Ментальная кухня

Глава 1

— … А вот здесь у нас кондитерка.

Шеф включил свет и показал мне просторный полупустой цех. Белая плитка на полу, белая плитка на стене, несколько столов из нержавейки, несколько стеллажей, расстойка и промышленный тестомес в углу. И чисто всё вокруг так, что аж дыхание перехватывает.

— А цех вообще работает? — я аж хохотнул.

— Работает, — Валентиныч улыбнулся и раздулся от гордости.

Понял, что это я его так за порядок хвалю. Мы-то с ним, всё-таки, из одного поколения. Чего только на своём веку не повидали — и заведения братков, и крафтовые бары мамкиных стартаперов, и даже совковские столовки мельком застали. И всё оно всегда через жопу было. Прямо вот от и до.

Оборудования нет, персонала нет, химии нет, денег на нормальные продукты тоже нет — вот и замкнулся порочный круг. Куда не иди: масло во фритюре по цвету и консистенции напоминает нефть, вытяжки чадят похлеще кадила, подошвы липнут к полу. Тараканы кругом, жир, грязь и чешуя.

И потому лично я до сих пор, — уж не знаю как Валентиныч, — пребываю в благоговейном трепете от того, что появились нормальные ресторации. Хотя… как сказать «появились»? Не от сырости же они завелись, верно? Мы их сами и открыли. Шли к этому, шли и, — вот! — пришли.

А это уже, получается, десятое моё заведение. Юбилейное, так сказать. И что характерно не сетевое, — концепция каждого ресторана была проработана в мельчайших подробностях, с выдумкой, знанием дела и душой.

Начинал я поварёнком и, понятное дело, поднялся не на зарплату. Первая авантюра была очень рисковой: бизнес-план, кредит под адовы проценты, жёсткое затягивание поясов и превозмогание в лучших традициях этого самого превозмогания. Однако прокатило. Зацепился, подтянулся, стал карабкаться выше и вот я здесь.

И, к слову, о юбилеях! У меня и у самого сегодня круглая дата — сорокет. Праздновать решил именно здесь. Заведению всего месяц с открытия, так что это для Валентиныча краш-тест будет. Совмещу приятное с полезным, и заодно посмотрю, как он здесь работу поставил.

— … практикантов вот на лето взяли, — шеф погасил свет и повёл меня дальше. — Двоих студентиков из местного кулинарного. Пока что они мне просто продукты таскают с места на место, но скоро начну лепить из них людей. С нуля. Мне оно так интересней.

— Это те, которых я наверху видел?

— Ага, — кивнул Валентинович. — Огр и Калитка.

Интересно.

Почему Огра прозвали Огром я могу понять. Дети нынче акселераты, и по пути вниз мне действительно попался на глаза стодвадцатикилограммовый кусок сутулой робости. Второй же парень выглядел вполне себе обычно.

Из интересного в нём были лишь очки с перемотанной пластырем дужкой и взгляд. Не могу сказать «тупой», скорее тоскливо-отсутствующий. Как будто бы он воспринимает эту жизнь как насилие над личностью и тупо её пережидает. Но Калитка?

— Почему именно Калитка? — спросил я.

— А хрен его знает, — пожал плечами Валентинович.

И тут: Дилинь-дилинь! — зазвонил телефон у него в кармане.

— Да, что там у вас? — спросил шеф, выслушал ответ, коротко выругался и сбросил вызов. — Опять пробки. Когда сверху кто-то лифт вызывает, почему-то вышибает половину кухни. Но вы не волнуйтесь, электрика на завтра уже вызвали.

С тем Валентиныч подошёл и раззявил дверцы лифта-подъёмника. Удостоверился, что платформа находится где-то внизу, засунул голову в шахту и крикнул:

— Эй!

Сверху что-то громыхнуло и ему ответили:

— Да, шеф!

— Крикни, когда заработает!

— Хорошо!

Валентиныч метнулся в другой конец коридора, открыл дверцу технического шкафа, переключил несколько тумблеров, и снова побежал к лифту.

— Ну что⁈

— Ничего!

— А с-с-с-сука, — и шеф посеменил обратно.

— Сергей Валентинович, да не суетись ты так, — попросил я. — Сейчас помогу, — и сам заглянул в пустую шахту.

Сверху через открытые двери лифта бил дневной свет, да ещё под самым потолком кружилась пылюка. Была слышна негромкая музыка и хохот моих гостей. Народищу я сегодня собрал немало, а самое что удивительное — ради такого дела умудрился собрать в одном помещении обеих своих бывших жён.

Обычно чтобы начать расцарапывать друг другу лица им было достаточно лишь визуального контакта, а тут вдруг сподобились на перемирие.

Щёлк-щёлк.

— Ну что там⁈

— Ну что там⁈ — передал я дальше.

— Ничего!

— Ничего! — и обратно.

Шеф зарычал и принялся хаотично тыркать тумблеры. Я перевёл взгляд на него, и почти тут же далёкий звукоряд праздника вспорол истеричный вопль:

— КАЛИТКА, НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Стоило поднять глаза, как я понял, что прямо на меня летит здоровенный безголовый палтус. На вид килограмм десять и вроде бы ничего в этом страшного, но… Замороженный, сука. Ледяной вот прямо насквозь. Увернуться от него у меня не было никакой возможности, рыбина была уже слишком близко, в считанных сантиметрах от лица.

Время загустело. Секунда стала равна году и, клянусь, я отчётливо услышал этот ни с чем несравнимый запах палтуса. Морской; свежий и солёный аж до одури. Что странно, так как он заморожен. А еще припомнил мгновенно ворчание моей первой жены, Катюхи. «Сорок лет мужчины не отмечают, Вася. Плохая примета.» Мда. Примета и впрямь не очень.

И ещё. Напоследок я успел заметить кое-что ещё. Тоскливо-отсутствующий взгляд из-под очков со сломанной дужкой. И всё-таки… почему же именно «Калитка»?

* * *

Кажется, выжил.

Да не, не кажется, точно выжил. Я мыслю, а следовательно существую.

Вот только странностей в этом самом существовании хватало прямо с порога. И каждую из них я внимательно обдумал ещё до того, как открыть глаза. Во-первых, вместо пиканья кардиограммы первым делом я услышал кряканье уток. Скажем прямо, для больницы это не совсем обычно.

Во-вторых, я не ощутил головную боль. Как-то уж так вышло, что по жизни черепно-мозговые травмы обходили меня стороны, — да я и сам не искал с ними встречи, — так что не имею понятия, как именно они должны ощущаться физически.

Но голова должна болеть! Должна, блин! Даже если черепушка выдержала и не треснула, то что-то там внутри обязано было сотрястись. Однако вместо этого, наибольший дискомфорт для меня сейчас почему-то представляли затёкшие руки и ноги. Может, палтус отправил меня в кому? Может, голова уже зажила, а я очнулся спустя двадцать лет?

Ладно, пора бы уже разобраться что к чему. Не без усилий, но я таки открыл глаза и сразу же опешил.

Точнее, удивился.

Если еще точнее — охренел!

Вместо больничной палаты, я находился в тесной и тёмной комнатушке с очень низким потолком. Прямо передо мной стоял прикрученный к полу столик, а сразу за ним круглое маленькое окошко. Иллюминатор. Тут же я почувствовал, что всю комнату слегонца покачивает на волнах.

Я в каюте. Я, блин, на воде! Плавучий госпиталь? Да хрен там, обстановка вокруг какая-то уж больно холостяцкая. Вон в углу стул-гардероб, на спинку которого набросана куча вещей. Вон стопка книжек. Вон фасовочный пакет с мыльно-рыльными принадлежностями: бритва, зубная щётка, дезодорант.

Но едем дальше! Внезапно, в правой моей руке оказалась крепко зажата фотография девушки. В рамочке-сердечке, всё как полагается. Кое-как согнув руку в занемевшем локте, я присмотрелся повнимательней: девушка на изображении была юна и сдобна в правильных местах. Черноволосая, светлоглазая и чуть щекастенькая, ну прямо прелесть.

А ещё я сразу же уловил в ней что-то такое, театральное. Но! В любом случае, вижу я её впервые. Отложив фотографию, я перевёл взгляд на свою левую руку, а там ещё интересней. Баночка снотворного. И последний паззл этой картинки — пустая бутылка водки на столике прямо передо мной. А ещё написанное от руки письмо, которое она придавливает.

Нездоровое что-то со мной происходит, явно нездоровое. Освободив руки, я взялся за письмо и принялся читать:

'Дорогая Александра! Я очень надеюсь, что люди, которые найдут предсмертную записку, уважительно отнесутся к моей последней просьбе и передадут письмо вам.

Александра!

Я любил вас! Пусть мы никогда не были знакомы, я вас боготворил! К сожалению, я простой повар и никудышный маг, так что не смогу предложить вам ровным счётом ничего. Не смогу обеспечить тот уровень жизни, к которому вы привыкли. Да чего уж там? Я даже не смогу привлечь вашего внимания, поскольку путь в мир аристократии для меня закрыт по факту рождения.

И от осознания того, что мы никогда не будем вместе я терзаюсь, Александра! Каждый день и каждый миг я чувствую боль моего разбитого сердца! И я так больше не могу!

Прощайте, Александра! Нет, не так… Прощай, Саша!

Ваш самый преданный фанат, Василий Каннеллони.

PS: в моей смерти прошу винить только меня'.

Чушь какая-то.

Тем не менее я перечитал её ещё раз. Затем ещё. И ещё. И с каждым прочтением вопросов у меня становилось гораздо больше, чем ответов. Какой ещё, нахрен, «никудышный маг»? Какой, нахрен, «мир аристократии»? А самое главное! На кой-чёрт этой Саше-Александре, — я так понимаю, что это именно она изображена на фотографии, — вообще нужно знать про переживания господина Каннеллони, раз они не были знакомы? И да, Василий Каннеллони? Серьёзно⁈

Вывод у меня пока что один: автор письма очень молод. Раз уж он так набивает цену боли разбитого сердца, у него в жизни до сих пор не случалось ни почечных колик, ни флюса. В противном случае он бы своё мнение резко поменял.

— Чушь, — вслух повторил я и не узнал собственный голос.

Бах! — будто тот самый замороженный палтус, шарахнул мне по голове катарсис. Катарсис он такой, его ни с чем не спутаешь. С самого начала; с самого моего пробуждения всё было столь очевидно, но столь невероятно, что я просто не мог это правильно воспринять.

Я в чужом теле. Я ощущаю себя иначе. Слышится, видится и даже дышится совсем по-другому. Взглянув на свои руки повнимательней, я аж с койки подскочил. Не мои это руки! Не мои! А ещё страшней от того, что руки эти столь читаемые и примечательные, что я не могу ошибаться — они принадлежат молодому повару!

Ожоги, шрамы, порезы — как старые, так и совсем свежие. И эта грёбанная каменная мозоль от ножа на первой фаланге указательного пальца. Судя по всему, парня до сих пор не подпустили к чему-то серьёзному, и он вынужден резать по пятнадцать часов в день. И этот парень теперь — я! Да какого хрена⁈ За что, блин⁈

Сердце заколотилось как сумасшедшее, и я рефлекторно бросился на выход, к единственной двери из каюты. Вылетел в микроскопический коридор, в котором и двоим-то не развернуться. Наугад схватился за ручку, дёрнул её, открыл дверь и увидел зеркало, а в зеркале новый я…

Действительно молодой. И даже во многом похожий на меня прежнего. Такой же кареглазый блондин славянской наружности, что есть не шибко частый коктейль генов. Лицо мужественное, с претензией на Истинную Квадратность в будущем. Уши не торчат, нос не ломаный. А зубы? Зубы тоже в норме. Белые, не ушатанные и в полном комплекте. Мышечная масса тоже присутствует: без перебора, но и не дрыщ.

Есть, правда, один неприятный момент — прошлый владелец тела успел забить себе «рукава» татухами поварской тематики. Скрещенные ножи, черепа в колпаках и всё такое прочее. Выглядит оно, конечно, прикольно, но… Получается, что за меня всё решили! Вот ведь мелкий позер! Как бы я не любил профессию, в прошлой жизни я не решился на такое, хотя думал, конечно.

Так, ну допустим. Второй шанс и вторая молодость? Честно говоря, для меня это гораздо предпочтительней, чем смерть и небытие. Хотелось бы, конечно, чтобы хоть кто-нибудь объяснил мне хоть что-нибудь, но кажется, придётся всё это принять минуя торг и депрессию.

Вот ведь ч-ч-чёрт, а⁈ Грёбаный Калитка! Надеюсь, Валентиныч не додумается поставить ему практику после того, как этот идиот убил владельца ресторана!

Достаточно насмотревшись в зеркало, я сделал глубокий вдох, не менее глубокий выдох и вернулся в каюту. Не то, чтобы я дико фанател от книжек про попаданцев, но базу знаю. Есть вариант, что память вот-вот начнёт синхронизироваться, но для этого обязательно стоит покопаться в личных вещах человека, в которого я попал.

Итак, что у нас здесь? В горе одежды в основном валяются кителя и клетчатые поварские штаны, и новых выводов мне из этого не сделать. Зато есть книги. Книги — это интересно.

Первая сверху называлась «Основы Ментальной Магии» и её я сразу же отложил. У парня явно была беда с головой, раз он тратил свои кровные на сраную эзотерику. А вот вторая порадовала, и даже очень: «Управление Рестораном: 99 способов увеличить средний чек».

Вот это хорошо. Вот это уважаемо. Теория невозможна без практики, а практик без теории так и будет всю жизнь котлы мыть и креветки ваннами чистить.

Следующая книжка оказалась не книжкой, а тетрадочкой с надписью «Мой Бизнес-План». Ещё лучше! Стремился значит парень, и уже успел набросать чего-то интересного. Та-а-а-ак, посмотрим:

'1. Продать сосиску.

2. Внушить, что она вкусная.

3.???

4. PROFIT

5. Повторить.'

Н-да.

Бах! Бах! Бах! — раздалось снаружи. Кто-то со всей дури барабанил кулаком по обшивке этого, если можно так выразиться, корабля? Или где я сейчас вообще нахожусь?

— Эй! — а вот и голос раздался. — Слышь⁈ Ты там заснул что ли⁈ Обед давно закончился! Мы есть хотим!

Ладно, посмотрим.

Мимо коридора я вышел в соседнюю каюту и оказался на кухне. Очень лаконичной кухне, я бы даже назвал её «крохотной». По правой стене стоял чумазый гриль и стол-холодильник, а по левой касса, раздача, два пивных драфта и окошко для обслуживания посетителей. Я как будто бы в фудтраке оказался. Только этот трак, по ходу дела, плавучий.

Ну что ж? Видал я и такое. Понтонный катер с оборудованной кухней вытаскивают на берег и прекрасно торгуют из окна. Или швартуют на набережной иииии-тоже торгуют из окна. Судя по легкой качке, сейчас второй вариант. И да! Об окне: в нём уже торчало недовольное бородатое лицо, а за ним простирался пляж.

Узкая полоска песка, вся сплошь в отдыхающих людях и цветастых полотенцах, а дальше резкий обрыв и лесочек. Лесочек, к слову, уж больно был похож на подмосковный: эдакое смешанное хвойно-лиственное буйство. Моё же плавсредство было пришвартовано к хлипкому деревянному причалу.

— Ну наконец-то! — сказало лицо.

Это был молодой парень в белой панаме. Молодой, но уже такой мохнатый — не иначе верфольф тормознул во время превращения и остался в пограничном состоянии. И пялился этот тип на меня так, будто я ему что-то задолжал. Глаза пучил, хмурился, и всячески корчил из себя сурового альфу.

Рядом с ним стояла молодая симпатичная девушка в солнцезащитных очках и голубом купальнике на завязочках.

— Сделай два!

— Чего «два»⁈ — на автомате резко переспросил я.

— Хот-дога два сделай!

Я хотел было ответить. Хотел сказать, мол, так и говори, козлина ты шерстяная, я же не умею читать мысли, но тут вдруг понял, что вообще-то умею.

Объяснить очень сложно. Глядя на парня, я почувствовал его мысли. Не «услышал», нет-нет-нет, и даже не «прочёл»! Это был не внутренний монолог, и не текст, чтобы их читать или слушать. Это были ВСЕ его мысли СРАЗУ.

Тысяча тысяч побуждений, суждений и знаний, которые оказались фрагментированы и оформлены в эдакие «строчки»? Мыслестрочки, во!

Какие-то мыслестрочки наслаивались друг на друга, а какие-то вообще не вязались друг с другом. Какие-то были проще для расшифровки, какие-то сложнее, какие-то плавали на поверхности, а какие-то были зарыты «глубже». Где находится это самое «глубже» и как вообще применить понятие глубины относительно метафизической вещи типа мысли, у которой нет объёма? А хрен его знает! Я сам, блин, в шоке!

— Ага, — коротко сказал я и пошёл делать два хот-дога.

За шоком от умения читать мысли, я как-то совсем позабыл шокироваться от того, что началось слияние рассудков — моего и некогда жившего в этом теле Васи Каннеллони. Я уже прекрасно знал где и что лежит на этой кухне. Знал, как пользоваться оборудованием, что в меню и чего конкретно от меня хотят.

Обжаривая сосиску, подогревая булочку и собирая всё это в фастфудное чудо-блюдо, я заворожено наблюдал за танцем мыслей волосатого паренька.

«Накормлю её сейчас, чтобы не вести в ресторан», — вот эта мыслестрочка сейчас главенствовала и плавала на самой поверхности. К ней чуть ли не корабельными канатами были привязаны две другие: «денег мало» и «очень хочется перепихнуться».

Переключив своё внимание на девушку в голубом купальнике, я смог пробиться и к ней в голову тоже. Картина здесь была похожая, но более шебутная и непонятная. Во всяком случае, разницу в мужском и женском мышлении я ощутил сразу же.

Понять о чём думает девушка я в конечном итоге так и не смог. То ли устал, то ли опыт не позволяет. А то ли потому, что она всю дорогу пела про себя какую-то хрень о том, что ей муж купил. Муж купил, мне муж купил. Ач-чорт, как бы не заразиться!

— Прошу, — я протянул парочке готовое хрючево. — Приятного аппетита, — а потом сразу же опустил рольставни на окошке.

Нахер-нахер. Я на сегодня закрыт. Слишком многое предстоит переварить, и лучше бы делать это наедине, ни на что не отвлекаясь.

— Эй! — раздался глухой крик по ту сторону. — А деньги⁈

«Да пошли вы в жопу, » — подумал я, всё так же внутренним взором сканируя их головы.

— Да пошли мы в жопу! — неожиданно, в один голос весело крикнула парочка и удалилась.

Оба-на! Интер-р-ресно.

Глава 2

Кое-как я побрёл обратно в каюту.

Пускай особой качки на озере не наблюдалось, но вот конкретно меня сейчас штормило только так. И тому было сразу несколько причин:

Первая причина — нет, не я. Первая причина — это попадание! Ну нихрена себе! Прямо вот настоящее попадание, из тела в тело, и из мира в мир!

Вторая причина — это слияние разумов, которое пошло полным ходом с того самого момента, как в моей жизни появилась та молодая парочка поедателей хот-догов. Поставленный на конвейер ручной труд, который уже стал для парня второй натурой, в этом случае выступил катализатором.

Третья причина стала понятна благодаря второй. Воспоминания Васи Каннеллони объяснили мне, отчего ж меня сейчас так корёжит.

— У-у-у-ух, — я упал на койку и закрыл глаза.

Как оказалось, магом он и впрямь был никудышным, а потому использовал свой дар очень аккуратненько и куцо. Я же в свою очередь выплеснул недопустимый для своего уровня объём маны, и теперь просто обязан был за это поплатиться.

Всё равно, что всю жизнь не поднимать ничего тяжелее пятилитровой баклажки, а потом в один прекрасный день упороться по физкультуре. Ответка от тела прилетит незамедлительно. Но! Если верить содержанию книжки про магию, которое тоже потихонечку всплывало в моей голове, то прокачка источника и тела в чём-то похожи. Так что все эти микротравмы пойдут во благо, лишь бы их сперва перетерпеть.

— Ху-у-ух, — выдохнул я спустя пару минут, когда начало попускать.

Метафизический шторм утих. Неприятная магическая качка закончилась. Пускай теперь мне не грозит в ближайшее время воспользоваться перетружденным источником, зато теперь я мог сконцентрироваться на слиянии разумов. А сам этот процесс оказался внезапно приятным. Однако настолько обычным, что терял весь свой сакральный флёр.

Серьёзно. Я просто лежал и вспоминал. Как бы так получше объяснить?

Короче: воспоминания Васи Каннеллони приходили так же, как мои собственные позабытые. То есть… сижу я, например, на встрече выпускников, и кто-нибудь говорит: «Вася, а помнишь, как мы перед „Огоньком“ в таком-то классе спрятали в батарее бутылку коньяка и, сука, в тот же день начался отопительный сезон?». А я помнить-то уже забыл и про бутылку эту, и про батарею, и про огонёк. Я тогда вообще другим человеком был, но всё равно вспоминаю. И тепло так на душе становится, прям как от того самого коньяка. Эдакий мини-выброс эндорфинчиков.

И вот тут то же самое, только в промышленных масштабах. Потому как вспоминались мне залпом аж восемнадцать лет жизни. Детство голожопое, садик, школа, и дальше, дальше, дальше. Лица, имена, основные моменты.

Всё это я постарался как-то структурировать и, — о чудо! — у меня получилось. Более всего меня почему-то заинтересовала моя новая фамилия. Каннеллони. Не Иванов ведь, и даже не Рысь-Гривогрызов, а именно Каннеллони, — ну нихрена себе!

Ответ оказался прозаичным. Моя мать была последствием весёлых приключений итальянцев в России. А точнее, в Российской Империи, — история в этом мире пошла вообще по-другому пути, и оно не мудрено. Ну да не суть, геополитика и прочий сюрреализм меня сейчас мало волнуют.

К теме. Дедушка мой был итальянцем. Приехал покорять московский общепит и влюбился в молодую повариху, то бишь в мою бабушку. Бизнес не пошёл, снег задолбал, и господин Джордано Каннеллони свалил обратно на свои виноградники. Бабушке в качестве сувенира оставил магнитик из Рима, початую бутылку граппы и мою мамку.

Почему с собой не забрал? Бабушка сама не рассказывала, а я и не спрашивал. Но подозреваю, что просто человек оказался говно. Мать с отцом я, кстати, тоже не помню. И эта тема, кстати, у нас тоже табуирована.

Стоп…

— Ах-ха-ха-ха! — я аж рассмеялся в потолок.

«Я и не спрашивал», «я тоже не помню», «моя мать», «моя бабушка». Кажется, я уже не различаю, где кто. Все новые воспоминания оказались настолько родными, что открещиваться от них было глупо. Да и не хотелось, чего уж там? А тем оно даже и лучше! Диссонанс от попадания сгладился чуть ли не полностью, и я уже чувствую себя вполне в своей тарелке.

Но едем дальше! Быстроходный экспресс по жизни Василия Каннеллони! Ту-ту, ядрёна мать, приготовьте билетики к досмотру! Итак, воспитанный бабушкой-поварихой пацан сперва был практически полностью предоставлен сам себе. Подростковый возраст прошёл как в сказке — всё время на улице, всё время в стайке других пацанов и пацанесс.

Летом футбол, ролики и парк; зимой — снежки, санки и петарды. Иногда вылазки на пляж в Пирогово, иногда в Москву на рок-концерты. Из ярких адреналиновых событий, пожалуй, разве что драки школа на школу.

Но блин… добрые такие, ламповые. Ни разу не травматичные. Ну так оно и понятно: когда все участники потасовки весят по сорок килограмм, чтобы серьёзно травмироваться надо очень постараться.

Школа как-то вдруг внезапно закончилась. Грянул выпускной. Бабушка к этому времени вышла на пенсию и с деньгами стало совсем туго, так что ни о какой вышке и речи не шло. Благодаря существующей прослойке аристократии, а следовательно внушительном частном финансировании, бюджетных мест в этом мире было гораздо больше, чем у нас, но парень объективно до них не дотягивался. Официальную инициацию и Магическую Академию вообще не рассматривали. Это что-то из области фантастики; там ещё больше бабла нужно.

В армию Вася не захотел, а захотел Вася бизнес. И начал, кстати, очень правильно. Благодаря бабушке он уже умел неплохо готовить, а тут ещё и Олимпиада в Сочи подвернулась. Прошла она здесь гораздо позже, чем у нас, но параллель этих событий в разных мирах почему-то меня порадовала и даже развеселила.

Так вот…

Для работников общепита Сочи в то лето были всё равно что поездка на золотые прииски. Золотой телец бил копытом, и сильные мира сего отдыхали изо всех сил. И далеко не одна предприимчивая сисястая официанточка в ту пору за пару месяцев обеспечила себе всю оставшуюся жизнь. Буквально.

Однако Вася сисяст не был. Вася компенсировал своё «безсисье» тяжким физическим трудом. Чуть не сдох, но вернулся домой с приличной суммой денег и сразу же купил вот эту самую лодку, на которой я сейчас нахожусь. Оборудовал её изнутри как фудтрак и собрался богатеть.

Задумка, в целом, была хорошая. Хоть и сезонная, но мало ли людей в нашей необъятной, у которых сезон год кормит? Подвели грёбанные проверки. Не имея никаких подвязок абсолютно нигде, Вася вынужден был башлять взятки направо и налево. Пожарка, сэс, лицензионка и прочие неприятные ребята выстроились в очередь и будто чайки галдели: «Дай! Дай! Да!»

— Хех, — я аж улыбнулся.

Похожая ситуация! У меня ведь в самом начале так же было! Вот только Васе в его случае не хватило характера, чтобы перебороть всех этих сук. Довести свой катер и рабочий процесс до идеала, к которому невозможно будет придраться и утереть им нос. Потому что… ну честно, это только в фильмах подобные проверки — это злое зло. Коварные все из себя такие и падлючие, и тараканов с собой в кармане носят, чтобы подкинуть по случаю.

Не-а. Всё не так.

Это обычные люди, которые попали на должность. При этом должность может в любой момент закончиться, и потому они заняты скоростной рубкой бабла. Так что, если у них на участке вдруг появляется кто-то, кто соответствует всем требованиям, то они не будут тратить своё время чтобы ломать его через колено и наказывать из чувства обиды.

Ну вот нету у них никакой драматической мотивации к этому! Они, блин, заняты! Вместо того чтобы бодаться с тобой, таким принципиальным красавчиком, они лучше оббегут двух беспринципных «некрасавчиков» и состригут бабки с них.

Обратная сторона медали, кстати, тоже хороша. И полезна, блин, как квашеная капуста с семенами чиа! Короче! Когда ты приводишь своё заведение в порядок и изо дня в день строго следишь за этим порядком, ты автоматом переходишь на какой-то совершенно другой уровень дисциплины, и это идёт тебе только впрок.

Причём во всём; это не только работы касается. Увы, как и многим другим горе-рестораторам, Васе эти житейские мудрости были неведомы. Вася с порога разочаровался в жизни, плыл по течению, платил и постепенно влезал в долги. На данный момент такие, что даже продажа катера не выправит ситуацию. Очень надеялся на этот сезон, но что-то как-то приуныл в самом его начале. Ну и наконец…

Последнее воспоминание юного Каннеллони было таково: к нему на катер ворвались люди в масках. Не в карнавальных, ясен хрен, а в чёрных. Не поздоровались, не представились, а сразу же больно скрутили руки, чуть приспустили Васе штанишки и вогнали в задницу шприц.

Всё. А очнулся в этом теле уже я.

И… да, теперь всё встало на свои места. Это была инсценировка самоубийства. Конечно же, прежний Вася прекрасно знал Сашу Дадарину — главную звёздочку имперского кинематографа. Знал, облизывался и неприлично грезил о жаркой встрече всякий раз, когда она появлялась на экране.

Но не более! Не было у него причин самоубиваться по поводу того, что им не быть вместе. Это глупо. Другой вопрос, кому и зачем понадобилось устранять паренька? Из-за долгов? Не-не-не. Не те суммы. Даже для схемы «грохнуть в назидание другим» не подойдёт — прослывёшь отморозком, с которым лучше вообще никаких дел не иметь.

Что ж… несмотря на то, что сознание Каннеллони слилось с моим, вопросов у меня меньше не стало. Я теперь владелец этого тела, и если на него идёт охота, то меня это вроде как тоже касается. А значит будем разбираться. Но сперва нужно поправить дела, потому что игра в нищего детектива до добра не доведёт.

Спустя час я пришвартовал своё корыто и выдвинулся в сторону дома. В нынешнем своём состоянии эта точка фастфуда нежизнеспособна, и даже пытаться не стоит. Ни с магией, ни без. За вечер набросаю мысли и вернусь с чётким осознанием того, что нужно делать. С осознанием, а ещё с другими продуктами, потому что складывается впечатление, что свои сосиски Вася закупал не на рынке, а в типографии.

Ничего-ничего.

Всё будет хорошо, причём довольно скоро. Делов то — просто начать и кончить…

Некоторое время назад.

Особняк семейства графа Орлова

Старый граф умирал не спеша. Старого графа лягнула кобыла. Однако ко счастию его, причиной смерти стал не удар копытами безмозглой животины, — это было бы неблагородно, неаристократично и в какой-то степени даже потешно. Настоящей причиной смерти стали последствия этого удара.

Сломанные рёбра проткнули лёгкие в нескольких местах, и по этой части графа подлатали. Однако на фоне воспаления и просаженного иммунитета, болячки начали всплывать одна за одной. И тут не так, и здесь не здорово, и почка отваливается, и стонет трепетная печень.

Годы резко дали о себе знать. Виктор Степанович покинул этот мир на больничной койке. Угасал постепенно и вполне сознавал происходящее. Напоследок он даже успел написать несколько прощальных писем и изменить завещание.

Именно его и зачитывал сегодня душеприказчик графа, его хороший друг и по совместительству семейный юрист Орловых, Геннадий Витальевич Безобразов.

— Все в сборе, — констатировал факт Безобразов и вскрыл конверт. — Начинаем…

Семейство покойного графа расположилось на уютных кожаных креслах в кабинете покойного главы рода. Сын Сергей разглядывал хрустальную люстру и болтал ногой, закинутой на подлокотник, дочь Ольга уткнулась в телефон, и лишь жена Виктора Степановича пыталась изобразить хоть какое-то подобие скорби.

В отличии от детей, Марина Марковна Орлова пришла на оглашение завещания в чёрном. И даже лицо её по случаю было укрыто чёрным фатином, ниспадающим со шляпки. Так было трагичней.

Пускай душа пела и утренняя бутылка игристого била в голову, вдова Орлова держала себя в руках. Пару раз даже всхлипнула для проформы.

— Итак, — сказал Безобразов и прокашлялся. — «Дорогое моё семейство. Находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, обращаюсь к вам своим последним письмом. Поначалу я хотел написать что-то возвышенное, трогательное и душещипательное, чтобы сбить вас с толку и произвести гораздо больший эффект, однако начну с главного. Вертел я вас всех…» — тут законник резко остановился.

Перечитал, снова кашлянул и поднял глаза на жену покойного. Наступила неловкая тишина.

— Верил? — переспросила вдова. — Он верил в нас всех?

— Боюсь, что нет, Марина Марковна, «вертел». Я сперва подумал, что ошибся, но-о-о-о… «Вертел». Определённо «вертел». Что ж, читаю дальше: «Так себе вы люди. Что ты, Марина, та ещё…»

Безобразов снова остановился. Поднял очки, зажмурился и крепко сжал переносицу.

— С вашего позволения, я буду пропускать обсценную лексику, — сказал он и продолжил. — «Что ты, Марина, та ещё… гхм… что дети твои. Избалованные, тепличные, ни на что неспособные идиоты, которым ко всему еще и чуждо всё человеческое. Жить с вами для меня было настоящим адом, и я рад, что моё заключение наконец-то подошло к концу».

— Я тоже рада, — сняв шляпку сказала Марина Марковна, уловив общий тон письма. — Старый козёл.

— «Писать про свою ненависть к вам я могу ещё долго», — продолжил законник, пропустив ремарку вдовы мимо ушей. — «Но пощажу психику моего единственного настоящего друга, Геннадия Витальевича, на долю которого выпадет зачитывать всё это вслух. Так же имею сказать следующее: в моей жизни было всего лишь одно светлое пятно. Любовь моя, душа моя, огонь моих чресл и услада глаз, обожаемая мною, несравненная Дельфина Джордановна»…

При упоминании безродной выскочки, Марина Марковна закатила глаза.

— «…все вы, уроды, не стоите и пряди её волос. И пускай моей Дельфины уже давным-давно нет в живых, я просто обязан искупить свою вину перед ней. Точнее, вину моего папеньки, который заставил меня жениться на тебе, Марина, и прикончил мою настоящую любовь, которая якобы была мне не ровней. Однако теперь все козыри у меня в руках…»

И снова пауза.

— Ой-ой, — сказал Безобразов от самого себя. — Неловко, — и продолжил: — «Вы, черти, не знали, но у Дельфины был сын. Мой сын. Моя плоть и кровь, настоящий наследник рода Орловых. И именно ему я оставляю всё своё движимое и недвижимое имущество, а также активы рода. На этом закругляюсь. Никогда вас не любил, ищите работу. Жопу в руки и прочь из моего дома. Граф Виктор Степанович Орлов, дата, подпись». Та-а-а-а-а-а-ак, — протянул законник и отложил письмо.

— Чушь, — резко заявила вдова Орлова. — Вы же не верите всему тому, что здесь написано?

— Верю я или не верю, Марина Марковна, это самый последний вопрос. Но по факту передо мной официальный документ, заверенный нотариально. И в нём недвусмысленно изложена последняя воля вашего мужа, против которой я просто не имею права пойти.

— Геннадий Вита-а-альевич, — улыбнувшись, протянула вдова.

— Марина Ма-а-а-арковна, — ответил тем же законник.

— Ну хорошо, — Орлова встала с кресла. — Я поняла, что к чему. Сколько вы хотите?

— Простите?

— Сколько вы хотите за то, чтобы это завещание никто и никогда не увидел?

— Марина Марковна, вы просите о невозможном. Есть копии и…

— Мне плевать на копии! Я найду и уничтожу их все! А сейчас мне нужно только чтобы вы держали свой язык за зубами!

Безобразов застыл без движения. Задумался. Какое-то время на его лице можно было читать борьбу, однако затем оно превратилось в непроницаемую маску.

— Нет, — сказал он, сложил очки, убрал завещание во внутренний нагрудный карман и встал из-за стола.

— Что значит «нет»⁈

— Нет значит нет, — сказал законник и двинулся к выходу, но тут:

— Майкл! — закричала вдова Орлова.

И внезапно оказалось, что всё это время в комнате был ещё один человек. А не замечал его Безобразов потому, что тот не хотел, чтобы его замечали.

Менталист.

Один из лучших, а может и лучший. В мире, где чуть ли не половина населения была одарена магией, но хоть какого-то прогресса в ней достигали единицы, он был настоящей звездой. За свои услуги эта звезда брала бесстыдно дорого, но результат стоил того.

Всегда.

— Майкл, сделай из Геннадия Витальевича овощ! — скомандовала вдова Орлова…

Глава 3

Пока добирался, на улице уже стемнело. Зашёл в подъезд, поднялся на этаж, открыл дверь своим ключом.

— Ба⁈ — и тишина в ответ.

И радио не играет. Хотя радио в доме Каннеллони играет всегда. К слову, за это к бабушке Василия, — а теперь, получается, и к моей, — невольно проникаешься уважением. Вместо того, чтобы включать фоном телевизор и позволять зомбировать себя чужой единственно-верной точкой зрения, Зоя Каннеллони приняла информационную аскезу.

Совершенно не в курсе того, что творится в Империи и мире, она с головой ушла в другой мир. Фентезийный.

Но не по дурости или наивности. Эскапизмом тут даже близко не пахнет, и не надо её жалеть. Она этим своим увлечением умудрялась заработать нехилую прибавку к пенсии. Года три-четыре назад, Зоя Каннеллони спросила у внучка что сейчас в почёте у подростков.

Спросила, подобрав очень правильные слова:

— За что эти звиздюки готовы платить?

А внучек почесал репу и ответил. Мол, так и так, сейчас набирает обороты вселенная «Звёздного Молота», — сурового эпического космофана про орков, эльфов и робото-демонов, которые по не совсем понятным причинам пачками вырезают друг друга на просторах Млечного Пути. По вселенной пишутся книги, выпускаются игры и фандом растёт, как дрожжах. Что такое «фандом», правда, пришлось объяснять отдельно.

Бабушка воскликнула: «Бинго!», — и уже к вечеру следующего дня связала шапку с логотипом «Молота».

Ну и понеслась.

Вязаные свитера с изображением ключевых персонажей, мемами и цитатами космодесантников продавались только в путь. Труд ручной и нелёгкий, поэтому поставить его на конвейер было нельзя, — да и авторские права никто не отменял, — но на кусочек камамбера с пино гриджо по акции теперь хватало. Появилась уверенность в завтрашнем дне и внушительности собственной продуктовой корзины, но, — увы, — не более.

Зоя хотела было заняться ещё и лепкой фигурок из полимерной глины, но тут подвела мелкая моторика. Всё же бабушка была уже не новой.

Постепенно углубляясь в тему, старшая Каннеллони и сама вдруг стала фанаткой вселенной. И это её слегка изменило. Она как будто бы помолодела душой, но вместе с тем и погрубела. Последнее проявлялось в том, что бабушка Зоя стала менее терпима к людям и периодически сбивалась на пафосный диалект русского.

Для примера: завидев как какой-нибудь негодяй справляет малую нужду в палисадник, вместо обычного старушечьего причитания, она могла заявить ему твёрдо глядя в глаза, что за эту ересь он будет гореть в священном огне инквизиции.

Ну а теперь:

— Ба⁈ — повторил я, стягивая кроссовки носком о пятку. — Ба, ты дома⁈

И опять без ответа.

Смекнув, что оно не к добру, я чуть ли не бегом промчался через коридор, ворвался в комнату, а там…

— Ба!

Зоя Каннеллони без сознания лежала в своём любимом кресле. Одна рука прижата к сердцу, во второй зажат листок бумаги. Какого хера⁈ Те же люди, что пытались убить меня, ещё и на старушку руку подняли⁈ Да что за отморозки⁈

— БА!!!

— М-м-м? — подала голос баба Зоя, не открывая глаз.

Жива! Я лосём ринулся на кухню, вытащил коробку с лекарствами и принялся рыться в поисках необходимого. Нашёл! Быстро налил два стакана воды, в один из которых нацедил тридцать капель корвалола, затем смочил ватный диск нашатырным спиртом и рванул обратно.

— М-м-м… — уже гораздо уверенней промычала бабуля и поморщила нос от резкого запаха. — М-м-м-м? — и наконец открыла глаза. — Вася? Я… что… а?

— Ты потеряла сознание, бабуль.

— Правда?

— Правда. На, пей, — я вручил ей стакан с корвалолом, а второй поставил на тумбочку рядом и отошёл на пару шагов.

Больно было видеть бабу Зою в таком состоянии, но отрадно от того, что она постепенно приходила в себя. Бабушка была женщиной в теле. Пусть и без перебора, но на сердце это по-любому влияло. Ещё и возраст.

Пила она маленькими глотками, охала, ахала, отдувалась, и наконец:

— Письмо, — сказала она, резко распахнув глаза и уставилась на собственную руку. — Ты читал?

— Нет, — коротко ответил я, оставив все свои догадки при себе. — Что-то случилось?

— Познание порождает страх! — ответила бабушка, воздев руку с письмом к потолку. — А я сегодня познала очень многое.

Ну слава яйцам, окончательно в себя пришла. Пробудился боевой дух престарелой космодесантницы.

— Вася, мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Конечно, бабуль, — кивнул я и присел на корточки рядом с её креслом. — Рассказывай.

И она рассказала.

Не буду ходить вокруг да около, но с её слов получалось, что я бастард некого графа Орлова. Виктор Степанович, — так звали графа, — много лет ухаживал за моей матерью, дарил дорогие подарки, часто вывозил отдыхать заграницу, а какое-то время даже сожительствовал с ней здесь, в Столице.

— Любил без памяти, — бабушка даже улыбнулась. — Я в этом уверена, Вась. Не могла я тогда ошибиться, иначе не подпустила бы его к моей Дельфинке на пушечный выстрел.

Причём целый год этой безмятежной идиллии я умудрился застать во младенчестве, но-о-о-о… До свадьбы дело так и не дошло. Да и вообще, граф внезапно пропал и женился на другой девушке, — из своего круга, так сказать.

Мать долго не горевала, поскольку на следующий же день после свадьбы Виктора Степановича погибла в автокатастрофе. И есть у моей бабушки подозрение, что это не было случайностью.

— Но что я могла доказать? — у Зои Каннеллони задрожали губы. — И куда мне тягаться с целым графским родом без денег и без связей? Попробуй я что-то вякнуть, они могли бы вернуться и за нами! О тебе-то они вообще не знали, понимаешь?

— Понимаю.

— Терпимость — признак слабости! — с яростью выплюнула бабуля. — Но я просто не могла рисковать тобой!

— Успокойся, бабуль, — я взял её за руку. — Я правда всё понимаю.

— Ты взрослый.

— Я взрослый, — не стал спорить я с высоты сорока лет прошлой жизни. — А что в письме-то?

— А в письме весточка от графа.

И бабушка зачитала. В тексте мой биологический отец раскаивался во всём и признавал, что я действительно его отпрыск. А заканчивалось письмо так:

— «…сейчас я нахожусь на смертном одре. И прошу вас, Зоя Афанасьевна, простить меня за всю ту боль, что я причинил вам и вашей семье. Поверьте, я позаботился о том, что теперь всё будет хорошо», — закончила бабушка.

— Ага, — кивнул я и задумался.

Мысли понеслись вскачь. Баба Зоя пусть и не была одарённой, но сейчас как будто бы их прочитала.

— Вась, ты только не суйся к ним, ладно? — попросила она.

Врать или не врать? Стойкий запах корвалола и нашатыря подсказал мне, что лучше всё-таки врать.

— Хорошо, бабуль, — ответил я, а сам продолжил размышлять.

Думаем.

Старый граф умирает и в предсмертной записке намекает на всякое-разное. Позаботился, говорит. Всё будет хорошо, говорит. Ну допустим. Тут же следом на его бастарда совершают покушение, причём вот такое — через инсценировку. И! Судя по словам бабушки, любил граф мою мать, а женился по расчёту.

Так… Так-так-так…

Я вижу примерно следующую картину: жил да был Виктор Степанович Орлов, никого не трогал, строил свой счастливый быт. Но тут кто-то из старших Орловых надумал ему женитьбу, которая поправила бы дела рода. Отказаться было нельзя, а единственную помеху, — то бишь мою мать, — вырезали. И вот, спустя много лет и лишь под конец жизни, граф нащупал свои яйцы. Под «позаботился» я подразумеваю, что какую-то часть наследства Виктор Степанович завещал мне в прощальном порыве благородства. За что, — в свою очередь, — господа Орловы решили меня вальнуть.

Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Правда вот, случились ошибки. Две. И обе непредсказуемые. Первая — это письмо, которое граф отправил бабушке, а вторая — моё вселение в Васю Каннеллони.

Кажется, мне всё ясно.

— Пойду чай поставлю, — сказал я и побрёл на кухню.

Продолжаем анализировать. Наследство, которое оставил мне блудный папашка, должно быть достаточно весомым для того, чтобы меня убить. Если господ Орловых так беспокоит их имидж и сам факт существования бастарда бросает тень на их благородную фамилию, то они могли бы и втихаря всё провернуть. Ну или хотя бы попробовать. Просто прийти, договориться и сунуть мне денег, чтобы не отсвечивал, но ведь нет же!

Отсюда смекаем — Васька Каннеллони сорвал джек-пот. Какой? А вот хрен его знает. Об этом теперь знают только Орловы, а мысли я читать не…

Стоять! А вот и план подоспел.

Одной рукой насыпая чай в заварник, другой я начал искать в сети информацию о роде Орловых. И первый же ответ привёл меня в эдакий религиозный экстаз. Кажется, я нащупал истинную причину своего попадания в это тело.

Не знаю, что за высшие силы стоят за этим переселением, но они, блин, не прогадали. Боги! Судьба! Вселенная! Или кто там сейчас за вас? Будьте спокойны, ребята, вы выбрали правильного человека!

А дело в том, что Орловы оказались рестораторами всея Руси. У них в активах находилась огромная сеть так называемых «казуальных» заведений по Столице, области и практически всем регионам страны. Они были везде. Они кормили всех.

Городские кафе «ОрловЪ».

Что значит «городское кафе»?

А это я сейчас расшифрую. Во-первых и в-главных «городское кафе» — это демпинг. Лютый. Беспощадный. Чтобы провернуть нечто подобное, нужно быть готовым к тому, что какое-то время, — а возможно очень длительное, — чёрная дыра будет засасывать твои деньги безо всякой отдачи.

Итак, что мы делаем? Открываем заведение с приятным, но лишённым тематики интерьером. Удобные диванчики, ни к чему не обязывающие деревянные столы, побольше зелени в горшках, а в качестве декора… ну… например книжные стеллажи, а почему бы и нет?

Далее — делаем очень широкое и эклектичное меню с учётом всего того, что любят люди. Пицца, паста, суши, вок, стейки, чуть Мексики, чуть Грузии и чуть русской кухни для патриотично-настроенных бабушек-дедушек. По-хорошему, в меню должно быть вообще ВСЁ.

Важно! Каждая позиция может быть не ахти-каким-шедевром в плане вкуса, но она просто обязана быть фотографибельна.

Ни одно блюдо не должно быть съедено без фоточки в соцсеть.

Для той же цели разрабатываем широкое барное меню с шотами. Сеты разноцветных стопочек, да ещё и с выдумкой украшенные — как такую красоту не запечатлеть? И как же ей не поделиться? А то, что по факту вам налили водку напополам с соком и капелькой сиропа — простительно, потому что цена у этого всего именно как у водки напополам с соком и капелькой сиропа.

О неприятном:

Абсолютно всё меню дешевле, чем у соседей, и это не очень-то выгодно. Из-за того, что меню широкое, продукты пропадают быстрее, чем вы успеваете их закупать, и это тоже провал. Чтобы гости не сидели по полтора часа за пустым столом, вам нужно набрать необоснованно много персонала и платить им всем зарплату, что тоже не способствует прибыли…

Но!

Наступает момент истины.

Будто мотыльки на свет, на красивые фоточки прилетают гости. Они уже пробили ваши цены. Они уже знают, что интерьер подойдёт для всего — от поминок до свадьбы. Шуруя к вам большой толпой, они уже знает, что никто из них не будет говниться за столом и портить друг другу настроение из-за того, что «тут нечего есть». Они, сука, встают в очередь и покорно ждут, когда освободится столик.

Чего, к слову, не делали никогда прежде!

И сам факт этого ожидания уже откладывается у них в голове. Это значит вы успешны. Это значит у вас так хорошо и вкусно, что к вам трудно попасть.

Конкуренты корчатся и дохнут, а вы выходите в ноль.

Настаёт время зарабатывать. Но нет, вы не поднимаете цены! Вы просто гоните огромные объёмы хрючева с малой наценкой. Курочка по зёрнышку, ага. Вот только зёрнышек становится столь много, что курочка невольно заболеет ожирением.

Затем открывается второе «городское кафе», за ним третье, четвёртое и так далее. Вскоре прибыль со всей сети позволит держать убыточные заведения, которые открыты во имя имиджа или охвата.

Этот локомотив уже не остановить. Ну и… собственно говоря всё.

Если вас не нагнёт другой такой же авантюрист или родное государство, вы выиграли эту жизнь. Как это сделали Орловы.

— Вась, ты там чего⁈

— Иду, ба!

Заварив две кружки, — бабе Зое сделал чай-мочай, поскольку крепкий ей сейчас вредно, — я двинулся обратно в комнату.

И где-то под антресолью мне в голову ударило чёткое осознание.

Хочу!

Мне выпал ни с чем несравнимый шанс. Волей замороженного палтуса я оказался в мире, где можно очень быстро подняться до небес. Можно стать аристократом, а я ведь всегда чувствовал в себе что-то такое. Что-то гедонистическое. Фарфор люблю вот, например. Лошадей люблю. Теплоходы прямо-таки обожаю. Мизинчик нет-нет, да и оттопыривается, когда берусь за кофейную чашечку.

К тому же, аристократам открывается путь к настоящему магическому развитию, и это вообще нихрена себе! Магия! Настоящая! Были бы средства, можно пройти инициацию, подняться ещё выше и вершить судьбу Империи!

А самый смак во всей ситуации — мне очень мало годков. И впереди может быть очень долгая, насыщенная, вкусная жизнь. Если я сделаю всё как надо, а я, блин, сделаю.

— Вась, ты не ввязывайся ни во что, ладно? — на всякий случай попросила бабушка.

— Давай закроем тему? Сделаем вид, как будто бы ничего не было. Письмо и письмо, и хрен с ним.

— Хорошо, — кивнула Зоя Афанасьевна. — Рада, что ты воспринял всё именно так. Как у тебя на работе, кстати?

— Нормально на работе, — улыбнулся я.

О покушении, ясен хрен, умолчал. Не надо оно ей. Вообще, бабушка у меня хоть и боевая, но я решил поберечь её от треволнений. Ведь учитывая, что я задумал, вскорости их будет много.

Болтая ни о чём, — надо же как-то разрядить обстановку, — краем глаза я продолжал почитывать про ресторанные активы семьи моего покойного папеньки. Помимо дойной коровы «ОрловЪ», было у них ещё и заведение премиального уровня. Для себя, по всей видимости. Ну и для того, чтобы пускать пыль в глаза другим представителям знати.

Ресторан «Корона Империи».

Вот оттуда и стоит начать.

А логика моя проста. Чтобы понять стоит ли бороться за наследство, нужно узнать, что это за наследство. Чтобы узнать, что это за наследство, нужно прочесть мысли кого-нибудь из старших Орловых. Чтобы прочесть их мысли, нужно подобраться поближе. Ну а чтобы подобраться поближе, придётся сперва поработать.

Так что отставить катер с сосисками. Никуда он не денется.

— Ба, я спать пойду, — сказал я допив чай. — И ты тоже ложись.

— Я ещё посижу чуток, — ответила баба Зоя и взялась за вязание. — Я так успокаиваюсь.

И вдруг как будто бы опомнилась.

— Вася, — строго сказала она. — Не жили богато, нехер начинать.

— Хорошо, бабуль, — улыбнулся я и поглядел на недовязанный свитер.

«И пусть никто не упрекнёт нас в слабости!» — было написано прямо на пузе, под орнаментом из мужиков в экзоскелетах. Кажется, ба, этот лозунг мне всё-таки ближе…

* * *

Проснулся я ещё затемно. Закинул в спортивную сумку чистый китель, рабочие тапки и нож. Первой электричкой добрался до столицы, затем в метро и так до самого центра. Признаться честно, ехал я в никуда. В агрегаторах по поиску работы никаких вакансий в «Корону Империи» я не нашёл, а оно и понятно.

Судя по моему опыту, в заведения такого уровня попадают лишь по знакомству.

Но! Я же, мать его, вундеркинд! К тому же очень убедительный! Да-да, магический источник за ночь восстановился и даже чуточку окреп, так что по дороге я успел попрактиковаться. И вот что имею сказать по этому поводу: утренний пассажиропоток — худшая фокус-группа для чтения мыслей. Столько боли, отчаяния и безысходности я не встречал за всю свою жизнь. Что ту, что эту.

Итак. Вышел, нашёл «Корону» и стал ждать открытия.

Душегубка из стекла и бетона пока ещё не начала прогреваться, и даже здесь, в самом центре, до сих пор было по ночному свежо. Прислонившись к стене спиной, я решил поглазеть на город, вдоволь поудивляться новому миру, и поразмышлять о собственном даре.

Тем более что поразмышлять было о чём.

Перечитывать книгу про основы менталистики не было никакой нужды, я и так знал её почти наизусть. Вася Каннеллони замусолил её от корки до корки. Чуть ли не каждый день перед сном читал о том, что теоретически сможет уметь. Когда-нибудь и если. Если и когда-нибудь, и при определённых обстоятельствах, ага.

В глубине души парень понимал, что хрен ему с маслом, а не инициация, но не мог и не хотел запретить себе фантазировать. Это почти то же самое, что листать сайт с недвижкой и рассматривать особняки, имея сто рублей в кармане.

Итак…

Что есть менталистика?

Чтение мыслей — это база, но даже она на первых уровнях очень слаба. И если молодой менталист после пробуждения дара по наивности думает, что сейчас пойдёт в казино и нагнёт благородных донов в покер, то это не так. Скорее уж он присядет по статье за мошенничество. И это в лучшем случае! Потому что присесть можно не только в тюрьму, но и много куда ещё. На бутылку, например, или в инвалидную коляску.

Защитные артефакты в таких заведениях не просто глушат магию, но ещё и палят того, кто пытается обойти защиту. А-та-та наступает незамедлительно.

Так вот…

Чтение мыслей — база. Подмена, удаление, корректировка или даже внедрение новых — это следующая ступень, и вот что действительно ценно. Вот к чему нужно стремиться, и вот что нужно качать. Ну а дальше опытный маг может… что-то может, но не спешит делиться этим со всем миром. Во всяком случае, в книге даже примеров не было. Чтобы не вводить неофита в искушение, насколько я понимаю. Или просто потому, что опытные менталисты — осторожные и аккуратные сволочи, живущие в стелс-режиме.

Ну а чтобы стать этим самым «опытным», нужно пройти инициацию. Да при том не одну. Понятное дело, что магия — наука не точная, но уровней развития вроде как было ровно сто. Причём я даже ощущал в собственном источнике эдакие клеточки деления и точно знал где сейчас нахожусь. Как ощущал? Почему знал? Объяснить не могу. Не суть.

Суть сейчас в том, что половина населения планеты, ровно как и Вася Каннеллони, всю жизнь тусовалась на втором уровне развития.

Прикурить от пальца, охладить пивас, подзарядить мобильник или сделать так, чтобы клубника на даче выросла послаще — вот предел их возможностей. И то, за этот предел придётся расплачиваться так же, как и мне тогда, на катере. Лишний раз подумаешь, прежде чем феячить.

То есть смекаем. Недостатка в магах нет. Благородные рода не бегают за одарёнными, потому как одарён каждый второй. И лучше уж вложиться в собственного ребёнка, чем тащить к себе в дом кого-то с улицы. Про сам процесс инициации в книжке не упоминалось, но по факту — это магический ритуал, который снимал гребучий барьер второго уровня развития.

Следующая инициация снимала барьер между пятым и шестым, следующая между десятым и одиннадцатым и так далее и тому подобное. Вообще, если уж честно, логику я в этом вижу. Самая что ни на есть защита от дурака. Одарённого и могущественного дурака, который с дуру может натворить всякого.

Ну а теперь к самому интересному! Ах-ха-ха-ха-ха!

Кто-то или что-то, что заграбастало мою душу и воткнуло её в тело молодого Каннеллони, подкинуло мне эдакий стартер-пак. Несколько первых барьеров на моём источнике было сорвано. Сколько — пока и сам не понимаю, но точно не меньше двух.

При этом младшие уровни пролетали не так стремительно, как в большинстве компьютерных игрух. Однако мой кач происходил даже в электричке, и прямо сейчас я уже получил, мать его, третий уровень развития! Да и потом… та парочка с пляжа. Будь я не инициированным ни разу новичком, я бы просто не мог заставить их сказать что-то, тем более в унисон. Наверное, там и случился прорыв. Но, это не точно.

Короче.

Живём! Развиваемся! И по возможности не палимся, ведь мало ли что?

Время шло. Поднималось солнце. Автомобильный трафик становился гуще, толпа людей спешила мимо меня по делам, и тут наконец парадная дверь «Короны» распахнулась. На пороге появился мордоворот сиречь охранник.

— Слышь, парень⁈ Ты чего здесь забыл⁈

Ну что ж.

Поехали, стало быть. Повар-менталист разыгрывает свою первую в жизни импровизацию!

Глава 4

Нахмурившись, охранник стоял возле входной группы, но подходить не спешил. Не видел во мне угрозы. Ну а ещё бы! Это же не дедушка из ЧОПа, которого наняли в качестве носителя тревожной кнопки, и который в случае маломальского кипеша покидает заведение, расталкивая локтями женщин и детей.

Не. Серьезному заведению серьёзная охрана. На дверях «Короны Империи» стоял здоровенный молодой мужик в пошитом на заказ пиджаке. Справа на поясе кобура с пистолетом, а слева рация. Вообще не удивлюсь, если он до кучи ещё и одарён. Физик какой-нибудь, например. Не ядерщик в смысле, а дохрена сильный. Бутылки о голову бьёт, дрова ребром ладони колет, а кирпичи так вообще на слабо жуёт.

А я тем временем просто какой-то пацан, который отирается рядом со вверенным ему объектом, и вот вообще ни разу не похож на гостя «Короны». Одёжка у меня не подобающая; господа при походе в ресторацию спортивную сумку через плечо не носят, — не по этикету оно.

Впрочем, я и не собирался корчить из себя гостя. План был в другом.

— Дядь Борь, здорова! — крикнул я. — А у меня телефон сел! — а затем уверенным шагом двинулся к мордовороту, заранее протягивая руку. — Стою, блин, жду, даже позвонить не могу!

Никакой магии. Никаких манипуляций с мыслестрочками. Чтобы узнать имя охранника, мне вполне хватило обычного человеческого зрения. Бейджик же вон висит. И написано на нём русским по белому: «Борис». При этом вероятность того, что это его сценический псевдоним стремится к нулю.

Насчёт «дяди» тоже не пальцем в небо. «Дядя» — это ведь универсалочка. С равным успехом «дядей» может быть родной брат отца и сосед по лестничной клетке. Так что кому-нибудь охранник Боря точно приходится дядей, а уж кому — это я постепенно выясню.

— Вчера вот только приехал, и сразу к тебе! — продолжил я гнуть свою линию и вот тут-то уже взялся за настоящее колдунство.

Залез к Боре в голову и огляделся. Хит-парад мыслестрочек в данный момент выглядел следующим образом: на первом месте было что-то негативное типа недоверия, на втором растерянность, а на третьем неловкость на грани со стыдом. То есть Боря отдавал себе отчёт в том, что мог кого-то забыть, и тем самым обидеть. Уже хорошо.

Усилием воли, я изменил последовательность мыслей и вывел неловкость в лидеры. Решил, что совсем убирать недоверие нельзя, слишком уж это палевно. Однако пускай оно тусуется на задворках восприятия и не мешает. Эффект оказался моментальным и своевременным.

Охранник Борис ответил на моё рукопожатие.

— Дядь Бо-о-о-оря-я-я-я! — протянул я так, будто вижу перед собой молодую варёную картошечку с маслом. — А ты ещё больше, чем я тебя запомнил! — и по-свойски похлопал охранника по бицухе.

Внутри же у Бори начала происходить настоящая дичь. Мурмурация мыслей, ага. Мыслестрочки-воспоминания мелькали так шустро, будто их прочёсывали на машинке для перетасовки карт. Я пытался выхватить нужные, но в этом мельтешении пока что получалось слабо.

А оно мне и не нужно сейчас. Я свой ход сделал. И моё нынешнее промедление играет за меня. Пущай Боря сгорает от стыда, я просто продолжу стоять напротив и улыбаться.

— Кхм, — наконец прокашлялся охранник. — Привет.

— Дядь Борь, ну ты чего⁈

А вот это не магия вовсе, это просто позиция. Кто вопросы задаёт, тот и главный. Пускай даже вопросы будут такие вот пространные и глупые.

— Чего? — повторил Боря.

Тут я совсем освоился в его голове и попытался написать собственную строчку, но моментально получил по рукам от источника — как будто меня слегонца тряхнуло током. Ясно. Такие выверты мне пока что недоступны; не дорос. Ну ладно…

— Вася! — «напомнил» я.

— Вася?

Добрая часть мыслей Бори после этого упорхнула на покой, но оставшаяся замелькала ещё быстрее. И среди них я выхватил кое-что повторяющееся, — именно то, что мне было сейчас нужно.

— Из Боровска! — крикнул я.

Очередной отсев. Замелькали лица и имена, и теперь мне надо было просто найти среди них что-то подходящее. Когда-нибудь, при должном рвении, я обязательно смогу перепахать Боре мозги и внушить, что его зовут Люк, а я его отец, и у него не возникнет в этом никаких сомнений. Но не сейчас. Сейчас нужно сказаться кем-нибудь не слишком близким. Например, сыном механика, к которому юный Боря ездил ремонтировать свой тарантас.

— Сын дяди Вити, — сказал я и…

Ох-хо-хо! Вот это да! Вот так и самому охренеть недолго!

Это уже не баловство с мыслестрочками, это полное, блин, погружение. Озарение охранника Бори было столь эмоциональным, что невольно захлестнуло меня. Да так сильно, что передо мной встала яркая картинка:

Дачный участок. Морозный вечер. В небе россыпь звёзд, но прожектор на доме лупит так сильно, что видно абсолютно всё вокруг. Вдоль забора стоит ряд железных гаражей-ракушек, часть из которых оборудована под курятник, а часть под мастерскую. Позади привязанная к беседке лошадь бьёт копытом мёрзлую землю, и пар клубами идёт из ноздрей. Я, — а на самом деле Боря, — смотрю как приземистый мужичок в валенках и заляпанной маслом куртке орёт на мотовездеход.

Не со зла орёт, а в шутку, типа пытается напугать технику, чтобы она заработала.

— Не получилось, — разводит руками дядя Витя. — Пойду за инструментом, — и шурует в сторону гаражей…

Стоп! Вот здесь мой выход. Я напряг источник и принялся рихтовать воспоминание. Чуточку. Прямо вот капельку, но именно там, где нужно. В моём прочтении дядя Витя никуда не пошёл, а заорал:

— Васька! Тащи инструмент! — и на несколько секунд появился похожий на Васю Канеллони маленький пацанчик.

Достаточно. Последним усилием я попытался узнать фамилию дяди Вити, — то бишь свою собственную, — но-о-о-о… Боря и сам её не знал. И тем даже лучше, причём для всех.

— А-а-а-а, — протянул охранник, распахнув глаза. — Васька, ну точно, — и по-доброму улыбнулся.

Я же в свою очередь чуть не взвыл про себя. Опять перенапрягся! Магический источник сейчас ощущался, как намертво сведённая голень. Надо срочно качаться. Если переписать несколько секунд воспоминаний так трудно, то что же будет, когда мне понадобится что-то большее?

И да… дальше надо попытаться справляться безо всякой магии, как минимум пока меня не попустит.

— Как отец? — наконец расслабившись, спросил охранник Боря.

— Да всё так же, — отмахнулся я. — Ничего нового, — и замолчал.

И в глаза ему уставился с понтом дела жду чего-то. И в тот самый момент, когда Боря открыл рот, чтобы сказать что-то первым, перебил его и заорал:

— Он что, тебе не звонил⁈ — и от досады аж сумку с плеча на асфальт скинул. — Серьёзно⁈

— Да вроде бы не звонил…

— Вот… с-с-с-сука! Вот ведь алкашина дикая, а⁈ Опять врёт направо-налево! А мне ведь говорил, что позвонил и всё уладил!

— Что уладил?

— Ну как что⁈ Сказал, что ты в столичный ресторан согласился меня устроить! Телефон твой дал и адрес, и говорит, езжай, всё нормально, всё схвачено. Схвачено, ага! И прихреначено! Вот ведь… дерьмо-дерьмо-дерьмо!

Не, ну а чо? Раз у меня нет возможности вколотить ему в голову ещё одно воспоминание насчёт звонка, то имеет место быть такой вот выход. Наступлю мордовороту на жалость — всем весом, да так чтоб посинела.

Ведь это что же такое получается?

Молодой парнишка с малой родины, совсем один в большом городе, обманутый своим же собственным пьющим родителем, без знакомых, средств к существованию и планов на то, как выкарабкиваться. А вдруг он попадёт в неприятности? А вдруг свяжется с плохой компанией? Вдруг станет бандюком, барыгой или вообще инфлюенсером⁈ И всё потому, что дядя Боря отказался ему помочь. Как потом в глаза людям смотреть? Как жить-то вообще⁈

Да не… Поплывёт Бориска, чай не робот же.

— Погоди, — мордоворот оглянулся на вход в «Корону», что есть хорошо. — А кем он тебя пристроить хотел?

Есть поклёвка!

— Так поваром же! — воскликнул я. — Я в городе уже поработал… в этом… в как его…

— В «Топольке»?

— В «Топольке», да! Такое ризотто с лисичками делал, что люди аж визжали от счастья! Прямо вот реально по полу катались, в ладоши хлопали и орали, что меня надо к госнаграде представить! Честно, дядь Борь! Я и тут справлюсь! Вообще не подведу тебя ни разу!

Охранник задумался. Перевёл взгляд со входа на меня, потом снова на вход и снова на меня.

— Ладно, — сказал он. — Попробую договориться с шефом.

— Спасибо, дядь Борь!

— Да погоди ты. Рано ещё для «спасибо». Пойдём.

Ну что ж! Поздравляю вас, «Василий Викторович», с первой удачной аферой! Не сказать, чтобы прошёлся по краю; уверенно всё, спокойно и со знанием дела. А ещё от успеха теперь сознание будоражит: это какие же горизонты открываются впереди с таким даром⁈ Это каких же дел я теперь понавертеть смогу! Главное не спалиться раньше времени…

Если кто прознает, что обычный паренёк из неродовитых каким-то мистическим образом ушёл за первый барьер минуя инициацию — будет плохо. Не знаю точно, что со мной сделают, но что-то явно сделают. Поскольку в этом мире и Министерство Одарённых имеется, — что как бы одним своим названием уже намекает, — и загадочная Тайная Канцелярия, и гвардия Его Императорского Величества. И всем этим ребятам будет очень интересно со мной познакомиться.

Ладно… Кто не рискует, тот не рискует, а я не тот, кто не рискует. Следом за охранником Борей из Боровска, я поднялся по мраморным ступенькам и вошёл в «Корону Империи». Внутри я увидел ровно то, что и ожидал увидеть.

Богато всё вокруг, мордато и вычурно. Начиная с молоденькой хостес, которая экстренно докрашивала глазюки у своей стойки. О, да! Пусть их жизнь в заведении не так долга, как того хотелось бы персоналу, но они эту жизнь скрашивают на все сто. Ни разу не видел страшненькую хостес. Все как на подбор — стройные длинноногие симпатяги.

Бери, да женись. Как, впрочем, и поступают многие гости — отсюда и текучка кадров.

— Привет.

— Привет, — кивнула мне девушка, и при этом даже не подумала уточнить кто я такой.

Её стойка была сейчас слева от меня. Справа расположилось окошко гардероба и коридор, по которому гостям предлагалось пройти в сортир, ну а прямо выход в основной зал и… ух, ядрёна мать! Ну прямо музей! Столько лепнины, позолоты и хрусталя разом я ни разу в жизни не видел.

Нет… В прошлом мире я бывал в ресторанах со схожим интерьером, но здесь имперский шик аж зашкаливал. И разум Васи Канеллони нашёптывал мне, что это норма; что всё здесь настоящее и уместное, поскольку современные аристократы в этом мире именно так и живут.

Да я и сам, — своим умом, — никогда бы не назвал это безвкусицей. Перебор? Возможно. Зато какой величавый! Реальное произведение искусства! Вон тот барельеф в виде двуглавого орлика на треть стены, например! Ему же самое место во дворце!

— Потом насмотришься, — сказал Боря и поманил меня к двойным дверям без ручек. — Пошли, кухня там.

Двери раскрылись, и прямо с порога я попал в родную стихию. Жара, дым, пар, яркий свет, и настоящая симфония из шипения, шкворчания, плеска воды и… смеха! Смех — это очень важно, иначе один на один с продуктами с ума сойдёшь за двенадцать часов работы. Без коммуникации повар вообще мёртв.

Как управленец со стажем имею сказать следующее: пускай повар поёт, орёт, ржёт без причины или просто, — по случаю, — перебирает все знакомые матерные слова. Лишь бы не молчал! Потому что если молчит — значит что-то понял насчёт этой жизни и задумал побег. А где потом искать такого же низкооплачиваемого дебилушку? Достать из коробки с низкооплачиваемыми дебилушками? Нету такой, увы… Я искал…

Ну а в данном конкретном случае ржали два паренька примерно моего возраста. Один — низкий, бородатый, в чёрной косынке с черепом и забитыми рукавами. Второй — нескладный огромный грузин. Внушительный и пушистый аки шмель, но всё равно видно, что ещё очень молодой.

А ржали они над муляжом мужского полового… гхм. уда, что лежал перед ними на разделочной доске. Знаю-знаю…

Сам так делал. Хозяйке на заметку: чтобы удивить гостей, нам понадобится утиная шея, два куриных яйца и средних размеров огурец. Снимаем с шеи кожу, обтягиваем ей остальные продукты и вуаля! Блюдо сумеет разрядить обстановку даже на самой консервативной вечеринке!

Но к делу:

— Франсуа Денисович! — крикнул охранник Боря и из недр кухни вылез он.

Шеф. Матёрый, сука, пузатый. Сразу видно, что сам на раздаче стоит и день изо дня дегустирует на несколько тысяч калорий.

Но конкретно вот этот шеф, при всей своей уютной сдобности, мне сразу же не понравился. Истинного сноба даже за такими вот рязанскими щеками не скрыть. Сноб — он во взгляде. Сноб в мозгах и в образе мысли. И кстати! Кое-как, но я всё-таки сумел пробиться к Франсуа Денисовичу в голову. Получил доступ, но не более. Смотреть, как говорится, можно, а трогать не моги.

Работа в мозгах шефа «Короны» проходила в абсолютно штатном режиме. В основном он обсасывал чек-лист заготовок на день, список продуктов, брони столиков и график работы поваров. А ещё чуть тревожился. Почему? Пока не понимаю.

— Чего? — безо всякого акцента спросил шеф Франсуа, а затем смерил меня взглядом. — Это кто?

— Парнишка знакомый, сосед, — улыбнулся Боря и похлопал меня по плечу. — Молодой талантливый повар, мечтает с вами поработать.

Я не стал восторженно поддакивать и ограничился вежливым кивком. Почему? А тут всё просто. В сторону все моральные качества; «хороший человек» — это не профессия. Шеф, который работает в заведении такого уровня, априори профессионал, какой бы сволочью он при этом не был. А профессиональные шефы жополизов не жалуют ни под каким соусом. Они команду убивают, причём целиком и навсегда.

— Быть может, у вас на кухне есть местечко? — продолжил Боря.

— Для повара местечко найдётся всегда, — ответил Франсуа Денисович и посмотрел на меня, как на говно. — А ты вообще уверен, что ты повар?

— Уверен, — без ложной скромности заявил я. — Всё могу, всё умею, мальчишка самостоятельный. Поставьте на позицию и…

— Где работал? — перебил пузан. — Резюме есть?

Вот тут, конечно, провал полный. Наврать-то я могу с три короба… причём технически это даже не будет ложью. Вот только названия ресторанов из моего родного мира ни о чём Франсуа Денисовичу не скажут. Да и потом! Мне же восемнадцать! Когда бы я успел наколотить такой опыт⁈

— В основном самоучка, — ответил я. — Слишком тесно стало в Боровске, и некуда расти. Хотел бы посмотреть, как строится работа в заведениях такого уровня.

— Пустое, — махнул рукой шеф. — Я не собираюсь ни с кем нянчиться.

— Кхм-кхм, — набычился Боря и чуть ли не прошипел: — Франсуа Денис-с-с-сыч.

И тут я впервые увидел невербальный диалог в качестве зрителя-менталиста! Ох и увлекательное зрелище!

Денисович пришёл в ярость. Мыслестрочка: «ах ты тупая бесполезная горилла» — загорелась чуть ли не пунцовым светом, как сигнал тревоги. Боря в свою очередь думал о нём не лучше. Дальше мой источник заныл и расшифровывать мысли подробно не было никаких сил, однако общий их смысл я улавливал.

«Шантажист!» — думал шеф Франсуа. «Вор!» — думал охранник Боря.

Ну… в целом этого достаточно, чтобы сделать выводы. Всё понятно. У Денисыча есть доступ к технологическим картам, он может забить любой процент отхода для любого продукта и без палева вынести что-нибудь деликатесное. Но для этого ему нужно пройти через охрану, которая покорно закроет глазки и не заметит, что из сумки Франсуа Денисовича торчит клешня камчатского краба.

Не будь дураком, Боря оказывал эту услугу. И опять же не будь дураком, он оказывал её не за часть освоенного-присвоенного. Он хранил своё знание с целью продать его подороже. И сейчас как раз настало его время. Надо продавить гада и помочь земляку.

— Франсуа Денисович, ну что же вы так сразу? — сквозь злую улыбку процедил мой Боровский друган. — Дайте парню шанс.

— Борис, занимайся своим делом, — шеф поднажал на слово «своим».

— Если я действительно займусь своим делом, то вам это может не понравиться.

— Ты меня не пугай, Боря, — Денисыч шагнул вперёд.

Очень опрометчивый шаг, учитывая комплекцию обоих мужчин. Случись драка, даже самый отмороженный букмекер не стал бы принимать на неё ставки.

Напряжение росло. Каждый думал, что он прав. Каждый думал, что он важнее и внушительней. Я собрался с силами, напряг источник и уже хотел было дело вмешаться, потому как выхода из ситуации без применения магии не видел, но тут…

Будто иголка, мыслестрочка со страхом прошила весь пласт размышлений шефа, он расплылся в раболепной улыбке и протянул:

— Ольга Ви-и-и-икторовна!

Ни я, ни Боря не заметили, как дверь позади нас открылась и на кухню вошла девушка. Блондинка. Молодая. Формами — просто загляденье, а вот лицом похожая на чучело лисы из краеведческого музея. Такой же длинный нос, кривая улыбка и близко посаженные глаза.

Не уродина, нет, но-о-о-о…

Почему-то вот прямо совсем мимо. Нисколечко не цепляет. Я бы сказал «на худой конец», но конец у Васи Канеллони не худой. Я это чуть ли не первым делом проверил; всё там в полном порядке.

— Хозяйка, — еле слышно шепнул мне Боря, а потом громко поздоровался: — Здравствуйте, Ольга Викторовна!

— Здравствуйте, — я тоже не промолчал.

Та-а-а-а-ак… Ну теперь понятно, почему моё либидо воротит нос. Зрит в корень в отличии от меня. Это же Орлова! Сестричка моя. Пусть и сводная, а кровь у нас один хрен одна.

И да! Это ведь именно то, зачем я сюда пришёл! Все те силы, что я аккумулировал для разрешения спора между шефом и охранником, я разом направил на чтение мыслей Оленьки Орловой, но-о-о…

Как будто с разбегу в кирпичную стену впечатался. Чуть весь дух не вышибло. Защита на ней стоит. То ли артефактная, то ли чары какие-то, а то ли собственный дар, — она же по-любому одарённая, а может даже инициированная. Всё-таки тонкостей в магии побольше будет, чем в кулинарии. И то, что Вася Канеллони вызубрил учебник по менталистике ещё ничего не значит. Чужая техника — потёмки, а таких техник хренова гора.

— Всем доброе утро, ребятки, — сказала Оля и с улыбкой посмотрела на меня. — А это кто?

— Парнишка пробуется на кухню! — не упустил шанс мой покровитель Боря.

— Нет, не пробуется! — не смирился его оппонент. — Он уже уходит!

— Ха, — хохотнула Орлова, всё так же не сводя с меня глаз. — Забавный, — а потом перевела взгляд на шефа. — Да не ворчите вы, Франсуа Денисович, дайте пареньку шанс. Пусть попробуется.

— Как скажете, Ольга Викторовна.

— Конечно «как скажу», — удовольствовалась ответом графская дочка. — Так, а теперь к делу. Франсуа Денисович, я хотела бы ещё раз обсудить поминки отца, — и повела шефа куда-то в глубины кухни. — Надо пересмотреть меню с учётом того, что…

Боря хлопнул меня по плечу, сказал:

— Не облажайся теперь, — и исчез.

Напоследок я поймал на себе ненавидящий взгляд Франсуа Денисовича и безо всякой менталистики прочитал его мысли. Этот говнюк на мне ещё отыграется. Уверен, он постарается сделать так, чтобы я сам бежал отсюда, высоко подбрасывая колени.

Ну… Флаг ему в руки и барабан на шею! Хе-хе…

Глава 5

Минул обед. Шёл седьмой час моей бесплатной стажировки. Закругляться на сегодня я отказался, и вместо этого наоборот накинулся на работу.

— Готово.

— Херасе! — воскликнул Мишаня, отлипнув от гриля. — Уже⁈

— Уже.

— Покажи!

Я снял крышку с огромной гастроёмкости и продемонстрировал плоды трудов своих. Мидии. Но не те, что киви, — жирные и мясистые, одна к одной, — а дешёвенькие чилийские. Обрабатывать такие — сущий геморрой.

Ну… если только ты не болен перфекционизмом и не имеешь фетиша брать говно и делать из него конфету. Когда дело касается продуктов, я этим, — каюсь, — грешу. Необъяснимо, но факт: чем больше времени уделяешь продукту, тем вкусней он получается на выходе. Повалять по сковороде дорогущий мраморный стейк любой дурак сможет, а ты попробуй говяжьи почки до съедобного состояния доведи.

Так вот. Каждую мидяшку нужно было хорошо промыть, ножом соскрести тину с панциря и вырвать из мяса пучок водорослей, который моллюск жевал в тот самый момент, когда его выловили. Гостю доедать за мидией как-то не с руки. Моветон. Всё-таки он за это деньги заплатил и немалые.

Дальше: битые створки идут в помойку, а целые в дело. Не наоборот. И! Самое главное! Помимо прочего нужно тщательно изучить каждую раковину на предмет осколков. На зуб попадёт или десну царапнет — это ещё ничего.

А вот если пролетит дальше… Не имею статистики, но почти уверен, что большая часть несчастных случаев в ресторанах связана именно с этими осколками. Гость со рваным пищеводом — недовольный гость. На чаевые с такого рассчитывать не приходится; слишком уж спешно он покидает заведение. Короче… аллергику в помощь антигистамины, подавившемуся приём Геймлиха, а вот внутреннее кровотечение — это залёт.

Серьёзный. Такой, который может грозить судебными тяжбами. И я бы в своём заведении ни за что бы не поставил чистить мидии паренька, которого вижу впервые в жизни. Если бы только не хотел слить его побыстрее, конечно же.

Эх, Франсуа Денисыч. Чудила ты пенопластовая. Где ты учился, я преподавал. И мне даже мысли твои читать не нужно, чтобы прочитать твои мысли, — как бы странно не прозвучала эта фраза.

— Что⁈ — а вот и он, собственной персоной. — Уже закончил⁈

Шеф довольно грубо отпихнул Мишаню от мармита и запустил в него свои загребущие. Начал шерудить, внимательно присматриваясь и выискивая косяки. Периодически бросал на меня суровые взгляды, но до чего домотаться так и не нашёл.

— Чистые, — сказал он. — М-м-м-хорошо-м-м-м…

— Спасибо, шеф. Что дальше?

— Дальше? — Франсуа Денисович почесал в затылке. — Что-то ведь надо было сделать дальше…

Шеф нынче страдал забывчивостью. Не без моей помощи, само собой. Удалять мыслестрочки пока что было не в моих силах, но вот менять их порядок, — топить что-то важное и вытаскивать на поверхность мусор, — я очень даже мог.

Так что, попадая в поле действия моей магии, Денисыч раз за разом забывал куда шёл. Тупил, хмурился, листал что-то в телефоне, сетовал на раннюю деменцию и мурлыкал себе под нос песню.

Да-да. Чтобы что-то утопить, нужно что-то приподнять. И я постоянно подтягивал наверх строчку из песенки. Причём сперва оригинальную, а потом начал изгаляться. Когда я переписывал слова, источник опять заныл и разрядился в чепушнину, но дело того стоило.

— Восточные сказки, — бубнил шеф. — Про дедушку и коляску…

Сперва. Потом меня осенило, и песня стала звучать так:

— Оральные ласки, зачем ты мне строишь глазки?

Так что как-нибудь Франсуа Денисович обязательно произведёт фурор в караоке, а потом на серьёзных щах будет размышлять про эффект Манделы и параллельные миры. Мол, всегда же так было, чо вы ржёте?

— Что же надо сделать? — опять повторил шеф.

— Я там внизу креветки видел, — подсказал я. — Может, почистить?

— Вот да! — согласился Денисович. — Займись! — и погнал по своим делам.

— Красавчик, — похлопал меня по плечу Мишаня. — Быстро работаешь, — и сам вернулся к заказам, пока мясо не перешло.

Гио, наблюдавший за разговором из своего цеха, тоже одобрительно кивнул и расплылся в самой доброй улыбке, которую вообще можно представить на устах такого великана. И к слову!

Гио и Мишаня. Мишаня и Гио. Эти двое приняли меня как родного. Их мысли на этот счёт я не читал, но подозреваю, что это из-за небольшой разницы в возрасте. Они ведь совсем-совсем недавно были на моём месте, и тоже доказывали Денисычу что достойны работать на его кухне, и получать вменяемую по поварским меркам зарплату.

Я понравился ребятам, да и ребята, — чего уж греха таить? — понравились мне. Колоритные, чертяки. Выпуклые. О начале Большой и Светлой Дружбы говорить рано, но в этом мире Вася Каннеллони был чертовски одинок, и неплохо бы уже хоть как-то это исправить. Как-то интегрироваться в общество. Говорят, это полезно; у кукухи появляется гораздо меньше поводов для свиста.

Итак! Ближе всего я пока что познакомился с Мишей Кудыбечь, — если что, это фамилия такая. Именно ему поручили познакомить меня с кухней, показать где что лежит и выдать ключ от временного ящика в раздевалке.

Пока суть да дело, мы и разговорились. Внешне парень выглядел, как каноничный роцкер. Невысокий, тощий, жилистый. Усы-подкова перетекают в козлиную бородку, и все руки забиты оккультными орнаментами. На запястьях фенечки, на бандане кости с черепами. Но! Надо делать поправку на новый мир.

Никакого отношения к музыке его облик не имел. Мишаня был призывателем демонов второго уровня и более всего на свете мечтал двинуться дальше. В данный момент его дар проявлялся почти никак. Максимум, на который он был способен — напугать человека, внушить ему суеверный страх и пустить мурашки по спине. И то лишь ненадолго.

Дар у Мишани был очень редкий, очень опасный и мало кому нужный. Чтобы действительно призывать себе во служение тёмные силы, нужно было родиться с золотой ложкой во рту и пахать-пахать-пахать, проходя инициации и срывая барьеры. Пахать Мишаня был готов, но вот средств не имел.

Однако мечта… По вечерам Миша Кудыбечь медитировал внутри кровавой пентаграммы и взывал к Князю Тьмы, чтобы тот сорвал хотя бы один сраный барьерчик. Раз за разом эта агрессивная маркетинговая кампания по продаже души заканчивалась ничем, но парень старался.

Другая сторона медали: Мишанька был молодым отцом. К двадцати двум он умудрился настругать аж троих сыновей-погодок. Любил их до одури, воспитывал и делал всё, чтобы детство у пацанов было счастливое. Короче. Демонолог-Семьянин. Слава, конечно, Сатане, но дети и жена — святое.

— Если будешь возвращаться, маякни по рации, — попросил Мишаня. — Вдруг что-то понадобится снизу.

— Без проблем.

Спустившись в заготовочный цех, что располагался в подвале, я снова принялся за дело.

— Креветки теперь? — спросил Фёдор Теодорович, бесшумно появившись за спиной.

— Теперь креветки, — кивнул я, ворочая брикет морских тараканов по раковине.

— Что-то ты Денисычу явно не нравишься, — вздохнул старик. — Ну ты не обижайся на него. С обиженными знаешь, что делают?

— Знаю.

— Ну вот, — многозначительно произнёс старец и снова исчез.

Куда? Непонятно. Если честно, я до сих пор так и не понял, какого хрена он тут делает и чем именно занимается. Но есть подозрение, что именно его работу я и выполняю. Потому что старый повар…

Ну… Будем честны. Старых поваров не бывает. У поваров из-за износа срок годности очень быстро подходит. Если до сорока в шефы и дальше не выбился — ну сорян. Перепрофилируйся скорее, пока ещё ходить можешь. Либо шуруй в заготовку, где потише да поспокойней, но и денег кот наплакал.

Так что Фёдор Теодорович либо заготовщик, либо скучающий родственник Орловых, который решил поиграть в повара, либо этот… как его? Маскот, во! Залезать к нему в голову и узнавать как оно на самом деле я не стал, потому что силы пока что нужны были на другое…

— Василий! — в заготовку влетел Санюшка, ещё один представитель местной фауны. — Ну как ты тут?

Во-о-о-от! Вот чьи мысли я бы с удовольствием почитал, но не могу! Почему⁈ А хрен его знает! Не могу и всё тут! Я вроде бы и влезаю к нему в голову, а там пустота! И почему-то у меня складывается впечатление, что Саша Аничкин, он… он ближе к какому-то магическому питомцу, нежели к человеку.

Высокий, сутулый, рыжий, на вид тридцать с гаком. Эдакий классический лепрекон-переросток. И вечно на шарнирах; вечно энергии у человека просто завались, аж распирает.

— Да вот, — мотнул я головой на таз с чищенными креветками. — Работаю.

— Крас-с-с-савчик! Слушай, а я возьму у тебя часть, ладно?

— Да, — сказал я, чем запустил цепную реакцию.

— Да? Да! — сказал Санюшка. — Да? Да! — и начал сгребать в пустую полусферу морских гадов. — Да? Да! Да? Да! У нас там запара начинается. У кого запара начинается? У нас что ли, да? Да-а-а-а-а! Да-да-да-да-да-да! — и убежал наверх.

Чудила. Словарный запас Санюшки вроде как не был ограничен, но пользовался он им весьма оригинально. Разговоры с самим собой, как стиль жизни. А это чёртово: «Да? Да!» — для работников «Короны» со временем стало фоновым шумом типа тиканья часов. Работал Санюшка, кстати, без выходных. Но сейчас не об этом!

— Так, — сказал я и сполоснул руки от кишок. — Запара, говорите?

Запара не на кухне. И не в голове, как утверждал персонаж одного известного сериала, от просмотра которого у большинства представителей профессии жопа полыхала синим пламенем.

Запара — она в плохой организации. Одна мелочь цепляется за другую, наматывается на третью, тормозит, нервирует, в итоге злит и вот, пожалуйста, понеслась. Крики, упрёки, а тут ещё, как назло, что-нибудь упадёт или сломается. Короче! Одна некстати пропавшая заготовка может парализовать работу всей кухни.

Хотя… это если мы говорим о нормальных заведениях, где блюда отдаются курсами, а не как попало. Борщ после цезаря, цезарь после пиццы, а десерт на тебе вообще сразу, подавись и не ной, что на столе пусто. А кому-то вообще ничего не несут до победного, поэтому все вынуждены сидеть и смотреть как остывает их едьба.

Не. Кто так делает, тот лох. И выйдет он из ресторанного дела с долгами и расшатанной психикой, так что можно лишь пожалеть бедолагу. Ну а ситуация «Короны Империи» стала понятна мне с первого взгляда.

— Горит, с-с-с-сука!

— Помоги, херли ты встал⁈

— Да мешаю я, мешаю!

— Аня, не пробивай щёки!

— Как не пробивать, если их просят⁈

— Ещё раз пробьёшь, я тебе в голову пробью!

— Да поставьте уже в стоп это говно!

— Что ты назвал говном⁈

— Прости, шеф! Очень вкусное блюдо ты придумал! Да⁈ Да-а-а!

Короче… Всё в «Короне» с организацией было в полном порядке. Просто в этот тихий московский будничный вечер, Франсуа Денисович решил протестировать новое спецпредложение. И повара оказались к этому немножко не готовы.

В этом предложении гостям предлагались растушенные до состояния облака говяжьи щёчки. Под винным соусом, с горочкой пюре из цветной капусты, горочкой пюре из зелёного горошка и двумя крокетами из поленты. Плюс филе сибаса и утка-конфи с примерно такой же мудрёной гарнировкой.

Смекаем. Итого на приготовление одного блюда требуется раз, два, три, четыре, пять сотейников. А таких блюд три, не считая основного меню. А плита тем временем не резиновая. А рук у двух горячников, как ни крути, четыре. А ещё, — о, да! — как же здорово горит пюре, если его не помешивать! У-у-у-у-ух! Как классно оно взрывается и стелется горячими вязкими каплями по рукам!

— А-а-а-ай, твою мать, больно!

— Миша, ну куда ты смотришь⁈

— Кому больно⁈ Тебе больно⁈ Мне вот да! Да? Да! Да? Да! Да-да-да-да-да!

Побросав все свои дела, холодница Таня, кондитер Кристина и грильщик Мишаня Кудыбечь навалились на цех Гио и Санюшки. Только Фёдор Теодорович положил болт и скрывался где-то в недрах подвала; все остальные были здесь. Все толкались, все что-то мешали, все старались не подставить шефа с его новым меню. Однако получалось, несмотря на профессионализм всех ребят, откровенно херово…

Ладно, Василий, твой выход. Молча, не говоря никому ни слова, я метнулся на склад оборудования и схватил здоровенный мармит, который стоял там без дела. Вытащил на кухню, воткнул разогреваться, а сам тем временем в темпе Рио-Рита побежал на бар.

— Ребят! Кипяток нужен, и много!

— Не до тебя!

— Мне правда нужно!

— Ты не слышал⁈

— Дай сюда бойлер!

— Отвали!

Тут я подумал о том, что неплохо бы влепить товарищу бармену звонкого отцовского леща. И так сильно, видимо, подумал, что за меня это сделала менеджер. Источник при этом вроде бы не напрягся, но ведь и ситуация стрессовая, так что… хрен знает как оно работает. Может внушил, а может и не внушил.

Ладно. Потом разберусь.

— Ай! — нахмурился бармен, глядя исподлобья на Стасю Витальевну, о которой обязательно расскажу чуть позже.

— Взял! — рявкнула менеджер. — Отдал! Быстро!

Бармен нехотя передал мне небольшой бойлер с горячей водой, и я лосём метнулся обратно. Нагревательные элементы мармита тем временем уже накалились, и вода начала кипеть прямо с порога, как только я её туда залил. Но едем дальше!

— Да? Да! Да? Да! Да? Да!

Теперь мой путь лежал на мойку. Три мойщицы прямо как три мойры уже предсказали свою собственную судьбу и круглыми совиными глазами наблюдали за тем, в каких промышленных масштабах прямо сейчас пачкается посуда. Запара на мойке — она ведь запоздалая. Когда все уже отбились, у них только-только начинается жара.

— Передайте ёмкости, пожалуйста! — я указал на стопку квадратных гастроёмкостей. — Да-да-да, вот эти, спасибо! Тьфу ты, блин… Привязалось уже.

Взял и снова обратно.

— Эй! — заорал Франсуа Денисович, заприметив меня у плиты. — Ты чего здесь делаешь⁈ — но почти тут же схватился за голову, выругался и спел про оральные ласки.

А я молча, но уверенно выхватил у Мишани Кудыбечь два сотейника — с капустным и горошковым пюре. Вывалил их в ёмкости, ёмкости воткнул в горячий мармит, — считай что на паровую баню поставил, — и вернулся обратно, уже за соусами. Зачем каждый раз греть то, что можно заранее держать горячим? Особенно учитывая нынешнюю проходимость.

— Слушайте, а ведь правда…

— Толково, да.

— Красавчик! Васька, ну прямо умница! Да⁈ ДА-АААА!!!

Нет… Гением из-за этого поступка я себя, конечно, не считаю. И ребята обязательно рано или поздно додумались бы до того же самого. Но вот в запару, когда твоя единственная цель выжить, тебе немножечко не до инноваций и-и-и-и… Ну да! Василий Каннеллони молодец. Василий Каннеллони проявил охреневшую инициативу, причём вовремя, с успехом и во благо общего дела.

Зачтётся ли оно мне? А вот и посмотрим…

Франсуа Денисович, — или как я называл его к этому времени «собачий пёс», — ко мне так и не подошёл. Ровно в семь часов эта гадина свалила с рабочего места, ни с кем не попрощавшись. Видимо, пузан был не в настроении.

Что ж… Если до сих пор у меня была призрачная надежда на то, что он сменит свой гнев на милость и мы пускай и не подружимся, но хотя бы не будем враждовать, то теперь всё было ясно. Война — значит война. Уязвил я эту суку, по всей видимости. За больное задел, за гордость. Не сдался, не облажался, ещё и в коллектив вошёл как дети в школу. Ничего личного, Денисыч, но пока я не достигну своих целей на твоей территории, крови я тебе попорчу изрядно.

— Завтра как? — пробасил Гио, стягивая с себя мокрый китель. — Работаешь?

— А я и сам не знаю, — пожал я плечами.

Дело было в раздевалке. Смена уже замыла кухню и собиралась сваливать домой.

— Мне никто ничего не сказал, — сказал я. — Но, наверное, приду.

А про себя подумал — никаких «наверное»! Хрен вы от меня теперь отделаетесь.

— Приходи, конечно, — разулыбался Санюшка. — Обязательно завтра приходи. А на счёт шефа ты не беспокойся, мы за тебя с ним поговорим.

— Да он и сам вроде бы всё видел, — вставил Гио.

— Посаны! — сбежал вниз по лестнице Мишаня, на ходу пересчитывая пачку мелких купюр. — Я тут чего подумал. Новенькому смена в зачёт один хрен не пойдёт, а выручил нас парень знатно. Так?

— Так.

— Поэтому я предлагаю половину чаюхи ему отдать. Никто же не против?

Против никто не был. Поэтому Мишаня с ловкостью шулера отслюнявил мою долю и торжественно вручил мне первые в этой жизни чаевые. А я задумался. Деньги — это, конечно, классно. И денег мне в обозримом будущем понадобится очень много. Но по сравнению с нужными суммами то, что я сейчас получил — капля в море. Прямо-таки смешно. Зажать в кулачок и бежать? Поможет ли оно мне? А вот инвестиции…

Во-первых, в лояльность коллектива, которая поможет до поры до времени удержаться в «Короне». Во-вторых, в информацию. За досужим разговором будет куда сподручней узнать о поминках графа Орлова, нежели задавать такие вопросы в лоб и просто так.

Так что решено.

— Ребят, — улыбнулся я. — А давайте немного прибухнем? Так сказать, за знакомство. Я проставляюсь.

Ребята переглянулись.

— А давай! Да? Да!

Глава 6

По пиву. Затем ещё по пиву. А за пивом ещё по одному пиву и вдруг, — херак! — два часа ночи. И темы лирические попёрли:

— А она говорит: «Прости, ты очень хороший, но мы не можем быть вместе», — Гио шмыгнул своим монументальным грузинским носом.

— Да? — грустно вздохнул Санюшка. — Да-а-а…

Дело было на кухне у четы Кудыбечь. Мишаня жил ближе всех к работе, а его жена Настя помимо того, что была красавицей, до кучи ещё и обладала большой житейской мудростью. Вместо того, чтобы делать мужу мозги и ставить кого бы то ни было в неловкое положение, она встретила нас максимально радушно.

Тапки дала, кружки, каких-то орешков солёных из загашника вытащила, и даже в мыслях своих ни на секунду не разговнилась. Да-да, я проверял! Святая, блин, женщина! Всего лишь попросила нас вести себя потише, чтобы не разбудить детей, а затем налила себе бокальчик вина и присоединилась к посиделкам. И видно было, как её мужчина расцветает от гордости.

Но к теме разговора! Не всем так повезло, как Мишане Кудыбечь. Историю любовных перипетий Гио Пацации мы слушали вот уже больше часа. Однако язык у могучего грузина развязался не из-за алкоголя, — признаться, мы особо не жестили. Просто Гио сам по себе был прост, как кусочек керамзита, и вываливал на окружающих всё, что у него было на уме.

Эдакий ребёнок, запертый в огромном волосатом теле. Полугрузин-полумедведь, ага. Кстати, а ведь действительно оборотень! Правда вот, как и многие другие одарённые застрявший на этапе, когда дар и проявить-то никак нельзя. Даже не «толком проявить нельзя», а именно что «никак». Даже хвост не отрастить.

Так вот… честный, добрый, простодушный и доверчивый, Гио моментально располагал к себе. Но не только нас! В особенности он располагал к себе…

Кхм… Как бы это так объяснить? Гио будто магнит притягивал к себе «плохих девчонок». Пацация умудрялся выцепить себе барышень с долгами, зависимостями, судимостями или таким внушительным фидбэком, что вся его жизнь всякий раз делилась на «до» и «после». Гио впрягался, помогал, разруливал насколько это было возможно, а по итогу всегда слышал одно и то же.

— Конечно, блин, мы не можем быть вместе! — возмутился Пацация. — Я же за бывшего мужа залог уже внёс и вон он теперь, сука, стоит в ванной и моим станком бреется…

— Гио, ну ты же знал, что так и будет.

— Да откуда же я это знал⁈

— Так ведь мы тебе говорили.

Я как человек в компании новенький лезть с мудростями собственного сочинения не стал. Потом как-нибудь, если зацепимся друг за друга по жизни, вправлю человеку мозги.

Ладно. Хорошо, конечно, сидим. Душевно. И пиво даром что дешёвое летит как к себе домой, и общение задушевное, и атмосфера на кухне у Кудыбечь весьма… м-м-м… аутентичная. Куда ни глянь — какие-то амулеты, фигурки демонов и надписи на латыни. А ещё мне особо доставила маленькая круглая сковородочка для оладьев. Обычно такие делают с принтом-смайликом, но Мишаня где-то достал точно такую же с пятиконечной звездой.

Но несмотря на всю эту благодать, одна цель проставы до сих пор не была достигнута. И пока что мне просто приятно, без совмещения с полезным. А это неправильно. Абсолютно нерационально, и потому:

— Ребят, а что там за поминки? — спросил я. — Краем уха что-то такое слышал.

— А-а-а, — протянул Мишаня. — Так это владелец бывший отъехал, граф Орлов. Не могу сказать, что дядька был хороший, но платил всегда исправно. Надеюсь только, что теперь ничего не поменяется, а то не хотелось бы новую работу искать.

— Понятно, — кивнул я. — А когда? И что планируется?

— Сами поминки, — зажмурив один глаз, Мишаня взглянул на часы. — Уже послезавтра. Сегодня поработаем на гостей, а потом на два дня закрываемся. День готовимся, и день отдаём…

Та-а-а-ак… Как оказалось, время поджимает. Пробраться на поминки — это всё херня, считай уже сделано. А вот придумать как обойти артефактную защиту семьи Орловых и прочитать их мысли — вот настоящая проблема. Пожалуй, сегодня я свалю со стажировки пораньше. Надо почитать, да поузнавать…

— А планируется пир, блин, на весь мир, — продолжил Мишаня. — Это мы щами, блинами и кутейкой обходимся, а у господ аристократов икра, устрицы, перемена блюд, все дела…

— Шеф в жопу ужаленный уже несколько дней бегает, — вставил своё слово Санюшка. — Продукты ищет.

— Ага. Ради такого дела даже с чёрным рынком связался. Ищет что-то особенное, из аномалий. Вроде бы арктический банан для салата…

Аномалии. Да-да, есть такое. Ещё один столп, на котором держится этот чудной мир и его процветание. Что именно представляют из себя прорывы в соседние реальности мне не совсем ясно. И думается мне, что на самом-то деле это неясно никому, — и даже тем, кто их осваивает. Но вот какую информацию я почерпнул из воспоминаний и знаний Васи Каннеллони.

Аномалий в мире было катастрофически мало, и каждая из них имела стратегическое значение. Можно даже сказать «геополитическое», ведь за иную аномалию державам было не западло и войнушку развязать.

Самое ценное, важное и нужное, что можно было добыть оттуда — это, само собой, магические ресурсы. Разница между защитным амулетом из иномирного мифрила и защитным амулетом из сраного чугуна была катастрофическая, и артефакторы прекрасно об этом знали. Наравне с золотым запасом, к мировой экономике был прикручен ещё один, непосредственно связанный с магическими редкостями.

Но тут уж увы. На то они и редкости, чтобы быть редкими. Девяносто девять процентов ресурсов, которые люди тащили из аномалий, были самыми обычными: древесина, руда, порода, нефть и газ. Вокруг аномалий вырастали крупные промышленные центры, а за ними и целые города подтягивались.

Что самое кайфовое, — на мой взгляд, — в этой ситуации: такие вот промышленные городки не портили атмосферу. Вся дрянь и копоть оставалась в соседнем мире, на разработке, а люди жили пусть и не в гармонии с природой, конечно, но и лёгкие не выплёвывали.

Вопрос: почему люди толпами не сваливали в соседние миры? Почему не уходили туда, где вольно и свободно и налогов нет? Почему не основывали внутри новые страны и так далее и тому подобное? Думается мне, что по той же самой причине, по которой при аномалиях были задействованы самые сильные маги и военные.

Но… Хрен его знает на самом-то деле. Кухонно-диванные следователи могут подозревать что угодно, а по факту происходящее внутри аномалий засекречено. Простых работников доставляют до места спецтранспортом, и им дозволено шастать только по территории карьеров, штолен, лесопилок или… чего там ещё есть? Ну а что там дальше, за территорией разработок — одним одарённым известно.

И, наконец, к главному для меня. Да, ископаемые и ресурсы — это основная делянка, а альтернативная флора и фауна, — типа того же арктического банана, что разыскивал сейчас шеф Франсуа, — это всё так, баловство. Побочка. Вариант подзаработать для родов, которые могут позволить себе команду сильных одарённых и экспедицию в глубины неведомых миров.

Но! Какие же в связи с этим открываются горизонты для ресторатора! Новые вкусы! Новые текстуры! Новые, до сих пор никем не приготовленные зверушки! В перспективе целые новые направления и деньги-деньги-деньги!

Раз уж я попал в этот мир, то такой инструмент заработка игнорировать попросту нельзя! Готовка из аномальных продуктов — это не просто интересно, но ещё и чертовски выгодно. Не… ну серьёзно! Я бы просто не смог пройти мимо ресторана, в меню которого есть рёбрышки гигантского ленивца, свиные крылья или спагетти с единороговым сыром.

Добраться бы только до всей этой красоты. Как? Этот вопрос я решил отложить до лучших времён. Сперва как минимум долги за катер надо отдать.

— Круто, — сказал я. — Хотелось бы поработать с такими продуктами.

— Слушай, ну можно устроить, я думаю, — сказал Мишаня и за пару глотков добил своё последнее на сегодня пиво. — Завтра поговорим с Денисовичем, попросим тебя на подмогу поставить. А сейчас предлагаю спать…

Как оказалось, Настя Кудыбечь уже подготовила для нас с Гио и Санюшкой лежбище в дальней комнате.

— Тебя, Вась, на диван положим, а Санюшку на раскладушку, — Миша встал из-за стола. — А ты, человек-грузин, без обид, но на полу поспишь. А то продавишь ещё чего-нибудь, — и повёл нас за собой.

Шуруя по тёмному коридору, Миша вдруг остановился у детской комнаты и приоткрыл дверь внутрь. С умилением посмотрел, как на многоярусной кровати сопят его пацаны, смахнул счастливую слезу и прошептал:

— Когда-нибудь мои демонические ангелочки предадут этот мир огню…

* * *

Утро было добрым. Реально добрым! Я даже забыл, что такое бывает после распития. Это моё старое тело могло отозваться страданиями даже на одно пиво, а восемнадцатилетний организм Канеллони вообще не заметил возлияний. Кайф!

Проснулся я раньше всех и потому первым попал в душ. Привёл себя в порядок, а пока ждал остальных, посидел на кухне. Попил кофе, попробовал Настины оладьи с пентаклем и познакомился с младшими представителями четы Кудыбечь.

Ярослав, Владислав и Ростислав. Ярик, Владик и Ростик соответственно. Ни дать ни взять российская интерпретация Билли, Вилли и Дилли. Самому старшему было четыре, самому младшему два, но и тот уже научился кидать козу и вполне уверенно выговаривать: «Шлава Шатане!»

— Так, ну что? — собранный Мишаня чмокнул жену в щёку. — Погнали, посаны?

И посаны погнали.

— Крас-с-с-савчик, — сегодня охранник Боря встретил меня гораздо радушней. — Вообще в тебе не сомневался!

— Привет, Вась! — и даже симпатяга хостес, которую мне так до сих пор и не представили, уже знала моё имя.

Вниз, в раздевалку. Всё для работы у меня было с собой: китель, штаны, тапки, нож, отдохнувший за ночь магический источник и непоколебимая уверенность в том, что мне по силам поставить этот мир на колени. Вот только:

— А ты чего припёрся? — Франсуа Денисович прямо с порога встал между мной и коленопреклонённым миром.

Шеф сидел в офисе за компьютером и что-то искал в сети, — должно быть, тот самый пресловутый банан. Рядом, уткнувшись в накладные, работала управляющая всея «Короны» Стася Витальевна. Определить её возраст у меня не получалось, но выглядела она явно моложе своих лет; на вид — чуть за тридцать. Самый сок.

Очень ухоженная барышня с короткой, но стильной стрижкой. Почти полное отсутствие груди Стася слихвой компенсировала накаченной задницей, аппетитными ногами и общим вайбом, сулящим потную жаркую негу тому, кто сможет её оседлать. Хороша, короче говоря, девка. Но не о ней сейчас!

— Работать, — честно ответил я на вопрос шефа.

— А я тебя приглашал? — Денисыч сцепил пухлые пальцы в замок. — Кажется, мы ни о чём не договаривались, верно?

Бычит, паскуда. Ну да, я бы и сам был не в восторге, если бы мне в команду кого-нибудь навязали, так что понять его можно. Другой момент, что постоянно понимая других есть риск отвернуться от себя-любимого и закончить жизнь где-нибудь на теплотрассе, в коробке из-под холодильника, напоследок утешая себя тем, что ты никого никогда не обижал.

— Не успел вчера вечером к вам подойти и всё обсудить, — нагло улыбнулся я в ответ. — Вы слишком спешно удалились.

— Слышь! — полыхнул Денисыч. — Рабочий график шефа тебя волновать не должен!

И тут… я вдруг та-а-а-а-ак чётко услышал мысль Станиславы Витальевны, как будто бы она произнесла её вслух. «Козёл!» — подумала управляющая.

А я смекнул, что вот и выход из ситуации. Вот он, мой союзник в этой неравной борьбе. Как именно использовать Стасю пока непонятно, но так ведь я же теперь менталист. Так что уж разберусь как-нибудь.

Отдохнувший источник щедро выплеснул ману, и я с ноги ворвался в голову управляющей. Мыслительный процесс меня мало волновал; мне нужна была общая информация и потому сперва я обратился к воспоминаниям. Ключевым и самым главным. Пролистав раннее детство, я с головой занырнул в шкуру молодой Станиславы Витальевны:

Вжух!

Пробуждение дара. Бродячая собака заинтересованно смотрит на меня, а потом осторожно подходит и без единой команды встаёт на задние лапы. Любовь. Всеобъемлющая любовь к братьям нашим меньшим вспыхивает из малой искры и слепит, как грёбаный маяк.

Вжух!

Радостные родители рассказывают о том, что отца повысили на работе и у семьи есть деньги на первую инициацию.

Вжух!

Автобус тормозит рядом с величавым зданием, на котором написано «Академия Одарённых при Министерстве Внутренних Дел». Страшно и волнительно, но решимости тоже не занимать.

Вжух!

Общим голосованием, Станиславу Витальевну Малыгину назначают командиром группы кадетов, которые обучаются на анималистов-кинологов.

Вжух!

Получение диплома. Кадеты больше не кадеты, и впереди распределение. Счастье от того, что всё-таки получилось связать жизнь с тем, что так любишь.

Вжух!

Седой дедушка-генерал отказывает в службе в пограничных войсках и в аномальной разведке, зато предлагает «тёплое» местечко при МЧС.

Вжух!

Кровь, кишки, боль и крики. Покорёженные машины, обрушенные здания, сели, обвалы, пожарища и пепелища. Стресс зашкаливает! Невозможно спать! Невозможно есть! Невозможно хотя бы просто расслабиться, слёзы на глазах и вечный комок в горле…

Вжух!

Увольнение. Сердце рвётся от того, что нельзя забрать с собой овчарку Гретту — товарища и верного друга, с которым прошли огонь и воду.

Вжух!

Поиски работы. Полученная профессия столь специфична, что на гражданке ей буквально нет применения. На шее у родителей сидеть стыдно. Чтобы как-то перебиться, приходится временно устроиться официанткой…

Вжух!

Я вынырнул из воспоминаний Стаси Витальевны. Как будто, блин, кино посмотрел. Та-а-а-ак… в целом, про неё всё понятно. И даже есть мысль о том, как это можно применить. Правда, для этого нужно теперь поиграться с мозгами Франсуа Денисовича.

— Рабочий график шефа тебя волновать не должен! Не дорос ещё…

«Сопляк» — хотел было сказать пузан, но я экстренно поменял слово на:

— … щенок!

— Простите, шеф.

Я улыбнулся. Оскорбление я так и быть снесу. Запомню, отомщу, но пока что не придам ему значения, а вот ты, дружочек, прямо сейчас начал себя закапывать. Так продолжай же! Пой, соловушка, не стыдись.

— Не суй свой нос туда, куда самая последняя вонючая собака не совала!

«Самая последняя вонючая» — это от меня. Дотянувшись до мыслей Стаси Витальевны, я убедился в том, что управляющая начала потихонечку закипать. Нет! Понятное дело, что рассорить её с шефом из-за оскорбления пёсиков — идея утопичная. Но вот задать правильный настрой, вывести на эмоции, разозлить и взбесить…

— Не буду, шеф, — кивнул я. — Про субординацию слышал, впредь не повторится. Просто вчера в заготовочном цеху я видел брикет нечищенных кальмаров и подумал, что…

— Не твоё это собачье дело думать, сучий ты сын!

— Да я же как лучше хотел, — я виновато опустил глазки в пол. — Шеф, я понимаю, что мы начали не совсем правильно. Осознал, так сказать, больше не повторится и вот это вот все. Готов искупить кровью. Так что, может быть, вы всё же дадите мне шанс?

Франсуа Денисович сощурил глазоньки. Да так узко, что те превратились в две подозрительные запятые посередь толстой наглой хари. На самом верху его сознания соткалась новая мыстрестрочка. Говнюк думал, действительно ли он сумел меня прожать. Или я прикалываюсь? Дабы его мысли потекли в нужном мне русле я сделал максимально виноватый вид, при этом стараясь не заржать во весь голос.

— Ну ладно, — поверил в себя Денисыч. — В следующий понедельник можешь выходить на стажировку. Неоплачиваемую само собой. А там посмотрим.

«В следующий понедельник меня здесь уже не будет», — подумал я, а вслух сказал:

— Спасибо.

— Свободен.

— Франсуа Денисович, а можно ещё вопрос? Я знаю, что у вас послезавтра мероприятие и просто мечтаю посмотреть, как ваша команда отдаёт предзаказ.

— Нет! — шеф аж по столу хлопнул своей пухлой ладошкой. — Хочешь, чтобы у меня все поминки псу под хвост пошли⁈ Мы вообще-то не сраных собак кормить собираемся!

— Франсуа Денисович, я к плите даже не подойду, клянусь!

— А зачем ты мне тогда нужен⁈

— На подхвате буду. А то вдруг, как вчера получится?

— А что было вчера? — оживилась Стася Витальевна.

Управляющая уже дошла до определённой кондиции. Ещё не мстящая валькирия с еловым страпоном наперевес, но уже очень близко к этому. Судя по всему, они с шефом и без того друг друга не жаловали, а тут ещё столько оскорблений в адрес обожаемых собачек, да ещё плюс ментальное воздействие.

Да-да! По ходу разговора, я подтягивал раздражённые мыслестрочки Стаси повыше и как мог удерживал их на плаву. Для пущего эффекта, ещё и воспоминание про любимую Гретту вытащил. Так что настроеньице у управляющей испортилось в чепуху. И ей уже буквально не терпелось на ком-нибудь сорваться.

— А что вчера было? — нахмурившись, переспросил у меня шеф с понтом дела не понял.

Ну а я не растерялся и довольно подробно расписал свой давешний подвиг с мармитом и спасением овощного пюре.

— А я почему об этом не знала?

— Станислава Витальевна, руководите своими щенками в зале, а кухня вас не касается.

— Меня ВСЁ касается! — повысила голос Стася. — Так, Василий, выйди на минутку, пожалуйста.

Стоило мне закрыть за собой дверь, как разразился срач. Громкий, лютый, яростный. По случаю, Станислава Витальевна решила высказать своему подчинённому за всю хурму, и заодно напомнить ему что он несмотря на всю свою звёздность и статусность всё-таки подчинённый.

Когда дверь открылась, и управляющая вышла ко мне в коридор, я мельком увидел лицо Франсуа Денисовича.

Обиженное? М-м-м. Это не совсем корректно. «Опущенное» — вот самый подходящий термин. Ах-ха-ха-ха! И пусть теперь вместо раздражения шеф будет испытывать ко мне настоящую, истовую ненависть, а может быть даже перейдёт к активным действиям, но чёрт, как же мне доставляет вся эта ситуация!

— Сегодня иди отдохни, — сказала мне Станислава Витальевна, одёрнув пиджак. — Завтра и послезавтра выходишь на поминки.

— Спасибо большое!

— Если Франсуа Денисович изволит на тебя нападать, сразу докладываешь мне.

Вот это лишнее, конечно, но всё равно:

— Спасибо!

— Должен будешь, — сказала управляющая и почесала по своим управленческим делам.

Ну вот и хорошо. Вот и отлично! А особенно к месту придётся выходной. За этот день мне нужно хорошенько углубиться в теорию магии и понять, какие есть рабочие методы для противостояния артефактной защите.

Что ж, думаю, лучше всего будет начать с книжного магазина.

Глава 7

— Ух ты, — улыбнулась мне девушка-кассир. — Основательно вы решили к делу подойти.

— Есть такое, — я улыбнулся в ответ.

Действительно, основательно. Десяток тяжеленных талмудов, каждый минимум на шестьсот страниц мелкого текста. С картинками или без — проверить не могу, потому что каждая из них затянута в целлофан, как будто внутри содержание с маркером «18+». Даже не полистать толком перед покупкой.

И не спиратить! Я проверил.

Современной художки в сети было целое море, но тех, кто посягнул на прикладные магические знания, по всей видимости отправляли на неиллюзорную рею. Министерство Одарённых явно работало лучше, чем Союз Писателей. Или… как в этом мире принято называть эту кучку одухотворённых дедов? Не суть.

— Готовитесь к поступлению в Академию?

— Да нет, куда там? Для общего развития.

— Понятно.

Что особенно приятно, девушка-кассир не перестала улыбаться мне после этого заявления. Не потеряла интерес даже тогда, когда поняла, что я не из аристо. А это значит что? А это значит, что Василий Канеллони противоположному полу нравится и у меня есть все предпосылки к разного рода приключениям интимного характера.

Но только не сейчас! Рано, Вася, рано! Пускай изобретательность — величина переменная, но всё равно имеет свой предел. И если тратить её на то, чтобы залезать кому-нибудь в трусы, на остальное тупо не останется.

— С вас одиннадцать тысяч шестьсот рублей, — кассирша подмигнула мне. — С учётом скидки.

С учётом скидки или без её учёта, а в данный конкретный момент времени это всё равно была неподъёмная сумма. И если бы не кредитная карта с лимитом в тридцатник, которую юный Каннеллони держал на самый-самый крайний случай, ушёл бы я из книжного не солоно хлебавши.

— Спасибо большое, — я взял пакет и вышел на улицу.

Вроде бы моё сознание уже как пару дней синхронизировалось с сознанием прошлого обладателя этого тела, но закупка в книжном отделе «Прикладной Магии» один хрен вызывала у меня улыбку. Сюр, как он есть. Волшебство, блин, везде! Даже внутри тесного коллектива «Короны Империи» уже обнаружилось пять магов.

Физик Боря, грузинский оборотень Гио, демонолог Миша, единожды инициированная анималистка четвёртого уровня Станислава Витальевна и я.

И это я ведь ещё не всех просканировал. По-любому, одарённых на самом деле ещё больше. Санюшка вот, например. Сдаётся мне, что этот рыжий отморозок на деле может быть чем-то типа антимага… или дебаффера? В книжке потом вычитаю и узнаю, как правильно это называть.

Просто я ведь реально не могу прочесть его мысли. И гораздо более вероятно, что это потому, что у Санюшки дар такой, а не потому, что у него отсутствует мыслительный процесс. Или нет? Интересно, такое вообще возможно? Вечные беспричинные крики: «Да-да-да-да-да-да!», — как бы намекают на то, что Санюшка у нас далеко не академик и в теории способен захлебнуться дождём, но чтобы вот прям совсем тишина в голове была?

— Вась, это ты⁈ — крикнула Зоя Афанасьевна, едва я открыл входную дверь.

— Да, бабуль!

— Ты где ночью был⁈

— У друзей оставался!

— Ну наконец-то! — весьма неожиданно отреагировала бабушка. — Молодец! — а затем выглянула из соседней комнаты и…

— Ой, — вырвалось у меня. — Ба, ты чего?

На голове у Зои Афанасьевны был самодельный шлем космодесантника. Сам корпус, насколько я понял, был свёрстан из папье-маше. На месте рта-фильтра безошибочно угадывалась насадка от мясорубки, — самая крупная, мы такой никогда не пользовались. Справа и слева ото рта к шлему крепились две сантехнические гофры. А какие глаза! Отдельное, блин, удовольствие! Два тёмных бутылочных донышка. Из-за них складывалось впечатление, что космодес либо очень сильно удивлён, либо ему срочно нужно в сортир.

— На глаза не смотри, — сказала бабушка, сняла шлем и сдунула потную прядку со лба. — Глаза доделаю. Залеплю потом сверху, чтобы злыми были.

— Класс, — сказал я. — А тебе это зачем? На продажу?

— Нет, не на продажу, — бабушка положила свою поделку на тумбочку и прошла мимо меня на кухню. — Слушай, Вась, я тут подумала. Ну сколько мне ещё осталось? Год? Два?

— Ба, не неси ерунды…

— Ну ладно, три! — смирилась Зоя Афанасьевна. — А я ни разу на фестивале «Звёздного Молота» так и не побывала. И когда же, получается, если не сейчас?

— Действительно, — согласился я.

Если хочется, то почему бы и нет? Ну старушка. Ну косплеерша. Ну и что? Кому не нравится, пусть дружным строем проследуют в жопу, а подавляющее большинство лишь порадуется за неё. Другой момент, что надо бы Зое Афанасьевне с этой её мечтой помочь. И это ещё одна причина, по которой мне нужно срочно разбогатеть.

— Надеюсь, успею с костюмом к осени, — бабушка налила стакан воды, бахнула его залпом и лишь теперь обратила внимание на мой пакет с книгами. — А ты чего это такое купил?

— Учебники, — честно ответил я.

— Буратинка моя, — улыбнулась бабушка. — Проходи давай. Есть будешь?

— Да не, ба, я за курткой забежал. Сегодня в ночь на катере останусь, вдруг похолодает.

— Ух ты! Работа пошла?

— Пошла, — соврал я. — Ещё как пошла.

Время ещё не перевалило за полдень, а я уже отчалил от берега. Чтобы люди не мешали. А то люди, они ведь такие. Их ни опущенные рольставни, ни даже табличка «ЗАКРЫТО» не смущает. Надо обязательно постучаться, сунуть внутрь своё жало и уточнить причину этого самого закрытия, как будто это их действительно касается. А в идеале ещё и жалобу накатать, ибо нехрен.

— Итак, — сказал я, открыв первый из талмудов. — Начнём.

За поглощением реально интересной информации, день буквально промелькнул мимо. Весьма довольный собой, пусть и немного голодный, — жрать хотдожные сосиски я побрезговал, — я сидел на «верхней палубе», потягивал горячий чай и смотрел на далёкие огоньки частного сектора. Лунная дорожка, тёплый ветер, плеск воды. Ещё и утки на ночь угомонились, слава тебе яйцы. Красота, блин. Хорошо так, спокойно. А главное — я узнал именно то, что мне было нужно.

«Теорию Магии» я пробежал по диагонали, и зацепился за дар алхимиков. Не будь дураком, учебники алхимии, артефакторики и зачарования я тоже приобрёл. Всё же это те самые специальности, которые не существуют без магов других техник. Они буквально вынуждены коммуницировать, и не плохо было бы узнать поподробней об этих самых способах коммуникаций.

Так вот. Да здравствуют алхимики! Ура-ура! Как оказалось, существует в этом мире зелье, способное очень краткосрочно, но о-о-о-очень сильно разогнать любой магический дар. И менталистика, к моему счастью, не исключение.

С выдумкой вот, правда, у алхимиков было не ахти как хорошо. С названиями ребята явно не заморачивались. «Эликсир № 11». Мне сразу же вспомнилась советская аналогия с резиновыми изделиями.

Судя по описанию эликсир был вреден и дорог в производстве, а потому пользовались им в самых крайних случаях. Можно даже сказать, что почти никогда. Ущерб здоровью и кошельку был несопоставим магическому бусту в несколько минут. Однако в продаже он имелся и стоил… вот ведь какое совпадение, а?

Средняя рыночная стоимость эликсира № 11 равнялась пятнадцати тысячам рублей, то есть остатку на моей кредитной карте. Ну… Почти. Хватит ещё на то, чтобы отпраздновать удачно завершённое дело.

А что до побочек, то как-нибудь уж переживу. Я молод, крепок и вообще молодец. К тому же уверен, что этот эликсир не сильно вреднее шуманита, которым мы каждый день дышим на работе.

Короче говоря:

— Хорошо, — вслух обрисовал я ситуацию и снова отхлебнул чайку. — Просто замечательно.

* * *

Франсуа Денисович объявил перемирие. Затаил, собака сутулая, но вот конкретно сегодня решил обойтись без драм и истерик. За срыв поминок семья графа Орлова в прямом смысле слова могла бы открутить ему голову, и потому шеф целиком ушёл в подготовку.

Ну и я помог, конечно же. Раз уж вызвался — отработал честно и на совесть. Быстро, чётко, качественно. Саботаж мне и самому не с руки, если уж так подумать.

Сегодня шеф передал меня под руководство холодницы Татьяны, и весь рабочий день я угробил на подготовку продуктов для канапе. Об уместности канапе на поминках есть что сказать, но раз уж у них так принято.

На арктический банан удалось посмотреть лишь мельком. И когда бы я не знал, что это банан, решил бы — гусеница. Маленькая такая загогулинка размером с палец, сплошь покрытая ярко-синим мехом. Однако под кожурой аномального фрукта скрывалась совершенно обычная банановая мякоть — белая, мягкая, рассыпчатая. Попробовать мне её, конечно же, не удалось, ну да ничего. Завтра готовый соус лизну, уж больно интересно узнать каково оно на вкус.

— Не смейте бухать! — напоследок погрозил кулаком Франсуа Денисович своей команде. — От кого завтра с утра услышу перегар, сразу на выход без зарплаты! А теперь всем домой! Всем спать и набираться сил!

Для грамотной мотивации надо было ещё что-то про деньги добавить, но про деньги повара и так уже всё знали. Простодушный Гио по секрету шепнул, что за завтрашний день все получат чуть ли не по месячной зарплате.

Ну и меня не обидят, вроде как. Закончили мы сегодня по ресторанным меркам очень рано, примерно к шести вечера. Все заготовки убрали в камеры под ключ и освободили кухню для генеральной уборки.

Чуток постояв с ребятами возле закрытой «Короны», я пожал им руки и отправился в путь. На сей раз без метро или другого транспорта. Неудивительно, что все алхимические лавки базировались в самом центре Столицы, — среди жилого массива аристократии, — и самая ближайшая была буквально в двух шагах от флагманского ресторана четы Орловых.

Алхимическая Лавка «Бахметев и Сынъ» располагалась на первом этаже трёхэтажного домика в самом что ни на есть историческом центре. Не удивлюсь, если верхние этажи тоже принадлежат господину Бахметеву. Ну и его сыну, ясен хрен, куда ж без него? Может бароны они, а может даже целые графья. Звякнул колокольчик на входной двери, я сказал:

— Здравствуйте, — и оказался в каком-то параллельном мире.

Чёрт. Всё именно так, как и показывают в фантастических фильмах. Нарочно то или нет — без понятия, но магазин был похож на помесь антикварной лавки и лаборатории безумного учёного. Массивные деревянные стеллажи, ряды колбочек с разноцветной жидкостью. Что-то дымится, что-то пузырится, что-то булькает.

Для полноты картины мне не хватало лишь здоровенного чана посередь зала и безумно хихикающей ведьмы, которая подкидывала бы в варево мышиные хвосты и прочую ортодоксально-чернокнижную хрень.

— Добрый де-е-е-ень, — появился рядом со мной консультант.

Тоже одетый под старину. Бордовый пиджак с длинными задними фалдами, галстук-бабочка, небольшой котелок. И усишки ещё эти прилизанные, похожие на двух пиявок, выползающих из носа.

— Вам что-то подсказать, молодой человек?

— Да, — не стал я ходить вокруг да около. — Мне нужен эликсир № 11. У вас есть такое в продаже?

— Е-е-е-есть, — вежливая улыбка как будто застыла на лице у мужичка.

Поманив за собой, консультант провёл меня вглубь магазина, подошёл к нужному стеллажу и взял с нужной полки нужную бутылочку. Пузатую такую, маленькую, на вид не больше двухсот грамм. Внутри неё плескалась фосфоресцирующая голубым светом жидкость.

Ха! Помнится, я точь-в-точь такими же мерзавчиками в дьябло себе ману восстанавливал! Крышка бутылька была залита сургучом и перемотана бечёвкой. На бечёвке болталась картонная бирка с надписью «№ 11», а вот ценника не было.

— Не подскажете по стоимости?

— Четырнадцать девятьсот.

Кайф! Даже стольник себе сэкономил на мороженку.

— Отлично, — сказал я. — Беру. Заверните, пожалуйста.

— Коне-е-е-ечно, — опять протянул этот усатый чёрт и тут вдруг резко перестал мне нравиться. — Не могли бы вы предъявить документ о прохождении инициации?

Оп-па… А вот про это в книжках ничего не писали.

— Боюсь, я забыл документ дома, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Что ж, в таком случае я не смогу продать вам эликсир, — мужик деланно расстроился и развёл руками. — Но мы работаем до девяти, так что вы ещё успеваете.

— А можно как-нибудь… так?

— Как «так»?

— Без документов.

Ещё в самом начале этого разговора я уже понял, что без вмешательства в мысли усача не обойтись. По идее, это должно быть не сложно. Взять одно из последних воспоминаний и перелопатить его под нужный лад. Сделать так, чтобы мужик помнил, как я показывал ему документ.

Однако вот беда… Во-первых, я не знаю как этот самый документ выглядит. Во-вторых, консультант оказался защищён. В голову-то я ему залез, но вот повлиять ни на что не смог. Когда я протягивался к его мыстрестрочкам своим даром, то просто обволакивал их и на этом всё.

Ну и наконец:

— Я бы и рад вам помо-о-о-очь, — на лице усатого снова появилась эта дебильная улыбка. — Но все эликсиры зарегистрированы в системе «ВОЛШБА» и их оборот контролируется государством.

Вот оно как, значит. Волшба, значит. Система, значит. Всё как дома, блин! Всё, как в прежнем мире. Сперва товарищи бюрократы домотались до молока, потом до мяса со своим сраным «Меркурием», а потом ещё и на пивные банки куар-коды лепить стали. Прямо, блин, на дырочку, из которой я пить должен!

Ладно… Попробуем по-другому. Видел я тут неподалёку банк.

— Скажите, а что, если я расплачусь наличными?

— Что? — переспросил меня улыбчивый усач и сделал вид, будто не понял к чему я веду.

— Наличными, — повторил я. — И доплачу немножечко сверху.

— А как доплата повлияет на отсутствие у вас документов?

— Ну, — улыбнулся я. — Вы могли бы оформить покупку на себя, например. Наверняка вы инициированный алхимик, раз работаете в этой сфере.

— Вы предлагаете мне нарушить закон⁈ — нарочито громко спросил усач.

Контрольной закупки боится, что ли?

— Молодой человек! — все эти дежурные ужимки мигом слетели с его лица. — Прошу вас, не тратьте моё время! Судя по вашему внешнему виду, у вас нет документов об инициации, потому что вы её не проходили!

О! На личности переходим⁈ Ну классно, чо⁈ Карты мне в руки! Сейчас можно спросить, не считает ли этот хрен меня человеком второго сорта и устроить на этой почве старый добрый потребительский скандал.

— Вы что, хотите сказать, что я для вас человек второго сорта⁈

— Именно это я и хочу сказать!

Нихрена себе сервис. Нихрена себе порядки у них тут в сфере обслуживания. Надо бы ещё и законы почитать на досуге. Понять юридическую разницу между аристократами и простолюдинами, потому как она явно есть. Как обыватель, Васька Канеллони что-то такое знал, но не копал слишком глубоко. Боялся. Не хотел, и даже представить себе не мог, что может конфликтовать со знатью.

— Немедленно покиньте помещение, иначе мне придётся вызвать полицию! — заорал консультант. — Будете им объяснять, каким-таким образом вы хотели приобрести магический эликсир без разрешения!

На улицу я выскочил злой, как чёрт. Единственное, что я сейчас понимал — проиграна битва, но не война. Я всё равно получу то, что мне нужно! Я, блин, вернусь как Джулия Робертс, только в моём прочтении «Красотка» станет кровавым хоррором! Разобью усатому хлебало о прилавок и прямо на ухо прокричу о том, что он очень сильно ошибся!

— Фу-у-у-ух, — я выдохнул в попытке усмирить гнев.

Получилось. Нет, нахрапом это дело не провернуть, нужно действовать тоньше. Первое, что приходит на ум — подходить к одарённым прохожим и будто подросток просить: «дяденька, купите сигареты». Не, это тоже плохо. И тут в голову пришло озарение.

Второй сорт, блин! Ха! Я тебе покажу людей второго сорта, сучонок! По какому-то наитию, я двинулся вдоль по улице, свернул в первую же подворотню, прошёл во двор-колодец и… вуаля! Нашёл именно то, что мне сейчас было нужно. А точнее не «что», а «кого».

Повернувшись ко мне спиной, в мусорном баке ковырялся какой-то бедолага в сером оборванном жилете и перчатках без пальцев. Отлично! Пускай я менталист всего лишь третьего уровня, всё равно стоит попробовать! Чтобы принудить человека делать то, что мне нужно, придётся слить все свои силы. Возможно даже мне будет очень плохо, но я всё равно попытаюсь.

Без проблем проникнув в голову к бродяге, я схватился за самую верхнюю мыслестрочку и полностью переписал её. Прямо вот подчистую. Не словами, конечно, но посыл её теперь был примерно такой: «Господин бомж, вы бык в посудной лавке. Посудная лавка за углом. Идите и устройте там хаос и разрушения».

Получилось. Мыслестрочка зафиксировалась в изменённом состоянии, а бродяга вдруг встрепенулся и медленно обернулся на меня. Уставился немигающим взглядом и почесал лицо. Я поднажал. Бродяга шмыгнул носом. Я поднажал ещё и тут.

«Слышь, парень» — услышал я голос в голове. — «Ты бы не делал так, а? А то ведь пупок развяжется. Дурень малолетний…»

Глава 8

Алхимическая лавка «Бахметев и СынЪ»

В иной день в алхимической лавке «Бахметев и СынЪ» могло не случиться вообще ни одного посетителя. Если уж честно, то это место существовало сугубо для маркетингового престижа, а основные продажи осуществлялись онлайн-доставкой. Прошли те времена, когда аристократы устраивали себе променад по центральным улицам и скуки ради заходили поглазеть на новинки алхимической отрасли.

Однако сегодня что-то случилось. Свистящий рак спикировал с горы и грохнул последнего медведя. Второй посетитель за полчаса.

Прозвенел колокольчик на входной двери, консультант Гоша тяжко вздохнул, отложил телефон с недолопанными шариками три-в-ряд и пошёл встречать клиента. Однако, — цок-цок-цок, — навстречу ему выбежала собачка.

Маленькая такая, ниже колена. Белая, с несколькими рыжими пятнами, висячими ушками и блестящим чёрным шнобелем. Собака села, завиляла хвостом и заинтересованно уставилась на Гошу.

— М-м-м-м, — протянул консультант, натянув на лицо дежурную улыбку и крикнул: — Здравствуйте! Прошу прощения, но у нас нельзя с питомцами!

А в ответ тишина.

— Здравствуйте! — повторил Гоша, по широкой дуге минул собаку и пошёл искать таинственного посетителя. — Ау!

Тут никого и там никого, однако слева вдруг послышалось какое-то шебуршание. Теряя терпение, консультант забежал за стеллаж и увидел… его. Вроде бомж, а вроде и нет. Взрослый мужчина в серой рваной жилетке поверх такой же серой футболки, абстрактных просторных штанах и перчатках без пальцев. Грязный, но без перебора, — скорее пыльный. Неаккуратная борода с проседью свалена клоками так же, как и длинные волосы.

Вроде бы не зима, чтобы бродяги залезали в лавку погреться, но факт оставался фактом. Мужчина держал в руке один из эликсиров премиального уровня и рассматривал его содержимое на свет.

— Эй! — рявкнул Гоша. — Положи!

Если с тем пацаном, который заходил сюда чуть раньше он ещё попытался соблюдать какие-то рамки приличий, то с грязным бомжарой у консультанта разговор будет коротким.

— Пошёл вон отсюда!!!

— М-м-м? — бродяга заметил Гошу и перевёл на него взгляд внезапно очень ярких, голубых, прямо-таки аквамариновых глаз.

— Я говорю «пошёл вон»!

— Какого цвета море? — внезапно спросил бродяга.

«Ну класс!» — подумал Гоша: «Он ещё и сумасшедший!», а вслух переспросил:

— Чего?

— Какого цвета море? — повторил бомж, а потом вдруг запел: — Какого цве-Т-тта не-е-ебо⁈ — подкинул эликсир прямо под потолок и двинулся куда-то дальше, за стеллажи.

— Э-э-э-эээ! — Гоша вытянулся во вратарском прыжке вдоль пола и кое-как успел подхватить склянку в самый последний момент.

— Какого цвет-Т-та ска-а-алы⁈ — услышал он пение бомжары из-за угла. — Какого цвет-Т-та кра-а-абы⁈

Вскочив на ноги, консультант Гоша поставил эликсир на место и рванул за негодяем, а тот… тот повторил свою шутейку, но на сей раз сразу же с двумя склянками.

— Ух! — Гоша поймал первую. — Ы-ы-ых! — и кое-как вторую.

Сам от себя не ожидал такой прыти и ловкости, однако вот ведь — смог. Воистину способности человеческого тела безграничны! Особенно когда речь идёт о неустойке, которую придётся платить за разбитые эликсиры.

— Какого цве-Т-та гу-у-у-убы⁈ — продолжал тем временем бомжара. — Какого цве-Т-та ло-о-оконы у милой⁈

Тут Гоша заметил, что рыже-белая собачка всю дорогу следует за ним. Причём не просто идёт, а как будто пританцовывает на задних лапах.

— Какого цвета загорелые плечи⁈ — перешёл на дикий ор бродяга и запустил очередную склянку в полёт. — Какого цвета эти ласковые взгляды⁈ Хэй! Джа-а-а-а где-то здесь!

— Прекратите! — взмолился Гоша.

— Джа где-то рядом-м-м-м-м!

— Прошу, перестаньте!

— Джа-а-а-а где-то здесь!

— Пожалуйста, не надо!

— Джа где-то рядом-м-м-м-м!

Вся эта вакханалия продолжалась ещё несколько минут. Бомжара подбрасывал склянки с эликсирами в воздух, — причём всякий раз так, чтобы у Гоши был шанс их поймать, — Гоша ловил склянки, а собачка пританцовывала, цокая когтями по полу.

Таким вот манером, Гоша и его странный посетитель сделали полный круг по магазину, после чего дверной колокольчик снова звякнул, и незваные гости вышли вон.

— П***Ц! — выругался бедолага-консультант, установив на полку последний из эликсиров.

Что сказать помимо этого он откровенно не знал. Какое-то время Гоша постоял у входной двери, переводя дыхание и пытаясь осмыслить произошедшее. В итоге решил, что лучше будет забыть об этом и никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не рассказывать. Иначе есть риск самому прослыть сумасшедшим.

— А-а-а-й, — махнул рукой Гоша и двинулся за прилавок, а на прилавке: — Какого чёрта⁈

На прилавке лежала оторванная бирка от эликсира № 11 и стопка наличности. Ровно четырнадцать тысяч девятьсот рублей…

* * *

— Спасибо, — я пожал Вадиму Агафонычу руку и спрятал эликсир в сумку.

— Да не за что, — добро улыбнулся тот.

— Я что-то могу для вас сделать?

— М-м-м-м, — задумался мужчина. — Вообще-то можешь. Своди меня в баню, а? Дождя давно не было.

Да-а-а-а уж. Никогда «первый взгляд» не подводил меня так сильно. Никогда так сильно я не ошибался в людях. Не! Я и раньше прекрасно понимал, что между бомжом и бомжом с серьгой в ухе настоящая пропасть. А у Агафоныча к серьге ещё и кубики пресса прилагались, и ряд ровных белых зубищ, — прям точь-в-точь виниры! Тут не то, что бомж, тут не всякий обычный мужик его возраста может таким похвастаться.

Ещё одна несостыковка, на которую стоило бы обратить внимание — это Тырква. Так звали его собачонку породы рассол-терьер, щенок которой стоил как средненький автомобиль. Внешне пёська выглядела как джек-рассел, но в этом мире порода была выведена купцом-заводчиком Евгением Рассоловым, отсюда и название пошло.

Но! И серьги, и кубики, и Тырква — это внешнее.

Внутри всё оказалось куда сложней и интересней. Во-первых, Вадим Агафонович Нечаев был аристократических кровей, пусть и отказался от титула ради не совсем понятных мне идей. Возможно, когда-нибудь я узнаю эту историю целиком. Во-вторых, Агафоныч оказался магом моей специальности, вот только уровня повыше и, кажется, судьба-затейница свела меня со старым мудрым учителем, а мне ведь такой как раз и нужен.

Нечаев — идеальный кандидат на то, чтобы натаскать меня по ментальной технике. Он ведь вне бюрократии и предрассудков. С эликсиром помог, опять-таки. Не то, чтобы сильно напрягся, конечно. Просто сходил, да купил, — у него-то документы об инициации были. Но всё равно помог же!

Так вот. Агафоныч может подсказать и показать, как что работает, чтобы я больше не тыркался вслепую. Вот только что я могу предложить ему взамен? Учёба в обмен на поход в баню? Несерьёзно это как-то. Я бы отказался.

А хотя… стоп! Кажется, мне есть что предложить человеку его склада ума. Бродяга-романтик обязательно должен польститься на то, что я ему предложу.

— Вадим Агафонович, — сказал я. — Вы один хрен мои мысли прочитаете, если захотите. Так давайте не будем вокруг да около?

— Давай, — кивнул Нечаев.

— Вы когда-нибудь жили на понтонном катере посреди водохранилища?

В глазах Агафоныча мелькнул неподдельный интерес.

* * *

К концу дня мы с Нечаевым были чуть ли не лучшими друзьями.

На электричке в область, оттуда автобусом на берег Пирогово и ещё немножечко пешком до первой попавшейся частной сауны, в которой принимали безналичный расчёт. Дорвавшись до проточной воды, Агафоныч первым делом сбрил бородищу и явил миру своё довольно утончённое аристократическое лицо.

Затем хорошенько промыл волосы, связал их в тугой пучок и лишь потом начал париться. От процесса явно кайфовал. Сидел в парилке до красной рожи, обливался ледяной водой, а потом ещё и попросил отходить его вениками.

Удивила Тырква. Первый раз вижу столь теплолюбивую собаку. Всякий раз, когда хозяин уходил в парилку, Тырква забегала вместе с ним и запрыгивала на самую верхнюю полку, — туда, где жара побольше.

Разговаривать мы с Агафонычем, конечно, разговаривали, но поверхностно, о делах текущих. В душу друг другу не лезли. Он не спрашивал, как так вышло, что парнишка вроде меня вырвался дальше второго уровня магического источника, а я не спрашивал зачем барон пятидесяти лет отроду собирал банки в центре Москвы.

И как мне думается, обоих это вполне устраивало. Насчёт менталистики Нечаев сразу же выставил строгое правило.

— Раз уж мы какое-то время решили провести вместе в связке учитель-ученик, — сказал Агафоныч, размахивая полотенцем над головой, — то лезть друг к другу в голову вне учебного процесса строго воспрещается. Табу. Согласен?

Ну конечно же я согласен! Ведь это тоже очень, очень-очень-очень хорошо!

Как-то я сразу не подумал об одном ма-а-а-а-аленьком косячке, связанным с моим попаданством. А именно: как отнесётся другой менталист к тому, что найдёт у меня в башке воспоминания сорокалетнего мужика из другого мира? Единственный очевидный выход из такой ситуации, так это сваливать всё на больную менталочку, — раздвоение личности или что-то типа того, — но не факт, что мне поверят.

Итак… Преображение свершилось и из бани Его Бывшее Благородие Нечаев вышел совершенно другим человеком — статным, чистым и с раскрытыми настежь порами.

Ладно. До катера мы с моим новым учителем добрались уже затемно. Запитали иллюминацию, завелись и потихоньку отплыли. И первым же делом я выдал Агафонычу новую одежду, которая внезапно пришлась впору.

— Кухня есть, — улыбался Нечаев, осматриваясь в хотдожном цеху. — Не пропадём, стало быть. А вон я краны пивные вижу. Слушай, а…

— Я бы не рисковал, — честно признался я. — Кеги открыты больше трёх дней назад. Наверняка уже всё скисло. И выпить не сможем, и дрыстать будем дальше, чем видим.

— Ну тогда давай чайку заварим, — хлопнул в ладоши Агафоныч и полез изучать бойлер.

Полчаса и экс-барон уже был на катере, как дома. Это во-первых. Во-вторых, экс-барон был в восторге.

— А карты? — спрашивал он, шастая вместе с Тырквой туда-сюда по каюте. — Карты есть? Ну судоходные!

— Наверное нет.

— А куда отсюда можно уплыть?

— Не знаю, — признался я. — Но сейчас узнаю, — и полез в телефон.

Что ж, а это ведь на самом деле интересно. И с туристической точки зрения, и с предпринимательской. Как оказалось, Пирогово насквозь пронизывал канал имени Москвы. То есть уплыть отсюда можно было куда угодно.

Если двинуться по каналу на юг, то мы могли попасть сперва в Москва-Реку, а через часик-другой в камеру предварительного заключения до выяснения обстоятельств. Кто, зачем, куда, откуда?

А вот се-е-е-еверный путь пролегал аж до Волги, и вот там-то для нашего понтончика было настоящее раздолье. Мысль проста, как хлебушек. Был бы раскачанный бренд и живые соцсети, можно было бы устроить плавучий гастрономический тур по городам. Разработать хорошее короткое меню и вперёд.

Другой момент, что на этом вряд ли много заработаешь. Скорее уж это пиар-акция и контент для чего-то основного и приносящего. Стационарные точки рубят бабло, пока команда харизматичных поваров катается по стране и постит фоточки. Мол, посмотрите какие мы молодые, и деятельные, и интересные.

— Да-а-а-а, — протянул я. — Перспектива есть.

— Ты о чём?

— Да так, ни о чём. Рано пока об этом думать, — и тут я вспомнил. — Вадим Агафоныч, без обид, но мне спать пора. Завтра очень трудный день.

«И во многом решающий», — додумал про себя.

— А вечерком первое занятие. Договор?

— Договор, — кивнул Нечаев, и я полез в каюту…

* * *

Поминки — мероприятие раннее. Так что на работу я добирался засветло и даже застал открытие метро. Утро пережить, да день продержаться, и хрен меня кто в ближайшее время увидит в Москве и в «Короне Империи» в частности.

Я уже переспал с идеей насчёт того, чтобы раскачать плавучую кухню, и она, — идея то есть, — никуда не делась. А это значит годная. Это значит, есть в ней здравое зерно. Так что будем работать в этом направлении, но плотненько возьмёмся за это с завтрашнего дня.

А сегодня — банкет сиречь поминки. Когда я зашёл на кухню, сонные повара ещё хлебали кофе и кое-как раскачивались. Но стоило мне лишь поздороваться с ребятами, как на кухню влетел бешеный Франсуа Денисыч, заорал о том, что:

— Мероприятие сдвигается на час назад! — и муравейник ожил. — За работу! Быстрей-быстрей-быстрей!

Я аж кураж поймал. Аж вспомнил, как и почему изначально влюбился в эту профессию. Приятная суета, шутки, прибаутки, чувство локтя, вот-это-вот-всё. А ещё в запаре я не преминул лизнуть чудо соус из арктического банана.

Короче! Недурно. Я бы даже сказал охренительно. С подобным соусом я знаком по прошлой жизни и сам как-то раз прорабатывал нечто подобное. Берём часть банана, часть столовой горчицы и две части сметаны — на слух оно ужасно, согласен, но в качестве заправки для листового салата просто восхитительно. Сладость, кислота, острота — почти идеальный баланс.

А арктический банан до кучи придавал соусу эдакий холодок. Не ментоловый, а какой-то волшебный, что ли? Аномальный, во! Банан же аномальный, и холодок у него, значит, тоже такой же.

— Гио, что с горячим⁈

— Пять минут до готовности, шеф! Только в шкафу добить осталось!

— Отлично! Миша! Жульены⁈

— На низком старте, шеф!

— Темпура⁈

— Да-да-да-да-да-да!

— Холодка⁈

— Уже выносят, шеф!

— Отлично!

Мы своё отсуетились, и теперь настала пора суетиться официантам. В зале полным ходом шла сервировка. Деловитая Стася Витальевна проворно руководила бойцами зала и раздавала указания. Громкие, чёткие, рубленные. Бывший кинолог всё-таки, этого у неё не отнять. Не удивлюсь, если охранник Боря частенько по долгу службы слышит команду: «Фас!»

Я в свою очередь припал к круглому окошку между залом и кухней и ждал. Высматривал Орловых. В конце концов дождался, что уже хорошо. Значит, вопреки законам остросюжетной драматургии, всё не сорвалось в последний момент.

Увидел я и уже знакомую мне сестричку Олю, и сводного братика, и облачённую в чёрные одежды безутешную вдову, графиню Марину Марковну. Вот с ней-то меня даже кровь не связывает, так что жалеть эту гадину нет ни единой причины. Более того, именно её я более остальных виню в смерти матушки Василия Канеллони, и конкретно для неё месть моя будет ужасной и бесповоротной.

Гости только-только начали рассаживаться, и у поваров начался второй раунд. Не такой потный, конечно, — всё-таки мы уже успели подготовиться, — но побегать всё равно пришлось. Сперва в зал ушли горячие закуски и почти сразу же следом за ними первое горячее. Затем второе, третье и-и-и-и всё. Отбились.

— За мной, — рявкнул шеф, когда последняя тарелка с горячим покинула раздачу.

Франсуа Денисыч отвёл всю свою команду вниз, в заготовочный цех и чёрт! Я даже немного потеплел к мужику. Сперва шеф толкнул короткую речь о том, что все молодцы, а потом попросил поаплодировать друг другу.

— Только не громко! — опомнился Денисыч. — Не хватало ещё.

«Не хватало ещё, чтобы изо-всех-сил-скорбящие владельцы заведения услышали на поминках радостные вопли поваров» — думаю, примерно это он хотел сказать. И да, согласен с ним. Неуместно оно как-то будет.

— Горжусь, — напоследок сказал Франсуа Денисыч. — На сегодня все свободны.

И тут… Тут настала пора действовать. Я начал перебирать варианты, под каким предлогом мне можно выйти в зал и подобраться поближе к Орловым. И честно говоря, не придумал ровным счётом ничего. Ну из вменяемого, я имею ввиду. Из чего-то такого, для чего мне не понадобилось бы влезать в голову к другим людям и внушать им странное.

Ладно, отставить баловство! Глядишь и не понадобится вовсе. Самый лучший план — самый простой, так что сперва я попробую залезть в мысли Марины Марковны дистанционно, прямо с кухни. Лец парти стартед, сучата! И пусть боги импровизации правят моей рукой!

— Вась, ты куда?

— Догоню!

Спрятавшись от лишних глаз в холодильной камере, я достал эликсир № 11, сорвал сургуч и залпом осушил бутылёк.

Глава 9

Ну вкус эликсир был не то, чтобы ужасен, но это явно последнее из того, что захочется потягивать в шезлонге рядом с бассейном. Как бы так его описать? Хм-м-м. Что-то типа рисового отвара с сахарком, да плюс ещё какая-то доля спирта.

— Ху-у-ух!

Ладно. Выпил и выпил, не развалился. Вкус — не главное. Главное, чтобы эликсир сработал как надо.

Закрыв глаза, я прислушался к магическому источнику и ощутил, как он начинает раскочегариваться. О, да! Как будто бытовой фен потихоньку превращался в сопло реактивного самолёта.

Своего максимума эффект достиг уже через несколько секунд и… у-у-у-ух, как же я хорош! Как сильны мои лапищи! И как длинны ментальные щупальца! Стоя здесь, я разом почувствовал токи мыслей Франсуа Денисовича и всех ребят в раздевалке. А значит, всё идёт по плану.

— И вся грязь превратилась в серый лёд, — буркнул я, выскочил из холодильной камеры и рванул наверх, на основную кухню.

— Эй! — раздался позади недовольный голос шефа. — Ты куда⁈

А-а-ай, да иди ты в жопу! Не до тебя сейчас! Ступеньки, ступеньки, бегом мимо столов и плит, я прилип к заветному окошку, нашарил глазами Марину Марковну и с ноги попытался ворваться к ней в голову, но…

— Да ладно⁈ — я аж вскрикнул от досады.

Заперто!!! Даже несмотря на то, что я под максимально-возможным усилением, вход в мысли вдовы Орловой был запрещён. Я присмотрелся внимательней и понял: медальон! Вся проблема в нём! Не знаю как, но моё сознание менталиста само вычислило проблему.

Что графиня, что её дети таскали на себе такие артефактные побрякушки, что и не снились простым смертным. Вскрыть их голову мог только настоящий профессионал, и речь даже не про Агафоныча под эликсиром. Тут нужен кто-то, кто качал источник всю жизнь, и о ком не пишут в учебниках.

Не, вывод-то, на самом деле, очень простой: нужно снять с Орловой медальон. Но как⁈ Зуб даю, что среди гостей затесались боевики рода и меня разберут на атомы ещё при подходе к столу.

— Твою-то мать…

Через пару минут действие эликсира должно закончиться, а у меня нет плана «Б». Мне срочно нужна подсказка! Срочно нужно озарение, да такое чтобы наверняка!

Я начал осматривать кухню и искать знаки буквально повсюду. Первым делом открыл холодильник. Посмотрел на баклажан. Баклажан, в свою очередь, посмотрел на меня. Коннекта не произошло. Тогда я перевёл взгляд на гастроёмкость с незачищенным каре барашка, но тоже мимо. Овощи, овощи, фрукты, фрукты, десятилитровая кастрюля с луковым супом, который неплохо было бы уже расфасовать и заморозить, дальше лоток с курами, лоток со рваными салатными листьями, лоток с панировкой… в голову пришло только то, что за такое товарное соседство можно нехило нахлобучить Денисыча. Но как это мне сейчас поможет⁈

Не то! Вообще не то! Мысль никак не хотела ворочаться в нужном направлении.

Я захлопнул холодос, обернулся на сто восемьдесят и тут, вдалеке, на самой верхней полке кондитерского цеха мне на глаза попалась очень интересная коробка. Белая такая, прямо белоснежная, с нарисованным на ней стилизованным розовым бутоном. И стоило мне лишь открыть её, как вдруг ассоциативный ряд начал выстраиваться. Пока что робко и нерешительно, но что-то такое я, кажется, нащупал.

Коробка не весила практически ничего, а внутри находились пакеты с сушеными цветами и лепестками. Запаянные, само собой, и надутые воздухом, чтобы не поломать всю эту прелесть. Два пакета с розами, три пакета с лавандой, один с белым жасмином и не счесть сколько дохрена обезвоженной виолы всевозможных оттенков.

— Так, — мозги завелись на полную катушку. — Так-так-так.

— Эй! — крикнул Денисыч, появившись на кухне.

Оказывается, пузан бросился за мной в погоню, но догнал только сейчас. Ступеньки же. Тяжко же.

— Какого хрена ты тут забыл⁈ — пытаясь отдышаться, завопил бешеный шеф.

— Отвали.

— Чего-о-о-о⁈

— Отвали, говорю.

Франсуа Денисыч засучил пухлыми кулачками, затопал не менее пухлыми ножками, и тут у меня в голове всё сошлось. Просияв, я начал потрошить пакеты и ссыпать цветы в коробку.

— Что ты делаешь⁈

— Тише! — попросил я и-и-и-и…

Вжух!

В данный момент все мыслестрочки шефа, — все его знания и воспоминания, — оказались для меня курами, а сам я был холёной рыжею лисою. Я мог делать с его мозгами абсолютно всё, что угодно. Легко и просто, буквально играючись.

Вжух!

И первым же делом я опустил на дно весь негатив, связанный со мной. Ну чтобы пухляк не истерил почём зря. А вот дальше началось настоящее созидание.

Вжух!

Выхватывая из колоды воспоминаний самые бесполезные, — типа рядовой прогулки в парке или похода в кино на проходной фильм, — я перекраивал их до неузнаваемости. И теперь Франсуа Денисович помнил, что… ах-ха-ха-ха-ха! Он помнил, что у него была интрижка с Мариной Марковной Орловой! И не просто интрижка, а Чувство! С большой, блин, буквы!

Вжух

Он помнил, как они жались по углам, чтобы никто не видел. Как целовались под дождём и предавались бурной страсти в гостиницах. Как шептали друг другу нежности и строили планы. Как вели тайную переписку, и как выкраивали время «для себя», скрываясь от старого графа. Страсть и вожделение, надежда и радость.

Вжух!

Отлично! Едем дальше! Теперь, когда я взрастил во Франсуа Денисыче любовь и счастье, — ну разве это плохо? — я перешёл к текущим мыслительным процессам и «напомнил» ему то, что он хотел сделать во время поминок.

— Спасибо, что согласился помочь, — улыбнулся шеф и похлопал меня по плечу.

— Для вас, Франсуа Денисович, всё что угодно.

— Я очень это ценю, — чуть не прослезился шеф. — Правда. Ну пойдём уже, пора.

— Вперёд! — расплылся в улыбке я, взял коробку с лепестками и вслед за Денисычем вышел в зал.

Наше появление не осталось незамеченным. Стоило дверям открыться, как все взгляды тут же устремились на нас. Скорбные родственники и друзья перестали жевать и застыли с немым вопросом на лицах, а мы с Денисычем в полной тишине всё приближались и приближались. Всё ближе и ближе ко вдовушке, что восседала во главе стола.

Когда между ней и шефом остались считанные метры, два внушительного вида мужика в чёрных костюмах было дело поднялись с мест, но по мановению руки Марины Марковны плюхнулись на место. Кажется, ей было интересно.

— Марина! — громко и чётко сказал Франсуа Денисович. — Любовь моя!

— Любо-о-о-овь! — тоненьким фальцетом протянул я, взял пригоршню лепестков и бросил их в воздух.

— Красавчик, — прошептал шеф и подмигнул мне, а я тут же ответил на подмигивание; мне не жалко. — Я больше не могу ждать! — вновь громко продолжил шеф. — Ни дня! Ни минуты, и ни секунды! Это сильнее меня, Марина!

— А что здесь происходит? — зашептались за столом. — В чём дело-то?

— Мам? — удивлённо подняв бровь, вытаращилась на шефа моя сводная сестрица.

— Если хочешь, можешь впредь называть меня «папочкой», — по-доброму улыбнулся ей Франсуа Денисович.

— Ма-а-а-а-а-ам!

— Мар-р-рина! — зарычал шеф. — Солнце моё! Воздух мой! Мой смысл жизни! Любовь к тебе сжигает меня изнутри!

— Любо-о-о-овь! — и снова мой выход.

— Франсуа Денисович, что вы несёте? — наконец сбила с себя оторопь вдова.

— Подожди, прошу тебя! Ничего не говори! Сейчас говорю я! Я и так слишком долго молчал! Слишком долго я ждал, когда мы наконец-то сможет быть вместе и больше не будем вынуждены скрывать нашу любовь…

— Любо-о-о-овь!

— Марина, ты и так всё знаешь! А я, как мужчина, возьму на себя смелость объявить о нашей связи всему миру!

— Какой, какой ещё связи? — вдова поднялась со стула. — Франсуа Денисович, вы пьяны?

— Марина, замолчи! Можешь говорить всё, что угодно, но я знаю, что у тебя на душе! Поверь, Марина, я знаю на что иду! Мне плевать на условности! Мне плевать на косые взгляды! Мне плевать на разговоры за спиной! Мне плевать на всё, кроме тебя… Я… Я… Я, — начал задыхаться шеф.

Последние несколько секунд я уже подтравливал жаркого марева страсти, буквально сводя шефа с ума. Главная эрогенная точка, как ни крути, мозг. А мозгом Денисыча управлял… кто? Правильно: я. Да причём так успешно, что у него из-под пуза чуть ли не шишечный дым повалил.

Шеф вошёл в настоящее исступление.

— Я хочу тебя прямо здесь! — сказал он, шагнул навстречу вдове и, как говорится, заверте…

Денисович схватился за амулет Марины Марковны и сорвал его к чёртовой матери. Марина Марковна завизжала, а мужики-охранники начали реагировать. Двое боевиков Орловых уже неслись спасать хозяйку, а третий вырастил на ладошке крутящийся файербол, но пока медлил — боялся зацепить вдову.

— Козочка моя сладожопая! — сорвав амулет, шеф пошёл дальше.

Схватил вдову обеими руками за задницу, приподнял, размахнулся головой по широкой амплитуде, вогнал нос в её декольте и начал там… э-э-э… бурлить?

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — ещё сильней заорала Марковна и начала колотить его по плечам.

Один из охранников тем временем уже оттолкнул меня в сторону, — я-то никакой угрозы не представлял, — и до контакта с шефом остались считанные мгновения. Мои мгновения. Те самые, ради которых всё и затевалось. Магический источник уже раскалился до красна, но эликсир всё ещё действовал.

И-и-и-и… да! Дорога в голову вдовы оказалась свободна! Я не испытал вообще никакого сопротивления, как будто прошёл сквозь дверь из паутины. Ну а теперь вперёд, экспресс-тур по воспоминаниям!

Вжух!

Самое свежее, с похорон. Гроб с телом графа Орлова опускают в землю, Марина Марковна обнимает детей и промакивает мокрые глаза платочком.

Вжух!

Поход вместе с охраной по элитному ТЦ для аристократии. Шоппинг. Марина Марковна выбирает траурный наряд.

Вжух!

Кабинет, стол, список гостей и тёплый от непрерывных звонков мобильник.

Вжух!

Неинтересно.

Вжух!

Не нужно.

Вжух!

И это не то.

Вжух! Вжух! Вжух! Вжух! Ии-и-и-и-и-и…

— Ой-ой, — говорит мужчина, сидящий напротив. — Неловко, — и начинает читать с листа: — Вы, черти, не знали, но у Дельфины был сын. Мой сын. Моя плоть и кровь, настоящий наследник рода Орловых. И именно ему я оставляю всё своё движимое и недвижимое имущество, а также активы рода.

Меня аж обратно выкинуло. Новость шарахнула, будто молния. Охренел, похолодел, опешил. Как относиться к этому я пока не понимал, решил чуточку подождать с выводами, и пока есть такая возможность занырнуть обратно в воспоминание.

Вжух!

— Чушь. Вы же не верите всему тому, что здесь написано?

— Верю я или не верю, Марина Марковна, это самый последний вопрос. Но по факту передо мной официальный документ, заверенный нотариально.

Вжух!

— Сколько вы хотите?

— Простите?

— Сколько вы хотите за то, чтобы это завещание никто и никогда не увидел?

— Марина Марковна, вы просите о невозможном. Есть копии и…

— Мне плевать на копии! Я найду и уничтожу их все!

Вжух!

И снова меня выкинуло на поверхность. Однако на сей раз потому, что действие эликсира закончилось. Вокруг тем временем уже творилась настоящая дичь: Марина Марковна убегала прочь, дети бежали за ней, гости галдели, боевики рода Орловых на скорость расшибали харю шефу Франсуа, а шеф Франсуа:

— Мариночка! — кричал и тянул руки вслед вдове. — Мариночка, не надо так! Марина, прошу!

Фу-у-у-у-ух.

— Все активы рода, — шёпотом повторил я так, чтобы меня никто не услышал.

Не набор марок, не квартира, не дача, и даже не раритетная барбухайка, переоформление которой будет стоить дороже её самой. Нет… ВСЕ активы. ВСЁ имущество. Которое я даже приблизительно не могу оценить.

— Официальный документ. Ну охренеть теперь, конечно.

Что делать и как именно действовать я пока не решил. Но решу. Начну прямо сегодня пробивать, как лучше всего действовать в таких случаях, но две вещи уже знаю наверняка. Первое — спешка опасна и подобна смерти. По сути, меня ведь уже убили один раз. Так что к делу нужно подойти спокойно, взвешенно и обстоятельно.

А второе. Второе заключается в том, что заднюю я теперь точно не дам. Оглядывая зал «Короны Империи», я чётко принял для себя истину: здесь есть за что побороться. Бороться надо, и бороться я непременно буду.

— Мари-и-иноська! — кричал беззубый к этому времени шеф Франсуа. — Ну как зе та-а-а-ак⁈

* * *

— Эй, парень! А ты вроде бы ничего! — сказала Марина Марковна, улыбнулась и похлопала меня по плечу. — Хочешь быть новым шефом «Короны»?

Да не, это я придумал, конечно же. Не было такого разговора.

А вот разговор с полицией был, да. На моё счастье, очень короткий — господа правоохранители были во мне максимально не заинтересованы и даже спокойно отнеслись к той новости, что я забыл документы дома и сказался им Василием Викторовичем Каневским.

Совпадение? Не думаю. Просто мне не нужно, чтобы всплыла фамилия Каннеллони. Думается, что Орловы сразу же вспомнят имя человека, убийство которого заказывали несколько дней назад.

И кстати, отмаза про забытые документы исправно работала с первого дня. А потому что они тут нахрен никому не нужны. А потому что ресторанка. Хоть и премиальная, а всё равно. Чтобы официально трудоустроиться, нужно минимум полгода капать на мозги руководству, ведь с их стороны никакой инициативы не будет — я гарантирую это. И такие вот забывчивые товарищи вроде меня ценятся, ведь за них не нужно башлять налоги.

Но к делу! Полиция явилась, но по сути ничего не случилось. Ситуация скорее потешная, а весь состав преступления сводится к тому, что некий шеф-повар прилюдно побывал лицом промеж грудей графини. Ущерб сугубо моральный. Будь Франсуа Денисович аристократом, мой сводный братишка мог бы вызвать его на дуэль, а так.

Так помимо разбитого хлебальника ему грозило увольнение, да ещё микроскопический срок за нарушение общественного порядка. Господа полицейские не увидели в деле никаких следов ментального воздействия, скрытых смыслов и умыслов. Бытовуха на почве ревности, и та без криминала. Упаковали шефа, да повезли.

Спасли по сути, ведь кто знает? Если бы не органы, отошедшая от первого шока вдова Орлова могла бы приказать своим ребятам прокатить Франсуа Денисовича полюбоваться лесным массивом. Или дном Москва-Реки. Или камерой крематория изнутри, чёрт его знает, какие у графини методы.

— Так, ребят, — это Стася Витальевна спустя какое-то время после инцидента собрала весь персонал на кухне. — Думаю, вы сами всё понимаете. На несколько дней придётся закрыться.

Мишаня Кудыбечь тут же поднял руку. Стася крепко держала подчинённых, — надрессировала, ага, — и перебивать её было чревато.

— Миша?

— На несколько — это насколько? — уточнил бородатый.

— Неделя, может чуть больше, — развела руками управляющая. — Сегодня же начну искать нового шефа. Абы кто не сойдёт, нужна звезда и…

…и дальше её уже никто не слушал. Как будто ясно солнышко из-за тучек вышло, на лицах работников общепита начали расцветать улыбки. После связанной с употреблением эликсира перегрузки, как маг я из себя ничего не представлял, но если бы мог сейчас прочитать их мысли, то потонул бы в потоке всеобщей радости.

Банкет-то ребята отдали, и отдали хорошо. Обещанные деньги уже жгли карман, а тут ещё и внезапный отпуск нарисовался. С лёгкой руки шефа Франсуа, так сказать.

— Домой слетать, что ли? — Гио мечтательно замер, наполовину стянув с себя китель и начал мурлыкать под нос. — На Кавказе девушки, с-с-с-самые крас-с-с-сивые.

— Нахрен садик! — а это Мишаня решил поведать о своих планах. — Арендую тачку и палатки, свожу пацанов в Карелию. Бесов нос, языческие лабиринты, Смерть-Гора. Отдохнём хоть разок в жизни по-человечьи!

— Да? Да-а-а-а! — а вот Санюшка конкретики не дал, но видно было, что человек лучится счастьем и тоже найдёт чем себя занять.

Уже на выходе, ребята предложили бахнуть по пиву, но я отказался. Слишком многое предстояло обдумать. А именно: что делать, как делать, когда делать, с кем делать и так далее. Тяжко переворачивать мир, опираясь на зыбучие пески, а у меня кроме них никакой другой точки опоры не было.

Ну да ладно. Уже утих первый стресс от того, что я теперь наследник заводов-газет-пароходов, я успокоился и вспомнил истину. К жизни нужно относиться легче. В конце концов, мой подростковый возраст выпал на девяностые, молодость на нулевые, да и опыт в качестве ресторатора в пандемию имелся, так что с этой грёбаной имперской магократией я тоже уж как-нибудь справлюсь.

Главное найти за что зацепиться.

Глава 10

По пути из столицы, я полностью привёл мысли в порядок. А ещё чуть позже, пока трясся в автобусе по дороге к Пирогово, на меня вообще внезапно рухнуло счастье. Навалилось всем весом! Полное, блин, абсолютное и перманентное. Хотелось улыбаться прохожим, дарить девушкам цветы, баловать звиздюков мороженкой, танцевать и смеяться.

И песня ещё привязалась.

— Пьяный ветер в облаках! — довольно улыбаясь проорал я, убедившись, что вокруг никого. — Пыль дорог на сапогах! То ли радость, то ли страх! Мёд свобо-о-о-оды на губах!

И блин. Как точно классик описал мое нынешнее настроение! И про радость, и про страх, только вот вместо сапог старые убитые кроссовки.

Довольно щурясь от солнца, я шагал к пляжу и мозговал над своими дальнейшими планами. Будний день, время около четырёх, и потому народу здесь сейчас не было совсем. И даже местная разливайка закрылась, что для неё совсем нехарактерно.

Через перелесок, по песочку, по хлипкому причалу, я залез на катер и вошёл в кухню. И тут же услышал из каюты страстное:

— Ах!

А потом сразу:

— Ох! — другим голосом и шлепок, будто лопатой по тазику с дрожжевым тестом бахнули.

Задорный аудиоряд продолжился, а я маленько охренел. У закрытой двери в каюту сидела смущённая, насколько это вообще возможно для собаки, Тырква. И если бы она умела пожимать плечами, клянусь, при нашей встрече именно так бы и поступила.

— Кхм-кхм! — прокашлялся я и постучал в каюту.

Стоны резко смолкли и сменились активным шебуршанием.

— Минутку! — раздался крик Нечаева.

Прошла не минутка, а две, дверь открылась и на кухню вышли растрёпанные барышни. Тётя Света и тётя Катя — две кассирши-сменщицы из закрытой разливайки. Васька Каннеллони часто бегал к ним менять крупные купюры на сдачу.

Ну что ж, вот и минус одна загадка вселенной.

Побритый-помытый Вадим Агафонович времени зря не терял и решил устроить себе старую-добрую оргию. И либо просто не смог дотянуться до кого-то ещё, либо являлся большим почитателем пышек, — не путать пышность с рыхлостью! Да-да, обе кассирши были достопочтенными матронами в самом лучшем значении этих слов, и на двоих обладали так-эдак двенадцатым совокупным размером груди.

— Здрас-с-сьте, — поздоровалась красная как рак тётя Катя и двинулась на выход.

— Добрый день, — буркнула тётя Света и тоже прошмыгнула мимо.

Ну а я на свой страх и риск шагнул в каюту. Обмотанный полотенцем Агафоныч как раз хлестал воду прямо из кастрюли, — видать, другой посуды не нашёл. И что интересно, при виде меня Нечаев расстроился.

— Не прокатило, — вздохнул он, отпрянув от кастрюли.

— Что не прокатило?

— Ну как «что»? — Вадим Агафоныч начал одеваться. — Эликсир № 11. Ты, конечно, паренёк смышлёный, но против нормальных одарённых это не панацея. Думал грохнут тебя сегодня, и я катерок по-тихому утащу. Без обид только! Больно уж он мне понравился. Но раз уж ты живой, то ладно, будем учиться. И будем считать, что ты прошёл первую проверку. Поздравляю!

— Ну ты хре-е-ен… старый, — протянул я скорее восхищенно. — Вот это спасибо, конечно.

Кажется, у меня были все причины разозлиться на Нечаева, да только настроение моё сегодня никому и ничем не омрачить. Счастье, так полнокровное.

— Поесть ничего не привёз? — старый мастер заискивающе посмотрел на мою сумку. — А то сосиски эти твои, даже Тырква нос воротит.

— Привёз, — кивнул я и улыбнулся. — Проголодался, бедолага? Активные физические нагрузки, они такие. Кстати…

— Кстати нет! — уловил мои мысли Нечаев. — Никакого ментального воздействия не было, всё по обоюдному согласию! Просто я чертовски хорош собой, а барышни заскучали на смене. У них там инвентаризация сегодня.

— Понял.

— И вот тебе, кстати, первый урок! — Нечаев натянул штаны. — Если хочешь жить долго и счастливо, не используй менталистику где попало и как попало. Соблазнение и доведение до самоубийства неприемлемы.

— Кем неприемлемы?

— Во-первых, моральным кодексом и этим, как его, коллективным бессознательным. Всё-таки это гнусно и неспортивно. Такая вот бесплатная вседозволенность развращает, уж поверь; знавал я одного… кхм… ну да ладно. Ну а во-вторых это наказуемо в мире аристократии, а ведь именно в нём ты и живёшь. И тут речь вообще о любом воздействии, Вась. Будешь лезть в голову к господам, грохнут тебя как собаку, и глазом не моргнут. В первый раз пронесло, а во второй можешь и попасться.

Как будто бы я и сам этого не понимал.

— Но, — загадочно улыбнулся Нечаев. — Не пойман, как говорится, не вор, а ситуации разные бывают.

Тут я начал присматриваться к моему персональному мудрецу с нового ракурса. И подумал о нём так, как не думал прежде. Всё-таки один в поле не воин, а начинать мне с чего-то надо. Причём начало должно быть именно что… м-м-м… взрывным? Ну да. Надо со старта рвать вперёд, быть на несколько шагов впереди Орловых и иметь не только надёжный, но и сильный тыл.

Так вот. С баб Зоей дел не натворишь, с пацанами из «Короны» мы пока не братались и в дёсны не целовались, а больше у меня знакомых-то и нету. В свою очередь Нечаев, как мне кажется, тоже начал присматриваться ко мне. Эдакий хитрый прищур появился.

— А у тебя вообще какие планы на жизнь? — спросил он, наконец полностью одевшись.

— Грандиозные, — честно признался я.

— Так и думал. Есть в тебе что-то такое, не понимаю что, но что-то. И надо бы тебе серьёзно подкачаться на всякий случай. Так! — Нечаев вдруг отбросил серьёзные темы и сглотнул подступившую слюну. — А что пожрать-то привёз?

А привёз я канапе. Много. Разных. Объедки? П-ф-ф-ф, умоляю. Это не повара доедают за гостями, на самом деле всё ровно наоборот. А вот конкретно эти канапехи даже на столе не побывали. Не будь дураками, мы заранее сделали гораздо больше нужного и мысленно распилили их ещё на этапе приготовления.

Так что обед Агафонычу я подогнал царский.

— М-м-м-м, вкусно!

Не с ветчиной и сыром, а с жирным тающим во рту хамоном и выдержанным чеддером, — тот что с запахом дынного счастья и цветом оранжевого спорткара. Не с рыбкой и огурчиком, а со слайсом копчёного лосося поверх слайса драгоценного блю-фина, и чуток творожного сырка чтобы не перебить, и зрелая авокадинка для текстуры, и…

И, короче, таких вот лакомств восемь сортов. Я тоже приобщился. Поели, подумали каждый о своём, — поизучали друг друга ещё тщательней, — а потом завелись и поплыли. Куда? Нечаев сказал, что это сюрприз, и до поры до времени замолчал.

Ну и хорошо. Плеск воды, пейзажи за бортом, шум мотора. Атмосфера подстёгивала на то, чтобы думать, и кое-чего я наконец-таки придумал. Как минимум, теперь я видел куда шагнуть свой первый шаг.

В воспоминаниях вдовы Орловой говорилось про нотариуса, который заверил завещание, и про копии. Вот именно их мне и предстоит теперь разыскивать. Где? Ну ясен хрен у этого самого нотариуса. В моём прежнем мире эти загадочные ребята были важными птицами, а тут они вдобавок ещё и аристократы все как один.

Серьёзно. У них тут особый правовой статус и династии. Не должность, а настоящий титул. От отца к сыну, от него к его сыну и так далее. Своеобразные, должно быть, люди. Но самое главное, что они неприкосновенные! Никем и никак! Это Васю Каннеллони можно бросить на катере с флаконом снотворного в руках, а господина нотариуса даже пальцем не тронь. Иначе поднимется вой на всю Империю. И Канцелярия подключится, и лейб-гвардия, и достанут тебя из-под земли, можешь даже не сомневаться.

А то, что завещание графа Орлова пылится где-то в архивах — так это только потому, что его никто не запрашивал. Есть оно. Руку на отсечение даю, есть. Просто вдова предпочла воспользоваться другим. Прежним. Тем, что играло в её пользу.

Так, ну допустим. Следующий вопрос: где искать этого самого нотариуса? Позвонить Орловым и спросить, мол, а не подскажете?

Не вариант. Что плохо, первый шаг пока что придётся отставить. Что хорошо, главная задача начала дробиться на маленькие подзадачи, а значит я всё делаю правильно. Так вот, САМЫМ первым делом, мне нужно заручиться поддержкой юриста.

Достаточно компетентного, чтобы выиграть моё дело и при этом достаточно отбитого, чтобы взяться за него. Ведь сам факт моего появления на пороге юридической конторы — уже великий соблазн. Соблазн пойти по пути наименьшего сопротивления и тупо продать информацию обо мне господам Орловым.

Быстро, просто, и работать не надо. Ну сказка же! Так что тут не любой подойдёт. Нужен авантюрист, согласный ввязаться в разборку бастарда с графским родом на стороне бастарда.

И это обязательно будет стоить денег, — как минимум текущие и накладные расходы. И вот, САМОЕ первое дело опять сдвигается назад. И получается, что в приоритете заработок бабла на юриста и поиски этого самого юриста.

Тут вдруг катер нехило тряхнуло, и снизу раздалось шуршание гравия о понтон.

— Приехали! — заорал откуда-то сзади Нечаев и выключил мотор, а я огляделся.

Пока думал все эти думы, отвлекся и теперь всё вокруг было незнакомым. Ни я, ни Вася Канеллони в прошлом так далеко не уплывали. По берегу водохранилища, мы с моим старым сэнсэем добрались до какой-то глушнины, но, внезапно, очень уютной глушнины.

— Хорошо, да? — улыбнулся Нечаев и спрыгнул на берег.

Пляж. Не песчаный, само собой, откуда ж в жопе алмазы? Однако! Было бы желание, его можно сделать таковым. Вокруг строго сосны. Стройные, ети их мать, красивые. Полукруглая береговая полоска, не соврать, в сотню метров длинной, — эдакая мини-бухта подковой.

«И тишина», — хотел было подумать я, но тут где-то за соснами проехала машина. Быстро так, явно что по трассе неслась. А это значит что? А это значит, что подъезд имеется. В голове тут же закрутились коммерсантские мыслишки. Причём очень даже чёткие, хоть за смету берись.

Не, ну а что? Городской пляж, на который измученные отцы семейства вывозят спиногрызов, а парни своих девушек в надежде поглазеть на последних в купальнике — это, конечно, очень здорово, но не торт. Полноценным отдыхом я бы эту возню не назвал. Дальше: яхт-клубы и рестораны со своим личным пляжем, которые рассыпаны по берегу — далеко не всем по карману. Придорожные шашлычки на то и придорожные; у них выхода к воде нет. А больше в округе ничего и нет.

Так что такое свято-пусто-место, да в правильных руках. Может во мне сейчас говорит моя вторая попаданческая молодость, но я даже примерно представляю себе формат вечеринок и целевую аудиторию. «Нас атомной бомбой напугаешь едва ли! Мы, рейверы, в жизни такого видали. »

Так! Деревья вырубить, из стволов длинную барную стойку сколотить, песка навезти, колонки побольше да помощнее вымутить, а с катера торговать хрючевом. Понятное дело стритфудом, потому что столиков с белыми скатертями нет и не предвидится. Другой момент, что стритфуд стритфуду рознь и на скорую руку я могу такое меню набросать, которое прежнему Васе даже и не снилось. Люди визжать будут и добавки просить.

Чили! Да-да, точно, чили! Но не тот, что перец, а тот что кон карне. Блюдо максимально недооценено в России, потому что здесь его никто толком готовить не умеет, а вот я очень даже умею. Так что бизнес-план, считай, готов. Осталось вымутить инвестиции. И разузнать ещё один момент:

— Агафоныч!

— Да⁈

— А зачем мы здесь⁈

— Так красиво же! — ответил Нечаев. — Тихо, спокойно! И для тренировок самое оно! Тут до частного сектора в любую сторону не меньше пары километров, я уже проверял! Так что никто сюда случайно не забредёт и не помешает!

И это отлично! Соседство с дачниками нам вообще ни к чему, потому как будет шумно.

— Глянь! — крикнул Нечаев и двинулся в сторону леса. — Даже мусора вокруг нет! Ни банки, ни фантика!

Я сошёл на берег вслед за сенсеем и ещё раз огляделся, а тот уже собирал по опушке валежник. Тырква в свою очередь просто носилась по пляжу туда-сюда. Очень быстро, но очень бесцельно. Кажется, рассол-терьерша тупо сливала энергию после сидения на катере; ей чисто физически необходимо было вымотаться.

Полчаса, и у нас с Нечаевым уже горел костёр. Прямо на камнях, даже костровище никакое выкладывать не стали, ни к чему оно. В качестве сидений вытащили пустые пивные кеги, Агафоныч снова заварил чай и, короче, наступила идиллия. Только вот такая же бесцельная, как и бег Тырквы.

Не понимаю. Мы вообще собираемся что-то делать или нет?

— Итак, — сказал я.

— Итак, — повторил Агафоныч и почему-то замолчал.

Тогда я снова сказал:

— Итак, — а этот старый чёрт:

— Итак, — опять повторил за мной.

Кажется, Нечаева вполне всё устраивало, — потрахался, обожрался канапе, а теперь вот на огонь сидит медитирует. Но мне хотелось бы уже какого-то конструктивного диалога. Хотелось бы понять, чем конкретно помоешный барон-менталист может мне помочь. Договорились же вроде про эту тему с учителем и учеником, а теперь что? Задняя включилась?

За покупку эликсира, конечно, большое спасибо, но это не повод теперь содержать его вечно. Признаться, я вообще очень тщательно подхожу к выбору людей для содержания; у меня есть к ним определённые требования. И Агафоныч им вообще ни разу не соответствует, — начнём хотя бы с того, что он не юная легкомысленная дева без рвотного рефлекса.

— Кажется, мы что-то говорили про тренировки? — подтолкнул я Нечаева в нужную сторону.

— Говорили, — кивнул сенсей и вздохнул.

— Ну тогда, быть может, начнём?

И снова вздох.

— А ты уверен? — спросил Агафоныч.

— Хм. А мне разве стоит в чём-то сомневаться?

— Сам смотри. Я же к тебе в голову полезу. Нужно ведь понять для начала на что ты вообще способен.

Так, стоять! То, что предупредил — это хорошо. То, что в голову полезет — плохо. Но! Есть у меня помимо магического дара новой жизни, ещё один дар из прежней. Дело в том, что я сам себе кадровик и почти никогда не ошибался в людях. Причём это чёртово «почти» — один-единственный эпизод с Калиткой. Первое, блин, и последнее исключение, а вот до этого момента точно никогда.

У меня все шефы и управляющие моей чуйке поражались. Когда я приводил работать в общепит людей из совершенно других сфер, например. Или когда поставщиков для новых точек выбирал. Или когда в самый крайний момент сливался с аренды чего-то нового и, как всякий раз оказывалось, не зря.

Так вот! Эта самая чудо-чуйка вела себя сейчас, как напившийся валерьянки кот у камина: довольно урчала и ухом не вела. Ну вот не вижу я в Агафоныче никакой угрозы, даже несмотря на недавнюю подставу. И даже оправдать его хочется, мол, не подстава то была, а просто недоговорённость. Мол, я не спрашивал, а он и не предупреждал.

Так что верю я ему почему-то. И почему-то доверяю. Но всё равно хочу урвать что-нибудь, раз уж нахожусь на позиции силы.

— Давай так, — сказал я. — Раз ты полезешь мне в голову и узнаешь там обо мне много нового, то и я сперва хочу узнать о тебе.

Агафоныч крепко задумался.

— Это честно, — наконец сказал он. — Это справедливо. Что именно тебя интересует?

Я аж заржал. Неужели и правда в голову пришло такое спрашивать?

— Всё! — ответил я. — Меня, блин, интересует всё! Знаешь, очень уж мне интересно проследить ту цепочку событий, которая привела человека твоего происхождения к бродяжничеству. Не каждый день такое наблюдаю.

Нечаев нахмурился. Поворошил палкой-копалкой костёр. Почесал умотавшуюся Тыркву за ухом. Вздохнул раз десять по ходу дела, а затем уставился на водохранилище своими голубыми глазищами, не по-аристократически ловко сплюнул в сторону и сказал:

— Ну ладно. Слушай, раз интересно. Жил да был наследник баронского рода…

Глава 11

— Вот это ты, конечно, жучара…

Итак! Начнём с того, что мой новый друг изначально представился выдуманным именем. Не Вадим он был вовсе, и вовсе не Нечаев.

— Ну хотя бы Агафонович?

В ответ кивок.

— Агафонович, — подтвердил сенсей. — Слишком многим я обязан моему батюшке, чтобы отчество менять. Даже понарошку.

— Ну ладно, — согласился я. — А настоящее имя, как я подозреваю, ты мне не скажешь?

Спросил чисто для галочки, потому что уверенность в этом была стопроцентная. Во-первых, неспроста же он личность скрыл. А во-вторых, не зря ведь я уже придумал как к нему обращаться, верно? Либо по привычке Агафонычем, либо Не-Нечаевым. Ну… Ненечаев! Каламбур же типа! Юмор! Смешно! Иной заика вообще хрен когда выговорит!

Однако:

— Скажу, — вопреки моим ожиданиям удивил сенсей, встал с кеги, обошёл костёр, протянул мне руку и полным официоза тоном произнёс: — Ярышкин, — а затем выдержал театральную паузу и добавил: — Владимир Агафонович.

Раздулся при этом важно, как голубь во время брачного урчания. И такое озорное предвкушение в глазах промелькнуло, что, хм-м-м, как бы так объяснить? Мне показалось, что Агафоныч ждёт, будто бы от вскрытия масок я сейчас должен упасть на землю и забиться в религиозном экстазе. А то и ссыкнуть себе на пузико от счастья. Однако фамилия барона мне ни о чём не говорила. Так что:

— Поздравляю, — ответил я. — Это здорово. Это прямо вот хорошо, правда. И фонетически приятно звучит, и…

— Понятно, — сенсей вздохнул и сел обратно. — Был бы ты жителем Златоуста, сразу бы понял кто сейчас перед тобой.

— К счастью оно или к несчастью, но я не житель Златоуста.

— Оно и видно, — дед смерил меня недовольным взглядом. — Ладно, продолжаем разговор.

И разговор продолжился. И Агафонович неохотно, но всё-таки перешёл к главному. И рассказал. Так вот, с его слов выходило, что когда-то он действительно был бароном самого богатого рода в далёком уральском городе. Самого богатого, но при этом самого малочисленного. Собственно говоря, под конец на нём одном Ярышкины и держались — братьев, сестёр, кузенов и кузих у Агафоныча не было, а собственными детьми и женой он обзавестись не то, чтобы не успел. Не захотел. Но об этом чуть позже.

Отец, — Ярышкин старший, — даром что не был магом, держал в кулаке чуть ли не весь город. А неодарённость свою компенсировал тем, что отправил единственного сына-менталиста учиться в Академию. В лучшую, само собой. В столицу и до упора, и чтобы прямиком в магистры, и чтобы связи, и знакомства, и выслуга, и род до графов приподнять.

Но смерть рассудила по-своему. Снежная зима, скользкая дорога, чуть поддатый водитель лесовоза, немного физики и вот, Агафонович в одночасье стал круглым сиротой. Пришлось бросать учёбу, возвращаться и принимать семейные дела.

Пока-ещё-молодой барон Ярышкин сразу же повесил всё на товарищей аутсорсеров и никуда не дул. Ни в ус, ни в… м-м-м… другой ус.

Во внутренней борьбе молодого аристократа и дорвавшегося до свободы дембеля с разгромным счётом победил дембель. Так что Агафоныч просто получал свою долю, кайфовал и подобный лайфстайл считал единственно-верным. Дюже ему после учебной муштры понравилось предаваться гедонизму в компании юных пылких дев. Да так чтобы с размахом. Чтобы и салют позапускать, и до булочной на лимузине проехаться, и дальневосточными устрицами поутру поправиться.

Тем и жил. Но время шло. Потакание страстям требовало затрат, а аутсорсеры-управленцы при таком начальнике просто не могли позволить себе не воровать.

— До последнего в глаза улыбались и не рассказывали, что на деле всё плохо, — вздохнул Агафоныч, поймал мой взгляд и: — А ты так не смотри! Я молодой был и глупый!

— А я и не говорил ничего.

— Подумал слишком громко!

Но дальше к биографии сенсея: точка невозврата была пройдена, а момент упущен. Долги выросли до критической массы и всё тут же пошло через жопу. Вскорости у Агафоныча остался лишь титул, породистая собака, — бабушка Тырквы, — и непреодолимое желание продолжать банкет.

На последнее требовались бабки. Работать при этом не хотелось. Причём, дословная цитата Агафоныча: «Не хотелось работать ни с вышестоящими долбокваками, ни с подчинёнными долбокваками, ни даже с долбокваками-партнёрами».

— И тут я нарушил одну из главных заповедей менталиста, — барон уставился прямо в огонь.

— Казино? — почему-то сразу подумалось мне.

— Казино, — на грустном выдохе согласился Агафоныч.

Почти-что-выпускник столичной академии и менталист высокого уровня, Агафоныч начал свои гастроли. Ездил по городам, менял имена, менял фамилии и выхлопывал всех подряд. И господ, и владельцев казино, — причём мне до конца непонятно что из этого опасней для здоровья. На законодательном уровне такое каралось внушительным сроком и, как выразился Агафоныч, «выжиганием дара». Что это такое я уточнять не стал, потому как не хотелось перебивать.

Так вот. Законодательно всё было так, а по факту:

— Раз десять чуть не убили, — весело прихрюкнул бомж-барон. — Хотели досудебное разбирательство мне устроить, ага. Да только Ярышкина так просто не возьмёшь!

— Круто, — кивнул я. — История достойна экранизации.

— А то!

— Цикл из аферы, погони и кутежа. Что б я так жил, как говорится. Вот только я всё равно понять не могу, где случился тот сюжетный поворот, который привёл тебя на помойку. Извини за прямоту, но между молодым авантюристом и нынешним тобой не то, что пропасть, между вами разрыв тектонический. Что случилось-то?

— Устал, — признался Агафоныч. — Продолжать в том же духе, когда за тобой охотится половина Империи, оно очень сложно, Вась. Так что мне пришлось повзрослеть. Преисполниться там, одуматься. Называй как хочешь. А я предпочитаю думать, что таким образом сохранил себе жизнь.

— То есть ты в бегах?

— То есть да, — сказал сенсей и пристально уставился мне в глаза. — Я в бегах. И если меня кто-то узнает, то мне конец.

И тут-то я понял, для чего был весь этот рассказ. Это господин барон так за свою недавнюю подставу извинился; как волчара шерстяная передо мной пузом кверху лёг, мол, делай со мной что хочешь. Озвучивать вслух эту мысль не надо, но думаю, что все всё поняли.

Что ж, это уважаемо. Это достойный поступок. И-и-и-и да! Как я и говорил! Не подвела меня всё-таки чуйка.

— Вот так.

Тем временем незаметно подступили сумерки. На водохранилище поднялись небольшие волны и зашумел прибой. Где-то неподалёку ухнула сова.

— Так, — Агафоныч хлопнул в ладоши. — Я удовлетворил твоё любопытство, не так ли? Теперь, по нашему уговору, пора тебя тестировать. Предлагаю не откладывать до завтра и начать прямо сейчас. Готов?

— Готов, — согласился я.

Бомж-барон взялся за волшбу и я не ощутил ничего. А так оно и должно быть, когда за дело берётся годный менталист. Воздействие должно быть незаметным, иначе нахрена оно вообще нужно?

— Хм, — хмыкнул Агафонович, встал и начал ходить по пляжу взад-вперёд. — Так… Так-так-так…

— Что такое?

— Не понимаю, если честно. Да и вообще первый раз такую хрень вижу.

— Какую хрень?

— Барьеры твои, — пояснил сенсей.

— А что не так с моими барьерами?

— Вот и я теперь очень хочу спросить: что не так с твоими барьерами⁈ — внезапно взорвался Агафоныч. — Где они⁈ У тебя их вообще нет! — тут сенсей прищурился. — Кто такой майор Пейн?

— Никто, — я постарался перестать думать думы из прошлой жизни. — Лучше объясни поподробней, что ты имеешь ввиду.

— Объясняю: твой источник выглядит так, будто архимага каким-то непонятным мне образом слили в развитии на ноль.

Агафоныч сощурился ещё уже и яростно засопел.

— Чего?

— Ты-ы-ы-ы! — на меня уставился трясучий палец. — Ты грёбаный уникум! Ты знал⁈

— Всегда чувствовал себя не таким, как все, — кивнул я. — И девки говорят, что я особенный.

— Не смешно! Ты… Ты… Ты понимаешь вообще, что такие аномалии бесценны⁈ Ты понимаешь, что Канцелярия за твою голову меня не просто амнистирует, но ещё и денег сверху насыплет, и к награде приставит, и Златоуст наконец-то в Ярышкин переименует⁈ Эй! Э-э-э-эй! Не вздумай меня топить, я всё слышу!

Агафоныч прав, такая мысль у меня действительно проскочила. Но то была первая мысль. Глупая, опрометчивая и основанная сугубо на рефлексе «бей или беги». Но стоило мне додумать вторую, более взвешенную мысль, как я вдруг заржал.

— Ты чего?

— Ах-ха-ха-ха-ха!

Ну классно же! Итого мы имеем: беглого барона-лудомана-растамана-эротомана и приговорённого к смерти бастарда с перспективой стать подопытной крысой, который ко всему прочему ещё и несёт у себя в голове попаданские знания из прежней жизни.

— Да твою ж мать! — заорал Агафоныч. — Да как так-то⁈

Ой-ой, тут я подумал, что зря я подумал то, что подумал. Ну про «прежнюю жизнь». Очень много всего объяснять придётся. Однако:

— Что это за грёбаные блоки у тебя стоят⁈ — продолжил свою истерику Агафоныч. — Как ты их выставить умудрился⁈ И что ты там, блин, скрываешь⁈

Вот оно что. Ещё один приятный подгон от провидения. Уточнять вслух я не стану, но кажется все мои знания и воспоминания из прошлого мира надёжно заблокированы, раз даже старый сенсей не смог к ним пробиться. А это, считай, маленькая победа. Жить мне с этим будет значительно легче.

— Так не бывает! Тебе сколько лет-то вообще⁈ Ты кто такой, а⁈ Кто такой, я тебя спрашиваю⁈

— Ваше благородие, хорош орать, — попросил я. — И подумай лучше вот о чём: повязаны мы с тобой теперь, ох как крепко повязаны. Смекай! Если я сдам тебя, то ты тут же сдашь меня. А если ты сдашь меня, то я тут же сдам тебя и

— Но…

— Ч-ч-ч. Дослушай. Я сдам тебя и амнистия, о которой ты только что влажно фантазировал, тебе вообще не поможет.

Агафоныч вопросительно вскинул бровь.

— Почему?

— Да потому что. Помнится, ты сам поучал меня насчёт того, что бывает если господам в голову залезть. Ну а если залезть туда с целью кинуть на деньги, ну ты понимаешь, да? Его Императорское Величество может и простит, а вот очередь из желающих вызвать тебя на дуэль один хрен выстроится отсюда и до…

— Да понял я уже всё, понял.

— Ну вот и хорошо, раз понял.

Барон отвернулся от меня, заложил руки за спину и драматично уставился в небо, на первую звезду. А я вопреки обещаниям поднапрягся и влез к нему в голову, — хотя не исключаю, что Агафоныч просто позволил мне это сделать.

Так вот. Внутри было не сказать, чтобы грустно. Отнюдь! Несмотря на текущие дела, барон сохранял оптимизм и вкус к жизни, но какого-то исключительного, премиального качества от этой жизни уже давно не ждал. По привычке довольствовался малым и вроде как уже махнул на себя рукой.

— Гхым. Договариваемся в самый последний раз, — под влиянием момента капитулировал Агафоныч. — Готов научить тебя всему, что сам умею. Но не забесплатно, разумеется, рано не радуйся.

— Слушаю.

— Еда мне. Корм Тыркве. Койка на катере и свежая пивная кега, уж будь любезен.

— Не, — отрезал я, хохотнув. — Так не пойдёт, Вашбродие. Помощь я твою приму с радостью, но только не так дёшево. Потом сочтёмся, по справедливости. А всё, что ты перечислил — это представительские расходы.

— Как скажешь, — хмыкнул барон и опять начал свои старческие охи-вздохи на луну.

Пришлось наорать:

— Всё! — я вскочил с кеги, взял бомж-барона в захват и начал ерошить кулаком волосы. — Хорош хандрить, старый чёрт! Я готов внимать твоей мудрости! Давай же, дава-а-а-а-ай! Научи меня полностью!

И понеслись дни…

* * *

— Мастерами кунг-фу не рождаются! — заорал на весь лес здоровенный мужик в джинсовой жилетке и ка-а-а-а-ак херанул ребром ладони по сосне. — Мастерами кунг-фу становятся!

— Вась…

— Что?

— Ну дай ты ему топор уже, а?

— Не-не-не! — возразил я. — Пускай культивирует!

— Что он у тебя накультивирует-то, млять⁈ Перелом кисти⁈

— Ты даже не представляешь, на что способно человеческое тело! — продолжил я гнуть свою линию. — И он, кстати, тоже! Вот майский жук, например, согласно законам аэродинамики не способен летать, просто он об этом не знает! Вот и господину дальнобойщику подрезали крылышки! Кто-то когда-то внушил ему, что он не способен перебить рукой сосну.

— Мастерами кунг-фу не рождаются! — снова пропел мужик и снова ударил. — Мастерами кунг-фу становятся! — и из закрытых глаз покатились горькие слёзки.

Ладно. Хрен с ним. Топор, так топор. Уверен, что когда-нибудь у меня получится бустить физические способности подчинённых существ, но не сегодня. По правде говоря, сегодня у меня и подчинять-то никого не получается.

Основную волшбу творит Агафоныч, а я вроде как на подхвате, но при этом вроде как и за рулём. Сложно объяснить, но в этом и состоит вся учёба. Он кастует и даёт попробовать. Как будто… хм-м-м… как будто бы я анорексичный дрыщ, и с помощью нависающего сверху инструктора отжимаю от груди вес, который мне явно не по силам. Отпустит — не удержу, а того гляди ещё и поломаюсь. А вот так, вместе, вроде бы и норм.

Что до бедолаги, который пытается свалить сосну, — кто он такой и откуда взялся? — то тут всё очень просто.

Как я и предполагал с самого начала, за перелеском после дикого пляжа начиналась трасса. И на наше счастье, на той стороне дороги расположился целый увеселительный комплекс. Кафе, экспресс-проститутошная и стоянка для дальнобойщиков.

Кафе мы не посещали, в сомнительных услугах барышень не нуждались, а вот на стоянку повадились, и именно спящие дальнобойщики стали нашими тренировочными снарядами. Взять под контроль неодарённого, очень усталого и плюс ко всему спящего человека — это тот максимум, на который был способен Агафоныч.

Дальше, выше, сильнее — увы. Как оказалось, мой учитель навсегда застрял на своём нынешнем уровне развития.

За разговорами, — которых в последние дни было очень много, — я узнал грустную историю запоротого источника. Краткий курс «Как Не Надо Делать» авторства Ярышкина В. А. Так вот, в Академии барон качался и проходил инициацию за инициацией на легальной основе и под присмотром знающих людей. А вот потом, когда начал свою шулерскую деятельность и продолжил развиваться, ему пришлось пользоваться услугами подпольщиков. Чёрные инициаторы типа, ага.

Там-то и накосячили. Сняли барьер так криво, что теперь он по факту стал магическим калекой. Однако для учителя новичка вроде меня — самое то.

— Rising up! — тоненьким голоском протянул спящий дальнобой, размахнулся топором и вдарил по сосне. — Back on the stre-e-e-et! Did my time, took my chances!

— Вась, а никак нельзя без песен?

— Категорически нельзя! Это же из «Рокки»!

— Откуда, млять?

— Забей, Агафоныч. Главное, что она сейчас в тему. А ты во время бродяжничества безвозвратно отстал от мира.

Отныне наш день выглядел примерно так:

Ранний подъём, лёгкий завтрак и сразу же на охоту за дальнобойщиками. Управиться с марионеткой и вернуть её на место нужно было за пару часов, потому как дальше оба наших магических источника разряжались в чепуху. Тогда я шёл ворочать нарубленные брёвна, — заодно и физуху немножечко подтягивал, — а у Агафоныча тем временем наступали «счастливые часы».

По уговору, именно в это время ему дозволялось уплывать до городского пляжа, заводить в каюту кассирш из разливайки и проворачивать с ними все те ужасные вещи, представлять которые мне даже не хочется.

Когда Его благородие причаливал обратно к дикому пляжу, я как правило уже заканчивал с брёвнами. Мы на скорую руку готовили обед, чуть плавали и растягивались отдыхать на честно экспроприированных шезлонгах.

Как только источник восстанавливался, сразу же возвращались к тренировке и повторяли утренний цикл. Ужин, ясен красен, готовили на костре. Таким манером, к темноте сил у меня не оставалось примерно ни на что. Чуток почитать разве что, да переброситься парой сообщений с ребятами из «Короны», чтобы не забывали. Дальше я валился трупом и дрых до самого утра.

Зато!

Труды наши праведные в самые короткие сроки дали неиллюзорный результат. Во-первых, потихонечку начали вырисовываться очертания стойки. Правда, в процессе я передумал, переиграл и теперь конструировал не совсем барную стойку, а что-то типа длиннющего бревенчатого стола. За таким, по моему скромному мнению, должны бухать в Вальгалле. Но это во-первых. А во-вторых, на исходе четвёртого дня…

— У-у-у-уф, — в один прекрасный момент у меня закружилась голова и я чуть было не упустил контроль над дальнобоем.

— Всё-всё-всё, — тут же похлопал меня по плечу Агафоныч. — Есть пробитие. Поздравляю с четвёртым уровнем.

— У-у-у-у-уф, — а я даже и сказать ничего вменяемого в ответ не смог.

— Иди отдыхай, а я отведу нашего бедолагу до машины. Ближайшие пару дней тебе нет смысла упражняться, и даже не пытайся. Источнику потребуется время на перестройку.

Спорить я не стал. Ушёл на катер, моментально провалился и проспал, не соврать, часов двенадцать кряду. Проснулся бодрым, свежим, но слегка шальным от пересыпа.

— Утро доброе! — Его благородие уже хлопотал на кухне.

Терзал мою тефлоновую блинную сковородку железной лопаткой для гриля, и всё ради какой-то яичницы.

— Есть будешь?

Пусть мне и было что сказать, я покорно согласился и сел наворачивать это недоразумение на палубе. Попробовал и понял, что… блин… готовить на этом судне всё-таки лучше мне. И в качестве повара Его благородие барона Ярышкина рассматривать не приходится; слишком уж косорук и легкомыслен по отношению к инвентарю.

— Какие планы? — примостился барон рядышком.

Планы… Хороший вопрос. Раз тренировки отменяются, надо бы заняться ближайшими планами. А именно:

— Слушай, Агафоныч, а у тебя нет знакомого юриста?

— М-м-м-м, — барон задумался. — Если только из Златоуста. А что?

А что? И это тоже замечательный вопрос. Ответить на него я не могу, потому как не понимаю — знает ли Агафоныч мою ситуацию с наследством или нет. Считал ли он её тогда, когда шарился по моему сознанию. Что ж… в любом случае, начинать этот разговор я пока что не готов.

— Да так, просто спросил, — ответил я. — Консультация нужна. Свяжись пока, ладно?

— Без проблем.

С этим решили. Дальше на повестке дня — подготовка меню и набор персонала. Буду честен с самим собой: засыпать пляж песком для меня пока что непозволительная роскошь. На это ещё заработать надо. А вот запустить первую вечеринку технически возможно уже в самом скором времени. Доколотить стол, арендовать колонки, да продукты втарить — всего-то и делов. А что до пляжа, то ничего страшного. Пару раз дорогие гости могут и на щебёнке покочевряжиться.

Так… Меню в голове я уже примерно набросал, а вот персонал… Миша Кудыбечь свалил показывать детям Смерть-Гору, Санюшку в отрыве от коллектива я пока что боюсь, а вот Гио. Гио хоть и хотел, но никуда не улетел.

С ним мы переписывались плотнее всего, и я знал о свежих перипетиях в жизни моего грузинского друга. Вместо билетов себе-любимому, он оплатил операцию для матери очередной своей пассии. Никакой операции, ясен хрен, не было. И мамы, насколько я понимаю, тоже. Дрянь просто-напросто заграбастала деньги и вместо Гио улетела с любовником в Сухум, что было особенно больно.

Гио страдал. Гио терзался. И как хороший друг, я просто обязан был занять Гио тяжелым физическим трудом, чтобы помочь забыться.

— Дружище! — я набрал моего мохнатого кореша. — Как дела⁈ Чем занят⁈

И договорился о встрече уже через несколько часов, прямо в кафе напротив дикого пляжа. А чего, собственно говоря, медлить? Ведь между массированием физических и метафорических сисек огромная разница! И если первое — досуг достойный чемпиона, то второе — совершенно пустое занятие.

Свободное время до встречи можно было посвятить обработке брёвен, но я решил чуть потюленить. Поплавал, поигрался с Тырквой в апорт, книжку про «99 способов увеличить средний чек» почитал и к означенному времени выдвинулся к месту.

И как же, чёрт его дери, хорошо, что я решил выйти чуть заранее.

Картина маслом:

Солнышко, как полагается, светит. Птички, как им свойственно, поют. Ничто не предвещает. Сбоку от кафе с безликим названием «Грузинский Дворик», — и как я его только раньше не заметил⁈ — под хлипким навесом из профнастила, стоит местный повар. Пузатый такой небритый мужичок с широкой рязанской харей. Стоит, улыбается, музыку слушает и ковыряется себе на свежем воздухе с… чем-то. Отсюда не видно, но китель, стол и руки у мужика сплошь в муке.

И тут… тут на него падает тень. Набыченный Гио, сжимая гигантские кулачищи, уверенным шагом двигается в его сторону, а в голове у него туман войны и одна-единственная мыслестрочка: «Убью!»

Причём, — вот ведь как интересно получается, — разговаривал Гио на чистейшем русском, а думал с акцентом.

Но это всё херня!

Проблема не в том, что мой друг Пацация почему-то вдруг решил расправиться с местным шефом. И даже не в том, что я не могу ничего с этим сделать, — источник ещё слишком слаб после перехода с уровня на уровень. Настоящая проблема, — самый её смак и сок, — в том, что Гио ослеп в своём боевом безумии, а потому даже не думал посмотреть по сторонам и увидеть, что в этот самый момент к «Грузинскому Дворику» подкатывает здоровенный чёрный джип с глухой тонировкой и из него вылезают лысые, все как один атлетичного телосложения дядечки с шрамами на роже. Ну явно, млять, не дальнобойщики. И сто пудов не проституты.

— Гио! — заорал я и как мог притопил вдоль по обочине. — Гио, стой! Остановись, дурак!

Но Гио не слышал.

«Убью!» — пульсировала мыслестрочка в его голове: «Убью! Убью! Убью! За поруганную поварскую честь! За опозоренную национальную кухню! ХИНКАЛИ — НЕНАСТОЯЩИЕ-Е-Е-Е!!!»

Глава 12

Вперёд! Быстрее, быстрее, ещё быстрее, пока не случилось непоправимое! Гио Пацация уже чуть ли не вплотную подошёл к навесу повара из «Грузинского Дворика», а я тем временем был метрах в тридцати от будущего эпицентра… чего-то. Чего именно, мне до сих пор было непонятно.

Но вот что я понял, пока бежал — Гио в данный момент реально не в себе. Сейчас он как никогда близок к обращению в оборотня, — сорян за тавтологию. Парень буквально терзал свой источник и если бы не барьеры, то давно уже оброс бы шерстью и завыл на луну, а так… мастерства хватило лишь на то, чтобы затуманить самому себе голову первобытной яростью.

Хвост Гио вырастить себе не умел, а кусочек мозга заменить на звериный, как оказалось, вполне. А я не успевал. Никак, блин, не успевал.

— Гио, стой!!!

Но что характерно, мои крики и спринтерский забег вдоль обочины привлекли больше внимания собравшихся, чем мой мохнатый друган, вознамерившийся устроить погром. И сейчас все с этакой ленцой наблюдали именно за мной.

— Гио-о-о-о!!!

Да-да, прямо-таки все. Наблюдать здесь действительно было кому.

Раньше мы с Агафонычем дальше стоянки фур не ходили, — незачем оно было, — а потому мои познания о сопутствующей инфраструктуре были весьма посредственны. И внезапно, на этом клочке земли посередь трассы оказалось очень людно.

За невысоким заборчиком из листов профнастила, исписанных граффити, оказался скрыт целый фудкорт. Круглые пластиковые столы со следами от окурков, такие же дешёвые пластиковые стулья, несколько зонтиков от солнца и несколько мусорок-пепельниц.

Не берусь считать число посадочных мест, но народищу здесь и сейчас собралось порядочно. Время всё-таки обеденное.

В основном это были дальнобойщики. Очень разные по возрасту и телосложению, но все как один суровые такие, махровые, закоченевшие в своей маскулинности мужики. Кто-то из них играл в карты, кто-то залипал в телефон, а кто-то без энтузиазма ковырялся в тарелке.

Но это на первом, так сказать, плане. Чуть дальше, за столами, прислонившись спинкой к кустам, стоял огромный коричневый диван. Кожаный, штопаный, явно притараканенный сюда со свалки. На нём развалились другие представительницы местной фауны.

Жрицы, не побоюсь этого слова, любви. Одеты барышни были очень смело и развалились в столь откровенных позах, что у меня сразу же возникло желание сбрить себе глаза, потому что… Как бы так помягче-то, а? Обижать их и называть всякими обидными словами не хочется, но ведь и эскортницами их тоже не назовёшь. Эскорт — это ведь что-то красивое, дорогое, возможно даже элитарное, а тут…

ЭКСкортницы, во! Так же как эКСпрессо — сельский аналог эспрессо.

Короче говоря, чтобы загнать свой товар хоть за какие-то деньги, местным жрицам явно нужен был управленец со стороны. А лучше сразу кризис-менеджер, да поопытней. И, к слову, о них! Об этих самых менеджерах! Самыми интересными для меня во всём этом зверинце были лысые мужички из джипа.

Трое. Прямо по канону: один обычного телосложения, один высокий и тощий, и один толстяк. Могу даже поспорить, что погоняла у них что-то типа Сиплый, Шпала и Бомба. Все как один в чёрных кожаных куртках, они прямо сейчас шли мимо столиков к жрицам, и пока что даже не оборачивались в сторону Гио.

А значит, у меня ещё есть хоть какой-то шанс. Призрачный, но всё же. Не сбавляя скорости, я пронёсся мимо фудкорта к зданию «Дворика» и тут до меня начало доходить происходящее. Задыхаясь от ярости и сжимая кулаки, Пацация наблюдал за тем, как местный повар лепит хинкали.

Ну… По мнению этого горе-повара, лепит хинкали. А на самом деле всё было плохо, и это понятно уже издалека. Дело в том, что не может фарш для хинкали лежать на столе кучками, похожими на котлеты; не имеет он такого права. Он ведь жидким должен быть. Бульончик внутри, он ведь не из ниоткуда берётся.

Задели, короче говоря, национальную гордость Пацации и потоптались по ней грязными ножищами. Вот он и врубил ярость.

— Гио, подожди!

А не успел я всего лишь на какую-то секунду…

— Ты-ы-ы-ы!!! — проревел мой грузинский друг и несмотря на комплекцию ловко перемахнул через стол, прямо под навес к местному повару. — Ты что делаешь, скотина⁈

А затем схватил со стола первую попавшуюся котлету и швырнул бедняге прямо в лицо. Прицельно, блин, швырнул, со знанием дела. Шлёп! — фарш залепил бедолаге правый глаз, а Гио уже схватился за второй снаряд.

— Какого⁈ — только и успел вскрикнуть повар, и тут же второй шмат сырого фарша прилетел ему прямо в рот.

А Гио тем временем заорал:

— Сволочь!!! — и принялся громить кухню. — Нельзя так!!! Нельзя!!!

Перевернул стол, обрушил стеллаж с продуктами и со всей дури пнул мешок с мукой. Так что я ворвался уже в белую взвесь, повисшую на кухне, с порога был дезориентирован и мало что понимал. Однако судя по истеричным крикам, Гио уже сорвал злость на продуктах и теперь добрался до самого повара.

Крик: «Помогите-е-е-е!» — отныне перемежался со звуками ударов. Были то могучие грузинские хуки в морду или просто постыдные поджопники — мне не видно и неведомо. Однако могу сказать наверняка, что внимание лысых господ мы привлекли…

— Эй! — раздались крики по ту сторону мучной стены. — Что там происходит⁈

Ментально просканировав окрестность, я столкнулся с целой кучей различных эмоций. Пацация вот, например, всё так же пребывал в режиме берсерка. Повару было больно, обидно и очень страшно. А самой частой мыслестрочкой, витавшей по округе, был эдакий праздный интерес. Большинство людей воспринимало происходящее, как шоу — любо-дорого поглазеть на что-то подобное с ведёрком попкорна.

Но вот, среди всего этого кровожадного веселья, я выхватил три разума, настроенных очень и очень враждебно. Выхватил, однако повлиять никак не мог; чёртов источник отказывался работать даже в стрессовой ситуации.

— Скотина!!! — опять проревел Гио и в этот самый момент дунул сильный порыв ветра.

Муку сдуло и первым же делом я увидел ствол пистолета, наставленный мне прямо в лицо. Лысенькие были настроены серьёзно, а я искренне не понимал, как нам теперь оправдаться.

Так… Пока возникла эта неловкая пауза, я порылся в воспоминаниях Каннеллони и попытался оценить масштаб угрозы. И… скажем так, не утешился. Да, криминалитет в этом мире был не столь могуч, как в моём прежнем. Семьи одарённых аристократов заправляли всем и повсюду, а потому просто не позволили бы развиться у себя под боком серьёзной ОПГ. На откуп таким вот безродным «лысикам» оставляли лишь то, с чем не хотелось возиться самостоятельно, — как эта делянка, например.

И с одной стороны, это хорошо. Но! Поскольку всё происходило так, как происходило, господа бандюки очень рьяно и ревностно защищали то немногое, что им позволили иметь. И это, блин, плохо.

— Вы кто такие? — спросил тот из них, что среднего телосложения.

И вот что ему ответить? Что мы небезразличные кулинары, которые просто не смогли пройти мимо плохих хинкали и потому разбили рожу их повару? А хотя… это ведь вариант. Только вот была бы у меня возможность хоть чуточку повлиять на их мысли.

«Что?» — внезапно услышал я голос Агафоныча у себя в голове: — «Птенчик выпал из гнезда. Всё, теперь ему звезда?» — и краем глаза заметил Тыркву, которая деловито просеменила через весь фудкорт в сторону кожаного дивана.

«Ты можешь как-то запитать мой источник?» — не расшаркиваясь долго спросил я.

«Нет», — ответил Агафоныч. — «Но если придумаешь как разрулить, то помогу чем смогу».

«Отлично! Тогда слушай, что нужно делать…»

Стоянка дальнобоев

кафе «Грузинский дворик»

В кои-то веки, Степан Степанович Погуляй не скучал. Позади часы монотонной дороги, впереди всё то же самое. Он уже было дело расстроился и приуныл на тот счёт, что стоянка тоже будет серенькой и безынтересной, однако тут всё резко переменилось.

Внезапно появились они. Два молодых паренька устроили настоящее шоу, и теперь Погуляй ощущал себя ни много ни мало римским императором на балконе Колизея. В считанных метрах от него развернулась настоящая драма. Кровавая, всё как он любил.

Сперва огромный грузинский подросток-переросток начал драку с местным поваром, потом откуда-то из леса появился второй парень, а вот теперь подключились местные братки. Кажется, сейчас должен начаться второй акт… или третий? Ач-ч-ч-чорт, не важно!

Хлеб есть. Зрелища в наличии. Что ещё нужно для хорошей стоянки?

И пускай условный «хлеб» подвёл, — жрать то говно, что называли здесь долмой, было практически невозможно, — зрелище пока что выходило на славу. Впервые за череду бесчисленных остановок у «Грузинского Дворика» Степану Степановичу было интересно.

— Вы кто такие? — спросил один из братков у подростков.

Всех троих Погуляй знал. Пускай не лично, но комьюнити дальнобойщиков охотно делилось сведениями, слухи циркулировали, и все знали обо всех. Длинного вот, например, звали Клава. Ничего такого, просто производное от имени Клавдий.

Толстый — Диетолог. А тот, что первым заговорил — Антон по кличке Погоняло. Все трое работали на местного криминального авторитета Пашу Сидельцева, который, — вот так каламбур, — действительно сидел. Давно уже сидел, крепко, и без права на УДО. Но даже несмотря на это продолжал держать руку на пульсе и даже из мест не столь отдалённых умудрялся руководить своими активами. Итак…

— Вы кто такие? — спросил Погоняло.

И молвил ему в ответ блондинистый парнишка:

— Мы повара!

— Какие ещё, нахрен, повара?

— Прирождённые!

— Ты совсем больной? — нахмурился Погоняло. — Я спрашиваю: на кого работаете, черти⁈

И тут парень, который держал ответ, кажется, совсем потерял страх. Он перепрыгнул через стол, подошёл к Погонялу вплотную, взялся за ствол и самолично приставил его себе ко лбу.

— На кого мы работаем⁈ — заорал он так, чтобы все слышали. — Я отвечу! Мы работаем на совесть! На совесть, слышишь⁈ И если наш работодатель тебе действительно незнаком, тогда стреляй! Стреляй и продолжай кормить своих гостей дерьмом!

— Чего?

Погоняло от такого аж отшатнулся. Переглянулся с Клавой и Диетологом, — те в ответ лишь плечами пожали, — а затем на всякий случай опустил пистолет и уточнил:

— Что за чушь ты несёшь?

— Я несу лишь свет и правду! — блондин воздел сжатый кулак к небу. — Свет, правду и гастрономическую радость! Ту самую, что ты решил украсть у людей!

— Я-я-я? — голос Погоняла дал петуха.

— А кто⁈ Кто доверил свою кухню этому дегенерату⁈

Парень обернулся и указал на «дегенерата». Местный повар зажимал разбитый нос, затравленно озирался по сторонам и судя по взгляду рад был бы как можно скорее слинять отсюда, но пока что боялся. Здоровенный молодой грузин преграждал ему дорогу. Он всё так же нависал над бедолагой, пытаясь испепелить его взглядом.

— Ты вообще видел, что он делает⁈ — вновь заорал блондин на Погоняло. — Ты видел, как он лепит хинкали⁈

— ЭТО НЕ ХИНКАЛИ!!! — проревел грузин, оскалился и часто задышал. — ЭТО… ЭТО… ЭТО ПОДЛОГ!!!

«Чёрт», — подумал Степан Степанович: — «А ведь и правда».

Сколько бы он не останавливался здесь на отдых или ночлег, всегда был в крайней степени недоволен едой. Обидно даже как-то! Всё ведь, блин, хорошо. Всё удобно. И сортиры на удивление чистые, и связь ловит, и зарядку есть куда воткнуть, и барышни даром что неказистые свою работу выполняют на отличненько.

Но вот кормят, конечно… херово, чего уж там? Иной раз подумаешь, от чего лучше схватить изжогу. То ли от местных харчей, то ли от бичпакета с бутербродами, что везёшь с собой на всякий случай.

И тут… тут Степану Степановичу вдруг стало так гадко. Так невыносимо противно. В голове хороводом начали крутиться мерзкие, брезгливые мысли и такой привкус во рту появился неприятный, что хоть беги зубы чистить. Погуляй вдруг понял, что вот эта долма прямо перед ним — пожалуй, самое худшее, что когда-либо побывало у него во рту, а ведь жил он уже долго.

Да ещё и живот до кучи забурлил. Кажется, кишечные газы вот-вот грозили сменить агрегатное состояние. Причём пока непонятно на твёрдое или на жидкое.

— Да! — крикнул Погуляй и ударил по столу так, что аж тарелка задребезжала.

— Что «да»? — обернулся на него Погоняло.

— Этот косорукий урод кормит нас помоями, вот что!

— Антоша, он прав, — а это подключилась одна из жриц любви, Сонька Сопливый Хомяк. — Мы ведь здесь стараемся не жрать. Знаешь, как с его харчей несёт? Приходится до города кататься.

— Да-а-а! — и ещё один крик. — Этот идиот харчо на бульонном кубике варит! Позорище!

— А вы сами-то вообще ЭТО пробовали⁈

— Отврат! Просто отврат!

— Задолбал! Пошёл к чёрту, кривопалый кухар!

Секунда, две, три, и из искры вспыхнуло жаркое пламя революции…

* * *

Пускай и чужими руками, а я таки сумел срежиссировать прекрасный сюр. Безумный, беспощадный и отбитый, будто свиной шницель. Пускай в голову к браткам Агафоныч пробиться не сумел, — в этом мире даже братки с артефактами гоняют! — но этого и не требовалось.

Хватило и дальнобойщиков со жрицами. Актуальная повесточка была сформирована именно в их головах. Один подначивал другого, тот в свою очередь третьего, а третий вдруг сознавал, что думает точно так же, как и все вокруг.

И вот она! Красота народного единства. Духоподъёмное сплочение перед лицом общего врага.

— Гоните его! — кричала толпа. — Насмехайтесь над ним!

Уже без помощи Гио, люди вытащили горе-повара с кухни. Окружили со всех сторон и начали предъявлять. Кричать, ругаться и толкаться, будто школьники на перемене.

Сперва. Потом один из дальнобоев заставил его сожрать кусочек долмы.

— Ну что, урод⁈ Жуётся⁈

— Жуётся, — врал тот сквозь слёзы.

Врал и как можно активней работал челюстями, но все тщетно. Долма не жевалась. У мужика явно был талант к альтернативной кулинарии. Он не то, что не растушил виноградный лист; он каким-то волшебным способом умудрился укрепить его до состояния армейского брезента.

— А теперь глотай!

— Прошу вас, не надо.

— Глотай, я сказал!

— Отпустите меня, пожалуйста, я больше никогда не буду готовить…

Ну и, наконец, апогей всего этого действа: разъярённая толпа погнала повара прочь. Кто поджопниками, кто подзатыльниками, а кто словом недобрым. В спину бедолаге летели проклятия вперемежку с объедками.

Что ж… С одной стороны, наверняка это самое жёсткое увольнение во всей мировой истории. С другой стороны, сам виноват! Рано или поздно всё именно к этому и пришло бы. И вообще! Я предпочитаю думать, что мой вспыльчивый грузинский друг спас этого дурачка. Ведь, не ровен час, как братки смекнули бы что к чему и поломали ему руки.

За что? Да за диверсию на производстве. Не понимаю, кто вообще сказал этому персонажу, что он может работать поваром. Ну да ладно. Пока вокруг царит неразбериха, пора и нам честь знать.

— Гио! Эй, Гио, слышишь⁈

— А?

Кажется, дружище только сейчас сумел смахнуть с себя это боевое наваждение. То ли мана закончилась, то ли ещё что… и вот ведь как интересно получается, а⁈ Когда его бабы кидают, он предпочитает писать жалобные сообщения и плакаться на кухне под пивко. А за хинкали чуть человека не убил.

Повар, блин. До мозга костей. С таким можно не бояться за контроль качества.

— Пошли скорее!

Пацация кивнул, выпрыгнул с кухни и вместе мы начали проталкиваться сквозь галдящую толпу. К лесу, ясен хрен, ведь бежать вдоль по дороге совсем не вариант. Однако тут… тут раздался выстрел. И слава тебе яйцы, что в воздух.

— А ну-ка стоять! — крикнул тот самый лысач, что брал меня на мушку минутой ранее. Антон по кличке Погоняло, если Агафоныч, конечно, ничего не напутал.

Гвалт сразу же стих.

— Угомонились все! — скомандовал Погоняло, и все действительно угомонились.

Жрицы потрясая телесами устремились к родному дивану, часть дальнобойщиков вернулась за столики, а часть решила свалить от греха подальше, к своим фурам. Ну а мы… мы замерли и стали ждать, что же произойдёт дальше.

Высокий, — кажется, Клава, — мельком взглянул на телефон и быстро посеменил к машине. Подошёл к задней пассажирской двери, открыл её и наружу показалась… нога. Ох и добрая нога, стоит сказать.

Аппетитная. В красной туфельке на высоком каблуке и тёмных колготках в игривый горошек. Нога нащупала почву, Клава подал хозяйке ноги руку и тут она явила себя целиком. Хороша, чертовка.

Лет тридцати, неимоверно грудастая и огненно-рыжая, что лишний раз подчёркивалось меховой накидкой из лисицы. Почему-то мне не хотелось окрестить её безликим словом «барышня». На языке вертелось что-то типа «мадам» или «герцогиня». Непростая она явно, ой не простая.

Так вот… Вопреки тому, что тут было на что поглазеть, я заметил, как дальнобойщики при её появлении внезапно начали прятать глаза. Кто-то опустил взгляд в пустую тарелку, кто-то нашёл что-то неимоверно интересное у себя под ногтями, а кто-то просто уставился в небо.

В полной тишине, мадам процокала по направлению к нам. Смерила взглядом, хмыкнула, а затем кивнула на здание «Дворика» и сказала:

— Пойдёмте внутрь. Есть разговор…

Глава 13

— Кофе? — спросила гостеприимная хозяйка «Дворика». — Чай? Сигаретку?

— Нет, спасибо, — ответил я.

— Не курим, — гордо добавил Пацация.

— А я вот покурю.

С этими словами рыжая щёлкнула пальцами, и братки засуетились. Клава вручил ей длинный тоненький мундштук, Диетолог достал из кармана пачку ментоловых сигарет и ловким движением выбил одну, Погоняло метнулся за пепельницей, а вот зажигалка… зажигалка девушке не понадобилась.

Рыжая прикурила от магического пламени, что опоясало её наманикюренную ладошку. И судя по обилию огня, хоть одну инициацию, но она всё-таки в жизни проходила.

— М-м-м-м, — затянулась рыжая. — Итак…

Итак, мы с Гио сейчас сидели напротив неё в пустом зале «Дворика». И вот здесь грузинскости хватало с лихвой. Пускай и самой дешёвой, — что называется, с распродажи, — но всё равно. Как минимум, люди потрудились создать атмосферу. Правильную и, что называется, аутентичную.

Весь зал был обшит декоративными панелями под дикий камень, а где не обшит — вручную расписан весёлыми мужиками в папахах на фоне гор. Носатыми и бровастыми, всё как надо.

Столы тяжёлые и деревянные, стулья точь-в-точь такие же. Полки с глиняными кувшинами, пыльные пластиковые виноградные лозы, надписи на грузинском. Мне аж чачи бахнуть захотелось. Грамм сто, а лучше сто пятьдесят.

Короче! Добротный грузинский ресторанчик. Из тематики выбивалось лишь музыкальное оформление. «Прикинься, киса, пёсиком», — еле слышно неслось из колонок. И честно говоря, я боюсь представить себе заведение, в котором такой фон был бы в тему. Чифир, баланда, и хостес при входе бросает тебе под ноги полотенце. Вам по масти вон тот стол, ага.

Что до рыжей… почему я решил, что она «хозяйка»? Ну вот хотя бы потому, как себя вели с ней мордовороты. Мужики явно ссали сделать что-то не то и с момента её появления не произнесли ни слова.

— Итак, давайте знакомиться, — сказала мадама и выдохнула на нас с Гио струйку ментолового дыма. — Меня зовут Маргарита Егоровна, я владелица этого заведения.

— Василий Викторович, — представился я и рыжая тут же хохотнула.

— Ничего себе, — улыбнулась она. — Ви-и-и-икторович! — и перевела взгляд на моего друга. — А ты?

— А я Гио, — сурово ответил тот.

— Отлично, — Маргарита ещё раз затянулась через мундштук и игриво развалилась на стуле. — Что ж, Василий Викторович и Гио, вы попали. Как будем решать вопросик? Тихо-мирно или громко-больно?

Я хотел было сказать, что не совсем понимаю суть «вопросика», но Гио меня опередил. Вскочил со стула и заорал:

— За что⁈ Вы же слышали, что говорили люди! — и тут же был довольно грубо усажен Диетологом обратно.

— Люди могут говорить всё, что им вздумается, — сказала рыжая. — Однако до тех пор, пока было за что платить, они исправно платили, а вот теперь… теперь вы парализовали мне работу кухни, ребятки.

— Харчи не крутятся, — шмыгнул носом Погоняло. — Лавеха не мутится.

— Именно, — кивнула Маргарита. — И кто будет платить нам за это безобразие неустойку?

— Погодите-погодите, — запротестовал я. — То есть во всём заведении у вас работал один-единственный повар, так?

— Получается, что так…

— А если бы он заболел?

— Значит, работал бы больным, ничего страшного.

— Но ведь это…

— Не учи меня вести дела!

Раздраженная рыжая довольно грубо забычковала сигарету. Поёрзала на стуле, нахмурилась, сняла с плеч невинно-убиенную лисицу и отдала её Клаве.

— Убери пока, — попросила она своего боевика. — Жарко.

И теперь, в комплекте с голыми плечиками, внушительное декольте Маргариты Егоровны стало ещё более внушительным. Несмотря на всю серьёзность разговора, мой взгляд так и норовил туда сорваться. Поблуждать по всем этим округлостям и ложбинам, и задержаться на родинке, и прикинуть как всё это будет выглядеть без одежды. Но не потому, что спермотоксикоз в голову ударил, само собой, а потому что так заведено природой. Вижу грудь — смотрю. Не вижу — не смотрю.

Хотя… Не у всех оно так работает, по всей видимости. Ведь Гио в свою очередь проявлял удивительную стойкость по отношению к бабьим чарам пятого размера. Набычился, засопел и смотрел Рите прямо в глаза.

— Так, — продолжила рыжая. — Предлагаю решить следующим образом. До тех пор, пока я не найду нового повара, вы будете платить мне… Погоняло, какая у нас там выручка обычно?

— Тыщ двенадцать, может тринадцать…

— Кхм-кхм.

— Сто тыщ, Маргарита Егоровна!

— Сто тысяч, — удовлетворённо кивнула рыжая. — В день.

Что ж… Иди нагрей кого помладше, дорогая моя, а я тебя вижу насквозь. Развод разводил — это вообще мой любимый жанр телефонных пранков из прошлой жизни. Кто-то подписывается на бьюти-блогеров, кто-то на певцов ртом, а я вот всегда с нетерпением ждал нового контента от паренька, который обзванивал цыганские массажные салоны.

Так вот, к чему это я? Нас прямо сейчас разводят. Причём разводят очень неумело; я бы даже сказал «топорно». Ну какие, к чёрту, сто тысяч в день? Неужели не видно, что у нас с Гио тупо нет таких бабок? Если бы нас действительно поставили на такую сумму, то просто-напросто сломали бы жизнь. А косячок наш, он… косячок.

Именно так, с уменьшительно-ласкательным суффиксом. И всё, что сейчас происходит, происходит с одной-единственной целью — вогнать нас в стресс. Нас сейчас пугают и путают. Делают так, чтобы мы застыли будто олени в свете фар и согласились на всё, что нам скажут. Не на сто тысяч в день, естественно, — идея утопична, — а на что-то другое.

Предположений несколько:

Первое — формат «клочка шерсти с паршивой овцы». Рыжая-бесстыжая сейчас запугает нас до усрачки, и в момент наивысшего напряжения обернётся в доброго полицейского. Великодушно скажет: «ладно, давайте сколько есть», — и на этом история закончится.

Второе предположение — нам предложат поработать. Забесплатно, само собой. Они же не дебилы и слышали, что мы повара, — за язык меня никто не тянул. И вот этого бы очень не хотелось.

Ладно… главное — не ссать и сохранять холодную голову. Как-нибудь прорвёмся; кривая сама вывезет.

— Понимаете ли, ребята, я бы с радостью вас отпустила, но не могу, — тем временем продолжила стращать нас Рита. — Дело в том, что прибыль с этого заведения идёт в общак, а с общака греется зона, да притом не одна. И как же я должна объяснить моему дорогому мужу, что ручеёк вдруг пересох?

— Мужу? — переспросил Гио и…

Вот ведь чёрт! Кажется, прямо сейчас в движение пришли какие-то непонятные мне механизмы Мироздания. Шестерёнки закрутились, лёд тронулся, и что-то начало происходить.

Что-то дикое. Невразумительное что-то. Пацация разом преобразился! До сего момента он, кажется, вообще не воспринимал Риту в качестве женщины, а вот теперь…

— Мужу, — кивнула рыжая.

— А кто ваш муж?

— Паша Сидельцев, — гордо ответила Рита. — Слышали о таком?

И судя по взгляду я понял, что Гио о таком действительно:

— Слы-ы-ы-ышал.

Глаза грузина в миг зажглись охотничьим азартом. На лице появилась блуждающая улыбка, и до неузнаваемости изменился язык тела. Пацация больше не был сосредоточенным комком холодной справедливости, о нет! Теперь он был сытым львом. Вальяжным, уверенным, обольстительным.

Хренов альфа!

Не знаю, кто такой этот Паша Сидельцев, и знать не хочу. Но предполагаю, что какой-то нашумевший бандюган, раз даже добряк Гио о нём знает. И вот ведь… хрень-то какая, а⁈ Дичь! По всей видимости, Пацация решил приподнять планочку!

Просто сидевших бывших мужей ему уже недостаточно. Теперь ему подавай бабу криминального авторитета! Блин! Да он ведь не жертва нихрена, он сам бросается на эту амбразуру! Хренов адреналиновый наркоман! Ему нравятся проблемные женщины, а проблемнее Риты Сидельцевой он до сих пор в жизни не встречал, вот и загорелся!

— Вам так идёт это платье, — улыбнулся Гио.

Причём улыбнулся столь убедительно, что Рите, — до сих пор такой дерзкой, развязной и уверенной в себе, — не осталось ничего другого, кроме как смутиться.

— Эм-м-м, — она кокетливо осмотрела себя. — Спасибо, — и даже раскраснелась.

Твою мать! Я не понимаю, как это работает! Я не понимаю зачем это работает и почему, но оно работает! Между этими двумя появилась химия! Можно не верить, можно отрицать, но это факт! Диетолог с Погонялом вон, тоже охреневают стоят!

— А я нигде не мог вас раньше видеть?

— Ох…

И по какой-то счастливой случайности, именно в этот самый момент мой магический источник заработал. Как будто уши разложило. Или непрошибаемый насморк разом взял, да и прошёл. Пускай Агафоныч говорил, что я ещё пару дней не смогу магичить, но-о-о… ещё он говорил о том, что я уникум.

Ита-а-а-ак! Понеслась! Проникновение в голову к Сидельцевой было непростым. На пороге я явственно почувствовал сопротивление, но таки смог его прожать. Расту, блин! Развиваюсь! Уже и слабенькие защитные артефакты могу перебарывать!

Вжух! Не знаю, что я ищу, но первым делом схватился в самое срединное воспоминание из всех срединных и попал в подростковый возраст Риты Сидельцевой. И было тут всё как в песне. И пятнадцать лет, и с предками жить лажа, и хулиган Паша. Вот только бутылки никто не собирал; без грязи обошлось.

Вжух! Счастливый воровской быт. Большая любовь, вот только… в одну калитку. Для Сидельцева, — пока ещё не мужа, — Маргарита Егоровна была просто статусной вещью. Сисястой и симпатичной, так что все мужики завидовали. Она же в свою очередь любила без памяти.

Вжух! Первая отсидка любимого. Паша становится уголовником, а Рита образцовой ждулей. Рита плачет, Рита ждёт, Рита носит посылки и посылает к чёрту всех дружков своего мужика, которые смеют катить к ней яйца. И в конце концов…

Вжух!…Рита дожидается. Свадьба, кольца, каравай, счастья полные штаны. Но Сидельцев при этом не сказать, чтобы сильно поменял своё отношение к девушке. Она для него всё так же просто смазливая кукла.

Вжух! Сидельцев проворачивает одно успешное дело за другим и денег становится больше. Рите проводят подпольную инициацию и собираются воспитывать из неё боевую огневичку, но потом вдруг резко тормозят. Без какой-то веской причины и разумного объяснения. Рите кажется, что Паше просто надоело с ней возиться и следующие несколько «вжухов» лишь доказывают её правоту.

Вжух!

— Вот! — в один прекрасный момент Паша привозит её в «Грузинский Дворик». — Смотри, чего мне в уплату долга подогнали. Это теперь твоё, дорогая. Занимайся! — и с тех пор они видятся ещё реже.

Вжух за вжухом любовь сменяется привычкой. Не без благодарности и уважения, стоит отметить, но с примесью страха! Особенно после того, как Сидельцева закрывают на двадцать лет и на плечи Риты ложится всё руководство бандой.

Вжух! Вынырнул…

После экскурса в воспоминания Риты мне даже без чтения мыслей стало понятно, почему она так засмущалась и заинтересовалась вниманием Гио. Она ведь варилась в своём личном замкнутом мирке. Мирке, в котором все другие-остальные боялись даже взглядом встретиться с женой самого Пашки Сидельцева, не говоря уже о всяком-разном.

А тут вдруг вон какой появился. Молодой, большой, пушистый. Возможно, именно это и спасёт нас от всех проблем, но полагаться на кого-то, — и в частности на авось, — не хочется. К тому же, у меня уже созрело некое подобие плана. Дело в том, что там, в воспоминаниях Сидельцевой, я воочию узрел кухню «Грузинского Дворика» и она… она, блин, великолепна!

Она огромна! Перед тем как отдать свою дитятку в лапы бандюков, бывшие владельцы вложились в неё по полной. Одна только печь чего стоила! За такую печь иной ресторатор мог бы и согрешить. Грязно, слюняво и не по любви.

Короче! Из-за многолетней профдеформации мне аж чуть плохо не стало из-за того, что такие вот мощности простаивают почём зря. «Дворик» работает даже не на один процент! Там речь о десятых или сотых процента идёт! Не потерплю, блин! Не позволю! Моё! Хочу! Возьму!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я прежде, чем Гио продолжил ворковать. — Маргарита Егоровна, мне кажется, я знаю, как мы можем отработать свою повинность.

— Действительно?

— Действительно. Вы когда-нибудь слышали про ресторан «Корона Империи»? Ну конечно же слышали, — я не дал Рите ответить, чтобы случайно не обесценила. — Так вот, мой друг Гио Пацация самый молодой бренд-шеф грузинской кухни в мире, который прямо сейчас трудится в самом известном ресторане Москвы…

Соврал я лишь частично, но даже этого хватило Гио чтобы охренеть. Но лишь на секунду! Сытый лев понял, что его расхваливают перед львицей, надулся от важности и не стал ничего отрицать. И даже наоборот — попытался игриво облизнуть бровь.

— … работать мы на вас, увы, не сможем. Ну… Думаю, сами понимаете почему.

Тут я хохотнул. Дескать всё настолько очевидно, что даже объяснять не надо. К моей великой радости, Клава и Диетолог тоже хохотнули. Эмпатичные оказались мужики. Спасибо, как говорится, вы отличная публика.

— Зато мы с Гио можем поставить вам работу кухни, — продолжил я. — Так, что она наконец-то начнёт зарабатывать. Поиграемся с оборудованием, прикинем что да как, и напишем такие техкарты, в которых разберётся абсолютно любой новичок.

— Хм-м-м…

Маргарита задумалась, а я всеми силами вцепился в ту из её мыслестрочек, которая тяготела к согласию. И хорошо, блин, что таковая появилась сама собой. В противном случае, написать новую под воздействием защитного артефакта я бы попросту не смог.

Я вообще до сих пор до конца не догоняю что, когда и с кем могу! Всякий раз угадайка какая-то получается. Херово Агафоныч учит, в следующий раз затребую от него подробную теорию.

— Соглашайтесь, Маргарита Егоровна, — улыбнулся я весь из себя дружелюбие. — Предложение, как вы понимаете, эксклюзивное.

— Почему «эксклюзивное»?

— Ну как же? Потому что господин Гио Пацация самый молодой…

— Ах, да-да, помню.

— И ещё! — продолжил насыпать я. — Мы можем предложить не только первичную проработку, но ещё и сопровождение, и периодическое сотрудничество…

О, да, Егоровна! Мне нужна твоя печь! Мне нужны твои плиты! Согласен, что на безрыбье и жопа соловей, но зачем, — на кой, спрашивается, хрен⁈ — мне мучаться с некоторыми заготовками на тесной неудобной кухоньке катера, когда буквально через дорогу меня ждёт такое раздолье?

А бояться я вас не боюсь; мне и без вас есть кого бояться. Орловых вот, например. Эти черти куда опасней будут.

— Давайте дружить, Маргарита Егоровна.

— Мар-га-ри-та, — на Набоковский манер, по слогам, добавил от себя Гио…

* * *

Закончили поздним вечером, но день потеряли не зря.

Сближение с кланом Сидельцевых прошло на ура. Я бы даже сказал, что разошлись друзьями, но нет… между Риткой Огоньком, — под конец она разрешила нам себя так называть, — и Гио наклёвывалось нечто большее, чем дружба.

Искры! Разряды! Стрелы Купидоновы!!! Заряженные флюиды Большой, блин, и Чистой.

Надо было видеть, как Пацация учил замешивать Маргариту тесто. «Ах, какие у тебя сильные руки, Гио! Гио, ты что, качаешься⁈ Какой ты молодец, Гио! Ох, как вкусно, Гио, спасибо! Ещё, Гио, ещё!»

Короче… подводка к фильму для взрослых. Надеюсь только, что мордовороты не напоют мужу Сидельцевой в тюрьму о том, что на его поляне вовсю жужжит грузинский шмель. А хотя… а вот чо он нам сделает-то оттуда? Кулачком погрозит?

Ладно. На самом деле, не только наши интересы сегодня выиграли. Мы с Гио потрудились на славу, и сделали для «Дворика» очень много полезного. Во-первых, убрали срач за старым поваром. Во-вторых, вытащили со склада кучу дорогущего оборудования, которое косорукий дурак спрятал за ненадобностью. В-третьих, показали, как этим оборудованием пользоваться…

Тут, правда, не обошлось без косяков. Клава отхватил себе слайсером подушечку большого пальца и спешно уехал в травмпункт. Но так ведь аккуратней надо было быть!

Ну и наконец — мы с Гио написали технологические карты на короткое, но добротное грузинское меню. Плюс список продуктов набросали — что можно пользовать, что нельзя, и что категорически нельзя. Например, при приготовлении хачапури сыр «какой-нибудь дешёвый по акции» отныне и навсегда был под запретом.

Короче, бери теперь, работай, да зарабатывай.

— Тырква! — крикнул я. — Ко мне! — и кинул собаченьке кусок жареной бараньей корейки.

— А мне⁈ — возмутился Агафоныч.

— И тебе…

Да, еды мы с собой утащили целую гору. Сидельцева не ограничивала нас ни в чём, так что мы скатались с Погонялом в ближайший супермаркет и набрали продуктов на целую армию. Армию шлюх и дальнобойщиков, ага. Первые под конец проработок обожрались так, что икали и сетовали на то, что теперь не смогут работать, а вторые лишь кое-как могли подняться к себе в кабину.

Ну и нам вот, получается, тоже досталось. От души так прям досталось. И мяска пара килограмм, и несколько хачапури, и тазик пхали, и несколько порций цыплёнка сациви. И всё это теперь нужно было истребить, и желательно не на сухую.

— Держи, — я передал своему сенсею пакет с едой. — И знакомься, вот. Это Гио, мой друг и коллега.

— Очень приятно.

Мужчины пожали друг другу руки, после чего Пацация указал на катер, спросил: «Это он?» — и получив утвердительный ответ, пошёл осматривать плавучую невидаль. Времени у нас сегодня было достаточно, и конечно же мы с ним уже обо всём поговорили.

Гио согласился вписаться в авантюру. Ну так оно и понятно! Помимо того, что «Корона» до сих пор закрыта и заняться ему нечем, у него теперь и собственный интерес имеется. Быть поближе к Сидельцевой, я имею ввиду. Светить харей при любом удобном случае, а там, глядишь, и перепадёт чего.

Итак! Повар есть, профессиональная кухня есть, локация почти готова, — пару сосен свалить осталось, — а с колонками пообещала помочь Рита Огонёк. Деньги на продукты где-нибудь займу, не впервой. Можно приступать!

Однако тут… тут до меня дошло осознание. К чему приступать-то? Для кого вечеринку устраивать? Для Агафоныча и местных белочек? Никто о нас не знает и не узнает без годной рекламы. Сарафанка в нашем деле решает, да… но не настолько! Во-первых, ждать задолбаемся, а во-вторых формат не тот. Нужно чтобы сразу и толпа пришла.

Н-да… самое главное упустил.

— Эх, — как-то вдруг резко погрустнев, я присел на кегу и протянул руки к огню.

— О чём задумался, детина? — спросил Агафоныч, ковыряясь в ланчбоксе с сациви.

— А ты как будто не знаешь?

— Не знаю, — весь из себя уязвлённая невинность ответил сенсей, и даже курочку отложил. — У нас же договор. Мы же обещали друг к другу в голову не лазить.

— Ну а ты слазь, — сказал я. — И посмотри. Только неглубоко, главное.

— Ладно, — кивнул Агафоныч и отложил бокс.

Задумался. Хмыкнул. А затем вдруг растянулся в озорной улыбке.

— Не печалься, — сказал, и добавил ещё: — Гы-гы-гы.

— Есть идея?

— Не то, чтобы вот прям готовая идея, скорее информация, — ответил сенсей. — К осмыслению, так сказать, и обдумыванию.

— Вещай уже…

— Ты, Васенька, должно быть запамятовал, но в эту субботу грядёт день города. Толпа и без нас соберётся, — Агафоныч снова взялся за еду. — А вот как её привести сюда, ты это уже сам придумывай…

Глава 14

Долго ли, коротко ли, а день икс настал. Пройдёт всего несколько часов, и центральный парк города Мытищи наводнит праздная толпа. Готов ли я зашибить денег на этой толпе? Ну… Почти…

— А можно уже попробовать?

— Нет, нельзя.

— А теперь?

— И теперь нельзя.

— А вот сейчас?

— Агафоныч! — не выдержал я. — Иди уже займись чем-нибудь полезным, а⁈

— Чем⁈

— Не знаю! Пляж подмети!

На самом деле, мне было лестно от того, как сенсей дуреет и заходится слюной, — значит, я всё делаю правильно. А причиной тому была огромная сорокалитровая кастрюля, которая прямо сейчас кипела на гриле плавучей кухни.

Ароматы вокруг катера стояли просто божественные.

Чили кон карне и без того пахнет, как вечер пятницы в день зарплаты, так ещё и природа с погодой выдали сегодня какой-то непонятный фортель. Ветра нет совсем, а влажность то ли повышена, то ли понижена, но по факту — вся эта пряная взвесь из кастрюли никуда не уходит.

Не улетучивается, а строго наоборот, стелется по земле.

Вкуснючий дымок заполняет собой утренний пляж, словно карман, и никуда от него невозможно спрятаться. Кумин, кориандр, копчёная паприка и ещё порядка десяти чуть менее пахучих специй, плюс растушенное мясо, красная фасоль, томаты, дорогущий вкусный перец, а ещё…

— Дай попробовать, ирод!

— Не готово!

…а ещё ма-а-а-а-асенький кусочек горького шоколада. Фишечка такая. Секретик. И вот тут особенно важно соблюсти пропорции. Какао должно удивлять. То есть чувствоваться только тогда, когда ты говоришь человеку, что оно вообще-то в блюде присутствует, и он вдруг задумывается, и прислушивается к собственным ощущениям, и прозревает, и: «У-у-ух!» — говорит. А вот если сам учуял — значит перебор. Значит повар — печальный лох и всё запорол. Причём без права на реабилитацию, в таком случае чили летит в помойку.

— Вася! Я твой учитель!

— На кухне это не канает! На кухне я сам себе властелин!

— Ну Вась!

— Иди, говорю, отсюда! Не мешай!

Единственный минус этого чудо-блюда заключался в том, что из-под ножа его не приготовишь. Сперва чилюхе нужно выказать своё увОжение и порядочно с ней повозиться. И чем дольше ты возишься — тем вкусней она в итоге становится. В идеале все ингредиенты должны прокипеть и сплавиться друг с другом в однородную, достаточно крепкую массу, которую будет удобно формовать. И времени для этого требуется изрядно.

Короче! Я сегодня почти не спал…

Ещё ночью начал возиться с головой чеддера, волшебным образом превращая твёрдый сыр в плавленный. Превратил. А затем лёг дремать, переставляя будильник на каждые полчаса, чтобы мешать варево и подливать в чили бульон.

— Вася!

— Я говорю: «уйди, постылый»!

— Вась, я жрать хочу!

— Ну так пожри! В холодильнике куча продуктов!

— Но я хочу вот это! — будто капризный ребёнок, бомж-барон указал пальцем на кастрюлю; того и гляди начнёт хныкать и топать ножкой.

Клянусь, ещё чуть-чуть, и я запустил бы в Агафоныча чем-нибудь твёрдым и тяжёлым. Но по счастливой случайности в этот самый момент:

— Да-да-да-да-да! — раздалось снаружи, а вслед залаяла Тырква.

— Вот! — крикнул я и высунулся в окошко. — Иди лучше пацанам помоги!

Где-то там, вдалеке, по свежей просеке Мишаня Кудыбечь и Санюшка тащили по направлению к катеру тяжеленную пивную кегу. Не Гио единым, как говорится. Ребята тоже подключились к делу, стоило мне лишь рассказать им о планах.

Молодость вообще время для авантюр, а тут вдруг такое. Как минимум интересный опыт. А как максимум — шанс, который безо всякой иронии может изменить всю жизнь. Глупо упускать такой, не правда ли?

— Давай, Агафоныч, не мешайся, — попросил я и физически вытолкал сенсея с кухни. — Итак время уже поджимает…

На самом-то деле, время поджимало всю дорогу. Режим горящей жопы включился несколько дней назад, и с тех пор не выключался ни на секунду. Дел было много, — просто-таки дохрена, — и их надо было делать.

Как я уже говорил, началось всё со звонка Мишане и Санюшке. Восемь рук и четыре головы — всяко лучше, чем один на один со всем разгребаться. Ребята взялись за работу слажено, так что к концу первого дня мы уже прорубили эту самую просеку. Корчевать пни, ясен хрен, было выше наших технических возможностей, и потому мы на скорую руку сколотили деревянный настил; с пляжа и прямо до шоссе.

Как ориентир, сделали у самой дороги небольшую арку. Когда-нибудь, когда у нашего пляжа появится название, приколотим табличку, ну а пока и так сойдёт. Далее: добили стол, а из ошмётков древесины вымутили некое подобие сидячих мест, и вечером того же дня отправились вместе с Гио на поклон к Сидельцевой. Денег просить.

Мне показалось, что это путь наименьшего сопротивления. Поскольку кредитная история Васи Каннеллони и так трещала по швам, убеждать кого-то из ребят связаться с банком было не очень честно, а занимать у бабы Зои так вообще гнусно… ну… я ведь обеспечивать её должен, а не наоборот.

В итоге всё прошло, как по маслу. И даже никакого ментального воздействия не потребовалось! Просто грузинский обольститель чуть поворковал с Ритой, как бы невзначай поиграл бицухой и сделал парочку комплиментов. Барышня растаяла, мы забрали наличку и отправились восвояси. Конечно, вслед нам прозвучала угроза про «если что» и «сломанные ноги», но очень уж по-доброму прозвучала. Скорее для галочки.

Так вот… Небольшую часть денег мы сразу же пропили, — не без этого. По-гусарски употребили шампанского. Похвалили себя за плодотворный день, так сказать, поспали, проснулись и продолжили хреначить.

Пляж пляжем, но нам ведь ещё необходимо было попасть на день города. Ничего необычного не планировалось: по случаю праздника, все городские рестораны выезжали в парк меряться письками и соревноваться за кубок губернатора. Ну и зарабатывать, само собой. Каждый по возможности.

Кто-то вставал с мангалом, кто-то с полевой кухней, кто-то с микроволновкой и уже готовым хрючевом, а кто-то заморачивался и приезжал с серьёзным оборудованием, — последние являются нашими злейшими врагами, потому что наклячить их будет сложнее всего.

В нашем же случае… признаться, я даже не знал, что делать и с какой стороны подступиться. Да, в парке есть набережная вокруг затона в речке-говнотечке, и чисто технически было бы круто поторговать с понтона, вот только доставить его до места будет очень дорого. Дорого и геморройно настолько, что почти нереально.

Даже если мы найдём подходящий эвакуатор, который затащит катер на себя, дорожка будет весёлой. Прямо вот с перебором весёлой. Катер будет торчать на две полосы и заблокирует встречку, а это уже залёт и повод для разговора с полицией. В общем… юридическая часть плана подвела.

С чего-то вдруг у меня появилась излишняя самоуверенность в этом вопросе. По прошлой жизни я был знаком со всякими региональными инициативами, а потому думал, что в мэрии нас примут с распростёртыми объятиями. Приезжайте, мол, ребятишки, вставайте, торгуйте. Всё, лишь бы вы улыбались, ага… Хрен там плавал!

С порога развернули, и даже разговаривать не стали. А лезть в голову к представителям власти и жонглировать их мыслестрочками я побоялся. Слишком уж опасно, и есть неиллюзорный шанс присесть.

— Попробуй Стасе Витальевне позвонить, — предложил тогда Мишаня. — Она во всём этом хорошо шарит.

А ведь действительно! Сказано — сделано.И пускай мы с управляющей «Короны Империи» до сих пор общались всего лишь пару раз и вскользь, она вдруг заинтересовалась и согласилась помочь. По всей видимости, тоже заскучала без работы.

Стася приехала. Посвежевшая лицом с нашей последней встрече, в армейской одежде для пикника, и очень-очень деятельная. Сперва Стася пришла в полный восторг от Тырквы и буквально затискала животину, а потом прошла в каюту и начала разбираться.

— Интересно у тебя тут… Интере-е-е-есно…

Не буду вдаваться в подробности, но документооборот делянки Василия Викторовича Каннеллони хромал аж на обе ноги. Мне хватало бумажек для того, чтобы платить налоги, платить налоги и ещё что, пожалуй, платить налоги. Но не более. Короче говоря, внезапно сам факт выезда оказался под угрозой.

В означенный день и час нам нельзя было находиться в парке. И это ещё не говоря о том, что не с чем. Бюджет не позволял, да и оборудования толком не было. Вывозить плиты и холодильники из «Грузинского Дворика» — это уже перебор и наглость. Сидельцева и так помогала, как могла.

Так что нужно было срочно переигрывать планы. Другого такого шанса в ближайшее время может не выпасть, куй железо пока горячо, и всё такое прочее. И потому-то мы с Агафонычем имели серьёзный разговор тет-а-тет. Как менталист с менталистом.

В итоге спланировали одну годную авантюру, но о ней чуть позже. Сейчас — о приготовлениях. До сих пор вся наша вечеринка вертелась вокруг одного лишь чили кон карне, и как-то вдруг сама собой начала обрастать мексиканистостью.

Ну а почему бы, собственно говоря, и нет? Хорошая тема. И докрутили мы её на совесть, как могли. В гипермаркете для стройки нашли отличные дачные факелы и расставили их вдоль по пляжу и, конечно же, вдоль настила до дороги — нашей, можно сказать, «путевой тропы к славе, богатству и уважению». Иллюминация, стало быть, готова. Для украшалова, оптом и задёшево закупили кучу лаймов и целый лес маленьких таких разноцветных кактусов, которые впаривают на кассах в супермаркетах.

Сделали гирлянды из разноцветных бумажных цветов — решили вешать людям их на шею. Ну и текилы закупили, конечно же! Куда ж без неё? И пусть барное меню получалось коротким, зато суровым. Текила и пиво, пиво и текила. Потому что где это видано, чтобы русский человек не шлифанул текилу пивком? Для игривого настроения, так сказать. Чтоб зашумело в голове. А ежели в пиво ещё и дольку лайма бросить, то до аутентичности не домотаешься. Ну, еще пиво с текилой, конечно же для ценителей. Хе-хе…

Но едем дальше! Где текила, там должны быть текильщицы. Увы и ах, быстро и бесплатно набрать команду сексапильных крутобёдрых девчонок я не мог, — у Васи Канеллони пока что просто не было таких знакомых. Однако…

— Маргарита Егоровна, а вы не могли бы отпустить своих барышень на подработку? — тут я уже ходил на поклон один, без Гио. — Буквально на один вечер?

— Они свободные женщины, — ответила Сидельцева, витая где-то в облаках. — Иди и сам добазаривайся, я мешать не стану.

И свободные женщины с наскока согласились. Только Сонька Сопливый Хомяк не совсем поняла специфику работы и затребовала гарантий:

— Без анала чтобы!

Что ж… пожалуй, такое я действительно мог пообещать. Не уверен прямо вот на все сто, но если вечеринка пройдёт в штатном режиме, Соньке абсолютно не о чем беспокоиться. Это во-первых. А во-вторых, я планирую собрать платёжеспособную публику, которая не польстится на что-то подобное. Наверное…

Во-о-о-от…

Другие же коллеги Соньки вписались безо всяких «но». Кажется, барышни даже рады были для разнообразия поработать где-то вне теневого сектора экономики. Другой момент, что до текильщиц они всё равно не дотягивали. В темноте и с пьяных глаз, телом они действительно могли прокатить за дородных мексиканок, однако лица…

Лица мы решили замаскировать. Ещё одна визитная карточка Мексики — пиньята. Весёлый такой разноцветный осёл из папье-маше, начинённый конфетами, которого дети мутузят палкой. Но нет! Бить мы никого не собирались!

Мы закупили каждой из жриц любви резиновую маску лошади, и обклеили их бахромой из разноцветных офисных стикеров. Как по мне, получилось прикольно. Цветастенько так. А главное — фотографибельно!

Не секс, так треш; люди такое любят. Ну и наконец. Санюшка на досуге заморочился с плейлистом и накачал кучу бодрого латиноамериканского джаза с маракасами и прочими национальными свистоперделками. Лёгкая, весёлая, ни к чему не обязывающая музыка — самое то для фона.

Тут же и название для вечеринки подоспело. «El Baion Party».

Песня в последнее время завирусилась из-за того, что русскому уху в припеве слышалось нечто другое. Санюшка настаивал, что отсылка недостаточно понятна и нужно прямым текстом назваться «Долб***б Party», но-о-о-о…

— Сань, тогда ты один придёшь, — не упустил возможности подколоть Мишаня. — Гы-гы-гы.

Короче, вот так. Несколько дней беготни с мыльной жопой, и вот мы здесь. Суббота, лето, пять утра. В дыму от чили кон карне, в полном слиянии с подмосковной природой и в своём праве взять от этой жизни всё самое лучшее.

— Ы-ы-ы-ых, — Мишаня с Саней кое-как затащили последнюю кегу на кухню. — Принимай пивас, хозяин, — и сразу же начали подключать.

Утро утром, а продегустировать то, чем собираемся торговать всё равно нужно. Хоть чуточку.

На горизонте тем временем показался Гио. Мохнатый грузин пёр на руках огромную гастроёмкость, накрытую тряпочкой. Внутри были, — да-да-да! — тортильи. Свежие, горячие, собственного сочинения. Только-только из печи «Дворика».

Если уж мы метим в кулинарную элитарность, то должны раз и навсегда забыть о полуфабрикатах. Да и потом… своё ведь вкуснее! Заодно я научил Пацацию работать с кукурузной мукой, и лишний раз козырнул знаниями.

Ита-а-а-а-ак…

— Всё, вроде бы, готово, — я крайний раз прошёлся по кухне.

Чистота кругом, порядок. Поверхности блестят, как у кота яйца. Сыр есть, лепёшки есть, чили уже снято с огня и остывает; судя по консистенции самое оно. Алкоголя с избытком, колонки подключены, пляж украшен и готов к приёму дорогих гостей. Стася Витальевна должна подъехать к вечеру и провести последние приготовления, — в том числе экстренно научить наших текильщиц быть текильщицами, — а до тех пор мы договорились с Антоном по кличке Погоняло, что тот покараулит катер.

Хороший, кстати, мужик оказался. Когда не тычет тебе в лицо пистолетом — просто золото. Весёлый такой, понимающий…

— Можем выезжать! — скомандовал я. — Ребята, собирайтесь!

— Вась, а ты вообще уверен, что получится? — поймал меня в сторонке Мишаня Кудыбечь. — Как-то оно очень сомнительно, если честно.

— Не переживай. Всё будет хорошо, — пообещал я. — Доверься, у нас с Владимиром Агафоновичем есть кое-какие секреты.

Каждый из ребят приехал с рюкзаком, в который уже собрал всё самое необходимое. А именно: китель, тапки, нож. Всё остальное я приготовил самостоятельно. Всё для «дела», плюс коробка с флаерами, которыми я собирался заманивать гостей на наш пляж.

Без особой спешки, мы снялись с места, прошли по просеке к трассе и только оттуда вызвали такси.

— Вы не указали, что поедете с животными! — заговнился водила, едва заприметив среди нас Тыркву.

— Какое же это животное⁈ — прикрикнул на него Агафоныч. — Ты совсем охренел⁈

— Чего?

— Следи за языком, ишак! Это моя доченька! Для тебя Тырква Владимировна, между прочим!

— А, — таксёр резко переменился в лице. — О.

А затем буквально рассыпался в извинениях и побежал вытаскивать из багажника детское кресло. Проглядев верхние мыслестрочки мужика, я убедился в том, что он действительно видит вместо рассол-терьерши маленькую девочку лет шести.

— Разминаешься? — хмыкнул я.

— Ага, — расплылся в довольной улыбке Агафоныч.

— Смотри, блин. Силы ещё понадобятся.

— Не ссы, хватит…

Сели, поехали.

По пустой дороге добрались до места меньше чем за полчаса, и десантировались в парк. В столь ранний час он был закрыт для обычного прохожего, но внутри уже бурлила жизнь. Кованые железные ворота практически не закрывались, и рестораторы со всего города пёрли внутрь своё оборудование, мебель, продукты, поваров…

К десяти часам утра, когда среднестатистический батя достаточно выспится и соберёт своё семейство на праздничный променад, всё должно быть уже готово. На него уже должна быть открыта охота. Ведь сегодня он, — простой работяга, — в патриотическом порыве будет тратиться как настоящий аристократ.

И да, по той же самой причине сегодня каждый кабак хочет зацепить даже самых ранних гостей, потому что самых поздних… нельзя.

Уже в восемь вечера губернатор вручит свой кубок и погонит рестораторов из парка ссаными тряпками. По задумке — для того, чтобы народ не перепился на радостях. А по факту — чтобы ему было трудней перепиться, и приходилось шастать из парка в ближайшие магазины и обратно. Наивные, блин…

Зато! Когда здесь всё закроется, вечеринка «El Baion» только-только начнёт собирать гостей. Как удачно всё складывается, не правда ли?

— Туда, — скомандовал я и указал парням в сторону волейбольной площадки. — Там можно пройти внутрь…

Вася Канеллони знал каждый клочок альтернативных Мытищ, а значит и я тоже. Мимо закрытого магазина на углу многоэтажки, мы нырнули в кусты и прошли сквозь… м-м-м… в народе это называется «кладбищем домашних животных». Где-то здесь, в этих дебрях, находят свой последний покой мытищинские кошечки и хомячки.

— Сюда…

По незарастающей народной тропе сквозь кусты, мы прошли до берега Яузы, свернули и уже через минуту оказались в парке. В обычный день охрана даже не подумала бы до нас домотаться, но вот конкретно сегодня с нас могли бы и спросить. Кто такие, сколько лет, почему не в армии? А потому мы сделали самые серьёзные морды, на которые только были способны, и двинулись дальше.

На центральную аллею. Туда, где и подразумевался грядущий кулинарный праздник.

Каков был мой план? О-о-о! Проще не придумаешь. Йо-хо-хо и сундук с пиастрами! Я собирался завладеть чужой кухней и чужими продуктами, — с собой привёл лишь команду поваров. Как это сделать — уже продумано нами с Агафонычем до мелочей.

А вот кого…

Кого-то сегодня обязательно придётся выхлопать, и в этом состоит моя морально-этическая дилемма. Да! Конечно, можно поиграть в эники-беники и тыкнуть наугад. Или же просто присвоить самую «бохатую» кухню, чтобы уж наверняка. Но я всё равно очень надеялся получить от судьбы какой-то знак.

И стоило мне об этом подумать, как я незамедлительно его получил. Сперва раздались автомобильные гудки, а затем крик:

— Э-э-э-эээй!

А Санюшка, — то ли самый везучий, а то ли самый нескладный из нас, — чуть не присел на капот легковушки-«каблучка», которая вознамерилась нас задавить. За рулём сидел пузатый армянин в спортивном костюме и с толстенной сигарой в зубах.

— А ну отошли с дороги, придурки! — рявкнул он и снова загудел.

Гад ехал по пешеходке, но всё равно решил, что прав. Деловой, дескать, дохера. Опаздывает.

— Отойдите с дороги, ребята, — улыбнулся я, а затем проводил машину взглядом.

И вот! Кажется, я уже знаю чью кухню сегодня подрежу. Да и Агафоныч, судя по хитрым глазам, тоже…

Глава 15

— Всё, Агафоныч, давай. За сколько управишься?

— Мне надо полчаса, — ответил сенсей. — Максимум. После по звонку выезжаю к вам, как только будете готовы.

С тем он кивнул на прощание и исчез в кустах. Побежал выполнять свою часть плана. Я же проводил его взглядом, сказал:

— Налетайте, пацаны, — и расстегнул сумку.

Внутри лежали автомобильные аптечки с красным крестом, белые дождевики, перчатки, очки, респираторы и моток оградительной ленты. Очень хотел заказать чёрно-жёлтую с надписью «BIOHAZARD», но на маркетплейсах была лишь вот такая, красно-белая. Ну… ничего, тоже пойдёт.

— Да⁈ Да-а-а-а!!!

План таков: одеваемся во всё это и представляемся сотрудниками СЭС. Пугаем поваров, пакуем поваров, грузим их в карету скорой, — ты самую, что отправился добывать Агафоныч, — а затем встаём на их место.

Звучит, как бред, но… не невозможный. Вся эта ситуация с внезапной эпидемией могла бы случиться в действительности. И более того! Она клишированна благодаря фильмам-катастрофам. В голове у людей и до моего вмешательства заложены соответствующие паттерны, а небольшое ментальное воздействие добавит постанове красок и доведёт до реализма. И всё получится. Я даже не сомневаюсь…

— А это что такое? — спросил Мишаня, вытащил из сумки запаянный пакет, надорвал его и протянул: — О-оооо-о-ооо!

А мне оставалось лишь недоумённо хлопать глазами. Искренне не понимаю, откуда эта хрень здесь взялась, да и в целом — откуда эта хрень вообще взялась. Маска чумного доктора. Неужели случайно заказал? А хотя… можно ли что-то заказать случайно⁈ Я так-то не запойный шопоголик, который не отдаёт себе отчёта в собственных действиях! Я вообще ничего подобного даже не просматривал!

— Тут ещё записка есть, — сказал Миша, передал мне кусочек разноцветного картона и принялся напяливать на себя маску.

«Дорогой покупатель! Спасибо, что выбрали наш интернет-магазин! В качества подарка за столь крупный заказ, примите от нас ещё одно интересное изделие!»

И подпись сотрудников магазина «Развесёлая Затея».

Так. Ну допустим. За покупку двадцати лошадиных масок для наших текильщиц, мне подогнали презент, а я не заметил и в запаре бросил его в сумку. Может быть такое? Вполне.

— Я в этом пойду! — глухо прокричал Мишаня из-под маски.

И, кажется, спорить с ним не имело никакого смысла…

День города

Городской парк

Сергей Рубенович был ходячей энциклопедией человеческих пороков. Ни одна самая гнусная гадость в его понимании таковой не являлась. Ну… в том случае, если только он сам не страдал от этой гадости. Ложь, трусость, наглость, воровство, девиантное поведение по отношению к противоположному полу, смена обуви в прыжке, ну и конечно же гордыня. Раздутая, как пузо мёртвого кита на пляже.

«Ничто не истина», — думал Сергей Рубенович: «Всё дозволено».

Казалось бы, с такими исходными данными его жизнь в ресторанном бизнесе должна была быть неказиста, трудна и скоротечна. Однако один талант Сергея Рубеновича перекрывал все минусы. Сергей Рубенович умел находить терпил. У него был настоящий нюх на это дело, да и без удачи тут явно не обходилось.

— Соберитесь-ка, ребята, — обратился он этим ранним утром к своей команде.

Дело было в шатре принадлежавшего ему пивного паба «ПодBEERёзовик». Вокруг, подсвеченные брезентом ярко-поросячьего цвета, стояли коробки с продуктами и оборудование, до сих пор обмотанное пищевой плёнкой.

Толя и Коля, — так называемые «ребята», — уже практически выбились из сил за последние несколько дней. А дело в том, что они были единственными поварами Рубеныча.

То есть вот вообще. То есть вот совсем. Вдвоём, без выходных, парни тянули холодный, горячий, мясной и пиццейный цех, готовили бизнес-ланч, мыли за гостями посуду, выносили мусор, по очереди выполняли мелкие административные функции шеф-повара, а иногда и курьерили по соседним домам.

Сперва не уходили из-за задержки зарплаты в несколько месяцев, — ждали обещанного чуда. Но это только сперва… к сегодняшнему дню их мозг уже претерпел необратимые изменения. К сегодняшнему дню Коля и Толя развили в себе полноценный Стокгольмский синдром, но об этом чуть позже.

Так вот. И без того работая далеко за пределом человеческих возможностей, сейчас ребята держались сугубо на кофе и молитве. Подготовка к выезду в парк не прошла даром. Это было без сомнения, очень… очень-очень-очень сложно.

Однако! Сегодня с утра, начищая виниры, Сергей Рубенович муссировал некоторые из своих мыслей и вдруг разозлился на ребят. Разозлился люто, истово, аж чуть в зеркало не заорал. Дело в том, что из-за выезда сегодня ему пришлось закрыть основное заведение, потому что повара заявили, что не справятся по одному, — и там, и тут. Поначалу Рубеныч счёл, что всё правильно и честно, а вот теперь задумался…

Неженки — не то слово. И не то слово — слабаки. Они гораздо хуже! Они предатели! Мятежники! Бунтовщики! Они в край охренели и забыли, кому обязаны своим безмятежным благополучием! И за это их непременно стоит наказать! Прямо сегодня и прямо сейчас!

— Я тут что подумал, — сказал Рубеныч, раскуривая потухшую сигару. — Сегодняшний день будет рассчитан по часам.

— Но Сергей Рубеныч! — раздался голос Коли, насквозь пронизанный модуляциями нытья. — Вы же обещали заплатить фиксировано! За две смены!

— Обещал⁈ — выпучил глаза господин ресторатор.

— Да!

— Правда? Не помню за собой такого. Да и вообще, не мог я ничего такого обещать, потому что… две смены⁈ За что⁈

— Но ведь…

— Это нечестно по отношению ко мне! — вытащил Рубеныч свой главный козырь. — Почему я должен столько платить? Смена⁈ Ха! Вы же сегодня отработаете с десяти до восьми, а не до одиннадцати как обычно. Почему я должен платить за полный день⁈

— Вообще-то мы уже работаем, Сергей Рубеныч! — подключился Толя. — С пяти часов утра таскаем всю эту хрень!

— Эн-н-н-нееее, — Рубеныч ещё раз пыхнул сигарой и постучал по наручным часам, намертво запутавшимся в кучерявой волосне. — Рабочий день с десяти. А то, что сейчас, не считается. Сейчас вы не работаете, а готовитесь к работе. Это другое. Это вообще вам надо…

— Ну вы хотя бы заплатите сразу⁈

— Я всё сказал, — нахмурился Рубеныч и двинулся прочь из шатра, пока разговор не зашёл про зарплату за позапрошлый месяц, но тут…

— Всем оставаться на своих местах!!! — в шатёр влетели два человека в больничных халатах и респираторах, а за ними он… похожий на антропоморфную ворону-мутанта, пугающий и зловещий чумной доктор…

* * *

Как интересно получается. Да я же, блин, перст судьбы! Длань справедливости и всё такое прочее! Ну серьёзно! Что это такое, если не Высшее Провидение⁈

Стоило мне просканировать закрытый шатёр «ПодBEERёзовика» и мысли тех, кто находился внутри, как я окреп в своём выборе. Владелец оказался не просто сволочью, а сволочью преступной. Чуть ли не с порога я нарвался на такие тёмные секретики, что дело теперь приняло принципиальный оборот.

— Всем оставаться на своих местах!!! — заорал я. — Работает санитарно-эпидемиологическая служба!

Широкоплечий Гио и Мишаня в своей жуткой маске тут же отрезали Колю и Толю от Рубеныча и будто загонщики погнали их в уголок шатра. Санюшка в свою очередь остался караулить на входе. Мало ли.

— Даже не смей рыпнуться! — зло прошипел Кудыбечь, обернувшись на господина ресторатора.

Как и все мы, Мишаня буквально кипел от ярости и праведного гнева. Да-да, мои ребята уже понимали в чём тут дело. Я просто не смог не рассказать им суть!

А суть заключалась в следующем: этот ленивый пузатый павиан сломал своим поварам психику. Чтобы те не уволились, он обратился к подпольщикам, — чёрным менталистам. Вот только кто они такие я не знаю.

Догадываюсь, что что-то типа нас с Агафонычем, только антагонисты. Потому что мы — на стороне добра, а они — козлы. И явно что психопатического склада ума, потому что вытворять такое — где-то за гранью добра и зла…

И ещё я не могу адекватно оценить их уровень развития и навыки, поскольку эти козлы тщательно подтёрли за собой. В воспоминаниях у Рубеныча о них практически ничего не осталось — ни имён, ни лиц, ни способа связаться. Можно сказать, что там остался один лишь факт обращения.

Так вот. Долго, методично и очень аккуратно, менталисты по указке Рубеныча сминали волю Колю и Толи. Затирали неудобные для него мысли, культивировали удобные и вот, в конце концов, превратили ребят в покорных слабовольных марионеток.

Да они их, блин, рабами сделали! Иначе не скажешь! Жизнь повара и без того не проста. Тринадцатичасовой рабочий день, пахота на износ, скромная зарплата, болячки всякие профессиональные… но в случае Коли и Толи всё это можно было смело умножать на десять. Их жизнь буквально рушилась на глазах!

Друзья-знакомые уже давно махнули на них рукой, семьи крутили пальцем у виска, долги копились, здоровье расшатывалось, а они всё продолжали и продолжали хреначить без выходных и денег во имя сомнительной цели. А если точнее, то во имя процветания Сергея Рубеновича.

Почему? Да потому что у них в голове стоял эдакий блок!

Как бы так объяснить? Хм-м-м… У меня сложилось впечатление, что к «потолку» их сознания были прикручены чёрные такие, злые цепи. На конце цепей находились крюки, а на крюки были насажены мыслестрочки. Гнусные, неправильные и если уж напирать на метафоры — кровоточащие.

Парни были уверены, что пропадут без Рубеныча. Что за порогом «ПодBEERёзовика» их ждёт неприветливый мир, в котором они тупо не выживут. Хотя на деле всё было ровно наоборот — каждый день работы на Рубеныча неизбежно приближал их погосту.

Цепи, крюки и чёрная безнадёга. Демонтировать эту ментальную конструкцию самостоятельно я не мог. Слабоват ещё для такого. Так что план пришлось переиграть прямо на ходу. Теперь он таков: будем спасать Колю и Толю при помощи моего драгоценного сенсея, а вот Рубеныча…

— Кто вы такие⁈ — заорал испуганный павиан. — Что вам нужно⁈

— Василий Викторович Каневский, — я вновь представился «рабочей» фамилией. — Главный эпидемиолог Московской Области, — а затем достал из кармана сложенный вдвое лист лопуха и предъявил Рубенычу.

Рубеныч взял, развернул и внимательно вчитался в лопух, но подвоха так и не заметил. Для него это был документ. Документище! С печатями, подписями и позолоченными имперскими орликами.

Ну и в том, что «главному эпидеомиологу МО» от силы двадцать лет его тоже не смутило. Магический источник работал на пределе, но сейчас оно того стоило.

— О нет, — господин ресторатор вернул мне лопух и тут до него, кажется, начало доходить. — Что случилось⁈

— Случилась вспышка опаснейшего заболевания, дотракийского биполярного ларингита. И у нас есть все основания предполагать, что очагом является ваше заведение…

— Дотракийского? — нахмурился Рубеныч и покатал слово по нёбу. — Дотракия — это где?

— Это рядом с Адыгеей, — объяснил я. — Всё! Меньше слов, больше анализов!

С тем я достал ватную палочку.

— Больной! Ну-ка накиньте ноздри! — и вставил палочку Рубенычу в нос.

Наковырял сопливый мазок, достал и аккуратно закинул палочку в банку для анализов, которую заблаговременно наполнил обычной питьевой водой. Пацаны у меня за спиной повторили те же самые манипуляции с Колей и Толей.

— Василий Викторович, тут всё чисто! — крикнул Мишаня Кудыбечь.

— И здесь тоже! — подхватил Гио.

А вот анализы Сергея Рубеныча, увы и ах, подтвердили наличие смертельного заболевания. Небольшая манипуляция с сознанием, и ресторатор собственными глазами увидел, как жидкость в баночке начинает темнеть. Темнеть, бурлить и пузыриться. Я ещё хотел было дело назальную галлюцинацию подкинуть, но решил, что это уже перебор.

— О-хо-хоо-о-о-о-о, — протянул я. — Пу-пу-пуу-у-у-у-у, — а чумной доктор Миша присвистнул у меня за спиной.

— Что такое⁈

— Дело плохо. Кажется, вы и есть тот самый нулевой пациент. Как я могу к вам обращаться?

— Сер… гей… Сергей Рубенович!

— Хорошо, Сергей Рубенович, вы главное не волнуйтесь.

Не волнуйтесь, ну да как же… чтобы жизнь мёдом не казалось, я уже вовсю лабал на нервах господина ресторатора, будто на электро-гуслях. Шатал их, как чёртову трубу! Он аж задыхаться потихоньку начал от такого напряжения.

Ещё и Миша не преминул вставить свои пять копеек:

— Сергей Рубенович, пока есть время, давайте подпишем согласие на использование вашего тела в научных целях?

— Что⁈

— Ну или принесём вас в жертву Сатане, — чумной доктор почесал шею под маской. — Простите, юмор. Профессиональный. Гы-гы-гы…

— Да что вы такое несёте⁈ — Рубеныч схватился за телефон, но я ловко выхватил его прямо из рук.

— Не вздумайте никому звонить! — крикнул я и шлёпнул ресторатора по волосатым пальцам. — Не хватало ещё, чтобы новость срезонировала в СМИ! Всё очень серьёзно, если вы ещё до сих пор не поняли!

Ещё чуточку давления и Сергей Рубенович… заплакал.

— Что теперь со мной будет? — тихо произнёс он.

— На ранних этапах симптоматика у заболевания странная, — признался я. — Волдыри по всему телу, зуд, бессонница и бесконтрольная лактация. Чувствуете что-то подобное?

Рубеныч прислушался к собственным ощущениям и действительно что-то такое почувствовал. У господина ресторатора заныли сосцы и резко захотелось накормить кого-нибудь грудью. Ну или хотя бы просто подоиться.

— Начинается, — на выдохе тихонечко произнёс он.

Мы всей толпой протянули: «О-о-о-о-о!» — и застегнули дождевики по самое не балуй. А Гио принялся натягивать респираторы на Колю и Толю.

— Я умру? — спросил Рубеныч, и сам же ответил: — Это нечестно по отношению ко мне.

— Решать честно или нечестно не в нашей компетенции, — сказал я. — Для нас сейчас самое главное изолировать вас от общества и приступить к лечению, пока ещё не слишком поздно.

— То есть лечение возможно?

— Возможно…

Краем уха я услышал вой сирены скорой помощи. А значит, Агафоныч с бригадой настоящих докторов уже спешит на помощь.

— Но лечиться нужно начинать прямо сейчас! — крикнул я, чтобы форсировать события.

Сперва хотел завязать всё лечение на уринотерапии или чём-то подобном, но в самый последний момент решил пощадить урода.

— Берёзовая кора, — сказал я. — В ней содержатся все необходимые для борьбы с болезнью витамины, аминокислоты и микроэлементы. Но! Главное условие, чтобы кора была свежей.

— А что… что мне нужно с ней делать? — сперва не понял Сергей Рубенович.

— Грызть вестимо! Чем больше, тем лучше! И я бы на вашем месте занялся этим прямо сейчас, Сергей Рубенович! Вперёд-вперёд!

Пацаны начали хлопать в ладоши и скандировать:

— Гры-зи! Гры-зи!

Господин ресторатор стряхнул с себя оторопь, взбодрился, отпихнул меня в сторону и молнией выбежал прочь из палатки. Почти тут же по ту сторону брезента раздался смачный хруст, — то ли коры, а то ли виниров, — а вой сирен всё нарастал, и нарастал, и нарастал.

— Санюшка, зайди внутрь! — скомандовал я и лепрекон-переросток покинул позицию «шухера».

Отлично. Как только это стало технически-возможным, я мысленно связался с Агафонычем и ввёл его в курс дела. Новые обстоятельства переиграли первоначальный план до неузнаваемости. Во-первых, сделали его куда легче. А во-вторых, к моей превеликой радости, жертв нашего розыгрыша стало куда меньше, — ведь сперва мы хотели убедить в существовании дотракийского ларингита ВСЕХ поваров и до кучи бригаду скорой помощи. И в перспективе это могло бы аукнуться.

А так…

— Твою-то мать! — раздался чей-то весёлый голос на улице. — Вы только посмотрите, что у нас тут!

Следом хлопнула автомобильная дверца, а мы с ребятами затаились. Мишаня и Гио жестами повелели Коле-Толе заткнуться и не дышать.

— Эй, шизоид, — хохотнул кто-то. — Ты как из палаты выбрался?

— Вы меня шпашёте⁈ — истерично закричал Рубеныч, судя по дикции не отрываясь при этом от грызни.

— Спасём-спасём. Давай, полезай в машину.

Никакой борьбы, никакого сопротивления. Ресторатор всея Мытищ перестал набивать себе брюхо берестой и добровольно погрузился в карету. Мы с Агафонычем тем временем уже перепахивали его воспоминания, стирая из них всё что может нас скомпрометировать. А хотя… мы ведь и без того были в респираторах.

В конце концов я услышал крик Рубеныча:

— О! Молочко пошло! — дверь хлопнула, мотор взревел, и «Скорая» покатила прочь.

Ещё несколько секунд и в палатке появилась озорная рожа моего сенсея.

— Я так понимаю, он заслужил? — спросил Агафоныч.

— Не то слово.

Но расслабляться было рано. Даром что лишённые всякой воли к жизни, Коля и Толя начали что-то подозревать и нервничать.

— А вот это уже наши пациенты, — кивнул я на них. — Агафоныч, ну-ка подсоби…

Глава 16

Да-а-а-а… Это вам не мыслестрочки порядком менять! Это уже настоящее искусство. Чтобы убрать последствия чужого ментального воздействия, зачистить Коле и Толе память, а затем нарисовать в их сознании новую, оптимистичную картинку мира, сенсею потребовались все его силы. Прямо вот все!

— У-у-у-уф, — под конец Агафоныча даже повело.

Его магический источник был разряжен в нулину. Я же в свою очередь больше наблюдал за этим чуть ли не хирургическим вмешательством, учился и мотал на ус. Много чему научился, к слову. Повторить пока что не смогу, но хотя бы теорию понимаю.

Что хорошо — после этой ментальной операции я остался почти полностью заряжен по мане. Что плохо — я теперь один. И если вдруг что, то рассчитывать на помощь Агафоновича сегодня больше не приходится. Но дело того стоило!

Для Коли и Толи наступила долгожданная весна. Бодрые, весёлые, а самое главное свободные, они вышли из шатра «ПодBEERёзовика» совершенно другими людьми. И не было больше никаких оков. И не было этой грёбаной сгорбленной осанки, как у столетней бабки. Не было чёрных дыр в глазах, — вместо них зажглись жадные до жизни огоньки.

— У меня ща сердце лопнет, — Санюшка не выдержал и уткнулся носом в широкую грудь Гио. — Я ща заплачу!

А Коля и Толя, как два оленёнка, пока что робко топтались у шатра. Трепетные такие, такие пугливые. Принюхивались к воздуху, глазели по сторонам, и не знали, что им теперь делать со всей этой непонятной свободой. Они отвыкли так жить! Всякий раз делая шаг по направлению к кустам, они останавливались и затравленно оглядывались на нас, — не заругаем ли. Не обидим ли. Не вернём ли в клетку и на каторгу.

А-а-а-ай, чёрт! У меня и у самого теперь, кажется, глаза на мокром месте!

— Стойте! — крикнул я.

Крикнул и подошёл к ребятам. То ли к Коле, то ли к Толе; так я и не научился их различать. Те съёжились и закрыли глаза, явно ожидая удара, но я в ответ лишь протянул им пачку денег. Двадцать тысяч. Последние из тех, что занимал у госпожи Сидельцевой. По идее это была неприкосновенная заначка, но… ничего страшного! Мне не жалко!

— Вот, — сказал я. — Возьмите. На первое время должно хватить. Найдите себе хорошую работу…

Аккуратно и чрезвычайно медленно, — я бы даже сказал «нежно», — один из поваров потянулся к деньгам, забрал их двумя пальчиками и сунул в карман.

— А теперь бегите, — улыбнулся я, потрепал его по волосам и закричал: — Бегите!!!

И Коля с Толей ломанулись. Неуклюже, путаясь в ногах, спотыкаясь и врезаясь друг в друга, повара в считанные мгновения оказались в парковых кустах, и тут вдруг снова застыли. Обернулись и начали глазеть на нас такими умными, всё-всё понимающими глазами.

— ДА БЕГИТЕ ЖЕ ВЫ!!! — тут уж и Мишаня сдался.

Вообще не стесняясь слёз, весь красный лицом, он принялся топать ногами и размахивать над головой дождевиком.

— БЕГИТЕ ДОМОЙ, ИДИОТЫ!!! ВЫ СВОБОДНЫ!!! ШУ!!! ШУ!!!

Коля с Толей в самый последний раз обвели нас взглядом, развернулись и пропали где-то в недрах парка. Клянусь, напоследок мне даже показалось, что один из них мне подмигнул.

— Пока, Колян, — одними губами прошептал я. — Пока, Толян…

Надеюсь, что уже через полчаса они будут пить на набережной пиво с рыбкой, или познакомятся с девочками, или арендуют велосипеды, или вообще катамаран, или… или… ну сделают что-нибудь такое! Не поварское чтобы, и не по принуждению, а в кайф!

Тогда-то все наши труды будут не напрасны. И госпожа Карма улыбнётся нам белоснежною своей улыбкой.

— У-у-ууууу! — взвыл от натуги где-то в шатре Агафоныч.

Видимо, Коля и Толя пропали с его радаров, и он окончательно ослабил ментальную хватку.

— Ж-ж-ж-жопа! — выругался бомж-барон. — Хреново-то как, а⁈

А потом в моей жизни случились два очень серьёзных, но очень нужных разговора…

* * *

— Значит, ты менталист? — спросил Мишаня Кудыбечь.

Со временем, у поваров наравне с чувством локтя вырабатывается ещё одно очень полезное свойство. Эдакая слепая вера напарнику. То есть… смоделируем ситуацию: идёт запара, и тут вдруг напарник в формате приказа говорит тебе что-то сделать или, наоборот, чего-то не делать. А значит это ровно то, что напарник знает что-то такое, чего не знаешь ты, но у него нет времени объяснять.

Серьёзно. Это не шутка такая мемасная. На объяснения действительно нет времени. Ты можешь удивляться, где-то внутренне не соглашаться, и так далее и тому подобное, но будь добр выполни его просьбу сейчас же; чётко и беспрекословно. А про то, что тебе не понравился его тон, будешь качать потом, когда всё закончится.

Вот и пацаны мои, — Гио, Миша и Санюшка, — всю дорогу, пока мы отправляли Сергея Рубеныча в дурку и лечили увечных поваров, слепо следовали за мной. Удивлялись, не до конца понимали происходящее, но всё равно следовали. Понимали, что так надо.

Но вот теперь они вполне обоснованно хотели узнать ответы на некоторые вопросы.

— Да, — ответил я. — Менталист.

Сейчас мы всей толпой собрались внутри шатра «ПодBEERёзовика». Санюшка запрыгнул на гроб-холодильник, Миша с Гио нашли складные стулья, а Агафоныч без сил валялся на мешке с картошкой.

Я стоял. Не то, чтобы отчитывался, скорее держал ответ.

— Так, — от лица общественности со мной общался Кудыбечь. — И насколько я могу судить, ты инициированный менталист, верно?

— Почти.

— Это как? Что значит «почти»?

Ладно, блин. Один в поле пускай и воин, но воин одинокий, — грустненький такой, — а ребята уже проверенные. С Гио мы успели притереться ещё там, во время инцидента у «Грузинского Дворика», Миша просто по-человечьи мне нравится, а Санюшка… Санюшка — это Санюшка.

Так что я согласен. Время вскрывать карты.

— Это очень трудно объяснить, Миш, — улыбнулся я. — Сам не понимаю почему, но у меня нет нескольких барьеров. Я вроде как уникум.

— Так…

И бородатый снова задумался. Подбирал вопросы, как будто по минному полю ступает.

— А ты когда-нибудь промывал нам мозги?

— Нет, — ответил я и ни капельки не соврал. — Никогда. У меня есть принципы своих не путать и не использовать. А вы мне уже вроде как свои. Тем более, — хохотнул я. — К Санюшке вот в голову вообще почему-то залезть невозможно…

— А это потому, что меня в детстве в чан с антимагическим зельем уронили, — отозвался рыжий.

— Правда?

— Нет, — вздохнул Санюшка. — Просто уронили…

— Так, погоди-погоди-погоди! — снова взял слово Мишаня, и зачем-то добавил ещё одно контрольное: — Погоди. Что ты… как ты… что ты собираешься с этим делать?

— Для начала сказочно богатеть, — признался я. — И очень надеюсь, что вы мне в этом поможете…

Дальше пришлось толкнуть мотивирующую речь. Я аж как будто на мгновение в прошлую жизнь вернулся, в должность шефа и владельца ресторана.

Про наследство Орловых, ясен хрен, я умолчал, — ни к чему оно, — и выставил всё так, что денег мне нужно заработать просто потому, что надо. Потому что деньги — прикольные. И потому что с ними можно делать всякие классные штуки. Мысль эта была столь проста, ясна и понятна, что разжёвывать её долго не пришлось.

Такой вот постулат: «Будем богатеть, рОбяты». Очень правильный, на мой взгляд, и очень приятный.

А вот о том, как именно это делать, мне пришлось порядочно пораспинаться. Пришлось объяснить пацанам, что вечеринка на пляже — это лишь первый шаг, и за ней последует вторая, потом третья, четвёртая, пятая… возможно, мы как-то более интересно используем понтонный катер, возможно откроем стационарную точку или даже сеть, возможно махнём рукой на продажи и снимем кулинарный блог, или даже целое шоу, или, блин, фильм! Но чтобы мы ни делали, мы будем двигаться вперёд.

И как вишенка на торте, контрольный в «голову»:

— Это ведь лучше, чем работать на дядю.

Гио с Санюшкой активно затрясли башкой. Абстрактный «дядя», на которого надо работать — самая страшная страшилка для выросших детей, которые уже не боятся ни бабайку, ни дрёму, ни даже чупакабру.

Миша в свою очередь задумался. Почесал бороду. Ногой потопал. Помурчал себе что-то под нос. Ну… понять его, на самом деле, можно. Трое сыновей и красавица-жена. По уровню ответственности, Кудыбечь в этом шатре постарше других будет, — и даже постарше Агафоныча. Так что ему бездумно ввязываться в авантюры не с руки.

Во всяком случае бесплатно:

— То есть мы в доле? — наконец спросил он.

— В какой-то мере, — уклончиво ответил я, но тут же поймал себя на чём-то таком по-семитски лукавом и поспешил исправиться: — Об этом слишком рано говорить, Миш. Никто даже приблизительно не знает, как всё обернётся и о каких именно суммах пойдёт речь. Но я могу торжественно пообещать, что не обижу тех, кто был со мной с самого начала.

И снова кивки Гио с Санюшкой, и снова молчание Миши.

— Ну ладно, — в конце концов Кудыбечь встал, подошёл и протянул мне руку. — Я в деле. Всё равно су-шефа в «Короне Империи» только к седым яйцам получу…

— У-уууух! — внезапно заорал Агафоныч и подскочил со своего спально-картофельного мешка.

Задремал старичок. Умотался, видимо, с непривычки.

— У-у-у-у-ууух! — повторил он и этот крик предзнаменовал собой второй сегодняшний серьёзный разговор. — Вась, пойдём-ка пройдёмся, есть что обсудить…

* * *

Напоследок выдав распоряжения своей команде… ну да! Отныне я могу называть ребят «своей командой»!

Так вот… выдав распоряжение распаковать оборудование и произвести инвентаризацию всего того, что досталось нам от Рубеныча и Коли с Толей, я перекинулся в китель и вышел прогуляться с сенсеем. Пока ребята разберутся и сообразят, чем именно собирался кормить народ персонал «ПодBEERёзовика», у меня есть как минимум полчаса.

Солнышко пригревало. Поющий фонтан по случаю праздника запустили с самого утра. Вокруг вовсю суетились другие рестораторы, — навскидку я насчитал порядка дюжины заведений, с которыми нам сегодня придётся конкурировать. А ещё, где-то вдалеке, со стороны реки, орали грёбаные утки.

Нигде мне от них покоя нет, ну честное слово! Ни на пляже, ни в городе.

— Итак, — Агафоныч с хрустом потянулся. — Давай-ка пообщаемся.

— Давай, — согласился я. — Вещай.

— Вещаю. Слушай, Вась, нравишься ты мне. Ты молодой, и мыслишь нестандартно. В тебе жив дух авантюризма и всё такое прочее…

— Кажется, этот разговор уже был, — оборвал я сенсея на полуслове. — Причём давненько.

— Да, — не стал отрицать Агафоныч. — Но это так, подводка. А поговорить я с тобой хотел о безопасности. Послушай умудрённого жизнью аферюгу, Вась, и пойми меня правильно. Не надо частить…

Не надо частить? Кажется, я сразу понял о чём зашла речь.

— Менталист уже по самому факту своего рождения рискует получить звиздюлей, — тем временем продолжил делиться мудростью сенсей. — И там, и тут, и здесь. Звиздюля ждут на каждом шагу. Звиздюля для тебя, звиздюля для меня. И для этого даже необязательно лезть господам в голову, понимаешь?

— Кажется, понимаю.

— Вопреки расхожему мнению, люди не идиоты. Позавчера ты нахлебался эликсира и подставил своего начальника, вчера устроил заварушку в придорожном кафе, а сегодня отправил в дурку здорового человека.

Агафоныч вздохнул и заложил руки за спину.

— Я хочу, чтобы ты понял, что не всё так просто. Даже если ты не сделал ничего плохого, не учинил урон и никого особо не обидел, все эти странности не пройдут бесследно. Люди будут замечать. Они будут думать, анализировать, потихоньку отходить от ментального воздействия и понимать, что кто-то побывал у них в мозгах. И вот когда они это поймут, то сразу же побегут докладывать в соответствующие инстанции.

— Та-а-а-ак, — напрягся я. — Поподробней, пожалуйста. Что за инстанции такие?

— А я и сам не знаю, — хохотнул Агафоныч. — Знаю только, что такие существуют, — и многозначительно замолчал.

— Продолжай. Что ещё ты знаешь? И давай, пожалуйста, без театральщины.

— Ну короче, — принял мой совет Агафоныч. — Я почти уверен, что существует какой-то особый отдел на базе Канцелярии, который занимается тем, что отлавливает нелицензированных менталистов. Следят за нашим братом, Вась. Мы ж не огневики какие-то убогие, пиу-пиу, бдыщ-быдыщ, мы настоящих дел наворотить можем, если захотим…

— Ты с ними сталкивался? — спросил я.

— Мне кажется, что да, — кивнул Агафоныч и вдруг резко остановился у паркового ларька. — Купишь сладкую вату — расскажу…

Что ж. Пришлось пойти на поводу у старого шантажиста. Спустя минуту мы продолжили свой путь вниз к реке. Лениво покусывая вату, сенсей рассказал мне остросюжетную историю из своего прошлого. Прямо вот очень остросюжетную, острей алмазной пилки. И жестикулировал он при этом, как бешеный.

Что-то там было про казино, и про шампанское. Про деньги и красивых женщин, со взрывами, и перестрелками, и погонями, и прыжками с крыши на крышу, и сошедшим с рельс поездом… короче, больше половины наврал сто пудов! Джеймс Бонд херов, ага.

Но если я мог позволить себе не верить в мишуру, то основной посыл настораживал. Как-то раз, во время шулерских гастролей, на Его Благородие Владимира Агафоновича Ярышкина вышли спецслужбы. Это плохо. Но поскольку он прямо сейчас со мной разговаривает, эти спецслужбы тоже ошибаются, и вот это очень даже хорошо.

— Просто прими к сведению, Вась, — подытожил Агафоныч. — Тебе нужно быть осторожней, и не пользоваться даром направо-налево. К тому же, — сенсей перешёл на шёпот. — У меня очень хорошая память на лица. И, кажется, сегодня в парке я видел одного из…

— Здра-с-с-сь!

— Ёпт! — я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Прямо перед нами возникла молодая деваха в сером пиджаке и очочках. С тугой дулей волос, ручкой в одной руке и планшетом в другой — ну явно администраторша. Ну явно администрировать чего-то собралась.

— Экий вы пугливый, — сказала барышня и хохотнула: — Хы-хы. Так… вы кто у меня будете?

— Паб «ПодBEERёзовик», — мгновенно нашёлся я.

— Отлично, — барышня поставила у себя в планшете галочку. — Вы шеф?

— Шеф, — кивнул я.

— Ещё лучше! Какое блюдо заявляете на конкурс?

А вот хрен его знает, какое блюдо мы заявляем на конкурс. Во-первых и в в-главных срать я хотел на этот конкурс. А во-вторых, я ведь ещё даже продуктов не видел, и не знаю, что могу. Так что надо, наверное, что-то универсальное ляпнуть.

Например:

— Ризотто.

— Ризотто? — переспросила админша. — Ризотто с чем?

— Просто ризотто, — ответил я, чуть подумал и добавил: — По-мытищински. Старинный русский рецепт шестнадцатого века, от бабушки достался. Патриоты мы. До мозга, блин, костей.

— Да! — поддакнул Агафоныч.

— Похвально-похвально, — покивала барышня, записывая мой ответ в планшет, и вроде бы уже двинулась дальше, но тут: — Кстати! Подготовьте на случай победы чистый китель.

— Зачем?

— Ну как зачем? Хы-хы. Вы же не пойдёте на сцену к губернатору в грязном?

Оп-па! Стоять! На сцену, говорите⁈ К губернатору⁈ В случае победы⁈

— И что, даже микрофон дадут?

— Дадут-дадут. Хы-хы…

А вот это мне надо! Это мне очень надо! Флаеры — хорошо. Сарафанка — классно. Реклама — двигатель торговли, и всё такое прочее. Но обратиться ко всему городу и пригласить людей на «El Baion Party» прямо со сцены — это же бесценно. Такой шанс просто нельзя упускать и…

Что ж. Придётся теперь мне выигрывать кубок губернатора с ризотто по-мытищински.

Как-то вдруг резко позабыв обо всех спецслужбах мира и высоко подбрасывая колени, я ломанулся обратно, к своему шатру. Ворвался, аки вихрь, и с порога затребовал у ребят список продуктов, которыми мы располагаем.

— Свининка есть, — начал лениво перечислять Санюшка. — Огурка, помидорка, баклажан…

— Рис есть⁈

— Есть.

— Какой⁈

— Пропаренный длиннозёрный есть пачка, чуть жасмина, чуть сушильного…

— Арборио есть⁈

— И арборио тоже есть, — кивнул Санюшка.

Тут у меня от жопы отлегло, и я вдруг понял, что морды лица у моих поваров уж больно какие-то хитрые. Что-то они такое интересное презентовать мне собираются.

— А ещё, — улыбаясь во все тридцать два сказал Мишаня, вылезая из-за холодоса. — Есть немножечко запрещёнки, — и передал мне небольшую гастроймкость. — Аномальной…

А я посмотрел внутрь и… н-да… даже не знаю, радоваться мне или плакать. Из всего бесчисленного ассортимента аномальных продуктов, — реально ведь бесчисленного, — мне сегодня досталось именно это.

— А оно не опасно?

— Хрен знает, — развёл руками Мишаня.

Что ж… Так вот ты какое, ризотто по-мытищински…

Глава 17

— Вж-ж-ж-ж! — я сделал вид, что вилка — это самолёт, который заходит на посадку прямо Санюшке в лицо. — Ну давай же, открывай рот.

— Не-а.

— Санюшка, так надо.

— Я боюсь.

— Санюшка, это ведь для общего дела.

— Но почему я⁈ — завопил рыжий и в тот же самый момент я изловчился воткнуть вилку ему в рот.

Продукт остался внутри. Дальше мы всей толпой следили за тем, чтобы Санюшка ничего не сплюнул. Долго следили. Спустя пару минут у меня уже появилась мысль погладить ему горло, как непослушной собаке, однако он наконец-таки смирился со своей судьбой, проглотил и даже показал язык в подтверждение.

— Съел! — нахмурившись крикнул Санюшка. — Теперь вы довольны⁈

— Теперь довольны, — кивнул я.

Так вот. О чём речь вообще? Помнится, в прошлой жизни по детству у меня не было ни Денди, ни Сеги. Как-то так вышло, что я сразу же стал счастливым обладателем первой Сони Плейстейшн, — один раз взялся за ум и провёл всё лето, хватаясь за любую доступную ребёнку работу. Сам заработал, короче говоря. От гордости чуть не лопнул.

Но! Приставки прошлых поколений один хрен навсегда остались в моём сердце. Помню, как напрашивался в гости к соседу по лестничной клетке и задрачивал игру про итальянского сантехника, спасителя принцесс. Кирпичи, монетки, хищные цветы, черепашки и… грибы. Обычные, если память не отшибло, просто добавляли тебе жизнь. А вот зелёные превращали Марио в Супер-Марио.

И вот: именно такие же грибы теперь лежали прямо передо мной на разделочной доске. Зелёные, блин, мухоморы. Яркого такого, кислотного цвета, каким в мультиках обычно обозначают радиоактивные отходы.

— Теперь ждём, — сказал Мишаня, запрыгнул на стол-холодильник и посмотрел на часы. — Сань, извини за нескромность, но я вынужден спросить. А ты, случайно, не девственник? Просто если в скором времени мне доведётся принести в жертву Князю Тьмы твоё сердце, то есть нюансы и мне надо бы понимать, что к чему…

— Пошёл к чёрту! — окончательно обиделся Санюшка.

А время шло. И всё было нормально. Лепрекон-переросток спокойно сидел на стуле и даже не думал срываться в трип.

А хотя… на самом деле я и не ожидал чего-то такого. Был у меня уже опыт работы с мухоморами. Не сакрально-мистический, как можно подумать, а сугубо из области гастрономии. Помнится, одно время среди доверчивой части населения, — той самой, что заносит свои кровные экстрасенсам, гадалкам и астрологам, — стал популярен так называемый микродозинг.

И вот, не будь дураками, мы в одном из ресторанов как-то раз решили пройтись по этой повесточке. Сгоняли в лес и специальным предложением ввели в меню жарёху из мухоморов. Ведь на самом деле гриб-то съедобный, вкусный и ни разу не запрещённый, а всякая психоделическая дрянь очень легко убирается из него путём обычной термической обработки. Даже вымачивать особо не надо. Кожу снять, промыть, хорошенечко зажарить, вот и всё.

На вкус, как по мне, получилось не очень. По насыщенности другим лесным грибам мухомор явно поигрывает, но для людей, которым не нравится сопливая текстура — самое то. Как альтернатива шампиньону, например.

Но то обычный мухомор. Сейчас же я столкнулся с грибом из аномалий. Причём до конца непонятно — был ли он предназначен для готовки или Коля с Толей держали его на кухне для каких-то других целей. Что ж… только время покажет. Надежда умирает последней, и я сейчас очень надеюсь, что ризотто по-мытищински в моём исполнении будет включать в себя аномальные продукты. Ну… потому что это сразу же плюс сто очков перед товарищами конкурентами.

— Ой, — вдруг сказал Санюшка и выпучил на меня глаза.

— Что такое?

— Ой-ой-ой…

— Ты что-то чувствуешь⁈

— Чувствую, Вась. Еще как чувствую…

Где-то в городе

Владимир Агафонович Ярышкин не врал и не фантазировал.

Все его опасения на проверку оказывались чистейшей правдой. Действительно, на основе Тайной Канцелярии его императорского величества в Российской Империи существовал особый отдел, который плотно занимался менталистами вне закона. Действительно, во время своей бурной молодости, Ярышкин попадал в поле зрения этого отдела. Действительно, на него устраивались облавы. И действительно, одного из сотрудников этого самого отдела Владимир Агафонович видел этим утром в мытищинском парке, — память не подвела старого сенсея.

Однако… Тайник прибыл сюда не по его душу. По сути, он просто проходил мимо. Алексей Алексеевич приехал в город по просьбе своего двоюродного племянника, и речь скорее о нём.

Амбициозный и деятельный молодой человек по имени Захар Гачин-Мучинский работал участковым полицейским. Пускай Захар мог отнести себя к знати, ведь по праву рождения являлся аристократом, но всё равно понимал — просто так ему в жизни ничего не светит. Нужно пахать, стремиться и добиваться всего самостоятельно.

Младший сын брата главы рода побочной линии баронов Гачиных — даже на слух так себе. Так что не будет в жизни у Захара ни богатого наследства, ни стремительного роста внутри семьи, ни брака по расчёту на богатой княжне.

Захар смирился с этим довольно быстро и безболезненно. И задумал Захар, — ещё с самого раннего детства, — карабкаться вверх по служебной лестнице. Тем более, что были связи! С младых ногтей он был в прекрасных отношениях с дядей Лёшей, а дядя Лёша — человек серьёзный. Сотрудник Тайной Канцелярии, да притом не какая-то там рядовая ищейка, а целый глава засекреченного отдела.

Захар знал, что дядя Лёша занимается подпольными менталистами, и активно просился к нему на службу, но раз за разом терпел отказ. Раз за разом, но только не сегодня! Сегодня Захар наконец-то наткнулся на что-то такое, что сдвинет его карьеру с мёртвой точки! Дело! Настоящее дело! Сегодня дядя Лёша поймёт всю серьёзность его намерений и посмотрит на Захара совсем другими глазами!

— Заходи, дядь Лёш, — улыбнулся Захар, отворив дверь и обвёл руками свой кабинет. — Вот, смотри. Моё царство-королевство…

Под «царством-королевством» Гачин-Мучинский подразумевал однушку на первом этаже многоквартирного дома, отведённую градоначальником под отделение полиции. Весёленькие обои, оставшиеся от прошлых жильцов, казённая жёсткая мебель, типовая сантехника, календарь с котиками на стене, полупустой картотечный шкаф и старенький чайник на подоконнике.

— Мило, — кивнул дядя Лёша и шагнул внутрь. — А ты почему не по форме?

Форму Захар действительно игнорировал. Прямо вот полностью. Вместо серого кителя и фуражки он предпочитал чёрный кожаный плащ в пол и солнцезащитные очки. Так было куда круче. Именно так, по его мнению, должны были одеваться сотрудники Канцелярии.

— Нормально, — махнул рукой Гачин-Мучинский и пригласил дядю присесть. — Чай будешь?

— Спасибо, откажусь. Давай лучше выкладывай, зачем позвал, у меня сегодня весь день расписан.

— Минуту!

Захар начал суетиться. Чтобы вывести картинку с телефона на старенький пузатый телевизор, нужно было проявить изобретательность.

— Ща-ща-ща, — прошептал Захар, ковыряясь в бесчисленных переходниках. — Во! — наконец-то включил запись и присел рядом с дядей Лёшей. — Смотри!

На экране показался этот самый кабинет. Какое-то время стул напротив окна пустовал, но вот, в кадре появился мужчина лет сорока:

— Чо? — спросил мужчина. — Представиться сначала?

— Да, — ответил голос Захара.

— Иванов Пётр Геннадьевич, — сказал мужик. — Коренной житель Мытищ, работаю дальнобойщиком…

А потом без лишних слов вдруг снял с себя футболку и встал в позу атлета на подиуме.

— Смотри какая банка! — крикнул мужчина и принялся играть бицухой. — А сиськи какие! Ты только глянь! Бым-бым-бым! — а теперь дёргать грудными мышцами.

Там продолжалось минуту, две, три. Ничего не менялось и ничего не происходило; мужчина на записи просто хвастался своей мускулатурой.

— Захар, — вздохнул дядя Лёша. — Скажи, будь добр, зачем мы это смотрим?

— Во-о-о-от! — обрадовался Гачин-Мучинский и тут же выключил запись. — Я ждал этого вопроса. Короче слушай, мне поступило обращение от этого гражданина. С его слов, в ожидании работы он несколько дней был вынужден жить в машине рядом с кафе «Грузинский Дворик». Это здесь, совсем неподалёку. И вот! Каждое утро, просыпаясь там, мужчина чувствовал себя подавленным, разбитым и очень усталым! Но это лишь сперва!

Захар воздел палец к небу.

— Затем он начал страдать от навязчивых кошмаров, в которых рубит деревья, и заметил аномальный рост мускулатуры! А мой артефактный перстень подсказал, что имело место быть ментальное воздействие!

Дядя Лёша вздохнул снова. Он прекрасно знал, что артефактный перстень Захара был обычной безделушкой без крупицы магии. Откуда знал? Тут всё просто: он сам и подарил его племяннику на день рождения. Давно, когда тот ещё дрался с крапивой, но уже грезил о службе в Канцелярии. Дядя Лёша тогда решил подыграть мальчугану, и сказал, что принёс этот перстень «с работы». Думал, что это мило и трогательно. И вот во что это вылилось.

— Ёптвою мать, — процедил тайник сквозь зубы.

— Дядь Лёш, ты чего?

— Я чего⁈ — дошёл до точки кипения Алексей Алексеевич. — Это ты чего⁈ Я реально ехал в Мытищи, чтобы посмотреть, как голый мужик дёргает сиськами⁈ Ты совсем сдурел⁈

— Дядь Лёш, но ведь на лицо преступный умысел и…

— Какой, нахер, умысел⁈ В чём умысел-то⁈ Ты дурак⁈

— Дядь Лёш, я…

— Я спрашиваю: «ты дурак»⁈ Ты идиот совсем⁈ Мне делами заниматься надо, понимаешь⁈ У меня в приёмной день и ночь обманутые букмекеры сидят, караулят! А тут ещё ограбление банка в Твери, и в Саратове состав с нефтепродуктами куда-то пропал!

— Дядь Лёш, — как болванчик, ещё раз повторил Гачин-Мучинский. — Я же…

— А-а-а-а-ай!

С тем Алексей Алексеевич встал, вышел вон и громко хлопнул за собой дверью, а Захар… Захар в этот самый момент поклялся себе, что докажет свою правоту. Всем докажет! Потому что теперь это личное! Во что бы то ни стало, он раскроет тайну мускулистого дальнобойщика и выведет негодяев на чистую воду!

— Отставить дизмораль! — вслух сказал он сам себе. — У тебя всё получится, Захар! Иначе ты не Гачин-Мучинский!

Чуйка Захара буквально верещала о том, что он на правильном пути, и не верить ей не было ни единой причины. Вот только.

— Сперва надо за что-то зацепиться, — прошептал он, глядя в окно.

А где-то неподалёку прямо сейчас Сергей Рубенович Мазманян уже вытошнил из себя полтора килограмма берёзовой коры и теперь с пеной у рта доказывал санитарам, что он не сумасшедший…

* * *

— А можно я на ушко шепну? — спросил Санюшка.

Ну и шепнул.

Короче… всё нормально. Без паники. Ситуация штатная, и такое случается не только из-за аномальных грибов. Устрицы вот, например, точь-в-точь такой же эффект вызывают. Гранаты. Фисташки. Сок сельдереевый. Ну и «Виагра» ещё, ага…

Короче говоря, зелёный мухомор отправил либидо Санюшки куда-то высоко-высоко, на околоземную орбиту, а в остальном он был здоров и функционален. Единственное, пришлось попросить Санюшку переодеться в джинсы, ведь просторные поварские штаны ему сейчас были противопоказаны. Не все гости способны правильно расценить такой комплимент в свой адрес. Кто посерьёзней, может и рожу набить.

Короче! Работаем! Следом за Санюшкой я и сам навернул кусочек жаренного аномального гриба, вот только гораздо меньший. Надо было понять какова эта снедь на вкус и… чёрт! На самом деле просто охренительно!

Сказка! Просто сказка! Вкус оказался настолько насыщенным, как будто я сам лес жую. Настоящий грибной концентрат. И это просто прекрасно, потому что на такой основе я могу навертеть лучшее, блин, ризотто в мире. Клянусь, у всех брови отлетят! И у губернатора в том числе. Так что кубок наш, я теперь даже не сомневаюсь.

Часть аномальных мухоморов перебью в пюре на заправку, часть добавлю так, ещё и останется. Утащу грибочки на катер и заморожу до лучших времён. Вдруг ещё что-то такое понадобится? По их бонусному назначению, ага…

Ну да ладно… До конкурса ещё дожить надо, а сейчас начинается основная работа. В шатре «ПодBEERёзовика» оказалось всё, что нужно для бесперебойной отдачи хрючева. Походные плиты, фритюр, мангал с кучей угля, холодильники, адекватная витрина и целая гора продуктов. Ну и пивной драфт, само собой. На плавучей кухне почти такой же стоит, только двойной.

В следующий час мы с ребятами ворочали оборудование и расставлялись так, как на наш взгляд будет удобней всего. Попутно обсуждали меню.

Обсуждали-обсуждали, в итоге махнули рукой и решили особо не заморачиваться. Без Высокой Кухни сегодня обойдёмся, пошла она в задницу. Мы же в парке, блин! На природе! А потому вместо того, чтобы корчить из себя адептов Мишлена, есть смысл сосредоточиться на шашлыках.

Итого:

Я отправил свиную шею в экспресс-маринад из мятых томатов и крепкого зелёного чая. Гио раскочегарил мангал и уже вовсю делал заготовки печёной картошечки. Картошка, к слову, — та самая, на которой спал Агафонович, — оказалась калибрована. С половину кулака, прямо вот самое то. Разрезать пополам, кинуть кусочек сливочного масла, посыпать укропом, вилочкой разбередить и всё. И за ушами гостей обязательно раздастся энергичный треск кастаньет. И будет им счастье.

Как бесплатный гарнир к шашлыку решили подавать простой и незамысловатый зелёный салатик. Огурец, помидор, тонкие кольца красного лука, масло с запахом семечки и чуть разноцветного кунжута для красоты.

Что ещё? Печёный баклажан с капелькой песто, сырная тарелка, всякая-разная фритюрная закуска под пиво и разогретый на огне лаваш. И вот тут, кстати, надо отдать должное Сергею Рубенычу. Сволочь он, конечно, та ещё, но в лаваше разбирается. Притащил на выезд не то недоразумение, которым обычно торгуют в супермаркетах, а прямо вот элитку лавашного мира.

Ещё спустя пару часов мы доделали все заготовки, расставили гостевые столы и стулья, а после отстегнули переднюю часть шатра и официально открылись.

Распределились следующим образом: Гио на мангале, Санюшка фритюрмейкер, я одновременно на холодке и на раздаче. Мишаня частично на подхвате, но большую часть времени на кассе и пиве. Он из нас самый неформал, — борода, бандана, татуировки, — а люди такое любят.

Агафонович в свою очередь уже развалился за столиком в качестве подсадного гостя. Затащил Тыркву на колени, сидел, глазел по сторонам и вальяжно похлёбывал пивко. Ну и мы решили не отставать…

— А давайте-ка немного жорнем?

— А давайте!

Блин! Я ведь и забыл каково это! Забыл этот чуть датый кураж! Хмель в такие моменты держится на каком-то таком уровне… вот прямо как надо. Вроде бы и шумит что-то в голове, но мысль при этом ясная аки слеза. Ну а оно и понятно, ведь повар всегда в движении. Всегда на повышенной скорости. Бегает, прыгает, и чисто технически не может перебрать. Ну… если только не задастся такой целью.

— Да⁈ Да-а-а-а!!!

И что характерно, нам сегодня действительно не было когда сидеть. Очередь за шашлыком от Васи Канеллони и дядюшки Гио встала сразу же, прямо с десяти часов утра. Встала намертво и даже не думала рассасываться.

Весело, блин! Очень весело! Мы ещё и музыку выкрутили. Позволили себе такую вольность. Пока из соседних шатров неслась актуальная попса, потому что так нужно, мы врубили то, что хотели сами:

— Сядешь в последний трамвай! — пропел Санюшка, заряжая фритюр гренками. — Листья ногами пинать! В парке!

— Залпом последний стакан! — поддержал я.

— Майка и жизнь! — грянул хор голосов. — Всё наиз-нан-ку! — и даже кое-кто из гостей подпел, салютуя нам пластиковым стаканчиком с пенным.

Вот! Рабочий угар, как он есть! С алкоголем или без, но именно в ЭТО влюбляются молодые повара, когда впервые оказываются на профессиональной кухне!

Час, два, три… я совсем потерялся во времени и очнулся лишь тогда, когда обед остался позади и народ чуть схлынул. Но это ненадолго, скоро будет новая волна, — её просто не может не быть. А пока что у нас сидела полная посадка уже накормленных людей — гости досыта наелись и теперь переваривали, как ящеры, жмурясь от солнышка.

И на всё это завистливо смотрел узкоглазый хер из соседнего шатра, с которым Санюшка выбегал курить каждый час. Внезапно, его суши на дне города оказались никому не нужны. Люди проголосовали рублём за жаренное мясо, картошку и овощи, а японку задвинули до более подходящего случая.

Короче… Морда у соседнего шефа сейчас напоминала болгарский перец на срезе.

— Гио! — крикнул я. — Подстрахуй на раздаче, мне пора ризотто начинать!

— Да, шеф!

У-у-у-уф… У меня аж мурашки по спине пробежали. Впервые в жизни Василий Канеллони услышал это обращение в свой адрес. А то ли ещё будет! Ведь в планах не просто «да, шеф», а «да, Ваше Сиятельство».

Ну да ладно, это я вперёд забегаю. Кормёжка встала на рельсы, пацаны наловчились отдавать меню с закрытыми глазами, и настало самое время заняться конкурсным блюдом. Схватив самый большой из местных сотейников, я начал закидывать туда всё, что мне понадобится. Лук, чеснок, пачку риса, вкусное оливковое масло, початую бутылку белого вина. Прошёлся, короче говоря, по всей кухне, а потом полез в холодильник за грибами и…

— Ребят! — крикнул я. — А никто мухоморы не брал⁈

— Нет!

Отложив сотейник, я порыскал по холодильнику ещё раз. И ещё раз. И ещё. И либо у меня разыгрался подростковый Альцгеймер, либо грибов не было на своём месте.

— … то что случилось понять невозможно, — очень в тему донеслось из колонок. — Как же ты мог потерять? То, что хранить, было в общем не сложно?

Вот ведь… чёрт!

Глава 18

— Ты чего? — подошёл Агафоныч к кассе.

Сенсей заметил, что я начал метаться по кухне из стороны в сторону. Почуял, так сказать, неладное. Вот только помочь он мне сейчас ничем не сможет — потратил последнюю ману на Колю с Толей и теперь до самого вечера вообще не маг. А потому:

— Ничего, — ответил я. — Всё нормально.

Буду разбираться сам.

Так. Так-так-так. Несмотря на аномальную природу, сами грибы из холодильника уйти не могли. Им именно что помогли уйти. Кто? Вот это и есть главный вопрос. Саму мысль о саботаже я отбросил сразу же, — ну незачем моим пацанам воровать мухоморы.

Даже если на секунду представить, что это Миша решил добавить перчинки в отношения с женой или Гио задумал что-то лихое на счёт госпожи Сидельцевой, то… они могли бы просто взять себе столько, сколько нужно. Кто ж им запрещал?

А значит, это чей-то злой умысел. Значит, имела место быть кража и кроме как на конкурентов думать больше не на кого.

— Ребят, я передохну чуть-чуть, — сказал я и вышел из шатра.

Обошёл его, присел за столик к Агафонычу, почесал Тыркву за ухом и начал наблюдать. Причём не только обычным зрением, но и ментальным щупом. Не буду врать, задача прочесать окрестности магией была сложной. Возможно даже, слишком сложной для менталиста моего уровня.

А дело в том, что я сейчас оказался в толпе.

В радиус моих ментальных способностей набилось несколько сотен человек, и все они разом думали о чём-то своём, и о чём-то своём вспоминали. Без конкретной цели и работая, что называется, по площади, я слышал один лишь шум. Обрывки чужих мыслей, одна поверх другой и внахлёст, они не имели никакого смысла. Так ещё и защитные побрякушки, щедро разбросанные по толпе, тянули из меня соки.

Короче… Даже если прямо сейчас гадина в своём внутреннем монологе радуется тому, как ловко спёр мои грибочки, я не сумею это выхватить. Ладно. Попробовать стоило, но так явно не пойдёт.

— Что случилось-то? — спросил Агафоныч, отхлебнув пивка. — Ищешь кого-то?

— Ищу, — согласился я. — Грибы украли.

— Грибы? — сенсей оглянулся. — Гнилой народец, однако, тащит всё что ни попадя. Да-а-а-а… Жаль, что с нами сейчас нет той сочнопопной анималистки… как её там? Стася, да? А то отправили бы Тыркву по следу, и всего делов.

Агафоныч ещё чуть поглазел по сторонам, а затем уселся прямо и вынес свой вердикт:

— Ну это явно кто-то из других поваров.

— Знаю.

— Предположения есть?

А ведь вообще-то есть. Сушильных дел мастер с недовольной рожей уж больно сильно подозрителен был. Всю дорогу завистливо смотрел, как Гио отдаёт шампур за шампуром, а Мишаня проливает через краны бесстыдные литры пенного.

Загадка и не загадка вовсе. Это точно он. Вот только теперь надо как-то доказать его вину, при этом не сказываясь менталистом, да и вообще… где он? Куда подевался этот чёрт?

В шатре с гордой вывеской «Сушишка» суетились молодые ребята в стилизованных под кимоно кителях, а вот их морщинистый узкоглазый предводитель пропал. И кстати… «Сушишка», блин. Беспощадный русский нейминг. Могу сходу дюжину таких же каламбуров состряпать: «Сушифер», «Сушизик», «Сушимпанзе», «Сушиномонтаж». Или вот ещё: «Суширево». Последнее сразу со слоганом: «Наши роллы вызывают привыкание», — и тощая панда в качестве маскота расчёсывает себе лицо. Готовое бизнес-решение. Бери, да делай.

Так… Помнится, Санюшка зачастил курить с тем японцем. А потому недолго думая, я прошёл обратно за шатёр и вызвал фритюрмейкера на беседу. Спросил, о чём разговаривали.

— Спрашивал про блюдо для конкурса, — в очередной раз подтвердил мои догадки Санюшка. — А чо?

— Не-не, ничо.

И тут мне свезло. Чистая удача, — или же Карма в обмен на свободу Коли-Толи, — направила мой взгляд на аккуратный рядок биотуалетов, расположенных подальше от главной аллеи. Внезапно дверь одного из них открылась. Открылась и открылась, казалось бы, эка невидаль. Однако внутри не было никого! Так же сама по себе дверь закрылась и зашелестели близлежащие кусты. И хихиканье ещё такое мерзкое раздалось, еле-еле слышное.

— Пойдём, — сказал я Санюшке, затолкал его обратно в шатёр, а сам оставил себе щёлочку в брезенте и продолжил наблюдать.

Шуршание становилось всё ближе и ближе, ближе и ближе. Теперь я даже видел, как приминается трава под чьими-то шагами. Я даже начал готовиться к драке! Подумал херануть наотмашь, когда невидимка подберётся вплотную, но тут вдруг шаги резко свернули и протопали к соседнему шатру.

Но только не к «Сушишке», а к другому, — с той стороны. И кстати! С той стороны мы соседствовали с очень достойными ребятами. Заведение «Cosa Nostra», как понятно из названия, готовило блюда с родины дедушки Каннеллони. И фишкой сегодняшнего дня они выбрали сырную пасту, которую готовили прямо в гигантской пармезановой голове.

Быстро, вкусно, эффектно. Одобряю.

И как бы не хотелось признавать, но по фотографибельности они нас действительно уделывали. Каждый гость считал своим долгом записать кружочек о том, как горит и плавится пармезан. Но! Вот это они удивятся, конечно, когда соседняя шашлычка нагнёт их в конкурсе с блюдом из их же кухни.

— Хи-хи-хи-хи-хи, — с весьма различимым азиатским акцентом послышалось совсем близко.

Затем брезент «Коза-Ностры» чуть приподнялся, и невидимка проскочил внутрь. Спустя секунду раздался хруст, затем что-то заискрило и кто-то заорал. Причём не: «Мамма-мия!». И вовсе не: «Вафанкуло!», — а родное сердцу: «Ёптвоюмать!».

Брезент снова приподнялся и шустрые босые шаги утопали к биотуалетам.

Из «Коза Ностры» выскочил обугленный повар. Волосы дыбом, взгляд блуждающий, и дым носом идёт. Короче говоря, шибануло мужика неслабо. Следом за ним выбежали коллеги и принялись бурно обсуждать — как так вышло, что силовой кабель паста-бойлера взял, да и сам собою перерубился напополам?

Ну а я продолжил тайком наблюдать за сортиром.

Дверь снова открылась и снова закрылась. А спустя минуту наружу вышел он. Тот самый узкоглазый чёрт, которого я и подозревал. То есть, что получается? Получается, гадина решила не только нам карты спутать, а выбить из соревнования вообще всех.

У нас утараканил секретный ингредиент, «итальянцев» без макарон оставил… и это только то, о чём я знаю.

Мини-Цезарь в моей голове без раздумий показал большой палец вниз, и я прицельно, с разбега впился в разум гадкого азиата. Сейчас уродец радовался. Хвалил себя за то, какой он молодец. Но текущие мысли никуда не убегут, а потому пока что погнали чесать воспоминания. Очень хочется понять кто он такой, откуда взялся, и на что способен.

Вжух!

Детство. Маленький Мин Сель Хоз помогает отцу. Затаскивает рыболовецкую лодку на берег, а потом тащит к дому сетки, полные всевозможных морских гадов.

Вжух!

Пубертат. Вместе с прыщами и интересом к девочкам приходит запоздалый дар. Очень редкий и почитаемый. Мин отныне стелсер. Или же, если по-местному, ниндзя. Пока что в зачаточном состоянии, но всё равно. Родители наскребают на первую инициацию и отдают сына в монастырь.

Вжух!

Спустя несколько лет Мин Сель Хоз с позором изгнан. Пока другие его сокурсники учились кошачьей поступи и всякой-прочей эквилибристике, этот долдон бегал в женские бани и на ближайший рынок, чтобы обчищать карманы торговцев. Братья-монахи буквально хватают его за руку.

Вжух!

Наказание строгое. Отстранение от монастыря — это само собой. Но сперва инициация, спецом проведённая максимально криво. Мин Сель Хозу выжигают источник так же, как моему бомж-барону, — развиваться дальше отныне он не может, — и до кучи ставят на учёт.

Вжух!

Безработица. Горький запой. Японец оскотинивается до того, что… фу, млять! Как теперь это развидеть⁈

Вжух!

Старики-родители приводят своё чадушко в чувства, но в обмен просят уехать как можно дальше и не позорить их.

Вжух!

Российская Империя встречает Мин Сель Хоза с раскрытыми объятиями. Внезапно, здесь люди не грызут друг другу глотки хоть за какую-то работу. И чем же заняться японцу в далёкой северной стране? Ну конечно! Лепить суши! И похер, что плохо! Главное, что он — иностранный специалист и вообще носитель культуры. Это ведь чуть ли не главная строчка в резюме!

Вжух!

А вот это совсем свежее воспоминание: наш герой заходит в кабинку биотуалета, раздевается догола, складывает одежду в пакетик и активирует свой дар. Надо спешить, потому что невидимость работает всего ничего. Активно работая конечностями, Мин Сель Хоз бежит в наш шатёр…

Вжух!

Всё, хватит. Информации вполне достаточно. Пора переходить к действиям. Чтобы злополучный сортир был у меня на виду, я раззявил задний полог шатра и подтащил к самому выходу рабочий стол.

— Вась, ты чего делаешь?

— Природой вдохновляюсь.

— Херасе ты, — Мишаня поцокал языком. — Творческая личность.

— Ещё какая!

На стол я поставил походную плитку, врубил медленный огонь и начал потихонечку готовить основу для ризотто. Занятие это спокойное, — можно даже сказать «медитативное», — а потому краем глаза я всё время следил за кабинкой.

Один лишь раз отвлёкся, когда по соседней аллее проехал кортеж спорткаров. Машин, не соврать, десять. И все разные, красивые, разноцветные. Со скоростью пешехода, они двигались среди толпы куда-то в сторону центральной площади и оглушительно пердели этим своим прямым выхлопом… или наоборот непрямым? Кривым? Косым? Увы и ах, в машинах я не разбираюсь абсолютно.

За рулём сидели прилизанные мальчики-мажоры, а рядом с ними красивые молодые девки. Короче, золотая молодёжь на выгуле. Молодая золотёжь, ага.

Когда последний из автомобилей пропал из зоны видимости, я вернулся к ризотто. И очень, блин, вовремя! Потому что уже спустя минуту господин Мин Сель Хоз во плоти гордо прошествовал к кабинке и опять заперся внутри. Перезарядился, по всей видимости. Или как там это у ниндзей называется?

Не суть! Суть в том, что я снял сотейник с огня и проник в мысли негодяя. План по моему магическому профилю уже был готов. Итак. Клянусь, что затеваю лишь шалость. Пока Мин раздевался, я подтянул на самый верх одно из его самых недавних воспоминаний. В этом воспоминании он переходил в режим стелс. Причём в тех же самых, блин, декорациях, что значительно упрощало мою задачу.

И вуаля! Японец теперь был свято уверен в том, что УЖЕ невидим. Вот и весь фокус. Теперь мне оставалось лишь ждать и удерживать соответствующую мыслестрочку в топе.

— Хи-хи-хи-хи-хи, — мерзко отсмеялся Мин Сель Хоз и явил себя миру.

Щуплый, костистый, маленький, абсолютно голый, но такой радостный. И кстати… внезапно, срам японца оказался прикрыт. Как бы так объяснить? Он, — то бишь срам, — вырос столь миниатюрным и трепетным, что по холодку сам собой запрятался где-то внутри естественного волосяного покрова. А про интимные стрижки азиат явно не слышал.

Во-о-о-от… Понеслась, стало быть. Для пущего эффекта я уставился куда-то мимо японца. Дескать, стою себе, арборио мешаю, никого не вижу и ничего такого не замечаю. И Мин Сель Хоз уверенно пошёл на дело.

— Хи-хи-хи-хи-хи.

Ссутулившись, голый японец побежал безобразничать в сторону шатра кондитерки «Промеж Булок». И как же, блин, удачно всё срослось! Его там хотя бы не сразу убьют. Там в основном работали молодые девчонки: хорошенькие такие, кровь с молоком, в очень стильной форме. Низкие вощёные фартуки на подтяжках, белые рубашечки и маленькие такие шляпки с полями. Санюшка после поедания зелёного мухомора то и дело засматривался в их сторону. Со Вселенской тоской во взгляде; разве что не поскуливал.

Но едем дальше! Всё так же хихикая, Мин Сель Хоз преодолел путь до шатра «Булок», воровато оглянулся по сторонам и прошмыгнул внутрь. Один, два, три…

— И-и-и-и-и-и-и-и-и!!! — раздался оглушительный девичий визг. — Извращенец!!! Эксгибиционист!!!

— Где эксгибиционист? — тут же оживился один из наших гостей.

Это был пузатый дядечка кило так-эдак под сто двадцать, который только на наших глазах употребил три палки шашлыка и в охоточку выпил четыре литра пива. Вместе с ним за столом сидела жена под стать ему телосложением и две потешные малыхи — дочки примерно десяти лет. Вот их-то он, по всей видимости, и собрался защищать.

— И-и-и-и-и-и-и!!! — повторился визг. — Извращу-у-у-уга!!!

А дальше примерно такой же звукоряд, который я слышал в тот момент, когда Гио громил «Грузинский Дворик». Металлический лязг, удары, шлепки, грохот посуды. На раз-два-три уже считали, теперь начинаем обратный отсчёт. Три, два, раз…

— У-у-у-усс-с-сука!!!

Это резко вскочил с места наш гость-великан. Когда голый тощий японец с самым что ни на есть европейским разрезом глаз внезапно прошёл сквозь брезентовую стену и оказался на людной улице, он просто не смог остаться в стороне. Он вынужден был соблюдать мораль. Ведь если не он, то кто?

— А-ну иди сюда! — дядечка ринулся в атаку.

Сзади толпа разгневанных валькирий с кухонным инвентарём наперевес, а спереди поросший салом богатырь. Мин Сель Хоз оказался в ловушке. Затравленно озираясь и прикрывая ладошкой то, что в общем-то можно и не прикрывать, японец метнулся в сторону и начал будто бешеная крыса носиться мимо столиков.

— Иди сюда, говорю!

— Извращенец!

— Держите его! Ловите!

— А-ну подошёл!

И каждый норовил чем-нибудь кинуть. И каждый силился поставить подножку. И большой дядя, изловчившись, всё-таки настиг его могучим поджопником, — как бы от такого позвоночник не осыпался.

Кто-то ржал, кто-то орал, кто-то расчехлил телефон и делал годный контент. А Мин Сель Хоз в свою очередь всё петлял и петлял по центральной аллее. В конце концов он переборол шок, собрался с мыслями, разбежался и прыгнул в куст. Конечно же, по законам жанра куст оказался терновым.

— Ы-ы-ы-ый!!! — взвыл напоследок господин Мин и, скрывшись от посторонних глаз, врубил стелс.

Что было дальше — я не видел. У меня сейчас возникли другие дела. Насвистывая себе под нос, я прогулялся до заветной кабинки, забрал пакет с одеждой, вернулся к себе и принялся ждать.

— И чо? — чуть ли не наполовину перевалившись через витрину, спросил Мишаня. — И всё⁈ Продолжения не будет⁈

Будет-будет. Прошло совсем немного времени, и я снова услышал шаги невидимки. Правда вот, на сей раз Мин Сель Хоз прихрамывал.

Дверь открылась. Дверь закрылась. Мой выход, стало быть.

— Эй! — постучал я по пластиковому корпусу сортира. — Ниндзя! Слышь меня⁈

— Да-да? — ответил Мин.

Японец изо всех сил старался сохранить самообладание и утихомирить акцент. К его великому сожалению, не получалось у него ни то, ни другое.

— Что вам нужно? — ну прямо чопорного английского джентельмена закосплеить решил.

— Выходи! — говорю.

— Отстаньте от меня! — отвечает. — Вы не в себе!

Ну ладно.

— Ничего не потерял? — спросил я с явной издёвкой в голосе.

И тут:

— Что⁈ — тут же маленькие кулачки забарабанили по пластику изнутри. — Сын собаки, верни мои вещи!

— Не верну!

— Ах ты… Собака-падла-тварь! — это было последнее, что я разобрал в речи Мин Сель Хоза. Дальше японец решил ругаться на своём родном. Я дал ему примерно минутку на то, чтобы вдоволь выговориться, после чего пошёл на следующий заход:

— Слышь, — сказал я. — Я тебя сейчас переверну, — и начал трясти кабинку.

В ответ разразилась настоящая истерика. Визги, вопли, мольбы пощадить вперемешку с грязными ругательствами, и вроде как даже слёзы.

— Возьми себя в руки, дочь самурая! — крикнул я.

— Кто ты такой⁈

— Я апостол Кармы! — ответил я и ведь ни разу не соврал.

— Что тебе нужно⁈

— На самом деле много чего. Верни мои грибы на место, сволочь. Почини ребятам из «Коза-Ностры» бойлер. Исправь всё то, что успел натворить, а потом снимайся со своей сраной «Сушишкой» с места и упёрдывай отсюда, пока ветер без камней. Вот, вроде бы, и всё. Ты согласен, чёрт?

Чёрт задумался…

* * *

— Непривычно видеть вас в одежде, — не сумел удержаться я.

На самом деле, за эти пятнадцать минут было придумано столько острот, что мне теперь даже жаль отпускать Мин Сель Хоза из парка. А тот в свою очередь, видно что злой, таки сумел справиться с эмоциями и вдруг зачем-то встал передо мной на колено.

— Ты чего?

— Вот, — японец достал из-за спины футляр от ножа. — Настоящая японская сталь. Зачарованный нашими лучшими мастерами так, что теперь никогда не затупится. Прими в знак моего раскаяния… и как гарантию того, что о случившемся не узнают третьи лица.

— Гарантию, млять⁈

— Как просьбу, — поправился господин Мин, улыбнулся на манер побитого пса и повторил: — Конечно же, как просьбу.

— Годится, — кивнул я и забрал футляр.

Красивый. Красный. С иероглифами всякими, тиснениями, и стилизованным под Азию усатым демоном в самурайском шлеме. А нож-то! Нож-то ещё красивей! Сантоку, правда, мне такими работать немного непривычно, ну да хрен с ним. На вес тяжёленький. Рукоятка из какого-то козырного дерева, а лезвие, как полагается, с разводами от слоёв стали.

— А вот ваши грибы, — Мин Сель Хоз поднялся на ноги, взял у своего подмастерья гастроёмкость и передал мне.

— Отлично.

— Я могу идти?

— «ПодBEERёзовик»! — в тот же самый момент раздалось у меня за спиной. — Вы готовы⁈

Кричала девушка-администратор.

— Губернатор начнёт дегустацию через пять минут!

Пять минут? Пф-ф-ф-ф… Я как-то раз на спор тушу лосося за четыре сорок филировал. А уж ризотто по-мытищински вообще за две успею, — учитывая, что рисовая масса уже готова. Главное, чтобы меня сейчас не отвлекали.

— Иди-иди, — отпустил я господина Мина и взялся за готовку.

Поставил сковороды на прогрев. Взял грибок, взял свой новый нож, аккуратно снял зелёную кожу и отчекрыжил ножку. Ножку сразу кинул жариться, всё равно потом в блендер пойдёт, на пюре. Порезал шляпку, взялся за второй гриб, и повторил процедуру. Затем ещё раз. И ещё раз. И ещё. И тут вдруг:

«Сдохни!!!» — крикнул мне прямо в голову грубый демонический голос, и моя собственная рука вдруг перестала мне подчиняться. Вместо того, чтобы нарезать грибочки, я вдруг перехватил нож лезвием вниз, замахнулся и…

— Эть! — кое-как успел растопырить пальцы левой руки, так что лезвие вошло в стол, вместо того, чтобы отрубить мне указательный палец.

«Сдохни! Сдохни! Сдохни!»

— Эть! Эть! Эть!

Я судорожно елозил ладонью по столу, растопыривая нужные пальцы. Со стороны могло показаться, что я решил поиграть в ножички. Да только какого чёрта⁈ Меня что, взял под контроль другой менталист⁈

«О нет!» — проревел голос. — «Всё гораздо хуже, чем ты думаешь! Мои силы лежат вне плоскости вашей убогой магии! А теперь я заберу твою душу, жалкий человечишка! БУ-ГА-ГА!!!» — и рука с ножом устремилась мне прямо в грудь.

— У-у-у-х! — левой рукой я схватился за правое запястье и начал сопротивляться.

— Вась, ты чего? — выпучил на меня глаза мой грузинский друг.

А у меня в голове уже сошлась картинка. Грёбаный господин Мин напоследок подогнал мне проклятый нож!

— Гио, помоги!!!

Глава 19

Н-да… Лучше бы нож остался у меня в руках. Ведь меня было бы куда легче скрутить и зафиксировать в пространстве, чем огромную волосатую тушу Гио.

— Что происходит⁈ — орал Пацация, кое-как удерживая себя от харакири. — Ребята, это не я делаю! Вообще не я! Оно само, честно!!!

Сколько же в нём дури-то, а⁈ Как будто телёнка спеленать пытаемся! Я зацепился за правую руку, Санюшка повис на левой, Агафоныч сейчас матерился и пытался разжать могучие грузинские пальцы, Тырква захлёбывалась лаем, а вот Мишаня Кудыбечь…

— Не может быть, — Миша бахнулся на колени.

И такое выражение у него на лице сейчас появилось, как будто он ретроспективно увидел первые шаги всех своих сыновей разом. А ещё радугу, рассвет, закат, котят, щенят и выводок утят до кучи. И розового единорога, ага. Как будто это не Гио решил сейчас прямо на его глазах самовыпилиться, а праздничный салют начался. Кажется, у него даже слезинка счастья проявилась.

— Чувствую, — улыбаясь, сказал Кудыбечь. — Демоническую энергию чувствую!

Вот оно как… С одной стороны мне, конечно, абсолютно наплевать на то, что не так с этим ножом. Проклятие, заклятие, злые чары, ловушка артефактора-садиста — всё одно. А с другой стороны хорошо, что хоть кто-то из нас начал понимать хоть что-то.

— Миш! — крикнул я.

— А⁈

— Ты знаешь, что с ним⁈

— Знаю! — Кудыбечь засветился, как плутониевый самовар. — Нож одержим демоном!

— Классно! И что нам теперь делать⁈

— Отойдите…

Отходить мы, конечно, не стали, — иначе бы Пацация тут же проткнул себя насквозь, — но чуть расступились. Тем временем сила, с которой давил демон, лишь возросла. Гио засопел, покрылся испариной и начал жалобно поскуливать, а Миша подошёл к нему вплотную, прикоснулся к ножу и…

— Фу-у-у-ух!

Пальцы разжались. Одержимый сантоку с металлическим лязгом упал на землю.

— Не возражаешь? — спросил Миша, указывая на него. — Кажется, это игрушка по моему профилю. Очень уж хочется её изучить.

— Изучай, раз хочется, — ответил я.

Не… ну раз демонолог второго уровня так легко справился с этой хренью, значит не так уж она и опасна. И вообще. Демонологу всяко видней, а у меня сейчас других забот полон рот. Во-первых, время идёт, а ризотто не готово! А во-вторых… месть!

— Гио! — рявкнул я. — Догони японца!

— Ага, — кивнул ошалевший от недавних событий Пацация и машинально двинулся прочь из шатра, но на самом его пороге остановился. — А зачем?

— Накажи!

— Ага.

— Вот вы проблемные, конечно, — пробубнил Агафоныч и устало плюхнулся на стул. — Всё у вас через жопу.

С тем сенсей снял с кастрюли крышку и принялся обмахиваться ей на манер веера. Санюшка тем временем молча пошёл к кассе наливать себе пиво, Миша поднял сантоку и теперь разглядывал его лезвие на свет, а я нашёл более сговорчивый нож и вернулся к нарезке грибов. На сверхскоростях настругал несколько шляпок и закинул жариться на уже раскаленную сковородку.

И-и-и-и… что? И всё? Инцидент исчерпан? Ну конечно же нет!

— Сдохни! — вновь раздался демонический крик.

Однако на сей раз он прозвучал не у меня в голове. На сей раз он был очень даже настоящий и акустический. И доносился изо рта Мишани.

— Йопт! — я еле успел отскочить в сторону.

Бородатый повар пронёсся мимо и чуть не снёс стол, на котором я готовил. Остановился, обернулся, взглянул на меня, и у меня от этого взгляда аж мурашки по спине побежали. Лицо Мишани исказила злоба. Глаза налились кровью, а короткая бородёнка теперь колыхалась в порывах несуществующего ветра, — вела себя будто шёлк под водой.

— Ы-ы-ы-ы, — Кудыбечь схватился за голову, проморгался, и снова стал прежним. — Какого чёрта⁈

— Положи нож!

— Чо?

— Положи этот сраный нож! Убери его к чёртовой матери!

— Не-е-е-ет! — и снова демонический рёв, и снова преображение Мишани, и снова атака.

Хаотично размахивая сантоку, одержимый демоном Кудыбечь попёр на меня. Да что ж за хрень-то такая тут творится, а⁈

Хорошо лишь то, что двигался Миша как-то уж больно неуверенно. Как будто бы рывками какими-то, как рыцарь-эпилептик. То ли это настоящий владелец тела сопротивлялся где-то там внутри, то ли демону просто непривычно было пребывание в материальном мире, то ли что-то ещё. Но как бы там ни было на самом деле:

— Эть! — я с лёгкостью ушёл от выпада.

Ушёл и со злости опрокинул на Мишаню стеллаж с посудой. Вырубить не вырубил, но хоть задержал на несколько секунд. Тут уже и Агафоныч с Санюшкой сбили с себя оторопь и присоединились к веселью. У сенсея в руках уже была крышка от кастрюли, — он выставил её перед собой, как щит, — а Санюшка ринулся в бой с разделочной доской.

— Сдохните! — заревел демон. — Вы все сдохните!

И вот ведь! Как назло, именно сейчас мой главный боевик убежал наказывать японца! Или… хитрожопый демон всё именно так и рассчитал?

Никогда бы не подумал, что скажу что-то подобное вслух, но:

— Защищайте меня! — крикнул я. — Мне нужно доготовить блюдо!

Позади раздался лязг сантоку о металлическую крышку, а я рванул к плите. Слава яйцам, грибы меня пощадили и не сгорели. Зато дошли до нужной консистенции; вот прямо как надо. Как я там недавно говорил? Приготовление ризотто — медитативное занятие?

Ну да, ну да… В штатной ситуации так оно и есть, но вот конкретно сейчас мне пришлось врубить режим осьминога. Одной рукой помешивая сковороду, другой я врубил блендер и начал готовить пюре. Ногой открыл стол холодильник, присел, достал рис, встал, в темпе вальса протанцевал к другому холодильнику за сливками, затем обратно, вырубил блендер, щедро дал на сковородку винца, снова помешал…

И всё это под неутихающие звуки битвы.

— Вы-ы-ы-ы! — в какой-то момент заревел демон. — Жалкие людишки, вам не победить меня! Вы даже не представляете, с кем вы связались!

— Ошибаешься, — ответил Агафоныч.

А хотя… нет. Судя по тем надменным пафосным модуляциям, что я сейчас услышал, демону отвечал не живущий у меня на катере бомж-барон Агафоныч, а именно что Его Благородие Владимир Агафонович Ярышкин. Я аж невольно повернулся посмотреть.

— Это ты не представляешь, с кем связался, — закончил свою мысль сенсей.

— И с кем же?

— Я русский аристократ! И обучался быть таковым в лучшей Московской академии!

— Ах-ха-ха-ха! — заржал демон. — Сейчас ты слаб! Ты разряжен! И ты никак не можешь повлиять на меня, грёбаный менталист!

— Меня учили не только магии, — Его Благородие бочком двинулся в мою сторону. — Помимо прочего, я был первой шпагой своего курса! — крикнул он, схватил со стола длинный половник и встал в позу. — Эт ву прэ, тысяче-чертила⁈

И чаша весов тут же качнулась. До сих пор Агафоныч и Санюшка лишь защищались, теперь же бой пошёл на равных. Его Благородие напирал на демона, обрушивался на него в изысканных грациозных выпадах и потихонечку, — Бом! Бом! Бом! — демон начал пропускать. Половник раз за разом, — Бом! Бом! Бом! — находил дорогу к цели и гулко стучал по Мишиной голове.

А я… Как бы мне не хотелось посмотреть на это фехтование, я вынужден был вернуться к ризотто.

Итак! Винишко уже выпарилось, добавляем рисовую заготовку, вмешиваем грибную пасту из блендера, чуть сливок, соль, перец, огонь переставляем на ноль, аккуратно вмешиваем мягкое сливочное маселко, теперь щепотку тёртого пармезана, теперь перемешиваем, берём чистую ложку, зачерпываем, — консистенция идеальна! — пробуем и…

— М-м-м-м! — я аж замычал от удовольствия.

Чистейший, первородный кайф.

— Кхм-кхм! — прокашлялся кто-то у меня за спиной.

А вот и губер, по всей видимости, подоспел. Ну точно! По ту сторону кассы стояла уже знакомая мне администраторша, невзрачные члены жюри в количестве трёх человек и он. Высокий такой черноволосый дядька в костюме с запонками, которые на вид стояли как несколько чугунных мостов.

Выглядел губернатор устало.

И то ли действительно замотался за сегодня, то ли это так казалось из-за его мешков под глазами. Очень больших и очень тёмных, — ну прямо два куриных желудочка рядом с носом висят.

— Прошу прощения за заминку, господин губернатор! — крикнул я. — Уже отдаю! — и экстренно начал выкладывать ризотто на тарелку.

Бой тем временем продолжился. К счастью, ни демону, ни Агафоновичу не приспичило прямо сейчас материться — сопели, пыхтели, но всё-таки сражались молча.

— Прошу! — поставил я на раздачу своё чудо-блюдо.

При этом изо всех сил пытался сделать вид скучающего человека. Дескать, ничего необычного вокруг меня не происходит. Всё, как всегда. Просто повара решили подраться на казённом инвентаре.

Конечно же, взгляды жюри до сих пор были намертво прикованы к драке, — иначе ведь и быть не могло! Но вот, губернатор сморгнул, посмотрел на ризотто, потом на меня, на бой, снова на ризотто и снова на меня. И даже что-то типа усталой улыбки тронуло его губы.

— Галина, — обратился он к администраторше. — За презентацию поставьте пятёрочку. Это вам не сыр поджечь, тут ребята явно долго репетировали.

— Да, Константин Иванович.

— И ещё балл за артистизм сверху.

— Да, Константин Иванович.

Ах-ха-ха-ха-ха! Пронесло, так пронесло! Зафиксировав на лице дежурную улыбку, я остался стоять возле кассы. За спиной у меня продолжалось эпичное рубилово добра со злом, — правда вот бойцы уже изрядно выдохлись, и интенсивность рубилова потихонечку сходила на нет, — а я наблюдал за тем, как жюри пробует ризотто.

И реакция меня более чем удовлетворила! По очереди зачерпывая ризотто чайными ложечками, члены жюри приходили в восторг. Брови у людей, как я и предполагал, отлетали. Высоко-высоко! Куда-то аж к самой линии волос. Кто-то жмурился от кайфа, кто-то нежно мычал, а кто-то кивал головой, мол, моя жизнь больше не будет прежней.

Затем каждый по очереди негромко сказал что-то администраторше, администраторша записала всё в планшет, и делегация двинулась дальше. Напоследок Галя чуть задержалась, подмигнула мне и показала большой палец.

Ну всё! Готов спорить на крайнюю плоть, кубок губернатора будет моим!

— Отлично, — вслух сказал я и теперь наконец-то смог обернуться.

Бом! — очередной выпад и половник Его Благородия крепко прилетел демону в голову. Тут он чуть пошатнулся, запнулся, а потом резко присел на задницу; прямо на землю. Миша Кудыбечь опять схватился за голову и опять стал самим собой.

— Тихо! — я кое-как успел перехватить уже занесённый над ним половник Агафоныча. — Подожди!

— Ты-ы-ы-ыс-с-с-с-су-ка, — прошипел Миша сквозь боль. — Назови своё имя, твар-р-р-рь…

И тут же ответил сам себе другим голосом:

— Пошёл нахер!

— Назови своё имя немедленно, я приказываю тебе…

— Нахер, говорю, иди!

— Я твой хозяин, бес, я повелеваю тебе…

— Никогда!

— … назови своё имя! Немедленно!

— Обломись, бородатый!

— Миш! — вклинился в разговор я. — Тебе нужно узнать, как его зовут?

— Д-д-да, — из последних сил вымолвил Кудыбечь.

Ремиссия закончилась, и он окончательно потерял контроль над телом.

— Вы все сдохните! — заревел демон и с новыми силами бросился в атаку.

Узнать имя надо, говорите? Как удачно! Даже Тырква знает, как её зовут, а уж демон и подавно. Надеюсь только, что у него есть сознание. Пускай я и обещал Мише не лезть в голову к «своим», сейчас ситуация сложилась исключительная. Потом ещё «спасибо» скажет.

Сконцентрировавшись, я ворвался в сознание Кудыбечь и прямо с порога впал в ступор.

Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Сознаний внутри этой бородатой головы сейчас было несколько. Причём они не наслаивались, а существовали одновременно. Не смешивались, а именно что перемешивались. М-м-м… вот если на секундочку представить, что я «вижу» сознания, то визуально это выглядело как стакан воды, в который налили подсолнечного масла и хорошенько там всё перебултыхали. Или как лава-лампа! Во! Второй пример, как всегда, более годным оказался.

А понять кто есть кто было легче лёгкого. В то время как мысли Миши сменяли друг друга, — и чего там только не было, — демоном целиком и полностью владел гнев. Не скажу, что вторгнуться в его сознание было легко, но у меня получилось.

Тут же где-то на самом верху, будто аварийная сигналка, начала пульсировать мысль: «Пошёл вон отсюда!», — и демоническая воля сковала мыслестрочки так, что мне теперь к ним даже не прикоснуться.

Впрочем, мне оно и не нужно. Имя не только в знаниях, но и в воспоминаниях. Ну а чо тогда? Поехали! Вашему вниманию представляется художественный фильм «Житие Мое» за авторством безымянного демона:

Вжух!

Почему-то в этот раз воспоминания выстроились в обратном порядке. Обычно, когда я начинал шерстить прошлое людей, в первую очередь передо мной простиралось детство, а вот теперь всё было наоборот. Первое из явившихся мне воспоминаний поведало о том, как чуть не помер Мин Сель Хоз. Японец схватился за нож точно так же, как и я, даже не подозревая о подвохе. Выжил лишь чудом. Сидит вон, перепуганный, в угол забился и на скорость ногти грызёт…

Вжух!

А вот господин Мин ворует нож в артефактной лавке прямо перед отъездом из Японии.

Вжух!

Глубже. Позже. Изготовление ножа. И вот как интересно — его не просто изготовили! Под контролем других магов самых разных специализаций, кузнец-артефактор переплавил его из самурайской катаны. Проклятой катаны, само собой.

Вжух!

Ещё раньше. Меч на развалинах древнего города находят археологи.

Вжух!

Трагическая смерть последнего владельца оружия. Уже почти окончательно сошедший с ума и потерявший волю воин находит в себе силы и совершает харакири.

Вжух!

Горящие деревни, крики, боль, кровь и разрушения. Одержимый демоном самурай творит такие бесчинства, что на это не хочется смотреть.

Вжух!

А вот и изготовление катаны. Тёмный ритуал демонологов. Таких же, как мой друг Миша, только высокоуровневых. Маги призывают тёмную душу из самых глубин Ада, чтобы она вселилась в клинок. Зачем? А вот хрен их знает! Придурки!

Вжух!

Демон бесплотен и дезориентирован. Как таковых мыслей нет. Есть только боль. И ещё злоба по отношению к демонологам, которые зачем-то выдернули его из родного мира и буквально волоком тащат в этот грёбаный кусок стали. Сопротивляться нет сил! Толпой накинулись на одного, с-с-с-суки такие! Демон уверен, что он не на своём месте, не должен и чисто технически не может находиться здесь, в этой реальности. Его настоящий дом где-то там. И вообще он не демон, а… не понимаю…

Вжух!

— А-аа-аа-а-а! — мне аж физически больно стало. Как будто меня кто-то раскалёнными щипцами за мозжечок схватил. Первый раз со мной такое, но… от того лишь интересней! Сжав покрепче зубы, я вернулся обратно.

Вжух!

Я по ту сторону… чего-то. Бытия? Не знаю, что за слово здесь будет уместно, но я по ту сторону. И вроде бы здесь всё так же. Вроде бы есть точно такие же ширина, длинна и высота, и пространство абсолютно точно трёхмерно. Вроде бы и свет работает, и время течёт, и звук разносится, но всё равно — здесь всё по-другому. И ведь не немножечко! Множечко, блин!

Я в Аду!

Кругом пар, и дым, и копоть, и сполохи огня, и душераздирающие крики. Но мне при всём при этом комфортно! Крылатые твари размером с автобус кружат под сводом пещеры, из-под земли брызжет лава, а я восседаю на троне из человеческих костей и черепов. Лениво гляжу, как ко мне приближается маленький краснокожий чёрт с вилами; семенит по ведущим к трону ступеням.

А ещё… Внезапно, в поле зрения попадают сиськи. Причём судя по ракурсу, это мои сиськи. И блин… хорошие такие! От души запушапленные лифом из кожи, наливные и красные, — цвета спелого азербайджанского помидора.

Запыхавшийся чёрт останавливается в нескольких метрах от меня, падает на колени, с размаху разбивает себе лоб о ступеньку, а потом поднимает голову, улыбается и говорит:

— Я вернулся с отчётом, госпожа Фурфурия…

Вжух!

— Фурфурия! — заорал я во всю глотку.

— Ямайка! — тут же отозвался Агафоныч, всё так же махая половником. — Тебе на «А»!

— Чо?

— А мы разве не в страны играем?

— Да нет же! Фурфурия! Это имя демона! Точнее, демонессы!

Бом! — очередной удар половника и Миша на мгновение пришёл в себя.

— Ты слышал⁈ — заорал я на него.

— Слышал, — кивнул бородатый.

Затем улыбнулся, закрыл глаза, и тут же плотная аура демонолога заполнила собою весь шатёр. Кудыбечь кастовал что-то на пределе своих возможностей и жёг ману, как сумасшедший. Стало страшно и жутко, но вместе с тем… спокойно. Почему? Да потому что теперь, кажется, Миша действительно понимает, что делает.

Вместе с Санюшкой и Агафонычем, мы обступили его и принялись ждать. Аура пульсировала волнами, Миша улыбался, а демонический сантоку вдруг начал немножечко светиться. Красным светом, неуверенным и жиденьким как клюквенный кисель. И тут:

— Всё, — Кудыбечь резко открыл глаза. — Приручил сучку.

И в тот же самый момент полы шатра распахнулись. Внутрь зашёл очень хмурый Гио.

— Не догнал, — тяжко вздохнул Пацация и повесил голову. — Простите, — а затем оглядел оставшуюся после схватки разруху, почесал в затылке и спросил: — А что тут произошло? Мы победили?

Глава 20

Меньше всего на свете мне хотелось бы жить на пороховой бочке. А демоница, заточённая в острейший японский нож, по уровню опасности к этой самой пороховой бочке приближалась. И потому первым же делом, не откладывая, у нас с Мишаней случился серьёзный разговор.

Прилюдный. Общий. Потому как не я один волновался за свою жизнь и здоровье, — уважаемая Фурфурия чуть не вскрыла не менее уважаемого Пацацию, и осадочек остался до сих пор. Так что абсолютно всем теперь хотелось разобраться: что, да как, да почему?

Кудыбечь от ответа не уходил, рассказывал охотно. Сперва, правда, прогнал восторженную речь о том, как ему повезло. Какой это невероятный шанс, и счастливый случай, и что о таком редком артефакте можно было только мечтать, и что теперь несмотря на второй уровень развития он наголову выше всех остальных демонологов. Мол, так и так, всю жизнь ждал подобного чуда и вот оно произошло. Ура-ура!

— Это всё прекрасно, — кивнул я. — Но что насчёт нашей безопасности?

— Так я же её приручил, — ответил Миша.

И глазами похлопал, мол, как же вы можете не понимать настолько элементарные вещи?

— Объясняй.

— Ну ладно…

Итак, что же получается? А получается, что наткнуться на нечто подобное — действительно большая удача. Старый алкаш Мин Сель Хоз по собственному скудоумию не стал разбираться с тем, что попало к нему в руки. Раз обжёгся, забил и тупо таскал сантоку с собой на всякий случай. Возможно, боялся, что при попытке продажи к нему возникнут вопросы, а он в Империи и без того на птичьих правах. И в итоге как полный идиот, из чувства мести Мин подкинул нам в шатёр бесценную реликвию, которую мог бы загнать за баснословные деньги. Добровольно подкинул! Никто его, блин, не просил!

— Дебил, — сошлись мы на едином мнении. — Тупица косоглазая.

Ну а теперь немножечко магической механики. Каюсь, книжку про демонологов я не читал и всё сказанное Мишаней слышал впервые.

Так вот. С его слов получалось, что поначалу жизнь демонологов трудна и неказиста. И первые так-эдак пятьдесят уровней развития, — которые даже при экспресс-каче могут растянуться аж до самой старости, — демонолог служит демонам, а не наоборот. Клянчит то бишь. Договаривается, умасливает, стелется в комплиментах и сыплет подарками.

— Под подарками подразумеваются жертвы, — пояснил Кудыбечь. — Петушку там глотку перерезать или козочке…

— Мы поняли.

— Ага.

Отсюда и вся эта ритуальная мишура. Все эти пентакли, черепа и оплавленные воском свечи нужны лишь для того, чтобы привлечь демона. Чтобы ему было комфортно, привычно, и вообще прикольно.

Как дома. И вот только тогда… тогда и ЕСЛИ демона удалось достаточно заинтересовать, рогатая нечисть соглашается покинуть Ад, чтобы явиться на зов демонолога и выполнить его просьбу. При этом, конечно же, ведёт себя очень дерзко. Не забывает постоянно напоминать кто тут главный. Обидеть может, обмануть, кинуть или вообще отказать в последний момент, а потом быстренько свалить восвояси. Потому как в нашем мире демона никто и ничто не держит — он сам себе хозяин.

И да! Своё имя такой вот свободный демон ни за что в жизни не назовёт.

— Другой момент, что демон демонологу не может навредить, — пояснил Мишаня. — На этом весь дар и строится. Именно поэтому вы пытались убить себя, а я пытался убить вас, — и хохотнул так задорно: — Гы-гы-гы!

Но едем дальше: в один прекрасный момент всё меняется. Одарённый развивается настолько, что сам, без спроса, берёт демонюку за рога и притаскивает его к себе на ковёр, в эту реальность. Причём имя демона он знает заранее, поскольку сам инициировал контакт.

Тут уж и роли меняются. Теперь в интересах демона побыстрее сделать то, что от него хотят, и вернуться к себе в Ад. Ну… если разрешат, конечно же.

— Сами понимаете, что при таких раскладах у нечисти резко пропадает желание пакостить призывателю, — объяснял Мишаня. — Ведь призыватель и заговниться может. Не отпустит домой и всё, тусуйся голодный на сквозняке, будь вечным мальчиком на побегушках…

Это, собственно говоря, и называется «приручением».

— Принудительное негативное воздействие на известного демона в условиях, при которых он не может вернуться на свой план, — как будто по бумажке прочитал Кудыбечь, а потом пояснил проще: — Я ему больно делаю.

Однако и тут были свои нюансы. Слишком сильная или слишком гордая демонюка могла даже в таких условиях продолжить сопротивляться, проявляя изобретательность и отравляя всё вокруг призывателя. Тогда начиналось соревнование — у кого яйца крепче окажутся.

Тут я поймал себя на интересной мысли. Внезапно, самой близкой к демонологии дисциплиной оказалась… дипломатия.

— Но есть и третий вариант, — улыбнулся Мишаня. — Мой вариант.

А именно — одержимые артефакты. Безумно сложная и дорогая в производстве штука. В чём суть? Внутри волшебного предмета создаётся персональный пробник Ада, где демон оказывается заперт. То есть он существует одновременно в двух реальностях. С одной стороны не страдает «на сквозняке», а с другой не может сопротивляться воле призывателя. И вот тут приручить его может любой маг с профильным даром, которому удастся выяснить имя гадины.

— Погоди, — обоснуй показался мне недостаточно полным. — Так она же может снова на нас напасть?

— Не может, — отрезал Кудыбечь. — Она уже получила по шапке, и больше не полезет. Другой момент, что я пока что низкоуровневый лох и не могу давить на неё достаточно долго. Хрен она что для меня сделает. Так что развиваться надо. Качаться.

С последним я был категорически согласен! И мысленно уже заложил в смету будущих трат инициацию для Мишани. Уж не знаю как и зачем мы будем использовать демоницу на кулинарном поприще, но сама возможность использования мАнит, опьяняет и дурманит.

Ладно. Вроде как Миша достойно оправдался, все успокоились, и история с демоницей Фурфурией подошла к концу. Во всяком случае пока что…

А часы тем временем уже пробили семь вечера.

— Да, Станислава Витальевна, — сказал я в трубку. — Хорошо, Станислава Витальевна. Высылаю к вам бойца, Станислава Витальевна, лучшего из лучших. Ждите, ага. Всё, до связи, — и сбросил вызов.

Управляющая уже пожаловала на катер, встретилась с дамами Сидельцевой, и вовсю начала ими управлять. Самостоятельности Стасе Малыгиной было не занимать, — всё-таки опыт. Однако! Ожидаемо, что в самый последний момент выявились некоторые косяки, и ей срочно понадобилась грубая физическая сила.

Поэтому я решил отправить Агафоныча обратно на пляж. Надо ведь и его к труду приобщить, ибо нехер! Пускай вкручивает лампочки, забивает гвозди и перетаскивает тяжёлые предметы с места на место.

А пацанам сейчас надо отдохнуть. Хотя бы на часик прикрыть глаза, иначе ночь они просто не вывезут. И так скачут сегодня с пяти утра, как заведённые.

— Разбуди, пожалуйста, когда объявлять будут, — попросил Гио и в следующую же секунду протяжно захрапел.

Это было уже после того, как губернатор со свитой побывал во всех шатрах и попробовал все конкурсные блюда. За ним по центральной аллее тут же прошлись охранники. Очень вежливо, без наездов, они попросили всех закрыться и… жаль, конечно. Жаль, потому что часть народа только-только вылезла в парк, и работы здесь непочатый край.

Ну… Таковы правила, и не мне их переписывать. Надо закрыться — значит закрываемся. Все вместе мы затащили в шатёр столы со стульями; на последних ребята и устроились спать. До объявления победителя остался час с небольшим, и я со спокойной душой погнал подбивать кассу.

И кстати! Как бы не смотрелась со стороны наша афера с шатром «ПодBEERёзовика», Вася Каннеллони — не вор. А даже наоборот! Я меценат, блин! Широчайшей души человек!

Всю дорогу мы работали на кассовом аппарате Рубеныча, так что примерно восемьдесят процентов выручки отправились в карман владельцу заведения. А пятая часть, которую удалось заполучить наличными — тут уж извиняйте. Доля ангелов, как говорят сомелье. Ах, да. Двадцатку, отданную Толе и Коле я вернул из кармана Рубеныча. Потому что нефиг.

— Тридцать восемь, тридцать девять, сорок, — я сосчитал купюры и до поры до времени сунул их в карман.

Негусто, конечно, но в качестве платы за поварскую смену очень даже достойно. Если разделить на четверых, получается почти тройная ставка по рынку. Как с куста. И это мы ещё основную свою делянку на сегодня не отработали.

Там, конечно, придётся учитывать себестоимость, амортизацию и непредвиденные расходы… И ещё какую-то часть денег внести в уплату долга Сидельцевой, пока та не смахнула с себя любовный морок.

Однако всё равно жирно получится! Да и вообще, мы сейчас работаем на имя, чтобы в обозримом будущем имя начало работать на нас. Тогда-то и заживём на широкую ногу, и пиджаки с карманАми купим, и станем подтираться многослойной бумагой.

Итак. С денежкой я разобрался. Затем на всякий случай обесточил оборудование, переоделся в чистый китель, — как советовала администратор Галина, — и даже успел вздремнуть полчасика. Проснулся по будильнику, растолкал пацанов, и дальше мы всей толпой выдвинулись из шатра на центральную площадь.

Ну и по пивку себе налили в дорогу, не без этого. Вокруг гудела толпа праздного народа. Мытищи бурлили энергией, жизнью и молодостью. В поющем фонтане резвились дети, вдоль по аллее туда-сюда гоняли аниматоры в ростовых костюмах, воздух пах свежестью и сладкой ватой. Начинались ранние сумерки. Погода стояла будто кошачье пузо, — мягкая-премягкая, — и внутри у меня всё аж трепетало от восторга.

Потрясающий момент. Просто сказочный. Вразвалочку, безо всякой спешки, команда Канеллони добралась до площади. Тут народу было ещё больше, и как раз заканчивался праздничный концерт. Здесь же мы раздали остатки флаеров, протиснулись поближе к сцене и стали ждать своей участи. Участи предрешённой, неминуемой и неизбежной, — в собственной победе я не сомневался ни на йоту.

А вот кое-что другое, как оказалось, я предсказать не смог… Во всей этой кутерьме я как-то совсем позабыл о том, что мир не крутится вокруг еды, — хотя насчёт этого можно и поспорить, — и что день города — это не кулинарный конкурс. Точнее, не только он. Оказывается, что кубков у губернатора было, как у дурака фантиков, и их раздача грозила затянуться.

— Награждается детский танцевальный коллектив «Импульс»! — крикнул Константин Иванович, и вызвал на сцену художественного руководителя.

Аплодисменты, торжественное вручение кубка, фанфары, благодарственное слово худрука, снова аплодисменты, и гоним дальше. Теперь настала пора наградить взрослый танцевальный коллектив. А за ним и коллектив пенсионеров. На сцену вышли задорные такие бабульки в народных костюмах, а вместе с ними дед-гармонист с козой на верёвочке. За козой, к слову, пришлось убирать.

Но продолжаем! Чтобы не задерживать уставших за день детей, губернатор в первую очередь начал чесать именно детские номинации. Театральный кружок — вот вам кубок. Вокалисты — и вам тоже. Музыканты, художники, программисты — давайте-ка сюда. Теннисисты, хоккеисты, волейболисты — получите, распишитесь. Футболисты — вы так вообще наша гордость, будьте любезны всей командой на сцену. Кубок для секции единоборств таких, и кубок для секции единоборств сяких.

К слову! В некоторых номинациях участники вообще ни с кем не конкурировали и не соревновались. Как юные капоэйристы, например. Они на весь город оказались одни такие.

Время шло. Дети закончились и награждение стало ещё медленней. Почему? Да потому что, блин. Малявок била дрожь от одного лишь пребывания на сцене, поэтому они старались как можно скорее сказать: «Спасибо», — сжать в кулачок заветный кубок и свалить в туман. А вот взрослые… те распинались в микрофон до последнего.

Впрочем, не мне их винить, ведь я собираюсь сделать примерно то же самое.

— Не опаздываем? — спросил Мишаня, глядя на наручные часы.

— Немного опаздываем, — согласился я. — Но делать нечего. Ждём.

Становилось скучно. Причём не нам одним! Толпа начала редеть и люди потихоньку разбредались с площади, чтобы занять себя чем-то более интересным. Потенциальные посетители вечеринки «El Baion» сваливали прямо на моих глазах!

Не-не-не, так нельзя! Настала пора действовать! Поскольку… вот алкаши, например! Разве алкаши когда-нибудь говорят, мол, у нас сегодня нету денюжки на то, чтобы выжрать⁈ Нет! Они берут и решают проблему! А я не дам каким-то алкашам обойти меня в целеустремленности!

Протолкнувшись к самой сцене, — теперь это было совсем нетрудно, — я нашарил глазами администратора Галину. Девушка подавала губернатору листочки с номинациями, а значит руководила всем процессом и была чуть ли не главней.

Нагло и решительно, я влез к ней в голову. Точно так же, как и все вокруг, девушка тоже скучала и пребывала сейчас в эдаком медитативном трансе. Она как будто специально гасила свой внутренний монолог. Идеальная мишень для менталиста! Распихивая мыстрестрочки про голодного кота, любимый сериал и неоплаченную корзину в маркетплейсе, я начал творить своё колдунство.

— … кубок губернатора Мытищинского района и почётную грамоту за первое место в номинации «Гончар года» получает… э! — коротко вскрикнул Константин Иванович, когда Галина вырвала бумажку у него прямо из рук и сунула вместо неё другую.

Конфликта, — равно как и драки между Галей и губером, — не произошло. Не на людях. И уж точно не на сцене.

— Э-э-э-э, — протянул Иваныч. — Ну ладно, — и начал зачитывать вслух новый текст.

Вроде бы никто в толпе такому развитию событий особо не расстроился, однако рядом с собой я тут же услышал эдакое сомневающееся:

— Хм-м-м…

Повернувшись, я увидел максимально странного типа. Такого молодого, — чуть старше Васи Канеллони, — но уже такого конченного. Высокий, тощий, бледный. Длинные чёрные волосы связаны в хвост. Несмотря на ранние сумерки на глазах солнцезащитные очки, и несмотря на погоду чёрный кожаный плащ на теле.

Такой… солевой Нео. Каратель хренов.

— Хм-м-м-м…

Парень взялся за впалый подбородок и еле разборчиво пробубнил что-то типа:

— Это… мням-мням-мням… дело… мням-ням-ням… не будь я… мням-ням… гачимучи…

Ну да и хрен с ним. Бог ему, убогому, судья. Хотя… Возможно, это именно ему я только что премию «Гончар Года» обломал, вот он и возмущается стоит. Задумавшись над этим парнем, я пропустил почти всю речь губернатора и вернулся к ней лишь тогда, когда:

— Пивной паб «ПодBEERёзовик»! — объявил Константин Иванович. — И его шеф-повар, Василий Викторович Каневский! Просим!

* * *

Люблю, когда всё получается. Мысль странная, и вряд ли в мире найдётся человек, который обожал бы херить всё подряд, но озвучить её вслух всё-таки надо:

— С победой, пацаны!

— У-у-у-уууу! — протянул Санюшка. — ДА⁈ ДАААА-ААА!!!

Всё прошло, как по маслу. Весь из себя обаяние, я поднялся на сцену, принял небольшой позолоченный кубок и толкнул свою речь в массы. Пригласил всех-всех-всех продолжить веселье на пляже, и был таков.

Задержались мы и без того неслабо, а потому дальше мы с ребятами чуть ли не бегом понеслись прочь из парка. На дорогу, и сразу же в такси. По случаю дня города водила заломил конский ценник, ну да и чёрт с ним. В Пирогово мы возвращались со щитом.

— Маме завтра позвоню, расскажу! — у Гио от победы сна не было ни в одном глазу.

— Да-да-да, — а вот Мишаня уже набрал жене и вовсю хвастался. — Уделали их там, как стоячих…

Наша машина выскочила из города на шоссе, и тут… тут как стоячих уделали нас самих. Вереница спорткаров, — та самая, что пердела сегодня в парке, — явно превышая все максимально-допустимые скорости, пронеслась мимо. Мальчики-мажоры зубоскалили, а их девочки весело визжали. Волосы по ветру, початые бутылки шампанского в руках. Веселье! Лёгкость! Молодость!

— Ач-ч-ч-ч-чорт! — вырвалось у меня.

Но не злое «ач-ч-чорт», а очень даже радостное. Спортивное такое.

Ведь кажется, эта золотая шобла едет к нам! Кажется, мы зацепили самую платежеспособную публику из той, что вообще можно было зацепить! Молодые аристократики, сыночки графов и князей едут глянуть, что это за «El Baion», и действительно ли там так весело и сытно.

Вот он, наш билет в будущее! Если мы сумеем понравиться этим ребятам, слух о нас расползётся в самом высшем свете, и в следующий раз вместо чили кон карне впору будет подавать фуагру, икру и трюфели!

Только вот ведь какая засада…

Мы здесь, а они… во-о-о-он они где! Уже почти сделались точкой на горизонте.

— Шеф! Два счетчика! — похлопал я по плечу таксиста. — Гони-и-и!!!

Глава 21

Меньше всего на свете я ожидал услышать из уст аристократа что-то типа такого.

— Всё полезно, что в рот полезло!!! — именно так крикнул молодой парнишка.

Затем лизнул солёный бортик шота, опрокинул в себя полтяш текилы и тут же запил пивком.

— У-у-у-уу-ух!

— Ну за-а-а-а-й! — начала дёргать его за рукав спутница. — Не налегай так! Ну ты же обещал!

— Сегодня можно! Двадцать лет один раз в жизни! — парень взял с подноса у одной из «официанток» ещё один шот. — За меня!

— За тебя! — поддержала его компашка.

— За Игоря Волконского! Ура!

Эх, как удачно! Во-первых, день города совпал с днём рождения одного из местных молодых аристократов. Во-вторых, вместо предзаказанного дорого-богатого ресторана именинник поехал сюда, к нам. Пускай это говорит о спонтанном характере празднества, мне оно только на руку.

Ну и в-третьих: нет времени искать в сети информацию по семье Волконских, но фамилия эта явно на слуху. Бабки у них водятся, зуб даю, и связи тоже! Графы, может. А может быть даже целые князья. Ведь если память не изменяет, то Волконские даже в моей альтернативной истории засветились.

Не помню как, не помню когда, и теперь вряд ли вспомню, но всё равно!

— Ещё по одной, ребята!

Я сразу же начал калькулировать в уме — перемножать количество шотов на их стоимость. И расчёты мне уже понравились, а это ведь Волконский сотоварищи ещё даже до пляжа не добрались! Вся сцена происходила на помосте, неподалёку от припаркованных вдоль обочины спорткаров. Среди горящих факелов и выстроившихся в ряд барышень госпожи Сидельцевой. Наряд на них был именно такой, на какой мы и договаривались: цветастая юбка, топ и бумажная маска осла. Не ахти как завлекательно, зато очень атмосферно.

— Простите-извините, — мы с ребятами кое-как протолкнулись сквозь толпу аристо и бегом направились к катеру.

— Охренеть! — выдохнул Гио, и я не мог с ним не согласиться.

После всех трудов и приготовлений, пляж действительно завораживал. Пока мы ехали из парка, окончательно стемнело. Со всех сторон играла музыка, горели огни, длиннющий стол моего собственного сочинения был щедро украшен лаймами и кактусами. Ещё и с погодой повезло. Штиль, как говорится. Ветер молчит.

Часть официанток неподвижно стояла по периметру пляжа, а у катера нас уже встречали Агафоныч, Тырква и Стася Витальевна. Последняя тоже приоделась соответствующим образом. Кармен, етиху мать!

В волосах большой ярко-красный цветок, ниже белая блуза с пышными манжетами и голыми плечами, а ещё ниже разноцветная юбка. Фасон у юбки был просто сказочный. Прямо вот… выгодный, ага. Сзади пышная и в пол, спереди она открывала стройные ноги Стаси по самое небалуй. Ещё и колготки эти в крупную сетку. Чёрт! Признаться, у меня даже мысли всякие разные в голову полезли. Пришлось напоминать себе о том, что шпили-вилить коллег против корпоративной этики. Ладно… в первую очередь нужно помнить о деле.

— У вас всё готово⁈

— Готово.

— Отличная работа, Станислава Витальевна! Спасибо!

— Хорошие девочки, — сказала Стася, хозяйским взглядом осматривая жриц любви. — Смышлёные, исполнительные, поддаются дрессуре безо всяких проблем. Где ты их набрал таких?

— Потом расскажу!

Экскузьмуа, Станислава Витальевна, но некогда мне сейчас лясы точить! Всей командой мы ворвались на катер. Плиты, духовка и фритюр уже были заблаговременно включены, так что нам осталось переодеться и произвести кое-какие последние приготовления. Так, по мелочи.

Самое главное сейчас — поставить греться сыр и отправить в духовку размазанное по противням чили кон карне. Температуру при этом надо выставить меньше сотки, чтобы случайно не спалить всё к чертям. Да, понятное дело, что можно было бы воспользоваться микрухой и прогревать массу под заказ. Можно было БЫ. Ведь как по мне, вся эта тема про «мёртвый продукт» из микроволновки — всего лишь красивые слова и ничего более. Но загвоздка заключается в том, что кухня у нас открытая и прекрасно просматривается снаружи.

Так что получится очень некрасиво, если мы будем греть в микроволновке блюдо, за которое просим хренову тучу денег. А ведь мы действительно её просим…

— Так! — собрал я всех ребят вокруг себя. — Смотрим, — и начал собирать через весы наше первое буррито.

В самодельный лаваш авторства Гио Пацации выкладываем уже прогретую чилюху, обильно поливаем всё это горячим чеддером, добавляем чуточку хрустящего лука-фри, затем несколько слайсов авокадо, — что автоматически отправляет стоимость блюда в небеса, — и… и всё! Скрутили, сделали грилёвую сеточку, завернули в крафтовую бумагу и рубанули пополам. Подача без приборов, на плотной бумажной тарелке и с соусником, в который налито ещё немножечко сыра. Ну… чтобы была возможность помакать. Как в соус для корочек от пиццы.

— А теперь пробуем. Все-все-все пробуем, давайте. Нет, Агафоныч! Все, кроме тебя!

— Но почему⁈

— Потому что повара должны знать, что готовят! Ты повар⁈

— Нет, но…

— Значит потерпишь!

Переглядываясь и довольно кивая, повара быстро прикончили буррито. И почти тут же начали готовить следующее, — на сей раз уже на заказ.

— Пять классических! — объявила в окошко Стася Витальевна, зачитывая с блокнота. — Три с допом халапеньо, три с карамельным луком, и ещё три со всем вместе!

— Все всё слышали⁈

— Да, шеф!

— Тогда погнали!

Ужин, дамы и господа! Самое время!

Больше всего я боялся, что пацаны начнут засыпать на ходу, но нет. Яркие эмоции бодрили лучше всякого кофе. За работу мы взялись слаженно и херачили на приличной скорости, — буррито, чипсы с чили и закуски отстреливались пулемётной очередью. Внезапно среди гостей появился спрос на «лёгкий салатик», и я прямо из-под руки настругал коул-слоу с моей фирменной горчичной заправкой, которую помнил наизусть с прошлой жизни. Увы и ах, за капусту с морковкой много не попросишь, но зато методом проб и ошибок выявлено слабое место. В следующий раз будем знать. Приготовлю что-нибудь… такое. С артишоками, например, чтобы уж наверняка ценник заломить.

— Да-да-да-да-да!

Иногда поглядывая в окошечко на пляж, я наблюдал за тем, как густеет толпа. Кто-то оккупировал стол, кто-то сбился в кружки по интересам, а кто-то уже вовсю ржал и кочевряжился на импровизированном танцполе. Да, компания господина Волконского прибыла первой, но и другие люди тоже охотно подтягивались. Так что все наши злоключения в парке прошли не зря.

Весело! Атмосферно! Сытно, блин, и пьяно!

Однако тут всплыл ещё один косяк. С безопасностью у нас, как оказалось, не очень. И в самую первую очередь это било по моему же собственному карману. Вот какая заковыка: многие приезжали на «El Baion Party» со своим, а стало быть, не покупали моё. Уследить за всеми было невозможно, да и даже тех, кто спалился… ну что я с ними теперь сделаю? Выгоню? Пойду ругаться и что-то требовать? Или отправлю качать Соньку Сопливого Хомяка?

Ладно, это тоже докрутим. Но вот конкретно сейчас мне на всякий случай нужно было заиметь себе во служение нескольких крепких мужиков. Время к полуночи, и градус в крови гостей всё повышается и повышается. Как бы пьяной потасовки не случилось. А потому:

— Гио, — отвёл я в сторонку человека-грузина. — Дружище мой ненаглядный, а не мог бы ты набрать Риту Сидельцеву?

— А почему я? — Пацация очень неумело сделал вид, что ничего не понимает.

— Ну не я же, — улыбнулся ему в ответ.

— Верно, — просветлел лицом грузин. — Ладно…

Специально я не подслушивал, но отчётливо выхватывал из шушуканий Гио слова «любимая» и «огонёчек». Так что всё у них там мази. Развивается куда стремительней, чем я подозревал, и… как знать? Возможно, предприимчивый грузин уже успел наставить рога криминальному авторитету всея Мытищ? Как бы оно только боком потом не вышло…

— Согласилась, — наконец завершил разговор Пацация. — Скоро будут. Только их покормить надо.

— Да без проблем!

И уже через пять минут на пляже появились они: Диетолог, Клава и Антон по кличке Погоняло. По случаю мужики приоделись в костюмчики, и выглядели сейчас как друзья жениха с провинциальной свадьбы, — не хватало только баяна на груди. Ну да ладно! Какие бы ни были, а в случае чего смогут пресечь непотребство.

Клава с Погонялом сразу же залипли на ноги Стаси Витальевны, а вот Диетолога таким не проймёшь. Диетолог с порога начал разорять кухню. Жрал за троих, причём с таким наслаждением, что мне аж завидно стало.

А время шло. Плавучая кухня работала в штатном режиме, и уже к часу ночи можно было торжественно заявить, что вечеринка удалась. Схема жизнеспособна. Как только в бюджете появятся деньги, нужно будет чуть докрутить процесс, докупить кой-чего из оборудования, придумать культурную программу и всё! Шик, блеск, красота!

В режиме горящей задницы мы отработали три с небольшим часа, а дальше заказы по кухне пошли на спад. Новых гостей не прибывало, а старые уже наелись досыта. С бешеным потоком парка не сравнить, конечно, зато всё заработанное здесь — наше от и до.

Ещё полчасика вальяжной готовки, и мы вообще остановились.

— Санюшка, иди в каюту, поспи чутка.

Санюшка не стал переспрашивать. Он всё-таки из нас самый возрастной, и вредно ему скакать на ногах почти полные сутки. Тридцать с гаком — для линейного повара это уже почти смертельный возраст.

Итак. Кухонный принтер замолчал, а Санюшка захрапел. Я облокотился на драфт и наблюдал за тем, как снаружи веселится народ, Гио свалил на палубу подышать свежим воздухом, а Мишаня сел на кегу и опять внимательно изучал нож с Фурфурией.

Тут мне в голову шибанула одна тревожная мысль:

— Миш.

— Чего?

— Слушай, тут такое дело. Я же довольно плотно порыскал у демоницы в голове, и до сих пор кое-чего понять не могу.

— Спрашивай.

— У неё было воспоминание про одержимого самурая с мечом. И вот там товарищ ультовал как не в себя. Деревни жёг, караваны грабил, людей пачками вырезал. И вся королевская конница со всей королевской ратью ничего не могли ему сделать.

— Ага, — кивнул Миша. — И?

— И вот не вяжется у меня этот супер-воин с человеком, которому Агафоныч половником по голове настучал.

— Ну так это от параметров одержимого зависит. И от того же уровня развития во многом, — ответил Мишаня. — Демон завладел телом высокоуровневого НЕ-демонолога, притом профессионального вояки, и получил доступ к его способностям. А я… я даже не помню, когда дрался в последний раз.

Кудыбечь замолчал и задумался.

— Я вообще мало чего помню, если честно. Первый раз на кухню вышел поработать, а дальше всё как в тумане…

Понимаю. Сам в прошлой жизни похерил лет десять в постоянных запарах. Суровая плата за то, чтобы понять одну простую вещь: успешный повар — это тот, кто вообще к плите не подходит, а в идеале даже ножа не касается.

Успокоившись, я продолжил наблюдать за вечеринкой. Ноги Стаси Витальевны притягивали взгляд и никак не давали покоя. Но тут вдруг раздался протяжный визг: «И-и-и-и-и-и-и-и!» — и эти самые ноги быстро-быстро понеслись куда в сторону.

— Что там? — оживился Мишаня.

— Не знаю.

Не сговариваясь, мы выскочили с кухни на пляж и ломанулись на всеобщий кипишь, а там…

— Игорь!

Там, возле самой береговой линии, валялся на гальке чуть посиневший Волконский. Твою-то мать! Перебрал, по ходу, и полез купаться! Вот ведь придурок малолетний!

Очко моё тут же начало сокращаться со скоростью сердцебиения колибри. В голове пронёсся целый табун самых плохих мыслей.

Даже если мы случайно угробим на своей вечеринке простолюдина — нам уже настанет борода! Большая, блин, кучерявая и окладистая! В самом лучшем случае о пляже можно будет забыть, а в худшем — могут ведь и нас закрыть, как организаторов несанкционированного… вот-этого-вот-всего!

А что же будет, если по нашей вине отъедет чей-то драгоценный сынулька⁈ Может он вообще наследник рода⁈ Может ведь быть такое, да⁈

— В сторону! — вместе с Мишаней, мы протолкались к телу, над которым уже склонилась Станислава Витальевна.

Рядом вовсю истерила юная спутница Игоря Волконского — вопли, слёзы и сопли пузырями. Так! Во-первых, сейчас необходимо отставить панику! Вот только… что будет «во-вторых»? Что потом-то делать⁈ В оказании первой помощи я полный ноль! По долгу службы владею приёмом Геймлиха, да ещё кровь жгутом остановить могу, но не более!

— Врач!!! — заорал я во всю глотку. — Здесь есть врач⁈

— Не надо! — отозвалась Стася. — Сами справимся! Ну-ка разошлись все! — затем упёрлась руками в грудину Волконского и начала качать.

— Рот в рот! — заорал на админшу Мишаня. — Рот в рот!

— Да щаз! — грубо ответила та. — Куда еще мне мой рот пристроить⁈

— РО-О-ОТ!!! — не унимался Кудыбечь. — В РО-О-О-О-О-О-ОТ!!!

Так… Менталист должен решать проблемы, как менталист. Первым делом я занырнул в голову Волконского и убедился, что тот вообще жив. Ну а затем… несмотря на договорённость, я полез в голову Миши. Узнать, действительно ли тот владеет техникой искусственного дыхания, и если да, то принудить его к этому. Не переломится, блин, для общего дела! На кону сейчас слишком многое! Но тут…

— Не в мою смену! — заорала Стася, качнула ещё пару раз, а потом ка-а-а-а-ак жахнула Волконскому звонкую пощёчину.

— Блуэ-э-э, — первым делом сказал пришедший в себя Игорь, а затем начал откашливать из себя озёрную воду.

— Фу-у-у-ух, — протянула Стася и присела рядом прямо на гальку.

А Волконский… Волконский поднял на неё взгляд, стряхнул со лба мокрую прядку и вдруг снова забыл, как дышать. И будто феи вокруг запорхали. И бабочки ещё. И будто бы разнёсся над пляжем дивный перебор волшебной арфы.

— Кто ты, прекрасное создание? — к явному неудовольствию своей спутницы прошептал молодой Волконский.

Витальевна бросила на него пренебрежительный взгляд, и уже было дело открыла рот, но услышать её ответ нам было не суждено. Внезапно, где-то по ту сторону толпы раздались громкие хлопки. Выстрелы!!!

Людское море тут же заштормило. С визгами и писками, в которых напрочь потонула музыка, народ бросился в рассыпную. Может быть я и сволочь, но первым же делом подумал о том, сколько из них не закрыли свои счета за текилу, но… почти тут же отбросил эти мысли. Потому что:

— Бах! Бах! — выстрелы прозвучали снова.

Ещё лучше! Только-только откачали драгоценного гостя, как вдруг началось… вот это! Непонятно, блин, что!

Краем глаза я заметил, как со стороны катера к помосту бежит Погоняло, и рванул вслед за ним. А нагнал я его лишь тогда, когда было уже совсем поздно. Антона скрутили и уложили мордой в гальку, а рядом, — в таком же уязвлённом положении, — уже валялись Клава с Диетологом.

Обособившись от праздной толпы, на опушке стояла группа незнакомых мне людей. Все явно тридцать плюс, все в дорогих костюмах. Навскидку, человек пятнадцать. Один из них, — тот, что находился в оцеплении, — вовсю шмалял из пистолета в воздух и орал что-то типа:

— Что здесь происходит, вашу мать⁈

Так! Выяснить я толком ничего не выяснил, но это хотя бы не перестрелка. Уже хорошо. Ладно… Моя команда всю дорогу помогала мне и пускалась во всевозможные авантюры, но вот теперь настала пора взять на себя роль лидера. Во что бы то ни стало, я должен удержать контроль над ситуацией. Это моё предприятие, и ответственность за него лежит только на мне.

А потому я собрал яйца в кулак и двинулся прямо на эту вооружённую толпу. И тут же мимо меня под руки провели Игоря Волконского. И опять в голове забилась паника. Неужели это разборка аристократических кланов⁈ Но нет…

— Папа⁈ — заорал Игорь. — Какого хрена ты тут делаешь⁈

— Это я у тебя спрашивать должен, сопляк! — вышел вперёд из оцепления седовласый мужчина лет так-эдак пятидесяти. — Что здесь вообще происходит⁈ Что ты тут устроил, придурок⁈

— Мы празднуем, пап! Тут вечеринка!

— Какая ещё, к чёрту, вечеринка⁈

— Моя! — собравшись с духом крикнул я.

Седой перевёл взгляд на меня и вскинул бровь.

— А ты кто такой?

— Василий Викторович Каннеллони! — стараясь излучать уверенность, ответил я и приблизился ещё немного. — А вы кто⁈ И с какой стати вы пугаете моих гостей⁈

— Я кто⁈

Мужик от такого явно опешил и обернулся на своих мордоворотов. Те почему-то заржали.

— Я владелец этой земли, а значит — и этого пляжа!

Глава 22

— Ой-ой-ой-ой-ой, больно! — раздалось со стороны леса.

Где-то там, в свете факелов на самой опушке, люди Волконского очень грубо вязали того странного парня из парка. Ну… того самого. Который глиномес года. Или гончар года? А-а-ай, не важно! Важно, что тем временем между мной и вдруг нашедшимся владельцем пляжа всё так же продолжалась эта неловкая немая сцена.

Волконский-старший смотрел на меня. Я смотрел на Волконского-старшего. И что-то такое, наверное, нужно было сейчас сказать. Что-то такое… весомое. Доброе что-то, душевное и объединяющее. Чтобы седовласый аристо махнул рукой, улыбнулся, потрепал меня по волосам, а потом опрокинул шот текилы и присоединился ко всеобщему веселью. Маловероятно? Ясен хрен, что маловероятно! Я бы даже сказал «невозможно»!

Но что-то делать всё равно нужно.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Позвольте представиться ещё раз…

И тут, — то ли к счастью, а то ли нет, — меня перебили:

— ДОРОГИЕ ГОСТИ!!! — раздался голос Стаси Витальевны из всех динамиков сразу. — Без паники! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Произошла небольшая накладка с пиротехникой! Наш персонал уже устранил неполадки и праздничный салют в честь дня города начнётся через три, два, один…

Вз-з-з-з-з!

Весёлый свист уходящей в небо ракеты и, — ДЫ-ДЫ-ДЫЩ! — взрыв. Красивый, разноцветный. А главное — какой своевременный! Ай да Стася, ай да молодец! Я бы не придумал, как лучше вырулить ситуацию со стрельбой на празднике. Лёгким движением руки, животная паника превратилась в «вы не поняли, так было задумано».

Конечно, в толпе были и такие гости, которые собственными глазами видели людей Волконского с оружием. Но они в явном меньшинстве! Если повезёт и будет время, попытаюсь подрихтовать им память и окончательно замять происшествие. Но вот вопрос: кто припёр на вечеринку салют? Я точно таких распоряжений не давал. Запомнил бы.

Вз-з-з-з-з! Вз-з! Вз!

Обернувшись, я увидел, как ещё несколько ракет улетают в небо прямо с палубы катера.

«Должен будешь», — раздался в голове голос бомж-барона: «Хотел тебе сюрприз устроить в честь первого удачного предприятия».

«Где деньги взял?»

«Ой, всё», — ответил Агафоныч и мыслесвязь оборвалась.

Пускай и хмуро, но Волконский-старший поднял голову и залип на салют. С другой стороны, а что ему сейчас ещё делать? Поговорить всё равно не получится, взрывы же гремят вовсю. Вряд ли это продолжится долго, поскольку салют — штука дорогая, но у меня появилось время подумать. Как я его использовал? Да никак, блин! Не придумывалось ничего.

К тому же, кто-то вдруг похлопал меня по плечу. Гио! Здоровяк совсем потерялся в панике, но вот теперь нашёлся и прибыл с явным намерением меня спасать. Или же нет?

— Смотри, — прошептал человек-грузин мне на ухо и указал куда-то в сторону.

А там, будто жар-птица, в красном платье среди огней к нам приближалась Маргарита Витальевна Сидельцева. Топ-топ-топ каблучками по помосту, спокойно так, уверенно. Эх-х-х-х! Пусть у рыжих нет души, зато сиськи хороши! Понимаю господина Пацацию на все сто!!!

— Игорь Никола-а-а-аевич! — протянула Рита и каким-то мистическим образом в этот же самый момент закончился салют. — Ваша светлость, какими судьбами к нам⁈

Ну теперь хотя бы имя его знаю. И «светлость»… это же обращение к князьям, верно?

— Маргарита Витальевна? — явно удивился Волконский.

Но, что характерно, не растёкся в обомлевшую лепёшку при виде декольте Сидельцевой. Сразу видно — человек серьёзный и в первую очередь думает головой. Такого на верёвочке не поводишь.

— Князь, а зачем же вы моих людей лицом в землю тыкаете? — спросила Рита и похлопала глазками. — Отпустите их, пожалуйста.

— Так это ваших рук дело⁈

Минуточку! Узнавать из первых уст что здесь сейчас происходит как-то не с руки, но так я ведь менталист! Тем более что однажды уже входил в Риту безо всяких проблем, — как бы двусмысленно это ни прозвучало.

Ну так вперёд! Мыслестрочки, связанные с князем, — да-да, это всё-таки князь, — плавали сейчас на самой поверхности. А вот и прикрученные к ним воспоминания:

Вжух!

Пашка Сидельцев терпеливо объясняет супруге юридическую заковыку, связанную с «Грузинским Двориком». Дескать, так и так, земля в собственности, постройка легальна и согласована с префектурой, но вот беда — вся земля вокруг принадлежит князю Волконскому. Прямо вот вся! «Дворик» буквально в осаде. А это значит, что подведение всех коммуникаций, — вода, газ, электричество, — возможно только через земли князя. И Волконский, не будь дураком, хочет с этого что-то поиметь. Вот только подхода к цельному князю у Пашки нет. Зато у Риты, неожиданно, есть!

Вжух!

Когда-то Рита была весела и горяча. А еще у неё было много подружек. И одна из них, Машка Бендюжина, крутила шашни с молодым княжичем. Он был женат на княгине, у них были маленькие дети, но Машка запала княжичу в души. Классическая история про Золушку из женских романов. И родила Машка от княжича бастарда. И княжич оказался не скотом и до сих пор поддерживает ребенка материально, и даже периодически видится с Машкой. Хотя, почему княжич? Уже полноценный князь Волконский.

Вжух!

«Доброго дня, Игорь Николаевич! Это Рита Сидельцева беспокоит. Маша сказала, что поговорила с вами о моей маленькой просьбе…»

Вжух! Вжух! Вжух! — я быстренько пролистал целую пачку точно таких же воспоминаний и вернулся в реальность. Что ж. Понятно. Назвать взаимоотношения Риты с князем «деловыми» язык не поворачивается, но они хотя бы знакомы между собой. Деликатно знакомы. И это значительно облегчает мою задачу.

О какой именно задаче идёт речь? М-м-м-м… обозначу так: не лечь рожей в гальку рядом со странным типом.

— Маргарита Витальевна, так это вы устроили всю эту вакханалию⁈

— Нет, — честно призналась Сидельцева. — Но я хорошо знакома с организатором. Могу смело рекомендовать. Очень смышлёный молодой парнишка, настоящий профессионал.

— Вот этот что ли? — Николаич кивнул в мою сторону.

— Да-да! Вась, привет! — помахала рукой Сидельцева. — Ваша светлость, это ведь настоящий вундеркинд! Можете не верить, но благодаря ему «Дворик» впервые за несколько лет вышел в плюс.

— Хм-м-м…

— Кстати, заезжайте как-нибудь! Попробуете обновлённое меню…

Не нужно было обладать ментальными техниками, чтобы прочесть мысли Гио насчёт приглашения Волконского его женщиной. Грузин набычился и засопел. И… как бы сейчас опять не потерял самообладание!

Удивительный, блин, человек! Если другие могут проработать проблемы с контролем гнева у психолога, то у этого причина чисто физиологическая. Превратит сейчас кусочек мозга в волчий. Или в медвежий. Или… в кого он там должен обернуться по идее? И всё! И давай буянить! Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно.

«Спят твои соседи», — подтянул ему повыше мыслестрочку с доброй песней: «Бе-лы-е мед-ве-ди». И ещё несколько лирических воспоминаний из детства, чтобы уж наверняка. И вроде бы помогло. Во всяком случае, человек-грузин перестал так яростно сопеть.

А вот Игорь Николаевич свои настроения менять не собирался. Перекинувшись с Сидельцевой парочкой любезностей, на меня он посмотрел хмуро. Но! Хотя бы соизволил разговаривать не на повышенных тонах.

— Собирайся, — сказал князь. — Поедешь со мной. И скажи своим людям, чтобы через час на пляже никого не было…

* * *

Своевременные рекомендации Риты Сидельцевой, они… как бы так выразиться? Они самортизировали моё знакомство с князем, во! Ну да, точно. Не расшибся и слава тебе яйцы. Однако дальше сам! Сам-сам-сам! Никто больше не поможет, никто не впишется, и остаётся надеяться лишь на природную харизму и подвижный ум. И ни в коем случае не на магию!

О том, чтобы повлиять на Игоря Николаевича ментально вообще речи не шло. Боюсь, что при первой же попытке машина остановится, и я останусь на ПМЖ где-нибудь в этом лесочке. Точнее — под ним, в земельке сырой. Но к делу.

Да, поначалу князь Волконский явно хотел надо мной поглумиться. А может быть и наказать как-нибудь потешно, без криминала и смертоубийств. Опозорить там или унизить. Однако пара правильных фраз, сказанных на уверенном диалекте русского, и вот я уже «Василий Викторович». Пока что через снисходительный смешок, но всё-таки.

Начало переговорам было положено. Но что же я такого сказал? Дословно повторить не смогу, — стресс всё-таки, — но что-то типа того, что вместе мы можем заработать много денег. Прогнал князю рассказ о том, что всё увиденное им на пляже было организовано чуть ли не соло, с очень ограниченным бюджетом и менее чем за две недели, и вуаля — князь увидел перед собой трезвого, молодого и очень голодного до денег управленца.

Его сын, — Игорь Игоревич, — тоже чуточку мне подыграл. Всю дорогу расхваливал «El Baion Party» и мои мексиканские харчи стороной не обошёл. Рассказывал, как весело ему было и как они в целом классно тусанули со своими ребятами. А о том, с какого хера он оказался мокрым с ног до головы — умолчал.

Правда, как оказалось, у младшего Волконского был ко мне свой собственный интерес. Улучив момент, он шепнул мне на ушко и попросил дать телефон его спасительницы.

Н-да… Бывает же такое. Не спящий принц, но захлебнувшийся княжич, и вместо поцелуя шлепок по морде. Без памяти влюбился в ту, что его откачала. Эх, Сонька-Сонька! Сопливый ты Хомяк! Прозевала ты своё счастье, дура! А умела бы делать искусственное дыхание, такого мужика могла бы себе захомутать!

Так вот. Телефон Стаси я, конечно же, дал. И, конечно же, ошибся в последней цифре. Но едем дальше: Машина князя свернула с шоссе, чуть проехала в сторону водохранилища, и мы оказались перед роскошными коваными воротами, рядом с постом охраны. Небольшая проверка водителя, ворота в сторону и дальше — по подъездной дорожке, мимо особняка.

Вообще, владения Волконского находились не так уж далеко от уже-не-моего пляжа, и ехали мы всего-ничего. Ожидаемо, что в дом меня не пригласили и повезли к воде. Но не топить, а на частный пирс, рядом с которым была причалена небольшая яхта с надписью «МАРИЯ» на борту. И вот ведь…

Не знаю, уместны ли сейчас эти мысли, но я аж разозлился! В прошлой жизни и в прошлом мире, это кем надо было быть, чтобы заграбастать себе во владение береговую линию⁈ Купишь вот участок на берегу речки-вонючки, где-нибудь в глуши, за сто километров от ближайшей цивилизации. Купишь, облагородишь всё вокруг, дно от тины отскребёшь, сколотишь себе помост, — чтобы по утрам в кайф завтракать, — а потом приходишь, смотришь, а там… сидит уже! Какой-то обрыган бородатый! С удочкой со своей сраной! Семечек нагрыз, помост матерными словами исписал, перила развалил, ещё и прикормкой своей вонючей издрызгал всё вокруг! И ничего ты ему не сделаешь! Ни юридически, никак, потому что берег по закону не твой и…

У-у-ух! Что-то я прям завёлся. А хотя… с другой стороны, я ведь больше не в прошлом мире. К тому же в перспективе есть все шансы стать аристократом, — де-факто я уже граф Орлов. С де-юре бы теперь проблемки уладить. Так что возможно… когда-нибудь… при удачном стечении обстоятельств…

— Прошу вас, Василий Викторович, — это мне открыл дверь водила.

Причём обратился абсолютно серьёзно, без ёрничества всякого. Что ж, приятно. Пожалуй, буду привыкать.

— Спасибо.

Я прошёл вслед за князем и его охраной на пирс. Тут Волконский начал вовсю исполнять мою прибрежную мечту — сел за стол, где уже дымился чайник, налил себе заварку, закинул в чашку два кусочка сахара, перемешал, и лишь теперь пригласил присесть рядом.

— Несмотря на рекомендации Маргариты Витальевны, мы не друзья, — начал разговор Игорь Николаевич. — И даже не знакомцы. По сути, ты вторгся на частную территорию, ещё и с целью наживы. Уверен, что никаких разрешительных документов при этом у тебя не было. Возможно, я не смогу сейчас выдать правильную формулировку, но мне есть что тебе инкриминировать, Василий… Викторович.

Князь отхлебнул горяченького, чуть помолчал и спросил:

— Родовитый?

— Нет, Ваша светлость.

— Одарённый?

А вот тут надо подумать… хотя:

— Нет, Ваша светлость.

— Ещё лучше, — вздохнул князь. — И что мне теперь с тобой делать?

— Ну как? — улыбнулся я, вконец осмелел и потянулся к пустой чашке. — Я ведь уже говорил вам, что могу организовать нечто подобное на постоянной основе и вместе мы…

— Погоди-погоди-погоди, — перебил князь. — Причём тут «вместе»? Это моя земля.

— Опять обижаете? — спросил я через ухмылку. — Знаете, Игорь Николаевич, мне ведь сняться и уплыть недолго. Портфолио, так сказать, собрано. Рука набита, молва пошла и мне теперь будут рады везде, — по ходу я лениво набадяжил себе чай.

— Сняться и уплыть ты сможешь только тогда, когда я тебе разрешу.

— Да бросьте, — отмахнулся я и отхлебнул из чашки. — Хотели бы вы сделать со мной что-то лихое, уже сделали бы. Но поскольку мы так мило сидим и чаёвничаем неподалёку от вашего дома, значит какие-то мысли на мой счёт у вас уже появились.

Князь едва заметно улыбнулся, а я продолжил:

— Так сделайте милость и расскажите, что вы придумали.

— Сперва ты, — ответил Волконский. — Только дай мне уже наконец-то чёткой конкретики, ладно? Если я захочу послушать про успешный успех, я организую встречу однокурсников.

Шутить изволит. Отлегло у князюшки, видать. Совсем развеселился.

— Ну хорошо. Во-первых, песчаный пляж, — начал перечислять я. — С шезлонгами и прочим инвентарём, всё как надо. Во-вторых, крытые беседки для гостей, а возможно даже домики. В-третьих, административный корпус и полноценный, большой, красивый бар. В-четвёртых, профессиональная кухня. В-пятых, сцена. Частично набережная, возможно пирс со столиками, а возможно…

— Короче говоря, тебе нужны инвестиции?

— Именно!

— И ты предлагаешь инвестировать в того, кому недолго «сняться и уплыть»?

Играет со мной, собака сутулая. Видно ведь, что уже не злится ни разу, а всё равно продолжает прессовать.

— Думаю, — ответил я, — для человека вашего уровня будет нетрудно закрепить наше сотрудничество документально, и на своих условиях.

Князь снова улыбнулся. Откинулся на плетёном стульчике, погладил подбородок. Я уже ждал от него клишированную фразу о том-де, что: «нравишься ты мне, малой, есть в тебе что-то такое-эдакое»… ну или как-то так. Но вместо этого князь продолжил свою игру:

— Допустим, — сказал он. — На минуточку предположим, что мне понравилась твоя затея. Но на кой-чёрт мне нужен ты, Василий Викторович?

— М-м-м!

Вот на это мне действительно было что ответить.

— Распространённое заблуждение, Ваша светлость! Мол, что там делать, ничего сложного, и зачем вообще платить профессионалам? Кабак себе и кабак. Откроемся как-нибудь, а там само попрёт. В итоге девять из десяти заведений не доживают до первой годовщины…

Пускай я оперировал статистикой из своего родного мира, думаю, она в целом не сильно разнится по всей… м-м-м… многомерной вселенной?

— … вы даже не представляете, сколько в нашу индустрию прёт случайного народа. Дескать, порог входа низкий, и для первого бизнеса самое то. Вот только высчитать во что на самом деле выльется провальный проект никто не удосуживается. А там ведь и долги, и кредиты, и разрушенные семьи. Дорогая, я просто хотел свой бар, ага, — усмехнулся я и замолчал.

А князь снова задумался. Глаза хитрые-хитрые. Как будто думает, куда ладью поставить.

— Так, — наконец сказал Игорь Николаевич. — Но раз ты говоришь, что на деле всё так сложно, то зачем мне вообще ввязываться в эту сферу? Почему бы не пустить эту землю под… незнаю даже… под коттеджный посёлок, например?

А вот юному гроссмейстеру Васе Каннеллони даже обдумывать следующий ход не пришлось.

— Тю-ю-ю, — сказал я. — Там трасса шумит день и ночь. Какие, к чёрту, коттеджи? Сами-то вон куда забрались.

Тут Волконский наконец не выдержал, заржал и таки сказал:

— Нравишься ты мне.

— Стараюсь.

Тут князь жестом отослал свою охрану, дождался пока все уйдут и придвинулся чуть ближе. Положил руки на стол, сцепил их в замок и слово молвил:

— Значит так, Вася, — было сказано мне заговорщицким тоном. — Общался я сегодня вечером с нашим любимым губернатором и слышал от него про некоего молодого повара, который уделал всех на городском кулинарном конкурсе. Василий Викторович Каневский его звали. Уж не твой ли это творческий псевдоним?

Я пока не понимал, к чему именно ведёт князь, но отрицать свои заслуги было бы глупо.

— Мой, — признался я.

— Ага, — кивнул Игорь Николаевич. — Ну тогда слушай дальше. Ещё губернатор поведал мне, уж извини за подробности, что после твоей кормёжки он хером все углы собирал вплоть до тех пор, пока ему не помогли снять напряжение. И теперь он уверен, что ты готовил из аномальных продуктов. Так ли это, Василий Викторович?

— Так.

— Ну вот и хорошо, — князь вновь откинулся на кресле. — Тогда всё просто. В будущие выходные я организую небольшую встречу со своими заграничными партнёрами. На кону стоят хорошие деньги, и я постараюсь сделать всё что угодно, лишь бы сделка не сорвалась. Так вот ты, Вася, можешь мне помочь. Не так чтобы очень, но всё равно.

— Слушаю.

— Возьми свою команду и приготовь нам ужин. Хороший ужин, вкусный, как ты умеешь. Из аномальных продуктов.

У меня чуть не вырвалось простое свойское: «Говно-вопрос», но я вовремя успел опомниться.

— Легко! — воскликнул я и сразу же перешёл к делу: — В идеале мне нужно два дня подготовки на вашей кухне. Ну и ещё пару дней, чтобы составить меню и ознакомиться с продуктами. Кстати, а что это будет?

— Ха! А вот это тебе лучше знать, — лукаво улыбнулся князь. — Продукты из аномалий ты найдёшь самостоятельно.

Во как…

— Давай, Василий Викторович. Докажи, что ты не только языком болтать умеешь. Ну так как? Согласен? — князь улыбнулся и протянул мне руку. — Справишься, и поговорим про пляж.

Неожиданно, конечно, но-о-о… я ведь и сам про себя размышлял о том, что вся эта тема с аномалиями крайне перспективна. Возможно даже, что именно в этом и есть моё будущее. Надо развивать направление, вот заодно и займусь.

Спрашивать, что будет в том случае, если я откажусь, я не стал. Нахрена? Лишний раз расстроиться и узнать, что твои яйца сжимает чья-то чужая враждебная рука? Оно ведь и так понятно; откажусь и за князюшкой не заржавеет устроить мне проблем. Так к чему тогда портить такой замечательный момент?

— Согласен, — сказал я и пожал Волконскому руку…

Глава 23

— Приехали, Василий Викторович.

Машина князя высадила меня у деревянной арки. В небе к этому времени забрезжил рассвет, появилась лёгкая влажная дымка, и музыка со стороны пляжа уже не звучала. Вот-вот и утро наступит. Шуруя по помосту в сторону катера, я разминулся с компанией гашёных озорных гуляк и уступил им дорогу.

— Сып-па-сиба!

Два мужичка около тридцати буквально несли своего друга на выход. Взгляд у того был отсутствующий. Ноги по земле волочатся, изо рта тягучая струйка слюны стекает, мычит чего-то, короче… так себе зрелище. Однако я не мог отнестись к нему иначе, кроме как с теплотой и нежностью. Ты ж мой хороший! Ты ж мой золотой! Если ты умудрился так убиться у меня на вечеринке, то наверняка оставил в кассе не меньше десяти тысяч. Спасибо тебе, мил человек.

— Приходите ещё! — крикнул я мужичкам вслед.

— Пырь-ни-пырь-мена! — отозвалось тело по центру.

Дальше мне почти сразу же встретились две «официантки». Усталые и молчаливые. Будто пешие мотоциклисты со шлемами, барышни несли подмышкой свою униформу — разноцветные ослиные головы.

— Девчонки, как дела? — спросил я. — Станислава Витальевна с вами рассчиталась?

— Да-да, — кивнула одна из них. — Спасибо большое.

— А по чаевым как вышло? Надеюсь, жирно?

Тут усталость с их лиц будто рукой сняло. Улыбнулись, переглянулись; одна даже захихикала.

— Очень жирно. Мы даже не знали, что можно столько заработать вот так, а не… не по-другому, короче говоря. Сонька до последнего переживала, что сейчас начнётся. Говорила, мол, истыкают нас, как подушечку для иголок, ан-нет. Гости очень приличными людьми оказались.

— Ну класс! Короче говоря, вам понравилось?

— Ага.

— Ещё поработаем вместе?

— Если позовёте.

— Обязательно! — с тем и разошлись.

А я подумал о том, что если мы действительно начнём работать на постоянной основе, — и в том случае, если мадам Сидельцева отпустит своих работниц, — то я за них возьмусь плотно. Устрою корпоративный спортзал с обязательным посещением, штатных мастеров красоты найду, и приведу придорожных фей в кондицию. Чтобы и вечеринку на пляже обслужить, и великосветский приём.

Ну… Само собой, если барышни сами изъявят такое желание. Благо, синдромом спасателя я не страдаю, и насильно причинять добро никому не собираюсь.

— Васька! — крикнул Агафоныч.

Бомж-барон кинулся в мою сторону, едва я сошёл с помоста на гальку. Подбежал, обнял, по плечу похлопал. И это, блин, тот же самый человек, который совсем недавно расстраивался, когда я вернулся живой после заварухи с эликсиром № 11.

— Что там было-то? — спросил Агафоныч. — С князем с этим?

— Нормально всё, — улыбнулся я в ответ. — Заказ нам подогнал. Доверил обслуживать аристократический званый ужин в качестве кейтеров.

— Серьёзно⁈

— Ещё как…

А про все подробности завтра! Пошли уже вторые сутки без сна… или даже третьи? Не суть! Суть в том, что мысли в голове уже еле ворочаются. Мозг требует пощады. Молодой организм пускай и прощает очень многое, но проверять его на прочность без крайней необходимости всё равно не стоит. Устал. Максимально устал. Да о чём говорить, раз я даже деньги считать не хочу⁈

Гостей на пляже уже почти совсем не осталось. Так, несколько загулявших до утра компашек, рассредоточенных тут и там. И они, я уверен, справятся как-нибудь сами, без нас. Кухня в стоп, бар закрыт. Был «El Baion», да вышел весь, и дальше наши полномочия всё.

Чуть проспавшийся Санюшка сидел на катере, свесив ноги с палубы, задумчиво смотрел вдаль и курил. Гио куда-то пропал, — хотя знамо куда, конечно, — неугомонный Миша Кудыбечь замывал кухню, а Стася Витальевна распустила команду официанток и игралась с Тырквой. Собаченька явно запала в душу бывшему кинологу.

— Ребят, всем спасибо за работу! — крикнул я. — Завтра подобью кассу и со всеми рассчитаюсь! Миш! Брось нахер гриль, завтра сам домою!

Дальше случился последний на сегодня серьёзный разговор. Тет-а-тет со Стасей про княжича Волконского. Я вывалил всё как есть, объяснил свой поступок и спросил, правильно ли сделал? Ну… потому что кто там с кем, кого и как — это вообще не моё дело. И как знать? Может, Малыгина всю жизнь хотела себе богатого хахаля, а какой-то Васька Каннеллони взял и решил всё за неё. Однако:

— Всё правильно, — улыбнулась Стася. — Спасибо.

Ещё полчаса пост-рабочих шуток-прибауток, сборы, вызов такси, — за мой счёт, естественно, — и вся команда отправилась по домам. Мы же со старым сенсеем снова остались вдвоём.

— Извини, Агафоныч, но завтра без счастливых часов, — сказал я и побрёл в каюту. — Кассирши подождут, а мне выспаться надо…

* * *

Лёг я где-то в шесть часов утра, а проснулся только в шесть вечера. Меня разбудил металлический лязг с кухни — это шакалил Агафоныч. Столовой ложкой, сенсей шумно выгребал остатки чили кон карне из сорокалитровой кастрюли, мазал его на подсохшую тортилью и уплетал за обе щёки. Хоть бы прогреть додумался.

— Утро доброе.

— Утро, ага, — хохотнул Агафоныч и облизнул ложку. — Мастер ты, конечно, харю давить.

— Пивка?

— А давай.

Первые несколько глотков, — те, что после зубной пасты, — были не очень, а вот потом пошло как домой. В качестве завтрака у меня сегодня тоже была чилюха — её остатков хватило как раз на два буррито.

Сели, стало быть, поели. Чуть поржали, вспоминая вчерашний день, и теперь настало время пожинать лут! Расположившись на палубе, я принялся подбивать кассу. Нал, безнал, налоги, остатки алкоголя. Поскольку предприятие у нас микроскопическое, его и считать было удобно. А главное — быстро.

— Ну хорошо, — улыбнулся я цифрам. — Очень хорошо.

Что же получилось в итоге? Если добавить к наличке ту, что мы заработали в парке, можно было целиком погасить долг перед Сидельцевой, что уже нихрена себе какая победа. Есть окуп! С безналом ещё лучше: малой частью я сразу же закрыл пустую кредитку, а вот над большей пришлось подумать.

Но то, само собой, были приятные муки. Основная дилемма заключалась в зарплатах: сколько заплатить пацанам? В конце концов я решил, что по тридцатке будет самое то. Если перевести в поварские смены — получалась плата за семь-восемь выходов. Ну разве плохо? Конечно же хорошо.

Да, с одной стороны есть вариант разбаловать ребят, а с другой — их ведь и прикормить надо. Чтобы они поняли, что всё не зря, и перспектива есть, и держаться меня в их же собственных интересах.

Вслед за тремя переводами, мне на телефон тут же пришли три сообщения. Миша написал: «Ништяк!», Гио просто: «Спасибо!», а Санюшка ограничился стикером с охреневающим котом. Реакция мне понравилась. Хорошая реакция, правильная.

Так… Теперь Стася Витальевна. Пускай по часам она отработала куда меньше остальных, её вклад невозможно недооценить. Малыгина поставила работу «зала» и всю дорогу правила железной рукой. Не исключаю, что без неё вечеринка могла бы развалиться в самом своём начале. А потому тоже тридцать! По-братски, чтобы никому не было обидно.

«Получила!» — ответ от Стаси тоже был моментальным: «Спасибо, Василий! Пиши, если будут ещё ивенты, с радостью помогу!»

Н-да… Грустненько. Это сообщение напомнило мне о том, что считать Витальевну частью своей команды я пока что не могу. И прежде, чем просить её уволиться с хлебного места управляющей «Короны Империи», мне нужно наладить постоянный приток денег.

Ладно, всё будет. Всё именно к тому и идёт. Отставить хандру, переходим к самому вкусному! Моя доля. Итак… двадцать тысяч Агафоновичу на карманные расходы, — заслужил, — двадцать бабе Зое с комментарием: «На ЖКХ, бабуль!», — и у меня на счету осталась довольно приличная сумма.

Организовать новую вечеринку я на неё не смогу, — если что снова придётся кредитоваться, — но на месяц нормальной жизни хватит. И не просто нормальной, а я бы даже сказал «вольготной». Наконец-то не нужно паниковать и париться о том, что в карманах совсем пусто, и что же будет завтра, и ай-ай-ай, и ой-ой-ой. Пускай и не по аристократическим меркам, но как обыватель Вася Каннеллони теперь упакован.

С другой стороны — а почему именно месяц? Хочется ведь шикануть, очень хочется. Возможно, устрою себе пару интересных дней. Прошвырнусь по ТЦ, куплю пару костюмов для выхода в высший свет, потом в театр схожу в одно жало, а совсем вечером отплывём с сенсеем на центр водохранилища, наварим пару килограмм креветок и употребим под добрый немецкий пилзнер.

— Что там за званый ужин-то? — выхватил меня из фантазий Агафоныч. — Так ведь и не рассказал.

Ах да… Ну точно! Рухнули мои мечты. Развеялись и интересные дни, и театр, и костюмы, и креветки. Не знаю порядок ценообразования на аномальные продукты, но что-то мне подсказывает, что все свободные деньги я спущу именно на них.

По этому поводу я даже расстроился и послал Агафоныча вместе с его вопросами в жопу. Потом, правда, извинился, и попросил совета.

— Как думаешь, где можно найти продукты из аномалий?

Однако сенсей не знал, — как-то вот никогда не интересовался. Так что пришлось самостоятельно искать ответ в сети. Зелёные мухоморы в загашнике — это прекрасно. Но приготовить ВЕСЬ ужин с частой переменой блюд из чуть ли не самого главного в мире аллергена — это провал. За такое князь меня по головке не погладит. А если и погладит, то явно не рукой.

Итак… На самом деле вариантов было несколько. Первый — самостоятельно отправиться в аномалию в составе экспедиции какого-нибудь знатного рода. Вероятность такой вылазки меня откровенно насмешила, — уж до того она мала.

Следующий вариант добыть продукты — это спонтанный аукцион, который устраивает семья уже вернувшись из экспедиции. И тут тоже мимо. Во-первых, мероприятие это проводится оффлайн и простолюдина на нём никак не ждут. А во-вторых, «спонтанный» аукцион на то и спонтанный, что его вылавливать надо.

Вариант третий — чёрный рынок. Четвёртый — чёрный рынок. Пятый — то же самое. Шестой? Ну понятно… В сети была целая куча предложений, и почти везде между строк мне виделась подстава. Где-то цена была слишком заманчивой, где-то просили предоплату, а где-то просто грамматических ошибок было по десять штук на одно предложение.

Но тут, после всех разочарований и среди прочей шелухи, я вдруг нашёл реальный, абсолютно легальный способ надыбать аномального хрючева. Ну… как минимум мяса.

— Столичная Выставка Достижений Наук и Ремёсел, — прочитал я вслух. — Павильон отечественных аномалий, зоомагазин «Редкая Скотинка». Так… Инте-р-р-ресно… Агафоныч⁈

— Чего? — возник сенсей за плечом.

— Столичная Выставка — это ВДНХ что ли?

— Чо?

— А… ой… забей, ничего.

Судя по адресу, вроде бы она, родная. Вот только я так и не понял, как быстро и хотя бы относительно благозвучно произнести аббревиатуру «СВДНР». В памяти Васи Каннеллони тоже ничего такого не значилось, да ну и хрен с ним. Зато! Теперь я окреп в мысли, что стою на правильном пути. Зоомагазин и зоомагазин, какая разница откуда брать продукты? Главное — результат.

Ну… значит решено. Вот только желание отметить успешное завершение «El Baion Party» и побаловать себя никуда не делось, а потому я решил совместить полезное с приятным.

— Алло, Мишань? Ты завтра как, занят? Ага… Ага… Ага… Слушай, ну тогда предлагаю устроить завтра ближе к вечеру скромный корпоратив. Ага. Подъезжай с женой, конечно. Не! Не-не-не, не на катер! Потом как-нибудь. Поехали лучше по Выставке погуляем…

Что характерно, Кудыбечь сразу же понял, о чём я говорю. А значит, просто Выставка. Следом я набрал Санюшке, Гио и Станиславе Витальевне. Согласие последней было неожиданностью, однако оно всё же было.

На улице уже совсем стемнело. Передо мной встал выбор — похоронить свой режим окончательно и залипнуть в книгу либо же лечь спать. Я выбрал второе…

* * *

Сегодня солнышко прямо-таки разошлось. Припекало от души. Я слышал шум фонтанов, щебет птиц и детский смех. В свежем ветерке периодически угадывались внезапные нотки — то свежих пончиков, то скошенной травы, а то и конского навоза. Вокруг жила свою величавую жизнь Выставка. Красивущие павильоны, — все сплошь в колоннах, вензелях и позолоте, — мастерски-стриженная парковая зелень, аккуратные торговые палатки, толпы людей и монументальный гранитный простор.

Не знаю, как так вышло, но от ВДНХ моего родного мира это место отличалось лишь в каких-то несущественных мелочах.

— … четыре светлых пива и два мохито.

— То-о-о-оже являются частью вселенной! — пропел Санюшка, заржал и убежал, оставив меня краснеть перед кассиршей.

Кажется, крики: «Да? Да!» — остались в прошлом. За ночь рыжий психопат придумал себе новую приколюху, и теперь не просто жил, — не просто существовал в этом бренном мире, — а именно что вылавливал случай, чтобы её пошутить. Подгадывал, как мог. Если кто-то из нас имел неосторожность закончить предложение существительным, Санюшка незамедлительно орал: «Тоже является частью вселенной!» — а затем самозабвенно ухахатывался сам с себя.

Первый раз было смешно. Второй тоже. Третий, четвёртый и вплоть до десятого — нет, а дальше снова стало забавно.

Ну да и хрен с ним, с Санюшкой, чем бы не тешился! Я же сегодня проживал, пожалуй, свой самый спокойный день в шкуре Василия Викторовича Каннеллони. Проснулся ни свет ни заря, побегал, поплавал, позавтракал, немного почитал и впервые за много дней заскочил домой, проведать бабу Зою.

Зоя Афанасьевна к моему длительному отсутствию отнеслась спокойно, дескать, дело молодое. Порадовалась, что работа на катере идёт полным ходом, похвасталась уже окончательно готовым шлемом космодеса, накормила борщом и отпустила.

Ну а дальше я вернулся за Агафонычем и мы поехали на Выставку, встречаться с остальными. Чета Кудыбечь прибыла сильно заранее. Видимо, на почве внезапных заработков, Мишаня позволил себе сиделку или что-то типа того, и они вместе с Настей дорвались до свободы. Отдыхая от детей, сами радовались как дети. Ну так ведь… надо иногда.

Дальше подъехали Гио с Санюшкой и Стася. Корпоратив начался.

Сперва мы чуть посидели на летней веранде ресторанчика и поболтали ни о чём, ну а затем я рассказал ребятам подробности моей встречи с князем Волконским. В частности, о его предложении и об условиях, которые он выставил к продуктам.

— Где будешь искать аномальщину? — поинтересовался Мишаня.

Ну а я и ответил.

— Ах-ха-ха-ха! — у Гио чуть пиво носом не пошло. — Зоомагазин! Ах-ха-ха-ха!

— Если у кого-то есть предложения получше, — улыбнулся я, — то я готов внимательно выслушать.

Ожидаемо, что других предложений не нашлось. Да и вообще! На сей раз от поваров не требовалось изображать из себя работников СЭС и всяко-разно нарушать имперское законодательство, а всего лишь готовить. Всю организацию я брал на себя, а от ребят просил лишь моральную поддержку и помощь с выбором… э-э-э… сырья.

Долго ли, коротко ли, все согласились и у меня снова была команда. Заплатив по счёту, мы отправились шататься по аллеям. По пути чуть прибухивая и частенько останавливаясь посмотреть на какую-нибудь очередную архитектурную достопримечательность, мы потихонечку приближались к Павильону отечественных аномалий. Шли, шли, и наконец пришли.

Ладно… Перед смертью не надышишься. Как бы мне ни было жалко отбирать жизнь у невинной животины, а я ведь повар. Так что к такого рода вещам должен быть готов.

— Нам сюда.

«Редкая Скотинка» находилась на первом этаже, — прямо рядом со входом, — и мало походила на обычный зоомагазин. Хотя бы потому, что за его посещение нужно было заплатить. Охрана на входе и матовые витрины, так что снаружи ничего не видно. Ну ясно, чо? Развлекуха такая. Всамделишный магазин для сильных мира сего и музей для тех, кто хочет просто поглазеть.

— Семь билетиков, пожалуйста, — и здесь мне снова пришлось заплатить за всех.

— Уи-и-и-и-и! — прямо с порога завизжала Стася Витальевна и кинулась тискать собаку, которая сидела на цепи в небольшом вольере.

Выглядел пёс так, будто только что отпахал смену на сборе хлопка… ну или запутался в сладкой вате. Большой и суровый, но при этом беленький и воздушно-пушистый. Эдакая помесь пуделя и бультерьера. А хотя…

— Бульдель, — прочитал я и похвалил себя за проницательность, а затем… затем увидел ценник.

Семь циферок. Семь! Причём первая из них — вообще не единица. Твою-то мать, а⁈ На сайте магазина ни слова не говорилась о таких конских ценах! И кажется, мой план посыпался. Даже если бы мне в голову взбрело приготовить князю Волконскому бульделя, то за него пришлось бы отдать катер.

— Охренеть.

— И не говори, — согласился Гио, пристально наблюдая за «жабьей лошадью» в соседнем вольере.

Как по мне, эта была какая-то такая форма жизни, которая сразу же после рождения умоляет каждого встречного-поперечного о быстрой безболезненной смерти. Коротконогая хрень, похожая на зелёного мультяшного пони с раздутой щитовидкой. Ещё и склизкая вся.

Н-да… Когда мы говорим о геральдических тварях, то как бы невольно подразумеваем, что такое существо должно взять самое лучшее от разных животных. Грифон вот, например — нихрена себе! Летающий лев! Но в случае жабьей лошади всё было ровно наоборот. Тварь взяла самые худшие черты и от жабы, и от лошади. Не прыгает, не бегает, не квакает, не ржёт. Просто уныло таращится в стену, сочится слизью и изредка потряхивает перепончатой гривой.

Ну… ладно. В отличии от бульделя, здесь хотя бы было что есть. И стоила жабья лошадь в два раза дешевле, но всё равно — для меня такая роскошь была непозволительна.

— Ребят, бюджет двести тысяч, — сказал я, чуть помялся, и всё-таки добавил: — Ну ладно, триста. Давайте-ка разойдёмся и поищем того, кто нам по карману.

Стася сказала, что никуда не пойдёт и осталась тискать бульделя, Санюшка с Гио пошли направо, Миша с женой налево, а мы с Агафонычем двинулись прочёсывать центральную галерею. Казалось бы, прошла всего минута. Однако прежде, чем услышать крик Миши:

— Ва-а-ась! Нашёл! — я успел вдоволь насмотреться на всевозможных уродов. Крылатых, хвостатых, пузатых, горбатых, но обязательно бесстыдно дорогих.

— Звал? — я подошёл к чете Кудыбечь, которая тусовалась рядом с небольшим, встроенным в стену террариумом.

— Ага, — кивнул Мишаня. — По ценнику нам подходит только вот это, — и вопреки запрещающей надписи постучал пальцем по стеклу.

Я подошёл ещё ближе и присмотрелся. Ничего. Камни кругом, кусты, коряги, ручеёк течёт. Обычный, блин, террариум, и никого внутри. Хамелеона тут, что ли, держат? Или кого-то очень робкого?

— А что? — спросил я у Миши. — А кто?

Вместо ответа, Кудыбечь указал мне на табличку. Первым делом мой взгляд выхватил ценник; действительно щадящий — всего-то сто с лишним тысяч. Ну а потом я прочёл название аномального зверя:

— Одноглазая змея…

— То-о-о-оже является частью вселенной! — заорал Санюшка, подкравшись со спины…

Глава 24

Действительно змея. Действительно одноглазая. Обычного змеиного цвета — коричневая с чёрными пятнами; камуфляж эдакий. Но! Видимо эволюция учла, что потерять один-единственный глаз — куда хуже, чем потерять один из множества, и решила дополнительно защитить его… ресницами. Причём такими густыми и пышными, что иная инстадива могла бы удавиться от зависти. Ну точь-в-точь нарощенные!

Хлоп-хлоп, — похлопала змейка своими опахалами, попробовала воздух раздвоенным языком и поползла дальше.

До сих пор она пряталась вне зоны видимости, но от назойливого стука по стеклу террариума выползла. Что до её размеров — тут я, признаться, теряюсь. Угадать на глаз вес лосося или свиного окорока — это я могу, а тут… никаких догадок даже близко нет. В длину примерно метр, но и то не факт. Есть у меня предположение, что стекло террариума работает как линза и чуточку увеличивает объекты внутри.

Начался мозговой штурм:

— М-м-м-м… так, — почесал бороду Мишаня. — Ну это явно что-то соусное. Гуляш там или жаркое.

— Обязательно, — согласился я. — Как основное горячее блюдо. Но нужно ведь что-то ещё. Например… сашими?

— А не мало в ней мяса, чтобы на сашими тратить?

— Да нормально! Сделаем порцию, как в лучших домах Парижа и Лондона. С гулькин хер, на два укуса. Тарелку побольше, кусочек мяса в центр, справа мазок соуса, слева какой-нибудь мусс, и щедрый пучок микрозелени сверху.

— Кожу на фарш, — включился в обсуждение Гио. — Разбодяжить с чем-нибудь подешевле и тефтельки накрутить.

М-м-м… а ведь человек-грузин прав. Никто не запрещает нам мешать аномальные продукты с обычными.

— Кости на суп пойдут, — продолжил генерировать Мишаня. — Сварим щи на змеином бульоне. Или рассольник.

— На ужин?

— Ну да, так себе идея…

— Холодец! — просиял Санюшка. — Поварим несколько дней, а если не схватится, то… да мало ли загустителей? Агар-агар, например, или ещё чо…

Короче говоря, наш коллективный разум сумел набросать приблизительное меню. Итого из одноглазой змеи можно было сделать три-четыре блюда, да и мухоморы совсем отбрасывать в сторону не стоит. Но есть опасение, что этого всё равно мало…

Волконский явно что хочет разнообразие. Эклектику хочет Волконский, а я ему: жаркое из змеи, холодец из змеи, сашими из змеи и тефтельки… угадайте из чего, ага. Не, так не пойдёт. Частично проблема решена, и змею мы точно покупаем, но нужно искать дальше. И, кажется, без чёрного рынка мне всё-таки не обойтись.

— Я хочу приобрести у вас одноглазую змею. Заверните, пожалуйста, — сказал я администратору зоомагазина и позже чуть не расплакался, прикладывая карту к терминалу. Минус сто двадцать тысяч! Какой там вагю⁈ Вагю по стоимости даже близко не валялся с аномальщиной! Бесит, сука!

— Вам потребуется переноска?

— Нет, блин! — сорвался я. — В пакете понесу!

Долго ли, коротко ли, мы вышли из Павильона отечественных аномалий на улицу. В руке у меня был небольшой пластиковый контейнер с дырочками, а в нагрудном кармане официальный паспорт аномального зверька. Зачем он мне нужен — не знаю. Но хотя бы будет что князю предъявить.

— Как думаете? — спросил Санюшка. — Это мальчик или девочка?

— А какая разница?

— Ну как? Если девочка, то назовём…

— Саша! — крикнул я. — Не давай еде имена! Не смей!

— … Медузой, — не внял моим словам паскудный лепрекон. — Типа как Горгона.

— А если мальчик? — тут ещё и Мишаня подключился.

— А если мальчик, то Лингам.

— Почему Лингам?

— А почему нет?

— Логично.

Ну всё, блин! Вот козлы! Взяли и змейку мне обозвали! К слову, в паспорте значилось, что это всё-таки змей, а не змейка и… вот ведь… Ну нельзя же так! Дело даже не в каких-то суевериях, а в том, что я теперь буду готовить не безликую абстрактную змею, а Лингама! И убивать кого-то, у кого есть имя во стократ сложнее! Уж я-то знаю… Свин Борька до сих пор иногда является мне во снах. Стоит вдали на пригорке и смотрит пристально, с укоризной, мол, Вася-Вася, я ж тебя на спине катал.

Ну… Ладно. Будем надеяться на то, что к пресмыкающимся у меня такая же эмпатия не проснётся. А работу по поиску продуктов всё равно придётся продолжить…

* * *

Кудыбечь… Кудыбечи? Хрен знает, как склонять эту фамилию и склоняется ли она вообще. Короче, Миша с Настей свалили первыми. И мне не нужно было читать их мысли, чтобы понять, в чём тут дело,

Сиделкой явно не обошлось. Могу поспорить, что молодые родители спихнули своих «демонических ангелочков» кому-нибудь из родни, и заимели в своё распоряжение целый день, а то и два. Погуляли, чуть выпили, а теперь вот — бегут домой навёрстывать и закрывать супружеские долги. Глядишь, ещё и четвёртого заделают.

Гио тоже откланялся. Сказал, что уже слишком давно не был дома. Осознал вдруг, что ляпнул лишнего, покраснел и как можно скорее свалил в туман.

Стася в свою очередь сказала, что раз уж вылезла в центр на Выставку, то не прочь встретиться с друзьями-однокурсниками. Кому-то написала, кому-то позвонила, потом выругалась на «грёбаную взрослую жизнь» и спросила, не собираемся ли мы продолжать банкет? А мы… как бы так сказать? Что другому банкет, то для нас с Агафонычем уже стало повседневностью.

— Поехали на пляж, — предложил я. — Костёр пожжём, а может и искупаться успеем.

Санюшка тоже был абсолютно свободен, и мы вчетвером выдвинулись в сторону области. Хотя… впятером, если считать Лингама. Блин!

— На такси, — заявил бомж-барон. — Я плачу.

Не мог с ним не согласиться. Настроение было слишком уж хорошим, чтобы растерять его во время скачки из метро на электричку, из электрички на автобус, а потом ещё на один автобус…

Параллельные реальности пускай и разнились, но было в них что-то незыблемое. Что правительство РФ, что Его Величество Император испокон веков дразнили Мытищи станцией метро, но традиционно нихрена не строили. Забавно. Добраться из этого города в Столицу на велосипеде можно за пять-десять минут, общественным транспортом за полчаса, а за рулём… за рулём можно и на пару часов встрять.

Ну да хрен с ним. Брюзжу. Пляж встретил нас восхитительным розовым закатом. Катер покачивался на волнах, в соснах шумел ветер, и крякали чёртовы утки. А ещё внезапно где-то вдали образовалась небольшая компания из наших вчерашних гостей, — я хорошо запомнил девушку с синими волосами и её друга в футболке «Пивоцераптор».

Видать, ребятам так зашла вечеринка, что они решили вернуться сюда снова. Кормить их, правда, было совершенно нечем, но они и не просили. Весьма уважительно, мы решили отдыхать отдельно друг от друга и никак не пересекаться.

— Пойду палок для костра насобираю, — сказал Агафоныч, свистнул Тыркву и отправился в лес.

А я тем временем сгонял на катер. Во-первых, оставил переноску с одноглазым змеем в каюте, а во-вторых, вытащил Стасе с Санюшкой по шезлонгу.

— Чувствуйте себя как дома. Если что-то понадобится, вы уже наверняка знаете где это лежит, — хохотнул я. — А мне надо отбежать ненадолго, позвонить по делам.

До банкета осталось шесть дней, а у меня конь не валялся. Так что тратить вечер впустую непозволительно, и пока ещё не совсем поздно, можно хотя бы попробовать организовать на завтра встречу. Или… как там это у них на чёрном рынке делается? Курьером? Через ячейки в банке? Не суть.

Я вернулся на катер, заперся в каюте и начал искать. Пролистав кучу объявлений, я выбрал то, что показалось мне самым адекватным и позвонил по номеру.

— Да-да? — ответил приятный женский голос. — Кто это?

— Здравствуйте, я по объявлению.

— Ох! — вскрикнула женщина. — Подождите.

В трубке раздались хрипы и суетливые шаги. Женщина явно куда-то бежала. Добежала, передала трубку и:

— Алло, — этот голос уже принадлежал мужчине. Грубый такой, глубинный бас. Воображение сразу же нарисовало мне мускулистого бородача с шрамом через глаз. — Интересуют продукты из аномалий?

— Интересуют, — согласился я. — Что есть в наличии?

— Жди.

Ту-у-у-у! — я аж ухо отдёрнул. И снова: Ту-у-у-у! Человек по ту сторону явно что-то делал с телефоном. Мог бы и на удержание, конечно, поставить, ну да ладно. Ту-у-у-у!

— Извини, — сказал мужчина. — Пробивал твой номерок. Безопасность, сам понимаешь.

— Понимаю. И всё же, чем порадуете?

— Сейчас радовать особо нечем, — заявил мужчина. — Не сезон. Есть только лопатка мраморного дикобраза. На коже, но без кости.

— Вес?

— Килограмм семь, может чуть больше.

Во-о-о-от! Вот это уже похоже на правду. Не знаю, каков аномальный дикобраз на вкус, но опыт не пропьёшь. Вымочим, обработаем, замаскируем запах дичи специями и маринадами. Если окажется подошвой — растушим или бахнем через сувид. Короче говоря, будем действовать по ситуации, но! С семью килограммами мяса уж точно не пропадём. Список возможных к приготовлению блюд с таким запасом уходит в бесконечность.

Страшно, правда, представить себе такого дикобраза, у которого одна лишь лопатка тянет на такой вес, ну так мне же с ним не сражаться, верно? Хорошо, наверное, быть охотником на монстров. Но не быть им ещё лучше.

И кстати.

— Охлаждёнка? — спросил я.

— Заморозка.

— В вакууме?

— Нет, конечно! — мужик аж заржал. — Голову включи! Как я тебе дикобраза в вакуум засуну? Он же колючий.

— И то верно.

Ну… вообще, разговор строится приятный. Деловой. Прочитать мысли своего собеседника по телефону я не могу, но пока что всё это мало походит на развод. Как знать? Может, это начало большой и светлой дружбы между шефом и поставщиком.

— Цена? — спросил я.

— Сто пятьдесят.

— За всё?

— Да.

Еле сдержался, чтобы не крякнуть от радости. К тому же, по неписанным законам мне надлежало чуть поторговаться. Срать я хотел на то, будут меня уважать за это или не будут, но даже мизерная скидка с такой суммы уже вкусна, как чёрный хлебушек с чесночным маслом. И вообще. Надо же мне как-то до банкета дожить! Сыто, блин, и пьяно!

В итоге я умудрился сторговать десять тысяч, и мы вроде как ударили по рукам. После разговора, с этого же номера мне пришло сообщение с геоточкой. Усть-Пердя на западе Москвы, какой-то частный сектор. И судя по совершенно хаотичному разграничению участков, вряд ли сектор можно было назвать «элитным». Но уж что есть, то есть. Именно туда завтра утром мне надо было привезти всю сумму целиком, — наличными.

Хочет Агафоныч того или не хочет, а он поедет со мной. Один менталист — это один менталист, а два менталиста — это два менталиста. Мудрость, с которой хер поспоришь.

— Ну как вы тут? — я вернулся к уже запаленному костру.

— Хорошо, — зевнула Стася Витальевна и потянулась в шезлонге. — Спокойно так.

— Да? — меланхолично спросил Санюшка. — Да-а-а-а.

Я пристроился рядом. Уже по привычке сел на пустую пивную кегу и подумал, что действительно хорошо. Действительно спокойно. Вот только разговор сегодня почему-то не шёл, и все перебрасывались односложными фразами.

Непорядок. Я начал думать, о чём бы таком поговорить. Вспомнил, что людям интересней всего они сами, и тут вдруг понял, что до сих пор практически ничего не знаю о Санюшке. Я даже фамилию его забыл. Как там? Аничкин?

— Саш, а ты откуда вообще? — как бы невзначай начал я.

И тут же нарвался на такой энтузиазм, что аж страшно стало. У Санюшки явно был дефицит внимания. Вот только не тот, — модный, — что нынче каждому второму избалованному звиздюку диагностируют, а самый что ни на есть настоящий. Саша был безумно рад, что кто-то им заинтересовался.

— Из Подмосковья, — с горящими глазами начал он. — Вроде бы. Во всяком случае, мой детский дом был в Люберцах.

— О, — вырвалось у меня. — Сорян, не знал.

— Да ладно, чего тут такого?

И Санюшка начал вдохновенно чесать про не очень сытое, но вполне себе счастливое детство. С грустинкой, конечно, но без описательства всяких ужасов. Саша хотел здорового внимания, а не чтобы его пожалели. Да и сам себя, вроде как, жалеть был не склонен.

— Потом на работу устроился в шаурмянную и попутно в кулинарный поступил.

— Пойду за пивом, — встал Агафоныч и двинулся к катеру. — Всем взять?

— Да! — ответил я за всех и продолжил пытать Санюшку: — Слушай, ну а девушка там? Жена? Дети?

— Как-то не сложилось пока, Вась. Работа, сам понимаешь. Да и почти все деньги на ипотеку отдаю, какая семья? Пять лет ещё осталось. Ну так ведь ещё не всё потеряно, верно⁈ Да⁈ Да!

— Понятно. А родителей искать не пробовал?

Тут Санюшка нахмурился.

— Это как?

— Ну не знаю. Можно ведь документы поднять или тесты какие-нибудь сделать…

— Погоди-погоди-погоди, — заржал Аничкин. — Ты же не думаешь, что я потерянный наследник короны⁈ Ты глянь на меня! Посмотри, какой я рыжий! Ну явно не в Романовых! Ах-ха-ха-ха!

Тут можно было бы поспорить. Не про Романовых, — да, действительно, у моего личного лепрекона не было ничего общего с Величеством, — но про мир аристократии в целом. Вдруг Санюшка брошенный бастард? Уж кому, как ни мне, знать о том, что такое случается сплошь и рядом.

Тема интересная, и я был бы не прочь развивать её дальше. А заодно узнать, что у Санюшки за блок такой интересный в голове стоит, но тут…

«Вась?» — Агафоныч опять явился в мои мысли без стука.

«Чего?»

«Тут такое дело», — стушевался бомж-барон: «А ты змею выпускал?»

«Нет.»

«Ну поздравляю тогда, чо? Лингам сбежал…»

Арендованный пляж Васи Каннеллони

Много нелицеприятных слов можно было сказать про Захара Гачина-Мучинского, но уж «лежачим камнем» его явно не назовёшь. Парень поклялся и клятву свою держал исправно. И потихонечку, шаг за шагом, уже подбирался к Василию Каннеллони. Или Каневскому? С именем пока что были непонятки.

Однако уже этим утром в кабинете Захара висела Васина фотография. Со дня города. Смазанная и, что называется, в динамике, но другой пока что не было.

Фотография эта была пришпилена на пробковую доску и от неё, будто паутина, тянулись ниточки. Ниточки соединяли Васю с фотографиями других людей и листочками бумаги с рукописным текстом.

Итак… мускулистый дальнобойщик — лишь вершина айсберга. Дальше — больше. Сошедший с ума владелец паба «ПодBEERёзовик». А может и не сошедший вовсе, а так, ненадолго помутневший рассудком? Тяга Сергея Рубеновича к берёзовой коре не была одержимостью и прекратилась сразу же после того, как врачи убедили его в нецелесообразности подобных методов лечения. Сегодня утром Захар созванивался с его лечащим врачом, и тот сказал, что не видит причин держать у себя Мазманяна и дальше. Дескать, здоров он. И повменяемей многих будет.

Однако все эти рассказы про СЭС. Галлюцинация от усталости? Или перекладывание ответственности на своих подчинённых? Или же всё-таки ментальное воздействие? Паб умудрился отработать без своего директора и даже занять первое место на конкурсе, так что нельзя назвать случившееся трагедией. Нигде не читался злой умысел, но-о-о-о…

Ладно. Дальше — мадам Сидельцева. Сперва ниточка была протянута к ней, как ко владелице «Грузинского Дворика», рядом с которым ночевал пресловутый дальнобой, но дальше появились новые зацепки.

А именно молодой человек по имени Гио Пацация. Биометрическая база полиции просто не могла не опознать столь роскошный нос. Гио был замечен Гачиным-Мучинским и на дне города в шатре «ПодBEERёзовика», и в подозрительно-раскачивающемся автомобиле мадам Сидельцевой, и на пляжной вечеринке после дня города.

Вечеринка, кстати! Её ведь обслуживала целая куча проституток, каждая из которых была у Захара на карандаше и не раз привлекалась ранее. Кажется, их тоже принудили… э-э-э… принудили что? Начать новую, нормальную жизнь?

Ещё в это дело каким-то образом был замешан князь Волконский, но каким именно Захар пока что не понимал.

И наконец! Последняя ниточка вела в ресторан «Корона Империи». Именно там до недавних пор работал Гио. И именно там совсем недавно произошёл какой-то инцидент, в подробности которого Захара отказались посвящать его столичные коллеги, а значит дело засекречено. И неспроста.

Но! Факт остаётся фактом. Местный шеф Франсуа Денисович был уволен, и почти сразу же после этого устроился в другое место. Причём не куда-нибудь, а шеф-поваром полевой кухни в аномалию. А это ведь… нихрена себе! Это совершенно другие деньги и соцпакет. Пять лет и всё, товарищ может смело уходить на пенсию.

И что же получалось? Таинственный подпольный менталист раз за разом причинял людям добро и уходил с места преступления незамеченным.

Но это только пока! Всё может поменяться! Захар был уверен, что акула пока ещё просто не попробовала крови, и от лихого робингудства до настоящих преступлений всего лишь один шаг. А даже если и нет. Это против закона.

К тому же, у Захара была своя мотивация. Простая и понятная. Изловить менталиста, притащить его на ковёр к дяде и получить должность в Канцелярии.

Сперва Гачин-Мучинский всерьёз подозревал Гио, но что-то тут явно не вязалось. Ведь именно Вася Каннеллони-Каневский со стороны выглядел лидером этой шайки. И именно за ним Захар решил установить круглосуточную слежку.

Сегодня днём члены предположительного ОПГ встречались на Выставке. Ели, пили, смеялись, фотографировались у фонтана. Затем что-то купили в Павильоне отечественных аномалий и разделились. Захару пришлось отвалить кругленькую сумму таксисту за то, чтобы он преследовал другого таксиста почти из самого центра в область.

Куда именно? Ну конечно же! На злополучный галечный пляж рядом с «Грузинским Двориком», куда же ещё?

Спрятавшись за сосной и вооружившись биноклем, Захар вот уже который час непрерывно бдел. Наблюдал. Ждал, когда Каневский-Каннеллони ошибётся.

— Десять часов ровно, — сказал Захар, зажав кнопку диктофона. — Подозреваемые сидят возле костра и общаются. Пока что всё тихо.

И будто сам себя сглазил. Потому что тишина тут же отступила. Прямо у себя за спиной Захар Гачин-Мучинский услышал злобное шипение и кто-то начал его душить. Кажется, это была одноглазая змея…

Императорский дворец

Москва, Российская Империя

Девятнадцать лет назад

Долгожданный первенец. Первый, а следовательно старший сын, которому в будущем уготовано взойти на престол, слюнявил резинового динозавра.

— Я вижу на мальчике печать смерти, — хриплым голосом сказала старуха, склонившись над колыбелью. — Я вижу, что твоя династия прервётся именно на нём. Других сыновей не будет.

Дело происходило за закрытыми дверями. Никому не следовало знать, что Император пользуется услугами провидицы. По многим причинам, это совершенно лишнее.

— Ты можешь что-то сделать? — спросил не на шутку обеспокоенный Величество.

Словам старухи он привык доверять; все её пророчества неизбежно сбывались. Кроме тех, которые монарх просил… м-м-м… «отменить». Отменить их было возможно не всегда, но вот конкретно сегодня:

— Могу, — сказала старуха.

— Так делай!

— Сделаю. Но сперва мне понадобится капля крови. Твоя и твоего сына.

— Бери сколько нужно, — Император закатал рукав.

И был ритуал. И духи будущего смилостивились. И пророчество отступило.

— Не переживайте, Ваше Императорское Величество. В нужный день и нужный час всё будет хорошо, — загадочно сказала провидица, улыбнулась и добавила: — В нужный день калитка распахнётся и спаситель придёт…

Друзья, спасибо, что вы с нами!

Следующая книга уже здесь: https://author.today/work/436628

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ментальная кухня

Content

Ментальная кухня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene