Игра без правил

Часть 1. Да разорвутся небеса

Наташа Шторм

© Наташа Шторм, 2018

ISBN 978-5-4490-8865-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

1996 год

─ Пропустите! ─ я пробиралась сквозь толпу журналистов, вооружённых фотоаппаратами и видеокамерами. Для нашего маленького городка приезд московской шишки являлся событием, причём заметным. Завтра все местные СМИ начнут трубить о преуспевающем бизнесмене, политике, депутате и просто прекрасном человеке с огромной душой. И только я знала цену той самой души. Ловко работая локтями, я всё же попала в первые ряды и впилась взглядом в того, кого ненавидела всем сердцем.

─ Я часто бываю в вашем городе, ведь я родился и вырос в этих местах. Поэтому то, что при каждом удобном случае я стараюсь оказывать посильную помощь… ─ мой злейший враг заметил меня в толпе и осёкся. Мысленно я улыбнулась. А ещё говорил, что неуязвим. Превозмогая дурноту, которая накатывала в период сильного душевного волнения, сделала несколько шагов вперёд.

─ Вы помогаете всем, господин Селезнёв? А как насчёт несчастного мальчика, которого сбила Ваша дочь? Как насчёт обычного студента, которого Вы обвинили в краже картины? Да и откуда у заурядного среднестатистического депутата появился подлинник Рембрандта?

Лицо мужчины покрылось красными пятнами, а на лбу выступила испарина. Я с наслаждением наблюдала, как грузное тело напряглось, а изо рта вырвалось глухое шипение. Наконец, нечленораздельные звуки сложились в весьма членораздельную речь.

─ Кто пустил в зал эту сумасшедшую?

Два дюжих молодца в одинаковых деловых костюмах кинулись на меня, не дожидаясь команды «Фас». Поздно. Зерно, брошенное в благодатную почву, дало моментальные всходы. Подталкиваемая в спину пудовыми кулачищами, я обернулась и увидела, как журналистская братия оживилась. Да, репортаж о визите дорогого гостя ─ дело хорошее, а вот скандал, разразившийся прямо перед их носом, сулил настоящую сенсацию.

Высокий худощавый парень в кожанке байкера вытянул вперёд руку с микрофоном.

─ Господин Селезнёв! Как Вы можете прокомментировать заявление этой девушки?

Уважаемый депутат побледнел и поднялся из-за стола.

─ Сумасшедшая. Просто сумасшедшая. Да она же из психушки сбежала.

Я лишь на мгновение высвободилась из цепких объятий секьюрити и широко улыбнулась.

─ Вздор. Я, Ника Валерьевна Ракитина, официально заявляю, что моя семья пострадала от рук этого злодея. А насчёт психушки ─ чушь. Вменяемая. Даже справочку имею.

Помощник и правая рука Селезнёва, в повадках которого угадывался криминальный авторитет девяностых, собрал со стола бумаги и кивнул разбушевавшейся братии.

─ Стоп камерам. Пресс-конференция окончена.

В голове возникли смутные ассоциации. Этот тип определённо кого-то напоминал. Вот только кого? Лицо казалось чужим и незнакомым, а вот мимика и жесты… А ещё голос, хриплый, прокуренный, немного гнусавый. Мне почему-то показалось, что и мужик узнал меня. Во всяком случае, он задержал взгляд и гадко ухмыльнулся.

Не знаю, что происходило в зале дальше, так как за считанные минуты принудительно миновала холл Дома Культуры и оказалась на улице. На прощание парни бесцеремонно пнули меня между лопаток, и я по инерции пролетела ещё несколько метров. Поправив пиджаки, охранники удалились, весьма довольные собой.

Я вдохнула полной грудью холодный январский воздух и поплелась по заснеженной аллее с чувством выполненного долга. Да, мне удалось выговориться, возможно, привлечь к себе внимание репортёров. А что дальше? Вряд ли кому-то из них разрешат написать хоть что-то, порочащее честь и достоинство дорогого мецената. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить, что вся верхушка кормилась из корыта, куда Селезнёв щедро подсыпал столичные деликатесы.

Домой идти не хотелось. Крошечная квартира давила своими стенами, мешая сосредоточиться на главном. Впрочем, главное свершилось. Местные доктора сделали невозможное. Сегодня я уже могла сказать с полной уверенностью, что мой брат будет жить. Правда, в инвалидном кресле, но жить. Если же я найду деньги и солидную клинику с опытными нейрохирургами, Дениска снова забегает, запрыгает или хотя бы просто пойдёт в школу на своих двоих. Завтра утром опять помчусь к нему. Знаю, в палату интенсивной терапии не впустят, но ведь можно поговорить с врачами и медсёстрами, передать апельсины, которые Динька так любит.

Мои размышления прервал окрик.

─ Ника! Ракитина!

Я вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Высокий парень в байкерской куртке перебегал дорогу.

─ Стой! Нам нужно поговорить.

Я остановилась и с любопытством уставилась на репортёра, который поравнялся со мной и бесцеремонно взял под локоток.

─ Пойдём в кафе.

Что ж, кафе и непринуждённая беседа казались гораздо привлекательнее одинокого вечера в крошечной однушке.

─ Я Геймер. Работаю в «Буревестнике». Читала?

Никогда не читала местных газет. И впредь не собиралась. Наша пресса пела дифирамбы местной администрации, соревнуясь лишь в том, чей голос окажется громче.

─ Давно не смотрю телевизор, не слушаю радио и не читаю статьи.

Мой спутник на минуту остановился.

─ Это как? Как можно жить в полной информационной изоляции?

Удивление казалось искренним.

─ Выжила, как видишь. ─ Я усмехнулась. ─ Геймер. Это твой ник?

Парень открыл передо мной дверь «Кофейни» и повёл к свободному столику.

─ Это фамилия. Геймер Антон Савельевич. Но все почему-то зовут меня именно по фамилии. Круто?

Круто! Ничего не скажешь.

Сняв куртку, я с наслаждением вдохнула умопомрачительный запах свежесваренного кофе, корицы и ванили. Когда-то мы с Дениской часто заходили в это кафе. Я сбегала с последней пары, забирала брата из школы, и мы спешили потратить жалкие гроши, которые я зарабатывала мытьём полов в центральном универсаме. Боже! Теперь казалось, что всё это было в другой жизни. А ведь та самая жизнь стала другой всего лишь три месяца назад.

─ Что закажешь?

Я пожала плечами.

─ Сделай заказ сам.

Антон улыбнулся официантке, которую, видимо, хорошо знал.

─ Два «Американо», Леночка, и пару плюшек.

Девушка кивнула и поспешила за барную стойку. Геймер проводил её нежным взглядом и уставился на меня.

─ Итак, Ника Ракитина, твоё пламенное выступление не осталось незамеченным. Мало того, ты зародила сомнения в душе неподкупного журналиста. Думаю, мы с тобой стоим на пороге великого разоблачения.

Я рассмеялась и потянулась к крошечной кофейной чашке, которую милая Леночка поставила передо мной.

─ Разоблачения не получится, Антон. Кого заинтересует рассказ чокнутой студентки? Тут же как? Моё слово против слова депутата. Кому поверят?

Геймер задумался.

─ Тогда начни с самого начала. На чокнутую ты, вроде, не похожа. А нюх на сенсации меня никогда не подводил.

Что ж, даже если ничего не получится, хоть выговорюсь. Глубокий вдох. Глубокий выдох.

─ Ты, наверное, слышал, что у господина Селезнёва имеется дом в нашем городе?

─ Ты хотела сказать, дворец?

Дворец? Да поместье депутата казалось полноценным государством в государстве.

─ Пусть так. А ещё наш благодетель взрастил дочь, красавицу Ирину.

Антон хохотнул.

─ Видел её. С красавицей ты, конечно, загнула, но норов у девицы, как у тигрицы. Повёрнутая на всю голову.

─ Сама по себе Ирочка проблемы доставляла лишь папеньке там, в столице. Никто бы и не знал о её существовании, если бы принцесса не прикатила сюда с друзьями, такими же тунеядцами и задирами. Судя по всему, в отсутствии папули, красотка решила повеселиться от души. В тот роковой вечер в машине их было четверо. Ирка за рулём. Денис переходил дорогу по зебре. Но для обдолбенной публики, что красный, что зелёный, одинаково приятно. Словом, мальчика сбили. Три месяца комы. Неделю назад Динька пришёл в себя. Его прооперировали, но вот ноги… Нужна ещё операция или даже несколько, но не здесь, в Москве или за границей. Так-то.

Антон прикрыл своей огромной ладонью мою.

─ Сочувствую. Но ведь виновницу никто не привлёк?

Я кивнула.

─ Верно. Папенька явился в город уже утром. И ведь доказал-таки, что его дочь и детки не менее уважаемых людей в это самое время тихонько сидели в его же собственном кафе, чайком баловались. Весь персонал подтвердил. А это человек пятнадцать, не меньше.

Геймер присвистнул.

─ И кто же в таком случае был за рулём?

Я пожала плечами.

─ В полиции сказали, что некие злоумышленники угнали машину драгоценной Ирины Геннадьевны из-под самого носа охраны. Появился подозрительный наркоман, который во всём сознался, но скончался самым мистическим образом в СИЗО сразу после того, как подписал показания. А из этого вытекало только одно: никаких тебе следственных экспериментов, никакой доказательной базы. Дело закрыли в связи со смертью обвиняемого.

Антон допил кофе и откинулся на спинку стула.

─ А с чего ты взяла, что за рулём Ирина сидела?

Я ни с чего это не взяла. Я это точно знала.

─ Видишь ли, были и другие свидетели. Но им быстро рты заткнули. А один особо принципиальным оказался. Да и не мог он против совести пойти.

─ Твой знакомый?

─ Да. Закир Мансуров. Мы учились на одном факультете. Он с Кавказа, сирота. На такого всё повесить можно. Вот и повесили.

Антон почесал затылок.

─ Это тот самый студент, которого обвинили в краже картины Рембрандта?

─ Тот самый.

Мы минуту молчали.

─ Знаешь, я одного понять не могу, как такой тихоня пробрался сквозь охрану и бронированные ворота, попал в дом, взломал сейф и беспрепятственно вынес ценное полотно?

─ И как это полотно вообще оказалось у депутата?

─ Это другой вопрос. Селезнёв объяснил, что получил картинку в наследство от дальнего родственника и до последнего времени даже представить себе не мог, что она подлинная. Если бы не кража… Да, шедевр так и не нашли. Это значит, что злоумышленник умудрился продать его моментально, как только покинул усадьбу.

Антон задумался.

─ Знаешь, всё выглядит как-то нереально. А доказательства?

Я рассмеялась.

─ Нашлось опять с десяток свидетелей, которые видели, как Закир перелезал через забор, а часом спустя шёл к трассе с метровым прямоугольным предметом, завёрнутым в мешковину.

Геймер рассмеялся.

─ Да такого просто не может быть!

─ Угу. Сама бы не поверила, если б не попала в сей водоворот. Видишь, как всё чудно закончилось. Обвиняемый мёртв, Ирина в Англии, Закир за решёткой, а Денису нужна операция. Только ума не приложу, где такую сумму достать.

Моя чашка оказалась пустой. И когда я успела допить свой кофе?

─ Постараюсь во всём разобраться, Ника. С мальчиком вопрос решим. Давай так. Это кафе принадлежит моему хорошему знакомому. Думаю, он согласится взять тебя на работу. Официантки получают неплохо.

─ Не пойдёт. Работать я могу только по вечерам. Хотя, есть вариант на заочный перевестись.

Антон покачал головой.

─ Не нужно переводиться. Вон, у Ленки дочка маленькая. Постоянно приходится по соседям пристраивать. Думаю, она согласится взять дневные часы. А ты до двадцати четырёх. Идёт?

Я кивнула. Да, работа в приличном кафе за хорошую зарплату выглядела весьма привлекательно. Но даже такой зарплаты не хватит, чтобы собрать достаточную сумму и отправить Дениса в Москву. Я не знала точно, но предвидела, что та самая сумма окажется неподъёмной.

Антон довёл меня до дверей подъезда.

─ Пока ты собиралась, я созвонился с хозяином заведения. Завтра подойдёшь к трём. Леночка введёт тебя в курс дела.

Я благодарно улыбнулась.

─ Спасибо. Знаешь, после смерти родителей для меня никто ничего не делал. Даже не знаю, что сказать.

Мой новый друг лукаво подмигнул.

─ Когда слова найдутся, позвони. ─ Крохотная визитка перекочевала из его рук в мои. ─ Спокойной ночи, Ника Ракитина.

─ Спокойной ночи, Антон Геймер!

Ночь выдалась неспокойной. Я ворочалась в кровати. Мысли не отпускали ни на минуту мозг, мешая ему расслабиться. Так что с постели я поднялась совершенно разбитой. Несмотря ни на что, день пролетел быстро. Утром я побывала в больнице, оттуда рванула на лекции. Прямо из института отправилась в кафе и столкнулась с зареванной Леночкой.

─ Привет. Я Ника. От Антона.

Девушка зарыдала ещё громче, совершенно не обращая внимания на сидевших за столиками посетителей, и протянула помятую газету.

С первой полосы прямо в мою душу смотрел худощавый паренёк в несуразной байкерской косухе. «Ночью на территории городского парка сотрудниками полиции был обнаружен труп талантливого журналиста… множественные ножевые… редакция выражает соболезнования родственника погибшего…» Всё поплыло перед глазами. Такого просто не могло быть. Мозг отказывался верить в прочитанное.

─ Он был особенным, ─ всхлипывала Леночка, ─ всем помочь спешил. Машку мою в садик устроил, собак бездомных собирал. Они у него на даче жили. Потом по друзьям пристраивал.

Я упала на низкий пуфик, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

─ Это всё из-за меня.

─ Что? ─ Леночка подняла на меня огромные голубые глаза. ─ С чего ты взяла? Ты-то тут причём? Я слышала, он какое-то расследование вёл. Вроде бы на торговцев наркотой вышел, точнее на того, кто этот бизнес в городе держал.

Чувство вины не покидало. Кто знает, не послал ли Селезнёв своего уголовного помощника следить за нами?

Леночка промокнула глаза накрахмаленной салфеткой.

─ Ладно. Я тебе всё тут покажу, а сама к матери его поеду. Нужно поддержать женщину. Одна она осталась. Завтра зайдёшь в отдел кадров, оформишься, медкнижку принесёшь, трудовую. Всё есть?

Я кивнула.

─ Тогда слушай, что от тебя требуется.

Прошло два года

─ Как ты, родной? ─ я склонилась над братом и провела мягкой ладонью по его курчавой головке.

Мальчик застонал и открыл глаза. Слабая улыбка озарила бледное лицо, покрытое капельками пота.

─ Нормально. Только пить хочется. Очень.

Достав из сумки бутылку воды, сняла пластмассовую крышку и, озираясь по сторонам, как воришка, поднесла живительную влагу к губам ребёнка.

─ Пей, только немножко. Тебе после операции много нельзя.

Отсчитав три глотка, забрала минералку и спрятала в сумочку.

─ Денис! Я же обещала, что у нас всё получится. Видишь, операция прошла успешно, ты быстро пришёл в себя. Ты хоть понимаешь, что теперь сможешь ходить?

Мой брат наморщил лоб.

─ Ника! Но как ты смогла достать такую сумму? Я думал, мы никогда не найдём деньги. Ты банк ограбила?

Вот же выдумщик!

─ Ты поймал меня с поличным. Так бы и поступила, но нашёлся добрый человек, который одолжил мне столько, что хватит ещё и на реабилитацию. Только ты об этом не думай. В тринадцать лет нужно думать о другом.

Денис пошевелил пальцами ног.

─ Смотри! У меня получается!

Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы. Они текли по щекам солёными ручейками и никак не хотели останавливаться. Обняв худенькое тельце, я уткнулась в грудь брата и разрыдалась в голос. Денис гладил меня по затылку, давая возможность выплакаться. Всё напряжение последних лет впитывалось в полосатую ткань больничной пижамы. А о будущем я старалась не думать. Нет, не сейчас, когда появилась надежда на то, что моё сокровище встанет на ноги.

─ Теперь всё будет хорошо, мой маленький. Ты скоро сможешь бегать, прыгать, играть в футбол, посещать в школу. Мы запишем тебя в бассейн и на танцы.

─ Не хочу на танцы. Это для девчонок.

Я подняла голову и улыбнулась сквозь слёзы.

─ Да, родной, всё будет так, как ты захочешь.

Высморкавшись в бумажный платочек, серьёзно посмотрела на брата. Пора всё рассказать. Больше тянуть нельзя. Слова давались тяжело. Боль от предстоящей разлуки разъедала сердце, как соляная кислота, но я понимала, что нужно собраться с силами, не раскисать. Впереди мальчика ждал долгий путь к полному выздоровлению. А я… я сделала всё, что могла. И даже больше.

─ Денис! Я должна уехать на год, возможно, на два. Я подписала контракт с одной крупной компанией за границей. Отдав долг, тут же вернусь. И будем мы с тобой жить-поживать и добра наживать. Долго и счастливо.

─ Нет, Никита! Не бросай меня! ─ тонкие пальцы впились в полы больничного халата, накинутого поверх платья.

Я с трудом поднялась и прошлась по палате. Через минуту вновь присела на краешек высокой ортопедической кровати.

─ Я не бросаю тебя, малыш. Ты отправишься в реабилитационный центр, где с тобой начнут заниматься профессионалы. Время пролетит незаметно, вот увидишь. А я буду писать и звонить. Каждый день.

Денис надулся.

─ Когда ты уезжаешь?

─ Сегодня вечером. Не сердись, маленький. Я делаю это для нас. Веришь?

Мальчик кивнул курчавой головкой.

─ Верю, Ника. Я обязательно поправлюсь, устроюсь на работу и, чтобы ты чаще улыбалась, буду дарить тебе цветы. Каждый день.

─ Цветы? ─ я устало прикрыла глаза. ─ Это здорово. Мне ещё никто и никогда не дарил цветы.

Сняв с шеи кулон на длинной серебряной цепочке, протянула брату.

─ Это тебе, мой сладкий. Смотри на него и представляй, что я рядом.

Динька широко открыл глаза.

─ Но… ты же никогда не расставалась с ним!

─ Всё в порядке, малыш. Ладно, ─ рука нежно обняла брата, ─ мне пора, мой хороший. Слушайся врачей и скорее поправляйся.

Резко поднявшись, направилась к двери.

─ Я люблю тебя, Ника!

─ И я тебя, Динь-Динь.

Выйдя в коридор, почувствовала приступ дурноты. Пришлось прижаться спиной к холодной стене. И снова слёзы заволокли глаза. Я плакала тихо, беззвучно, не всхлипывая, стараясь не привлекать к себе внимание персонала и запоздалых посетителей. Высокий мужчина в строгом деловом костюме подошёл ближе и взял меня под локоть.

─ Нам пора. Готова?

─ Готова.

Мы быстро пересекла холл и остановилась возле лифта. Я успела бросить прощальный взгляд в сторону палаты, где на высокой ортопедической кровати лежал мой брат.

─ С ним всё будет хорошо?

Мужчина кивнул.

─ Сергей Николаевич слов на ветер не бросает.

Глава 2

Машина мчалась по трассе с бешеной скоростью. Впрочем, ту самую скорость я не ощущала. Но периодически, бросая косые взгляды на спидометр, интуитивно вжималась в кресло. Сейчас решимости во мне поубавилось. Она таяла с каждым промелькнувшим километром, грозя и вовсе покинуть к концу путешествия. Тогда, три недели назад, всё казалось правильным, мало того, нереальным, похожим на чудо. А как можно было назвать то, что в один прекрасный день в мою скромную обитель явился человек с мешком денег?

Второй год я безрезультатно связывалась с муниципальными больницами и частными клиниками, с коммерческими фондами и с некоммерческими структурами в надежде найти врачей, которые согласятся прооперировать брата. Промедление грозило Дениске инвалидностью. Он мог остаться в кресле-каталке на всю безрадостную жизнь. Специалисты такого уровня имелись в наличии, только все, как по команде, разводили руками. Мол, попробовать можно, но цена вопроса равна трём миллионам российских рублей. Для меня, студентки, подрабатывающей официанткой, сумма казалась фантастической, неподъёмной. Фонды требовали всё новые и новые справки, выписки, анализы. Я сканировала и отсылала. В конце концов мне дали понять, что на свете есть много других детей, которым нужна экстренная помощь. Одним требовалась пересадка органов, другим дорогостоящие препараты. Я искренне жалела несчастных. Но сидеть и ждать, когда очередь дойдёт до брата не могла. Денис являлся моим единственным родственником, самым близким человеком. Отчаявшись, я написала в интернет. А через пару дней в дверь моей убогой однушки позвонили.

─ Ракитина Ника Валерьевна?

Высокий мужчина в шикарном деловом костюме сделал пару шагов и оказался в центре крошечной комнаты, служившей нам с братом и спальней, и гостиной. Я попятилась к стене, чувствуя, что сейчас произойдёт нечто очень важное.

─ Да. Это я.

Не дожидаясь приглашения, незнакомец уселся на деревянный стул и закинул ногу на ногу. Я увидела шикарные идеально начищенные ботинки.

─ Меня зовут Владимир Иванович. Я представитель фонда «Содействие».

─ Вот как? Даже не слышала о таком фонде.

На вид моему гостю было лет тридцать, а если снять навороченные шмотки и одеть по-человечески, и того меньше. Но сколько понтов! Сколько напускной важности! Я тяжело вздохнула и опустилась на соседний стул.

─ И чем обязана знакомству?

Мужчина извлёк из кожаной папки блокнот и пролистал несколько страниц.

─ Итак. Вы ищите частное лицо или организацию, готовых оплатить лечение Вашего брата. Наш фонд может посодействовать в этом.

В первую минуту я была готова плясать, прыгать, обнимать напыщенного незнакомца, но странное подозрение вонзилось занозой в сердце, от чего сразу сделалось нехорошо.

─ И с чего такая щедрость? Мне отказали практически все.

Владимир Иванович улыбнулся. Хищная улыбка сделала его похожим на вампира из сериала, который я когда-то смотрела по телевизору. Проведя тонкими пальцами по идеально подстриженным тёмным волосам, он блеснул карими глазами.

─ Мы успели изучить и историю болезни Вашего брата, и историю Вашей жизни, Ника Валерьевна.

Это было слишком. В душе сразу же поднялась волна протеста.

─ Зачем? Кто дал Вам право?

Улыбка гостя стала ещё шире.

─ Фонд не может разбрасывать миллионы. Мы должны быть уверены, что деньги послужат доброму делу и обязательно вернутся.

Вот как. А я думала, что же во всей это истории меня смущало? Возврат. Наверное, ещё и с процентами.

─ Тогда спасибо за заботу. ─ Я уже поднялась, чтобы выпроводить пижона, как тот стал серьёзным и собранным.

─ Не делайте поспешных выводов. Вам нужно всё обдумать. ─ Он встал, одёрнул пиджак и положил на стол визитку.

─ Думать особо не о чем. Если Вы копались в моей биографии, то, вероятно, уже поняли, что вернуть долг я не смогу, по крайней мере, ещё лет сто. Не думаю, что, окончив институт, и, устроившись по специальности, начну грести те самые миллионы лопатой. Учителя физкультуры нынче зарабатывают копейки.

Владимир Иванович пожал плечами.

─ Существуют другие формы погашения. Если решитесь ─ звоните.

Он молча вышел, тихо прикрыв за собой входную дверь.

Звоните! Надо же, как всё просто. Я представляла яснее ясного, как сомнительный фонд заставит отрабатывать вложения. В лучшем случае окажусь в закрытом особняке в рабстве у престарелого извращенца. А в худшем сгину в Турции в каком-нибудь борделе. Я поёжилась. Нет, время ещё есть. Попытаюсь найти средства другим путём.

Устроившись в кресле, подтянула колени под самый подбородок и закрыла глаза. Вечер укутал город мягким сумраком и туманом. Раньше мы с Дениской любили гулять в такую погоду. Одевались потеплее и шли в кафе у старого парка. Молочные коктейли и сдобные булочки. Я тяжело вздохнула, вспоминая счастливое время. Почему тогда я не замечала простого человеческого счастья? Ежедневные заботы, размышления над тем, как свести концы с концами сейчас казались мелкими и незначительными. Я старалась заменить брату погибших родителей. Но, как видно, у меня это плохо получилось. Мало того, что не сберегла, так сейчас и денег на лечение собрать не могу.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

─ Ника? Здравствуй. Это Андрей Павлович.

В моей груди что-то оборвалось. Лечащий врач Дениски звонил крайне редко и только тогда, когда случалось что-то из ряда вон выходящее.

─ Здравствуйте, доктор!

Трубка кашлянула.

─ Ника! Вы должны немедленно приехать в клинику.

─ Что произошло? Денису хуже?

Андрей Павлович тяжело вздохнул.

─ Мальчик отказывается есть, не пьёт таблетки. Он считает, что никогда не поправится. А раз так…

У меня перехватило дыхание. Собравшись с силами, прошептала:

─ Передайте Денису, что деньги будут. Я всё уладила.

─ Уладили? Но как Вам это удалось? Впрочем, простите. Иногда я бываю бестактным. Это прекрасная новость. Думаю, мы сможем помочь Вам с выбором клиники. Я уже просканировал несколько вариантов. Лучше всего отвезти парня в Германию.

─ Что ж, Германия, так Германия.

Я повесила трубку и взяла в руки визитку.

Трасса закончилась. Немного притормозив, водитель повернул влево, и автомобиль выехал на просёлочную дорогу. За окошком темнело. Редкие посадки перешли в довольно густой лес. Странная музыка, лившаяся из динамиков, только нагнетала обстановку. Я всё ещё не знала, как предстоит возвращать долг, но это было неважно. Главное, что Динька начал шевелить пальчиками. И это только начало. Прогнозы врачей обнадёживали. Я вспомнила, как набрала злополучный номер и сказала одно слово: «Согласна!». Незнакомый женский голос сообщил, что со мной свяжутся. Два часа я мерила шагами квартиру, моля Бога, чтобы загадочный фонд не передумал. Отчаявшись, упала на диван. Минуты казались часами, часы вечностью. Телефонная трель раздалась так громко, что я подпрыгнула и больно ударилась лбом о деревянный подлокотник.

─ Ника Валерьевна?

─ Да, Владимир Иванович.

─ Деньги уже поступили на счёт Берлинской клиники. После операции мальчика переведут в загородный пансионат, где занимаются реабилитацией пациентов его профиля. У Вас будет неделя, чтобы побыть с братом. А потом Вы вернётесь назад в Россию.

В Россию! Какое облегчение!

─ Как я смогу отработать долг?

Мужчина кашлянул.

─ Всему своё время. Узнаете на месте.

─ Спасибо.

─ Меня благодарить не стоит. Я всего лишь выполняю свою работу.

─ Тогда, возможно, назовёте имя моего благодетеля?

Трубка рассмеялась.

─ В этом нет никакой тайны. Сергей Николаевич.

Да уж! Весьма исчерпывающая информация.

─ Значит, Сергей Николаевич? Это всё?

И снова смех.

─ Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы помянуть раба Божьего Сергия в Ваших вечерних молитвах.

А Вова ещё и богохульник? Я почувствовала, что вступила в сделку с дьяволом, но выбора у меня всё равно не было.

─ Спокойной ночи! ─ не дождавшись ответа, Владимир Иванович повесил трубку.

Спокойной ночи? Да он же просто издевался надо мной! Только круглого идиота могла посетить мысль, что после всего услышанного я крепко засну и пронежусь в царстве Морфея до самого рассвета.

Машина ехала по узкой не асфальтированной дороге. Деревья переплетались кронами, пряча тёмное небо, усыпанное звёздами. На мгновение мне показалось, что колея сейчас пойдёт круто вверх и закончится на голом утёсе у кованых ворот огромного старинного замка, напоминавшего жилище Дракулы. К счастью, этого не произошло. Через четверть часа автомобиль, действительно, остановился у ворот, но обычного современного дома, красивого, богатого, но даже отдалённо не напоминавшего чудо средневековой архитектуры. Водитель молча вынес мои скромные пожитки и нажал на кнопку вызова охраны. Я даже пожалела, что Владимир Иванович не смог сопровождать меня. Просто посадил в частный самолёт и пожелал счастливого пути. С напыщенным пижоном можно было хотя бы поговорить. А мой нынешний провожатый дал понять, что является глухим и немым с первых минут знакомства. Что ж, мы уже на месте. Скоро всё сама узнаю. Я обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь.

Ворота расползлись в стороны, мягко жужжа шестерёнками, и я сделала несколько шагов вперёд. Почему мы вошли во двор, а не въехали на машине? Я поняла это быстро. Несколько вооружённых мужчин в чёрной униформе кинулись проверять автомобиль, точно его набили под завязку взрывчаткой или за обшивкой притаился отряд спцназовцев. Два богатыря бесцеремонно подошли ко мне. И, пока один из них самым наглым образом потрошил мою сумку, другой быстро водил вдоль прекрасного девичьего тела загадочной мигающей пластиной. Слава Богу, хоть раздеваться не заставили.

─ Вперёд! ─ видимо это относилось только ко мне, поскольку мой глухонемой водитель развернулся к стоявшему за воротами авто. Меня подтолкнули к входной двери, которая оказалась закрытой на кодовый замок.

Охранник быстро набрал нужную комбинацию цифр и первым вошёл в ярко освещённый холл. Лёгкий пинок сзади от второго секьюрити, и я очутилась внутри огромного дома. Моя нижняя челюсть плавно поползла вниз. Нет, замок графа Дракулы, как и замки прочих аристократов, нервно курили в сторонке. Такому великолепию могла бы позавидовать сама английская королева.

Стены покрывал шлифованный камень, мраморные полы и колонны, как зеркала, отражали каждую подвеску причудливых хрустальных бра. Обилие статуй и картин наталкивало на мысль о нереальном богатстве загадочного хозяина. Не нужно иметь диплом искусствоведа, чтобы сразу же догадаться, что вся эта роскошь являлась подлинной. Я взглянула на потолок и зажмурилась. Огромная старинная люстра играла миллионами бриллиантовых искр на старинных шедеврах, придавая им ещё больше величия.

Мне стало как-то неловко за потёртые кроссовки и простенькую китайскую курточку. О поношенных джинсах даже говорить не стоило. Весь мой вид являлся оскорблением царившей тут роскоши и совершенства.

─ Нравится?

Я вздрогнула и оглянулась. Позади, в инвалидном кресле, сидел высокий старик с гривой седых волос и густыми тёмными бровями. Одет он был, как говорится, с иголочки: идеально отглаженные брюки, белая накрахмаленная сорочка, поверх которой красовался парчовый халат. Шейный платок завершал образ таинственного коллекционера. Мужчина не имел никакого сходства с жирными извращенцами, потиравшими потные ладошки, или с угрюмыми торговца людьми, которых так красочно рисовало моё воспалённое воображение. Хотя, кто знает, что могло скрываться за доброй улыбкой и аристократической внешностью? Я попыталась представить, кем работал этот человек и какую зарплату получал, чтобы сколотить подобное состояние.

От этих мыслей кровь прилила к лицу, и щёки сделались пунцовыми.

─ Нравится. Хотя не понимаю, как можно жить посреди всего этого. Вы ведь тот самый Сергей Николаевич?

Старик рассмеялся.

─ Тот самый. Сергей Николаевич Дубровин. А по поводу остального… Ты считаешь, что я живу в музее, что являюсь одним из экспонатов и пахну нафталином?

Переминаясь с ноги на ногу, я старательно обдумывала каждое слово. Вдруг хозяину что-то не понравится и он решит… Впрочем, о чём это я? Можно подумать, кто-то изложил мне цель пребывания. Хуже не будет. Сжав кулаки, собралась с духом.

─ Я бы не смогла существовать в таком доме. Постоянно боялась бы разбить что-то или испачкать. Я бы тряслась каждую ночь при мысли, что меня ограбят или убьют, да и одеваться бы пришлось соответственно.

Старик опять рассмеялся, а я поразилась, какой обаятельной была его улыбка. В углах глаз появились мелкие морщинки, которые лучиками разошлись к вискам.

─ Ты права, девочка, одеваться тебе придётся соответствующим образом, да и манеры немного подтянуть.

Вот по поводу манер ─ это он зря. Стало немного обидно, ведь как раз с ними у меня всё было в порядке, по крайней мере, ещё никто не жаловался. Да, я не сняла обувь у входа, но только потому, что и охранники не сделали этого, да и отведённого под ту самую обувь уголка не обнаружила.

─ Знаю, что в музее принято надевать тапочки. Но у Вас в прихожей их нет.

И вновь тихий смех.

─ В прихожей? Да Бог с ними, с этими тапочками. Ладно, ─ старик махнул рукой, ─ поговорим обо всём позже. ─ Он вынул из кармана колокольчик, и нежный звон разрезал ледяную тишину огромного холла.

Через минуту из соседнего помещения вышла пожилая статная дама в строгом синем платье. Именно так и должна выглядеть хозяйка огромного поместья. Седые волосы, собранные в замысловатую прическу, гордая осанка, открытый взгляд. Я вздохнула с облегчением. Женщина в доме. Это хорошо.

─ Меня зовут Анастасия Романовна.

Вот уж, действительно, царица.

─ Экономка.

Желание сделать реверанс сразу пропало. Я открыла рот от удивления. Нет. Такая шикарная дама никак не могла работать прислугой. Хотя… Наверное, даже прислугу тут выбирали из потомков аристократов. Кто знает, чем решил занять меня миллионер со странностями. Возможно, именно Анастасия Романовна станет моей непосредственной начальницей.

─ Ника. Гостья или сотрудница. Пока не знаю.

Хозяин дома вздохнул.

─ С твоим статусом мы определимся, девочка, но чуть позже. А пока разрешите откланяться. Мне нужно сделать несколько важных звонков.

Коляска бесшумно пересекла холл и остановилась у ниши. Я заметила лифт. Ещё мгновение, и мы остались вдвоём. Я мялась, боясь сделать шаг, а Анастасия Романовна с интересом рассматривала меня.

─ А ещё говорят, двойников не бывает. ─ Женщина, наконец, нарушила тишину, от которой у меня уже звенело в ушах. ─ Ладно, пойдём в твою комнату. Там ты отдохнёшь с дороги, умоешься, переоденешься. ─ Она направилась к круговой лестнице, давая понять, что нужно идти за ней. Бросив взгляд на свои кроссовки, всё же двинулась следом. ─ Ужинать в этом доме принято в восемь. Как видишь, ты опоздала на два часа.

Я улыбнулась.

─ Честно говоря, никак не могу прийти в себя с дороги. Немного укачало. Так что есть мне совсем не хочется.

Анастасия Романовна резко остановилась и посмотрела сверху вниз.

─ Так не пойдёт. Выбирай. Или ты спускаешься на кухню, или я поднимаюсь к тебе с подносом. Так распорядился хозяин. А с ним в этом доме никто не спорит.

Я тяжело вздохнула, представив, что от меня не отстанут, пока я не проглочу положенное количество калорий.

─ Я спущусь. Не стоит беспокоиться.

Женщина довольно кивнула.

─ Вот и хорошо. ─ Мы поднялись на третий этаж и остановились у отполированной до зеркального блеска дубовой двери. ─ Ничему не удивляйся и ничего не спрашивай. Завтра Сергей Николаевич сам введёт тебя в курс дела.

Дверь отворилась, а я в очередной раз открыла рот. Кажется, это стало моим обычным состоянием. Огромная комната явно принадлежала девушке и вписывалась в общий интерьер, но в то же самое время поражала какой-то осовремененностью. Широкая кровать в центре, огромное зеркало с балетным станком, удачно вмонтированный шкаф для одежды, мягкие плюшевые диванчики вдоль стен. А на тех самых стенах… Именно этими предметами и было вызвано моё недоумение. Два огромных портрета, написанных маслом. И с этих портретов на меня смотрела… я!

Громко сглотнув, я обернулась и уставилась на экономку.

─ Анастасия Романовна! Кому принадлежит эта комната? И кто это? ─ моя рука поднялась вверх, указывая на стену.

Женщина нахмурилась.

─ Не нужно задавать вопросы. Жди и ты всё узнаешь. ─ Она направилась к двери. ─ Весь этаж в твоём полном распоряжении. Прямо по коридору находится ванная комната и туалет. Слева тренажёрный зал и бассейн, справа учебная аудитория и библиотека. Ах да, дверь у лестницы ─ вход в кинозал, не такой большой, как у хозяина, но очень уютный.

─ Стойте. А где мои вещи? ─ очень хотелось искупаться, но чистая одежда исчезла вместе с сумками.

Экономка улыбнулась.

─ Пользуйся той, что висит в шкафу. А твои наряды находятся на территории охраны, в камере хранения. Не волнуйся, с ними ничего не случится.

Дверь плотно закрылась, и я услышала быстрые удаляющиеся шаги. Усевшись на краешек кровати, скинула с отёкших ног кроссовки и тупо уставилась на портреты. В правом нижнем углу стояла подпись художника и дата написания каждого полотна. Одно было создано два года назад, второе шестью месяцами раньше. Информация в голове кружила разноцветными стёклышками калейдоскопа и никак не желала складываться в единую картинку. Мне очень хотелось спать. Но ложиться пыльной с дороги тут сочли бы дурным тоном. Да и поужинать придётся, как ни крути. Сделав над собой усилие, поднялась, пересекла спальню и открыла дверцы огромного шкафа, который оказался очередной комнатой, причём внушительных размеров. Выдохнув, вошла внутрь, щёлкнула выключателем и огляделась.

Боже! Пришлось сделать поворот вокруг своей оси, чтобы оценить грандиозность масштабов. Да это же настоящий бутик со страниц модных журналов! Чего тут только не было. Платья, рассортированные по длине и цветам, брючные костюмы, меха, кожа, замша. Со многих вещей ещё не успели срезать фирменные ярлычки и яркие этикетки. Туфли, сапоги, ботильоны и сумочки занимали все полки на боковой стене. Я выдвинула несколько ящиков. Нижнее бельё, удивительно тонкое, кружевное. Всегда мечтала о таком, но цена одного бюстгальтера превышала мою месячную стипендию. Мои подруги копили на шубы, сапоги, косметику, хотели удачно выйти замуж или получить в подарок колечко с бриллиантом. Нормальные девичьи мечты. А вот я в тайне желала зайти в бутик нижнего белья и, швырнув на стол пачку денег, приобрести несколько подобных комплектов. Мои пальцы нежно поглаживали тончайшее кружево. Одёрнув себя, нашла целую упаковку новых трусов, вытащила одни, не глядя, и вернулась в спальню. Что ж, теперь душ, ужин и баиньки.

На кухню я попала ровно в полночь, раскрасневшаяся от горячей воды, закутанная в белоснежный банный халат, пахнущая фиалками и морским бризом. Огромное помещение сверкало чистотой. На столе под кружевной салфеткой я обнаружила стакан молока, два варёных яйца, сдобную булочку, щедро обсыпанною сахарной пудрой, и тарелку с остывшей кашей. Осилив только молоко, сполоснула стакан и хотела уже покинуть царство общепита, как моё внимание привлёк шум во дворе. Проклиная врождённое любопытство, я погасила свет и прилипла к холодному стеклу. В центре двора стоял спортивный автомобиль оранжевого цвета, из которого два дюжих молодца-охранника пытались вытащить в дупель пьяную девицу.

─ Где эта сука? Я убью её! ─ девушка упиралась, визжала и ругалась матом.

Пошатнувшись, она взмахнула руками, и парни отлетели в разные стороны, но тут же вскочили на ноги. Один из них изловчился и схватил невменяемую красотку. Зажав ей рот ладонью, поволок во флигель. Несмотря на хрупкое телосложение, существо женского пола продолжало извиваться, шипеть и пинаться. Я заметила, что туфли девушки отлетели на дорожку, лишая её преимущества в виде острых одиннадцатисантиметровых шпилек. Второй охранник подобрал блестящие лабутены и, оглядевшись по сторонам, направился за своим собратом. Он что-то сказал в рацию, и из соседнего домика выбежал… О, Боже! Владимир Иванович собственной персоной. Интересно, когда он успел прилететь? Мой замечательный знакомый покачал головой и применил какой-то хитрый приём. Девица затихла, откинувшись на широкое плечо расфуфыренного пижона. Что это было? В тот момент я могла поклясться, что Вова даже не дотронулся до красотки. Впрочем, зачем ломать голову? Принцесса, устав от бесполезного сопротивления, могла и сама погрузиться в глубокий сон. Ладно. И мне пора. Я тихонько пересекла холл и поднялась на третий этаж. Нырнув под одеяло, вдруг почувствовала, что усталость прошла. Открылось второе дыхание. Теперь хотелось пройтись по апартаментам и осмотреть все комнаты. Тяжело вздохнув, повернулась на бок и принялась считать овечек. Нет, я не осмелюсь хозяйничать в царских покоях. Вдруг по углам расставлены видеокамеры, и моё любопытство станет известно хозяину? На цифре двести шестьдесят три веки отяжелели. Мысленно пожелав Дениске спокойной ночи, я провалилась в темноту.

Глава 3

Утро не порадовало. Туман, серость, унынье. Низкие облака опустились прямо на каменный забор, мешая обзору. Ветер раскачивал деревья, мелкий дождь, вперемешку со снегом, усугублял картину февральской непогоды. Я тяжело вздохнула. Вот вам и Подмосковье! А в моём маленьком провинциальном городке Нижнегорске сейчас лежал кипильно-белый снег, который хрустел под ногами и искрился в морозном воздухе. Небо казалось бледно-голубым с сиреневой поволокой, а солнце таким ярким, что многие жители носили тёмные очки, как на курорте.

Впрочем, никакая серость и грязь не могли испортить отличного настроения. Набрав знакомый номер, я услышала бодрое «Привет, сестрёнка!». На сердце сразу стало тепло и радостно. Родной голос преодолевал тысячи километров, а мне казалось, что Дениска находился рядом.

─ Здравствуй, малыш, как ты?

Брат хихикнул.

─ Ничего, выкарабкиваюсь. Лежу под капельницей. Но ты не волнуйся. Это витамины. Через два дня меня переведут в пансионат. Врачи говорят, я скоро буду ходить, даже бегать. Круто, что телефон находится в палате. Да?

Я слушала чуть хрипловатый голос и даже не замечала, как по моим щекам текли слёзы, слёзы облегчения. Ради того, чтобы Дениска поднялся, я была готова на всё, решительно на всё.

Порывшись в шкафу, нашла самые простые джинсы и белую блузу. Носить чужие вещи я не привыкла. Появилось чувство неловкости, но выбора меня лишили. Я вышла в холл и прислушалась. Опять звенящая тишина. Дом казался совершенно пустым, даже необитаемым. На мгновение мне померещилось, что и я постепенно превращаюсь в молчаливый экспонат, в собственную тень, в призрак этого странного места. Не пройдёт и недели, как моё тело растворится в тишине, прилипнет к стенке, и я милостиво позволю Анастасии Романовне периодически смахивать с себя пыль пушистой щёточкой.

В кухне царил идеальный порядок. И никого. Я выглянула во двор. Ни души. Да что же творится вокруг?

─ Доброе утро, Ника.

Я вздрогнула от неожиданности и оглянулась. В дверях стояла домоправительница с совершенно бесстрастным выражением лица.

─ Доброе. Вы напугали меня.

Женщина величественно пересекла кухню и нажала таймер микроволновки.

─ В этом доме тебе нечего бояться. Так что завтракай спокойно и займи себя чем-нибудь наверху.

─ Занять? Но чем? ─ я уселась за стол и уставилась в тарелку с разогретой кашей.

─ Чай? Кофе?

Аппетита не было. Мало того, в горло ничего не лезло. Я рассеянно поводила ложкой в жидкой овсянке.

─ Кофе, если можно.

Экономка кивнула и включила чудо-машину. Через минуту умопомрачительный аромат наполнил просторное помещение. Это взбодрило.

─ Скажите, а Сергей Николаевич уже проснулся?

Женщина внимательно посмотрела на меня, размышляя над ответом.

─ Хозяин покинул особняк утром. Вернётся через неделю.

─ А Владимир Иванович? Я видела его тут вчера, ночью.

Домоправительница нахмурилась.

─ Сергей Николаевич улетел вместе с секретарём.

Вот оно как! Значит, Вова служил обычной секретаршей в штанах? Я усмехнулась, представив, как смазливый пижон варит кофе и печатает на машинке.

Ложка выпала из рук, звякнув о мраморную плитку пола. Я нагнулась, чтобы поднять её, и тут увидела крошечное устройство с миниатюрной антенкой, прикреплённое к ножке стола. То ли таинственный хозяин подслушивал разговоры на кухне, то ли аппарат прикрепили злоумышленники. Я вспомнила старый детектив, где прислуге заплатили за установку жучков. Анастасия не походила на человека, которого можно купить или шантажировать. Правильная, гордая, благородная. Но иногда даже таких людей на предательство толкали определённые жизненные обстоятельства. Сделав вид, что ничего не случилось, я удобнее уселась и отхлебнула волшебный напиток из крошечной фарфоровой чашечки.

─ Скажите, Анастасия Романовна, а хозяин ничего не передавал мне? Ну, что делать целую неделю?

Женщина пожала плечами.

─ Думаю, ты всё узнаешь в своё время. А пока читай книги, смотри фильмы, словом, отдыхай.

Вот это поворот! Меня привезли в особняк для отдыха? Я не собиралась отрабатывать долг, валяясь на диване. Поэтому, схватив тарелку с чашкой, подошла к мойке.

─ Возможно, для меня найдётся какая-то работа?

Домоправительница усмехнулась.

─ Всю работу в доме выполняет специально обученный персонал. А ты отдыхай и набирайся сил.

Набирайся сил. Для чего? Меня собирались выставить на бои? А что? Вполне правдоподобная версия. Если дотошный Владимир копался в моей биографии, то он не мог не узнать определённые моменты, о которых я пыталась забыть.

Я потёрла виски. Как ни старалась, прошлое не отпускало. Думала, поступлю в институт, окончу его, выбьюсь в люди, начну новую жизнь. И что теперь? Вылететь за прогулы, не доучившись всего полгода? Институт, диплом. Мечты, мечты. На мне висел долг, и я собиралась его отработать так, как решит старик. Ринг ─ не самое худшее место на свете для порядочной девушки из хорошей семьи.

Не желая терять времени, я поднялась на третий этаж и вошла в тренажёрный зал. Мне потребовалось пара минут, чтобы понять, что та, кому он принадлежал, не придавала никакого значения наращиванию мышечного каркаса. Силовые снаряды отсутствовали. Единственной полезной вещью оказалась навороченная беговая дорожка. Я с любопытством уставилась на узкий бассейн с манящей голубой водой. Мелковат, коротковат. Ничего, используем то, что имеем. Переодевшись в облегающий спортивный костюм, я разобрала один из совершенно ненужных тренажёров, зафиксировала грузики на руках и ногах и включила средний режим дорожки. Вот так. Я шла все быстрее и быстрее, обливаясь потом, и, наконец, побежала. Дома у меня не было спортзала. Приходилось бегать по улице, причём в любую погоду. Я переключила режим, имитируя подъём под углом в сорок пять градусов. Дыхание участилось, сердце забилось сильнее, гоняя кровь по артериям. Ещё немного нагрузки.

Через час все мышцы болели, а одежда промокла насквозь. Надев купальник, нырнула в манящую прохладу и проплыла под водой добрую половину бассейна. Да, дорожки оказались короткими, слишком короткими. Я привыкла к стометровым, но вряд ли кто-то отпустит меня в городской плавательный комплекс.

Через час тело наконец-то почувствовало блаженную усталость. Закутавшись в мягкий банный халат, я повалилась на плюшевый диванчик и крепко уснула.

Прошла неделя

Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов, десять тысяч восемьдесят минут и шестьсот четыре тысячи восемьсот секунд. Это же целая вечность. Чтобы не сойти с ума, я много тренировалась, лениво перелистывала книжки и рассеянно смотрела боевики в домашнем кинотеатре. Все мысли вертелись вокруг брата. Дениску перевели в дорогой частный пансионат, принадлежавший пожилой паре. Похоже, владельцы пришли в восторг от голубоглазого мальчишки с длинными льняными локонами. Я усмехнулась. Динь-Динь с рождения напоминал маленького ангелочка. В тринадцать он начал быстро тянуться, но всё ещё оставался хрупким и тонкокостным. Ничего, вот поправится, и я сама начну тренировать его по системе отца. Я набрала международный номер.

─ Привет, мой свет.

Видимо, Денис был не в духе. Я это поняла по голосу.

─ Привет, Ника.

─ Что случилось, маленький?

Брат помолчал.

─ Они сказали, что ты никогда не приедешь за мной.

Что за чёрт? Я просто не верила своим ушам.

─ Кто «они»? И что это за глупости?

Мальчик перешёл на шёпот.

─ Мистер и миссис Хульц. Они говорили между собой. Агнесс заверяла Готвальда, что я сирота, а ты не в счёт. Они считают, что ты никогда за мной не вернешься. Сбагрила и забыла.

Моё удивление перешло в гнев.

─ Никого не слушай, малыш! Я обязательно приеду за тобой. Вот увидишь.

─ Когда?

Что я могла ответить?

─ Скоро. Обещаю.

Мы распрощались, а я ещё долго сидела на диване, тупо уставясь в окно. Кто такие эти Хульцы, и чего они хотят от Дениса? Ощущение собственной беспомощности разрывало сердце. Однообразие тюремной жизни раздражало. Я приказала себе не раскисать и набраться терпения. Где же чёртов хозяин?

Глава 4

Множество вопросов не давало покоя. Я чувствовала, что живу чужой жизнью, надевая чужую одежду, засыпая в чужой постели. Даже еда казалась непривычной, чужой, пресной, невкусной. От окончательного погружения в уныние спасали только спортивные тренировки и сон.

Но сегодня совершенно не хотелось заниматься. Я подошла к балетному станку и провела рукой по отполированной поверхности. Взгляд упал на портреты, отражавшиеся в зеркале. Казалось, что моя копия с картины наблюдала за мной из-под полуопущенных ресниц. Интересно, какой была эта девушка? Вспомнив своё балетное детство, попыталась встать в первую позицию и высоко поднять ногу. Нет, на балерину я мало походила. Упругие рельефные мышцы, широкие плечи. Подпрыгнуть и застыть в воздухе вряд ли удастся, а вот постоять за себя, это пожалуйста. Скрестив перед собой руки со сжатыми кулаками, я провела серию быстрых ударов по невидимому противнику.

И всё же, где хозяйка шикарных апартаментов? Сделав круг, я решилась. Пусть таинственный Сергей Николаевич сочтёт меня чрезмерно любопытной, пусть разозлится, но, если никто в этом доме не желает отвечать на мои вопросы, я буду искать ответы сама.

Выдвигая ящики, открывая тумбочки и шкафы, переходя из комнаты в комнату, осматривая пол и стены, я пыталась найти хоть что-то, что помогло бы пролить свет на девушку, чьи портреты висели в спальне. Осматривая крошечный кинозал, я подняла огромные велюровые подушки с дивана и чуть не закричала от радости. Кожаный ежедневник с забытой внутри обычной шариковой ручкой. Вытащив улику, открыла на первой странице. Цифры, даты, телефоны и ни одного пояснения. Дальше ─ расписание занятий в балетной школе, опять телефоны, цифры, цифры, цифры. А, вот и зацепка. «Семёнова Алла Дмитриевна. Улица Арсенальная, 15».

Алла Дмитриевна. А не так ли звали ту самую сухощавую старушку, бывшую приму, которая преподавала в московском хореографическом училище имени Лавровского? Я рассмеялась, всповнив, как мама привезла меня в столицу на экзамен.

─ Вашей дочери, милочка, дорога на сцену открыта только в том случае, если она надумает стать осветителем.

Родительница тогда расстроилась до слёз. С мечтами о классических танцах пришлось распрощаться. Зато отец ликовал. С той поры, как двери балетного передо мной закрылись, открылись другие, в мир большого спорта.

Находка предала мне силы, и я приступила к дальнейшим поискам. Через пару часов, трясущаяся от предвкушения, я сидела в спальне на кровати и рассматривала то, что удалось раскопать. Среди новых улик обнаружилось два смятых чека с бензозаправки, карта российских автодорог с проложенным маршрутом от Москвы до Нижнего Новгорода, пожелтевшая газетная вырезка об открытии выставки молодого талантливого художника Петра Исаева и миниатюрный фотоальбом. Дрожащими пальцами я развернула дешёвый картонный томик на шестнадцать фотографий. Такие альбомчики продавались во всех киосках «СоюзПечать» и стоили сущие копейки. Многие вкладывали в них самые любимые снимки, те, которые хотелось носить с собой и постоянно пересматривать. У нас с Динькой тоже было нечто подобное. И теперь это оказалось единственным напоминанием о той, другой жизни, памятью о беззаботном детстве, о здоровых и весёлых родителях, о счастливом времени, которое безжалостно стёр несчастный случай.

Динька не помнил ни отца, ни мать. И я очень сожалела об этом, зато и роковая ночь стёрлась из его памяти напрочь. Я же снова и снова переживала страшные события, сделавшие меня сиротой. Когда едкий дым заполнил детскую, я схватила спящего малыша и попыталась выбежать в зал, но дверь не поддавалась. Тогда я не придала значения этому факту, но позже, спустя годы поняла, что кто-то запер её снаружи. Я плакала, кричала до хрипоты. Тщетно. Ни мать, ни отец так и не отозвались. Крепко прижимая к себе малыша одной рукой, я схватила табурет и умудрилась разбить окно. Сдирая кожу острыми осколками, встала на подоконник и вдруг заметила маленький фотоальбом. Думала я недолго. Спрятав то, что впоследствии окажется самой большой семейной ценностью в карман трикотажной пижамы, сделала шаг к свободе. Я падала в пустоту, чувствуя головокружение и тошноту, не имея возможности сделать вдох обожжёнными лёгкими. Как выяснилось позже, люди, собравшиеся у пылающего дома, подхватили нас с Динькой, «Скорая» доставила в больницу, а потом… Мне не хотелось вспоминать, как я потеряла брата на целых пять лет. Как сбегала из детского дома, пытаясь найти его, как тайком пробиралась в кабинет заведующей, чтобы раздобыть хоть какую-то информацию. Больше всего на свете я боялась, что малыша усыновят, и я навсегда потеряю единственного родного человека.

Я повалилась на спину и закрыла глаза. Детский дом. Непрекращавшиийся кошмар. Крепких мальчишек выставляли на бои. Многие не возвращались. Я удивлялась, почему взрослым, контролировавшим сеё богоугодное заведение, было наплевать на жизни подростков, почему все молчали и лишь отводили глаза, когда тонированный Джип увозил новую партию ребят в неизвестность? Уцелевшие менялись до неузнаваемости. Они переставали общаться со сверстниками и, рано или поздно, исчезали из поля моего зрения. Я же была так занята своими проблемами, что не лезла в дела, которые меня не касались. Но вот однажды воспитательница, похожая на разъевшегося монстра, подняла меня посреди ночи и сообщила, что мне велено явиться к директрисе.

Я шла босиком по ледяному полу тёмного коридора, не чувствуя холода. Этот ночной визит не сулил ничего хорошего. Но сбежать я не могла. Да и куда бежать? Перед высокой дубовой дверью пришлось остановиться. Воспитательница постучала, дёрнула за ручку и втолкнула меня внутрь. Огромное помещение освещала единственная настольная лампа. Зоя Львовна сидела в высоком кресле, устало потирая переносицу. Её безукоризненная причёска и деловой костюм говорили сами за себя. Директриса только что вернулась с какой-то важной встречи. Я даже почувствовала лёгкий флёр духов и запах алкоголя.

─ Сядь. ─ Голос с хрипотцой прозвучал слишком громко в ночной тишине.

Я присела на краешек деревянного стула. Зоя подняла на меня покрасневшие глаза.

─ Ракитина! Мне стало известно, что ты добилась определённых успехов на школьных соревнованиях. Это достойно похвалы.

Похвалы? Да я бегала, прыгала и плавала гораздо лучше мальчишек, даже тех, кто был старше меня по возрасту. Я не выполняла, а перевыполняла все положенные нормативы.

─ Это так, наверное.

Директриса встала и подошла к окну.

─ С завтрашнего дня ты приступишь к тренировкам. Женский бокс. Слышала о таком?

А… вот теперь всё встало на свои места. Я проглотила комок в горле. Начальству мало мальчиков? Теперь на бои без правил требовались девушки? Я тяжело вздохнула.

─ Зоя Львовна! Я никогда не увлекалась этим видом спорта. Мой конёк ─ лёгкая атлетика. Если хотите, я могу плавать…

─ Тут никого не интересуют наши с тобой желания. Ты занимаешься боксом, борьбой, каратэ, словом, определишься с Дмитрием Степановичем. А через месяц защищаешь честь Детского дома на городских соревнованиях.

Ну уж нет! В мои планы не входило быть избитой или… Об этом самом «или» даже думать не хотелось.

─ Я не буду тренироваться. Это не мои виды спорта.

Глаза директрисы превратились в узкие щёлочки.

─ Придётся.

Поднявшись со стула, я направилась к двери.

─ Стой, Ника.

Я остановилась и в упор посмотрела на Зою. Нет, я не собиралась драться ни при каких обстоятельствах.

─ Ты ведь разыскиваешь брата? Думаю, можно узнать, где он.

─ Вы же говорили, что не владеете информацией.

Директриса усмехнулась.

─ Не владею, но знаю тех, для кого получить подобные сведения не является проблемой.

Пришлось вновь сесть на стул.

─ Я согласна тренироваться и участвовать в любых соревнованиях. Но при одном условии.

Зоя Львовна насторожилась.

─ Ты будешь ставить условия?

─ Буду. Я хочу лично встретиться с тем самым человеком, который сможет помочь мне в поисках брата. Хочу получить гарантии.

Зоя рассмеялась.

─ Детка! Тебе сколько лет? Книжек обчиталась или белены объелась? Да кто с тобой будет разговаривать?

Я поднялась и пожала плечами.

─ Как хотите. Через два года я покину Ваше заведение и найду брата сама, чего бы мне это ни стоило. Но драться на ринге не буду.

Не сказав больше ни слова, весьма гордая собой, я вышла из кабинета, тихонько прикрыв дверь. Именно тогда я в первый раз почувствовала, что поступила правильно, что лёд скоро тронется, а ради этого можно и рискнуть.

Глава 5

─ Ракитина! Быстрее двигайся! У тебя отстаёт правая. Да что же это такое? Жёстче работай! ─ Дмитрий Степанович, учитель физкультуры и мой персональный тренер, передвигался вдоль импровизированного ринга, где я с ожесточением молотила боксёрскую грушу.

Пот заливал глаза. Я убрала прилипшие волосы со лба и зло взглянула на педагога.

─ Вы забыли, что я левша? Естественно, удар слева получается сильнее.

Тренер перешёл на фальцет.

─ Ракитина! Насрать, левша ты или нет. Удары должны сыпаться с одинаковой силой и быстротой. Работай!

В такие минуты я ненавидела физрука от всей души и желала ему сгореть в аду. Сполоснув горло, сплюнула вязкую слюну прямо под ноги. Полотенца я не увидела, зато мой взгляд упал в дальний угол зала, где на низкой скамье сидел представительный мужчина. Он внимательно наблюдал за мной, делая пометки в блокноте. Я плохо рассмотрела его лицо, а вот шикарный костюм не остался незамеченным. Обычно вот такие дядьки приезжали в наш приют с проверками. Тогда нас тщательно готовили, намывали, одевали, а в столовке устраивался настоящий пир. Мы начинали подготовку за неделю, убирали свои комнаты, облизывали коридоры, чистили территорию. Но почему никто не предупредил, что влиятельный засранец явится сегодня?

─ Ракитина! Твою мать! Ты остолбенела? Давай второй подход.

Зло взглянув на тренера, я размахнулась и пробила старенькую грушу насквозь.

Мой пожилой наставник выпучил глаза и с ужасом уставился на безнадёжно испорченный снаряд. Дар речи возвращался медленно.

─ Охренела девка!

Перепрыгнув через канаты, я окинула препода презрительным взглядом и направилась в душ. Тёплая вода приятно струилась по коже, расслабляла напряжённые мышцы. Сейчас, в одиннадцать утра, тут было непривычно пусто. Народ упорно грыз гранит науки, и только я получила освобождение от всех занятий во имя великой цели. Так не хотелось покидать маленькую кабинку, но воду могли отключить в любой момент. Тяжело вздохнув, вышла в раздевалку, облицованную сколотым кафелем грязно-зелёного цвета. Вытирая голову, мурлыча под нос незатейливый мотив, я брела на ощупь, пока не оказалась у стойки с одеждой. Как хорошо, что заранее прихватила с собой свежую футболку. Старая не только колом стояла от пота, но и порвалась в двух местах. Я повернулась, чтобы выбросить испорченную вещь, как вдруг увидела в дальнем углу высокого мужчину, того самого, что пристально наблюдал за моей тренировкой. Теперь он взирал на меня с нескрываемым интересом. Я поёжилась, но не смутилась. В оливковом взгляде не было никакого подтекста, скорее любопытство учёного, экспериментатора. Мой отец занимался научными разработками, и я с детства наблюдала, как его лихорадило перед очередной серией опытов.

Чувствуя себя лабораторной крысой, я всё же сделала усилие и натянула нижнее бельё.

─ Теперь повернись ко мне лицом. ─ Громкий голос, не терпящий возражений, отразился от плитки и резанул по ушам.

Я молча повернулась и гордо вскинула подбородок.

Минуту мужчина разглядывал меня, а потом подошёл ближе и ощупал мышцы на руках.

─ Феноменально, просто феноменально. Покажи кисть.

Усмехнувшись, я вытянула вперёд сжатые кулаки, покрытые ссадинами. Длинные пальцы медленно прошлись по изгибам фаланг.

─ Больно?

Да уж! Какая забота!

─ Нормально. К вечеру всё заживёт.

─ Одевайся. ─ Мужчина отвернулся, словно устыдившись того, что перед ним в данный момент находилась полуголая пятнадцатилетняя девочка. Щелчок зажигалки и лёгкий запах табака. ─ Завтра ты переезжаешь в специнтернат со спортивным уклоном. Пакуй свои вещи.

Майка никак не желала натягиваться на влажное тело. А от услышанной новости ноги подкосились, и я присела на деревянную скамью.

─ Мне нужно остаться здесь.

─ Вот как? ─ незнакомец обернулся. ─ И что связывает тебя с этим гадюшником? Мальчик? Подружки?

Ни мальчика, ни подружек у меня не было. Два года я жила в совершенной эмоциональной изоляции, без любви, без привязаностей, одиночкой, как половина здешнего контингента. Но директриса пообещала…

─ После пожара я потеряла брата. Меня выписали из больницы в этот Детский дом, а Дениску увезли раньше. Даже не знаю, куда. Ему было три года. Я должна найти малыша. Зоя Львовна пообещала…

Мужчина свёл на переносице густые брови.

─ Мы найдём твоего брата. И, если он обладает хотя бы толикой твоих способностей, оставим в нашем учебном заведении.

─ А если нет?

Тяжёлый вздох.

─ Пока ничего не могу обещать. Тебе предстоит пройти несколько тестов. Дальше видно будет.

Я кое-как оделась и вышла в коридор. Что ж, перспектива вырваться из этих стен казалась заманчивой. Но куда я попаду? Оказавшись в комнате, нашла спортивную сумку и сложила в неё скудные пожитки, а сверху альбом с шестнадцатью уцелевшими фотокарточками.

Глава 6

Я перелистывала прозрачные целлофановые страницы, чувствуя себя преступницей. Имела ли я право вторгаться в чужой мир, в счастливый мир? С каждого снимка на меня смотрела улыбчивая темноволосая девушка, удивительно похожая на меня, полная жизни и надежд. Мы отличались только тем, что незнакомка была брюнеткой с карими глазами, и эти глаза лучились радостью. А вот мои… Мои давно потухли и потеряли озорной блеск. Чужое счастье казалось таким заразительным, что я невольно улыбнулась. Вот она с симпатичным парнем на мощном мотоцикле. Вот та же парочка совершает умопомрачительный спуск на лыжах, а вот они же, но на море. Наверное, где-то за границей. Ужин в ресторане, прогулка по ночному городу. Да, моя загадочная двойняшка выглядела влюбленной и беззаботной. А я? Как выглядела я в то время, когда думала, что встретила свою вторую половинку? Из груди вырвался тяжёлый вздох. Нет, не думать, не вспоминать, никогда! Между последними страницами заметила свёрнутый вдвое листок в клетку. Замявшись, всё же развернула и прочитала:

«Дорогой папочка!

Прости, что не оправдала твоих надежд. Я не хочу становиться частью семейного бизнеса, крошечным механизмом огромной машины, игроком без правил. Не хочу превращаться в пешку. Та, что рождена королевой, пешкой быть уже не сможет. Возможно, танцевать мне не удастся, но я решила жить в своё удовольствие. Не волнуйся, наши секреты останутся только нашими. Пожелай мне счастья. Не ищи меня и не посылай по следу своих подручных.

Надеюсь, что когда-нибудь мы увидимся.

Кира».

Кира! Значит, так зовут хозяйку комнаты, и величественному старику она приходится дочерью? Из письма я поняла, что девушка покинула эти стены под давлением каких-то обстоятельств. Так где она сейчас? И зачем меня поселили в её спальне, заставили носить её одежду, смотреть подборку её фильмов и слушать музыку, которая нравилась ей? Кира не хотела становиться винтиком в какой-то машине, игроком без правил. Моё сердце сжалось. Игрок без правил. Именно им я и была.

Пять лет назад

─ Ты готова?

Ранним утром я стояла на ступенях детского дома, зябко кутаясь в тоненькую курточку. Мужчина подошёл ближе и взял мою сумку.

─ Можешь называть меня Игорь или просто наставник.

На Игоря мужик не тянул, точнее перетягивал. Он показался мне старым, лет сорока, с заметными залысинами и морщинками на лбу. Впрочем, это не имело особого значения.

─ А меня зовут Ника.

─ Ника Ракитина. Я знал твоего отца. Не думал, что он решится испробовать свою методику на собственных детях.

У меня перехватило дыхание. Про какую методику говорил этот странный человек? Отец ставил опыты, но над животными. Причём тут мы с Дениской?

Я шла за Игорем по искорёженным плиткам двора, ощущая спиной десятки колючих взглядов. Что думали обо мне воспитанники в тот момент? Естественно, все решили, что меня увозят на бои или в публичный дом, где богатые дяденьки интересовались несовершеннолетними куколками. Я знала таких красоток. Правда, учились они в выпускном классе. А это означало, что скоро девочки покинут интернат. В голове не укладывалось, что многим не терпелось занять их место. Косметика, дорогие шмотки, рассказы в душе о красивой сытой жизни возбуждали и развращали юные мозги. Зачем учиться и вкалывать, если можно получить всё и сразу? А я хотела найти Дениса и поступить в институт.

Игорь открыл дверь, пропуская в просторный салон огромного автомобиля.

─ Скажи, Ника, ─ он завёл мотор, ─ с какого возраста твой отец начал заниматься с тобой спортом?

Я смотрела в окно и радовалась тому, что покидаю это гнездо порока и отчаяния.

─ Заниматься? Я не помню. Мне кажется, я всегда бегала, прыгала и плавала. У нас в доме был большой спортивный зал, а совсем рядом находился стадион.

─ А твой брат?

Я задумалась.

─ Дениса стали тренировать ещё в колыбели. В шесть месяцев он мог плавать под водой и подтягивал тельце вверх, цепляясь за перекладины в кроватке.

Игорь покачал головой.

─ Как жаль, что все записи твоего отца сгорели.

Меня просто передёрнуло от подобного цинизма. Погибли люди, талантливые учёные, дети остались сиротами, а этого человека интересовали только бумаги.

Мы выехали за город и помчались по трассе. Неизвестность пугала.

─ Куда мы едем?

Игорь улыбнулся и бросил на меня быстрый взгляд.

─ В интернат со спортивным уклоном.

Да уж! Знаем мы все эти уклоны!

─ И я буду драться за деньги?

Мой новый наставник пожал плечами.

─ За деньги? Нет! Ты будешь драться за очень большие деньги, если захочешь. Но у меня имеются другие планы.

Я сжалась на сидении, но честность незнакомого мужчины подкупала.

─ А если я откажусь и попрошу меня вернуть назад?

Игорь вытянул руку и включил музыку.

─ Не откажешься. Ты же не дура. Я помогу найти твоего брата. А, окончив школу, ты сможешь катиться на все четыре стороны. Но на твоём счету к тому времени появится кругленькая сумма. Во всяком случае, на квартиру хватит.

─ Или на врачей.

Игорь съехал на обочину и затормозил. Повернувшись ко мне, он посмотрел прямо в глаза.

─ Ника! Тебе не придётся тратиться на врачей. То, что происходит в Детских домах, незаконно и негуманно. Но практически везде, в глубинке, несовершеннолетними торгуют. Кого-то толкают на панель, кого-то на бои. И, поверь, это ещё не самое худшее.

─ Не самое? А что хуже? Продажа на органы?

Мой сопровождающий замолчал и отвернулся.

─ Да, то, чем занимаемся мы, тоже незаконно и негуманно. И мне это не нравится, но выбора я был лишён, как и ты.

Тронул! Просто до глубины души. Подумаешь, какое благородство!

─ Выбор есть всегда. Скажите, Игорь, а совесть Вас по ночам не мучает?

Мужчина вновь взглянул на меня.

─ Мы выращиваем чемпионов. Поверь, лично ты не пострадаешь.

Машина заревела и двинулась дальше по трассе.

Я всё ещё лежала на кровати, тупо уставясь в потолок. Это было так давно, семь лет назад, но воспоминания периодически накрывали ледяной волной, словно всё произошло вчера. Спрятав свои трофеи под подушкой, я завернулась в мягкий плед и уже собралась уснуть, как в дверь постучали.

Анастасия Романовна появилась в спальне с подносом в руках.

─ Хозяин вернулся. Подкрепись, девочка, ты пропустила завтрак, и спускайся на второй этаж.

Пришлось подняться и проглотить два бутерброда с сыром. Аппетита не было совсем, несмотря на длительные тренировки. Организм требовал свежего воздуха, но прогулок меня лишили. От кофе я отказалась давно, и экономка готовила по утрам свежевыжатый сок. Сегодня я получила яблочный. Промокнув рот салфеткой, осмотрела себя в зеркале, поправила непослушные кудряшки, совершенно не желавшие виться аккуратными локонами, и, тяжело вздохнув, спустилась на второй этаж.

Домоправительница стояла у дубовой двери, бесстрастная, как всегда. Она постучала и распахнула передо мной створку. Сказать, что я нервничала? Нет. Ожидание угнетало, вгоняло в депрессию. Теперь хоть что-то прояснится. Я радовалась уже этому.

Кабинет хозяина был заставлен антикварной мебелью, идеально отреставрированной. Но о возрасте стола и кресел, этажерок и секретера говорили едва заметные трещины и потёртости ─ безмолвные свидетели ушедших веков. Сергей Николаевич сидел у окна и курил трубку, выпуская в воздух аккуратные колечки дыма.

Я сделала два шага и застыла на месте. Ужас сковал по рукам и ногам. В высоком кресле у старинного комода расположился тот, кого я меньше всего хотела видеть. Тень моего прошлого возникла во плоти. Мысленно перекрестившись, я подошла к столу и вцепилась пальцами в отполированный край. К горлу подступила тошнота. Предчувствия не обманули. Мне снова придётся драться.

─ Добрый день, Ника! ─ Игорь поднялся и распахнул свои объятья. ─ Чего так побледнела? Или не рада встречи со старым другом?

Побледнела? Я чувствовала, что вся кровь разом отхлынула от лица, а дыхание предательски участилось.

─ Кто выпустил тебя из ада? Я слышала, что оттуда не возвращаются.

Мой наставник рассмеялся.

─ Выслали бандеролью, куколка. Нет, я не тяну тебя за собой навечно. Оплатишь долг и получишь вольную.

Я уселась на жёсткий стул и закинула ногу на ногу.

─ Мне нужно месяц, чтобы вернуть форму, а лучше два. Сейчас моё тело бесполезнее боксёрской груши.

Игорь примостился на краешке стола.

─ Неделя. У нас есть только неделя.

Я поёжилась, вспомнив свои тренировки в интернате.

─ Допустим. Но, может, мне кто-то расскажет, что я должна делать? Биться на ринге? Это понятно. Только как долго?

Сергей Николаевич тяжело вздохнул.

─ С чего ты взяла, что я планирую выставлять тебя на бои?

С чего я взяла? Можно подумать, мне объяснили цель пребывания в этом доме. И Игорь. Он появился тут случайно?

─ Это то, что я умею. Во всяком случае, умела лет пять назад.

Старик развернул кресло в мою сторону.

─ У тебя другая миссия, девочка. Не буду лукавить. Бои могут показаться цветочками по сравнению с тем, что тебе предстоит сделать. И ты вправе отказаться. Я не потребую возврат долга хотя бы потому, что знаю, каково это быть прикованным к инвалидному креслу. Можешь не верить, но иногда богатые люди становятся сентиментальными, особенно под старость. Но… Словом, я прошу тебя помочь мне, и за это ты получишь дополнительную плату.

Вот это поворот событий! Первым желанием было встать, поблагодарить за недельный отдых и откланяться, покинуть дом, который давил на меня своим величием, в котором я задыхалась, но что-то в глазах старика заставило передумать.

─ Слушаю Вас.

Сергей Николаевич вновь закурил.

─ У меня есть дочь, Кира. Ты видела её портреты в спальне. Любимый, избалованный, поздний ребёнок. Дитя, не знавшее отказа ни в чём. Когда я увидел твои фотокарточки, то поразился Вашему сходству.

─ И где сейчас Ваша дочь?

─ Не перебивай. Выслушай до конца.

Я покраснела. Очередное доказательство моего бескультурия всплыло в самый неподходящий момент. А ведь учили меня, что перебивать старших некрасиво! Некрасиво! А вот держать меня столько дней в неведении красиво?

─ С твоего позволения продолжу. ─ Хозяин выпустил струю дыма в окно, а я поморщилась. ─ Кира росла в роскоши, ни в чём не знала отказа, занималась тем, что ей нравилось. Девочка с детства увлекалась балетом и мечтала стать примой. Вот только травма ноги… Словом, место в кордебалете ей было обеспечено, но солировать она не могла. Слава Богу, мозги у моей дочери стояли на месте, и она окончила институт культуры. Поверь, Ника, я не видел человека, более тонко разбирающегося в живописи и иконописи. Она могла бы стать хорошим экспертом, если бы не чёртова любовь…

Я не смела открыть рот. Просто удивлённо уставилась на старика.

─ В прошлом году у моей дочери появился молодой человек, потрясающий, талантливый художник. Он вошёл в наш дом, в нашу семью. Юноша подавал большие надежды. Я старался протежировать ему. Но, кто знает, что творится в чужой голове? Словом, этот негодяй подбил мою дочь на аферу века. Пять картин, предложенных владельцами для оценки перед выставкой, кто-то заменил копиями весьма хорошего качества. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто. Но хуже было то, что вместе с оригиналами мерзавец увёз с собой Киру. Когда разыгрался скандал, я попытался предложить деньги обманутым ценителям прекрасного или любые экспонаты моей собственной коллекции. И тут меня ждал удар. Три бесценных полотна так же оказались подделками. Я начал собственное расследование. Четыре шедевра мне удалось найти и выкупить на чёрном рынке за баснословные деньги. А вот пятое… Я знаю, где оно, но новый хозяин и слышать не хочет о продаже. Будь проклят этот Селезнёв!

─ Селезнёв? Вы сказали Селезнёв?

Слуховыми галлюцинациями я не страдала, да и на уши не жаловалась, но мысль о том, что проклятый депутат вновь вторгся в мою жизнь, никак не укладывалась в голове. Если бы мне предложили застрелить гада, я согласилась бы без колебаний и сделала бы это совершенно бесплатно.

─ Я предлагал любые деньги, любые услуги и любые условия. ─ Старик помрачнел. ─ Зря. То, что потребовал этот мерзавец, оказалось невыполнимым. Старый извращенец решил получить мою дочь. Женившись на Кире, он мог бы унаследовать всю мою коллекцию, а ведь её начали собирать без малого пять веков назад.

Я плюнула на все правила хорошего тона.

─ Блин! Мы же не в восемнадцатом веке живём, когда папеньки устраивали личную жизнь своим дочкам. Кира может не согласиться. Он об этом не подумал?

Старик печально усмехнулся.

─ Ей пришлось бы. В противном случае нас всех ждал бы грандиозный скандал. На моей репутации был бы поставлен жирный крест, а девочка попала бы в тюрьму.

До меня дошёл план Селезнёва. Вот жучара! Всё предусмотрел.

─ Что ты думаешь обо всём этом, Ника? ─ Игорь уставился на меня в упор.

Я пока ничего не думала потому, что ничего не понимала. С боксом всё обстояло проще. Либо ты отбиваешь почки у соперников, либо они у тебя. А тут…

─ Какая моя задача?

Сергей Николаевич пожал плечами.

─ Конкретного плана нет. Если ты согласишься мне помочь, то через неделю мы вылетим в Париж, где состоится выставка художников эпохи возрождения. Думаю, там начнётся настоящая охота. Люди Астахова захотят заполучить тебя, так как уверены, что именно ты, то есть, прости, Кира, виновата в подмене картины. Селезнёв же захочет получить Киру и оставить у себя Рембрандта.

Я подпрыгнула на стуле. Охота? Этого ещё не хватало. Фамилия Астахов ни о чём мне не говорила. А вот вторая… Я ненавидела её до глубины души.

─ Что от меня требуется?

Игорь указал на мой стул.

─ Садись и слушай внимательно.

Глава 7

Завернувшись в одеяло, я мучительно пыталась уснуть. Времени на отдых осталось катастрофически мало. И, если не использовать его, кто знает, когда тот самый отдых ещё удастся заполучить. Я зажмурилась и попыталась представить стадо белоснежных овечек. Раньше подсчёт милейших животных вводил в меня в состояние блаженной дрёмы. Но не сегодня. Мысли неумолимо уносили в прошлое, в маленькую комнату спортивного интерната. Жизнь словно сделала крутой виток и вернула меня на восемь лет назад. Но теперь я словно наблюдала со стороны за стройной высокой девушкой с копной белокурых кудряшек.

Красная лампочка на стене замигала, а из коридора донёсся свирепый звук сирены. Моя соседка тут же подскочила с кровати и принялась натягивать спортивный костюм.

─ Эй, новенькая, просыпайся. Демон ждать не любит.

Я потянулась, пытаясь вспомнить, где нахожусь. Прошли целые сутки после того, как меня привезли в это странное учреждение. Интернат со спортивным уклоном больше походил на современный Медицинский центр. Впрочем, судить о заведении было рано. Весь день я провела под покровительством медиков, сдавая анализы. Странные тесты на выносливость, переносимость боли и способность восстанавливаться после физических нагрузок вымотали меня до предела. Я чувствовала себя подопытной мышью, переходя из одного отсека в другой. К вечеру мои мученья закончились, и за меня взялись психологи. Очередная группа людей в белых халатах теперь терзала мой мозг. Я украдкой поглядывала на огромные часы, висевшие над дверью. Когда стрелки показали три ночи, разбитую и усталую, меня, наконец, сопроводили в жилой корпус и поместили в комнату, больше напоминавшую тюремную камеру. Щелчок замка, и белая мышь Ника оказалась в клетке. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела силуэт на соседней койке. Моя соседка крепко спала. Шум, который произвело феерическое вселение Ники Ракитиной, вовсе не потревожил её. Так хотелось растолкать девушку и расспросить об этом странном месте, но сил не было. Да и к чему? Утром всё узнаю.

─ Демон? ─ я вскочила с кровати, пытаясь обнаружить в стопке вещей, которые мне выдали при заселении, спортивный костюм.

Девушка фыркнула.

─ Это тот, кто притащил тебя в этот ад, тот, кто нас всех сюда притащил. Кстати, я Натка.

─ А я Ника.

Времени на разговоры не было. Как только металлические двери разъехались в разные стороны, мы выскочили в коридор и встали у стены. Я оказалась в колонне, состоявшей из дести девушек. Через секунду красные лампочки перестали мигать, раздражая роговицу, сирена стихла, и тусклый свет наполнил узкое помещение, давая возможность ориентироваться во времени и в пространстве. Я с любопытством озиралась по сторонам, но кроме стен, окрашенных голубой масляной краской, и заспанных девчонок ничего не увидела.

Шаги. Они гулом отдавались в звенящей тишине, неумолимо приближая к нам надзирателя. Я почувствовала, как Натка, стоявшая рядом, напряглась. Через секунду очередная железная дверь распахнулась, и в помещение вошёл Игорь. Он был одет в такой же спортивный костюм, как и мы. Отличие состояло в том, что мужчина казался бодрым и весёлым.

─ С наступившим утром, красавицы! Надеюсь, для многих из вас оно станет добрым. А теперь бегом на улицу!

Я посмотрела на выданные мне белоснежные кроссовки и поёжилась. Вчера весь день лил дождь, а к вечеру начался настоящий ливень. Во что превратится спортивная обувь после пробежки? Демона такие мелочи явно не интересовали. Одна за другой, мы вышли через толстенные железные двери на улицу и, увязая в грязи, побежали вдоль забора, оплетённого колючей проволокой.

─ Мы в тюрьме? ─ я оглянулась на Натку, дышавшую мне в затылок.

─ Хуже. В аду. Но ты не болтай. Береги дыхание.

Соседка знала, что говорила. Пробежав километр, в свете неяркой луны я увидела пригорок, который нам предстояло преодолеть. Подниматься по мокрой траве было нелегко. Кроме того, девушки, ползущие впереди, то и дело соскальзывали, бросая на голову порции грязи. Вся моя одежда пропиталась липкой жижей, я тщетно вытирала лицо рукавом. Даже на зубах скрипела земля. Спуск оказался не менее тяжёлым. Многие падали и катились кубарем вниз. Меня постигла та же участь. И снова изнурительный кросс по пересечённой местности. Лёгкие обжигал холодный воздух, губы пересохли. Мне казалось, что чернозём, прилипший к ресницам, весил целую тонну.

Рассвет мы встречали около оврага, наполненного грязной водой. Я успела немного перевести дыхание, когда первая воспитанница вступила на скользкое бревно. Балансируя на краю ровно минуту, она поймала точку равновесия и быстро перешла яму.

─ Это Лада, наша чемпионка, ─ шепнула Натка.

Я только открыла рот, чтобы спросить, по какому виду спорта, как соседка толкнула меня в спину. Я оказалась на краю оврага. Пять девушек прошли препятствие, четверо сгрудились за мной.

─ Ставь стопу ровно и беги быстро, иначе кувыркнёшься. ─ Натка ободряюще улыбнулась.

Я встала на корявый ствол и побежала так быстро, как только могла. В какой-то момент нога соскользнула, и, потеряв опору, моё измученное тело полетело вниз. Крик застыл в горле. Каким-то чудом мне удалось закрыть глаза и зажать нос и рот руками. Вязкая жижа затягивала. Я барахталась, как курица в речке, не чувствуя под собой дна, пока чьи-то сильные руки не вытянули меня на поверхность. Ловя ртом воздух, рыдая и кашляя, я сидела на краю чёртова рва и пыталась очистить лицо.

─ Да, Ракитина, тебе ещё работать над своим телом и работать.

Мне-таки удалось получить небольшой обзор. Девчонки исчезли из поля зрения, зато рядом восседал такой же грязный Игорь. В первых розовато-красных лучах восходящего солнца он казался настоящим демоном, чёрным, с горящими глазами и торчащей дыбом шевелюрой. Посланник ада улыбнулся. Белоснежные зубы хищно сверкнули, а я поёжилась. Игорь достал из кармана пачку сигарет, вздохнул, смял промокшую упаковку и кинул в яму.

─ Напилась водицы?

Я отрицательно покачала головой.

─ Не успела.

Мужчина поднялся на ноги.

─ Вот и хорошо. Тогда давай ещё раз.

Раза не получилось. Трижды я ныряла в липкую жижу. Трижды Демон прыгал следом и незамедлительно вытаскивал меня на свет Божий. Мне уже хотелось, чтобы он оставил меня в покое и дал мирно утонуть, но снова и снова сильные руки хватали меня за шиворот и подталкивали к деревянной лестнице, ведущей наверх.

─ Всё. Больше не могу. Пристрелите меня здесь, пожалуйста.

Игорь расхохотался.

─ Пристрелить? Нет. На тебя у меня большие планы.

─ И что это за планы? ─ я выплюнула очередную порцию грязи.

─ Узнаешь.

Позже, спустя годы, я поняла, что именно с того самого момента неопределённость стала пугать меня сильнее всех бед вместе взятых. Но спорить сил не осталось, тем более, что чёртов наставник дал знак, и я опять подошла к краю рва. Боже! Как же я ненавидела это бревно, эту яму, этого мужчину. Моё тело тряслось от холода, а мозг накалился от той самой ненависти. Издав громкий крик, я разбежалась и, неизвестно как, оказалась на противоположной стороне.

─ Умница, девочка. А теперь возвращайся ко мне.

Не знаю, сколько раз я пробегала по бревну туда и назад, уже не дожидаясь команды. Мне казалось, что моё тело само сообразило, как ставить стопу и держать равновесие.

─ Достаточно. Теперь в душ и завтракать.

Ни минуты не отдохнув, мы промчались с полкилометра и оказались у входа в одноэтажный вытянутый дом. Игорь молча скинул с себя все вещи и бросил их в кучу таких же грязных, валявшихся у дверей. Ни капли не стесняясь, я последовала его примеру. В одном нижнем белье мы прошли по коридору и остановились.

─ Тебе налево, мне направо. На помывку десять минут. Не уложишься ─ останешься без завтрака.

Я осмотрела лифчик и трусики, которые из розовых превратились в серо-зелёные.

─ Но…

─ Всё необходимое найдёшь на месте.

Демон отворил дверь и втолкнул в меня в помещение, наполненное паром. Я огляделась. Прямо передо мной находилось несколько деревянных ящиков, на одном из которых висела табличка с моим именем. Что ж, посмотрим. Довольная улыбка озарила лицо. Я нашла всё, что требовалось.

Отмыть от грязи волосы, вьющиеся мелкими кудряшками оказалось делом непростым. Плюнув, решила особо не утруждать себя этой процедурой. Как получится, так и получится. Поглядывая на часы, выскочила из-под прохладной струи, обтёрлась махровым полотенцем и оделась. Меня не смутило, что спортивный костюм пришёлся впору. Поразило то, что бельё подобрали идеально по размеру. Засунув ноги в очередные белоснежные кроссовки, завязала шнурки и выбежала в коридор.

Игорь подпирал стену, поглядывая на круглый секундомер.

─ Уложилась.

Мы прошли метров сто и оказались в просторной столовой. Тут было уютно, почти по-домашнему. Большой круглый стол, накрытый льняной скатертью, стулья с высокими отполированными спинками, телевизор на ножке. В воздухе витал запах яблочного пирога. Сразу повеяло детством. Я зажмурилась. Яблоко с корицей. По воскресеньям меня будил именно такой аромат.

Девочки сидели ровно, как струны, уставившись в пустые тарелки. И только Лада зло сверкнула в мою сторону огромными зелёными глазищами.

─ Садись, Ника. Это твоё место. ─ Игорь указал на пустой стул. ─ Через минуту вам подадут завтрак, девочки. Всем приятного аппетита. ─ Он развернулся и покинул столовую.

Я уселась поудобнее, улыбнулась, но никто даже не повернулся в мою сторону. И с такими буками мне предстоит провести два года? Впрочем, и в Детском доме контингент был не самым улыбчивым.

Когда женщина в одеянии буфетчицы наполнила наши тарелки овощным рагу и кашей, я поняла, что сильно проголодалась. Тишина, царившая за столом, давила. Я глотала завтрак, который оказался вполне приличным, искоса разглядывая девочек. На вид всем было лет пятнадцать-шестнадцать, и только Лада казалась старше. Чемпионка. Даже, находясь за другим концом стола, я чувствовала враждебность и агрессию, исходившую от девушки. Интересно, она такая по жизни, или я каким-то боком попала к ней в немилость?

Закончив с едой, выпила малиновый компот и отодвинула посуду.

─ Меня Никой зовут.

Тишина. Я кашлянула.

─ Тут все немые?

Девушки поднялись из-за стола и направились к выходу. Лада, проходя мимо, задела меня плечом.

─ Держи язык за зубами, кусок мяса. Больно разговорчивая.

Натка побледнела.

─ Пойдём в комнату. У нас час на отдых.

Мы вышли на улицу и пересекли двор. При дневном свете угодья, принадлежавшие интернату, поражали своим размахом. Пять двухэтажных корпусов. В одном из них расположился Медицинский центр, а в другом общежитие. Что находилось в соседних? Окрестности не радовали глаз. Поле с препятствиями, здоровенный стадион, хозяйственные постройки. Густой лесной массив так же раскинулся на территории, огороженной высоченным каменным забором. Откуда-то послышался свирепый лай, а потом я увидела с десяток чёрных немецких овчарок, волочивших за собой троих огромных мужчин в форме охраны. Псы скалили зубы, грозно поглядывая в нашу сторону.

─ Ого! А собачки тут, будь здоров!

Натка дёрнула меня за руку.

─ Даже не смотри на них. Они тут свободно разгуливают ночью.

─ Зачем? Это же не тюрьма? Или тюрьма?

Моя соседка пожала плечами.

─ Какая разница? ─ она понизила голос. ─ Говорят, года три назад, когда вместо Игоря тут заправлял другой товарищ, одна девочка решила сбежать. Она снюхалась с охранником, и тот умудрился отомкнуть её комнату и отключить в проволоке электрический ток. ─ Натка кивнула на стену. ─ Вот только двор пересечь им так и не удалось. Говорят, собачки разорвали несчастных в клочья.

Я поёжилась. Возможно, это была просто легенда, местная страшилка, но стало как-то не по себе. Мы вошли в корпус общежития и вновь выстроились вдоль стены. Скрежет. Железные двери камер поползли в разные стороны, а через пару минут в обратном направлении, превращая школьниц в узниц.

─ Ложись и попытайся расслабиться. Час отдыха, поверь, немало.

Я присела на краешек кровати. Столько вопросов крутилось в голове, но Натка закрыла глаза и через секунду засопела.

Немного подумав, и я опустила голову на подушку. Сон не шёл. Интересно, чем я разозлила Ладу? И почему она назвала меня куском мяса?

Вой сирен заставил подпрыгнуть. Надо же, не заметила, как уснула. Очередное построение в коридоре. И вновь наш отряд пересёк двор. Ага. Третий корпус оказался спортивным комплексом. Игорь, встречавший нас у входа, открыл дверь, и мы попали в помещение, напоминавшее арену для соревнований по боксу. Ринг в окружении трибун. Наставник ловко подлез под канаты и встал в центре, скрестив руки на груди.

─ Лада! Ко мне. И ты, новенькая!

Моё сердце учащённо забилось, когда до мозга дошло, что сейчас мне предстоит драться с девицей, достигшей определённых успехов на этом чёртовом ринге. Я медленно поплелась на ковёр, где, разминаясь, уже выплясывала моя соперница. Девушка перестала хмуриться. Теперь она хищно улыбалась, выдавая в мою сторону серию точных ударов. Игорь указал в противоположные углы. Щитки, перчатки, полотенца. Лада попятилась задом, ни на секунду не выпуская меня из поля зрения. Своеобразный мозговой штурм. Зря старалась. Мой мозг работал в другом направлении.

Я посмотрела на Игоря.

─ Какие правила?

Мужчина пожал плечами и ухмыльнулся.

─ А никаких. Дерёмся до первой крови.

Да уж! Потрясающе! Даже в боях без правил правила были, а тут…

─ Чемпионка! Не покалечь новенькую!

Лада хмыкнула, вставляя в рот капу, и ударила стойку кулаком. Я поёжилась и медленно поплелась в свой угол. Натка ободряюще кивнула.

─ Слушай внимательно. ─ Затягивая на мне перчатки, девушка перешла на шёпот. ─ Кувалда левша. Защищай голову. Не при на неё, всё равно сомнёт. Прикрывайся. Целее будешь.

─ Кувалда?

Натка ничего не успела ответить. Вытащив из футляра капу, вставила мне в рот и отошла, так как в этот самый момент Игорь дал отмашку.

─ Бокс!

Скрестив руки перед лицом, я начала медленно перемещаться к центру. Лада двигалась быстро, как молния, то приседая, то выпрямляясь. На меня сыпались не сильные, но точные удары, от которых я умудрялась уклоняться. Противник не спешил, просто пытался найти слабые места в моей обороне, а заодно и измотать по полной. Я никак не могла сконцентрироваться. Тело предательски ныло после кросса и совершенно не желало слушаться. В какой-то момент я потеряла бдительность и пропустила первый удар. Меня откинуло на канаты. Боль в солнечном сплетении казалась такой сильной, что дыхание на пару минут перехватило, а в глазах заискрились звёзды. Лада оказалась рядом и злорадно прошептала на ухо:

─ Ты покойница!

Два прыжка, и она вновь появилась в центре ринга.

─ Бокс! ─ Игорь махнул рукой.

Превозмогая боль, я двинулась навстречу противнику. Казалось, Кувалда успела изучить все мои слабые места. Удары сыпались один за другим, отбрасывая меня на край ковра. Мне не приходила в голову мысль о нападении. Рук хватало только на то, чтобы блокировать очередную серию. Лада играла со мной, не видя серьёзного соперника. Её дыхание оставалось ровным, на лице блуждала улыбка, а глаза лихорадочно сияли. Я заворожено смотрела в эти глаза, всё ещё пытаясь найти причину ненависти.

─ Ника! Работай! ─ окрик Игоря вывел меня из состояния сомнамбулы.

Собрав все силы, я изловчилась и пробила оборону. Кувалда явно не ожидала такого натиска. Отлетев от канатов, как от трамплина, она подпрыгнула и пнула меня ногой в живот. Уже в полёте я получила удар в челюсть и погрузилась в блаженную темноту.

─ Ника! Вставай! Эй, Никита! Ты слышишь меня? ─ Денис, оседлав меня верхом, колотил крошечными ладошками по моим плечам. ─ Мама пирог испекла с яблочками. Сегодня в парк пойдём на «Лодочках» кататься.

Я открыла глаза и увидела над собой Игоря.

─ Ника! Вставай! Ты слышишь меня?

Перекатившись на четвереньки, я сгруппировалась и поднялась в полный рост. Боли не было. Организм наполнили силы, взявшиеся неизвестно откуда. Я смотрела на кривлявшуюся Ладку и чувствовала прилив небывалой злости.

─ Бокс!

Откинув прядь волос, я вышла в центр ринга и дождалась соперницу. Даже не думая об обороне, размахнулась и врезала так, что Лада пролетела пару метров, заваливаясь на правый бок, ударилась головой о пол и затихла.

Словно в замедленном кино, я наблюдала, как Игорь пролез под канаты и склонился над девушкой, как её обступили другие воспитанницы, как Натка схватила меня за руку и потянула сначала в коридор, а потом во двор.

Я сидела на низкой деревянной скамье, тупо разглядывая темнеющий лес, и не понимала, что происходит.

─ Она в шоке. ─ Игорь склонился надо мной и помог избавиться от перчаток. ─ Дуй за медиками.

Соседка по камере плавно переместилась по двору и скрылась в соседнем корпусе.

─ Что с Кувалдой? Я её убила?

Дьявол улыбнулся чисто по-дьявольски. Мне вдруг показалось, что вся эта ситуация приносит ему плохо скрываемое удовольствие.

─ С ней всё будет хорошо. А вот ты пробудешь сутки в лазарете.

В лазарет не хотелось. Воспоминания о бесконечных тестированиях давили неимоверным грузом. Но попадаться на глаза девчонкам хотелось и того меньше. Нет, только не сейчас. Послушно поднявшись, я дождалась двух парней в зелёных медицинских пижамах и проследовала с ними в соседний корпус.

Проводить опыты надо мной в этот раз никто не собирался. Меня просто отвели в палату и уложили на высокую медицинскую кровать.

─ Спи. ─ Один из эскулапов затянул у меня на предплечье манжету и включил странный аппарат.

Тихий писк немного раздражал. Но это было лучше, чем звенящая тишина, которую я боялась так же, как и темноту. Но в тот день я с радостью погрузилась во мрак.

Не знаю, сколько прошло времени. Открыв глаза, почувствовала себя вполне отдохнувшей. В теле осталось лёгкое напряжение, совершенно нормальное для человека, привыкшего заниматься спортом. Свесив ноги с кровати, осмотрелась. Таких аппаратов и приборов я отродясь не видела. Наверное, они могли поднять мёртвого. Мёртвого… Неужели здесь реанимировали девчонок после боёв? К горлу подступила тошнота. Спрыгнув на пол, я подошла к двери и дёрнула за ручку. Странно, но на этот раз никто меня не запер. Выглянула в коридор. Пусто. Тихо, на цыпочках, стараясь даже не дышать, я сделала несколько шагов и остановилась у соседней палаты. Через узкую щель заглянула внутрь. Комната совершенно не отличалась от той, которую я покинула минуту назад. На высокой медицинской кровати, опутанная проводами и трубками, лежала Лада с закрытыми глазами. Неестественная бледность, заострённые черты лица. Если бы не слабый писк мониторов, я бы подумала, что она мертва. Но кривая линия на экране и цифры, указывающие частоту пульса и величину давления, свидетельствовали об обратном.

─ С ней всё будет хорошо.

Я вздрогнула, услышав голос Игоря. Он стоял в дальнем углу коридора, подпирая стену мощным торсом, и, как обычно, скрестив руки на груди. С грацией кошки мужчина приблизился ко мне и взял мою кисть в свою широкую ладонь. Только сейчас я заметила едва заметные ссадины на фалангах собственных пальцев.

─ Больно?

─ Нет. А должно?

Дьявольский наставник выпустил мою руку.

─ Ты обладаешь уникальным ударом. Перчатка в клочья, пальцы в кровь, соперник в коме.

Это обо мне? Нет! Такого просто не могло быть! В голове не укладывалось, что я виновна в том, что Лада теперь…

Опустив голову на грудь Игоря, я завыла в голос. Мужчина прижал меня к себе и нежно погладил по спине.

─ Не убивайся ты так. Это спорт. Тут, как в жизни, побеждает сильнейший.

─ Но я… я не хотела… ─ слёзы стояли в горле, мешая говорить членораздельно.

─ Знаю, девочка. Это так сложно. Идём, нужно поговорить.

Еле передвигая ногами, я плелась, поддерживаемая крепкой рукой наставника. Я не могла ненавидеть этого человека, так как подсознательно понимала, что нуждаюсь в нём, в его поддержке, в его утешении.

Мы пересекли двор и вернулись в общежитие. Над нашими комнатами располагалась крошечная мансарда. Именно там находился кабинет всемогущего. В то время я свято верила, что именно Игорь является главным в проклятом интернате, а, значит, виновником всех наших бед.

Железная дверь отворилась, и я попала в просторную комнату, напичканную мониторами. Вся наша жизнь открывалась, как на ладони. Казалось, в корпусах не было ни одного уголка, за которым не наблюдало бы всевидящее око. Дьявол! Настоящий дьявол!

─ Падай. ─ Игорь уселся за стол и указал на стул напротив.

Сил не было. Я послушно примостила пятую точку на мягкую поверхность.

Начальник порылся в ящике и вытащил увесистый фотоальбом.

─ Посмотри. Узнаёшь кого-то?

Здравый смысл бил во все колокола и призывал спрятать руки в карманы, зажмуриться, не смотреть снимки, не искать знакомые лица. Для того, чтобы остаться здравым, ему требовалось убедить меня вернуться в комнату и жить дальше, не задавая лишних вопросов. Но природное любопытство требовало разъяснений. Дрожащими руками я раскрыла альбом и уставилась на пожелтевшие фото. Такого просто не могло быть хотя бы потому, что такого не могло быть вообще, никогда, ни при каких обстоятельствах. Но, чем дальше я листала картонные страницы, тем чётче понимала, что мои родители вели двойную жизнь. Наша счастливая семья была лишь показухой, вершиной айсберга, а от того, что творилось в глубине, волосы вставали дыбом.

─ Что это значит? ─ моя мать, молодая, улыбающаяся, держала на руках детей, маленьких искалеченных уродцев. Она нежно смотрела на них, кормила, нянчила. Далее шли снимки операций, фотокарточки медицинских документов, где в глаза бросались обведённые даты и время… смерти.

Страх сковал меня по рукам и ногам, в голове не укладывалось, что мои родители ставили опыты на живых людях.

Пока я корчилась над альбомом, Игорь стоял у открытого окна спиной ко мне и курил.

─ Ты неправильно всё поняла, Ника. Валерий Афанасьевич и Лидия Трофимовна были великими учёными. Они брали брошенных искалеченных малышей и пытались дать им вторую жизнь.

Я подошла к окну. Катастрофически не хватало воздуха.

─ Что значит «брали»? Это же незаконно.

Игорь усмехнулся.

─ Возможно, ты права. Мы можем говорить о законности, этике и морали часами, спорить до хрипоты. Но что значат устои общества по сравнению со спасённой жизнью?

Мозг плавился, отказываясь усваивать информацию.

─ Но дети… они умирали. Умирали, несмотря ни на что.

─ Не все.

Мужчина подошёл к столу и пролистал несколько страниц.

─ Взгляни на этого малыша. Что ты видишь? Кроме физических уродств у него диагностировали порок сердца, патологию кишечника, несостоятельность дыхательной системы. Вердикт врачей оказался суровым. А теперь посмотри на меня.

Открыв рот от изумления, я смотрела на высокого стройного мужчину, полного сил и энергии. Игорь расстегнул рубашку и кинул её на стол. Грудь, шею и живот пересекали тонкие шрамы. Я вдруг заметила белую полоску на щеке. Не веря собственным глазам, подошла ближе и провела рукой по хирургическим отметинам. Глаза наставника блеснули. Он перехватил мою кисть и отвёл в сторону.

─ Я попал к твоим родителям, когда был подростком. Мне осталось несколько месяцев. ─ На стол упала фотокарточка. Нет, это не Игорь! ─ Я умирал в доме инвалидов и до сих пор жив только потому, что твои предки рискнули. Поверь, сейчас мне всё равно, был ли я подопытным кроликом или нет. А ты рассуждаешь об этике.

Здравый смысл отказывался верить. Мой взгляд опять упал на фотокарточку несчастного мальчика.

─ Отец работал неофициально?

─ В какой-то мере. Он возглавил частный Медицинский центр. Тогда, в СССР, такое учреждение не могло существовать априори. Но нашёлся заинтересованный товарищ из ЦК, и государство выделило средства. Буквально через пару месяцев случился пожар. Всё, якобы, сгорело дотла. По документам, естественно. На самом же деле центр продолжал работать и развиваться, но на средства каких-то анонимных спонсоров из-за рубежа. Я не знаю точно, кто это был. По одним данным, меценатом стал учитель твоего отца, профессор Ортман, эмигрировавший в Штаты. Другие источники свидетельствовали, что некоторые члены ЦК заинтересовались экспериментами. Я пытался докопаться до истины, но вскоре понял, что это абсолютно неважно.

─ А откуда брались дети? Процент рождения младенцев с такими аномалиями очень низкий. Это даже мне известно.

Игорь кивнул.

─ Ты умная девочка. И ты права. Но в России существует несколько географических точек, где такие дети рождаются часто, слишком часто. Химическая промышленность вызывает стойкие мутации. А, если учесть, что люди живут в городе, где и земля, и воздух, и вода заражены выхлопами продуктов неорганического синтеза, да и работают на одном из таких комбинатов…

─ Значит, мои родители старались спасти таких детей? ─ я вновь принялась перелистывать пожелтевшие страницы.

─ Да. Но это было начало, половина дела. Главной целью твоего отца являлась реабилитация. И поверь, уникальная методика тренировок давала потрясающие результаты.

Я тяжело вздохнула. Да, если бы папа и мама остались в живых, Дениска уже мог бегать.

─ А где находился этот центр?

Игорь застегнул рубашку и широко развёл руки.

─ Вот это и есть тот самый цент, девочка. Заново возрождённый.

Мои родители ставили опыты на детях, работали в несуществующем медицинском учреждении и погибли, явно, не своей смертью. Вопросы, терзавшие меня с той роковой ночи, опять всплыли в сознании.

─ У них были враги? Я уверена, что смерть была неслучайной.

Наставник кивнул.

─ Думаю, да. Я ведь носом землю рыл, пытался найти хоть какую зацепку… Тщетно. Все документы профессор Ракитин хранил дома, а все результаты в голове. Выжившие дети становились ловкими, сильными и выносливыми, гораздо сильнее и выносливее своих здоровых сверстников. Поэтому… ─ Игорь пытался тщательно подобрать слова, чтобы не травмировать мою детскую психику. Впрочем, в тот роковой день моё детство закончилось. ─ Валерий Афанасьевич был категорически против того, чтобы выпускников интерната использовали…

─ Как живое мясо.

Игорь кашлянул.

─ Но он не был хозяином. Только учёным. В интернат периодически приезжали люди и отбирали нескольких подростков. Однажды я случайно услышал разговор, Ника. Твой отец обещал, что, если всё это не прекратиться, доложит властям.

Мужчина замолчал.

─ И?

Мне было очень тяжело слушать исповедь сильного человека, но я понимала, что нельзя упускать момент. Нужно выяснить всё и сейчас.

─ Ему пригрозили, сказали, что финансирование прекратится. Профессор только рассмеялся. Тогда Шалый пообещал, что сожжёт центр и его обитателей.

─ Шалый? Кто это?

Глаза наставника блеснули нехорошим огнём.

─ Страшный человек. Его обычно нанимали для выполнения самой грязной работы. Имён заказчиков бандит не знал. Получал деньги и отрабатывал заказ.

Вот как. Где-то я слышала эту кличку. Вот только где? Сделав круг по кабинету, я опять вернулась к столу.

─ А что происходило с теми подростками, которых отбирали?

Игорь расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

─ Их выставляли на бои без правил.

Я наблюдала, как изменилось лицо мужчины, как начал подёргиваться угол рта. Видимо, воспоминания доставляли ему неописуемые страдания.

─ Семь боёв.

─ Что Вы сказали?

Голос Игоря стал хриплым.

─ Я участвовал в семи боях. Вот только драться приходилось не с людьми.

Вся кровь отлила от лица.

─ Что значит «не с людьми»?

Хотелось закрыть уши, сбежать, забыть всё, что услышала. Мужчина повернулся спиной и поднял рубаху. К горлу подступила тошнота. Глубокие багровые шрамы покрывали широкие плечи, спускаясь к пояснице.

─ Нас травили дикими животными, экзотическими животными. Это мне медведь оставил на память. На очень долгую память. Профессор хотел восстановить порванные мышцы, пересадить кожу, но я отказался. Я решил помнить это всю жизнь.

У меня закружилась голова. Коленки задрожали. Я сидела на жёстком стуле, нервно щёлкая суставами пальцев. Значит, Шалый сдержал обещание, вот только спалил он не медицинский центр. Он сжёг наш дом. Красная пелена закрыла глаза. Я узнала имя врага, моего личного врага. Но это был лишь исполнитель. Ничего, я сделаю всё, возможное и невозможное, но выйду на заказчика. Придёт время, и я найду способ поквитаться. Несколько минут мои глаза смотрели в одну точку на стене. Казалось, тело впало в анабиоз, а душа замёрзла. Внутренний холод усиливал дрожь, и только адский огонь мести мог согреть меня. Игорь пододвинул бутылку с минералкой.

─ Пей и успокаивайся. Теперь тут всё по-другому. Да, наши воспитанницы участвуют в соревнованиях и получают призовые, но это по-своему честные бои, где соперники находятся в равных весовых категориях, и никаких убийств на ринге не происходит. Но раз в год… ─ наставник осёкся, а я не хотела продолжения.

─ Зачем это Вам, Игорь? Это же противозаконно.

На стол полетела пачка сигарет, а потом едкий дым наполнил комнату.

─ Они похитили мою дочь год назад, вместе с её матерью. Мне предложили восстановить центр в прежнем величии. Естественно, ни о каких экспериментах речи не шло. Теперь всё это стало тренировочной базой для чемпионов ринга, точнее, чемпионок. Они узнали, что я был любимым детищем профессора и решили, что твой отец передал мне свои наработки. Но это не так.

─ Кто они?

Игорь пожал плечами.

─ Я так и не смог это выяснить. Единственное, что удалось выторговать, так это то, что бои будут сравнительно честными.

Мне стало смешно. Честными! Как можно честно зарабатывать деньги на несовершеннолетних девчонках? Хотя, если бы дело коснулось моего брата, неизвестно, на что бы я пошла ради него.

Вода в бутылке закончилась. Теперь мне хотелось остаться одной, обдумать услышанное. Но в чёртовом интернате не было возможности уединиться.

─ Скажите, почему спортивный центр опутан колючей проволокой, и почему охраняют нас, как преступников?

Наставник лишь пожал плечами.

─ Порядки тут устанавливал не я. Это они так решили.

Они! Они! Опять они! Неужели так трудно узнать их имена или хотя бы клички?

─ А что будет со мной?

Игорь вымученно улыбнулся.

─ Думаю, всё будет хорошо. Тренируйся. Драться тебя никто не заставит. Но я почему-то уверен, что однажды навыки, полученные тут, пригодятся. А теперь иди, отлежись.

Воистину царский подарок! Если учесть, что девочки всё ещё занимались в спортивном комплексе, я получала немного времени.

Дверь в комнату оказалась открытой. Распластавшись на койке, я моментально уснула.

Глава 8

Кто-то тряс меня за плечо. Вот это да! Оказывается, я проспала дольше положенного. Открыв глаза, обнаружила себя в огромной спальне. Интернат остался в прошлом. Но моя нынешняя жизнь, жизнь узницы, ничем не отличалась. Игорь сидел на краешке кровати. В свете ночников его лицо казалось бронзовым. Он смотрел на меня чёрными, как смоль, глазами и улыбался. Эта улыбка завораживала, заставляла сердце биться чаще. Когда-то я решила, что влюблена в эти глаза и в эту улыбку. Теперь же никаких подобных мыслей в моей голове не возникало. Но тело предательски реагировало на малейшие прикосновения.

─ Вставай, Молния, пора на тренировку.

─ Дьявол! ─ обернувшись одеялом, присела на кровати. ─ Отвернись!

Тихий смех разорвал тишину странного дома.

─ Именно так называли меня твои подруги.

─ Подруги? ─ я нашарила на пуфике спортивный костюм, приготовленный заранее, и принялась торопливо натягивать узкие брючки. ─ В интернате ни у кого не было подруг. Мы все являлись соперницами.

Игорь щёлкнул выключателем, и тусклый свет наполнил комнату.

─ А как же Натка? Мне казалось, что вы стали близки, просто не разлей вода!

─ Пропала Натка. Познакомилась по интернету с каким-то иностранцем и потерялась. Растворилась в далёкой Америке.

─ И ты не пыталась её найти?

Я усмехнулась.

─ Поважнее дела были.

Игорь встал у стены и скрестил руки на груди.

─ Знаю. Денис.

На меня нахлынула волна злости.

─ А если знаешь, почему не помог? Ты ведь мог найти деньги или хотя бы заняться его реабилитацией.

Повисло гнетущее молчание. Я собиралась прошмыгнуть в дверь, но наставник преградил выход рукой.

─ Обстоятельства бывают сильнее нас, детка.

─ Да пошёл ты!

Откинув преграду, я помчалась к лестнице и спустилась на первый этаж. Игорь последовал за мной, вальяжно пересёк холл, набрал комбинацию цифр, открыл парадную дверь.

─ Прошу Вас, мадам!

Холодный воздух ударил в лицо. Я полной грудью вдохнула запах хвои и утренней свежести. Наконец-то ко мне вернулась хотя бы иллюзия свободы.

─ Пятнадцать километров. Осилишь?

Делая вращательные движения руками, кивнула.

─ Тогда вперёд!

Да, я, кажется, отвыкла от таких нагрузок. В той недолгой жизни между интернатом и музеем, частью которого пришлось стать, я пробегала пару километров, дабы не потерять форму. А тут… Понимала, что поблажек от Дьявола ждать не стоит, но всё же надеялась, что первая тренировка пройдёт в адекватном режиме. Зря. Час отдыха. Всего лишь час. Приняв душ, нашла в аптечке болеутоляющую мазь. Хорошо, что прежняя хозяйка занималась балетом. Видимо, спазмы в мышцах были знакомы и ей. Втёрла чудодейственное средство. Кажется, стало немного легче.

Я подошла к окну и распахнула створки. Какую игру затеял Дьявол и его новый хозяин? Вера в благородство Игоря рассеялась ещё там, в интернате, много лет назад.

Прошел месяц со дня моего появления в спортивной школе. Всего лишь месяц, а я уже чувствовала себя солдатом Джейн. Тело не знало сна и отдыха, но восстанавливалось быстро, слишком быстро. Кувалда поправилась и теперь попросту игнорировала меня. Другие девчонки сторонились, и только Натка всегда крутилась рядом. Физически она отставала от всех нас, но добивалась результатов благодаря старательности и целеустремлённости. Всё отведённое свободное время, сто двадцать минут перед отбоем, она настойчиво отрабатывала приёмы рукопашки.

─ Ты, Ника, не обращай внимания на Ладу. Она неплохая. Просто, понимаешь, тут до тебя её сестра жила, спала на твоей койке.

─ И где она теперь?

Натка покраснела.

─ Умерла.

Холод пробрал до костей.

─ На ринге?

Моя подруга замотала головой.

─ Что ты, что ты! У неё заболевание было хроническое, с почками беда. Словом, не выдержала Лилька нагрузок. Её и в Москву возили, да толку никакого.

Мы сидели на лавке у общежитского корпуса, радуясь первым тёплым дням весны.

─ Очень жаль. Но чего Кувалда на меня-то взъелась?

Натка пожала плечами.

─ Не на тебя. На Игоря. А все мы знаем, что ты его протеже.

Что ж, можно сказать и так. Наставник разыскивал меня, узнав о смерти родителей. На то у него были свои причины. Вот только как об этом узнали девочки?

─ Я не протеже. Я такая же, как все.

─ Нет, Ника. Римма слышала, что ты не будешь драться на ринге.

Римма! Опять шестёрка Кувалды совала нос не в свои дела.

─ Буду, Натка. Мне очень нужны деньги.

Подружка хихикнула.

─ Зачем? Тебя с такими данными любой универ оторвёт с руками и ногами. А не захочешь учиться, можно в охрану податься. Знаешь, сейчас в моде женщины-телохранители. Деньги лопатой грести начнёшь.

Я покачала головой.

─ Мне нужен счёт в банке, стартовый капитал. Игорь узнал, где находится Денис. Его как раз собиралась усыновить пара из Италии. Дьявол смог добиться отсрочки усыновления. Но, чтобы брата передали мне, нужно купить жильё, устроиться на официальную работу и скопить немалую сумму на взятки чиновникам.

Натка тяжело вздохнула.

─ Я смогу помочь. Всё равно не собираюсь оставаться в России. Вот найду себе принца-иностранца и аля-улю! Так что можешь на меня рассчитывать.

─ Спасибо, милая, но я привыкла рассчитывать только на себя.

Мы обнялись.

─ Оба! Сладкая парочка!

Я обернулась. Из-за угла появилось трио. Кувалда, Римма и безобидная Тина, неизвестно каким боком примазавшаяся к неразлучному дуэту.

─ Лезби на отдыхе. ─ Лада ухмыльнулась и презрительно сплюнула через плечо.

─ А я думала, новенькая только с наставником трахается. ─ Римма оскалилась в хищной улыбке.

─ Как видишь, подруга, интересы маленькой потаскушки весьма разносторонни.

Натка подпрыгнула и упёрлась в бёдра кулаками.

─ У новенькой есть имя, Кувалда. И ещё. Мы не лезби.

Лада сделала пару шагов навстречу и ткнула в Натку пальцем.

─ Имя? Я не ослышалась? А вот мы все забыли свои имена. Я Кувалда. Она, ─ девушка указала на Римму, ─ Жало. А эта, ─ Тина сжалась у стены, ─ Эта ─ Муха. И знаешь, почему? ─ Натка пятилась, не в силах отвести взгляд от змеиных глаз. ─ Это всё потому, дура, что все мы бьёмся на ринге. Все, кроме неё.

Я встала между девушками, чтобы прекратить ссору. Лада явно провоцировала. Я видела ярость в её глазах. Точно, хочет подраться. Наказания за драку в интернате предусматривались самые суровые. Карцер. Игорь отводил в подземелье каждую новенькую и оставлял там на час. Не обошло это счастье и меня. Узкий холодный пенал, наполненный вонючей застоявшейся водой, доходившей до колен. Бррр! В мои планы не входило злить наставника.

─ Отвали. Мы не будем драться.

В руке Кувалды что-то блеснуло. Нож? Но откуда? Я попыталась отпрыгнуть, но позади, широко расставив ноги, стояла Натка. Как в замедленном кино рука Лады согнулась в локте, отъехала в сторону и устремилась к моему лицу. Я успела отклониться и выставить вперёд правое плечо. Острая боль обожгла до пальцев и сменилась онемением. Кисть повисла плетью, а в грудь беспредельщицы брызнула струя крови. Я могла терпеть любую боль, точнее, игнорировать её, но вид и запах крови лишали меня чувств. Отвела взгляд. Поздно. Всё закружилось перед глазами, поплыло. Лица девочек вытянулись, превратились в искажённые маски, их голоса перешли в глухое рычание, а потом всё исчезло.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Что-то держало меня между двух миров. Возможно, желание умереть боролось с необходимостью жить. Жить не для себя, а для брата. А ещё мне хотелось отомстить. Найти убийц моих родителей и покарать. Тёмными ночами я представляла, как пытаю мерзавцев, режу их по частям, лишая возможности умереть быстро. Вот и в тот момент, когда душа металось между сном и явью, луч света больно резанул глаза, напоминая о незавершённых делах на грешной земле. Шумно вздохнув, пришла в себя.

Знакомая палата. Я лежала на высокой кровати под капельницей. Мысли о глотке воды вытеснили все остальные. Мутная размазанная человеческая фигура у окна приобрела чёткие контуры. Игорь! Он стоял ко мне спиной и выдыхал в форточку сигаретный дым.

─ Пить, пожалуйста.

Наставник даже не повернулся в мою сторону.

─ Тебе нельзя. Операция закончилась час назад.

То ли сознание вернулось частично, то ли я всё ещё спала, но смысл сказанного доходил с трудом.

─ Какая операция?

Игорь выкинул окурок и сел на краешек кровати.

─ Ты чуть не лишилась руки, девочка. Пришлось уложить тебя на операционный стол и подлатать маленько. Но не волнуйся. Эскулапы сшили сосуды, нервы, сухожилия, ткани. Скоро будешь, как новенькая.

Я с трудом повернула голову. Правую руку сковал гипсовый панцирь.

─ Это надолго?

Мужчина пожал плечами.

─ Месяц, может, чуть больше. Да, отвечу на твой следующий вопрос. Прогнозов никаких нет. Всё зависит от особенностей организма и твоего желания. Будешь работать ─ рука вернёт подвижность.

Я попыталась пошевелить пальцами. Тщетно. Правую конечность не чувствовала совсем. Мысленно поблагодарив Бога, что родилась левшой, я попыталась приподняться на кровати. Стены поплыли, и я рухнула на подушку.

─ Хотелось бы знать, почему я не участвую в боях.

─ Очень своевременный вопрос. Может, отложим беседу хотя бы до завтра?

─ Нет.

Игорь прошёлся по палате, сжимая и разжимая кулаки. Я уже успела заметить, что эти телодвижения свидетельствовали о некой душевной борьбе.

─ Я хочу, чтобы ты спокойно провела тут два-три года. Потом помогу устроиться.

─ С чего такое человеколюбие?

─ Хм… ─ мужчина задумался, ─ считай, в память о твоём отце.

Поёрзав на кровати, я всё-таки сумела приподняться на здоровом локте. Так было легче общаться.

─ Давайте на чистоту. Если бы Ника Ракитина не обладала определённой долей полезных качеств, Вы не появились бы в нашем Детском доме. И Вам было бы наплевать, отдадут меня на растерзание публике или сделают девочкой по вызову. И то, что Вы интересовались системой, по которой тренировал меня отец ─ тоже чушь собачья. Папа работал со всеми по одинаковой программе. Вам нужно от меня что-то другое. Но что?

Игорь молчал, сминая пустую пачку от сигарет. И тут меня осенило.

─ А… ответ лежит на поверхности. Не тот ли нелюдь, что спалил моих родителей, похитил и Ваших близких?

По тому, как заходили желваки на лице моего наставника, я поняла, что попала в десяточку.

─ Вам нужен человек, ненавидящий Шалого так же, как и Вы. Одному Вам не справиться. Так?

Игорь сел на низкий табурет и закрыл голову руками. Зарывшись пальцами в густые каштановые волосы, он вдруг завыл, как раненый зверь, попавший в капкан.

─ Эй! ─ выдернув иглу капельницы из вены, я умудрилась сесть. Головокружение быстро прошло. Хорошо. Я знала, что восстанавливаюсь в считанные минуты. ─ Посмотри на меня. Я согласна. Я помогу.

Поймав себя на мысли, что называю Игоря на «ты», вздрогнула. Медленно свесив ноги, ощутила холод пола и немного постояла, преодолевая подступившую тошноту. Шаг ещё шаг. Я приблизилась к мужчине и обняла его за плечи.

─ Мы вытащим их. Обещаю. Я буду тренироваться, много тренироваться, стану быстрой и опасной, как молния. У нас всё получится.

Игорь потянул меня за талию и усадил к себе на колени. Уткнувшись в мою грудь, он зарыдал. Я осторожно гладила его по голове, чувствуя, как и по моим щекам текли горячие слёзы.

─ Ника! Я привёз аппарат. Его уже подключили.

Я вздрогнула и вернулась в своё время. Дьявол стоял в дверях, оскалив в улыбке белоснежные зубы.

─ Тот самый?

─ Да. А потом два километра брассом. Идёт?

Разминая суставы, я усмехнулась.

─ А ты варвар. В интернате мы все ненавидели эту штуковину. Рядом с ней средневековые пытки отдыхают.

Игорь сделал широкий жест рукой.

─ Прошу, мадам! Не стоит капризничать, иначе на Вашем хорошеньком личике появятся первые морщины.

Я вышла из комнаты и направилась в домашний спортзал.

─ У меня давно появились и морщины, и седина. Спасибо, наставник.

Мужчина догнал меня и прижал к стене. Я уловила на своей щеке его тёплое дыхание.

─ Ты всё ещё злишься, детка? Но пойми, тогда у меня не было выбора.

Я толкнула тренера в грудь.

─ Проваливай в ад, Дьявол! Выбор есть всегда, но ты всегда боялся сделать его.

Запрыгнув на огромный стол, я поправила резиновую подушку и широко развела руки и ноги. В тот же миг запястья и щиколотки обвили плотные манжеты. Игорь приподнял мою майку и аккуратно протёр кожу спиртом. Я смежила веки, чтобы случайно не показать, как мне нравилось лёгкое скольжение этих нежных пальцев.

─ Смотри на меня. Иначе подумаю, что ты перешагнула болевой порог и отключу аппарат.

Мысленно чертыхнувшись, я открыла глаза и окатила наставника ледяной волной презрения.

Когда датчики были установлены, Игорь опустил тонкую железную сетку и подключил к ней клеммы проводов.

─ Готова?

Адская машина, изобретённая моим отцом, заработала. Меня затрясло. Каждая мышца и сухожилие наполнилось болью. Давно забытые ощущения насильственной миостимуляции.

─ Добавляю постепенно. Не жмурься.

Во рту пересохло, язык распух и прилип к нёбу. Я бы разревелась, но слёз не было, зато глаза выкатывались из орбит.

─ С-с-топ! ─ чужой хриплый голос вырвался из груди.

Противное жужжание, раздражавшее барабанные перепонки, стихло. Сетка поползла вверх.

Игорь уселся рядом на деревянный табурет и неодобрительно покачал головой.

─ Всего две минуты. Раньше ты выдерживала пять.

─ Вспомнила бабка, как девкой была! ─ я нервно задёргала конечностями. ─ Тогда мне исполнилось шестнадцать. Организм рос, мышцы и связки оставались эластичными. А сейчас мне двадцать три. Почувствуй разницу.

Мой тренер отстегнул манжеты.

─ Ладно, тебе не на ринге драться, в конце концов. Думаю, в морду, при необходимости, дать сможешь.

Обретя свободу, я поднялась и с размаху заехала в челюсть наставника. Видимо, Игорёк не ожидал такой прыти. Не успев закрыться, он покачнулся и схватился рукой за ушибленное место.

─ Лёд приложи. А я в бассейн.

Порывшись в вещах хозяйки комнаты, нашла закрытый купальник. Нечего старому козлу прелестями моими любоваться! Я совершенно не сожалела о содеянном. Выплеснув ярость, почувствовала себя гораздо лучше. Вся боль, накопившаяся во мне за эти годы, ушла, оставив лишь небольшие кровоточащие ссадины на костяшках пальцев. Ничего. Потерплю Дьявола рядом недельку. Отдать должное Игорю, тренер из него получился отменный. Именно такие воспитывали поколения чемпионов. А, используя определённые научные достижения, Дьявол делал нас непобедимыми. Никаких допингов. Только упорные тренировки и физиопроцедуры.

Если всё пойдёт, как надо, через неделю мы с Сергеем Николаевичем отбудем в Париж. А чёртов наставник пусть катится в свою Америку. Там ему и место!

Взращивая остатки ненависти, я нырнула за стеклянную перегородку, отделявшую небольшой спортивный зал от узкого бассейна. Каково же было моё удивление, когда я увидела, что единственная дорожка занята. Герой-не-моего-романа то уходил под воду, то появлялся над ней, широко раскинув руки, словно мечтал взлететь над зеркальной поверхностью, оттолкнувшись от невидимых волн. Мощные плечи, сильные руки, мышцы, игравшие на спине. Зрелище настолько потрясло меня, что я остановилась, завороженно наблюдая за полуголым атлетом. В груди опять что-то заныло, словно пошевелилась давняя заноза. Злясь на себя, я прикусила губу. Острая боль отрезвила. «Дура! Идиотка ненормальная! Ты опять мечтаешь о нём? А он предаст тебя, как тогда, шесть лет назад!»

Игорь подплыл к краю бассейна и, игнорируя лестницу, подтянулся на руках. Ещё лишь миг, и я увижу его во всей красе. Нет, такого моё бедное сердце просто не выдержит! Зажмурившись, постаралась восстановить дыхание, понизить давление и частоту пульса. Получилось. Я усмехнулась. Этой методике меня научил чёртов засранец. Знал бы он, что однажды я использую её против него, как защиту от проклятых чар.

─ Чёртов засранец! ─ Натка сидела в лазарете на краешке кровати, которая стала мне почти родной. ─ Он же чуть не угробил тебя!

Состояние полёта быстро закончилось. Кто-то там, на небесах, опять отвесил мне звонкую оплеуху, и я спустилась на грешную землю. В горле пересохло. Изо рта вместо слов вырвалось глухое шипение. Нет, теоретически я понимала, что экспериментировать с остановкой сердца опасно. Но, будучи дочерью учёных, чувствовала, что ген исследователя передался по наследству. В отличие от родителей я ставила опыты над собой, проверяя возможности собственного тела. Задерживала дыхание, терпела запороговую боль, работала с переохлаждением. Зачем? Я и сама не понимала. Никто и никогда не оценит моих усилий, обо мне не напишут в научных журналах, да и вряд ли в обычной жизни мне пригодятся подобные навыки. Но на всех занятиях по выживаемости я старалась первой перейти черту. И… часто оказывалась в лазарете.

Я не винила Игоря. Он всё терпеливо объяснял, давал четки инструкции и злился, когда я их нарушала. Но дух авантюризма будоражил кровь, выбрасывая всё новые и новые порции адреналина.

─ Уже проснулась? ─ кажется, рано порадовалась, что осчастливила человечество своим возвращением. Дьявол влетел в палату и обжёг Натку испепеляющим взглядом.

Видимо, я галлюцинировала, так как была готова поклясться, что кожа наставника приобрела землянистый цвет, а от одежды запахло серой. Как пить дать, из преисподнии выскочил. Мысленно перекрестившись, я заметила, как моя подружка спрыгнула на пол и бочком засеменила к двери. Вот тебе и женская дружба! По лицу новоприбывшего я поняла, что не пройдёт и минуты, как меня поджарят, но сначала придушат или утопят.

─ Ты совсем идиотка?

Обидно. Я подняла загипсованную руку, пытаясь жестом направить своего наставника куда подальше. К моей радости кисть потихоньку приобретала способность к движению. Но пока только средний палец мог совершать безболезненно всю амплитуду, включая сгибания, разгибания, вращения и вытягивания. Вот именно этим пальцем я и ответила на риторический вопрос.

Наставник побагровел.

─ Посылаешь, значит? Может, ещё и направление укажешь?

─ Пошёл в жопу! ─ я произнесла это тихо, практически беззвучно, но Игорь умел читать по губам.

Сделав несколько шагов вдоль кровати, он пришёл в себя и успокоился.

─ Ладно. Видимо, я должен пригласить учителя хороших манер. Твой лексикон и скверный характер могут всё погубить.

Погубить? Что? Теперь я была уверена на все сто, что на мой счёт у Дьявола имеются свои собственные дьявольские планы, и девочка Ника появилась в интернате не просто так.

Игорь по-звериному тряхнул мокрой шевелюрой и приблизился ко мне. Блестящие капли воды спускались с его волос на плечи и стекали тонкими ручейками вниз. Физически он совсем не изменился. Когда-то я любила прикасаться к этому телу, ощущать его жар и трепет. Трепет! Только такой дуре, как я, могло прийти в голову, что Дьявол способен любить. Существо без сердца, без принципов и, как оказалось, без Родины не знало, что такое любовь априори. Герой моих фантазий превратился в наёмника, который делал свою работу за деньги, делал её хорошо, а Ника Ракитина являлась частью той самой работы.

─ Уйди с дороги! ─ я пнула Игоря плечом, оттолкнулась от бортика и поплыла.

Прохладная вода вытеснила досадные мысли из головы. Делая широкие махи руками, я старалась думать лишь о Денисе. Только его благополучие имело значение, только ради него я была готова на всё.

Глава 9

─ Вот фотокарточки. Запоминай. ─ Владимир Иванович сидел в хозяйском кабинете и выкладывал на стол цветные снимки. ─ Селезнёв Геннадий Андреевич. Пятьдесят девять лет. Вдовец. Имеет двадцатилетнюю дочь Ирину.

Я с ненавистью взирала на холёные самодовольные лица отца и дочери. Змеиное семейство. Хотя, если разораться, такой человек, как Селезнёв, не мог воспитать нормального ребёнка.

Владимир включил комп и открыл папку.

─ Это последние фото. Как видишь, наш уважаемый депутат так обнаглел, что практически в открытую встречается с бывшими криминальными авторитетами. Думает, ему всё позволено.

Я потянулась к мыши и перелистала слайды.

─ Лично я не вижу ни одного бандита. Приличные люди в приличных костюмах за столиком приличного ресторана.

Владимир хохотнул.

─ Как же. Этот, ─ тонкий палец упёрся в экран монитора, ─ занимается скупкой антиквариата. Работает по крупному: картины, иконы, драгоценности. Если договориться не получается ─ не брезгует ничем. Рокки.

Я пристально вгляделась в невысокого добродушного толстяка.

─ Три ходки. В сумме двадцать два года на зоне.

─ Это он за кражи получил?

Владимир отрицательно покачал головой.

─ Убийство и два разбойных. А вот этого персонажа тоже запомни, на всякий случай. ─ Рядом с толстяком восседал длинный и худой, как жердь, мужик лет шестидесяти. Лысый череп, выдвинутая вперёд нижняя челюсть, наколки на всех пальцах. Просто маньяк какой-то. ─ Хирург.

─ Кличка? ─ я поёжилась, представив, что мог вытворять со своими жертвами подобный тип.

─ Она самая. Борис Алексеевич Дуб. Держит довольно большую косметологическую клинику. Я наводил справки. Женщины к нему в очередь выстраиваются. Говорят, в своём деле он один из лучших.

─ Тоже сидел?

─ Сидел родимый. Смерть по неосторожности. В ДТП погиб человек. Пять лет чалился, горемыка. Там и закончил свои университеты.

Я увеличила снимок и попыталась представить Хирурга в медицинской пижаме. Нет, даже если прикрыть череп колпаком, натянуть на лицо маску и скрыть татуировки перчатками… Бррр!

─ Но что связывает эту парочку, а главное, что связывает парочку с Селезнёвым?

Мужчина рассмеялся.

─ Рокки получает заказы. На него работает целый штат художников, реставраторов, медвежатников и ловких домушников. Украденные полотна переправляются в другие страны благодаря связям Селезнёва. А вот Хирург… думаю, он помогает бывшим корешам, перекраивая мордашки.

Я увеличила картинку ещё больше, так, чтобы в поле моего зрения оказался помощник проклятого депутата. Перекраивает личики? Стоп! Меня словно молнией поразило. Выбрав из снимков тот, где прихвостень Селезнёва находился максимально близко к своему хозяину, я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Подпрыгнув, как ужжаленая, понеслась вниз по лестнице. Такого просто не могло быть! Или могло? Из груди вырывался свист. Мысли путались.

─ Игорь! ─ наставник стоял на крылечке, облокотившись об перила, и выпускал в ночь струйки сизого дыма. ─ Брось эту гадость. Идём.

Не задавая лишних вопросов, Дьявол поплёлся следом. Я остановилась в холле под люстрой и протянула фотокарточку.

─ Узнаёшь кого-то?

Игорь пожал плечами.

─ Господин депутат и его цепной пёс.

─ Как его зовут?

─ Селезнёва?

Я схватилась за голову.

─ Дался тебе этот Селезнёв. Как зовут его телохранителя?

Мужчина пожал плечами.

─ Вовку спроси. Я такой информацией не владею. На кой мне его имя?

Рыча и чертыхаясь, я подошла ближе и встряхнула тренера за плечи.

─ На кой? Ты говоришь, на кой? Так вот. Это Шалый. Я его узнала. Он не умер. Понимаешь? Он жив!

Из моих глаз брызнули слёзы. Игорь ещё раз взглянул на глянцевое фото.

─ С чего ты взяла, что это он?

Я уже рыдала в голос, задыхаясь и всхлипывая.

─ Всё, что я сделала, через что прошла, всё было напрасно!

Наставник прижал меня к себе и прищурился.

─ Нет, не похож. Совсем не похож.

Жалость к себе перешла в злость на Игоря.

─ Не похож, говоришь? Так вот. Бандит сделал пластическую операцию. Я даже знаю, кто такую операцию ему предложил. А теперь взгляни на руки. Он ходит в кожаных перчатках даже в помещении. И знаешь, почему? ─ ответа я так и не дождалась. ─ Потому, любимый, что на кистях рук пластику не делают. Думаю, они искалечены ожогами.

Игорь задумался.

─ Ника! Такого просто не может быть. Мы отправили его в преисподнюю много лет назад. Его машина взорвалась, превратилась в груду расплавленного металла у нас на глазах!

─ Но он жив! ─ вырвавшись из объятий наставника, я направилась к лестнице. ─ Я видела его два года назад на пресс-конференции. Тогда я не могла понять, кого он мне напоминает. Но голос… этот голос. А ещё привычка закидывать голову назад…

Оставив Игоря в холле, я помчалась в спальню и заперлась изнутри. Открыв окно, уселась на подоконник и тупо уставилась на чёрное, усыпанное звёздами небо. Да, в тот день небо было таким же чёрным, вот только звёзд не было…

─ Что ж, Ника Ракитина! Завтра снимаем гипс. Пошевели пальчиками.

Я лежала на высокой кровати в лазарете теперь уже с ангиной и улыбалась молодому доктору. Пока эскулапы совещались, стоит ли удалять гланды, Натка выпаивала меня козьим молоком, которое Игорь привозил из соседнего посёлка.

─ Ты, Ника Ракитина, задолбала тут всех. ─ Доктор всунул мне в рот электронный градусник. ─ Лично я не нанимался сиделкой к взбалмошной девчонке с пулей в голове. Вот выпустишься, делай, что хочешь. А я подустал.

Моя улыбка стала ещё шире.

─ Скажите, доктор, если я стану богатой и знаменитой, пойдёте работать ко мне?

─ Держи карман шире. Размечталась. Сначала стань, а уж потом я подумаю. Ладно, спи. Руку не нагружай недели две. Ясно?

Я кивнула и перевернулась на бок. Завтра снимут гипс. Это хорошо. Конечность жутко чесалась под плотным панцирем затвердевшей марли. Вот сейчас посчитаю овечек… На цифре пятьсот пришлось признать, что уснуть сегодня не удастся. Моё внимание привлёк шум в коридоре. Я взглянула на часы. Два ночи. Кому понадобилось шляться в такое время по Медицинскому центру?

Пробравшись на цыпочках к двери, немного приоткрыла створку и выглянула наружу. О! Целая делегация! Пятеро парней весьма подозрительного вида в кожаных куртках шагали по коридору, игнорируя все требования стерильности. Возле кабинета начальника лазарета толпа остановилась.

─ Выйди на улицу и охраняй. А вы блокируйте лаборатории, чтобы нам никто не помешал. ─ Высокий мужчина с копной чёрных волос зло пнул юркого подростка.

─ Ты чё, Шалый, белены объелся? Кто посмеет тебе мешать разговоры разговаривать?

─ Заткнись, падаль.

Парень потёр ушибленное плечо и с видом обиженного ребёнка поплёлся к выходу. Оставшаяся троица разбрелась по Центру в разных направлениях. Оглядевшись по сторонам, главарь бесцеремонно открыл дверь носком грязного ботинка и вошёл внутрь.

Шалый! Вот он, мой личный враг! Немного подумав, я покинула палату и, бесшумно передвигая босыми ногами, подкралась к кабинету. Слышимость в Центре была хорошей. Прижавшись спиной к холодной стене, обратилась в слух.

─ Быстро ты нашёл девчонку. А то мои парни прям с ног сбились.

─ Зачем она тебе понадобилась?

Игорь. Вот это да! Разговаривает со своим врагом, с врагом моего отца, с моим личным врагом так, будто его с ним связывает давняя дружба!

─ Не твоё собачье дело. Готовь девку на бои. Через неделю она будет драться на ринге.

Игорь откашлялся.

─ Не пойдёт. Рука у неё сломана. Плюс ангина. Не раньше, чем через месяц. И то, если медики позволят.

По характерному звуку я поняла, что бандит перевернул стул. Его голос превратился в шипение.

─ Слушай, ты. Забыл, с кем разговариваешь? Ставь девчонку на ноги, как хочешь, но через неделю она должна драться. Иначе…

─ Я понял.

Смешок.

─ Так-то лучше. На вот, возьми, это тебе подарочек.

Шелест бумаги.

─ Медицинская карта Ники?

Шалый рассмеялся.

─ Она самая. Всё, что удалось найти на пепелище. Словом, с её диагнозом дожить до года считалось чудом. А девчонка жива. И силушкой не обижена. Я смотрел видюхи её тренировок. Классная девка. Успею заработать на ней перед тем, как сдам на опыты.

Бандит долго смеялся. Почувствовав дурноту, я вернулась в палату и плотно прикрыла дверь. Значит, Игорь разыскал меня по приказу Шалого? Вот только на какие опыты собирались сдавать Нику Ракитину? Жалость к мужчине, у которого похитили жену и ребёнка, сменилась злостью. Я больше не могла ему верить. А что, если никакого похищения не было? Что, если Игорь обманул меня, решил втереться в доверие, надавил на жалось, заставил выкладываться по полной ради совместной цели отомстить, а сам только выполнял задание? Мозг переключился на другую информацию. Медкарта. Я должна заполучить её. Интересно, чем же таким я болела?

Закрыв глаза, перевернулась на спину. Ничего, я смогу разобраться во всём.

Утро выдалось на редкость тёплым и солнечным. Срезав с руки гипс, доктор придал мне ускорения, и я пулей вылетела из лазарета. Горло ещё болело, но, как намекнул целитель тел, поступил приказ сверху, то есть от Игоря, о досрочной выписке. Теперь я должна перебраться в общагу, но посещать врачей дважды в день для консервативного лечения. Физиопроцедуры. Если они помогут, мои миндалины останутся при мне. Я вздохнула с облегчением. Очень не хотелось снова ложиться под наркоз. Теперь я относилась ко всему с подозрением. Вдруг вместе с гландами у меня вырежут ещё что-то более ценное?

Проходя мимо кабинета главного врача, легонько пнула дверь. Заперта. А чего я ожидала? Входите, Ника Валерьевна, вот Ваша медицинская карта. Читайте, на здоровье!

Поправив на шее шерстяной шарф, вышла на улицу. Куда идти? В общагу или в спортзал? Обычно, в это время суток, девочки тренировались.

Дверь в спортивный комплекс оказалась открытой, но вокруг царила подозрительная тишина. Заглянув в два тренажёрных зала, никого не обнаружила. Ноги сами принесли меня в тёмное полукруглое помещение. Я поднялась на арену и глубоко вздохнула. Видимо, ринг ─ моя судьба. Тут я и умру однажды. Широко расставив ноги, провела серию точечных ударов. Кисть немного побаливала. Это хорошо. Больно, значит, жива, значит, выздоравливаю.

─ Классно дерёшься, Ника. Ты быстрая, как молния.

Я оглянулась.

─ Игорь? ─ мужчина сидел на самом верхнем ряду. Щелчок выключателя, и мягкий желтоватый свет залил огромное пространство. ─ Где все девочки?

Тренер пожал плечами.

─ Им организовали поездку в город. Пусть сходят в кино, пошляются по магазинчикам.

Вот те раз! Не слышала, чтобы воспитанниц вывозили за пределы интерната просто так. Даже учителя приходили к нам два раза в неделю и давали некие азы знаний по основным предметам.

─ С чего такая щедрость?

Игорь бесшумно переместился в первый ряд.

─ Через неделю в городе состоятся крупные соревнования с огромным призовым фондом. Все решили драться. Кстати, не хочешь поучаствовать?

Ай да лис, как всё выкрутил!

─ Хочу. Правда, доктор рекомендовал руку поберечь. Так что в следующий раз!

─ Да ладно! Наденешь фиксатор.

─ А ангина? ─ не сдавалась я. ─ Думаю, в таком состоянии лягу на ковёр в первом раунде.

Наставник почесал затылок.

─ Убедила. Но впереди целая неделя. Пока не буду тебя заявлять, а там поглядим.

Желчь заполнила горло. Не желая слушать ложь, я развернулась и поплелась на улицу. Подставив лицо тёплым лучам весеннего солнышка, попыталась расслабиться. Мысленно я вернулась на несколько лет назад, в тот день, когда родился Денис. Мы все ждали это событие. И вот оно произошло. Отец просто сиял, узнав, что на свет появился мальчик, здоровый розовощёкий малыш. Да, судя по всему, мой брат явился в этот мир без патологии. А вот мне не повезло. Мы ехали в роддом с цветами и шариками. Я очень волновалась. Но, когда увидела счастливую маму со свёртком, перевязанным голубой ленточкой, моё сердце оборвалось. Я тихонько подошла и взглянула на кукольное личико, обрамлённое золотистыми кудряшками.

─ Папа! Он похож на ангела. А я была такой же хорошенькой?

Теперь я понимаю минутную заминку отца. Возможно, мой организм имел серьёзные деформации. Поэтому в доме не было ни одной фотокарточки любимой доченьки до трёх лет. Мама пришла на помощь.

─ Ты родилась удивительно хорошенькой. И теперь в семье у нас будут жить сразу два ангелочка.

Чувство нереального счастья, наполнившее сердце в тот день, передалось мне сейчас. Я хотела задержать его, как можно дольше, но суровая реальность давила, словно лавина.

Не прошло и четверти часа, как во двор въехал микроавтобус. Пёстрая стайка девчонок высыпала на асфальтированную дорожку. Натка, сгибаясь под тяжестью пакетов, кинулась ко мне.

─ Ника! Привет! Уже выписали?

Я кивнула.

─ Час назад.

─ Тогда пошли в комнату. Я столько всего накупила, кстати, тебе тоже.

Днём двери наших спален закрывались только во время проверок, когда в интернат приезжали парни в кожаных куртках. Кто-то боялся, что мы сбежим. Только куда бежать, когда вокруг один лес, а до ближайшего населённого пункта километров восемьдесят?

Высыпав содержимое пакетов на кровать, Натка протянула мне свёрток.

─ Открывай подарок.

Сняв шуршащий целлофан, я чуть не задохнулась от восторга. Тонкое летнее платье цвета топлёного молока с рукавом «фонарик» и ажурным воротничком.

─ Ты чего? Зачем?

Таких красивых вещей у меня никогда не было. Ярлычок известной фирмы свидетельствовал, что обновка обошлась моей подруге в целое состояние.

─ Это ещё не всё.

Натка протянула кулон в виде сердца на длинной серебряной цепочке. Мои руки безвольно опустились.

─ Прости, но я не могу это принять.

Девушка обняла меня за плечи.

─ Можешь. Сядь.

Я села на свою кровать и уставилась на Натку. Моя подруга тяжело вздохнула.

─ Через неделю бои. Если со мной случится непоправимое, я хочу, чтобы у тебя осталась память, что-то материальное, то, что можно потрогать. Поверь, я выбирала это с любовью.

Моё сердце тревожно забилось в груди.

─ Что такое ты говоришь?

─ Это правда. ─ Девушка отошла к окну. ─ Нас готовили вот для таких турниров целый год. Кого-то чуть меньше, кого-то чуть дольше. Я тут уже четырнадцать месяцев. Попала в интернат ещё в Доигоревскую эпоху. Тогда здесь заправлял другой Демон. Провела двадцать три боя. Но всё это, как оказалось, цветочки, разминка перед главными соревнованиями. Раз в год в соседнем городке собираются богатые дядьки, делают ставки, большие ставки. Словом, в живых может остаться только один из соперников.

Я просто ушам своим не верила. Ведь Игорь говорил совершенно другие вещи.

─ Откуда ты знаешь? Наставник сказал?

Натка покачала головой.

─ Мы все это знаем. Кувалда донесла. Кстати, из её потока в живых осталась только она. Нас потом набрали.

─ Значит, Лада убила свою соперницу? Теперь понятно, почему крыша у неё съехала.

─ Соперницу? Ника, не будь наивной. Она дралась с мужиком, который весил не меньше центнера. Мы же для зрителей просто куски мяса, расходный материал.

В горле пересохло.

─ А где теперь Кувалда? После драки я её больше не видела.

Натка пожала плечами.

─ На опыты сдали.

Час от часу не легче. Про опыты я уже слышала.

─ Это как?

Моя соседка усмехнулась.

─ Ты, правда, ни о чём не догадываешься? Или только вид делаешь?

─ Рассказывай.

Я косо взглянула на незаметную видеокамеру, вмонтированную в стену. Она транслировала картинку без звука.

─ Ника! Ты знаешь свой диагноз?

─ Естественно. Ангина. Её, кажется, тонзиллитом называют.

Натка рассмеялась.

─ Ох, и смешная ты! Я про твой врождённый диагноз. Ну, с какой патологией ты родилась?

Я обхватила голову руками.

─ Не знаю. Честно.

─ Не знаешь? Хотя, поговаривают, ты дочь профессора Ракитина. Значит, всё сходится.

Почувствовав прилив злости, я сжала кулаки.

─ Ты можешь рассказать всё по порядку? Ведь я, действительно, ничего не знаю!

─ Хорошо. Слушай…

Рассказ Игоря частично подтвердился. Мои родители, действительно, брали умирающих младенцев-отказников. Их вывозили из роддомов, как умерших, оформив соответствующие документы. Словом, официально, дети, попавшие в Медицинский центр, являлись мёртвыми душами. Тех, кого удавалось спасти, переводили в интернат для реабилитации. Методика профессора Ракитина давала потрясающие результаты. Маленькие воспитанники вырастали сильными и ловкими. В физическом развитии они явно превосходили своих ровесников. И тогда у спонсоров возникла потрясающая идея. Подростки должны окупать своё проживание. Так первая партия отправилась на бои без правил. Турниры становились более жесткими и беспощадными. Теперь выпускники сражались с животными или вооружёнными до зубов соперниками. Профессор грозился разоблачением. И тогда поступил сигнал о его ликвидации.

─ Натка, а с чего ты взяла, что и я чем-то больна?

Подружка округлила глаза.

─ Ника! Ты здорова! Совершенно здорова, как и все мы. Теперь здорова. Знаешь, я слышала, что для восстановления повреждённых органов и систем твой отец использовал стволовые клетки. Методики не знаю, но пересадка таких тканей влияла на весь организм. И, чем больше органов было поражено, чем больше клеток пересажено, тем сильнее становился ребёнок. Ты сильная и выносливая, гораздо сильнее нас, гораздо сильнее Кувалды. Думаю, и патология у тебя была страшная.

Меня передёрнуло. Я никогда не слышала, что чем-то болела. Я ничем не страдала с детства. Вот только ангины. Поправив шарф, решила, во что бы то ни стало, узнать свой истинный диагноз. Слава Богу, Денис появился на свет обычным. Вот только как добыть свою медкарту? Да и разберусь ли я в ней без посторонней помощи?

─ Слушай, Натка, ты сказала, что Кувалду сдали на опыты. Что это значит?

Девушка помрачнела.

─ Не знаю точно. Ладка поговаривала, что иногда приезжали странные люди и увозили воспитанников за границу. Вроде, где-то за бугром выстроили такой же Центр, вот только результатов не добились. И теперь те учёные пытаются выяснить секрет работы Ракитина.

Я даже боялась представить, что уготовлено несчастным кроликам в человеческом обличие. Шалый хотел и меня. Первой мыслью стала мысль о побеге. Но куда бежать? Охрана пустит собак по следу. Поимка беглецов станет вопросом времени. Значит, нужно покинуть интернат официально. И единственный шанс ─ участие в боях.

─ Натка! А ты не желаешь удрать? Где состоится турнир?

Моя подруга удивлённо заморгала ресницами.

─ Что ты! Даже не думай об этом! Нас всех прикуют наручниками к охранникам и выпустят только на бой. Даже в туалет будем ходить попарно.

─ Проклятый Игорь!

Девушка улыбнулась.

─ Наставник тут ни при чём. За нами приедут другие.

─ Люди Шалого?

Натка рассмеялась.

─ И в этот раз не угадала. Шалый ─ пешка, ставленник большого человека. Вот только этого человека никто никогда не видел, никто не знает его имени, где он живёт и как выглядит.

─ Значит, поймаем Шалого и устроим показательные пытки. Стану палачом, а ты помощником палача. Согласна? ─ я попыталась разрядить обстановку.

─ Я бы с радостью. Вот только вряд ли другие согласятся. А вдвоём нам не справиться.

Да, дружбой в наших рядах даже не пахло. Многие соглашались тренироваться до изнеможения, драться на боях, терпеть боль, рисковать, и всё ради того, чтобы по исполнению восемнадцати получить документы и зажить своей жизнь. Но я почему-то всё больше и больше сомневалась, что выпускникам разрешалось жить той самой жизнью. Ну не могли организаторы всего этого безобразия допустить огласки. Значит, ребят вывозили за территорию и…

Опять тахикардия. Я хорошо помнила этот медицинский термин. Когда, после очередной тренировки, мама измеряла моё артериальное давление и пульс, она говорила отцу именно это слово, а папа удручённо качал головой. Тахикардия возникала не только в результате нагрузок, но и в период сильного душевного волнения. Я научилась контролировать процесс сердцебиения, урежать сокращения человеческого мотора. Вот только сейчас, поймав выброс адреналина, словно сёрфингист волну, желала действий. Если мы все обречены, нужно объединиться и бороться. Когда на карту поставлена жизнь, необходимо набраться смелости и рискнуть.

Повалившись на кровать, я принялась сжимать и разжимать правый кулак. Работает. Вот и славно.

─ Скажи, Натка, а ты знаешь много выпускников? Как они устроились, чем занимаются?

Соседка покачала головой.

─ Только Игоря. Говорят, он был любимцем профессора, и тот оставил его при себе.

Теперь все пазлы сошлись. С Игорем ничего и не случилось только потому, что ему покровительствовал папа. Игорь женился, обзавёлся ребёнком. А когда отца не стало, возглавил Центр. Ликвидировать его не имело смысла. Таинственный спонсор решил, что ученик имел доступ к разработкам учителя, и шантаж оказался самым эффективным методом воздействия.

Мысли в голове путались. Теперь наставник не казался злодеем и предателем. Он стремился вернуть жену и дочь или хотя бы сделать их существование максимально комфортным.

─ Натка! Я решилась. Буду драться, как все, а там видно будет.

Глава 10

Дни в доме странного коллекционера летели неумолимо быстро. Сегодня я узнала, что Игорь уехал. Не желая тратить драгоценное время впустую, натянула спортивный костюм и подошла к воротам. Угрюмый охранник окинул меня сканирующим взглядом и плоско пошутил:

─ Сбежать надумала?

Сбежать? Ну уж нет. Только оставшись в этом доме, и, выполняя задания его хозяина, я могла получить слабый шанс на месть. В одиночку ни до Шалого, ни до Селезнёва мне не дотянуться. В том, что бандит выжил, я даже не сомневалась. Но теперь и другая мысль закралась в голову. А что, если Селезнёв и являлся загадочным спонсором? Если так, он должен ответить, но не перед судом и государством, а передо мной, перед Игорем, будь он неладен, и перед памятью тех, кого посылал на верную смерть.

Я стояла у кромки леса и разминалась перед пробежкой.

─ Доброе утро, Ника.

─ Владимир Иванович?

Мужчина поправил на голове смешную шапочку с бубоном.

─ Ты не против, если я присоединюсь?

Я не была против. Один вопрос вертелся на языке. А выдержит ли холёный хлюпик заданный темп?

─ Боитесь, что сбегу?

─ Отнюдь. ─ Он покачал головой. ─ Я научился разбираться в людях. А если учесть, что у тебя есть свой интерес…

Сделав резкий выдох, я помчалась вперёд.

─ Догоняйте, Владимир Иванович, если сможете.

Мы сидели во дворе на лавке и наблюдали за тем, как охранники счищали с тротуарной плитки остатки грязного снега. Я не привыкла к такой зиме. В моём родном городке сейчас лежал плотный тридцатисантиметровый покров. Огромные сугробы украшали улицы, а во дворах жители заливали катки.

На кроссовки налипли плотные комья земли. Пятнадцать километров по пересечённой местности. В тайне я надеялась, что дохлик не выдержит и десяти минут. Но, к моему неописуемому удивлению, отлакированный мажор не только достойно пробежал весь маршрут, но и вырвался на финише вперёд. Теперь, откинувшись на кованую спинку скамьи, Владимир Иванович насвистывал незатейливый мотив.

─ Люблю наблюдать, когда другие пашут.

─ А самому слабо взять лопату?

Мужчина усмехнулся.

─ Предпочитаю умственный вид деятельности. Кстати, есть предложение позавтракать и продолжить подготовку.

─ Вызываете меня на бой? ─ я попыталась просканировать жилистое тело.

─ Скорее на мозговой штурм. ─ Вова поднялся и первым зашагал к дому. ─ Попрошу Анастасию Романовну подать пропитание в кабинет.

Что ж, подышу ещё пару минут и поплетусь следом. Под мозговым штурмом правая рука хозяина обычно подразумевал поток полезной и не слишком полезной информации, касаемо членов семьи Сергея Николаевича и будущих похитителей его дочери, то есть меня. Владелец роскошного дома не попадался мне на глаза. Он уезжал рано утром и возвращался за полночь. Что ж, его дела меня совершенно не касались, ведь господин Дубровин перепоручил Нику Ракитину заботам Игоря и Вовы.

Потягивая сок, я сидела в просторном кабинете, устремив взгляд в монитор компьютера. Перед глазами мелькали всё новые и новые лица. Двоюродные дядюшки и троюродные тётушки Киры, ватага ребятишек всех возрастов, состоявшая из кузенов, кузин и племянников, однокурсники и одногруппники, преподаватели балетной школы, соседи и молодые люди, с которыми Кира ходила хотя бы на одно свидание. Странно, но среди всей этой толпы я так и не увидела таинственную гостью, явившуюся в особняк в ночь моего прибытия.

─ Владимир Иванович! Вы забыли показать мне ещё одного человека. Это молодая женщина. Она появилась тут за рулём спортивной иномарки и была настолько пьяной, что уснула на Ваших руках.

Мой мозговой тренер помрачнел.

─ Эвилина. Сводная сестрица нашей принцессы. Та ещё оторва.

Я откинулась на спинку кресла.

─ Интересные дела творятся в Вашем королевстве. Принцесса имеет сестрицу, а Вы даже не считаете нужным донести до меня эту информацию. Ни словом не обмолвились.

Владимир как-то по-мальчишечьи почесал затылок.

─ Приказа распространяться на эту тему не было.

Вот это завернул! Меня собирались забросить в тыл к неприятелю, а я не владела темой целиком!

─ Тогда расскажите без приказа. Я должна быть в курсе отношений между сёстрами.

Мужчина размышлял несколько минут.

─ Отношения были сложными. Лина ─ дочь Сергея Николаевича от первого брака. Её мать страдала редким видом шизофрении. Видимо, болезнь передалась по наследству. Это всё.

─ Нет, не всё. ─ Выйдя из-за стола, я подошла к окну. ─ Поймите. Очень важны все детали, все мелочи. Меня обучали сбору информации. И я впитала, что, порой, из-за одного неверного движения или слова может сорваться вся операция.

Владимир рассмеялся.

─ Ты рассуждаешь так, словно училась в спецшколе ГРУ.

─ Круче!

─ Спорить не буду. Тем более, что ты умная девочка и понимаешь, чем чревато разглашение информации. Итак. Лина старше сестры на пять лет. Путём нехитрых математических подсчётов можно установить её возраст.

─ Тридцать.

─ Точно. Ровно половину тех самых лет красавица вела гм… образ жизни, недостойный светской леди. Она больна, я бы сказал, на всю голову. Но, к несчастью, Сергей Николаевич считает, что виной всему является алкоголь. Он отчаянно пытался лечить дочь, хотя от неё отказалось большинство клиник. На самом же деле мне кажется, что расстройство нервной системы перешло к Лине от матери.

Я печально вздохнула.

─ А алкоголь явился всего лишь катализатором.

Владимир оживился.

─ Правильно. Второй ошибкой хозяина является слепая вера в то, что сумасшедших в его семье нет.

─ Ладно. Опустим это. Лучше расскажите, как складывались родственные взаимоотношения.

Тренер пожал плечами.

─ Да кто ж его знает? Сёстры ссорились, отец тушил скандалы. Кстати, в инвалидном кресле он оказался из-за Эвилины. Доча оседлала своего «Мустанга» в состоянии беспамятства. Хозяин пытался остановить её.

─ И девушка сбила отца.

─ Сбила? Нет, переехала всеми четырьмя колёсами.

Я проглотила комок в горле.

─ Да и то, что Кира, подававшая большие надежды, была вынуждена оставить балет ─ заслуга злосчастной сестрицы. В гневе старшая запустила в беднягу старинной вазой. Словом, связки на ноге сшили, но о танцах пришлось забыть.

Я прошлась по комнате. Да, в семье не без урода. И уродство молодой женщины сидело глубоко внутри неё, разъедало душу.

─ Где она сейчас?

Владимир пожал плечами.

─ В неприлично дорогой наркологической клинике в Швейцарии. Сергей Николаевич лично сопроводил туда дочь.

Теперь понятно, куда подевался хозяин, оставив меня здесь одну на целую неделю. Мне не давал покоя ещё один вопрос.

─ А найти Киру никто не пытался? Как-то подозрительно получается. Подменила картины, сбежала с любовником, но оставила прощальную записку, мол, надеюсь на скорую встречу.

Мужчина оживился.

─ Записку? Ты обнаружила письмо Киры? Неси его сюда.

Через десять минут я вернулась со своими трофеями.

─ Вам ведь это знакомо, Владимир Иванович? Даже я, сложив пазлы вместе, могу предположить, что, вероятнее всего, принцесса нашла приют у своего педагога. Семёнова Алла Дмитриевна. Слышали о такой? Чего голову опустили? Всемирно известная балерина. Сейчас ей лет восемьдесят.

─ Семьдесят шесть.

Я рассмеялась.

─ И, позвольте догадаться, в настоящее время прима проживает в Нижнем Новгороде на улице Арсенальной, 15. Так?

Владимир помрачнел.

─ Так. Только у старухи Киры нет. Мы проверяли.

Моя улыбка становилась всё шире.

─ Естественно. Но у балерины может быть другая недвижимость. Следовательно, она прячет влюблённую парочку именно там.

Мой мозговой тренер стукнул себя по лбу.

─ Париж! У бабки есть там жильё. Коморка под самой крышей. Я ведь изучил её досье.

─ Досье?

Мужчина прошёлся по комнате, игнорируя мой вопрос. Остановившись напротив, в очередной раз пронзил меня взглядом.

─ Не смотри на меня так, словно открыла Америку. Мы, действительно, не знаем, где скрывается Кира. Но она никогда не будет жить на чердаке. Она привыкла к комфорту.

Я тяжело вздохнула. Ну до чего же тупыми на поверку оказывались мужики, особенно те, которые всё просчитывали, анализировали, составляли психологические портреты и чётко следовали логике.

─ Послушайте, Владимир Иванович! Кира влюблена. И, поверьте, иногда принцессы сбегают с художниками или трубадурами ради глотка свежего воздуха. Если бы я была на её месте, то с удовольствием променяла вот этот склеп на каморку под крышей.

─ Она бы давно вернулась. Кире нужна прислуга, хорошее питание, определённый уровень общения.

─ Чушь! ─ вскочив, я нервно заходила по кабинету. ─ Вы просто не знаете, что такое любовь, и как она меняет женщин. Ладно. Не буду лезть в то, что меня не касается. А вот Вы проверьте информацию так, на всякий случай.

Что-то странное творилось с этим домом и с его обитателями. Я чувствовала себя той самой пешкой в чужой игре без правил, уж больно много информации старательно прятали за кадром. Впрочем, пока мои интересы совпадали с интересами хозяина, нам было по пути.

─ Перейдём к главному, Ника. ─ Владимир Иванович помрачнел. ─ Твоя задача заключается в следующем. Ты должна оказаться в доме Селезнёва. Мы думаем, депутат похитит тебя и отправит в своё родовое гнездо, в Нижнегорск. Прятать человека в Москве опасно, за границей хлопотно. Город тебе знаком. О деталях операции договоримся на месте. Теперь цель. Ты должна проникнуть в сокровищницу слуги народа и вынести Рембрандта.

─ Всего-то?

Мой консультант не уловил сарказма.

─ Поверь, это совсем несложно. Ты получишь магнитный ключ, открывающий все двери.

─ Так-то уж и все? А откуда он у Вас?

Мужчина так посмотрел на меня, что по спине пробежал неприятный холодок.

─ Не задавай лишних вопросов. Как только картина окажется у нас, мы передадим её Астахову, и твоя миссия будет выполнена. Скандал скоро забудется, Кира вернётся домой.

Меня накрыл нервный смех. Смеялась я долго, до слёз.

─ Вот, значит, как! А что будет со мной? Селезнёв спустит всё это с рук?

Владимир покраснел.

─ Это не твоя забота. Нику Ракитину никаким боком не коснётся так называемая месть. А депутата оставь мне.

Оставить депутата Вове? Что это могло означать? Чёртов Селезнёв наступил и ему на хвост? Нет. Рисковать я не могла.

─ Вы знаете, что у меня свои счёты с этим козлом. И я собираюсь решить все вопросы радикально.

─ Даже не думай. ─ Глаза Владимира Ивановича превратились в узкие щёлочки.

─ Не думать? Ладно. Но как я буду существовать дальше? Как смогу забрать брата? Я ведь тоже превращусь в преступницу.

Мой тренер помрачнел.

─ Просто поверь мне на слово. Всё будет хорошо. Если понадобится, я помогу тебе с новыми документами. Поживёшь немного в Америке.

Я уже не могла сдерживать злость, которая выливалась из меня огненной лавой.

─ За границей? Круто! А кто-нибудь спросил меня, хочу ли я жить в Америке? Слишком много сил было положено на то, чтобы забыть весь кошмар и начать всё с чистого листа.

Владимир схватил меня за руку.

─ Успокойся. Не истери. Никто не будет тебя преследовать. Но год ты проживёшь в Америке или в Германии с братом, если пожелаешь.

Упоминание Дениса отрезвило. Я взяла себя в руки и села на стул.

─ Хорошо. Но прихвостень депутата ─ мой. У нас с ним давние счёты.

─ Как хочешь. Этот вопрос решай с Игорем. Он подстрахует.

Я вновь взялась за мышь, пытаясь сосредоточиться на задании.

─ Депутат в курсе, что кроме балерины есть ещё одна наследница? Да и зачем Сергею Николаевичу менять картину на дочь?

Вова усмехнулся.

─ Хотя бы затем, что картина бесценна. Этот набросок Рембрандт сделал за час до смерти. Шедевр оброс слухами, но никто его не видел. Он всплыл пять лет назад, и его подлинность уже была доказана. Хозяин не имеет таких средств. А Астахов… Этот парень шутить не будет. Кстати о Лине. Сергей Николаевич вычеркнул старшую из завещания. Ей отходит трёшка в Москве и ежемесячный пансион. Это всё.

Меня не особо интересовали права наследования, но то, что хозяин дома не имел средств, чтобы выкупить шедевр… Я обвела взглядом кабинет. Да только в этой комнате настоящих ценностей стояло, висело и лежало больше, чем на миллион долларов, гораздо больше.

─ Не имеет средств? Странно. Господин Дубровин клялся, что предлагал любые деньги и любые услуги.

Владимир вновь покраснел. Видимо, он взболтнул лишнее, то, что не предназначалось для моих ушей. Материальные возможности старика меня не касались. Всё. Пора получить недостающую информацию, а не хлопать ресницами.

Итак. Астахов. Я нашла его снимок среди кипы других и задумалась. Физиогномист из меня не вырос, а, если и вырос, то фиговый. В людях я не разбиралась. Но в голове не укладывалось, как можно заподозрить в чём-то страшном и незаконном столь совершенного мужчину. Проведя по глянцевой поверхности пальцем, улыбнулась. Да, вот такого я бы смело назвала красавцем. Его профиль мог стать украшением любого глянцевого журнала, он мог сниматься в романтических мелодрамах в роли героя-любовника, сводить с ума миллионы девчонок. Лицо с красиво очерченными скулами, волевой подбородок с едва заметной ямочкой, ясные голубые глаза, в которых не было ни хитрости, ни подлости. А губы! Мой палец машинально прошёлся по этим манящим губам с чуть приподнятыми уголками. Досадуя, что Вова несомненно углядел бы в невинном жесте признак слабости, я откинула фотокарточку подальше. Хватит пялиться. В моей жизни уже был совершенный мужчина. Ничем хорошим наш яркий, но непродолжительный роман не закончился. Мысленно пообещав, что больше не поверю ни одному козлу, я перевела взгляд на Владимира Ивановича.

─ Почему бы Астахову не выкрасть Киру, не жениться на ней и не получить все сокровища господина Дубровина? Парень мог бы произвести впечатление на принцессу.

─ Мы не знаем планов Астахова, но я уверен, что Даниил Викторович уже выпустил своих ищеек. Всё остальное ─ вопрос времени. ─ Владимир тяжело вздохнул. ─ Ну и дотошная ты, Ника. Ладно. Слушай. Мы не знаем, где находится Кира. Даже не в курсе, жива ли она. Но Сергей Николаевич тратит немало средств, чтобы сбить ищеек со следа. Служба безопасности господина Астахова периодически узнаёт, что девушка улетела в Лондон, что её видели в швейцарских Альпах или в Испании на Майорке. Работает дублёрша.

─ Но почему не объяснить всё, как есть? Почему не донести до Астахова, что шедевр находится у Селезнёва. Возможно, он надавит на него?

Мужчина помрачнел.

─ Репутация, мать её. Да и какая разница, у кого картина. Хозяин полотна хочет вернуть его себе. Точка.

─ Допустим… допустим, Селезнёв похитит меня с выставки, привезёт в своё логово. Что дальше? ─ я подошла к огромному зеркалу в старинной бронзовой раме. ─ Ваш гениальный план имеет один существенный недостаток. И этот недостаток ─ я.

Владимир Иванович удивлённо выгнул бровь.

─ Что ты имеешь в виду?

Я поправила причёску.

─ Только то, что Селезнёв и его верный пёс знают меня лично. Последний раз мы общались пару лет назад, когда уважаемый человек устроил пресс-конференцию в нашем городе. Мне повезло, что после скандала я всё ещё жива.

─ Уже нет.

Владимир порылся в ящике стола и протянул мне газету. «Два дня назад в лесу был найден изуродованный труп молодой женщины. После предварительной экспертизы личность погибшей была установлена. Ракитина Ника Валерьевна…» Строчки плыли перед глазами, сливаясь в огромное чёрное пятно.

─ Не расстраивайся. ─ Тренер накрыл мою кисть своей ладонью. ─ Как только картина окажется у нас, ты получишь новые документы и круглую сумму в любой валюте.

Голова всё ещё кружилась.

─ Что будет с Денисом, когда он узнает?

Мужчина удивлённо уставился на меня.

─ В Германию не приходят газеты из провинциальных российских городков. Думаю, дней через десять, ты улетишь к брату, коль Америка тебя не вдохновляет. Но пообещай, пока операция не закончится, звонить Денису не будешь.

Я кивнула. Всё моё нутро противилось, но понимание, что мужчина прав, заставило достать из кармана огромный сотовый телефон с толстой антеной.

─ Ладно. Продолжим занятие.

Глава 11

Игорь появился через два дня и сразу же кинулся на третий этаж. Чувством такта мой бывший возлюбленный никогда не обладал, поэтому вломился без доклада. Ему было глубоко наплевать на то, что я сидела перед зеркалом, распаренная после душа, в тонкой полупрозрачной сорочке. А мне нет.

─ Выйди и постучи.

Мужчина не отреагировал. Мало того, уселся на разобранную кровать и уставился на меня чёрными, как ночь, глазищами.

─ Ты оказалась права. Шалый жив.

Слабая надежда на то, что я ошиблась, разлетелась вдребезги.

─ И что теперь?

Дьявол, вернувшийся из ада, пожал плечами.

─ Думаю, операцию нужно отменить.

Долго думал, нечего сказать. Послезавтра мы с Сергеем Николаевичем планировали вылететь в Париж. Анастасия Романовна собрала огромный чемодан. Спорить и рассуждать о ненужности такого гардероба я не стала. Возможно, в обществе, куда были вхожи господа Дубровины, считалось хорошим тоном переодеваться по пятьдесят раз на дню. Владимир ознакомил меня с тем самым обществом, с правилами, принятыми в высших слоях, и приказал меньше болтать, больше слушать. Он не рассчитывал, что моя память усвоит столько гигов информации, а зря. Всю ночь я провела за компьютером, добывая дополнительные сведения о людях, с которыми предстояло вести приятные беседы, и сегодня чувствовала себя абсолютно подготовленной. Мне уже стало казаться, что за эти дни я прожила целую жизнь Киры Дубровиной, все её двадцать пять лет.

─ Это невозможно. Владимир Иванович узнал, что у господина Астахова возникли маленькие неприятности, следовательно, на выставке он не появится, а, значит, колличество предполагаемых похитителей Киры уменьшится до одного. Да и со мной хорошо поработали. ─ Вытянув вперёд правую ногу, показала шрам на щиколотке. ─ Точно такой был у Киры. Имитация, но сотрётся не скоро. С ним даже плавать можно. Если заметил, волосы мне перекрасили. Видишь, теперь я жгучая брюнетка, И ещё. Вова настоял на линзах цвета шоколада.

Вчера, рассматривая свой новый образ, я поняла, что потеряла последнюю ниточку, связывающую меня с собой. Теперь не только психологически, но и визуально я стала другим человеком.

─ Даже если перекроить лицо, Шалый тебя узнает. Ведь ты же узнала его!

─ Не думаю. К тому же он так занят другими делами, что даже не попытался убрать меня там, в моём родном городке, хотя имел такую возможность.

─ Не имел. ─ Игорь тряхнул головой. ─ Я навёл справки. Два года назад за Никой Ракитиной гурьбой ходили папарацции. Даже ставки делали, ты пришьёшь Селезнёва первой, или он тебя.

─ Бред.

─ Тем не менее, наш депутат участвовал в предвыборной гонке и не собирался рисковать весьма удобным креслом. Кто знает, какой шум подняла бы пресса, если б после публичного скандала с твоей симпатичной головки свалился хотя бы один волосок.

─ Ладно. Но прошло два года, а по мою душу так никто так и не явился.

Игорь рассмеялся.

─ Только потому, что эти два года господин Шалый нянчил единственное дитя своего хозяина. Он отбыл в Лондон и стал тенью Ирины. Кстати, теперь у нашего друга появилась фамилия, а так же имя и отчество. Трунов Борис Михайлович. Помощник депутата.

─ Куда мир катится!

Я дотянулась до махрового халата и, накинув его, завязала пояс на два узла.

─ Словом, Ника, одурачить Селезнёва ты сможешь. А вот Шалого…

Яснее ясного. Но рискнуть стоило.

─ Мне бы только в дом к уважаемому человеку попасть. Вдруг он реально жениться на Кире захотел? А там отработаю задание и очищу путь для женишка к праотцам. Сделаю всё чисто. Второй осечки не будет.

─ Селезнёв не виноват в смерти твоих родителей. И про интернат он ничего не знал. Это точно. В то время у Шалого был другой хозяин. Вот только кто? Думаю, он тоже уверовал в гибель верного пса и нашёл себе нового.

─ Депутат виноват в том, что мой брат стал инвалидом, в том, что безнаказанно проворачивает грязные делишки, в том, что посадил ни в чём неповинного человека, в том, что пригрел бандита на своей груди. Хорошо бы прихлопнуть этих насекомых одной мухобойкой.

Игорь рассмеялся.

─ Ладно. Я подумаю. Если сможешь попасть в дом и вынести картину, делай со сладкой парочкой всё, что пожелаешь. Думаю, этот мир немного потеряет, если его покинут сразу два мерзавца.

Я дала обещание Владимиру, но собиралась действовать по обстоятельствам, тем более, что Игорь находился на моей стороне целиком и полностью.

Что-то не давало мне покоя много дней, и тут я поняла, что.

─ Почему Сергей Николаевич хочет, чтобы меня непременно похитили? Не проще ли было договориться с депутатом?

Игорь пожал плечами.

─ Это могло выглядеть весьма подозрительно. Да и жить бы тебе в Москве. А так есть шанс, что Киру Дубровину хорошенько припрячут для того, чтобы вразумить, объяснить, что к чему, задобрить, замаслить, а, если нужно, ─ запугать.

─ И как вразумлять будут?

Наставник криво усмехнулся.

─ Лаской. Исключительно лаской и заботой. Думаю, Селезнёв не поскупится на подарки и обещания. А в последнем он преуспел.

Мне становилось всё труднее дышать рядом с Дьяволом. Мужчина не прикасался ко мне и не окатывал похотливыми взглядами, но его энергетика подавляла. Рядом с ним я чувствовала себя зависимой и беспомощной, как тогда, в интернате…

─ Ника! Ты больше не будешь сражаться на ринге. Никогда.

Я сидела в раздевалке, тупо уставясь в одну точку. Сегодня впервые я убила человека. Это было прогнозируемо. Тут же как? Или я его, или он меня.

Мой первый бой в гонке на выживание проходил в общей сложности сорок минут. Шансы уцелеть сводились к нулю. Соперник, огромный татуированный детина, весил больше центнера. Нереальные мускулы вздымались под отполированной автозагаром кожей. Весь его вид говорил о том, что я являюсь ни чем иным, как расходным материалом, куском мяса, мышью, пойманной котом. И, лишь для удовольствия публики, гигант согласился поиграть со мной, а не прикончить сразу.

Бои шли второй день. Я сидела на балконе, прикованная наручниками к массивной кисти охранника, и наблюдала, как одна за другой гибли девчонки. Натке повезло. Её противник по кличке Молот допустил досадную оплошность и, споткнувшись, упал виском на острый край ограничителя. Моя подруга, словно застыла. Она смотрела в зал невидящими глазами и тряслась, как осиновый лист. Я понимала, что Натка пребывала в глубоком шоке. Пришлось дёрнуть рукой, чтобы сделать хоть пару шагов в её сторону, но страж резко потянул назад.

Слава Богу, Игорь пролез под канаты и, накинув на подопечную шёлковый халат, потащил к выходу. Моя попытка двинуться следом так же не увенчалась успехом. Я зло взглянула на охранника. Этого парня я видела впервые. Такого бы уж точно запомнила. Жирное свиноподобное лицо с маленькими бегающими глазками, липкие потные ладошки, тошнотворный запах немытого тела. Всё, что тут происходило, доставляло ему неописуемое удовольствие. Мне вдруг показалось, что в своих фантазиях он тоже сражается на ринге, душит, топчет, пытает. Я усмехнулась и сплюнула. Такой бы и раунда не выстоял против наших девчонок. Тварь! Мерзость! Слизняк!

Через пару минут к нам подошёл Игорь, и желание расквасить жирдяю морду немного отпустило.

─ Где Натка?

Наставник положил широкую ладонь на моё плечо.

─ У эскулапов. Они позаботятся о девочке.

─ А дальше? Она продолжит бои? ─ беспокойство за подругу поставило меня на грань нервного срыва.

─ Думаю, нет. Она отработала свой миллион.

Миллион! Такой, как оказалось, была цена человеческой жизни. Я осмотрела трибуны. Зрители требовали продолжения зрелища. Взвинченные и разгневанные тем, что мышь справилась с котом, они жаждали крови, нашей крови, больше крови.

Игорь уселся рядом на обтянутую дерматином скамью.

─ Сейчас выйдет Тина.

Против Тины я ничего не имела. Когда-то девушка вступила в коалицию с Кувалдой, но, после скоропалительного отъезда Лады из интерната, держалась особняком и драк не провоцировала.

Тина не обладала сильным ударом, но являлась быстрой и выносливой. Возможно, ей удастся выжить, измотав соперника.

Огромный татуированный мужик появился в центр ринга и зарычал. По моей спине пополз холодок. Трибуны оживились, хотя, казалось бы, куда ещё! Кто-то из зрителей начал скандировать: «Год-зи-лла! Год-зи-лла!» Толпа тут же поддержала. Я уже плохо соображала, когда мой надзиратель пригнулся и прошипел в ухо:

─ Чемпион. Он таких, как ты, пополам рвёт.

В горле пересохло. Я даже не услышала звук гонга. Бой начался. Зрители затихли. Мне казалось, что, находясь на пределе душевных сил, я слышала рваное дыхание Тины и звуки ударов о податливую девичью плоть. Крики, стоны. У девушки не было шансов. Я закрыла глаза. Минуты казались вечностью. И снова рёв трибун. Нет, лучше бы я никогда не видела этого. Тина корчилась на ковре. Кровь била фонтаном из разбитого носа. Правая нога оказалась неестественно вывернутой, а руки лежали вдоль тела, как плети. Издав страшный рык, Годзилла встал на колени, сомкнул пальцы на висках соперницы и…

Хруст черепа на несколько минут лишил меня сознания. Я пришла в себя, когда Игорь тряс меня за плечи. Бросив взгляд на пустой ринг, я увидела огромные пятна впитавшейся крови. К горлу подступила тошнота. С трудом подавив рвоту, я посмотрела в глаза наставника.

─ Я буду драться. С Годзиллой. Здесь и сейчас. Устрой мне это. Ты же можешь!

Мои слова перешли в глухие рыдания. Я билась на груди тренера, не в силах остановиться. Наконец, Игорь отстранил меня.

─ Успокойся. Я обо всём договорюсь. Но сейчас вряд ли получится. Думаю, завтра. ─ Он кивнул моему тюремщику. ─ Уведи её, немедленно. Я скоро.

Свиноподобный прихвостень Шалого дёрнул меня за руку так, что металлический браслет впился в кожу.

─ Идём. Поживи ещё немного.

Я плелась через людской водоворот, еле передвигая ногами. В голове шумело, сердце выпрыгивало из груди. Я не соображала, куда и зачем иду. Очнулась в длинной узкой комнате. Именно здесь нас расселили сутки назад. Оглядевшись по сторонам, завыла. Десять не заправленных кроватей, десять спортивных сумок, кроссовки, майки, полотенца… Когда-то у всего этого были свои хозяйки, скверные, озлобленные, но живые. Теперь же в живых осталась только я, да ещё Натка, о судьбе которой я ничего не знала.

Мне стало страшно. Я чувствовала присутствие девчонок, словно они были где-то рядом, словно по комнате бродили их безмолвные тени, которые молили меня об отмщении.

Подскочив к двери, принялась тарабанить изо всех сил, но ответом служила мрачная тишина. Совершенно обессилив, я упала на пол и провалилась в небытие.

Железная койка казалась слишком узкой для двоих. Чья-то мягкая ладонь гладила меня по щеке, и это было очень приятно. Я решила не задаваться лишними вопросами, а притвориться спящей и получить максимум удовольствия. Нет, я прекрасно знала, кому принадлежала эта ладонь. В комнате царил мрак, но аромат одеколона, которым пользовался Дьявол, приятно щекотал ноздри.

Тем временем длинные пальцы прошлись по моим ключицам и сжали затвердевший сосок. Острая волна желания разлилась по телу, заставив сердце учащённо биться в груди.

─ Очнулась? Это хорошо. ─ Игорь убрал кисть и немного отодвинулся.

Испытав некоторое разочарование, я взяла себя в руки.

─ Ты смог договориться с организаторами?

Мужчина вздохнул.

─ Да. Бой состоится завтра в семь вечера. Но у тебя есть время передумать.

Я лишь фыркнула.

─ Не передумаю. Это исключено. Не знаю, смогу ли я одолеть эту скотину, но жить вот так больше не смогу. Это точно.

Какая-то сила вновь пригвоздила меня к Игорю.

─ Девочки. Я видела их тени сегодня, в этой самой комнате. Они пришли все, понимаешь, все, и очень просили отомстить.

Наставник обнял меня и прижал к себе ещё ближе.

─ Это стресс. Это пройдёт.

Слёзы горячими солёными ручейками хлынули из глаз.

─ Пройдёт, когда я искупаюсь в крови татуированной рептилии.

Игорь наклонился и впился в мои губы невыносимо долгим поцелуем. Я закрыла глаза и сосредоточилась на совершенно новых, непонятных, но таких приятных ощущениях. Возможно, именно тогда мне показалось, что я влюбилась. Но, спустя годы, я поняла, что между любовью и примитивным животным желанием всегда существовала огромная разница.

Неожиданно мужчина отстранился и лёг на спину, закинув руки за голову. Я слышала его тяжёлое дыхание и не понимала, что произошло.

─ Что-то не так?

Игорь потянулся к сигаретам, и через мгновение тусклый огонёк зажигалки осветил его усталое лицо.

─ Ты ещё маленькая играть во взрослые игры.

─ Маленькая? ─ злость накрыла с головой. ─ Значит, драться на ринге я большая, а заниматься сексом маленькая? А ты подумал, что, возможно, это будет мой первый и последний опыт?

Тренер затушил сигарету о край кровати и повернулся ко мне.

─ Не говори так. Ты вправе отказаться.

Я вскочила на ноги.

─ Отказаться? Как мило! Ты даёшь мне выбор. Только что будет дальше, если я откажусь? Шалый заберёт меня на опыты, а твою семью приговорят?

─ С чего ты это взяла?

Схватившись за голову, я тихонько завыла.

─ Я подслушивала, там, в лазарете. Ответь мне, что значит «на опыты»? Что происходит с теми, кого туда сдают? Что произошло с Кувалдой?

Игорь сел на кровати и потянул меня к себе.

─ Это совсем не то, что ты нафантазировала. Людей, которых отправляют за границу, не режут по частям и не сдают на органы. За ними наблюдают, тестируют, берут анализы. Я был там, жил семь лет. Исследовали не только меня, но и мою дочь на наличие врождённых патологий. Слава Богу, малышка не унаследовала моих бед. Случись так, спасти её было бы не кому.

─ А я? Чем болела я? Мои родители никогда мне не говорили о моих болячках.

Мужчина долго молчал.

─ Порок сердца, несовместимый с жизнью, осложнённый сосудистой патологией. Первую операцию ты перенесла ещё в утробе матери. После искусственные клапаны заменили выращенными из твоих же стволовых клеток.

─ Это всё?

Я чувствовала, что тренер чего-то не договаривал.

─ Некоторые аномалии в развитии лицевого отдела черепа.

На глазах выступили слёзы. Всю жизнь я считала себя хорошенькой. А теперь вдруг выяснилось, что это заслуга моего отца. Он, подобно Господу, не только наполнил жизнью умирающее тело, но и исправил все уродства.

─ У тебя в папке есть мои фотографии? Ну… той, какой я родилась?

Игорь отрицательно покачал головой. Почему-то я поверила. Возможно, отец хранил мои младенческие фото и описание операций дома или в сейфе, или же у друзей, боясь огласки. Мне стало грустно. Значит, своей внешностью и своими данными я обязана не матушке-природе, а длительным научным изысканиям? Кто знает, сколько малышей спас бы мой отец, заинтересуйся его работой государство, а не криминальные личности. Теперь отца нет, нет и его разработок. Несколько человек, оставшихся в живых, стали подопытными. Нас никто не отпустит, пока там, за границей, не разгадают секрет профессора Ракитина. А, разгадав, нас просто уничтожат, как расходный материал. Остановить всё это казалось возможным только в том случае, если всплывёт имя таинственного спонсора. Вот только этого человека в глаза никто не видел. Даже Шалый курировал интернат, общаясь с хозяином по телефону. Сейчас мне казалось, что я вспомнила эту кличку. Бандит бывал в нашем доме, беседовал с родителями. А потом за тонкой межкомнатной перегородкой отец и мама долго шептались. Они хотели всё бросить и уехать, вот только ехать было некуда. Россия большая, мир велик, а спрятаться негде.

─ О чём задумалась? ─ Игорь вывел меня из состояния сомнамбулы.

─ Так, о справедливости. Если мне завтра повезёт, и я выживу, задушу Шалого собственными руками.

Наставник усмехнулся.

─ Наши желания совпадают.

То, что желания совпадали, было хорошо, но меня волновал ещё один вопрос.

─ Скажи, а как же твоя семья? Бандит является единственной ниточкой. Если с ним что-то случится, уцелеют ли твоя жена и дочь?

Игорь тяжело вздохнул, и я почувствовала, что всё его тело напряглось.

─ Марина умерла месяц назад. Банальное воспаление лёгких, а маленькую Марту сдали под опеку пожилой паре в Хьюстоне. Думаю, если с Шалым что-то случится, я сумею спасти дочь. Только действовать придётся быстро, пока информация не дойдёт до хозяина.

У меня камень с души свалился. Я была в том возрасте, когда смерть незнакомой женщины не расстроила меня. Но осознание того, что с маленькой девочкой всё будет в порядке, порадовало. Оставалась самая малость ─ пережить завтрашний день.

Глава 12

Мой первый бой в гонке на выживание проходил в общей сложности сорок минут. Шансы уцелеть сводились к нулю. Соперник, огромный татуированный детина, весил больше центнера. Нереальные мускулы вздымались под отполированной автозагаром кожей. Весь его вид говорил о том, что я являюсь ни чем иным, как расходным материалом, куском мяса, мышью, пойманной котом. И, лишь для удовольствия публики, гигант согласился поиграть со мной, а не прикончить сразу.

Я наблюдала за тактикой Годзиллы два дня. Неповоротливый мужлан брал мощью и напором. Но и я была не лыком шита. Молния. Второе имя отображало мою сущность. Быстрая и юркая, я умудрялась уворачиваться от ударов, отразить которые не представлялось возможным. Но резервы организма неумолимо истощались. Сколько ещё продержусь? Быстро перемещаясь по рингу, я довела соперника до состояния бешенства. Рыча и чертыхаясь, монстр проводил серию ударов в воздух, в то место, где я стояла мгновение назад, потом разворачивался и пытался вновь ударить пустоту. Я хрипела. Кислорода катастрофически не хватало, пот застилал глаза. Замешкавшись, получила первый удар в челюсть и, отлетев к канатам, погрузилась в темноту.

─ Вставай, сестрёнка! ─ Дениска оседлал меня, как пони. Он колотил по плечам крохотными кулачками. ─ Прошу тебя, вставай!

─ Нет, Динь-Динь. Отстань! Я так устала!

─ Вставай, доченька, в школу опоздаешь. ─ Мама, весёлая, улыбчивая, гладила меня по голове мягкой ладонью. ─ Я блинчиков напекла.

─ Мама? ─ мысли в голове путались. С одной стороны, даже в обморочном состоянии я понимала, что её нет живых, а с другой… Попыталась сжать тонкую кисть, задержать хотя бы на минуту, но она ловко освободила руку и направилась к двери. ─ Вставай, не вредничай. У тебя ещё много дел!

Я не могла ослушаться маму. С трудом разлепив сомкнутые веки, осмотрелась. Мой соперник ходил по ковру кругами, демонстрируя, как играют мускулы под бронзовой кожей. Он заканчивал шоу, готовя публику к кульминации. Ещё миг, и огромная лапа раздавит мне грудину, или уродливые мясистые пальцы сожмут череп и начнут медленно сдавливать, пока он не взорвётся, не треснет, не разлетится на множество осколков.

─ Вставай, сестрёнка! ─ тонкий голосок проник в самую душу. С трудом повернув голову вправо, я заметила Натку. Она отбивалась от охранника и пыталась приблизиться к рингу.

То, что произошло дальше, я не могу осознать до сих пор. Годзилла прокрутился на пятках и, выплюнув гортанный рык, набросился на меня всем весом. Я успела выставить вперёд левую кисть, сжатую в кулак. Огромное тело навалилось сверху, задёргалось и быстро обмякло. Я уже задыхалась, когда два дородных мужика стащили с меня бездыханную рептилию. Публика охнула, а я чуть не потеряла сознание. В моих пальцах подрагивал вырванный кадык проклятого монстра. Липкая кровь, чужая кровь, покрывала меня от подбородка до пяток. Повернувшись на бок, я не удержалась и выпустила наружу всё содержимое желудка. Игорь стащил меня с ковра и, взяв на руки, понёс в лазарет.

─ Как это у тебя получилось?

─ Я… я… не знаю. ─ Тошнота сменилась икотой. ─ Это… как-то вышло… само… по себе.

─ Ладно, успокойся, Молния. Думаю, ты смогла отомстить и теперь угомонишься.

─ Нет. Пока… не разберусь с теми, кто… кто виноват… во всём.

─ Ника! Ты больше не сражаешься. Никогда. Сам справлюсь.

Я сидела в раздевалке, тупо уставясь в одну точку. Сегодня я убила человека. И это было страшно. Сознание пыталось отгородиться от суровой реальности, подсказывая, что на ринге со мной сражался не человек, а монстр, садист, психопат, но раз за разом перед глазами всплывало перекошенное лицо и крик, застывший в горле.

Кто бы мог подумать, но, с того памятного дня, вид крови больше не вгонял меня в беспамятство.

─ Молния! Ты меня слышишь? Вернись в реальность!

Я подняла голову.

─ Слышу, мать твою. И знаешь, никто и ничто не остановит меня. Я разберусь со своими врагами с твоей помощью или без неё. Надеяться на себя как-то привычнее.

Игорь попытался обнять меня, но я вырвалась и стремглав понеслась к лестнице. Нет, больше никто из особей мужского пола не заставит Нику Ракитину поверить в любовь, распустить розовые слюни, расслабиться. Я выбежала во двор и только там заметила, что стою босиком, в банном халате, с мокрой головой. Холодный ветер быстро привёл в чувства. Оглянувшись по сторонам, вернулась в дом и свернулась калачиком в огромном антикварном кресле.

─ Горячего молока с мёдом? ─ Анастасия Романовна стояла рядом, вытирая руки краем накрахмаленного фартука.

─ Лучше чай с лимоном.

Переместившись на кухню, я поджала ноги и обхватила пальцами горячую кружку. Дура! Какая дура! Вот только ангины мне сейчас не хватало!

─ Вижу, нервничаешь. ─ Домоправительница уселась напротив. ─ Ничего. Скоро всё это закончится.

─ Скорей бы. ─ Крепкий чай приятно щекотал рецепторы. Я выпила всё, до последней капли, и улыбнулась. ─ Скажите, а я похожа на молодую хозяйку?

Женщина пожала плечами.

─ Я знала Кирочку с детства. Внешне ты очень на неё похожа. Но… понимаешь, хозяйка какая-то хрупкая, ранимая. Чуть что ─ глаза на мокром месте. Её тут называли хрустальной девочкой. А ты другая, сильная, характерная. Думаю, ты никогда не плакала.

Да уж! Достопочитмая Анастасия Романовна даже представить себе не могла, сколько слёз вылилось из моих глаз. Впрочем, зачем ей знать об этом? Поблагодарив добрую женщину, я поднялась к себе.

В маленькой квартирке на Монмартре, переделанной под студию, царил полнейший хаос. Девушка сжалась в углу и с ужасом уставилась на высокого мужчину, склонившегося над ней с хищной улыбкой.

─ Ты думала, я не узнал тебя, Ника Ракитина? Думала, перекрасилась, подцепила этого хлюпика, свалила в Париж и растворилась?

Девушка подняла на бандита полные слёз глаза.

─ Сколько раз повторять, что Вы меня с кем-то спутали. Меня зовут Кира.

Мужчина размахнулся и наотмашь ударил хрупкое создание. Потерев кулак, скрытый под плотной кожаной перчаткой, он подошёл вплотную.

─ Посмотри на меня, тварь, посмотри, что ты сделала со мной. Моё лицо изменилось, но шрамы на теле остались. И в этом виновата ты! Только ты. ─ Дуло пистолета упёрлось в висок. ─ Но я не убью тебя быстро. Хочу, чтобы ты помучилась. Смотри, как умирает твой дружок. Я сказал, смотри. ─ Мужчина схватил онемевшую от ужаса девушку за волосы и развернул её лицо в сторону корчившегося у стены парня. Тот дёрнулся и затих. ─ Ты будешь сидеть здесь три дня, задыхаясь от вони разлагающегося трупа, а потом я приду за тобой.

Достав скотч, он заклеил рот несчастной, скрутил кисти и щиколотки.

─ Сдохни за три дня, иначе я тебе не позавидую.

Развернувшись, мужчина вышел на лестничную клетку, огляделся по сторонам и быстро спустился на первый этаж. У дверей дома его ждал неприметный подержанный автомобиль, взятый напрокат. Подмигнув себе в зеркало, завёл мотор. На душе стало легче. За три дня он закончит свои дела, получит вознаграждение и вернётся в этот старый дом, чтобы насладиться местью. А потом… потом он улетит за океан, скроется на другом континенте и начнёт новую жизнь. Автомобиль дёрнулся и помчался по узким улочкам Парижа.

Глава 13

Мы летели в Париж частным рейсом. Свернувшись в кресле у иллюминатора, я попыталась заснуть. Не смогла. Я чувствовала энергетику Игоря, сидевшего напротив. Дьявол! Сволочь! Предатель! Мне понадобилось пять лет, чтобы забыть его. Даже не предполагала, что этот козёл вновь встретится на моём пути. Ничего. Скоро всё закончится, и я улечу к брату в Германию. А потом мы с Дениской вернёмся в наш родной городок и заживём, как обычные люди. Как обычные? Я усмехнулась. Нет, не получится. Сначала я должна разобраться со своими врагами, и только потом мир и покой воцарится в моей истерзанной душе.

Мысли вновь и вновь возвращали меня в прошлое, которое я пыталась забыть.

Микроавтобус вёз нас в интернат. Неразговорчивый водитель остался в городе. Игорь занял его место. Мы с Наткой молчали, крепко взявшись за руки. А о чём могли говорить в такой ситуации уцелевшие мыши? Нас осталось двое, всего лишь двое из десяти. Скоро на фабрику убийств привезут новое мясо, свежее, не истрёпанное, и будут готовить новых девочек-гладиаторов на радость извращённой публике. А что будет с нами? Моя судьба была предрешена. Шалый хотел отправить Нику Ракитину за границу. А вот Натка? Что ждёт её?

Металлические ворота дьявольской школы заскрипели шестерёнками и поползли в разные стороны. Я чуть не завыла. Там, в городе, в полуподвальном помещении, отведённым нам под временное жильё, я пыталась уговорить Игоря отпустить нас. Тщетно.

─ Всё будет хорошо, малышка, верь мне. ─ Чёрные, как бездна, глаза смотрели в мою душу. ─ Верь мне!

И я поверила. Дура!

Хмурые и раздавленные, мы вступили на асфальтированное покрытие в самом центре двора.

─ Куда теперь? ─ Натка перекинула через плечо тяжёлую спортивную сумку.

─ В лазарет. ─ Игорь шагнул вперёд.

Мы переглянулись.

─ Это зачем, Ника?

Я пожала плечами.

─ Думаю, нас подлатают. А потом меня сдадут на опыты, а ты останешься тут, чтобы дождаться новеньких.

Моя подруга покачала головой, и я с ужасом увидела, что из весёлой добродушной девчонки она всего за сутки превратилась в угрюмое озлобленное существо. И это существо уже не ценило жизнь, ни свою, ни чужую.

─ Лучше сдохну, чем останусь тут ещё на год. ─ Схватив меня за руку, она заскулила. ─ Давай сбежим, обесточим охрану, и будь, что будет.

Я тяжело вздохнула.

─ Не получится. Их слишком много. Плюс собаки. От псов не отбиться. Давай отдохнём, а тогда уже решим, что делать дальше.

Натка хмыкнула и рванула вперёд. Сейчас мы были слишком уставшими и измотанными. Я мечтала оказаться в просторной палате, проглотить волшебную пилюлю и проспать двое, а лучше трое суток.

Игорь ждал меня внутри. Распахнув окно, он выдувал на улицу струйки сизого табачного дыма, полностью игнорируя строжайшие предписания.

─ Почему ты приказал отправляться в лазарет? На мне всё заживает, как на собаке.

Кинув сумку в угол, я уселась на жёсткий стул, обтянутый дерматином.

Демон обернулся и впился в меня пронзительным взглядом.

─ Слушай меня внимательно, Ника. Ночью сюда явится Шалый. По твою душу. Я устрою так, что в корпусе общежития вспыхнет пожар, а потом всё взлетит на воздух к чертям собачьим. Разгребать завалы и идентифицировать тебя и Натку никто не захочет. Как только начнётся паника, аккуратно перебирайтесь через забор. В двух километрах к югу я спрятал мотоцикл. Доберётесь до города, а там первым поездом в Москву. В папке паспорта и деньги. ─ Он кивнул на объёмный кожаный портфель, сиротливо стоявший в углу.

─ А ты? Что будет с тобой?

Игорь недобро усмехнулся.

─ У меня свой бой. Тут либо выживу я, либо Шалый. Двоим нам тесно на этом свете.

Ком застрял в горле.

─ Но… как же это? Бандит и мой враг. Я не могу просто взять и исчезнуть. Ты же говорил, что тебе понадобится помощь!

Наставник загасил недокуренную сигарету в чашке Петри.

─ Ты сделаешь так, как я сказал. Это моя игра.

─ И моя тоже. Ты, случайно, не забыл, что именно Шалый спалил мой дом?

Игорь подошёл вплотную и приподнял моё лицо за подбородок.

─ Ты должна выжить, Ника Ракитина. Найди брата, купи квартирку и начни новую жизнь.

Я тряхнула головой.

─ Ты соображаешь, что говоришь? Мне только шестнадцать. Кто отдаст мне ребёнка? Меня же саму в какой-нибудь Детский дом определят! Ты нужен мне так же, как и я тебе.

Повалившись на кровать, я разрыдалась. Игорь сел рядом и тяжело вздохнул.

─ По новым документам тебе восемнадцать, девочка, как и Натке. Надеюсь, ты распорядишься с умом своим ранним совершеннолетием.

Надо же, при сложившихся обстоятельствах мой наставник ещё мог шутить.

─ Ладно. Пусть будет по-твоему. А теперь оставь меня. Я хочу спать.

Плотно сомкнув веки, дождалась, когда дверь за Игорем закроется, и присела на кровати. Бежать! Идея казалась заманчивой. Спрыгнув на пол, подхватила портфель и высыпала его содержимое. Дрожащими руками схватила паспорта. Наталья Владимировна Земляникина и Кира Валерьевна Ракитина. Документы казались самыми, что ни на есть, настоящими. Вот только возраст. Мы с Наткой стали совершеннолетними. В прозрачном целлофановом пакете лежали новые хрустящие банкноты. Средств было достаточно, чтобы приобрести жильё и какое-то время питаться и одеваться. Я честно разделила призовой фонд на две равные части. Но, подумав, сложила всё в одну кучу. И только свой паспорт спрятала в заднем кармане брюк. Так спокойнее.

Тихонько отворив дверь, выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, прошмыгнула в соседнюю палату, где на высокой медицинской кровати посапывала моя драгоценная подруга. Кое-как засунув портфель в тумбочку, принялась будить Наталью. Тоже мне, нашла время дрыхнуть!

Натка приоткрыла глаза и потянулась.

─ Что случилось? Я только задремала.

Моё тело дрожало от возбуждения.

─ Не вздумай спать. Ночью тут будет фейерверк. Игорь устраивает в честь нашей победы.

Подруга понимающе хохотнула.

─ И в этот момент мы должны исчезнуть, как Золушки? Значит, банкет придётся пропустить? А я так хотела выпить шампанское.

Неуместные шутки начинали бесить.

─ На воле напьёшься, а, заодно, и искупаешься в нём. ─ Я указала на тумбу. ─ Там деньги и твои документы. Услышишь взрывы ─ лезь через стену и беги на юг. Надеюсь, пару километров осилишь? Там найдёшь мотоцикл. В городе не задерживайся. Первым поездом отправляйся в Москву.

─ А ты?

Обняв Натку, я крепко прижалась к ней всем телом.

─ Если останусь в живых ─ найду тебя.

Подруга отстранилась и покачала головой.

─ Ника! Я без тебя никуда не поеду.

─ Поедешь. И не спорь. Мне нужно, чтобы ты перевезла деньги. Половину возьмёшь себе, вторую положишь в банк до востребования. Сделай, как прошу. Пожалуйста.

─ Ладно. Но что будет с тобой?

Я подошла к двери и выглянула сначала в коридор, а потом пристально посмотрела на хрупкую, но такую сильную девушку.

─ Со мной всё будет хорошо. Я уйду отсюда с наставником. Думаю, он мне нравится.

Натка подкатила глаза.

─ Тогда понятно. Хорошо. Сделаю, как ты просишь.

Мы вновь обнялись, и я бесшумно выскользнула из палаты.

Огромные больничные часы на стене показывали семь вечера, когда я услышала шум подъезжавшего автомобиля. Я не раз видела машину Шалого. Габаритами она напоминала танк или дом на колёсах. Словом, звуки, которые издавало это чудо техники, перепутать с чем-то не представлялось возможным. Рёв мотора стих, и через четверть часа в коридоре послышались тяжёлые шаги. Шалый и его свита. Страх сковал меня по рукам и ногам, когда гости Центра остановились возле дверей моей палаты.

─ Где она?

─ В общежитии. Спит.

Я узнала голос Игоря.

─ Приведи.

Молчание. Наставник словно размышлял над чем-то.

─ Действие лекарства закончится часа через три. Хочешь ─ жди, хочешь ─ иди за ней сам.

Шалый усмехнулся.

─ А ну, пацаны, топайте за мышью. Да свяжите покрепче. Нам проблемы в дороге не нужны.

─ И что нам с ней делать? ─ гнусавый голос оного из бандитов вывел главаря из себя.

─ Грузить в машину, идиоты! Живо!

Топот стих.

─ А мы с тобой кофейку попьём или водочки. ─ Шалый заржал.

─ Водки нет. Есть спирт, медицинский.

Я была уверена, что Игорь поведёт бандита в кабинет главного врача. Ещё днём заметила, что Медицинский центр опустел. Все сотрудники испарились, и непривычная тишина наполнила когда-то гудящие лаборатории. Ни души. Что ж, это меня устраивало.

На цыпочках я вышла в коридор и прислушалась. Да, из кабинета главного доносились голоса. Сделав несколько шагов, заглянула в Наткину обитель. Перепуганная подруга сидела в углу, обнимая волшебный портфель.

─ Готова?

Натка кивнула.

─ Ой, Ника, страшно мне чего-то. Может, вместе рванём?

Опять двадцать пять! Я набрала в грудь побольше воздуха и ободряюще улыбнулась.

─ Работаем по плану. Соберись. В твоих руках наше будущее. Люблю.

Тихонько прикрыв дверь, сделала несколько шагов в сторону кабинета главного. Прислушалась.

─ Чего ты нервничаешь? Через неделю тут появится очередная партия красоток. Поработай с ними хорошенько. Молнию я забираю. Вторую можешь убрать, чтобы много не болтала. ─ Гнусавый голос Шалого резал ледяную тишину.

─ Убрать? Для тебя люди ─ мусор. Я работаю с детьми. Работал…

Я вдруг почувствовала всю боль своего наставника.

─ Ты сделаешь то, что тебе велят. Иначе будет хуже. Прекрасная Марина и маленькая Марта мечтают вернуться домой.

Игорь молчал. Я поняла, что о смерти жены он узнал по своим каналам. Бандит же, в очередной раз, пытался шантажировать его семьёй.

─ Перед тем, как убрать девочку, я хочу поговорить с Мариной, узнать, всё ли у неё в порядке. Звони.

Шалый рассмеялся.

─ Ты будешь ставить мне условия? Делай, что тебе говорят, да помалкивай.

Вжавшись в холодную стену, я услышала, как Игорь зарычал. Страшный звериный крик наполнил огромное пространство Медицинского центра. Грохот мебели, грязные ругательства, звуки наносимых ударов. Решив вмешаться, я сделала несколько шагов, как вдруг раздался оглушительный взрыв. Стены здания задрожали, а мне на голову посыпалась штукатурка. Пришлось присесть на корточки и обхватить голову руками. В нос ударил запах гари, в окнах заплясали отблески пламени. Пожар в общежитии. Оглушённая и растерянная, я увидела, как дверь Наткиной палаты распахнулась, и моя подруга выбежала наружу.

─ Ника! С тобой всё в порядке?

Кивнула.

─ Спасайся, живо!

Натка порывисто обняла меня и кинулась прочь, навстречу свободе.

Я провела в замешательстве ещё несколько секунд. Что-то незримое тянуло в кабинет главврача. Дверь, слетевшая с петли, жалобно скрипела. Откашлявшись, вошла внутрь. На полу среди разбитой мебели лежали два человеческих тела. Подбежав к Игорю, дернула его за плечо. Тщетно. С трудом перевернув огромного мужчину, прислонила голову к груди и прислушалась. Сердце слабо билось. Слава Богу, жив. С улицы послышались крики охраны. Свет заморгал и потух. Значит, и запасной генератор вышел из строя. Это была хоть и маленькая, но радость. Теперь Натке ничего не стоило перелезть через забор и смыться никем не замеченной.

Я отошла от наставника и склонилась над бандитом. Шалый хрипло дышал. Схватив обломок столешницы, прицелилась в шею. Несмотря на то, что электричество отсутствовало, в кабинете было светло, как днём. Я заметила на виске мужчины огромную рану, из которой вместе с алой струёй крови вытекала его никчёмная жизнь. Нет, не возьму грех на душу. Не могу просто так убить беспомощного человека. Завыв от злости на собственное малодушие, вернулась к Игорю.

─ Вставай, пожалуйста, вставай! Нам нужно бежать, немедленно.

Молчание. Пришлось собраться, сосредоточиться и вспомнить всё, чему меня учили. Наморщив лоб, я принялась медленно водить рукой вдоль ярёмной вены тренера, пока не нашла заветную точку. Сконцентрировав все силы в большом пальце, надавила так, чтобы ощутить кость позвонка. Игорь дёрнулся всем телом. Шумно вздохнул и сел, растирая шею.

─ Ты? ─ мутный взгляд сфокусировался на мне. ─ Почему ты всё ещё здесь?

Я вскочила на ноги и потянула его за собой.

─ Потому, что не смогла тебя бросить. Бежим!

Наставник поднялся и пошатнулся. Медленно подойдя к бандиту, пнул его носком ботинка. Я взмолилась.

─ Шевелись! Он уже не жилец. А нам нужно сматываться, пока хозяин не узнал, что тут случилось. Ты должен успеть забрать дочь, а я затеряюсь в Москве. Думаю, через пару месяцев оформлю опеку над братом.

Игорь тяжело вздохнул и подтолкнул меня к двери.

─ Ладно, пошли. Утром мы заберём Дениса и вылетим в Хьюстон вместе.

Выбежав на улицу, я поняла, что охранникам совершенно не до нас. Огромные парни таскали вёдра с водой, пытаясь потушить пламя, которое норовило перекинуться на гаражи. Трое здоровяков выкатывали канистры с бензином.

─ Стой! Я кое-что забыла!

Игорь остановился и вопросительно уставился на меня.

─ Сумка с вещами.

Наставник вновь схватил меня за локоть.

─ Купим новые.

─ Нет. Там альбом с фотокарточками. Это единственная память о родителях.

Спотыкаясь и задыхаясь от гари, я кинулась в здание Медицинского центра. Дверь в мою палату сорвало взрывной волной. Осмотревшись, схватила свою сумку и кинулась назад. Игорь уже заводил мотор.

─ Пристёгивайся. Пора делать ноги. Кажется, перестарался. Скоро тут всё взлетит на воздух.

Я молча пристегнулась и посмотрела сторону бочек с горючим. Из груди вырвался звериный вой. Я не верила собственным глазам. Такого просто не могло быть. По двору, хромая и спотыкаясь, зажав рану рукой, ковылял Шалый. Живучий, гад! Единственным желанием было выбежать из машины и добить бандита. Но огонь с неимоверной быстротой подбирался к бочкам, которые находились в метре от его автомобиля.

Мы с Игорем наблюдали, как раненый в голову мужчина залез в салон и сдал назад. Поздно. Огромное огненное облако взвилось к небу, превращая трёхтонный Джип в сияющий факел.

Наша машина дёрнулась и понеслась к открытым воротам. Как в замедленной съёмке я наблюдала за летевшими вокруг кусками железа и камня, за яркими всполохами пламени и сизыми клубами дыма. Что-то тяжёлое упало на лобовое стекло, которое тут же треснуло, издав жалобный визг.

─ Пригнись! ─ голос Игоря доносился, словно с другой планеты.

Обхватив голову руками, я согнулась пополам и провела в этой неудобной позе несколько мучительно долгих минут, показавшихся часами. Я приняла привычное положение только тогда, когда грохот взрывов остался далеко позади, и лишь рёв мотора резал тишину весенней ночи.

─ Он погиб?!

─ Сдох, как собака. Устраивайся поудобнее. За ночь нам придётся покрыть шестьсот километров.

Нервная дрожь не отпускала. Я не хотела спать, но усталость взяла своё. Мне показалось, что я сомкнула глаза лишь на минуту, но, когда открыла их, на улице ярко светило солнце, а машина стояла у высокого забора, где на воротах виднелась полустёртая табличка «Апрелевский Детский дом коррекционного типа». Апрелевск. Маленький посёлок в Саратовской области. Я протёрла глаза. Игорь сидел на водительском кресле, заложив руки за голову.

─ Я позвонил. Сейчас приведут Дениса.

Приведут? Всё так просто?

─ Что значит «Детский дом коррекционного типа»?

Наставник повернул голову в мою сторону.

─ Тут живут больные дети. В основном с ДЦП.

─ А Денис? Что с ним?

Игорь положил на моё плечо широкую ладонь.

─ С ним всё в порядке. Твой отец помогал малышам. Он хорошо знал директрису. Словом, когда я объяснил ситуацию, она была не против.

─ Объясни. Я ничего не понимаю.

Тяжёлый вздох.

─ Пацана хотели усыновить. Единственным способом остаться в России для него стал перевод в этот Детский дом. Да и забрать нам мальчика отсюда будет намного легче.

─ Поняла. Его объявят умершим, и никого это не удивит.

Игорь кивнул.

─ Горькая правда жизни.

Я уже собиралась произнести пламенную речь про бесчеловечность и жестокосердие, но тут ворота распахнулись, и на улицу вышла пожилая нянечка. Она держала за руку хорошенького мальчика с льняными кудрями до плеч и огромными голубыми глазами.

─ Динька! ─ выскочив из машины, я кинулась к брату и, встав на колени, крепко прижала к себе худенькое тельце.

Рыдания мешали говорить. Зато малыш гладил меня по голове и улыбался.

─ Ника! Я помню тебя. Но почему ты такая грязная, и от тебя пахнет костром?

─ Я… я была в походе. Я искупаюсь и причешусь. И буду снова красивой.

─ В походе? Здорово! ─ Денис вырвался из моих объятий и поскакал к машине. ─ Я тоже хочу в поход. А мы на ней поедем? Здорово!

Игорь открыл заднюю дверцу, и я нырнула в автомобиль следом за братом. Всю дорогу малыш болтал без остановки, а я придерживала его за плечи и испытывал ни с чем несравнимое счастье.

Глава 14

─ Ника! Скоро посадка. ─ Я очнулась от воспоминаний и посмотрела на Игоря. ─ Может, нам всё-таки стоит поговорить?

─ Не о чем. Ты предал меня, усыпил бдительность и отправил на живодёрню.

Лицо наставника вытянулось.

─ Что за бред?

─ Бред? Нет. Ад! Два года беспросветных страданий. Ты знаешь, что они вытворяли? Не делай удивлённых глаз. Но это я могла бы простить тебе. А вот то, что ты сделал с Денисом… словом, отвали. Наши пути идут в разных направлениях. И не вздумай попадаться мне больше на глаза. Ненавижу.

Я отвернулась и упёрлась лбом в иллюминатор. Боль и обида заполнили сердце противной вязкой субстанцией. Какой же дурой я была! Как я могла поверить этому человеку?

─ Ты опять уходишь? ─ я потянулась в кровати и улыбнулась Игорю.

Сквозь плотные жалюзи пробивалось яркое солнце. Тут, в Америке, я почувствовала себя по-настоящему свободной. Целую неделю мы с Дениской жили в огромной квартире Игоря и наслаждались простыми радостями.

─ Да. Марте стало хуже.

Я села в кровати и пристально посмотрела на мужчину.

─ Что собираешься делать?

─ Не знаю. ─ Игорь устроился рядом и потрепал меня по голове. ─ Нужен донор. Вот только когда он появится?

─ Знаю. Это сложно. Донорская почка должна не только подходить генетически, но и иметь примерно тот же возраст.

─ Намудрила, так намудрила, но попала в точку.

Я приблизилась к Игорю и положила голову на его широкое плечо.

─ Я бы могла отдать свою. Вот только моя почка гораздо старше.

─ Ладно. Прорвёмся. ─ Игорь положил на стол двести долларов. ─ Сходи куда-нибудь с Динькой. Развлеки его и развлекись сама.

Легко сказать, развлекись. Веселиться, когда любимый мужчина сходил с ума от беспокойства за дочь, мне как-то не хотелось. Тем не менее, у меня на руках находился шестилетний ребёнок, шустрый подвижный мальчишка, которому периодически требовалось выплёскивать в этот мир свою неукротимую энергию.

О, вот и он. Заспанный Денис появился в дверях моей спальни.

─ Доброго тебе утра, милый!

Малыш залез ко мне под одеяло и доверчиво прижался тёплым тельцем.

─ Мы пойдём сегодня в парк?

Я кивнула.

─ Куда захочешь.

─ Тогда поднимайся и готовь мне завтрак.

─ Наперегонки?

Мы вскочили и помчались в ванну. У самых дверей я остановилась, пропуская брата вперёд.

─ Молодец. Обогнал. Так и быть, сегодня ты первым принимаешь водные процедуры.

Динька издал победный клич и кинулся к раковине. Прикрыв дверь, я поплелась на кухню. Что-то тревожило, какая-то заноза царапала сознание, мешая наслаждаться новой жизнью. Ну не могло всё закончиться так просто. Шалый погиб, но остался его таинственный хозяин, который, если захочет, найдёт нас очень быстро. И что тогда? Интернат сгорел дотла. В этом я даже не сомневалась. Значит, Игорь, как тренер, не так уж и необходим. Хотя, где гарантия, что на моей необъятной Родине нет подобных заведений, воспитывающих юных гладиаторов, готовых отдать свои жизни на потеху публике? Нужно просто затаиться и ждать. Желание выжить вытеснило все остальные. Я мысленно пообещала Богу, что не буду искать богатого психопата, мстить ему, если нас с братом оставят в покое.

День пролетел быстро. Я уложила Диньку спать и подошла к окну. Что случилось? Игорь не звонил и на мои звонки не отвечал. Конечно, он слишком занят. Обивает пороги в надежде спасти дочь. Ему не до меня. Это понятно.

Сев на широкий подоконник, подтянула колени и задумалась. Что дальше? Как мы будем жить в чужом городе, в чужой стране? Диньке нужно учиться, а мне устроиться на работу. Только кто меня возьмёт, если мой английский словарный запас сводился к трём словам: my name is… Я не знала, где искать Натку, но совершенно не сомневалась, что деньги на счёт подруга положила. Значит, там, в далёкой России, меня ждала круглая сумма, мой стартовый капитал, возможность начать новую жизнь. Всей душой я хотела вернуться. Вот только как?

─ Не спишь?

Я вздрогнула и уставилась в темноту. Игорь стоял, подпирая дверной косяк. Таким усталым и измученным я его никогда не видела.

─ Как Марта?

Наставник зажёг ночник, сел в кресло и обхватил голову руками.

─ Она умирает. ─ В первый раз я видела, как сильный мужчина рыдал от отчаяния и безысходности. Это было страшно, очень страшно.

Не представляя, что делать, как его успокоить, я подошла вплотную, прижалась к дрожавшему телу и закрыла глаза. Слов для утешения не было. Что бы я ни сказала, что бы ни посоветовала в этот момент, ничего бы не помогло. Поэтому я просто поглаживала широкую спину, чувствуя, как моя сорочка промокала от слёз.

Твёрдая рука обвила мою талию, притягивая ещё ближе. Сейчас уже не могу вспомнить, как очутилась у Игоря на коленях, как его губы нашли мои, а настойчивый язык ворвался внутрь, требуя ответа. Мои пальцы запутались в густых чёрных волосах наставника. Я слышала его сердцебиение, чувствовала рваное дыхание у самого уха. И стоны, тихие стоны, мои стоны. Игорь не был ласков, скорее груб и нетерпелив. Опрокинув на кровать, он сорвал с меня пижаму и целую вечность изучал обнажённое тело затуманенным взглядом. Я зажмурилась, не понимая, какие чувства испытывала в тот промежуток времени, страх, стыд, панику? Но всё это казалось совершенно неважным по сравнению с тем новым всепоглощающим желанием, которое накрыло меня с головой, имя которому было СТРАСТЬ.

Игорь вошёл в меня одним мощным рывком. Вскрикнув, я непроизвольно сжалась и вцепилась в простыню так, что костяшки пальцев побелели.

─ Расслабься. Сейчас всё пройдёт. ─ Хриплый голос доносился откуда-то с Марса. Я балансировала на грани сна и яви, не веря в происходящее.

На несколько мгновений мой наставник замер, а потом принялся двигаться всё быстрее и жёстче. Боль не прошла. Я чувствовала её с каждым толчком, с каждым вздохом и стоном моего возлюбленного. Возлюбленного! Дура наивная! Тогда я считала, что влюбилась, что это чувство реальное, ощутимое и осязаемое. А на самом деле…

Прошло три месяца после того, как Игорь переехал в мою спальню. Я очень боялась реакции Дениски, но тот не придал этому факту особого значения. Его мир заполнили радости, о которых малыш и не мечтал в Детском доме. Игровая приставка, компьютер и огромный телевизор занимали всё свободное от учёбы время.

Наставник нанял моему брату преподавателя, который занимался с ним тремя языками, математикой и музыкой. Динька хныкал над купленным роялем, не желая разучивать гаммы. Мне было жаль парня. Я тоже промучилась два с половиной года у балетного станка нашей провинциальной школы искусств, ненавидя пачки и пуанты. Но Игорь оставался непреклонным.

─ Пойми, Ника, мы должны вырвать пацана из этого кошмара. Для меня спорт навсегда будет ассоциироваться с боями без правил, с травмами и увечьями.

─ Но он не хочет становиться музыкантом. Денису нравится футбол и плавание. Возможно…

Игорь только посмеивался.

─ Возможно. Но в первую очередь мы должны вырастить интеллигентного человека, с высоким внутренним потенциалом и разносторонними интересами. Смутные времена однажды закончатся, и стране потребуются инженеры, врачи, учителя, музыканты и художники. Наше поколение истерзано и физически, и морально. Но Ваше…

Я готовила завтрак, вполуха слушая философские размышления моего наставника. В чём-то он был прав. Я не хотела видеть Диньку на ринге. Даже представить себе не могла, что мой маленький ангел когда-нибудь станет зарабатывать себе на жизнь кулаками. Поэтому поддерживала Игоря во всём.

─ Марте нашли донора. Завтра операция.

Блин, который я в это время переворачивала, шлёпнулся на пол.

─ И ты только сейчас об этом говоришь? И так спокойно?

Игорь подошёл вплотную и притянул меня к себе.

─ Прости. Боялся сглазить. Знаю, операция ─ половина дела. Но врачи дают отличные прогнозы. Не пройдёт и года, как моя дочь забудет все свои проблемы, как страшный сон. Она станет полноценной. Сможет жить обычной жизнью. Как думаешь, может, в балет её отдать?

Я тяжело вздохнула. Вся сознательная жизнь Ники Ракитиной прошла на родительской кухне, где я учила уроки, а мама с папой тихонько обсуждали рабочие моменты. Моя память впитывала, как губка, любую информацию, откладывая её в ящики долгосрочной памяти. Потом, спустя годы, странные воспоминания начинали всплывать в нужные и ненужные моменты. Вот и теперь, узнав диагноз Марты, я пришла в ужас. Синдром Ломуса. Сложное, неизученное генетическое заболевание граничило с приговором. У ребёнка по очереди отказывали все органы и системы. В такой ситуации смерть являлась облегчением. Игорь не был переносчиком аномального гена. А вот Марина… Как теперь проверишь? Мне казалось ужасным родить здорового ребёнка, а через два года узнать, что он может умереть в любой момент. Эх, если бы мои родители были живы…

Окунувшись в человеческое горе, которое поселилось так близко, на расстоянии вытянутой руки, я уже начала подумывать о карьере врача. Но нелюбовь к химии и биологии делала моё поступление в медицинский невозможным. Да и по остальным предметам знания оставляли желать лучшего. Я с радостью согласилась посещать курсы при университете, работать с преподавателями дополнительно. Английский давался легко. Мозги работали прилично. Словом, своей жизнью, по большому счёту, я была довольна. В Россию возвращаться уже не хотела. Тогда не хотела.

Игорь отодвинул стеклянную миску с кремовым тестом и усадил меня на стол.

─ Я соскучился. Очень.

Теплое дыхание обожгло шею, заставляя сердце учащённо забиться. Я не могла понять своей реакции на этого мужчину. Тело желало его прикосновений и поцелуев, желало продолжения, но то самое продолжение разочаровывало. Боль, боль и опять боль. Я не могла сказать об этом наставнику, а он, казалось, и не догадывался. Или ему было всё равно?

В то утро Игорь не проявил оригинальности. Расстегнул молнию брюк и вошёл в меня одним мощным толчком, без ласк и прелюдий. Пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Благо, всё быстро закончилось. Вынув огромный член, он промокнул его кухонным полотенцем, которое тут же бросил на пол.

─ Ты пьёшь таблетки?

Я кивнула. Ещё одно испытание. Чёртовы противозачаточные действовали на меня самым нелогичным образом. Тошнота, головокружение, сонливость. Набравшись мужества, я позвонила гинекологу, к которому Игорь возил меня пару раз. Тот лишь рассмеялся и заверил, что через пару месяцев эти симптомы исчезнуть. Но как прожить эти месяцы, когда чувствуешь себя разбитой и обескровленной, когда постоянно хочется спать, когда настроение меняется каждый час, когда не можешь ни на чём сосредоточиться?

─ Пей. ─ Мой ненаглядный достал из кармана пластмассовый пузырёк и протянул ярко-красную капсулу.

─ Это что?

─ Витамины.

Я проглотила препарат и вымученно улыбнулась. Возможно, витамины ─ то, что мне сейчас нужно? Только вот прилива сил не почувствовала.

─ До вечера?

─ До вечера. Вернусь поздно.

Я слезла со стола и с отвращением уставилась на горку блинов. Даже вид подрумяненного теста вызывал приступы тошноты. Часы показывали без десяти шесть. Выключив плиту, поплелась в спальню. Что ж, если получится, поваляюсь ещё пару часов.

Сон не шёл, зато странные мысли копошились в голове, словно стая тараканов. Что я знала об Игоре? Только то, что он сам мне рассказал. А рассказал он то немногое, что посчитал нужным. Все вопросы о работе, о друзьях и о нашем совместном будущем наставник попросту игнорировал и, либо отмалчивался, либо отшучивался. Хорошая квартира, дорогой автомобиль, наличные деньги, которые каждое утро появлялись на моей тумбочке. Чем занимался в Америке человек, не получивший образования, умевший только драться?

Перевернувшись на бок, попыталась прогнать подозрения, разъедавшие мозг. Всему своё время. Неимоверная усталость вдруг навалилась свинцовой тяжестью. Веки сомкнулись, а тело намертво прилипло к кровати. Я провалилась в тяжёлый сон без сновидений, больше похожий на обморок.

Мои глаза медленно открылись. Яркий свет больно резанул зрачки. Где я? Судя по всему, в больнице. С трудом повернув голову, заметила трубку капельницы и иглу, торчащую из вены. Что-то было не так. Что? И тут меня осенило. В мой организм ничего не вливали, скорее наоборот. Кровь покидала тело и уходила куда-то… Куда? Белоснежная дерматиновая ширма закрывала обзор. Попыталась немного привстать. Почему я тут? И тут, это где? Возможно, мне стало плохо. Тогда почему тело лишают крови?

─ Эй! ─ голос тихий, слабый, чужой. Но в звенящей тишине этого оказалось вполне достаточно, чтобы на мой писк явилась женщина, упакованная в голубой бумажный халат и шапочку. Я не видела её лица за маской, но мне показалось, что она улыбается.

─ Всё хорошо, мисс? Как Вы себя чувствуете?

─ Не знаю. Всё плывёт.

Женщина пережала карцангом трубку капельницы и выдернула иглу из моей вены.

─ Это ничего. Слабость скоро пройдёт. Главное ─ не волнуйтесь. С Вашим братом всё в порядке.

─ С братом? ─ я попыталась вскочить, но почувствовала сильное головокружение.

Врач или медсестра, чтоб ей пусто было, схватила меня за плечи и мягко, но настойчиво вернула на кушетку. В этот момент ширму откатили в сторону, и я увидела Диньку. Покрытый простынёй под подбородок, он казался белее той самой простыни. Изо рта и из носа малыша торчали трубочки, из руки ─ капельница.

Я опять попыталась привстать.

─ Что с ним? ─ меня трясло, уж не знаю, от чего. То ли кровопотеря так подействовала, то ли нервный срыв.

Два санитара взялись за поручни кушетки и покатили Диньку в неизвестном направлении.

─ Стойте! Куда его? ─ я всё-таки умудрилась соскользнуть, но тут же упала на пол.

Женщина нависла надо мной, как туча, закрывая обзор. Не знаю, откуда взялся шприц, но я почувствовала острый укол в шею, а потом мой мир поглотила темнота.

─ Буйная она. Может, ещё укол?

Я не хотела уколов, поэтому притворилась, что всё ещё нахожусь без сознания.

─ Не стоит. Пусть отоспится. ─ Я чуть не выдала себя, узнав голос Игоря.

─ Но она спрашивала о брате. Что ей отвечать? ─ кажется, это была докторица, вколовшая мне лошадиную дозу успокоительного.

─ Ничего. Позовёте меня.

─ Но она…─ женщина немного помолчала, ─ она выглядит такой сильной. Что, если она набросится на персонал?

Я зажмурилась ещё сильнее, когда услышала шаги. Игорь подошёл к моей кровати и взял за руку. И тут я поняла, что прикована к железной сетке.

─ Браслеты надёжные, миссис Боул. Ваша задача дождаться, когда пациентка проснётся, и позвать меня.

─ Всё поняла, док.

Док? Это о ком? Игорь не мог быть доктором априори. Или мог?

─ Как Ваша принцесса? Я молюсь Богу, чтобы почка этого мальчика прижилась в теле Вашей дочери.

─ Спасибо, миссис Боул. Вы очень добры.

Мозг отказывался соединить в единое целое фрагменты беседы. Когда же смысл внедрился в подсознание, я дёрнулась всем телом и завыла. До меня дошло, кто стал донором Марты. Они взяли почку у Дениса, даже не поставив меня в известность. Рыча, как дикий зверь, извиваясь на кровати, я дёргала пристёгнутыми наручниками руками, сдирая кожу до крови.

─ Успокойся! ─ Игорь подлетел и навалился на меня всем весом. ─ Слышишь? Успокойся. Ты всё слышала? Да? Тогда поверь, у меня не было выбора.

Я орала, как умалишённая, пытаясь укусить подлеца.

─ Мразь! Сволочь! Прикинулся другом, вывез нас с Родины. И всё для того, чтобы искалечить моего брата.

Игорь тряхнул меня за плечи.

─ Но моя дочь могла умереть. А у Дениса есть вторая почка, совершенно здоровая. Он может жить с ней долго и счастливо.

Слёзы застилали глаза.

─ Тварь! Падаль! Как ты мог? Я так верила тебе, а ты…

Мой любимый мужчина, мой друг, мой наставник отошёл к двери и окинул меня ледяным взглядом.

─ Через неделю ты с Денисом переедешь в Исследовательский центр. Не волнуйся. Там вас не съедят. Пройдёте тесты, подлечитесь. Я договорился с преподавателями. Учиться придётся дистанционно. Но, как говорится, было бы желание. Да. Потом ты сможешь вернуться в Россию и зажить так, как пожелаешь. Никто тебя не тронет.

Слёзы душили меня, мешая говорить членораздельно. И всё же я смогла выдавить несколько прощальных слов.

─ Дьявол! Будь ты проклят!

Игорь молча развернулся и вышел в коридор, плотно прикрыв стеклянную дверь.

Глава 15

─ Кира, пора. ─ Владимир Иванович мягко улыбнулся одними губами в то время, как его глаза оставались серьёзными и настороженными.

Кира! Мне казалось, что я успела привыкнуть к этому имени. Однако, каждый раз хотелось поправить собеседника.

Господина Дубровина уже спустили с борта на специальном трапе. Я же, изображая примерную дочь, взялась за поручни кресла-каталки и направила её к припаркованному автомобилю.

─ Скажи мне, папа, этот тип будет долго ошиваться возле нас?

Хозяин бросил быстрый взгляд на Игоря и усмехнулся.

─ До тех пор, пока всё не закончится, дочь моя. Теперь он твой личный секьюрити, так сказать.

─ Но почему он? Владимир тоже обладает определёнными талантами.

Сергей Николаевич тяжело вздохнул.

─ Вот именно, определёнными. А нам нужен лучший, самый лучший. Это, во-первых. А, во-вторых, Владимир помогает мне. Так что перестань капризничать.

Мы ехали по ночному Парижу. Я тупо смотрела в окно, не испытывая ни капли радости. Город любви, великих королей и отважных мушкетёров, куда мечтали попасть миллионы девчонок, не впечатлил меня. Возможно, при других обстоятельствах, я смогла бы насладиться поездкой, но сейчас голова раскалывалась от других проблем. Пропуская мимо ушей пояснения «отца», я рассеянно кивала, пытаясь сосредоточиться на главном. Завтра выставка. Наш прилёт успели заснять папарацции. Следовательно, появление во Франции русского коллекционера и его прелестной дочери не останется незамеченным. Я буду сопровождать «папу» на открытии выставки. Потом мы поедем в ресторан, и там… Там меня должны схватить люди Селезнёва. План казался до безобразия простым, без заковырок и наворочек. Но, что случится, если Селезнёв раздумал жениться на Кире? Что, если у него вдруг появились другие планы? Что, если похищение не состоится? Отпустит ли меня хозяин или придумает другой способ отработки долга?

─ Есть! ─ Владимир развернулся на переднем сидении и сверкнул голубыми глазами. ─ Селезннёв вышел на связь. Засуетился. Вызвал своего цепного пса.

─ Значит, заглатил наживку! ─ Сергей Николаевич довольно потёр руки.

─ Но… как Вы узнали? Подслушали? ─ я оторвалась от грустных мыслей и с интересом уставилась на мужчину. Не прост был этот Владимир, ох, непрост!

Хозяин рассмеялся.

─ У Володи много талантов. Но это не твоя забота, девочка.

Пришлось прикусить язык. Значит, достапочтимый Вова умудрился расставить подслушивающие устройства в телефонах, а, возможно, и в домах господина депутата? Я вспомнила миниатюрный блок на кухне дома-музея и поёжилась. А не ведёт ли секретарь двойную игру? Что ж, нужно держать ухо востро.

Игорь, сидевший по другую сторону от Сергея Николаевича, презрительно фыркнул.

─ Сдал бы этого пса на живодёрню уже сегодня. Да ладно, подожду пару дней.

Я тоже решила подождать и потерпеть присутствие Игоря. Цель у нас была одна, а, точнее, две. Депутат и его прихвостень. Вот только добраться до этих целей вместе с наставником казалось намного легче и безопаснее. Хотя… разве можно чувствовать себя в безопасности рядом с Дьяволом?

Спустя час, я оказалась в небольшом, но очень уютном номере. Сергей Николаевич поцеловал меня в щёку и пожелал дорой ночи. Окинув презрительным взглядом Игоря, я захлопнула дверь у него перед носом.

Разговаривать с этим мужчиной мне совершенно не хотелось. Приняв душ, влезла в мягкую пижаму и, свернувшись калачиком под одеялом, принялась считать овец.

Шалый мчался по узким улочкам ночного города, раздумывая над тем, с чего это хозяину приспичило вызвать его посреди ночи. Настроение оставалось волшебным. Столько лет он жил с единственной мыслью, отомстить, и вот провидение подтолкнуло к нему мерзкую тварь, маленькую сучку, из-за которой он, привлекательный мужчина, стал инвалидом, жалким и ничтожным. Да, кудесник Хирург сумел перекроить лицо, но глубокие шрамы на теле являлись немыми свидетелями той ночи, когда его машина превратилась в пылающий факел. Благо, взрывной волной сорвало дверь, а его откинула метров на двадцать. Но отвратительных ожогов избежать не удалось.

Улыбка заиграла на усталом лице бандита. В настоящий момент маленькая тварь сидит себе в убогой комнате под самой крышей и наблюдает за тем, как разлагается её дружок. Пусть понервничает. Убить девку казалось самым простым решением. Но сейчас законопослушный гражданин, помощник депутата, Трунов Борис Михайлович, не был уверен, что хочет этого. Мысли вертелись в другом направлении. Изуродовать, изувечить, испортить смазливую мордашку, да так, чтобы ни один пластический хирург не взялся её поправить. Да. А ещё он покроет ранами хрупкое тело, чтобы все мужики смотрели на сучку с презрением и отвращением. Ладно, у него уйма времени на то, чтобы придумать кару, а потом вдоволь насладиться ею.

Машина поравнялась со зданием «Hotel de Nell». Селезнёв любил эту гостиницу и всегда останавливался именно там, в одном и том же номере. Сегодня днём Шалый обнаружил пару жучков, но предпочёл промолчать. А зачем тревожить уважаемого человека? Совсем скоро Борис получит премиальные и навсегда покинет континент, оставив своего хозяина наедине с проблемами вселенского масштаба. Тихая жизнь, которую милейший Геннадий Андреевич обещал три года назад, развалилась в первый же день работы. Ляпсусов с депутатом возникло много. Разруливать приходилось быстро и чисто. А вот на оплату Селезнёв оказался жадным. Шалый и не рассчитывал на королевские гонорары. Хотел отсидеться на тёплом месте, перевести дух, а заодно выполнить поручение полковника. Банковский счёт, хоть и со скрипом, но всё-таки пополнялся. И именно в пору работы помощником великого и могучего, Шалому удалось встретиться с профессорским отродьем, которое должно было сгореть в отчем доме много лет назад. Девка не узнала его, а вот он её сразу. И, если бы не предвыборные заморочки, не приказ сопровождать избалованную дочуру Селезнёва, он давно бы нашёл способ и расправился с ненавистной сукой, а потом и с её дружком, Игорёчком.

Но теперь всё будет хорошо и правильно. Теперь он отомстит и улетит в жаркие страны, где никто никогда его не найдёт.

Два мордоворота у дверей номера вытянулись по струнке. Шалый самодовольно кивнул. Хорошая школа. Гвардию для депутата он подбирал сам, из бывших собратьев по оружию. Оставаясь для них незнакомцем, авторитет знал об охранниках всё и наслаждался собственной властью. Мужчина ухмыльнулся. Интересно, что будет, когда он отчалит? Без вожака братва впадёт в панику и разбежится в считанные дни. Депутата удар хватит! И пусть. Не на том экономил, мудила.

Не утруждая себя такими мелочами, как стук в дверь, Трунов вошёл в номер и встал у стены, широко расставив ноги, скрестив руки за спиной.

─ Падай. ─ Депутат снял очки и указал на кожаное кресло.

Шалый по-хозяйски развалился и закинул ногу на ногу.

─ Есть дело.

─ Это я уже понял, Геннадий Андреевич.

Селезнёв закрыл ноут и наполнил два стакана шотландским виски.

─ Со лдьдом?

─ Чистый. ─ Опрокинув в себя огненную жидкость, бандит поморщился. ─ Нет, наша водочка идёт лучше.

Тусклые глаза депутата заблестели.

─ Дома напьёшься, когда работу отработаешь. Итак, ты что-нибудь слышал о господине Дубровине?

─ Это о том, у кого Вы картинку умыкнули?

Селезнёв поёжился.

─ Умыкнул? Да я куппил её через третье лицо, практически законно.

─ Рокки. Знакомый персонаж. Так что с картинкой не так?

Геннадий Андреевич поднялся и подошёл к окну. Шалый с отвращением следил за перемещением жирного тела. Ошибка природы, биологический мутант из фильмов-ужасов. Таких мерзких тварей нужно истреблять до того, как они созревали для производства потомства. Вспомнив дочуру хозяина, бандит поморщился. Между тем, слуга народа вытер салфеткой вспотевшее лицо и глубоко вздохнул.

─ Не спорю. Сделка выглядела не совсем чистой. Я знал, что полотно принадлежало Астахову, что была подмена, и без дочери Дубровина тут не обошлось.

─ Так чего же Вы хотите? Перепродать сею безделицу законному владельцу?

─ Не-ет. Думаю, Астахов не знает, где находится портрет, иначе мой дом уже разложили по кирпичикам его гебоны. Надеюсь, он и не узнает об этом. ─ И без того маленькие глазки депутата превратились в узкие щёлочки. ─ Я не собираюсь фигурировать в скандале, который может разразиться. Пусть Дубровин сам всё уладит. Я дам старику шанс, верну картинку, но взамен…

─ Потребуете услугу.

Селезнёв рассмеялся.

─ Да на черта мне его услуги? Мне нужна его дочь. Старик доживает последние дни. Его дом нашпигован антикварным барахлом, как сало чесноком. Я хочу получить всё это официальным путём.

─ И на какой дочери Вы собираетесь жениться? Я слышал, у него их две.

Геннадий Андреевич широко улыбнулся.

─ На младшей. Впрочем, я навёл справки. Девка упёртая, как и её папаша. Счастья своего не понимает. Сколько я пытался решить вопрос по-хорошему, да Дубровин ни в какую. Дочу спрятал, а сам заперся в своём склепе. Наверное, думал, что скандал сам собой рассосётся.

Шалый рассмеялся.

─ Плохо он Астахова знает. Тот в лепёшку расшибётся, а своё вернёт.

Депутат погладил лоснящийся подбородок.

─ Вот только Астахов до сих пор не нашёл виновницу. Да и что бы он сделал, если б нашёл? Попытался бы узнать, кому продана картина? Вряд ли. За это время шедевр мог поменять нескольких хозяев. Скорее всего, потребовал бы компенсацию у папаши.

─ А чего до сих пор не потребовал?

Селезнёв задумался.

─ Не знаю. Вывод напрашивается один. Господин Астахов хочет найти девку и жениться на ней. Логично?

Шалый пожал плечами. Ему казалось нелогичным столь странное поведение всемогущих. Зачем жениться, если можно итак вытрусить с папаши всё до последней копейки? Впрочем, депутат был прав в одном. Девяностые ушли в прошлое. Теперь решать проблемы приходилось не кулаками, не пистолетами, а хитростью. Получить всё состояние Дубровина законным путём казалось делом заманчивым. Да чего там греха таить, он бы и сам женился на богатой наследнице даже в том случае, если б невеста походила на крокодилицу.

─ Не пойму одного, шеф, какова моя роль? Схваха из меня некудышная.

Селезнёв смеялся долго, вытирая очередной салфеткой выступившие слёзы.

─ Свахой? Это ты загнул, брат. Послушай, Бориска! Ты сделаешь для меня то, что у тебя получается лучше всего.

Шалый превратился в слух. Очередное убийство? Похищение? Пытки? Кто бы знал, как он устал. В пятьдесят хотелось покоя, стабильности, простого незатейливого быта. А ещё он мечтал о тёплой сговорчивой бабёнке под боком, непохожей на жеманных костлявых моделей, окружавших его всю жизнь, о маленьком домике на берегу океана, и, чёрт возьми, о ментовском детективе под подушкой.

─ Ладно, шеф. Что требуется от меня конкретно?

Селезнёв кинул на стол вечернюю газету. На второй полосе огромный заголовок сообщал о прилёте русского коллекционера и его очаровательной дочери. Снимок сидевшего в инвалидном кресле старика и молодой женщины был, мягко говоря, плохим, просто отвратительным, но смутная тревога заставила Шалого всмотреться в лицо незнакомки. Кого-то она ему напоминала. Вот только кого?

─ Открытие выставки состоится в семь вечера. Часикам к десяти почётные гости подтянутся в ресторан. Прессы там не будет, охрана сосредоточится у выхода. Твоя задача вывести девку через служебный вход на кухне, усадить в авто и доставить в «Орли». Всего-то.

─ Всего-то… ─ Шалый уставился в газету. Нет, определённо, дочь Дубровина кого ему напоминала. ─ Конечная точка маршрута?

Депутат уставился на помощника, как на непонятливого ребёнка.

─ Это тебя не касается. Посадишь в самолёт и назад. Мы пробудим в Париже ещё три дня. Девкой займутся другие люди.

Борис почесал затылок. В словах депутата присутствовала логика. Поспешный отъезд мог натолкнуть Дубровина на определённые выводы. А так… Хозяин будет тереться неподалёку и сочувствовать старику. Возможно, предложит свою помощь. Хитёр, лис!

─ Всё понял. Когда я получу деньги?

Селезнёв рассмеялся.

─ На неделе жди перевод. Не обижу. Ценю тех, кто держит язык за зубами.

Что-что, а вот держать язык за зубами Шалый умел.

─ Я возьму газетку?

─ Бери. Ресторан «Lapérouse». Позавтракай там завтра, а заодно и осмотрись.

Борис зло блеснул глазами. Он сам знал, что делать, и в советах не нуждался.

Выйдя на улицу, Шалый вдохнул полной грудью свежий воздух. Какое наслаждение! От Селезнёва несло гнилью за версту. И никакой одеколон не мог это исправить. Брезгливо поморщившись, бандит направился к автомобилю. И как за такого голосуют? Впрочем, шеф мог позволить себе купить голоса, заплатить за подтасовку результатов, убрать конкурентов. Он мог всё, ничем не гнушался, ничего не боялся. Ладно, сколько б верёвочке не виться… Шалый нутром чуял, что очень скоро за хозяином явятся непростые люди в штатском. Вот только он, Трунов Борис Михайлович, будет уже далеко, очень далеко.

Тихое урчание мотора успокаивало. Кинув газету на пассажирское сидение, мужчина задумался, а не навестить ли пленницу? И тут что-то кольнуло в груди. Что талдычила эта девчонка? Несмотря на смертельный страх, она гнула свою линию. «Я не Ника. Вы ошиблись». Что-то казалось нелогичным. Включив свет в салоне, Борис вновь изучил снимок. Дочь Дубровина очень походила на проклятую сиротку. А что, если девка говорила правду? Как такое могло быть?

Машина вырулила со стоянки и направилась в другую сторону города, где в каморке под самой крышей обливалась слезами девка, личность которой предстояло установить. И тут Шалого осенило. Если каким-то мистическим образом пленница окажется дочерью коллекционера, он сам женится на ней и увезёт за океан. Он дождётся, когда старик скопытится, а потом предъявит настоящую наследницу. Громко рассмеявшись, мужчина нажал на педаль газа. Да, так он и сделает. А Селезнёв пусть оформляет отношения с самозванкой, до которой он, Шалый, ещё доберётся. Ждал же он семь лет, подождёт ещё.

Телефонный звонок прервал размышления.

─ Ты? Чтоб тебя черти сожрали!

Трубка рассмеялась.

─ И тебе доброго вечера.

Шалый вытер пот со лба, почувствовав, как по спине пополз неприятный холодок.

─ Чего надо?

─ Встретиться. Через три часа на набережной.

Левый глаз бандита начал подёргиваться. Уязвим! Дьявол побери, как же он уязвим, и как не вовремя раздался звонок из ада.

─ Что ты делаешь в Париже, Тимофей?

Давно забытое имя, данное при рождении, больно резануло ухо. Внутри что-то заныло и затряслось. Чувстововать себя опарышем на крючке оказалось неприятно, унизительно, противно. Но выхода не было. Незримый собеседник крепко держал его за яйца, не давая ни единой возможности сорваться.

─ Дела делаю.

Смех. Громкий металлический смех. Тьфу, ты. Шалому показалось, что даже серой запахло и откуда-то послышались стоны раскаявшихся грешников. Врата ада оказались открытыми, и он мог запросто провалиться в тартарары.

─ Дела, говоришь? Это хорошо. Думаю, у тебя есть информация, которой ты хочешь со мной поделиться. Приезжай. Договор подписан кровью, твоей кровью, Тимофей. Не заставляй меня сожалеть о том, что не прикончил тебя однажды.

Шалый завыл. Это невыносимо! Тупой следак, слюнтяй, молокосос, превратился в хищника, опасного, непобедимого противника. Работать на структуры считалось западлом, но лежать на глубине двух метров в безымянной могиле не входило в планы.

─ Я буду.

─ Вот и хорошо.

Гудки. Ударив телефон о панель, Борис Трунов резко развернул автомобиль и направился в другую сторону города. Девка подождёт, а вот посланник Сатаны ждать не станет.

Глава 16

Я проснулась глубокой ночью от ощущения постороннего присутствия. Видимо, сработал инстинкт самосохранения. Приоткрыв глаза, осмотрела комнату. Так и есть. В кресле у открытого окна сидел мужчина. Игорь, мать его. Я приподнялась на локтях.

─ Что ты тут делаешь?

Мой бывший наставник переместился на мою кровать.

─ Нам нужно поговорить.

Отодвинувшись подальше, я натянула одеяло до самого подбородка.

─ Почему сейчас?

─ Ты раньше не дала мне шанса.

─ Я и сейчас не даю его.

Игорь взъерошил волосы.

─ Знаю, что виноват перед тобой и перед Денисом. Но пойми, у меня не было другого выхода. Моя дочь умирала. Она и сейчас… А твой брат являлся идеальным донором.

Неведомая сила подкинула меня на кровати.

─ Я не ослышалась? Идеальным? Какой орган теперь понадобился? Лёгкое, печень, а, может, сердце?

Паника накрыла с головой. Денис находился далеко, и я не могла защитить его.

Игорь устало склонил голову.

─ Марту уже ничто не спасёт, даже чудо. Я знал, что она обречена, но сознательно продлевал её страдания, надеясь, что медицина найдёт лекарство от этой чёртовой болезни. Я мучил собственного ребёнка, хотя мог бы отпустить.

Не знаю, наверное, моё сердце очерствело за эти годы, но ни жалости, ни сочувствия убитый горем отец не вызывал. Сколько детей он искалечил, чтобы продлить жизнь собственному ребёнку?

─ Я знал, что твой брат попал в аварию, но в это самое время у Марты начались ухудшения. Я потратил все силы и средства. Я устал, Ника. Сейчас я вынужден хвататься за любую работу, лишь бы мою дочь не отключили от аппаратов.

─ Она в коме?

─ Да. Третий месяц.

Я тоже была готова на всё, лишь бы спасти брата. Но я не губила другие жизни, не делала из невинных людей инвалидов.

─ Мне жаль, что всё так вышло. Но дружбы между нами не получится.

Игорь вздохнул.

─ Я не рассчитываю ни на твою любовь, ни на твою дружбу. Хотя раньше надеялся…

Злость накрыла меня с новой силой.

─ Ты просто воспользовался наивной дурой. Заставил довериться, влюбиться. Теперь я знаю цену слову «доверие» и стоимость понятия «любовь». Единственным положительным моментом явилось то, что чёртов интернат сгорел.

Наставник медленно поднялся и подошёл к окну.

─ Этот интернат был всего лишь одним из многих.

─ Из многих?

─ Да.

Как такое могло случиться? В голове не укладывалось, что где-то до сих пор готовят юных гладиаторов для услады богатых извращенцев.

─ И хозяин у всего этого один?

Игорь кивнул.

─ Один. Вот только вычислить его у меня так и не получилось.

Меня знобило. Зубы отбивали чечётку, руки тряслись. Нервы, будь они неладны! Ничего. Как только разберусь с Селезнёвым и Шалым, начну собственное расследование.

─ Ника! Ты сможешь когда-нибудь меня простить? ─ голос собеседника вывел из ступора.

─ Простить? Это вряд ли. Знаешь, ты ничем не отличаешься от садистов, загубивших десятки детских жизней. Ты не достоин даже ненависти. Я презираю тебя. А теперь уходи.

Игорь молча направился к двери. Мне показалось, что за несколько минут он состарился, превратился в побитого жизнью усталого атланта, на плечах которого лежала вся тяжесть этого мира. Что-то человеческое шевельнулось в моей душе. Но я подавила слабый порыв, приказав себе оставаться твёрдой.

От Сены шёл запах тины и нечистот. Речку давно бы не мешало почистить. Шалый склонился над парапетом, поглядывая на стрелки циферблата. Фэс опаздывал. Что ж, полковник мог себе такое позволить, ведь именно он являлся хозяином ситуации. Хозяин! Чёрт бы его побрал! Сколько вот таких хозяивов сменил Шалый за свой век? Но никто не держал его за яйца так крепко. Что знал он о полковнике? Ничего. Об этом невзрачном человеке никто ничего не знал. Единственной информацией была та, которую человек-загадка выдал сам. Должность и имя. Шалый сомневался, что слово «Фэс» было именем или фамилией. Скорее всего, это являлось кличкой, или, как там говорят в органах, оперативным псевдонимом. Именно проклятый Фэс пристроил Шалого к Селезнёву, выдал новые документы, приказал шпионить. Но кто слил весь компромат на него, уважаемого человека, авторитета, законника? Теперь вряд ли найдёшь концы. Да и к чему их искать? Нужно смыться, рассвориться в знойном океаническом воздухе, закапаться в песок и спокойно дожить отведённое ему Господом время. Вот только вопрос. Не выйдет ли в какой-то момент из-за соседней пальмы невзрачный полковник, не прижмёт ли его к бамбуковой стенке скромной хижины увесистой кожаной папкой, содержащей компромат? О, этого компромата ему бы хватило на два, а то и три пожизненных срока. Вот только вряд ли он доживёт до суда. А жить хотелось до боли в печёнке, очень хотелось. И хотелось жить хорошо.

─ Явился? Хвалю за оперативность.

Шалый вздрогнул. Чуткий слух и острое зрение на этот раз подвели. Он не услышал треск земной коры и скрип открывавшихся врат, через которые явился в этот мир Сатана.

─ Что за срочность, полковник? Я высылаю тебе отчёты каждую неделю. Ты недоволен моей работой?

Худощавый мужчина в дорогом костюме ухмыльнулся.

─ Работой? Да в последнее время ты только и делаешь, что выводишь активы. Уж не в бега ли собрался?

Шалого передёрнуло.

─ От тебя не сбежишь. Посадил меня на цепь и радуешься.

Полковник усмехнулся.

─ Ты бешеный пёс, Тимофей, а таких обычно отстреливают. Я так и поступлю с тобой, когда потребность в тебе отпадёт.

Вот как! Значит, план с побегом оставался единственно верным решением, единственной возможностью выжить.

─ Зачем вызвал? У меня дел по горло. Твой депутат уже дал поминутные распоряжения. Дышать некогда.

Фэс рассмеялся.

─ А ты дыши, дыши глубже, а то помрёшь раньше времени.

Бандит с ненавистью уставился на сухопарого человека, подавляя желание вцепиться в это тонкое горло зубами и грызть до тех пор, пока заклятый враг не испустит последний крик.

─ Итак, куда велено доставить девушку?

─ Сам не расслышал? ─ огрызнулся Шалый. ─ Там же твоими жучками всё утыкано.

─ Дублируй. ─ Металл в голосе не предвещал ничего хорошего.

─ Ресторан «Lapérouse». Моё дело маленькое. Доставлю тёлку в аэропорт и назад. Слизень ещё три дня собирается тут зависать.

─ Прикрепишь к девушке вот это. ─ Фэс протянул крохотную булавку.

─ Маячок? Лады. Ну, я пошёл?

Не дожидаясь ответа, Шалый развернулся и широким шагом направился к автомобилю. Через секунду арендованная машина скрылась за поворотом, оставив лишь облачко выхлопных газов.

Полковник облокотился на парапет и задумался. Пока всё шло по плану. Миссия бандита подходила к концу. А это значило только одно. Не пройдёт и двух дней, как помощника депутата, законопослушного гражданина Трунова, настигнет смерть по имени скоропостижная. Фэс пока не знал, как это произойдёт. То ли аллергия на витамины, то ли пищевое отравление. Но в том, что бандит обязан отправиться прямиком в ад, мужчина не сомневался. Каждое преступление неминуемо влекло наказание. А эта мразь итак перегуляла на белом свете. Сплюнув в воду, полковник медленно побрёл вдоль набережной. Занимался рассвет, утро нового дня. И впереди его ждали неотложные дела.

Глава 17

Солнечный диск едва показался над рекой, окрашивая тёмную воду всеми цветами оранжевого, а постоялец номера сто тридцать семь уже был на ногах. Третий этаж, как во всех анекдотах. Чувствуя себя загостившимся любовником, мужчина натянул спортивный костюм, накинул на голову капюшон и зашнуровал кроссовки. Балконная дверь распахнулась совершенно бесшумно. Втянув всей грудью свежий воздух, постоялец перелез через низкое ограждение и схватился руками за перекладину пожарной лестницы. Несколько плавных движений, мягкий прыжок, и вот он уже на асфальте. Осмотревшись по сторонам, мужчина побежал по тротуару, теряясь среди ранних прохожих. Он никуда не спешил, ни о чём не думал. Утряеняя пробежка расслабляла и прочищала мозги. Но лишь тогда, когда рядом не трусила толпа телохранителей.

Начальник охраны настоял, чтобы в Париж прилетела шестёрка подготовленных спецов. Чего он боялся? Широкая улыбка озарила лицо с удивительно правильными чертами. Едва касаясь земли дорогими кроссовками, постоялец номера сто тридцать семь увеличил темп, всё дальше и дальше удаляясь от гостиницы, которая ему совсем не нравилась, но была выбрана, как максимально безопасная. На этот раз Кондор ошибся. Как показало это утро, любая система безопасности имела свои слабые звенья. Если обитатель номера смог покинуть здание, никем не замеченным, то, что помешает наёмному убийце проникнуть в то самое здание?

Ещё вчера верный друг и начальник службы безопасности махал своими чёрными крыльями и стучал мощным клювом о полированную столешницу кабинета шефа, но тот оставался непреклонным. Седьмое чувство подсказывало, что тут, в Париже, он отыщет ниточку, которая приведёт его к похитителям семейной реликвии. Два года безуспешных поисков, два года ожидания, и вот его надежды оправдались. Вчера Кондор положил перед ним вечернюю газету. Всё сложилось, как нельзя лучше. Чутьё не подвело и в этот раз. Господин Дубровин появился в аэропорту в сопровождении дочери.

Всматриваясь в тёмную фотографию на развороте, господин Астахов в сотый раз не мог поверить, что данное ангельское существо замешано в афере века. Что толкнуло девчонку на подмену картин? Сколько сообщников у неё было? Куда пропал таинственный портрет, который он решился-таки представить миру?

Дубровин предложил смешную компенсацию, но это ничего не меняло. Астахов мог себе позволить промокать рот после обеда стодолларывыми купюрами и подтирать ими задницу. Он хотел вернуть вещь, доставшуюся от отца, единственную память. И он имел на это право. Следы картины затерлись, как и следы девушки. И вот теперь один из фигурантов найден. Мужчина пересёк парковую аллею и сделал несколько активных махов руками.

Барышня нашлась. Что дальше? Чего он ждёт от встречи с ней? Возможности поговорить, надавить на совесть, или на то, что было у этого создания вместо неё? Хотелось нанести визит благородному семейству уже ночью, но, если встреча не состоится по каким-то непредвиденным причинам, девчонка снова упорхнёт. А вот поговорить прилюдно… Оставалось дождаться начала выставки, а ещё лучше сделать это в ресторане.

Очень хотелось курить. В период душевных волнений руки сами тянулись к пачке с сигаретами. Порывшись в карманах, мужчина тяжело вздохнул и повернул в сторону отеля. «Ничего. Потерплю. Я победил слишком много дурного в себе. Неужто и с этой мелочью не справлюсь?»

Быстро передвигая конечностями, Астахов заметил чёрный автомобиль и сбавил темп, а вскоре и вовсе остановился. Дверь со стороны пассажирского сидения открылась, и рядом с владельцем «СьютРелитКорпорейшин» возник невысокий плотный человек в идеально отутюженном деловом костюме.

─ Набегались, Даниил Викторович?

Астахов усмехнулся. Начальник службы безопасности зло сверкнул глазами. Да, фамилия Кондор подходила ему по всем статьям. Орлиный нос, острые скулы и проницательный взгляд.

─ Шпионишь? ─ шутка не прошла.

─ Охраняю. ─ Кондор многозначительно кивнул. ─ Садитесь в машину, шеф. В сложившейся ситуации необходимо следовать инструкциям.

Астахов тяжело вздохнул. Он понимал, что верный секьюрити был прав. Усевшись на место английской королевы, наискосок от водителя, он устало закрыл глаза. Нет, утренняя пробежка не прибавила бодрости и не прояснила голову. Множество мыслей вертелось в черепной коробке, множество вопросов требовало ответов, вот только ответов не было. Три покушения за последний месяц. Кому он насолил? Кому перешёл дорогу? Возможно, новый хозяин шедевра, прознав о том, что истинный владелец носом роет землю в поисках украденной картины, решил устранить его?

Кондор кивнул водителю, и машина помчалась к отелю. Астахов всматривался в редких прохожих. Нет, он не страдал от паранойи, просто отчаянно хотел взглянуть в глаза киллеру, который каждый раз ускользал от его охраны. Кем он будет теперь? Продавцом газет или клерком, а, может, нищим попрошайкой?

Анализируя события, Даниил Викторович всё больше и больше склонялся к тому, что наёмным убийцей была женщина. Последнее покушение произошло всего неделю назад. И краем глаза Астахов заметил, как из подъезда соседнего небоскрёба выплыла хрупкая блондинка с виолончелью в руках. Оглянувшись по сторонам, она через мгновение смешалась с толпой и пропала из виду. Что было в ней не так? Тяжёлая виолончель в пластмассовом футляре на плече? Или то, с какой лёгкостью и быстротой она двигалась по тротуару? Или причина, заставившая женщину тащиться в компанию по защите коммуникационных систем с инструментом? Густая косо подстриженная чёлка спускалась на глаза, спрятанные под стёклами тёмных солнцезащитных очков. И всё же… всё же… всё же. Мужчине казалось, что, увидев блондинку ещё раз, он сможет её узнать.

─ Приехали, шеф!

Кондор оставался вежливым до скрежета в зубах. Такую дистанцию он держал тогда, когда в широкой груди крылатого хищника клокотал праведный гнев.

─ Не злись, мой пернатый друг! Через двадцать минут спускайся в бар. Попьём кофейку.

Кондор зло сверкнул глазами.

─ Я до сих пор считаю, что затея с Вашим приездом в Париж глупая и необдуманная. Это большой риск.

Оставив парней из охраны в холле, Астахов с телохранителем поднялись по широкой лестнице.

─ Если бы я не умел рисковать, не сколотил бы состояния. И ты, парень, сейчас бы работал у какого-нибудь сумасшедшего миллионера.

Кондор давно понял, что именно Астахов с неуёмной жаждой впечатлений и целым арсеналом опасных увлечений и являлся тем самым сумасшедшим толстосумом. Оставалось надеться лишь на Ангела Хранителя, которому подопечный каждый день доставлял всё новые и новые проблемы. Гонки на грузовиках по пустыне, прыжки с парашютом, дайвинг, альпинизм. Казалось, ни одно событие, способное вызвать выброс адреналина, не обходилось без неугомонного шефа. Бедный Ангел! Однажды он выдохнется и решит вздремнуть часок-другой. И вот тогда на него, начальника охраны и друга владельца «СьютРелитКорпорейшин», ляжет вся ответственность. Кондору вдруг почудилось, что этот момент наступил. Неясная тревога теснила грудь, смутные предчувствия заставляли забыть об отдыхе.

─ Эй, Захар, ты меня слышишь? ─ голос шефа вернул в реальность. ─ Я принимаю душ и угощаю кофе.

К горлу подступила тошнота. Кондор лишь на мгновение сомкнул веки, которые превратились в свинцовые слитки. Сколько литров кофе он выпил за эту ночь? А толку? Киллер гулял на свободе, заказчика вычислить не получилось. Жизнь не удалась.

─ Никаких баров. Даниил Викторович. Кофе я принесу.

Осмотрев огромный номер, секьюрити вышел и бесшумно прикрыл дверь.

Астахов тяжело вздохнул и скинул одежду на пол. Да, нехорошо вышло. Напряг мужиков, а удовольствия так и не получил. Захар работал на него десять лет. И из друга превратился в Ангела Хранителя. А так хотелось вернуть те времена, когда в далёкой жаркой Африке они ели пайковую тушёнку с ножа из одной банки, когда напивались до поросячьего визга просто ради того, чтобы на несколько часов забыть ужасы войны в Анголе. Астахов помнил, как Кондор тащил его, полуживого, с дыркой в животе через непролазные дебри, как вливал в рот последние капли воды из фляжки, как с криком «Не умирай!» бил по лицу.

Тогда он был для Захара просто Дэном, равным среди равных. А сейчас… Вывернув кран в холодную сторону, Астахов встал под ледяной душ, даже не поморщившись. Нужно бы почту проверить. Пару недель назад один из частных детективов прислал вырезки давнего сандала в Нижнегорске. Некая Кира Ракитина упомянула, что у народного избранника, депутата и просто хорошего парня, Селезнёва Геннадия Андреевича, находился портрет работы Рембрандта. Был ли это тот самый портрет или другой? На сканированной газетной вырезке прорисовывалось затемнённое лицо молодой девушки. Кто она такая, и как прознала про невинную страсть депутата к коллекционированию? Дэн решил втретиться с ней лично, о чём незамедлительно сообщил. Ответ не порадовал. Нужный человек оповестил, что Киры Ракитиной уже нет в живых. Ниточка оборвалась. Можно было бы послать ребят в дом депутата, только вряд ли шедевры болтались у него при входе. Астахов не отпускал эту нить, как и полсотни других. Ничего. Оставалось потерпеть несколько часов до открытия выставки. Если дочь Дубровина решится сопровождать папеньку, шанс на разговор появится. А не получится поговорить по-хорошему, он увезёт девчонку в тихое место и задаст единственный вопрос. Если ответит ─ пусть катится на все чеетыре стороны, а если нет? Дэн не знал, что он сделает, если пособница похищения округлит глазки, захлопает ресничками и натянет на лицо маску невинности. Ладно, разберёмся на месте, как всегда.

Накинув синий махровый халат, Астахов вошёл в спальню и уловил аромат свежесваренного кофе. Захар сидел в кресле, вытянув длинные ноги, и потягивал чудесный напиток.

─ Тебе, как вседа, без сахара, шеф, а я вот высыпал в свою чашку половину сахарницы.

Даниил вздохнул с облегчением. Старый друг перестал злиться. Впрочем, на злость Кондор имел полное право, ведь именно ему по должностным инструкциям выпало несчастье охранять жизнь того, кто ею совсем не дорожил. Усевшись напротив, Дэн потянулся за своей порцией утренней бодрости.

─ Ты решил поиграть в детектива, начальник?

Астахов удивлённо поднял брови, а телохранитель прищурился.

─ Ой, только не надо хлопать ресничками, как юная барышня.

Что и говорить, жалкие потуги неугомонного начальника провести собственное расследование за спиной службы безопасности не осталось незамеченным.

─ Не знаю, Захар, возможно, и этот след останется ложным, но мы должны проверить.

Кондор скривился.

─ Ты цепляешься за тонкий волосок. Подумаешь, газетная вырезка двухгодичной давности.

Астахов взъерошил мокрые волосы. Ну как он мог объяснить другу, что странное седьмое чувство неумолимо толкало его в Нижнегорск?

─ Надо бы проверить. Думаю, через недельку слетаю.

Захар схватился за голову.

─ Совсем ополоумел? Лететь в город, о котором никто из нас даже не слышал? Кто знает, может, таинственный киллер ожидает тебя именно там?

Дэн рассмеялся.

─ Вот и ищи киллера. А я займусь поисками семейной реликвии. ─ Подхватив чашку, он подошёл к окну. ─ Ракитина. Знакомая фамилия. Где-то я слышал её. Только вот где? Не вспомню.

Кондор скривился.

─ Да обладателей такой фамилии по стране тысяч сорок наберётся.

Карета скорой помощи с включённой мигалкой промчалась по дороге, оглашая окрестности душераздирающим визгом.

─ Вспомнил! ─ мужчина стукнул себя по лбу. ─ Ангола. Ну, напрягись! Доктор Ракитин. Валерка, кажется.

─ И что?

─ А то. ─ Астахов вновь уселся в кресло и приблизил своё лицо к лицу Захара. ─ Он же рассказывал, что Центр хочет какой-то открыть, детишек-отказников лечить. Даже помещение присмотрел под Нижнегорском. Помнишь, мы ещё спрашивали, где это.

Секьюрити нахмурил брови.

─ Да чёрт его знает. Я тогда совсем дохлый был и в беседы ваши не вслушивался.

Астахов поставил чашку на стол и заметался по комнате.

─ Ракитин. Валерка Ракитин. ─ Щелкнув клавишей ноутбука, открыл переписку с нанятым детективом. ─ Смотри. «Трагическая смерть Ракитиной Киры Валерьевны». Неужели дочь?

Захар поднялся и увеличил фотокарточку.

─ Да чёрт её знает. Лица не разглядеть. Всё смазано. Ладно, навестим эскулапа. Если беда в его семействе приключилась, узнаем, может, помощь какая нужна.

─ Точно. Памятник или оградка.

─ А если не его дочь попала под раздачу, посидим, старые времена вспомним.

Астахов хлопнул друга по плечу.

─ Только так, летим вдвоём, обычным рейсом. Нечего к себе внимание привлекать. А гвардию отправляй по месту прописки.

Слабая надежда, что на пару дней можно отложить все дела, убраться в тьму таракань, где тебя никто не знает, и почувствовать себя обычным человеком, разлетелась вдребезги.

─ Парни летят с нами. Это не обсуждается.

Свежий воздух наполнил номер утренней прохладой. Через час должно состояться собрание Совета Директоров. Возблагодарив Бога за то, что он создал изобретателя видиеосвязи, Астахов поспешил в спальню, где в зеркальном шкафу в идеальном порядке висели деловые костюмы. Как долго привыкал он к образу богатого и успешного. Как ненавидел строгий стиль, накрахмаленные сорочки и галстуки-удавки. Но, не прошло и десяти лет, как Даниил Викторович вжился в образ и теперь чрезвычайно редко натягивал джинсы и свитера. Осмотрев гардероб, владелец семидесяти пяти процентов акций компании «СьютРелитКорпорейшин» выбрал синий костюм и голубую рубашку в тон. Сегодня он обойдётся без галстука. Проведя рукой по тёмной щетине на подбородке, Астахов хмыкнул. Вот только побриться всё равно придётся. Тяжело вздохнув, он направился назад, в ванную комнату.

Глава 18

День пролетел незаметно быстро. Я в сотый раз прошла инструктаж. Владимир прикрепил небольшую брошь к моему платью, которая затерялась среди множества страз и пайеток. Маленький маячок он спрятал и в золотых часах. Именно его я должна была снять и незаметно оставить в салоне автомобиля.

Удивительно, но вся команда свято верила, что похищение состоится. То ли психотип Селезнёва Владимир просчитал до мелочей, то ли жадность депутата лежала на поверхности, и не заметить её мог только слепец. Впрочем, меня это совершенно не волновало. Я сосредоточилась на своей основной задаче ─ попасть в логово слизняка и изъять проклятую картину.

Будь я одна, не обременённая заботами о брате, взорвала бы всю Селезнёвскую вотчину, и наплевать, осталась бы в живых или нет. Но Денис был слишком мал для того, чтобы позаботиться о себе, да и восстановление мальчика только началось. Любая душевная травма могла затормозить ход лечения, вернуть уже достигнутые результаты на нулевой уровень.

К пяти часам я поняла, что напряжение в номере хозяина, где располагался штаб операции, нарастает. Воздух будто бы сгустился и начал искриться, наполняясь крошечными электрическими разрядами. Дубровин нервно сжимал и разжимал пальцы, хотя его лицо оставалось бесстрастным. Игорь вышагивал от стены к стене. И только Владимир расслабленно сидел у компа, раскладывая пасьянс.

─ Скажите, Владимир Иванович, кто Вы на самом деле? ─ я тихонько опустилась рядышком на диван, наблюдая за тем, как карты плавно плывут по экрану монитора.

Мужчина усмехнулся.

─ Что ты имеешь в виду? Обычный человек с обычными возможностями.

Ждать откровений казалось глупостью, но беседа помогала скоротать время.

─ Ваши возможности далеко не самые обычные. В силе и выносливости Вы превосходите нас с Игорем, а ведь мы ─ результаты научных экспериментов. Мутанты, если будет угодно.

Владимир оторвался от игры.

─ Тренировка духа, милая барышня. К сожалению, многие недооценивают этот аспект, начиная заниматься спортом. Тела быстро раскачиваются, а потом так же быстро сдуваются. Для того, чтобы добиться определённых вершин, не нужно иметь огромные бицепсы и трицепсы. Техника и концентрация. Вот основа основ.

─ Техника? Я прошла обучение и овладела многими премудростями. Я научилась контролировать свой организм и даже останавливать сердце. Я умею задерживать дыхание на длительный срок и подавлять эмоции. Но в Вас я чувствую неизмеримо больший потенциал.

Тихий смех немного разрядил напряжение в комнате.

─ Безконтактный бой. Ты что-нибудь слышала об этом?

Я покачала головой.

─ Игорь, подойди. ─ Владимир медленно поднялся, снял пиджак, галстук, аккуратно положил часы на столик рядом с ноутом. ─ Давай, нападай.

Мой наставник непонимающе уставился на худощавого помощника коллекционера.

─ В смысле?

─ В смысле, бей меня. Ну, давай же.

Игорь пожал плечами, размахнулся и провёл свой коронный удар, от которого слон падал замертво. Я долго изучало технику именно этого приёма. Результат заключался не в силе, а в точности. Точка на груди останавливала сердце. Сосредоточиться на движении Игоря было сложно, во всяком случае, тому, кто не владел основами боя, но Владимир, не делая резких движений, немного отклонился и провёл в воздухе рукой. Это походило на взмах дирижёрской палочки или эмоциональный жест при прочтении стихотворения. Мягкая улыбка заиграла на его лице, когда тренер, вес которого приближался к центнеру, перевернулся в воздухе и тяжело опустился на шикарный ковёр.

─ Ещё?

Я кивнула.

Игорь вскочил и сделал очередной выпад. Результат не заставил себя ждать. Через мгновение огромное тело приобрело горизонтальное положение.

─ Здорово. А мне можно?

Коронный удар. Мимо. Странный непонятный мужчина отклонился и махнул кистью. Сильная волна откинула меня на пару метров в сторону дивана. Что это было? Я не почувствовала соприкосновения. Мистика какая-то!

─ Достаточно. ─ Сергей Николаевич подкатил кресло к окну и раскурил трубку. ─ Тут вам не там. Это не спортивный зал. Покалечиться можно.

Мы с Игорем во все глаза смотрели на худощавого парня, который, как ни в чём не бывало, аккуратно завязал галстук и надел пиджак. Казалось, бой дался ему легко. Он раскидал нас за секунду, совершенно не напрягаясь.

─ Я тоже так хочу. Этому долго учиться?

Владимир Иванович пожал плечами.

─ Лично у меня это заняло большую часть сознательной жизни. Но у всех по-разному. Знавал я одну девушку, которая овладела такими приёмами за пару лет.

От меня не укрылось, что Дубровин поёжился.

─ Круто. А Вы тоже знали эту девушку? ─ язык мой ─ враг мой. Ну кто меня за него дёрнул?

Старик выпустил очередную порцию дыма в открытое окно.

─ Знал? Знал. Но, видимо, не очень хорошо. Это моя старшая.

Нижняя челюсть плавно ползла вниз. Закрыв рот, я обрела дар речи.

─ Почему? ─ то, что Кира занималась балетом, казалось логичным и объяснимым. Какая девочка не мечтает о сцене? Но то, что старшая занялась борьбой, не поддавалось той самой логике.

Дубровин печально улыбнулся.

─ Времена были неспокойные. Рассчитывать на преданность телохранителей не приходилось. Я решил, что моя дочь должна научиться защищать себя самостоятельно. Но это стало фатальной ошибкой.

─ Почему? ─ кажется, меня заело на этом слове. Здравый смысл настоятельно рекомендовал заткнуться, вот только природное любопытство брало верх.

Сергей Николаевич нажал на кнопку. С тихим жужжанием кресло пересекло просторный зал и скрылось за дверью.

─ Чего это с ним? ─ Игорь взял яблоко из вазы и откусил практически половину.

─ Не твоего ума дело.

Я посмотрела на Владимира, который, несмотря на видимое спокойствие, стал закипать. Возможно, при других обстоятельствах я бы благоразумно замолчала, но сейчас… Иметь в родственниках неуравновешенную особу, причём, пьющую, которая владела приёмами, от которых не было защиты, казалось странным, даже опасным.

─ Выкладывайте всё, Владимир Иванович. Что будет, если Эвилина каким-то мистическим образом появится в неподходящий момент. Как с ней себя вести?

Господин секретарь задумался.

─ Ладно. Лина была уникальной девушкой. Восемь лет назад её завербовали.

Игорь чуть не поперхнулся яблоком.

─ Это ты о чём? Дочь миллионера стала наёмницей? На кой ей это понадобилось?

Владимир пожал плечами.

─ Романтика, мать её так. Точнее, любовь. Словом, ушла за парнем. Там была какая-то диверсионная группа. Подробностей не знаю.

─ Врёшь. ─ Мой тренер вставил-таки своё веское слово.

─ А чего мне врать? Просто не имею привычки совать нос не в свои дела. Дальше слушать будете?

Мы кивнули.

─ Так вот. Группа попала в засаду, парня того убили, а Эви здорово потрепали. Словом, от девчонки осталась только тень. Я не осуждаю её. Да, в группе баловались наркотой. Лина с трудом, но соскочила. Теперь заливает горе водочкой. Очень по-русски.

Информация напрягла. Я свято верила, что бывших наркоманов не бывает. Некоторые держались долго, очень долго, некоторые срывались быстро. Но срыв мог произойти в любой момент. И тогда совладать со страшной силой не смог бы никто.

─ Вот поэтому я и работаю на Дубровина. Случись чего ─ успокоить Эвилину смогу только я. ─ Казалось, Владимир читал мои мысли. ─ Не нервничай. Она далеко. Проходит очередной курс лечения. Хотя иногда мне кажется, что, если такие, как мы, срываемся, спасать бесполезно. Нас надо отстреливать, как бешеных собак.

Я расстегнула верхние пуговки на блузке. Дыхание перехватило. Хронически не хватало кислорода.

─ Отстреливать?

Владимир наклонился прямо к моему лицу и хищно улыбнулся.

─ А как могут жить люди, рядом с которыми обитает подобный монстр? Лина два года воевала. Знаешь её позывной? Гюрза. Хитрая, ловкая и смертельно опасная. Она может карабкаться по отвесной стене и ходить по краю небоскрёба, она владеет всеми видами оружия, может управлять любой техникой. Как думаешь, Ника, был ли спокоен её отец и её сестра, засыпая под одной крышей с обдолбленной наркоманкой? Ведь никто не знал, что приснится ей посреди ночи, и против кого она начнёт войну.

Моё тело мелко дрожало. Я понимала, что Владимир прав на сто процентов. Таким, как мы с Игорем, таким, как Вова и Эвилина, не было места среди нормальных людей. Каждый из нас являлся монстром, чудовищем, и каждый понимал, что шанс дожить до старости сводился к нулю.

─ Ну, ты не переживай, Ракитина. Выше нос. Сейчас Эва находится в таком месте, из которого ей не выбраться.

Наивный! Я чувствовала, что операция пройдёт совсем не так, как мы предполагали. Что-то непредвиденное обязательно случится. Со мной закон подлости срабатывал безотказно.

─ Ладно. Пора одеваться. Я поправила волосы и поплелась в свою спальню.

Глава 19

Верхний уровень Музея Орсе был забит до отказа, а гости всё продолжали съезжаться. Охрана работала на высшем уровне. Полицейские в форме, люди в штатском с наушниками и рациями в оттопыренных карманах. Да, выкрасть человека из галереи не представлялось возможным. Владимир оказался прав. Если похищение и состоится, то только в ресторане. С бокалом шампанского, я лениво плыла по течению людской реки, выискивая взглядом знакомые лица. Иногда Сергей Николаевич давал знак, мы ненадолго останавливались, обменивались кивками с такими же расфуфыренными посетителями, и тут же продолжали свой путь. Многих гостей я знала, точнее, должна была знать. Но сейчас все уроки Владимира пошли коту под хвост. От волнения я забыла не только чины и звания этих персон, но даже их имена. Блеск бриллиантов, искорки пузырьков в игристом, яркий свет, вспышки фотокамер. Боже, как хотелось найти уединённое место и просто перевести дух. Но на такую роскошь я не имела права.

Неожиданно почувствовала жар на своём затылке. Кто-то упорно буравил меня взглядом. Развернувшись, делая вид, что поправляю плед на коленях названного папаши, незаметно осмотрелась.

Его я увидела сразу. Довольно высокий и широкоплечий, с коротко подстриженными тёмно-русыми, почти чёрными, волосам и яркими голубыми глазами. Он стоял далеко, но я не только могла рассмотреть всё его лицо до мельчайших морщинок и родинок, я чувствовала его дыхание, ощущала запах терпкого одеколона. Цитрус, мирра, бергамот, пион, дуб. Что ещё? Прогнав наваждение, наклонилась над Дубровиным.

─ Астахов тут.

Старик поманил Владимира Ивановича.

─ Слышал?

Владимир осмотрелся.

─ Не вижу. Возможно, тебе показалось, Кира?

Я вновь развернулась в сторону нежданного гостя. Место около мраморной колонны, где всего лишь минуту назад стоял обманутый мной мужчина, оказалось пустым. Кажется, я вжилась в роль Киры, ведь сейчас стыд за аферу, к которой лично я не имела никакого отношения, накрыл с головой.

─ Могу сказать точно. Он был там. А рядом с ним вертелся мужик, похожий на коршуна.

─ Кондор, мать твою!

─ Кто? ─ я схватила секретаря за лацкан пиджака. ─ Как такое могло произойти? Вы же говорили, что Астахов не появится, что Вы организовали ему неотложные дела?

Владимир пожал плечами.

─ Кто-то регулярно покушается на парня. Я всего лишь написал парочку анонимных писем на его личную почту. С предупреждением. Знаешь, любой здравомыслящий человек облюбовал бы себе бетонный бункер и переждал там тяжёлые времена.

─ Вы хотели сказать, здравомыслящий миллионер? Вот у меня, к примеру, нет никакого бункера.

─ А мы и не люди. ─ Секретарь криво усмехнулся. ─ Мы те, кто обслуживает потребности людей. Пашем, печём хлеб, строим жилища, шьём одежду. Мы убираем их дома, охраняем друг от друга, воюем за них и умираем.

Я искоса посмотрела на бесстрастного собеседника. Что-то человеческое промелькнуло в его глазах, скрытых под стёклами дымчатых очков. Ненависть? Презрение? Злость? Нет, показалось. Если мы и служили господам, то Дубинин платил своему верному псу столько, сколько я, работая учителем в школе, не поимела бы за всю безрадостную жизнь.

─ Мне как-то не по себе, Владимир Иванович. Вдруг Астахов устроит скандал, разоблачит меня прилюдно, обвинит в мошенничестве?

Секретарь рассмеялся.

─ Дэн никогда так не поступит. Он слишком правильный. Обвинять людей без доказательств Астахов не станет. А прямых доказательств у него нет. Так, одни домыслы.

Мои руки сжались в кулаки.

─ Какие на хрен домыслы? Вы хотите сказать, что имея целую армию спецов за спиной, он до сих пор не знает, кто поспособствовал подмене картины? Да и Дубинин… Он же предлагал покрыть ущерб. А это косвенное подтверждение вины его дочери.

─ Нет, Кира. Сергей Николаевич, действительно, предлагал компенсацию, но лишь для того, чтобы его имя не опорочили в определённых кругах. Словом, он просил не предавать столь щепетильный вопрос огласке до того момента, пока виновник не будет установлен.

─ Ясно! ─ я схватилась за голову. ─ Теперь охотиться за мной будут уже два стервятника. Не думаю, что Астахов упустит возможность уточнить обстоятельства подмены картины с главной подозреваемой, так сказать. Вот только что он придумает? Если Селезнёв хочет жениться на мне, что нужно другому?

─ Спокойно, Кира.

─ Чёрт! Не называйте меня этим именем. На нас тут никто не обращает внимания.

─ Я сказал, успокойся. ─ Владимир больно сжал моё запястье.

Что ж, он был прав, как всегда. Нужно взять себя в руки. Я знала, что должна попасть к Селезнёву. Именно к нему. Знала, что от этого зависит и успех операции, и моё душевное успокоение. Кровь стучала в висках. Злость требовала отмщения. И тут я вздрогнула.

─ Дэн. Вы назвали Астахова Дэном, как будто сто лет знакомы. Это так?

Секретарь замялся.

─ Служили вместе.

─ Понятно. Значит, Астахов из ваших? И какими же талантами он обладает?

Владимир снял очки и нажал на переносицу.

─ Он был легендой. Непобедимым и грозным воином. Довольна?

Чувствуя, что дальше этого признания дело не пойдёт, я тихонько завыла. Стереть с лица земли слизняка-депутата и его цепного пса представлялось делом лёгким и быстрым. А вот как вести себя с человеком, которого считали лучшим среди лучших?

Следующие два часа прошли для меня, как во сне. Астахова я больше не видела, Селезнёв на глаза так и не попался. Наслаждаться искусством, в котором я ничего не понимала, казалось кощунством. Так что, когда мероприятие подошло к концу, выдохнула с облегчением.

Ресторан, где организаторы заказали фуршет, находился через дорогу. В банкетном зале мы остались без охраны, которая расположилась в соседнем помещении. Ни Игоря, ни Владимира рядом не было, и я почувствовала, что час «Х» настал. Мы вели бессмысленную беседу с пожилой семейной парой, когда я заметила Селезнёва. Депутат стоял в противоположном конце и периодически окидывал меня оценивающим взглядом. Шалый отсутствовал. Не холопское это дело отдыхать рядом с господами. Но присутствие бандита я чувствовала каждым нервом, каждой клеточкой разгорячённой кожи. Спустя четверть часа я извинилась и направилась в дамскую комнату попудрить носик. Ну, где же Шалый? Я простояла в туалете у зеркала минут десять, когда свет погас, видимо, во всём ресторане. Не сказать, что это вызвало панику, но гости явно занервничали. Пришлось покинуть уборную. Держась за стеночку, потихоньку пошла назад. Длинное платье, высокие каблуки и множество ваз с искусственными растениями, попадавшиеся на моём пути, могли стать причиной феерического падения. Не хотелось растнуться посреди коридора и быть застигнутой похитителями в столь унизительной позе. Я готова была рыдать от радости, когда стальная лапа ухватила меня за волосы, а в нос ударил тошнотворный запах неизвестного мне химиката. Пошатнувшись, с облегчением провалилась в собственную темноту.

Глава 20

Я открыла глаза и зажмурилась от яркого света. Мозги включились быстро. И они знали точно, что сейчас на улице должна быть ночь, но на самом деле… Прикрыв лицо рукой, я пошевелилась и переползла через грузное тело, закрывавшее выход из огромного автомобиля. Ночь, так и есть. А то, что я приняла за солнце, являло собой яркий прожектор, установленный на машине, преградившей узкую лесную дорогу. В какой глуши я находилась, осталось загадкой. Кроме меня, жирного амбала на заднем сидении и водителя с дыркой во лбу, никого не было. Лес, наполненный тишиной, внушал первобытный ужас. Где я? Где люди? Что тут произошло во время моей отключки? Вторая машина оказалась абсолютно пустой. Ключ торчал в замке зажигания, из динамиков вместо музыки доносился какой-то шум. Можно было сесть за руль и убраться куда подальше, но тогда вся операция провалится. Что делать? Где Шалый? Да и Шалый ли украл меня?

Подняв подол длинного платья, я прокрутилась на одном месте, всматриваясь в темноту. Куда подевались люди или остальные трупы? Обойдя машину, вдруг услышала свист у самого уха, а потом заднее стекло разлетелось вдребезги. Я вовремя присела на корточки, так как в этот момент похожий свист раздался снова. Освещённая прожектором, сверкая стразами и бисером, я стала доступной мишенью. Пришлось вжаться в раскуроченный бок авто и закрыть голову руками. Наверное, я попала в тень, но незримый стрелок продолжал выпускать одиночные в мою сторону. Неожиданно всё стихло. То ли патроны закончились, то ли снайпер, или как его там, мать его, решил занять более выгодную позицию. Я медленно переползла к капоту, всё ещё находясь на ярко освещённой территории. До спасительной темноты оставалось не более десятка метров, но открытое пространство лишало меня всех шансов. Очередная пуля пронеслась совсем близко, царапнув по оголённому плечу. «Следующая моя!» Страха не было. Лишь сожаление о том, что моим планам уже не суждено сбыться. Сердце отсчитывало последние секунды, когда что-то огромное навалилось сверху и прижало меня к земле.

─ По счёту три беги вон в те кусты! ─ тихий голос у самого уха разорвал зловещую тишину. ─ Поняла?

─ Да.

Тело, лежавшее на мне, пошевелилось.

─ Раз, два, три.

Почувствовав свободу, я оттолкнулась и кинулась в указанную сторону. Взгляд поймал очертания мощного мужика в белоснежной рубашке, испачканной грязью, который лежал уже на спине и выпускал в сторону невидимого противника длинные очереди из автоматического пистолета. Перемещаясь между чахлыми растениями, я старалась издавать как можно меньше шума. И всё же, несмотря на жизненную необходимость укрыться подальше в лесу, я притаилась, зачарованно наблюдая за тем, как профессиональный боец ловко уворачивался от пуль. Совершая немыслимые движения, перекатываясь и поднимаясь, обходя изуродованный автомобиль, он отшвыривал один пистолет и тут же доставал новый. В грязи и в крови, освещённый жёлтой лампочкой прожектора, он напоминал злое божество леса, могущественное и опасное. Присмотревшись, я закричала. Астахов, мать его! Вот каким боком он тут оказался?

Чьи-то стальные руки схватили меня за плечи. Я и «мяу» сказать не успела, как огромная ладонь зажала мне рот. Скинуть с себя крупного противника не представлялось возможным. Платье, каблуки, густой кустарник. Утешало одно. В отличие от незримого стрелка, убивать меня здесь и сейчас никто не собирался.

─ Сиди тут тихо. В лесу работает снайпер.

А я как сидела до этого времени? Можно подумать, песни в зарослях распевала.

Незнакомец ослабил хватку. Отдышавшись, я прошептала:

─ Вы кто?

Мой вопрос утонул в очередной серии выстрелов.

─ Сиди тихо, как мышь, не высовывайся.

Мужчина отполз в сторону и мелкими перебежками переместился на линию огня. В свете прожектора мелькнул его хищный профиль. Коршун или Кондор. Как назвал его Владимир?

Обшарив себя, не обнаружила часов. В них же был «маячок»! То ли бандиты, обыскав меня, уничтожили их, то ли сама потеряла во всей этой суматохе. Брошь! На месте! Болтается на слабом крючке. Интересно, цела? Даже если и так, сигнал от неё шёл слабый. Значит, надеяться на помощь бессмысленно. Я понимала, что мне жизненно необходимо вернуться в машину, где на резиновом коврике валялась сумочка Киры. Я была уверена, что сотовый похитители выкинули, но проверить стоило. Другой связи с хозяином у меня не было.

Нащупав пятой точкой некое подобие коряги, уселась и потянула за каблук. Жалобный треск. Получилось. Испортив и вторую туфельку, я почувствовала облегчение. Да, ходить с задранными носами оказалось очень неудобно, но всё же лучше, чем ежесекундно впиваться острыми шпильками в рыхлую почву. Платье было качественным и весьма прочным на разрыв. Пришлось ограничиться тем, на что ума хватило. Я приподняла павлиний шлейф и обмотала его вокруг талии. Вот теперь и рискнуть можно. По крайней мере, шанс растянуться на освещённой поляне упал раза в два. Прячась за кустами, я подползла максимально близко к нужному автомобилю и уже собиралась выйти из сумрака, когда моё колено упёрлось во что-то мягкое и податливое. Человеческое тело. Тут было слишком темно, чтобы рассмотреть лицо. Впрочем, лицо лежавшего меня мало интересовало. А вот наличие оружия… Отточенными движениями провела по трупу и нащупала пистолет. Стоя на четвереньках, разжала стальную хватку и почувствовала вес огнестрела в своей лодоне. Думала, это успокоит, придаст уверенности? Нет. Забыв о цели метания среди кустов, я облокотилась спиной о влажный шершавый ствол небольшого деревца и закрыла глаза. Чёрт побери! Рядом со мной находился труп Шалого. Я была уверена в этом на все сто. Руки, закованные в кожаные перчатки. Это он. Можно было дождаться рассвета или посветить на тело фонариком, но седьмое чувство твердило одно и то же. Мой личный враг мёртв, в моих руках его оружие. Я всё ещё трепыхалась на этом свете, а он в это время уже находился на пути к вратам ада.

Нет, долгожданного облегчения не наступило. Я хотела удавить гада собственными руками, наблюдать, как жизнь по капле покидает искалеченное огнём тело. Такого удовольствие судьба меня лишила. Хотя, может, это и к лучшему. Не взяла грех на душу.

Решив, что больше нет смысла предаваться философским мыслям, я встала на одно колено, прицелилась и выстрелила в огромный фонарь, украшавший крышу автомобиля. Дзынь! Поляна погрузилась во мрак. Свист пуль стих. Тихий смех сорвался с губ. Всё просто до безобразия! Ну почему ни Астахов, ни его ручной Сокол до этого не додумались? Возможно, приманивали снайпера? Впрочем, теперь это было уже неважно.

Оттолкнувшись от земли носками испорченных туфель, в три прыжка оказалась в автомобиле. Пошарив рукой, улыбнулась. Вот она, сумочка. На смену радости пришло разочарование. Первая мысль оказалась верной. Похитители выбросили источник связи. Пришлось обыскать мёртвого охранника, а затем выползти из салона, обойти машину и проделать то же с водителем. Нет. Телефонов у мужчин не было. Не зная, что делать дальше, замешкалась лишь на секунду, и тут же почувствовала острую боль в правой руке. Чёрт! Кажется, меня ранили. Обстрел возобновился. Приняв горизонтальное положение, поползла в убежище. Прятаться возле машин становилось опасно. Правая рука горела огнём, пальцы онемели. Кровь пульсирующей струёй покидала тело. Сволочь! Артерию задел! Понимая, что если не перетянуть конечность жгутом, умру от потери ценной жидкости, утроила усилия. Я была так близко к зарослям, когда сильные руки схватили меня и перекинули в мелкий овражек. Я удобно распласталась на мягком мхе, зажав рану здоровой рукой.

Небо понемногу светлело. Над лесом занимался рассвет. Яркие звёзды тускнели и исчезали в розоватой туманной дымке. Я чувствовала слабость и апатию. Очень хотелось спать, а на всё остальное было наплевать с высокой колокольни. Даже не испугалась, когда увидела над собой испачканное кровью лицо. Сил не было.

─ Жива? ─ голос звучал глухо, как из преисподнии. Астахов!

Попыталась слабо улыбнуться. Диалог не получался, так как язык же не слушался.

─ Говорил же тебе, не высовывайся. ─ О! Вот и второй чумазый товарищ с хищно загнутым носом.

Я почувствовала странную суету вокруг своей скромной персоны. Астахов оторвал край своей рубашки и туго перетянул плечо выше раны. Сокол, мать его, на мгновение исчез из поля моего зрения, а вернулся с крошечным чемоданчиком. Укол в шею прояснил сознание.

─ Пить!

Тут же появилась фляжка с какой-то гадостью. Впрочем, о вкусах не спорят. Умудрившись сделать пару глотков то ли виски, то ли бренди, я присела и задышала ровно.

─ Кира Дубровина? ─ пернатый страж, кажется, начал допрос.

Я обвела мужчин мутным взглядом и дождалась, когда четыре размытых силуэта соединились в два чётких образа.

─ Что Вы мне укололи?

Астахов улыбнулся.

─ Витаминку.

─ Ага, так я Вам и поверила.

Коршун, или как его там, щёлкнул клювом.

─ Скажи спасибо, что жива осталась.

─ Спасибо, господин Астахов. И Вам спасибо, уважаемый товарищ.

Миллионер рассмеялся.

─ Зови его Кондором. На «товарища» у него инстинкты хищника срабатывают.

─ Рвёт жертву?

─ Нет. Поёт гимн СССР.

Я вымученно улыбнулась. В данной ситуации шутки казались неуместными, но они хорошо сняли страх и напряжение.

─ Ладно, Захар, посмотри, что там с машиной. Нужно делать ноги, пока тут не появились французские сюртэ.

Кондор исчез, а я попыталась подняться.

─ Не делай резких движений. Действие укола закончится через пару часов. Нужно успеть доставить тебя в госпиталь.

Я замотала головой.

─ Нет. Мне нужен телефон. Я должна связаться с Дубровиным.

─ С Дубровиным? Так официально?

Секунду подумав, я решила сказать правду.

─ Вы, верно, приняли меня за Киру? Спешу разочаровать. Я всего лишь дублёрша, наёмница, которая за деньги согласилась сыграть её роль.

Казалось, Астахов не удивился и не расстроился.

─ И ты не знаешь, где девушка?

Я пожала плечами.

─ Определённые догадки у меня имеются, но проверить их я не могу. Возможности не те. Да и зачем мне лезть в чужую игру?

─ Но ты уже в ней. Теперь, или ты поможешь нам, и мы оплатим твои услуги, или оставим тебя в этом лесу.

Ой! Напугал!

─ Не блефуйте, уважаемый. По моим сведениям, Вы слишком благородны, чтобы оставить раненую девушку одну в лесу среди бандитских трупов.

Мужчина рассмеялся.

─ И откуда у Вас такие сведения?

Я пожала плечами.

─ Так, один знакомый рассказал.

─ А имя у этого знакомого есть?

Скрывать информацию не имело смысла, тем более, что большую часть я уже выложила. Операция всё равно провалилась, и теперь мне был необходим транспорт, чтобы вернуться в Париж.

─ Владимир Иванович. Это всё. Фамилии не знаю.

Астахов задумался.

─ Вовка Фэс? Такой сутулый очкарик?

─ Сутулый? Вовсе нет. Очень даже прямой и ровный. А очки? Да, иногда он надевает их, так, для солидности.

Моя пятая точка начала замерзать. Я заёрзала, наблюдая за тем, как миллионер пытался сложить пазлы.

─ Сто процентов, Фэс. Тогда он был салажонком, но умным и хитрым, как лис.

─ Тогда, это когда?

Астахов помрачнел.

─ Не важно, милая девушка. Как там Вас на самом деле?

─ Ника. Ника Ракитина к Вашим услугам.

Лицо мужчины вытянулось, а рот открылся.

─ Ракитина? Такого просто быть не может. Ты же того…

─ Чего, того?

─ Умерла несколько дней назад, трагически. Сам газету читал.

Меня передёрнуло. Владимир вещал, что провинциальных газет за границей никто не читает, а вот как вышло!

─ С чего бы Вам вообще мной интересоваться?

─ Долгая история. Рассказывать времени нет. А Валерка твой отец?

Я кивнула.

─ Как он? Детишек лечит?

На меня накатила такая злость, что вся кровь прилила к лицу. Воспоминания о работе отца несли двоякие эмоции.

─ Его убили, маму тоже. Я ввязалась в эту историю не только для того, чтобы отработать деньги, на которые прооперировали брата, но и чтобы отомстить.

─ И кому же?

Я тяжело вздохнула.

─ Это уже не важно. Виновник всех моих бед валяется в кустах, нашпигованный пулями, как буженина чесноком.

─ Идём.

Астахов помог подняться и вытащил меня из оврага. Я опиралась на мощное мужское предплечье здоровой рукой, чувствуя жар огромного тела. Мы прошли несколько метров, свернули в очередные заросли, и я указала выгнутым носком деформированной туфельки на остывший труп.

─ Шалый. Криминальный авторитет девяностых. Мой злейший враг.

Странный миллионер отцепил мою кисть, наклонился и попытался прощупать пульс на сонной артерии.

─ Мертвее не бывает. Но как получилось, что Валерка связался с бандитами? Двадцать лет назад он хотел спасти мир!

Тихий вздох вырвался из моей груди.

─ Так получилось, но это долгая история.

На поляне послышался рёв мотора.

─ Шеф! Мустанг на ходу. Пора выдвигаться!

Астахов молча подхватил меня на руки и понёс в сторону рычащего транспортного средства.

─ Ты говорила, что наёмница? Значит, у тебя нет личных мотивов, чтобы служить Дубровину дальше?

─ Кроме трёх миллионов рублей, потраченных на операцию брата, и такой же суммы, перечисленной на его реабилитацию, Дубровину я ничего не должна.

Мужчина аккуратно опустил меня на мягкое сидение и уселся рядом.

─ Тогда с этой минуты ты работаешь на меня. Я перекупаю твой долг.

Голова шла кругом.

─ И что я должна делать?

─ Прежде всего, вспомнить, где может находиться настоящая Кира Дубровина.

Я наморщила лоб.

─ Точно не знаю, но, думаю, в квартире своего педагога, известной балерины, Семёновой Аллы Дмитриевны. У той есть недвижимость за границей. Кстати, тут, в Париже. Вот только адреса я не узнала.

Астахов пнул Кондора в спину.

─ Всё слышал, друг?

Хищник кивнул, вставил в ухо наушник и вышел на поляну, прикрыв за собой дверь.

─ Как самочувствие? Если начнётся головокружение, дави на эту точку.

Длинные пальцы нажали на висок. Первый класс вторая четверть. Я и сама это знала. Головокружение пока не беспокоило, а вот рука начала поднывать.

─ Сейчас определим тебя в госпиталь, а потом я навещу твоего бывшего работодателя.

─ Нет. ─ Кое-как вытащив карие линзы, я в упор посмотрела на мужчину. ─ Сначала мы найдём Киру, настоящую. Всё как-то странно в этом семействе. Ваша картина находится у Селезнёва. Это точно. Вот только кто виновен в её подмене? Словом, если Владимир отыщет девушку первым, мы никогда не узнаем правды.

Астахов усмехнулся.

─ Да я давно её знаю. Девчонка влюбилась, решила сбежать из дома. Дружок-художник намалевал несколько копий, картинки подменили во время оценочной экспертизы, оригиналы быстро продали.

Я пожала плечами.

─ Спорить не буду. Но мне кажется, что Кира другая.

─ Что значит «другая»?

Что значит? Я не могла объяснить, просто чувствовала, что девушка не так проста и предсказуема.

─ Понимаете, я прожила в её комнате две недели, смотрела фильмы, которые смотрела она, слушала её любимую музыку. Подборка ужасов и триллеров, тяжёлый рок… А о ней говорят, как о хрупком и ранимом человеке. Не видите в этом некую несостыковочку? Она жила в роскоши, папа принял её возлюбленного, как сына. Зачем рисковать? И вообще, семейка какая-то странная. Мне, явно, чего-то не договаривали.

─ Ладно. Если девушка в Париже, мы побеседуем с ней уже сегодня. Но сначала посетим госпиталь.

Было бы у меня больше сил, я б зарычала, но сейчас мой грозный рык больше напоминал жалкий писк.

─ Госпиталь? Нет! Возьмите меня с собой. Я не такая дохлая, как выгляжу. Мой организм восстанавливается за считанные часы. Пуля прошла навылет и не задела кость. Если найдём аптечку, я сама обработаю рану. Я умею.

Астахов усмехнулся.

─ Очень странные навыки для молодой девушки.

Знал бы он, через что эта девушка прошла!

─ Ладно. Но, если будет хуже…

─ Шеф, я выяснил адрес балерины. ─ Кондор залез в машину и завёл мотор.

─ Тогда вперёд.

Огромный автомобиль выехал на трассу и понёсся в сторону столицы.

Глава 21

Полковник Фэс нервно поглядывал на мигающие огоньки табло, которые указывали совершенно разные географические координаты. Судя по информации, Ника находилась в трёх местах одновременно: в черте Парижа, о чём свидетельствовал сигнал сотового, в тридцати километрах от города, во всяком случае, так вещал маячок, прикреплённый к часам, и, что самое странное, именно в этот момент девушка передвигалась по трассе в сторону столицы. Сигнал от жучка, выданного Шалому, указывал чёткое местоположение бандита.

Упс! Мистика! Ника уже не неслась по трассе на бешеной скорости. Она остановилась посреди магистрали и замерла. Голова полковника гудела, как шаманский бубен. Что-то пошло не так. Нужно бы Игорю позвонить. Тот уже прибыл в Москву и пытался взять билет на ближайший рейс до Нижнегорска. Тренер готовился страховать подопечную. Вот только та самая подопечная всё ещё находилась на территории Франции.

Машина смешалась с общим потоком и понеслась в Париж.

─ Даниил Викторович! Если Вы собираетесь перекупить мой долг у Дубровина, как я смогу отработать?

Астахов пожал плечами.

─ Найдём Киру, и ты свободна.

─ Но я…

─ Не спорь. Это твоя единственная задача.

Ладно, раз теперь я состояла на службе у Астахова, связь с Дубровиным можно было прервать. Пусть мужчины договариваются сами. А я выиграю немного времени, чтобы удовлетворить своё любопытство. Не знаю, почему, но мне казалось очень важным встретиться с Кирой. Приоткрыв окно, незаметно сорвала с платья брошь с очередным маячком и выбросила на трассу. Всё. Ника Ракитина исчезла, пропала, растворилась в пьянящем воздухе Франции.

Мы въехали в город и принялись кружить по незнакомым улицам. Монмантр. Обитель художников и поэтов, артистов и драматургов. Остановившись у старого, местами отреставрированного дома, вышли из машины. Да, выглядела наша троица весьма впечатляюще. Запачканные грязью и кровью, чумазые оборванцы на очень дорогой тачке, которой требовался срочный ремонт. Я возблагодарила Бога, что в столь раннее утро местная богема ещё витала во снах. А это означало, что вызвать полицию бдительные горожане не могли.

Дверь подъезда оказалась открытой. Ни охраны, ни консьержа я не заметила. Поднявшись на третий этаж, свернули ещё раз. Лестница, ведущая в мансарду, отличалась от той, по которой мы проделали путь минуту назад. Крутая, со стёртыми ступеньками, она лет сто не знала слово «ремонт». Перила отсутствовали. Мне было трудно подниматься, поэтому я с благодарностью приняла помощь Астахова.

Кондор взлетел первым и, не утруждая себя стуком, поднёс к хлипкому замку пластиковую карточку. Магнитный ключ, открывавший все двери. Вова обещал снабдить меня таким же. Я усмехнулась. Похоже, у всех богачей есть подобные штуковины. Тогда какой смысл запирать сокровищницы вообще?

Хлипкие петли заскрипели, и мы попали в крохотное помещение, напоминавшее не квартиру, а художественную мастерскую. Несколько мольбертов у стен, огромный шкаф, увешанный эскизами, кисти, краски, палитры… Я выглядывала из-за широкой спины Астахова, пытаясь получить полный обзор. О, лучше бы я этого не делала. В углу каморки, в луже запёкшейся крови, распластался молодой мужчина. По всей вероятности, он умер несколько дней назад. Смрад, ударивший в нос, вызвал приливы тошноты. Но самое ужасное заключалось в том, что в центре, на небольшом покосившемся диване, в неестественной позе, лежала девушка. Судя по всему, она была жива. Я на мгновение представила, что ей пришлось пережить. Лежать всё это время без еды, без глотка воды, безмолвно наблюдая за тем, как тело любимого человека превращается в тлен. Я готова была свалиться в обморок, когда почувствовала сильные пальцы на плечах.

В то время, как Астахов оттеснил меня на лестничную клетку, Кондор подлетел к несчастной.

─ Жива!

─ В машину, быстро!

Это было последнее, что я услышала, так как лестница поплыла, ступеньки завибрировали, и я провалилась в блаженную темноту.

Глава 22

─ Привет! ─ открыв глаза, я увидела свою полную копию, правда, с карими глазами, лежавшую на соседней койке. Пожилая медсестра, фиксировавшая лейкопластырем иглу капельницы в руке моей двойняшки, улыбнулась и что-то спросила по-французски. Девушка ответила и вновь посмотрела в мою сторону. ─ Это Линда. Она интересуется, не сёстры ли мы. Я сказала, что сёстры. Зачем давать повод для сплетен?

Верное решение. Немного приподнявшись, пошевелила пальцами правой руки. Чувствительность вернулась.

─ Ты ранена?

─ Так, ерунда.

Девушка широко улыбнулась.

─ Я Кира. Впрочем, ты, наверное, знаешь об этом.

─ Знаю. А я Ника, твой двойник.

Мне хотелось задать множество вопросов, но беседа как-то не клеилась.

─ Ты знаешь, что тебя ищут?

Дубровина кивнула.

─ Да, отец.

─ А, кроме отца, Астахов и Селезнёв.

Кира застенчиво улыбнулась и мечтательно закрыла глаза.

─ А-астахов Даниил Викторович. Правда, он красавчик?

Нет, это какой-то бред. Возможно, я всё ещё спала или галлюцинировала. Ну не может девушка, потерявшая возлюбленного совсем недавно, грезить о новом мужике.

─ А как же твой художник?

Дубрвина капризно надула губки.

─ Петя? Если честно, он надоел мне, хуже горькой редьки. Обещал золотые горы, а в результате, что?

─ Что?

Кира тяжело вздохнула. Карие глаза подёрнулись дымкой. Мне показалось, что ещё немного, и она разрыдается.

─ А в результате мне пришлось обратиться к старой знакомой. Хоть какая-то крыша над головой. Жили впроголодь. Я вся износилась.

Не знаю, почему, но мне совершенно не было жалко эту избалованную папину дочку.

─ Так вернулась бы домой. Сергей Николаевич помог бы.

─ Домой? ─ девушка взвизгнула. ─ Да отец сам заставил меня пойти на подлог картин. Он и Петю туда втянул. Знаешь, золотое время нашей семейки кануло в прошлое. Папаша начал потихоньку продавать раритеты. ─ Она присела на кровати. ─ Ты хоть представляешь, сколько нужно денег, чтобы лечить сумасшедшую алкоголичку и наркоманку? Лучшие клиники, лучшие реабилитационные центры. Да у нас из прислуги только Анастасия осталась.

Злость выливалась из хрупкого создания огненной лавой, а мне слабо верилось, что такой интеллигентный старик мог втянуть собственную дочь во что-то незаконное.

─ Ладно. Забудь. Лучше скажи, у тебя с собой нет косметики?

─ Косметики? ─ глупый вопрос. У меня с собой даже вещей не было. Голубая больничная пижама ─ всё, что хоть и временно, но принадлежало бедной Нике.

─ Да, косметики. Я выгляжу, как замарашка. Надо бы привести себя в порядок.

─ Это точно. ─ Моя голова требовала незамедлительной помывки. Волосы, вытянутые утюжком, начали завиваться, превращая аккуратную причёску в огромный муравейник.

Кира пощипала себя за щёчки, от чего они немного порозовели.

─ Скажи мне, дорогая, у тебя, случайно, с Астаховым ничего не было?

Я открыла рот.

─ Естественно, нет.

─ Хорошо. Тогда я им займусь, если ты не против.

Против? С чего я должна быть против? Мне и в голову не приходила мысль о романе с миллионером. Где я, и где он? Но почему-то что-то больно царапнуло по сердцу, словно кто-то провёл острой деревянной палочкой?

Моя соседка выдернула из вены иглу, спорхнула с кровати и подошла к окну.

─ Ох, погода сегодня потрясающая! Было бы здорово прогуляться вдоль Сены, посидеть в кафе.

Энергичная барышня, ничего не скажешь. Мне было не до косметики и не до прогулок. Рука немного ныла, в горле першило. Я боялась, как бы мои гланды не воспалились в самый неподходящий момент.

Стук в дверь. Кира сделала три грациозных прыжка и очутилась под одеялом. Поправив волосы, она сомкнула веки и откинула голову на бок. Я же, наоборот, приподнялась на локте. Через мгновение в палату вошёл Астахов в сопровождении Кондора.

─ А, уже очнулась? Молодец. Быстро восстанавливаешься.

Свесив ноги с кровати, поправила повязку на правой руке.

─ Я же говорила, что способна к быстрой регенерации, как ящерица.

Миллионер оборяюще кивнул.

─ Тогда собирайся. А твоя подруга? Она всё ещё без сознания?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут Кира пошевелилась и издала тихий стон. Этого оказалось достаточно, чтобы мужчины моментально развернулись в её сторону. Красотка с трудом разлепила веки и вымученно улыбнулась.

─ Пить, пожалуйста!

Астахов кивнул, и верный телохранитель тут же поднёс к губам притворщицы стоявший на тумбочке стакан. Я просто диву давалась. Всего минуту назад госпожа Дубровина носилась по палате, как резвая коза, а теперь прикидывалась слабой и беспомощной!

─ Вы кто?

Тоненький голосок прозвенел серебряным колокольчиком.

Астахов, забыв обо мне, придвинул стул к вздыхающей Кире и, усевшись на него, склонился над немощной.

─ Меня зовут Даниилом Викторовичем. Я искал Вас, Кира, чтобы задать несколько вопросов.

─ Да, конечно, я отвечу, но немного позже. Мне что-то нехорошо.

Кондор уже был готов вылететь в коридор за помощь, но нахалка взмахнула тонкой кистью.

─ Нет, не нужно врачей. Я просто должна отдохнуть.

─ Нам нужно уезжать. Встать сможешь?

Кира кивнула.

Я наблюдала, как Астахов помог обессиленной особе присесть в кровати, а потом встать на ноги. Покачиваясь, девушка сделала лишь шаг, и, наверное, упала бы, но сильные руки подхватили её и подняли вверх.

Кондор посмотрел на меня.

─ А ты? Дотопаешь?

Обследовав пол, я обнаружила больничные шлёпки. Всунула в них ноги и поняла, что с размером тут никто не заморачивался. Велики ─ не малы. Шаркая ногами, поплелась в коридор. Пока все ждали лифт, я попыталась добыть хоть толику информации.

─ А мы куда?

─ На Кудыкину гору. ─ Пернатый совершенно не отличался хорошими манерами.

─ Слышала, она находится в России, в Липецкой области.

─ Умничаешь? Очень смешно.

Телохранитель начал закипать.

─ А почему так срочно?

─ Не задавай лишних вопросов.

Помолчав минуту, я поняла, что лучше выяснить всё прямо сейчас.

─ А я? Вы меня обещали отпустить.

Астахов повернулся в мою сторону.

─ Уйдёшь, когда поправишься. Я лично куплю тебе билет в любой город любой страны.

─ Тогда в Берлин. Дальше я сама.

Кондор неодобрительно покачал головой. Он устал от моей болтовни и не особо это скрывал. Пернатый первым вошёл в лифт. Обследовав его на предмет обнаружения злоумышленников, и, не обнаружив оных, пригласил нас широким жестом. Пожилая лифтёрша в белом халате вжалась в угол, когда наша четвёрка погрузилась в узкий пенал.

─ Тебе повезло. Мы окажемся в Германии уже сегодня.

Вот, значит, как. Я чуть не запрыгала от радости. Да, надводную часть биографии айсберга по фамилии Астахов я изучила хорошо. Он являлся счастливым обладателем нескольких домов в разных уголках планеты. Но то, что мы собирались лететь именно в Германию, было неописуемой удачей.

Чёрная машина с длинным носом припарковывалась у дверей госпиталя. Клювоносный телохранитель подтолкнул меня сзади.

─ Садись, не задерживай процессию.

Я нырнула в просторный салон, потеряв одну шлёпку. Ладно, не беда. Надеюсь, миллионер со странностями пожертвует мне немного денег, чтобы купить недорогую обувь и одежду. Рядом со мной усадили Киру, которая находилась в полуобморочном состоянии. Последним в авто появился хозяин и захлопнул дверцу. Кондор развалился впереди, рядом с водителем, и отдал приказ:

─ Поехали!

Наш скоропалительный отъезд больше напоминал побег или очередное похищение. Но я понимала, что у господина Астахова были на то свои причины.

Немного покружив по городу, мы выехали на трассу, по которой резвый автомобиль за час домчал нас до маленького частного аэропорта, где все присутствующие погрузились на борт реактивного самолёта. Только тут мужчины расслабились.

Астахов несколько минут провозился с Кирой, пытаясь создать ей максимальные удобства, а потом уселся напротив меня. Внимательно осмотрев повязку с запёкшейся кровью, покачал головой.

─ Болит?

─ Немного.

─ Потерпишь пару часов?

Я кивнула.

Взглянув на полусонную Киру, мужчина впился в меня пронзительным голубым взглядом.

─ Тогда пойдём, поговорим.

Мы перешли в небольшой отсек. Кондор пристегнул меня и уселся рядом.

Издав неожиданный для такой крошки рёв, самолёт побежал по взлётной полосе, оторвался от неё за доли секунды и быстро набрал высоту.

─ Ну, рассказывай. ─ Даниил Викторович сверлил меня холодным взглядом.

─ Что рассказывать?

─ Всё. С самого начала.

Вот так всё и было. Наш полёт превратился в мой монолог, который я продолжила в огромном старинном особняке, принадлежавшем Астахову. Я чувствовала себя артисткой на сцене, вызванной на бис. Некоторые эпизоды приходилось пересказывать по несколько раз. В горле пересохло. Я взяла со столика бутылку минералки и выпила почти половину.

─ Да, вот как жизнь у Валерки сложилась! ─ Астахов нарушил гнетущую тишину. ─ Ладно, ты не волнуйся. Я позабочусь и о тебе, и о Дениске. Поживёшь тут, в моём доме, в Касселе, немного окрепнешь, а потом навестим пацана.

─ Спасибо, Даниил Викторович.

─ Не за что. Твой отец нас три года штопал. Так что должны мы ему с Захаром. И ещё. Зови меня Дэн. Поверь, в свои сорок стариком я себя не ощущаю.

Я рассмеялась. На старика Астахов не походил. Гибкий и опасный, как гепард или ягуар, он обладал неописуемой харизмой, под которую я попала с первых мгновений нашего знакомства.

Кондор хмурил брови.

─ Значит, картина у Селезнёва?

Я пожала плечами.

─ Во всяком случае, Дубровин уверен в этом.

─ А у тебя откуда такие сведения? Помнится, два года назад ты сделала публичное заявление перед прессой.

Откуда? Я наморщила лоб.

─ Был свидетель аварии, мой однокурсник. Тихий, безобидный человечек. Чтобы заткнуть парню рот, его обвинили в краже полотна Рембрандта. Не уверена, об одном ли шедевре мы говорим, или же у депутата висят все картины художника, но именно такой слух шёл по городу.

Кондор усмехнулся.

─ Если Фэс оказался на службе у Дубровина, старик в курсе. Пронырливый лис может выведать любую информацию. Думаю, твоя реликвия, шеф, в данный момент украшает сокровищницу слизняка.

Слизняк! Как здорово подмечено! А я-то думала, кого мне напоминал Селезнёв?

─ План был прост. Я попадаю в дом депутата в Нижнегорске, краду картину и благополучно сваливаю. Но мы не предусмотрели элемент случайности. Словом, очнулась я на поляне в искорёженной машине. Как такое могло произойти?

Астахов пожал плечами.

─ Мы следили за тобой и видели, как тебя погрузили в Джип. Захар предложил поехать следом.

─ Захар такого не предлагал, более того, был категорически против. Но ты же, шеф, контуженный на всю голову. Мчаться за целой бандой по незнакомой местности, оставив всех ребят в городе! Сумасшествие какое-то!

Астахов рассмеялся, а я залюбовалась этой открытой улыбкой. Он был всего лишь на два года старше Игоря, но выглядел мальчишкой.

─ Дальше, ─ он почесал затылок, ─ кто-то начал обстрел машины, в которой ехала ты. Сначала попали в водителя. Кондор смог перекрыть дорогу. Мы решили найти снайпера по звукам выстрелов. Не получилось.

─ Киллер приехал на мотоцикле и убрался так же. Я слышал звук мотора. Думаю, смогу вычислить это транспортное средство, если ещё раз услышу.

─ Да? А по мне, так все мотоциклы гудят одинаково.

Захар рассмеялся.

─ Не байкер ты, Ника! У того мота цилиндр хлопал, да с тормозами какая-то хрень приключилась.

Мне это ни о чём не говорило. Я умела водить машину, но совершенно не слышала, что в ней стучало, гремело или хрюкало. А вот двухколёсные средства никогда не привлекали. Впрочем, всё это было неважно. Слово «киллер» больно резануло слух. Кого хотел убить незримый враг? Меня? Киру? Шалого?

─ Ладно. Проехали. Дубровин благодарен за то, что мы спасли его дочку, след Рембрандта неумолимо ведёт в Нижнегорск. Вернуть картину теперь вопрос времени. ─ Астахов миролюбиво хлопнул меня по плечу.

─ А моя задача?

─ Отдыхай, набирайся сил. Через недельку Кондор отвезёт тебя к брату.

Я встрепенулась. Эта новость радовала, очень, но оставаться в должниках у кого бы то ни было, не входило в мои планы.

─ Даниил Викторович!

─ Дэн!

Я кашлянула.

─ Дэн! Спасибо за всё, но я не могу вот так просто исчезнуть. Во-первых, не хочу быть Вам обязанной, а, во-вторых, с Селезнёвым у меня свои счёты.

─ Ты решила наказать его? Из-за аварии? ─ Захар впился в меня пронзительным взглядом. ─ Но мужик тут ни при чём. Он, как отец, просто защищал своего ребёнка.

─ И по этой причине пострадали другие люди. Сколько ещё бед натворит его дочь? Безнаказанность порождает вседозволенность. Оставшись без папеньки, Ирина Прекрасная, возможно, возьмётся за ум или получит по заслугам.

─ Только не говорите, милая леди, что Вы решили прикончить депутата. ─ Астахов сложил руки на груди и пристально посмотрел мне в глаза.

После убийства Шалого моя решимость закрыть вопрос радикально поползла вниз. Хотелось помочь Закиру, невинно пострадавшему от рук депутата, да поставить брата на ноги. Я поняла, что не смогу приговорить мерзавца и привести приговор в исполнение. То ли в моей душе осталось что-то человеческое, то ли мной кто-то незримо руководил с небес.

─ Я говорил с Вовкой. ─ Захар поднялся с кресла и размял ноги. ─ Структуры имеют на слизняка свои планы. Как выяснилось, он давно под колпаком. Мужику вменяют организацию торговли наркотой и до кучи всего.

─ Так Фэс продолжает работать на структуры? ─ Астахов высоко поднял брови. ─ Тогда каким боком он прилип к Дубровину?

Кондор рассмеялся.

─ Думаю, и у Дубровина рыльце в пушку. Иначе полковник не взялся бы лично за такую работёнку.

Мужчины переглянулись и посмотрели в мою сторону.

─ Надеюсь, тебе не нужно говорить, что всё, что ты услышала, должно остаться в этих стенах?

─ Не нужно, Даниил Викторович. Спасибо за доверие. Но теперь Вам придётся быть откровенным со мной, ведь я в Вашей команде.

─ Что? ─ Захар расхохотался. ─ А у девчонки мания величия, и эта мания прогрессирует.

Слышать такое было обидно. Никакой манией я не страдала. Простое человеческое желание помочь. К тому же, когда-то я была лучшей, или одной из лучших.

─ Прежде, чем обвинять меня в маниях, наведите справки, уважаемый. Я не с улицы к Дубровину пришла.

Мужчины рассмеялись.

─ Ладно. ─ Астахов миролюбиво махнул рукой. ─ Чую, мой верный Сокол, от девчонки нам так просто не избавиться. Придумай ей занятие по душе.

Кондор хищно щёлкнул клювом.

─ Будь моя воля, усадил бы её за пяльцы у окошка. Пусть лучше крестиком вышивает, чем встревает в мужские игры.

Опять мужской шовинизм! Да я бы с удовольствием вышивала, стирала и убирала, если бы кто научил. Но с юности меня учили только драться и выживать.

─ Иди, отдыхай. ─ Астахов включил компьютер, давая понять, что разговор окончен.

Что ж, отдых, так отдых. Я уже подошла к дверям, как вспомнила нечто важное.

─ Есть кое-что ещё. На кухне у Дубровина я обнаружила подслушивающее устройство, вмонтированное в ножку стола.

Мужчины переглянулись. Это переглядки происходили так часто, что мне начало казалось, они понимали друг друга без слов, по каким-то едва уловимым знакам или изменениям в мимике.

─ Фэс?

─ Зачем? У полковника итак всё схвачено.

Дав пищу для размышления, я гордо удалилась.

Длинный узкий коридор освещали тусклые бра. Я спустилась по лестнице и приблизилась к своей комнате. Соседняя дверь бесшумно отворилась, и в проёме возникла хрупкая фигурка. Кира, мать её! Что-то меня напрягало в этой тихоне. Решив, что виной всему стала банальна ревность, я попыталась улыбнуться, как можно приветливее.

─Добрый вечер.

По кислой физиономии я поняла, что вечер для девушки не являлся добрым.

─ Виделись уже. Ты с хозяйского этажа? Так поздно? Что ты там делала?

Что? Тебя забыла спросить! Улыбка сползла с лица. Хотелось сказать какую-нибудь гадость в ответ, но я сдержалась.

─ Я жду! ─ в голосе моей знакомой сквозил недвусмысленный намёк.

─ Я обязана отвечать?

Кира повела хрупкими плечами.

─ А почему бы тебе не ответить?

Сжав кулаки, чтобы не взорваться, я сделала несколько шагов и очутилась в своей комнате.

Глава 23

Огромный дом господина Астахова казался необитаемым. Кроме него, Кондора и двух странных особ женского пола тут никого не было. Кто наводил порядок в старинном особняке, я не знала, но все комнаты, в которых мне довелось побывать, просто вопили о чистоплотности хозяина. Зато двор заполнили до отказа сотрудники охранной службы. Краем уха я слышала, что у миллионера возникли какие-то неприятности. Вот только какие? Сложив все пазлы в единую картинку, пришла к выводу, что нападение в лесу произошло неслучайно, и главной целью неуловимого снайпера являлся ни кто иной, как сам Даниил Викторович. Всё остальное являлось лишь отвлекающим манёвром, ширмой, обманкой. Прямых подтверждений этим догадкам у меня не было. Но неугомонное седьмое чувство никогда не подводило.

Седьмое чувство… Я задумалась. У обычных людей тех самых чувств насчитывалось пять: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус. У необычных присутствовало шестое, интуиция. А я ощущала нечто большее, способность предугадывать события, предвидеть опасность, выстраивать логические цепочки.

Сидя на подоконнике, я вглядывалась в живописные окрестности, открывавшиеся за каменным забором, и пыталась вернуть душевное равновесие. Сейчас бы очень пригодился альбом с семейными фото. Раньше чёрно-белые снимки помогали восстанавливаться. Но моя реликвия осталась в далёкой России, в странном доме-музее господина Дубровина вместе с остальными вещами. Завтра попрошу Кондора посодействовать с возвратом. А сегодня… Спать не хотелось. Я зажмурилась и представила лицо брата. Нежные черты, льняные кудряшки. Это наполнило сердце теплом и нежностью. Я чувствовала, что моя душа ещё способна на эмоции, что она жива.

Утро. А я ведь так и не сомкнула глаз.

Стук в дверь. Пригладив волосы, я кашлянула.

─ Войдите!

Кондор медленно переместился в мою комнату. Мне показалась, что верный Сокол тоже не ложился.

─ Встала? Так рано?

Я переместилась в кресло и указала на пуфик в углу.

─ Присаживайтесь. Судя по тому, что Вы явились ко мне на рассвете, произошло нечто чрезвычайное.

Я посмотрела на тёмное небо, усыпанное тускнеющими звёздами. С рассветом я погорячилась. Солнце встанет через час, не раньше.

Мужчина опустился на крохотное сооружение и застыл в позе хищника, готового к прыжку.

─ Сегодня тут появится Дубровин. Он желает забрать чадо домой. В этой истории много несостыковок, но шеф не хочет копаться во всякой бабуйне и разбираться, кто из семейства виноват в подмене полотна. Мы надеемся вернуть картину своими силами. В конце-концов, решив выставить её, хозяин знал, что рискует.

─ Но как же страховка? Я слышала, что подобные вещи страхуют на все случаи, будь то пожар, землетрясение или ограбление.

Кондор рассмеялся.

─ Да, после независимой экспертизы. Вот только она показала, что шедевр подменили на очень хорошо состаренную копию. Не будь на руках хозяина документов, подтверждающих подлинность полотна, он бы запарился доказывать, что обладал тем самым подлинником.

─ Ладно, я в этом не разбираюсь. Дубровин считает, что возлюбленный Киры заставил дочь пойти на этот шаг, Кира обвиняет отца в том, что он потихоньку распродавал полотна, заменяя их копиями. Правды тут не добиться, ведь тот самый возлюбленный мёртв. Так что спросить не с кого.

─ Поэтому пусть разбираются сами. У нас другие заботы. Но тут вот какое дело…

Я напряглась.

─ Слушаю.

Кондор кашлянул.

─ Фэс хочет поговорить с тобой.

─ Владимир Иванович? О чём?

Мужчина пожал плечами.

─ Понятия не имею. Странность заключается в том, что полковник настаивает на рандеву в городском парке. Он категорически не хочет являться в этот дом. И второй момент. Кира ничего не должна знать об этом.

Я пожала плечами.

─ Да я ей ничего не докладываю. Мне кажется, в настоящее время балерину больше волнует вопрос, как понравиться Даниилу Викторовичу, чем всё остальное. Кстати, госпожа Дубровина знает, что ей предстоит трогательная встреча с отцом?

Кондор усмехнулся.

─ Я ей ничего не докладываю. Мечтаю взглянуть, как встретятся родственники. Думаю, это поможет сделать определённые выводы.

Мне тоже хотелось взглянуть на это хотя бы одним глазком, а заодно поблагодарить старика за всё, что он сделал для Дениски. Я поднялась с кресла.

─ Когда я должна встретиться с Владимиром Ивановичем?

Телохранитель моего благодетеля тоже поднялся.

─ Через час. Я отвезу тебя.

Он тихо вышел, а я поплелась в ванную комнату.

─ Ты читала сказки Братьев Гримм?

─ При чём тут сказки?

Мы ехали с Кондором по живописным улицам Касселя.

─ А при том, что братья жили тут долгое время, писали сказки. А сказки, как известно, не рождаются на пустом месте.

─ Я уже взрослая девочка, и во всю эту чушь не верю.

Захар рассмеялся.

─ Жаль. Очень жаль. Я мог бы провести экскурсию для Вас. Но раз так…

Мне было не до экскурсий. Чего хотел от меня Володя? Проехав несколько пустых улиц, мы свернули в городской парк. Я вышла из машины, зябко кутаясь в объёмную куртку Кондора, которую он заставил меня надеть поверх ветровки. Пройдя вдоль ярко освещённой аллеи, увидела полковника.

─ Привет, Ника. ─ Владимир сидел на лавочке в совершенно расслабленной позе. Мне только оставалось удивляться, как секретарю Дубровина удавалось сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах. ─ Прости за беспокойство, но кое-что произошло.

Это мне объяснили. Присев рядом, я подставила лицо первым солнечным лучам и зажмурилась.

─ Что случилось?

Владимир Иванович снял очки с дымчатыми стёклами и впился в меня пронзительным взглядом.

─ Лина сбежала из психушки.

Да, новость для благородного семейства казалась неприятной, но при чём тут я?

─ Чего Вы от меня хотите, полковник?

Вова рассмеялся.

─ Ты перешла в другую команду три дня назад, а уже владеешь полной информацией.

─ Полной? ─ я повела плечами. ─ Разве кто-то владеет полной информацию о Вас? Впрочем, это неважно. Я хотела бы знать, что требуется от меня.

Владимир усмехнулся.

─ Мы хотим попросить об одолжении. Присмотри за Кирой.

Вот это новости! Девица была старше меня на два года и, явно, в няньках не нуждалась.

─ Всего неделю, от силы десять дней.

Я взглянула на Вову и вдруг увидела морщинки в уголках глаз. Мужчина надавил на переносицу. Видимо, он не спал всю ночь, может больше, и очень устал.

─ Вообще-то у меня другие планы. Да и что значит «присмотреть»? В прислуги я не нанималась. А в роли телохранителя, ─ стянув рукав лёгкой курточки, показала край повязки, ─ бесполезна, как бабочка.

─ И всё же… Сергей Николаевич хочет для начала найти старшенькую. Понимаешь, отношения у сестёр сложились сложные. И, если учесть, что Лина ─ свихнувшийся воин, всему семейству может не поздоровиться. А тут ещё Селезнёв…

─ А с ним-то что не так?

Полковник ослабил галстук.

─ С ним всё не так. После гибели верного пса, охрана разбежалась.

─ Такое возможно?

─ Очень даже. Словом, пока не найдётся человека на смену Трунову Борису Михайловичу, депутат решил отбыть в тёплые края. Уже и справочкой медицинской обзавёлся, мол, поджелудка требует лечения на Водах.

─ А улетел-то куда?

─ На Самоа.

─ Странный выбор!

Фэс кивнул.

─ Да. Будет сидеть там тихо, как мышка. Так что можешь передать своим новым друзьям, мол, хата свободна.

Я рассмеялась. Обстоятельства складывались самым благоприятным образом. Дом в Нижнегорске остался практически без охраны, хозяин отсиживался на Самоа, краденый шедевр молил: «Верните меня!».

─ Скажите, Владимир Иванович, как часто Лина сбегала?

Мужчина зажмурился.

─ В эту «ходку» четыре раза.

Мои глаза вылезли из орбит.

─ Что значит, «в эту ходку»?

─ Ну, мы так называем пребывание красавицы в лечебных учреждениях.

─ Значит, она постоянно сбегает, кто-то ловит её и возвращает, а в этот раз…

Полковник перебил.

─ Она исчезала три раза и трижды возвращалась сама, ещё до того времени, как персонал обнаруживал пропажу.

─ А в четвёртый не вернулась.

─ Вот именно.

Я задумалась.

─ Зачем? Куда она уходила из клиники?

─ Мы ещё не выяснили, да разве это важно? Гораздо важнее, что сумасбродка может появиться где угодно, в любом из домов, принадлежащих Дубровину.

─ Что ей надо?

Владимир приблизил своё лицо к моему практически вплотную.

─ Она обещала убить Киру, когда узнала, что к той переходит практически всё наследство отца.

─ Блефует?

Полковник пожал плечами.

─ Никто не знает. Но у меня странные предчувствия. Мне кажется, Лина с кем-то встречалась в городе, наводила справки. Возможно, она наняла кого-то за деньги. И этот кто-то информирует её о поисках пропавшей родственницы.

─ У неё есть деньги нанять кого-то?

─ Насколько мне известно, нет.

И снова странное беспокойство заполнило сердце противной липкой субстанцией. Седьмое чувство, чтоб его!

─ Скажите, а сколько покушений было совершено на Астахова?

─ А он-то тут каким боком?

Поднявшись со скамьи, размяла ноги. Ну как объяснить человеку, что чуйка у меня была, как у собаки?

─ Я вот что думаю. Лина должна как-то зарабатывать, ведь доступных средств у неё нет, а, чтобы найти и уничтожить Киру, одних физических способностей маловато. Надо, для начала, узнать, где она прячется, затем купить билет в эту страну. Не полетит же она на крыльях! А, раз требуются средства, их нужно заработать. Далее. Что умеет делать Лина лучше всего? Можете не отвечать. Нам обоим это известно. ─ Я наблюдала за реакцией полковника. ─ Вывод. Что, если она не встречалась с информатором, а выполняла чьё-то задание? Уж Вам по своим каналам будет нетрудно выяснить, были ли заявки для Гюрзы.

Владимир почесал затылок.

─ Это похоже на бред, но я проверю.

─ Будьте так любезны. И ещё. Мне кажется, что нападение на машину Селезнёва в ночь моего похищения как-то связано с Астаховым. Представьте на миг, что за Даниилом Викторовичем следили. Что видит киллер? Он видит, что объект направляется следом за мной, без охраны и сопровождения. Возможно, тот самый киллер посчитал это счастливой случайностью: выполнить заказ, а, заодно расправиться с ненавистной сестрицей.

Владимир Иванович поднялся.

─ Ты всё же считаешь, что Лина могла…

─ Я болтаю чушь, а Ваше дело проверять или не проверять, как будет угодно.

Увидив, что мы оторвали от лавки пятые точки, Кондор поспешил к нам с противоположного конца аллеи. Надо же, впервые в жизни меня оберегали.

─ Можно личный вопрос?

Полковник кивнул. Мы шли навстречу Захару.

─ Сколько Вам лет?

─ Сорок. Почти сорок.

─ А я думала, меньше.

Мужчина рассмеялся.

─ Да, выгляжу, как пацан, никакой солидности. Но молодость ─ дело поправимое.

─ И ещё. Игорь. Где он?

Я не собиралась задавать этот вопрос. Просто он как-то сам сорвался с губ.

─ Улетел к дочери в Хьюстон. Операция сорвалась. Не хмурься, не по твоей вине. Так что надобность в нём отпала.

Улетел! Какое облегчение! Я с наслаждением вдохнула полной грудью свежий воздух. Последняя ниточка, связывающая меня с прошлым, которое не хотелось вспоминать, оборвалась. Я искренне надеялась, что навсегда.

Кондор поравнялся с нами и взял меня за локоть.

─ Поговорили? Пойдём.

Моё лицо расплылось в широкой улыбке.

─ Прощайте, Владимир Иванович. Я выполню просьбу Дубровина. Всё ещё чувствую себя обязанной. Во всяком случае, он спас моего брата.

Мужчины пожали друг другу руки.

─ Если что ─ позвоню. ─ Владимир Иванович кивнул мне и зашагал к выходу из парка.

─ Что «если что»? ─ моё неуёмное любопытство било через край. На этот раз я хотела быть в курсе всего и… сразу.

Захар потянул меня в сторону припаркованной машины.

─ По нашим сведениям в Даниила Викторовича стреляла Гюрза.

Я чуть не разрыдалась. Как обидно! Это же моё предположение! Седьмое чувство сработало безотказно, но поздно. Каким-то образом Кондор дошёл до этого раньше. Вова! Вот жучара! Я почувствовала прилив злости. И глазом не повёл. Мало того, сказал, что мои домыслы ─ бредни выжившей из ума девицы. Может, я немного и приукрасила, ведь про безумную девицу полковник не сказал ни слова, но то, что подумал ─ факт!

─ А на кого она работает?

Мужчина пожал плечами.

─ Пока не выяснили. Впрочем, я уверен, что имя заказчика ей неизвестно.

─ Глупо спрашивать, но… как Вы вышли на след киллера?

─ Слухами земля полнится.

Решив, что выжать больше той информации, что уже получила, не удастся, я пристегнулась и уставилась в окно.

Огромный особняк, казалось, ожил. В холле суетилась горничная с мягкой щёточкой, похожей на хвост диковинного зверя, а из столовой доносились отзвуки беседы и задорный смех. Да, этот смех я не могла перепутать. Кира, мать её.

Кондор подтолкнул меня в спину.

─ Шевели ножками. Кажется, мы на завтрак опоздали.

Я угрюмо поплелась в столовую. Опоздали! Надо же! На часах не было и восьми. Могли бы подождать.

─ И тогда мне пришлось надеть трико и показать, как правильно ловить партнёршу. ─ Кира сидела за столом, елозя вилкой в тарелке с омлетом. Астахов развалился напротив, смакуя тягучий кофе, от запаха которого у меня тотчас закружилась голова и подкосились ноги. Впрочем, возможно, так действовал на меня этот мужчина. На мгновение мне показалось, что, если бы он не был таким богатым и знаменитым, я могла бы побороться с соперницей за своё женское счастье. Но, к великому сожалению, Даниил Викторович являлся тем, кем являлся, а это значило только одно: рано или поздно он найдёт себе ровню, красивую богатую девочку с хорошими манерами и большими запросами, которые миллионер с удовольствием кинется выполнять. И эта ровня сидела как раз напротив него, призывно хлопая невинными карими глазками.

Тихий мужской смех.

─ Только не говори, что твой партнёр надел на себя пачку.

─ Да так и было…

Астахов обернулся в нашу сторону. Наконец-то. А то я успела подумать, что стала невидимкой, как, впрочем, и огромный Кондор.

─ Приветствую Вас, счастливейшие из смертных!

Только сейчас я заметила, что хозяин дома был облачён в спортивные брюки. Наверное, с пробежки вернулся.

─ С чего это ты так решил, шеф? ─ Захар бесцеремонно уселся за стол и впился зубами в сочное яблоко. Я же продолжала мяться, ожидая особого приглашения.

─ С того, что пока я топтал беговую дорожку, вы встретили рассвет в парке. Присаживайся, Никита!

Никита! Так называл меня брат. Сразу же повеяло теплом. Отодвинув стул, я устроилась поудобнее и потянулась к графину с соком.

─ О! Это так романтично, Дэн! Давай завтра и мы встретим рассвет в парке!

Меня передёрнуло. Кира бесстыдно домогалась Астахова, но бестолковому чурбану это, видимо, нравилось. Чурбан! Почему начало отношений, завязывающихся на моих глазах, так раздражало?

─ С удовольствием, милая. Вот только боюсь, наша прогулка напомнит немцам май сорок пятого.

Кира подпёрла подбородок ручкой и нежно посмотрела на окучиваемого миллионера. Стоило признать, отрепетированный жест казался очень милым.

─ Это почему, Дэн?

Чурбан рассмеялся.

─ Захар никогда не отпустит нас вдвоём. Он обязательно потащится следом, а, заодно, прихватит роту отчаянных головорезов.

Кондор старательно дожевал яблоко.

─ Богу Богово, Кесарю Кесарево, шеф!

Кира капризно надула губки.

─ О нет! Ходить на свидание с телохранителями не комильфо.

И откуда тольо словечек таких нахваталась?

─ Ничего, я обещаю, что, когда серая полоса закончится, приглашу тебя на самое романтичное свидание.

Всё! Запас моего терпения иссяк. Откинувшись на высокую спинку стула, я прищурилась.

─ Не получится, господа. Не далее, как час назад, достапочтимый господин Дубровин предал свою волю через известного всем секретаря. И, следуя чётким инструкциям, до момента передачи Киры Сергеевны родственникам, я стану её второй тенью.

О, какое наслаждение! Я с усмешкой наблюдала, как вытянулось лицо девушки.

─ Это как?

Как? А вот так! Теперь никаких романтических свиданий! Мы с Кондором переглянулись.

─ Но я… Ты встречалась с Володей?

─ Именно этим утром. Не знаю, чем ты насолила сестричке, но она ищет тебя. И знаешь, зачем?

Кира побледнела.

─ Простите. ─ Выпорхнув из-за стола, красотка помчалась… Наверное, в свою спальню. Наверное, поплакать в подушку.

Моё настроение резко улучшилось. Стащив с круглого блюда пару бутербродов, я с удовольствием впилась зубами в хлеб, покрытый ветчиной.

─ Всё складывается превосходно, шеф. ─ Кондор тоже решил позавтракать. ─ Теперь у одного киллера две цели. И эти цели находятся в одном месте. Ребята уже заняли позиции. Думаю, долго ждать не придётся. Гюрза скоро появится.

Астахов самодовольно кивнул.

─ Скорей бы. Сил нет жить в изоляции.

Пернатый налил кофе в две чашки и протянул одну мне. Что ж, галантный поступок! Оценила.

─ Скажите, Даниил Викторович…

─ Дэн.

Я кивнула.

─ Ладно, скажите, Дэн, вы же не случайно выбрали этот дом и отослали всю прислугу? Я заметила, на подступах много уголков, где можно устроить засаду.

Миллионер усмехнулся, а я в очередной раз залюбовалась его открытой улыбкой. За неё я готова была простить мужчине всё: и невнимание к моей персоне, и флирт с Кирой.

─ А ты наблюдательная, чёрт побери. Возможно, мы и возьмём тебя в команду!

Возможно? А я подумала, что этот вопрос решён!

─ Нам нужно обезвредить Гюрзу. Не люблю чувствовать себя дичью. А потом, думаю, выйдем на след заказчика.

Я потёрла переносицу. Какая-то важная мысль крутилась в голове, но постоянно ускользала.

─ Чтобы выйти на заказчика, нужно понять мотив. У Вас есть какие-нибудь предположения?

─ Надо же, открыла Америку! ─ Кондор хохотнул. ─ Да мы всё уже попередумали. Тут, либо Селезнёв, либо…

─ Дубровин.

Почему из меня выскочило это имя? Я так и не могла понять. Мужчины переглянулись.

─ Объясни.

─ Послушайте, Дэн, я не могу объяснить. Мои доводы строятся скорее на чувствах, нежели на фактах. Но там, в доме-музее, меня не отпускали мысли, что не всё так просто. Мне почему-то казалось, что я не более, чем пешка в чужой игре, и цель этой игры от меня скрывалась. Словом, моей задачей было изъять картину и передать её Игорю, человеку Дубровина. Всё. Но, когда Кира сказала, что отец распродал большую часть шедевров, я подумала, не позарился ли миллионер и на Ваш? Было бы круто обзавестись картиной, написанной Рембрандтом перед смертью. Она же бесценна!

Астахов побледнел.

─ Ты уверена, что Кира не лжёт?

─ А Вы сами её об этом спросите.

Кондор, казалось, потешался надо мной. Он явно не собирался воспринимать мои доводы всерьёз.

─ Если бы на шефа готовил покушение Дубровин, полковник бы предупредил. Когда-то мы, грубо говоря, из одной миски щи хлебали.

Да, осечка. Вова воевал вместе с Астаховым. А дружбу, закалённую в боях, никакие деньги и обязательства разрушить не могли. Или могли?

─ И всё же…

─ Никаких «всё же», Ника. ─ Хозяин строго посмотрел на меня. Боже! Как же отличался этот взгляд от того, полного нежности, которым он одаривал Киру.

Поблагодарив за завтрак, я поднялась к себе и уселась у туалетного столика. Моя спальня задумывалась, как женская. Кто знает, сколько женщин тут перебывало, и какие отношения у них складывались с Астаховым. Сердце предательски сжалось. Попыталась включить мозги. А что бы было, Ника Ракитина, ели бы достопочтимый миллионер не являлся миллионером, а работал простым водителем или строителем? Я мечтательно закрыла глаза, представив Астахова за рулём такси. Всё могло бы получиться. Тихая семейная жизнь, дети… Дети! Так захотелось позвонить Дениске, но телефона в комнате не было, а сотовый бандиты изъяли. Ничего, через недельку Дэн обещал свозить меня к брату, пусть ненадолго, на пару часов, но наша встреча могла бы придать мне силы.

Ладно, чего уж там. Хватит мечтать, что Астахов однажды разориться и будет послан к чёрту богатой папенькиной дочкой. Пора заняться собой. Достав из тумбочки маникюрные ножницы, прядь за прядью, я принялась срезать волосы. Хотелось вернуть собственный цвет. Сходство с Кирой злило. Открыв шкафчик в ванной, нашла новый бритвенный станок. Вот так. Царапая кожу, медленно выбрила череп.

Теперь в огромное зеркало на меня смотрела инопланетянка, лишённая растительности. Отлично. Красоваться не перед кем, зато кудряшки отрастут чудесного золотистого цвета. Ненавижу брюнеток!

Вернувшись в комнату, открыла шкаф. Скудный гардероб, приобретённый по дороге на глаз, не воодушевлял. Впрочем, о чём это я? Натянув спортивный костюм, решила найти спортивный зал и немного поразмяться. Выйдя из комнаты, столкнулась нос к носу с Кирой.

─ Ой, ты чего так оболванилась?

Я попыталась обойти соперницу.

─ Язык проглотила?

Резко развернувшись, смерила девушку презрительным взглядом.

─ Чего ты ко мне лезешь? Какое твоё дело, как я выгляжу? Может, надоело быть тобой. Поверь, если ты считаешь себя идеальной, то глубоко заблуждаешься.

Кира вскинула подбородок.

─ Идеальной? Да уж поидеальнее тебя. И кому могло прийти в голову, что мы похожи? Посмотри, у тебя фигура, как у мужика. Никакой женственности, да и оболванилась ты, как призывник. Фу.

Чтобы не наговорить гадостей, я развернулась и пошла своей дорогой.

─ Сто тридцать пять. ─ Услышав за спиной апплодисметы, вздрогнула. ─ Браво!

Астахов приблизился к снаряду, на котором я качала пресс, и взялся рукой за металлическую стойку.

─ Приберегите «браво» и «бис» для своей балерины.

Это прозвучало довольно резко, но вернуть сказанное я уже не могла.

─ Ты чего грубишь?

Даниил Викторович принялся накручивать вес на соседний тренажёр.

─ Я не грублю. Просто не понимаю Вас.

Астахов повернулся ко мне и скрестил на груди огромные руки.

─ Растолкуй. Чего-то не въезжаю.

Я тоже скрестила руки на груди и дерзко задрала подбородок.

─ Вот объясните мне, Даниил Викторович…

─ Дэн!

─ Хорошо. Пусть будет Дэн. Объясните мне, что за патологическая тяга возникла у Вас к семейству Дубровиных? Старшая дочь ─ киллер, младшая ─ аферистка, а папаша, так и вообще, может оказаться заказчиком всего этого кошмара!

Астахов рассмеялся и подошёл ближе.

─ Во-первых, Ника, всё это не имеет под собой доказательной базы.

─ Пока не имеет. А что же во-вторых?

─ А, во-вторых, ─ широкая ладонь прошлась по моей лысой голове, ─ у тебя хорошая форма черепа.

Почему-то стало стыдно. Ну какой чёрт дёрнул меня подстричься налысо именно сегодня?

─ Как твоя рука?

─ Нормально. ─ Отодвинув рукав, показала тонкую полоску лейкопластыря.

─ Тогда, коль ты размялась, могу предложить другое занятие. Хочешь спаринг?

Я вывернула шею и посмотрела на груду матов. Драться? С ним?

─ Нет. Думаю, это нечестно. Вы владеете техникой безконтактного боя, а я нет.

─ Бой будет контактным.

─ Хорошо.

Осмотрев хозяина великолепного тела, прикинула, что мужчина, рост которого доходил до двух метров, весит не меньше центнера. Ничего, и не таких через голову кидали. Я встала в центре мягкого круглого ковра и улыбнулась.

─ Я готова. Нападайте!

С грацией огромной кошки, Астахов приблизился ко мне вплотную.

─ Сначала ты.

Что ж, церемониться я не собиралась. Сделав пируэт не хуже балетных, провела подсечку, схватила атлета за ворот майки, присела и перебросила через себя. Секунда, я вновь стояла на ногах, готовая к бою.

Астахов тоже принял вертикальное положение. Тряхнув головой, улыбнулся.

─ Не ожидал. Нападай!

Глава 24

─ Итак, нам пока ничего не известно о местоположении Эвилины. Не знаю, как она собирается появиться на территории Германии, но ни в аэропортах, ни на вокзалах её замечено не было. ─ Захар мерил шагами просторный кабинет.

Кира, бледная и потерянная, сидела в углу на диване, заламывая тонкие ручки.

─ Я боюсь, очень. Вы просто сестру мою не знаете. Она на всё способна.

Астахов приобнял девушку.

─ Не стоит волноваться. Тут ты в полной безопасности.

─ Сделаем так. ─ Кондор, наконец, перестал мельтешить перед глазами и умостился на свободный стул. ─ Сейчас мы с Никой отъедем, ненадолго. А вы сидите в доме и никуда не высовывайтесь. Если что ─ я на связи.

Даниил Викторович кивнул.

Опять уезжать? Куда? Я не стала спрашивать. Надо ─ так надо!

Водрузив на голову кепку, позаимствованную у одного из охранников, подошла к двери. Захар натягивал куртку.

─ Полковник опять потребовал встречи.

─ Что случилось в этот раз?

Взглянув на соперницу, поёжилась. Наигранный испуг куда-то исчез, и теперь Кира ликовала. Я боялась представить, какие коварные планы соблазнения вертятся сейчас в хорошенькой головке. Но то, что в этом деле Дубровина преуспела, поняла уже давно.

Мы сидели в уютном кафе на окраине города и являлись единственными посетителями.

─ Что случилось, полковник?

Дождавшись, пока улыбчивая официантка обслужит столик, Владимир Иванович кашлянул. Сейчас передо мной находился совершенно другой человек. От прежнего расслабленного и вальяжного пижона ничего не осталось. Собранный, сжатый в пружину и безумно опасный. Я ощущала ту самую опасность, исходившую от него, всеми клеточками тела.

─ Нику выводим из игры. Думаю, ей стоит отсидеться в гостинице недельку, пока всё это не закончится.

Крошечная фарфоровая чашечка чуть не выпала из моих рук. Вывести из игры? Меня? Вот так, без объяснений?

─ Я никуда не перееду.

Захар грозно взглянул на меня.

─ Без фокусов, девочка.

─ Да что случилось? Если не объясните, в чём дело, я… я… не знаю, что сделаю. Точка!

Владимир Иванович посмотрел на часы, пряча улыбку.

─ Ладно, время ещё есть. Слушай.

Спортивные травмы не могли довести меня до слуховых галлюцинаций. Но то, что я услышала, не укладывалось в голове.

─ Всё началось три года назад, когда в нашу контору обратился некий господин Перов.

─ Игорь?

─ Так точно. Парень рассказал всю историю своей жизни, всё, без утайки. Толчком к откровениям послужил очередной телефонный звонок от представителей мистического хозяина.

─ Тот вновь решил открыть школу юных гладиаторов?

Владимир кивнул.

─ Мало того, такие школы планировалось открыть по всему миру. К тому времени Игорь хорошо устроился. Он работал в Медицинском центре Хьюстона, занимался трансплантологией, являлся успешным уважаемым хирургом.

Вот это новости!

─ Перов продолжил работу отца?

─ Можно сказать и так. Всех секретов профессора он не перенял, но сумел-таки открыть свою школу.

Информация об Игоре не укладывалась в голове. Да, я знала, что он работает врачом, но то, что ведёт собственные научные разработки…

─ Твой отец готовил Перова, как свою смену. Он хотел передать парню знания и опыт. Когда случилась трагедия, Игорь только получил диплом медицинского факультета Бостонского университета. Словом, дальше карабкался сам, как мог.

─ Но Перов работал на тех самых бандитов!

─ Да. Его шантажировали семьёй. И ты знаешь, чем всё это закончилось.

Мне требовалось время, чтобы переварить информацию, но этого времени у меня не было.

─ Что дальше?

Владимир откинулся на спинку стула.

─ Я стал проверять по своим каналам все связи твоего отца и нашёл одну очень интересную личность. Профессор Ортман.

Я напряглась. Где-то эта фамилия уже звучала. Только где? Кажется, Игорь упоминал некого профессора Ортмана, учителя моего папы, эмигрировавшего в Америку.

─ И что такого особенного в этом человеке?

Владимир прищурился, отчего его сходство с хищником только усилилось.

─ Дело в том, милая, что в своё время именно Ортман хотел основать центр помощи детям со сложными неизлечимыми патологиями. Именно он вышел на правительство, получил землю, проконтролировал строительство. Именно он перенёс работу из стен лабораторий в стены Медицинского центра. Но обстоятельства сложились так, что учёный был вынужден уехать. Там, в Америке, он как-то обмолвился о неудачной затее со своим приятелем. Знаешь ли, все русские за рубежом рано или поздно становятся приятелями. Ностальгия, мать их.

─ И этот знакомый заинтересовался?

─ Заинтересовался.

Моё сердце тревожно забилось. Я чувствовала, что вот-вот узнаю имя таинственного хозяина школы гладиаторов, садиста, извращенца. Пальцы вцепились в белоснежную скатерть так, что костяшки побелели. Я ожидала продолжения, но чёртов полковник, будто специально, тянул время.

─ Имя! У этого приятеля есть имя?

Владимир Иванович вынул из пачки сигарету и с наслаждением затянулся. В первый раз видела, его курящим. Сизый дымок лёгкой струйкой пополз к потолку. Я наблюдала за таявшими колечками, чувствуя, как моё сердце вот-вот разорвёт грудную клетку.

─ Имя? Есть, конечно. И, если ты его услышишь…

Чёрт возьми! Говори уже! Я уже находилась на грани нервного срыва.

─ Приятеля профессора Ортмана звали Сергей Иванович Дубровин.

Моя нижняя челюсть поползла вниз. Дубровин? Такого просто не могло быть. Как случилось, что милый седовласый старик оказался монстром?

─ Вы что-то путаете, полковник. В голове не укладывается. Нет, только не он.

Мужчина печально усмехнулся.

─ Ошибки быть не могло. Я всё проверил. И, знаешь, смог докопаться до многих интересных фактов из жизни уважаемого коллекционера. Когда-то товарищ подавал большие надежды. Талантливому юному художнику пророчили большое будущее. Но желание быстрой наживы взяло верх над старанием, терпением и трудолюбием. Серёжа организовал что-то вроде банды. Он копировал дорогие полотна, а собратья заменяли ими подлинники. Работали тихо и незаметно, помаленьку трясли частные коллекции. Но этого показалось мало. В одном из музеев их взяли. Тогда Дубровин сел на пять лет. А тюрьма, как известно, является тоже определённым университетом. Не помню точно, в каком городе он сидел, но именно там он увлёкся иконописью. И пошло… Сергей писал, умельцы состаривали полотна и продавали. Все деньги Дубровин вкладывал в покупку настоящих шедевров.

─ Хорошие вложения!

─ А то! Шло время, наш фигурант обосновался сначала на Кипре, а потом обзавёлся недвижимостью в трёх странах. В Америке господин Дубровин знакомится с учёным, который рассказывает об уникальной технологии и об ученике, оставшемся в России. Взвесив все «за» и «против», новоиспечённый меценат решает спонсировать центр. ─ Владимир помолчал. ─ Знаешь, Ника, Ортман, до нашего с ним знакомства, находился в блаженном неведении. Он и в страшном сне не мог представить, что сотворят с его детищем. Словом, рассказу старика можно верить.

─ Сколько ему лет?

Я всё ещё надеялась найти какую-нибудь зацепку и оправдать Дубровина.

─ Сейчас глубоко за восемьдесят, но профессор находится в здравом уме и трезвой памяти, если ты намекаешь на маразм.

─ Я ни на что не намекаю. Мне просто интересно, зная всё это, как Вы решились работать секретарём у полного отморозка?

Полковник достал очередную сигарету.

─ В нашей конторе многие работают под прикрытием. Я взялся за это дело лично, чтобы проследить путь утечки культурных ценностей и предметов старины глубокой за границу. В настоящее время мы знаем, как говорится, все имена, пароли и явки. Но самое интересное заключается в том, что Дубровин тесно сотрудничал с Селезнёвым. Депутат не гнушался перевозить краденые шедевры, использую собственную неприкосновенность.

─ А Шалый? Вы знали, что бывший подручный Дубровина работает на Селезнёва?

Владимир рассмеялся.

─ Знал? Да я сам подсунул его депутату. Последние три года я крепко держал бандита за яйца. Он стучал, как дятел, лишь бы не сесть пожизненно.

─ Вот как… ─ я задумалась, ─ а что же произошло между подельниками? Что толкнуло одного афериста и вора готовить кражу у другого афериста и вора? Зачем понадобилась я? Разве сотоварищи не могли договориться?

Полковник пожал плечами.

─ Такое часто бывает, когда каждый стремится увеличить свою долю. Словом, оба допустили большой промах. Дубровин изготовил копию неизвестного широкой публики полотна Рембрандта, команда готовила полномасштабную операцию по замене, да в дело вмешалась пронырливая молодёжь. Пётр Исаев, дружок Киры, решил действовать самостоятельно. Даже не знаю, была ли в курсе Кира. Словом, картинку подменили дважды. Я больше чем уверен, что у Селезнёва сейчас находится подделка, а след настоящего шедевра затерялся. Параллельно депутат начал торги с сотоварищем, который не был в курсе скандала в провинциальном городке.

─ Депутат сообразил, что получил ничего не стоящую копию и придумал хитрый ход. Громогласно объявил, что картинку украли, посадил невиновного человека и успокоился. Вот только Дубровин не знал о «краже» или знал, но не поверил. Решил вернуть портрет и проверить на подлинность.

─ Правильно.

Я задумалась.

─ Хоть убейте, не могу понять механизма двойной подмены.

Полковник сверкнул глазами.

─ Всё очень просто. Кира должна была дать оценку и опечатать ящик. Дальше действовал бы отец. Но Пётр умудрился заменить картинку раньше.

─ И, поскольку парень умер, узнать, куда он дел настоящую не представляется возможным.

─ Точно.

Захар, молчавший рядом, махнул официантке, и та поставила на стол новый кофейник.

─ Значит, Кира всё-таки замешана! ─ я в этом даже не сомневалась. Уж слишком скользкой казалась несносная балерина.

Владимир усмехнулся.

─ От осинки не родятся апельсинки!

─ И всё же… Зачем было нанимать меня? Зачем Дубровину понадобилась очередная копия, которая ничего не стоила, да и предъявить Астахову он её не мог?

─ Решил перестраховаться. Кстати, тебя, после дела, приказали ликвидировать.

Я зажмурилась. Мне было страшно? Нет. Противно.

─ Эй! Убивать тебя никто не собирался. А вот запереть в психушке…

Хрен редьки не слаще. Я с укором посмотрела на полковника.

─ И Вы бы сделали это?

Владимир кивнул.

─ Да. На пару недель пристроил бы тебя в какой-нибудь санаторий, чтобы вывести из-под удара.

Ах, какое благородство, твою мать! А меня кто-нибудь спросил? Кто-нибудь поинтересовался, чего хочет в этой жизни Ника Ракитина? Я устала быть разменной монетой, устала играть в бесчестные игры взрослых дядек, устала бороться с ветряными мельницами. Значит, мне судьбой уготовлена жизнь бродяжки, без кола и без двора. Я должна прятаться, перемещаться из города в город, из страны в страну, умирать и воскресать, а Кира в это время будет вести безбедную, полную удовольствий жизнь. Вот и сейчас, в тот самый момент, когда я пыталась переварить свалившиеся на меня откровения, девчонка разгуливала по огромному особняку Астахова и строила глазки его хозяину.

─ Что теперь? ─ мой взгляд пронзил Захара. ─ Наша операция по экспроприации экспроприируемого отменяется?

Кондор пожал плечами.

─ Донесу информацию до шефа. Пусть сам решает, что делать дальше. Один хрен, покинуть особняк он не сможет до того момента, пока мы не обезвредим Эвилину.

Лицо полковника расплылось в широкой улыбке.

─ Вот мы и подошли к цели сегодняшней беседы, уважаемые. С прискорбием спешу сообщить, что труп гражданки Дубровиной Эвилины Сергеевны был обнаружен в лесном массиве недалеко от реабелитационой клиники, где она проходила лечение. Огнестрел. Эксперты определили, что убийство произошло четыре дня назад. Следователю удалось выяснить, что трижды за данный месяц гражданка Дубровина встречалась в городе с другой неустановленной гражданкой. Пока всё.

Мы с Захаром переглянулись.

─ Ну кто же тогда устроил расправу под Парижем? Кто стрелял в шефа? Голову даю на отсечение, заказ приняла Гюрза.

Владимир Иванович пожал плечами.

─ Кто? Не знаю, не знаю. Думаю, работал непрофессионал. Три провальных покушения. Нет, это не о Лине. Она бы уложила объект с первой попытки. Впрочем, возможно, кто-то просто не допустил, чтобы убийство состоялось?

Ага. Как в сказке. Прилетел Ангел Хранитель и сбил прицелы. Откашлявшись, я взяла слово.

─ Я думаю, уважаемые, смерть Астахова была выгодна Дубровину или Селезнёву.

Владимир Иванович опрокинул в себя остатки кофе.

─ Хватит рассуждать. Ты переедешь в гостиницу, Ника, и будешь сидеть тихо, пока всё это не закончится. Не доводи до греха, иначе на тот же срок окажешься в психушке под замком.

─ Почему?

Мужчина поднялся из-за стола.

─ Игорь вчера звонил, попросил позаботиться о тебе, в память об отце, да и Захарка намекнул, что лучше тебе убраться, пока заварушка не началась. Валерка-то и его с Дэном спас в своё время.

─ Заварушка?

─ Да. Мои люди и люди Астахова рассредоточены на местности. Сначала возьмём киллера, а потом придёт черёд Дубровина и Селезнёва.

Мне совершенно не хотелось отсиживаться во второсортной гостинице. Инстинкт самосохранения настоятельно рекомендовал следовать логике, но природное любопытство призывало к действию. Я хотела находиться в центре событий, хотела взглянуть в лица проклятой троицы, услышать хоть какие-то объяснения. Но спорить с полковником было равносильно стремлению пробить стену лбом. Себе же хуже будет. Он сдержит слово, и я непременно окажусь в спецучреждении под амбарным замком. Я чувствовала, что откровения Вовы были лишь верхушкой айсберга. Основная же информация находилась глубоко под водой. На меня вдруг навалилась неимоверная усталость. Хватит сражаться. Пора остановиться, перевести дух, оплакать прошлое и забыть навсегда. Я решила выйти из игры и попытаться собрать по осколкам свою разбитую жизнь.

─ Хорошо. Завтра…

─ Сегодня! ─ Кондор хмурился всё сильнее.

─ Да. Сегодня я соберу вещи и перееду, куда скажете.

Владимир Иванович удовлетворённо кивнул. Будешь жить в гостинице «Waldsee». Это десять километров от угодий Астахова. Выделю тебе паренька, чтоб нескучно было.

─ Надсмотрщика?

─ Скорее, компаньонку. В картишки поиграете, фильм какой посмотрите! А, как всё успокоится, поедешь, куда захочешь.

─ К брату.

─ Договорились.

Я тоже поднялась из-за стола.

─ А Вы меня не обманите?

Полковник стал серьёзным и собранным.

─ Даю слово офицера.

Глава 25

Название гостиницы «Waldsee» полностью оправдывало себя. Двухэтажный кукольный домик находился на лесной опушке, на берегу голубого озера. Отсюда по извилистой благоустроенной дороге до поместья Астахова было не больше десяти километров, а через лес и того меньше. Утром мы с Мишей, худощавым пареньком, приставленным ко мне в роли няньки, совершили пробежку. Остановившись у кромки густого массива, моя жилистая компаньонка подала знак.

─ Стоп! Дальше не стоит. Там посты.

Я с тоской взглянула на знакомый особняк, венчающий высокий холм, и тяжело вздохнула. Передо мной опять всплыла картинка вчерашнего вечера. Дэн, обнимавший Киру за талию, Кира, сиявшая, как медный пятак. Казалось, парочке не было никакого дела до того, что творилось вокруг. Пожелав мне удачи, они скрылись на террасе, обнесённой толстым пуленепробиваемым стеклом. Что ж, каждый мужчина, в конце концов, получал ту женщину, которой достоин.

Приняв душ, я сидела на подоконнике и наблюдала, как природа оживала после ночного отдыха. Лес наполнялся новыми звуками и ароматами. Всё это дарило мир и покой израненной душе. Я решила вернуться сюда однажды вместе с Дениской.

В комнату вошёл Миша, обмотанный махровым полотенцем. Краем глаза я уловила яркий розовый шрам на левом плече.

─ С лёгким паром!

Охранник фыркнул.

─ Отвернись. Не смущай меня.

Я хихикнула.

─ Да я на тебя и не смотрю, вон, лесом любуюсь.

По звуку застёгивающейся молнии поняла, что парень оделся.

─ Теперь можно?

─ Ага.

Я перебралась за стол и включила компьютер. Что-то не давало мне покоя, неясная мысль крутилась в голове, вот только поймать её никак не удавалось. И тут меня осенило. Моё первое впечатление о Кире. Тогда, в Парижском госпитале, я удивилась, что девушка, провалявшаяся связанной трое суток, хрупкая, беззащитная, не имевшая хорошей физической подготовки и навыков выживания, оклемалась быстрее меня. Голод и обезвоживание могли обездвижить обычного человека на несколько суток, а она… она летала, как канарейка, и создавала слишком много шума.

Уцепившись за начало верёвочки, я потянула дальше. Что там говорил Захар? Киллер убрался из леса на мотоцикле? Вспоминай, Ника, ты же видела мотоцикл, с испачканными землёй колёсами. Где? На заднем дворе. Меня несли на руках. Кто? Не важно. Угораздило же тогда хлопнуться в обморок. Несли, несли… реальность, то возвращалась, то исчезала, накрывая темнотой. Точно! Там, во дворе стоял грязный мотоцикл. Кому он принадлежал? Случайность или…

Я ещё не знала, как правильно оформить мысль, а руки уже сами потянулись к Мишкиному сотовому, словно они жили отдельно от остального тела.

─ Эй, Ракитина! Кому звонить надумала?

Я вернула аппарат.

─ Мне нужен Владимир Иванович. Срочно.

Мишка выпучил глаза, но набрал номер шефа и передал трубку.

─ Господин полковник! У меня появились кое-какие предположения, точнее, сомнения, а, если уж быть совершенно точной, я вспомнила нечто важное.

─ Минуту.

Я успела сказать «тридцать три» ровно шестьдесят раз. Трубка зашипела, а потом послышался мягкий баритон.

─ Чего звонишь? Мы с Дубровиным на опознании Лины. У меня слишком мало времени.

─ У нас у всех его мало. Захар уверен, что киллер прибыл в лес под Парижем на мотоцикле. Я видела на заднем дворе дома, где обитала Кира мотоцикл, испачканный грязью.

Трубка хмыкнула.

─ Воистину бесценная информация. Да этот твой мотоцикл мог принадлежать кому угодно. Всё. Не беспокой по пустякам.

Я завыла.

─ Вова! Не бросай трубку. Есть ещё деталь. Кира очнулась слишком быстро. Ну… не может человек, который провёл без еды и питья трое суток, подняться с постели за считанные часы.

Я не услышала, я почувствовала, что полковник рассвирепел.

─ Сиди тихо и ни о чём не думай. Хорошеньким девушкам это вредно. Дай трубу Михаилу.

Я наблюдала за тем, как паренёк побледнел, поменялся в лице, а завершив разговор, молча спрятал огромное устройство в накладном кармане брюк. Как пить дать, взбучку от начальства получил из-за меня.

Вдруг захотелось поплакать, выплеснуть из себя всё то, что накопилось в душе за долгие годы. Вот только слёз не было. Забравшись с ногами на диван, зажмурилась. В этой позе думалось гораздо легче.

Итак, что мы имеем? Мотоцикл, подозрительно здоровую Киру, убитую Лину, которая, как выяснилось, встречалась с неидентифицированной особой женского пола. Далее. В Астахова стрелял непрофессионал. Но заказы получала Гюрза. Хлопнув себя по лбу, я подскочила с дивана и подошла к распахнутому окну. Всё сходится. Кира и является тем самым киллером! Да и мотив теперь лежал на ладони. Именно она забрала подлинник Рембрандта и продала, либо припрятала. Стоило убрать хозяина картины… Убрать хозяина… На лбу выступил холодный пот. Боже! Сейчас Астахов находился рядом с собственным убийцей и даже не догадывался об этом.

─ Мишка! Гони телефон назад!

Озранник нахмурился.

─ Ещё чего! Полковник приказал спрятать от тебя все средства связи. Не лезь. Путаясь под ногами, ты только срываешь операцию.

─ Но я… ─ нежданные слёзы вдруг хлынули из глаз горячим солёным потоком. Я опустилась на диван и закрыла лицо руками.

─ Эй! ─ Миша тронул меня за плечо. ─ Ты чего это удумала? Давай, рассказывай. Он умчался и вернулся с бутылкой минералки. Опрокинув в себя живительную влагу, я всхлипнула несколько раз и успокоилась.

─ У тебя есть номер Астахова?

─ Допустим.

─ Тогда звони. Передай, что Кира и есть тот самый стрелок.

─ Какой стрелок?

─ Неважно. Просто сделай то, что говорю. Это вопрос человеческой жизни.

Мишка раздумывал меньше минуты. Отщёлкав одиннадцать цифр, протянул трубу. «Телефон абонента выключен». Астахов выключил телефон? Зачем?

─ Звони Захару.

Паренёк порылся в записной книжке сотового, настучал комбинацию и удивлённо повёл плечами.

─ Выключен!

Это казалось весьма подозрительным. Я прошлась по комнате, сжимая и разжимая кулаки.

─ Звони своим. Звони кому-нибудь!

Ещё пару минут озадаченный Михаил пытался связаться и со своими, и с кем-нибудь, а меня разрывало от страха и отчаяния.

─ Чего бесишься, Ника Ракитина? Возможно, с вышкой что-то случилось.

─ Вышка далеко?

─ Метров сто от дома. Туда ведь связь недавно подтянули.

Я вновь остановилась у окна.

─ Ладно, побежали!

Моя няня загородила собой дверь и хмуро свела брови на переносице.

─ Приказа выпускать не было.

─ Наплюй.

─ Не могу.

─ Сообщи полковнику.

─ Был приказ не беспокоить.

Я подошла ближе и пнула парня в плечо.

─ Если не пропустишь по-хорошему, я завалю тебя и свяжу вон теми занавесками.

То ли весь мой вид говорил о серьёзности намерений, то ли Мишке и самому хотелось проявить инициативу. Кивок головой я приняла за знак согласия.

─ Оружие есть? ─ я знала ответ, просто решила акцентировать внимание моего охранника на серьёзности момента.

─ Естественно.

Мишка достал из высокого армейского ботинка завёрнутый в тряпицу пистолет, а из парного коробку патронов. Я перевела взгляд на портупею, болтавшуюся на самом видном месте. Тоже мне, хитрец, нашёл, куда огнестрел прятать. Обвела комнату взглядом в надежде найти что-нибудь для себя. Ага! Возле фруктовницы возлежал огромный охотничий нож, которым безусый нянь чистил утром яблоки. Ощутив холод стали в руке, немного успокоилась.

─ Отдай. Это память о деде.

Мишка попытался отобрать мой военный трофей. Пришлось пнуть жадину в грудь.

─ Да ничего с твоим ножом не случится. Считай, я одолжила его на время.

Секьюрити надулся, но смолчал. Вложив холодное оружие в ножны, я немного подумала, и спрятала его за пазуху.

─ Помчали!

Обогнув озеро, мы понеслись по склону, неумолимо приближаясь к особняку Астахова. Мне показалось, что так быстро я никогда не бегала. А вот и дом. У кромки леса пришлось остановиться.

─ Видишь, вышка? ─ Мишка указал на высоченную металлическую конструкцию. ─ Кажется, провода оборваны.

Сложив руку козырьком у лба, попыталась защитить глаза от слепящего солнца. Но, даже зажмурившись, увидела, что провод, похожий на канат, свисал с длинной перекладины.

─ Нам нужно подобраться как-то осторожненько. ─ Мой сопровождающий почесал затылок. ─ Поступил приказ хватать всех, кто движется в сторону дома, включая лосей и зайцев, а, в случае сопротивления, стрелять на поражение. Повезёт, если Фэсовские бойцы нас обнаружат. Они меня знают, а вот если Астаховцы…

Подобраться к дому незамеченными казалось нереальным, если ты не птица или не крот. И тут меня посетила гениальная идея.

─ Пошли открыто. Пусть нас схватят и проведут на территорию. Сопротивляться не будем. Захар быстро разберётся.

─ Логично.

Выйдя из леса, мы, насвистывая, зашагали по открытой местности. Никто не окликнул нас, не помешал подняться на холм и вплотную подойти к закрытым воротам. Мишаня пожал плечами.

─ Ничего не понимаю. Где все?

Я тоже ничего не понимала.

─ Сколько человек оставил тут Фэс?

Мишка подкатил глаза.

─ Шесть, кажется.

─ Шесть? ─ мой взгляд прошёлся по бескрайним просторам.

─ Да они же с приборами все. Электронные ловушки. Слышала?

─ Видела в кино. Это такие лазерные лучи?

─ Примерно такие, но покрывают территорию сразу в нескольких плоскостях.

Я не стала расспрашивать, что это за плоскости, так как именно в этот момент откуда-то из дома послышался выстрел, потом ещё один и ещё. Недоумевая, где находится охрана поместья, я вставила носки кроссовок в чугунный завиток ворот и, как мартышка, принялась карабкаться вверх. Перемахнув через забор, оказалась во дворе.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! С десяток мужчин в чёрных униформах развалились на асфальтовом покрытии в весьма странных позах. У меня не было времени проверить каждого на предмет сердцебиения или отсутствия оного. Проклятое седьмое чувство неумолимо толкало в дом.

Мишка свалился прямо на голову.

─ Чего не отползла?

Пререкаться не хотелось. Кивнула в сторону охранников.

─ Проверь. А я в дом.

─ Стой, дура! ─ нянь зашипел и попытался схватить меня за щиколотку. Поздно. Я уже мчалась к дубовым дверям. Заперто. А на что я рассчитывала? На появление швейцара, который широко распахнёт створки и шаркнет ножкой?

Прижавшись к стене, стала перемещаться по периметру, заглядывая в окна. Да, не напрасно я так спешила. Открывшаяся картина повергла в шок. В гостиной на полу, в луже крови, корчился Захар. В дальнем углу, зажав рану на предплечье, полулежал Дэн, а в центре огромного помещения, широко расставив ноги, стояла Кира. Она медленно поднимала пистолет. Что делать? Понимая, что все окна защищены пуленепробиваемым стеклом, я осмотрелась. В десяти метрах, напротив будки охраны находился весьма странный вход. Возможно, прежние хозяева держали собак? Сообразив, что свободно помещусь в узкое отверстие, прикрытое деревянной заслонкой, нырнула внутрь и через мгновение очутилась под лестницей. Ещё секунда, и я оказалась позади Киры. Расстояние было слишком большим, чтобы броситься на девушку и вырвать пистолет, да и шуму я наделала много. Реакция Дубровиной оказалась молниеносной. Развернувшись, она направила дуло в мою сторону.

─ А! Вот и ты, дурёха! Чего припёрлась?

Краем глаза я взглянула на Астахова. Мужчина был жив, но казался мертвецки пьяным. Он пошатывался, обводя пространство затуманенными зрачками.

─ Мне долго ждать ответа?

Надо же, даже в такой ситуации балерина умудрялась капризничать.

─ Соскучилась.

─ Не ври. ─ Кира топнула ножкой. ─ Снимай куртку и кидай подальше. А сама стой на месте, иначе выстрелю.

То, что я не уйду живой, было ясно, как белый день. Но в живых оставался Мишка. Следовательно, слабый шанс имел место быть. Сняв ветровку, швырнула её к ногам вооружённой девицы.

─ Видишь, я безоружна. ─ Высоко подняв руки, прокрутилась на триста шестьдесят градусов. ─ Может, поговорим?

Балерина усмехнулась.

─ С тобой? О чём?

Я пожала плечами.

─ Ну, хотя бы о том, что в моей теории есть незаполненные пробелы. Заполнишь ─ моё любопытство удовлетворишь, душу свою облегчишь.

Кира рассмеялась.

─ Ты не священник, а я не нуждаюсь в отпущении грехов. Хотя, ладно, очень интересно послушать твою теорию.

Я расслабилась и присела на краешек высокого стула.

─ Скажи, это ты убила Лину? Ладно, не отвечай. Вижу, ты.

─ Эта сука хотела прикончить меня. Она не оставила выбора.

─ Понятно. Именно ты встречалась с ней. Каким-то образом усыпила бдительность, что-то пообещала, а потом застрелила.

─ Линка напивалась в баре, а я тем временем общалась с заказчиком от её имени. То, что сестрица имела собственный, весьма специфический бизнес, не было для меня секретом. Я выяснила все контакты и каналы связи. Увидев заказ на Астахова, решила попробовать. Не глупее сестры выросла. Когда Линка училась драться, я училась стрелять.

─ Видимо, плохо училась, раз не попала с первого раза.

Кира рассмеялась.

─ Мистика какая-то. Каждый раз мне называли место и время. Каждый раз я находила в тайнике оружие, и каждый раз с этим самым оружием происходила какая-то лажа.

Вовка! Именно он мог сбить прицелы! Значит, он был в курсе? Я ухмыльнулась. Теперь пусть не говорит, что не знал о покушениях. Видимо, он прослушивал телефон Дубровина и умудрялся мешать убийству друга тихо и незаметно, чтобы не спалиться самому.

─ Значит, ты встречалась с Линой для связи с заказчиком?

─ Верно. В то время не хотелось рисковать, покупать собственную винтовку. Пользовалась оружием заказчика. А потом поняла, что орудие труда можно приобрести на чёрном рынке, используя карточку сестрицы.

─ Значит, там, в лесу, ты стреляла из собственной винтовки?

─ Точно.

─ Допустим. Ты купила свою винтовку. Но как смогла выбраться? Ведь к тому времени Шалый крепко связал тебя.

─ Крепко? ─ звонкий смех разлетелся по гостиной. ─ Что значит скотч, когда рядом на полу валялась пилка для ногтей? Боже, как глупы эти мужчины! Я освободилась уже через пять минут. Шалый меня не пугал, но я не привыкла рисковать. Поэтому вопрос решился быстро и радикально.

─ А в Астахова ты так и не попала?

─ Снайперу легче работать в городе. А в лесу… ночью… ладно, это детали. Словом, пришлось вернуться и самоупаковаться. Кстати, я оставила дома подсказки, как найти меня. Не прямые, конечно, но очень подробные. Могли бы и раньше явиться за мной.

─ А что бы ты выиграла?

Кира пожала плечами.

─ Раньше бы домой попала. Устроила бы Петру несчастный случай, а себя б выставила жертвой обстоятельств. Я была в курсе всех ваших планов.

─ Жучок на кухне, ─ догадалась я.

─ На кухне? И не только. Я ждала вас. А Шалый попался вовремя и сделал за меня всю грязную работу. Правда, я немного напряглась, но мужчины… они такие предсказуемые, все ведутся на женские слёзы!

─ Заметила, ты хорошая актриса.

─ Ты, правда, так думаешь? ─ Кира расплылась в самодовольной улыбке. ─ Да, я могла блистать на сцене, сводить с ума поклонников, купаться в цветах и шампанском. А вместо этого… ─ Лицо девушки резко изменилось. Черты заострились, руки задрожали. Мне показалось, что она готова всадить в меня всю обойму. ─ Кстати, была мысль убить тебя, куколка, и стать Никой Ракитиной. Как думаешь, у меня бы получилось?

В душе я посмеялась. Даже злейшему врагу не пожелала бы занять своё место.

─ Но как ты умудрилась справиться с толпой вооружённых и подготовленных воинов? Ты же такая хрупкая.

─ Умная. ─ Поправила Кира, будто одно другому как-то мешало. ─ Пока ты валялась под капельницами, я пробралась в процедурный кабинет. Знаешь, лошадиная доза снотворного уместилась в трёх ампулах. Их я и прихватила с собой, вдруг пригодятся. Остальное ─ ловкость рук. Ночью я спустилась в кладовую и добавила лекарство во флягу с питьевой водой. Но, то ли Астахов вместе со своим Бобиком выпили мало, то ли организмы у них сильнее… Словом, пришлось повозиться. Главное, что пистолет Захарке принадлежит. Пусть думают, начальник службы безопасности с ума сошёл. Перестрелял всех, а потом с собой покончил. А теперь прости. Я должна довести дело до логического завершения. Так папа учил. Кстати, ему тоже недолго осталось. Я помогу старику отправиться в мир иной.

Дуло пистолета проделывало незримую кривую по моему телу. Казалось, Кира решала, куда выстрелить, в голову или в грудь.

─ Прости, двойняшка. Трудно стрелять в свою копию, но я с этим справлюсь!

Я видела, как тонкий указательный палец лёг на курок. Да, Мишку ждать бесполезно! Подпрыгнув, я сделала сальто назад и прикрылась стулом. Ещё миг, и в руках появился нож. Бросок. Что-то обожгло правое предплечье. Боже! Меня опять ранили! Зажав кровоточащую рану, я наблюдала, как Кира медленно оседает на пол, а на её груди расплывается огромное бордовое пятно. Что за чёрт? Я великолепно метала ножи и на этот раз целилась в кисть. Кто-то подхватил меня сзади и оттащил в угол.

─ Мишка? ─ в руке парня увидела пистолет. Даже по запаху я определила, что из этого оружия только что был произведён выстрел. ─ Что мы наделали? Как я с этим буду жить?

Нянь прижал меня к груди, как маленького ребёнка.

─ Успокойся, Ника! Ты тут совершенно ни при чём. Это всё я. Но, знаешь, у меня не было выбора, зато был приказ стрелять на поражение.

Я рыдала на плече молодого человека, прекрасно понимая, что, если бы не он, меня бы уже не было на этом свете.

Всё, что произошло дальше, я видела, как во сне, словно наблюдала откуда-то сверху, со стороны: вооружённые люди, наполнившие комнату, искажённое лицо полковника надо мной. Он что-то говорил, но я не понимала ни единого слова.

Наконец, сквозь пелену сознания до меня долететело:

─ Она в шоке. Укол.

Что-то острое впилось в шею, а потом наступила блаженная темнота.

Глава 26

Две недели я провалялась в частной клинике, очень дорогой и очень закрытой. Порядки в Германии оказались строгими. Любой огнестрел отслеживался. В планы Астахова, видимо, не входило привлекать полицию. Поэтому меня увезли в тьму таракань.

Я скучала. Телевизор, висевший на стене, выдавал все программы на немецком языке, который я практически не знала. Владимир навестил пару раз и куда-то исчез. Отвечать на мои вопросы он категорически отказался. Велел набираться сил. Зато сегодня утром появился местный профессор в сопровождении лечащего врача. Молоденькая медсестра выступила в роли переводчицы.

─ Как себя чувствует фройлен Ника? ─ она улыбалась в то время, как доктора казались серьёзными и озабоченными.

─ Фройлен Ника чувствует себя прекрасно и хочет поскорее выписаться.

Я выждала время, пока девушка излагала мою пламенную тираду. Профессор, высокий сухощавый мужчина, погладил гладко выбритый подбородок и поправил очки в золотистой оправе.

─ Господин Штерн хочет спросить, когда Вы проходили полное обследование, и проходили ли его вообще.

Я задумалась. Да меня только и делали, что обследовали всю жизнь.

─ Что со мной не так?

Врачи переглянулись. Теперь заговорил мой лечащий доктор. Медсестричка старательно подбирала слова.

─ У Вас большие проблемы, фройлен Ника. С печенью.

Вот это новости! Иногда я испытывала сильную тахикардию, нехватку кислорода, частенько падала в обморок. Но печень… она никак себя не проявляла.

─ Профессор Штерн получил Вашу медицинскую карту. Он восхищён работой Вашего отца. Но пересадку печени требовалось сделать ещё лет пять назад.

У меня перед глазами всё поплыло. Такого просто не могло быть. Я ощущала себя абсолютно здоровой.

─ Могу ли я узнать свой диагноз?

Мужчины закивали.

─ Это сложное генетическое заболевание, болезнь Рауксфорда, ведущее к инволюции органа.

Инволюция? Это конец. При таком прогнозе терапия была бессмысленна. Спасти меня могла только пересадка, но где взять донора? Впрочем, если бы такой и явился, то денег на операцию я всё равно не имела.

Ничего. Я привыкла держать себя в руках. Нужно обязательно повидаться с братом, подготовить его как-то, а, возможно, найти ему хорошую семью. Мысли обгоняли одна другую, мешая сосредоточиться.

Наверное, моя бледность вызвала сочувствие медсестры. Взяв меня за руку, она вновь мягко улыбнулась.

─ Не волнуйтесь, фройлен Ника. Мы уже ищем донора. А господин Астахов согласился оплатить все затраты, связанные с дальнейшим лечением.

Я тяжело вздохнула. Многие ждали донора годами, десятилетиями, многие умирали, так и не дождавшись чуда. Как сложится моя история?

─ Молитесь, фройлен Ника. И пусть Ваши родственники молятся о Вас.

Динька. Станет ли он молиться? Не хотелось посвящать брата в свои проблемы. Пусть спокойно поправляется.

─ Я хочу позвонить.

Медики замахали руками.

─ Исключено, фройлен Ника. В клинике нет телефона.

Боже! Какое враньё!

─ Сейчас я возьму у Вас анализы крови, а потом Вы встретитесь с одним посетителем. Он пришёл час назад.

Ощутив жгут на плече, я поморщилась. Наверное, Владимир Иванович принёс какие-то важные новости. Думать об операции пока не хотелось. Успею.

Сейчас бы остаться одной, переварить информацию, свыкнуться с мыслью о том, что моя болезнь ─ не плод разбушевавшегося воображения, а свершившийся факт. Но… меня неудержимо тянуло к людям. Все обострённые чувства твердили, что, если я останусь в одиночестве, быстро съем себя изнутри, задаваясь риторическим вопросом «за что?» Можно было впасть в отчаяние, поплакать, пожалеть себя, но теперь, когда смерть стояла у изголовья, безумно захотелось провести отпущенное время, не сожалея ни о чём.

Дверь, закрывшаяся за персоналом, открылась в ту же минуту. На пороге стоял Даниил Викторович с огромным букетом.

─ Цветы? Мне?

─ Привет, Никита. ─ Мужчина обвёл взглядом палату в поисках вазы и, не найдя ёмкость подходящих размеров, положил цветы на тумбочку. ─ Как самочувствие?

─ Прекрасное. Хочу домой.

Под словом «дом» я не имела ничего конкретного. Просто за прошедшие годы мне опастылили клиники, центры, люди в белых халатах и всё, что с ними соприкасалось.

─ Скоро. Потерпи. А пока пойдём, погуляем.

─ Тут можно гулять?

Я спрыгнула с кровати и осмотрела пол. Никаких тапочек не было и в помине. Астахов прошёлся по палате и выкатил из крошечной кладовки кресло-каталку.

─ Садись. Тут принято прогуливаться в этой штуковине. ─ Мужчина прикрыл мои колени клетчатым пледом и взялся за поручни. ─ В парк?

─ Куда угодно.

Мы медленно передвигались по дорожке, вымощенной каменной плиткой. Я с наслаждением подставляла лицо весеннему солнцу, жадно вдыхая запах зелени и тёплой земли.

─ Тут так красиво! Мы где?

─ В Швейцарии.

Сердце пропустило удар, а улыбка вмиг погасла.

─ Как это? Так далеко? Почему Владимир Иванович ничего не сказал? Я думала, что всё ещё нахожусь в Германии. ─ Пришлось развернуться, чтобы увидеть лицо Астахова. ─ Мне нужно в Берлин, срочно. Я должна увидеться с братом. Обстоятельства…

─ Ты увидишь брата очень скоро. А пока подлечись и отдохни.

─ Я не устала, да и рана на руке затянулась.

Астахов подкатил кресло к скамье и уселся на отполированные дощечки.

─ Ты должна пройти обследование и поддерживающую терапию. Донора ищут, но, когда он появится? Нам нужно продержаться. Поэтому ты останешься тут столько, сколько решат врачи.

─ Я хочу позвонить.

Мужчина улыбнулся. А я вдруг поняла, что он совершенно не похож на довольного жизнью миллионера. Первые седые волосы искрились в густой шевелюре, тонкие морщинки расходились лучиками к вискам, а в манящих, синих, как море, глазах, вместо радости и самодовольства плескалась вселенская усталость. Казалось, Астахов успел получить от жизни всё, успел пресытиться самой жизнью. Он, словно искушал смерть, ведя с ней затянувшуюся игру без правил.

─ Тут нет вышки сотовой связи, а стационарная линия повреждена. Поэтому потерпи. Скоро я увезу тебя.

Я даже побоялась спросить, куда меня увезут. Давно сбилась со счёта тех мест, где мне удалось побывать.

─ А Вы? Как Вы себя чувствуете? Знаете, Владимир Иванович бывает скрытным. Сказал, мол, и Вы, и Захар живы, идёте на поправку. А больше я ничего из него не вытянула.

Астаов усмехнулся.

─ Да, рука ещё побаливает, но я готов сразиться с тобой на ринге.

Челюсть самопроизвольно скрипнула. Ринг! Кажется, у меня выработалась стойкая аллергия на это слово. Удивительно, что кожа ещё не стала покрываться пятнами или чешуёй.

─ Сразимся как-нибудь?

Я пожала плечами.

─ Я нахожусь в более выгодном положении. И Вам, и мне прострелили правые верхние конечности. Но я, если Вы помните, левша. Боюсь послать Вас в нокаут в первую же минуту.

Даниил Викторович смеялся долго, а я не могла отвести взгляд от этого мужчины, сидевшего так близко, на расстоянии вытянутой руки. Больше всего на свете я хотела прикоснуться к нему и почувствовать тепло загорелой кожи, провести по тёмным завиткам волос, покрывавших оголённое предплечье, прижаться щекой к широкой груди и сидеть вот так, не отрываясь, целую вечность. Тряхнув головой, прогнала крамольные мысли. Просто наваждение какое-то. Пришлось сделать над собой усилие и отвернуться.

─ Тут очень красиво.

Территория клиники являлась крошечным островком, кусочком человеческого мира посреди девственной природы. Вокруг простирались бескрайние зелёные холмы, покрытые густым лесным массивом. Яркое голубое небо с причудливыми облаками пересекалось у горизонта фиолетовыми и розоватыми полосками. С севера шли тучи, надвигалась гроза.

─ Взгляните туда! Пройдёт совсем немного времени, и небеса разорвутся, вспыхнет молния, грянет гром. А после всё засияет новыми красками, природа родится заново, обновится. Вы любите весеннюю грозу?

Астахов посмотрел вверх.

─ Да разорвутся небеса! Да разгорится пламя! Да грянет гром!

Я вздрогнула. Эти слова звучали, как языческие заклинания, как отголоски древней магии друидов, как генетические воспоминания давно минувших лет. Ветер усилился. Зябко поёжившись, я натянула плед выше.

─ Пора возвращаться. Холодно.

Астахов взялся за поручни и покатил меня в кукольное здание клиники, покрытое красной черепицей.

─ Прости, до сих пор не поблагодарил тебя, Молния.

─ За что?

Даниил Викторович усмехнулся.

─ За то, что ты спасла мою никчёмную жизнь.

Развернувшись в кресле, я взглянула на мужчину. Ветер трепал непослушные волосы, голубые глаза потемнели. На фоне угасающего неба точёный профиль казался бронзовым. Зрелище завораживало.

─ Зря Вы так. Жизнь каждого человека по-своему ценна. А, что касается благодарности, не стоит. Как Захар?

Астахов пожал плечами.

─ Взмахнул крыльями и вылетел через форточку клиники спустя пару дней. Только его и видели.

Я рассмеялась.

─ Знаю, как и то, что Вы вообще отказались от госпитализации.

─ Фэс стал не в меру разговорчивым. Стареет. Он навещал тебя?

─ Мы немного побеседовали. Знаете, с одной стороны, мне было крайне неприятно слышать, что и Вы, и я послужили в роли наживки, но с другой… Слава Богу, всё обошлось.

Астахов помолчал.

─ Наживкой? Не совсем так. Мы догадывались, что неприятностей стоило ждать именно от Киры. Хитрая девица. Кондор её сразу прощёлкал, по запаху.

─ Это как?

Мужчина смутился.

─ Ну, понимаешь, не может человек, пролежавший связанным три дня, пахнуть так, словно помылся час назад. А Кира отлично помылась, иначе Захар унюхал бы запах пороха и оружейной смазки. Словом, нужно было подыграть девчонке, которая пыталась усыпить мою бдительность откровенным флиртом.

─ Так Вы ей подыгрывали?

Астахов кивнул.

─ Мы вывели тебя из игры, Фэс расставил своих парней вокруг усадьбы. В случае сигнала, они бы примчались в дом.

─ Но Кира вывела из строя спутниковую антенну. Выстрелила и перебила провод.

─ Да. А нас опоила какой-то гадостью. Вот чего-чего, а такого мы с Захаркой не ожидали.

Я задумалась. Значит, нежные взгляды, которыми Дэн щедро осыпал Дубровину, являлись частью игры? Значит, у меня есть надежда? Пришлось в очередной раз призвать на помощь разум. Дура! Какая же ты дура, Ника Ракитина! Киры нет, но появится другая, богатая, образованная, утончённая красавица, которая подойдёт миллионеру по всем параметрам. А я… Чего хотела я? Наверное, увидеться с братом и вернуться в Россию. Надо решить вопрос с недвижимостью. Лучше всего продать квартиру, а деньги положить Дениске на счёт. Кто знает, когда моя печень откажет обслуживать измученный организм?

Стеклянные двери разъехались, и мы пересекли холл клиники. Странно, но тут не ощущалось запаха лекарств. Пахло, как там, в парке, молодой зеленью и первыми цветами. И тишина не давила на барабанные перепонки, а дарила мир и успокоение.

─ Вы женаты?

Боже! Я зажала рот руками. Но как такое могло вырваться из меня? Щёки запылали, как кумачовые флаги. Да, подумаешь, щёки! Я покраснела от макушки до пят. В этот момент больше всего захотелось провалиться сквозь землю и отсидеться там, пока прекрасный миллионер не покинет клинику. Зажмурилась, но ничего экстраординарного не произошло. Земля не треснула, молния не ударила в затылок, гром не грянул. Я услышала тихий вздох и только.

─ Нет, Ника, я не женат. Всю жизнь искал нечто особенное, единомышленницу, подругу. Женщин было много, всяких и разных, но душа молчала.

Мне стало обидно. Ведь я и была той самой надёжной подругой, единомышленницей, той, кто, пройдя жизненные испытания, научилась ценить в людях именно то, что и делало их людьми.

─ Ничего, Вы ещё молодой. Успеете.

Астахов рассмеялся.

─ Странно слышать такое от юной барышни. ─ Он помолчал. ─ Скажи, ты, действительно, не считаешь меня стариком?

Я поднялась с кресла и, наплевав на законы медицины, уселась на край кожаного диванчика.

─ Я не считаю Вас стариком, скорее наоборот. Не знаю, как сказать…

И снова предательский румянец! Астахов взъерошил волосы.

─ Тогда, возможно, я заеду завтра? Мы могли бы погулять по городу. Это шестьдесят километров, но на вертолёте…

─ На вертолёте?

Мужчина смутился.

─ Сюда ещё не проложили дорогу. Мы привезли тебя на вертолёте. Персонал работает тут безвылазно месяцами. Только профессор наведывается от случая к случаю. Как-то так. Поэтому тут безопасно. Сравнительно безопасно.

Моё сердце наполнилось нереальной радостью. Во-первых, можно было хоть ненадолго покинуть клинику, во-вторых, из города я смогла бы позвонить Денису, а, в-третьих, мужчина моей мечты приглашал меня на свидание.

─ Я согласна. Спасибо большое.

Астахов посмотрел на часы.

─ Тогда до завтра. У тебя ещё процедуры.

Он кивнул медсестре, стоявшей в углу, и та помогла мне усесться в кресло, словно я была немощной. Толчок, и мы направились к лифту. Я бросила прощальный взгляд на мужчину, в которого влюбилась, несмотря на все «но». Так хотелось жить, жить долго и счастливо. Вот только сколько времени отпустит мне судьба?

Глава 27

Слава Богу, у меня появилась нормальная одежда. Натянув джинсы и джемпер, я нырнула в ветровку и ровно минуту размышляла над тем, надевать кепку или нет. Волосы отрастали быстро, но я всё ещё была похожа на озорного мальчишку. Отбросив головной убор, решила отправиться так. Пусть голова подышит. Это полезно.

Гроза, бушевавшая всю ночь, только усилила яркость цветов и ароматов. Я чувствовала себя счастливой и обновлённой и старалась не думать ни о чём плохом.

Дэн шёл рядом, поддерживая меня под локоть. Мы обогнули здание и приблизились к небольшой вертолётной площадке. Крылатая серебристая птица с пропеллером выглядела надёжной, как и всё то, что принадлежало Астахову.

─ Летала на такой?

Я покачала головой.

─ Боишься?

Пришлось признаться.

─ Немного.

Мужчина моей мечты обнял меня за талию и помог подняться на борт.

─ Не волнуйся. Я рядом.

Мы едва успели пристегнуться, а лётчик, сидевший за пультом, кивнул и завёл мотор. Громкий шум пропеллеров оглушил, несмотря на защитные наушники.

─ Не дрейфь, Молния! ─ голос Астахова перекрыл рёв механизмов. ─ Всё в нашей жизни в первый раз бывает.

─ И, дай нам, Боже, не в последний раз! ─ тихо прошептала я.

Я влюбилась в крошечный провинциальный Гштаад с первого взгляда, как только увидела его сквозь стекло иллюминатора. Тихий, спокойный, он, словно вышел из сказки. Расположившись в живописной долине, у самого подножья Бернских Альп, городок притягивал туристов со всех уголков мира. Подозрения, что у господина Астахова и тут имеется недвижимость, не подтвердились. Мой миллионер арендовал довольно милый домик, который, однако, планировал выкупить.

─ Тебе тут нравится?

─ Ещё бы!

Мы приземлились прямо в огромном дворе, большую часть которого занимал теннисный корд и солидный бассейн, затянутый брезентом.

─ Летом тут будет волшебно. Вот увидишь!

Я усмехнулась. А доживу ли я до лета?

Астахов обнял меня за плечи.

─ Всё будет хорошо, поверь мне.

От мужчины веяло такой теплотой и уверенностью, что я поверила. Развернувшись, прижалась щекой к широкой груди. Да, вот и свершилось то, о чём я мечтала. Мы стояли, обнявшись, на крыльце дома и молчали. Я отпустила все мысли и дала волю чувствам. Дэн легонько водил пальцами по моей спине. Немного отодвинувшись, он приподнял моё лицо за подбородок. Я смотрела в бездонные голубые глаза и не могла поверить, что всё это происходит со мной, здесь и сейчас, в реальном времени.

Мы целовались бесконечно долго, целую вечность. Я почувствовала, как взлетела над землёй и не сразу сообразила, что это Дэн поднял меня на руки и понёс в дом. Голова кружилась от необыкновенного счастья, сердце вырывалось из груди, словно птица, я верила и не верила одновременно.

И снова поцелуй, требовательный, власный, на грани грубости. Честно говоря, я испугалась. Испугалась того, что последует. Воспоминания о боли, которую причинял мне Игорь, вдруг выплыли из глубин подсознания и заставили тело сжаться.

─ Что случилось? ─ Дэн отстранился всего лишь на минуту.

Я, будто бы, пришла в себя. Оглядевшись по сторонам, ужаснулась. И когда это с меня успели снять рубашку? Я сидела в джинсах и лифчике на огромной кровати, пытаясь прикрыться краешком покрывала. Мужчина сел рядом и взъерошил волосы. Его дыхание всё ещё оставалось частым и хриплым.

─ Прости. Не знаю, что со мной произошло. Ты права, мы не должны спешить.

Не должны спешить. Конечно, со стороны ситуация выглядела глупой и странной, но и вся моя жизнь теперь казалась такой же странной, жестокой, сумасшедшей игрой со смертью, танцем на острие ножа, скитанием между двух миров. Вот и сейчас я чётко понимала, что той самой жизни осталось совсем чуть-чуть. Время в песочных часах неумолимо просачивалось сквозь узкое отверстие. Ещё немного, и последние песчинки опустятся, покинут стеклянный сосуд, погружая Нику Ракитину в вечный мрак. Уже навсегда.

Мягко улыбнувшись, я провела рукой по широкой груди Астахова и расстегнула верхнюю пуговицу дорогущей рубашки. Он перехватил мою кисть и поднёс к губам.

─ Ты уверена?

─ На все сто. Только, пожалуйста, не делай мне больно.

Дэн громко выдохнул и стянул с меня шёлковую ткань.

─ Ты такая красивая и желанная. Боюсь, я долго не продержусь.

Я не понимала, что означает эта фраза, но времени на размышления не было. Стянув с себя джинсы, осталась в тонких кружевных трусиках и бюстгальтере. Странно, но стыдливость куда-то исчезла вместе с последними вспышками сомнения. Тёплый взгляд небесно-голубых глаз ласкал моё тело, осторожные прикосновения будили забытые желания.

─ Закрой глаза! ─ Дэн очень старался быть нежным, или же был таки от природы. Я не могла поверить, что огромный сильный мужчина, грубый воин, вдруг перевоплотился в романтичного принца.

Закрыв глаза, откинулась на подушки и почувствовала на своей коже лёгкое дыхание, а потом удивительно мягкий язык принялся вычерчивать на мне замысловатые узоры, не оставляя безо внимания ни одну клеточку.

И вновь порыв страсти накрыл меня с головой. Я тихонько стонала, кусая губы, перебирала пальцами шёлк покрывала и мечтала только об одном, провести в этой постели всю оставшуюся жизнь.

Астахов переместился выше и вновь впился в мои губы долгим поцелуем. Его язык проник внутрь, играя с моим, ожидая ответа. И я ответила. Дэн часто задышал и развёл мои колени. Тело предательски напряглось, но, вместо боли, оно моментально налилось острой волной желания. Словно, мой любимый, знал какой-то секрет, словно, он понимал меня лучше, чем я себя. Дэн замер, а я, напротив, нетерпеливо пошевелилась, ожидая продолжения. И вот мягкие волны с нарастающей амплитудой понесли меня в какой-то иной, незнакомый мир, наполненный новыми надеждами и ощущениями. Я раскачивалась на волнах, желая чего-то большего. Почувствовав моё нетерпение, Дэн увеличил темп, превращая лёгкое волнение в настоящий шторм. Ещё миг, и небеса надо мной разорвались, вспыхнул свет и грянул гром, а потом, мой мир раскололся на две части, на «до» и «после».

Мы лежали, обнявшись, пытаясь успокоить дыхание. Астахов крепко прижимал меня к себе, точно боялся, что я сбегу или просто растаю в раскалившемся воздухе.

─ Тебе не было больно?

Я отрицательно покачала головой. На разговоры сил не осталось. Сомкнув отяжелевшие веки, я хотела одного, поспать часок и проснуться в кольце этих огромных нежных рук. Возможно, тогда я поверю, что всё, что произошло, произошло наяву.

─ Ника! Ты хотела позвонить брату?

Сон, как рукой сняло. Я присела на кровати, обмотавшись покрывалом, как коконом. Улыбаясь, наблюдала, как Дэн поднялся во весь рост и, совершенно не стесняясь меня, вытащил из кармана брюк, валявшихся на полу, трубку. Вернувшись на кровать, протянул её мне.

─ Номер помнишь?

Я кивнула. Одиннадцать заветных цифр, длинные гудки. Моё сердце радостно выплясывало. Лишённая возможности общаться с братом, сегодня я решила наболтаться вдоволь. Гудки, гудки… Где же Динька? Возможно, на процедурах? Стационарный телефонный аппарат стоял на тумбочке у его кровати. Или на прогулке? Я нажала кнопку отбоя.

─ Не берёт? ─ Дэн прижал меня к себе. ─ Попробуй позже.

Я не успела вернуть сотовый. Громкая телефонная трель испугала. Астахов взглянул на высветившийся номер и пожал плечами.

─ Да, слушаю. ─ Он прикрыл трубку рукой. ─ Кажется, тебя, из клиники.

─ Аллё! Говорите!

Незримая собеседница тяжело вздохнула. Ломанная русская речь.

─ Вы звонить с этого номер?

─ Точно. Меня зовут Ника Ракитина. Мой брат проходит реабилитацию в Вашем центре. Денис. Денис Ракитин. Когда ему можно перезвонить?

─ Денис? Простите, фройлен. Вам необходимо подъехать к нам. Несчастный случай. Авария. Пациент погибнуть.

Я не верила своим ушам. Что за ерунда вылетала из трубки? Откашлявшись, попыталась повторить вопрос.

─ Я хочу поговорить с Денисом Ракитиным. Где он?

И снова вздох.

─ Сожалеть. Приношу соболезнования, фройлен.

Короткие гудки. Трубка выпала из ослабевших пальцев, на глазах навернулись слёзы.

─ Ничего не понимаю. Какая авария? Что случилось?

Астахов поднялся с кровати и быстро оделся.

─ Не паникуй. Сейчас всё узнаем.

Вжавшись в угол, я не могла унять нервную дрожь. Зубы отбивали чечётку, руки сжались в кулаки. Нет, это какая-то ошибка. Каким образом Динька мог попасть в аварию? Сейчас всё прояснится, и я услышу в трубке родной голос.

Я молча наблюдала, как Дэн ходил по комнате, разговаривая на немецком. Особо тревожили моменты, когда он заканчивал тираду и выслушивал собеседника. Я пыталась прочитать по лицу, что узнал мужчина, но то самое лицо превратилось в непроницаемую маску, а глаза потемнели. Не убирая трубку от уха, он вошёл в ванную комнату и через минуту вернулся, сжимая в пальцах наполненный шприц. Стиснув моё плечо, вколол прозрачную жидкость. Я не сопротивлялась, не спрашивала, что это такое. Надо, значит надо. Ещё пара минут, и труба полетела в сторону. Я почувствовала, как на меня наваливается усталость. Снотворное! Но зачем? Превозмогая сон, посмотрела на Астахова.

─ Мужайся, Ника. По дороге в Берлин машина, где находился Денис, попала в аварию. Грузовик. Никто не уцелел.

─ В Берлин? Зачем они везли Дениса в Берлин? ─ язык начинал заплетаться. ─ Как такое могло случиться?

Я медленно оседала на подушки. Всё ещё борясь с действием препарата, пыталась найти ответ в глазах Астахова.

─ Спи, Ника. Тебе нельзя волноваться!

Волноваться? Моя жизнь закончилась. Я сомкнула веки и приказала себе больше не просыпаться. Никогда.

Глава 28

Судьба не сжалилась надо мной и в этот раз. Придя в себя, почувствовала полнейшую апатию и безразличие. Больничная палата. Снова она! Боже, как же я устала! Рядом с кроватью на жёстком стуле сидел Дэн. Он держал меня за руку, немного сжимая и разжимая кисть. Хотелось что-то сказать, но в горле пересохло.

─ Прости. Я боялся нервного срыва.

─ Что ты мне вколол? ─ хриплый голос вырвался из груди.

─ Успокоительное. Ты проспала сутки.

Я повернула голову в бок. На глазах опять навернулись слёзы.

─ Как всё произошло?

Астахов тяжело вздохнул.

─ Дениса везли на экскурсию. На трассу выскочил грузовик. Водитель не справился с управлением.

─ Почему? Почему его повезли на экскурсию?

─ Чтобы немного развлечь.

─ А почему мне не сообщили сразу?

Астахов отвёл взгляд.

─ Каким-то образом к владельцам поступила информация, что ты умерла. Других родственников у мальчика не было. Словом, его уже похоронили.

Я тихонько завыла. Всё это не сон. Этот кошмар оказался явью. Только вот зачем теперь мне жить? Ради кого? Не стало единственного близкого человека, и все мои мытарства оказались напрасными. Всё, что мне пришлось перенести, прошло даром. Диньки больше нет. Я никогда не услышу его голосок и никогда не прикоснусь к льняным кудряшкам. Зачем мне жить с таким грузом?

Игла вонзилась в вену. Пожилая медсестра покачала головой и что-то сказала Астахову.

─ Тебе нельзя волноваться, Ника. Нашёлся донор. Всё перепроверено. Он идеально подходит по всем параметрам. Завтра тебя начнут готовить к пересадке.

Я покачала головой.

─ Нет! Ничего не нужно! Я не хочу жить! Я не могу!

Мужчина вцепился мне в плечи и легонько встряхнул.

─ Можешь! Ты сильная! Ты должна жить хотя бы ради меня!

Падая в темноту, я тихо прошептала:

─ Прости!

Прошёл год

─ Как ты, любимая?

Сполоснув лицо прохладной водой, я с тоской посмотрела в зеркало на своё отражение. Просто чудовище, и это только начало. Мои щёки впали, кожа приобрела пепельный оттенок, зато глаза лихорадочно блестели.

И снова стук в дверь.

─ Ника! Тебе плохо?

─ Хорошо!

Очень хорошо. Ранний токсикоз мучил уже две недели. Я засыпала и просыпалась в обнимку с унитазом. Забота Дэна раздражала. Вот и сейчас, что он ожидал услышать?

─ Ника! Немедленно открой дверь.

Щёлкнув замком, я предстала перед мужем во всей красе. Взлохмаченные волосы, усталое лицо, измученное тело.

─ Какая ты всё-таки у меня хорошенькая!

Я улыбнулась.

─ Не лги. Беременность не красит женщину. А скоро я вообще превращусь в неповоротливую бочку, и ты меня разлюбишь.

─ Не дождёшься.

Астахов притянул меня к себе и крепко обнял. Мы стояли так целую вечность, пока мой неугомонный муж не подтолкнул меня в сторону спальни.

─ Одевайся. Сегодня мы обедаем в ресторане.

─ О нет! ─ при одной мысли о еде к горлу подступила тошнота.

─ Нас там ждут. Не вредничай, Никита.

Никита! Так называл меня Дениска. Прошёл год, а боль не исчезала. Я не смогла поехать к нему на могилу, не смогла вернуться домой, в Россию, где всё напоминало бы о нём. Судьба подарила мне жизнь, а мой собственный миллионер счастье. Операция прошла хорошо, печень прижилась, а через десять месяцев я узнала, что жду ребёнка. Это событие наполнило мою опустошённую душу новыми радостями. Как истинный джентльмен, мой неугомонный буржуй сделал мне предложение. И мы расписались в Мэрии тихо и скромно.

Осмотрев свой гардероб, вытащила на белый свет синее шерстяное платье. Годится. Причесавшись, немного подвела глаза. Пойдёт.

Мы не взяли машину, просто пошли по узким улочкам неторопливым прогулочным шагом. Краем глаза я выхватила Кондора. Куда же без него! Наш семейный телохранитель отставал на сотню шагов.

─ Пригласим его с нами? ─ я остановилась и махнула Захару.

─ Этот увяжется везде и без приглашения!

Я усмехнулась и взяла поравнявшегося с нами секьюрити под руку.

─ Давненько мы никуда не выбирались!

Захар кивнул.

─ Шеф начал радовать меня. Кто бы мог подумать, что однажды он превратиться в ворчливого домоседа!

─ Не обольщайся на мой счёт. Вот родится сын, и мы напару…

─ Самонадеянный ты парень, господин Астахов! Вот я уверена, что у нас будет девочка. Учись бантики завязывать, а мысли о покорении вершин и прогулках по дебрям Амазонки оставь навсегда.

─ Ошибаетесь, госпожа Астахова! Если дочь пойдёт в Вас, то вершины превратятся в холмы, а анаконды в тех самых дебрях повесятся.

─ Это почему?

Дэн пожал плечами.

─ Вот чувствую, и всё тут!

Захар помрачнел.

─ Тогда я умываю руки. На пенсию выхожу. Мало мне седины Ваше семейство добавило? Хотите, чтоб я от инфаркта сдох?

Швейцар широко открыл двери. Мы вошли в просторный полупустой зал, болтая о всякой ерунде. Оглядев столики, я застыла на месте. Комок подступил к горлу, а руки сжались в кулаки. Игорь, мать его! Ну почему проклятый Дьявол всегда являлся в мою жизнь без приглашения? Дэн подтолкнул меня к столику.

─ Нам туда.

Несмотря на здравый смысл, я продолжала упираться. Игорь встал и махнул рукой. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, подчинилась. Муж отодвинул стул и помог усесться поудобнее.

─ Прекрасно выглядишь, Молния. Ты стала такой… гм… женственной. Замужество тебе к лицу.

Я пожала плечами. Наверное, мой бывший был прав.

Дэн приобнял меня за плечи.

─ Мне кажется, ты хотела узнать имя донора?

─ Донора? Ты шутишь? Только не говори, что это он! Как такое могло случиться?

Мой муж взглянул на Дьявола, который только развёл руками.

─ Всё просто. Игорь состоял в банке доноров. К тому времени, у парня несколько раз брали костный мозг, пять лет назад он отдал почку. Я не врач, но, как понимаю, ваши параметры сошлись идеально. Ты жива потому, что тот самый донор нашёлся быстро, очень быстро.

Информация сразила меня наповал. Всё ещё пребывая в мозговом нокауте, я, словно слышала отсчёт судьи, но не могла прийти в себя, переварить услышанное. Кто бы мог подумать, что Дьявол способен на такое! Проглотив ком в горле, я, наконец, обрела дар речи.

─ Спасибо. Вот только между нами вряд ли что-то поменяется.

Игорь печально улыбнулся.

─ А я и не рассчитывал. Но, поверь, я рад, что у тебя всё сложилось хорошо.

Поднявшись из-за стола, я взглянула на мужа.

─ Поехали домой. Мне что-то нехорошо.

Не дожидаясь Дэна, пошла к выходу. Кондор следовал по пятам.

─ Может, в клинику?

─ Нет, домой.

Поднявшись на второй этаж, я, не раздеваясь, завернулась в плед и упала на кровать. На душе было муторно. Немного поворочившись, уснула.

Пить! Очень хотелось пить! Мне снилось, что я бреду по пустыне под палящим солнцем. Всё бы отдала за стакан живительной влаги!

С трудом раскрыв глаза, обнаружила себя в собственной спальне. Графин на столе оказался пустым. Скинув плед, поплелась на кухню.

Тонкая полоска света резала темноту коридора. Я подошла к кабинету мужа и замерла.

─ Нет, Захар, мы ничего не скажем Нике до тех пор, пока сами не будем уверены на все сто. Моя жена только начала успокаиваться. Неоправданная надежда разобьёт ей сердце.

─ Уж лучше иметь в сердце хоть крохотную надежду, чем всепоглощающую тоску, шеф.

Мой муж рассмеялся.

─ А ты стал поэтом. Стареешь, мой пернатый друг. Ладно. Ты прав. Нужно провести эксгумацию. В Германии это очень непросто. Но можно попробовать неофициально.

Моё сердце забилось в предчувствии чего-то важного. Я сделала ещё шаг и прилипла ухом к деревянной поверхности.

─ Я уверен, Дэн, что могила окажется пустой. Руку на отсечение даю! Вот только куда делся мальчик? Кто это всё придумал, а, главное, зачем?

Не в силах сдерживать эмоции, я широко распахнула дверь.

─ Денис! Он жив! Я знала это!

Муж крепко прижал меня к себе.

─ Обещаю, родная, если он, действительно жив, я найду его!

Продолжение романа во второй книге «Игра без правил. Да вспыхнет пламя»

Content

Игра без правил
Часть 1. Да разорвутся небеса
Наташа Шторм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28