слова. Не понимаю, что на меня нашло.

— Да ладно, без обид, — я пожал плечами. — Ты просто защищал честь княжны. Я тут чего похлеще наслушался, знаешь ли.

— Князь, — выдохнула Алёна, упав передо мной на колени. — Я никогда не применяла магию к вам. Я честно работала помощницей, чтобы получить рекомендацию. Мне не нужен был брак и прочее… мой род слишком беден и ничтожен, чтобы я могла даже надеяться на…

— Прекрати, — осадил я её. — Поговорим дома. Мы в Каньоне, а не в гостиной на диванчике.

— Юра, прости, а? — Пожарская подбежала ко мне и вцепилась в предплечье. — Никогда я о тебе так плохо не думала…

— Перестаньте все! — прикрикнул я и вырвал руку из цепких пальцев Ксении. — Если готовы уходить, то давайте ко мне, перенесу с ветерком.

Друзья притихли и собрались вокруг меня. Вольт прижался к моему боку, и мы ускорились на максимум. Через пару секунд мы уже вышли из пелены тумана, и я облегчённо выдохнул.

— Юра, наконец-то! — Миша обрадовался так сильно, что даже обнял меня. — Ты вовремя. Они не приходят в себя, я уже не знал, что делать.

Он указал на Сашу, рубежников и туземцев, которые продолжали кричать, сражаться и даже рыдать. Если уж они за это время не справились с иллюзией, то бесполезно надеяться, что их состояние изменится позднее. Надо бы и их как-то выбить из иллюзий.

Я подхватил Сашу под мышки и рванул обратно в туман. Пришлось ещё раз поработать лампочкой и прожечь жадное марево насквозь. Новиков сразу же пришёл в себя, а я вывел его к остальным и подхватил Дениса Никулина.

Потом был Евгений Уткин, за ним — Игорь Черепанов, Семён Рыков, Кирилл Самойлов. Когда я возвращался в туман с восьмым по счёту туземцем, мой заряд стал гораздо слабее. Похоже, я совсем чуть-чуть переоценил свои силы. Самую малость, ага.

Оставшихся туземцев я решил прихватить всех разом, хотя это будет непросто — пойди ещё поймай их, когда они копьями размахивают. В итоге по двое-трое удалось их как-то подцепить и нырнуть с ними в марево. Когда я закончил с последней партией туземцев, у меня уже даже язык заплетался, а суперскорость стала малюсеньким ускорением.

Я отпустил туземцев и завалился на землю. Если я прямо сейчас не отдохну, то даже шага сделать не смогу. Уже дало знать о себе перенапряжение от использования самой мощной способности, которую я на данный момент использовал.

— Юра… — тихонько протянула Пожарская, но я отмахнулся. Мне сейчас очередные её извинения никуда не упёрлись.

— Кхм, ваше сиятельство, — ещё тише пробормотала Алёна, привлекая моё внимание. — У вас это… ну это…

Следом за её словами грянул дружный мужской хохот. Я поднял голову и посмотрел на рубежников, Бориса, Сашу и даже Мишу, которые ржали так, словно произошло что-то настолько смешное, что никак не удержаться. Это у них истерика после отходняка от иллюзий что ли?

— Княже, — задыхаясь от смеха, сказал Саша. — Ты это…

И он снова заржал. Я закатил глаза и продолжил отдых. Пусть смеются — говорят, что смех жизнь продлевает.

— Да ты же того, — выкрикнул Игорь Черепанов, давясь хохотом. — Дожили, ребята. Князь-то у нас голый!

Я глянул на своё тело и выматерился в голос, от чего мужской смех стал ещё громче. Похоже, моё превращение в молнию столько раз сожгло даже усиленную броню из рубежных материалов. Я посмотрел на ребят, утирающих слёзы от смеха, на девушек, которые с красными лицами отворачивались, но продолжали коситься на голого князя, и расхохотался.

Глава 13

На моё счастье, рюкзак всё же выжил, хотя был подпалён в нескольких местах. Плащ и трусы — вот и всё, что было на мне после выхода из Каньона. Ботинкам тоже досталось, так что шагал я босиком, то и дело наступая на острые камни и прочее.

Зато в Иссиле можно было не переживать за мои пятки — летающие платформы избавили меня от этой проблемы. Вскоре мы уже летели к башне в сопровождении молчаливых туземцев. Они до сих пор не могли поверить, что так легко поддались иллюзиям, и их воинская гордость пострадала.

Стоило нам приземлиться на площади у башни, как ко мне слетелись элементали, среди которых внезапно оказалась воздушная лисица.

— Снежка! Ты почему сбежала? — бросился к ней Миша. — Я так переживал.

— Воздушница пришла к нам, чтобы просить помощи, но мы слишком слабы, — ответил за неё золотистый. — Спаситель, ты обещал вернуть нам силу, но мы до сих пор слабы.

— Как раз в процессе решения этого вопроса, — ответил я, не задумываясь. Но я ведь не солгал — я действительно искал способ вернуть элементалям силу.

— Один из нас решил уйти из Иссила, — сказал золотистый.

При этом голубой элементаль, который до этого так и ластился к Саше, вдруг метнулся вперёд и завис напротив него. Мой друг протянул руку и осторожно коснулся сгустка энергии, а потом обернулся ко мне.

— Знаю, что о многом прошу, но держаться больше нет сил, — сказал он. — Я чувствую его нетерпение, чувствую его энергию. Помоги нам, пожалуйста.

— Хм, ну давайте попробуем, — я пожал плечами и перешёл на магическое зрение.

Действительно — между Александром и этим сгустком тянулась тонкая, едва заметная, нить энергии. То есть они уже начали процесс слияния, но без моей помощи им пришлось бы ждать несколько лет, а то и пару десятков лет. Я шагнул ближе, окунул руку в голубое свечение элементаля, а второй рукой взялся за предплечье Саши.

Процесс объединения человека и элементаля был похож на прядение. В детстве я часто гостил у бабушки, а она любила чесать дворового пса и прясть из его пуха нити. Вот я точно так же и делал: отщипывал небольшие клочки энергии и сплетал их, закручивая на уже имевшуюся тонкую ниточку.

Когда от голубого элементаля остался совсем уж крошечный комочек энергии, я направил его в эту самую нить, которая почти мгновенно впиталась в Сашу, а рядом с ним появился маленький котёнок снежного барса.

— Р-ряв! — рыкнул котёнок, запрыгнув на руки Саши.

— Какой милый! — пропищала Пожарская, сложив на груди руки и глядя на котёнка влюблёнными глазами.

— Прелесть неописуемая, — подтвердила Мария Дорохова.

— А можно мне такого же? — Ксения умоляюще посмотрела на меня и начала подпрыгивать на месте, словно дитя малое.

Я задумался. А ведь хорошая идея — объединить элементалей с людьми. На примере Вольта и Снежки я уже убедился в том, что такая связь усиливает и элементаля, и хозяина. Надо будет лишь найти источник энергии и помочь питомцам побыстрее набраться сил.

— Если кто-то из элементалей захочет связать с тобой свою судьбу, — кивнул я Пожарской.

Ксения резко обернулась к парящим в воздухе разноцветным сгусткам и с жадностью начала следить за ними. Она даже не заметила, как они не сговариваясь отшатнулись. Правда, один остался на месте.

Ярко-красный, под стать огненной магии Ксении, элементаль подлетел к Пожарской и сделал несколько кругов вокруг неё.

— Мы все хотим получить физическую форму, — прошелестел золотистый так тихо, что услышал его только я один. — Но мы должны сами решать, кто будет нашим союзником.

— Да я же не возражаю, — тихо ответил я. — Даже наоборот — за то, чтобы только так и было.

— Тогда я могу признаться, — золотистый подлетел к моему лицу почти вплотную. — Я был на площади, когда ты изгонял демона из вашего правителя.

— Так, и? — заинтересованно уточнил я.

— Его энергия подходит мне, — признался золотистый. — Мы едины с ним или были едины когда-то с его родом. Течение энергии в этом человеке завораживает и манит меня.

— Ого! Это что-то новенькое, — я улыбнулся. — Но как ты мог быть связан с его родом, если прибыл из другого мира?

— Всё завязано на энергии, Проводник, — важно сказал золотистый. — Она бывает схожей, словно зеркальное отражение, а бывает противоположной. Сколько бы моих сородичей не было в этом мире, отголоски их энергии до сих пор в крови древних родов вашего мира. Именно поэтому такое слияние вообще возможно.

— Понял тебя, благодарю за разъяснение, — я задумчиво кивнул. — Не думаю, что император или кто-то из аристократов откажется от элементаля, если ты переживаешь об этом.

— Ты уверен? — переспросил золотистый.

— Конечно, — я усмехнулся. — Да за вас драться будут, если озвучить вслух даже саму возможность слияния.

Золотистый замолчал и отлетел обратно к остальным своим сородичам, а я присмотрелся к Пожарской. Между ней и красным элементалем начала формироваться тонкая энергетическая нить. Похоже, что им нужно немного побыть рядом, чтобы эта нить окрепла.

— Так, если кто-то из вас выбрал среди людей достойного союзника, то не стесняйтесь — знакомьтесь и держитесь рядом, — сказал я громко элементалям. — Как только ваша связь окрепнет, я помогу вам пройти слияние.

— Юрий, а это нормально, что вон тот элементаль на меня так смотрит? — спросил Борис, указав на элементалей, сбившихся в одну кучу.

— Ты про которого? — уточнил я с улыбкой. Да там в этих бесформенных сгустках вообще ничего не разглядеть, а уж тем более глаза или направленный взгляд.

— Вон тот, прозрачный, — он ткнул пальцем перед собой, и я прищурился.

Ну надо же! Среди элементалей оказался абсолютный невидимка! Этот был бесцветным, прозрачным, и совершенно невидимым для обычного глаза, да и в магическом зрении я едва его разглядел.

— Спроси у него, — я демонстративно безразлично пожал плечами, хотя видел, что связь между прозрачным и Борисом куда крепче, чем у Ксении с красным.

— Так он молчит и только смотрит на меня, — озадаченно проговорил Борис. — А чего ему надо?

— Понравился ты ему, — хмыкнул я. — Хочешь получить личного элементаля?

— Спрашиваешь⁈ Хочу конечно! — выпалил Борис, а потом повернулся к сестре. — Только это, наверное, не честно будет. Я же бастард, хоть и признанный…

— В тебе проснулась кровь предков, наделила тебя магией, — сказал я серьёзно. — А ты до сих пор считаешь себя недостойным. Это не дело.

— Пусть лучше Маша получит элементаля, — ровно сказал Борис и отодвинулся от прозрачного элементаля.

— Это решать не тебе и не ей, — в моём голосе появилась сталь. — Решать только элементалю. И он выбрал тебя. Если ты отказываешься — твоё дело, но убеждать того, кто является квинтэссенцией силы, я не рекомендую.

— Тогда я согласен, — мрачно кивнул Борис.

— Эй, вообще-то я первая выбрала элементаля, — воскликнула Пожарская. — Сначала моя очередь…

— Ты меня не слушала да? — перебил я Ксению. — Ты не могла никого выбрать. Это тебя выбрали.

— Ну пусть так, но я же первая была, — протянула она обиженным тоном.

— Ваша связь еле заметна, — осадил я её. — Возможно, слияние не произойдёт в ближайшее время или вообще никогда. Не веди себя как капризный ребёнок, Ксюша. Речь идёт о высоких материях, а не о твоих желаниях.

— Прости, — тихо сказала она. — И вы простите, элементальчики. Просто я всю жизнь мечтала…

Ксения не договорила, топнула ногой и отвернулась. Ну чисто дитя малое, а не княжна!

Я пожал плечами и шагнул к Борису. Процесс слияния прошёл ещё быстрее, чем у Саши с его барсом, который сейчас отфыркивался и млел на руках хозяина. Когда я закончил, на плече Бориса с громким хлопком воплотился белый сокол, причём он был не птенцом, а уже вполне взрослой птицей.

Пожарская не удержалась и рванула к соколу, пытаясь хотя бы его коснуться, раз уж другие питомцы не даются. И она была освистана пронзительным криком, похожим на «кик-кик», а потом сокол её ещё и клюнул от всей души в протянутую ладонь. Я вздохнул и присмотрелся к её связи с красным элементалем — в принципе, можно попробовать.

— Иди сюда, — позвал я Ксению. — Стой спокойно, пока я пытаюсь вас связать, поняла?

— Конечно-конечно! — она замерла, широко распахнув глаза и не мигая.

Я же потянулся к красному и начал процесс слияния. Давалось туго, энергия элементаля казалась колючей и комковатой, она будто застревала в моих руках. Но в итоге всё получилось, только вот шок Пожарской испортил впечатление от моих стараний.

— Что это такое? — вскрикнула она.

На ладони Ксении лежал птенец — слепой, голый с небольшим пушком и синеватой кожей. По размеру он был с ладонь Пожарской, а по виду — словно цыплёнок ощипанный.

— Почему всем достались красивые питомцы, а мне — вот это? — чуть не плача, спросила Ксения.

— Потому что твой элементаль был слишком слабым и принял форму, которая соответствует его состоянию, — озвучил я очевидное. — И поскольку связь между вами была очень маленькой, тебе придётся быть рядом с ним каждую минуту. Иначе я даже не знаю, что случится.

— Но он такой страшненький, — со слезами сказала она.

— Это попугай ара, — попыталась успокоить Ксению Мария Дорохова. — Я видела таких в питомнике для аристократов. Он за пару месяцев вырастет в красивую красную птицу.

— Попугай? — на лице Пожарской застыл откровенный шок. — То есть у Юры красивущий дог, у Михаила — лисёнок, у Бориса вообще снежный барс, а мне попугая?

Мне стоило огромных усилий не заржать в голос. Бедняжка княжна мечтала о большом и сильном Защитнике, а получила яркую птичку. Она так сосредоточилась на внешнем виде питомцев, что забыла — сила Защитников в том, на что он способен, а не в том, как он выглядит.

— Ну раз мы тут закончили, то пора и домой отправляться, — протянул я, оглядев своих друзей. — Только вдруг вас опять похитят? Может вам колокольчики на шею повесить, чтобы не потерялись?

— Это нечестно, — возмутилась Пожарская. — Против нас было несколько десятков одержимых, а мы без оружия и доспехов.

— Да это-то как раз понятно, — я кивнул. — Но надо же как-то обезопасить своих близких.

Я задумался. Похоже, придётся-таки ставить вокруг деревни и усадьбы такие же каменные столбы, как вокруг Каньона. И сделать что-то вроде прохода к Каньону, а то скоро начнутся поставки рубежных материалов из Иссила — не через Громовку же это всё возить.

А хотя, почему нет? Отстроить в деревне что-то вроде пропускного пункта, открыть парочку кафе и гостиницу, а жителей перевести чуть дальше. Чтобы они могли спокойно работать на полях и прочее.

В любом случае, надо идти в мир жидкого камня и создавать новые столбы. А ещё големов взамен павших в Каньоне — кто-то же должен будет эти самые столбы таскать из разлома в разлом. Решив заняться этим прямо сейчас, я снова оглядел своих друзей.

Вот и хочется их отправить домой, но как-то неспокойно мне. Пусть лучше здесь пока побудут что ли. На всякий случай.

Взяв с собой только Вольта, я запрыгнул на платформу и через пару минут шагнул в разлом. В мире жидкого камня ничего не изменилось. Всё та же пустынная каменная твердь под ногами, ни ветра, ни единого движения вокруг на несколько сотен метров.

Я раскинул руки в стороны и представил големов нужной мне формы — таких же неказистых страшилищ, какие у меня были до этого. Камень передо мной начал стекаться в лужицы, и из них стали выпрыгивать мои уродцы.

Ну до чего же страшные! Зато мои. Я создал ещё пару десятков големов, после чего начал штамповать столбы, которые моя маленькая трудовая армия укладывала штабелями.

Через час я вышел из разлома и нос к носу столкнулся с вождём Амар-Теком.

— Доброго дня, — поприветствовал я его, шагнув в сторону, чтобы не мешать големам таскать столбы.

— Доброго, — кивнул вождь. — Ты привязал нескольких элементалей к людям.

— Ага, — ответил я, любуясь слаженными действиями своих големов.

— Но почему ты не предложил слияние нам? — в голосе Амар-Тека отчётливо улавливались раздражение и досада.

— Потому что решение принимают элементали, — напомнил я ему. — И если бы они хотели слияния с кем-то из вас, они бы уже предложили это. Вы эксплуатировали их годами, десятилетиями, а теперь с чего-то решили, что имеете право указывать им?

— Разве мы не заслужили хотя бы одного? — прищурился вождь.

— Не ко мне вопрос, — я пожал плечами. — Я — Проводник и могу только связать элементаля с человеком, но уж никак не выбирать за него.

— Я тебя услышал, — склонил голову Амар-Тек, умерив свой гонор. — Ты передал вашему правителю моё согласие на встречу?

— Передал, только у нас там бунт в столице, — я потёр переносицу. — Слушай, скорее всего встреча откладывается на неопределённый срок.

— Тогда как быть с ресурсами? — задумчиво спросил вождь. — Мы уже всё подготовили к отправке. Нашим людям нужны деньги, чтобы влиться в ваше общество.

— Давай поступим так: переносите всё ко мне, я продаю через своих людей и уже перечисляю деньги вам, — предложил я. — Мой процент я оставлю себе, как и договаривались.

— Мне нравится твоё предложение, — Амар-Тек вдруг хитро улыбнулся. — Вместо двоих павших воинов я отправлю на замену других.

— Ладно, — я согласно кивнул головой, чувствуя подвох. — Только я на них для начала взгляну.

Лицо вождя тут же помрачнело, а я понял — он хотел под шумок подсунуть мне девиц, может даже своих дочек.

— Как пожелаешь, — скрипучим голосом сказал он, а потом вздохнул. — Мои люди рассказали мне об иллюзиях в Туманном Зеве. Благодарю тебя за то, что освободил их из плена разума.

— По-другому я поступить не мог, — просто сказал я.

— Ещё они сказали, что твой дом нуждается в мебели и коврах, — продолжил он, приняв мой ответ. — У нас много того, что может украсить даже дом правителя — ты и сам видел.

— Благодарю за предложение, я подумаю насчёт мебели, — я не стал говорить, что от обилия белого цвета у меня ассоциации с больницами и чем-то стерильным.

Попрощавшись с вождём, я забрал своих друзей с площади и посмотрел на двоих новобранцев из туземцев. Как я и думал, это оказались две девушки лет двадцати. Они стояли напротив меня, потупив взгляды и изображая покорность.

Решив, что в случае проблем их всегда можно вернуть, я принял обеих девиц и отправился домой. Пока мои големы таскали столбы, около десятка элементалей крутились рядом, проверяя, всё ли готово к их установке. Когда же мы наконец закончили с этим делом, я смог выдохнуть.

Теперь мой дом и дома жителей Громовки под защитой. Ни один Хранитель не сможет пробраться к нам незамеченным. А уж после того, как золотистый лично настроил защиту так, чтобы даже демоны не прошли, и вовсе можно было не беспокоиться о вторжениях.

Довольный собой я стоял и наблюдал за тем, как мои големы таскают брёвна, а мини-Машки строят дома. Как же славно всё вышло. Друзей я вытащил, нашёл решение проблемы с усилением элементалей, всё разрулил.

Вдруг перед глазами всё потемнело, и я увидел звёздное небо, по которому, словно по лестнице, спускалась прозрачная женщина. Она шагала в мою сторону, и сами звёзды расступались перед ней.

Не понял, это я ещё от иллюзии не отошёл что ли? Ладно сон, но наяву увидеть такое… да нет, скорее всего я просто вырубился от переутомления и магического истощения, вот и вижу всякое во сне.

— Здравствуй, Громовержец, — проговорила незнакомка, похожая на богиню, сошедшую с небес. Хотя почему похожая, скорее всего это и есть самая настоящая богиня.

— Здравствуй, — ответил я. — Ты снова пришла ко мне во сне.

— О, нет, — богиня рассмеялась. Её смех был похож на звон фарфорового колокольчика. — Ты не спишь, Громовержец.

— Тогда что? — я нахмурился. — В коме валяюсь?

— Это не важно, — прошептала богиня. — Я здесь, потому что увидела твои мысли. Ты решил сразиться с Хранителями?

— Конечно я сражусь с ними, — хмыкнул я. — Это лишь вопрос времени.

— Вот как, — богиня замолчала ненадолго. — Могу я узнать, почему? Тебе надоели твои Хранители?

Глава 14

Уровень моего удивления после вопроса богини зашкаливал настолько, что я даже завис на несколько мгновений. В смысле «мои Хранители»? Как такое вообще возможно?

Надеюсь, никто из друзей не услышал этой ереси. Я обернулся и покрутил головой: мужики с мини-Машками стелили на крышах настил, не обращая внимания ни на что вокруг. Сашин автомобиль всё так же стоял на подъездной дорожке у особняка, а друзья возились с питомцами.

Ксения ворковала со своим птенчиком, смирившись с тем, что ей достался в качестве Защитника попугай. Она умилялась его мягкому пуху и маленькому клюву, позабыв про всё и всех. Даже имя этому цыплёнку придумала — Искорка.

Борис с сестрой хохотали над тем, как барс Александра пытается допрыгнуть до сокола, рыча и мяукая. А Миша наблюдал за всем этим с улыбкой, поглаживая Снежку и довольно щурясь.

Значит богиню никто из них не видит, и мы с ней находимся в другом пространстве или что-то вроде того.

— Ты что-то путаешь, — выдал я наконец, повернувшись обратно к незнакомке. — Не могут эти Хранители быть «моими». Кто ты вообще такая?

— Вообще-то, ты должен был спросить, кто такой ТЫ, — богиня сделала несколько шагов по звёздной лестнице. — А ты, мой дорогой, — Громовержец. Бог, если говорить на человеческом языке. И я — твоя богиня. Которую ты заставил побегать в поисках твоего очередного человеческого тела.

— Допустим, я тебе верю, — я хмыкнул.

Вот и до богов добрались, в этой ипостаси я себя ещё не пробовал. Кстати! Если я исчез или сбежал ото всех, то получается, что и от этой богини тоже.

— Конечно ты мне веришь, — горделиво произнесла она. — Если не мне, то кому? Так вот, насчёт Хранителей… ты ведь сам их назначил следить за порядком и балансом в мирах, прежде чем уйти. Знаешь, другие мужчины выбирают для отдыха рыбалку или охоту, ну или хотя бы уничтожение парочки миров или создание новых, а ты…

— А я? — переспросил я, обалдев от внезапного наезда.

Мало того, что эта богиня оказалась «моей», как и Хранители, так она ещё и сравнила рыбалку с уничтожением миров. И вообще, с чего бы мне назначать этих паразитов-Хранителей следить за порядком?

— А ты взял и снова сбежал, — ответила богиня. — И снова в человеческое тело.

— А Хранители-то тут при чём? — возмутился я. — Не верится мне, что я мог создать такую мерзкую структуру, как Хранители. Я Проводник, спаситель, верховный инквизитор, но уж никак не создатель подобной гадости.

— Ох, как с тобой сложно, — вздохнула богиня, а потом резко переместилась и коснулась моего лба указательным пальцем. — Все воспоминания не выдержит твоё человеческое тело, да и мозг вряд ли, но чуть-чуть можно…

Последние её слова растаяли в звёздной дымке. Я стоял в том самом зале, который не раз видел во снах и видениях. Никаких статуй и тронов здесь не было, зато передо мной, преклонив колено, стояли четыре сущности в красных мантиях.

— Нарекаю вас Хранителями баланса и равновесия, — пророкотал я так громко, что даже стены в каменном зале дрогнули. — Следите же усердно, не допускайте перекоса. Пусть каждый мир обретёт силу, но сделает это постепенно, в своём ритме. Излишки энергии одного мира тратьте на поддержание другого, взамен давайте технологии, способствующие развитию, науке, магии и просветлению.

— Ты покидаешь нас, Громовержец? — не поднимая головы, спросил один из Хранителей.

— Утомился я, — уже тише сказал я. — Магия стала рутиной, а управление мирами наскучило до оскомины.

Видение растаяло. Я посмотрел на богиню и нахмурился. С одной стороны, причин не верить ей у меня не было. А с другой — почему она заявилась сейчас? Это ведь не первое моё перевоплощение, если я верно понял.

— Ну так что, Громовержец, — ласково сказала богиня. — Ты возвращаться собираешься? Я соскучилась по твоим ласкам. Мне так одиноко там наверху.

— Сначала я разберусь с Хранителями и сделаю это как Юрий Громов, как Проводник, — твёрдо сказал я, сжав челюсти. Если Хранители должны были хранить баланс, то какого хрена они вытворяют⁈ — А уже потом поговорим о моём возвращении.

— М-м-м, вот таким ты мне нравишься больше, — промурлыкала богиня. — Ярость боя, жажда мести, сила, характер — таким я тебя и полюбила. Рада, что ты наконец возвращаешься к привычному состоянию. С нетерпением жду нашей встречи.

Богиня исчезла, и вместе с ней звёздное небо и ощущение давящего присутствия чего-то великого и потустороннего. Я поёжился и поманил пальцем Алёну, которая стояла поодаль, поникшая и сжавшаяся. Нам нужно было закончить разговор, начавшийся в Каньоне.

— Ваше сиятельство, — прошептала она, снова упав передо мной на колени. — Я знаю, что виновата. Я обманула вас, но я никогда не использовала свой дар против вас.

— Лжёшь, — сказал я, ощутив во рту горечь.

— Это правда… — она прервала фразу и посмотрела на меня расширившимися глазами, из которых потекли слёзы. — Один раз… я лишь хотела узнать, насколько я вам безразлична. Тот раз, когда я ухаживала за графом Новиковым после нападения. Клянусь вам! Только раз!

Вот теперь Алёна говорила правду — горечи не ощущалось. Я посмотрел на свою помощницу, которая уже рыдала навзрыд, и вздохнул. Ну вот что с ней делать?

Вроде бы не предала меня, а на душе гадко от обмана. Пусть в шестнадцать лет Алёна не распоряжалась собой и пошла в услужение к князю, подчинившись воле родителей. Но потом-то она была вполне взрослой для того, чтобы понять, что она не честна со мной.

— Ты уволена, — сказал я. — Мне не нужны рядом люди, способные лгать годами, притворяться и искать выгоду во всём. Расчёт получишь сегодня же.

— Простите меня, я больше никогда… — она захлебнулась рыданиями и поползла ко мне, протягивая руки. — Прошу вас, пожалуйста…

— Свободна. Раньше надо было думать, — я отвернулся от Алёны и встретился взглядом с Пожарской.

Ксения побледнела и прижала к груди своего цыплёнка. Она сделала шаг назад, а потом вскинула подбородок и выпрямилась. Что ж, и с ней тоже придётся поговорить.

Я направился к друзьям, которые в шоке смотрели на рыдающую Алёну. Они действительно думали, что я оставлю рядом с собой обманщицу и куплюсь на женские слёзы? Тогда они ещё многого обо мне не знают.

— Борис, Мария, — я растянул губы в улыбке. — Уже вечереет, поэтому спрошу. Вы останетесь здесь или вернётесь в столицу?

— Я брал отгул на один день, чтобы повидаться с сестрой, — сказал Борис. — Всё пошло не по плану, но я никого не виню. Если позволите, я провожу Марию в столицу и вернусь к службе.

— Хорошо, — я перевёл взгляд на Сашу и Ксению. — А вы что скажете, друзья мои.

— Я домой, — Саша подхватил котёнка барса на руки и вздохнул. — Спасибо, что вытащил из Каньона. Те иллюзии… до сих пор в дрожь бросает, как вспомню.

— Тебе стоит встретиться с Полиной и выяснить с ней отношения раз и навсегда, — посоветовал я ему. — И найти себе невесту, которая не сбежит к другому.

— Наверное ты прав, — он улыбнулся кривой улыбкой. — А то не дело это — сбегать в Каньон из-за того, что Полина с мужем в Звенигород вернулись.

— Точно, — я ободряюще похлопал его по плечу. — Всё наладится, ты ещё встретишь ту, что затронет твоё сердце.

— К демонам это сердце, — беззлобно ругнулся Саша. — Женюсь на первой попавшейся.

— Тоже вариант, — я улыбнулся.

— Всё, я поехал, — сказал он преувеличенно бодрым голосом. — Ребята, вас подвезти?

Он повернулся к Борису с Машей и указал на свою машину. Брат с сестрой кивнули, попрощались с остальными и сели в автомобиль. Саша газанул с места, оставив нас с Мишей и Ксенией одних.

Алёна уже убежала в деревню, чтобы попросить отвезти её в Голицыно, а потом уже оттуда отправиться в столицу. Мне же было всё равно — пусть делает что хочет, сообщение Архипу я уже отправил.

— Меня тоже будешь допрашивать? — спросила Ксения, посмотрев на меня исподлобья.

— А нужно? — я склонил голову к плечу и прищурился. — Кажется, ты уже всё сказала.

— Ты не прогнал меня, — Пожарская сделала глубокий вдох. — Это значит, что ты не обиделся на мои слова?

— Обижаться — женская прерогатива, я же могу лишь разочароваться в ком-то, — я мрачно усмехнулся. — Твою обиду я понимаю, но я никогда ничего тебе не обещал.

— Знаю, — тихо сказала она. — А как мы будем ночевать в особняке? Здесь же даже ни мебели, ни продуктов нет.

— Этот вопрос я решу, отдыхай пока, — сказал я, после чего набрал сообщение Амар-Теку.

Вождь Иссила обещал лучшую мебель, так зачем отказываться? Через минут пятнадцать из Каньона вышло около десяти туземцев. В руках они держали свёрнутые ковры и что-то из утвари.

Озираясь по сторонам, туземцы дошли до поместья и поклонились мне.

— Наш вождь прислал дары тебе, спаситель, — сказал один из них. — Мы принесли не всё, но уже скоро остальные дары будут здесь.

— Вот и славно, — я улыбнулся и повернулся к Ксении. — Распорядишься тут, чтобы всё как надо сделали?

— Ты доверишь мне убранство твоего дома? — неверяще произнесла Пожарская. — Спасибо, Юра!

— Миша, а ты проследи, чтобы княжна не перестаралась, — обратился я к младшему родичу. — Ну, знаешь — все эти женские штучки и склонность к украшательству.

— Не переживай, всё сделаем на отлично, — улыбнулся Миша. — А ты куда?

— Да есть у меня дела, — рассеянно сказал я. — Допросы, пытки, казни — обычные будни верховного инквизитора.

После моих слов побледнели оба — Ксения и Миша. Они переглянулись и осторожно попятились к дому. Ну а я положил руку на загривок Вольта и переместился на Лубянку.

В здании меня встретил Матвей, который сразу же принялся отчитываться по произведённым обрядам экзорцизма. Я присвистнул, услышав количество бывших одержимых — триста восемь человек. Хранители уже конкретно оборзели.

Допрос Власова до сих пор продолжался, так что я спустился на подземный этаж и шагнул в камеру с бывшим главой Ордена Инквизиции.

— Ты вовремя, как раз дожали его, — кивнул мне Назар. — Соловьём запел, всех своих подельников выдал. Список потом тебе передам.

— Не нужно, сами всех зачистите, — отмахнулся я. — А вот про делишки Демида Власова я с удовольствием послушаю.

— Ты! — прохрипел Власов, заметив меня. — Как же я тебя ненавижу! Мерзкий, гадкий слизняк!

— Слабовато у тебя с ругательствами, — я приблизился к прикованному к стене мужчине и улыбнулся. — Даже твои одержимые выражались покрепче. Что расскажешь о Хранителях?

— Я тебе ничего не скажу! — он задёргался на цепях, а молчаливый инквизитор с безразличным видом срезал кусок кожи с предплечья Власова. — Хранители! Расскажу! Двести лет назад! Тогда всё началось!

— Что началось? — уточнил я, дав отмашку палачу отойти в сторону.

— Переворот в Ордене, — выдохнул Власов, шипя от боли. — Тогда инквизиция работала на благо людей, а потом началась охота на элементалей — защитников человечества.

— И с чего бы такие перемены? — спросил я, пытаясь сопоставить мой «божественный отдых» с тем, что случилось с Хранителями.

— Хранители уничтожили один из миров, что-то связанное с камнями, — прохрипел Власов. — А потом пришли в этот мир и сказали, что всё изменилось. В архивах ордена есть вся информация. В центральном офисе, в тайнике, в моём кабинете.

— Занятно, — пробормотал я. — Ещё что интересного расскажешь?

— Это всё, — прорычал Власов. — Всё!

Горечь обожгла мой рот до тошноты. Я кивнул инквизитору, исполняющему роль палача. Тот приблизился к Власову с набором тонких крючков, от вида которых бывший глава Ордена взвыл в голос.

— Демоны! — прокричал он. — Демоны были и раньше!

— В каком смысле? — я нахмурился и глянул на Вольта. — О чём он говорит?

— Ну… раньше они назывались по-другому, — сказал Вольт. — Их называли Зверями. Звери приходили и уходили, менялись и исчезали. Были целые угодья для охоты на Зверей.

— Демоны были созданы для того, чтобы объединить человечество против общего врага, — выпалил Демид, пытаясь отодвинуться от крюков в руках палача. — Люди охотились на них, учились отрабатывать магические приёмы и получали трофеи.

— Что за трофеи? — спросил я, уже зная ответ.

— Ресурсы для прокачивания навыков артефакторики, алхимии, техники, — начал перечислять Власов. — У инквизиции есть книга рецептов, которая сохранилась с тех времён. Но демоны изменились, и нам пришлось подстраиваться под новые реалии.

Последнее слово он буквально выплюнул, после чего уронил голову на грудь и потерял сознание. Вряд ли он сможет рассказать ещё что-то полезное даже под пытками. Дожидаться, когда его приведут в чувство, я не стал — покинул камеру, поднялся в свой кабинет и замер, увидев на столе гору бумаг.

Открыв первую папку, я бегло прочитал содержимое и сел в кресло. Отчёты о деятельности Ордена за последние пару лет перемежались с отчётами за последние дни. И если первая стопка была высотой сантиметров десять, то вторая была раза в три больше.

Я зарылся в бумаги и не заметил, как пролетело два часа. Погибших во время моего штурма инквизиторов центрального офиса было сто шестьдесят девять человек. Здесь в камерах содержались ещё тридцать четыре инквизитора. Итого больше двух сотен предателей.

Надо будет разобраться с кремацией погибших и с выплатами их семьям. Какими бы мерзкими ни были эти инквизиторы, их родные должны получить всё причитающееся им по договору служения в Ордене.

Я открыл следующую папку и хмыкнул.

— Знаешь, сколько ткани красного цвета заказывает инквизиция для своих людей? — обратился я к Вольту.

— Да какое мне до этого дело? — фыркнул мой питомец, потянувшись на кожаном диване и свесив заднюю лапу.

— Мне вот тоже никакого не было, — рассмеялся я. — Но почему-то мне на подпись принесли расчётную ведомость для заказа. Теперь я знаю, что на сотню балахонов уходит четыреста метров ткани.

— Очень полезная информация, — сказал Вольт и заржал. — Ты теперь и тряпки будешь считать. А каждый метр проверять надо будет или ты доверишь такую важную работу кому-то из своих помощников?

— Да ну тебя, — отмахнулся я, продолжая смеяться. — Кстати, тут ещё список артефактов и ресурсов есть. В центральном офисе отдельная башня выделена для обработки рубежных материалов.

— Угу, так пороешься в бумагах и узнаешь, что на самом деле твоя работа заключается в пересчёте каждого когтя и хвоста, — Вольт перекатился на спину и задрыгал лапами. — Вот умора-то! Князь и верховный инквизитор пересчитывает тряпки и чешуйки!

Я от души посмеялся и взял следующую папку. Тут была смета на ремонт центрального офиса с учётом пожеланий нового главы. Что-то я не помню, когда такие пожелания указывал. Или речь о том, что я приказал очистить Петропавловскую крепость от крови?

Только я собрался глянуть на ценник, как мой браслет завибрировал. На экране появился номер императорского ателье.

— Слушаю, — ответил я, нахмурившись. Что там опять случилось у них?

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — прощебетала брюнетка. — Простите за столь поздний звонок, но ваш красный фрак готов. Не могли бы вы приехать на примерку?

— Буду через десять минут, — сказал я и сбросил звонок.

— Опять кого-то из монаршей семьи одержимым сделали? — полюбопытствовал Вольт.

— Вряд ли — запрос не срочный, — я глянул на время. Браслет показывал одиннадцать вечера. — Хотя кто его знает.

Мы вышли из здания департамента и ускорились. На всякий случай я решил обежать столицу и посмотреть, что тут делается. И не зря: народный бунт и не думал заканчиваться.

В узких улочках стояли самодельные баррикады, наспех сколоченные из досок; контейнеры для мусора валялись перевёрнутыми, являя миру горы очисток, протухшей еды и битого стекла. Ветер разносил эту вонь по городу вместе с агитационными листовками.

Я поднял одну и хмыкнул. «Долой одержимого императора! Долой монархию!» — вот что было отпечатано на дорогой глянцевой бумаге. Тут явно приложил руку кто-то из аристократов — вряд ли простой люд стал бы заказывать в типографии тысячи листовок.

Через пять минут, за которые увидел достаточно, я стоял у ателье. Свет внутри не горел, а двери были заколочены толстыми досками. Занятно.

— Ваше сиятельство! — позвал меня женский голос из-за угла. — Сюда, пожалуйста.

Я повернулся и увидел брюнетку, закутанную в серый плащ. Прежде чем идти за ней неизвестно куда, я снова ускорился и на всякий случай обежал квартал. Брюнетка даже не заметила моего отсутствия, лишь кивнула, когда мы с Вольтом последовали за ней к соседнему зданию.

Мы обошли длинный дом и свернули в другой переулок. Уже там брюнетка оглянулась несколько раз, покрутила головой и открыла дверь обычного жилого дома. Как оказалось, из ателье сюда шёл подземный ход, по которому мы добрались до нужной комнаты, которой оказалась примерочная.

Одно из зеркал было сдвинуто в сторону, а другие завешаны тканями разных цветов. Наверняка за ними тоже двери, ведущие в разные стороны от ателье.

— Ваше сиятельство, — кивнул мне Валентин Узорцев. — Благодарю, что так быстро откликнулись. Вас ожидает его императорское высочество. Пройдёмте.

Брюнетка тут же ушла в мастерскую, а портной повёл меня по коридору. Вскоре мы оказались в ещё одной примерочной с занавешенными зеркалами. Там на софе сидел племянник императора Павел Трубецкой, который с мрачным видом стучал пальцами по коленке.

— Юрий! — воскликнул он, стоило мне войти. — Дяде нужна ваша помощь!

— Что случилось? — спросил я, обратив внимание на то, что Узорцев остался в комнате. Похоже, он довольно сильно вовлечён в государственные дела, раз ему позволено присутствовать при таких разговорах.

— Вы неплохо знакомы с князем Иваном Пожарским и его племянницей, — произнёс Трубецкой. — Скажите, вы знаете, где сейчас находится князь?

— Он говорил о поездке в Сочи, — я нахмурился. — Зачем вам Пожарский?

— Час назад коалиция аристократов предъявила его императорскому величеству требование освободить престол, — Трубецкой процедил воздух сквозь зубы. — И новым императором коалиция аристократов желает видеть именно князя Ивана Пожарского. Это он стоит за бунтом и именно поэтому он покинул столицу, чтобы потом скзать, что его руки чисты.

Глава 15

Столичный особняк рода Пожарских

Князь Иван Александрович Пожарский вышел из ванной комнаты и взялся за телефон. Дела рода в Сочи требовали личного присутствия, поэтому Ивану пришлось лететь в южный город империи. Но стоило ему уехать, как в столице начались волнения.

Сводки и донесения шли непрерывным потоком, но это всё отошло на второй план после короткого сообщения от его императорского величества. Иван был дружен с Алексеем II много лет, а теперь вот оказался в опале монарха. И ведь ничего не предвещало.

Пожарский уже начал набирать ответ, как его личный слуга вошёл в спальню без стука.

— Что, Коля? — спросил Пожарский, подняв взгляд от экрана. С Николаем они и повоевать успели, и в плену побывать, поэтому их отношения давно перешли в разряд братски-дружеских.

— Явились посланцы от оппозиции, — сказал слуга и тут же направился в гардеробную. — Говорят, что вопрос жизни и смерти.

— Интересно, чьей? — хмыкнул князь. — Кто там? Безобразов или Верховцев?

— Оба, а ещё Лихачёв и Терлецкий, — крикнул Николай из гардеробной.

— Вот паскуды неблагодарные! — рявкнул Пожарский, бросив телефон на стол. — Эти мать родную за коврижку продадут и забудут.

— Есть среди них ещё один человек, — Николай вынырнул из гардеробной с комплектом белья и выходной одежды. — Только я его не опознал. Среди знати не мелькал, но лицо породистое, хоть и попорченное.

— Ну-ка! Подробности давай! — прикрикнул князь, натягивая белье. — Что за проходимец явился в мой дом без приглашения и представления?

— Породистый, одет богато, родового кольца нет, — привычно начал перечислять Николай. — На щеке характерный шрам от когтей демона. Метка выжившего, как её в народе называют.

— Вот как, рубежник значит? — задумчиво проговорил князь, застёгивая пуговки рубахи. — И рядом с аристократами… а не он ли банкет оплачивает?

— Только если в его руках несколько заводов по переработке рубежных материалов, — предположил Николай. — Ну или он глава подпольного бизнеса.

— Как ты сказал? — резко дёрнулся Пожарский. — Подпольного бизнеса? Так это же Влад Меркулов! И шрам у него как раз имеется.

— Тот самый Меркулов? — уточнил слуга. — Из рода изменников империи?

— Если я не ошибся, конечно, — ответил Пожарский, после чего накинул пиджак и направился к двери. — Чаю не надо, пусть знают, что им не рады.

— Как скажете, ваше сиятельство, — Николай хмыкнул и принялся прибирать разбросанные вещи.

Князь Пожарский спустился в гостиную, рывком распахнул дверь и с громким топаньем прошёл к своему креслу. Он уже давно сроднился с манерой поведения, по которой его судили — резкий, прямолинейный и абсолютно честный князь, которому вояки ближе и роднее, чем знатные господа. Но мало кто знал, что в этом похожем на медведя мужчине скрывается стратег и тактик, такой же изворотливый, как и остальные аристо.

— С чем пожаловали? — мрачно спросил князь, оглядев гостей суровым взглядом, лишь на мгновение задержавшимся на мужчине со шрамом.

— Доброго вечера, ваше сиятельство, — князь Верховцев расплылся в слащавой улыбке. — Что же вы так сразу с места в карьер?

— А время вы видели? — процедил сквозь зубы Пожарский. — Если уж вам так дорог ваш этикет, что же не позвонили и не назначили встречу, а вот так без приглашения явились? Явно же не чаю попить. Так что рассказывайте.

— Видите ли, князь, — начал Верховцев. — Народ требует смены императора, потому что наш правитель, уж извините, одержимый.

— Я не все сводки успел просмотреть, но насколько мне известно, одержимость его императорского величества была излечена, — Пожарский прищурился и сжал челюсти.

— Ну вы же понимаете, что никаких обрядов по изгнанию демонов не существует, — Верховцев растянул губы в широкой улыбке, но его глаза остались холодными. — Иначе мы давно бы об этом узнали.

— Каждый день появляется что-то новое, — возразил Пожарский. — Каньон стоял на месте сто лет, а потом внезапно закрылся. И сразу же открылся другой, из которого, вопреки здравому смыслу, полезли орды монстров.

— Тем не менее, это всё звенья одной цепи, — всё так же наигранно слащаво проговорил Верховцев. — Одержимый император назначил верховного инквизитора и разрушил устоявшуюся структуру Ордена Инквизиции. А это означает, что Юрий Громов — либо тоже одержимый, либо он предатель человечества и работает на одержимого.

— Бред сивой кобылы! — рявкнул Пожарский. — Вы рехнулись, если думаете, что я поверю в эту чушь!

— Давайте подумаем логически, князь, — взял слово другой член оппозиции — граф Олег Терлецкий. — В истории уже были случаи, когда одержимые годами скрывались среди людей. Они вели себя естественно и никак не выдавали одержимость. Наш император уже не раз творил странные вещи.

— Это какие же? — пробасил Пожарский.

— Перед вами наглядный пример, — Терлецкий указал на мужчину со шрамом, который всё это время сидел с лёгкой улыбкой на губах. — Это Влад Меркулов. Последний представитель княжеского рода Меркуловых. Они пострадали от произвола императора, который мог быть одержимым уже много лет.

— Насколько я помню историю, Меркуловы организовали переворот и проиграли, — Пожарский хмыкнул. — Они получили ровно то, что заслужили.

— Подумайте, князь, чью сторону занять. Как вы сами сказали — каждый день происходит что-то новое, — снова подал голос Верховцев. — Инквизиция давала так много власти императору. И это неспроста. Если он был одержимым, а они знали, то Орден участвовал в этом заговоре с самого начала.

— Вы пьяны или безумны? — спросил Пожарский, вскочив с кресла. — Вы пришли в мой дом и теперь наговариваете на моего государя!

— Мы пришли, чтобы предложить вам место рядом с нами в этом новом, меняющемся мире, — Верховцев издал тихий смешок. — Причём это место — на троне.

Князь Пожарский замер посреди гостиной, то сжимая, то разжимая руки. Как этим недоумкам вообще могло прийти в голову, что он пойдёт против императора? Как они дошли до того, что один из самых близких друзей предаст Алексея II и займёт его место?

— Вы уже обсуждали это с его императорским величеством? — спросил вдруг Пожарский. Только теперь он понял, почему император резко осадил его и почти натурально послал, как самого худшего из своих придворных.

— Конечно, — Верховцев расплылся в фальшивой улыбке. — Мы послали требование императору освободить трон для вас, князь.

Пожарскому больше всего хотелось выгнать взашей таких гостей, но он понимал, что делать так нельзя. Нет, они бы поняли и даже не удивились, ведь слава бесцеремонного князя за ним прочно закрепилась. Только это означало бы, что они выберут другого кандидата на трон и будут всеми силами его продвигать, и Пожарский уже не узнает об их планах.

— Ну раз послали… — многозначительно протянул он. — То так уж и быть, побуду вашим кандидатом.

— Неожиданно, — Верховцев так удивился, что даже забыл удержать на лице фальшивую улыбку. — Мы ожидали несколько иного.

— Но ведь вы в итоге сами пришли ко мне, — веско сказал Пожарский. — Так что давайте, рассказывайте, что задумали и как мы будем разбираться с той кашей, которую вы уже заварили.

— За организацию у нас отвечает Влад Меркулов, — проговорил Терлецкий. — У него есть связи среди нужных людей и есть возможность подогревать толпу. Бизнес Влада немного… неофициальный. Но мы уже убедились, насколько он эффективен.

— Понимаю, — кивнул Пожарский, изображая тупого вояку. Этот приём всегда срабатывал среди таких лизоблюдов, как эта коалиция.

— Следующий пункт нашего плана — избавиться от инквизиции и от Громова, — Терлецкий переглянулся с Верховцевым и поймал его кивок. — Надо сжечь всех инквизиторов, разгромить их базы и найти Громова. Это самое важное.

— Почему так важны уничтожение инквизиции и Громова? — недоуменно спросил Пожарский. Сейчас он даже не притворялся — ему действительно не было ясно, как Громов связан со свержением власти.

— Император уже начал развал инквизиции, а у аристократии давно зуб на балахонов, — ответил ему Верховцев. — Столько лет мы терпели их безнаказанность, и вот у нас появился шанс. Ну а Громов… — Верховцев усмехнулся жёсткой усмешкой. — Он уже увяз в перевороте, когда вмешался в казнь и получил от императора должность верховного инквизитора. Мы уничтожим Орден и его нового главу. Мы возьмём власть в свои руки.

* * *

После слов Павла Трубецкого я завис минут на пять. Сразу в памяти всплыли все разговоры с Пожарским, его «безвозмездная» помощь с броневиками, джипами, самолётом. Даже предложение о женитьбе на Ксении показалось мне теперь просчитанным шагом для привлечения меня на свою сторону.

— Что вы думаете о претензиях князя Пожарского на трон? — спросил у меня Трубецкой после недолгого молчания.

— Я слишком мало с ним знаком, чтобы судить о его мотивах, — сказал я. — Но я до сих пор не понимаю, почему вы захотели встречи со мной.

— Его императорское величество очень зол на князя Пожарского, — Трубецкой вздохнул. — Они были дружны. Настолько, насколько вообще возможна дружба между князем и государем.

Он замолчал и снова побарабанил по коленке пальцами. Я не стал комментировать последнее заявление — откуда мне знать, какая дружба у императоров бывает?

— Я не просто так спросил в начале нашего разговора, насколько хорошо вы знакомы с князем, — сказал Павел, наконец приблизившись к тому, чтобы назвать причину позднего звонка и последующей встречи. — Дядя хочет, чтобы вы встретились с Пожарским и узнали, почему он пошёл на предательство.

— Мне нужно немного времени, — я глянул на Валентина Узорцева, который стоял, прислонившись к дверному косяку, и внимательно слушал наш разговор. — Я свяжусь с вами через портного.

— Благодарю, что согласились на встречу, — Павел Трубецкой чуть склонил голову, встал с софы и протянул мне руку. — Дядя не ошибся в вас.

Я пожал руку его высочества и в сопровождении Узорцева вышел из ателье через другой ход. Повернувшись к Вольту, я присел на корточки так, чтобы моё лицо оказалось напротив его морды.

— Что-то назревает, дружище, — сказал я, положив руку на голову пса. — Что-то очень серьёзное.

— Связанное с императором? — спросил Вольт, чуть склонив голову набок.

— Не знаю, — я замер ненадолго, прислушиваясь к ощущениям. — Хочу взять паузу и разобраться в себе.

— Чем помочь? — тут же откликнулся мой питомец, лизнув меня в щёку.

— Будешь охранять мой покой, — ответил я. — Чтобы никто меня не беспокоил.

— Ладно, — покладисто согласился он.

Я не стал разбираться в его поведении, а переместил нас к особняку. Стоило нам зайти в дом, как со второго этажа донеслись голоса Миши и Ксюши.

— А я тебе говорю, что эта ваза будет отлично смотреться на столике, — громко проговорила Пожарская.

— Юра сказал, что никаких излишеств ему не надо, — возразил ей Миша.

— Это особняк князя! — повысила голос Ксения. — Он не может выглядеть, как тюремная камера. Мебель, ковры, декор — всё это обязательно должно присутствовать.

Дослушивать этот бесполезный спор не было никакого желания, поэтому я ускорился и пронёсся мимо застывшей парочки друзей в свою спальню. Здесь уже стояла мебель: двуспальная кровать, журнальный столик, комод и диванчик — всё из жидкого камня и белого цвета. Ксении удалось оттенить белую мебель цветными коврами, так что ощущения стерильности не было и в помине.

Она молодец, конечно, но это всё мне было сейчас безразлично. В груди зрел пожар, обжигая внутренности и стремясь вырваться наружу стеной пламени. Я выбрал голый участок пола между узорчатыми коврами и опустился в позу лотоса. Деревянные доски подо мной были прохладными и слегка шершавыми от времени — ремонт их не коснулся, в отличие от заново отштукатуренных стен.

Когда я закрыл глаза, мир вокруг словно вздохнул и замер, а внутри… внутри разгорелся настоящий ад. Это не было преувеличением. Где-то за грудиной, в самой глубине, тлели древние угли.

С каждым вдохом пламя разгоралось сильнее, лизало рёбра, выжигало всё человеческое во мне. Я знал этот огонь — он жил во мне всегда, с самого начала времён.

Погружение в себя началось неожиданно. Сначала пришли запахи: едкий озон, смешанный с машинным маслом. Затем ощущения — мозолистые пальцы, сжимающие гаечный ключ, постоянная вибрация трансформаторов под рукой.

Картина сложилась сама собой: мир, где магия, подавленная слоями бетона и стали, едва теплилась в тени технологий. Я был простым электриком, по наитию чинившим разрывы в ткани реальности, даже не понимая истинного значения своей работы.

Сердце билось ровно и тяжело, как кузнечный молот по наковальне. Дыхание замедлялось, уводя меня глубже — туда, где тьма встречалась с искрами забытых жизней.

Воспоминания нахлынули волной, сметая временные границы. Перед внутренним взором вспыхнул боевой клинок, тяжело лежащий в ладони. Я ощутил липкую теплоту крови на пальцах, услышал хруст костей под сапогами.

Ветер бил в лицо, когда я стоял на крепостной стене, вглядываясь в клубящуюся внизу живую тьму. Тогда я свято верил, что я творю правосудие, защищаю свет и порядок. Теперь я понимал, что был всего лишь актёром в собственной игре, слепо исполнявшим отведённую роль.

Сцена сменилась. Холод мраморного трона проникал сквозь тонкую ткань одежды. Золотой венец давил на виски, оставляя на коже красные отметины. Придворные склонялись в почтительных поклонах, но в их глазах читался лишь животный страх.

Я правил железной рукой, искренне убеждённый в своей правоте. До того рокового дня, когда империя рухнула, как карточный домик, оставив после себя лишь пепел и горькие вопросы.

Но самые тяжёлые воспоминания относились к более ранним воплощениям. Вновь и вновь я переживал момент, когда заносил меч над поверженным врагом, когда кровь брызгала на каменную кладку. А потом я слышал крики вдов и детей.

Каждое новое рождение оставляло в душе глубокие шрамы. Каждое отнимало частичку того, что когда-то делало меня человеком. Тронный зал сменялся полем боя, звон мечей — шёпотом придворных интриг. Но суть оставалась неизменной — я снова и снова стремился к могуществу.

Лишь теперь, пройдя через горнило сотен жизней, я начинал понимать истинную цену той власти, которую когда-то считал своим правом. И страшную цену, которую приходилось платить за иллюзию контроля.

В глубине памяти вспыхнуло самое древнее из воспоминаний. Я видел себя на вершине мира, где громовые раскаты были моим голосом, а молнии — послушными слугами. Небо простиралось безграничным владением, и каждая его частица откликалась на мой зов.

Абсолютная власть. Она обжигала, как раскалённый металл. Каждое моё слово становилось законом, каждый взгляд заставлял трепетать смертных.

Но со временем я осознал страшную истину — всесилие оказалось самой изощрённой тюрьмой. Когда можешь всё, но уже ничего не хочешь. Когда вокруг лишь страх и подобострастие, а небо, некогда казавшееся безграничным, внезапно становится тесным, как клетка.

Я понял, что абсолютная власть — это не свобода, а рабство. Рабство собственных желаний и страхов. И что истинная свобода — это не власть над другими, а власть над собой.

Я открыл глаза. Деревянные доски подо мной почернели и слегка дымились, не выдержав жара, бушующего в моём теле.

Бесконечный цикл перерождений теперь казался мне бессмысленным. Я устал не от самой жизни, а от её предопределённости, от этого бесконечного круга: рождение, борьба, победа, имеющая вкус поражения, потому что всё всегда возвращается на круги своя.

Но теперь что-то изменилось. Возможно, мир сдвинулся с мёртвой точки, а может, я наконец пробудился от многовекового сна. Ощущение было странным — будто впервые за долгие века я действительно жил, а не пытался достичь недостижимого.

Поднимаясь с обугленного пола, я почувствовал, как древняя сила — та самая, что когда-то заставляла небеса содрогаться от грома — начинает медленно возвращаться. Но теперь это была не тяжкая ноша всемогущества, а свобода выбора. Шанс наконец разорвать проклятый круг.

За окном прогремел отдалённый гром, будто старый соратник подал знак. Впервые за очень долгое время я ощутил забытый вкус настоящей жизни.

Я остался Юрой. Не всемогущим божеством, не железным правителем — просто человеком, который наконец-то понял правила игры. Хранители предали? Значит, пришло время напомнить им, что значит настоящая сила.

Мир дышал полной грудью, и в этом дыхании я узнавал что-то давно забытое. Ветер усилился, врываясь в комнату через приоткрытое окно. Он пах молниями и древними клятвами.

Мир пробуждался. И я вместе с ним.

В груди вдруг разгорелся знакомый жар. Не такой, как во время битвы или медитации. Я зашипел от боли, чувство было такое, словно кто-то вонзил раскалённый клинок между лопаток. Я узнал эту боль — это испытание перед новым уровнем.

Похоже, я прокачался, пока изображал лампочку в Каньоне, прожигая марево иллюзий и носясь туда-сюда. Мышцы скрутило судорогой, во рту появился медный привкус от прокушенного языка. Я распрямил спину, вбирая в себя этот огонь, превращая боль в силу.

Кости затрещали, кожа покрылась испариной, в ушах зазвенело. А потом наступила тишина. В этой тишине мне чудился шёпот тысяч голосов. Через мгновение перед моим внутренним взором внезапно появилась панорама столицы.

Там, за сотню километров от меня, царил хаос.

Толпа, как живая река, выплеснулась на Лубянскую площадь перед зданием Департамента безопасности. В руках людей руках мелькали бутылки с зажигательной смесью, куски арматуры, охотничьи ружья. Фонари бросали зыбкие тени на фасады, высвечивая искажённые ненавистью лица.

«Долой балахонов!» — раздавалось со всех сторон. Камень, брошенный чьей-то трясущейся рукой, разбил окно на третьем этаже — возможно, это был даже мой кабинет. Внутри здания была другая картина. По потайным лестницам спускались инквизиторы, принявшие меня как главу, те, кто продолжали служить человечеству.

Я видел, как Назар Крылов сорвал со стены карту с маршрутами, как его бывший заместитель Кондратьев на ходу застегнул рюкзак с бумагами. Их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, где ещё днём кипела работа.

Один образ врезался особенно ярко — старый архивариус Прокопий Хлыстов сжигал архивные документы в чёрной печи. Его морщинистые руки не дрожали — он знал, какие бумаги нужно спасти, а какие обязаны сгореть, чтобы не достаться обезумевшей толпе.

Где-то в подземельях, куда ещё не добрались бунтовщики, звенели разбиваемые склянки с запрещёнными зельями и реагентами. Липкая жидкость растекалась по каменным плитам, растворяя столетия исследований. А наверху уже ломали мебель с гербами Ордена, рвали в клочья портреты великих инквизиторов прошлого.

Всё это я видел словно сквозь дымку, ощущая одновременно жар разрушения там и ледяной холод перехода на новый уровень здесь. На смену пламени внутри пришёл лёд, сковавший моё тело.

И в этот момент боль достигла пика.

В глазах потемнело, а когда зрение вернулось — передо мной стоял призрачный образ последнего беглеца — молодого инквизитора не старше восемнадцати, имени которого я не знал, застрявшего в потайном ходе. Его испуганный взгляд встретился с моим сквозь время и пространство.

«Беги, — прошептал я. — Живи».

И словно в ответ, где-то в здании обрушилась очередная стена, выпуская клубы пыли и накрывая юного инквизитора с головой.

Боль отступила так же внезапно, как началось видение. Я очнулся в своей комнате, но теперь знал точно — время иллюзий прошло. Там рушился старый мир. Здесь рождался новый.

И в этом хаосе я наконец обрёл новую цель.

Глава 16

Я сидел на полу в своей спальне, жадно вдыхая ночной воздух с привкусом озона. Видение того, как рушится здание инквизиции, живо стояло перед глазами. Наверное, то же случилось и с Хранителями после моего ухода — бунт и восстание.

Только осуществить это Хранителям было куда проще, ведь их создатель покинул их, оставил одних, и всё вышло из-под контроля. Скорее всего, поначалу они следили за переплетением мировых энергий, регулировали приливы магии, контролировали развитие технологий и поддерживали баланс. Но вечность разъедает даже самых преданных.

Думаю, сначала это были какие-то мелочи — чуть больше энергии взято здесь, чуть меньше отдано там. Потом — целенаправленный перекос потоков. Именно так всё и начинается — с мелких камешков, которые сорвавшись с горы превращаются в лавину.

И ведь я сам допустил всё это. Меня тяготила вечность, вкус жизни выветрился, и осталась только бесконечная рутина творца. Я решил сбросить с себя бремя божественности, воплощаясь в смертных оболочках и надеясь отыскать в человеческих страстях то, что потерял как бог.

Я провёл пальцами по обугленному полу, чувствуя под кожей отголоски действий Хранителей. Миры, оставшиеся без подпитки, чахли. В одних магия вырождалась в дикие, неконтролируемые всплески. В других наука зашла в тупик без энергетической подпитки.

Но самое отвратительное — они начали создавать себе культы. Под разными именами, в разных мирах, мои падшие Хранители требовали поклонения, выдавая себя за истинных богов. Та же инквизиция — лишь калька с уже созданных мной Хранителей.

Где-то в глубине души я понимал: нельзя вечно контролировать всё. Рано или поздно миры должны были получить свободу. Но не так — не через обман и предательство, не с петлёй из энергетических каналов на шее.

Ветер за окном принёс запах грозы. Я поднялся, чувствуя, как по жилам разливается давно забытая ярость. Нет уж, с Хранителями я разберусь позже. Сначала я вычищу гниль в этом конкретном мире, а уж потом можно будет подумать о настоящей свободе для миров.

Я снял с себя дымящиеся остатки одежды, ополоснулся и переоделся. Когда я вышел из спальни, поправляя манжеты рубашки, чуть не запнулся о Вольта, который подпирал дверь моей комнаты.

— Спасибо, дружище, — сказал я. — Ты очень выручил.

— До меня донеслись отголоски силы, — медленно проговорил мой питомец. — Ты изменился внутренне. Вернул воспоминания о каком-то из своих воплощений?

— Вроде того, — хмыкнул я.

Спустившись по лестнице, я сразу увидел Ксению. Она стояла посреди коридора, прижимая к себе птенца попугая и энергично указывая туземцам, куда ставить мебель. Элементаль выглядел несчастным, может из-за того, что форма у него была такая жалкая.

— Ксюша, — окликнул я Пожарскую. — Пройдём в кабинет на минуту.

Она обернулась, слегка нахмурив брови, но тут же кивнула. В кабинете я закрыл дверь, устроился за своим столом и жестом предложил ей сесть. Пожарская опустилась в белое кресло с цветастой накидкой, не выпуская птенца из рук — тот устроился у неё на ладони, дрожа и изредка чихая маленькими искорками.

— В столице начался бунт, — начал я без предисловий. — Оппозиция выдвинула императору требование освободить трон для князя Ивана Пожарского. Что тебе известно о его амбициях?

Ксения резко подняла на меня глаза, и я увидел в них искры огня. Казалось, ещё немного, и она прожжёт дыру во мне.

— Что за бред⁈ — резко выкрикнула она. — Дядя — вернейший слуга его величества! Он друг императора ещё с обучения в военной академии!

Её голос звучал горячо, хоть в нём и слышались нотки обороны. Но слова для меня ничего не значили — я прислушивался к ощущениям. Горечи во рту не было, так что-либо Ксения ничего не знает, либо князь Пожарский действительно не имел претензий на трон.

— Ты правда ничего не знаешь? — спросил я мягче.

Княжна покачала головой, и теперь в её глазах читалось скорее недоумение, чем гнев. Птенец в её руках встревоженно заёрзал, и у него из клюва вырвалось крошечное пламя. Ксения автоматически погладила его пальцем, успокаивая.

— Если бы я знала что-то… подозрительное, я бы сказала тебе. Мы же… — она запнулась, подбирая слова.

— Друзья, — закончил я за неё, кивнув. — Именно поэтому я спросил у тебя первой.

Ксюша опустила глаза к своему питомцу, который мирно задремал, свернувшись в её ладонях. Видимо тот пламенный чих — один из этапов взросления элементаля. У Вольта тоже молнии по шкуре пробегали по началу.

— Благодарю за откровенность, — сказал я, вставая с кресла.

Пожарская поднялась следом, неловко держа птенца, будто боялась, что разбудит его любым неосторожным движением. Неужели забыла, как Снежка первые дни беспробудно дрыхла на плечах у Миши?

— Присмотри за этим огнедышащим птенчиком, ладно? — сказал я с лёгкой улыбкой. — Ещё ненароком спалит мой особняк. А мы только ремонт закончили.

Ксюша фыркнула, но в её глазах читалось беспокойство. Я вышел из кабинета и направился на улицу. Мне нужно встретиться с Иваном Пожарским прямо сейчас и выяснить, на чьей он стороне. Подумаешь, время за полночь перевалило! У нас вообще-то бунт и переворот на носу.

Я переместился в столицу и уже там ускорился, чтобы добраться до столичного особняка Пожарских, по пути заглянув на Лубянку и убедившись, что видение не обмануло меня. Остановившись перед массивным зданием с колоннами, больше похожим на крепость, чем на дом аристократа, я хмыкнул и нажал на звонок рядом с воротами. Меньше чем через минуту меня встретил слуга и проводил в гостиную.

Князь уже ждал меня, он сидел на диване за дубовым журнальным столиком, опираясь локтями о столешницу. Увидев меня, он лишь хмыкнул и жестом указал на кресло напротив.

— Юрий. Чай? — пробасил Пожарский, указав на сервиз из фарфоровых чашек, аккуратно расставленных перед ним. — Или что-то покрепче?

— Сначала дела, потом можно и чаю выпить, — отозвался я, опускаясь в кресло.

— Ну тогда начинай, — кивнул он, внимательно глядя на меня.

— Иван, давай без игр, — попросил я. — Ты знаешь, зачем я здесь.

— Знаю. И скажу прямо: да, я среди заговорщиков, — произнёс он, мрачно усмехнувшись уголком губ. — Да, я знаю их планы. Но не потому, что предал императора.

Я посмотрел на князя и понял, что он говорит правду, — горечи во рту не ощущалось.

— Они хотят тебя убить, — резко выпалил Пожарский. — Они собирались уничтожить инквизицию, итог ты уже знаешь. Разгром Инквизиции — только начало. Теперь они идут по списку.

— Чей список? — спросил я холодно.

— Оппозиции, конечно, — он вытащил из кармана сложенный лист и швырнул его на стол. — Вот фамилии.

Я развернул бумагу. Большинство имён были мне незнакомы. Кроме одного — Влада Меркулова. Так и знал, что он за всем этим стоит.

— Почему ты с ними? — поинтересовался я, убирая список в карман.

— Чтобы знать, что они затевают! — Пожарский ударил кулаком по столу, пустые чашки подпрыгнули. — Они одурачили народ, выставили императора одержимым, а Инквизицию исчадиями ада. Если мы не остановим это…

Я откинулся в кресле, обдумывая его слова.

— Мы не можем просто убить заговорщиков. Никого из них, — сказал я задумчиво. — Это только разожжёт бунт.

— Знаю, — Пожарский кивнул и подпёр ладонью подбородок. — Своими бы руками их разорвал, да нельзя. Народный гнев вспыхнет ещё сильнее.

— Может тебе сразу возглавить бунтовщиков и самому их усмирить? — предложил я с кривой усмешкой.

— Не шути так, — князь покачал головой. — Если уж даже императора одержимым сделали… твари они!

Я замер. Они использовали одержимость на императоре. Власов не просто так решил сместить монарха — это было сделано с чьей-то подачи. Может, стоит дать им попробовать на себе?

— Демид Власов на допросах рассказал, как сделать людей одержимыми, — сказал я, чуть наклонившись вперёд и глядя на Пожарского. — Мы можем сделать это с оппозицией. Вселим в них демонов, выставим на всеобщее обозрение и покажем народу, кто на самом деле стоит за бунтом.

Пожарский вздрогнул, встретил мой взгляд и передёрнул плечами.

— Юра, ты уверен? — спросил он неожиданно тихо. — Это бесчеловечно.

— Знаю, — кивнул я. — Грязный метод. Но что остаётся, когда враг играет без правил? Мы можем стать такими же, как они, или проиграть.

— И что нужно сделать? — князь встряхнулся, подтянулся и выпрямил спину. — Моя помощь нужна?

— Нет, я справлюсь, — я качнул головой. — Власов по всей империи держал питомники с монстрами. Я ещё не все отчёты просмотрел, но узнаю подробности у Назара Крылова.

Пожарский кивнул, а потом встал, тяжело опираясь на стол.

— За императора? — немного неуверенно спросил он.

— За императора, — подтвердил я и протянул ему руку.

— И империю, — добавил князь, и в его глазах вспыхнул то же огонь, что в глазах Ксении.

Закончив разговор, я попрощался с Пожарским и вышел на улицу. Ночная столица была необычно тиха — ни визга шин, ни оглушающих звуков моторов. Долбаный бунт лишил Москву привычного движения.

Улицы, которые когда-то бурлили жизнью, теперь казались мёртвыми. Лишь редкие тени пробегали мимо, словно сами жители города боялись нарушить тишину. В воздухе витало напряжение, как перед грозой.

Как же легко можно манипулировать толпой, когда она охвачена паникой и неуверенностью. Если не остановить оппозицию, они погрузят не только город, но и всю империю в хаос, который будет трудно остановить.

Кстати о хаосе — моя квартира на Неглинной слишком уж близко к центру и разгромленному зданию Департамента безопасности. Надо забрать Захара и служанок в поместье. В городе им оставаться сейчас точно не стоит.

Мы с Вольтом переместились к дому и начали подниматься на свой этаж. Впереди раздавались громкие голоса и глухие удары, словно кто-то пытался выбить дверь. Снова ускорившись, мы оказались у квартиры за долю секунды и увидели около десяти человек, в центре которых стояла дама с пуделем.

— Открывай, ублюдок! — прокричала соседка. — Мы знаем, кто ты! Ты инквизитор!

Эти слова подхватили другие, и толпа начала подбадривать женщину, размахивая кулаками и угрожая. Один из мужчин, с бородой и в грязной одежде, толкнул соседку в спину, подгоняя к двери, в которую барабанил долговязый парень в поварском переднике.

Толпа начала толкаться, пытаясь пробиться к двери и оттеснить долговязого. Вот идиоты. Ох уж этот стадный инстинкт.

— Всем замереть на месте, работает инквизиция! — проорал я, шагнув вперёд. — Препятствие работе инквизитора будет караться сломанными конечностями и прочими телесными повреждениями.

— Вот он! Это он! Убить его! — раздалось в ответ на моё предупреждение.

Ну что ж, они сами виноваты.

Я ускорился и разметал этих доходяг в стороны, стараясь не слишком сильно покалечить. Убивать кого-то только за то, что он наравне с остальными поверил в басни заговорщиков, уж точно не стоило. Когда я вернулся в нормальное течение времени, люди как раз встретились лицами со стенами и лестничными перилами.

— Захар! — крикнул я, подойдя к квартире. — Это я!

— Ваше сиятельство? — донёсся из-за двери дрожащий голос моего старого слуги. — Это вы? Зачем вы пришли, надо было оставить меня тут.

— Открывай дверь, и пойдём отсюда, — сказал я, повысив голос, чтобы перебить стоны боли вокруг меня.

— Так я того, уже всё, помирать приготовился, — почти не слышно пробормотал Захар. — И настоечку приголубил и девонек через окно спустил.

Захар всё же открыл дверь и уставился на меня мутными глазами. Его немного шатало, но ясность ума ещё сохранилась.

— Не забыли вы про меня, ваше сиятельство, — сказал он, пустив слезу. — Не забыли, вернулись за мной.

— Пошли уже, — я закатил глаза и подхватил слугу под руку. — Как ты девок-то из окна спустил?

— Так простыни связали, — Захар икнул, а потом замер. — Опять Архип из зарплаты вычтет.

Мы как раз вышли на улицу, где красовалась длинная связанная из простыней верёвка, на середине которой висела моя служанка. Она нервно болтала ногами и приглушённо ругалась под нос, а вторая стояла внизу, задрав голову.

— Что у вас там? — спросил я, шагнув к служанкам.

— Ой! Ай! — вскрикнула стоявшая на дороге девушка. — Напугали, ваше сиятельство. Брошкой Манька зацепилась, а ей жених подарил на смотринах. И оставить жалко и отцепиться никак.

— Вот дуры бабы! — икнул Захар. — Выдирай с мясом коли так. Жизнь-то всяко дороже побрякушки.

Я не стал ждать, пока служанка отцепит брошь, а ударил молнией чуть выше того места, где она висела, прожигая самодельную верёвку. Подставив руки, я поймал румяную девушку, взвизгнувшую от падения, и поставил её на землю.

— Держитесь за меня, — приказал я, а уже через секунду мы стояли рядом с поместьем. — Вот теперь всё будет хорошо.

Румяная девица отцепилась от меня, прижимая к груди остатки простыней с брошью, а Захар икнул и упал на колени. Побарахтавшись на земле, он неловко поднялся и пошатываясь направился в дом.

Ну а я набрал номер Назара Крылова, чтобы узнать, где прячутся инквизиторы. Надо бы и их в безопасное место перевести. Назар ответил не сразу, а только через несколько гудков.

— Юра? — уточнил он. — Это ты?

— Я, конечно, кто же ещё, — ответил я. — Где вы сейчас?

— На старом сталелитейном заводе, — сказал Назар глухо. — На Золоторожском Вале…

Звонок резко прервался. Я посмотрел на Вольта и положил руку ему на голову. Через мгновение мы были в столице. От разрушенного здания на Лубянке мы двинулись в сторону Таганской улицы.

Завод нашёлся быстро, но ни входа, ни выхода из него не было видно. Пришлось обежать промзону, чтобы отыскать лазейку в одном из разбитых окон. На телефон Назар больше не отвечал, так что мы с Вольтом по очереди влезли в окно и зашагали по пустым помещениям цеха.

В темноте не было видно ничего, кроме очертаний огромных чанов, потухших печей и прочего оборудования. Я сформировал на кончиках пальцев небольшую шаровую молнию, которой подсвечивал нам путь.

— Чую людей впереди, — сказал Вольт, когда мы уже прошли завод насквозь. — Внизу слева.

Оказалось, что на нижний этаж цеха, который утопал немного в земле, вела узкая металлическая лестница. Подвоха я не ожидал, но всё равно призвал молнию помощнее.

Рывком распахнув ржавую дверь, я увидел ещё одно производственное помещение, где в разных позах столпились инквизиторы. Раненых вроде бы не было, что неудивительно при наличии лечебных зелий. Но видок у мужчин был изрядно помятым.

— Юра? — услышал я голос Назара. — Юра?

— Да, это я, — удивлённо ответил я, шагнув ближе. — Что с тобой?

— Зелье вступило в конфликт с реагентом для яда, — Крылов закашлялся и прикрыл воспалённые распухшие глаза, из которых сочился гной. — Их нельзя смешивать.

— Я думал, что зелье лечит от всего, — тихо сказал я.

Судя по внешнему виду, Назар страдал от боли. Его лицо было покрыто струпьями, кожа буквально отслаивалась кусками, а на руках виднелись крупные свежие язвы.

— Только от ран и болезней, — ответил вместо него Василий Кондратьев. — От созданных нашими людьми ядов нет противоядия или лечения.

— Надо вас вытаскивать отсюда, — проговорил я, сжав кулаки. Брызги молний искрами рассыпались вокруг меня, заставив инквизиторов отшатнуться. — Все на выход.

Мы вышли на улицу, уже не через окно, а боковую дверь, которую я в темноте не увидел. Вольт привычно расширил мою ауру из молний, в этот раз аж на две сотни человек. Переместились мы не так мгновенно, как обычно, а с небольшой задержкой.

Видимо из-за количества народу потребовалось больше энергии, а моё тело ещё не готово к быстрому и взрывному росту магического источника. Ну ничего, уже скоро я это исправлю. Осталось совсем немного до того момента, когда это тело будет готово принять всю силу моих прошлых воплощений.

— А куда нам теперь? — спросил Василий Кондратьев, поддерживая Назара.

— Сейчас что-нибудь придумаю, — сказал я, чуть пошатнувшись от перенапряжения. — Можете пока в особняке расположиться.

Я набрал на браслете Джарида и принялся слушать мелодичный звон, заменяющий обычные гудки при вызове на браслет. Ответил брат вождя через полминуты сонным голосом.

— Юрий? Что-то случилось? — с волнением спросил он у меня.

— Мне нужна ваша помощь, — я вздохнул. — У меня тут две сотни беженцев остались без крова. Им нужно безопасное место.

— У нас хватит места для всех, — быстро сориентировался туземец. — Мы подготовим апартаменты в зеркальной башне.

— Благодарю, скоро прибудем, — я отключил звонок и задумался.

Зеркальная башня — это тот небоскрёб, где нас размещали во время первого визита? Скорее всего — да. Потому как башню с разломами, тронным залом, тюрьмой и прочим туземцы называют просто башней.

— Так, ребята! — обратился я к инквизиторам. — Рядовые и офисные служащие Ордена идут со мной. Боевые отряды и экзорцисты — заселяются в особняк.

Инквизиторы разделились на две группы, причём рядовых было побольше раза в полтора. Не считая моих экзорцистов, боевых опытных ребят было всего-то двадцать два человека. Назара я решил оставить здесь под присмотром моих людей, а остальных повёл к Каньону.

По пути туда рядом со мной пристроился архивариус Прокопий Хлыстов. Он молчал до тех пор, пока мы не прошли через разлом и не оказались в Иссиле. Там он качнул подбородком в сторону, отзывая меня поговорить.

— Слушаю вас, — сказал я, когда мы отошли от остальных.

— Есть одно средство, которое может вылечить Назара, — негромко проговорил Хлыстов. — Но времени мало.

— Что за средство? — тут же спросил я.

— Сам я его не смогу изготовить, нужна лаборатория, — покачал головой старик. — Ресурсы нужны из Каньона. Список я составлю, но кто за ними отправится?

— Так, погодите, — остановил я его словесный поток. — Мы в городе, где каждый человек умеет сражаться с демонами и делает это чуть ли не ежедневно. Составляйте список, отдадите его любому туземцу.

— А лаборатория? — проскрипел он, чуть дыша. — Неужели и она имеется?

— Сейчас уточню, — я снова набрал Джарида. — Мне нужны некоторые ресурсы и лаборатория, — сказал я, как только он ответил. — Вы сможете помочь?

— Юрий, мы сотни лет обрабатываем части тел демонов, — укоризненно сказал он. — У нас есть и лаборатория, и готовые ресурсы, и знающие люди. Что конкретно вам нужно?

— Да вот я бы знал ещё, — я посмотрел на Хлыстова, который внимательно слушал наш разговор, и вздохнул. — К вам подойдёт мой человек, он все объяснит.

— Хорошо, Юрий, — Джаред зевнул. — Дело срочное?

— Очень, — серьёзно сказал я. — Один из моих людей умирает.

— Пусть его доставят сюда, — Джарид тут же собрался, никакой дремоты и расслабленности в его голосе уже не было.

Я завершил звонок и нажал на медальон, отдавая приказ привести сюда Назара. Вольта я отправил встречать провожатых, а сам переместился на платформе в свободный зал, чтобы никто меня не побеспокоил.

На эту ночь у меня осталось ещё одно дело. Нужно было сообщить племяннику императора, что Пожарский не предатель. А то вдруг они там учинят расправу над верным другом государя.

Нужный запрос я оставил, код красный и всё такое. Осталось только ждать «приглашение на примерку». Которое пришло неожиданно быстро.

Я успел только убедиться, что Крылова доставили в Иссил и разместили в больничном зале башни. После чего я сразу же позвал Вольта и переместился к уже знакомому мне зданию недалеко от ателье. В этот раз меня встречала блондинка, которая повела меня тем же путём, что и брюнетка несколько часов назад.

Павел Трубецкой уже ждал меня в примерочной. Быстро он добрался. Может под городом есть тайные ходы или что-то вроде того.

— Юрий, вы уже встретились с князем Пожарским? — сходу спросил он. — Так быстро и в такое время.

— Смутное время, — кивнул я. — Тем больше нужно успеть за короткий срок.

— Что же вы узнали? — нетерпение его высочества ощущалось очень явно — он не мог удержать пальцы, которые то барабанили по бедру, то цеплялись за карманы пиджака.

— Пожарский верен его императорскому величеству, — сказал я. — Но он не стал отказываться от роли претендента на престол, чтобы быть в курсе планов заговорщиков.

— Вы уверены в этом? — торопливо уточнил Трубецкой.

— Абсолютно, — я кивнул. — И мы с князем придумали, как остановить бунт.

Я быстро рассказал наш план с одержимостью оппозиции, как и о том, что заговорщики действуют заодно с Владом Меркуловым. Последняя новость ошеломила Павла даже сильнее, чем-то, что я собираюсь подселить демонов в людей.

— Ваш план выглядит очень рискованно, — сказал он наконец. — Но других вариантов мы предложить не можем. А насчёт Меркулова… дядя расстроится.

— Зато вы знаете, кто именно стоит за бунтом, — я вовремя вспомнил о списке оппозиционеров и вынул его из кармана. — Вот здесь фамилии тех, кто пришёл к Пожарскому.

— Благодарю вас, Юрий, — Трубецкой взял бумагу и склонил голову в поклоне. — Император не забудет ваши старания на благо империи.

— Давайте сначала разберёмся с бунтом, а уже потом будем о наградах говорить, — хмыкнул я. — Нам нужно сейчас…

Я прервался на полуслове. Здание ателье содрогнулось от подземного толчка. Это ещё что за?..

Не обращая внимания на Трубецкого, мы с Вольтом рванули на улицу. Мы ускорились и через несколько секунд уже были на Бауманской улице, где на наших глазах открывался разлом.

Тысячи демонов вырвались из него на свободу и хлынули на улицы столицы. А следом из разлома вышел один из Хранителей.

Глава 17

Бунт гремел по столице, как гром среди ясного неба. Эта ночь должна стать знаменательной для всей империи. Именно так считал молодой граф Валерий Стрельников.

Разъярённая и уверенная в своей правоте толпа бунтовщиков двигалась к дворцовым воротам. Граф шагал в первых рядах, его тонкие губы были искривлены в презрительной ухмылке, холёные пальцы сжимали рукоять пистолета.

Ещё немного — и они прорвутся сквозь кордоны гвардии, а потом свергнут прогнивший режим. Ещё немного, и граф Стрельников лично сможет свести счёты со всеми, кто посмел смотреть на него сверху вниз, начиная с князя Юрия Громова. Этот надменный и наглый князь сначала унизил графа перед князем Пожарским, а потом подобрался слишком уж близко к трону и императору.

Когда земля внезапно содрогнулась под ногами, граф поначалу решил, что это гвардейцы подорвали баррикады. Но то, что произошло дальше, не поддавалось обычной логике — брусчатка не просто дрогнула, она буквально разошлась по швам, как плоть под скальпелем хирурга, обнажая зияющую чёрную бездну.

Из разверзшейся преисподней хлынул смрад, от которого слезились глаза и сводило желудок, будто кто-то запустил туда ледяную руку и сжимал внутренности. А потом из этой бездны полезли демоны. Сотни, тысячи уродливых монстров хлынули на мостовую.

Граф увидел, как юноша в рваной холщовой рубахе, ещё минуту назад оравший рядом со Стрельниковым лозунги о свободе и справедливости, падает на брусчатку. Его тело начало дёргаться в судорогах, глаза закатились, оставив лишь чёрные, бездонные зрачки. Изо рта хлестала пена с примесью крови, а сам юноша вдруг начал вытягиваться в неестественной позе, будто невидимый кукловод дёргал его за незримые нити.

— Что за дьявольщина⁈ — прошипел кто-то сзади.

Но юноша уже повернул голову — слишком резко, с хрустом костей — и уставился на них.

Паника распространилась по толпе с быстротой степного пожара. Люди в ужасе метались, толкая друг друга в безумной давке, их крики сливались в один нечленораздельный рёв, напоминающий звуки скотобойни. Стрельников инстинктивно отпрянул назад, но вдруг почувствовал, как что-то коснулось его.

Нет. Не коснулось. Пробралось внутрь. Это было не просто леденящее душу прикосновение, а нечто гораздо более ужасное.

Графу казалось, будто тысяча ледяных игл одновременно вонзились ему под кожу и начали медленно продвигаться внутрь, заполняя сосуды, мышцы, проникая в самую сердцевину его существа.

Внезапная волна невыносимого холода прокатилась от живота к горлу, сжимая лёгкие словно тисками, заполняя вены чем-то густым и чужеродным. Стрельников рухнул на колени, его тело скрутилось в мучительном спазме, суставы захрустели. Теперь и он содрогался в конвульсиях, пытаясь бороться с самим собой и теряя контроль над собственным телом.

— Нет… — попытался он прошептать, но его голос был чужим, хриплым, словно кто-то другой говорил его ртом. — Нет, нет, нет…

Оно уже было в нём.

В голове вспыхнули образы — его детство, дуэли, ненавистное лицо Юрия Громова… А потом — чужие воспоминания, наполненные нечеловеческим голодом и холодной, расчётливой жестокостью. Древние. Тёмные. Голодные.

— А-а-а-а! — его крик превратился в животный вой.

Его правая рука самостоятельно дёрнулась, схватив упавший пистолет. Ноги выпрямились, хотя кости хрустели, а мышцы рвались. Он больше не контролировал своё тело.

Вокруг царил настоящий ад. Люди падали, их рвало чёрной жижей, они корчились в судорогах, а потом вставали совершенно другими. Их движения стали резкими и угловатыми как у марионеток, глаза потеряли всякий человеческий блеск, став пустыми.

— Громов, — прошипел его собственный рот, но голос был не его.

Стрельников чувствовал, как оно копошится в его сознании, вытесняя его самого. Он был заперт в собственном теле, как в гробу, вынужденный наблюдать, как оно двигает его руками, как оно поворачивает его голову.

— Я ещё здесь! — кричал он внутри, но никто не слышал.

Его ноги понесли его вперёд — не к дворцу, а куда-то в центр столицы.

И тогда он понял — их всех использовали, как пешек в чужой игре. Всех.

Весь этот бунт, все лозунги о свободе и справедливости были лишь приманкой, чтобы собрать как можно больше людей в одном месте, разжечь эмоции до предела… чтобы было проще забрать их души.

Последнее, что успел подумать настоящий Валерий Стрельников — «Боже, что же я натворил?»

А потом тьма поглотила его полностью.

* * *

Я стоял между двумя многоэтажками прямо напротив разлома. На Бауманской разворачивался ад. Демоны клубились, как чёрная жижа, а Хранитель молча стоял и наблюдал за ними. Он не двигался, не махал руками и никак не проявлял себя, но я знал, что этот ублюдок управляет кишащей толпой демонов.

По проспекту, по переулкам, через площади — везде, куда хватало взгляда, текла чёрная, шевелящаяся масса. Это не были простые демоны, которых я встречал раньше в Каньоне и на своих землях. Они двигались как единый организм, сливаясь и разделяясь, их вытянутые тени ложились на фасады домов, искажая очертания города.

Брусчатка под ногами была тёплой от энергии разлома, в воздухе витал едкий запах гари и чего-то металлического. Мои пальцы сами собой сжались в кулак. Древняя сила заворочалась в груди, она бушевала, требуя выхода.

Я мог бы вступить в боя здесь и сейчас, но если мы с Хранителем сцепимся, от столицы останется лишь выжженная воронка. Этих улиц, этих домов, этих людей — всего этого больше не будет. Да и мира скорее всего — тоже. Я уже видел последствия битвы с Хранителем в мире жидкого камня — он стал пустым и мёртвым.

Где-то рядом рухнула колонна, и грохот на мгновение заглушил демонический гул. Я закрыл глаза, чувствуя, как древний инстинкт борется с холодным расчётом. Нет, не здесь. Не так.

Когда я снова открыл веки, решение было принято. Пальцы разжались, а вместе с ними ушло и напряжение. Не сегодня. Не в этом месте.

Последний раз взглянув на фигуру в красной мантии, я развернулся и посмотрел на Вольта. Его глаза горели боевой яростью, ему тоже не терпелось вступить в бой, но я покачал головой.

— Не сейчас, — сказал я. — Идём к Трубецкому. Нам нужно успеть спасти тех, кого ещё можно.

Мы ускорились и рванули к ателье. Его высочество был практически в истерике, хотя по идее он не должен быть в курсе того, что творится в столице. Это я на суперскорости уже успел всё рассмотреть, а Трубецкой оставался на месте.

— Они повсюду! — вскрикнул он, вцепившись в мою руку. — Императорский дворец окружён бунтовщиками! Они почти прорвались через ворота!

— Ну так поднимайте армию, гвардейцев или кто там у вас есть, — рявкнул я, приводя его высочество в чувство. — Это вообще не ваша забота, а императора. Должны же у него быть ресурсы.

— Но там люди, — растерянно моргнул Трубецкой.

— Эти самые люди разорвут своего государя на части, — я почти рычал от злости. — Идите к дяде. У нас проблема поважнее.

— Что? — племянник императора только сейчас начал приходить в себя после вспышки истерики. — Какая проблема?

— По всей Москве открываются разломы, — коротко сказал я. — На улицах толпы демонов. А уж одержимых будет в разы больше. Так что бунтовщики — это только цветочки. Ягодки уже на пороге.

— Что вы будете делать? — в глазах Трубецкого читался страх. И я его понимал — не каждый день по столице полчища демонов гуляют. Да ещё бунт этот так не вовремя.

— Сделаю то, что должен был уже давно, — я усмехнулся и махнул рукой на прощание.

Для начала я переместился к воротам дворца, чтобы посмотреть, как далеко продвинулись бунтовщики. Повсюду слышались крики и лозунги, люди вскидывали кулаки и подбадривали друг друга, распаляя эмоции остальных.

Я не удержался и записал на браслет видео того, как достопочтенные и добропорядочные жители столицы бросаются грудью на баррикады. Пока я снимал видео, часть толпы начала хрипеть и выгибаться, а потом ринулась в противоположную сторону странными рывками.

Пробежав немного дальше, я увидел ещё один разлом, прямо на мостовой рядом с дворцом. Вот оно что. Значит теперь у нас на улицах не только демоны и бунтовщики, но и одержимые.

Где-то там, в эпицентре этого ада, был Хранитель. И мне предстояло с ним поговорить. По-хорошему. Или по-плохому.

Мы с Вольтом переместились на мои земли. Я начал рассылать сообщения через браслет, одновременно созывая инквизиторов через медальон. Пожарский, Амар-Тек и туземцы, второй Пожарский, друзья, рубежники, Громобои — все они получили не только краткую сводку о событиях в столице, но и указания.

Мне предстояло собрать всех, кого только можно для битвы с единым врагом. И в этой битве не будет «своих» и «чужих». Только люди против демонов.

Вот же ирония судьбы. Именно так всё и должно было работать изначально — Хранители поддерживают баланс и выпускают демонов, чтобы объединить человечество перед лицом настоящей угрозы. Только всё пошло не по плану, но я это исправлю.

* * *

Толпа ворвалась во дворец, как прорвавшаяся плотина. Двери, выбитые тараном, рухнули с грохотом, и первые ряды бунтовщиков хлынули внутрь, топча дорогие ковры, сшибая вазы и опрокидывая статуи. Только вот император почему-то не встретил людей у входа, да и гвардейцев его не было видно.

— Где император⁈ — проорал высокий детина с топором, его голос звучал отдавался эхом в пустых залах. Он с размаху разбил зеркало в золотой раме, и осколки разлетелись по мраморному полу.

— В тронном зале! Должен быть в тронном зале! — закричал кто-то из толпы, и бунтовщики ринулись дальше, оставляя за собой хаос.

Но тронный зал был пуст. Только алый бархат, да золотые львы по бокам трона молчаливо наблюдали, как обезумевшие подданные рыщут по покоям своего государя, переворачивают столы, рвут портьеры. Крики и смех звучали в унисон с треском дерева и звоном стекла.

А тем временем, в глубине дворца, в оружейной, император облачался в доспехи. Стальные латы, выкованные ещё при его деде, легли на плечи, как вторая кожа, обнимая его поджарую фигуру. Плащ с гербом империи — двуглавым орлом на багровом фоне — застегнули на серебряные застёжки, и Алексей II расправил его, словно крылья, готовые к полёту. Давненько же он лично не участвовал в битвах.

— Ваше императорское величество, они уже внутри, — доложил капитан гвардии, лицо его было бледным, но рука крепко сжимала рукоять меча.

— Значит, выйдем к ним, — ответил Алексей II, его голос был спокойным, а взгляд сосредоточенным. Именно таким его должны были видеть приближенные — уверенным и готовым разобраться с любой проблемой.

Император вышел из оружейной, и его шаги эхом раздались в коридорах, где когда-то царила тишина. Он направлялся к тронному залу, куда стекались те, кто недоволен нынешней властью. Те, что поверили речам оппозиции и сейчас упивались безнаказанностью и разрушениями в его доме.

Когда двери Большого зала распахнулись, бунтовщики замерли. Перед ними стоял не испуганный старик, как они ожидали, а воин. Император шагнул вперёд, и гвардия двинулась за ним стальным строем, щиты к щитам, клинки наголо.

— Я здесь, — произнёс Алексей II. — Что вы хотите от своего императора?

Словно по команде по рядам бунтовщиков прокатилась волна ненависти. В щиты гвардейцев полетели топоры и камни, а следом раздался первый выстрел.

Император успел окружить себя магическим барьером, который оказался настолько мощным, что отсёк руку напавшего на него мужчины в деловом костюме. Кровь брызнула на мраморный пол, и разгорелся бой.

Гвардейцы отражали атаки, их щиты сливались в единое целое, создавая неприступную стену. Император легко двигался между ними, его меч свистел в воздухе, разрубая оружие бунтовщиков, а иногда и части их тел.

Оставшиеся верными своему государю аристократы обменивались магическими атаками с нападавшими одарёнными. В воздухе витали магия, дым от огненных шаров и морозная дымка от ледяных щитов. Пламя огненной стены взметнулось вверх, отрезая часть толпы от императора и поджигая одежду бунтовщиков.

С другой стороны от Алексея II расходились веером ледяные иглы, впиваясь в толпу. Ледяные шипы оставляли за собой следы замёрзших тел и скользкую дорожку из застывшей крови.

Но император пока не использовал свою силу. Он бился как простой воин — меч в руке, щит на перевязи. Его движения были точными и уверенными, каждый удар был продуман, каждое уклонение — инстинктивным.

Меньше всего Алексею II хотелось убивать своих подданных, но меч то и дело соскальзывал и обрубал не только руки с оружием, но и головы. Вокруг него раздавались крики, звуки металла о металл и глухие удары. Гвардейцы сражались рядом, отражая удары и защищая своего повелителя.

Когда зал уже утопал в крови, когда гвардия почти дрогнула под напором толпы, император наконец разжал ладонь с мечом и вскинул руку. Воздух вокруг него задрожал, невидимая волна магии прокатилась по залу, и всё остановилось.

Магия, древняя и неоспоримая, раздавила волю сражающихся. Бунтовщики, которые ещё секунду назад были готовы идти до конца, рухнули на колени, словно под невидимым прессом. Их оружие выпало из рук, они даже дышать не могли, как и противиться давлению воли своего императора.

Император прошёл между ними, его шаги были отчётливо слышны в наступившей тишине, которую нарушало лишь хлюпанье крови под сапогами монарха.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он, его голос звучал ровно и спокойно, несмотря на недавнюю битву. — Вот он я. Смотрите же.

И тут из-за спин бунтовщиков неспешно вышел мужчина со шрамом на щеке. Он был без оружия, в парадном костюме и начищенных ботинках.

— Наконец-то, — сказал Влад Меркулов.

Император повернулся, и в него ударила ментальная магия. Мощная и древняя магия, которую давно следовало искоренить, окутала Алексея II, пытаясь проникнуть в его разум. Он сжал зубы до боли, его сердце колотилось в груди, но он знал, что не имеет права сдаться.

— Ты не сможешь меня сломить, — произнёс он. Его голос всё ещё звучал уверенно, несмотря на нарастающее давление. — Я не боюсь тебя. Твой род получил по заслугам.

Меркулов лишь усмехнулся, и в его глазах зажглось холодное пламя. Он сжал кулак, и император вздрогнул, как от удара. Его пальцы впились в виски. Губы искривились в беззвучном крике.

— Ты… не смеешь…

Меркулов сделал шаг вперёд. Ещё один. Его глаза стали абсолютно чёрными.

Алексей II рухнул на колени. Из носа потекла кровь. Он попытался поднять руку — пальцы шевелились, но не слушались.

Император чувствовал, как его разум начинает заполняться тьмой, как будто кто-то пытался вырвать его душу из тела. В его голове раздавался гул, как будто тысячи голосов кричали одновременно.

— Я ждал сорок лет, — сказал Влад Меркулов, встав напротив согнувшегося от боли императора. — Я ждал и готовился.

В сознании Алексея II вспыхнули образы: казнь на городской площади, пламя, пожирающее родовое гнездо Меркуловых, детские крики, которые он приказал себе не слышать.

— Нет! Это был… бунт… — прошептал государь. — Я должен был…

Влад сжал кулак сильнее, до хруста. У императора лопнули капилляры в глазах, и по щекам покатились кровавые слёзы. Гвардейцы стояли как статуи, а бунтовщики затаили дыхание, наблюдая за пытками своего государя.

— Теперь ты почувствуешь, что они чувствовали, — Меркулов наклонился и растянул губы в улыбке. — Каждый момент. Каждый крик.

Алексей II завыл, словно дикое животное. Его тело содрогалось в конвульсиях, доспехи гремели по мрамору.

Потом наступила тишина.

Меркулов разжал ладонь. Император лежал неподвижно с широко открытыми глазами.

— Ваше императорское величество? — осмелился шепнуть один из бунтовщиков.

Пальцы императора дрогнули. Потом он медленно, как марионетка, поднялся на ноги. Его глаза были теперь такими же чёрными, как у Меркулова.

Влад Меркулов улыбнулся счастливой улыбкой. Впервые за сорок лет.

Глава 18

Дым от горящих зданий стелился по улицам, смешиваясь с холодным ночным туманом. К Лубянской площади от дворца тянулась длинная процессия, впереди которой не оглядываясь шёл Влад Меркулов. Следом шагал император в окровавленных доспехах, выгибаясь и двигаясь неестественно резко.

Народный бунт ликовал — они победили! Они схватили одержимого монарха и ведут его на казнь! Вот она — сила единства, когда даже армия и императорская гвардия не может сломить тысячи простых людей.

Меркулов время от времени сжимал пальцы, и тогда император выгибался дугой, как от удара током.

— А-а-а-а! — кричал он хриплым надорванным голосом. Слюна капала на подбородок императора, из бешено вращающихся глаз стекали кровавые слёзы.

— Одержимый! — кто-то крикнул из толпы.

— В нём демон! — поддержали его другие голоса.

Меркулов поднял руку, и император вдруг замер, потом резко вскинул голову. Его челюсть дёрнулась, размыкаясь неестественно широко, и из горла вырвался звук — не человеческий крик, а что-то между визгом свиньи на бойне и скрежетом металла.

Толпа отхлынула. Даже самые ярые бунтовщики попятились.

— Видите? — голос Меркулова разнёсся по площади. — Ваш император больше не человек. То, что перед вами, — всего лишь оболочка, наполненная тьмой.

Император вдруг дёрнулся всем телом, его позвоночник выгнулся дугой так, что послышался треск костей. Пальцы скрючились, ногти впились в ладони до крови. Изо рта полилась густая пена.

— Сожжём его! — донёсся до императора очередной крик, который подхватила толпа. — Очистим город!

Меркулов кивнул и повёл процессию к столбу на площади. Императора уже тащили волоком, его тело то обмякало, то снова выгибалось в мучительных спазмах. Временами он издавал те самые нечеловеческие звуки, от которых у людей по спине бежали мурашки.

Когда они подошли к столбу, Меркулов обернулся к толпе.

— Сегодня мы не казним человека, — громко сказал он. — Сегодня мы изгоним демона.

Император в этот момент вдруг резко поднял голову. Его чёрные глаза казались бездонными. Губы шевельнулись, и голос, который вышел из них, не был его голосом — он звучал как десятки голосов одновременно, наложенных друг на друга.

— Горите… Все горите… — прокричал он.

Толпа взревела в ужасе и ярости. Меркулов стоял и смотрел, как страдает его враг, мучаясь от осознания собственной беспомощности. Император всё слышал и понимал, но не мог ничего сделать, лишь дёргаться в конвульсиях, когда ментальные атаки усиливались.

И тут из переулка выбежал Павел Трубецкой в сопровождении нескольких десятков гвардейцев.

— Остановитесь! Вы не видите, что происходит⁈ — его голос дрожал, но руки сжимали меч. — В столице демоны!

— И один из них сейчас сгорит, — равнодушно сказал Меркулов, а потом кивнул аристократам из коалиции.

Верховцев и Безобразов достали специальный жезл для сожжения и поднесли его к сложенным вокруг столба поленьям. Они почти зажгли факел из своего государя, когда вдруг наступила резкая тишина. Люди начали падать на брусчатку, корчась в судорогах.

— Вот об этом я и говорю! — прокричал Павел Трубецкой. — Одержимые…

Он внезапно замолчал, его пальцы разжались, меч со звоном упал на камни.

— Нет… — успел прошептать он, прежде чем его спину выгнуло дугой, а кости хрустнули.

Трубецкой упал на колени, руки беспомощно скребли камни, ногти ломались о твёрдую поверхность. Когда его высочество поднял голову, в его глазах уже не было ничего человеческого — только мутная, мёртвая поволока, как у выброшенной на берег рыбы.

— Громов… — сказал он чужим голосом. — Нам нужен Громов.

И тогда все одержимые вокруг, словно услышав команду, разом повернули головы в одну сторону. Их пустые мутные глаза уставились в темноту, а рты растянулись в одинаковых, жутких ухмылках.

Те, кто ещё минуту назад орал «Смерть императору!», бунтовщики, гвардейцы, аристократы — все они превратились в единую кишащую массу, которая словно в трансе повторяла лишь одно слово.

— Громов… Громов…

Император, все ещё привязанный к столбу, смотрел на это мутными глазами. Меркулов повернулся к нему и замер. Они оба понимали, что что-то пошло не так. Они остались единственными людьми на площади, в кого не вселились демонические сущности: у императора был иммунитет после недавнего обряда экзорцизма, а Меркулов благодаря магии разума и тесному контакту с грозовым элементалем научился закрываться от такого рода вмешательства.

— Громов… Громов… Громов…

Одержимые повторяли это имя, как мантру. Их голоса сливались в единый гул, заполняющий площадь. Руки одержимых тянулись к небу, их рты были искривлены в одинаковых гримасах.

Меркулов сообразил, что казнь отменяется, и принялся судорожно щёлкать специальным жезлом, но у него никак не получалось выбить искру. Словно этот жезл был заговорённым. Столько усилий, столько средств и времени было потрачено на подготовку к бунту, на подкуп нужных людей… и всё может пойти прахом из-за демонов, которых Влад Меркулов совершенно не учёл при подготовке к свержению Алексея II.

И тут вдруг он услышал знакомый смешок, а следом слова, произнесённые голосом князя Юрия Громова.

— Чего орёте-то? Тут я.

Со стороны разрушенного здания инквизиции лёгкой походкой вышел Громов, оглядел толпу и устало поморщился. Над его браслетом будто бы голограммой виднелась запись происходящего на площади.

— Вы продолжайте, — хмыкнул он. — Повторите, что вы там орали, мне для истории.

Меркулов аж подбородок опустил. Император хрипло закашлял — то ли смех, то ли предсмертный хрип.

— Громов… — завыли одержимые, но уже не так уверенно.

— Ага, слышу, — Юрий нажал что-то на браслете, отключая запись, и вздохнул. — Ладно уж. Добрый дядя Юра вас всех вылечит.

* * *

После того как я понял, что Хранитель решил сделать одержимыми всех, до кого дотянется, принял решение взять с собой только тех, кто уже прошёл через обряд экзорцизма. Амар-Тек собрал своих воинов и отдал приказ сражаться за человечество. Понятное дело, что в бой пошли не все — старики, дети и те, кто был важен для города, осталась в Иссиле.

Из моих людей набралось две дюжины — Громобои, рубежники и жители Громовки, которые очень уж хотели попасть в мою личную гвардию; три десятка экзорцистов, ну и Миша с Ксенией, как же без них.

Перенести их всех в столицу оказалось той ещё задачкой, ведь моя маленькая армия вместе с туземцами насчитывала более четырёхсот человек. Чтобы не истощить свой резерв окончательно, да ещё накануне битвы, я перемещал людей поэтапно по двадцать-тридцать человек за раз. И местом назначения я выбрал площадь перед зданием департамента безопасности.

Ну а что? Первый этаж хоть и был завален, но внутрь пройти можно было без особых проблем, да и места на площади хватит для всех. Тем более, что бунтовщики собирались во дворце, а одержимые шли со стороны Бауманской улицы примерно в ту же сторону.

Каково же было моё удивление, когда после перемещения очередной партии туземцев увидел на площади столпотворение? Переместив остатки армии людей, я захватил големов и решил посмотреть, что за представление нынче показывают перед бывшим зданием инквизиции.

Ну, чего-то такого я ожидал. Меркулов сумел подчинить разум императора и выставил его одержимым перед толпой. Теперь точно ни у кого сомнений не останется в том, что обряд экзорцизма — фикция.

Надо было разобраться с Меркуловым раньше, но я всё надеялся, что наши с ним интересы больше не пересекутся. Теперь вот пожинаю плоды своего милосердия. Нельзя оставлять за спиной того, кто может ударить.

Мы с Вольтом приблизились к столбу для казни и услышали речи Меркулова. Ловко он всё провернул, гад. А ведь это была моя идея — вывести одержимых оппозиционеров и вывернуть ситуацию в свою пользу.

Я не удержался и решил записать ещё одно видео. Приличные люди, а ведут себя хуже одержимых. Запись шла полным ходом, когда на площадь выскочил Павел Трубецкой с поддержкой из приближённых аристо и гвардейцев.

Я уж подумал, что сейчас всё закончится, но люди на площади начали обращаться в одержимых. Значит Хранитель где-то рядом.

Со всех сторон слышалось моё имя, которое скандировали одержимые, и я понял, что тянуть нельзя. Вряд ли я смогу сейчас на равных биться с Хранителем, но уж на то, чтобы вытурить его из этого мира, у меня сил хватит.

Я вышел из-за спин одержимых и демонстративно зашагал к месту казни, продолжая снимать видео. Так у меня точно будут доказательства того, что одержимость можно излечить.

— Ну и чего вы орёте? Тут я, — сказал я, глядя магическим зрением на демонические сущности внутри людей. — Ничего, добрый дядя Юра вас всех вылечит.

Я резко ускорился и пронёсся через ряды одержимых, выдёргивая демонические души из тех, в ком было больше всего сопротивления. Первые десятки одержимых даже не успели повернуть головы, когда я вырвал из них демонические сущности. Чёрные клубки энергии шипели на моих ладонях, прежде чем рассыпаться в прах.

Когда счёт дошёл до сотни, а я начал уставать, пришлось вернуться в нормальное течение времени. Только вот одержимых меньше не становилось.

Я сжал медальон и отдал приказ экзорцистам. Удобное средство связи оказалось — никаких текстовых или голосовых команд, только мысленные чёткие приказы. Экзорцисты озвучат мои слова для остальных, а мне пора найти ублюдка, устроившего в столице зомби-апокалипсис.

Несмотря на ускорение, мне не удалось сразу пробиться через толпу. Одержимые на площади почему-то оказались быстрее и сильнее тех, с которыми я имел дело раньше. Эти прыгали рывками с неестественной скоростью, а заодно пытались ухватиться за меня.

Нет так дело не пойдёт. Их же тут тысячи!

Только я собрался переместиться к разлому на Бауманской, как в толпу одержимых клином врезались туземцы. Я предупредил их, чтобы сильно не жестили и старались не убивать людей, но в пылу боя не так просто сдержаться. Так что первые жертвы уже упали на брусчатку, проткнутые копьями.

Зато мои Громобои сражались аккуратно. Для них каждый житель столицы был не абстрактным человеком, а подданным империи. Левин рубанул мечом, отсекая руки одержимого старика, но добивать не стал.

Максим Зайцев расчищал путь, отбрасывая людей и ударяя их рукоятью меча. Борис Дорохов активно использовал свой дар — он создал несколько воздушных воронок рядом с собой, которые сносили одержимых в стороны. Ксения палила маленькими огненными шариками, метясь в корпус и ноги, а её птенчик мирно дрых в наспех сделанной перевязи на груди княжны.

Я залюбовался слаженными действиями своих людей, и понял, что испытываю гордость. Эти мужчины, прошедшие через десятки битв и рейдов в Каньон, не просто работают на меня, они приняли решение служить мне. И сейчас рубежники, снаряжённые оружием из Иссила, были в своей стихии, ведь к одержимым на площади добавились и демоны.

Рубежники создавали подвижные точки сопротивления. Денис Никулин и Кирилл Самойлов двигались в унисон — щит и копьё, защита и атака. Евгений Уткин метко поражал уязвимые места, его короткие клинки мелькали тут и там. Семён Рыков занимал позицию на возвышении, его автомат методично выбивал самых крупных демонов. Игорь Черепанов создавал барьеры, защищая то одного товарища от когтей демона, то другого от шипастого хвоста.

Я не удержался и разорвал бросившегося на меня демона голыми руками, которые напитал молниями. Вольт присоединился ко мне и с наслаждением отгрыз голову другому демону. Мы упивались битвой, но я не забывал о своей цели — добраться до Хранителя и навалять ему по самые помидоры.

Ускорение помогало мне одновременно сражаться с демонами и вырывать их сущности из людей. Но с каждым изгнанием становилось всё тяжелее. Каждый такой рывок обжигал болью ладони, а в груди становилось холодно, словно каждое сожжение забирает мою душевную энергию безвозвратно.

Бой постепенно распадался на сотни отдельных схваток. В углу площади туземец, прижатый к стене, отбивался копьём от трёх противников. У фонтана двое Громобоев спиной к спине сдерживали натиск. На мостовой рубежники создавали временные укрепления из щитов и магических барьеров.

Кровь смешивалась с чёрной демонической субстанцией, образуя липкие лужи. Воздух дрожал от звуков битвы — звон металла, хруст костей, глухие удары по плоти. Запах крови, пота и гари заполнил всё пространство.

С каждой минутой стройные ряды защитников редели. Щиты трещали под ударами, клинки зазубривались, силы таяли. Но никто не отступал — шаг за шагом, удар за ударом, они продолжали сражаться в этом аду.

Наконец я увидел Хранителя. Этот ублюдок шёл в нашу сторону с безразличным видом. Ему было плевать на разрушения, на жертвы, вообще на всё.

И вот тут меня накрыло. Волна холодной ярости и ненависти потекла по венам, пробуждая древнюю силу. Ту самую, которая была со мной всегда и которую я так старательно прятал за человечностью.

Я собрал всю эту ярость и жажду в кулак, а потом разжал пальцы, выпуская молнию. Хранитель исчез из поля зрения, не телепортировался, а сдвинулся так быстро, что я даже моргнуть не успел. Я рванул за ним, на опустевшую улицу позади площади.

Но поймать Хранителя не получилось. Его кулак, обёрнутый сгустком чистой энергии, врезался мне в солнечное сплетение с такой силой, что выбил из лёгких весь воздух. Удар отбросил меня через улицу. Я перекувыркнулся в воздухе и вонзил пальцы в асфальт, как в мягкую землю, оставив глубокие борозды, чтобы замедлиться.

— Неплохо, — прошипел я, ощущая, как электричество пробегает по мышцам, ускоряя рефлексы.

Я снова рванул вперёд, оставляя за собой треск разрядов и вздыбившийся асфальт. Кулак, напитанный молнией, метнулся к лицу Хранителя — но он уклонился, будто заранее знал траекторию. Его ладонь раскрылась — и невидимый импульс ударил в мою грудь.

Кости затрещали. Я отлетел, перевернулся в воздухе и приземлился на полусогнутые ноги, уже напитывая кулак новым зарядом энергии для следующего удара. Я взмахнул рукой — и с неба рухнул столб электричества, бьющий точно в Хранителя. Камни под ним взорвались, пыль взметнулась вверх.

Но он прошёл сквозь разряд. Красная мантия даже не обуглилась. Хранитель сделал один неторопливый шаг — и в следующий миг его пальцы уже сжимали моё горло.

— Ты слаб, — услышал я его голос, холодный, как сама пустота.

Я хрипло засмеялся, ощущая, как электрический заряд бежит по моим жилам. Моя рука вцепилась в его запястье, и в тот же миг между нами вспыхнула дуга голубого пламени.

— Давай проверим, — прошептал я, чувствуя, как разряд проникает сквозь его защиту.

Впервые за всю битву ублюдок отпрянул, его рука дымилась, а мантия вспыхнула голубоватыми искрами, поглощающими остаточный заряд. Хранитель не ожидал этого — я видел, как на мгновение дрогнула его защита. И этого мгновения мне хватило.

Используя момент, я рванул вперёд, превращая своё тело в оружие, напитывая его энергией так, что даже уши закладывало. Заряженный электричеством локоть врезался в рёбра с глухим стуком. Окутанное сиянием колено взметнулось в живот.

Хранитель успевал уклоняться, но один удар все же прошёл — мой кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что во все стороны разлетелись искры. Ублюдок отлетел, скользя по камням, но не упал.

Его пальцы сжались — и пространство сомкнулось вокруг меня. Невидимые тиски сдавили тело, кости затрещали под давлением. Я застонал, чувствуя, как рёбра угрожающе прогибаются. Хранитель стоял неподвижно, его рука была сжата в том же жесте, будто он сжимал моё тело в кулаке.

— Хватит! — рявкнул я, сквозь зубы.

Та самая сила, что бурлила во мне, требуя выхода, наконец дождалась своего часа. Я отпустил её, дал свободу. И мне было плевать, выдержит ли моё тело такую нагрузку.

Молнии вырвались из каждого сустава, из каждой поры, разрывая сжатое пространство белоснежными вспышками, похожими на острые когти. Энергия била фонтаном, раскалывая невидимые оковы. Хранитель отступил на шаг, его мантия взметнулась от удара высвобожденной силы.

Время замедлилось до предела, когда я перешёл на суперскорость — мир вокруг превратился в размытое пятно, и только Хранитель оставался чётким пятном в этом потоке. Я наконец сделал то, о чём так долго мечтал, — врезал от души по морде этого ублюдка.

После первого моего удара по голове Хранителя, асфальт под ним раскрошился, словно первый снег под подошвой ботинка. После второго — что-то хрустнуло уже в черепушке это гада. Я не останавливался, бил снова и снова, ускоряясь и вливая энергию в каждый замах.

Десять ударов за мгновение — в живот, в грудь, в челюсть — каждый удар сопровождался вспышкой голубого электричества, оставляющего после себя дымящиеся следы на его коже. Мои кулаки двигались быстрее мысли, быстрее света, быстрее самого времени.

Хранитель отлетел, но даже в полёте его тело развернулось с неестественной ловкостью, и его ответный удар пришёлся мне точно в висок. Мир на мгновение почернел, перед глазами вспыхнули звёзды, а горячая кровь хлынула по щеке, заливая левый глаз. Я рухнул на колени, каменная крошка впилась в них даже через брюки, в ушах стоял оглушительный звон.

Хранитель шёл ко мне. Медленно, неспешно, словно уже праздновал победу. Его голос прозвучал в моей голове ледяным эхом.

— Ты проиграл, — только и сказал он.

Но когда я поднял голову, ухмылка на моём окровавленном лице заставила ублюдка замереть.

— Ты так ничего и не понял, — сказал я, продолжая улыбаться. — А теперь давай по-настоящему.

Я поднялся с колен, хрустнул шеей и глубоко вдохнул воздух с металлическим привкусом крови, зловонием демонов и запахом дыма. Я был богом. Богом войны.

Я стирал миры, уничтожал легионы взмахом руки. Я сжигал тысячи, миллионы чудовищ в разных обличьях. И вкус крови и гари был моим вечным спутником. Кровь, гарь и пепел, скрипящий на зубах.

Электричество заклубилось вокруг меня живым облаком, а в глазах загорелась ярким пламенем ярость. Жгучая, острая, режущая нутро изнутри. Разряды уже не просто плясали вокруг меня — они окутали всё тело, сжимаясь в сверкающий кокон из чистой энергии.

Хранитель замер, уставившись на меня с удивлением. Наконец-то я пробил его равнодушную маску, которая сейчас трещала по швам вместе с уверенностью в победе. И я ударил.

Реальность раскололась, а моя ладонь, вобравшая в себя всю ярость, всю боль, всю накопленную энергию, с грохотом впечаталась в грудь ублюдка. Его красная мантия вспыхнула, превращаясь в огненный нимб над головой Хранителя. А сам он закричал от боли — от ключицы и ниже поползла первая трещина.

Я развернулся к площади, где бились мои люди. Где они сражались и умирали за человечество. Моё тело было заполнено энергией до краёв, она плескалась во мне, сочилась наружу сиянием и треском электричества.

Я раскинул руки, а потом резко свёл их вместе. Оглушительный хлопок пронёсся от меня во все стороны. Энергия вырвалась, сжигая демонов дотла. Всех и каждого. Тех, что были снаружи в физических телах, и тех, что были внутри людей.

Мир вокруг взорвался. Яркая вспышка озарила всю площадь разом, а потом поднялась и накрыла всю столицу. Теперь, почти невидимые среди вихрей энергии, остались только мы двое — бог, ставший человеком, и его творение, посмевшее бросить вызов своему создателю.

* * *

Захар крутил окуляр бинокля, чтобы получше рассмотреть творящееся безобразие. Его сиятельство забрал с собой на войну уродливых каменюк, а полуобнажённых статуй с крыльями оставил в поместье. И сейчас крылатые девы запряглись в плуги и вспахивали земли.

Каменные накидки почти не скрывали молочно-белые груди и бёдра, а вуали на лицах были такими невесомыми, что можно было легко увидеть полные губы и ровные черты лица. Ну как можно такую красоту и в плуг⁈

— Срамота-то какая! — буркнул Захар, приложившись к бутылке с настойкой. — Да у них же груди сейчас вывалятся!

Он ещё подкрутил окуляр, настроив его так, чтобы можно было увидеть тонкие, хрупкие на вид, щиколотки. Босые ноги мини-Машек погружались в холодную землю, а потом шагали дальше. Силищи у этих крылатых дев было больше, чем во всех Громовских мужиках разом.

На миг перед глазами у Захара появилась странная вспышка. Он отложил бинокль, помотал головой и отхлебнул настойки. А потом он увидел над столицей огромное светящееся зарево, и всё бы ничего, но из него вырастал клубящийся столп огня и пепла, раскалённый до белизны. Его ядро пожирало небо, расползалось клубами дыма, будто гигантский цветок, распускающий лепестки из адского пламени.

Захар перекрестился, сплюнул на землю и поболтал остатки настойки в бутылке. Затем он снова взялся за бинокль, продолжая наблюдение за крылатыми девами.

— Померещится же такое, — пробормотал он. — Эта покрепче вышла настоечка. Настоялась видать.

Глава 19

Не зря я не хотел сражаться с Хранителем в нашем мире. Выброс энергии от моего хлопка распространился над столицей, словно ядерный гриб. И хотя разрушений было не так много, как могло бы, императору придётся сильно раскошелиться на ремонт — полгорода в стеклянных осколках и треснувшем камне.

Отдача от выброса настигла нас с Хранителем одновременно. Меня сбило с ног и швырнуло на землю, а его впечатало в здание торгового центра с такой силой, что парочка стен превратилась в мелкую крошку. Я вскочил, подавив приступ тошноты от отката, и приготовился продолжить бой, тем более что на теле Хранителя появилась ещё одна трещина.

Наша сегодняшняя схватка не была похожа на моё видение в Каньоне. Хотя были и схожие моменты, вроде ускорения и ударов с нечеловеческой скоростью и силой. Теперь же, когда я прогнал через своё тело колоссальное количество энергии, мне придётся сильно постараться чтобы просто выстоять.

— Невозможно, — проскрежетал ублюдок, впиваясь пальцами в грудь, откуда трещина уже расползалась к плечу. — Кто ты такой⁈ Ты же просто Проводник! Как ты это сделал?

— Так я тебе и сказал, — криво усмехнулся я, выплюнув на асфальт сгусток крови. — Если ты не смог ощутить мою силу, пока я тебе морду бил, то какой смысл вообще что-то говорить тебе?

— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Мы бросим на борьбу с тобой все свои силы.

— А мне казалось, что вы их уже бросили, — проворчал я, лениво махнув рукой себе за спину. — Вон же они, ваши «все» — осели пеплом на брусчатке площади, смешавшись с пылью. Развеялись прахом, сгорев в телах людей.

Хранитель замолчал и посмотрел на меня с интересом. Это был такой оценивающий взгляд, когда противник пытается понять, можно ли тебя использовать или сразу прихлопнуть, как муху. Я напрягся в ожидании очередного удара, нового противостояния или чего-то похлеще того, что Хранитель выдал до этого.

А этот ублюдок взял и открыл разлом перед собой. Бросив на меня ещё один взгляд, он замер ненадолго.

— Тебе удалось нанести мне урон, — сказал он. — Но с двумя ты не справишься.

— А как же ваша подружка? — удивился я. — Вас ведь трое было.

— Через три дня мы придём, — вместо ответа заявил он. — И ты поплатишься. Как и этот мир.

Он исчез в разломе, который сразу же сомкнулся за его спиной, оставив в воздухе горький запах озона. Вот же сука! Это что получается, как в том анекдоте: «приходи один, и мы одни придём»?

Ублюдок понял, что в одиночку со мной не справится, и пошёл за подмогой. И за три дня он собрался залечить ту трещину — наверняка высосав энергию из других миров. А не махнуть ли мне к ним самому?

Ну а что? Тянуть смысла нет, за три дня я не стану сильнее, а так мы просто перенесём время и место схватки подальше от этого мира.

Я всерьёз задумался о том, чтобы рвануть прямо сейчас в Американский Каньон и проверить, есть ли там выход в мир Хранителей. Но тут мой браслет начал пищать и светиться, а это точно не хорошо.

Посмотрев на экран, я переместился на площадь и увидел интересную сцену. Вольт прижимал к земле Меркулова, а Саша, Миша и Ксения с Громобоями окружили валявшихся на земле оппозиционеров. Так вот куда мой питомец делся после того, как я к Хранителю рванул — он решил, что пришло время отомстить Меркулову за покушение.

— Что за срочность? — спросил я у Саши, который и слал мне бесконечные сообщения.

— Люди начали приходить в себя, а у нас тут император в цепях, — сказал он, указав на его императорское величество, который был без сознания.

— Ну так освободите его, — я развёл руками и посмотрел на Вольта. — Чего у нас император без сознания валяется?

— Я перекрыл Меркулову возможность ментальной магии, — пояснил он. — Император просто словил откат от резкого снятия контроля. Должен скоро очнуться.

— Ну хоть так.

Ко мне начали стягиваться туземцы, несущие на руках раненых товарищей. Несколько экзорцистов тоже были в тяжёлом состоянии, но я распорядился, чтобы они не экономили зелья, так что процесс лечения уже начался. Я отдал туземцам четыре дополнительных флакончика с зельем и пошёл искать рубежников.

Они оказались в самом дальнем от сражения конце площади. Денис Никулин стоял на коленях перед телом Кирилла Самойлова. На лице командира отряда не было ни единой эмоции, но я помню иллюзии в каньоне — для Никулина самым страшным кошмаром оказался тот, где он теряет своих людей.

— Да живой он, — негромко сказал Игорь Черепанов. — Просто крови много потерял, вот и бледный такой. Зелье мы ему дали, так что нормально всё будет.

— Понял, — кивнул я, выдохнув.

Зелья я выдал и туземцам, и своим людям ещё перед боем. Знал, что пригодятся. Я положил руку на плечо Дениса и сжал пальцы.

— Денис, он жив, — проговорил я медленно. — Слышишь меня? Он жив! Ты никого не потерял!

Мне пришлось повысить голос, чтобы Никулин услышал меня. Он поднял на меня пустой взгляд, несколько раз моргнул и снова посмотрел на Самойлова. На лицо заместителя командира возвращались краски. Он уже не походил на мертвеца, так что Денис смог заметить изменения.

— Жив? — переспросил он у меня. Я кивнул несколько раз, снова сжав пальцы на его плече. — Жив…

— Давай собирайся с силами, ты мне нужен, — твёрдо сказал я. — Бунтовщики приходят в себя, так что может произойти что угодно. Чем больше моих людей будет в строю, тем лучше.

— Прости, Юра, — Денис встал и выпрямил спину. — К выполнению задачи готов.

— Вот и славно, — я улыбнулся и немного пошатываясь побрёл к столбу для казни.

Надеюсь, ребята уже освободили императора и привели его в чувство. Не мне же разбираться с бунтовщиками! Я вообще тут не при делах.

Когда я дошёл до помоста, императора как раз уложили на каменное возвышение и влили в него зелье. Саша поднял на меня взгляд, убрал флакончик и прочистил горло.

— Юра, тут такое дело, — начал он, нерешительно. Вот от него я не ожидал, он же всегда был напористым и даже немного наглым.

— Что? — нахмурился я.

— У меня и раньше были догадки, но после того, что ты устроил… — он сделал глубокий вдох. — Ты ведь не Юрий Громов, да?

— Саш, мы уже это проходили, — напомнил я ему, покачав головой.

— И ты сказал, что пережил кому, — кивнул граф. — Но ты не из этого мира. Как и Хранители.

— С чего ты взял? — мне было интересно, как Саша дошёл до такой мысли.

— Я видел ваше сражение, — он усмехнулся. — Точнее, я видел, как иногда вы появлялись то тут, то там, а под вами трещал асфальт. Ни один человек не способен на такое. По крайней мере, в этом мире точно.

— Ну да, — я оглядел притихших друзей, которые «незаметно» подобрались поближе. — Я не из этого мира. И я даже не человек в полном смысле этого слова.

— Ты тоже Хранитель? — прошептала Ксения за моей спиной.

— Нет, — я обернулся к княжне и скривил губы в усмешке. — Они — мои творения. Детища, которых я создал для мира и баланса.

— Детища… — ещё тише сказала она, а потом зажмурилась и помотала головой. — Кто же тогда ТЫ, если они — лишь твои создания…

— Пока что я просто князь Юрий Громов, — я снова посмотрел на помост и встретился взглядом с Алексеем II. — Ваше императорское величество. Как самочувствие?

— Могло бы и получше быть, — крякнул император и поднялся на локтях.

— Вас тут подданные ждут, — я выгнул бровь. — Скажете пару ласковых?

— Подождут ещё, — его величество сел и размял плечи. — Меркулов где?

— Вон там, — я указал на Вольта, который удерживал Влада на земле недалеко от помоста. — Сбежать хотел, когда понял, что казнь не состоится.

— Сюда его ведите, — громко приказал его величество. — Прямо к этому же столбу.

Саша тут же бросился к Меркулову, но его перехватили гвардейцы его величества, отодвинув в сторону. Откат после обряда экзорцизма уже спал, люди начали приходить в себя — кто-то быстрее, кто-то медленнее. Павел Трубецкой вообще до сих пор валялся на брусчатке без признаков жизни.

Я приблизился к нему и положил палец на шею. Вроде бы пульс есть, значит должен оклематься. На всякий случай я капнул зелья ему на язык и вернулся к помосту. Судьба остальных меня мало волновала — почти все здесь были на стороне оппозиции, так что пусть сами разбираются со своим здоровьем.

Алексей II встал, расправил плечи, закованные в металлические доспехи, и оглядел площадь. Большинство бунтовщиков сидели или лежали без сил, но они очень даже активно следили за происходящим на помосте. Некоторые даже подползли поближе, чтобы точно ничего не пропустить.

Вот ведь стервятники, жадные до крови и зрелищ. Я поморщился, а потом усмехнулся. У меня же есть видео того, как вела себя эта притихшая толпа. И я непременно покажу им запись, если они начнут возмущаться.

Сопротивляющегося Меркулова приковали к столбу, Вольт рыкнул напоследок и подбежал ко мне.

— Камер и журналистов сегодня не будет, — сказал император, усилив голос магией. — Но я повторю свои слова, если потребуется. Этот человек, — он указал на Меркулова, — замыслил переворот! Решил свергнуть самодержца с трона! Не выйдет! Его род уже однажды пытался и потерпел поражение. Я казнил их всех, казню и последнего! Вы все стали орудием безумца, в руках которого сосредоточилось слишком много власти, поддались на сладкие речи и пошли против своего государя!

— Одержимому императору не место на троне! — выкрикнул кто-то из толпы, но робко и с явной надеждой, что его поддержат остальные.

— Одержимому? — теперь была моя очередь говорить. — Ты это про кого сейчас? Выйди и покажи своё лицо!

— Юрий? — окликнул меня император, но я не отреагировал.

Перед моими глазами до сих пор стояли кадры из агитационного ролика, который я увидел в первый день после перерождения в этом мире. Кадры того, как толпа ликует и орёт от экстаза, наблюдая за тем, как кто-то горит заживо. Я нажал на браслете нужную кнопку, и надо мной развернулась голограмма записи происходящего на площади несколькими часами ранее.

— Хотите увидеть одержимых⁈ — рявкнул я. — Вот же они! Вы были одержимыми и без демонов. Все вы! Вы упивались казнями и кричали от возбуждения, когда на ваших глазах горели ЛЮДИ! Живые, мать вашу, ЛЮДИ!

Голограмма показала беснующуюся толпу, кричавшую одни и те же слова. «Казнить, сжечь, убить». Следующие кадры показали всё то же самое, с одной лишь разницей — все кричали другое слово, точнее имя. Моё имя.

— Вы видите эту разницу? — проорал я, сжимая кулаки. — Видите, демоны вас побери, или вы слепые⁈ Вы и без одержимости творили то же самое. Так какие ещё могут быть сомнения — одержим ваш император или нет?

Толпа замерла, глядя на кадры над моей головой. Я не знал наверняка, помнят ли они, что творили, будучи под властью демонических сущностей, но мне было плевать. Пусть смотрят внимательно. Может хоть так до них дойдёт, что это неправильно — хотеть чужой смерти и бежать на площадь, чтобы полюбоваться факелом из человека.

Император негромко кашлянул, привлекая моё внимание. Я обернулся к нему и выключил запись. Ну да, я ослушался его и перебил. По меркам этого мира меня бы следовало наказать за подобную дерзость. Только вот пусть попробует. После всего, что я сделал для императора, он мне жизнью обязан.

— Итак, сегодня здесь состоится казнь, — проговорил он громко. — Влад Меркулов, я приговариваю тебя к смерти за предательство своей империи, за предательство своего императора и за предательство человечества. Ты не вмешался в бой, не сражался с демонами. Всё, что тебя волновало, — лишь месть, которой ты жил долгие годы.

Алексей II повелительно щёлкнул пальцами, и один из гвардейцев подал ему меч. Император сделал шаг назад, замахнулся и одним ударом перерубил шею Меркулова. Я обернулся к толпе и отметил, что такое зрелище не пришлось им по душе. Видимо, покатившаяся по помосту голова не так эстетично смотрится, как костёр.

— Привести остальных заговорщиков! — приказал Алексей II, и к нему подвели четверых человек. — Именем империи, которой я правлю, приговариваю вас к смерти за предательство своей империи и за предательство своего императора.

Оппозиционеров поставили на колени, а через пару минут с помоста скатились четыре головы. Я отошёл подальше, чтобы не заляпаться в крови заговорщиков. Не то чтобы моя одежда и без того не была испачкана, но людской крови на мне не было, только демоническая.

— А он скор на расправу, — хмыкнул Вольт. — Мне нравится этот император.

— Так ты поэтому к Меркулову рванул, когда я с Хранителем схлестнулся? — поинтересовался я. — Я уж думал, что ты испугался.

— Вот ещё! — фыркнул он недовольно. — Просто я видел, что ты сам с ним справишься, а этот гад всё зажигалкой чиркал. Надо же было помочь тому, кого выбрал мой сородич.

— Ты о золотистом? — уточнил я, спускаясь с помоста. Я своё дело сделал, можно и уходить уже.

— Именно, — Вольт кивнул и ловко спрыгнул следом за мной. — Мы не выбираем недостойных.

— Ну не скажи, вон твоя третья часть Меркулова выбрала, — поддел я его.

— Это была вынужденная необходимость, — Вольт рыкнул и оскалился.

— Ладно, не злись, — я потрепал его за ушами и потянулся всем телом. Кости хрустели так, словно вот-вот вывалятся из суставов. Надо бы и мне зелья выпить что ли.

Я отхлебнул из флакончика и уже собрался заняться перемещением своей маленькой армии в имение, как ко мне подскочил гвардеец императора. Он перекрыл мне путь и выпрямился по струнке.

— Его императорское величество просил передать, что приглашает вас к себе во дворец, — выпалил он, гулко сглотнув. — Если вы не против, конечно…

— Не против, — я усмехнулся и переглянулся с Вольтом . — Чего это он?

— Так ты тут сначала световое представление устроил, выкосив демонов во всей столице, а потом видео показал, — мой питомец захихикал, что смотрелось так, будто он чихнуть пытается. — Тебя теперь вся столица, а то и вся империя бояться будет. Даже император вон не приказывает, а просит.

— Мне нужно доставить своих людей в поместье, — сказал я гвардейцу. — Можно это как-то организовать?

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнул он. — Сейчас лично распоряжусь о транспорте.

— Там человек четыреста, — уточнил я, и гвардеец вздрогнул. — Если что, туземцы — тоже мои. Не обижайте их, а то они немножко дикие, могут и копьём ткнуть.

Гвардеец ушёл, оглядываясь и косясь на меня, а я нажал на экран браслета, принимая вызов.

— Столица оцеплена, в регионах всё под контролем, — пробасил князь Пожарский. — Помощь точно не нужна?

— Да теперь уже без разницы, — я устало потёр переносицу. — Можете вводить войска, чтобы особо буйных усмирить, если надо.

— Понял, — сказал Пожарский и сбросил звонок.

Перед тем, как перемещаться в столицу вместе с моей армией, я настоятельно попросил князя покинуть город и собрать войска за его пределами. Иммунитета от одержимости у Пожарского и его людей не было, а ещё и с ними разбираться мне не хотелось. Тем более была не маленькая вероятность, что демоны попрут из столицы, и кому-то надо было их перехватить.

Вот теперь и пригодится князь со своими вояками — я не сомневался, что бунтовщики далеко не все собрались на площади. Даже если вспомнить ту дамочку с пуделем, то станет ясно, что многие воспользуются хаосом.

Пока я стоял в ожидании транспорта для моих людей и для меня, чтобы отправиться во дворец, ко мне подошёл Борис Дорохов. Громобой встал рядом и несколько раз мотнул головой, будто хотел начать разговор, но оттягивал его.

— Борис, давай хотя бы ты не ходи вокруг да около, — попросил я его. — Говори прямо, если есть что сказать.

— Тебе бы, князь, перед аудиенцией переодеться, — хмыкнул он. — Опять трусами светишь.

— Ну хотя бы они на мне, — рассмеялся я, оглядев свою одежду, превратившуюся в лохмотья.

— Я спросить хотел, — снова начал он. — У вас с княжной Пожарской всё серьёзно, или так?..

— У нас с ней исключительно дружба и боевое товарищество, — перебил я его, чтобы он чего не ляпнул лишнего. — Если имеешь на неё виды, то рекомендую приготовиться к длительной осаде. В том числе и после свадьбы.

— Да я ничего такого, — он замахал руками. — То есть, виды имеются, но я же бастард, а она…

— А она ищет настоящего мужчину, который и демона голыми руками порвёт и в бою не будет в штаны ссать, — грубо оборвал я его попытки принизить себя. — И именно ты — такой мужчина. У тебя вон элементаль личный есть, а ты всё считаешь себя недостойным. Прекращай мне это или вали из гвардии на вольные хлеба. Мужик ты или нет⁈

— Понял! Принял! Есть прекращать! — он выпрямился по стойке смирно и незаметно выдохнул. — Спасибо тебе. Друг.

— Иди уже, друг, — отмахнулся я. — За мной вон транспорт прибыл.

Мы с Вольтом разместились в автомобиле представительского класса с разбитыми стёклами и поехали во дворец. Ехать было всего ничего, я мог бы пешком дойти даже без ускорения минут за пятнадцать, но решил уважить его величество и хотя бы здесь соблюсти приличия.

Правда ехали мы почти полчаса — водителю приходилось объезжать завалы из обломков здания и самодельных баррикад. Я смотрел на разрушения и в который раз думал о том, что не буду ждать появления Хранителей в этом мире. Вот отосплюсь часов десять, разгребу накопившиеся дела и рвану в Каньон.

Так или иначе, битве быть. Не завтра, так через три дня. Но сражаться с Хранителями я буду тогда, когда сам решу.

— Дальше не проехать, — сказал водитель, покачав головой. — Вы уж извините, что так получилось.

— Ничего, сам дойду, — хмыкнул я и выбрался из машины, не доехавшей до дворца всего пару сотен метров.

Здесь уже на мостовой не только баррикады и обломки лежали, но и тела бунтовщиков, которые затоптали друг друга, пока пытались сбежать от демонов. Во дворце всё было ещё хуже — там всюду были разбросаны части тел и сломанная мебель. Ну и побоище же тут устроили шавки Меркулова.

Вскоре меня встретили гвардейцы и проводили всё в тот же кабинет, где мы с императором встречались в прошлый раз. Его не коснулись разрушения, поэтому всё осталось на своих местах. Видимо, добраться сюда бунтовщики не успели.

— Присаживайся, Юрий, — император указал на небольшой диванчик в углу кабинета устало опустился в кресло, гремя доспехами, которые до сих пор не снял. — Во-первых, благодарю тебя. За спасение моей жизни и за то, что избавил столицу от нашествия демонов и демонических сущностей.

Он посмотрел на меня в ожидании ответа, но я не стал ничего говорить и просто кивнул.

— Кхм, да, — Алексей II прочистил горло. — Чем я могу отблагодарить тебя? Ты дважды спас мне жизнь… можешь просить что хочешь. Имение, должность, любые земли, одну из моих дочерей в жёны.

— Мне ничего не нужно, — сказал я, а потом заметил за плечом императора золотистый сгусток энергии. — Кстати говоря, у меня для вас есть подарок.

— Подарок? Разве ты недостаточно сделал для меня? — его величество даже кулаком по бедру ударил. Правда сразу поморщился — забыл, что в доспехах, и приложился не слабо.

— Вы сначала послушайте, а потом отказывайтесь, — улыбнулся я. — Покажись ему.

Золотистый вылетел вперёд и завис перед лицом монарха. Алексей II сначала замер, а потом прищурился и приоткрыл рот.

— Это же… это элементаль? — спросил он, протянув руку к золотистому. — Но откуда? Я думал, их давно нет.

— Ну а я вот нашёл парочку, — я пожал плечами. — Что скажете, нужен вам такой подарок?

— Я смогу его слышать? — тут же уточнил его величество. — Он ведь разумен?

— Конечно, — я кивнул и размял пальцы. — И он не будет вашим слугой, скорее — другом и помощником.

— Защитником, — понимающе протянул император. — Я знаю, что значит иметь связь с элементалем.

После его слов я убедился, что золотистый сделал правильный выбор. Такой человек, как его величество, будет хорошим другом элементалю. Да и как правитель он неплох, если не считать того, что его всю жизнь ограничивал Орден Инквизиции. Но тут уж Алексей II ничего не мог сделать — традиции и устоявшийся уклад не так просто изменить.

Это я из другого мира, поэтому и пиетета не питал ни к кому из власти. Для меня что орден, что император — всё едино. И тех и других я видел. Даже сумел помочь монарху крепче за трон удержаться.

Мои мысли перетекали от одного к другому, пока я проводил обряд слияния энергии. Процесс был небыстрый, но зато и не тяжёлый — золотистый уже успел привязаться к императору, так что тут проблем не возникло.

Когда слияние завершилось, рядом с Алексеем II возникла огромная золотистая рысь, напитанная энергией по самые кончики ушей. Ну кто бы сомневался! Я усмехнулся и покачал головой. Эти двое и впрямь будто созданы друг для друга.

— Спасибо тебе, Юрий, — Алексей II коснулся золотистой шерсти, провёл по неё пальцами, и восхищённо выдохнул. — Никогда бы не подумал, что однажды увижу настоящего элементаля. А уж о том, чтобы получить с ним связь — и мечтать не мог. Я рад, что всё так хорошо закончилось.

— В смысле закончилось? — я не удержался от смешка. — Всё только начинается, ваше императорское величество.

Глава 20

После разговора с его величеством, мы с Вольтом переместились в поместье. Моих людей уже привезли, так что этот вопрос был снят. Я убедился, что всё в порядке и раненые пришли в норму, и отправился в Иссил, захватив с собой экзорцистов.

Нужно было собрать всех инквизиторов вместе, чтобы разобраться с тем, как дальше будет работать Орден. Первым делом я навестил Назара Крылова на больничном этаже башни. Ему стало заметно легче за прошедшие сутки.

— Ну как ты? — спросил я, присев в кресло для посетителей.

— Как видишь, — Назар еле заметно улыбнулся. — Судя по всему, получше, чем ты.

— Значит вы нашли противоядие или что-то вроде того? — отмахнулся я от слов о своём виде.

Хотя Крылов был прав — несмотря на то, что я принял душ и переоделся, видок у меня был потрёпанный. Причём даже зелье не убрало последствия удара Хранителя — набухший на виске тёмно-фиолетовый синяк остался со мной. Ну и на животе тоже гематома была как раз с кулак этого ублюдка. Вот что значит энергетический удар.

— Нейтрализатор, — коротко сказал Крылов и поморщился. — Он блокирует все соединения и выводит из организма… самым неприятным способом.

— И долго будет длиться «выведение»? — поинтересовался я.

— Хлыстов говорит, что ещё неделя понадобится, — Назар вздохнул и прикрыл глаза.

Из пор его кожи выделилось несколько капель буро-зелёного цвета, а на лбу выступила испарина. Так вот что это за способ, а я-то совсем про другое подумал. Вскоре белые простыни пропитались потом и ядом, а я тихонько вышел из палаты.

Стоило мне сделать несколько шагов в сторону платформ, как из соседнего помещения выскочила Надежда. Увидев меня, она выдохнула с облегчением и бросилась ко мне, широко раскинув руки. Через мгновение она уже прижималась ко мне, обильно поливая мою грудь слезами.

— Пришёл! Ты пришёл! — пробормотала она сквозь рыдания. — Я ждала тебя, а ты всё не приходил.

— Надежда, вас тут обижали? — спросил я, нахмурившись и переглянувшись с Вольтом.

— Нет, что ты! Всё хорошо, — она отстранилась и вытерла слёзы. — Но я должна была поблагодарить тебя, спаситель. Ты вернул мне жизнь, вытащил из ада и подарил новый мир. Я буду благодарна тебе до самой смерти.

— Не нужно благодарностей, Надежда, — я тепло улыбнулся этой бедняжке, настрадавшейся от рук Власова так, как никто в этом мире. — Я сделал то, что должен был.

— Неправда, — она покачала головой. — Не должен был. Ты мог пристрелить меня как бешеную собаку и оказался бы прав. Во мне оставалось так мало человеческого…

— Побольше, чем у многих, — я стиснул челюсти до хруста и резко выдохнул.

Эта женщина провела много лет в подвалах инквизиции с демоном внутри. Она была измучена и действительно мало походила на человека. Но её слова всколыхнули во мне воспоминания.

Человечность. Это не просто слово. Это то, что я потерял когда-то, а вот теперь нашёл.

Надежде же не нужно было ничего искать — она осталась собой. Даже в безумии, после одержимости, она подсказала, где найти моих друзей. Такое не каждому под силу — в момент отчаяния помочь тем, кому помощь нужнее.

— Надежда, — я посмотрел на неё. — Вы заслужили этот новый мир и новую жизнь. Наслаждайтесь ею, дышите полной грудью, любите, смейтесь. Станьте тем человеком, которым всегда хотели быть.

Надежда замолчала, по её щекам к подбородку стекали слёзы. Она улыбнулась мне, шмыгнула носом и снова обняла.

— Спасибо… — прошептала она и скрылась за дверью палаты.

Когда я спустился на первый этаж башни и созвал инквизиторов, ко мне внезапно подошли Джарид и Амар-Тек с супругой.

— Юрий, мои люди ждут, — сказал вождь. — Ты повёл их в бой, и они победили. На счету каждого воина десятки демонов за одну только эту битву. Они ждут твоих слов.

— Хорошо, но сначала мне нужно поговорить со своими людьми, — начал было я, но тут же осёкся.

Неправильно это — делить тех, кто бился со мной плечом к плечу, на своих и чужих. Все они были моими. Каждый туземец, каждый инквизитор, каждый аристократ и гвардеец, что сражался на стороне людей.

— Я скажу своё слово, — проговорил я. — Всем и сразу.

Вождь одобрительно кивнул и нажал несколько кнопок на браслете. Джарид подошёл ближе и жестом отозвал меня в сторону. Я сделал пару шагов и остановился.

— Наша гостья обрела душевный покой и вернула свой разум, — сообщил брат вождя. — Кошмары ещё долго будут её преследовать, но она очень сильная. Никто из наших людей, кто надолго оставался с чёрной сущностью, не смог преодолеть безумие.

— Рад слышать, — искренне ответил я, хотя уже и сам убедился в правоте слов Джарида.

— Она ухаживает за Назаром Крыловым, — продолжил он. — Будто чувствует, когда ему становится хуже и сразу приходит помочь. Обтирает и поит зельями.

— Интересно, — понимающе кивнул я. Теперь стало ясно, почему я чуть не врезался в Надежду, выходя из палаты Крылова, — она спешила к нему.

— Думаю, из этих двоих может получиться хорошая пара, — Джарид подмигнул. — Они оба уже не молоды и свободны, детей им не завести, но зато старость вместе коротать будет не так одиноко.

— Какая старость, Джарид! — возмутился я. — Им ещё и пятидесяти нет.

— Прости, Юрий, если мои слова обидели тебя, — брат вождя виновато покачал головой.

— Всё в порядке, — я улыбнулся и дружески хлопнул его по плечу. — Пойду к людям, все уже собрались.

Я вышел на огромную площадь перед башней и окинул взглядом собравшуюся толпу. Около тысячи туземцев с копьями застыли в одинаковых позах, а мои инквизиторы встали сбоку, разбавив белые одеяния красным цветом. Мы с вождём шагнули на платформу и поднялись на несколько метров.

Я поднял руку, и площадь мгновенно затихла.

— Вы все молодцы! — мой голос разнёсся над толпой. — Особенно жители Иссила! Вы показали, что значит настоящая доблесть. Каждый демон, которого вы убили сегодня, — это чья-то спасённая жизнь. Вы можете гордиться собой.

В ответ грянул рёв сотен глоток — копья затряслись в поднятых руках. Инквизиторы больше привыкли к сдержанности, поэтому лишь кивнули, но в их глазах я увидел ту самую гордость, о которой говорил.

— Теперь о делах, — я сделал паузу, давая стихнуть всеобщему ликованию. — Первое: здание Ордена Инквизиции будет восстановлено, но там больше не будет пыточных камер в подвалах. Это будет штаб новой структуры.

Между инквизиторами пробежали шепотки, кто-то переглянулся, а кто-то замер в ожидании продолжения.

— С этого дня инквизиторы перестанут быть палачами, а станут щитом человечества. Никаких костров. Никаких казней без суда. Только исследования и защита людей от угроз со стороны демонов, — я глянул на ошарашенные лица и усмехнулся. — Вы будете подчиняться императору, как и все ведомства. Ваша задача — развитие магической науки, контроль Каньонов и помощь тем, кто стал жертвой одержимости.

Вот теперь уже мои экзорцисты встрепенулись. Да и инквизиторы непонимающе хмурились. Это они просто ещё не знают, что даже после моей победы над Хранителями я оставлю Каньоны и демонов.

Потому что я точно знаю — стоит исчезнуть опасности, и народ начнёт заниматься ерундой, вроде войн и бунтов. Им нужна внешняя угроза, против которой стоит выступать сообща. А так и ресурсы останутся для тех же зелий, и будет повод человечеству держаться вместе.

— Второе, — я посмотрел на инквизиторов, которые уже заметно нервничали. — У вас будет ещё одна сложная задача — вы поможете народу Иссила освоиться в новом для них мире. Обучать их, курировать, помогать вписаться в империю, — я вспомнил слова Джарида о Назаре и Надежде и хмыкнул. — И да, вам тоже надо устраивать нормальную жизнь. Хватит жить одной только службой — обзаводитесь семьями, стройте дома. Вы больше не палачи, которых боится каждый смертный.

Матвей Титов, моя правая рука, резко поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Матвей, ты возглавишь это направление, — я качнул головой. — Организуешь отдельное крыло, будешь отвечать за права жителей Иссила, торговлю и всё остальное. Спрашивать буду лично.

Он побледнел, но кивнул. Куда уж он денется, сделает всё, как я сказал, ещё и спасибо потом скажет.

— Теперь вопрос по поводу Иссила, — я повернулся к вождю. — Хранители скоро исчезнут, как и угроза с их стороны для вашего народа. Может быть, имеет смысл убрать защитный купол?

Вождь задумался на несколько минут. Я понимал, что этот разговор можно было отложить или провести наедине, но если уж я решил не делить людей на чужих и своих, то все они имеют право знать о возможных изменениях. Иначе можно было вообще не затевать это длинное обращение ко всем и сразу.

— Нельзя снимать купол, — сказал наконец Амар-Тек после долгих раздумий. — Разница в развитии с соседями слишком велика. Они тут же попытаются поживиться за наш счёт. Мы будем биться, но нас слишком мало.

— Хорошо, тогда я открываю вам доступ на мои земли. Вы сможете в любое время посещать империю, торговать или просто жить где захотите, — я хлопнул в ладоши. — Работы — море! Действуем, друзья мои.

Толпа снова зашумела, но уже не с боевым кличем, а с деловым ропотом. Кто-то побежал к каньону, кто-то — вскочил на платформы. Ну а я спустился с платформы и поймал себя на мысли, что наконец-то всё идёт как надо.

Мы с Вольтом переместились в поместье и решили устроить обход Громовки — нужно было посмотреть, как мои големы справились со строительством домов. На удивление, всё уже было сделано, даже поля вспаханы. Я крутил головой, разглядывая крепкие бревенчатые дома, блестящие в рассветных лучах металлические крыши и свежие заборы.

— Князь! Князь Юрий! — позвал меня Макар, который бежал в мою сторону со стороны дороги. — Вовремя же вы.

— Что случилось? — спросил я, когда староста приблизился.

— Там у въезда в деревню такое творится! — выпалил он, слегка задыхаясь после бега. — Несколько сотен человек, обозы с телегами, женщинами и детьми.

— И что им нужно? — поинтересовался я. Это же во сколько они выехали, чтобы в такую рань тут оказаться?

— Хотят поселиться у нас, — выдал Макар. — Мол, под вашим крылышком безопасно и всё такое.

— Ну пусть живут, места всем хватит, — сказал я, немного подумав. — А вообще я думаю немного переместить деревню… или построить с другой стороны Каньона ещё одну.

— А зачем? — удивился Макар. — Мы ж с запасом дома ставили.

— Времена меняются, — проговорил я. — Скоро у нас тут будет что-то вроде перевалочного пункта. Туземцы будут ресурсы приносить, да и наши наверняка захотят в Каньон к ним рейды организовать.

— Дык это, — староста почесал голову. — Тогда надо будет делить земли. По ту сторону Каньона у нас ведь раньше каменоломни были, земли там неплодородные.

— Ну вот и выстроим там мини-городок с гостиницей, кафе и магазинами, — я уже представил, как это будет выглядеть, и мне понравилось.

Каньон будет с одной стороны, а с другой — дорога в империю. Я послал главной Маше картинки из своей головы, и моя каменная дева уже созвала големов для расчистки земли и установки фундамента. Ещё надо будет заказать материалы для стройки и людей предупредить, чтобы к моим Машкам не лезли.

Но сколько бы я ни занимался решением бытовых вопросов, мои мысли неизменно возвращались к Хранителям. Надо понять, как с ними сражаться. Эта битва будет долгой, упорной и сложной.

И самая главная моя уязвимость — моё человеческое тело. Оно просто не выдержит той мощи, которую придётся выпустить на волю и пропустить через себя. Ограничения смертной оболочки слишком уж велики.

Уже сейчас я чувствовал, как энергия бурлит внутри, рвётся наружу. Каждая клеточка моего тела ныла от этого бешеного напора — в висках стучало, а в мышцах ощущалась невероятная тяжесть. Ещё немного — и меня разорвёт на кусочки.

Я проводил взглядом Макара, который торопливо шагал по дороге, и повернулся к Вольту.

— Что скажешь, дружище, смогу я переварить ту энергию, что плещется в венах? — спросил я, усмехнувшись. — Ты ведь уже понял, кто я?

— Ещё тогда, во время медитации после Каньона, — кивнул пёс. — Отголоски силы до меня донеслись слишком уж знакомые.

— А чего же не сказал? — поинтересовался я, шагая к дому. — Мог бы поделиться догадками.

— Обдумать надо было, — фыркнул он. — Ну а на площади в столице всё ясно стало. Я потому и оставил тебя с Хранителем. Знал, что ты с ним справишься.

— Мне надо срочно что-то придумать, — проговорил я, зажмурившись. — Иначе я сгорю раньше, чем доберусь до этих ублюдков.

— Ты прав, Громовержец, — Вольт лизнул меня в руку. — В этот раз ставки слишком высоки… слишком высоки даже для бога в человеческом обличье.

— Вот что, — сказал я после минутного раздумья. — Пойдём в мир жидкого камня и объединим мои воплощения.

— С ума сошёл⁈ — рыкнул Вольт, а потом резко замолк. — То есть… ты уверен? Тебя и так вон распирает от энергии, а новые сущности могут только ускорить процесс.

— Ну а что делать? — я пожал плечами и замер напротив постамента без статуи, где когда-то впервые встретил своего питомца. — Каждое воплощение делало меня сильнее. Если брать их не полностью, а по частям, может сработать.

Спорить со мной Вольт больше не стал, просто кивнул и последовал за мной обратно в Иссил. Мы шагнули в разлом, ведущий в мир жидкого камня, и неожиданно для себя увидели нескольких элементалей.

— Мы поможем, спаситель, — прошелестел розовато-красный сгусток энергии. — Подстрахуем, поддержим.

— Мы будем рядом, спаситель, — вторил ему зелёный элементаль.

— Мы вернём свой долг… создатель, — прошептал небесно-голубой сгусток.

И тут пространство передо мной дрогнуло, расплываясь волнами переливающейся энергии. Воздух загудел низким мощным гулом, а передо мной возникло моё собственное отражение. Это было чем-то похоже на зеркальную лужу в Каньоне, только здесь лица сменялись одно за другим.

Я знал, что они ждали меня. Десятки, сотни воплощений, разбросанных по всем уголкам вселенной.

Они были похожи на тени или недорисованные картины, размытые, смутные. Добрые и жестокие, мудрые и безумные — все они были частями одного целого. Все они были мной.

Я окунулся в эту энергию, нырнул, будто с обрыва в ледяную воду. Меня коснулся воин в развороченных доспехах с мечом, почерневшим от крови. Его сила хлынула в меня, наполняя мышцы стальной твёрдостью, а кровь — яростью битвы.

Вобрав в себя малую часть этого воплощения, я оттолкнул воина и ухватился за мудреца с книгой в руках. Мне не нужны были воплощения целиком, только маленькие кусочки, словно детали пазла, которые я вставлял в «пазы», а потом перебирал оставшиеся детали.

Мудрец поделился со мной знаниями и пониманием вещей, которые я никогда не изучал. Теперь они стали частью меня. Я отвернулся от него и тут же мне на руки запрыгнуло дитя, смеясь и хватая меня за одежду.

В груди потеплело. Ко мне вернулась давно забытая в битвах способность радоваться мелочам. И снова я отвернулся от своего воплощения, чтобы ухватиться за другое.

Я собирал себя по крупицам, по фрагментам, не спеша и давая телу привыкнуть к каждому новому кусочку своей истинной природы. С каждым воплощением моё тело становилось крепче, наполнялось мощью и нещадно горело от боли.

Ощущения были такие, словно я — форма для ковки, в которую льют кипящий металл. Помимо тела расширялись и границы моего сознания, вбирая мудрость и ярость, жалость и жестокость, коварство и добродетель. Но я не останавливался. Не мог остановиться.

Пока наконец передо мной не осталось последнее моё воплощение.

Бог. Громовержец. Тот, от кого не отхватить частичку. Тот, кого я должен поглотить целиком.

Он был одновременно всем и ничем. Его глаза были отражением звёзд, а в руках он держал искрящиеся молнии.

— Как ты посмел явиться! — прогремел он, сотрясая пространство. — Я — главный! Я — истинный! А ты лишь оболочка! Пошёл прочь!

— Может быть ты и бог, — сказал я, едва удерживая тот напор энергии, который струился из Громовержца. — Но скажи мне, почему ты стремился к человеческой жизни? Почему раз за разом позволял себе рождаться в теле простого смертного? Потому что ты тосковал по чему-то настоящему.

Громовержец замер. В его звёздных глазах мелькнуло что-то неуловимое. Может быть, сомнение, а может — та самая тоска, о которой он сейчас не помнил.

— Ты не сможешь подчинить меня, — пророкотал он. — Я сама суть мира. Всех миров.

— Мне не нужно подчинять тебя, — впервые с момента объединения моих воплощений я улыбнулся, несмотря на жгучую боль. — Но я могу принять тебя.

Я рванул вперёд и обнял сияющую фигуру Громовержца. Я прижал его к себе, впечатывая в тело и душу. Впитывая полностью без остатка.

Он мог сколько угодно говорить о том, что главнее, но я знал закон, который сам же написал. Главнее тот, кто первым объединит расколотые части воедино. И раз уж я Проводник, то это — моя работа.

Боль ударила по нервам, пронзила меня насквозь, вывернула наизнанку и так оставила — с оголённым нутром, кровоточащим и пылающим от жидкого пламени. Моё человеческое тело затрещало по швам, когда божественная мощь обрушилась на него. Я закричал, срывая связки.

И держал Громовержца. Крепко держал. Даже когда мне показалось, что ещё миг — и от меня ничего не останется.

Когда пытка закончилась, и перед глазами прояснилось, я всё так же стоял в мире жидкого камня. Всё так же был Юрием Громовым. Человеком.

Но теперь уже в моих глазах горели звёзды. Я не стал богом в теле человека. Я стал человеком, который помнит, каково это — быть богом.

Глава 21

Мне больше не нужны были разломы и Каньоны, чтобы попасть в любую точку этого мира или любого другого. Я глянул на трёх элементалей, помогавших мне провести слияние, и тепло улыбнулся им. Эти создания были моими любимыми — квинтэссенция силы, запечатанная в единой сущности.

Когда-то мне казалось забавным, что одна крупица моей силы, воплощённая в этих малышках сильнее любого одарённого. Послав небольшие импульсы своим недавним помощникам, я повернулся к Вольту. Грозовой — мой любимый вид элементалей.

В них была частичка меня самого, именно они повелевали молниями и грозами. Именно их я выбирал неосознанно в каждом своём перерождении. Так случилось и в этот раз.

— Ты встречался со мной прежде, Грозовой? — спросил я у пса.

— Лично не довелось, но мои грозовые братья рассказывали о Проводнике, который путешествует из мира в мир, — Вольт склонил передние лапы и прогнулся в спине. — Ты всегда дарил нам силу и свободу. Иногда вместе, иногда порознь.

— Силу? — я расхохотался, и небо мёртвого мира над нами треснуло. — Ты хочешь ещё силы? Да возьми, мне не жалко.

Я наставил палец на своего питомца и выпустил небольшой заряд. Пёс затрясся всем телом, по его шерсти пробежали ослепительные вспышки, а сам он увеличился в размере. Ещё немного, и он с меня ростом станет.

— Хватит тебе, или ещё добавить? — со смешком спросил я.

— Хватит, — сипло ответил он, сбивая огонь со шкуры. — Очень даже хватит.

— Что ж, тогда идём на войну, — сказал я, вдохнув полной грудью воздух. — Хранители посмели бросить мне вызов. Посмотрим же, как они падут от моей руки, умоляя о пощаде.

— Ты это… — начал было Вольт, но резко замолчал. — Говорить стал, как-то по-другому.

— Ну а как ты хотел, — хмыкнул я. — Во мне сотни сущностей, и каждая пытается тянуть одеяло на себя. Нужно время, чтобы усмирить их и вернуть себя окончательно. Ты тоже изменился после объединения.

Я взмахнул рукой, и мы с Вольтом переместились в тронном зале Хранителей. Вообще-то изначально это был зал памяти павших богов, вдоль стен стояли слепки моих ушедших созданий, и никаких тронов тут не было. Всё изгадили, всё извратили.

Пространство тронного зала содрогнулось, когда я сделал первый шаг к Хранителям. Серый камень под ногами затрещал, расходясь паутиной трещин, воздух загудел от энергии. Вольт оскалил пасть и вздыбил шерсть, по которой бежали синие молнии.

Хранители явно не ждали меня. Они сидели на своих уродливых тронах — копиях моего собственного. Я вспомнил имена этих предателей — Скорн, жаждущий силы, и Траск, жестокая калька с Громовержца беспощадного. Они расставили вдоль стен искажённые слепки моих павших созданий, а потом посмели бросить мне вызов.

Я сделал ещё один шаг. Всего один. Но его хватило, чтобы пол вздыбился волнами, а воздух в зале загустел.

— Как ты посмел?.. — начал было Скорн, ещё не отправившийся от боя со мной.

Я не дал ему договорить. Моя рука сжалась в кулак, и пространство вокруг предателя схлопнулось. Ударная волна прокатилась по залу, сметая всё на своём пути. Каменные статуи рассыпались в пыль, а Хранителей швырнуло с тронов и пригвоздило к стене.

Вольт не стал ждать приказа. Его тело превратилось в живой ураган из молний, когда он рванул к Скорну и впился клыками в горло. Раздался вопль, больше похожий на скрежет металла.

Траск поднял руку, и из стен вырвались каменные пики. Они стали гибкими, сплелись в щупальца и потянулись ко мне. Я лишь усмехнулся. Жидкий камень? Серьёзно?

Я резко щёлкнул пальцами, и щупальца рассыпались мелким песком у моих ног. Траск рванул на себя энергию, а потом атаковал без предупреждения. Воздух вокруг меня сжался, впиваясь в кожу, словно пытался раздавить меня. В ушах зазвенело от перепада давления, на губах выступила тёплая солёная кровь.

Но я только рассмеялся. Неужели они забыли, кто создал эти приёмы? Моё тело окуталось коконом из молний, точно так же как совсем недавно в Каньоне, а потом сжатый воздух вокруг меня взорвался с оглушительным хлопком, похожим на раскат грома.

Траска отбросило через весь зал. Он врезался в стену, обломок которой рухнул ему на голову с глухим стуком. Я уже приготовился добить его, как услышал пронзительный, полный боли визг Вольта.

Скорн сбросил его и сжал руками рёбра. Мой питомец визжал, задыхаясь, а я уже был рядом и откручивал башку Хранителю. Его шея скрежетала под пальцами, словно крошащийся камень, но этот упрямый ублюдок всё никак не отпускал Вольта.

Ну что ж, сами напросились. Я резко хлопнул в ладоши, и реальность застыла, будто погрузилась в желе. Теперь скорость у нас была почти одинаковой, но я всё равно быстрее.

Перекинув через себя замедлившегося Скорна, я вырвал Вольта из его рук и перекинул обратно в наш мир.

А потом в реальности разверзлась трещина, выплюнув нас с Хранителями в мёртвый мир. Над нами нависло кроваво-красное небо, а из земли торчали руины небоскрёбов, будто сломанные кости древнего чудовища.

— С этим ты точно не справишься, — прорычал Траск. Из двух Хранителей он лучше владел искусством перемещения между слоями реальности и мирами. Именно он и перенёс нас сюда.

— Посмотрим, — ответил я сквозь зубы и рванул вперёд.

Хранители атаковали одновременно — сразу видно, что спелись за столько-то веков. Скорн раскинул руки и взломал пространство.

Реальность треснула с громким хрустом разбивающегося стекла, и от земли оторвался целый квартал. Тонны бетона и металла исчезли в пустоте и тут же обрушились на меня.

Траск в то же мгновнеие вытянул в мою сторону руку, и между его пальцами сгустилась липкая, пульсирующая тьма. Та самая энергия, что пожирает саму материю. Та самая, которую я когда-то заточил в глубинах одного из падших миров, запечатав её навек. Судя по всему, тот самый век уже давно прошёл.

Я оттолкнулся от земли, ощущая, как крошится под ногами асфальт, перевернулся в воздухе и мгновенно переместился прямо за спины Хранителей. Взмахом руки я рассеял землю под ногами Траска, превращая её в зыбучие пески, которые начали затягивать его с чавкающим звуком.

Скорн взревел от ярости и снова швырнул в меня очередной небоскрёб, но я уже ускорился. Время замедлилось, и я оказался на уцелевшем мосту, балки которого дрогнули от моего приземления.

Скорн ударил кулаком по опоре. Сталь скрипнула, бетон треснул и рванул во все стороны, и вся гигантская конструкция рухнула, погребая меня под тоннами обломков. Облако пыли взметнулось вверх, но я уже был не там.

Я перенёсся за спину Скорна и с размаху впечатал кулаком в корпус. Из моей руки вырвался импульс энергии, раздирая воздух. Но Скорн в последний момент успел развернуться и ударить в ответ. Нас отшвырнуло друг от друга, а ударная волна сравняла всё в радиусе километра — здания рассыпались, превратившись в пыль.

Траск подгадал момент. Он мчался на меня с клинком, сотканным из сгущённой тьмы. Я едва увернулся, но лезвие чиркнуло по плечу. Кожа вспыхнула как от ожога, и на ней появился тлеющий чёрный рубец.

Ах ты, тварь! Меня же моим собственным оружием⁈ Я всадил кулак в его живот, пробивая внутренности до позвоночника.

Ну а потом я повторил трюк Скорна — вырвал из земли целую улицу. В моих руках асфальт рвался, как бумага, а здания сминались в гигантский шар. Я швырнул его в Хранителей с запредельной скоростью

Ублюдки не стали уклоняться. Вместо этого они снова вспороли реальность — она треснула, как тонкий лёд, и вышвырнула нас в бескрайнюю белую пустоту.

Над головой плясало северное сияние, а ледяные равнины простирались до самого горизонта. Температура здесь была такой, что даже воздух кристаллизовался, — в воздухе висела сверкающая ледяная пыль, впиваясь в кожу тысячами крошечных игл.

— Вот теперь ты проиграл! — прорычал Скорн, готовясь к атаке. Его дыхание клубилось ледяным туманом.

— Нет, — я оскалился в улыбке, ощущая в груди бушующее пламя. — Я только начал.

Скорн широко раскинул руки, и ледяная равнина раскололась, гигантские торосы взмыли вверх, а потом полетели в меня. Они превратились в ледяные копья, и должны были нашпиговать меня, но огонь в моей груди разгорался всё ярче.

Я выдохнул. Первозданное пламя, то самое, что зажгло первые звёзды, рвануло из моей груди огненной струёй. Ледяные копья вспыхнули и испарились, превратившись в клубы пара.

Но Траск уже нёсся на меня, с силой ударяя пятками в землю. От его бега лёд толщиной в сотни метров треснул подо мной, и я провалился в бездну.

Холод обступил меня. Ледяной, пронизывающий до костей. Тьма, сжимающая со всех сторон. Именно таким я создал этот мир-тюрьму — безжалостным и совершенным. Каждый его закон, каждую частицу я знал лучше собственного тела.

Я рассмеялся.

Пламя моей души рвануло изнутри, разрывая ледяные оковы. Лёд вокруг треснул, тьма взметнулась вверх, вынося меня из бездны. Ещё не достигнув поверхности, я уже направлял в Хранителей ледяную бурю, пронизанную молниями.

Каждая льдинка в этом вихре была моим оружием. Воздух завыл от напряжения, когда электрические разряды прошибли ледяные осколки. Земля под ногами Хранителей превратилась в кипящую массу из воды и плазмы.

Неужели эти идиоты до сих пор не поняли, с кем сражаются? Или я по их меркам слишком слаб, чтобы быть Громовержцем? Или, может быть, они давно поняли, кто я, но решили, что сумеют одолеть меня?

Ну получайте же, ублюдки! Я скрестил руки перед собой, призывая энергию этого мира. Осколки льда вокруг нас замерли, а потом ринулись к Хранителям со скоростью пули. Каждый осколок я зарядил молнией, превратив эти ледяные снаряды в сгустки плазмы, завёрнутые в сверхпроводящую оболочку.

Хранители растворились в воздухе за мгновение до удара. Мой залп прошёл сквозь пустоту. Да твою мать! Отожрались, суки, на халявной энергии!

Я рванул за ними в другое измерение, в другой мир, который внезапно оказался моим черновиком. Мир абсолютной пустоты, заготовка, которую я так и не довёл до совершенства.

Здесь не было ни верха, ни низа, ни даже самого понятия «здесь». Только бескрайняя чернота, в которой растворялось само время. Но я чувствовал Хранителей, которые стали частью этой пустоты.

Они расплывались в небытии, сливаясь с вечным «ничто». Будь я обычным человеком, который лишь подчинил магию, я бы уже растворился в этом мире, стал его частью и потерял себя. Я бы всё забыл.

Но я помнил.

Помнил вес своего тела. Помнил грохот битвы. Помнил вкус крови во рту.

Эти воспоминания были якорем в океане небытия. Я сконцентрировался на них, на том, что было реальным, истинным, настоящим. Внутри меня разгоралась точка света — сначала едва заметная, затем всё ярче, всё горячее.

Хранители атаковали беззвучно. Их удары приходили из ниоткуда — давление в груди, будто чьи-то пальцы сжимали сердце, резкая боль в висках, как от проникающего в мозг лезвия. Они пытались разорвать меня изнутри, используя саму пустоту как оружие.

Но я ответил.

Из той самой точки света внутри меня хлынула энергия — не просто свет или тепло, а сама суть существования, первозданная сила творения. Сила творца. Моя сила.

Волна чистой энергии распространялась от меня, как круги по воде, только «водой» здесь была сама пустота. Там, где проходила волна, пустота трескалась. В разрывах вспыхивали зарницы несуществующего света, появлялись и тут же исчезали призрачные очертания миров.

Реальность сопротивлялась, пытаясь сохранить свою девственную чистоту, но сила взрыва была слишком велика. С громовым раскатом, который невозможно было услышать, но можно было почувствовать всем существом, мир пустоты разорвался.

Перед нами зияла трещина реальности, затягивая всё в себя. Хранители попытались удержаться, но пустота, бывшая их союзником, теперь предала их, не давая опоры.

Мы провалились сквозь разлом, вываливаясь в следующий мир, оставляя за спиной схлопывающуюся пустоту, которая снова стала тем, чем и должна была быть — ничем.

Но в том ничто теперь остался след — шрам на ровной глади небытия, свидетельствующий, что даже там, где ничего не должно было быть, мы сумели устроить битву.

А между тем, мы падали в мир, где пылало даже небо. Земля под нами была раскалённой бронзой, а воздух дрожал от жара, выжигающего лёгкие. Реки лавы извивались змеями, а базальтовые горы извергали столбы пламени — этот был похож на самый настоящий ад.

Уже в воздухе Скорн рванул вперёд, превращая кожу в камень. Я встретил его ударом раскрытой ладони, направив энергию так, чтобы она попала в трещину на груди. Ударная волна разнесла лавовое озеро, взметнув в воздух фонтан огненной жижи.

Траск решил использовать момент и ударить меня со спины. Я едва увернулся и рассёк базальтовый хребет под нами. Из трещины хлынула магма, долетая до обоих Хранителей.

— Хорошая попытка, — похвалил я этих недоумков, которые до сих пор продолжали попытки ударить меня.

Я заметил, что они перестали использовать против меня энергию других миров. Они будто ослабли или решили побить меня врукопашную. Или это уловка?

Точно уловка. Вон как Скорн собирает в кулак энергию, а Траск ныряет между слоями реальности, то исчезая из виду, то появляясь с разных сторон.

Скорн исчез из поля зрения, а потом ударил исподтишка в спину. Удар пришёлся мне между лопаток, сбивая с ног. А Траск резко появился передо мной с занесённой рукой. Он ударил меня в грудь, отбрасывая меня в лавовое озеро.

В этот момент я перестал сдерживаться. Я шагнул в кипящую магму и вспыхнул, как сверхновая. Лава закипела, а потом взорвалась дождём из огненных брызг.

Я поймал на лету сгустки плазмы, сжал в кулаке и швырнул обратно, усиливая их энергией в десятки раз. Траск успел снова исчезнуть, а вот Скорн поймал мои снаряды на грудь. Вот и всё, предатель.

— Вы хотели узнать, кто я? — мой голос расколол небо. — Так разуйте свои глаза и смотрите! Я — тот, кто создал вас. Тот, кто создал все эти миры, по которым вы безнаказанно ныряете. Я — ваш бог, я Громовержец! А вы — лишь тени моей силы.

Моя скорость достигла своего предела. Мои пальцы вонзились в грудь Скорна, раскалывая трещину и вырывая нутро. Ту суть, что я заложил в него — осколок моей силы, что вдохнул жизнь.

На секунду всё замерло. Затем тело Хранителя начало светиться изнутри, трещины расползлись по коже. А потом он взорвался.

Вспышка ослепила даже меня. Волна энергии распространилась во все стороны, испаряя лавовый океан, снося вулканы и горы, разрывая саму ткань этого мира. Камень, в который превратились останки Хранителя, начал рассыпаться в чёрный песок.

Мир рушился. По небу разбегались трещины, земная кора ломалась, как тонкий лёд. Я видел, что Траск пытается стабилизировать реальность, но было слишком поздно — смерть Хранителя запустила цепную реакцию.

В последний момент я открыл портал. Оглянувшись на гибнущий мир, я увидел, как он схлопывается, оставляя после себя лишь пустоту и несколько крупиц черного камня — все, что осталось от одного из тех, кого я когда-то создал.

Мы с Траском рухнули сквозь разлом реальности, вывалившись обратно в наш мир — в тот самый сосновый лес под Громовкой, где я когда-то спалил полчища демонов. Земля здесь все ещё была черной от пепла, деревья стояли обугленные, словно памятники той битве. И теперь здесь, на этом же самом месте, я покончу с теми, кто эти полчища создал.

Траск упал на колени, его тело дымилось, трещины расходились по коже, как паутина на разбитом стекле. Он поднял голову, и в его глазах горел огонь — не ярости, не страха, а понимания. Он знал, что проиграл.

Моя рука сжалась в кулак, заряженный энергией, способной стереть его из существования. Хранитель не сопротивлялся. Он лишь смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то… слишком знакомое.

Я занёс руку для последнего удара. Но в последний момент остановился. Потому что увидел себя.

Не буквально, не отражение, но то, чем он был. Он был моим творением. Моей ошибкой. Моей тенью.

И если я убью его сейчас — стану ли я лучше их? Моя рука дрогнула. Энергия, что могла разорвать его на атомы, замерла, пульсируя в кончиках пальцев.

Нет уж, я не оставлю в живых этого паразита, присосавшегося к энергии миров. Предателя, который извратил саму суть Хранителей. Ни сейчас, ни потом — никогда я больше не отдам столько силы в руки недостойных.

Мои пальцы вошли в грудь Траска так же легко, как в его собрата. Я сжал его суть, крупицу жизни, дарованную не тому существу.

— Стой! — услышал я женский крик. — Не делай этого!

Я обернулся на звук и встретился взглядом с богиней, сотканной из звёзд. Моей богиней.

— Зачем ты здесь, Селестия? — спросил я, продолжая удерживать пальцами нутро Хранителя.

— Прости, что вмешиваюсь, мой бог, — она посмотрела на меня ошарашенно и склонила голову. — Вижу, что ты вернул память и силу…

— Ближе к делу, — поторопил я её. Источник жизни в Траске бился в конвульсиях. Долго я его не удержу, скоро он и сам растворится, разве что я снова подпитаю своей силой.

— Я лишь хотела напомнить, что ты завязал всю энергию на Хранителей, — сказала богиня и вздрогнула от моего взгляда. — Как только ты уничтожишь последнего Хранителя, этого мира не станет, как и всех миров, которые ты создал.

Глава 22

Передо мной на миг появилось моё собственное лицо в обрамлении звёзд. Громовержец где-то на заднем плане моего сознания расхохотался, а я чуть не дёрнулся и не уничтожил едва теплившийся отголосок жизни в Траске. Ну да, эту маленькую особенность энергообмена я совершенно не учёл в пылу битвы. А всё потому, что сосредоточился на уничтожении Хранителей ещё до того, как впитал своё божественное воплощение.

Траск распахнул глаза, и наши взгляды встретились. От него полыхнуло надеждой, что ещё не всё потеряно. Неужели он верит, что я сохраню ему жизнь?

Я вдохнул немного силы в жизненный источник и вынул руку из груди Траска. Мой Хранитель рвано выдохнул и упал передо мной на колени, склонив голову. Его аура сочилась надеждой, а я вдруг понял, что именно нужно сделать.

Для начала я сковал Траска, лишив его возможности двигаться. Мои оковы ему не разрушить никакой силой. Даже тёмная материя не поможет, ведь я обрезал почти все энергетические нити, кроме тех, что отвечают за сохранность миров. Затем я зашвырнул предателя в ледяную тюрьму — в тот самый мир, где мы бились.

Когда я развернулся к Селестии, она слегка склонила голову и глянула на меня оценивающим взглядом. Меньше всего мне сейчас хотелось вести с ней беседы о великом, да и о низком — тоже. Я подумал отослать её обратно в мир, созданный для богов, но передумал.

Если ей так хочется болтаться рядом — пусть. Главное, чтобы не мешала и не отвлекала. Тем более, что никто из смертных не увидит богиню без её желания.

Я переместился к особняку и взлетел по лестнице на второй этаж. Вольт лежал посреди моей постели, развалившись так, что занял почти всю её.

— Живой? — спросил я, шагнув к нему.

— Ты же в меня силы закачал столько, что не на одну жизнь хватит, — пёс тут же подобрался и завилял хвостом. — Как успехи?

— Да вот, одного ублюдка я уничтожил, а второго оставил пока в живых, — я присел рядом с ним и пробежался пальцами по жёсткой шерсти.

— Ага, — кивнул с умным видом Вольт. — Если всех врагов убить сразу, то и воевать не с кем будет.

Я рассмеялся, встал с кровати и шагнул к окну. Этот дом не был мне родным, как и эти земли. Даже этот мир был моим так недолго, что можно было бы назвать его чужим.

Но я сросся с этим миром. С людьми, доверившими мне свои жизни. С землёй на полях и выжженным сосновым бором.

Надежда. Это слово значило слишком много для смертных. Оно заставляло их верить, что жизнь станет лучше, трава зеленее, воздух чище.

Именно это слово и станет тем, что подарю этому миру. Если, конечно, сама Надежда не откажется взять на себя эту роль.

— Что ты там удумал? — спросил Вольт прыгнув ко мне. — Чую, что это аукнется всем и каждому.

— Непременно аукнется, — кивнул я. — Пойдёшь со мной в Иссил или ещё поваляешься?

— Куда ж ты без меня? — фыркнул пёс. — Я же этот… Защитник.

Теперь мы смеялись оба. Я хохотал от души, краем глаза глядя на мою богиню, которая делала вид, будто её тут нет. Мой смех заставил её вздрогнуть и передёрнуть плечами. Странная она.

Мы с Вольтом переместились в Иссил и сразу же направились на больничный этаж. Не заглядывая к Назару, я постучал в палату Надежды.

— Войдите, — крикнула она, а потом торопливо направилась к двери, чтобы распахнуть её. — Спаситель?

— Здравствуй, Надежда, — я улыбнулся и шагнул в палату. Белая мебель и белые стены в этом помещении были как раз-таки кстати, в отличие от апартаментов в небоскрёбе.

— Ты пришёл забрать долг? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Я знала, что всё имеет свою цену.

— Вообще-то нет, — мягко сказал я. — Ты хотела новый мир и новую жизнь. Я могу дать тебе нечто большее.

— Дать? Мне? — Надежда отшатнулась и прижала руки к груди. — Почему? Почему ты так добр ко мне? Почему раз за разом ты только даёшь, но не просишь ничего взамен?

— Ты ещё даже не знаешь, что именно я хочу предложить, — я покачал головой. — Это не совсем дар. Да, это будут новые возможности, но и ответственность будет большая.

— Говори же! Я хочу отплатить тебе хоть чем-нибудь, — она стиснула руки и напряглась всем телом.

— Я хочу предложить тебе стать Хранителем этого мира, — мои слова упали на голову Надежды, словно тяжёлый молот на наковальню. Я видел, как женщина покачнулась и чуть не упала. — Но ты не должна соглашаться только из чувства благодарности. Ты свободный человек, и вольна принимать любые решения.

— Что… что нужно будет делать? — спросила Надежда, облизнув губы и сглотнув. — Ты уверен, что я справлюсь?

— Ты точно справишься, — я тепло улыбнулся ей. — Ты прошла испытание болью и пытками, безумием и отчаянием. И ты сохранила человечность, доброту и желание помогать людям.

— Но я всего лишь… — она уронила голову на грудь, а потом резко выпрямилась. — Я всего лишь была собой.

— Именно это я и ценю, — я положил руки на её предплечья и чуть сжал пальцы. — Именно то, какая ты. Мои Хранители не справились с бременем силы и власти. Они предали меня и предали саму свою суть, ради которой были созданы.

— Созданы… — пробормотала Надежда. — Ты их создал? Ты… ты бог?

— Есть немножко, — я усмехнулся и подмигнул ей. — Но я остался прежним. Я — князь Юрий Громов, верховный инквизитор, и просто мужчина, который защищает тех, кто ему дорог.

— Расскажи о Хранителях, — попросила Надежда. Её тело немного расслабилось, и сама она как-то стала спокойнее. — Теперь я понимаю, почему ты ничего не просил взамен. Богам это просто не нужно. Ты такой, какой есть — добрый, справедливый, мудрый и сильный.

Мне пришлось мысленно приструнить Вольта, который заржал так, что затрясся всем телом, будто в припадке. Селестии хватило моего взгляда, чтобы прикрыть ладошкой рот и изобразить серьёзное лицо. При этом Вольт хохотал над словами о мудрости, а богиню насмешило то, что меня посчитали добрым.

— Значит так, — начал я, успокоив своих спутников взглядом и усадив Надю в кресло. — Раньше Хранителям была доступна энергия всех миров, созданных мной. Они должны были следить за балансом и равновесием, но предали меня. Они начали забирать энергию себе, чтобы стать сильнее.

— Какая низость! — возмутилась Надежда. — Разве так можно⁈

— Как видишь, — я пожал плечами. — Но это уже не важно. Я решил изменить суть Хранителей. Я замкну энергию мира на нём самом, она не будет приходить извне, но и покинуть мир не сможет. Энергия и до этого не приходила, ведь всё забирали Хранители.

Надежда молча смотрела на меня, ожидая продолжения, а вот Селестия молчать не стала.

— Нельзя замыкать энергию в мире, — заявила она. — Ты же сам писал законы и знаешь, что однажды энергии станет слишком много. Мир не выдержит.

— Я тебя спрашивал? Просил совета? — я повернулся к богине и взглянул на неё, не сдерживая холодность во взгляде. — Нет, этого не было. Так с чего ты решила, что можешь указывать мне?

— Но я… — Селестия не закончила фразу и прикусила нижнюю губу. — Я и забыла, каким ты бываешь.

— Так вспоминай, — процедил я и снова повернулся к Надежде, которая часто моргала и крутила головой. — Прошу прощения за эту сцену, меня немного отвлекли.

— А-ага, — она неуверенно кивнула. — Значит, если я стану Хранителем, то должна буду заботиться о том, чтобы в мире всё было хорошо?

— Примерно так, — кивнул я. — Там будут некоторые ограничения, но суть именно такая.

— Тогда я согласна! — выпалила Надежда, вскочив с кресла. — Разве может быть что-то лучше мира во всём мире!

— Я рад, что ты понимаешь всю важность этого назначения, — говорить о том, что мира во всём мире никогда не будет, я не стал. Ни к чему это, со временем Надежда сама поймёт, как всё устроено. — И могу пообещать, что ты останешься человеком, но твои возможности будут почти безграничны.

— А жизнь?.. Я буду жить долго? — спросила она, отводя взгляд.

— Очень долго, — с усмешкой сказал я.

— Тогда можно мне… — она сделала глубокий вдох и нервно переплела пальцы. — Можно мне кого-то, кто будет рядом? Кто будет жить так же долго…

— Конечно можно, — я невольно улыбнулся и бросил быстрый взгляд на Селестию, которая язвительно фыркнула. — Я уже и сам думал предложить стать Хранителями нескольким своим людям.

— А Назару? Назару Крылову ты это предложишь? — на щеках Надежды появился румянец, а в глазах на мгновение мелькнула тоска.

— Предложу, — просто ответил я и тут же оказался в женских объятиях.

Я погладил Надежду по голове и подождал, пока она не успокоится. Какая же она ранимая и чувствительная. Назар сумеет уравновесить её мягкость, и другие Хранители привнесут что-то своё в новый мировой уклад. Теперь я видел, что это самый верный и единственный путь для мира и для меня.

После разговора с Надеждой я заглянул к Назару. И чтобы не терять время на повторение одних и тех же слов, я связался с Денисом Никулиным и остальными рубежниками. Немного подумав, я позвонил Мише и Саше.

Если с тем же Никулиным давно всё понятно — я видел его самый большой страх. Тогда в Каньоне, будучи во власти иллюзий, он больше всего на свете боялся потерять своих людей. Он был готов пожертвовать собой ради них.

Вообще, если так подумать, то все мои ребята прошли через мясорубку. И все они лишь стали твёрже, отзывчивее и сострадательнее. Любому из них я доверил бы прикрывать свою спину, что и делал не единожды. Кто, если не они, больше всего достойны стать Хранителями?

Когда все собрались вместе, я вышел в центр палаты и сложил руки за спиной. Вольт выпрямил спину и сел рядом со мной с гордым видом. Ребята замолчали и переглянулись.

— Одного Хранителя я уничтожил, — сказал я. — Второй ещё жив, но это ненадолго.

— А сколько их всего? — поинтересовался Миша. — То есть… я рад, что одного из них не стало, но хотелось бы понимать, чего ждать.

— За этим я вас и собрал, — сказал я, оглядев своих людей внимательным взглядом. — Я не могу убить последнего Хранителя, пока не найду ему замену. Если этого не сделать, то мир будет уничтожен.

— Но как ты собираешься это провернуть? — спросил Назар. — Я изучал архивы, читал всё что можно о Хранителях. Это бессмертные сущности. Как ты вообще смог убить одного из них.

— Дело в том, что я не совсем человек, — я хмыкнул. — Это я создал Хранителей и дал им ту власть, которой они воспользовались.

— И ты можешь сделать Хранителем кого угодно? — спросил Назар удивлённо. — Многое же я пропустил, пока отлёживался тут.

— Любого достойного кандидата, — уточнил я для всех. — И почти все они здесь.

— А кого нет? — поинтересовался Саша.

— Первого из достойных, — я сделал паузу и немного потянул интригу. — Это Надежда, и она уже дала согласие. Кстати, Назар, она очень просила за тебя. Не хочет коротать вечность в одиночестве.

— Вечность? — выдохнул Саша.

— Надя просила за меня? — точно с таким же выражением спросил Назар.

— Всё так, — я улыбнулся. — Прежде чем вы примете решение, я озвучу основные задачи. Каждый мир аккумулирует энергию и выплёскивает её в людей. Хранители должны будут распределять эту энергию по всему миру и следить за тем, чтобы не случилось перекоса.

— О каком перекосе речь? — спросил Игорь Черепанов.

— Количество энергии в мире будет только увеличиваться, соответственно будет усиливаться магия, — проговорил я. — В какой-то момент родится архимаг, который будет сильнее всех вместе взятых одарённых в мире. Потом их будет всё больше и больше.

Я замолчал ненадолго, давая ребятам осознать то, что я говорю. Кто-то понял сразу, а кто-то непонимающе нахмурился. Назар сразу кивнул, как и Игорь Черепанов, да и остальные рубежники.

— Когда родится первый такой архимаг, вы должны будете курировать его, — сказал я наконец. — Как и всех последующих. Воспитывать, прививать верные ценности, дать понятие о доблести, человечности и защите мира — всё это будет задачей Хранителей. Такой человек должен знать всё, отличать добро от зла и не руководствоваться местью или другими грязными чувствами.

— Но разве этим не родители должны заниматься? — спросил Саша, недоуменно покачав головой.

— Представь себе всесильного, всемогущего человека, — тихо сказал я. — Человека, родившегося в бедной семье или среди интриг королевских дворцов. Разве смогут родители донести до него простую истину, что сила — это всегда ответственность? А если они сами слабы или дурно воспитаны?

— Я понял, о чём ты говоришь, — Саша кивнул и задумался. — Тогда миссия Хранителей и впрямь может бы занятной.

— Я согласен стать одним из них, — почти перебил его Назар. — Ты знаешь, что это было моей мечтой — исправить несправедливость и помочь человечеству.

— Знаю и помню, — коротко кивнул я, а затем посмотрел на остальных. — Времени на размышления не слишком много.

— Я хочу быть Хранителем, — сказал Саша, сверкнув глазами. — Хочу быть тем, кто сделает хоть что-то хорошее для мира. А пока я всего лишь графский сын с даром льда.

— Не кокетничай, Саша, ты не среди барышень, — осадил я его. — Дар у тебя отменный, резерв тоже неплох, а уж быть графским сыном мечтает каждый неодарённый.

— Я тоже хочу стать Хранителем, — сказал Денис Никулин. — Возможность спасать жизни и влиять на умы людей — разве это не благо?

— Кто-то ещё? — спросил я после того как в палате наступила тишина. — Игорь?

— Сначала ответь на вопрос, — Черепанов сжал кулаки и глянул на меня исподлобья. — Ты ведь теперь глава инквизиции?

— Формально — да, — я кивнул, уже понимая, какой вопрос задаст рубежник.

— Ты можешь вернуть пострадавшим от действий инквизиции то, что они потеряли? — спросил он.

— Могу и верну, — твёрдо сказал я. — Наш архивариус Прокопий Хлыстов уже составляет списки тех, кто несправедливо пострадал от рук Власова. Император восстановит все права и вернёт титулы. Родовые имения будут восстановлены за счёт Ордена Инквизиции.

— Спасибо, — Игорь закрыл лицо ладонью, чтобы скрыть эмоции. — Этого мне достаточно. Всё, что я делал, было на благо семьи. Во мне нет тех качеств, которые нужны Хранителям, так что я предпочту прожить обычную человеческую жизнь.

— Понимаю и поддерживаю твою позицию, — проговорил я и перевёл взгляд на Мишу. — Ну а ты что скажешь?

— Скажу, что всю свою жизнь мечтал стать сильнее, — мой младший родич усмехнулся и погладил белоснежную шёрстку воздушной лисицы. — И я стану. Без чьей-либо помощи, без вмешательства высших сил и без игры в поддавки. Я хочу сам сделать себя. Сам всего добиться.

— Что ж, моё уважение, — я расплылся в улыбке и похлопал Мишу по плечу. — Да будет так! Четверо Хранителей, как в прежние времена. Идёмте со мной.

Мы вышли из палаты и захватили по пути Надежду. Назару было сложно идти, но от помощи он отказался. Я призвал одну из платформ, на которой мы поднялись в разломный зал.

Когда мы шагнули в мир жидкого камня, я щелчком пальцев вытащил Траска из мира-тюрьмы и поставил на колени. Пусть смотрит на тех, кто займёт его место по праву. Пусть видит, что он потерял, когда отринул мои законы и предал меня.

На моей ладони появились четыре сгустка энергии, маленькие, не больше ногтя. Они пульсировали и светились так ярко, что мои будущие Хранители зажмурились. Забыл я, что человеческое зрение не выдерживает света моей силы.

Ну ничего, через несколько часов они смогут смотреть даже на первозданное пламя без каких-либо проблем. Пока же они стояли, зажмурившись и прижав ладони к глазам. Я разжал пальцы, и сгустки моей силы закружились в хороводе, а потом рванули к Хранителям, впиваясь в их человеческие тела.

Трансформация длилась недолго, от силы минут сорок. Я видел, как крепнут тела и души, как сияет чистотой обновлённый разум, как наливаются силой внутренние магические источники. И всё же, несмотря на изменения, эти Хранители останутся людьми.

Едва Надежда распахнула глаза, как в меня выстрелил чистый луч энергии. Вот поэтому я и привёл их сюда, в мёртвый мир. Проводить трансформацию в нашем были чревато, а в других мирах им было бы тяжко.

Теперь можно и перенести их в другое место, чтобы начать тренировки. Я взмахнул рукой, и мы переместились в мир с руинами многоэтажек. Там тоже не было ничего живого, но в отличие от мира жидкого камня, этот мир был не так важен.

— Развлекайтесь, — хмыкнул я, увидев, как Назар сжал пальцы и смял пространство. — Времени у вас теперь — целая вечность.

Я переместился в мир пустоты вместе с Траском. Этот мир был единственным, который не разрушится после смерти Хранителя, а поглотит любую энергию.

Вот теперь можно заняться делом и перекинуть нити энергии от Траска к Хранителям. Этим я и занялся под бубнёж Вольта, которому было ничего не видно. Зато моя богиня молча наблюдала за моими манипуляциями с энергией.

Когда я закончил, мои пальцы сомкнулись на сути Траска. Прощай, дитя, предавшее меня. Прощай, эпоха всевластия и безнаказанности.

Я сжал крупицу своей силы, впитывая её без остатка. Траск рассыпался в прах, а мир пустоты и небытия с жадностью сомкнулся вокруг него и поглотил поток энергии, способный разрушить любой из миров.

Ну вот и всё.

Я исправил все свои ошибки и вернул равновесие. Через пару веков миры воспрянут, нальются силой и начнут новую эру. И в каждом из них будут рождаться великие люди, за которыми я буду лично присматривать.

Переместившись в поместье, я отпустил Вольта отдыхать, а сам встал напротив постамента. Я ведь обещал поставить тут новую статую — полную копию моего питомца? Ухмылка сама собой появилась на моих губах, когда я щёлкнул пальцами.

Шоколадного цвета дог возвышался на положенном ему месте. Я добавил рисунок из молний на шерсти, решив, что это будет неплохо смотреться в темноте. Эдакий светодиодный светильник с бесконечным запасом энергии.

— Ну что, ты закончил? — подала голос Селестия, надув губы. — Пошли уже домой.

— С чего ты взяла, что я куда-то пойду? — я выгнул бровь и посмотрел на богиню. — Тем более — с тобой.

— Что значит «со мной»? Мы были вместе с основания миров, — Селестия вспыхнула ярким светом, словно утренняя звезда. — Ты мой, а я — твоя! Это непреложная истина! Закон!

— А ведь я и от тебя сбежал тогда, — негромко сказал я. — Помнишь? Устал я от тебя так, что сил терпеть не было. Думал даже сначала развоплотить тебя, но решил просто уйти.

— Что⁈ — Селестия зашипела похлеще любой змеи.

— Ну сама подумай, — я хмыкнул. — Зачем ты мне?

— Я создана для тебя, — рявкнула она. — Мы созданы друг для друга! Мы должны быть вместе!

— Хм, ну раз так, — я сделал вид, будто задумался о её словах. — Если ты так сильно хочешь быть со мной, то тебе должно быть всё равно, где жить.

— Конечно, дорогой, — обрадованно воскликнула она. — Мы можем путешествовать по мирам, жить то там, то тут. Нам совершенно не обязательно жить в одном месте.

— У меня есть поместье, как раз только ремонт сделали, — продолжил я, «не заметив» воодушевлённого лепета о путешествиях. — Баньку поставим. Земли у меня большие, даже озеро есть. А какая тут рыбалка! — я оценил перекошенное выражение лица богини и продолжил. — Только подумай! Утром, если в три часа на зорьке встать, окушки такие — по локоть! Будем рыбку ловить, пироги печь. Ты готовить научишься, а?

— Я — хозяйка небесного дворца! — прошипела Селестия, раздув ноздри. — Я повелительница миров и звёзд. Какие ещё окушки и готовка⁈

Я сузил глаза и посмотрел на богиню. А ведь она — именно тот типаж женщин, с которыми я связывал свою жизнь в своих воплощениях. И такие отношения всегда заканчивались не очень хорошо.

— Знаешь, что, — холодно процедил я. — Тогда ты мне и не нужна. Между нами не было чувств, мы были вместе только потому, что должны были. Кому? Зачем? — Селестия сжалась и широко распахнула глаза от шока. — Я распускаю божественный пантеон. Выбирайте по миру и живите там. А в качестве поучительного урока, я могу отправить вас на перерождение в тела смертных.

Мгновение богиня молчала, а потом рядом с нами начали появляться её прихвостни из небесного дворца. Бог смены времён года — Верион, богиня плача и скорби — Морвена, и Орикс — покровитель ремесленников. Все они явились не просто так — их позвала Селестия.

— Громи, ты правда решил низвергнуть нас? — прогремел Орикс, взмахнув своими огромными ручищами. — Всё же нормально было, ты чего? Пойдём домой, выпьем чарочку амброзии и послушаем пение дивнодев!

— Громовержец, не нужно страданий, — пропела Морвена. — Наши перерождения изменят ток времени и течение энергии в мирах.

— Мы примем любое твоё решение, Громовержец, — прошелестел Верион. От звука его голоса по двору пронёсся тёплый почти летний ветерок. — Но зачем такие крайности?

— Да потому что вы зажрались! — рявкнул я. Громовой раскат расколол небо, а в воздухе запахло озоном. — Я заставлю вас перерождаться каждый раз, как только вы наберёте достаточно силы для возвращения домой. Только так вы научитесь ценить жизнь. Настоящую! Ту, что вокруг вас. Она в каждом человеке, в каждом камушке, в каждой травинке. Просто вы позабыли…

— Прошу тебя, любовь моя, — Селестия подплыла ко мне, окутанная звёздами. — Мы уже поняли всё. Не наказывай нас за проступки Хранителей. Мы — не они.

— Правда? — я оскалился. — Тогда отправляйтесь в небесный дворец и сидите там. Я запечатаю выход на пару тысяч лет.

— Я не хочу оставаться там без тебя, — моя богиня попыталась обнять меня, но я отстранился.

— Ну а я не хочу возвращаться, — прорычал я. — Я останусь здесь и проживу эту жизнь. А уже потом решу, что буду делать дальше.

Я щёлкнул пальцами и мои божества растворились в воздухе, вернувшись в родные чертоги. Я не шутил, когда сказал, что закрою их там. Не хотят увидеть настоящую жизнь? Так пусть же сидят взаперти и наслаждаются «отдыхом».

— Ваше сиятельство! — услышал я со стороны особняка. — Князюшка! Вернулись! А я слышу — гром гремит, верно, мой господин прибыл. У нас там ужин на столе, пирожки с капустой — ваши любимые.

— Уже иду, Захар, — крикнул я старику и потянулся, разминая плечи.

Хорошо дома. А места и правда красивые. И на озеро я схожу за окушками обязательно.

Эпилог

Год спустя

Матвей Титов глянул на ворох бумаг на столе и вздохнул. Каждый день ему присылали отчёты о деятельности нового подразделения инквизиции, в которых чуть ли не каждый шаг туземцев перечислялся. А ведь ещё были проверки от императора, который жёстко взялся за аристократию.

По новым законам всех недовольных властью обязали заплатить в казну баснословные суммы на восстановление столицы. Казни были упразднены, но рудники империи пополнились тысячами новых работников. Бывшие кухарки, юристы и курьеры теперь трудились на благо своей страны, отрабатывая пожизненно своё участие в бунте.

Пропаганда любых новых веяний была запрещена по всей империи, а контролировать это должна была опять-таки инквизиция. Орден разросся и превратился в государственную службу на подхвате у безопасников. Красных плащей они больше не носили, чему были только рады.

Очередное донесение легло в папку с отработанными, а Матвей взялся за новый лист. Что такое? Опять чья-то злобная шутка!

«Уважаимая инквизиция, не трогайте нашева Кондрашку! Он хароший и любит салёную рыбку, — прочитал Матвей и заскрипел зубами. Ох уж, эти слухи. — Мы гарантируим, что Кондрашка хароший. Не нада ево убивать».

Матвей отшвырнул бумажку и встал с кресла. Он лично спускался в подземку с отрядом инквизиторов в поисках сбежавшего демона. По слухам, этот демон прятался на закрытой станции «Первомайская» и весьма охотно брал подношения в виде еды.

Только ни один рейд не нашёл беглеца, а вот донесения приходили несколько раз в месяц, как по расписанию. Мол, демон хороший, безобидный, и вообще ему уже гуманитарную помощь собрали — тулуп, валенки и спортивный костюм с тремя полосками и гербом империи во всю грудь.

— Тьфу ты! — Матвей выругался сквозь зубы и набрал номер Василия Кондратьева. — У нас тут опять прошение не трогать Кондрашку.

— Ну может тогда и не будем трогать? — предложил глава центрального офиса инквизиции. — Людям вроде не мешает, даже стал народным сиротой — каждый день баулы с едой таскают на Первомайку.

— А может всё-таки князю Громову сообщить? — спросил Матвей. — Мало ли что.

— Оставь ты людям их Кондрашку, — Василий прочистил горло. — Вроде в честь меня ж назвали, почти тёзка.

— Да ну тебя, — Матвей сбросил звонок и написал сообщение князю.

Ну ведь правда же — мало ли что.

* * *

Захар сделал очередной круг вокруг Громовки и поспешил домой. Чудодейственное зелье от его сиятельства омолодило старого слугу лет на двадцать. Попробуй скажи теперь кто-нибудь, что Захару восьмой десяток!

Нет, ну какой же князюшка молодец! И деревню отстроил и посёлок рядышком организовал с транспортными путями. Теперь уже и дальние земли застраивались всё новыми зданиями, даже каменоломня вернулась на своё законное место.

А люди⁈ Теперь у князя Громова числилось почти две тысячи человек, не считая гвардии. И вроде бы всё наладилось, только одно беспокоило преданного слугу — хозяин так и не нашёл невесту.

Рыжая бестия Пожарская сбежала под венец с гвардейцем, бастардом княжеского рода. Его сиятельство делал вид, будто его это не беспокоит, но Захар сердцем чуял, что тоскует его господин. Одиноко ему без женской ласки.

Захар как раз проходил мимо статуи электропса, которая вернулась на место, когда услышал странный шорох. Обернувшись на звук, Захар увидел мини-Машку, которая, стоя на четвереньках, полола колючие заросли боярышника. Ну это ж надо было создать такую красоту!

— Гав! — услышал Захар и вздрогнул.

— Это как так? — он задрал голову и уставился в светящиеся глаза статуи. — Да нет, померещилось, наверное.

* * *

Дарья Сташинская вернулась домой и сбросила уродливую шляпку с вуалью на пол. Бывшая блогерка сбежала из столицы сразу, как только поняла, что князь Громов уничтожил и советника императора Феликса Островского, и даже главу инквизиции Демида Власова. Правда по слухам, Власов погиб при обрушении здания департамента безопасности, но это не имело значения.

Сташинская спряталась в убогой провинции, как можно дальше от столицы и теперь изображала младшую дочку троюродного брата барона Вишнякова. Документы ей Феликс сделал заранее, так что проблем не возникло. Точнее, проблема была только одна — беспросветная скука и нищета.

Все свои драгоценности Дарья сдала в ломбард по дешёвке, а жить привыкла на широкую ногу. И вот теперь она была вынуждена искать работу. Какая же это несправедливость!

Может и правда пойти в содержанки? Эта мысль мелькнула в голове Дарьи и тут же растаяла, ведь перед девушкой вдруг соткалась из звёзд самая настоящая богиня. Неужели боги услышали её молитвы⁈

— Вот ты где! — воскликнула богиня. Её голос звучал властно и нежно, словно шёпот самой вселенной. — Долго же я тебя искала.

— Кто вы? — спросила Дарья, задрожав от предвкушения. Вот-вот все её мечты сбудутся!

— Та, кому ты перешла дорогу, паршивка! — прошипела вдруг богиня, окутавшись звёздной пылью. — Ты посмела положить глаз на моего мужчину, а потом ещё и вступила в заговор против него.

— К-какого мужчины? — заикаясь уточнила Дарья, перебирая всех, с кем когда-либо имела дело.

— Князь Громов только мой! — рыкнула богиня. — И раз уж он так хочет остаться здесь, я буду рядом. Только я не стану перерождаться в дитя и ждать годы. Нет, я займу твоё тело, заберу твою никчёмную жизнь и запру твой разум в моей темнице. Ты будешь страдать целую вечность, прежде чем я отпущу тебя на перерождение.

— Не-е-ет! — пронзительно закричала Сташинская, а потом её сознание поблекло от невыносимой боли, пронзившей её грудную клетку.

* * *

Пять лет спустя

В просторной светлой комнате особняка стояла белоснежная колыбель из крепчайшего в мире материала — застывшего жидкого камня. Правда на бортиках колыбели виднелись вмятины от маленьких пальчиков. Вольт лежал рядом с колыбелью и одним глазом смотрел на младенца, а другим — на парящие в воздухе предметы.

Малыш хохотал и крутил пальцем, а над ним вместо детской карусели крутились: ваза из-под цветов, оформленный в шар сгусток воды, лепестки роз и воздушные ураганчики. Изредка в этот стройный ряд вклинивались маленькие искорки молний.

Вольт вздохнул и почесал лапой бок. Вот и кончились спокойные деньки. Как там говорил Громовержец? Однажды родится архимаг, который будет сильнее всех магов мира вместе взятых?

Ну вот он, родился. А папаня вместе с матерью в Каньон сбежали, оставив вместо няньки грозового элементаля. И ведь какой умный ребёнок оказался — при родителях он своих талантов не показывал.

Вообще, когда на пороге особняка появилась Дарья Сташинская, Вольт думал разорвать её на части. А она взяла и поменяла его местами со статуей щелчком пальцев. До сих пор статуя иногда лает и воет по ночам, а Вольт застывает неподвижно.

Кто ж знал, что в теле Сташинской окажется богиня? Причём не абы какая, а та самая, от которой Громовержец сбежал в своё время.

Правда, князь эту богиню погонял знатно. И в Каньон, и в больницы прислуживать отправлял, чтобы прониклась и осознала. Ну а потом уже принял её, когда характер поумерила. Тем более, что после этого она ещё и внешность блогерки подправила своими божественными чарами и теперь совсем не походила на Сташинскую.

Алексей Юрьевич поднял голову, встретился взглядом с Вольтом и улыбнулся. Стройный хоровод из предметов над его головой ускорился, а потом полетел в пса.

— Ну я тебе сейчас покажу! — рыкнул Вольт, отпрыгнув в сторону. — Хранителям тебя сдам!

— Халосый пёсик, — проговорил малыш беззубым ртом. — Скази гаф!

— Ну, допустим, гаф, — сказал Вольт ошарашенно глядя на младенца, который ещё вчера точно не умел разговаривать.

— А тепель гулять! — приказал малыш, и Вольт против собственной воли подхватил колыбель зубами и потащил её на улицу.

Да где там этот Громовержец со своей богиней⁈ Это что же делается! Эксплуатация элементаля против его желания вообще должна быть вне закона!

— Халосый пёсик!

p. s. Уважаемые читатели!

На этом приключения Юрия Громова подошли к концу!

Благодарим вас за то, что прошли этот путь с нами. Если вам понравилась история, то ставьте свои лайки, пишите комментарии, чтобы другие тоже смогли составить своё мнение о книге.

Чтобы не прощаться, ниже вы найдёте ссылки на другие произведения авторов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Молниеносный — 3

Content

Фёдор Бойков, Дмитрий Дубов
Молниеносный — 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene