Борис Михайлович Цывьян

Премьера

Научно-фантастический рассказ

Рисунки Н. Мооса

1

– Вас к телефону, – сказала сестра, приоткрыв дверь.

Я встал с постели и вышел из палаты. Зеркало в коридоре отразило высокую? закутанную в больничный халат фигуру с забинтованной головой.

В кабинете врача было тихо.

– Свердловск? Да, я. Здравствуйте, Иван Петрович!

– Дорогой мой, как вы там?… Слышал, слышал про ваши дела. Как редактору мне нужно ругать вас, но отложу. Не буду, не буду… Рассказывайте, каким ветром занесло в Красногорск. Как здоровье?

– Через несколько дней, наверное, снимут повязку и выпишут. Готовьте место для репортажа.

В трубке забулькал смех.

– Ну и театральные критики пошли. Едут за статьей о самодеятельности, а пишут производственный репортаж… Вы были на самом энергополигоне?

– Я усмехнулся.

– Конечно!

– Не торопитесь, поправляйтесь. На премьеру вы теперь не успеете, но основное – здоровье. И если сумеете, то постарайтесь поймать главного конструктора системы. Он, конечно, занят, однако надо хоть небольшое интервью из него выжать.

– Интервью взял. Мы лежим в одной палате.

– Еще не легче! Что-нибудь серьезное?

– Нет. Досталось поровну…

Я попрощался, опустил трубку и задумался.

2

В Красногорск я попал случайно. У меня была командировка в район, объединявший южную группу рудников. Там проходил смотр художественной самодеятельности горняков.

В последний день кто-то из членов жюри сказал мне между прочим:

– Жаль, не приехала Марина Васильевна Смирнова. Она работает врачом в Красногорске, но голос у нее, если бы знали…

– Марина Васильевна?… Марина? Она не за Юрием Александровичем замужем?

– Да. Вы знакомы?…

С Мариной и Юрой мы учились в одних классах. Честно говоря, когда-то я даже чувствовал себя влюбленным в бойкую девчонку с зеленоватыми глазами. Но потом… Марине понравился он, вечно погруженный в какие-то чертежи и схемы, прокопченный канифольным дымом паяльников, иногда молчаливый до угрюмости. Наши девчонки пожимали плечами и сочувственно вздыхали, глядя на меня. Но я, несмотря на терзания, признал справедливость ее выбора.

Мы, ребята, очень уважали Юрку. За «целеустремление», как говорили мы.

И вот оказалось, что семья Смирновых сравнительно недавно вернулась на Урал с Алтая, где Юрий работал в научно-исследовательском институте.

– Красногорск-то от нас недалеко, – заметил член жюри во время разговора.

Я знал, что во вторник состоится в Свердловске премьера давно ожидаемого спектакля «Навстречу солнцу», что мне необходимо быть на премьере и писать рецензию, а до этого еще сдать отчет о смотре.

Я думал. Я прикидывал. В конце концов решил, что успею. Иное решение все равно ничего бы не изменило: автобус уже вез меня в Красногорск.

3

…Воскресенье пролетело незаметно. То и дело перебивая друг друга, мы задавали один и тот же вопрос: «А ты помнишь?…» К вечеру, наконец, Юрий устало изрек:

– Хватит, братцы. Человек должен жить не прошлым, а будущим. Верно, Мариночка?

– Философ, – вздохнула Марина. – Верно-то верно, только, по-моему, все будущее ты видишь в пределах своего энергополигона.

– Старая острота! – сказал Юра. – Кроме того, наш полигон…

– Что за полигон? – спросил я скорее из вежливости, чем из любопытства.

– Сейчас расскажу… Десять лет назад на Алтае мне с группой ученых удалось получить от Земли первый «урожай». Земля стала давать ток промышленного напряжения. В то время на шахтах и рудниках боролись с «блуждающими токами», в том числе с естественными токами Земли… Есть такие токи в Земле – естественные. Слабые они, но создавали в работе горняков серьезную опасность. Нередко взрывник еще только вводит в скважину заряд с электрическим капсюлем-детонатором, а естественный земной ток тут как тут. Если изоляция проводников электродетонатора чуть подвела, – трах! -преждевременный взрыв! В общем, были дела. А сегодня положение изменилось. Мы научились отбирать от матушки-планеты ее электрический потенциал. Вся южная группа рудников, где ты, кстати, был, питается земным электричеством от нашего энергополигона.

– Интересно,- сказал я.- Это электростанция абсолютно нового типа? Так я понял?

– Совершенно верно. Ну, а сейчас спать. Если хочешь, завтра с утра повезу тебя на полигон.

– Завтра уже понедельник,- осторожно заметил я, – а во вторник надо быть в Свердловске. Премьера «Навстречу солнцу», и я…

– Завтра, – перебил Юрий, – у меня тоже премьера. Да еще какая! Пуск блока «В» с форсированным съемом тока. В конце концов ты журналист или нет? Тебе же чертовски везет: побывать на нашей премьере… А в Свердловск успеешь.

4

Понедельник выдался пасмурным, сумрачным. Тучи спустились чуть не к самым окнам четвертого этажа. Но даже начавшийся дождь не мог испортить моего хорошего настроения. У меня было предчувствие, знакомое каждому журналисту: я понимал, что наклевывается интереснейший материал.

За завтраком Юрий был сосредоточен и молчалив. Видимо, обдумывал предстоящее испытание. Потом, посмотрев на меня, внезапно оживился.

– Я тебя сейчас немного введу в курс дела.

Держа в одной руке стакан с кофе, он быстро набросал на бумажной салфетке простенькую схему.

– Как известно, мы чаше всего встречаемся в природе с двумя процессами: окислением и восстановлением. В толще Земли при окислении некоторых руд возникает слабый электрический ток. Химическая энергия преобразуется в электрическую. Получается своего рода природный гальванический элемент.

– Это вроде карманной батарейки? Он мельком взглянул на меня.

– Есть хочешь, то «вроде». В принципе. Только масштабы не те… Было установлено, что более высокое напряжение тока при окислении дают руды, содержащие сернистые соединения меди, железа, свинца, мышьяка. А под Красногорском есть большое медное месторождение. Конечно, медь нужна, но вначале мы используем месторождение для энергетических целей. И только через двадцать лет нас сменят горняки.

Юрий передал мне через стол бумажную салфетку со схемой. На разрезе были изображены далеко простирающаяся рудная залежь и многочисленные вертикальные линии, пронизывающие ее.

– А где у вас шахта? – спросил я.

– Шахту строить дорого. Да и зачем она? Мы бурим скважины. В них монтируем контактные установки. Там же находятся электропроводные добавки… Это один полюс нашей энергетической системы. Вторым полюсом служит капитальное стационарное заземление. Мы его уложили на контакте коренных пород с наносами. Уяснил?

Я неопределенно помычал, дожевывая бутерброд.

– В остальном ты разберешься на месте. Одевайся, поехали. Соловья, говорят, баснями не кормят.

5

Энергополигон оказался большим полем, обнесенным ажурной железобетонной оградой. От распределительной подстанции уходили за горизонт три линии высоковольтных передач.

Наша машина остановилась у светлого здания лабораторного корпуса. Несколько человек окружили нас.

– Знакомьтесь, – представил меня Юрий собравшимся инженерам и техникам.

Мы молча зашагали по асфальтовой дорожке, огороженной с двух сторон поручнями. Справа и слева через равные промежутки, словно садовые домики, стояли, выстроившись в ряды, небольшие приземистые кубы, выкрашенные алюминиевой краской.

– Это наши автоматизированные отсасывающие станции. Они устанавливаются над каждой энергетической скважиной, – сказал, перехватив мой внимательный взгляд, один из новых знакомых.

Мы подошли к площадке, где намечалось испытание.

Четыре автомашины с крытыми кузовами, два передвижных компрессора располагались рядом со скважиной, к которой протянулись, затейливо переплетаясь, многочисленные разноцветные шланги, бронированные кабели, провода. Считанные минуты оставались до начала испытания.

Видя, что Юрий занят, я попросил своего собеседника кратко рассказать о работах на блоке «В». Инженер не заставил себя уговаривать.

– В руде блока «В» содержание меди и серы точно такое же, как и на других участках месторождения, – объяснил он. – Но для увеличения съема тока мы искусственно усилили процесс окисления.

В скважине, кроме обычной контактной установки, помещена весьма пористая пластмасса – суперпоропласт, пропитанная активизатором. Активизатор – новое сложное окисляющее вещество…

Он говорил подчёркнуто коротко, суховато, видимо, стараясь в нескольких словах передать суть дела. Терпеливо ждал, когда я запишу очередную фразу.

– Но это только первые шаги. Программа сегодняшних испытаний такая: мы стараемся усилить давление в контактной зоне и повысить скорость подачи активизатора. Это должно резко увеличить съем тока.

6

…Прошло три часа. Юрий, пригнувшись, сидел у пульта. Я стоял рядом, хотя, кажется, этого не полагалось. Принесли ленту, только что снятую с самописцев. Пики и впадины или спокойные, плавные линии точно отражали весь ход испытаний.

– Аркадий Николаевич, – обратился Юрий к инженеру, – посмотрите на кривые. Разве мы достигли оптимального режима?

Аркадий Николаевич, тучный мужчина в синем берете, снял очки и медленно начал протирать их носовым платком.

– Я все уже видел. Съем тока увеличился всего на двадцать процентов. К сожалению, мы никак не можем повысить расход активизатора. Скважина его больше не принимает.

– Ну, увеличьте давление.

– До каких же пор? Нет, Юрий Александрович, мне кажется, единственный путь – это скважина-спутник. Но ведь вы знаете…

Что такое «скважина-спутник», я не знал. Очевидно, ее использование не входило в план испытаний. Юрий побарабанил пальцами по щиту пульта. Встал и широкими шагами направился к испытываемой скважине.

Закованные в броню шланги слегка вибрировали. Компрессоры издавали ровный монотонный гул, прерываемый иногда шипением предохранительных клапанов. Юрий остановился, чуть-чуть наклонив набок голову, точно врач, прислушивающийся к дыханию больного.

Двое монтажников закрепляли под невысоким копром с помощью хомутов и канатов сигарообразную телекамеру. Капли воды на ее стальном корпусе еще не успели высохнуть.

– Конечно, риск есть. Но от него ни куда не уйдешь. Иначе наши испытания ни к чему, – послышалось рядом.

– Приготовьтесь к торпедированию,- спокойно сказал Юрий.- А телекамеру демонтируйте.

…На площадке стало безлюдно. В скважине-спутнике исчез овальной формы контейнер с зарядом взрывчатого вещества. Медленно на канате его спускали вниз. Аркадий Николаевич шепотом объяснил мне, что там, в глубине, взрыв нарушит многовековую монолитность рудного тела. Трещины распространятся до основной скважины, площадь соприкосновения активизатора с рудой возрастет. Значит, повысится съем тока.

7

Все шло, казалось, нормально. И вдруг стрелка указателя глубины остановилась.

– Почему остановили спуск контейнера?- спросил в микрофон Юрий.

– Где-то заело канат или, возможно, заклинило контейнер, – немедленно ответил динамик.- Разрешите определить причину неисправности?

– Не ходите, – поспешно сказал он. – Я сам выясню. Юрий быстро зашагал к площадке. На полпути он заметил, что я иду следом за ним.

– Немедленно убирайся. Здесь не шутят.

Если бы он спокойно объяснил, почему мне надо уйти, я бы, очевидно, послушался. Но Юрий нервничал и торопился. Я почувствовал, что момент напряженный.

– Не груби,- сказал я, как когда-то в классе. – Подумаешь, командир! Я журналист и должен все знать. Сам затащил меня на эту «премьеру».

До скважины оставалось метров десять. Теперь было ясно видно, что канат, на котором спускался контейнер со взрывчаткой, слегка провисал.

– Да, контейнер зажало. Сейчас попробуем тихонько выбрать канат и ликвидировать эту неприятность, – уже значительно спокойнее сказал Юрий.

Но мы не успели сделать еще и двух шагов, как что-то сильно грохнуло. Падая, я заметил черное облако, которое стремительно разрасталось над устьем развороченной скважины.

…Марина склонилась надо мною и поправила бинты, сползающие на лоб. Все тело и особенно голову сильно ломило.

– Ну, как? Доигрались, мои мальчики?

– Что с Юрой?

– Можешь полюбоваться. Он от тебя не отстал. Юрий с соседней койки помахал забинтованной ладонью.

– Неудачники мы с тобой, дружище. Видимо, когда контейнер застрял в скважине, то нарушилась изоляция кабеля. Ну, а дальше ты, я думаю, догадался. Электрический ток рудной залежи вызвал самопроизвольный взрыв, и…

– Юрочка, можно без лекций? – поморщился я.- Как прошли испытания?

– В целом – отлично. Мне звонили по телефону: съем тока увеличен почти в два раза. Ты уж извини меня, что так получилось. Глупо мы сунулись… Опоздал ты на свою премьеру.

– Ладно, – сказал я.- Твоя была не хуже. Поздравляю тебя, «неудачник».

Content

Борис Михайлович Цывьян
Премьера

1

2

3

5

6