Джеймс Смит

Книги мудрости и псалмы. Актуальный комментарий для современного читателя

Посвящается

Роберт*у и Вильме Артур

Джеймсу и Софии Пеннингтон

Райли и Ирене Пратер

Вернону* и Тельме Симпсон

Виктору и Долорес Стегер

Джорджу и Билл*и Уиттон

Основателям Церкви Христа

в Шермоне, штат Кентукки[1]

James E. Smith

The wisdom litearature and Psalms

Originally publixhsed in the U.S.A. under the title

THE WISDOM LITERATURE AND PSALMS

by College Press Publishing Company

Copyright (c) 1996 by James E. Smith

© Религиозная Организация «Евангельский Христианский Центр Апостола Павла», перевод на русский язык, оформление, 2020

Предисловие

Уже в IV веке н. э. христианские писатели называли книги Иова, Псалмов, Притчей, Екклесиаста и Песнь Песней Соломона «поэтическими книгами». Возможно, об этих пяти книгах происходит больше споров, чем о любом другом разделе Ветхого Завета. Каноничность трех из них была поставлена под сомнение в древности. Интерпретация Екклесиаста и Песни Соломона, как известно, трудна. Даже среди консервативных ученых нет единодушия относительно даты создания книг Екклесиаста и Иова. Архаичная поэзия некоторых отрывков делает практически невозможной их расшифровку.

Несмотря на эти трудности, тщательное изучение поэтических книг является наиболее полезным делом. Иов изображает веру под судом. Здесь верующий уверен, что его страдание не обязательно является результатом тяжкого греха с его стороны, и что в конечном итоге власть во вселенной принадлежит наимудрейшему и всемогущему Богу. В Псалмах верующий может научиться выражать свою веру в различных жизненных обстоятельствах. Эта книга также полна прямых мессианских пророчеств, вышедших из-под пера пророка Давида. В Притчах содержится коллекция мудрых наблюдений, которые помогут верующему в его повседневной жизни. Екклесиаст подчеркивает, что вера является ключом к значению в этой жизни, и что наслаждение жизнью – это наш долг. Песнь Песней Соломона помещает божественную печать одобрения на человеческие эмоции любви и физического влечения. В этих книгах преподаются уроки, которые помогают правильно представить послание остальной части Священного Писания.

Настоящий том является третьим в серии книг Джеймса Смита. Автор в долгу перед издательством College Press за возможность сделать эту работу доступной для широкой публики. Как и в предыдущих томах этой серии, Линда Старк, библиотекарь Христианского колледжа Флориды, оказала неоценимую помощь в обеспечении исследовательских материалов и корректуре рукописи.

Если не указано иное, перевод текста является переводом автора. При подготовке материала данной книги автор пользовался следующими основными комментариями:

– для Книги Иова: A.B. Davidson, and H.C.O. Lanchester, The Book of Job in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1937);

– для книги Псалмов: A.F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1910);

– для Книги Притчей и Книги Екклесиаст: W.J. Deane, in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909);

– для Книги Песнь Песней: S.M. Lehrman, “The Song of Songs” in The Five Megilloth (1961).

Глава первая

Знакомство с поэтическими книгами

В ожидании Христа

Несколько особенностей отличают поэтические книги от остальных книг Библии. Во-первых, они в основном состоят из стихов на древнееврейском языке. Во-вторых, они не историчны. За исключением Псалмов, в них практически не встречаются отсылки к историческим событиям. В-третьих, предмет этих книг – нечто, заботящее всё человечество. Уже на заре своего существования люди столкнулись с вопросами страдания, любви, недолговечности и смысла человеческой жизни. В-четвёртых, Бог редко говорит со страниц этих книг лично. Как правило, писавшие эти книги запечатлевали обращения человека к Богу, а не наоборот, и это стало важнейшей особенностью поэтических книг Библии. В-пятых, трудные вопросы в книгах обсуждаются с должной решимостью и честностью. Иными словами, бескомпромиссность тоже можно включить в список достоинств этих книг.

Каноничность поэтических книг

Очень мало известно о том, почему эти книги были собраны и сохранены в своде еврейского священного писания. Мы можем лишь строить догадки.

На сохранение Книги Псалмов, вне всякого сомнения, повлияли три фактора. Во-первых, многие псалмы связаны с Давидом, человеком, в котором говорил Дух Господень (2 Цар. 23:2–3). Во-вторых, ценность многих псалмов представлена их пророческой функцией. В-третьих, по-настоящему религиозных иудеев к сохранению псалмов для будущих поколений могло побудить их использование в богослужении.

Мередит Клайн утверждал, что Пятикнижие было преднамеренно представлено в форме древнего договора. По его мнению, канонизацию всех остальных книг Ветхого Завета можно объяснить их связью с элементами и сопутствующими обстоятельствами этого древнего договора. В те времена за принятием любого договора или завета следовала церемония ратификации. Мы читаем, что подобные торжества проводились как у горы Синай, так и на равнинах Моава, где завет был обновлён. По сути, Книга Псалмов представляет собой многократно усиленный отзвук описанной в Пятикнижии церемонии ратификации.

Библейские книги мудрости, а именно Иов, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона, были сохранены и включены в канон, во-первых, из-за того, что мудрость считалась даром Бога (3 Цар. 3:28, 4:29); и во-вторых, из-за того, что эти книги – во всяком случае три из них – имели отношение к Соломону. Книги мудрости связаны с Пятикнижием как минимум в пяти аспектах. Во-первых, их начало – страх Господень. То есть путь мудрости – это путь завета, который Израиль получил в дар от Яхве на горе Синай. Израиль провозглашал мудрость, сохраняя этот завет (Втор. 4:6–8). Во-вторых, книги мудрости переводили положения завета на язык правил и поучений, регулирующих различные стороны жизни. В-третьих, книги мудрости объясняют меру ответственности (наказания), изложенную в Пятикнижии. В-четвёртых, книги мудрости, как и Пятикнижие, заботятся о передаче заповедей следующим поколениям. И наконец, и Закон Моисеев, и книги мудрости акцентируют внимание на беззаветном повиновении Господу.

Поэтические книги в еврейской традиции

Ещё до эпохи христианства евреи разделили свод книг Писания на три части, которые сейчас известны как Тора («Закон»), Невиим («Пророки») и Кетувим («Писания»). Самое раннее свидетельство о порядке книг в третьем из этих разделов можно найти в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б): Руфь, Псалмы, Иов, Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней, Плач Иеремии, Даниил, Эсфирь, Ездра и Паралипоменон. Со временем, Екклесиаст и Песнь Песней были отделены от Псалмов, Иова и Притч и вместе с книгами Руфь, Плач Иеремии и Эсфирь помещены в отдельный раздел Кетувима под названием Мегилот («Свитки»). Сделано это было в интересах богослужения. Каждая из пяти книг читалась во время одного из главных еврейских праздников в течение года^1.

В еврейских кругах Псалмы, Иов и Притчи всегда составляли своего рода обрамление книг Ветхого Завета. В средние века группа переписчиков, называемая Масоретами, выделяла это собрание трёх книг особой акцентуацией, мнемонически названной по первым буквам названий книг: иногда они назывались «Истина» (˒emeth в отражение порядка Иов, Притчи, Псалмы), а иногда «Близнецы» (te˒om в отражение порядка Псалмы, Иов, Притчи). Главные еврейские манускрипты располагают книги в следующем порядке: Псалмы, Иов, Притчи. Первые пять изданий еврейской Библии содержат эти книги именно в таком порядке. Однако, в ранних греческих манускриптах Псалмы, Иов и Притчи не всегда следуют друг за другом.

Поэтические книги в христианской традиции

А. Выделение в группу

Первым Отцом Церкви, который выделил эти пять книг в отдельную группу, по-видимому, был Кирилл Иерусалимский (ум. 363 г. н. э.). После «исторических книг» он упоминает пять книг, «написанных стихами»: Иов, Псалмы, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона^2. Положение книги Иова в этом списке скорее всего продиктовано соображениями хронологии. Поскольку жизнь Иова относится к эпохе Патриархов, то и книга Иова помещена перед Псалмами, которые имеют отношение к Давиду. Притчи, Екклесиаст и Песнь Песней следуют за Псалмами благодаря связи с сыном Давида Соломоном.

Епифаний Кипрский упоминает «пять поэтических работ», а Григорий Назианзин говорит о пяти «поэтических книгах»3. Со временем в церкви утвердилось мнение об этих книгах, как об отдельном разделе Ветхого Завета^4.

Б. Апокрифические книги

Начиная со II века, в обращении среди церквей находились ещё две поэтические книги (книги мудрости): «Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова» (так же называемая «Екклеcиастикус») и «Книга премудрости Соломона». Эти книги мы находим в древнейших греческих манускриптах Ветхого Завета. Великий римский богослов Иероним Стридонский (346–420 н. э.), после кропотливого исследования, затронул вопрос статуса Екклеcиастикуса и Премудрости в предисловии к своему комментарию на «три книги Соломона» (т. е. Притчи, Екклесиаст и Песнь). Он признал, что указанные книги имели хождение среди христиан. Книгу Премудрости Соломона он назвал «псевдоэпиграфом», то есть книгой, претендующей на то, что её написал некий герой древности. Ему встречался список Екклесиастикуса на еврейском, но про Книгу Премудрости Иероним сказал, что «её среди евреев не найти». Иероним разделял мнение некоторых античных писателей о том, что на самом деле книга была написана еврейским философом Филоном. Закончил Иероним своё обсуждение Екклеcиастикуса и Премудрости такими словами: «Поскольку церковь читает Юдифь, Товит и книги Маккавеев, не признавая их каноническими, то пусть она так же читает и эти две книги в целях просвещения, но никак не для установления церковных догм»5.

В 1546 г. Тридентский Собор убрал разделение книг на доктринальные и поучительные, которое ввёл Иероним. Собор постановил, что между книгами Вульгаты не должно быть никакого разделения, ибо все они одинаково авторитетны. Указом этого собора апокрифы официально стали частью Библии. Ватиканский Собор 1896–70 гг. ещё раз подтвердил постановление Тридентского Собора по этому вопросу. Но на практике римско-католические богословы называют четырнадцать апокрифических книг «второканоническими», по сути признавая разделение, предложенное Иеронимом в четвёртом веке.

Екклеcиастикус и Премудрость Соломона не были частью той Библии, которую Иисус знал, любил и одобрял. Евреи никогда не признавали их частью Писания. А согласно Павлу, евреям «вверено слово Божье» (Рим. 3:2). Именно им было оказано доверие пронести священное Писание через века. Иными словами, христианское богословие требует от церкви ограничить канон Ветхого Завета книгами, дошедшими до нас в виде еврейского Писания.

Особенности еврейской поэзии

Примерно одна треть Ветхого Завета написана в стихах, а Псалмы – это наиболее выдающийся пример еврейской поэзии. Споры о природе этой поэзии не утихают по сей день.

Открытия, сделанные на Ближнем Востоке, вынудили критиков пересмотреть своё мнение о том, что создание библейской поэзии относится к позднему, послепленному периоду истории Израиля. Теперь уже ясно, что в соседних культурах исполнение гимнов процветало ещё во втором тысячелетии до н. э. Наравне с ханаанскими, уже обнаружены египетские и вавилонские гимны. Исходя из внешних данных, можно смело утверждать, что библейская поэзия получила письменную форму именно так, как это описывает Библия.

А. Поэтический параллелизм

В еврейской поэзии рифма и размер не первостепенны, хотя определённая ритмическая составляющая там имеется. Заслуга в выделении в 1753 г. основной характеристики поэзии такого рода, а именно параллелизма, принадлежит Роберту Лоуту^6. Лоут обнаружил три основных вида параллелизма: синонимический, антитетический и синтетический.

В синонимическом параллелизме вводная строка находит своё отражение в последующей. Хорошим примером служит Пс. 18:1.

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь».

Мы видим, что каждый ключевой элемент первой строки имеет свою параллель во второй. Перекрёстный параллелизм – это подвид синонимического параллелизма, где вместо повторения порядка идей в параллельном стихе, они даются в обратном порядке. Пример можно найти в Пс. 50:1:

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои».

При антитетическом параллелизме вторая строка двустишия противопоставляется первой. Пс. 1:6, к примеру, противопоставляет образ жизни праведника образу жизни нечестивца.

«Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».

«Синтетическим» или «конструктивным» параллелизм называется тогда, когда его невозможно однозначно отнести к синонимическому или антитетическому. Вторая строка в нём развивает или усиливает первую. Например, в Пс. 2:6 вторая строка дополняет первую:

«Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею».

Иногда синтетический параллелизм указывает на сравнение. Особенно часто этот приём встречается в Притчах, как например в 15:17.

«Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть».

В синтетическом параллелизме, выражающем причину, во второй строке предлагается объяснение того, о чём говорит первая. Пример мы находим в Прит. 26:4.

«Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему».

Синтетический параллелизм иногда включает более одной строки. В Пс. 1:1, к примеру, опорными точками для развития мысли служат глаголы «ходит», «стоит» и «сидит».

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей».

Некоторые авторы выделяют дополнительные виды параллелизмов в еврейской поэзии, но обозначенные нами представляются наиболее важными.

Б. Вопрос ритма

Имеет ли еврейская поэзия распознаваемый ритмический рисунок? На этот счёт горячие споры ведутся годами. В избранных местах можно наблюдать определённые колебания ритма, иногда на протяжении нескольких стихов. К примеру, начальные стихи Пс. 22 соответствуют схеме 2:2, где каждая половина стиха содержит два акцентных ударения. Критики убеждены, что те места древнееврейского текста, где ритм не прослеживается, можно дополнить (исправить) так, чтобы «изначальный» ритм восстановился. Либеральные комментарии на поэтические книги часто содержат множество таких предполагаемых дополнений, которые иногда в корне меняют смысл текста.

Находка табличек из Рас-Шамры в 1928 г. пролила свет на этот вопрос. Эти таблички со стихами написаны на ханаанском (угаритском) диалекте, близкородственном еврейскому языку. Таблички датируются временем Моисея, то есть современны некоторым древнейшим экземплярам библейской поэзии. При внимательном изучении этих литературных памятников выяснилось, что они не содержат сколь бы то ни было выраженной метрической схемы^7. Параллелизм требует строк примерно одной длины, часто содержащих одинаковое число ударных слогов. Вот откуда создалось впечатление, что время от времени в стихах наблюдается некая ритмичность. Другими словами, за ритм принималось одно из следствий параллелизма^8.

В. Другие особенности

Еврейская поэзия имеет и другие особенности, которые едва ли можно передать в переводе. Среди них:

1. Аллитерация: использование одинаковых или похожих звуков в начале строф или в ударной позиции внутри строфы.

2. Парономазия: обыгрывание звуков или значений слов.

3. Структура акростиха: строфы (а иногда половины строф, стансы), последовательно начинающиеся с букв древнееврейского алфавита. Например, в Пс. 118 каждая из восьми строф в первой стансе начинается с алеф, первой буквы древнееврейского алфавита. В двадцати одной стансе следующих стихов эта схема повторяется с использованием оставшихся букв алфавита. В другом примере, в поэме о добродетельной женщине (Прит. 31:10–31), каждая строфа начинается со следующей буквы алфавита.

4. Немногословность: древнееврейским поэтам удавалось немногими словами говорить об очень многом. По большей части, псалмы состоят из коротких стихотворных фраз, обычно содержащих три слова на древнееврейском, и очень редко можно встретить более четырёх слов. Союзы при этом часто опускаются (напр., Пс. 22:1). При пропуске элемента высказывания, вторая строка поэтического стиха подразумевает часть сказанного в первой строке (напр., Пс. 87:6). К сожалению, краткость выражения мыслей иногда затрудняет понимание того, что хотел сказать сочинитель.

5. Образность: хотя использование образов характерно не только для поэзии, в ней они особенно заметны. Образность – очень выразительный способ описания чего-либо, так как одновременно и даёт информацию, и вызывает эмоциональный отклик. Целые страницы текста могут потребоваться, чтобы разъяснить простой поэтический образ вроде «Господь – Пастырь мой». Образность призвана подстегнуть наше воображение.

Знакомство с библейской мудростью

А. Предпосылки мудрости

В древности на Ближнем Востоке повседневная жизнь управлялась четырьмя разновидностями вождей: князьями, священниками, пророками и мудрецами. Проявления мудрости мы встречаем в Едоме (Иер. 49:7; Авд. 8), Финикии (Иез. 38; Зах. 9:2), Вавилоне (Ис. 44:25; 47:10), Ассирии (Ис. 10:13), Египте (Ис. 19:11–13) и Персии (Есф. 1:13).

Ко времени написания израильских книг мудрости, литература мудрости в соседних культурах развивалась уже как минимум тысячелетие. В Шумере, Вавилоне и, особенно, в Египте было создано большое число произведений, подпадающих под это определение. В Египте свет увидели несколько сборников «поучений» для учеников школ или учащихся царских кровей. «Поучение Аменемопе»9, вероятно, самый известный из них. «Вавилонская теодицея» (ок. 1000 г. до н. э.) – это диалог на тему социальной несправедливости между потерпевшим и его другом, напоминающий книгу Иова. Ещё одно вавилонское произведение, «Диалог о пессимизме»10 – это разговор между господином и слугой о ценности различных людских деяний. Подобно Екклесиасту, в нём поднимается вопрос истинного смысла жизни человека.

Этого краткого обзора достаточно для понимания того, что внешние формы библейской литературы мудрости были хорошо известны на Ближнем Востоке с древних времён. Но вот содержимое древнееврейской литературы мудрости основано на её уникальном богословии. Более того, учение Нового Завета требует признать библейские книги мудрости Словом Божьим. Сам Святой Дух участвовал в написании и отборе материала для них. Тот факт, что откровения встречаются в книгах мудрости довольно редко, не даёт нам права думать, что Святой Дух бездействовал при написании этих книг.

Б. Грани мудрости

Исследование Ветхого Завета раскрывает множество граней «мудрости». Во-первых, считалось, что даром мудрости наделён каждый искусный ремесленник. Про участников постройки скинии сказано, что Яхве «исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача и вышивателя» (Исх. 35:35). В других местах похожие слова применяются к описанию труда ювелиров (Иер. 10:9).

Во-вторых, мудрость считалась присущей искусным музыкантам, как композиторам (3 Цар. 4:31–32), так и исполнителям (Иер. 9:17). В-третьих, мудрыми назывались военные вожди и государственные деятели (Ис. 10:13; 29:14; Иер. 49:7). В-четвёртых, мудрыми считались волхвы и предсказатели (Исх. 41:8; Ис. 44:25). В-пятых, признаком мудрости была способность принимать сложные судебные решения (2 Цар. 14:17, 20; 19:27). Давид, к примеру, в силу своей рассудительности сравнивался с ангелом Божьим.

Мудрецы в Израиле в своём праве управлять народом приравнивались к священникам и пророкам. Злодеи замышляли убийство Иеремии из-за того, что его непримиримая проповедь бросала вызов общепринятому образу мыслей. Им хотелось побыстрее убрать Иеремию с глаз долой, «ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка» (Иер. 18:18; ср. Иез. 7:26). Иными словами, священники были официально наделены правом учить Божьему закону. За пророками оставалось то, что мы называем откровениями от Бога. Мудрецы же выступали в качестве личных консультантов и политических советников.

Источники библейской литературы мудрости

Библейская литература мудрости начинает появляться в период Единого Царства.

А. Соломон и мудрость^11

Бог наделил Соломона практической мудростью, рассудком (способностью решать сложные проблемы), и «величием сердца», то есть всеобъемлющими знаниями. Амплитуду его мудрости можно увидеть в четырёх сравнениях. Его мудрость была как (1) «песок на берегу моря». (2) Она превосходила таковую у «сынов востока», то есть различных арабских племён к востоку от Ханаана, включая идумеев, знаменитых своей мудростью. (3) Она была выше мудрости Египта, чьи мудрецы были известны своими познаниями в геометрии, арифметике, астрономии и медицине. (4) Соломон превосходил и мудрецов своего собственного народа: Ефана, Емана, Халкола и Дарду. Слава о всесторонних знаниях Соломона гремела среди всех окрестных народов (3 Цар. 4:29–31).

Сама Царица Савская предприняла поездку в Иерусалим, чтобы лично убедиться в мудрости царя. Встретившись с Соломоном, она заключила: «Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою!» (3 Цар. 10:8). Её слова могут служить косвенным свидетельством существования некой придворной школы мудрости для знати во времена царя Соломона.

Лишь малая часть литературных плодов мудрости Соломона включена в Библию. За время своего правления он изрёк три тысячи притч, из которых только треть сохранилась в книге Притч. Из его 1,005 песен лишь три не канули в лету: прекрасная Песнь Песней и два псалма (71 и 126). Вдобавок, в ходе своих занятий ботаникой и зоологией Соломон сделал множество наблюдений. Величие его мудрости привлекало царей со всего Ближнего Востока (3 Цар. 4:32–34).

Мудрость Соломона выступает главной темой первых глав 3-й книги Царств. Блистая множеством граней, его премудрость не ограничивалась написанием умных строк и красивых песен. Библейский историк наглядно показывает мудрость Соломона в политике (3 Цар. 2:13–3:1), прошении (3 Цар. 3:2-15), правосудии (3 Цар. 3:16–28), управлении (3 Цар. 4:1–6), экономике (3 Цар. 4:7-28), переговорах (3 Цар. 5:1-12) и устройстве (3 Цар. 5:13–18).

Так или иначе, на основании текста или традиции, имя Соломона тесно связано с тремя библейскими книгами мудрости. Как Моисей был провозвестником закона, а Давид внёс главный вклад в собрание псалмов, так и Соломон стал отцом библейских поучительных книг. Он был израильским мудрецом в полном смысле этого слова.

Б. Мудрость и Псалмы^12

Псалмопевцы довольно часто используют язык мудрости. В книге Псалмов мы встречаем четыре проявления мудрости. Во-первых, в псалме может встретиться изречение или пословица (Пс. 126:1; 132:1). Пс. 36 во многом состоит из отдельных поговорок, расположенных в порядке акростиха. Во-вторых, псалом мудрости может быть сосредоточен на обсуждении жизненных вопросов. К примеру, в Пс. 48 обсуждается должное отношение к земным богатствам. В-третьих, назидательные псалмы содержат учение о «страхе Господнем» (Пс. 24) или призывают к благочестию на основании опыта псалмопевца (Пс. 33; 61; 110). Четвёртая категория псалмов мудрости касается обуревающих человека сомнений. Выдающийся пример – это Пс. 72, призванный осветить вопрос процветания нечестивцев и невзгод праведников. В этом он близок по тематике к Книге Иова.

В. Езекия и Мудрость

Во времена доброго Царя Езекии царским двором тоже руководила мудрость. Большая подборка притч указывает на то, что при дворе Езекии родилась своего рода школа мудрости: «И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского» (Прит. 25:1). Из этого стиха можно сделать вывод, что Езекия покровительствовал литературе. Его окружали писцы, способные читать и переписывать притчи из древних манускриптов, восходивших ко временам Соломона. В своём стремлении восстановить славу царства Соломона, Езекия прилагал множество усилий для пробуждения у людей былого интереса к мудрости.

Г. Мудрость и пророки

Какой видели мудрость пророки Израиля? Всегда ли они были не в ладах с мудрецами? Маккейн^13 утверждал, что исходные позиции мудрецов и пророков были настолько разными, что трения между двумя этими группами были попросту неизбежны. Исходя из некоторых отрывков, можно предположить, что так оно и было (напр. Иер. 8:8–9). Похоже, что со временем мудрецы всё больше обмирщались и начинали заниматься политикой. Политические вопросы в их случае рассматривались с позиции холодного разума. А пророки на те же вопросы отвечали Божьим откровением, которое могло быть диаметрально противоположным тому, что диктовала логика. Очевидно, что такие отвергавшие слово Божье мудрецы вряд ли хорошо ладили с пророками. Пророки же всю мудрость приписывали Яхве (Ис. 28:29; Иер. 10:12), позаимствовав у мудрецов кое-какие методики обучения и терминологию^14. Следовательно, вполне оправданным будет вывод, что пророки одобряли лишь ту мудрость, которая всецело продиктована страхом Господним.

Классификация книг мудрости

В поэтических книгах представлено по меньшей мере два типа литературы мудрости. Философская мудрость, которую иногда называют высшей или аналитической мудростью, является нам в книгах Иова и Екклесиаста. Главный вопрос Книги Иова – справедливость в мире. Екклесиаст сосредоточен на смысле жизни. Обе книги задаются вопросом «Почему?» В обеих книгах вера испытывается серьёзнейшими вопросами. «Страх Господень» лежит в основе всех допущений и предпосылок этих книг.

Практическая мудрость, называемая иногда благоразумием или низшей мудростью, представлена в Книге Притч. Но даже эта «домашняя» мудрость укоренена в страхе Господнем. Надо полагать, именно этот тип мудрости был наиболее популярен среди обычных людей.

Песнь Песней тоже считается представителем литературы мудрости, во всяком случае некоторыми богословами. Это правда, что в ней никоим образом не делается упор на страх Господень. В сущности, имя Господа в ней даже не упоминается. Но тем не менее, Песнь – это одно из многих воплощений мудрости. Более того, книга написана с целью наставления^15. Она восхваляет как добродетель, так и верность – два качества, которые, несомненно, выделяются в литературе мудрости. Помимо всего, даже сам факт того, что авторство приписывается Соломону, отцу израильского наследия мудрости, говорит о том, что эту книгу следует рассматривать в качестве книги мудрости. С этой точки зрения «Песнь – это мудрое размышление о радостной и таинственной природе любви между мужчиной и женщиной, состоящими в браке»16.

Богословие мудрости

Еврейская мудрость покоится на основании Закона Моисея. Что касается акцентов, то мало кто в книгах мудрости может увидеть Бога, как искупителя Своего народа. Милосердие Божие также не особенно заметно, равно как и концепция покаяния и возрождения от греха. Несмотря на то, что в них есть косвенные указания на жертву (например Иов 1:5; Прит. 21:27), это не главная тема книг мудрости.

А. Основополагающий принцип

Мудрость Израиля основывается на фундаментальном понятии «страха Господня». Учителя мудрости, похоже, были заинтересованы в том, чтобы воплощать принципы Закона Божьего в практических руководствах для повседневной жизни. Они делали то, что священники не могли или не хотели делать, а именно, давали людям практические советы для жизни. Первые израильские мудрецы были глубоко набожными людьми, строившими свое учение на фундаменте религии^17. И хотя ранние школы мудрости скорее поддерживались царём, нежели храмом, священники вряд ли были против их верности Яхве и Его закону.

Б. Основные убеждения

Помимо страха Господня, ключевыми пунктами богословия учителей мудрости были следующие положения:

1. Бог – творец вселенной (Иов 28:23–27; 38:4-39; Прит. 3:19–20; 8:22–34). Следствия этой доктрины: (1) Человек – нравственное существо, ответственное перед Творцом за своё отношение к другим существам. На этой доктрине построено этическое содержание книг мудрости^18. (2) Бог скорее воспринимается в масштабе всего мира, нежели в узких националистических рамках. Он – Бог всего человечества, а не только Израиля.

2. Бог – источник мудрости (Иов 9:4; 11:6; 12:13; 32:8; Прит. 2:6; 8:22–31). Мудрость – это слово Божье, выраженное в природе и человеческой жизни, освещаемое прямым откровением закона^19. Родители и учителя – это хранители мудрости. На них лежит ответственность за её передачу, тогда как молодёжь ответственна за её восприятие.

3. Каждый человек несёт нравственную ответственность за положительное влияние на общество. Он не должен вредить соседу ни словом, ни делом. Он должен обеспечивать как себя, так и свою семью. Он должен раскрыть данные ему Богом способности.

4. Нравственный мир живёт по закону причины и следствия. Праведность вознаграждается, а порочность подлежит наказанию (напр. Прит. 10:30). Когда этот принцип столкнулся с реальностью, учителя мудрости попытались исследовать и объяснить видимое противоречие.

Годами обсуждался вопрос, содержат ли библейские поэтические книги какую-либо концепцию жизни после смерти. Критически настроенные богословы в целом не допускают возможности возникновения у еврейских богословов мыслей о бессмертии до периода изгнания. Любой текст, который может выражать такую надежду, низводится до выражения ожиданий «этого мира». Но даже на первый взгляд эта точка зрения вызывает вопросы. Надежда на жизнь после смерти буквально пронизывала богословие соседних народов (особенно Египта) ещё до того, как Израиль сам стал народом. Как же вышло, что израильтяне оказались неспособны выразить эту надежду до завершающего этапа ветхозаветной истории?

Недавние богословские исследования таких критиков, как Дауд^20 и Бришто^21, заставляют снова вернуться к вопросу о надежде на жизнь после смерти в поэтических книгах. Евангелие лишь окончательно прояснило вопрос о жизни и бессмертии (2 Тим. 1:10). И хотя их надежда не была так явно определена и столь же прочно обоснована, как у новозаветных верующих, похоже, что ветхозаветные святые также ожидали жизни после смерти.

Примечания

1 Порядок пяти свитков Мегиллот повторяет последовательность праздников, для которых они предназначены: Песнь (Пасха), Руфь (Пятидесятница), Плач Иеремии (Пост на девятое ава в память о разрушении храма), Екклесиаст (Праздник Кущей), и Эсфирь (Пурим).

2 Catechetical Lecture, 4.35.

3 Cited by Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job (Nashville: Nelson, 1984), x.

4 Похоже, положение Книги Иова представляло проблему и для некоторых Отцов церкви. Некоторые из них, например Ориген и Иларий, помещали её после пророков и перед Книгой Эсфирь.

5 Cited by F. F. Bruce, The Canon of Scripture (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1988), pp. 91f.

6 Robert Lowth, Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. Trans. G. Gregory. 2 vols. 1787. Reprint. (New York: Garland, 1971).

7 G. D. Young, “Semitic Metrics and the Ugaritic Evidence,” in The Bible Today (Feb 1949): 150–155.

8 Franz Delitzsch, Commentary on Psalms, trans. Francis Bolton (Grand Rapids: Eerdmans, 1949), p. 28.

9 Английский перевод можно найти в Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, ed. James Pritchard, pp. 421–424.

10 Ibid., pp. 600–601.

11 Критическую оценку роли Соломона в традиции мудрости можно найти в R. B. Y. Scott “Solomon and the Beginnings of Wisdom in Israel” (pp. 84–101) and Albrecht Alt, “Solomonic Wisdom” (pp. 102–112) both in Studies in Ancient Israelite Wisdom, ed. James L. Crenshaw (New York: Ktav, 1976).

12 James Wood, Wisdom Literature; An Introduction (London: Duckworth, 1967), pp. 44–47.

13 William McKane, Prophets and Wise Men (Naperville, IL: Allenson, 1965), pp. 126–130.

14 J. Lindblom, “Wisdom in the Old Testament Prophets,” in Wisdom in Israel and in the Ancient Near East ed. M. Noth and D. Winton Thomas (Leiden: Brill, 1955), pp. 126–130.

15 Hassell Bullock, An Introduction to the Old Testament Poetic Books (Chicago: Moody, 1979), p. 27.

16 Brevard S. Childs, Introduction to the Old Testament as Scripture (Philadelphia: Fortress, 1979), p. 575.

17 В этом Герхард фон Рад (Old Testament Theology, 1:433f.) несомненно прав. Маккейн (op. cit., p. 53) утверждает, что древнейшая мудрость в Израиле была чисто мирской. Хассель Буллок (op. cit., p. 24) прав в своём утверждении: “чисто светский характер мудрости, казалось бы, не соответствует обществу, в котором светское и священное тесно переплетены”.

18 O. S. Rankin, Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion 1936. Reprint. (Edinburgh: T.&T. Clark, 1954), pp. 9–10.

19 Bullock, op. cit., p. 52.

20 Митчелл Дауд отмечает тридцать три отрывка в Псалмах, восемь в Притчах и один в Екклесиасте, где он находит доказательства веры в жизнь после смерти. Psalms (Garden City, NJ: Doubleday, 1966–70), 3:xlvi – li.

21 Herbert C. Brichto, “Kin, Cult, Land and Afterlife – A Biblical Complex,” Hebrew Union College Annual 44 (1973): 1–54.

Библиография

Baumgartner, W. “The Wisdom Literature.” In The Old Testament and Modern Study, ed. H.H. Rowley, pp. 210–237. Oxford: Clarendon, 1951.

Bergant, Dianne. What are they Saying about Wisdom Literature? New York: Paulist, 1984.

Blenkinsopp, Joseph. Wisdom and Law in the Old Testament. 2nd ed. Oxford University Press, 1995.

Bullock, C. Hassell. An Introduction to the Old Testament Poetic Books. Chicago: Moody, 1979.

Crenshaw, James L. Old Testament Wisdom: An Introduction. Atlanta: John Knox, 1981.

Gray, G.B. The Forms of Hebrew Poetry. 1915. New York: Ktav, 1972.

Kidner, Derek. “Wisdom Literature of the Old Testament” in New Perspectives on the Old Testament, ed. J. Barton Payne, pp. 157–171. Waco, TX: Word, 1970.

Lowth, Robert. Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. 2 vols. 1787. New York: Garland, 1971.

Morgan, Donn F. Wisdom in the Old Testament Traditions. Atlanta: John Knox, 1981.

Murphy, Roland E. Introduction to the Wisdom Literature of the Old Testament. Old Testament Reading Guide. Collegeville, MN: Liturgical, 1965.

Noth, M., and D. Winton Thomas, eds. Wisdom in Israel and in the Ancient Near East. Supplements to Vetus Testamentum, vol. 3. Leiden: Brill, 1955.

Rankin, O.S. Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion. 1936. Reprint. Edinburgh: T. & T. Clark, 1954.

Robinson, T.H. The Poetry of the Old Testament. London: Duckworth, 1947.

Rylaarsdam, J. Cobert. Revelation in Jewish Wisdom Literature. Chicago: University of Chicago, 1946.

Scott, R.B.Y. The Way of Wisdom. New York: Macmillan, 1971.

Skehan, Patrick W. Studies in Israelite Poetry and Wisdom. Washington: Catholic Biblical Associations of America, 1971.

Wood, James. Wisdom Literature: An Introduction. London: Duckworth, 1967.

Книга Иова

Глава вторая

Знакомство с Книгой Иова

Вера под перекрёстным огнём

За пределами христианской общины Книга Иова едва ли не самая известная из шестидесяти шести книг Библии. Её неизменно изучают на уроках литературы как в старших классах, так и в колледжах по всей стране. Известный шотландский эссеист XIX в. Томас Карлайл однажды заметил: «Я думаю, книги подобных литературных достоинств нет ни в Библии, ни за её пределами». Немногие произведения могут настолько сильно углубить понимание, пробудить сочувствие, вызвать любопытство и расширить видение. Каждый, кому удалось побывать на небесном собрании, увидеть Иова в его бедствиях, выслушать все доводы Иова и в страхе съёжиться перед громогласными вопросами из бури, тот уже никогда не станет прежним.

Книга Иова содержит более 13,000 слов, 42 главы и 1,070 стихов. Эта книга очень волнующая, но вместе с тем удивительно многогранная. Это одна из самых сложных книг Библии для перевода и толкования^1.

Название книги

Как и в случае некоторых других книг Ветхого Завета, Книга Иова названа так по имени главного героя, вокруг которого построено всё повествование. Название «Книга Иова» мы так же встречаем в древнегреческой и латинской версиях Ветхого Завета.

Имя Иов (др. – евр. ˒iyyobh) некоторыми учёными прослеживается до корня, означающего «быть врагом». Те, кто принимает такую версию, предполагают, что это библейское имя означает (1) противника Яхве или (2) того, к кому Яхве относится как к врагу. Другие считают, что в основе этого имени лежит арабский корень со значением «тот, кто раскаивается»2.

Наиболее распространённое предположение было высказано У. Ф. Олбрайтом. Он истолковал это имя, как означающее «Где (мой) Отец?» Это имя засвидетельствовано как в египетских текстах по меньшей мере за 2000 лет до н. э., так и в знаменитом Амарнском архиве (ок. 1350 г. до н. э.). В обоих случаях это имя принадлежало вождям палестинских и окрестных племён^3. Тот факт, что имя не является искусcвенным символическим обозначением главного героя и засвидетельствовано в древней литературе, говорит в пользу того, что события книги на самом деле произошли с одним из древних вождей.

За пределами Книги Иова он упоминается в Библии ровно три раза. В двух из этих случаев (Иез. 14:14, 20) мы встречаем это имя рядом с именами двух других исторических фигур Ветхого Завета, Ноем и Даниилом. Иаков (5:11) в свою очередь восхваляет непоколебимость Иова в страданиях, ставя его в пример всем христианам. Эти отсылки говорят о том, что библейские авторы видели в Иове реального человека, который когда-то жил и по-настоящему страдал.

Богодухновенность и каноничность

Природа Книги Иова поднимает интересные вопросы к богодухновенности и авторитетности этой книги.

А. Богодухновенность

Богодухновенность Книги Иова, как части корпуса литературы, называемого «Писание», утверждается в 2 Тим. 3:16. Можно бесконечно восхвалять эту книгу за её выдающиеся литературные качества, но никогда нельзя забывать, что Книга Иова – это Слово Божье.

Явные указания на богодухновенность в библейских книгах встречаются редко. Однако, скрытое указание на это представлено сценой небесного совета в главах 1 и 2, а также в цитировании слов самого Бога в главах 38–41. В этих главах содержится прямое откровение, которое всегда требует богодухновенности, чтобы быть верно услышанным и переданным.

Главы с 3-й по 37-ю содержат речи Иова и четырёх его друзей. В каком же смысле богодухновенны эти главы? Сам Бог называет слова Иова «словами без смысла» (38:2). Господь разгневан мнением Елифаза, Вилдада и Софара, ибо они не говорят о Нём ни слова правды (42:7). В этих главах богодухновенность выражена в том, что Дух Божий ведёт автора в беспристрастном выборе слов и точном пересказе произошедшего. Здесь не говорится о том, что все эти мудрецы ничего не смыслят ни в Боге, ни в житейских проблемах. Далеко не всё, о чём говорят человеческая мудрость и благоразумие, ложно. Но какую бы истину не произносили эти люди, она искажается их ошибочным богословием.

А что насчёт речей Елиуя в эпилоге, которые не так явно опровергаются? Вправе ли мы считать его богодухновенным пророком, высказывающим слова истины о Боге и жизни? Вряд ли. Несмотря на содержащееся в них зерно истины, в основе взгляда Елиуя тоже лежит человеческий рассудок. Многое из того, о чём он говорит, попросту переложение слов его старших товарищей.

Б. Каноничность

Ключевым свидетелем в истории ветхозаветного канона был Иосиф Флавий (ок. 90 г. н. э.). Он указывает на то, что двадцать две^4 священные книги были разделены на три группы: пять книг – это «книги Моисея»; тринадцать книг «пророков, живших после Моисея»; и четыре книги содержат «песнопения Богу и наставления людям в их повседневной жизни» (Против Апиона 1:8). Из такого разбиения можно сделать вывод, что в первом веке Книга Иова скорее всего была в составе пророческих книг.

Наличие Книги Иова среди книг Ветхого Завета никогда не оспаривалось ни в синагогах, ни в церкви^5. Цитаты из неё в древнееврейских источниках ставят точку в вопросе о принадлежности Книги Иова к Писаниям, которые Иисус и ранняя церковь считали богодухновенными. Одного этого достаточно для того, чтобы навсегда забыть о сомнениях в каноничности этой книги.

Место книги в каноне

Несмотря на то, что принадлежность Книги Иова к канону несомненна, её место внутри этого канона периодически менялось. За время жизни Иосифа Флавия книга переместилась из «пророков» в более обширный раздел, который иудейские раввины называли Кетувим (Писания). Самое раннее свидетельство об этом мы находим в цитате из Барайты (традиции периода 70–200 гг. н. э.) в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б-15a). Иероним Стридонский (ок. 405 г. н. э.), похоже, был первым христианским автором, отметившим это разделение на три части в иудейской традиции. В составе Священного Писания (Агиографы) он перечисляет девять книг, в том числе и Книгу Иова.

В древнееврейской традиции Книга Иова неразрывно связана с Псалтирью и Притчами. Псалтирь всегда стояла на первом месте, тогда как Книги Притч и Иова были взаимозаменяемы. Переписчики, называемые Масоретами, в Средние века создали для этих трёх книг особую систему акцентуации.

В списках Септуагинты положение Книги Иова широко варьируется. В одном из манускриптов «LXX» она расположена в самом конце Ветхого Завета. Ранние списки книг Ветхого Завета, составленные Отцами церкви, тоже отражают это разнообразие. Кто-то помещает Книгу Иова среди исторических книг (например, Августин).

Иероним считал, что Книга Иова должна быть первой из трёх великих поэтических книг. Того же мнения придерживались Кирилл Иерусалимский и Григорий Назианзин. Тридентский Собор постановил использовать именно такой порядок, и на данный момент он наиболее распространён. Но основания для такого выбора не до конца ясны. Возможно, на него повлияла традиция, в соответствии с которой Книга Иова предвосхищает Псалтирь и Притчи. С другой стороны, книга начинается и заканчивается исторической прозой. Это могло стать причиной того, что она считалась переходной от чисто исторических книг к чисто поэтическим.

В древнесирийской версии Библии Книга Иова находится между Второзаконием и Книгой Иисуса Навина. Такой вариант мог быть продиктован патриархальным антуражем книги и поверьем, что её автором был Моисей^6.

Авторство книги

В самой Книге Иова мы не находим указаний ни на автора, ни на время написания. Иными словами, книга анонимна. То есть любые предположения об авторстве или времени написания мы можем сделать только исходя из содержимого самой книги.

В соответствии с талмудической традицией, которую переняли многие ранние христианские авторы, книга была написана Моисеем (Бава Батра 14б). Время, характер и тема книги вполне соответствуют этой традиции. Великий провозвестник закона мог собрать эту книгу из сделанных Елиуем записей бесед^7.

Можно с уверенность сказать, что в том, как написана эта книга, ничто не указывает на Моисея. Тем не менее, теория авторства Моисея могла бы объяснить, (1) как эта иноземная книга попала к древним евреям; (2) как она получила канонический статус; (3) её патриархальный дух и сюжет; и (4) некий арамейский колорит в части терминологии книги^8. Дополнительным аргументом будет то, что историческая книга достоверна настолько, насколько её написание приближено по времени к описываемым событиям. А поскольку книга описывает ранний период истории (см. ниже), легче поверить, что и написана она была сравнительно рано^9.

По мнению же критично настроенных учёных, Книга Иова родилась вследствие эволюционного процесса, растянувшегося на века. Как правило, они уверены, что диалоги (главы 3–31) формируют изначальный костяк книги. В гораздо более поздние времена некое старинное сказание в прозе было использовано для обрамления этого поэтического костяка. Некоторые из этих учёных склонны датировать речи Елиуя и Яхве ещё более поздним временем^10.

Время написания книги

Разногласия о времени написания книги не связаны с вопросом о времени описываемых в книге событий. Будет ошибкой делать выводы об эпохе жизни автора из обстоятельств жизни героя повествования.

А. Датировка событий

Из-за того, что в книге не упоминаются какие-либо исторические события, нам очень трудно делать достоверные предположения о том, когда и чем жил Иов. Кроме того, книга отражает отличную от древнеизраильской культуру, о которой нам известно исчезающе мало^11.

По-видимому, описываемые события имели место около 2000 г. до н. э. в патриархальный период библейской истории. В прозаических частях книги мы находим несколько признаков древности книги. Вот некоторые из них: (1) Иов лично приносит жертвы без участия священника и вне храма (1:5); (2) богатство Иова измеряется в стадах, табунах и числе слуг (1:3); (3) на его земли напали кочевники (1:15–17); (4) время жизни Иова составляет 140 лет, что согласуется с продолжительностью жизни патриархов Бытия (42:16); и (5) встречаемые в книге имена характерны для второго тысячелетия до н. э.12

Несмотря на эти значимые признаки, имеется одна проблема. Действие происходит в стране Уц, а не в Палестине. Патриархальное племенное сообщество вполне могло сохраниться в этом регионе вплоть до периода монархии в Израиле. Тем не менее, если говорить об искуплении, Иов лучше всего понимается как живший до авраамова завета, который сузил завет до одной-единственной семьи^13.

Б. Время написания

Даже краткий анализ прений касательно Книги Иова даёт представление о широком разбросе мнений о дате написания книги.

Если считать автором Моисея, то книга должна была быть написана около 1450 г. до н. э., а если же автор жил во времена Соломона, то около 950 г. до н. э. Некоторые датируют книгу ещё более ранними временами. Бакстер полагает, что Книга Иова может быть «самой древней книгой в мире»14. Однако, мало кто из современных учёных относит книгу к эпохе Моисея. Другие консервативные учёные считают, что книга написана во времена Соломона^15. Г. Л. Эллисон полагает, что «эпоха Соломона… – это самое раннее разумное предположение»16. Некоторые консервативные учёные полагают, что поэтические части книги содержат внутренние доказательства того, что книга была написана в VII в. до н. э. или позже^17.

Аргументы, основанные на используемом в книге языке, видятся сомнительными. Книга могла время от времени редактироваться в соответствии с языковыми изменениями. Как бы там ни было, языковые доказательства настолько расплывчаты, что некоторые учёные делают из них полностью противоположные выводы. По их словам, используемый язык указывает на ранний период израильской истории^18.

Самым разумным будет отнести книгу к эпохе Соломона, времени расцвета мысли и интереса к мудрости. Тем не менее, в книге нет ничего, что могло бы окончательно бы поставить крест на древней традиции, связывающей эту книгу с Моисеем.

Контекст книги

Иов был уроженцем страны Уц (1:1), области предположительно к северу от Палестины. Он был исключительно богат (1:3, 10). Для своих соотечественников он был уважаемым судьёй и благодетелем (29:7-25). Он был очень богобоязненным (1:1, 5, 8). На момент начала повествования у него семь сыновей и три дочери (1:2).

Является ли Книга Иова исторической? Было ли намерением автора отразить в книге реально произошедшие события прошлого, и, если это так, то насколько автор точен в своём описании?

Большинство современных учёных допускают присутствие в книге исторической «сердцевины». Автор явно располагал древней историей о патриархе, в своё время претерпевавшем лишения. И он сочинил разговоры в стихах, чтобы дать возможность персонажам порассуждать на богословские темы, относящиеся к страданиям этого патриарха. Такой взгляд разделяют многие учёные, взгляды которых в целом считаются консервативными.

Так почему же эти речи видятся сочинёнными, а не произнесёнными на самом деле? В первую очередь потому, что они написаны в стихах, а люди обычно не общаются стихами, особенно в состоянии крайней нужды^19. Автор решил положить все разговоры на стихи, чтобы возвысить книгу «от обычного описания исторического события до истории, применимой к широкому спектру ситуаций»20. Диллард и Лонгман излагают ложную дихотомию, когда пишут: «Книга Иова не просто историческая хроника; она являет мудрость, применимую к каждому, кто её слышит»21. Может ли книга одновременно быть точной исторической записью и мудростью, применимой во все века?

Трудно не согласиться, что в XX в. жители Запада обычно не говорят друг с другом стихами, особенно в трудные для них времена. Но главные герои Книги Иова – это мудрецы, жившие во времена патриархов по меньшей мере за две тысячи лет до Христа. А в обществе с устной традицией речь обычно более ритмична и поэтична^22. Один из побочных сюжетов книги – это своеобразное состязание в мудрости между Иовом и его друзьями. И это не было просто состязание в логике и богословии, ведь мудрость требует творческого подхода. Мудрецы, состязающиеся в мудрости, вполне могли общаться друг с другом в стихах даже во время лишений, особенно, если эти лишения и были предметом обсуждения.

Вывод из всего этого такой: нет разумных причин не считать поэтические части книги записью разговоров, которые происходили на самом деле в конкретный момент истории.

Среди раввинских мыслителей всегда существовал раскол относительно того, кем же считать Иова. Для некоторых он был одним из немногих поистине богобоязненных людей Библии и, определённо, самым богоугодным из когда-либо живших язычников. Другие видели в нём святотатца. Одни говорили, что он служит Богу из любви; другие, что в своём благочестии он руководствуется лишь страхом.

Назначение книги

По сути, главный вопрос Книги Иова – это всевластие Бога. До обрушившихся на него испытаний Иов полагал, что Божьи деяния всегда упорядочены и предсказуемы. Он соглашается со своими друзьями в том, что именно Бог ответственен за его страдания. И, руководствуясь своим пониманием мироустройства, те пытаются доказать Иову, что он, должно быть, в чём-то согрешил и попросту несёт заслуженное наказание. Иов же, основываясь на своей личной праведности, утверждает, что его страдания не могут быть следствием совершённого им греха, так как он не совершал греха, достойного такого наказания. Точно так же он не верит в то, что это лишь испытание. То, что с ним происходит – это пытка, а не испытание. Поэтому Иов требует от Бога объяснений, хотя и понимает, что ждать какого-либо возмещения – безнадёжное дело. Для Иова противоречивыми являются не столько страдания, сколько сам Бог. И вот в чём состоит вопрос: можно ли доверять всевластному Богу, чьи деяния невозможно очертить рамками философии или богословия?

Отвечая, Бог обвиняет Иова только в одном. Он, простой смертный, вмешивается в дела Бога. Вместо того, чтобы отмахнуться от Иова, Бог его наставляет. Речи Бога в заключительной части книги призваны обратить внимание на величие и непостижимость вселенной. Всё творение свидетельствует о Боге. Дилемма Иова разрешается, когда он отказывается от своих притязаний и признаёт, что он тоже находится под защитой непостижимого Бога, властвующего надо всем творением^23.

Если говорить более конкретно, то Книга Иова раскрывает сущность Бога. Она демонстрирует то доверие, которое Бог хочет видеть в своих детях по отношению к Себе. В ней открывается, насколько сильно Бог покровительствует Своим детям, и насколько безусловна его власть над сатаной.

Структура книги

Книгу Иова можно описать как продолжительную поэму, обрамлённую двумя частями повествования в прозе (главы 1–2; 42:7-17). Сердце книги – спор Иова со своими друзьями – в свою очередь обрамлён плачем Иова (гл. 3) и его жалобой (главы 23–31). Следовательно, в споре со своими друзьями, Иову дано право произнести первые и последние слова. Речи Елиуя и Яхве умышленно нарушают симметрию книги с целью привлечь внимание к неспособности главных ораторов чётко сформулировать решение вопроса о страданиях праведника.

Размышления о литературной составляющей

А. Жанр

Книга Иова – уникальная книга в составе Библии. Учёные высказали множество предположений, касающихся её жанра. Но ни одно предложенное определение не получило широкого распространения. По этой причине некоторые учёные считают её единственным в своём роде шедевром^24. Жанр «диспут мудрецов» подойдёт не хуже любого другого. Он хорошо описывает и форму, и содержание книги^25.

Есть две причины, почему не стоит удивляться тому, что на Ближнем Востоке встречаются похожие истории. Во-первых, это литература мудрости, а мудрость не принадлежит лишь одному народу. Во-вторых, вопрос о взаимосвязи личных страданий и праведности встаёт в каждой религиозной системе^26.

В древней ближневосточной литературе мы встречаем несколько примеров истории о страданиях праведников^27. Но ни одна из этих древних историй не повторяет Книгу Иова по-настоящему. Отличия в богословии, этике, атмосфере и настроении ставят эту книгу особняком среди её ближайших соперников. Случай с Иовом – это «одно из звеньев в цепочке прецедентов, которые никак не могут служить для неё исходным материалом»28.

Б. Стиль написания

В основном Книга Иова написана в стихах. В ней встречается большинство типов древнееврейского параллелизма. Автор был настоящим мастером метафор и черпал образы из флоры, фауны, природных явлений и человеческой жизни. В частности, стоит отметить множество метафор и сравнений из области ботаники, использованных для описания мимолётности человеческой жизни (напр. 14:2, 7-12).

Цитаты также играют большую роль в книге, хотя иногда их трудно опознать. В их число входят (1) прямое цитирование мыслей оратора (напр. 7:4); (2) цитирование точки зрения предыдущего выступающего (напр. 31:1 и дал.); и (3) притчи (напр. 32:6–8)29.

В Книге Иова можно встретить примеры практически всех литературных жанров, которые мы встречаем в Ветхом Завете. Автор включил в неё (1) плач (напр. гл. 3), (2) жалобы (напр. гл. 6–7), (3) песнопения (напр. 9:4-10), (4) притчи (напр. 5:2), и (5) большое число риторических вопросов (напр. 4:7).

В. Единство

Критики рассматривают большие фрагменты Книги Иова как более поздние вставки, которые либо вообще ничего не добавляют, либо отвлекают нас от основного послания книги. В их число обычно включают (1) пролог и эпилог в прозе; (2) оду мудрости (гл. 28); (3) вторую речь Яхве (40:1–41:34); и (4) речи Елиуя (32:1–37:24). Даже консервативные учёные допускают, что в третьем цикле спора встречаются неувязки (главы 22–27), так как (предположительно) речь Билдада на удивление короткая, а некоторые слова Иова больше подошли бы именно Билдаду. А кто-то усматривает в заключительных словах Иова отсутствующую третью речь Софара (27:13–23).

Вне всяких сомнений, споры о целостности Книги Иова будут продолжаться. Однако, на настоящий момент преобладает мнение о том, что основную идею книги нужно воспринимать в том виде, в котором она дошла до нас. Мнение Гордиса выражает направление мыслей современного научного сообщества. Он характеризует книгу как «превосходную в своём единстве работу одного невероятного гения, писателя и религиозного мыслителя, равного которому мы вряд ли найдём в человеческой истории»30.

Страдания в книге Иова

Без сомнения, страдания – это ключевая тема всей книги. А в особенности вопрос, почему же праведники вроде Иова вообще страдают?

А. Человеческие теории

Различные персонажи, появляющиеся в книге, выражают очень разные подходы к вопросу страдания. Три друга Иова имеют сходную позицию касательно страданий, а именно, что Иов попросту наказан за какой-то ужасный грех, и исправить всё можно лишь признанием этого греха. Но каждый из друзей по-своему обосновывает свою точку зрения. Елифаз исповедует мистический подход. Его доводы основаны на видении, в котором, как он утверждает, ему явился сам Бог. Традиционный взгляд Билдада основан на проверенном временем понятии о справедливости. Софар – развоевавшийся догматик, в основе рассуждений которого всё собрание человеческой мудрости.

Елиуй вступает в разговор на завершающей стадии третьего круга спора. Он самый молодой из выступающих. Его взгляд на страдания тоже не без изъяна, но он гораздо ближе к истине, чем у его друзей. Елиуй делает акцент на том, что страданиями Бог очищает людей. В страдании Елиуй видит предостережение, имеющее своей целью воспитание.

Иов и сам безуспешно пытается разобраться в вопросе о своих страданиях. В самые тяжёлые моменты он с горечью обвиняет Бога в несправедливости по отношению к себе. В моменты облегчения его вера крепнет, и в его словах появляется уверенность в высшем благе.

Всё это можно обобщить в трёх ответах на представленную в книге проблему страданий. (1) Горький ответ Иова: страдания ничем не оправданы, несправедливы и жестоки. (2) Неверные ответы его друзей: страдания – это наказание от Бога за вполне определённые грехи. (3) Наиболее близкий к истине ответ Елиуя: страдания – это Божий способ вразумлять, воспитывать и очищать.

Б. Ответ Бога

В конце концов Иов смиряется с пониманием того, что человеку не дано понять пути Бога даже в окружающем его мире; так как же он может постичь законы Божьего всевластия в духовном мире? Страдания – это ещё одно проявление непостижимости Божьего промысла.

Ответы Бога указывают на временное решение имеющейся проблемы: страдания – это испытание доверия Богу на основании того, кто Он есть, а не того, что Он делает^31. Термин «временное решение» здесь вполне уместен, так как книга и не призвана поставить точку в вопросе страданий. Она открывает достаточно для того, чтобы верующий мог справиться с несчастьем. Страдания происходят по божественной воле и несут благодать праведнику. За страданиями праведника стоит высокий промысл любящего Отца, а пелена слёз скрывает славное «после». Такие страдания «не в осуждение, а для исцеления; не для кары, а для исправления; не в воздаяние, а для воспитания; не в уплату, а как служение»32. В этом и состоит временное решение; окончательное же решение откроется в день, когда Христос придёт во всей славе Божьей, и всё тайное станет явным.

Некоторые учёные приводят доводы в пользу того, что книга всё же даёт ответ на вопрос о страданиях невинных. Согласно М. Цевату только лишь устранение закона о воздаянии может разрешить проблему Книги Иова. Он указывает на три отрывка в ответе Бога (38:12–15; 38:25–27; 40:8-14), подразумевающих, что природе несвойственен принцип воздаяния. В этой жизни Бог ни справедлив, ни несправедлив, Он просто Бог^33.

Очевидно, что слова Бога в заключительной части книги призваны дать некоторый ответ на проблемный вопрос о страданиях невинных. Обратной стороной является то, что по сути таким образом отвергается старая доктрина о причинно-следственной связи между страданием и нравственным злом. Части этого ответа содержатся в речи Бога: (1) великолепие творения и его продолжающееся существование (38:39–40) провозглашают Божью справедливость. (2) Взаимосвязь людской доли и человеческих же заслуг – это вопрос, по которому Бог предпочитает сохранять молчание. (3) Человек смог бы постичь работу Божьего промысла только в том случае, если бы обладал Божьей мудростью и могуществом.

Учение книги

А. Богословие книги

Как никакая другая книга Библии, Книга Иова делает акцент на непостижимости Бога и ограниченности людских знаний о Нём. Конечно же в ней отчётливо представлены всеведение, всевластие и справедливость Бога. Но качество Бога, которое ставило в тупик Иова и его друзей, – это Его суверенность или свобода поступать так, как Он хочет. В случае Иова Бог не действует в соответствии с тем, что о Нём пишут люди в своих книгах. Опровергая человеческие представления о Себе, Он следует своим планам, а не предписаниям богословов. Он волен хранить секреты о самом Себе, волен вмешиваться или не вмешиваться от лица людей, волен отвечать или не отвечать на людские жалобы. Иов и его друзья оказались в растерянности именно из-за того, что они ожидали от Бога исполнения обещаний, которых Он никогда не давал, и следования правилам, которым Он не должен был следовать.

Кроме того, книга говорит и о божественной мудрости. Все персонажи книги утверждают, что обладают мудростью. Но в конце концов оказывается, что только лишь Бог является источником мудрости, и Он волен распределять её по своему усмотрению. Надлежащим ответом на Божью мудрость будет покаяние и покорность, и именно таким был ответ Иова (42:5 и дал.). Независимо от того, насколько удачной была его защита перед своими друзьями, перед Богом патриарх являет искреннее раскаяние в своём собственном нетерпении по отношению к Господу. Иными словами, книга призывает к благоговению.

Б. Учение о сатане

В Книге Иова мы впервые встречаемся с сатаной, «противником». Его роль в Книге Иова предвосхищает его роль во всей остальной Библии. Сатана может пребывать в присутствии Яхве, но он подчинён Божьему всевластию. Сатана настроен злонамеренно как по отношению к самому Богу, так и к человеку, который является образом Божьим. Его цель в этой книге не столько заставить Иова грешить, сколько вынудить его совершить величайший грех – отвергнуть Бога. И всё же он остаётся на поводке. Он не в силах сделать больше, чем ему позволяет его Творец. В конце концов заблуждение сатаны касательно людей и их отношений с Богом является на свет. Его битва проиграна, и из этого факта верующие могут черпать силы. Как бы ни старался сатана, Иов доказывает, что человек способен оставаться верным Господу до конца.

В. Христологическое содержание

Как и другие книги Ветхого Завета, Книга Иова устремлена ко Христу. Мы слышим вопросы, и мы слышим стенания, на которые способен ответить только Христос. Книга занимает своё место в череде свидетельств о том, что в человеческом сердце есть пустота, которую может заполнить только Иисус^34.

Книга предвосхищает Христа сразу в нескольких аспектах. Иов взывает о посреднике (9:33); он жаждет небесного свидетеля и защитника (16:19–21), небесного поручителя (17:3) и наставника (33:23–28). Иов осознаёт, что нуждается в том, чтобы кто-то раскрыл ему тайну страданий. Через Свои собственные страдания на кресте Христос дал победу над злом, болью и самой смертью.

Отрывок 19:23–27 можно трактовать как предсказание прихода Мессии. В нём Иов выражает уверенность в том, что его искупитель встанет «в последний день», преодолев мерзость запустения. И Иов предвидит своё возрождение к жизни в свете явления этого искупителя^35.

Примечания

1 Raymond Dillard and Tremper Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 199.

2 Г. Л. Арчер предлагает другую этимологию: Имя Иов происходит от арабского корня, означающего «возвращаться или раскаиваться». То есть Иов может означать «тот, кто вернулся (к Богу)». A Survey of Old Testament Introduction (Chicago: Moody, 1974), p. 462.

3 M. H. Pope, Job. Anchor Bible, 3rd. ed. (Garden City, NY: 1979), pp. 5f. Другие возможные параллели мы находим в аккадских текстах из Мари и Алалака.

4 Двадцать две книги по Иосифу Флавию – это те же тридцать девять канонических книг Ветхого Завета. Флавий считал книгу Иеремии и Плач Иеремии одной книгой, точно так же, как и книги Судей и Руфь, книги Ездры и Неемии. Кроме того, одной книгой он считал и двенадцать книг Малых Пророков.

5 На Втором Константинопольском Соборе Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428 г. н. э.) был предан анафеме за отрицание богодухновенности Книги Иова. Он считал, что автором книги был образованный язычник, приписавший выдуманные речи реальным историческим персонажам. Но несмотря на это, Феодор множество раз цитировал Книгу Иова в своих произведениях и даже написал двухтомный комментарий на эту книгу. «По-видимому, он был более склонен к серьёзному упрощению, нежели к полному отвержению». M. F. Wiles, “Theodore of Mopsuestia as Representative of the Antiochene School,” in The Cambridge History of the Bible ed. P. R. Ackroyd and C. F. Evans (London: Cambridge, 1970), 1:495.

6 Чтобы больше узнать о различных вариантах расположения Книги Иова в древних манускриптах и списках, см. Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job, trans. Harold Knight (Nashville: Nelson, 1984), pp. vii – xii.

7 N. Geisler, A Popular Survey of the Old Testament (Grand Rapids: Baker, 1977), p. 185. Гейслер приводит шесть аргументов в пользу авторства Моисея.

8 Archer, op. cit., p. 464.

9 Ibid., p. 465.

10 Dillard and Longman III, op.cit., p. 200.

11 Относительно нечастое использование имени Яхве (тринадцать раз) по сравнению с именем Шаддай, то есть Всемогущий (по меньшей мере тридцать один раз), позволяет нам предположить, что описываемые события не имеют отношения к Израилю.

12 См. W. F. Albright, “The Old Testament and Archaeology” in Old Testament Commentary ed. Alleman and Flack (Philadelphia: Muhlenberg, 1948), p. 155. Доказательства древности происхождения рассказа об Иове обсуждаются в книге M. H. Pope, “Book of Job” in Interpreter’s Dictionary of the Bible (New York: Abingdon, 1962), 2:913f.

13 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 200f.

14 J. Sidlow Baxter, Explore the Book (Grand Rapids: Zondervan, 1966), 3:25.

15 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), p. 340.

16 H. L. Ellison, “Job, Book of,” The New Bible Dictionary, 2nd. ed. (Wheaton, IL: Tyndale, 1982), p. 636.

17 У. Ла Сор, Д. Хаббард и Ф. Буш считают, что безвременная смерть благочестивого Иосии от руки египтян в 609 г. до н. э. могла спровоцировать переоценку общепринятых поверий касательно наказания и награды. Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 561.

18 D. A. Robertson, Linguistic Evidence in Dating Early Hebrew Poetry (SBL Dissertation Series 3; Missoula: Society of Biblical Literature, 1972).

19 Dillard and Longman III, op. cit., p. 207.

20 Ibid.

21 Ibid.

22 Kevin Robb, Literacy and Paideia in Ancient Greece (New York: Oxford, 1944), 11. Эта ссылка была предложена автору его коллегой, доктором Майклом Чемберсом.

23 G. von Rad, Wisdom in Israel (Nashville: Abingdon, 1972), pp. 207–225.

24 Pope, op. cit., p. xxxi.

25 P. Zerafa, The Wisdom of God in the Book of Job (Rome: Herder, 1978).

26 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 205f.

27 Для краткого обзора родственных произведений ближневосточной литературы см. R. K. Harrison, Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Eerdmans, 1969), pp. 1023–1027.

28 Ла Сор, Хаббард, Буш, op.cit., стр. 562; Ф. И. Андерсен приходит к похожему выводу. Он приводит целый ряд отличительных черт, указывающих на превосходство Книги Иова над её древними ближневосточными двойниками. Job, an Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentary (Downers Grove: InterVarsity, 1976), p. 32.

29 См. разделение цитат по категориям в книге Gordis, The Book of God and Man (Chicago: University of Chicago, 1965), pp. 174–189.

30 Robert Gordis, The Book of Job: Commentary, New Translation and Special Studies (New York: Jewish Theological Seminary 1978), p. 581.

31 Irving Jensen, Jensen’s Survey of the Old Testament (Chicago: Moody, 1978), p. 269.

32 Baxter, op. cit., 3:28.

33 M. Tsevat, “The Meaning of the Book of Job” in Studies in Ancient Israelite Wisdom ed. James Crenshaw (New York: Ktav, 1976), pp. 341–376.

34 E. Heavenor, “Job” The New Bible Commentary, rev. ed. Ed. D. Guthrie (Grand Rapids: Eerdmans, 1970), p. 422.

35 James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 216f.

Библиография

Andersen, Francis I. Job, An Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: Inter Varsity, 1976.

Clines, D.J.A. Job 1–20 in Word Biblical Commentary. Waco: Word, 1989.

Driver, S.R. and G.B. Gray. The Book of Job in International Critical Commentary. Edinburgh: Clark, 1921.

Dhorme, Edouard. A Commentary on the Book of Job. Nashville: Nelson, 1984.

Gibson, Edgar C.S. The Book of Job. 1899. Minneapolis: Klock & Klock, 1978.

Gordis, R. The Book of Job: Commentary, New Translation, Special Studies. New York: Jewish Theological Seminary, 1978.

Green, W.H. The Argument of the Book of Job Unfolded. New York: Robert Carter, 1874.

Habel, N.C. The Book of Job in The Old Testament Library. Philadelphia: Westminster, 1985.

Hartley, J.E. The Book of Job in New International Commentary on the Old Testament. Grand Rapids: Eerdmans, 1988.

Pope, M.H. Job in Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.

Reichert, Victor. Job in Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.

Rowley, H.H. Job in New Century Bible New Series. Greenwood, SC: Attic, 1970.

Zuck, Roy B. ed. Sitting with Job. Grand Rapids: Baker, 1992.

–. Job, in Everyman’s Commentary. Chicago: Moody, 1978.

Глава третья

Испытание Иова

Книга Иова 1–3

В прологе нам представляют главных героев и антураж книги. Перед читателем одна за одной мелькают картины, запечатлевшие жизнь и страдания Иова, клевету и нападки со стороны сатаны. Пролог даёт старт сюжету и обозначает требующую решения проблему. Читателя осведомляют об обстоятельствах, знание которых недоступно главному герою. В основе конфликта, зарождающегося в прологе, лежит вопрос об источнике человеческой преданности Богу. Служит ли кто-нибудь Богу безоговорочно и без скрытых мотивов? Но этот вопрос звучит со стороны человека. С позиции же богословия, мы видим гораздо более глубокую проблему: что же это за Бог, который позволяет своему верному рабу стать пешкой в руках сатаны? Проблема теодицеи веками ставит в тупик верующих и подпитывает атеизм.

Сопутствующие обстоятельства

Книга Иова 1:1-5

Вступительные абзацы дают нам представление об обстоятельствах жизни, о личности, благочестии и богатстве главного героя книги.

А. Его имя (1:1)

Те, кто рассматривают историю Иова как полностью вымышленную, считают, что имя патриарха также выдумано автором. Похоже, что в основе этого имени лежит корень со значением «неприязни, враждебности». Древнееврейская огласовка отражает схему, которая часто обозначала профессию, привычную или характерную деятельность. Таким образом, имя Иов могло обозначать непримиримого врага. Некоторые воспринимают эту идею враждебности в пассивном ключе, когда имя обозначает кого-то, являющегося объектом враждебности и притеснения. Согласно такой точке зрения, имя Иов может означать «гонимый».

Какой бы привлекательной ни виделась эта версия, против неё можно выдвинуть серьёзные возражения. Во-первых, в книге имя никак не обыгрывается, значению имени в ней не уделяется никакого внимания. В случае, если имя выдумано, это выглядит по меньшей мере странно. Во-вторых, несмотря на то, что в Библии это имя носит всего один человек, оно было довольно обычным для второго тысячелетия до н. э.1 Так что это имя могло быть выбрано для героя книги из-за его распространённости. Однако, с позиции автора настоящей книги, Иов – это имя жившего когда-то патриарха, на которого на самом деле обрушились все те испытания, которым посвящена эта глава.

Б. Его место жительства (1:1)

Действие книги происходит в «земле Уц». Точное местонахождение земли Уц неизвестно. Само имя Уц встречается в Ветхом Завете несколько раз^2. Исходя из имеющихся в книге описаний географии и традиций, а также на основании языкового анализа, можно с уверенностью сказать, что земля Уц лежала за пределами Палестины. Похоже, что искать её стоит к востоку от Едома, в северной Аравии^3. Нам рассказывают, что Иов жил неподалёку от пустыни (1:19), но несмотря на это, земля была плодородна и пригодна для выпаса скота (1:3, 14; 42:12).

В. Его благочестие

Благочестие Иова описывается в четырёх выражениях. Во-первых, он назван непорочным (tam), то есть цельным, полноценным. В нём не было явных нравственных изъянов, он был человеком безукоризненной репутации. Термин tam, впервые использованный в Писании по отношению к Ною (Быт. 6:9), не подразумевает, что Иов был безгрешен. О беспорочности Иова мы слышим на небесах (1:8; 2:3), от его жены (2:9) и от самого Иова (9:21). Даже противники Иова в споре признают безупречность Иова в целом (напр., 4:6), хотя и утверждают, что он, должно быть, повинен в каком-то серьёзном грехе, объясняющем его несчастья.

Во-вторых, Иов был «справедливым» (yashar), то есть он не отклонялся от Божьих норм. Комбинация характеристик «непорочный» и «справедливый» являет собой нравственное совершенство.

В-третьих, мы читаем о том, что патриарх был «богобоязнен». Иными словами, он был охвачен благоговением перед Творцом и смиренно следовал Его воле. Древние мудрецы рассматривали страх Божий и как основу мудрости, и как её задачу.

Наконец, Иов «удалялся от зла», избегая всего, что Святой Бог постановил греховным. Страх Божий даёт человеку нравственную проницательность, необходимую для того, чтобы избегать зла.

Г. Его богатство (1:2–3)

Бог благословил Иова множеством детей. У него было семь сыновей и три дочери. Во времена патриархов большая семья приравнивалась к богатому наследию. Дети упоминаются сразу после описания благочестия Иова, что как бы говорит нам о том, что они – награда от Господа (ср. Пс. 126:3). Семеро детей, а особенно если это были сыновья, считались высшим благословением от Господа (Руфь 4:15; ср. 1 Цар. 2:5).

Иов был вождём полукочевого племени, и его богатство исчислялось поголовьем скота и числом слуг. Семитысячное стадо овец давало одежду и шерсть для продажи. Три тысячи верблюдов и пятьсот ослов обеспечивали перевозку грузов и товаров для торговли с дальними городами. Пятьсот пар волов давали мясо и молоко, а также возможность распахивать землю и растить на обширных полях Иова пшеницу и ячмень (ср. 31:38–40). Кроме того, у Иова было множество прислуги.

По меркам своего времени, Иов был «знаменитее всех сынов Востока» (1:3). Его величие заключалось не только в богатстве как таковом, но и в том уважении и влиянии, которым он обладал. Поскольку сыны востока упоминаются так же из-за своей мудрости (3 Цар. 4:30), можно предположить, что Иов преуспел и в этой области.

Д. Его священство (1:4–5)

Богобоязненность Иова отражена в его беспокойстве о духовном состоянии его взрослых детей. Он был неизменно верен в своём священническом служении собственной семье. Каждый год десять детей Иова собирались в одном из своих домов, чтобы отпраздновать очередной день рождения^4. То, что у каждого из сыновей Иова был свой дом, является ещё одним свидетельством достатка в его семье. Так как написано, что сыновья «приглашали трёх сестёр своих есть и пить с ними» (1:4), то, вероятнее всего, незамужние дочери оставались в доме отца (ср. 2 Цар. 13:7, 8, 20).

По окончании этого ежегодного «круга пиршественных дней», Иов выступал для своих детей в роли священника. Сначала он посылал за своими сыновьями и «освящал» их. Скорее всего, ритуал заключался в омовении и смене одеяний (ср. Быт. 35:2). Ранним утром следующего дня он «возносил всесожжения по числу всех их». Возможно, это были семь быков и семь баранов, упоминаемые в 42:8.

Зачем же вообще нужны были эти обряды? Пожилого патриарха беспокоило то, что его дети под воздействием крепких напитков могли согрешить, отрёкшись^5 от Бога в своём сердце. В тексте, вероятно, имеется в виду сиюминутное отвращение сердца от Бога в разгар веселья. И эту священническую жертву Иов приносил после каждого периода ежегодного празднования, подавая тем самым пример заботы Божьего человека о своей семье (1:5).

Бедствия Иова

Книга Иова 1:6–2:13

Бедствия обрушиваются на Иова в два этапа: (1) сначала на его собственность (1:6-22), затем на него самого (2:1-10). В обоих случаях читатель знает то, чего не может знать Иов, а именно, что всё случившееся – это часть испытания веры, организованного сатаной с позволения Яхве.

А. Клевета сатаны на Иова (1:6-12)

Однажды «сыны Божии» (ангелы)6 появляются (букв. «предстают») перед Творцом, чтобы дать отчёт. Похожую сцену мы встречаем в 3 Цар. 22:19–23 (ср. Пс. 89:7). Среди них мы видим и сатану^7. Слово «сатана» означает «соперник» или «противник». Как и в случае Зах. 3:1, сатана предстаёт перед Святым Богом, чтобы высказать сомнение в духовных достоинствах одного из наиболее выдающихся слуг Божиих (1:6).

Яхве расспрашивает сатану о его делах, и последний сообщает, что «ходил по земле и обошёл её». По-видимому, обходя землю он искал тех, кого можно оклеветать и пожрать (ср. 1 Пет. 5:8). Яхве интересуется у сатаны, обратил ли тот внимание на богобоязненность Иова, «раба Моего»8. Яхве известно, что сатана ненавидит людей, считая, что у каждого человека есть своя цена или слабое место. Характеризуя Иова, Господь повторяет оценку автора книги. Иов называется непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла. В Иове Господь видит героя, способного доказать, что сатана заблуждается.

Сатана же отвечает вопросом на вопрос: «Разве даром богобоязнен Иов?» Так верховный клеветник обвиняет патриарха в наличии скрытых мотивов. Сатана не мог напрямую отрицать того факта, что Иов был благочестивым человеком. Но вот почему он был благочестивым? Суть обвинения в том, что Иов за своё благочестие получает своего рода плату от Бога в виде благословения и процветания. Итак, звучит основная тема книги. Служит ли человек Богу ради самого Бога? Или же он служит за то, что Бог делает для человека? Продолжит ли он поклоняться, если убрать награду? Не является ли поклонение проявлением эгоизма? (1:9).

Вторым вопросом сатана обвиняет Бога в том, что Он оградил Иова, его семью и собственность от страданий и лишений. После чего он указывает, что Бог благословил дело рук Иова так, что стада его распространяются по земле (1:10).

Тем самым, почва для посягательства сатаны оказывается подготовленной. «Простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» После этого Яхве отдаёт во власть сатаны всю собственность Иова. Однако, сатане не разрешается прикасаться к самому Иову. С этими полномочиями «отошёл сатана от лица Господня» (1:11).

Итак, сатана – во всяком случае до искупительного труда Христа – имел доступ к небесному трону. Более того, роль обвинителя доставляла ему удовольствие. Писание на удивление немногословно относительно происхождения и деяний сатаны. По всей видимости, он возглавил восстание против Бога за какое-то время до грехопадения Адама в Эдемском саду (ср. 2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Здесь, в Книге Иова, он выступает в роли подчинённого, а его силы и сфера влияния ограничены Господом. В то же время праведность Бога, казалось бы, требует ответа на обвинения сатаны в сторону Иова.

Последняя книга Библии предполагает, что с вознесением Иисуса сатана потерял право появляться на небесах. День и ночь клеветавший на братьев пред Богом оказывается «низверженным». Кровью Агнца верующие способны превозмочь его (Откр. 12:7-11). Тем, кто во Христе, больше нет осуждения (Рим. 8:1).

Б. Первое посягательство на Иова

Бедствия обрушиваются на Иова незамедлительно. Катастрофа случается в день, когда дети Иова собрались на пир в доме своего старшего брата (1:13).

Вестник сообщает Иову, что все волы и ослы захвачены савеянами^9, а все слуги, заботившиеся о животных, зарублены. И только самому вестнику удалось пережить нападение (1:14–15).

Не успевает первый вестник закончить рассказ, как прибывает второй. По его словам, «огонь Божий», то есть молния, убил всех овец и всех заботившихся о них слуг. И снова выжить удалось лишь вестнику (1:16).

И вновь, в то время, пока второй вестник продолжает говорить, прибывает третий. Халдеи, разбившись на три отряда, угнали верблюдов, поразив мечом погонщиков. Халдеи здесь – это полукочевые налётчики. Начиная с девятого века, они стали вливаться в цивилизованный мир и, в конечном итоге, взяли под контроль Вавилон.

Четвёртый вестник принёс самую страшную новость. «Большой ветер» (ураган?) пришёл из пустыни, разрушив дом, где пировали дети Иова. Сыновья Иова и, предположительно, дочери трагически погибли. Единственным выжившим при обрушении дома снова оказывается один только вестник (1:18–19).

Реакцией Иова на эти ужасающие новости становится безмерная скорбь. В знак своих страданий, он раздирает верхнюю одежду и остригает голову^10, после чего падает на землю и кланяется Богу. Вероятно, это действие включало в себя многократное касание земли лицом (Быт. 33:3; 1 Цар. 20:41). Бессмертными словами, которые до сих пор красноречиво выражают людское горе, Иов взывает к Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:20–21). Конечно, Иов имеет в виду, что он вернется не в утробу своей матери, а в землю, из которой изначально было создано тело человека.

Перед лицом обрушившихся на него бедствий, Иов «не произнёс ничего неразумного (tiphlah) о Боге». По мнению Иова, Бог действует в согласии с тем, кто Он есть (1:22). Сатана оказывается побеждённым, ибо по его предсказанию должно было прозвучать проклятье.

В. Второе нападение сатаны (2:1–6)

Нет возможности определить, сколько времени прошло между первым и вторым нападениями сатаны. Согласно еврейской традиции, прошёл один год. И снова сыны Божии собираются, чтобы предстать пред Господом, и «между ними пришёл и сатана предстать пред Господа». То, как об этом повествуется, показывает некую разницу между сатаной и остальными подотчётными Господу духовными существами.

Разговор между Яхве и сатаной проходит по той же схеме, что и в первый раз. На вопрос Бога сатана отвечает, что он ходил по земле и обошёл её. И опять Яхве обращает внимание сатаны на исключительные качества Иова. Несмотря на всё, что с ним произошло, патриарх остаётся верен Богу. Сатана же продолжает подстрекать Яхве против Иова, «чтобы погубить его безвинно». И, хотя инициатором эксперимента является сатана, Яхве берёт на себя ответственность за случившееся с Иовом. Господу, похоже, не нравится то, через какие страдания приходится проходить Иову.

Сатана отвечает: «Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него». Очевидно, это какая-то древняя поговорка, смысл которой не до конца ясен. Иногда в Книге Иова слово «кожа» означает тело (ср. 19:26). Возможным значением может быть «кожу (или тело) других за своё». В любом случае, сатана уверен, что если Бог коснётся плоти и костей Иова, то Иов проклянёт Его. Как и в прошлый раз Яхве даёт сатане определённую свободу, отдавая Иова в его руки. Единственное ограничение – сатане нельзя покушаться на жизнь Иова (2:4–6).

Г. Второе испытание Иова (2:7-13)

Отойдя от лица Господня, сатана без промедления поражает Иова «проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его». Должно быть, появившиеся на коже язвы очень чешутся, потому что Иов берёт черепицу, «чтобы скоблить себя ею». При этом, он усаживается в пепел, по всей видимости, где-то на городской свалке (2:7–8)11.

Болезнь Иова подпадает сразу под несколько диагнозов. Связь термина «чесотка» (shechin) с Египтом можно увидеть во Втор. 28:27. Поэтому диагнозом Иова может быть проказа, называемая слоновой болезнью. Болезнь получила такое название из-за опухающих конечностей больного и чернеющей сморщенной кожи, которая напоминает кожу слона. Древние авторы связывали это заболевание с Египтом^12.

Книга более-менее детально описывает страдания Иова, но это язык поэта, а не врача. Язвы выступают как внутри тела, так и снаружи, делая дыхание Иова тошнотворным (19:17). В этих язвах копошатся черви (7:5), а сами они то превращаются в пыльные струпья, то лопаются и гноятся. Это может означать, что тело Иова то опухает, то становится крайне истощённым. Его мучают ночные кошмары (7:14) и сверхъестественные страхи (3:25). Его преследует ощущение удушья (7:15), которое делает его сон беспокойным и страшным (7:4). Непрекращающиеся боли изнуряют Иова в течение дня (7:1–4). Его кожа почернела, а кости буквально горят (30:30).

Вид невероятных страданий мужа сокрушает жену Иова. Неспособная поверить, что её муж в силах оставаться «твёрдым в непорочности» перед лицом таких невзгод, она требует: «Похули Бога и умри!». Возможно, этими её действиями можно объяснить тот факт, что сатана не тронул её во время первого нападения. Как Ева в Эдемском саду стала союзницей сатаны, так и жена Иова, сама того не осознавая, требует от мужа пойти на поводу у дьявола. Её религиозные убеждения в точности соответствуют тем, которые сатана приписывает самому Иову (2:9).

Ожидает ли жена Иова, что отречение от Бога приведёт к немедленной и смертельной каре? Возможно, она лишь полагает, что человек, страдающий от неизлечимой болезни, вправе дать волю своим личным чувствам и враждебности к Богу^13.

Иов упрекает жену за её дерзость. По его словам, она говорит, как «одна из безумных»14. И, хотя он избегает называть свою жену «безумной», то есть нечестивой, он даёт понять, что она попалась в ловушку дьявола, и теперь пытается использовать своё влияние, чтобы увлечь туда и своего мужа. Он указывает на то, что многие годы они получали от Бога только хорошее. Почему же им не следует ожидать и обрушивающихся время от времени бедствий?

И снова Иов выходит победителем, а сатана в очередной раз посрамлён. «Во всём этом не согрешил Иов устами своими», то есть не сказал ничего крамольного о Божьей справедливости. На основании использования фразы «устами своими» некоторые делают предположение, что у Иова всё же были неподобающие мысли, которые он не осмелился озвучить. Но на Востоке «думать» – это совсем не то же самое, что «говорить». Устами исповедуют то, что в сердце (2:10).

О несчастьях Иова прослышали трое его друзей. Невозможно сказать, сколько времени прошло от начала второй волны несчастий до их прихода. Из некоторых косвенных указаний (гл. 7, 19, 30) можно сделать вывод, что времени прошло довольно немало. Трое товарищей, посетивших Иова в его бедственном положении, могли быть такими же как он сам полукочевыми князьями, то есть людьми, равными ему по положению, богатству, мудрости и влиянию.

Из Фемана пришёл Елифаз. Возможно, это тот самый Елифаз, который был первенцем Исава и отцом Фемана (Быт. 36:11, 15, 42; 1 Пар. 1:36, 53). Хотя местоположение Фемана до конца не выяснено, это могла быть область в окрестностях Петры. В Писании Феман предстаёт как одна из ключевых областей Едома. Феманитяне были широко известны своей мудростью (ср. Иер. 49:7).

Об остальных известно ещё меньше. Билдад пришёл из Савхеи, местности в Едоме или Аравии, названной, возможно, по имени одного из сыновей Авраама и Хеттуры (ср. Быт. 25:2). Софар был наамитянином, жителем области, местоположение которой нам неизвестно. У всех троих благие намерения – они договорились между собой прийти, поддержать и утешить Иова в его скорби. Это подталкивает нас к выводу, что Елифаз, Билдад и Софар жили не слишком далеко друг от друга (2:11).

Впервые увидев Иова, они едва узнают его – настолько обезобразила его болезнь. Они тут же присоединяются к Иову в его скорби, начинают громко рыдать, разрывать свою одежду и посыпать головы пылью в знак печали. Семь дней и ночей – время, обычно отводившееся для оплакивания мёртвых – четверо друзей сидят рядом с Иовом. Никто не произносит ни слова, так как каждый видит, что Иов так сильно страдает от боли, что едва ли способен разговаривать. Пришедшие для утешения не осмеливаются говорить до тех пор, пока сам скорбящий не начинает разговор (2:12–13).

Жалоба Иова

Книга Иова 3:1-26

Через неделю их совместного безмолвного оплакивания, Иов, наконец, начинает говорить. Из его уст вырываются слова, пронизанные желанием умереть.

А. Он предпочитает жизни небытие (3:1-10)

Иов проклинает «день свой», то есть день своего рождения (ср. Иер. 20:14–18). В этом контексте день рождения означает жизнь, насколько наполненную горечью, что Иов предпочитает ей небытие. Эту мысль он выражает несколькими пожеланиями.

Во-первых, Иов проклинает день, когда он был рождён, и ночь, когда он был зачат. Он желает, чтобы этот день «погиб», был полностью вычеркнут из истории. Далее Иов мысленно переносится во времени к моменту зачатия. В поэзии день и ночь способны говорить. Ночь знала пол ребёнка ещё до того, как тот родился, и именно в ночи прозвучала радостная весть о том, что родился мальчик. Оглядываясь назад, Иов считает, что именно это объявление о зачатии и было приговором к жизни, полной страданий. Используемое здесь слово (gebher), как и в других местах Писания, указывает на плод мужского пола (3:1–3).

Следующие два стиха посвящены дню. «День да будет тьмою», желает Иов. В этом месте используется несколько древнееврейских определений тьмы, аналогов которым нет в английском языке. Для жителей древнего мира тьма олицетворяла всё злое, страшное и неведомое. Иов хочет, чтобы тьма настолько поглотила день, что сам Бог не стал бы о нём спрашивать. Он просит, чтобы мрак и смертная тень забрали этот день, как свою добычу. Он желает, чтобы тучи и вообще всё, что способно омрачить небо, так обложили его, что его стали бы страшиться. Всем этим Иов выражает мысль о том, что лучше бы ему вообще не рождаться (3:4–5).

Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).

Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).

Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.

За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.

Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)

Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца^15, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).

Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).

Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).

По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).

В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)

В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).

Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).

Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).

Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).

Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.

Примечания

1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.

2 Сын по имени Уц был у Арама (Быт. 10:23), у Нахора, брата Авраама (Быт. 22:21) и у Дишана (Быт. 36:28).

3 Одни предполагают, что Уц – это область в Едоме к юго-востоку от Мёртвого Моря (напр. Плач. 4:21), другие же определяют это место как область Башан, к югу от Дамаска.

4 В тексте говорится, что «сыновья его сходились, деля пиры каждый в своём доме в свой день». Существует мнение, что дети Иова устраивали праздник урожая в конце года. Менее вероятно, что автор описывает бесконечную череду ежедневных празднований.

5 Буквально этот древнееврейский глагол означает «благословил». Переводчики считают это эвфемизмом, привнесённым переписчиком. Мысль о том, что кто-то может проклинать Бога, слишком отвратительна, чтобы увековечивать её. Замена глагола «проклясть» на «благословить» встречается в Иов 11:1; 2:5, 9; 3 Цар. 21:10, 13; Пс. 9:3. На Востоке, когда человек приветствует или прощается с другом, он благословляет его. В соответствии с этим обычаем, слово «благословить» могло означать «распрощаться», то есть отречься.

6 Ангелы упоминаются в Книге Иова несколько раз. Мы видим, что человек может обращаться к ангелам с мольбой о сочувствии во времена тяжких преследований (5:1). Ангелы исполняют обязанности толкователей между Богом и человеком (33:23). Ангелы формируют Божий совет (15:8). Ангелы уже существовали, когда создавался мир (38:7). Они названы святыми, так как могут напрямую обращаться к Богу (5:1; 15:15). Будучи чистыми, по сравнению с Богом они нечисты (4:18; 15:15).

7 Как это часто встречается в Ветхом Завете, имя нарицательное и артикль образуют имя собственное.

8 Слова «раб мой» применяются к Моисею (Исх. 14:31), Халеву (Чис. 14:24), Давиду (2 Цар. 7:5, 8), Зоровавелю (Агг. 2:23), Навуходоносору (Иер. 25:9) и пророкам (напр. 4 Цар. 9:7).

9 Из Савы, местности, вероятно расположенной неподалёку от современной Медины в северной Аравии, приходят савеяне. Расположение Савы подробно обсуждается в книге M. Pope, Job in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), p. 13.

10 Закон Моисея явно запрещает стричь волосы в знак скорби (Лев. 19:27–28; Втор. 14:1).

11 Согласно Септуагинте, пепелище было «в навозе за селением». В четвёртом веке Иоанн Златоуст говорил о паломниках, пришедших от края земли в Аравию к навозной куче Иова. См. Pope, op. cit., pp. 21f.

12 Pliny, Nat. Hist. 25:7f. Согласно Втор. 28:35 эта болезнь, кроме того, что покрывает всё тело, поражает колени и ноги. Проказа начинается с shechin (Лев. 13:18ff). Другие считают, что болезнь Иова – это особенно тяжелый случай кожной инфекции, известной на Ближнем Востоке как «Багдадская пуговица» или «Иерихонская роза», нарыва, приводящего к изъязвлению и оставляющего глубокий рубец.

13 Версия «LXX» добавляет довольно многословный довод, который она приводит своему мужу, чтобы убедить его в необходимости богохульства. Жена Иова изображена сокрушённой и отчаявшейся женщиной.

14 Слово «безумная» (nebhalah), которое мы встречаем здесь и в Быт. 34:7 дало повод некоторым раввинам считать, что женой Иова была Дина, дочь Иакова.

15 Отец принимал новорождённого на колени в знак ответственности и признания отцовства.

Глава четвертая

Дискуссия на мусорке

Книга Иова 4–14

Основной объём в книге занимает дискуссия между Иовом и тремя его друзьями. Характер жалоб Иова и его завуалированная критика Божьих дел вынуждают их высказаться. Поначалу словесная баталия происходит вокруг бедственного положения патриарха. И всё же, дискуссия неизбежно расширяется, захватывая всю проблему теодицеи – вопрос о значении страданий в жизни человека. В первом цикле этой знаменитой дискуссии каждый из друзей высказывается, после чего следует ответ Иова каждому из них.

Первая речь Елифаза

Скорое воздаяние нечестивцам

Книга Иова 4:1–5:27

Каждый из друзей Иова – особенный. Елифаз – религиозный визионер. Он заявляет, что его мысли касательно страданий получены им из откровения. Возможно, это связано с его старшинством, но из всех троих Елифаз – наибольший спорщик. Речь Елифаза можно подразделить на пять частей.

А. Потрясение унынием Иова (4:1-11)

Елифаз начинает речь с извинений за то, что ему приходится поучать своего друга во время таких тяжких невзгод. Но раз уж Иов нарушил молчание, то он, Елифаз, считает себя вправе высказаться. Хотя Елифаз и спрашивает, в силах ли его друг физически и эмоционально вынести его поучения, он не в силах молчать (букв. «возбранить слову») (4:1–2).

В лучшие времена Иов сам «наставлял» (yissarta) других. Это слово несёт в себе дополнительные значения наказания, исправления, дисциплины и назидания. Патриарх «опустившиеся руки поддерживал» и укреплял «гнущиеся», а его слова «падающего восставляли». А теперь и Иову пришло время внимать собственным наставлениям (4:3–4).

Елифаз удивлён, что Иов настолько обессилел из-за переживаемых им страданий. Патриарх «изнемог» (tele˒) физически и «упал духом» (tibbahel) внутренне.

Хотя, кто как ни Иов и способен справиться с подобной напастью? «Страх» Иова перед Господом и его благочестие должны питать его стойкость. Его надежда должна быть укоренена в «непорочности» его путей. Похоже, Елифаз признаёт, что внешне жизнь Иова была безупречна. Поэтому, патриарх может быть уверен, что Господь отнесётся к нему соответственно. Тем не менее, Иову следует помнить, что невинные никогда не погибают. Не в правилах Бога прерывать жизнь праведника в расцвете сил. Из этого Елифаз делает вывод, что Иов либо выздоровеет, и в этом случае его внешняя праведность будет подтверждена, либо умрёт, и в этом случае люди должны прийти к выводу, что в его жизни был какой-то тайный тяжкий грех (4:6–7).

Исходя из собственных наблюдений, Елифаз свидетельствует: «Оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его». Одно лишь «дуновение Божие» способно погубить этих грешников – они «исчезают» от «духа гнева Его». По словам Елифаза, перед Богом умолкают даже самые свирепые львы. Этим образом он подчёркивает, что никакой грешник, каким бы могучим он ни был, не в силах избежать божественного гнева (4:8-11).

Б. Предостережение от ропота (4:12–21)

Елифаз утверждает, что ему приснился не предвещающий ничего хорошего сон. Ужас о того, что он увидел, пробрал его до самых костей, и он почувствовал, как над ним прошёл «дух» или «веяние». Волосы по всему телу Елифаза встали дыбом, когда он ощутил присутствие некоего сверхъестественного существа. Перед ним встала фигура, но Елифаз не смог распознать её вида. Поэтому он не может ни описать, ни назвать этого таинственного посетителя. Подобно Илии на горе Хорив (ср. 3 Цар. 19:12), Елифаз услышал спокойный голос (4:12–16)1.

Посетивший Елифаза дух – а скорее всего, это был ангел – сначала задал два риторических вопроса: «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?»2. Даже ангелам и другим небесным слугам далеко до Божьей славы. Бог не может доверять им полностью, Его святой взор находит в ангелах «недостатки». И если уж эти небесные создания не оправдывают ожиданий Бога, то тем более «обитающие в храминах из брения», физических телах. Основание человеческих храмин из брения – прах, но никак не небесное. Человек создан на земле, рождён из земли и привязан к земле. В этом мире он легко может быть истреблён подобно моли. Вся человеческая жизнь сопоставима с единственным днём жизни небесных созданий. Человек настолько незначителен, что его смерть остаётся незамеченной, подобно смерти насекомого. Смерть человека подобна падению палатки: когда опорный шнур вынут, палатка обрушивается, погребая под собой своих обитателей. Земная мудрость не способна помочь человеку, стоящему на пороге смерти (4:17–21).

В. Рассмотрение случая Иова (5:1–7)

До сих пор Елифаз лишь косвенно затрагивал жалобу Иова. В попытках возродить благоговение в сердце Иова, он подчёркивает возвышенную чистоту Бога. Он указывает на то, что все существа, как на земле, так и на небе, согрешили против Господа. И Елифаз начинает применять эти общие принципы к случаю Иова.

Во-первых, Елифаз с помощью двух фигуральных заповедей подчёркивает, что у Иова нет никого, к кому он может обратиться в своей тяжбе против Бога. Со всей определённостью можно сказать, что «святые» (ангелы), обычно призванные помогать людям, не ответят на жалобу Иова и не придут ему на помощь. Жалоба на Бога для них – проявление величайшей глупости, она совершенно бесполезна (5:1).

Во-вторых, Елифаз предупреждает, что подобная жалоба способна лишить разум гармонии с Господом. Нетерпимость к небесному наказанию и вспышки гнева – это признаки «глупца». Таким образом, своей нетерпимостью Иов будет лишь призывать на свою голову ещё большие беды, что в конце концов убьёт его (5:2).

Чтобы продемонстрировать истинность того, о чём он заявляет во 2-м стихе, Елифаз приводит пример из собственной жизни. Он видел, как глупец «укореняется», иными словами, являет стабильность и процветание. И вот, внезапно на этого человека обрушивается Божий суд. Елифаз, видя падение этого потенциально успешного человека и осознавая значение этого события, тут же проклинает его жилище (5:3).

Дом глупца, который осмелился восстать против Бога, превращается в пустошь. У его детей не будет заступника, и их «будут бить у ворот». Иными словами, они будут беззащитны перед судом, который обычно заседал в строениях неподалёку от городских ворот. Имущество этого человека будет разграблено, а весь урожай будет съеден голодными, несмотря на окружающий поля тёрн. Всё, чем владел этот человек, станет добычей коварных.

Далее Елифаз кратко излагает свои наблюдения касательно жизни. «Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда». Суть этих слов в том, что горе не бывает случайным. Человек навлекает на себя беду своим собственным выбором. «Но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх». Люди склонны ко греху, что неизбежно привносит в их жизнь страдания. Порочные страсти вырываются из сердца человека подобно искрам, летящим в небо от костра (5:6–7).

Г. Призыв к исканию Господа (5:8-16)

Теперь Елифаз говорит о том, что бы он делал, оказавшись на месте Иова: «Но я к Богу обратился бы, предал бы дело моё Богу». Подкрепляя свой совет искать Господа, Елифаз рисует прекрасную картину Божьего могущества. Бог творит дела «великие и неисследимые, чудные без числа». В доказательство Елифаз приводит примеры чудных дел Господа (5:8–9).

Во-первых, Божья милость проявляется в дождях, которые Он посылает на землю и поля. Во-вторых, Господь «униженных поставляет на высоту». Древнееврейский текст позволяет связать эти слова со словами о дожде из предыдущего стиха, придавая им новый смысл: обильные урожаи, полученные в результате дождей, позволяют бедным людям благоденствовать. В качестве второго примера Божьих благодеяний может выступать сам текст. Это позднее толкование, по-видимому, подтверждается словами: «и сетующие возносятся во спасение». Таково Божье милосердие по отношению к тем, кто взыскает Его (5:10–11).

Но когда речь идёт о надменных и порочных, Его могущество проявляется совсем в другом. Во-первых, Он «разрушает замыслы коварных». Все их планы идут прахом, все их предприятия безуспешны. Во-вторых, Он «уловляет мудрецов их же лукавством». Это единственный отрывок из Книги Иова, который цитируется в Новом Завете (ср. 1 Кор. 3:19). Какими бы хитроумными ни были планы нечестивых, их ждёт неудача. Мирские мудрецы оказываются сбитыми с толку своими собственными измышлениями. «Днём они встречают тьму и в полдень ходят на ощупь», понятия не имея, как справиться с тем, что на них обрушилось (5:12–14).

Бог избавляет от беды тех, против кого замышляют зло нечестивые. Господь – защитник «бедных» и «несчастных», в Нём надежда для отверженных. В конце концов «неправда затворяет уста», свидетельствуя, что последнее слово всегда за Богом (5:15–16).

Д. Заверения в Божьей добродетели (5:17–27)

Принимая во внимание милосердие Господа, Елифаз берётся обосновать утверждение о том, что люди, переживающие невзгоды, должны радоваться этому. Бог допускает бедствия в жизни людей только для того, чтобы в будущем ещё обильнее их благословить. Таким образом, несчастья – это своего рода гарантия будущих благословений, и человек не должен относиться легкомысленно к наказанию Вседержителя, «отвергая» его.

Далее Елифаз развивает своё предположение о цели страданий. Господь «причиняет раны», чтобы Самому их перевязать, и «поражает», чтобы более эффективно исцелить. Он подобен хирургу, который делает разрезы для того, чтобы больной снова стал здоровым (5:18).

Елифаз заверяет Иова в том, что Бог «в шести бедах спасёт тебя, и в седьмой не коснётся тебя зло». Так называемая формула «X+1» часто встречается в литературе мудрости. В ней выражена идея полноты, состоящая в том, что Господь избавляет тех, кто должным образом реагирует на Его наказания. И Елифаз приводит примеры того, от чего именно может избавить Бог: (1) голод, (2) война, (3) «бич языка», то есть злословие, и (4) звери земли. Доверившись Богу, Иов сможет посмеяться в лицо «опустошению и голоду» (5:19–22).

А после восстановления и исцеления по воле Божьей, Иов будет в союзе с «камнями полевыми». Мысль в том, что даже камни не будут препятствовать ему, когда он станет возделывать поля. «Звери полевые» будут жить в мире с Иовом, перестав угрожать его стадам и табунам. Иов сможет быть уверенным в неприкосновенности своей собственности, а «шатёр» его будет в безопасности (5:23).

Елифаз очень красноречиво расписывает благословения, которые изольются на Иова после исцеления и восстановления. Далее, рискуя показаться бесчувственным, он упоминает восстановление «семени» Иова, то есть его потомства. Его потомки будут многочисленны и могущественны, а сам Иов «войдёт в гроб в зрелости». В древней культуре долгая жизнь и смерть в зрелом возрасте увенчивали благословение человека на земле (5:25–26).

Как будто выступая от лица всех троих, Елифаз подытоживает: «Вот, что мы дознали; так оно и есть». Елифаз и его соратники верили в евангелие процветания и здоровья. Служи Богу – и будешь процветать. Покорись Богу – и будешь исцелён (5:27).

Речь Елифаза – настоящее произведение искусства. Он очень уважительно отзывается о Боге, тем не менее, ошибаясь в двух частностях. Во-первых, в своей речи он почти не проявил сочувствия бедственному положению Иова. Во-вторых, его предположение о том, что страдания – это наказание за грехи, не подходит для универсального применения. Иов определённо считал себя исключением, так что в конечном итоге речь Елифаза не облегчила, а лишь обострила страдания Иова.

Ответ Иова Елифазу

Книга Иова 6:1–7:21

Не упомянув никаких конкретных грехов Иова, Елифаз вместо этого в довольно мрачных тонах описал человеческую природу. Иов понимает значение того, что увидел Елифаз. Он не может поверить, что его друг действительно имел ввиду то, о чём говорили его слова – Иов наказан за свою порочность.

А. Иов защищает своё право быть недовольным (6:1–7)

Елифаз высказал мнение, что жалоба Иова неуместна и несоразмерна. Иов возражает, приводя четыре довода в свою пользу. Во-первых, претерпеваемые им несчастья (hayyah) перевешивают его «нетерпимость» (ka˓as), то есть отношение, которое он выразил в первоначальной жалобе. По мнению Иова, если весь песок морей положить на весы, то и его не хватит, чтобы перевесить чашу его страданий. Поэтому, его первые слова были «неистовыми» (la˓ah), то есть беспорядочными и самонадеянными. Иов признаёт, что был несдержан в словах, но оправдывает это непереносимыми страданиями, выпавшими на его долю.

Во-вторых, разум Иова пострадал не меньше, чем его тело. Не только физические страдания стали причиной жалобы Иова, но и тот факт, что эти страдания исходят от самого Бога. Он поражён «стрелами Всевышнего», болезнями и бедами, которыми Бог обычно сокрушает человека. Иов делает вывод, что Бог ополчился на него. Наконечники Божьих стрел источают яд, который проник в разум Иова, подавив его духовную чувствительность и парализовав его дух^3. Если он говорит что-то неподобающее, то лишь в результате того, что с ним сделал Бог. «Ужасы Божии» ополчились против Иова, он боится, что худшее ещё впереди (6:4).

В-третьих, отсутствие аппетита указывает на то, как сильны его мучения. Даже животные ревут, если у них нет необходимой пищи, но Иову еда не нужна. Он не может есть её, ибо она стала ему отвратительной. В ней не больше вкуса, чем в яичном белке. Недостаток пищи мог стать причиной той слабости, которую Иов приводит как ещё одно оправдание тону своей жалобы (6:5–7).

Б. Иов оплакивает своё положение (6:8-13)

Разумная защита Иовом своей жалобы прерывается новым потоком горестных жалоб. У него лишь одно желание, одна просьба к Богу. Иов жаждет смерти. Он хочет, чтобы Бог сокрушил его, то есть лишил его жизни, «простёр руку и сразил». Единственное, что принесло бы Иову утешение – это смерть. Он уверен, что ничто не способно омрачить его успокоение в смерти, ибо он «не отвергся изречений Святаго». Это слова верующего человека, который уверен в своём посмертии (6:8-10).

Иов описывает своё положение, которое и привело к тому, что теперь он предпочитает смерть жизни. Он чувствует, что силы его иссякли, и больше он не вытерпит. Ему бы понадобилась твёрдость камней или меди, чтобы противостоять продолжающимся изнуряющим бедствиям. Болезнь сломала и вымотала Иова. У него не осталось никаких сил, чтобы справляться со своими несчастьями. Он уже не допускает мыслей о возможном избавлении (6:11–13).

В. Иов высмеивает своих утешителей (6:14–30)

Тот факт, что его друзья не принимают во внимание его жалобу, Иов расценивает как враждебность с их стороны. Пребывающий в отчаянном положении, «страждущий», достоин «сожаления» (chesed) от друга своего. Доброту следует проявлять даже к тому, кто «оставил страх к Вседержителю»4. Друзья относятся к Иову совсем не так. Несмотря на то, что высказаться успел только Елифаз, остальные выразили своё согласие жестами или выражением лиц (6:14).

Иов обвиняет своих «братьев» (нет ли здесь ноты сарказма?) в том, что они подобны быстро текущим ручьям, которые черны от льда, и в которых скрывается снег. Эти ручьи текут в пустыню лишь для того, чтобы исчезнуть во время жары, будучи поглощёнными песком. «Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются». Торговые караваны из Фемы (в северной Аравии) и Савы (в южной Аравии) не находят их, дойдя до пустыни. Таковы и пришедшие к Иову. Когда они больше всего нужны – их не найти. Они пришли и «увидели страшное», то есть ужасное состояние Иова, и «испугались». Страдания Иова парализовали их. Хуже того, они рассудили, что это бедствие – дело рук Бога, и побоялись проявлять сочувствие из опасений в свою очередь стать объектами Божьего гнева (6:15–21).

Тогда как Иов многого не просил. Ему не нужна была денежная поддержка. Он не просил избавить его от руки врага или выкупить его из рук мучителей. Он хотел лишь указания на те грехи, в которых его обвиняют, и которые достойны такого сурового наказания. Если они готовы перечислить эти грехи, Иов обещает замолчать (6:22–24).

«Как сильны (marats) слова правды!» – восклицает он. И всё же, он бы приветствовал такую откровенность с их стороны. Но их доводы не были основаны ни на чём, кроме инсинуаций, нелогичных заключений и придирок к словам Иова. Неужели друзья на самом деле выговаривают Иову за его слова? Слова отчаявшегося подобно Иову человека – не более, чем ветер. Они пусты, так как их порождает разум, омрачённый страданиями (6:25–26).

Со всей суровостью Иов обвиняет своих друзей в бессердечности. По его словам, эти трое «нападают на сироту» и роют яму своему другу. Ситуация выглядит так, как если бы безжалостные кредиторы пришли забрать молодого слугу после смерти должника (6:27).

Иов требует от своих друзей взглянуть на него. По его лицу они должны увидеть, что он не лжёт, отстаивая свою невиновность. Иов призывает их «пересмотреть» своё предубеждение насчёт его несчастий, чтобы из их речи исчезли несправедливые обвинения. «Правда моя», – бесстрашно заявляет патриарх, имея ввиду, что он вправе жаловаться Богу на свои страдания. Он утверждает, что сам способен определить, виновен он или нет, и отличить истину от лжи (6:28–30)5.

Г. Иов размышляет о жизни (7:1-10)

Теперь жалоба Иова приобретает новое направление. Собственные несчастья заставляют его задуматься о судьбе человечества в целом.

1. Горести жизни (7:1–5). Люди обречены на короткую тяжёлую жизнь. Время человека подобно «дням наёмника», подённого рабочего. В жаркий день такой человек «жаждет тени», которая знаменует собой окончание рабочего дня. Он с нетерпением ждёт платы, которую работодатель по закону обязан отдать ему в конце дня (7:1–2).

Подобно подневольному рабочему, Иов мечтает об окончании тяжелого трудового дня под палящим зноем, уничтожающим его тело. Он уподобляет свои невзгоды «месяцам суетным» и «ночам горестным», имея ввиду, что страдает уже достаточно долго. Он ворочается всю ночь в ожидании рассвета, который всё никак не настаёт (7:3).

Язвы на коже Иова кишат червями. Раны его, подобно растрескавшейся земле, покрыты пыльной коростой. Время от времени они лопаются и гноятся (7:4–5).

2. Скоротечность жизни (7:6-10). Иов жалуется, что его «дни бегут скорее челнока». Он не имеет ввиду, что дни его проходят быстро, так как ранее уже упоминал, что дело совсем не в этом. Скорее, речь о том, что его жизнь близится к концу, ускоряясь как «челнок» при изготовлении ткани. И что хуже всего, дни Иова «кончаются без надежды», то есть он не ожидает ни облегчения, ни избавления (7:6).

Мольба Иова обусловлена именно его безнадёжным положением. Он просит Господа обратить внимание на то, что он всего лишь простой смертный, и его жизнь быстротечна как «дуновение». Помимо этого, Иов просит Бога вспомнить, что око его «не возвратится видеть доброе». Иов уже поставил на своей жизни крест. Его удел – исчезнуть с лица земли. Бог будет искать Иова среди живых, но того уже не будет (7:7–8).

Подобно исчезающему без следа облаку, человек сходит в Шеол, чтобы никогда не вернуться. Шеол в Ветхом Завете означает не могилу, а место упокоения духов умерших. «Так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой». Итак, если Бог не займётся вопросом Иова как можно скорее, может стать уже поздно, и Иов попросту умрёт (7:9-10).

Д. Иов уговаривает Бога (7:11–21)

Мысли о быстротечности и горечи жизни вызывают у Иова новый всплеск эмоций. Поэтому он говорит, что не намерен сдерживаться, и изливает всю свою душевную боль и горечь, подкрепляя тем самым свою жалобу.

Во-первых, он утверждает, что не представляет угрозы или опасности для кого-либо, что само по себе могло привлечь внимание Всевышнего. Он не море, от которого необходимо оградить землю. И он не мифическое морское чудовище, угрожающее миру. Иов здесь обращается к вавилонской мифологии, в которой морское чудовище Тиамат было убито богом Мардуком в начале творения. Литературная аллюзия на мифологию говорит о том, что Иов верит в миф, не более, чем упоминание Санта Клауса говорит о том, что кто-то верит в реальность весёлого эльфа. Древние видели в неспокойном море угрозу существования цивилизации. Делом Бога было наблюдать и ограничивать это «чудовище». Иов доносит мысль о том, что он ни для кого не представляет угрозы. Почему же Бог так стремится погубить его? (7:12).

Во-вторых, Иов утверждает, что он слишком слаб, чтобы заслуживать непрекращающихся страданий, причиняемых ему Богом. В обычных условиях страдающий может найти покой хотя бы во время сна. У Иова такой возможности нет. Во сне его преследуют кошмары и видения^6. Одним из проявлений болезни Иова является постоянное ощущение удушья. По словам Иова, из-за постоянных кошмаров он хочет прекратить дышать и, наконец, умереть. В результате болезни Иов настолько исхудал, что сквозь его кожу проступают кости. Вот почему он так жаждет смерти (7:13–15).

В-третьих, Иов вопит к Господу о том, что жизнь ему отвратительна и ненавистна. У него пропало желание жить, и он просит Бога оставить его, то есть прекратить его страдания. Этим он соглашается со своими друзьями в том, что его болезнь исходит прямиком из руки Божьей. Если бы только Господь пожелал отступить от Иова, его боль бы утихла. Чтобы убедить Бога отойти от него, Иов упоминает скоротечность своей жизни: «Не вечно жить мне». Мы видим, что патриарх жаждет передышки от мучений перед своей неминуемой смертью (7:16).

В-четвёртых, он говорит о том, что слишком незначителен, чтобы требовать неусыпного внимания Всевышнего. Почему Бог так «ценит», то есть считает важным, человека, делая его объектом таких продолжительных страданий? Почему всесильный Бог «обращает внимание» на ничтожного человека? Неужели у Бога нет других дел, кроме как «посещать» человека каждое утро и «испытывать» его каждое мгновения дня? (7:17–18).

В-пятых, Иов полагает, что Богу следует дать ему хотя бы минутную передышку. «Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня?» По крайней мере, Бог мог бы приостановить страдания Иова, чтобы тот мог «проглотить слюну». Похоже, это вошедшее в поговорку выражение обозначает краткий период времени, достаточный для того, чтобы сглотнуть (7:19).

В-шестых, Иов утверждает, что грех не может повлиять на Бога и поэтому не может быть причиной страданий человека. Эта мысль ещё не раз проскользнёт в книге. Бог настолько возвышен, что никакие дела человека, добрые или злые, не способны его затронуть. Иов называет Бога «стражем» (notser) людей. В этом титуле кроется обвинение. Иов считает, что Бог постоянно высматривает грехи человека, ища причину подвергнуть его страданиям. И на данный момент Бог сделал Иова своим «противником». В результате Иов оказался настолько измотан собственной жизнью, что «стал самому себе в тягость» (7:20–21).

В-седьмых, Иов заявляет, что Богу следует попросту простить Иова, какой бы грех он не совершил, вместо того чтобы продолжать наказывать его за проступок, о котором Иов даже не знает. «Снятие беззакония» позволило бы отношениям восстановиться. Несчастный патриарх уже готов «лечь в прахе», то есть умереть. Случись это, для Бога будет уже поздно искать Иова. Скрытый смысл состоит в том, что Господу будет не хватать Своего старого друга, когда тот умрёт (7:21).

Речь Билдада

Справедливая избирательность

Книга Иова 8:1-22

Билдад пропускает мимо ушей большинство из того, что высказал Иов в своей многословной жалобе. Он сразу переходит к делу, иными словами, к жалобе Иова на Бога. Тогда как Елифаз приводил в качестве доводов свои откровения и религиозные убеждения, Билдад ссылается на традиции нравственности древних мудрецов.

А. Довод Билдада (8:1–7)

В первую очередь Билдад выражает своё потрясение тем, как человек вообще смеет так обращаться к Богу и говорить о Нём в подобном ключе. «Долго ли ты будешь говорить так?» Он имеет ввиду общий смысл речей патриарха, в которых Билдад усматривает обвинения Бога в несправедливости. Подобные слова – это «бурный ветер», они жестоки и тщеславны (8:1–2).

Билдад выражает свою позицию в виде двойного вопроса: «Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?» Древнееврейский текст делает ударение на слова «Бог» и «Вседержитель». Люди способны извращать справедливость, но только не Бог! Повторение слова «извращает» (ye˓avvet) лишь подчёркивает глубину потрясения Билдада (8:3).

С бесчувственностью, граничащей с жестокостью, Билдад вспоминает смерть детей Иова. Иову следует согласиться с тем, что их смерть – это наказание за грех, полагает Билдад. Господь «предал их в руку беззакония их», то есть они были сокрушены своим собственным грехом. Мысль состоит в том, что порочность несёт в себе и воздаяние. Доводы Билдада основаны на мысли о том, что любое страдание – это наказание за совершённый грех (8:4). Великий учитель, Иисус Христос, убедительно опроверг эту мысль в своём объяснении слепоты человека (Ин. 9:2–3) и упоминании несчастного случая, связанного с падением Силоамской башни (Лк. 13:4).

Билдад заключает, что Иов тоже согрешил, хотя и не так серьёзно, как его дети. Их грех привёл к мгновенной смерти, тогда как Иов всё ещё жив. И, хотя его страдания весьма жестоки, они не что иное, как средство исправления. Если Иов будет чист и честен, уверен Билдад, то Яхве «встанет» над ним, то есть услышит молитвы и избавит от страданий. Господь восстановит утраченное благосостояние жилища Иова. Былое богатство патриарха, каким бы великим оно ни было, покажется незначительным по сравнению с тем, что Бог приготовил для Иова после избавления (8:4–7).

Б. Обоснование доводов (8:8-19)

Подкрепление своих доводов Билдад находит в накопленной за века мудрости. Он убеждает Иова «спросить у прежних родов» и «вникнуть в наблюдения отцов». Билдад ведёт речь о том, что об излагаемой им истине свидетельствует сама история, вплоть до древнейших времён. Патриархи тех поколений жили значительно дольше, чем люди в дни Иова. Их долгая жизнь давала им возможность глубже постичь истину о жизни. Билдад говорит, что по сравнению с теми патриархами «мы – вчерашние», то есть вышли на сцену истории совсем недавно. Более того, из-за невероятной продолжительности их жизни, «наши дни на земле – тень», они мимолётны и скоротечны. Иными словами, Иову есть чему поучиться у предков, если он готов слушать. Они «от сердца своего произнесут слова», истинность которых обусловлена их долголетием (8:8-10).

Так о чём же говорит мудрость предков? Они приводят в пример тростник и камыш, произрастающие в Египте, которые при благоприятных условиях дают стремительный рост. Но когда они ещё зелены и ещё до того, как их срежут, вода уходит, и эти растения засыхают «прежде всякой травы». То же случается и с грешниками, которые забывают Господа. Его подкрепляющая милость уходит из их жизней, и они погибают (8:11–13).

Древние приводят ещё один пример из окружающей природы, сравнивая самоуверенность отвернувшегося от Бога человека с паутиной (букв. «домом паука»). Если опереться об эту ненадёжную конструкцию, она не устоит (8:14–15).

Третьим примером служит буйная растительность, которая, будучи вырванной из земли, не оставляет и следа своего существования. Под жарким солнцем растение зеленеет, а его ветви простираются за пределы сада. Корни его вплетаются в кучу булыжников, пронизывают каменистую почву, крепко держась за саму землю. Но вот растение внезапно с корнем вырывают. Место, где оно произрастало, «отказывается от него», и никаких свидетельств о его существовании больше не остаётся. Такова «радость пути его», то есть пути человека, восставшего против Бога. «А из земли вырастают другие», занимая его место, как будто его никогда и не существовало.

В. Повторное приведение доводов (8:20–22)

Билдад повторяет своё утверждение о том, что «Бог не отвергает непорочного». Это же слово, «непорочный» (tam), мы встречаем при описании Иова в 1:1. Точно так же Бог не «поддерживает руки злодеев», помогая им в их злодеяниях. Билдад уверен, что Бог ещё сменит Свой гнев на милость. Он наполнит уста Иова смехом, а губы его радостным восклицанием. Те, кто ненавидит Иова и радуется его страданиям, «облекутся в стыд», а их «шатёр» будет уничтожен. Этими заключительными словами Билдад четко даёт понять, что он и два его товарища – это друзья, желающие Иову только добра. Очевидно, что друзья действительно считают Иова благочестивым. Из обрушившихся на него страданий они делают вывод, что Иов, должно быть, в чём-то серьёзно согрешил перед Богом.

Ответ Иова Билдаду

Книга Иова 9:1–10:22

Несвязный ответ Иова Билдаду очень трудно разделить на части. Патриарх даёт волю чувствам, что не предполагает последовательного изложения. Время от времени Иов вновь поднимает темы, затрагивавшиеся ранее в беседе с Елифазом. Лучше всего будет рассматривать его речь, как переплетение двух тем. Иов говорит о (1) могуществе Бога, препятствующем любым попыткам человека защитить свою невиновность; и (2) о разуме Бога, который единственный содержит ключ к загадке страданий.

Могущество Бога

Книга Иова 9:1-35

Речь начинается с примирительных слов. «Правда! знаю, что так». По сути дела, Иов соглашается с Билдадом в том, что Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки злодеев. Проблема, однако, состоит в том, что у простого смертного нет возможности отстоять свою невиновность перед таким, превосходящим всякое разумение, существом. Могущество определяет истину, а Бог всемогущ. Этими бедствиями Господь объявил его виновным, тогда как совесть Иова вопиёт о его невиновности. И он должен согласиться с приговором, так как не может бороться со всемогущим Богом, который, похоже, твёрд в Своём решении (9:1–2).

Если человек захочет «вступить в прение», то есть в правовой спор, то в случае с Богом это будет означать заведомый проигрыш. Простой смертный не способен ответить ни на один из тысячи заданных ему всемогущим Судьёй вопросов. Господь «премудр сердцем и могущ силою». Никому ещё не удалось «восстать против Него» и при этом спокойно жить дальше (9:3–4).

А. Божье могущество в творении (9:5-10)

Бог по Своему желанию превращает горы, сотрясает землю и «столбы её». Этот поэтический образ обозначает массивные скальные образования, на которых покоятся горы (9:5–6).

Стоит Богу лишь пожелать, и солнце не взойдёт. Скорее всего, речь идёт о бурях, мгле или затмениях, из-за которых кажется, что солнце не встало. Точно так же Бог «налагает печать» на звёзды, затмевая их свет (9:7).

Он один распростирает небеса, то есть помещает каждую звезду и каждую планету на предназначенное ей место (9:8а).

Один лишь Бог «ходит по высотам моря», что, по-видимому, относится к штормам, порождающим вздымающиеся до небес волны. Они лишь ступени под ногами Господа (9:8б).

Господь сотворил великие созвездия Медведицы, Ориона и Плеяд, а также «тайники юга». Последнее может означать огромное пространство небес южного полушария со всеми его созвездиями.

Б. Божье могущество в Его творениях (9:11–24)

Сила Бога незрима. Её можно ощутить, но невозможно осознать. Ей невозможно сопротивляться, она подобна хищнику, уносящему добычу. Никто не смеет усомниться в Божьем могуществе, когда Он его являет (9:11–12).

Господь не угашает Свой гнев, Его ярость будет обжигать, пока не будет достигнута Его цель. «Пред ним падут поборники гордыни». Гордыней здесь называются морские чудовища или же само море^7. Морские волны – это и есть эти самые «поборники». И эти чудовищные волны покоряются Господу. И если уж могучий Раав (в синодальном переводе «гордыня») не может устоять перед Богом, то и Иову не следует «отвечать» Ему, то есть противостоять Богу. Вознося жалобу к Господу, нужно очень тщательно подбирать слова. Но властная сила Бога не даёт сосредоточиться, что необходимо для выбора нужных слов. Даже будучи правым, человек не способен противостать Богу. Он может лишь «умолять» своего «Судию», то есть оставить свою просьбу, какой бы справедливой она не была, и молить о пощаде (9:13–15).

Что же произойдёт, если Иов вызовет Бога в качестве свидетеля против Господней несправедливости? Даже если Бог снизойдёт до того, чтобы выслушать Иова, надежды на Его справедливость всё равно нет. Даже появись Он, Иов не верит, что Бог будет его слушать (9:16).

Далее Иов описывает, что бы произошло, если Бог на самом деле откликнулся бы на призыв Иова. Он не только не станет слушать Иова, но и сокрушит его Своим бесконечным могуществом. Бог уже обрёк Иова на страдания. Он уже «безвинно», ни за что, умножил раны Иова. Иову едва удаётся перевести дух. Бог пресытил жизнь Иова «горестями», сделал её мучительной. Его нынешнее состояние само по себе являет Божье могущество, с которым ему придётся тягаться, если он всё же решит представить на Божий суд свой случай (9:17–18).

Иов ощущает безнадёжность ожиданий законной справедливости в отношении своей жалобы на Бога. Любая форма прямого противостояния с Богом ужасает его. Хотя правда и на его стороне, его же уста «обвинят» Иова. Так или иначе, Бог обернёт слова его против него же самого. Даже если Иов, не совершив никакого преднамеренного проступка, окажется безупречным, то результатом действия Божьей силы будет признание его порочным грешником (9:19–20).

Мысль о своей беспомощности перед лицом Божьего могущества, безразличного к невиновности Иова, доводит его до отчаянного поступка. Иов заявляет: «Невинен я». Он решает взять свою жизнь в свои руки и представить своё дело на суд Божий. «Я не хочу знать души моей», – говорит Иов. Иов чувствует, что дерзкое отстаивание своей невиновности рассердит Бога и заставит Его окончательно уничтожить Иова. Однако, это уже не имеет значения. «Всё одно», и неважно, умрёт Иов или нет. Он скажет своё слово. Бог – это могучая, сокрушающая всё сила, которая губит как непорочного, так и виновного, не делая исключений (9:21–22).

С точки зрения Иова, Бог внезапно поражает «бичом», то есть мором и чумой, голодом, войной и другими бедствиями. После чего он посмеивается над страданиями невинных. Бог допускает торжество несправедливости по всей земле, отдавая её в руки нечестивых. Бог «закрывает» лица судей земли, они не могут отличить истину от лжи и уже не способны защитить невинного. Таким образом, Иов обвиняет Бога не только в том, что Он допускает зло, но и в том, что позволяет ему брать верх. Кто, как не Бог, ответственен за торжество зла? (9:23–24).

В. Могущество Бога и бренность человека (9:25–35)

Духовный упадок Иова достигает низшей точки во всём повествовании. Он мыслит Бога всевластной силой, которая предпочла нечестие праведности. Иов экстраполирует своё собственное положение на всё бытие. Если он, «непорочный» человек, вынужден так страдать, то справедливости в мире нет. В его понимании Бог – непосредственная причина всего, происходящего на земле. Поэтому он не может не прийти к заключению, что Бог – несправедливый тиран.

Иов снова начинает размышлять о скоротечности своей жизни. Он доносит свою мысль с помощью трёх новых образов. Во-первых, он говорит, что «дни мои быстрее гонца», они проносятся мимо, не принося патриарху ничего доброго. Во-вторых, они несутся как «лёгкие ладьи» (букв. тростниковые корабли). Эти стремительные двухместные челны делались из тростника и оснащались деревянным килем (ср. Ис. 18:2). В-третьих, жизнь Иова пролетает как орёл, который «стремится на добычу» (9:25–26).

Иов решает представить свои проблемы в наилучшем свете. Он пробует забыть о своей жалобе и стереть с лица «мрачный вид». Он пытается «ободриться», просветлеть лицом. Тем не менее, он боится, что эти проявления жизнерадостности побудят Бога усугубить страдания Иова. Он уверен, что Бог не сочтёт его невинным, так как его страдания сами по себе свидетельствуют о его виновности в глазах Бога. Признание его невиновности ознаменовало бы прекращение его страданий (9:27–28).

Вне зависимости от своих действий, Иов чувствует, что признан виновным. И этот приговор проявится в продолжении его страданий. Даже омывшись «снежною водою», что является символом совершенной чистоты, Иов не смоет свой приговор. Если даже Иов совершенно очистит руки, то Бог всё равно погрузит его в грязь. Он будет настолько грязным, что его собственные одежды не захотят покрывать его тело. Иными словами, Иов чувствует, что ничто из того, что он может сделать, не позволит ему восстановить своё положение перед Богом. С его точки зрения, Господь предопределил считать Иова виновным несмотря ни на что (9:29–31).

Так почему же Иов думает, что ему не удастся отстоять перед Богом свою невиновность? Потому что Бог не человек подобно самому Иову. Иов ощущает нужду в посреднике, арбитре, который выступил бы судьёй в любом столкновении Иова с Богом. Однако, в дни Иова такого «посредника» (mokhiach) не было. Такой ходатай мог бы «положить руку свою» на обоих участников спора (Бога и Иова), то есть своей властью заставить стороны справедливо разрешить свои разногласия. В этом желании Иова отражено стремление ветхозаветных святых увидеть Бога в образе человека. И в Своём воплощении Господь удовлетворил это ожидание (9:32–33).

Если у Иова и есть шанс изложить Богу своё дело, то только если «жезл» страданий будет отстранён от него. Если Бог отложит своё ужасающее величие, он сможет заявить о своей невиновности и без страха изложить Богу своё дело. В понимании Иова, у него не было причин страшиться Бога, однако Божье могущество ужасало его само по себе. Более того, он ожидал ещё больших несчастий, если осмелится оспорить своё положение (9:34–35).

Взгляд Бога

Книга Иова 10:1-22

Теперь Иов начинает делать предположения касательно того, почему же Бог так сурово отнёсся к нему. Каждое предположение немедленно опровергается как противоречащее истинной природе Бога. Эта часть речи Иова начинается с очередной жалобы на усталость от такой жизни. Он решает дать волю своей горечи, чтобы сумятица в его душе нашла своё выражение. Он умоляет Бога не осуждать его тотчас же. Вместо этого он настаивает на том, чтобы Бог открыл ему причину разлада между ними, в чём бы она ни состояла (10:1–2).

А. Находит ли Бог удовольствие в угнетении? (10:3–7)

Иов размышляет о том, почему же Бог так жестоко с ним обращается. Может быть, Бог наслаждается угнетением? Не приносит ли Ему удовольствие уничижение дела рук Своих – праведника – с целью «послать свет» на «совет нечестивых»? Возможно ли, размышляет Иов, чтобы у Бога были подслеповатые глаза человека? Неужели Он увидел в Иове порок, которого на самом деле нет? Дальше Иов вопрошает, смертен ли Бог, и подобна ли Его жизнь быстротечной жизни человека. Неужели Он боится, что Иов переживёт Его? Спешит ли Он этими сокрушительными бедствиями явить на свет грех Иова, зная, что некому избавить Иова от Его руки? Все эти размышления ничтожны и бессмысленны. Богу известно о невиновности Иова. Ему известно, что нет никого, кто способен избавить Иова от Его руки (10:3–7).

Б. Предопределены ли страдания? (10:8-13)

Иов замечает, что руки Творца трудились над ним и «образовали всего меня кругом». Он создаёт образ гончара, который безгранично заботится о своём сосуде. Теперь, однако, гончар решает в очередной раз обратить изящную утварь в прах (10:8–9).

Далее Иов языком поэзии описывает формирование ребенка в утробе матери от самого зачатия. Вылитое «молоко» – это семя его отца. Метафора «как творог сгустил меня» относится к зачатию и развитию плода. Появляются плоть и кости. В момент рождения Бог даровал Иову «жизнь и милость», а Божье «попечение» и забота хранили его дух. Иными словами, Бог хранил жизнь Иова до сего дня (10:10–12).

Иов видит противоречие в том, как Бог относился к нему в утробе матери и после его рождения, с тем, как Бог относится к нему сейчас. Он выдвигает такое предположение: должно быть, Бог предопределил такое Своё суровое отношение к Иову с самого начала. Бог тщательно вылепил его, после чего заботился о нём лишь для того, чтобы Иов наилучшим образом послужил Его жестокой цели. «Но и то [несчастье] скрывал Ты», то есть оно «было у Тебя» в замыслах. Тема жестокого умысла Бога развивается в последующих стихах (10:13).

В. Запоминает ли Бог незначительные грехи? (10:14–17)

Иов обвиняет Бога в том, что тот запомнил каждый его ничтожный грех, чтобы иметь возможность наказать его. Иов не в силах и представить последствия того, если бы он на самом деле был нечестивым. Но и абсолютная праведность ни на что не влияет. Будучи пресыщен унижением, Иов не осмелился бы поднять головы. Если же остатки человеческого достоинства побуждают Иова поднять голову, Бог нападает на него, как лев. Бог является Иову «чудным», удивляя разнообразием и природой бед и недугов. Бог выводит против него новых «свидетелей», то есть новые напасти, которые свидетельствуют против Иова. Гнев на Иова лишь возрастает, беды «ополчаются» на него непрекращающейся чередой.

Г. Заключение (10:18–22)

Приведенный в отчаяние своими заключениями о Божьем замысле относительно него, Иов вопрошает, зачем Бог вообще дал ему жизнь. Так же, как и в 3-й главе, Иов желает или никогда не рождаться, или же быть перенесённым из чрева матери прямо во гроб. Гораздо лучше было бы умереть, когда никто его ещё не увидел (10:18–19).

Завершая свою речь, Иов просит о передышке, прежде чем он отправится в страну смертной тени, таинственную загробную жизнь. Этим заключением Иов раскрывает ветхозаветную идею Шеола. Это страна мрака, где «нет устройства», то есть не работают физические законы, которые мы наблюдаем в творении (10:20–22).

Речь Софара

Если бы человек встретился с Богом

Книга Иова 11:1-20

В своей первой жалобе Иов не отстаивал свою невиновность, а лишь оплакивал свою судьбу. Поэтому Елифаз посчитал вину Иова само собой разумеющейся, не указывая на неё прямо. Отвечая Елифазу (гл. 6–7), Иов лишь мимоходом упоминал свою невиновность. Билдад вообще пропустил эти ремарки мимо ушей, посчитав их закономерными и несерьёзными. В своём ответе Билдаду (гл. 9–10), Иов уже решительно отрицает свою вину, тем самым вводя в спор новый элемент. Иов на самом деле уверен в своей невиновности. Софар без промедления обращается к этому вопросу.

А. Желание Софара (11:2–6)

После того, как прозвучали последние слова Иова, ошеломленные друзья какое-то время сидят в тишине. Затем Софар берёт слово. Он вынужден отвечать, чтобы Иов не решил, что своей речью он отстоял свою точку зрения. Софар задаёт вопрос: «Разве человек многоречивый (букв. полный устами) прав?» Он намекает на то, что слова Иова исходят лишь из его уст. Иов не говорит от всего сердца, подобно тому, как говорили предки (ср. 8:10). Он лишь сотрясает воздух. Софар обвиняет Иова в «пустословии», вероятно оспаривая тем самым его невиновность. Он также обвиняет Иова в глумлении, то есть в маловерии и безбожных речах. Кто-то должен противостать этому нахальству и постыдить Иова за подобные слова (11:2–3).

В частности, Софар обвиняет Иова в том, что тот сказал: «Суждение моё верно». И, хотя Иов не говорил именно этих слов, Софар ухватывает самую суть позиции патриарха. Доктрина Иова – это шокирующее утверждение о том, что Бог поражает человека, зная, что тот праведник. Обращаясь к Богу, Иов, по сути, говорит: «Чист я в очах Твоих» (ср. 9:21; 10:7). Он видит себя доказательством истинности своего «учения» о Боге. Софару ещё не доводилось встречать человека с подобной верой. Его раздражение и нетерпимость к этой новой идее проявляются в словах, которые он употребляет.

Иов с дерзостью выражает готовность встретиться с Богом лицом к лицу и высказать Ему свою жалобу. Софар тоже желает, чтобы это произошло. Но он уверен, что исход этой встречи будет совсем не таким, каким он видится Иову. Господь откроет Иову «тайны премудрости», то есть явит Своё всеведение. В конце концов, здравая мудрость имеет две стороны – явную и скрытую. И обе они доступны Богу. Если требуемая очная ставка с Богом всё же произойдёт, может оказаться, что Иов пострадал от руки Божьей гораздо меньше, чем заслуживает на самом деле (11:5–6).

Б. Божья мудрость (11:7-12)

Как Елифаз был сосредоточен на святости Бога, так Софар заводит разговор о Божьей мудрости. Под мудростью Софар понимает то, что богословы называют всеведением Бога. По этой теме он делает четыре высказывания.

Во-первых, человек не способен постичь Божью мудрость. Елифаз доносит эту мысль посредством двух вопросов: «Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?» (11:7).

В-вторых, Божья мудрость наполняет всё. Она превыше небес и глубже Шеола, пристанища мёртвых. Она превосходит землю по длине и море по ширине. Иов не способен измерить небеса или проникнуть в Шеол, у него нет возможности пересечь всю землю или переплыть море. Таким образом, его знание уступает знанию Бога (11:8–9).

В-третьих, Божья мудрость различает скрытый порок. Никто не способен удержать Бога, когда он «пройдёт и заключит кого в оковы и представит на суд» (ср. 9:11). Бог чрезвычайно могуществен и ни перед кем не обязан отчитываться. Почему? Потому что лишь один Он «знает людей лживых» и без какого-либо труда «видит беззаконие». Его всеведение мгновенно, абсолютно и бесспорно (11:10–11).

В-четвёртых, Божья мудрость тем более славна, чем глупее человек. На глупца снизойдёт понимание не раньше, чем дикий осёл родит человека. Эта поговорка означает что-то, чего попросту не может быть. Человеческая мудрость даже близко не может сравниться с мудростью Бога (11:12).

В. Увещевание Софара (11:13–20)

Софар обращается непосредственно к Иову. Выразительное местоимение 2-го лица в 13-м стихе призвано противопоставить Иова «пустому человеку» из 12-го стиха. Во-первых, он призывает Иова исправить своё сердце, то есть направить его к праведным мыслям и чувствам по отношению к Богу. Во-вторых, Иову необходимо «простереть» свои руки в мольбе к Богу. В-третьих, Софар убеждает Иова удалить его личный «порок». В-четвёртых, он умоляет Иова не давать «беззаконию» обитать в своих «шатрах», то есть в своём жилище (11:13–14).

Иов уже говорил о том, что не смеет поднять перед Богом своей головы (10:15). Если же Иов последует плану Софара из четырёх пунктов, то он с чистой совестью сможет поднять своё «незапятнанное» лицо. После этого Иов будет «твёрд» и не будет испытывать таких эмоциональных перепадов и метаний, которые он продемонстрировал ранее. Перестанет Иов и сокрушаться, на что он жаловался в 9:28. Его страдания прекратятся, он будет вспоминать о них, «как о воде протёкшей». Жизнь Иова пойдёт «яснее полдня», из неё исчезнут сумятица и растерянность. Тьма, в которую была погружена жизнь Иова, просветлеет как утро (11:15–17).

Софар продолжает свой список благословений, которые станут результатом раскаяния Иова. Он будет наслаждаться безопасностью, а его уныние сменится надеждой. Перед тем, как отойти ко сну, Иов будет безрезультатно оглядываться в поисках опасности. Теперь он может отдыхать спокойно. Безопасность и процветание привлекут к нему многих, которые, как и прежде, будут искать его милости (11:18–19).

С другой стороны, Софар предвидит страшную участь грешников. Их глаза истают, и они ослепнут. Им не найти спасения от заслуженной кары. И «надежда их исчезнет» вместе с последним вздохом. Елифаз говорил о безоблачном будущем, которое ждало Иова (ср. 5:19–26). Билдад говорил о погибели, ожидающей врагов Иова (ср. 8:22). Предупреждение Софара носит более общий характер. И если Иов почувствует, что оно относится к нему, он волен внять этому предупреждению (11:20).

Ответ Иова Софару

Книга Иова 12:1–14:22

Софар подчёркивает, что перед всеведущей Божьей мудростью человек должен прекратить любые жалобы. Иов почувствовал себя уязвлённым косвенным указанием на то, что он не имеет представления ни о самом себе, ни о Боге. Он до глубины души возмущён словами друзей, которые из-за его страданий полагали, что имеют право читать ему лекции о мудрости и силе Бога. В ответе Иова Софару звучит злая ирония, направленная против их мнимого превосходства. Кроме того, он не преминул лишний раз упомянуть о том, насколько бедственно его положение.

Иов отстаивает свою мудрость

Книга Иова 12:1-25

В первую очередь Иов подчёркивает, что он знает столько же о действиях Бога, сколько и его друзья, если не больше.

А. Мудрость его друзей (12:1–6)

Иов начинает свою речь с сарказма, призванного показать, насколько неуместны были замечания его друзей. Он изображает притворное восхищение их мудростью. «Подлинно, только вы люди, – говорит Иов, – и с вами умрёт мудрость!» И перефразируя: «Должно быть, вы единственные люди на земле, кто вообще имеет понятие о мудрости!» (12:1–2).

Иов не собирается прощать друзьям намёки на его глупость и на то, что их познания о Боге превосходят его. «И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас!» Знание, которое Софар считал таким глубоким, в действительности было чем-то общеизвестным. Любой знал, что слова Софара о Божьей мудрости были истиной (12:3).

Однако ситуация, в которой оказался Иов, не соответствуют теории друзей о том, что праведник всегда процветает, а грешника всегда ждёт воздаяние. Стоит лишь посмотреть, как низко он пал. В былые дни он взывал к Господу, и Бог отвечал на его молитвы. А теперь Иов стал «посмешищем» для своих же друзей. К тому, кто ранее считался «праведным» и «непорочным», теперь относятся как к духовному невежде. Трое пребывающих «в покое» друзей не испытывают ничего, кроме презрения к несчастным страдальцам, чьи ноги «спотыкаются» (12:4–5).

С другой стороны, «покойны шатры у грабителей», а те, кто раздражает Бога словом и делом, чувствуют себя в безопасности. Последняя строка 6-го стиха представляет особую трудность. Перевод «которые как бы Бога носят в руках своих» подходит не лучшим образом. Древнееврейский текст буквально говорит: «кому Бог приносит в Своих руках». Возможно, лучшим переводом было бы: «уверенные в руке Божьей». В любом случае, мысль ясна. Пока благочестивые люди, такие как Иов, страдают, самые порочные наслаждаются Божьим благословением (12:6).

Б. Наблюдаемая мудрость (12:7-10)

Знание о Боге, которым щеголяли друзья Иова, было не таким уж и глубоким. Любой имеющий глаза может, наблюдая за жизнью и судьбой низших созданий, познать Божью мудрость и силу не хуже этой троицы. Безоговорочное господство Бога в этом мире можно увидеть в зверях и птицах, в земле и в морских глубинах. Бог движется среди живых существ на земле, самовластно и неудержимо давая жизнь и причиняя смерть. Таким образом, в самой природе можно увидеть проявления Божьей силы и мудрости.

В. Мудрость через наставление (12:11–25)

Вместе с этим можно познавать Божью мудрость прислушиваясь к разговорам старцев, высказывающихся по этому вопросу. Когда это уместно, Иов не гнушается знаниями, полученными из наблюдений других людей. В последующих стихах Иов говорит о природных и социальных катастрофах, свидетелем которых он не мог быть ни при каких обстоятельствах. Наиболее вероятно, что он узнал об этих событиях из преданий.

Иов без сомнения питает уважение к мудрости старцев, хотя и не считает, что абсолютно всё, сказанное ими – истина. «Не ухо ли разбирает слова?» – спрашивает Иов, имея ввиду необходимость обдумывания сказанного. Так же, как язык по своей природе способен распознать вкус пищи, так и разум способен оценить истинность слов, которые слышит ухо.

У Него, то есть у Бога, премудрость и сила. Местоимение в 13-м стихе выделено особо. «Сила» – это способность исполнить мудрые планы. Вся оставшаяся часть главы повествует о Божьих деяниях в мире так, как их видели люди на протяжении веков (12:13).

Бог превращает в руины укреплённые города. Он заключает в тюрьму, из которой не сбежать. Он забирает воду, создавая засухи. А в других случаях он насылает на землю разрушительные наводнения (12:14–15).

У Него «могущество» и «премудрость» (tushiyyah)8. Перед Богом равны и вводящий в заблуждение, и заблуждающийся. Оба они в Его руке, ибо земные различия – ничто перед Его властью. Он приводит мудрых советников в «необдуманность» (sholal, букв. босой, разутый), то есть делает их рабами и пленниками. Он делает величайших судей глупыми или заставляет их выглядеть таковыми. Бог «лишает перевязи царей», то есть отбирает их царскую власть; Он «поясом обвязывает чресла их», то есть подпоясывает простым поясом работника или верёвкой пленника (12:16–18)9.

Перечисление судьбы сильных мира сего продолжается. Смиряя их, Бог способен внезапно изменить их жизненные обстоятельства. Влиятельные священники отправляются в плен, а «храбрые» (букв. именитые) низвергаются Его силой. Это слово относится к тем, кто бессменно занимал прочное положение среди людей. Он «отнимает язык у велеречивых», заставляя их умолкнуть, и забирает у старцев «смысл» (разум, рассудительность). Он «покрывает стыдом» князей и знать и «силу могучих ослабляет» (букв., пояс). Одеяния перевязывались поясом перед какими-то энергичными действиями. Лишить кого-то пояса означало вывести его из строя (12:19–21).

Все другие великие преобразования в жизни также приписываются Богу. Он «открывает глубокое из среды тьмы». Речь здесь о том, что Господь проникает взором в самые глубокие тайны, являя свету всё, что было скрыто. Он выводит на свет «тень смертную», самую глубокую тьму. Бог разоблачает и разрушает самые хитрые и потаённые планы людей. Так же, в нужное время Он раскрывает свои собственные намерения (ср. Рим. 16:25) (12:22).

Он умножает и истребляет, собирает и рассеивает великие народы, ибо они словно воск в Его руке. Он отнимает «ум» у глав народа, и они в полном замешательстве растерянно «ходят во тьме без света», шатаясь, как пьяные (12:23–25).

Иов упрекает своих друзей

Книга Иова 13:1-12

Иов закончил свою картину Божьей мудрости и могущества, заверив своих друзей, что осведомлён о подобных вещах ничуть не хуже них. Тем не менее, его богословские познания никак не отвечают на мучающий его вопрос о его собственных страданиях (13:1–2).

Несмотря на свою осведомлённость о Божьей мудрости и могуществе, Иов хочет говорить непосредственно со Всемогущим, дабы воззвать к Его разуму. В отличие от друзей, Бог без сомнения отнесётся к Иову с пониманием. Он называет своих друзей «сплетчиками лжи», они буквально плетут сети неправды. Они пятнают своей ложью истину о Божьей власти над миром, чтобы скрыть её устрашающие недостатки и придать ей видимость справедливости^10. Они показывают себя «бесполезными врачами», которые столкнулись с вопросом, для разрешения которого у них просто недостаёт мудрости. И, поскольку они не способны помочь Иову, самым лучшим для них будет замолчать. Иов возвращает своим товарищам заключительную реплику Софара: «О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость» (13:3–5).

Пришло время Иову перейти в наступление, и он призывает их выслушать его собственные обвинения против них. Во-первых, он обвиняет их в лицеприятии к Богу. Они говорят так, как будто они Его защитники в суде. Поступая так, они произносят от лица Господа «неправду» и «ложь». Будучи пристрастными, они закрывают глаза на факты, которые доносит до них Иов. Они считают Иова виновным, не имея представления, в чём конкретно состоит его вина. В этом споре они принимают сторону Бога не потому, что могут подкрепить свою позицию фактами, а только лишь руководствуясь своей поверхностной религиозностью, граничащей с суеверием (13:6–8).

Что произойдёт, если Бог решит испытать их сердца? Удастся ли им обмануть Его, как они обманули своего ближнего? Бог настолько праведен и беспристрастен, что без сомнения накажет их за искажение фактов, даже если это сделано ради Его защиты. Так называемых друзей самих скуёт ужас, когда их сердца станут объектом Его пристального внимания (13:9-11).

Иов обвиняет их в том, что они используют «напоминания», то есть «подобные пеплу» бесполезные клише. Все те сильные доводы, которые они использовали в защиту Бога, окажутся «оплотами глиняными» (13:12).

Иов оспаривает Божью мудрость

Книга Иова 13:13-22

Иов видит, что его друзьям не терпится снова бросится в атаку. Он повелевает им молчать, дабы он мог сказать своё слово. Древнееврейский текст здесь особо выделяет местоимение первого лица. Иов желает говорить, вне зависимости от того, к каким последствиям приведёт его жалоба. Он вполне осознаёт, что своими словами подвергает опасности собственную жизнь (13:13–14).

В стихе 13:15 мы встречаем величайшее исповедание веры во всей Библии: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!» Как бы ни брал за душу этот перевод, древнееврейский текст ведёт нас в другом направлении. Буквальный смысл такой: «Узрите, Он поразит меня, я не помедлю; но свою правоту пред лицом Его я отстою». Иов ожидает, что Бог погубит его за то, что он собирается сказать. Он не собирается ждать естественной смерти в отдалённом будущем, а вместо этого готов прямо сейчас изложить свою позицию и принять за это наказание.

Своим желанием отстоять свою жизнь перед Богом, Иов лишний раз свидетельствует о своей праведности. Нечестивец и лицемер никогда не посмел бы предстать перед Всевышним. Его ощущение собственной невиновности послужит ему «оправданием» и обеспечит победу в его тяжбе. Для Иова осознание своей невиновности равносильно невиновности как таковой (13:16).

Иов полностью уверен в конечном полном оправдании. Поэтому он велит друзьям внимательно прислушаться к его словам, после чего заявляет: «Знаю, что буду прав» (ср. 11:2). И кто в таком случае осмелится выступить против него? Иов обещает, что если кто-нибудь предъявит ему обвинение, то он замолчит навсегда, забыв о своей невиновности. Он попросту отступит, оставит защиту и умрёт (13:17–19).

В своем нынешнем состоянии Иов не чувствует себя в силах предстать перед Господом в свою собственную защиту. Поэтому он выступает с двумя прошениями: (1) о том, чтобы Бог удалил от Иова Свою руку; и (2) о том, чтобы ужас Его перестал потрясать Иова. Если эти условия будут выполнены, Иов, безусловно, будет готов предстать перед Богом и как ответчик, и как податель жалобы. Выбор остаётся за Богом. Но небо молчит, и Иов делает вывод, что должен представить свою жалобу Богу в своём нынешнем состоянии.

Иов оплакивает своё состояние

Книга Иова 13:23-28

Теперь Иов с уверенностью излагает своё дело Богу. Его оправдание напоминает то, что прозвучало в главах 7 и 10, но теперь Иов более сдержан и спокоен. Хотя он и не убедил товарищей в своей невиновности, в его собственной голове проблема разрешилась. Несмотря на свои ужасные страдания и подозрения, высказанные друзьями, Иов уверен, что он не повинен в каком-либо грехе, заслуживающем такого отношения. Сама дерзость, с которой он излагает свои доводы перед Богом, свидетельствует о невиновности Иова в его собственных глазах. Виновный обычно не склонен отстаивать своё дело перед праведным судьей.

Иов начинает свою защиту с требования указать количество его грехов. Он хочет, чтобы обвинительное заключение против него приобрело более ясную форму. Он имеет в виду серьёзные грехи и недавние проступки, то есть любую вину, которая в глазах Бога достойна таких страданий. Иов не говорит, что он безгрешен (ср. 13:26); он отрицает лишь то, что совершил грех такого масштаба, который соответствует обрушившимся на него страданиям (13:23).

Иов не может понять, почему настолько великий Бог преследует такого незначительного человека, как он. Почему Бог продолжает скрывать от Иова Своё лицо, как будто Иов – это Его злейший враг? По сравнению с живым Богом Иов ощущает себя сорванным листком и сухой соломинкой, чем-то невесомым и бесполезным. Неужели Богу доставляет удовольствие нападать на такого неравного противника? (13:24–25).

Небесный судья вынес Иову горький приговор, «вменив» ему грехи его юности^11. Иов с лёгкостью признаёт ошибки, совершённые в молодости. Он допускает, что его нынешние страдания могут быть наказанием за его прежние грехи, которые, как он думал, уже давно прощены (13:26).

И снова Иов описывает своё физическое состояние тремя образами. Во-первых, Бог поставил его ноги «в колоду». Этот образ – отсылка к практике привязывания бревна к ногам заключенного, чтобы тому было трудно передвигаться. Во-вторых, Бог «подстерегает» все его стези, вследствие чего Иов ощущает себя под постоянным наблюдением. В-третьих, Бог гонится за Иовом по следам его ног, тем самым показывая, что все его движения предрешены. Иову нельзя преступать предписанные границы. Его физические и душевные страдания ограничивают его способность эффективно защищаться перед Богом. А он, между тем, распадается подобно гнилой, изъеденной молью одежде (13:27–28)12.

Иов размышляет о людских горестях

Книга Иова 14:1-12

В последнем стихе 13-й главы Иов говорил о себе, как о представителе человеческой расы. Теперь он переходит к изложению характеристик человека в целом. Во-первых, жизнь его коротка и наполнена печалями. Поскольку женщина обречена на скорбь (Быт. 3:16), то «рождённый женой» неизбежно будет слаб и в свою очередь обречён на невзгоды. Жизнь человека скоротечна, подобно опадающему цветку или убегающей тени. Почти всегда образы цветов в Библии призваны описывать преходящую красоту. Иов удивлён, что великий и всемогущий Бог снизошёл до суда над таким существом (14:1–3).

Во-вторых, над человечеством господствует грех. Он выражает эту мысль в вопросе, может ли кто-то родиться чистым от нечистого. Этот вопрос напоминает о словах Павла, который в своё время скажет, что «мы все согрешили и лишены славы Божьей». Быть человеком – значит иметь склонность ко греху. Иов хотел бы, чтобы всё было иначе. Идея вот в чём: поскольку греховность – это общая беда человечества, не должен ли Бог проявить хотя бы какую-то терпимость? Как он может обрекать отдельных людей на такие ужасающие страдания? (14:4).

В-третьих, продолжительность жизни любого человека в руках всемогущего Бога. Господь положил человеку «предел, которого он не перейдёт». Поэтому Иов молит Бога «уклониться» от него, оставить его, чтобы он мог «отдохнуть» до поры, пока «не окончит, как наёмник, дня своего». Жизнь, мягко говоря, тяжела. В жаркий день участь работяги безрадостна. Он ожидает лишь окончания трудового дня, ибо только тогда он сможет отдохнуть. Так и человек не находит покоя до своего последнего дня (14:5–6).

В-четвёртых, человеческая жизнь неизбежно заканчивается смертью. Судьба человека ещё более печальна, чем судьба дерева. Если дерево срубить, оно со временем оживёт. Даже если «устарел в земле корень его» и дерево умерло от недостатка влаги, то почуяв воду, оно вопреки всему даст побеги и пустит ветви, будто вновь посаженное. Человек же умирает и распадается. Жизнь его заканчивается, и он исчезает с лица земли. Он умирает подобно озеру, из которого уходит вода, или реке, которая иссякает и высыхает. Как вода не возвращается, так и человек, ложится и не встаёт. Его смертный сон будет продолжаться «до скончания неба», то есть до конца времён. Более поздние книги Писания (ср. Ис. 26:19) утверждают, что Бог поднимет человека из могилы в конце нынешней эпохи.

Иов размышляет о том и об этом свете

Книга Иова 14:13-22

Иов не верит, что существование заканчивается со смертью – оно продолжается в Шеоле, мире духов. Он молит о том, чтобы Шеол стал ему убежищем на то время, пока не утихнет гнев Господа. Случись это, он может надеяться на будущее воскресение. Эту возможность Иов выражает риторическим вопросом: «Когда умрёт человек, то будет ли он опять жить?» Будь он уверен в существовании другой жизни, он бы выдержал любые испытания. И, по окончании этого отдыха в Шеоле, Иов бы с радостью откликнулся на призыв Бога (14:13–15).

За проблеском будущей жизни следует картина суровой действительности, в которой Бог причиняет страдания человеку в его земной жизни. Внимание Бога сосредоточено на Иове, и Господь внимательно следит за каждым шагом патриарха, не упуская из виду ни единого греха. Так что всё беззаконие Иова было бы запечатано «в свитке», собрано воедино и сохранено. В настоящий же момент Бог обрушивает на Иова всю мощь своего суда. Таким образом, несчастья Иова – это не воздаяние за какой-то один грех, а небесный ответ на все его прегрешения разом (14:16–17).

Никакой человек не в силах вынести всю мощь этого гнева, и его, вне всякого сомнения, ждёт смерть. Даже величайшие природные феномены разрушаются с течением времени. Горы исчезают, скалы сходят со своего места, а бурный поток обтачивает камни и размывает берега. Так и Божье наказание уничтожает надежду человека. «Надежда», о которой говорит здесь Иов, – это надежда на выживание и избавление от несчастий (14:18–19).

В этом противостоянии Бог всегда побеждает, а человек сходит со сцены. Иов образно описывает смерть словами «ты изменяешь ему лице». Человек умирает тогда, когда это угодно Богу. Отец может не дожить до того, чтобы увидеть – в чести ли дети его или же они унижены. Живущие в обители мёртвых ничего не знают о том, что творится в мире живых. И всё же Иов поэтически изображает мертвеца страдающим от того, что его плоть гниёт. Попадание в Шеол означает для Иова скорбное и тоскливое существование. Таково представление Иова о том, что ждёт его после смерти (14:20–22).

Этим завершается первый цикл речей, прозвучавших в ответ на первую жалобу Иова в 3-й главе. Трое друзей увидели в плаче Иова обвинение Бога, и каждый по-своему попытались защитить Его. Елифаз подчёркивал нравственную чистоту Бога и его всеобъемлющую милость. Билдад настаивал на том, что власть Бога над миром справедлива. Софар выделил всеведение Бога и то, как оно влияет на Его отношения с людьми.

Поначалу Иов отвечал на доводы своих друзей по большей части косвенно. И поскольку его страдания были молчаливым опровержением всего, что они говорили, патриарх остановился главным образом на них. Однако слова и поведение Софара заставили Иова отвечать непосредственно на выпады, направленные против него. Его не ужасала встреча с Богом. На самом деле он жаждал предстать перед Всевышним и призвать Бога к ответу, за какие же грехи он терпит наказание.

Непоколебимость Иова в защите своей непорочности даже перед лицом доводов его товарищей о природе Бога заставила их искать аргументы, которые всё-таки заставят его замолчать.

Примечания

1 В стихе 4:16 мы читаем: «тихое веяние, – и я слышу голос». Помимо прочего, это можно истолковать так, что голос, раздался в потусторонней тишине.

2 Перевод «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?» возможен, но вряд ли является правильным. Иов обвиняется не в том, что он считает себя праведнее Господа, а в том, что он выставляет Бога неправедным.

3 Это единственное место в Библии, где упоминаются отравленные стрелы.

4 Значение второй части стиха 6:14 трудно установить. Мы читаем: «если только он не оставил страха к Вседержителю». Иными словами, недостаточное проявление доброты со стороны друзей может побудить человека отвергнуть Бога.

5 Мы читаем слова Иова в 6:30: «Неужели гортань моя не может различить горечи?» Таким образом, Иов утверждает, что вполне способен различить истинную природу своих страданий и понять, что они незаслуженны.

6 Говорят, что тревожные сны и ночные кошмары являются одним из симптомов слоновой болезни. A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges” (Cambridge: University Press, 1937), p. 64.

7 В других местах Ветхого Завета Раав может (1) олицетворять собой гордыню или высокомерие; и (2) выступать в роли ещё одного названия Египта (Пс. 86:4; 88:10; Ис. 30:7; 51:9).

8 Есть те, кто предпочитает переводить слово tushiyyah как «победа» или «власть», основываясь на использовании этого слова в угаритских мифах.

9 Другая точка зрения состоит в том, что Бог освобождает пленных царей, снова давая им в руки меч.

10 Peake, cited by A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges,” p. 112.

11 Иов оглядывается не на явные грехи молодости, но на грехи, от которых молодость не освобождает. Это как раз те грехи, проявления которых в жизни собственных детей он и боялся (ср. 1:5).

12 В 13:28 Иов говорит о себе в третьем лице, возможно из-за того, что рассматривает себя как часть человечества в целом. Если так, то мысль состоит в том, что все люди находятся в процессе распада.

Глава пятая

Второй цикл речей

Книга Иова 15–21

Пока друзьям так и не удалось заставить Иова признаться в чудовищных грехах, которые могли повлечь за собой такое наказание. Их богословские аргументы, основанные на атрибутах Бога, не произвели на патриарха особого впечатления. Иов с завидным упорством настаивает на своей невиновности. Он обвиняет своих друзей в лицемерии и пристрастности по отношению к Богу (13:4 и дал.). Видя это, они решают, что дополнительные доводы в этом направлении тоже окажутся бесплодными.

Если первый цикл речей был сосредоточен на Боге, то во втором основное внимание уделяется человеку, а в особенности, его испорченности. История и жизненный опыт достаточно много говорят о том, какова участь такого человека в Божьем промысле. Природа самого спора побуждает друзей перейти к более конкретным обвинениям. В то же самое время, Иов всё острее ощущает отчуждение по отношению к своим друзьям. Они относятся к его доводам в свою защиту так, будто он искусно пытается их запутать. Иов, наконец, преодолевает жалость к себе и находит силы ответить на аргументы, выдвинутые тремя его друзьями.

Вторая речь Елифаза

Книг Иова 15:1-35а

Как и до этого, первым берёт слово Елифаз. Он основывает свои рассуждения на последней речи Иова (гл. 12–14), и они задают тон всему второму кругу спора. Елифаз начинает с упрёков в сторону Иова (ст. 2-16), после чего излагает свои соображения о судьбе нечестивых (ст. 17–35).

Обличение Иова

Книга Иова 15:1-16

Обличая Иова, Елифаз обвиняет его то в самодовольном хвастовстве, то в непочтительности.

А. Нападки на позицию Иова (15:2–6)

В первую очередь Елифаз осуждает убеждённость Иова (12:3; 13:2) в том, что его мудрость превосходит мудрость его друзей. «Станет ли мудрый отвечать знанием пустым», лишь зря сотрясая воздух? По-настоящему разумному человеку не стоит «наполнять чрево своё ветром палящим», извергая при этом потоки яростных, но бесплодных слов. Выражение «ветер палящий» на Ближнем востоке относилось к чему-то жестокому в своём безразличии. Истинный мудрец никогда не станет «оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы» (15:2–3).

С точки зрения Елифаза, Иов поступил хуже, чем если бы просто говорил громкие слова. Его слова – это слова нечестивца. Своим поведением и ходом мыслей он пытается поколебать саму основу благочестия и «страха» (перед Господом). Тирады Иова не оставляли места спокойным, глубоким и благоговейным размышлениям, которые обычно сопровождали беседу богословов. Таким образом может общаться только тот, в чьём сердце прочно обосновалось зло. Иов «избрал язык лукавых», а его уверения в своей невиновности и жалобы на Божью несправедливость – это просто коварный способ отвлечь их внимание от собственной порочности (15:4–5).

Сама манера речи Иова служит доказательством его вины, и никаких других доказательств не требуется. В своих рассуждениях о порочности Иова, Елифаз попадает в своего рода замкнутый круг. В стихе 5 он заявляет о том, что речь патриарха и его подход к спору порождены его виной, а в стихе 6 утверждает, что вина Иова доказывается его манерой общения. Оба стиха поддерживают точку зрения, изложенную в стихе 4, о том, что Иов пытается разрушить основы веры (15:6).

Б. Обличение притязаний Иова (15:7-11)

Елифаз возвращается к обличению притязаний Иова на обладание превосходящей мудростью. Он допрашивает патриарха, пытаясь выяснить, на каких основаниях Иов сделал такое заключение. Разве Иов был первым человеком, которого создал Бог? Вполне естественно, что такой человек был бы наделён исключительной мудростью, как и другими недосягаемыми качествами. Иов, однако, таким человеком не был. Может быть, Иов – это воплощение премудрости, бывшей прежде сотворения мира? (ср. Прит. 8:22 и дал.). Очевидно, что нет! Участвует ли Иов в обсуждении Божьих планов? Может быть, он член окружающего Бога небесного совета? (Иер. 23:22; Пс. 88:7; Ам. 3:7) Такому человеку без сомнения были бы открыты все Божьи тайны. Разумеется, Иов такого о себе заявить не может (15:7–8).

Здесь Елифаз оставляет свой едкий сарказм. Так на каком же конкретно основании Иов думает, что знает больше своих друзей? Ведь среди них даже есть тот, кто старше отца Иова! Вероятно, Елифаз в такой дипломатичной манере говорит о себе. Иов отвергает слова умудрённого сединой старца, хотя они содержат «утешения Божии», то есть слова утешения от самого Господа. По-видимому, Елифаз имеет ввиду, что в первой речи его вдохновлял сам Бог. О своих предыдущих словах он говорит как о мягких и утешительных. Так как может Иов с таким неуважением относиться к мудрости того, кто гораздо старше его самого? (15:9-11).

В. Обвинение Иова в дерзости (15:12–16)

Далее Елифаз обвиняет Иова в том, что он считает ожесточённым и непочтительным поведением по отношению к Богу. И снова для обоснования своей точки зрения обвинитель обращается к вопросам. Зачем Иов позволил возобладать порывам своего сердца? Под «сердцем» здесь подразумевается возбуждение и сильные эмоции. К чему Иов так гордо смотрит, блистая очами? Как он вообще осмеливается устремлять свой дух (т. е. гнев) на Бога? Как он вообще осмеливается произносить такие речи? Елифаза возмущает не содержание самих слов, а то, с каким чувством они произнесены (15:12–13).

Что такого есть в человеке, что может оправдать такую горячую защиту собственной невиновности? «Что такое человек, чтоб быть ему чистым?» У рождённого от женщины нет праведности. Бог не доверяет даже «своим святым» (т. е. ангелам). Сами небеса недостаточно чисты в Божьих глазах. И, если это так, то насколько же ниже положение человека перед Богом? Человек нечист и порочен, его влечёт ко злу, как жаждущего к воде (15:14–16).

Защита традиционного богословия

Книга Иова 15:17–35

Елифаз прекращает нападать на самого Иова и принимается за принципы, на которые тот ссылается в своих рассуждениях о Боге. Возможно, ободренный беспомощным состоянием Иова, феманитянин начинает говорить надменно.

А. Источник его богословия (15:17–19)

«Я расскажу тебе, что видел». Часть своей первой речи Елифаз тоже строил на откровении (ср. 4:12 и дал.). Не совсем ясно, относится ли используемый здесь глагол «видел» к пророческому видению, или же к простому наблюдению. В любом случае, выдвинутая Елифазом доктрина не отличается новизной. То, что он понял о Боге, полностью согласуется с богословской традицией мудрецов, принятой уже на протяжении многих поколений. И эта традиция никогда не была запятнана чужеродными философскими включениями. Отвергая это учение, Иов пренебрегает особо уважаемыми обычаями своего народа и поддерживает чужие воззрения (15:17–19).

Б. Суть его богословия (15:20–24)

В соответствии с вековой традицией, «нечестивый мучит себя во все дни свои». Число лет «притеснителя» назначается Богом, т. е. в надлежащее время такой человек покинет землю живых. Элифаз полагает, что с Иовом обращаются как с угнетателем, который вселяет страх в сердца других. Однако божественная справедливость заставляет таких угнетателей почувствовать приближение гибели. В конце концов, наступает день, когда процветание обрывается, и человека уничтожает «губитель» (15:20–21).

Нечестивый живёт в ожидании несчастий, которых он не в силах избежать. Он чувствует, как на него опускается меч Божьего воздаяния. Он предвидит время, когда станет голодным бродягой, скитающимся в поисках хлеба. На всех путях его сопровождает тень беды, готовая поглотить его в любой момент. «Нужда и теснота» вселяют в угнетателя страх. Они одолевают его как «царь, приготовившийся к битве», и поэтому неодолимый. Вот такие дурные предзнаменования довлеют над нечестивыми. Елифаз озвучивает то, что, по его мнению, происходит с самыми порочными из них. В то же время он утверждает, что даже нечестивые признают принцип, согласно которому их ждёт катастрофа (15:22–24).

В. Оправдание его богословия (15:25–28)

Почему же такие ужасные кары обрушиваются на угнетателя? Во-первых, потому что «он простирал против Бога руку свою», то есть сопротивлялся Ему. Он проявил высокомерие по отношению к Творцу. Подобно атакующему воину он ринулся на Бога с огромным щитом в руках. Если Иов обвиняет Бога в нападении на него, то Елифаз обвиняет Иова в нападении на Бога. Во-вторых, нечестивый угнетатель будет повержен в наказание за потворство своим желаниям. Лицо и бёдра его обложены жиром, а в Ветхом Завете тучный человек символизирует самолюбивую роскошь и духовную бесчувственность (15:25–27).

В-третьих, он умрёт, потому что «селится в городах разорённых». А разорённые города, как известно, прокляты Богом (ср. Нав. 6:26; 3 Цар. 16:34). Занимать опустошённое Богом означает проявлять крайнюю нечестивость (15:28).

Г. Гибель нечестивца (15:29–35)

Нечестивому не будет позволено сохранить своё богатство. Его посевы никогда не дадут обильного урожая. Он «не уйдёт от тьмы», от страшного бедствия, уготованного подобным людям. Его урожай «иссушит пламя», т. е. засуха. Божье дыхание сметёт как его самого, так и всё, чем он владеет (15:29–30).

Если человек доверяет пустой «суете», то в конечном итоге именно эта пустота его и ждёт. «Не в свой день он скончается», т. е. кончина его будет преждевременной. Его достаток исчезнет подобно тому, как виноградная лоза сбрасывает недозрелую ягоду или маслина стряхивает свой цвет (15:31–33).

Тут Елифаз оставляет образную речь, чтобы простым языком изложить окончательную судьбу безбожного человека: «Так опустеет дом нечестивого». Божье проклятие обратит его в ничто. «Огонь (т. е. суд) пожрёт шатры мздоимства» – жилища, построенные на несправедливости. Нечестивый «зачал зло и родил ложь (’aven)». Основная мысль здесь в том, что страдания и несчастья неизбежно следуют за злом и неправдой.

Второй ответ Иова Елифазу

Книга Иова 16:1–17:16

В первом цикле речей Иов жаловался на враждебность Бога по отношению к нему. Но его обращение к Создателю осталось без ответа. Бог покинул его. Во втором цикле речей новое осознание всей тяжестью обрушивается на разум Иова. Люди отвернулись от него точно так же, как это сделал Бог. Иов буквально жаждет человеческого сочувствия. Тем не менее, он не допускает компромисса со своей убежденностью в том, что он не виновен ни в чём, что могло бы повлечь такое суровое наказание. В своём ответе Елифазу Иов (1) выражает гнев и раздражение по отношению к своим друзьям; (2) описывает всю горечь своей отверженности; (3) просит у Бога оправдания, пусть даже после смерти; и (4) выражает смирение перед лицом смерти.

А. Непрекращающееся разочарование (16:1–5)

Иов начинает ответ Элифазу со слов о своей усталости от однообразных речей троих друзей. Все трое – «жалкие утешители» (букв. проблемные утешители). Их «утешение» основано лишь на ложном допущении, что он повинен в каком-то непризнанном грехе. Предлагаемое ими решение состоит в призыве к покаянию. Подобные слова «утешения» лишь ещё больше запутывают и увеличивают меру его страданий (16:1–2).

Елифаз уподобил его знание ветру (ср. 15:2). И Иов задаёт риторический вопрос: «Будет ли конец ветренным словам?» Патриарх не испугался направленных против него пустых разглагольствований. Но он не может сдержаться и спрашивает, что же побудило друзей продолжать отвечать ему. Почему они не дают спору просто сойти на нет?

Иов уверяет своих друзей, что, если бы он поменялся с ними местами, он мог бы говорить те же самые слова, что и они. Он мог бы «ополчаться» на них словами в такой же формальной и бездушной манере. Он бы тоже мог кивать на них своею головой, удивляясь тому, что такие благочестивые люди переживают такие тяжёлые времена. Но на самом деле, если бы они вдруг поменялись местами, он бы гораздо больше преуспел в утешении, так как в отличие от них, его слова были способны укреплять людей (ср. 4:4). Мысль Иова состоит в том, что, оказавшись на их месте, он не поступил бы со своими друзьями, как они поступили с ним.

Б. Его нынешние страдания (16:6-17)

В этот момент Иов, похоже, ясно осознаёт своё отчуждение как от людей, так и от Бога.

1. Отчуждение от людей (16:7-11). Говорит Иов или сдерживается, его состояние не меняется. Бог возложил на него ещё одно бремя. Термин «ныне» говорит о том, что Иов, наконец, осознал нечто новое. Он обвиняет Бога в том, что Он разрушил всю его семью, по-видимому, имея ввиду и друзей. Враждебность Бога настроила друзей Иова против него. Все, от кого Иов мог бы ожидать поддержки и утешения, стали его врагами. Он чувствует себя совершенно одиноким в этом мире. Иов целиком и полностью во власти Бога, и для окружающих его страдания видятся неопровержимым доказательством его вины. Его собственное тело как будто восстало против него, и теперь в лицо свидетельствует ему о его грехе (16:7–8).

Враждебность Бога к нему Иов изображает как яростного хищника с горящими глазами и острыми зубами. И, поскольку Яхве так жестоко с ним обошёлся, его друзья тоже решили, что могут беспрепятственно набрасываться на него, кусая со всех сторон как стая диких собак. Чувствуя свою безнаказанность, они с руганью бьют его по щекам. Видя его бедственное положение, они сговариваются против него. В этом надломленном состоянии Бог бросает его «в руки нечестивым». Здесь Иов говорит не о своих друзьях, а о толпе, описываемой в главе 30 (16:9-11).

2. Жестокость Бога (16:12–14). Теперь Иов рисует ещё более наглядную картину враждебности Бога. Во-первых, Бог, как непобедимый борец, взял его за шею и избил его. И это случилось тогда, когда Иов чувствовал себя в полной безопасности. При этом он не испытывал никаких дурных предчувствий, как ранее предположил Елифаз (ср. 15:20 и дал.). Во-вторых, Бог поставил его целью для Себя. Стрелы вонзаются в него одна за одной, как будто рассекая его внутренности и проливая на землю желчь. В-третьих, Иов сравнивает себя с крепостью, стены которой проломили вражеские воины.

3. Результат враждебного отношения (16:15–17). Далее Иов описывает результат этого разрушительного нападения на него. Во-первых, он сшил себе вретище в знак скорби, сделав его своим постоянным облачением. Во-вторых, Иов говорит, что он «в прах положил голову» (букв. «рог»), что свидетельствует об унижении, в отличие от «вознесения рога» (1 Цар. 2:1). В-третьих, лицо Иова побагровело от плача, а на веки легла тень смерти^1. И всё же Иов не может выявить ни одного проступка в своей жизни, заслуживающего таких страданий. Он не запятнал себя «хищением», а его молитвы, как и вся его духовная жизнь, по-прежнему чисты. Таким образом, Иов отвергает все намёки Елифаза на обратное (ср. 15:4, 34).

В. Его первая просьба к Богу (16:18–17:2)

Мысль о том, что он страдает несправедливо, заставляет Иова здесь, как и в других местах повествования, потерять самообладание. Кажется, что он оставил все надежды на благополучный исход. Теперь он ожидает оправдания лишь в будущей жизни.

Божья разрушительная враждебность, несомненно, приведёт к смерти Иова, хотя он и не совершил ничего, достойного такого воздаяния. Поэтому он призывает землю не покрывать его невинной крови. Пусть его кровь даже после смерти остаётся на поверхности и безустанно взывает к небесам о справедливости (ср. Быт. 4:10). «Кровь» здесь выступает образом жестокой и незаслуженной смерти (16:18).

В этот момент сквозь мрак пробивается свет веры Иова. Он убеждён, что даже сейчас у него есть свидетель и заступник на небесах. В еврейском суде свидетель или заступник давал показания от имени человека, следя, чтобы восторжествовало правосудие. «Свидетель» – это не просто тот, кто знает о невиновности Иова, а тот, кто будет публично свидетельствовать об этом на суде (16:19).

Кто же станет этим свидетелем? Точно не его друзья! Может быть, Иов видит своим свидетелем самого Бога? Не похоже, потому что только что он описывал Бога, как своего врага. Контекст подразумевает, что Иов имеет ввиду кого-то ещё. Он уверен, что на небесах у него есть поручитель, который заступится за него и будет ходатайствовать о нём перед Богом^2.

Друзья же Иова, по сути, лишь насмехаются над ним. Глупо было бы ждать от них какого-либо сочувствия. Поэтому «к Богу слезит» око Иова, то есть он в слезах обращается непосредственно к Нему. Он жаждет, чтобы его небесный свидетель умолял Бога от его имени, точно так же, как человек делает это для своего ближнего. Иов так нуждается в заступнике, потому что годы его подходят к концу. Он сойдёт в Шеол и никогда уже не вернётся, чтобы предстать перед судом для самооправдания (16:20–22).

Первое обращение завершается дальнейшим описанием тяжёлого положения Иова. Его дыхание ослабло, дни угасают, а земля готова принять его [букв. «гробы предо мною»]. Друзья же продолжают издеваться, отнимая даже иллюзорные надежды на восстановление. Сквозь пелену слёз он видит лишь насмешки и «споры их» (букв. мятежность). Все эти обвинения явили на свет их бунтарский настрой как по отношению к самому Иову, так и к Богу. Иов с недоверием взирает на их безрассудство.

Г. Его вторая просьба к Богу (17:3–9)

Иов приступает к Богу с новой просьбой. Он просит Бога дать ему обещание, что когда-то в будущем Он признает невиновность Иова. Иными словами, он просит Бога быть не только его судьёй, но и защитником. Необходимость такой просьбы обусловлена тем, что больше нет никого, кто бы мог встать на его защиту. Иов буквально спрашивает: «Иначе кто поручится за меня?» Поручительство было практикой утверждения договора или сделки (17:3).

Довод Иова в том, что если Бог не заступится за него, то никто не заступится. Сердца троих его друзей, как и сердца остальных людей, закрыты от разумения. Они не способны непредвзято судить о деле Иова. Поэтому Бог не даст «восторжествовать им», допустив ожидаемый ими исход. На самом деле, друзья внушают Иову такое отвращение, что он обвиняет их в том, что они восстали против него с целью захвата части его имущества. Такой подлый замысел навлечёт проклятие слепоты на их детей (17:4–5).

И снова Иов начинает мрачное исследование своего состояния. Для людей окрестных племён Иов стал посмешищем. Его страдания и вытекающая из них нечестивость стали для них притчей во языцех. С ним обращаются как с теми, на кого принято в презрении плевать. Взгляд его помутился от горя, а тело стало подобным тени (17:6–7).

Такие страдания, причинённые благочестивому человеку, потрясают праведников. Такое извращение справедливости в управлении миром вызывает нравственное негодование против процветания нечестивых. И всё же Иов уверен, что праведные люди не собьются с правильного пути из-за этических ошибок, которые Бог может допустить в Своем мире. Они всё равно должны жить праведной жизнью. По сути, это должно лишь укреплять их приверженность духовной чистоте. И хотя Иов говорит от имени всех честных людей, он выражает свои собственные намерения. Этот стих – краткий, но яркий проблеск света во мраке нынешнего состояния Иова (17:8–9).

Д. Его покорность смерти (17:10–16)

Иов завершает свой ответ Елифазу, отвергая ложные надежды, которые его друзья на него возлагали. Он призывает их возобновить попытки решить его проблему. Однако, Иов не сомневается, что и новые попытки точно так же окажутся безуспешными. В глазах Иова они будут такими же лишёнными мудрости, как и прежде (17:10).

Друзья надеются на то, что светлый день восстановления воссияет во тьме бедствий Иова (ср. 11:17). Патриарх, однако, остаётся реалистом. С его точки зрения, его дни на земле сочтены, и его жизни со всеми её заветными целями настаёт конец. Ему не будет позволено прожить жизнь достаточно долгую для того, чтобы исполнить все чаяния своего сердца (17:11–12).

Иов ожидает только Шеола, а в Шеоле нет никакого света! Он настолько близок к смерти, что называет «гроб» (т. е. могилу) своим отцом, а червей, готовых пожрать его тело, матерью и сестрой. Он как будто дитя могилы! Если у него и осталась какая-то надежда, она без сомнения сойдёт в Шеол вместе с ним (17:11–16).

Вторая речь Вилдада

Книга Иова 18:1-21

Кое-что из последней речи Иова задело Вилдада Савхеянина. Он возмущён тем, как Иов говорит о его друзьях, и его обижает то, в какой манере и как именно Иов отзывается о Боге. Основная тема этого дискурса – уничтожение нечестивых. Елифаз предположил, что источником наказания грешника в основном выступает его собственная совесть. Вилдад, однако, утверждает, что наказание грешников – это часть установленного миропорядка и нравственного инстинкта человечества.

А. Негодование Вилдада (18:1–4)

Речь Вилдада начинается с того же нетерпеливого удивления («Когда же?»), которое звучало и в предыдущий раз (ср. 8:2). В своих прежних речах Иов «устанавливал ловушки», то есть охотился за словами для своих ложных аргументов. Он полагает, что замечания Иова – это лишь неразумные разговоры. Иов обвинил своих друзей в отсутствии у них разумения (ср. 17:4). Но мудрости недостаёт не у них, а у самого Иова. Если они надеются на какой-то прогресс в обсуждении, то Иову нужно согласиться с некоторыми основополагающими принципами. Отвечая Иову, Вилдад использует местоимение «вы», по-видимому, из-за того, что патриарх отождествляет себя со всеми страдающими праведниками (ср. 17:6 и дал.), которые подвергаются гонениям со стороны нечестивцев (18:1–2).

Вилдад возмущён намёками на то, что он и его друзья – глупые животные. Но, что хуже всего, Иов относится к ним, как к «униженным» (букв. нечистым) животным (ср. 17:4, 9-10). И уж тем более нельзя сравнивать Бога со зверем (ср. 16:9), который рвёт и мечет. Именно Иов – это тот, кто разрывает свою душу на части в своём самодовольном гневе. Ради него земля не опустеет, а скала не сдвинется со своего места. Идея состоит в том, что Бог не станет переворачивать с ног на голову сложные нравственные законы, лежащие в основе вселенной. Бог не станет, утверждает Вилдад, извращать закон, который говорит о нечестивости тех, кто страдает (18:3–4).

Б. Принцип воздаяния (18:5-11)

Остаток своей речи Вилдад посвящает своей основной теме – гибели нечестивых. Как и в первой речи, Вилдад использует красочные образы и пословицы для аргументации своей позиции. Вилдад излагает моральный принцип, согласно которому «свет у беззаконного потухнет». Свет в его шатре померк, в очаге больше нет согревающего огня, а дом навсегда покинут (18:5–6).

Вилдад использует ещё один образ, чтобы выразить ту же мысль. Шаги могущества (т. е. благосостояния) нечестивого сокращаются, и он начинает спотыкаться. И, наконец, «низложит его собственный замысел его», то есть нечестивые пути его в конечном итоге приведут к катастрофе (18:7).

Крах нечестивого неизбежен. Нравственный закон мира таков, что куда бы ни пошёл нечестивый, он всегда попадёт в сеть, силки или петлю. В конце концов он осознает ужас своего положения. «Со всех сторон будут страшить его ужасы». Он будет бросаться туда и сюда, но ужас будет идти за ним по пятам (18:8-11).

В. Конец нечестивого (18:12–21)

Последние дни нечестивца – это то, что дальше описывает Вилдад. Во-первых, силы оставят нечестивого из-за недоедания. Во-вторых, его тело окажется во власти ужасающей болезни, которая метафорически названа здесь «первенцем смерти», то есть самым сильным порождением смерти. Иными словами, эта болезнь смертельна. В-третьих, надежда нечестивого будет изгнана из «шатра» (т. е. жилища) его, что «низведёт его к царю ужасов», т. е. к смерти (18:12–14).

Далее Вилдад говорит об истреблении имени и рода нечестивого человека. Во-первых, он представляет две картины того, что ждёт имущество грешника. Всё, чем он владеет, будет либо отдано в руки других, либо уничтожено дождём серы. Во-вторых, «увянут ветви» грешника, что символизирует прекращение его рода. Семья грешника погибнет вместе с ним. В-третьих, сама память о нечестивом исчезнет с земли (18:15–17).

Вилдад завершает выступление описанием ужаса, который люди будут испытывать по поводу судьбы грешника. Будучи изгнанным из света жизни во тьму смерти, грешник не оставит после себя никакого потомства. И на протяжении многих поколений люди продолжат ужасаться судьбе этого грешника. Вилдад будто подписывает написанную им картину судьбы нечестивого таким словами: «Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога» (18:18–21).

Второй ответ Иова Вилдаду

Книга Иова 19:1-29

Хотя Вилдад и пытался с богословской точки зрения говорить о судьбе абстрактного грешника, многие детали его описания были напрямую позаимствованы из обстоятельств дела Иова. После предварительных слов личного характера Иов развивает тему, которая и занимает оставшуюся часть главы, а именно, какое отношение имеет Бог к его страданиям.

А. Нетерпимость Иова к своим друзьям (19:2–6)

Иов устал от мучительных и терзающих душу слов своих друзей. «Раз десять», то есть раз за разом, они теснят его бесстыдными упрёками. Даже если допустить, что Иов «погрешил» (мягкое выражение для обозначения греха), неужели справедливо, что эта ошибка навсегда остаётся с ним? (19:1–3)

Если его друзья ждут какого-то вывода из всех этих бедствий, то, по мнению Иова, вывод в том, что именно Бог несправедливо навёл на него всё это. Бог поступился собственной справедливостью. Именно этот факт, а вовсе не вина Иова, объясняет его горести. Это не его собственные ноги завели Иова в ловушку, как утверждает Вилдад (ср. 18:8 и дал.). Бог был тем, кто обложил Иова сетями (19:4–6).

Б. Отчуждение Иова от Бога (19:7-12)

Иов начинает обвинять Бога во враждебном преследовании. Он чувствует, что подобно зверю запутался в силках. На его обращённый к жестоким небесам вопль о помощи нет ответа. От Божьего суда нет спасения, Бог «преградил» дорогу Иову. На стези Иова Бог «положил тьму», символ замешательства и подавленности. Все эти бедствия свидетельствуют о том, что именно Он нарушает закон. Бог снял «венец» праведности с головы Иова и совлёк с него славу благочестия (19:7–9).

Бог разорил Иова, как можно разорить и разрушить бесполезное строение. Иов восклицает: «И я отхожу!» Он имеет ввиду свою неизбежную смерть от болезни, которая, как он считает, уже близко. Его надежда на жизнь или выздоровление была вырвана с корнем и исторгнута будто ураганом. Бог воспылал на Иова Своим гневом. Он относится к Иову, как к Своему врагу. Иов чувствует себя так, будто на него обрушилось всё Божье воинство (19:10–12).

В. Отчуждение Иова от людей (19:13–22)

Бог не только обрушил на Иова несчастья, но и лишил его всякого человеческого сочувствия. Родственники и знакомые сторонятся его, а слуги в его доме не откликаются на его зов. Даже самые близкие люди не могут больше выносить его общества. Его дыхание опротивело его собственной жене. Он отвратителен своим братьям. Маленькие дети, беря пример со взрослых, насмехаются над его попытками подняться с земли. Те, кто были его «наперсниками» (букв. круг друзей), теперь гнушаются его. Иов любил этих людей, дорожил умными беседами, которые происходили между ними. А теперь они тоже обратились против него. Трудно представить себе что-то худшее! (19:13–19).

Помимо того, что Иов оказался покинут и столкнулся с отвращением со стороны ближних, ему приходится справляться с ухудшением своего состояния. Он описывает своё состояние так: «Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей». Иов говорит, что он «остался только с кожею около зубов моих». Эта пословица означает, что его жизнь уже трудно отличить от смерти (19:20).

Сокрушённый ощущением устрашающей враждебности со стороны Бога, Иов взывает к состраданию: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои!» Лишь их сочувствие способно помочь ему вынести мысль о том, что это Бог поразил его. Он не понимает, почему они приняли сторону Бога, присоединившись к Нему в гонениях на Иова. Почему они никак не могут насытиться его плотью? Эта ближневосточная метафора означает словесные нападки на человека. По сути, он спрашивает, почему они никак не устанут обвинять его? (19:21–22).

Г. Надежда Иова на будущее (19:23–27)

От удручающего настоящего Иов обращается к будущему. Он хочет, чтобы его признание собственной невинности было начертано в книге или даже высечено в камне. Его желание в том, чтобы будущие поколения поняли, что он страдал несправедливо. Но вера влечёт его к ещё более возвышенной мысли: «А я знаю, Искупитель мой жив!» Иов может умереть, но его искупитель будет жить и после него.

Слово «искупитель» (go˒el) часто использовалось тогда, когда нужно было подчеркнуть тот факт, что Бог вызволяет свой народ из плена (напр. Ис. 49:7, 26), а также когда речь шла об избавлении от страданий отдельных людей (напр. Быт. 48:16). Кроме того, словом go˒el обозначался ближайший кровный родственник, на которого возлагались определённые обязанности в отношении умершего. Эти обязанности включали выкуп утраченного имущества, заботу о вдове покойного и взыскание справедливости, если родственник был убит несправедливо (ср. Руфь 2:20; Чис. 35:19). Иов называет Бога своим go˒el. Этот божественный go˒el отстоит его права и обличит зло, причинённое ему людьми и Богом. Этот отрывок тесно связан с 16:18 и дал., где Иов ссылается на небесного «свидетеля» и «поручителя» или представителя.

Касательно своего искупителя (Бога) Иов уверен в трёх фактах. Во-первых, искупитель восстанет (перевод МБО), т. е. появится и ответит на призыв. Бездействие неба закончится в тот великий миг, когда Бог вмешается в человеческую историю. Во-вторых, его искупитель восстанет над землёй. Если принять во внимание контекст, то отрывок можно понять так, что Бог придёт на ту землю, где покоится Иов. В-третьих, его искупитель появится на земле «в конце». Бог Библии первый и последний (Ис. 44:6; 48:12), Он был до всего сущего, и Он будет после того, как существующий порядок вещей канет в небытие (19:25).

Кроме того, Иов выражает уверенность и насчёт собственной судьбы. Во-первых, он уверен, что преодолеет смерть. Он надеется, что после смерти обретёт состояние истинного человека, и у него состоится благоприятная встреча с Богом. Он говорит: «Я во плоти моей узрю Бога». Несмотря на то, что его тело будет уничтожено, Иов уверен, что увидит Бога именно во плоти.

Во-вторых, Иов убеждён, что он именно увидит Бога. Всё время до этого Иов выказывал желание услышать Бога. В стихах 26–27 он трижды говорит о том, что узрит Бога. Упоминания Иовом кожи, плоти и глаз ясно указывают на то, что он ожидает увидеть Бога как Его увидел бы человек, а не в форме видения или будучи бесплотным духом. В-третьих, Иов говорит, что в тот благословенный день «не буду Ему чужим» (перевод МБО), то есть Бог уже не будет относиться к Иову, как к постороннему (19:26–27).

Д. Заключительная угроза (19:28–29)

Ответ Иова Вилдаду заканчивается угрозой по отношению к троим друзьям. Встреча с Богом, которая принесёт радость Иову, будет кошмаром для тех, кто преследует и ложно обвиняет его. Друзья продолжают настаивать, что «корень зла», то есть причина его страданий, таится в самом Иове, в его прегрешениях. За эти необоснованные обвинения им стоило бы «убояться» меча, который есть «отмститель неправды». Тем самым они узнают, что Бог наказывает за несправедливость, подобную той, что они проявили по отношению к Иову.

Вторая речь Софара

Книга Иова 20:1-29

Софар разозлился на Иова за то, что тот угрожает ему и его друзьям. Излив свой гнев, Софар продолжает развивать свою мысль о скоротечности благоденствия нечестивого человека. Как и Вилдад до него, он подчёркивает, что как гром среди ясного неба нечестивца настигнет разорение и нищета. Эта речь – самая язвительная из всех звучавших до сих пор.

А. Ответ на укоры Иова (20:1-11)

Наамитянин начинает свою речь с указания на то, что отвечать его побудили прозвучавшие только что слова. По словам Софара, есть две причины его второго выступления. Во-первых, его потрясли укоры и пустые предостережения Иова. Во-вторых, он услышал оскорбительные обличения Иова, и его «дух разумения» готов опровергнуть то, что изложил патриарх. Возможно, Софар выражается подобным образом, отвечая на предыдущий вопрос Иова: «Что побудило тебя так отвечать?» (20:1–3; ср. 16: 3).

Софар утверждает, что закон жизни, гласящий, что «веселье беззаконных кратковременно», неизменен со времени появления человека. «Радость» нечестивого лицемера мгновенна. Земная слава его в один прекрасный момент может возрасти до небес, но она навеки пропадёт, как его собственный помёт (20:4-7а). Софар явно не самый утончённый из троих.

Видящие будут поражены скорой кончиной грешника. Его минута славы так же мимолётна, как сон или видение. После этого никто из знавших его не увидит его более. Он навсегда будет стёрт из памяти людей (20:7б-9).

В расцвете лет, когда тело ещё наполнено энергией юности, нечестивец погибнет. Его молодость сойдёт в могилу вместе с ним. А дети умершего раздадут всё, что он неправедно нажил (20:10–11).

Б. Небесное воздаяние грешникам (20:12–22)

Софар сравнивает грех со сладким на вкус лакомым кусочком. Грешник не торопится проглотить его, а вместо этого бережёт его под языком. Но со временем ему всё же придётся его проглотить, и в его утробе грех превратится в смертоносную «желчь аспидов». Особым примером соблюдения этого принципа становится неправедно нажитое богатство. Оно не пребудет с грешником, а вместо будет исторгнуто. Возможно, здесь мы видим сравнение с пищей, которую желудок не может перенести. «Бог исторгнет его из чрева его» (20:12–15).

Всё, что «сосёт» грешник, то есть в чём он себе потакает, обратится в змеиный яд. «Не видать ему ручьёв, рек, текущих мёдом и молоком». Иными словами, ему уже никогда не насладиться изобилием. Он будет вынужден вернуть всё, что удалось нажить. Он «не проглотит», то есть не порадуется всему этому. Как бы велико ни было его имение, ему не обрести радости, которую он сам себе обещал. Почему? Потому что он угнетал и отсылал бедных, захватывал дома, которые не строил (20:16–19).

Небесное воздаяние грешнику будет соответствовать мере его греха. Он чувствовал и проявлял безудержную, ненасытную жадность. «Ничего не спаслось от обжорства его». Алчность такого человека может быть возмещена только полной потерей всего и нуждой. Во времена самого большого изобилия его ждёт внезапное несчастье. Все обиженные и угнетаемые им восстанут против него, сделав его своей добычей.

В. Полнота Божьей кары (20:23–29)

Грешнику будет чем наполнить своё чрево, но это будет лишь Божья кара. Ярость гнева Всемогущего ливнем обрушится на него. Он будет убегать от одной смерти лишь для того, чтобы встретить другую. Он как будто столкнётся с врагом, вооружённым медным луком. Из этого грозного оружия будет выпущена стрела, которая пронзит его тело. Софар изображает грешника вытягивающим из своего тела сверкающую стальную стрелу в надежде спасти себя. Однако, вскоре ужасы смерти всё равно настигнут его (20:23–25).

Описывая кары небесные, Софар рисует один образ за другим. Всё самое мрачное станет единственным сокровищем грешника. Сверхъестественный, «никем не раздуваемый» огонь поглотит всё оставшееся в его шатре (20:26).

Небеса и земля объединятся в борьбе с грешником. Это может быть отсылкой к взыванию Иова к земле (16:18) и его лицемерной уверенности в том, что у него есть свидетель на небесах (16:19; 19:25). Небеса «открывают» беззаконие Иова в карах, которые на него обрушиваются. Земля восстаёт против него в виде враждебности к нему ближних. В день Божьего гнева вся собственность грешника будет смыта потоком (20:27–28).

Завершая речь, Софар ещё раз обращает внимание Иова на ту картину, которую он только что представил. Иову стоило бы увидеть себя на этой картине. Уверенность Софара в том, что такой поворот в судьбе Иова – это Божье наказание, заставляет Иова снова дать ответ своему другу.

Второй ответ Иова Софару

Книга Иова 21:1-34

В первом раунде спора Иов был подавлен мыслью о том, что Бог стал его врагом; во втором – что от него отвернулись люди. В обоих случаях потребовались язвительные слова Софара, чтобы Иов обратил внимание на аргументы своих друзей. В первый раз при ответе Софару Иова переполнял горький сарказм (гл. 12). Теперь патриарх обрушивает на него шквал фактов, которые непосредственно касаются доводов друзей.

А. Призыв к вниманию (21:1–6)

Начиная свою речь, Иов указывает на четыре причины, по которым его друзьям стоит к нему прислушаться. Во-первых, по мнению друзей, они давали ему «утешения Божии» (15:11); утешение, которое Иов от них ожидает, – это их внимание к его словам. Во-вторых, после того, как Иов выскажется, Софар может над ним насмехаться, если хочет. В-третьих, жалоба Иова не касается ни его друзей, ни людей вообще. Его жалоба имеет отношение к одному лишь Богу. Из-за того, что Бог продолжает молчать, Иов считает, что у него есть повод проявлять нетерпение. В-четвёртых, один лишь взгляд на его страдания должен ужаснуть друзей Иова и заставить их замолчать. Сам Иов ужасается при взгляде на себя, но они смотрят на него и продолжают свою болтовню.

Б. Благоденствие беззаконного (21:7-16)

Иов в свою очередь обращается к вопросу о том, почему же благоденствуют беззаконные. Почему вопреки всем нравственным законам Бог позволяет им жить? Причём они не просто живут, но достигают преклонных лет и земного могущества. В отличие от Иова, беззаконные имеют благословение видеть, как их дети растут рядом с ними. Не только они сами и их дети, но и их дома и все в них исполнены мира – ещё одно косвенное указание на жезл Божий, который пал на всё, что принадлежало Иову Их дети танцуют, поют и играют на музыкальных инструментах (21:6-12).

Итак, беззаконные проживают жизнь в достатке. Затем, через время, без страданий от продолжительной болезни, они умирают и спускаются в Шеол, обитель мёртвых. Тем самым Иов изображает мирный конец благоденственной жизни (21:13). Это совершенно противоположно тому, о чём говорили его друзья. По их словам, нечестивых ждут муки совести (15:20), преждевременная смерть (20:11), бездетная старость (18:19) и ужасающий конец (20:24).

Радость и процветание они испытывают несмотря на то, что они сознательно исключили Бога из своей жизни. Их безбожие – не мгновенный и необдуманный порыв, а осознанная и формальная позиция. Они не хотят знать Его путей и открыто издеваются над важностью служения Всевышнему или молитвы (21:14–15).

Наконец, Иов раскрывает эту загадку. Благоденствие нечестивых «не от их рук», то есть от них не зависит. Оно исходит только лишь от Бога. Почему же Бог так благословляет тех, кто в Него не верит? Каким бы ни был ответ – а у Иова нет никакого ответа – претерпевающий страдания патриарх не хочет иметь ничего общего с советом нечестивых. Он отвергает те принципы, по которым живут такие люди. Его яркое описание жизни нечестивых не следует истолковывать как означающее, что он поддерживает их образ жизни. Он не оставит Бога, даже если не понимает Его путей (21:16).

В. Мир беззаконных (21:17–21)

Далее Иов утверждает, что беззаконные помимо благоденствия наслаждаются ещё и миром. Внезапные и катастрофические Божьи наказания вовсе не обрушиваются на них, как не устают повторять друзья. Есть ли у них примеры того, что светильник беззаконных угасает (ср. 18:5–6), или что на них находит беда (ср. 18:12)? Могут ли они показать нечестивых, которые подобны соломинке пред ветром? (21:17–18).

А может быть, его оппоненты хотят сказать, что если сам нечестивый и не страдает, то его дети точно не избегут этой участи? Но мертвецу всё равно, и он не знает о том, что испытывают его дети. Если говорить о нравственности, то беззаконный должен нести своё наказание лично. Пусть он сам «пьёт от гнева Вседержителева» (21:19–21).

Г. Дерзость друзей (21:22–26)

Доктрина провидения, сформулированная друзьями, не соответствует действительности. Придерживаясь такого учения, друзья пытаются показать, что они мудрее самого Бога. Может быть, им стоит поучить Его, как управлять вселенной? Вседержитель «судит горних», то есть небожителей, так какой же человек может научить его мудрости в отношении земных дел? (21:22).

Иов замечает, что смерть – это великий уравнитель. Один внезапно умирает «в самой полноте сил»; другой умирает «с душою огорчённою», так и не вкусив добра. Прожив совершенно разную жизнь, оба они оказываются в земле, где черви поглощают их плоть. Мысль Иова в том, что человека нельзя судить по тому достатку, который был у него в жизни. Иными словами, друзьям не стоит полагать, что в богатстве или здоровье человека можно лицезреть Божий суд. Все люди умирают, и только Бог может беспристрастно судить их, не полагаясь на обстоятельства, окружавшие их жизни (21:23–26).

Д. Невежество друзей (21:27–34)

Наконец, Иов обращается к выпадам друзей в сторону него самого. Ведь описывая судьбу беззаконных и нечестивых, они имели ввиду Иова. Когда они изумлённо спрашивали: «Где дом князя?», они говорили именно о нём, подразумевая, что жилище нечестивого князя было сметено (21:27–28).

Подобные намёки говорят о полном невежестве его противников. Спрашивали ли эти трое путешественников о том, что они видели? А ведь они могут рассказать истории, которые сильно отличаются от того, о чём говорят друзья. Так что же видят эти путешественники? (21:29).

Во-первых, они видят, что злодей бывает пощажён в день погибели. Во-вторых, они свидетельствуют, что нечестивому позволено безнаказанно творить зло без какого-либо осуждения с чьей бы то ни было стороны. В-третьих, они очевидцы того, что злодеев даже хоронят с почестями. Их несут к могиле в сопровождении торжественной процессии, а саму могилу охраняют от осквернения. В-четвёртых, ближние не только не отвергают его, но ещё и делают своим кумиром. «За ним идёт толпа людей», знаменуя собой бессчётное количество поклонников и подражателей, как и у других, бывших до него (21:30–33).

Иов знает, что полностью опроверг теорию своих друзей относительно предполагаемых бедствий и страданий нечестивого, будь то в жизни или смерти. Следовательно, их попытки утешить его подобными идеями пусты, так что испытывающий страдания патриарх расценивает все их ответы как ложные. Несмотря на все разговоры, трое друзей едва ли хоть чем-то ему помогли (21:34).

Примечания

1 Те, кто считает болезнь Иова элефантиазом, указывают на возможные непроизвольные выделения жидкостей, связанные с этой болезнью.

2 Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 78. Большинство комментаторов, однако, считают, что Иов говорит о самом Боге, как о свидетеле.

Глава шестая

Заключительный раунд спора

Книга Иова 22–31

В первом раунде спора гости Иова настаивали на том, что он грешник и призывали его к покаянию. Во втором они давали понять Иову, что он виновен, и делали упор на ужасную судьбу, уготованную грешникам, не давая Иову возможности покаяться. В третьем раунде спора друзья открыто нападают на Иова с обвинениями в конкретных грехах. Иов в очередной раз не поддаётся. Он отрицает то, что нечестивый неизбежно страдает, и решительно отвергает утверждение, что он преднамеренно согрешил.

Третья речь Елифаза

Книга Иова 22:1-30

Елифаз хватается за довод Иова о том, что в отношении Бога к человеку нельзя увидеть никаких нравственных законов (ср. 21:23–26). Его речь делится на пять частей.

А. Равнодушие Бога к Иову (22:1–5)

По мнению Елифаза, отношение Бога к человеку не зависит от отношения человека к самому себе. Бог слишком возвышен для того, чтобы на Него влияло что-то человеческое. Ни сила человека, ни его разумность не имеют для Бога никакого значения. Ему нет никакой отрады в праведности или непорочности человека. На взгляд Елифаза, Бог по большей части равнодушен к людям (22:2–3).

Ради них же самих, Бог подходит к людям на основании того, кем они являются. Елифаз не считает, что Бог способен осудить человека за его набожность. Поэтому, если Иов страдает, то, должно быть, за свои грехи. Единственное, что заботит Бога – это справедливость. По этой причине, Он взаимодействует с людьми только когда грехи человека требуют соответствующего воздаяния (22:4–5).

Б. Обвинения против Иова, касающиеся общества (22:6-11)

Какие же конкретно грехи совершил Иов? Елифаз начинает их перечисление. Среди них все те грехи, которые мог бы совершить любой могущественный восточный правитель. Во-первых, он обвиняет Иова в бесчеловечном отношении к бедным. Он требовал залога от нуждающихся в помощи братьев, принимая в качестве этого самого залога даже их верхнюю одежду (22:6).

Во-вторых, он был негостеприимен. Он не давал ни воды утомлённым жаждой, ни хлеба голодным. А ведь законы гостеприимства очень строго соблюдались по всему древнему Ближнему востоку. Скупость Иова была тем более непростительной из-за того, что он был «властным человеком» (перевод МБО). В-третьих, Елифаз обвиняет Иова в жестокосердии. Когда к нему с просьбой о помощи обратились вдовы, он отослал их ни с чем, а сироты остались с «пустыми руками» (22:7–9).

Из-за своей бесчеловечности и бессердечности Иов окружён ловушками и ужасами. Он оказался в непроглядной тьме, скрытый под потоком несчастий (22:10–11).

В. Духовные обвинения против Иова (22:12–20)

Елифаз гадает о том, какими же были преступления Иова, и кем же Иов считает Бога, раз осмелился совершать такое. Иов, должно быть, решил, что Бог так далёк, что, скорее всего, не знает о том, что происходит на земле. Как Он вообще может разобрать, кто прав, а кто виноват, восседая на бесконечно далёких небесах? Более того, когда Он ходит по небесному кругу, Его взгляду препятствуют облака (22:12–14)1.

Согласно мысли Елифаза, Иов относится к Богу так же, как относились величайшие грешники ещё до потопа. Неужели Иов так хочет повторить их судьбу? Божий суд настиг их задолго до того, как пришло их время. Зыбкое основание их верований было смыто потоком воды. По всей видимости, это отсылка ко Всемирному потопу (22:15–16).

Далее Елифаз искажает слова Иова. Он так переворачивает речь патриарха, что создаётся впечатление, что тот был вопиющим грешником, который приказал Богу уйти из его жизни, несмотря на данное Господом процветание. Именно так поступали жившие до Потопа. Поэтому Елифаз дистанцируется от такого высокомерного неповиновения Богу и вызывающей неблагодарности. «Но совет нечестивых будь далёк от меня», – провозглашает он (22:17–18).

Праведники «радуются», глядя на то, как над грешниками вершится суд, утверждает Елифаз. «Непорочные» смеются над ними. Истребление злоумышленников – это повод для великой радости. Один лишь вид богатств, сгорающих в пламени Божьего суда, служит подтверждением их веры в справедливость Бога (22:19–20).

Г. Призывы и убеждение (22:21–25)

Елифаз убеждает Иова примириться с Богом, заверяя в том, что только в этом случае его ждёт мир и восстановление. Он трижды обращается к страдающему Иову, каждый раз сопровождая свой призыв обещанием. Во-первых, Елифаз просит Иова «сблизиться» с Господом и принять Его слова в своё сердце. Через это к нему придёт мир и добро (22:21–22).

Во-вторых, ему нужно обратиться ко Вседержителю, удалив от себя беззаконие. Поступив так, он будет восстановлен в своём прежнем состоянии. В-третьих, ему следует отказаться от земного богатства, втоптав его в прах или бросив в воды потока. После этого его золотом и серебром станет сам Вседержитель (22:23–25).

Д. Награда за покаяние (22:26–30)

Вслед за призывами к покаянию и причинами так поступить, Елифаз даёт четыре обещания того, что последует после восстановления Иова. Во-первых, Иов будет радоваться о Вседержителе и сможет, не боясь страданий, с уверенностью поднять своё лицо к Богу. Во-вторых, Иов сможет обращаться к Богу с молитвой в полной уверенности, что будет услышан. И, поскольку его молитвы будут услышаны, он сможет исполнить данные Господу обеты (22:26–27).

В-третьих, планы Иова на будущее исполнятся, ибо над его путями будет сиять свет. В-четвёртых, покорившись Богу, он сможет с Его помощью обратить в возвышение любое уничижение. Наконец, заступнические молитвы Иова от лица других грешников станут действенны из-за его «чистоты рук», то есть безвинности. По его молитвам они будут избавлены от суда (22:28–30).

Обвинения в неправедности (стихи 5-11) и нечестии (стихи 12–17) показывают, насколько далеко может зайти человек в пылу спора, защищая свои религиозные теории. Тем не менее, заключительные слова Елифаза (стихи 21–30) носят примирительный характер и вполне присущи тому, кто одновременно и стар, и набожен.

Третий ответ Иова Елифазу

Книга Иова 23:1–24:25

Иов настолько поглощён болезненной тайной Божьего провидения, что не обращает внимания на прямые обвинения в злодеяниях, прозвучавшие со стороны Елифаза. В главе 23 он говорит о несправедливости выпавших на его долю испытаний. В главе 24 он обращается к несправедливости мира в целом.

Иов говорит о себе

Книга Иова 23:1-17

Иов по-прежнему уверен, что то, что он претерпевает от рук Бога – до крайности неправильно. Он снова настаивает на своём желании найти Бога и представить Ему своё дело. После чего из-за размышлений о собственной беспомощности Иов снова погружается в уныние.

А. Желание Иова (23:1–7)

Иов знает, что его жалоба может быть расценена как мятеж против Бога, и именно такой её видят его друзья. И, хотя он пытается сдержать свои стенания, его старания безуспешны. «Страдания мои тяжелее стонов моих» (23:2).

Иов страстно желает оказаться рядом с Божьим троном, чтобы иметь возможность изложить Ему своё дело. Там он красноречиво докажет свою невиновность, сопроводив свою речь неопровержимыми аргументами. В этом случае он мог бы надеяться на прямой ответ. Столкнувшись с доводами Иова, Бог был бы вынужден признать несправедливость, причинённую Его слуге. Он убеждён, что Бог не воспользуется Своим великим могуществом. Здесь видно, что Иов изменил своё мнение со времени речи в 9:14–16. На небесном суде, убеждён Иов, он будет навсегда избавлен от несправедливости рукой небесного Судии (23:3–7).

Б. Защита Иова (23:8-12)

Внезапно Иов возвращается к действительности, в которой он удалён от Бога. Бог везде, но он нигде не может найти Его. Слова «вперёд», «назад», «на левой стороне» и «на правой» по-видимому обозначают четыре стороны света. Иов заключает, что Бог, должно быть, избегает его, потому что знает о его невиновности. Лицом к лицу с Иовом, Ему придётся признать, что Он допустил вопиющую несправедливость (23:8-10).

Как Иов может заявлять, что, если будет испытан Богом, то выйдет из испытания, как золото? Елифаз намекал, что Иов идёт по древнему пути нечестивцев (ср. 22:15). Но нет. Он всегда шёл по стезе Господа, не отклоняясь от неё ни на шаг. По словам Елифаза, Иову нужно прислушаться к заповедям, исходящим из уст Бога (ср. 22:22). Но на самом деле Иов никогда и не уклонялся от выполнения Его повелений. Для него они гораздо ценнее насущного хлеба (23:11–12).

В. Уныние Иова (23:13–17)

Зная, что Иов невиновен, Бог, тем не менее, полон решимости сокрушить патриарха. И, поскольку Он всемогущ, он волен поступать по Своему желанию. Елифаз утверждал, что, если Иов покается, все его планы будут одобрены (ср. 22:28). Этого не будет! В жизни Иова случается только то, что Он постановил. Всё это – неразрешимая загадка для Иова, причём не единственная: «И подобного этому много у Него». Это всего лишь одна из тайн, что окружают Божье правление в этом мире (23:13–14).

Загадочность и неодолимость Божьих путей вселяют в Иова трепет, чувство беспокойства и страха. Действуя так, как Иов считал несправедливым, Господь ослабил сердце патриарха. Он делает акцент на самом поступке Бога. Иова огорчает не обрушившиеся на него бедствия, а дар речи он потерял не от того, что его лицо было обезображено болезнью. Больше всего его волнует то, что именно Бог явился причиной его незаслуженных бедствий! (23:15–17).

Иов говорит об окружающем его мире

Книга Иова 24:1-25

В 24-й главе Иов уже приводил несколько примеров отсутствия справедливости в мире. Глава начинается с вопроса. Почему Всевышний не находит времени для того, чтобы справедливо судить людей? По сути, этим вопросом Иов обвиняет Бога в неспособности справедливо править. «Знающие» Его, то есть Его народ, напрасно ждут какого-либо проявления Его божественной праведности (24:1).

А. Жалоба касательно общественных преступлений (24:2-12)

Иов продолжает, иллюстрируя свою жалобу об отсутствии справедливости в Божьем управлении миром. В частности, он упоминает три преступления: передвижение межей, воровство и дурное обращение с нуждающимися. Межевые камни обозначали границы владений. Бесчестные люди передвигают их с целью расширить границы своих владений. В обществе скотоводов угон скота и последующий выпас его на своих пастбищах – вопиющее преступление. У вдов и сирот отбирают единственного вола или осла, с помощью которого они могли бы возделывать свои небольшие наделы. Права нуждающихся повсеместно попираются (24:2-4а).

Затем Иов рисует вызывающую жалость картину обнищания тех, кого он называет «уничижёнными земли». Многие думают, что в этом отрывке Иов говорит о положении коренных жителей регионов к востоку от Иордана. Их земли и жилища были захвачены более сильными племенами. Они бежали от жестоких притеснений, которым они подвергались со стороны своих завоевателей. Всё, что им остаётся – подобно диким ослам собираться вместе в жалких убежищах, прячась от угнетателей. Коренья и травы пустыни – это всё, чем они могут накормить своих детей. Чтобы получить плоды, они должны довольствоваться остатками с полей и виноградников нечестивых. Без одеяния и нагие, они «жмутся к скале» и мокнут под горными дождями, пытаясь укрыться от непогоды под естественным навесом (24:4б-8).

Богачи забирают грудных детей у разорившихся молодых вдов, чтобы сделать их рабами в счёт возмещения финансовых потерь. В качестве залога они забирают у бедняков всё, включая даже верхнюю одежду. Подобные действия вынуждают лишившихся всего людей «ходить нагими, без одеяния» (24:9-10а).

Несмотря на обильные урожаи на полях своих хозяев, их рабы валятся с ног от голода. Даже с животными обращаются лучше (см. Втор. 25:4). В обнесённых стенами виноградниках и давильнях богачей они выжимают оливковое масло и топчут виноград. Производя своим трудом огромное количество вина, они не могут его пить и «жаждут» (24:10б-11). Та же самая несправедливость, которая распространена в сельских районах, присутствует и в более крупных поселениях. Там люди тоже стонут под пятой угнетателя, и оскорблённые взывают к справедливости. Но Бог как будто не замечает всех этих злодеяний. Он не назначает дней (ст. 1) для того, чтобы рассудить и прекратить беззаконие (24:12).

Б. Жалоба касательно тайного греха (24:13–17)

Иов переключает внимание на «врагов света», то есть тех, кто предпочитает действовать под покровом тьмы. Убийца встаёт «с рассветом», то есть до начала дня, когда ещё не до конца рассвело. В этот ранний час он и поджидает одинокого путника. А ночью тот же самый человек становится вором (24:13–14).

Прелюбодей же ждёт вечерних сумерков. После чего скрывает своё лицо для того, чтобы незамеченным пробраться в дом своего соседа. В темноте он «подкапывается под дом», где у него подготовлен тайный вход в комнату женщины, с которой он совершает свой грех. Верша свои дела ночью, прелюбодеи запираются в своих домах на светлое время суток. Они боятся дневного света, как люди боятся ночной тьмы. «Смертная тень», то есть непроглядная ночь, – это то, где они чувствуют себя комфортно (24:15–17).

В. Уверенность в последнем суде (24:18–25)

В предыдущих стихах Иов сетовал на то, что Бог не делает ничего, чтобы остановить притеснения и грех. Теперь же он заявляет, что Бог наказывает нечестивых. Из-за того, что комментаторы видят здесь несоответствие, они пытаются обойти то, о чём прямо заявляет патриарх^2. Однако Иов никогда не утверждал, что нечестивые не страдают. Вместо этого, он говорит о том, что праведные и нечестивые одинаково страдают, и одинаково процветают^3. Друзья же, напротив, утверждают, что только нечестивые страдают, и только праведные процветают.

В глазах Иова нечестивый так же незначителен, как щепка на поверхности бушующего потока. Его «часть», то есть поля и владения, прокляты и со временем придут в упадок. Придёт день, и грешник не посмотрит больше «на дорогу садов виноградных», то есть не сможет наслаждаться жизнью в достатке, символом которой и являются виноградники. Шеол поглотит грешников. Они исчезнут с лица земли с той же неотвратимостью, с какой засуха и жара заставляют таять зимний снег. Даже та, которая дала жизнь грешнику, забудет о его существовании. Он не принесёт радости никому, кроме червя, для которого станет лакомством его разлагающееся тело. Нечестивый будет сломлен так же внезапно, как ломается надвое дерево под натиском бури (24:18–21).

Тому, кто пользуется беззащитностью женщин^4, не стоит ждать от Бога добра. В день суда нечестивый может быть уверен – ему не пережить этот день. И, хотя может показаться, что Бог дарует нечестивым безопасность, Его взор всегда направлен на них. На какое-то время они могут возвыситься, благодаря своему богатству и власти. Но в день суда они будут унижены и собраны подобно верхушкам срезанных колосьев (24:22–25).

Друзья утверждают, что нечестивые погибают немедленно, Иов же говорит о том, что они временно «поднимаются высоко». Для патриарха даже такое временное процветание подобных людей – несправедливость. В заключение своей речи Иов призывает друзей попробовать доказать, что он неправ (24:25).

Третья речь Вилдада

Книга Иова 25:1-6

По всей видимости, Вилдад чувствует, что не может ничего противопоставить доводам Иова. Но он не может просто так отступить без того, чтобы лишний раз не укорить своего противника за излишний пыл. Исторические факты и опыт могут служить подтверждением точки зрения Иова. Но воодушевление, с которым он выдвигает свои доводы, а также выводы относительно Бога, вытекающие из этих доводов, без сомнения лживы. Вилдад повторяет мысли, ранее выраженные Елифазом, и это явный признак того, что спор выдохся.

Богу принадлежит «держава» и власть, а Его величие внушает страх. Он обитает «на высотах», то есть на небесах. Там он «творит мир», успокаивая бури своим неизмеримым могуществом. Армии, повинующиеся слову Яхве, неисчислимы. Возможно, здесь мы видим отсылку к ангельскому воинству или звёздам (ср. Ис. 40:26). Ему подчиняется и дневной свет. Светом, который Он посылает, Бог достигает всего творения, приводя всё под Свою власть (25:1–3).

Ввиду такого величия и всеобъемлющей власти, как может человек быть правым перед Ним? Здесь Вилдад повторяет слова Елифаза (ср. 4:17а) и самого Иова (ср. 9:2б). Под действием совершаемого в жизни греха люди обретают нечистоту (ср. 4:17б; 15:14). Поскольку Иов представитель человечества, он тоже нечист перед Богом (25:4).

Перед Творцом даже луна и звёзды всего лишь невзрачные светила. Тем более человек – здесь использовано древнееврейское слово, указывающее человека, как на слабое тварное существо – ничтожен перед Ним. «Сын человеческий», то есть рождённый от человека, – это в духовном смысле не что иное, как слабый и мерзкий червь. Луна «не светла», ведь она просто отражает свет. Звёзды «не чисты пред очами Его», то есть их яркость ничто в сравнении с Богом. Как Елифаз противопоставлял человека ангелам (ср. 4:18–19; 15:15–16), так и Вилдад противопоставляет человека луне и звёздам (25:5–6).

Цель Вилдада в том, чтобы Иов осознал свою незначительность в масштабах мироздания. Величие Бога, однако, не является предметом спора. Иными словами, третья речь Вилдада лишена смысла. Она не даёт надежды на оправдание, которого так жаждет Иов, и не даёт надежды на очищение, от которого Иов уже успел отказаться. Эти заключительные слова, звучащие из уст друзей Иова, омерзительны в своей уклончивости, бессердечности и безнадёжности.

Третий ответ Иова Вилдаду

Книга Иова 26:1–28:28

Слабость доводов противников Иова хорошо видна в том, насколько краткой оказалась последняя речь Вилдада. Софар вообще не осмелился что-либо сказать в третьем раунде спора. За Иовом остаётся последнее слово. В главе 26 он непосредственно обращается к предшествующей речи Вилдада. Главы 27–28 знаменуют собой начало грандиозного финального ответа всем троим оппонентам.

Ответ Вилдаду

Книга Иова 26:1-14

Иов отвечает Вилдаду, (1) обличая его высокомерие и (2) рисуя свой собственный портрет величественного Бога.

А. Слабое место в рассуждениях Вилдада (26:1–4)

Вилдад утверждает, что все люди, включая Иова, ничтожные и подлые; Иов указывает на то, что Вилдад тоже ничтожен. Иов саркастически восхищается речью Вилдада, выражая благодарность за помощь, и выдвигает обвинение, состоящее из четырёх пунктов.

Во-первых, короткая речь Вилдада никак не помогла Иову. Если патриарх так слаб и ничтожен, почему же друг не «поддержал мышцу немощного» и не помог Иову? Во-вторых, Вилдад не проявил мудрости и не дал никаких полезных советов касательно положения Иова. Если Иов так глуп, почему же Вилдад не наставил его? (26:2–3).

В-третьих, Вилдад обратился в своей речи к тому, кто превосходит его в мудрости: «Не ниже я вас; и кто не знает того же?» (12:3). В-четвёртых, источник воодушевления Вилдада – это не Святой Дух, и даже не мудрость древних. Как Вилдад не помог Иову, так и ему самому никто не помог с его речью. Всё, что говорил Вилдад исходило из его собственной головы (26:4).

Б. Величие Бога в преисподней (26:5–6)

Вилдад говорил о том, что Бог величественен; Иов отвечает словами, в которых величие Бога проявляется гораздо более явно. Власть Бога проявляется как в подземном обиталище душ умерших, так и на земле и небесах.

Вилдад упоминал, что Бог своей властью «творит мир на высотах Своих», то есть на небесах (25:2). Но Иов заверяет, что Его сила распространяется даже на Шеол. Рефаимы (духи усопших) трепещут в Шеоле. Это слово, по-видимому, означает «первых среди мёртвых»5. Мир духов поэтически представлен как покоящийся под водами моря, то есть максимально удалённый от земной жизни. Тёмный и мрачный Шеол обнажён пред Его очами. Слово Аваддон^6, или Разрушение, (ср. 28:22) выступает здесь синонимом Шеола (26:5–6).

В. Величие Бога на небесах (26:7-10)

На небесах Иов видит три свидетельства величия Господа. Во-первых, Он распростёр прекрасные созвездия над северными небесами, как человек мог бы натянуть купол палатки. Небеса распростёрлись над «пустотою», то есть над огромным пространством между небом и землёй. Он «повесил землю ни на чём», то есть её не удерживает ничто материальное. Иными словами, Он сам поддерживает землю (26:7).

Во-вторых, человек заключает воду в мехах или бутылках, а Бог «заключает воды в облаках Своих». Иов поражён мыслью о том, что облака – это летающие резервуары, которые не обрушиваются на землю под весом содержащейся в них воды. Только Божья сила может быть источником такого чуда. С помощью облаков Бог может даже скрыть полную луну (26:8–9).

В-третьих, «начертил Он круг над гладью вод» (перевод МБО). По-видимому, здесь говорится о горизонте, который выглядит слегка изогнутым. Солнце восходит из-за горизонта на востоке, проходит по дуге неба и садится за горизонт на западе. За этим невидимым кругом лежит абсолютная тьма космоса (26:10).

Г. Величие Бога на земле (26:11–14)

На земле Иов наблюдает ещё три свидетельства Божьего величия. Во-первых, это «столпы небес», то есть величественные горы, достигающие облаков, которые дрожат от грозы Господа. По всей видимости, здесь мы видим отсылку к тому, что в поэзии гром часто выступает в качестве гласа Божьего. Ещё одна точка зрения состоит в том, что во время землетрясений горы в страхе дрожат перед Его величием (26:11).

Во-вторых, Бог успокаивает разбушевавшееся море. В семитской культуре бушующее море было персонифицировано и носило имя Рахав (ср. 9:13). Бог Библии сражает это яростное чудовище, превращая бурные воды в тихую водную гладь (26:12).

В-третьих, своим дыханием Господь разгоняет мрачные тучи, открывая землю небесному свету. Грозовые облака подобно дракону проглатывают небеса, но Бог своей рукой пронзает этого стремительного змея (26:13, перевод МБО). В этом и предыдущем стихе возможна отсылка к монстроподобным божествам ханаанского пантеона. Если это так, то мысль состоит в том, что Яхве – это Бог, превосходящий любых воображаемых языческих богов.

Могущество Бога явно видно в великих деяниях, описанных выше. Но человек способен увидеть лишь «часть Его дел», услышать о Нём только «слабый шёпот». Никто из людей не может уяснить «грома Его мощи»! (26:14, перевод МБО). Из этих слов видно, что представления Иова о Божьей невероятной силе намного превосходят таковые Вилдада.

Защита своей невиновности

Книга Иова 27:1-23

Иов делает паузу, чтобы позволить Софару высказаться, но его беспокойный друг, похоже, исчерпал свою мудрость по данному вопросу. Поэтому Иов продолжает свои рассуждения. Он обращается ко всем троим своим спутникам^7.

А. Провозглашение невиновности (27:1–6)

Иов торжественно клянётся в том, что, защищая свою невиновность, он совершенно искренен. Формула традиционной клятвы «жив Бог» подразумевала, что сказанное так же верно, как и то, что Бог есть. Иов ощущает иронию в том, что клянётся Богом, в то же самое время обвиняя Господа в вопиющей несправедливости. Причиняя страдания, Бог лишил Иова «суда», то есть права предстать перед Господом. Отказывая Иову в праве быть выслушанным, Бог «огорчает» его душу. Из этих слов становится понятно, что Иов так и не изменил своего мнения. Он всё ещё верит в Бога, так как клянётся Им, но одновременно и продолжает обвинять его в несправедливости. Обращение Иова к Богу идёт рука об руку с выдвинутым против Него обвинением (27:1–2).

До тех пор, пока жизнь (букв. дыхание) не покинет его изнурённое тело, Иов будет настаивать на том, что говорит правду. Иными словами, он не поддастся друзьям и не согласится с их обвинениями в ужасном грехе. Иов заявляет, что не уступит своей «непорочности», то есть не перестанет говорить о своей невиновности. На протяжении всех своих дней он был твёрдо уверен в своей праведности, не отступит он и теперь. Его «сердце», то есть совесть, не укорит его за его утверждения. Эта чётко сформулированная клятва вполне согласуется с более ранними заявлениями Иова о своей невиновности (27:3–6)8.

Б. Проклятие врагов (27:7-11)

В оставшихся стихах 27-й главы Иов рассказывает о судьбе грешников. Его желание в том, чтобы его врагов постигла судьба этих нечестивцев. Это ещё один способ, которым он утверждает свою невиновность. Он не считает, что сам окажется среди нечестивых или беззаконных. Законы древнего мира предписывали, чтобы лжесвидетель нёс такое же наказание, которое он требовал для несправедливо обвинённого. Подразумевается, что трое друзей, ложно обвинивших Иова, заслуживают того, чтобы понести наказание, которое, по их мнению, он должен был понести он сам (27:7).

В трёх вопросах Иов обрисовывает несчастное и безотрадное состояние разума наказываемого беззаконника. Нечестивый не получит (1) надежды в смертный час, (2) ответа на свой вопль о помощи в тяжёлую минуту и (3) Божьего спасения в своей жизни. Мысль состоит в том, что нечестивому будет не к кому обратиться, когда ему понадобится помощь свыше. Не имея общения с Богом, нечестивый не может взывать к Нему. Пусть Иов и сбит с толку молчанием небес, у него всё же есть Тот, у кого он может искать защиты в своём положении. Один лишь этот факт говорит о том, что Иова нельзя причислять к нечестивым (27:8-10).

Елифаз настаивал на том, что Иову нужно послушаться Бога (ср. 22:21–27). Теперь Иов возвращает оппонентам эти слова. Он расскажет троим друзьям – местоимение второго лица здесь во множественном числе – о Божьем могуществе и о том, как Он поступает с беззаконниками. Однако, это будет лишь напоминанием о том, что они и так уже знают о Боге (27:10–11).

В. Участь беззаконных (27:12–23)

Иов начинает перечислять, что же ждёт нечестивых^9. Он показывает окончательное уничтожение грешников с помощью пяти картин. Во-первых, беззаконный потеряет всех своих детей. Несмотря на их многочисленность, они или погибнут в войне, или умрут от голода. Те же, кто переживёт войну и голод, умрут от мора. Их так быстро похоронят, что не останется времени даже на традиционные обряды прощания (27:12–15). Может показаться, что эти слова противоречат предыдущим утверждениям касательно детей нечестивых в 21:8–9. Но ранее говорилось о том, что смерть детей не может являться доказательством порочности, тогда как сейчас речь идёт об окончательной судьбе беззаконников.

Во-вторых, беззаконник лишится всех своих богатств. Пусть он и накопил серебра, как праха, и одежд, как брения, то есть очень много, но ему не суждено будет насладиться этими материальными ценностями. В конце концов все его богатства перейдут в руки праведных и невинных, в качестве которых в этой книге чаще всего выступают бедняки (27:16–17). Безбожники будут сметены с лица земли, а праведные будут жить и владеть их имуществом. Кроткие наследуют землю (Пс. 37:29, 34).

В-третьих, беззаконный потеряет своё жилище. Его дом окажется таким же непрочным, как кокон моли или шалаш, построенный фермерами на время сбора урожая. Вот он богат, а вот он на следующий день просыпается нищим или даже хуже. Открыв глаза, он увидит, что «он уже не тот», и что грядёт полное разорение, предваряющее гибель (27:18–19).

В-четвёртых, сам беззаконный тоже погибнет. Среди ночи он станет жертвой наводнения, или же его унесёт приходящая с востока песчаная буря, которую местные жители называли сирокко. «Поднимет его восточный ветер и понесёт», и не будет от него никакого спасения (27:20–22).

В-пятых, гибель беззаконного вызовет ликование в сердцах тех, кто об этом услышит. Они будут насмехаться над ним, рукоплеская и освистывая (27:23).

Рассуждения о мудрости

Книга Иова 28:1-28

Глава 28 содержит всего одну мысль, а именно, что человек не способен постичь мудрость. Несмотря на то, что в конечном итоге нечестивого ждёт незавидная судьба (27:13–23), одно это не даёт ответа на все загадки провидения. Трое друзей утверждают, что они постигли пути Господни, но Иов утверждает, что ни один человек не способен проникнуть в непостижимые тайны величественного Бога.

А. Мудрость невозможно добыть (28:1-14)

Иов упоминает различные металлы – серебро, золото, железо, медь – и драгоценные камни^10, которые люди добывают самыми хитроумными способами. Шахтёров на верёвках спускают под землю через шахты так, что они скрываются под поверхностью земли. Производя раскопки под землёй, они издают такой же шум, который производит огонь на поверхности (28:1–6)11. На территории Палестины обнаруживаются некоторые минералы (ср. Втор. 8:9), но нет никаких доказательств, что там производилась их добыча. Тем не менее, известные шахты существовали на Синайском полуострове, в Египте и на склонах ливанских гор.

Животные не способны проникнуть в шахты, где люди добывают металлы. Эти места недоступны острому взору хищных птиц, а «скимны», то есть молодые львы, попирающие землю, не осмеливаются забраться туда, куда спускаются шахтёры. Даже традиционно хитрые змеи, живущие в норах, не могут прикоснуться к подземным сокровищам. Иов восхищается изобретательностью и дерзостью людей, добывающих нужные им ресурсы из-под земли (28:7–8).

Как удивительно само место добычи, так ещё более удивительна сама добыча. Человек пробивается через скалу, «с корнем опрокидывает горы», пробивает тоннели и каналы и, таким образом, добирается до вожделенных металлов. Время от времени ему нужно строить плотины, чтобы вода не заливала шахты и не мешала работе. Всё это делается для того, чтобы на свет явились скрытые во тьме драгоценные металлы (28:9-11).

Но, несмотря на искушённость в технологиях добычи, человек не способен добыть мудрость. Нигде «на земле живых» (т. е. в обитаемом мире) не найти этого сокровища. Сами океаны свидетельствуют о том, что мудрость невозможно отыскать в их глубинах (28:12–14).

Б. Мудрость нельзя купить (28:15–19)

Человек не только неспособен найти мудрость, он не может и купить её за те драгоценные металлы, которые ему удалось добыть. Иов использует множество слов для обозначения ценных материалов, которые использовались в торговле в его дни. Три из этих слов, которые переведены как «золото», «кристалл» и «рубин», встречаются только в этом месте Ветхого Завета, в результате чего их значение окончательно не выяснено. Тем не менее, основная мысль вполне ясна. Даже за самые ценные из известных природных богатств нельзя приобрести мудрость.

В. Мудрость исходит от Бога (28:20–28)

Так где же тогда найти мудрость? Она скрыта от глаз всех живых существ на земле. Зоркие птицы не смогут отыскать её. Даже Аваддон (Шеол, обитель мёртвых) и сама смерть вынуждены признать, что только слышали о мудрости, и едва ли знают, где её искать (28:20–22).

Только Бог – и это слово подчёркивается в древнееврейском оригинале – знает, где можно отыскать мудрость. Только всезнающий Бог безо всяких усилий «прозирает до концов земли и видит под всем небом» (28:23–24).

Бог властвует над своим творением. Своим провидением он установил законы, согласно которым Он управляет различными аспектами сущего. Кажется, что бури появляются беспорядочно, но даже они предопределены Его мудростью и созидательным гением. Он назначил уставы ветру, воде, дождю и молнии: вес (т. е. силу) ветру, меру (т. е. количество) воде, регулярность дождю и путь молнии (28:25–26).

Именно тогда, когда Бог устанавливал законы природы, Он и произвёл мудрость. Он видел её, явил, приготовил и испытал. Тогда как человек не способен даже найти мудрость, использование этих глаголов подразумевает, что Бог понимает её в совершенстве. Часть Своей мудрости он открыл людям. И, хотя человек не может добыть или купить мудрость, он всё ещё может получить её от Бога. Сущность мудрости состоит из двух элементов: (1) страх Божий; и (2) удаление от зла (28:27–28). Бояться Бога – значит подчинить Ему свою жизнь, имея уверенность в том, что Он всё делает правильно, даже если правильность Его действий не очевидна для человека. «Зло», от которого необходимо удалиться человеку, определяется божественным откровением. Таким образом, жизнь по-настоящему мудрого человека построена вокруг Бога, а не вокруг самого себя (28:27–28).

У 28-й главы книги Иова есть ещё несколько целей. Во-первых, она обличает недальновидную и поверхностную мудрость оппонентов Иова. Она наглядно показывает, что их ограниченный богословский взгляд ошибочен. Во-вторых, глава служит опровержением обвинений в том, что Иов не боится Бога и должен удалиться от зла. В-третьих, в главе подчёркивается, что первоначальная характеристика Богом Иова верна (1:1, 8; 2:3), а трое друзей ошибаются в своей оценке его жизни. В отличие от своих друзей, Иов проявил богобоязненность и ненависть ко злу. Последний стих главы 28 поистине является одним из кульминационных моментов всей книги.

Подведение итога

Книга Иова 29:1–31:40

Спор окончен, но как ему предшествовал монолог Иова в 3-й главе, так и здесь мы находим ещё один, ещё более прекрасный в своих литературных достоинствах. Отрывок делится на три части, соответствующих отдельным главам: (1) картина былого благополучия Иова; (2) описание его настоящего состояния; и (3) заявление о невиновности.

Картина былого благополучия

Книга Иова 29:1-25

Глава 29 делится на четыре части: (1) воспоминания о былом благополучии; (2) причина преклонения людей; (3) ожидание дальнейшего процветания; и (4) краткое перечисление былых заслуг.

А. Воспоминания о былом благополучии (29:1-10)

Иов начинает с жалостных сожалений и воспоминаний о счастливых временах. В те дни у него были совершенно другие отношения как с Богом, так и с людьми.

В былые времена Бог присматривал за ним, то есть сохранял его от беды. Божий светильник сиял над ним, освещая путь и разгоняя тьму перед Иовом. Божий «светильник» – это образ Его милости, духовного просвещения и благословения. Иов сравнивает свои былые дни с «молодостью», временем изобилия, довольства, радости и благодарения. Это было время, когда «милость» (букв. близкое общение, совет) Божья была над его шатром (29:1–4).

В качестве доказательства того, что раньше с ним был Бог, Иов приводит два факта. Во-первых, он радовался своему потомству: «Дети мои вокруг меня». Во-вторых, он жил в достатке: «Пути мои обливались молоком» (букв. маслом). Этот образ означает безграничное изобилие, среди которого проходила его жизнь. Масло в Палестине тех времён представляло из себя полужидкий напиток. Даже совершенно безжизненная «скала» источала для Иова реки елея. Мысль здесь состоит в том, что благословения были настолько многочисленны, что исходили даже из самых неожиданных источников (29:5–6).

Отношения Иова с соплеменниками были совсем другими в те ушедшие дни. Его уважали, а он радовался общению с людьми. Время от времени Иов оставлял своё имение, чтобы отправиться к городским воротам и заняться делами. Подобные «ворота» как правило были зданием значительного размера, где происходила торговля и улаживались различные правовые вопросы. Когда Иов подходил к воротам, юноши прятались из уважения к нему, а старцы вставали со своих мест. С приходом Иова все разговоры и обсуждения прекращались до тех пор, пока он не произносил своё слово (29:7-10).

Б. Причины его авторитета (29:11–17)

Почему же знатные люди той земли проявляли в прошлом такое уважение к Иову? Иов заслужил подобное уважение своей благосклонностью и добротой к нуждающимся. Даже те, кто только слышал о его добрых делах, «ублажали» его, то есть желали ему всяческих благ. В качестве примеров «страдальцев», нуждающихся в доброте и помощи, Иов называет сирот и вдов. Даже «погибавшие», то есть беднейшие из бедных, благословляли Иова (29:11–13).

Ведя дела с соплеменниками, Иов «облекался в правду», то есть жил справедливо и правильно. Он помогал слепым и парализованным в том, что они не могли сделать самостоятельно. Иов был «отцом» всем нуждающимся. Он даже брался помогать чужакам, которые обращались к нему за содействием. Будучи великим шейхом, Иов часто судил дела, которые подавались ему на рассмотрение. В подобных делах он проявлял исключительную добросовестность. Сказано, что Иов «сокрушал беззаконному челюсти». Перед нами так и предстаёт образ хищника, который уже вцепился в свою добычу и готов унести её в своё логово. Когда притеснитель уже праздновал победу и готовился убраться с добычей в зубах, Иов вырывал её из его челюстей (29:14–17).

В. Ожидание дальнейшего процветания (29:18–20)

Ведя такую активную и счастливую жизнь, Иов ожидал долгих лет всё продолжающегося процветания. Он думал, что скончается в своём «гнезде», окружённый родными ему людьми. Он ожидал, что дни его «будут многи, как песок», то есть несчётны. Его жизнь была подобна хорошо политому дереву, корни которого впитывали воду, а ветви были свежими от ночной росы. «Слава» Иова, то есть большое уважение и положение в обществе, не будет «стареть», то есть останется новой, незапятнанной и не ослабленной. Его «лук», символ силы и власти, будет оставаться «крепок» как живое дерево и не потеряет своей свежести и гибкости в его руке.

Г. Краткое перечисление прежних заслуг (29:21–25)

Иов снова говорит о высоком положении, которое он занимал в обществе до того, как на него обрушились несчастья. Люди внимали его советам, а его мудрые слова были подобны освежающему дождю. Они с нетерпением ждали его решений, как крестьянин ждёт весеннего «позднего дождя», который необходим для обильного урожая. Иов превосходил в мудрости всех, кто к нему обращался (29:21–23).

Своей проницательностью и полезными советами Иов с радостью служил тем, кто был подавлен и растерян. То, что казалось им непреодолимым затруднением, для Иова было несложной проблемой, о которой не стоило и беспокоиться. Уныние других никогда не могло омрачить света его лица. Иов «назначал пути им», сидя во главе и ведя царскую жизнь. Все сбитые с толку и растерянные признавали его лидерство и подчинялись его власти. Но Иов никогда не смотрел на них свысока, всегда стараясь быть «утешителем плачущих» (29:24–25).

Картина нынешних страданий

Книга Иова 30:1-31

Глава 30 резко контрастирует с предыдущей. Всё, о чём говорилось ранее, повторяется и здесь, но уже в обратном порядке. Слово «ныне» предваряет три из четырёх абзацев этой главы.

А. Нынешнее униженное состояние Иова (30:1–8)

В былые дни юноши с приходом Иова прятались из уважения к нему, теперь же они его высмеивают. Их отцов Иов раньше не счёл бы достойными находиться рядом со своими собаками. Они бессильны, истощены и изгнаны и общества, но, тем не менее, сыновья этих несчастных смотрят на Иова сверху вниз (30:1–2).

Далее Иов описывает народ отверженных, который, возможно, когда-то населял эту землю. Если раньше Иова уважали самые уважаемые, то теперь он презираем самыми презираемыми (ср. 19:18), настоящими отбросами общества. Эти люди изгнаны из общества из-за своего поведения и внешнего вида, обусловленного плохим питанием. Они вынуждены питаться кореньями, которые они собирают в пустынных местах^12. Когда эти несчастные приближаются к поселениям людей, их тут же изгоняют криками, как воров. Они прячутся в ущельях между утёсов и кустов. Ища себе пропитание, они ревут подобно диким ослам, и жмутся под тёрном подобно диким зверям. Дети отребья из самых низших слоёв общества, они изгнаны из обитаемых мест (30:3–8).

Б. Унизительное положение Иова (30:9-15)

Отверженные, описанные в стихах 3–8, теперь относятся к Иову с презрением. Он стал предметом их насмешливых песен и шуток. Эти люди высокомерно удаляются от Иова, а от некоторых он терпит величайшее оскорбление – плевки в лицо. Ранее Иов говорил о людях с состраданием (гл. 24); теперь он говорит об их поведении по отношению к нему с горечью. Соплеменники не ценят чувства Иова по отношению к ним. Они считают его представителем класса, который обкрадывает и притесняет их. Так что теперь они злобно радуются обрушившимся на него бедствиям.

Бог спустил тетиву, и стрела несчастий вонзилась в Иова. Так что теперь изгои общества «сбросили с себя узду» и оставили всякую сдержанность. Они сбивают Иова с ног, когда он пытается перейти с места на место. Как осаждающая армия, они возвели осадные валы, чтобы было сподручнее атаковать его. Они испортили «стезю» Иова, его жизненный путь. Они извлекают выгоду из его бедственного положения, и никто не способен им помешать (30:11–13).

Как солдаты прорываются сквозь пролом в стене осажденного города, так и эта безродная толпа бросается на Иова. Ужасы продолжают обрушиваться на патриарха. Сброд развеивает величие Иова, как ветер уносит плевелы. Счастье Иова истаяло как облако (30:14–15).

В. Нынешнее состояние Иова (30:16–24)

Своими страданиями Иов низведён до состояния полного отчаяния: «И ныне изливается душа моя во мне». Особенно сильно тоска гложет Иова в ночное время. Его страдания так мучительны, что ему кажется, что его кости пронзил меч, а его конечности вывернуты. Его ужасающая болезнь привела к тому, что испортилась даже одежда, по-видимому, из-за постоянно вскрывающихся язв. Края хитона «жмут» Иову, возможно, из-за того, что его скорченное тело заставляет одеяния стягиваться (30:16–18).

Бог по-настоящему сурово обошёлся с Иовом. Он втоптал Иова в грязь, прах и пепел. Возможно, имеется ввиду обычай посыпать пеплом голову, чтобы выразить скорбь. Его одежда теперь покрыта всей этой грязью. Иов поднимает глаза к небу и взывает к Господу, но ответа нет. Он пытается привлечь внимание Бога попытками подняться. Несмотря на его настойчивость, Бог, кажется, лишь наблюдает за ним с безмолвным безразличием (30:19–21).

Иов сравнивает свои несчастья с ревущей бурей. Бог не только бросил его в грязь (ст. 29), но и заставил Иова носится по ветру. Эта буря не только унесла его, но и полностью сокрушила. Он знает, что его страдания не могут закончиться ничем, кроме смерти. Вскоре он войдёт в «дом собрания всех живущих», то есть в Шеол, обитель мёртвых. Но он продолжает безотчётно взывать к Богу о помощи, хотя знает, что его усилия тщетны (30:22–24).

Г. Финальное сравнение (30:25–31)

Сострадание, которого Иов так ищет в своих страданиях – это то, что он даровал другим в прежние дни. Он плакал о тех, кто в беде и скорбел о тех, кто нуждается. Проявляя такую отзывчивость, Иов надеялся, что его собственное благополучие будет продолжаться. Выпавшие на его долю горести стали полной неожиданностью. Он ждал «добра», но пришло «зло», то есть бедствия; он ждал «света», но пришла тьма (30:25–26).

И снова Иов описывает своё состояние. Он говорит, что его «внутренности», очаг чувств, «кипят». Он сломлен буйством смешанных чувств, горя, сожалений и боли. Он ходит «почернелый», но не от солнца. Этим словом он описывает то, как его болезнь повлияла на его внешность: он почернел. Он «встаёт» в собрании зверей пустыни и кричит о помощи. Его скорбный крик похож на крик шакала (ср. Мих. 1:8), и одновременно он такой пронзительный, что напоминает вопль страуса. Его почерневшая кожа и постоянная лихорадка заставили замолчать музыку, когда-то наполнявшую его дом. Его цитра и свирель теперь играют только на похоронах, в унисон с плачем убитых горем людей (30:27–31).

Заверение в невиновности

Книга Иова 31:1-40

Глава 31 состоит из серии заверений, каждое из которых сопровождается проклятьем, которое должно постигнуть Иова в случае, если он будет уличён во лжи. Раз за разом Иов обращается к Богу с просьбой о суде. Четырнадцать раз он применяет оборот «если я», сопровождая его последующим проклятьем («пусть» произойдёт то-то и то-то). Грехи, перечисляемые в этой главе, – это не чудовищные преступления, а лишь незначительные отклонения от высоких стандартов этики и благочестия.

А. Невиновность в сексуальном грехе (31:1-12)

Иов отказывается от того, что он лелеял или поддавался чувственным желаниям. Он упоминает три разновидности чувственного греха. Во-первых, Иов не поддался простому вожделению, порождаемому взглядом. Он положил «завет» со своими глазами, состоящий в том, что они будут починяться его разуму, пребывая в гармонии с сознанием Иова. Это соглашение с собственными глазами не разрешало ему смотреть на женщину с вожделением (ср. Мф. 5:28). Он знал, что такой взгляд может привести к желанию, а желание породить грех. Иов решил избегать даже возможности совершить грех. Он следит за своими глазами, потому что знает, что Бог заметит даже самый маленький шаг в сторону греховной страсти. Брошенный на женщину греховный взгляд способен привести к беззаконию и порочности, а Вседержитель наказывает за подобное бедствиями и напастями. Таким образом, страх наказания заставляет Иова следить за своими глазами (31:1–4).

Во-вторых, Иов отрицает, что он когда-либо поддавался чувственному желанию, выражая это словом или делом. Патриарх отрицает, что он хотя бы раз «ходил в суете», или нога его «спешила на лукавство». Его ноги так же невиновны, как и его глаза. Здесь «суета» и «лукавство» практически персонифицированы. Он не поддерживал отношения с этими сомнительными персонажами и не позволял им подбить его на какое-то злодеяние. Мимоходом он торжественно призывает Бога проверить истинность его слов. «Весы правды» Божьего суда, несомненно, подтвердят его непорочность. Никогда Иов не сворачивал с пути праведности, на который указал ему Бог (ср. 23:11). Ни разу его разум не последовал за страстным желанием очей. Не было такого, чтобы его руки запятнал какой-либо грех, проистекающий из страсти (31:5–7).

Чтобы подчеркнуть своё заявление о невиновности, Иов произносит проклятие на самого себя. Если то, что он только что сказал – неправда, тогда пусть другой ест его урожай или, что ещё хуже, вообще искоренит всё, что произвела его земля (31:8).

В-третьих, Иов объявляет, что невиновен в самом серьёзном из чувственных грехов – в измене. Он никогда не позволял своему сердцу прельщаться женщиной. Он никогда не ждал у двери своего соседа возможности вступить в тайные отношения с чужой женой. В качестве печати, подтверждающей истинность своего заявления, Иов снова произносит проклятье. Если его слова содержат ложь, то пусть его жена «мелет» для другого, будет чьей-то рабыней, или пусть другие «издеваются» над ней, унижая сексуально (31:9-10).

Прелюбодеяние было отвратительнейшим преступлением, подлежащим суду^13. Этот грех распространяется и пожирает всё подобно пожару. В конце концов прелюбодеяние доводит человека до «истребления», то есть до Шеола, обители мёртвых. Этот грех «искореняет» всё доброе в человеке, приводя его жизнь к полной катастрофе (31:11–12).

Б. Невиновность в злоупотреблении властью (31:13–23)

Далее Иов отрицает любое злоупотребление властью, обусловленное его положением. Во-первых, он отрицает, что когда-либо пренебрегал жалобами своих слуг на самого себя. Он относился к ним не как к собственности, а как к наделённым правами людям, таким же, как он сам. Что же заставляло его так поступать? Иов понимает, что все люди образованы Богом ещё в утробе. Так же он осознаёт, что однажды Бог «восстанет» и будет судить. В этот день Иову придётся отвечать за то, как он относился к своим слугам (31:13–15).

Во-вторых, Иов отрицает, что когда-либо относился к нуждающимся или беспомощным с безразличием. Ранее Елифаз обвинял Иова в том, что тот отказывал в помощи находящимся в нужде (ср. 22:7–9). Но Иов никогда не удерживал того, в чём нуждались бедняки, в частности, еды. Вдовы не зря смотрели на него с надеждой. Он делился своим хлебом с сиротами и с юности старался быть благодетелем для бедных. От чрева своей матери – здесь мы видим гиперболу – он был отцом сиротам и покровителем вдовам. По всей видимости, он имеет ввиду, что ещё его мать научила его всегда помогать беспомощным. Иов утверждает, что он никогда не видел человека, погибавшего из-за нехватки одежды или покрова, и не согретого шерстью его овец (31:16–20).

В-третьих, Иов отрицает, что он хотя бы раз кого-нибудь жестоко обидел. Он никогда не поднимал руку на сироту, увидев «помощь себе у ворот». Благодаря своему влиянию, Иов всегда мог добиться благоприятного исхода судебного разбирательства. Но он никогда не притеснял беззащитного. И, чтобы подчеркнуть истинность своих слов, он снова призывает на свою голову проклятия. Если он хотя бы раз совершал насилие против другого человека, пусть рука, которую он для этого использовал, сломается в локте, а плечо «отпадёт от спины» (31:21–22).

Иов подводит итог, говоря о своём убеждении, которое и направляло его поведение. Он всегда пребывал в страхе перед величием Бога и Его праведным гневом. Таким образом он удерживал себя от любого из греховных деяний, перечисленных в этом разделе (31:23).

В. Невиновность в бесчестном отношении (31:24–34)

Теперь Иов отрекается от ещё одного вида тайных грехов, которые могли бы обесчестить его. Во-первых, он отрицает, что втайне радовался своему богатству, проявляя любовь к наживе, граничащую с идолопоклонством (Кол. 3:5). Он никогда не говорил, что его надежда и уверенность укоренены в золоте или других богатствах (31:24–25).

Во-вторых, он никогда не целовал собственные руки, приветствуя восходящее солнце или луну. Речь идёт о жесте, которым древние отдавали дань почитания объекту своего поклонения^14. Поклонение небесным телам было широко распространено на Ближнем востоке. Такое поведение было бы преступлением, наказуемым земным судом. Кроме того, оно бы символизировало отрицание существования живого Бога, который создал небо и землю (31:26–28).

В-третьих, Иов никогда не радовался несчастьям, постигавшим его врагов. Даже в гневе он никогда не позволял себе призывать проклятия на их головы.

В-четвёртых, патриарх отрицает, что когда-либо проявлял скупость. Его слуги гадали, остался ли хоть кто-нибудь, кто ещё не был накормлен от богатого стола Иова. Иов всегда давал ночлег странникам, проходившим мимо его шатра (31:31–32).

Наконец, Иов отвергает лицемерие. Он не пытается скрыть своё преступление, как Адам^15 в Эдемском саду (ср. Иос. 6:7). Если бы он знал и скрывал свои проступки, то никогда бы не вышел из дверей своего дома, удерживаемый страхом перед людским презрением. Видный человек не может долго оставаться лицемером без того, чтобы не столкнуться с разоблачением и унижением. Иова же подобный страх не удерживал – он был частым гостем в собрании (29:7 и дал.). Он знал, что ему нечего скрывать и безо всякого страха противостоял всем при свете дня. Главным обвинением, которое друзья предъявили Иову, было обвинение в лицемерии. В настоящем разделе это обвинение решительно отвергается (31:33–34).

Г. Последняя просьба к Богу (31:35–37)

Поскольку друзья отказываются прислушиваться к его словам, Иов в отчаянии взывает к Богу. Он будто ставит свою подпись под прошением об оправдании, которое он представил в предыдущих стихах. Он желает, чтобы Бог, как его соперник, представил своё обвинительное заключение в письменной форме. Язык и терминология явно заимствованы из судебной практики того времени, в соответствии с которой обе стороны обращались к суду письменно (31:35).

Если бы Иов получил в руки обвинение Всевышнего против него, он не стал бы скрывать его, как нечто постыдное. Он бы носил его на плечах перед всем миром, как будто это огромная честь для него. Он готов носить его как венец, как украшение, наделяющее его царским величием и достоинством. В этих образах выражается твёрдая уверенность в том, что обвинительное заключение в действительности не может содержать никаких преступлений Иова. Иов готов объявить Богу «число шагов моих», то есть рассказать о каждом деянии в своей жизни. Он готов подойти к Богу «как к князю», т. е. уверенным шагом и с прямотой того, кто знает, что нет ничего, что могло бы его опорочить (31:36–37).

Д. Заключительный довод в пользу невиновности (31:38–40)16

Иов снова уверяет в своей невиновности, отрицая свою вину в незаконном использовании земли. По словам Иова, неправедно захваченная земля жаловалась и «вопияла» бы на него. Земля присоединилась бы к своему законному владельцу в оплакивании его утраты^17. Земля Иова, однако, не возопила против него. Он не захватывал её у прежних владельцев с помощью насилия. Если хоть что-то из этих утверждений ложь, то пусть на этой земле растут волчец вместо пшеницы и куколь вместо ячменя, что сделает её совершенно бесполезной.

Примечания

1 В поэтическом языке небеса – это купол, которым Бог накрыл землю.

2 Некоторые авторы считают стихи 24:18–25 словами Вилдада или Софара, которые перебивают Иова. Другие считают, что Иов говорит иронически, во всяком случае в стихах 18–21. Тогда как остальные утверждают, что он просто цитирует одного из своих друзей.

3 Francis I. Andersen, Job: An Introduction and Commentary (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1976), pp. 213f.

4 Два типа беззащитных женщин упоминаются в 24:21: (1) вдовы; и (2) не рождавшие. В обоих случаях смысл в том, что у женщины нет сыновей, способных постоять за её права.

5 Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 117.

6 Слово Аваддон используется в Ветхом Завете шесть раз: Иов 26:6; 28:22; 31:12; Пс. 88:11; Прит. 15:11; 27:20.

7 Местоимение второго лица в 27:5, 11, 23 находится во множественном числе, тогда как в 26:2–4 в единственном.

8 Иов утверждает, что невиновен, в своём ответе Елифазу (6:10, 29–30; 16:17; 23:10–12); Вилдаду (9:35; 10:7) и Софару (12:4; 13:18–19).

9 Некоторые комментаторы убеждены, что стихи 27:13–23 – это слова Софара, представляющие собой его отсутствующую третью речь. Часть утверждений действительно похожи на предыдущие слова Софара. Однако, весь отрывок согласуется с желанием Иова, чтобы его враг (в качестве которого вместе выступают трое его друзей) претерпел ту же судьбу, что и беззаконники. Иов никогда не отрицал, что беззаконные когда-нибудь понесут наказание; он вопрошал лишь о том, почему им позволяется благоденствовать так долго.

10 «Сапфир» в 28:6 – это лазурит, руда, в которой встречаются похожие на золото вкрапления. Zuck, op. cit., p. 124. Другие считают, что в месте, где встречаются сапфиры, можно найти и золотую пыль.

11 H. H. Rowley, Job in “The Century Bible” (Greenwood, SC: Attic, 1970), p. 228. Фраза «внутри изрыта как бы огнём» (28:5) получила разнообразные толкования: (1) выкопанные драгоценные камни, которые сияют подобно огню; (2) содержащие руду породы, появившиеся в результате вулканической деятельности; или (3) взрывы в шахтах.

12 «Зелень» в 30:4 – это растение с кислыми листьями, растущее в солончаках. Корни можжевельника тоже очень горькие. Только самые бедные использовали эти растения в пищу.

13 В Моисеевом законе супружеская неверность наказывалась смертью (Втор. 22:22).

14 Такая практика использовалась в идолопоклонническом богослужении в Израиле. См. 3 Цар. 19:18; Иос. 13:2.

15 Слова «как Адам» (перевод МБО) можно перевести «как человек» (синодальный перевод). Исходя из этого, некоторые полагают, что Иов отрицает, что он подобно лицемеру скрыл грех в своём сердце.

16 Многие исследователи полагают, что стихи 31:38–40 взяты из какого-то другого места главы. Эти стихи, однако, могут быть примером спада настроения в конце речи, когда говорящий внезапно замолкает (ср. напр. 19:28–29).

17 Другие думают, что смысл в 31:38–39 состоит в том, что Иов никогда не использовал свою землю неподобающим образом, например, для того чтобы употреблять её плоды, не платя рабочим.

Глава седьмая

Сердитый Молодой Оратор

Книга Иова 32–37

Длительные дебаты между Иовом и тремя его друзьями закончились. Посетители утверждали, что Иов справедливо наказан за какой-то грех, который он не признает. Но настойчивость патриарха в отстаивании своей невиновности заставила их умолкнуть. Трое друзей сочли, что Иов сумел оправдаться, и, поэтому, сдались (32:1).

В этот момент на сцену выходит пятый оратор. Елиуй серьёзно разгневался на обе стороны спора. Взгляд этого молодого человека на страдания отличается от взглядов троих друзей, а его понимание Бога превосходит их. Кроме того, Елиуй честно старается ответить на жалобы Иова касательно Бога^1. В то время как трое друзей призывали Иова покаяться в грехах, совершенных до обрушившихся несчастий, Елиуй полагает, что ему нужно покаяться в гордыне, которая проявилась во время этих событий. В то время как Елифаз, Вилдад и Софар утверждали, что Иов страдает, потому что согрешил, Елиуй предполагает, что Иов согрешил из-за своих страданий. Иов даже не пытается ответить Елиую.

Речи Елиуя играют важную роль в сюжете книги. Они призваны усилить напряжённость, отодвигая кульминацию. В них пересматриваются доводы Иова (33:8-13) и ответы его друзей, в результате чего поднимаемые в книге вопросы обретают новую силу и рассматриваются с другой стороны. Кроме того, вводятся и новые проблемные моменты. Эти речи демонстрируют, что мудрость молодых, по существу, не более продуктивна чем мудрость старших, несмотря на всю её многословность. В них ещё ярче выражена мысль, изложенная Елифазом (5:17), что страдания могут иметь воспитательную и очистительную цель в Божьем провидении (33:14–30; 36:8-12). Эти речи изображают глас Божий, упрекая Иова в высокомерном невежестве относительно Божьих путей (35:16) и выставляя Божью власть над всем творением как доказательство Его благонадёжности в вопросах справедливости. Они служат последним доказательством того, что ничто земное не способно постичь небесные тайны.

Вступление к речи Елиуя

Книга Иова 32:1-22

Глава 32 содержит вступление к речи Елиуя, сначала со стороны рассказчика, а затем и самого Елиуя.

А. Вступление рассказчика (32:1–5)

Первые пять стихов в главы 32 написаны в прозе, хотя, как ни странно, на языке оригинала есть характерные для поэтической литературы признаки. Похоже, что Елиуй был безмолвным слушателем вовремя всего спора между Иовом и его тремя друзьями. Елиуй назван Вузитянином. Вуз был братом Уза (Быт. 22:21) и сыном Нахора. Дальше в Писании Вуз упоминается вместе с Фемой среди племён арабов (Иер. 25:23). Елиуй происходит из племени Рамова, что делает его возможным предком Давида (32:2а; ср. Руфь 4:19–22).

Имя Елиуй означает что-то вроде «мой Бог – Он». Неудивительно, что с таким именем этот молодой человек представляет себя защитником Божьей справедливости. И вот, он выступает вперёд, движимый гневом из-за того, что Иов «оправдывал себя более, нежели Бога». Его мысль, по-видимому, состоит в том, что Иов оправдывал себя за счёт Божьей справедливости (ср. 40:8). Три раза в пяти открывающих главу стихах рассказчик упоминает гнев Елиуя. Этот молодой человек определённо разгневан!

С точки зрения Иова – и это соответствовало духу времени – Бог несправедливо осудил его, обрушив на него бедствия. Почти не коснувшись дела Иова, как это сделали три друга, Елиуй задаётся вопросом: можно ли протестовать против Божьего правосудия?

Елиуй был зол на Елифаза, Вилдада и Софара не меньше, чем на Иова. Трое друзей «не нашли, что отвечать», но продолжали обвинять патриарха. Поскольку они были старше его, молодой человек напрасно ждал от них компетентного ответа на затруднение Иова относительно Бога. Елиуй рассердился из-за того, что они не сумели своей логикой заставить Иова прекратить обвинения против Господа. Этот молодой человек ни в коей мере не защищает Иова. В первую очередь он обвиняет троих друзей в том, что они так и не привели веских доводов для заслуженного осуждения позиции Иова (32:3–5)2.

Б. Елиуй представляется (32:6-22)

Представляясь, Елиуй произносит пространное обоснование своей речи. Во-первых, он выказывает уважение к трём посетителям Иова. Будучи молодым, Елиуй не хотел вмешиваться в спор старших. Он придерживается мнения, что старшие и более опытные люди должны учить мудрости других. Теперь, однако, Елиуй понял, что мудрость не всегда сопутствует седине. Мудрость – это в первую очередь дар Божий. В начале Господь поместил Свой «дух» или «дыхание» жизни в человека (Быт. 2:7). Это был дух не только жизни, но и разума (ср. 33:4). Таким образом, Елиуй защищает своё право говорить, основываясь на своих Богом данных умственных способностях. Он умоляет старших товарищей выслушать его мнение по этому вопросу^3. Речь здесь не идёт о каком-то чудесном озарении, как утверждают некоторые (32:6-10).

Во-вторых, Елиуй оценивает то, что он услышал от трёх друзей Иова. Он надеялся услышать от них доказательства несостоятельности позиции Иова и терпеливо продолжал выслушивать их доводы, но никто из них так и не смог ни убедить Иова, ни ответить на его аргументы (32:11–12).

Елиуй отказывается прощать троих друзей за неспособность дать должный ответ Иову. Они могут оправдываться тем, что нашли в Иове мудрость, обличить которую может только Бог. Однако же мудрость Иова не является такой уж несокрушимой. И они могут сами убедиться, что Иову нечего будет противопоставить мудрости, отличной от мудрости трёх друзей. Доводы Иова ещё не проверялись в сравнении с доводами Елиуя. В споре с этим сердитым молодым человеком Иову предстоит услышать аргументы, серьёзно отличающиеся от всего, что он слышал ранее от своих друзей (32:13–14).

В-третьих, Елиуй выказывает горячее желание высказаться по обсуждаемой теме. Трое друзей позорно умолкли, неспособные ответить Иову. Но их молчание не заставит замолчать Елиуя. Он чувствует, что не может сопротивляться множеству аргументов, роящихся в его голове. Иными словами, он просто вынужден высказаться. Сам он говорит, что «полон речами»4. Елиуй сравнивает свою речь с процессом брожения вина в плотно запечатанных мехах. Он не может больше сдерживаться и вот-вот взорвётся. Лишь выговорившись, он сможет испытать облегчение (32:15–20).

Елиуй завершает предисловие утверждением, что говорить он будет беспристрастно, без какого-либо лукавства или страха. На его речь не будет влиять уважение, которое он может испытывать к сидящим перед ним, будь то Иов или старшие друзья. Всё, что заботит Елиуя в данный момент, – это истина. Подхалимство чуждо Елиую, а его страх перед Богом не даст ему руководствоваться подобными мотивами (32:21–22).

Первый ответ Елиуя Иову

Слышит ли Бог человека?

Книга Иова 33:1-33

С длинным предисловием покончено, и Елиуй начинает выдвигать свои доводы. Глава 33 посвящена вопросу о том, слышит ли Бог человека.

А. Призыв ко вниманию (33:1–7)

Елиуй начинает с того, что призывает Иова выслушать его. В отличии от остальных, он обращается к Иову по имени. Он перечисляет пять причин, по которым Иову следует прислушаться к его словам. Во-первых, он обещает патриарху, что будет говорить откровенно и искренне. У него есть то качество, которое Иов надеялся найти у своих друзей, а именно, прямота. Во-вторых, Елиуй готов высказать убеждения, исходящие от создавшего его Духа Божия. Из-за своей ревности к Господу, Елиуй чувствует, что Дух Божий пребывает в нём, и именно это даёт ему мудрость, превосходящую обычную (33:1–4).

В-третьих, Елиуй готов дать Иову возможность ответить. То, что он предлагает – это диалог, а не проповедь. В-четвёртых, Елиуй не будет ни унижать Иова, ни злоупотреблять его физической слабостью. Поскольку оба они «образованы из брения» (Быт. 2:7), то оба находятся в равных условиях перед Богом. В отличие от друзей, которые ставили себя выше Иова, Елиуй заявляет об их равенстве перед Богом. В-пятых, Елиуй заверяет Иова, что у того не должно быть причин бояться вступить в эту новую дискуссию. Ранее Иов жаловался на то, что ужас и величие Божьи настолько подавляют его, что не позволяют ему должным образом защищаться. Ему не следует ожидать подобного давления со стороны Елиуя (33:5–7).

Б. Краткое изложение жалобы Иова (33:8-12)

Елиуй подводит краткий итог всему, что он слышал от Иова в предыдущих речах, а именно, что он «чист», «без порока», «невинен», и в нём нет «неправды». Но несмотря на это, Бог нашёл, то есть измыслил, основания для вражды с ним. Теперь Господь считает Иова врагом, достойным быть «в колоде» и под неусыпной охраной (ср. 13:27). Таковы ощущения Иова касательно того, как с ним обращается Бог (33:8-11).

Елиуй даёт общий и подготовительный ответ на обвинения Иова против Бога. Патриарх не может быть прав в своих обвинениях, потому что Бог превыше человека. Трое друзей тоже говорили Иову об этом (ср. 8:3), хотя едва ли они придавали этой мысли такое же значение, как Елиуй. Елиуй полагает, что какими бы понятиями о справедливости ни руководствовались люди, Божья справедливость неизбежно будет выше. Из этого следует, что любые людские обвинения в несправедливости попросту смехотворны (33:12).

В. Божественный способ общения (33:13–28)

Иов истолковал молчание небес как признак произвола и враждебности Бога по отношению к человеку (ср. напр. 19:7; 30:20). На это Елиуй отвечает, что Бог говорит с людьми множеством способов. Он говорит с помощью снов и видений, в которых он наставляет людей и побуждает их отвратиться от зла. Если же человек не внимает предупреждению, Бог снова обращается к нему подобным же образом (33:13–15).

В ночных откровениях Бог «открывает у человека ухо», делая Свои обращения понятными. Он «запечатлевает Своё наставление», то есть, подтверждает его, по всей видимости, некими обстоятельствами, перекликающимися со сном или видением. Получатель такого сообщения не должен сомневаться, что с ним говорил сам Бог (33:16).

Предназначение таких обращений – отвратить человека от его планов сотворить нечто злое. Бог желает «отвести человека от какого-либо предприятия», то есть продиктованного гордыней непослушания, к которому он может быть склонен. Результатом подобных откровений становится то, что человек спасается от совершения смертного греха, который в конечном итоге принёс бы ему «поражение от меча»5. Пять раз в 33-й главе Елиуй утверждает, что Бог спасает человека от «могилы», т. е. Шеола. Устрашённый ночными кошмарами (ср. 7:17), Иов упустил из виду предназначение этих предупреждений, состоящее в том, чтобы сохранить человека от греха и смерти (33:17–18).

Тот же, на кого не подействовали прямые откровения во сне, оказывается подвергнут дальнейшим воспитательным мерам. Он вразумляется жестокой болью, отдающейся во всех его костях. В таком состоянии у него пропадает аппетит, а тело становится истощено настолько, что показываются кости. Если понимать эти стихи буквально, то речь, по-видимому, идёт о проказе. Душа такого человека постепенно приближается к «могиле», а жизнь – «к тем, кто приносит смерть» (новый перевод МБО).

У страдающего человека может быть «ангел», который способен истолковать ему основанное на провидении отношение к нему Бога. Такой ангел – просто “один из тысячи” духов-служителей, посланных служить от имени народа Божьего. Его предназначение – показать человеку, как тому нужно поступать. Здесь Елиуй противоречит Елифазу, который ранее утверждал, что никакие ангелы не способны помочь Иову в его бедственном положении (ср. 5:1). В 9:33 Иов тоже оплакивал отсутствие ходатая, который мог бы заступиться за него (33:23).

Если страдающий поступает правильно, Бог готов смилостивиться над ним. Господь повелит, чтобы страдалец был избавлен от «могилы», так как умилостивление найдено. «Умилостивлением» могут быть страдания грешника или его покаяние. С другой стороны, текст может просто означать, что Бог теперь считает этого человека искупленным и освобожденным (33:24).

Страдающий переживает восстановление вследствие Божьей благодати. Его вновь обретённое здоровье напоминает свежесть молодости и дни его юности. Возможность общения с Богом тоже подлежит восстановлению – его молитвы вновь становятся услышаны. Бог снова «с радостью взирает на лице его». Человек снова видит невидимого Бога в поклонении (ср. Евр. 11:27). Мысль здесь состоит в том, что страдавший человек восстановлен в своём праведном положении перед Богом, который допускает человека ко всем благословениям праведности (33:25–26).

Восстановленный человек будет выражать благодарность за всё, что Бог сделал для него. Сначала он исповедует свой былой грех, после чего воспоёт милость, по которой с ним не обращались так, как он из-за своих грехов того заслуживал. Он будет восхвалять Господа за то, что тот избавил его душу от падения в бездну смерти. В конце концов его жизнь увидит «свет» (33:27–28).

Г. Итоги и призыв (33:29–33)

Елиуй подводит итоги своего учения о благодатной цели и действенности Божьих методов общения с человеком. Снова и снова его милость становится очевидной людям. Он делает всё необходимое, чтобы вернуть душу из бездны смерти к свету жизни (33:28–29).

Далее Елиуй призывает Иова продолжить выслушивать его доводы. Но если Иову есть, что ответить на уже сказанное, то он непременно должен это сделать. Елиуй хочет поступить в отношении Иова по справедливости. Если Иов сможет дать удовлетворительный ответ на его доводы, то Елиуй с радостью признает правоту патриарха. Если же ему нечего ответить, то пусть он слушает и учится мудрости у юноши (33:30–33).

Елиуй считает страдания защитой, а не воздаянием. Страдание предназначено для того, чтобы уберечь человека от смерти, а не для того, чтобы свести его в могилу, как утверждали три предыдущих оратора. Старшие товарищи настаивали на том, что Иов должен проявить инициативу и покаяться, если он хочет восстановления. Елиуй же призывает Иова послушаться ангела, и Бог восстановит его.

Возможно, Елиуй здесь ближе к истине, чем остальные. Однако, как и они, он ошибается, предполагая, что болезнь Иова обрушилась на него из-за его греха. Кроме того, когда Бог заговорит с Иовом, Он сделает это напрямую, а не через ангела, как предполагает Елиуй. Тем не менее, молодой человек оказывается прав, указывая на гордость, которая пустила корни в сердце Иова в результате его страданий.

Второй ответ Елиуя Иову

Несправедлив ли Бог?

Книга Иова 31:1-37

Во второй речи Елиуй отвечает на обвинение Иова о том, что Бог несправедлив к нему. В первую очередь (ст. 1-15) он обращается сразу ко всем слушателям. Затем, в ст. 16, он говорит уже непосредственно к Иову.

А. Вступление (34:1–4)

Елиуй призывает мудрых из тех, кто слушает его, внять тому, что он скажет, и вместе искать истину в деле между Иовом и Богом. «Мудрые» – это не только трое друзей, но и все остальные свидетели спора. По мнению Елиуя «ухо», то есть внутренний слух или рассудок, разбирает слова, как гортань различает вкус пищи. Что касается мольбы Иова к Богу, Елиуй просит, чтобы все присутствующие пришли к справедливому решению, основанному на общей мудрости, то есть на общих благоговейных и должных мыслях о Боге.

Б. Обвинения Иова против Бога (34:5–9)

Елиуй повторяет заявления Иова в его деле против Бога. Патриарх объявил: «Я прав», но «Бог лишил меня суда», то есть лишил положенного ему по праву. Иными словами, Иов говорит о том, что Бог поступил с ним несправедливо. Отношение к нему Бога, похоже, перечеркнуло все притязания Иова на правоту. Иов сказал, что его рана «неисцелима», несмотря на то что на нём нет никакой вины (34:5–6).

Елиуй не может сдержать своего отвращения к чувствам Иова. Патриарх пьёт глумление и насмешки, то есть своё нечестие, как воду. Выказывая подобные убеждения, Иов самостоятельно поместил себя в лагерь нечестивых. Елиуй заключает, что у Иова и в мыслях нет, что от религиозности может быть хоть какая-то польза. Эту идею Елиуй будет опровергать в следующей главе. Тем временем, он обращается к более общему обвинению Бога в несправедливости (34:7–9).

В. Елиуй отвечает на обвинения Иова (34:10–30)

В первую очередь Елиуй выражает своё неприятие чувств, подобных тем, что испытывает Иов, потому что они противоречат должным мыслям о Боге. На основании понятий о благочестии Елиуй отвергает обвинение в том, что Бог несправедлив. Не следует думать, что Бог действует так, как полагает Иов (34:10–12).

Елиуй утверждает, что несправедливость не может быть мотивом деяний Бога, который сотворил всё вокруг. Бог сотворил мир по Своей воле. Он наполнил населяющих мир существ Своим дыханием жизни. Если бы Бог, помышляя только о Себе и забрал бы этот животворящий дух, то вся плоть, включая людей, немедленно бы погибла (34:13–15).

Далее Елиуй утверждает, что основой правления Бога является справедливость. Несправедливость верховного правителя просто немыслима. Как и пристрастие, она не может быть частью Бога, потому что все люди, богатые и бедные, – творение Его рук. Внезапно, когда ничего не предвещает беды («среди ночи»), люди «возмущаются» и «исчезают». «Без силы», то есть без человеческого участия, сильные и могущественные погибают (34:16–20).

Непреложную Божью справедливость можно увидеть в том, как Он правит народами и их князьями. Божья справедливость непогрешима, ибо её направляет Его всевидящий взор. «Очи Его над путями человека». Никакая тьма не скроет грешника от всевидящего ока Бога. Верховный Судия не нуждается в доказательствах или свидетельствах для вынесения приговора нечестивым. Бог видит грех, и это достаточное основание для вынесения приговора. Самые могущественные из людей бывают сокрушены в самый неожиданный момент, а другие поставлены на их место. Так Бог проявляет Своё справедливое правление над народами и князьями (34:20–24).

Вооружённый всеведением, Бог знает о людях всё, и Его суд безошибочно настигает их. Он «низлагает» нечестивых в ночи, и они «истребляются». В некоторых случаях он поражает их «пред глазами других». Те, кого настигает суд, – это (1) люди, отвернувшиеся от Господа; и (2) те, кто, притесняя бедных, заставил их вопль достичь Бога (34:25–28).

Елиуй всецело признаёт всевластие Бога. Да и кто способен подвергнуть сомнению Его дела, когда Он дарует «тишину», то есть отдых и облегчение тем, кто угнетаем? А с другой стороны, когда Он скрывает Своё лицо, то есть в гневе отказывает в милости или помощи, кто способен «увидеть» Его, то есть получить Его благоволение? В обоих случаях, никто не может оспорить власть Бога ни над отдельными людьми, ни над целыми народами. Деяния Бога направлены на благо людей, дабы народами правили справедливо и милосердно (34:29–30).

Г. Случай Иова (34:31–37)

Елиуй представляет себе ситуацию, в которой страдающий жалобщик выступает за свою невиновность, заявляя, что не знает ни о каком преступлении и желает понять, в чём именно состоял его грех. Он готов отвернуться от этого греха, как только он станет ему понятен. В такой жалобе Елиуй видит попытку повлиять на Божье правление и навязать ему определённый образ действий. Елиуй далёк от этого: «Тебе следует избирать, а не мне». Елиуй призывает Иова указать, какое наказание он считает более подходящим, нежели то, что наблюдается в Божьем правлении миром (34:31–33).

Вторая речь Елиуя завершается выводом, который все разумные и мудрые люди должны сделать из поведения Иова. Во-первых, они заключат, что «Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом». Во-вторых, они пожелают, чтобы Иов был испытан «вполне», то есть чтобы его страдания продолжались до тех пор, пока он не перестанет отвечать, как нечестивый. «Ответы» Иова – это его ответные речи друзьям, которые могли исходить только из уст нечестивого (34:34–36).

В-третьих, своим поведением «ко греху своему приложил он бунт» (перевод МБО, в синодальном данный стих относится к условному будущему: «Иначе. прибавит.»). «Бунт» – это непокорность Иова и вызывающая манера поведения, нашедшая выражение в его речах; его «грех» – это грех из его прошлой жизни, из-за которого на него и обрушились все эти страдания. В-четвёртых, Иов проявил демонстративное неповиновение Богу («насмехаясь над нами»), хлопая в ладоши, что являлось жестом насмешки и неуважения (34:37).

В этих словах Елиуй раскрывает своё отношение к Иову. Его вывод состоит в том, что Иов был грешником в своей прошлой жизни, а теперь, в своих страданиях, показывает себя непокорным бунтарём. Несмотря на то, что Елиуй заверил троих друзей в том, что не будет использовать их аргументы, в этой речи он явно следует их примеру. Его язык превосходит в суровости почти всё, что было сказано до него.

Неужели Елиуй прав? Без сомнения, он прав относительно Божьей власти, всеведения и способности судить грех. Елиуй был прав, когда выговаривал Иову за то, что тот требовал, чтобы Бог ответил ему, показав, где он согрешил. Однако, защищая справедливость Божьего суда, Елиуй поставил под сомнение честность Иова относительно его невиновности. Никто из упомянутых в книге ораторов ничего не знал о споре между Богом и сатаной. Как следствие, Елиуй неверно понял причину страданий Иова.

Третий ответ Елиуя Иову

Стоит ли вообще служить Богу?

Книга Иова 35:1-16

Иов заявляет, что при Божьем правлении миром человеку нет никакой пользы от собственной праведности. Это утверждение, к которому Елиуй ранее обращался (34:9), он теперь рассматривает во всех подробностях.

А. Изложение позиции Иова (34:1–4)

Елиуй представляет Иова утверждающим, что его обвинения против Бога справедливы. Имеет ли тогда Иов право утверждать, что в благочестии нет никакой пользы? Если бы Иов сумел доказать свою позицию, то его обвинения действительно оказались бы справедливыми. Елиуй обещает опровергнуть убеждения как Иова, так и его «друзей», то есть тех, у кого есть те же атеистические сомнения касательно Божьего провидения.

Б. Изложение позиции Елиуя (35:5–8)

Для Елиуя один лишь взгляд на небеса, бесконечно высокую обитель Бога, должен показать, что поведение человека, доброе или злое, не способно повлиять на Господа (ср. 22:12). Богу нет никакой пользы от праведности человека и никакого ущерба от его греха. Праведность или нечестие влияют только на человеческую жизнь. И, поскольку праведность и нечестие бесконечно далеки друг от друга, их влияние на человека совершенно разное.

В. Опровержение возможных исключений (35:9-16)

Так как же Елиуй объясняет парадоксальность того, что иногда праведники взывают к Богу из-под пяты угнетателей? Почему такие молитвы об облегчении страданий остаются без ответа? Причина в том, что подобный вопль – это просто естественное следствие самих страданий, а не истинное воззвание к небу. Никто не говорит: «Где Бог, творец мой?» А ведь именно так должен говорить любой, кто ищет Господа. Истинно верующий признаёт, что Бог даёт «песни в ночи», то есть неожиданное избавление, в результате чего уста и наполняются хвалой (35:9-10).

Люди получили от Бога мудрость, превосходящую мудрость животных. Он постоянно даёт им наставление через общение с Собой, Свои пути и Своё слово. Иными словами, их обращение к небесам должно быть не просто инстинктивным криком страдания, но голосом доверия и покорности. Когда гордость злых людей причиняет страдания зверям и птицам, они взывают к небесам. Всемогущий Бог, однако, не внемлет их «пустой» мольбе (перевод МБО, в синодальном переводе прямо противоположный смысл). Когда люди обращаются к небесам, их слова должны быть чем-то большим, нежели жалобный крик раненого зверя! (35:11–13).

Бог не услышит голоса того, чей вопль пуст, лишён веры и преданности. Насколько же глух будет Бог к тем, кто подобно Иову, жалуются, (1) что не могут увидеть Его; (2) что Его правление миром несправедливо; и (3) что они не принимают справедливое обращение (35:14).

Из-за того, что нечестивых не настигает скорый суд, может создаться впечатление, что Бога не заботят зло и угнетения. Именно поэтому Иов сделал поверхностный вывод, что быть праведным ненамного полезнее, чем быть грешником. Это и есть причина, по которой Иов открыл свои уста для «пустой болтовни» (35:15–16).

Четвёртый ответ Елиуя Иову

Взгляд на величие Бога

Книга Иова 36:1–37:24

В своей четвёртой и самой продолжительной речи Елиуй меньше философствует, но вместо этого становится более практичен. В своих предыдущих речах он пытался исправить неверное богословие. Здесь же он излагает собственные, более положительные, представления о Творце.

А. Вступление (36:1–4)

Елиуй хочет, чтобы Иов слушал его ещё более внимательно. В пользу этого он перечисляет четыре причины. Во-первых, у него всё ещё есть что сказать в пользу Бога. Во-вторых, то, что он собирается сказать – это не что-то банальное или общеизвестное. Он заявляет, что «начнёт рассуждения издалека», то есть подойдёт к теме всесторонне, черпая доводы из других областей. В-третьих, его цель – воздать справедливость Творцу. Все речи Елиуя имеют целью защиту Бога от обвинений Иова. Наконец, Елиуй утверждает, что во всём, что он собирается сказать, нет лжи.

Б. Величие Бога в Его земных делах (36:5-15)

Елиуй утверждает, что Бог «могуществен», и особенно это касается силы Его разума. По этой причине Он не презирает никого. Слабейшему Он даёт столько же прав, сколько и самому сильному, ибо и тот, и другой – творения Его рук. Его совершенная «сила разума» делает Его неспособным кого-либо презирать. Четыре раза в 36-й главе (в синодальном переводе 3 раза) Елиуй использует восклицание «вот» для того, чтобы предварить каждое утверждение о Божьей силе (36:5).

Елиуй указывает на то, что несмотря на могущество Бога, Он не лишён и милосердия. Благодаря своему совершенному разуму, Он воздаёт должное каждому человеку. Он не сохраняет нечестивых, но и не отказывает страдающим в их правах. Но особенно Его провидение хранит праведников, возводя их на самые высокие посты, вплоть до царствования (36:6–7).

Так как же объяснить все эти трудности жизни? Ведь нельзя отрицать, что люди иногда «содержатся в узах бедствия». Такое страдание – это не что иное, как воспитание. Это своего рода стимул, нужный чтобы пробудить людей от их греховной спячки, предупреждение, заставляющее их вспомнить о грехе (36:8-10).

Страдания даются людям по милости, однако результат зависит от того, как люди их принимают. Если люди прислушиваются к страданиям, они живут «в благополучии», если же нет – «погибнут от стрелы». Как и «меч» в 33:18, «стрела» здесь выступает образом Божьего губительного суда. Такой грешник «умрёт в неразумии» (ср. 4:21), закосневший в грехе и лишённый всякого духовного знания (36:11–12).

Иногда страдания – это способ раскрыть истинный характер человека. Но лицемеры будут «питать в сердце гнев», позволяя горечи и злобе на людей и Бога поглотить их. Они не будут взывать к Нему, даже когда Он заключит их в узы страданий. Они умрут «в молодости», при этом живя с «блудниками». По-видимому, здесь имеются ввиду служители языческих храмов, занимавшиеся проституцией (36:13–14).

Итак, Елиуй утверждает, что страдания – это инструмент в руках Бога, предназначенный для избавления. В трудные для себя времена люди более склонны к тому, чтобы слышать наставления Бога и приводить свою жизнь в соответствие с Его словом (36:15).

В. Случай Иова (36:16–25)

Теперь Елиуй пытается применить только что изложенные принципы к ситуации Иова. Бог пытается вывести Иова «из тесноты» на «простор» (символ процветания), где уже не будет «стеснения» (символ страданий). Там его стол был бы полон «туком», то есть был бы изобильным. Происходящие с Иовом беды предназначены для того, чтобы избавить его от ещё большего зла (36:16).

Но Иов, подобно нечестивым, высказал свои возражения касательно Божьей работы через страдания. До тех пор, пока Иов поступает подобным образом, суд и справедливость будут на нём. Божье осуждение проявится в ещё большем непрекращающемся наказании (36:17).

Елиуй предостерегает Иова от того, чтобы гнев побудил его к бунту против Бога. Он так же предупреждает, чтобы «большой выкуп» не затмевал взор Иова, имея ввиду под этим жестокие страдания патриарха. Никакой другой выкуп тоже не поможет – ни сами богатства, ни их власть. Только очищение через страдания поможет очиститься от зла и избавит от ещё более жестокого осуждения (36:18–19).

Иов многократно выражал желание встретиться с Богом лицом к лицу во время суда. Но Елиуй предостерегает его от желания «той ночи», которая служит образом суда. Божьим судом «народы истребляются на месте», мгновенно и неизбежно. Иову не следует желать (букв. тосковать) такого суда. Точно так же ему не следует «склоняться к нечестию», вынашивая в себе мятежный дух. Ведь очевидно, что Иов более склонен именно к такому отношению, нежели к подчинению Божьей карающей длани (36:20–21).

Вместо того, чтобы роптать, Иову стоит склониться под могучей Божьей рукой. Бог – Всевышний, и Его провидение делает Его величайшим наставником для людей. С Ним не сравнится никакой учитель. Никто не может судить о Его деяниях или обвинять Его в неправедности. Люди могут лишь превозносить Божьи дела, «о которых люди поют» (перевод МБО), то есть воспевают в хвале. Люди лишь издалека, с изумлением и благоговением смотрят на Божью работу и на Его деяния. Дела его слишком величественны, чтобы их можно было лицезреть вблизи (36:22–25).

Г. Божье величие в небесных делах (36:26–37:13)

Этот раздел четвёртой речи начинается (36:26) и заканчивается утверждением о величии Бога (37:22–23). Похожее заявление можно обнаружить и в середине блока (37:5).

Бог настолько велик, что превосходит всё человеческое знание. «Число лет Его неисследимо», Он вечен. Конкретный пример величия Бога можно увидеть в формировании капель дождя. От огромных масс воды Он отводит пар, который потом конденсируется и выпадает обильным дождём по всей земле (36:26–28).

И если капли дождя прекрасны, то тем более гроза. Облака собираются и рассеиваются по небу. Тёмные тучи грохочут громом. Эти массивные облака поэтически названы «шатром» Бога. Хотя Бог и окутан тёмным облаком, внутри Он окружён Своим светом, который проявляется в молнии, бьющей из облака и освещающей его изнутри. Окутанный толщей воды и окружённый грозовыми тучами, Он восседает на небесах. (36:29–30).

С помощью молнии и дождевых облаков Бог вершит суд над людьми. Молнией он рассеивает и разит Своих врагов, а с помощью дождя делает землю плодородной. Он как будто держит молнии в Своей руке, направляя их точно в цель. Звук же грома провозглашает Его присутствие так, что даже домашний скот чувствует происходящее (36:31–33).

Елиуй признаётся, что и его сердце трепещет при звуках грома. Гром – это голос Бога, исходящий из Его уст, и раскаты этого голоса, сопровождаемые вспышками молний, слышны до краёв земли. После каждого удара молнии снова раздаётся голос грома. Громом и молнией Бог творит чудеса, недоступные человеческому разумению (37:1–5).

Снег – это ещё одно проявление Божьей силы. Он посылает на землю снег и проливные зимние дожди. Он «полагает печать на руку каждого человека», когда ненастье заставляет людей прекратить всякую работу в поле. Благодаря вынужденному бездействию из-за Его деяний в природе, каждый человек может познать Его всемогущество. Точно так же и полевые звери ищут убежища от зимних бурь в своих логовищах (37:6–8).

Следующими в числе Божьих чудес упоминаются мороз и лёд. Холодный ветер дует с севера, а тёплый – с юга. «От дуновения Божия», то есть от ветра, образуется лёд (37:9-10).

Движение туч направляется Богом по всему лицу обитаемой земли. Это движение служит для наказания или благоволения по отношению к людям. Иногда же оно предназначено просто для того, чтобы «насытить землю», т. е. для неодушевлённого мира.

Д. Наставление Иову (37:14–21)

Елиуй заканчивает свои речи призывом к Иову взглянуть на чудеса Божьи и через них познать непостижимость Творца. Он использует ряд вопросов для того, чтобы смирить Иова и зародить благоговение в его душе (37:14).

Может ли Иов объяснить, как Бог управляет облаками или вызывает из них вспышки молний? Может ли он объяснить, какой необыкновенной силой эти облака удерживаются в небесах? Человек не участвует в этих чудесах, а лишь безучастно ощущает их воздействие. Под знойным южным ветром человеку становится жарко в его одежде. Он бессилен изменить погоду. Ясное, сухое летнее небо сравнивается с «литым зеркалом», отражающим яркие лучи солнца на землю. Уж не Иов ли помогал Богу, когда Он «распростёр» такие небеса? (37:15–18).

Размышления о невообразимом пространстве небес, которые распростёр Бог, наводят Елиуя на мысль о Его невыразимом величии и непостижимости. Молодой человек требует, чтобы Иов подсказал слова, которыми можно было бы обратиться к подобному существу, если вдруг кто-то захочет вступить с ним в спор. «Мы в этой тьме ничего не можем сообразить», то есть неспособны найти нужные слова из-за своего невежества перед непостижимостью Бога. Елиуй и представить не может, чтобы кто-то захотел войти в Божье присутствие для того, чтобы вступить с Ним в конфликт. Подобное желание равносильно желанию смерти (перевод МБО, 37:19–20).

Когда северный ветер разгоняет облака, солнечный свет становится слишком ярким, чтобы на него смотреть. Этот золотой блеск ослепляет своим великолепием. Если люди не могут спокойно смотреть даже на солнце, сияющее на безоблачном небе, то тем более они не способны взирать на величие Бога, окруженного такой потрясающей славой (37:21–22).

Елиуй подводит итог своему учению о величии Бога. Господь непостижим. Он велик силою. Он не совершает насилия над правосудием. Он чужд несправедливому угнетению. Елиуй умоляет Иова присоединиться ко всему человечеству и проявить должное почтение к Богу. Господь не заботится о «мудрых сердцем», то есть о тех, кто мудр в своих собственных глазах. Таким образом, Елиуй призывает Иова к смирению (37:23–24).

Он подготовил путь для Божьего слова. Хотя он и раскрыл аспекты проблемы страдания, оказавшиеся недоступными старшим товарищам Иова, у него по-прежнему нет полного понимания ситуации патриарха. Только ясный голос с небес способен дать должный ответ на вопросы Иова.

Примечания

1 На основные претензии Иова к Богу – страдания невинных, несправедливые преследования и отказ выслушать – будут в обратном порядке даны ответы в 33:11–30, 34:1-30; 34:31–37.

2 Согласно еврейской традиции, 32:3 является одним из восемнадцати отрывков Ветхого Завета, в котором книжники осмелились исправить древнееврейский текст. В оригинальном прочтении там были слова «они обвиняли Бога». Это было изменено из соображений почтения и благоговения. Контекст, однако, свидетельствует в пользу общепринятого прочтения текста.

3 В своей речи Елиуй по меньшей мере десять раз призывает старших товарищей позволить ему высказаться и выслушать его.

4 Безусловно, Елиуй «полон речами», как он заявляет в 32:18. Всего в его речи 156 стихов, что делает её длиннее заключительной речи Иова и любой из речей кого-либо из его друзей.

5 В версии NASB содержится исправление: слово «меч» в 33:18 заменено на «Шеол». Древнееврейский вариант, тем не менее, несёт в себе больше смысла. «Меч» – это образ гибельного Божьего суда. В версии NIV замена уже другая: слова «от поражения мечом» заменены на «от пересечения Реки».

Глава восьмая

Голос из бури

Книга Иова 38–42

Книга Иова начинается с вопроса: «Разве даром богобоязнен Иов?» По предложению сатаны, Господь допустил испытание Иова, но тот продолжил беззаветно следовать за Богом и не отрёкся, как предсказывал сатана. Его вера вознеслась до таких высот, которые он и представить не мог в дни, когда ещё был здоров. Тем не менее, Иову не удалось пройти испытание безупречно. Его отношение к Богу часто заслуживает осуждения, особенно когда он осмеливается на спор. Иов уже много раз требовал ответа от Бога (напр. 13:22; 31:35), и, наконец, ответ приходит.

Встреча с Богом оказывается совсем не такой, как её представлял себе Иов. Вопрос страданий Иова даже не затрагивается. Речь Бога – это не лекция о теодицее. Не отвечает Он и на дерзкие обвинения патриарха по поводу справедливости Его правления миром. Вместо того, чтобы дать ответы, Бог забрасывает вопросами самого Иова! Более семидесяти заданных Иову вопросов явно не похожи на отчёт Бога перед Иовом за свои действия. Напротив, сам Иов выступает в роли свидетеля и оказывается подвергнут перекрёстному допросу.

Господь отвечает Иову «из бури» (38:1). Когда Яхве снисходит до разговора с людьми, Он вынужден окутывать себя грозовым облаком, в котором Он и спускается к земле (ср. Исх. 19:16 и дал.; 3 Цар. 19:11 и дал.). Так как одной из Его целей является обличение Иова, Он укрывается ещё и страхом.

Ответ Бога Иову, звучащий из бури, имеет две цели: (1) обличить Иова, и (2) исцелить его, т. е. помочь ему увидеть всю ошибочность его обвинений против Господа. Речь Бога построена вокруг двух связанных между собой вопросов: (1) следует ли смертному вступать в противостояние с Богом, и (2) следует ли смертному обвинять Бога в неправедном правлении миром? (40:6–42:6).

Первый вопрос

Следует ли смертному вступать в противостояние с Богом?

Книга Иова 38:1–40:5

Прежде всего, голос из бури поднимает вопрос самонадеянности человека, стремящегося отстоять перед Богом своё мнение. После того, как ему демонстрируется величие Бога, явленное в неодушевлённом (38:1-38) и одушевленном мире (38:39–39:30), Иов смиряется и замолкает (40:1–5).

А. Открывающий вопрос (38:2–3)

Речь Господа начинается с вопроса, выражающего Его удивление и раздражение по отношению к Иову. «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» Слово «провидение» говорит о том, что страдания Иова не бессмысленны и входят в Божий план. И эту цель Иов «омрачает» (или затемняет) порочным и невежественным истолкованием своих несчастий. Он произносит слова «без смысла», без истинного знания о том, какой же спор предшествовал испытанию (38:2).

Бог призывает Иова «препоясать чресла», то есть приготовиться к той борьбе, которой тот так жаждал (ср. 9:35; 13:20). В библейские времена, берясь за тяжелую работу, человек подбирал и заправлял за пояс своё развевающееся одеяние. Препоясывание чресел стало метафорой для обозначения подготовки. Иов хвастался, что, когда Бог призовёт его, он ответит (13:22). Теперь Господь готов показать, что слова Иова были пустым хвастовством (38:2–3).

Б. Земные чудеса (38:4-18)

Допрос начинается немедленно. Десятки вопросов с быстротой молнии обрушиваются на Иова, не оставляя ему и минуты на размышления и ответы.

1. Творение (38:4–7). Первые вопросы относятся к области космологии. На ничтожность человека указывает его полное невежество относительно сотворения земли. Творение поэтически представлено как строительство здания. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» Если Иов при этом присутствовал, то пусть он расскажет, как это было. Для затравки Бог задаёт Иову сразу четыре вопроса. (1) Кто «положил меру» земле? Конечно же, Иов знает ответ на этот вопрос. Но суть вопроса в том, присутствовал ли он при этом? (2) «Кто протягивал по ней [по земле] вервь», то есть проводил разметочные линии? Если у Иова имеются на этот счёт данные из первых рук, пусть скажет. (3). «На чём утверждены основания» земли? (4) «Кто положил краеугольный камень её?» Земля здесь представлена в виде огромного здания с основательным фундаментом. Краеугольный камень же был заложен «при общем ликовании утренних звёзд» и под радостные восклицания «сынов Божиих» (ангелов). Словосочетание «утренние звёзды» может быть ещё одним наименованием «сынов Божиих» или может относиться к планетам и звёздам. Но присутствовал ли Иов при сотворении? (38:4–7).

2. Море (38:8-11). Далее Господь говорит о море. Для описания происхождения океанов поэт использовал образы, связанные с деторождением. Океан представлен в виде новорождённого гиганта, исторгнувшегося из «чрева» при сотворении и одетого в облака и мглу (ср. Быт. 1:2). Только что родившееся чудовище нуждалось в том, чтобы его приручила всемогущая сила. Для того, чтобы обуздать его ярость, нужна была непреодолимая граница. Берега представлены в виде ворот, которые удерживают «надменные» волны от того, чтобы поглотить землю (38:8-11).

3. Рассвет (38:12–15). От далёких первобытных времён Господь переходит к настоящему. Хотя бы раз со дня своего рождения давал ли Иов приказания утру, повелевал ли ему настать? Поэт описывает, как заря охватывает края земли, заливая светом весь горизонт и превозмогая тьму, которой была укрыта земля. Как будто схватив это покрывало за края, заря стряхивает с него нечестивых. Суть образа в том, что нечестивые убегают от утреннего света (ср. Ин. 3:19), так как их «свет» – это на самом деле тьма (ср. 24:13–17). «Дерзкая рука» – это рука, уже занесённая для совершения насилия. С рассветом нового дня эта рука сокрушается, то есть свет мешает свершиться злодеянию. Иными словами, рассвет выступает в качестве нравственного и физического фактора (38:12–13, 15).

До этого бесформенная, при свете дня земля принимает форму, подобно глине под печатью. Под действием света всё на земле обретает чёткость и яркие цвета – она как будто одевается в разноцветные одежды. И так яркое одеяние света ежеутренне сменяет покров тьмы (38:14).

4. Глубины (38:16–18). И снова Господь приступает к допросу. Доводилось ли Иову исследовать бездны? Входил ли он во врата Шеола, обители мёртвых? Бездна Шеола поэтически помещена ниже, чем глубины моря. Обозрел ли Иов широту земли? Если Иов постиг её необъятность, тогда пусть он заявит об этом.

В. Чудеса небес (38:19–38)

Следующие вопросы касаются метеорологии и астрономии. Здесь Иов снова оказывается посрамлён недостатком знания.

1. Свет и тьма (38:19–21). Здесь поэт представляет свет и тьму обитающими на небесах. Может ли Иов отыскать путь к жилищу света, к тому месту, откуда он изливается на землю? Знает ли он, где обитает тьма? Если он входил в её пределы, то наверняка сможет указать путь к её дому! Без сомнения, саркастически говорит Господь, Иову не составит труда показать дорогу к месту обитания света, ибо он уже родился, когда свет впервые был вызван из тьмы! Он так же стар, как и заря, которая с самого сотворения мира каждое утро разливается по земле. Этот очевидный сарказм призван подчеркнуть, что Иов, конечно же, не присутствовал при сотворении (38:19–21).

2. Погодные явления (38:22–30). Поэт представляет снег и град так, как будто они скапливаются в кладовых и хранилищах неба. Господь извлекает их из Своих сокровищниц для того, чтобы использовать в смутное время войн и побоищ. Примером может служить град, с помощью которого Господь сокрушил хананеев во дни Иисуса Навина (Нав. 10:11). Был ли Иов в хранилищах снега и сокровищницах града? Наблюдал ли он, как Бог наполняет их в процессе сотворения мира? (38:22–23).

Может ли Иов предсказать, по какому пути пойдёт молния, или же место, куда она ударит? Способен ли он объяснить, как разливается по земле восточный ветер? Знает ли Иов, кто «проводит протоки для излияния воды»? Как видно, человек не является единственным, кому Бог уделяет Своё внимание. Благость Бога превыше всех человеческих дел. Давая жизнь новой поросли, Он насыщает дождём необитаемые пустыни (38:24–27).

Есть ли у дождя человеческий отец? Может ли Иов, или любой другой человек, сформировать капли дождя или росы? Нет, всё это – творение Божьего созидательного могущества. А что насчёт льда, который твёрд как камень? Кто создал лёд? Лёд, редкий в этом регионе, поистине был чудом природы (38:28–30).

3. Звёзды (38:31–33). Какую власть имеет Иов над звёздами? Может ли он связать звёзды в созвездие Хима? Способен ли он «разрешить узы Кесиль», чтобы это созвездие переместилось по небу? А что насчёт «Ас с её детьми»?1 Знает ли Иов «уставы неба», законы, в соответствии с которыми происходит движение небесных тел? Может ли Иов каким-либо образом изменить то, как небесные тела влияют на землю? (38:31–33).

4. Облака (38:34–38). Может ли Иов, возвысив голос, вызвать потоки дождя? Отвечают ли молнии на его призыв? А как насчёт внутреннего «я»? Кто вложил мудрость в сердце человека? Но и с этой мудростью, кто способен сосчитать облака на небе? Кто может вылить воду из «сосудов неба», вызвав дождь, который обратит пыль в грязь?

Г. Чудеса животного мира (38:39–39:30)

Ряд великолепных картин из животного мира преподносится с той же целью, что и все природные явления из предыдущего раздела – показать мудрость и силу Бога. Упоминаются десять видов животных: шесть зверей и четыре птицы. В список включены свирепые, беспомощные, пугливые, сильные, диковинные и дикие. Вопросы, касающиеся этих животных, сгруппированы по два. Список начинается с царя зверей и заканчивается царём птиц.

1. Лев и ворон (38:39–41). Во-первых, Господь указывает на различия между львом и вороном в том, как именно они добывают пропитание. У львицы есть инстинкт, позволяющий ей охотиться и ловить добычу. После чего она возвращается в логово, чтобы накормить голодных львят. Иов не может научить её ничему новому в деле охоты. От могучего льва Господь обращается к неприметному ворону, одной из самых распространённых птиц в Палестине. Пока лев терпеливо и тихо ждёт в засаде, шумный ворон с высоты осматривает местность и бродит по поверхности земли в поисках пищи для своих птенцов. Крик голодных птенцов приравнивается к взыванию к Богу (ср. Иоиль 1:20); питание таких птенцов служит доказательством ниспосланной свыше заботы Всемогущего Бога, который внимателен даже к самым незначительным Своим творениям (38:39–41).

2. Коза и лань (39:1–4). Следующими упоминаются козы и лани. Основное внимание здесь уделяется процессу появления потомства у этих животных. Знает ли Иов время, когда дикой козе предстоит дать потомство? Осведомлён ли он о периоде беременности ланей? В означенное время эти животные «изгибаются» и, рождая, «выбрасывают свои ноши». Эти пугливые существа, живущие среди скал, ведут одиночный образ жизни. Они лишены заботы и помощи в вынашивании своих детёнышей, которые достаются их одомашненным сородичам. Но, тем не менее, они вынашивают своё потомство легко и быстро. Молодняк становится сильными и крепкими прямо в открытом поле. Вскоре они оставляют своих матерей, чтобы уйти и никогда уже не возвращаться. Бог дал им всё, чтобы они могли обеспечить себя пропитанием (39:1–4).

3. Дикий осёл и дикий бык (39:5-12). Говоря о следующих животных, Бог обращается к вопросу свободы. Любовь дикого осла к свободе поистине неукротима. Так кто же дал свободу этому животному? Он обитает в пустыне, а не в «узах» (упряжи), как его одомашненный родственник. Презирая шум города, он посмеивается над криками погонщика, которым повинуется приручённый осёл. Весной его часто можно увидеть на равнинах, где собирается вода, а позже на высоте, где в изобилии произрастает зелень. Это животное – ещё одно чудо Божьего творения (39:5–8).

Могучего дикого быка (перевод МБО, в синодальном переводе «единорога») невозможно привязать к плугу и заставить вспахивать поле. Это дикое существо не станет ночевать в стойле, как его одомашненный брат. Никакой хозяин не доверится дикому быку в том, чтобы отвезти зерно на гумно или помолоть его. Суть здесь в сопоставлении дикого быка и его домашнего брата. Дикий бык подходит для любой работы, которую выполняет домашний, но он неукротим. Человек может использовать одного, но кто осмелится приручить другого? Господь – творец этого разнообразия в таких, казалось бы, похожих животных (39:9-12).

4. Страус (39:13–18). Страус – во многих отношениях странная птица. Самка страуса «весело хлопает» крыльями, но они не сравнятся с таковыми аиста. Мысль здесь состоит в том, что, несмотря на внешние сходства, поведение этих птиц совершенно разное. Она закапывает^2 свои яйца, позволяя земле согревать их (39:13–14).

Тем не менее, несколько яиц остаются вне гнезда и в дальнейшем служат пищей вновь вылупившимся птенцам. Именно к этой практике обращается поэт, когда говорит: «И забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их». При взгляде со стороны, страус «жесток к детям своим». Это отсылка к ещё одной странной особенности поведения этой птицы. Если охотники преследуют взрослую птицу, она начинает бегать туда-сюда в попытках отвлечь их от гнезда. С человеческой точки зрения страус совсем не заботится о своём потомстве (39:15–16).

Самка страуса действует так, как действует, из-за того, что Бог обделил её мудростью. Но Он же даровал этой птице быстрые ноги. «Полёт» страуса заключается в быстром беге, при котором он поддерживает равновесие распростёртыми крыльями и хвостом. Когда он «поднимется и помчится», он способен дать фору всаднику, разгоняясь на коротких дистанциях до 70 км/ч. Это сочетание сомнительных и достойных восхищения качеств иллюстрирует творческий гений и неисповедимые пути Всемогущего Бога. Бог решил создать эту странную птицу, и Иов ничего не способен с этим поделать (39:17–18).

5. Лошадь (39:19–26). В отличие от страуса в 18-м стихе, при описании лошади в воображении встают впечатляющие образы боевого коня, ещё одного примера разностороннего творческого гения Бога. Может быть, это Иов дал этому животному его мощь и облёк его шею гривой? С устрашающим храпом лошадь, подобно саранче, без усилий перепрыгивает препятствия. Возможно, это Иов наделил её такой силой? (39:19–20).

В возбуждении перед битвой боевой конь нетерпеливо «взрывает землю». Колчан, копьё и дротик, висящие на боку, как будто подстёгивают его, и он бесстрашно бросается на целую армию людей. А звук трубы, похоже, вселяет в него свирепость и ярость. Трубный звук, громкие команды офицеров и крики войск заставляют боевого коня издалека «чуять» битву. Обуреваемый жаждой действия, он нетерпеливо ржёт. Суть в том, что Иов не имеет никакого отношения к этим проявлениям красоты, мужества и силы, которые заставляют животное участвовать в конфликтах людей с яростью, превосходящей их собственную (39:21–25).

6. Ястреб и орёл (39:26–30). Последняя серия вопросов относится к теме полёта. Имеет ли Иов какое-либо отношение к мудрости ястреба, который мигрирует на юг при наступлении холодов? А что насчёт орла?3 Уж не по указанию ли Иова орёл бесстрашно строит жилище на головокружительной высоте горного утеса? Он ли дал этой птице её острое зрение, позволяющее охватить взглядом огромные пространства и проникнуть взором в самую глубину оврага? Иов ли наделил орла инстинктами, которые проявляются в том, что его птенцы сразу же «пьют кровь»? Речь идет о повадках этих хищных птиц, которые убивают и разрывают свою добычу, чтобы принести кровоточащее мясо своим птенцам (39:26–30).

Д. Реакция Иова (39:31–35)

Первая речь Бога закончилась так же, как и началась – вопросом к Иову. В свете этого устрашающего набора иллюстраций божественной силы и мудрости, готов ли оппонент и дальше упорствовать в споре с Яхве? Господь напрямую обращается к патриарху с просьбой ответить Ему (39:31–32).

Но Своими словами, свидетельствующими о Его славе, Бог поставил Иова на место. Осознав себя «ничтожным», Иов объявляет: «Руку мою полагаю на уста мои», т. е. прекращаю говорить. Он уже два раза высказывал своё мнение («однажды я говорил. даже дважды»). Теперь он будет хранить молчание перед Богом (39:33–35).

Второй вопрос иову

Должно ли человеку обвинять Бога в неправедности?

Книга Иова 40:1–42:6

Иов обвинил Бога в неправедном правлении миром. Главной иллюстрацией этой неправедности он посчитал всё произошедшее с ним. Вторая речь Бога указывает на то, что любое мнимое превосходство над Божьей справедливостью должно сопровождаться соответствующим превосходством в силе. Факты говорят о том, что Иов не обладает даже равенством могущества, не говоря уже о превосходстве.

Вторая речь Бога следует образцу первой. Допрос Иова касательно природы сопровождается ответом Иова. В первой речи были обозначены две части природы – неживая и одушевлённая. Во второй речь заходит о двух конкретных представителях животного мира – бегемоте и левиафане.

А. Саркастический вопрос к Иову (40:1–9)

И снова Бог говорит из бури. Иову во второй раз приказано, как мужу, «препоясать» чресла свои, приготовившись ко встрече с Богом (ср. 38:3). У Бога есть два вопроса, на которые Он требует ответа. Во-первых, не хочет ли немощный человек «ниспровергнуть», т. е. объявить незаконным и отвергнуть, Божий «суд», Его незыблемую нравственность в управлении миром? Во-вторых, не хочет ли Иов осудить праведное Божье правление миром с целью оправдать самого себя? Для Бога это было бы таким же преступлением, как и сам спор с Ним (40:1–3).

Бог с сарказмом приглашает Иова «поиграть в Бога» и посмотреть, сможет ли он справиться лучше. Прежде всего ему нужно украсить себя величием и славой, облечься в блеск и великолепие верховного Властителя. Пусть человек узнает, способен ли он взять на себя правление миром. Пусть Иов смирит всё гордое на земле. Пусть он сокрушит нечестивых «на местах их», т. е. сразу после совершения преступления. Что бы ни делал Иов, он не в силах использовать Божьи средства правления (40:4–7).

Пусть Иов зароет всех нечестивых «в землю», т. е. убьёт их. Пусть он «покроет» их лица тьмой, т. е. заставит их замолчать, отправив в Шеол. Сделав это, он докажет, что достоин того уровня, на который он претендует, когда делает замечания по поводу Божьего господства в мире. В случае успеха Сам Господь признает самодостаточную силу Иова и будет восхвалять его как того, кто может спасти себя собственной «десницей» (40:8–9).

Бросая этот вызов Иову, Бог делает два допущения. Во-первых, для управления миром необходимо всемогущество, а во-вторых, управление миром предполагает сдерживание сил зла. Именно таково Божье правление – оно носит нравственный характер. Время от времени можно наблюдать исключения из этого правила, но сейчас не тот случай.

Б. Чудовищный бегемот (40:10–19)

Если Иов способен взять на себя управление миром и даже соперничать с Богом, то, конечно, ему не составит труда приручить могучих бегемота и левиафана. Цель упоминания здесь этих монстров состоит в том, чтобы лишний раз подчеркнуть ничтожество Иова по сравнению с Божьим могуществом. Если Иов не может вступить в схватку с этими созданиями, он не сможет и противостоять Тому, кто их создал.

Сначала Бог говорит о бегемоте. Нельзя с уверенностью сказать, о каком именно животном идёт речь. Современные комментаторы предполагают, что это гиппопотам. Однако, хвост гиппопотама короткий и кургузый, что совсем не похоже на описание хвоста бегемота. Некоторые исследователи предположили, что речь идёт о неком мифологическом чудовище. Тем не менее, в данном контексте более естественно рассматривать бегемота и левиафана как реальных животных. Некоторые предполагают, что бегемот – это бронтозавр. В каждом толковании есть свои подводные камни. Автор этой книги всё-таки убеждён, что, скорее всего, речь идёт именно о гиппопотаме.

Бегемот – это такое же творение Бога, как и сам Иов. Это странное животное в силу своих размеров могло бы охотиться на других животных, но, тем не менее, питается травой, как вол. «Поворачивает хвостом своим, как кедром»4. Если под словом «бегемот» имеется ввиду гиппопотам, то такое описание его хвоста является явным преувеличением. Поэт описывает кости бегемота, как «железные прутья», т. е. исключительно крепкими. Его ноги подобны «медным трубам» (40:10–13).

Бегемот – это «верх путей Божьих», первый по размеру и силе. Создатель дал этому существу зубы (или, возможно, бивни), которыми Бегемот как мечом срезает растительность перед собой. Чтобы утолить голод, бегемот пасётся в горах, где «играют» другие звери, которые при этом совершенно не боятся этого травоядного великана. Утолив голод, бегемот ложится в заросли лотоса, тростника и ивы (40:14–17).

Из-за своих размеров бегемот не боится бушующего потока. Он останется спокоен, даже если весь «Иордан устремится ко рту его». И если он бодрствует, никто не способен поймать его (40:18–19).

В. Чудовищный левиафан (40:20–41:26)

Левиафана считали и китом, и дельфином, и пережившим Потоп водоплавающим динозавром, и крокодилом. Автор этой книги считает последний вариант наиболее близким к истине. Прежде всего Господь подчёркивает, как же трудно поймать это животное с помощью охотничьих или рыболовных умений. Между двумя этими блоками помещено многословное описание данного существа.

1. Поимка левиафана на крючок (40:20–41:3). Человек не может поймать это животное на удочку^5 или «связать верёвкой его язык» (перевод МБО). По-видимому, здесь говорится о том, чтобы обвязать нижнюю челюсть верёвкой, за которую животное можно водить. Кроме того, невозможно продеть кольцо через нос левиафана, как и проколоть ему челюсть, как это делают, когда насаживают рыбу на кукан. Поэт саркастически указывает на то, что со своим захватчиком левиафан никогда не будет вести себя кротко (40:20–40:22).

Левиафан никогда не позволил бы отдать себя в вечное рабство, как это могли делать еврейские невольники (ср. Втор. 15:12–17). Из этого животного нельзя сделать домашнего питомца. Этого зверя не найти на рынке, где лавочники и «Хананейские купцы» будут торговаться за его стоимость. Лишь попытка поднять руку на Левиафана приведёт к такой битве, которая не скоро забудется. Большинство людей съёжатся от страха под взглядом этого монстра, потеряв всякую надежду одолеть его (40:23–41:1).

Если никто не смеет тревожить левиафана, то кто же способен выстоять перед Богом, который создал его? Кто рискнёт тягаться с Ним? С другой стороны, ни у кого нет никаких оснований для разногласий с Богом. Никто не давал Богу ничего, что могло бы обосновать какие-либо притязания, так как всё под небесами – Его (41:2–3).

2. Описание левиафана (41:4-17). Теперь Господь переходит к описанию могучего левиафана: его конечностей, силы и красоты его облика. В первую очередь Он обращает внимание на челюсти левиафана. Кто способен открыть «верх одежды его», т. е. его чешуйчатый покров? «Кто подойдёт к двойным челюстям его?» Эти слова могут относиться к углам челюстей. «Кто может отворить двери лица его», т. е. его рот? «Круг зубов его – ужас» (41:4–6).

Дальше внимание уделяется чешуе левиафана. Его чешуя напоминает расположенные рядами щиты. Эти щиты скреплены «как бы твёрдою печатью», т. е. плотно прилегают к телу (41:7–9).

Левиафан выдыхает дым и пламя. Греясь на солнце, он набирает в лёгкие воздуха, чтобы чихнуть, после чего выпускает его таким горячим, что на солнце он кажется потоком света (перевод МБО). Первое, что видит человек, когда это животное показывается из воды, – это его глаза, которые сравниваются с лучами зари, заливающими горизонт. Долго сдерживаемое горячее дыхание вместе с водой вырывается из его пасти, сияя на солнце подобно огненному потоку (41:10–13).

Левиафан известен своей силой и твёрдостью мышц, тогда как его мощь, похоже, сосредоточена в его шее. Где бы он ни появился, перед ним следует ужас. Идея состоит в том, что при виде левиафана другие существа в ужасе спасаются. «Мясистые части тела его», расположенные в районе шеи и живота, – крепкие и жёсткие. Его сердце такое же твёрдое, как нижний жернов, на который приходится всё давление. Когда левиафан пробуждается, «силачи» теряются от ужаса (41:14–17).

3. Охота на левиафана (41:18–26). На то время не существует оружия, которому бы покорился левиафан. Мечи, копья и дротики не могут причинить ему никакого вреда. Он сминает железо и бронзу как солому. Он как будто «смеётся» над подобным оружием (41:18–21).

Чешуя на брюхе левиафана, хотя и более гладкая, чем на спине, но всё такая же острая. Когда он лежит в грязи болота, под ним остаются следы будто от молотильной доски (перевод МБО). Когда он разрезает воду своим телом, за ним остаётся светящийся след (41:22–24).

Левиафану нет равного на земле, он – царь над всеми самыми гордыми животными. «На всё надменное свысока он смотрит», т. е. прямо и безо всякого страха (41:25–26)6.

Г. Ответ Иова (42:1–6)

Слова Господа заставляют Иова глубже, чем когда-либо прежде, почувствовать то величие, которым обладает лишь Бог. С глубоким раскаянием он отказывается от своих прошлых слов и сокрушается в прахе и пепле. Тот, «кто не может даже взяться за Божьи дела, не имеет права подвергать сомнению Божьи пути»7.

Иов понимает, что Богу подвластно всё, и для Него не существует недостижимых целей. Ответ Иова отражает то глубокое и всеобъемлющее впечатление, которое произвёл на него Бог. Проявление божественной мудрости в том виде, в каком она действует в природе, привело Иова к ощущению, что и в его собственной истории есть божественное «намерение», хотя он и не в состоянии его понять (42:1–2).

Иов повторяет слова Всевышнего (38:2): «Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея?» Он говорит о себе. Подобно своим ограниченным друзьям, Иов рассуждал о том, чего не понимал. Речь идёт о его прежних суждениях относительно деяний Бога в мире, а также об опрометчивости его собственных слов. Теперь Иов признаёт справедливость упрёка, заключённого в этом вопросе (42:3).

И снова он повторяет слова Господа (ср. 38:3; 40:7): «Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне». Стих 5 раскрывает то, с каким настроем Иов повторяет слова брошенного ему вызова. Теперь, в свете того, что он узнал о Господе, он дистанцируется от перспективы вступить в конфронтацию со Всемогущим Богом (42:4).

Иов пересматривает своё мнение о собственных познаниях касательно Бога, которыми он похвалялся в своих предыдущих речах (гл. 12–13). Его прежние представления видятся ему теперь туманными и неполными, как будто полученными понаслышке. Теперь его знания о Боге основаны на том, что он лично увидел, т. е. обладают необходимой полнотой и получены из первых рук (42:5).

В конце концов Иов произносит слова, которым он так сопротивлялся в течение напряжённых и утомительных дебатов со своими друзьями: «Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (42:6). Это не признание того, что его страдания заслужены, а скорее свидетельство о том, что его жалобы на Бога проистекали из невежества относительно Бога. Ответ на вопросы Иова заключается не столько в потоке новой информации, сколько в новых отношениях с Господом. Если говорить о страданиях, то вопрос «почему» не так уж важен по сравнению с вопросом «Кто».

Эпилог

Книга Иова 42:7-17

Книга заканчивается так же, как и начиналась – прозой. В эпилоге Бог упрекает друзей Иова (ст. 7–9), и дарует тому полное восстановление (ст. 10–17).

А. Обличение друзей Иова (42:7–9)

Господь высказывает своё мнение относительно троих друзей. Он напрямую обращается к Елифазу, как к старшему и как к предводителю группы. На Елифаза и двух его компаньонов обрушивается Божий гнев. В их словах о Господе не было истины. Должно быть, речь здесь об их теориях касательно Божьего провидения и значения страданий. Опровергая эти теории, Иов произнёс то, что оказалось правильным (гл. 21, 23–24). Это никоим образом не подтверждает истинность всего, что сказал Иов. На самом деле он говорил много того, что было ложным и достойным порицания, того, за что его и обличил Всемогущий Бог (42:7).

Но кто по-настоящему усомнился в Божьем провидении, так это трое друзей во время своей импровизированной защиты этого самого провидения. Закрывая глаза на загадки и видимые противоречия, они бесславили Божье провидение гораздо ощутимее, чем Иов, который честно на них указывал.

Друзьям приказано взять семь тельцов и семь овнов и идти к «рабу Моему Иову», чтобы он молился за них, после чего Господь обещает принять его заступничество. Иов выступает в роли великого заступника (22:30; Езек. 14:14). Только благодаря этим жертвам и заступнической молитве Иова, эти трое глупцов будут избавлены от Божьего гнева. Господь в очередной раз подчёркивает, что они говорили о Божьем провидении не так верно, как это делал Иов. Трое друзей сделали, как им было велено, и «Господь принял лицо Иова» (42:8–9).

Б. Восстановление достояния Иова (42:10–17)

Господь «возвратил потерю Иова», снова изменив его судьбу, пока тот молился за своих друзей. Это выражение означает, что страдания Иова были прекращены, а его достаток был восстановлен. Более того, патриарх получил вдвое больше того, чем он наслаждался в прошлом (42:10).

Ранее Иов сетовал на отчуждение со стороны всех своих друзей и знакомых (ср. 19:13 и дал.). Теперь же вокруг него собрались все его бывшие друзья, каждый из которых принёс Иову немного денег и золотое кольцо. Они утешают его после всех тех бедствий, которые Господь навёл на него (42:11).

Прежнее благосостояние Иова удвоилось: четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц. «И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние» (42:12).

Иову было возвращено и прежнее количество детей. У него снова стало семь сыновей и три дочери. Особенное внимание здесь уделяется красоте дочерей Иова. Они получают имена Емима («голубка»), Кассия (кассия, ароматная специя) и Керенгаппух («подводка глаз»). «И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова». В обычных условиях наследство получали только сыновья, однако, дочери Иова разделили его наследство вместе с братьями (42:13–16).

После своих испытаний Иов прожил еще 140 лет, увидев четыре поколения своих потомков. «И умер Иов в старости, насыщенный днями». Иаков подводит такой итог всей книги: «Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен» (Иак. 5:11).

Примечания

1 До конца неясно, какие именно созвездия обозначены именами «Хим», «Кесиль» и «Ас».

2 На основе последних исследований угаритского языка учёные склонны переводить глагол ˓azabh в 39:14 как «класть» (перевод МБО), а не «оставлять» (синодальный перевод). Страусиха не оставляет своих яиц. Она закапывает их в неглубокую ямку в песке и садится на них, чтобы защитить от хищников.

3 Употребляемое в Библии слово «ястреб» охватывает все виды птиц семейства ястребиных. В данном случае, скорее всего, имеется ввиду белоголовый сип.

4 На основе анализа угаритского слова Зак предлагает другое прочтение слов о хвосте бегемота в 40:17: «Его хвост жёсткий как кедр». Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 179.

5 В греческий период Геродот (2.70) описывал поимку крокодила крючком, с наживленной на него свининой. Автор книги Иова, однако, не знал крючков достаточно больших, чтобы поймать такое чудовище.

6 Одно из интересных толкований образов бегемота и левиафана в 40–41 главах Книги Иова гласит, что они символизируют самого Иова. Ранее Иов сравнивал себя с левиафаном (3:8). В пределах своей среды обитания обоим животным живётся несладко (как и Иову), но на конфликт они реагируют с уверенностью и верностью. John Gammie, “Behemoth and Leviathan: On the Didactic and Theological Significance of Job 40:15–41:26” in Israelite Wisdom: Theological and Literary Essays in Honor of Samuel Terrien ed. John Gammie, W. Brueggemann, et al. (Missoula, MT: Scholars Press, 1978), pp. 217–231.

7 Zuck, op. cit., p. 183.

Книга псалмов

Глава девятая

Знакомимся с Книгой Псалмов

Вера в различных обстоятельствах

Книга Псалмов – самая большая книга в Библии. Содержащиеся в книге 150 псалмов состоят из 2461 стиха. Всего в книге 43743 слова. В корпусе древней литературы эта книга стоит особняком. Хотя сохранилось множество гимнов из Египта и Месопотамии, ни один сопоставимый с Книгой Псалмов сборник гимнов библейских времён так и не был найден.

Название книги

Слово psalmos использовалось для перевода на греческий древнееврейского слова мизмор, технического термина для спетой под аккомпанемент песни^1.

А. Еврейская традиция

В Еврейской библии не сохранилось оригинального названия для собрания псалмов в целом. В самой книге ближе всего к такому обозначению выглядят слова в 71:20: «Кончились молитвы (tiphilloth) Давида, сына Иессеева». Строго говоря, далеко не всё сочинённое Давидом до 71:20 является молитвами. Поэтому термин tiphilloth, по-видимому, был использован в более обобщённом смысле для обозначения любого общения человека с Богом.

Основываясь на термине мизмор, который в названиях отдельных псалмов встречается пятьдесят семь раз, некоторые раввины называют все псалмы формой множественного числа мизморот^2. Однако это обозначение так и не прижилось. В еврейской литературе общепринятое еврейское название этой книги звучит как Sepher Tehillim, то есть «Книга Славословий». Tehillim часто сокращается до Tillim (Бава Батра 14б)3.

Tehillim и его форма единственного числа thillah встречаются в Книге Псалмов более двадцати раз, но только однажды для того, чтобы обозначить отдельный псалом (Пс. 144). Однако корень глагола, от которого происходит это существительное, встречается в книге не менее семидесяти одного раза, преимущественно в императивной форме. Слово «Аллилуйя» («хвала Ях»), которое в еврейской Библии встречается исключительно в книге Псалмов, также, без сомнения, повлияло на выбор названия. Таким образом, появившееся (или выбранное) название Tehillim (“Славословия”) является подходящим, потому что (1) книга постоянно призывает людей хвалить Господа; и (2) гимны играют преобладающую роль среди различных категорий псалмов.

Б. Греческая традиция

Что касается названия, то в греческих рукописях Ветхого Завета можно обнаружить две традиции. В Ватиканском кодексе (IV век н. э.) заглавие книги звучит как Psalmoi («Псалмы»). Такое название следует прецеденту в Новом Завете. На «Книгу Псалмов» ссылался как Иисус (Лк. 20:42), так и Пётр (Деян. 1:20).

Вторая греческая традиция представлена в Александрийском кодексе (V век), где книга озаглавлена как Psalteriou, от чего произошло латинское название Psalterium и русское Псалтирь. Этот термин относится к струнному музыкальному инструменту, который как правило использовался для аккомпанемента к псалму.

Предыстория Книги Псалмов

Чтобы оценить Книгу Псалмов, стоит ознакомиться с предысторией псалмопения и поклонения в Израиле, а также с предпосылками появления отдельных псалмов.

A. Предпосылки псалмопения

Библейское псалмопение восходит к Ламеху, жившему в допотопный период библейской истории (Быт. 4:23–24). В ранней истории Израиля гимны использовались для празднования победы Бога над Его врагами, т. е. врагами Израиля. В Исх. 15:18, 21 народ поёт победные песни под руководством Моисея и Мириам. Некоторое время спустя пророчица Дебора сочинила гимн, чтобы отпраздновать победу Израиля над ханаанскими угнетателями (Суд. 5).

Ветхозаветная летопись содержит два намёка на существование древних сборников поэзии. «Книга Войн Яхве» (Чис. 21:14), по-видимому, была сборником военных песен, прославляющих завоевание Израилем Трансиордании. «Книга Яшара», вероятно, содержала военные песни со времён Иисуса Навина до, по меньшей мере, времён Давида. Фрагменты этой древней книги цитируются в Писании (Нав. 10:13; 2 Цар. 1:18).

Б. Предпосылки богослужения

Увеличение объёма книги Псалмов напрямую связано с интересами Божьего храма. Сам Давид собирал материалы для этих целей. Он также составил музыкальную программу, которая должна была использоваться в храме. Соломон начал строить храм в четвёртый год своего царствования (967 г. до н. э.). Работы по возведению были закончены в 959 г. до н. э.

На древнем Ближнем Востоке связанные с храмами артели певцов и музыкантов имели официальный статус и могли похвастаться хорошей подготовкой. Библия утверждает, что Давид основал подобные артели в Израиле (1 Пар. 6, 15 и др.). То, что такие певцы существовали во время первого храмового периода, подтверждается упоминанием певцов мужского и женского пола среди пленников, отправленных царем Езекией в Сеннахирим. в 701 г. до н. э.4 Среди израильтян, вернувшихся из Вавилонского плена, было двести певцов обоего пола (Езд. 2:65, 70), кроме сыновей Асафа (Езд. 2:41; Неем. 7:44), которые также имели отношение к храмовой музыке (1 Пар. 6:39).

Ещё одной группой, связанной с храмовой музыкой, были сыновья Каафовы (1 Пар. 6:31–33), которые не упоминаются среди тех, кто вернулся из Вавилона. Это подтверждает библейские утверждения о том, что сыновья Каафовы были певцами и музыкантами в первый храмовый период. Внешние свидетельства существования такой группы во времена поздней монархии были найдены среди еврейских надписей на черепках, обнаруженных в храме в Араде^5.

Далеко не все израильские псалмы попали в Книгу Псалмов. Множество великих гимнов можно найти и в пророческих книгах. В качестве двух примеров выступают «Песнь виноградника» в Исаии 5:1–7 и величественный гимн, которым Аввакум завершил своё пророчество.

В. Происхождение отдельных псалмов

По большей части псалмы не имеют привязки к историческим событиям. Между учёными существует множество разногласий по поводу происхождения того или иного псалма. Если же серьёзно воспринимать надписания псалмов, то число вероятностей значительно уменьшается. Тем не менее, какой-либо псалом, приписываемый Давиду, может подходить для различных событий в его жизни. Только в тринадцати случаях надписания указывают на определённый исторический контекст псалма, но комментаторы часто их попросту игнорируют. (См. ниже в разделе «Утверждения в заголовках псалмов»). Историческую подоплёку каждого псалма они пытаются вывести из его содержания, и, как правило, такие попытки оказываются малоубедительными^6.

Другим фактором, с которым должен считаться переводчик, является то, что псалмы, написанные, скажем, Давидом, могли с течением времени «обновляться» с целью привести их язык в соответствие с изменившейся исторической ситуацией. Это особенно вероятно в случае книг III–V. (См. ниже в разделе «Организация книги»). Поэтому некоторые учёные говорят о «динамическом» свойстве псалмов^7.

Попытки укоренить отдельные псалмы в одном историческом событии могут работать против назначения самих псалмов. Как инструмент поклонения, псалмы должны быть исторически универсальными. Возможно, именно это было тем критерием, по которому они и оказались в этих пяти сборниках. Это могло бы объяснить, например, почему некоторые из тех произведений, которые фигурируют в исторических книгах (например, в Суд. 5), не были включены в Псалтирь. Однако стоит признать, что отсутствие исторической конкретики иногда затрудняет точное прочтение стиха. В целом же эта характеристика псалмов скорее усиливает, чем умаляет их ценность в богослужении.

Состав авторов книги

Поскольку в самих псалмах не содержится указаний на имена авторов^8, то используются два метода для определения авторства конкретного псалма: (1) названия псалмов; и (2) еврейская и христианская традиции.

А. Утверждения в заголовках псалмов

Сто псалмов содержат еврейские надписания, которые похожи на указание авторства. Называется более или менее видный человек, и к его имени приставляется предлог lamed, который некоторые называют lamed auctoris. Некоторые учёные утверждают, что это выражение на самом деле не указывает на авторство, а просто упоминает название оригинального сборника, из которого был взят тот или иной псалом. Другие заявляют, что выражение указывает на посвящение песни памяти какого-то достойного человека, как это часто делается в современных книгах^9.

В поддержку того, что правило lamed указывает на авторство, можно сказать следующее: (1) в заголовке псалма в Аввакума 3:1 это правило используется подобным образом, ясно указывая на авторство. (2) Книга Псалмов внутренне последовательна в использовании этого правила, т. е. оно используется с именами в дополнение к имени Давида, и понятие «посвящение» или «сборник» видится в этом свете довольно маловероятным. (3) очень рано правило lamed было интерпретировано как указание на авторство, о чём говорит заголовок Пс. 17 и редакционная вставка 71:20^10.

Согласно надписаниям, по меньшей мере семь человек выступили авторами псалмов, включённых в состав Библии. Семьдесят три псалма приписываются Давиду, десять сыновьям Корея, двенадцать Асафу, два Соломону и по одному Ефану, Еману и Моисею. Пятьдесят псалмов анонимны, но, вероятно, большая их часть также была написана Давидом.

Музыкальные таланты Давида задокументированы в исторических книгах Ветхого Завета. Тексты пяти его стихотворений были записаны библейскими историками^11. В юности Давид был известен как искусный арфист (1 Цар. 16:16). Кроме того, он изобрёл несколько музыкальных инструментов (Ам. 6:5).

Должно быть, Соломон унаследовал страсть своего отца к музыке. Сказано, что он лично написал 1005 песен. Одна из них – «Песнь Песней» – присутствует в еврейском каноне в качестве отдельной книги. Корей, Асаф, Еман и Ефан были левитами, руководившими музыкальным сопровождением храмового богослужения во времена Давида и Соломона.

Из всех авторов, которые нам известны по имени, только один не связан с периодом правления Давида и Соломона. Псалом 89 приписывается Моисею. На то, что Моисей имел расположение к музыке, указывают связываемые с ним песни в Пятикнижии (Исх. 15; Втор. 31:22; 32:1-43).

Б. Достоверность указаний на авторство

Критики, следуя примеру Феодора Мопсуестийского (IV век н. э.), как правило считают еврейские надписания многих псалмов поздними и ненадежными указаниями на авторство. Они указывают на встречающиеся расхождения между названиями псалмов в стандартном еврейском тексте и в греческом. Кроме того, они утверждают, что исторический фон, отражённый в самом псалме, иногда очевидно противоречит тому, что заявлено в названии.

В подтверждение достоверности названий еврейских псалмов можно привести несколько доводов.

1. Зачем «поздним раввинам» присваивать названия псалмам, тексты которых явно не отражают ситуаций в жизни Давида, упоминаемых в названии?

2. Некоторые из названий ссылаются на события в жизни Давида, которые нигде больше не упоминаются в Ветхом Завете (напр. Пс. 59). Неужели «поздние раввины» попросту выдумали исторические события из жизни Давида? А если так, то зачем?

3. Почему те же «поздние раввины» не снабдили заглавиями так называемые «сиротливые псалмы», то есть безымянные псалмы, которые часто изобилуют историческими подробностями, которые можно было бы использовать для догадок об их происхождении?

4. Очевидно, что названия гораздо старше, чем греческий перевод Ветхого Завета. Ко времени этого перевода (ок. 150–100 гг. до н. э.) значение некоторых технических терминов, фигурирующих в еврейских названиях, было совершенно забыто^12. Это свидетельствует о том, что названия, по меньшей мере, так же стары, как книга Ездры.

5. По всей видимости, для древних поэтов было нормой добавлять названия к своим песням. Эта тенденция прослеживается в Ис. 38:9; Ав. 3:1; 2 Цар. 1:17 и дал.; 2 Цар. 23:1 и Чис. 23:3.

6. Заголовки в еврейской Библии считаются частью текста. Наиболее длинные из них нумеруются как отдельные стихи. Это может говорить о том, что эти заголовки очень старые, и, возможно, представляют собой часть оригинального текста псалма.

Вывод может быть только один: еврейские названия псалмов были либо частью первоначального текста различных псалмов, либо были добавлены во время окончательного сбора псалмов во времена Ездры – Неемии.

В. Еврейская традиция

В еврейской традиции следует отметить три тенденции в отношении авторства. Во-первых, всегда существовала тенденция к расширению числа отдельных соавторов. Переводчики Септуагинты считали, что пророки Аггей и Захария тоже внесли свой вклад в Книгу Псалмов. Поздняя раввинская традиция говорила о десяти соавторах, но раввины так и не смогли согласиться, кем же были эти десять (Бава Батра 14б, 15a). Помимо упомянутых непосредственно в заголовках псалмов, они предложили следующие имена: Адам (4 псалма), Мелхиседек, Авраам и/или Ездра.

Второй тенденцией в еврейской традиции было увеличение индивидуального вклада некоторых известных соавторов книги. В Септуагинте перу Давида приписано тринадцать дополнительных псалмов^13. Другая традиция расширяет вклад Моисея от одного псалма до одиннадцати (Пс. 89–99). Поскольку Давид был автором преобладающего количества псалмов, еврейская традиция часто ссылалась на него как на автора всей книги^14. Любопытная ссылка в Кумранском свитке с псалмом 11QPsa приписывает Давиду библиотеку из 3600 «псалмов» (tehillim) и 450 «песен» (shirim). В целом эти предположения не являются сколь-нибудь обоснованными и представлены здесь в качестве любопытных фактов.

Критика и авторство Давида

Критики предложили ряд аргументов, противоречащих библейскому утверждению о том, что автором псалмов был Давид. Их доводы и предложенное Арчером^15 опровержение кратко изложены ниже.

1. Псалмы, приписываемые Давиду, говорят о царе в третьем лице, а не в первом (например, Пс. 19, 20 и т. д.). Ответ: Ряд античных писателей (например, Ксенофонт, Юлий Цезарь) писали о себе в третьем лице. Речи от первого лица, приписываемые Яхве в Ветхом Завете, часто переходят от первого к третьему лицу.

2. Псалмы, приписываемые Давиду, говорят о святилище как об уже существующем (например, Пс. 4, 26 и т. д.) тогда как на самом деле храм не был построен до тех пор, пока Давид не умер. Ответ: термины «храм», «дом Господень» и тому подобные употребляются в отношении скинии задолго до Давида (Ин 6:24; Иуд. 18:31; 1 Цар. 1:9). Кроме того, Давид иногда использует такие слова как «шатёр» (Пс. 26, перевод НРП). Это выражение никоим образом не может относиться к храму Соломона.

3. Псалмы, приписываемые Давиду, подвержены влиянию арамейского языка, следовательно, должны были быть написаны в более поздний период, когда арамейский был языком международного общения. Ответ: библейский текст указывает, что Давид имел обширные контакты с арамейскими государствами. Более того, даже более ранние угаритские тексты из Рас-Шамры подвергались влиянию арамейского языка. Таким образом, следы арамейского влияния в псалме не могут выступать доводом против авторства Давида.

4. У Давида не было ни времени, ни желания сочинять стихи. Ответ: названия псалмов, исторические и пророческие книги свидетельствуют о важности музыки и поэзии в правлении Давида. Его на самом деле называли «сладким певцом Израилевым» (2 Цар. 23:1).

Псалом 18 – это точная копия благодарственной песни Давида в честь избавления от всех своих врагов (2 Цар. 22:2-51). Киркпатрик комментирует творческий гений, явленный в этой композиции, после чего замечает: «Если уж Давид сочинил такой псалом, то мог сочинить и множество других»16.

Авторство многих псалмов Давида подтверждается их использованием в Новом Завете. Некоторые анонимные псалмы Псалтири явным образом приписываются ему. И совершенно нет таких случаев, когда Давиду в Новом Завете приписывается псалом, имеющий другое авторство в еврейском заголовке. Некоторые утверждают, что «Давид» – это просто название, присвоенное Книге Псалмов во времена Нового Завета. Однако исследование случаев использования псалмов в Новом Завете показывает, что как Иисус, так и его ученики без сомнения предполагали, что Давид лично был автором многих псалмов. Иногда даже сам приводимый довод основан на авторстве Давида (ср. Мф. 22:45)17.

Время написания книги

Вопрос о времени написания псалмов тесно связан с вопросом об авторстве. Нижеследующее обсуждение основано на предположении, что утверждения об авторстве в заголовках являются достоверными.

Псалом 89 за авторством Моисея является самым ранним датируемым псалмом и был написан примерно в 1407 г. до н. э. Псалмы Давида и Асафа были сочинены между 1020 и 975 гг. до н. э. Два псалма (Пс. 71, 126) относятся к периоду правления Соломона, около 950 г. до н. э. Датировка псалмов сынов Корея и двух Езраитов, упомянутых в качестве авторов, затруднена. Предположительно они были написаны до событий изгнания. Из псалмов, которые не имеют названий, часть несомненно была сочинена Давидом (напр. Пс. 2 и 32), тогда как другие написаны в более поздний период. Некоторые написаны во время изгнания. Псалом 125 – наиболее поздний из датируемых псалмов. Время его написания – период возвращения из плена около 525 г. до н. э. До сих пор не представлено никаких убедительных доводов в пользу датировки псалмов временем более поздним, чем 400 г. до н. э.

Старая либеральная точка зрения, что некоторые псалмы относятся к Маккавейскому периоду между временами Ветхого и Нового Заветов была дискредитирована в последние годы. Угаритские тексты раскрывают развитую поэтическую традицию в Ханаане за столетия до Давида. Отмечено огромное количество поразительных параллелей между библейскими псалмами и угаритской поэзией^18. Эти параллели позволяют предположить, что израильтяне заимствовали развитый поэтический жанр, который они обнаружили в окружавшей их культуре Ханаана^19. Большая часть фразеологии псалмов уже была распространена в Палестине задолго до Давида. Поэтому на сегодняшний день трудно отрицать авторство Давида, основываясь на данных лингвистического анализа.

Наум Сарна собрал многочисленные доказательства против Маккавейской теории авторства^20. Среди наиболее красноречивых можно упомянуть следующие: (1) Книга Псалмов свободна от греческого языкового влияния; (2) богословие псалмов полностью лишено эллинистических идей; и (3) псалмы, которые, как доподлинно известно, были написаны во время или вскоре после Маккавейского периода (из тех, что найдены в Кумранской библиотеке) указывают на значительные лингвистические, стилистические, структурные, тематические и богословские отклонения от библейских псалмов.

Каноничность псалмов

Каноничность Книги Псалмов в общих чертах уже обсуждалась в первой главе этого исследования. Но необходимо отметить ещё несколько важных моментов.

А. Канонические Псалмы

Книга Псалмов считалась самой важной книгой в третьем отделе ветхозаветного канона, так называемом Кетувиме или Агиографах. Хотя по поводу организации книги и возникали споры, ни один иудейский или христианский авторитетный источник никогда не ставил под сомнение её канонический статус.

В раввинских кругах возникала дискуссия о правомерности помещения книги в третий раздел канона. Некоторые ученые считали, что она должна следовать после книги Руфи. Поскольку Давид был признан автором (большинства) псалмов, считалось вполне уместным, чтобы его генеалогия, отражённая в последней главе Руфи, непосредственно предшествовала этой книге. В еврейских рукописях псалмы либо стоят первыми в Кетувиме, либо расположены сразу после Руфи. В печатных изданиях еврейской Библии псалмы всегда предваряют Кетувим. Как и предположил Лука в 24:44 (ср. 2 Мак. 2:13), скорее всего это древнейший вариант расположения. Из него можно сделать разумный вывод о том, что книга считалась самой важной в Кетувиме.

Версия LLX располагает Книгу Псалмов в начале блока поэтических книг. Латинский и английский порядок, где Книга Иова предшествует псалмам, вероятно, основан на предположении о большей древности Книги Иова.

Б. Апокрифические псалмы

В сирийских рукописях книги фигурируют пять апокрифических псалмов, в том числе один, который содержится и в греческих рукописях (Септуагинта). LXX добавляет Пс. 151 с обозначением «вне числа» в знак того, что только знакомые нам 150 псалмов были включены в канон. По всей видимости, это наиболее ранний из апокрифических псалмов. Еврейский оригинал этого псалма был обнаружен среди свитков Мёртвого моря. В 1962 году три из пяти сирийских апокрифических псалмов были найдены в Кумранской библиотеке, и эта находка подтвердила существование еврейских оригиналов для, по меньшей мере, трёх сирийских псалмов. Кумранский свиток псалмов (11QPsa) может быть не рукописью Книги Псалмов, а литургическим сборником для использования во время службы, содержащим как канонический, так и неканонический материал.

Сборник из восемнадцати апокрифических псалмов, приписываемых Соломону, появился в межзаветный период (ок. 68 г. до н. э.). Образцом для них выступали канонические псалмы. В них мы можем найти много похожих тем: жалобы на несправедливость людей, прошения к Богу об избавлении, предупреждения о наказании для грешников и обещания награды для праведников. Технические заметки о музыкальном сопровождении могут свидетельствовать о том, что Псалмы Соломона использовались при служении в синагогах. Книга, однако, никогда не считалась частью священного канона ни в еврейских, ни в христианских кругах.

В. Канонический смысл

Традиционно псалмы всегда изучались по отдельности. Лишь недавно Бревард Чайлдс поднял вопрос о литературной форме и богословской преднамеренности Книги Псалмов в целом^21. В работе Уолтера Брюггеманна^22 показано, куда именно ведёт эта линия исследований. Ниже кратко изложен его вклад в изучение псалмов.

Псалом 1 служит введением ко всей книге. Книга Псалмов начинается с призыва к послушанию закону и твёрдой уверенности в благословении, которое следует за таким послушанием. Завершается же она абсолютно уникальным псалмом (150). Он призывает к похвале, но не даёт никаких причин или мотивов для неё. Вся Псалтирь живет в границах благочестивого доверия, послушания и хвалы. Послушание – стартовая площадка для похвалы, а похвала – соответствующая кульминация послушания. Структура всей книги предполагает, что лишь покорные могут по-настоящему прославлять Бога.

Путь от послушания (Пс. 1) к самоотверженной хвале (Пс. 150) – это путь, проходящий через глубокую долину искренности касательно взаимоотношения страданий и Божьей любви и доброты. Основное положение Пс. 1 иногда ставится под сомнение. Всегда ли послушные благословляются, а непокорные наказываются? Верующим остаётся лишь доверять Богу и ждать Его вмешательства.

Брюггеманн видит Пс. 72 стержневым в канонической структуре Книги Псалмов. Это теологический центр всей книги. Этот псалом служит вступлением к книгам III–V, точно так же, как Пс. 1 предваряет книги I–II. 72-й псалом начинается с подтверждения тезиса Пс. 1 о том, что покорные блаженны (ст. 1). После чего псалмопевец немедленно предполагает, что нечестивые действительно иногда могут преуспевать (ст. 2-13). Затем он отправляется в святилище, где осознаёт, что нечестивые непременно однажды погибнут (ст. 17–20). Далее псалом движется к радикальной вере, при которой общение с Богом – это высшее благо, затмевающее все остальные вопросы (ст. 23–26).

Организация книги

Как отмечалось выше, отдельные псалмы были сочинены в течение периода, по крайней мере, в 850 лет: со времён Моисея (Пс. 89) до изгнания (Пс. 136) и после него (Пс. 125). Книга Псалмов, в том виде, в котором мы находим её в еврейской Библии, развивалась поэтапно на протяжении целых веков.

А. Меньшие группы

Внутри Псалтири можно обнаружить подчинённые группы псалмов. На каком-то очень раннем этапе эти более мелкие группы могли существовать независимо друг от друга, но полной уверенности в этом нет. Мы уже обращали внимание на псалмы «сынов Кореевых» (41–48), сынов Асафовых (73–83) и давидические группы (Книга I; 137–145). Другие группы включают в себя «песни восхождений» (119–133), «аллилуйные» псалмы (110–118; 145–150), группы маскиль (41–44; 51–54), группа михтам (55–59), и псалмы ходу (104–106), начинающиеся с древнееврейского глагола повелительного наклонения «благодарите».

Б. Развитие книг в составе Книги Псалмов

С давних времён псалмы были сгруппированы в пять «книг». Точно датировать пятичастное деление Псалтири не представляется возможным. В христианской литературе самое раннее упоминание о такой организации принадлежит Ипполиту (ок. 200 г. н. э.).

В конце каждой «книги» редакторы помещали славословия и другие указания на окончание сборника псалмов (ср. 71:20). Можно допустить, что на каком-то этапе первые три «книги» существовали отдельно. Первые три славословия (40:13; 71:18–19; 88:52) явно независимы от предшествующего псалма.

В попытках восстановить раннюю историю Книги Псалмов, стих 71:20 имеет решающее значение. Он завершает вторую «книгу» Псалтири следующим образом: «Кончились молитвы Давида, сына Иессеева». Можно было бы предположить, что в какой-то момент существования Книги Псалмов этому утверждению предшествовали только псалмы Давида и что после не появлялось никаких псалмов за его авторством. На самом же деле, в последней редакции Псалтири несколько чужих псалмов предшествуют Пс. 71:20, а несколько давидовых псалмов следуют после. Этот факт позволяет сделать вывод, что в какой-то момент в результате редакторской правки псалмы были вплетены в уже существующий сборник с целью создания Книги II в том виде, в котором она и существует по сей день^23.

Наличие повторяющихся псалмов в книге служит дополнительным доводом в пользу того, что пять «книг» представляют собой независимые и следующие друг другу коллекции. Пс. 52 является дубликатом Пс. 13; Пс. 69 повторяет 39:13–17; и, наконец, Пс. 107 повторяет материал, обнаруживаемый в 56:7-11 и 59:5-12.

Другое дело – разделение между Книгой IV и V. Ряд факторов указывает на то, что эти две «книги» изначально были одной. (1) Славословие в конце четвёртой книги является частью псалма 105, а не редакторской вставкой подобно славословиям в конце первых трёх «книг». (2) Эти две «книги» имеют много общего. Например, восемнадцать из шестидесяти одного псалма в этих двух книгах не имеют надписаний по сравнению только с шестью псалмами из предыдущих восьмидесяти девяти. (3) В этих «книгах» совсем нет музыкальных терминов и очень мало технических терминов, чем так изобилуют более ранние псалмы. (4) Термин «Аллилуйя» встречается исключительно в книгах IV и V. 5) Содержание обеих «книг» сходно – здесь преобладают хвала и благодарение. (6) В Кумранском свитке псалмы из Книги V перемежаются отрывками из Книги IV. Трудно понять, как обнаружение Кумранского свитка влияет на изучение истории Книги Псалмов. Возможно, означенный факт свидетельствует о периоде до разделения Пс. 89–150 на две «книги».

В какой-то момент Книга IV была разделена на две отдельные книги, что привело к появлению в общей сложности пяти книг. Четверокнижие псалмов стало пятикнижием под влиянием Торы, которая содержала пять книг, от Бытия до Второзакония. На связь пяти «книг» псалмов с Торой и богослужением могут указывать следующие моменты: (1) Славословия указывают, что разделение книг было произведено для интересов богослужения. (2) Пс. 1, который служит введением ко всей Псалтири, подчёркивает важность изучения Торы. (3) Связь между двумя корпусами священной литературы была обозначена в раввинском Мидраше X века, где в Пс. 1 добавили следующие слова: «Моисей дал Израилю пять книг Торы, а Давид дал Израилю пять книг псалмов».

В. Разъяснения по поводу организации

Для пятичастной организации Псалтири были предложены несколько обоснований. Пятичастный порядок не может быть следствием предмета, авторства, порядка следования или формы псалмов. Все «книги» содержат характерные черты, связанные со всеми этими факторами. Однозначно можно сказать, что фантастические предположения о том, что пять «книг» псалмов были связаны с пятью великими праздниками иудаизма (как пять книг Мегилота) или с пятью шагами к нравственному совершенству (Григорий Нисский), выглядят совершенно необоснованными.

Нумерация псалмов

К нумерации глав и стихов Книги Псалмов возникают явные вопросы, и этот факт приводит в замешательство тех, кто занимается её исследованием.

А. Разделение на главы

И еврейский, и греческий текст Книги Псалмов содержат 150 псалмов. Разделение же материала на отдельные псалмы в этих двух основных редакциях отличается. В пяти местах в LXX прослеживаются традиционные отличия: (1) в ней объединены Пс. 9–10 и (2) Пс. 114–115. С другой стороны, в LXX разделены (3) Пс. 116 и (4) Пс. 147. Латинская Вульгата следует нумерации греческой версии, и католические английские версии отражают именно эту традицию. Протестантские английские версии следуют нумерации еврейской Библии. Студенты должны знать об этой разнице в нумерации, исследуя ссылки на псалмы в римско-католических трудах.

Талмуд указывает на то, что в какой-то момент Пс. 1 и 2 рассматривались как единая глава (Berachoth 9b). Новый Завет, однако, явно обозначает цитату из Пс. 2:7 как имеющую своим источником «второй псалом» (Деян. 13:33).

Современным читателям знакомо разделение Книги Псалмов на 150 глав, но есть данные, что были известны и другие способы разделения. В различных раввинских дискуссиях упоминается Псалтирь, состоящая из 148, 149, 151, 159 и даже 170 глав^24. Кроме разделения на 150 глав, наиболее часто упоминается разделение на 147, что соответствует числу лет жизни Иакова. В некоторых еврейских рукописях и ранних печатных изданиях еврейской Библии Книга Псалмов разделена на 147 глав.

В связи с этим, неслучайным может оказаться число сетарим. в Торе (Пятикнижии), тоже равное 147. Это были главы, читавшиеся на протяжении трёхлетнего цикла в еврейских синагогах. В какой-то момент, возможно, имела место попытка чтения в субботний день одного псалма на каждый сетар Торы. О регулярном субботнем чтении псалмов, однако, нет никаких надёжных свидетельств.

Упомянутые выше вариации разделения на главы не имеют ничего общего с содержанием самой Псалтири, которое остаётся неизменным во всех редакциях. Этот факт лишь отражает различия в процессе разделения и комбинирования блоков псалмов, который, как отмечалось выше, наблюдается ещё в Септуагинте (II в. до н. э.). В общем, совершенно ясно, что в древности не существовало неизменной и единой системы разделения Псалтири на главы. Дошедшие до нас манускрипты свидетельствуют о том, что в древности переписчики не обозначали переходов от одного псалма к другому, что позволяло легко варьировать группы стихов^25.

Б. Разделение на стихи

В Кумранском свитке псалмов, самом древнем манускрипте Книги Псалмов, псалмы были написаны в форме прозы, и ничто не указывало на разделение стихов. Исключение составляет лишь 118-й псалом, где алфавитное расположение даёт естественное указание на порядок. В других Кумранских свитках, тем не менее, содержатся рудименты разделения на стихи. Таким образом, разделение псалмов на стихи могло произойти довольно рано.

Ранние (Таннаитские) раввинские источники говорят о 5895 стихах в Книге Псалмов, что на восемь больше, чем в Торе (Kid. 30а). Тогда как масоретская пометка в конце Псалтири упоминает 2527 стихов. По-видимому, понимание о том, что представляет собой стих, различалось даже среди еврейских учёных.

В плане нумерации стихов английская Библия несколько отличается от еврейской. Несмотря на то, что протестантские английские версии следовали нумерации отдельных псалмов в стандартном еврейском тексте, нумерация стихов в них отличается от нумерации таковой на иврите. В еврейской Библии названия псалмов, состоящие из трех или более слов, считаются одним стихом, а иногда и двумя стихами. Это означает, что, когда у псалма имеется название, возможны расхождения между еврейской и английской Библиями. В случае такого расхождения еврейский номер стиха, как правило, будет на единицу выше, чем английский. Некоторые библейские комментарии указывают еврейские номера стихов, а некоторые – английские, тогда как третьи указывают оба в каждой цитате.

Названия псалмов

В еврейской Библии надписания или названия появляются перед 116-ю псалмами. Количество возрастает до 125-и, если рассматривать слово «Аллилуйя» как название во всех псалмах, которые с него начинаются. Остальные 34 (или 25) псалмов без надписаний названы в Талмуде «сиротскими». Греческая версия присвоила названия всем псалмам, кроме первых двух.

А. Музыкальные обозначения

Тщательное изучение названий Дж. У. Тиртлом показало, что нынешнее расположение названий псалмов может не соответствовать изначальному^26. Используя псалом Аввакума 3 в качестве образца, Тиртл утверждает, что многие псалмы первоначально имели не только название, но и постскриптум. С течением времени посткриптум одного псалма мог сливаться с заголовком другого. Это исследование относит к посткриптумам многие музыкальные обозначения, которые теперь находятся в заголовках. Согласно Тиртлу, появление этих элементов в начале псалмов говорит о том, что они были ошибочно перенесены туда из оригинальных окончаний предыдущих псалмов.

Наиболее часто встречающимся (55 случаев) в книге музыкальным обозначением является lamenatseach, «руководителю хора». Возможно, этот термин сопровождал те псалмы, которые входили в специальный сборник, используемый в храмовой литургии. Интересно отметить, что один из самых ранних английских переводов Псалтири, перевод Ковердейла 1535 года, безосновательно опускает все технические термины в заголовках.

Б. Другая информация

Если Тиртл прав, а его доводы звучат убедительно, то название псалма, или надписание, должно содержать один или все три из следующих элементов: (1) техническая классификация псалма (например, мизмор); (2) указание на авторство; и (3) повод.

По крайней мере семь технических обозначений для жанров псалма появляются в названиях^27. Они показаны в Таблице № 1.

Таблица № 1

Тринадцать названий содержат информацию об историческом событии, послужившем поводом для сочинения. Все они относятся к событиям в жизни Давида. Критики, как правило, отвергают эти сообщения как неблагонадёжные. Тем не менее, консервативные комментарии обычно способны показать довольно убедительные связи между тем, что сказано в названии и тем, о чём говорится в псалме. Конечно, никто не утверждает, что эти тринадцать псалмов были написаны прямо на месте, скорее речь идёт о написании после последующих размышлений о событии^28.

В отношении заголовков (или надписаний) псалмов существуют три мнения: (1) они являются вторичными дополнениями, которые не могут дать достоверной информации для установления подлинного исторического фона псалмов^29; (2) они подлинны и непогрешимы^30; и (3) они не являются оригинальными, но отражают более раннюю и достойную доверия традицию^31. Скорее всего третий вариант наиболее близок к истине.

Классификация псалмов

Литературная оценка псалмов имеет долгую историю. Пионером в этом деле был Роберт Лоут, английский оксфордский профессор XVIII в. Его исследование поэзии псалмов всё ещё обладает ценностью. Ещё раньше Иероним, Августин и Иосиф Флавий использовали литературоведческую классификацию в своих попытках разобраться в материале псалмов. В последние годы классификация псалмов стала основным направлением изучения Ветхого Завета.

А. Критика формы

Герман Гункель (1904) был пионером в вопросе применения критики формы к псалмам. Его цель состояла в том, чтобы разбить псалмы по различным категориям, а затем выявить общие жизненные ситуации, которые могли привести к существованию той или иной категории. Подавляющее большинство псалмов он смог разделить на пять категорий: 1) гимны, предназначенные для общинного богослужения; 2) плач общины по поводу какого-либо национального бедствия; 3) царские псалмы, возвеличивающие царя как слугу Яхве; 4) индивидуальные плачи по поводу личной трагедии; 5) индивидуальные благодарственные песни.

Ряд учёных попытались найти значение в последовательности группировки псалмов в Псалтири. Большинство же учёных следуют примеру Германа Гункеля в разбиении псалмов на подгруппы в соответствии с их литературной формой. Среди учёных нет единого мнения относительно этих категорий из-за их различных представлений о функции Книги Псалмов во времена Ветхого Завета.

Б. Предлагаемая классификация

Классификация псалмов затруднена тем фактом, что часто два очень различных типа материала оказывались сплавлены в один псалом. Отдельные псалмы поддаются разнообразному толкованию, и это делает невозможным единообразие в их классификации. Система времён еврейского языка имеет внутреннюю двусмысленность (во всяком случае, так это выглядит), которая иногда не позволяет решить, когда же псалом является молитвенным описанием актуальной проблемы, а когда это лишь перечислением страданий, которые теперь уже, к счастью, миновали. По этому поводу Сарна предупреждает: «Любая попытка… произвести систематическую родовую классификацию, основанную на общности темы, настроения, повода и стиля, неизбежно будет направлена скорее на удобство, чем на точность»32.

Хотя псалмы можно классифицировать по-разному, выделяются следующие закономерности.

1. Предсказательные псалмы. Псалмы 2, 15, 21, 44, 109, например, цитируются в Новом Завете, как явные предсказания событий в жизни Иисуса.

2. Хвалебные гимны или аллилуйные псалмы, такие как 145–150, превозносят мудрость, силу и милость Бога. Гимны очень выделяются среди псалмов. Некоторые псалмы восхваляют величие и провидение Бога (например, Пс. 8, 99), в то время как другие Его власть над вселенной (например, Пс. 46, 95–98). Третьи, так называемые песни Сиона, восхваляют город, который Бог избрал для Своего нахождения.

3. Псалмы прошения или мольбы, такие как 6, 38, 85 изливают перед Богом потребности человеческого сердца. Иногда эти мольбы становятся псалмами доверия из-за абсолютной уверенности, что содержащиеся в них молитвы будут услышаны.

4. Покаянные псалмы, такие как 31, 37, 50, 101, 129, 142 исповедуют грех и просят о возобновлении отношений с Богом.

5. Проницательные или назидательные псалмы мудрости, такие как 1, 18 и 118, поднимают вопросы, которые ставят в тупик человеческий ум.

6. Исповедальные псалмы, такие как 32, 102 и 106, излагают убеждения псалмопевцев о великих делах Божьих.

7. Патриотические или исторические псалмы (напр., 77, 104, 105) сосредоточены на истории отношений между Яхве и Его народом.

8. Паломнические псалмы (напр., 119–133) пелись, когда верующие поднимались на холм Сиона, чтобы отпраздновать великие праздники Моисеева устроения.

Структура псалмов

Параллелизм, характерный для отдельных стихов библейской поэзии, встречается по всей Книге Псалмов. Учёные более ранних времён называли это явление чередованием или инвертированным параллелизмом. В последние же годы в моду вошёл термин «хиастический параллелизм». Слово «хиазм» происходит от названия греческой буквы хи, которая выглядит как русская буква Х. Общий вид стиха, абзаца или даже книги, которые соответствуют такой форме, называется «хиастическим». В наглядном виде хиастическая форма может быть изображена в виде диаграммы А-Б-В-Б-А, что означает, что первый и пятый стихи параллельны по смыслу, равно как и второй с четвёртым. Ключевой стих псалма представлен буквой В.

Роберт Олден выделил около сорока пяти псалмов, которые полностью или частично имеют хиастическую структуру. Олден сравнивает хиастический псалом с восхождением на гору, достижением её вершины, а затем спуском с противоположной стороны. Во время спуска можно ожидать те же климатические зоны, те же виды растений, те же изменения температуры и давления, через которые человек проходил при восхождении на вершину. Обнаружение хиастической структуры псалмов – это важный шаг вперёд. Общепринятые экзегетические и гомилетические очертания псалмов притягательны, но искусственны. Осознавая это или нет, псалмопевцы часто придавали своим мыслям хиастическую структуру. Открытие хиастической структуры в этих больших блоках материала может лишь заставить ещё больше ценить литературный гений, явленный нам в Книге Псалмов^33.

Учение Книги Псалмов

Книга Псалмов помещена практически в середину шестидесяти шести книг, составляющих христианскую Библию. Афанасий, богослов IV века, называл Псалтирь «воплощением всего Писания»34. Учение Книги Псалмов не представлено последовательно, но тем не менее, оно весьма обширно. Некоторые подвергают сомнению это утверждение на том основании, что Псалтирь состоит в основном из молитв, возносимых Богу, а не из наставлений, исходящих от Бога. Тем не менее, книга является частью священного канона, а это свидетельствует о том, что данное собрание молитв (в основном) – это Слово Божье. Все эти молитвы были разрешены для использования в храмовом богослужении. Этими двумя фактами – каноничностью и литургическим значением – богословие псалмов утверждается в качестве нормативного.

А. Богословие

Псалтирь являет нам большое разнообразие в плане авторства, настроения и вариантов использования различных псалмов. Но вместе с тем в ней показано как единство веры в заветного Господа, так и заветная ответственность^35. И, хотя некоторые псалмы обращаются к вопросу об активности Бога в мире, в этом сборнике нет места отрицанию веры.

Центральной фигурой в псалмах всегда выступает Бог. В этой книге особенно выделяются три имени Бога: Элохим (344), Яхве (676) и Адонай (53). Имя Элохим изображает Бога в Его роли всемогущего Творца. Яхве – это самосущий Бог Завета. Имя же Адонай изображает Бога верховным правителем. В различных разделах Книги Псалмов преобладает то или иное имя. Вследствие этого учёные говорят о яхвистских и элоистических псалмах или разделах.

Многие псалмы сосредоточены на горе Сион, центре поклонения Яхве. Начиная с Пс. 90, большинство псалмов носят литургический характер. В своё время эти псалмы составляли сборник гимнов храмовых верующих. В них подчёркивается три реакции на величие личности Бога. Подчинение – это надлежащий ответ человека на верховную власть Яхве. Сила Божья должна вызывать доверие в тех, кто пришёл к Нему. И, наконец, радость должна стать результатом постижения Божьей благодати.

Книга Псалмов чётко разграничивает грех и праведность, нечестивого и праведного. Этот контраст хорошо видно в первом же псалме. Тот, кто радуется Закону Божьему, благословен. Он подобен дереву, посаженному над обильными водами. Нечестивые же подобны сухой траве, носимой ветром.

Б. Христология

Если принять за основу неоспоримость авторитета Нового Завета, то Книгу Псалмов следует рассматривать как одну из самых христологических книг Ветхого Завета. Шестнадцать псалмов могут быть классифицированы как собственно мессианские^36. Они перечислены в Таблице № 2, там же приведены и соответствующие ссылки на Новый Завет.

Таблица № 2

В. Проклинающие псалмы

Проклинающие псалмы – это те, в которых псалмопевец призывает Божий гнев на головы своих врагов. Использование подобных выражений мы находим в восемнадцати псалмах^37. Из 368 стихов этих псалмов, проклятия содержатся менее чем в семидесяти, и большинство из них находятся в трёх псалмах (35, 69, 109). Эти отрывки вызывают у христиан чувство диссонанса, так как учение Христа подразумевает молитву за врагов и необходимость подставить вторую щёку.

Так почему же в этих псалмах так ярко выражается желание насилия? Некоторые оправдывают это психологическими причинами, мол псалмопевец испытывал большое эмоциональное напряжение. Другие попросту не обращают на них внимания на основании того, что Ветхий Завет устанавливал гораздо более низкий уровень морали. Другие настаивают, что это богодухновенные рассказы о небогодухновенном отношении и высказываниях. Таким образом, появление этих отрывков вызвано низким нравственным уровнем или же недостаточностью откровения. Третьи утверждают, что Давид на самом деле не писал эти псалмы-проклятия, и что они были сочинены во время Маккавейских гонений, откуда и берёт начало их мстительный настрой. Эти объяснения, однако, игнорируют то, что (1) Ветхий Завет осуждает месть (Лев. 19:18); и (2) Библия утверждает, что «всё Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16).

Итак, что можно сказать об этих псалмах, чтобы у верующего сложилось верное мнение о них?

1. Псалмопевец ревностно отстаивал Божью праведность, каким бы нападкам или игнорированию она не подвергалась. В этих псалмах речь не идёт о личной мести.

2. Псалмопевец крайне серьёзно относился к защите представителя Бога на земле, то есть царя. Любое действие против такого представителя рассматривалось не просто как измена, но и как надменное богохульство. Оскорбить Божьего помазанника значит оскорбить самого Бога.

3. Грубые слова псалмопевца были его способом выражения ненависти ко греху. Это поэзия, а ведь поэзия склонна преувеличивать чувства. Эти утрированные призывы к истреблению грешников лишь подчёркивают отвращение автора к тому, что ненавидит Бог.

4. У ветхозаветных верующих не было чёткого представления о суде после смерти. Поэтому любой суд должен быть совершён при этой жизни. До креста для стороннего наблюдателя единственным осязаемым способом убедиться в Божьей справедливости был практический критерий, утверждающий, что живущих в заблуждении постигнут бедствия, а придерживающиеся истины получат освобождение. Крест же стал высшим проявлением Божьего недовольства грехом, а пустая гробница – демонстрацией Его власти над злом. В свете креста и пустой могилы сегодняшний верующий способен терпеливо ждать, пока долготерпение Бога даёт нечестивым наслаждаться своим временным процветанием^38.

5. Большинство проклинающих псалмов были написаны Давидом, человеком, которому была чужда мстительность. Часто псалмопевец молился за своих врагов и пытался спасти их от их грехов (напр., Пс. 34:13; 108:4, 5).

6. Некоторые вызывающие нарекания стихи на самом деле призывают к уничтожению греха, а не грешника.

7. Проклятия имеют место и в Новом Завете^39.

8. Суровый приговор не обязательно подразумевает ненависть.

9. Еврейские глаголы в будущем времени часто выражают не желание, а простое пророчество о том, что произойдёт: не «Пусть это случится», а «Это случится». В ряде случаев эти спорные стихи (ср. 69:25) цитируются в Новом Завете в качестве пророчеств о судьбе нечестивых. Некоторые же из проклятий находятся в мессианских отрывках, где эти слова пророчески вложены в уста Мессии.

10. Осуждаемые в этих отрывках люди упорствовали в грехе. Это были злобные, жаждущие крови богохульники. Проклятия направлены не на конкретных людей, а на грешников как класс, так как ради праведников и распространения Царства Божьего зло должно быть искоренено.

11. Многие из проклинающих псалмов цитируются в Новом Завете^40.

Назначение книги

Непосредственное назначение Книги Псалмов состояло в том, чтобы обеспечить верующих древности богослужебными гимнами, которые были бы одновременно способом молитвы и восхваления ветхозаветных святых. Конечной же целью было дать святым всех веков должные способы выразить свою веру в меняющихся обстоятельствах.

Псалмы – это образец молитвы и хвалы. Псалмопевцы писали их с надеждой на то, что люди будут использовать их сочинения для выражения своих чувств перед Господом. Они буквально обнажали свои души: грех, печаль, стыд, покаяние, надежда, вера, благоговение и любовь – всё это с откровенностью выражено в псалмах. Это делает Книгу Псалмов одной из самых практичных книг Библии. Она удивительно созвучна человеческим сердцам любых поколений. Верующие на протяжении веков находили в этой книге отпечатки своего жизненного опыта.

Псалмы несут и полемическую функцию. Псалмопевцы были озабочены продвижением практики поклонения исключительно Яхве вместо поклонения несуществующим богам и богиням древнего Ближнего Востока. Особенно выдающимся в этом отношении выглядит Пс. 28.

Книга Псалмов служит своеобразным руководством для эмоций верующего, так же как другие книги Священного Писания дают подсказки в области веры и дел. Здесь проходящие через гонения находят утешение среди святых, которые прошли этот тяжёлый путь задолго до них. Те, кто страдает, через общение могут получить сочувствие, способное высушить их горькие слёзы. Через опыт псалмопевцев кающийся может обрести уверенность в том, что он принят Богом. В пророческих набросках христианин может различить путь Спасителя от славы ко кресту и обратно к славе. Эти богодухновенные песни и воздыхания помогают верующему найти утешение, подкрепление и мужество в противостоянии превратностям жизни.

Текст псалмов

Консонантный текст Книги Псалмов оказался достойным большего доверия, чем это предполагали критически настроенные учёные. Надписи и литература древнего Ближнего Востока открыли новые перспективы в понимании библейской идиомы, древнееврейской орфографии, лексикографии, грамматики и синтаксиса. Многие из предполагаемых «искажений» древнееврейского текста таяли в свете каждого нового открытия.

Около тридцати рукописей Псалтири были найдены среди свитков Мёртвого моря, и это больше, чем в случае любой другой книги Библии. Остатки одного свитка содержат либо части, либо полные версии тридцати семи канонических псалмов^41.

По большей части Кумранские материалы содержат варианты стандартного еврейского текста, называемого масоретским. Некоторые из этих рукописей очень малы, и их сохранность оставляет желать лучшего. В основном все отклонения от стандартного древнееврейского текста носят орфографический характер. Эти вариации очень редко сказываются на интерпретации текста. Одна интересная особенность заключается в том, что имя Яхве (так называемый Тетраграмматон) написано древнееврейскими письменами. В арамейском тексте это приводит к тому, что святое имя заметно выделяется.

Использование псалмов

Вне всякого сомнения, Книга Псалмов была и остаётся самой влиятельной и широко используемой книгой Библии как в еврейских, так и в христианских общинах.

А. В храме

Книга Псалмов была сборником гимнов моисеизма, более подходящего названия для сопровождаемого жертвами поклонения в ветхозаветные времена. О том, что это так и было, говорят внутренние свидетельства. Псалом 33, по-видимому, пелся, когда люди приближались к храму для поклонения, о чём косвенно свидетельствует Пс. 5:7. И таких ссылок великое множество.

Заголовки псалмов также указывают на храмовое использование. В заголовке на древнееврейском одного из псалмов содержится особая приписка касательно литургического использования. Псалом 91 называется «Псалом на день субботний». Находятся и другие, менее специфические литургические обозначения, например: “в воспоминание” (Пс. 37) и “для прославления” (Пс. 99). Ко II веку н. э. отдельные псалмы были уже прочно связаны с литургией.

В Септуагинту включены названия псалмов, которые предписывают пение различных псалмов в определённые дни недели после приношения ежедневной жертвы. Эти обозначения могут отражать традицию, берущую своё начало во времена Ездры – Неемии. Этот же чин богослужения вобрала в себя и записанная в конце II в. н. э. Мишна (Тамид 7.4).

Другие псалмы пелись во время особых праздников. Галлель (Пс. 112–117), они же аллилуйные псалмы, пелись практически на всех праздниках. Кроме того, Пс. 7 использовался во время Пурима; Пс. 11 был предназначен для восьмого дня Кущей; Пс. 29 для Праздника посвящения; Пс. 46 для Нового года; псалмы 97 и 103 для Новолуния и покаянные псалмы для Дня искупления^42.

Б. В синагоге

Учреждение синагоги было результатом деятельности фарисеев в межзаветный период. В то время как храмовое поклонение сосредоточено вокруг жертвенного алтаря, поклонение в синагоге построено вокруг чтения Писания и молитвы. Пятикнижие полностью публично прочитывалось в течение трёхлетнего периода. Так же предписывалось читать избранные места из Невиим (Пророков), называемые Афтара. Хотя нет никаких свидетельств о подобном традиционном публичном чтении псалмов, они, несомненно, играли важную роль в жизни древней синагоги.

Псалмы пелись антифонально, когда собрание часто повторяло первый стих псалма после того, как ведущий пропевал его. В заключение ведущий добавлял славословие, заканчивавшееся словами «и скажем Аминь», после чего собрание отвечало: «Аминь, Аминь»43.

В. В церкви

Нам на удивление мало известно о ходе богослужения в новозаветной церкви. В трёх случаях послания упоминают использование псалмов ранними христианами (Еф. 5:19; Кол. 3:16; Иак. 5:13), не связывая его с общим собранием. Только в 1 Кор. 14:26 слово psalmos явно используется в контексте общественного богослужения. Скорее всего, заключение о том, что ранние христиане использовали псалмы во время своих собраний, будет правильным.

Восхищение христиан первого века этой книгой можно увидеть в пространных цитатах, которые мы встречаем на страницах Нового Завета. Кто-то подсчитал, что в Новом Завете содержится 283 прямых цитаты из Ветхого Завета. Более 40 % из них (116 шт.) взяты из Книги Псалмов.

В истории церкви после новозаветных времён популярность Псалтири неизменно возрастала. Церковные руководители предписывали использование тех или иных псалмов во время Причастия, для утреннего или вечернего богослужения. Некоторые из ранних протестантских лидеров создали ритмизированные аранжировки Псалтири, предназначенные для пения во время богослужения. Например, последователи Жана Кальвина в 1562 г. издали Женевскую Псалтирь. А некоторые протестантские деноминации не использовали в своих богослужениях ничего, кроме Книги Псалмов.

Примечания

1 Joseph H. Thayer, A Greek-English Lexicon of the New Testament. 4th ed. (Edinburgh: T.&T. Clark, 1901), p. 675.

2 See references from the Jerusalem Talmud in Nahum Sarna, Encyclopaedia Judaica (Jerusalem: Keter, 1972), s.v. “Psalms, Book of” 13:1303.

3 Комментаторы старшего поколения объясняют окончание множественного числа, характерное для мужского рода, у существительного женского рода тем, что книжники, возможно, хотели обозначить различие между сборником библейских псалмов и другими сборниками песен. Однако Свитки Мёртвого моря явили примеры так называемой мужской множественной формы этого слова, тем самым показывая, что у него нет никакого особенного «канонического» значения при использовании его раввинами в качестве заглавия Книги Псалмов. Средневековые еврейские писатели Мишаэль б. Узиэль и Авраам ибн Езра упоминают книгу как Sepher Tehilloth, используя при этом обычное (библейское) множественное число женского рода для слова Tihillah.

4 James Pritchard, Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament 3rd. ed. (Princeton, NJ: University Press, 1969), p. 288.

5 Sarna, op. cit., 13:1315.

6 Крайний случай – это датировка Пс. 98, который одними учёными относится к периоду исхода, а другими – ко времени возвращения из Вавилона.

7 Raymond Dillard and Tremper Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 213.

8 Стих Пс. 71:20, который, по-видимому, является исключением, скорее всего является редакционным дополнением к первоначальному собранию псалмов Давида, из которых Псалом 72 был последним.

9 Переводчики Септуагинты, кажется, иногда использовали эквивалентное греческое выражение для обозначения посвящения псалма. К примеру, заголовок Пс. 136 в LLX гласит: «Давида, от Иеремии».

10 По крайней мере 56 из 73 случаев использования lamed по отношению к Давиду встречаются в первой и второй книгах псалмов, а 72:20 появляется в качестве редакционной правки в конце второй книги. Это явное указание на то, как правило lamed понималось на раннем этапе в сообществах писцов.

11 Пять сочинений Давида, записаны в исторических книгах: (1) песнь избавления (2 Цар. 22:2-51); (2) песнь лука (2 Цар. 1:19–27); (3) плач по Авениру (2 Цар. 3:33–34); (4) песнь ковчега (1 Пар. 16:8-36); и (5) последние слова Давида (2 Цар. 23:1–7).

12 G. L. Archer cites several examples. A Survey of Old Testament Introduction; pb. ed. (Chicago: Moody, 1985), p. 452.

13 В LLX следующие псалмы дополнительно приписаны Давиду: 32, 42, 70, 90, 92–98, 103, 136.

14 2 Мак. 2:13; Mid. Пс. 1:2; Бава Батра 14б; 15a.

15 Archer, op. cit., pp. 448–450.

16 A. F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (Cambridge: University Press, 1910), p. xlii.

17 Новозаветные свидетельства об авторстве Давида можно найти в следующих отрывках: Мк. 12: 36; Лк. 20:42–44; Деян. 2:25–28, 34; Рим. 4:6–8.

18 См. сноски к Угаритской части «Древних ближневосточных текстов» Притчарда. См. также Mitchell Dahood, Psalms. 3 vols. The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1966), 1:xxx.

19 Archer, op. cit., p. 453.

20 Sarna, op. cit., 13:1311.

21 Brevard Childs, Introduction to the Old Testament as Scripture (Philadelphia: Fortress, 1979), pp. 511–523. См. также Gerald H. Wilson, The Editing of the Hebrew Psalter; SBL Dissertation Series, 76 (Chico, CA: Scholars Press, 1985; and James L. Mays, “The Place of the Torah-Psalms in the Psalter,” Journal of Biblical Literature 106 (1987), 3–12.

22 “Bounded by Obedience and Praise: The Psalms as Canon,” Journal for the Study of the Old Testament 50 (1991): 63–92.

23 Давид – наиболее вероятный автор всех псалмов Книги I. Его имя мы находим в еврейском названии всех псалмов, кроме 1, 2, 9 и 32; Пс. 2 приписывается Давиду в Новом Завете, а Пс. 32 в заголовке, который появляется в греческой версии. Пс. 9 не имеет названия, вероятно потому, что первоначально он образовал единую композицию с Пс. 10; Псалмы 9–10 рассматриваются как единое целое в LXX.

24 Для информации см. Sarna, op. cit., 13:1306.

25 Ibid.

26 J. W. Thirtle, The Titles of the Psalms, (London: Frowde, 1904).

27 Названия псалмов в Септуагинте имеют по меньшей мере двадцать пять расхождений с еврейским текстом. Например, у семи в заголовке есть psalmos, тогда как в еврейском отсутствует мизмор; у семи есть ode, тогда как в еврейском отсутствует shir; и у пяти есть allelouia, тогда как в еврейском слово аллилуйя отсутствует. See Archer, op. cit., p. 457.

28 D. Kidner, Psalms in Tyndale Old Testament Commentaries (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1973–76), pp. 43–46.

29 S. Mowinckel, The Psalms in Israel’s Worship. Tr. D. R. Ap-Thomas (Nashville: Abingdon, 1967), 2:100.

30 Kidner, op. cit., pp. 32–46.

31 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), pp. 316–326.

32 Sarna, op. cit., 13:1314.

33 R. Alden, “Chiastic Psalms,” Journal of the Evangelical Theological Society 17/1 (1974) 11–28; 19/3 (1976) 191–200; 21/3 (1978) 199–210.

34 Василий, епископ Кесарийский в IV веке, называл псалмы «сборником всего богословия». Мартин Лютер назвал эту книгу «маленькой Библией и кратким изложением Ветхого Завета». Цитата по Tremper Longman III, “Psalms” in A Complete Literary Guide to the Bible, ed. Leland Ryken and Tremper Longman III; (Grand Rapids: Zondervan, 1993), pp. 252f.

35 Hassell Bullock, An Introduction to the Poetic Books of the Old Testament (Chicago: Moody, 1979), p. 131.

36 Обсуждение мессианских псалмов можно найти в James E. Smith, What the Bible Teaches about The Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993).

37 Проклятия содержатся в следующих псалмах: 5, 7, 10, 28, 31, 35, 40, 55, 58, 59, 69, 70, 71, 79, 109, 137, 139, 140.

38 Archer, op. cit., p. 461.

39 1 Кор. 16:22; Гал. 1:8 и дал.; Откр. 6:10.

40 Примеры отрывков, цитирующих проклинающие псалмы: Деян. 1:20; Мф. 23:38; Рим. 11:7-10; Ин. 15:25.

41 J. A. Sanders, The Psalms Scroll of Qumran Cave 11, Discoveries in the Judaean Desert of Jordan, vol. 4 (Oxford: Clarendon, 1965).

42 John A. Lamb, The Psalms in Christian Worship (London: Faith, 1962). Об использовании инструментальной музыки во времена второго храма см. трактат Мишны Арахин 2:3–5.

43 Emil G. Hirsch, The Jewish Encyclopedia (New York: Ktav, n.d.) s.v. “Psalms.” Вот псалмы, которые использовались в литургии в синагоге: 104–106; 110–113; 115–117; 134–135; 145–150.

Библиография

Alexander, Joseph A. The Psalms Translated and Explained. 1873. Grand Rapids: Baker, 1975.

Alexander, William. The Witness of the Psalms to Christ and Christianity. New York: Dutton, 1877.

Clarke, Arthur G. Analytical Studies in the Psalms. Kilmarnock: John Ritchie, 1949.

Dahood, Mitchell. Psalms. The Anchor Bible. 3 vols. Garden City, NY: Doubleday, 1966, 1968, 1970.

Delitzsch, Franz. The Psalms, 1859–60. Keil and Delitzsch Commentaries. 3 vols. Grand Rapids: Eerdmans, n.d.

Dickson, David, A Commentary on the Psalms. 1655. 2 vols. Minneapolis: Klock & Klock, 1959.

Leupold, H.C. Exposition of the Psalms. 1959. Grand Rapids: Baker, 1969.

Lewis, C.S. Reflections on the Psalms. New York: Harcourt, Brace, 1958.

Perowne, J.J.S. The Book of Psalms. 1864. 2 vols. Grand Rapids: Zondervan, 1966.

Phillips, O.E. Exploring the Messianic Psalms. Philadelphia: Hebrew Christian Fellowship, 1967.

Глава десятая

Жизнь верующего

Псалмы 1–15

Вера позволяет верующему вознестись над обстоятельствами жизни. После двух вступительных псалмов Давид излагает секрет жизни, богатой уверенностью, терпением и победами.

Вступительные псалмы

Псалмы 1–2 составляют своего рода пролог к Псалтири. Они сосредоточены на двух фундаментальных доктринах Ветхого Завета, а именно: (1) что праведные в конечном счёте преуспеют, а нечестивые, наконец, предстанут перед судом; и (2) что окончательная победа праведных произойдёт с приходом Мессии. Верующие держались этих истин на протяжении всех веков ветхозаветной истории.

А. Основная тема Книги Псалмов (Пс. 1)

Первый псалом анонимен, но его автором, скорее всего, был Давид. Псалом 1 делится на две основные части: (1) процветание праведных (ст. 1–3); и (2) непрочное положение нечестивых (ст. 4–6).

1:1. Грех всегда ведёт в бездну. Если принять жизненные устои нечестивых («ходит на совет нечестивых»), то однажды окажешься в одной лодке с печально известными преступниками («стоит на пути грешников»). А это, в свою очередь, приведёт к тому, что придётся проводить своё время с теми, кто открыто насмехается над верой («сидит в собрании насмехающихся», перевод МБО).

1:2. Истинное счастье можно найти не в чём-то, что придумано человеком, но в явленной Божьей воле.

1:3. Праведник подобен хорошо поливаемому и прочно укоренившемуся дереву, которое питается благодатью, получаемой от постоянного общения с Богом через Его слово.

1:4. Нечестивые же, напротив, подобны праху, бесполезны и могут быть сметены даже самым слабым порывом ветра.

1:5. Истинный характер нечестивых проявится на суде Божьем. Там солома будет отделена от пшеницы (ср. Мф. 3:12). Нечестивые всегда будут разделены с Божьим народом. Истина, о которой говорит этот псалом, основана на Божьем провидении. Божественное всезнание включает в себя одобрение, заботу и руководство.

Б. Надежда Псалтири (Пс. 2)

Псалом 2 цитируется в Новом Завете семь раз, и в каждом случае это относится к Мессии. Царь, который в этом псалме является объектом жесточайшей враждебности со стороны человека и высочайшей чести со стороны Бога, и есть Мессия^1.

Новый Завет приписывает Пс. 2 перу Давида (Деян. 2:30). Какое именно историческое событие, если таковое вообще имело место, побудило его к написанию этого псалма, определить невозможно. Давид никогда лично не сталкивался с восстанием или бунтом со стороны своих подданных-язычников (ст. 1–3). Кроме того, Давид был помазан в Вифлееме и Хевроне, а не на горе Сион (ст. 6). Речь Давида звучит здесь строго, подобно речи пророка.

Псалом 2 делится на четыре основных части: (1) бунт людей против Бога (ст. 1–3); (2) реакция Бога на бунт (ст. 4–6); (3) царствование Христа на Сионе (ст. 7–9); и (4) замечания псалмопевца (ст. 10–12).

2:1–3. Бунт языческих правителей против Бога и Его помазанников неизбежно обречён на провал. Ранняя церковь восприняла это как пророчество об отвержении и казни Иисуса (Деян. 4:27 и дал.).

2:4–5. Стоит Богу начать говорить, и вот, все те, кто так высокомерно превозносил самих себя, объяты ужасом.

2:6. Несмотря на отвержение Своего Помазанника, Бог выражает свою решимость воцарить Своего земного представителя на горе Сион. Ветхозаветный Сион выступает прообразом Церкви Христовой (Евр. 12:22). Здесь предсказывается возведение Мессии на престол в роли главы Церкви (Деян. 2:33).

2:7. Бог обращается непосредственно к Мессии и объявляет Его своим Сыном. Слова «Я ныне родил Тебя» относятся к Его, так сказать, введению в должность, а не к рождению. Новый Завет применяет эти слова к воскресению Иисуса (Деян. Евр. 1:5; 5:5).

2:8. В знак возведения Сына на царство, Бог присуждает Ему наследство в виде язычников, живущих по всему миру.

2:9. Восседающий на троне Мессия железным жезлом сокрушает всех, кто противостоит Ему. Из того, как об этом говорится в Откр. 2:27, можно сделать вывод, что Христос уже получил Свой железный жезл.

2:10–12. «Целуйте Сына», – призывает Давид своих читателей, имея ввиду знак подчинения Его власти. Альтернатива этому – встреча лицом к лицу с яростью Его гнева.

Жизнь с уверенностью

Псалмы 3–7

Псалмы 2 и 8 содержат надежду на окончательную победу Мессии. Между ними расположены пять псалмов, иллюстрирующих Божье содействие Своему народу в тяжёлые времена. Главным образом эти псалмы посвящены вере, с которой праведники могут встречать жизненные неурядицы^2.

А. Защита в бою (Пс. 3)

Псалом 3 был написан Давидом, когда он спасался от своего сына Авессалома (2 Цар. 15–18). В нём четыре строфы, по два стиха на каждую: 1) текущее бедствие (ст. 1–3); (2) славный избавитель (ст. 4–5); (3) непоколебимая твёрдость (ст. 6–7); и (4) кульминационное прошение (ст. 8).

3:2. Давид представляет Яхве свою нужду. Ему угрожает переворот, под знамёна которого ежечасно стекаются новые приверженцы. Его положение кажется совершенно безнадёжным.

3:3. Люди говорят, что Бог оставил его, но Давид знает, что это не так. Бог – его «щит» и его «слава». Он тот, кто неоднократно избавлял его от самых серьёзных неприятностей.

3:4–5. Бог слышал предыдущие молитвы Давида со «Своей святой горы», т. е. с Сиона, где находился Ковчег Завета. И, хотя ковчега нет с Давидом во время его бегства от Авессалома (2 Цар. 15:25), Бог всё же отвечает на его молитвы.

3:6–7. Само спокойствие Давида накануне битвы было очевидным доказательством его веры. Цифры свидетельствовали о том, что победа будет за мятежным сыном. И лишь вмешательство Бога защитило Давида от сокрушительного поражения.

3:8. Заключительная молитва об освобождении начинается со вступительных слов древней израильской походной песни: «Восстань, Господи!» (Чис. 10:35). Эта песня буквально пропитана памятью о былых эпизодах избавления Израиля.

Б. Защита во сне (Пс. 4)

Псалом 4 – это вечерний гимн, вышедший из-под пера Давида. В его основе лежит та же тяжёлая ситуация, что и в предыдущем псалме. Псалом состоит из четырёх частей. Призыв к мятежникам о примирении (ст. 3–6) помещён между двумя короткими воззваниями к Богу о помощи (ст. 2, 7). Завершается псалом окончательным подтверждением веры в Господа (ст. 8–9).

4:2. Давид обращается к Господу «Боже правды моей». У него нет никаких сомнений в справедливом решении касательно его случая. Свой призыв о помощи к Богу он делает средством своего триумфа в глазах людей.

4:3. Давид жалуется на то, что поруганию подвергается его «слава», то есть личная честь и достоинство. Тем не менее, старания восставших тщетны. Они преуспевают не больше, чем бунтовщики против Бога и Его помазанника в Псалме 2.

4:4. Давид уверен в победе, потому что он благочестивый человек (хасид), то есть тот, кто преданно любит Бога и своих ближних.

4:5–6. Давид призывает повстанцев обдумать последствия пути, по которому они идут, пока не стало слишком поздно. Им необходимо удержаться от того, чтобы их недовольство его правлением привело ко греху. Вместо этого им нужно приблизиться к Богу в духе истины и с «жертвой правды». Уповать нужно на Господа, а не на революцию.

4:7. Народные массы всё ещё не определились, присоединяться им к восстанию или нет. Давид умоляет Бога явить «свет лица Твоего», тем самым благословив и его, и народ.

4:8–9. Давид знает, что такое мир, который не зависит от внешних обстоятельств. Никакие тревоги не могут лишить его сна. В непоколебимой вере он провозглашает Яхве своим единственным и достаточным защитником.

В. Сопровождение в пути (Пс. 5)

Как и 3-й псалом, этот псалом – утренний. Точно так же, как Давид встречает ночь с уверенностью в безмятежности своего сна, он встречает и каждый новый день, зная, что Бог направит его путь. По всей вероятности, Псалом 5 тоже относится к периоду восстания Авессалома, но, возможно, написан после предыдущего. В нём Давид обращался к мятежникам, теперь же он просит Бога стать его союзником против них, так как они не ответили на его призыв к любви.

Как показал Скрогги, Псалом 5 имеет красивую хиастическую структуру^3.

А. О благочестивой душе (ст. 2–4): ед. ч.

B. О нечестивом (ст. 5–7).

С. О себе (ст. 8).

С. О себе (ст. 9).

B. О нечестивом (ст. 10–11).

А. О благочестивой душе (12–13): мн. ч.

5:2–3. Давид просит Яхве услышать его «помышления». Слово, которое в другом месте употребляется только в Пс. 38:3, обозначает или невысказанную молитву сердца, или тихий шёпот человека, погружённого в печальные раздумья.

5:4. Первым утренним делом Давида становится молитва, после которой он замирает в ожидании ответа.

5:5. Основание для твёрдой уверенности Давида в неизбежности этого ответа – святость Бога (Эль), который не терпит зла. Злодей не может пользоваться гостеприимством и защитой Небесного Царя.

5:6–7. Давид упоминает четыре разновидности грешников (перевод МБО): 1) надменные гордецы, виновные в самонадеянности; 2) делающие зло и совершающие безнравственные поступки; 3) говорящие ложь; 4) коварные и кровожадные люди, чья жизнь отягощена предательскими убийствами.

5:8. В то время как нечестивые исключены из общения с Богом, Давид уверен, что по благодати Господа у него есть свобода общаться с Ним. «В страхе», то есть в трепете и благоговении, он обещает: «Войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему», говоря или о скинии, или о небесном храме (3 Цар. 8:22).

5:9. Давид просит Бога «уровнять» его путь перед Ним, дабы он не споткнулся и не заплутал.

5:10. Из-за того, что враги замышляют восстание и убийство Давида, пытаясь замаскировать свои замыслы лживыми словами, ему жизненно необходимо Божье водительство.

5:11. Давид молится о том, чтобы мятежники пали от собственных замыслов, и чтобы сам Бог отверг их. Восставшие против помазанника Яхве, по сути, восстают против самого Яхве.

5:12. Воздаяние нечестивым по их делам стало бы хорошим поводом для радости благочестивых и уповающих. Такие люди любят «имя» Бога, то есть всё, что Он открыл о Себе.

5:13. Псалом заканчивается утверждением, что Бог поистине благословляет праведников, как будто щитом защищая их от оскорблений и нападок врагов.

Г. Поддержка в болезни (Пс. 6)

Псалом 6 – это один из семи псалмов, которые издревле известны в церкви как «покаянные»4. Похоже, что Давид написал этот псалом через некоторое время после случая с Вирсавией, но до того, как взбунтовался Авессалом. Его можно разделить на три части: (1) горячее воззвание (ст. 2–6); (2) душевные терзания (ст. 7–8); и (3) ожидаемый ответ (ст. 9-11).

6:2. В начале своего обращения Давид сетует на то, что его страдания превосходят меру наказания, продиктованного любовью. Он может истолковать свои страдания лишь как знак того, что гнев Божий почил на нём. Давид не признаётся здесь в каком-либо конкретном грехе. Возможно, как и Иов, он не может вспомнить ни одной причины, по которой Бог с ним так обращается.

6:3. Давид описывает себя как «немощного». Он говорит, что «кости» его «потрясены». В древнееврейской поэзии «кости» символизируют всё физическое тело человека. Часто они изображаются как место сосредоточения здоровья (Прит. 16:24) или боли, как в этом случае.

6:4. Душа, как и физическое тело, тоже потрясена страданием. Иисус использует слова из ст. 3, говоря о Своих приближающихся страданиях (Ин. 12:27). Обращение заканчивается запоминающимся вопросом: «Доколе?» Неясно, говорит Давид о своих страданиях, о Божьем гневе или же речь идёт о предполагаемом отказе Бога услышать его мольбу.

6:5. Давид призывает Бога «обратиться», ибо Яхве, похоже, оставил его. Он умоляет Господа быть верным Своей «милости».

6:6. В Шеоле, обители мёртвых, человек уже не сможет свидетельствовать другим о величии Бога, как он делает в этой жизни. Ветхозаветные святые располагали лишь частичным откровением о том, что случается с человеком после смерти. Тем не менее, неправильно использовать этот стих для обоснования доктрины о спящей душе или полном уничтожении.

6:7–8. Давид изнывает от воздыханий и плача. Его тоска тянется уже много дней и, кажется, что ей нет конца. Враги насмехаются над ним, усугубляя его страдания заявлениями о том, что Бог покинул Давида.

6:9-11. Но вот, облако мрака рассеивается. Внезапно Давид понимает, что его молитвы услышаны. Поэтому он предсказывает скорое смятение в рядах своих врагов. Тревога, которую он испытал в ст. 3–4 теперь преследует тех, кто злорадствовал по поводу его несчастий.

Д. Оправдание перед клеветой (Пс. 7)

Этот псалом Давид написал в то время, когда его преследовал Саул. Некий вениамитянин по имени Хус^5, один из сторонников Саула, клевещет на Давида (ср. 1 Цар. 22:8), тем самым воспламеняя ненависть царя к своему сопернику. Этот псалом делится на две основные части: 1) личная просьба о божественном вмешательстве (ст. 2-11); и (2) общие размышления о Божьей праведности (ст. 12–18).

7:2–3. Мольба Давида к Богу о заступничестве основана на (1) его отношениях с Яхве: «Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю»; и (2) крайней нужде. У него множество врагов, но один из них, злобный как лев, особенно выделяется. Речь идёт о Хусе или, возможно, о самом Сауле.

7:4–6. Призыв о помощи подкрепляется твёрдой уверенностью в собственной невиновности. Если же он виновен в преступлениях, в которых его обвиняют, да будет он предан ярости своих врагов. Раз за разом Давид «спасал» тех, кто без причины становился его врагом (1 Цар. 24:4 и дал.; 26:8 и дал.). Его поведение было полной противоположностью тому, что ему приписывали.

7:7–8. Давид призывает Яхве созвать суд, провести расследование и доказать его невиновность. Словами «восстань» и «пробудись» Давид призывает Бога начать действовать (ср. 121:3 и дал.). Он просит, чтобы народы – как Израиль, так и язычники – окружили место суда. Он просит Бога «подняться на высоту», то есть к высокому престолу суда, с которого, как кажется Давиду, Он на время сошёл.

7:9. Давид просит Судью вынести благоприятный приговор, основанный на его «правде» и «непорочности». Он не претендует на безгрешность, но совесть его чиста. В частности, он заявляет о своей невиновности касательно выдвинутых против него обвинений в предательстве.

7:10. Теперь Давид молится в надежде на окончательное уничтожение зла и торжество праведности. Его надежда основана на следующих фактах: (1) сам Бог праведен; (2) Он испытывает сердца и (3) поэтому способен судить беспристрастно.

7:11. Давид признаёт, что его «щит в Боге», то есть именно на Бога возложена задача защиты.

7:12–14. Что бы ни думали люди, Божий праведный гнев против зла не знает усталости. Бог уже «изощряет» свой меч и вкладывает в лук стрелу, которая станет наказанием для злодеев.

7:15–17. Неизбежное наказание нечестивого – результат его собственных дел. Теперь он сам в ловушке, которую старательно расставлял для других.

7:18. Заканчивается псалом славословием. «Прославление» в Книге Псалмов – это признание человеком Божьей благости. Божья «правда» провозглашается и проявляется через суд над нечестивыми. Поскольку Яхве является верховным правителем, Он назван «Всевышним». Этот титул используется в Псалтири около двадцати раз.

Жизнь в ожидании

Псалмы 8–10 (9)

Ветхозаветный верующий предвкушал славное будущее. Он с нетерпением ожидал покорения всего сущего, включая врагов как внутренних, так и внешних.

А. Окончательная победа (Пс. 8)

Псалом 8 в каком-то смысле является мессианским, о чём говорит тот факт, что он четырежды цитируется в Новом Завете в применении ко Христу (Мф. 21:16; Еф. 1:20 и дал.; 1 Кор. 15:27; Евр. 2:6–9). По всей видимости, Давид написал этот псалом в свои зрелые годы, хотя он и содержит размышления родом из его пастушьего прошлого.

Псалом 8 построен вокруг основного утверждения, изложенного в одинаковых выражениях во вступительном и заключительном стихах. Промежуточные же стихи предлагают конкретные доказательства или иллюстрации этой истины. Псалом состоит из четырёх частей: (1) высказывается утверждение (ст. 1); (2) представляется доказательство (ст. 2-4а); (3) предвосхищается личность (ст. 4б-8); и (4) утверждение повторяется (ст. 9).

8:2, 10. Яхве – верховный правитель над всей вселенной. Его величественное «имя» – Его характер, природа, личность – признаётся по всей земле. О Нём же свидетельствуют и небеса.

8:3. Маленькие дети восхваляли Христа, когда Он входил в Иерусалим в Вербное воскресенье (Мф. 21:15 и дал.). И эта хвала заставила сомкнуться уста врагов. Ранние ученики в своей по-детски простой вере (ср. Мф. 11:25; 18:1–6) приняли Мессию и позже утвердили Его истинность великим свидетельством.

8:4–5. Снисхождение Бога к «человеку» в его тварной немощи (˓enosh) увенчивает его славой.

8:6. Окончательно Божья слава проявилась, когда Сын Человеческий был на время умалён перед ангелами. Верное толкование ст. 5 содержится в Евр. 2:7. Здесь же имеется ввиду воплощение и последующее возвеличивание Христа (Флп. 2:6 и дал.).

8:7–9. Мессия получил абсолютную власть во время Своего вознесения. В Мессии восстанавливается первоначальное господство человека над всей землёй, данное Адаму и впоследствии утраченное (Евр. 2:8 и дал.). Во время своего земного служения Сын Человеческий неоднократно демонстрировал свою власть над природой^6. Теперь же Ему под ноги положено всё. Христос ныне царствует со Своего престола на небесах (Евр. 2:5; Еф. 1:22; 1 Кор. 15:25–27).

Б. Суд над внешними врагами (Пс. 9)

Между Псалмом 9 и 10 (в рус. Библии Пс. 9:22–38 – прим. пер.) существует тесная взаимосвязь. В некоторых древних списках они считаются единым целым. Отсутствие заглавия у Пс. 10, остатки структуры акростиха и сходный язык могут указывать на то, что в своё время в древнееврейском тексте эти два псалма были одним. Тем не менее, разделение может быть обосновано отличиями в настроении и предмете рассмотрения. В центре внимания Пс. 9 суд над внешними врагами, в то время как в Пс. 10 речь идёт о безбожниках среди самого народа. С учётом всех обстоятельств лучше рассматривать Пс. 10 как сопутствующую часть 9-го псалма, но не как его продолжение.

Нельзя достоверно определить, по какому поводу Давид сочинил Пс. 9. Он мог быть написан в честь победы над внешними врагами (2 Цар. 8). Псалом – частичный акростих с фрагментами, последовательно начинающимися с девяти из первых десяти букв древнееврейского алфавита.

Псалом имеет три основных раздела: (1) прославление побед над внутренними врагами в прошлом (ст. 2) ходатайство о личной победе в настоящем (ст. 13–16); и (3) предсказание окончательной победы в будущем (ст. 17–20).

9:2–3. Псалмопевец, даже столкнувшись с новым кризисом, от всего сердца славит Бога за прошлые случаи избавления.

9:4–5. В поражении своих врагов Давид видит справедливое вмешательство Бога от его имени. Бог взошёл на престол суда, вынес и привёл в исполнение приговор в пользу Давида.

9:6–7. Поражение выступивших против Израиля народов – следствие этого приговора. Сами имена этих врагов были вычеркнуты из списка проживающих на земле народов.

9:8-11. Враги Израиля повержены, но Яхве вовек пребывает на троне как царь и как судья, и Его правление – это воплощение совершенной праведности. Он – «прибежище» (букв. высокая башня) для тех, кто верен Ему.

9:12. Сион стал местом обитания Яхве с того времени, когда ковчег, символ Его присутствия, был помещён туда на заре царствования Давида. Псалмопевец призывает своих соотечественников возвещать среди чужих народов Его великие «дела» во имя Своего народа. Первый шаг к их обращению состоит в том, чтобы они услышали свидетельства о Его могуществе и любви.

9:13. Призыв к прославлению в ст. 12 основан на том, что Яхве – это великий go˒el, мститель за кровь. Он тщательно расследует все преступления против Своего священного дара человеческой жизни и требует удовлетворения за «кровь», т. е. за неправомерное лишение жизни. Он не забывает вопля «угнетённых», тех, чьё положение требует Его особой защиты.

9:14–15. Своими ненавистниками псалмопевец был как будто низвержен ко «вратам смерти». Он молит о том, чтобы ему было позволено вновь воздать хвалу Господу «во вратах дщери Сионовой», то есть в самых людных местах Иерусалима. Жители Сиона коллективно олицетворяются в образе дочери города. Это единственное место в Книге Псалмов, где встречается такое выражение^7.

9:16–17. Нечестивые народы падают в ими же выкопанную яму или собственноручно расставленную сеть. Слово «раздумье» (пер. НРП, евр. «Аггейон») – это музыкальный термин, который в сочетании с «Села» указывает музыкантам на торжественную интерлюдию, знаменующую божественный триумф (ст. 16–17).

9:18. Недавняя победа Яхве над нечестивыми даёт псалмопевцу уверенность в том, что «обратятся нечестивые в ад», то есть путь нечестивых в этом мире будет прерван судом Божьим. Слово «нечестивые» указывает на «народы, забывающие Бога». Здесь подразумевается, что даже язычники способны узнать Бога через творение, даже если им не дано знать Его через откровение.

9:19. Человек может забыть Бога, но Бог никогда не забывает человека.

9:20–21. Псалом заканчивается молитвой о дальнейшем и ещё более всеохватывающем суде над нечестивыми. «Сила» – это божественный атрибут, которым не должен быть наделён смертный (’enosh). Псалмопевец просит, чтобы языческие народы были призваны пред лицо Яхве и получили урок касательно Его силы. Он молит, чтобы пред ними предстало какое-нибудь внушающее благоговейный трепет проявление божественного могущества. Как результат, страх научит эти народы тому, что они всего лишь «человеки».

В. Суд над внутренними врагами (Пс. 9:22–38)

Если до этого фокус был на внешних врагах, то теперь речь идёт об окончательном ниспровержении всех врагов внутри самого Израиля. Плохое правление Саула в последние годы и гражданская война между Давидом и Иевосфеем, возможно, породили общественный разлад в Израиле в то время, когда Давид взошёл на престол. Псалом делится на три части: (1) исходная жалоба (ст. 22–23); (2) изображение нечестивого (ст. 24–32); и (3) мольба о божественном вмешательстве (ст. 33–39).

9:22. Первый вопрос по сути служит обвинением против Господа за то, что Он проявил равнодушие, когда бедный попался на уловки нечестивых^8.

9:24–25. Нечестивый хвалится тем, что он получает всё, что пожелает, при этом пренебрегая Богом. Попирая законы и обирая бедных, он тем самым выказывает презрение к Господу.

9:26–27. Не боясь ни Бога, ни человека, нечестивый чувствует себя в полной безопасности. «Суды Твои далеки от него». Его не касаются превратности судьбы. Он считает Бога слишком далёким, чтобы вмешиваться в его жизнь. Возможность возмездия никогда не приходит ему в голову. На всех своих противников он «смотрит с пренебрежением».

9:28. Нечестивость такого человека проявляется и в его речи. Уста его полны «проклятий», «коварства», и всякой «лжи», угрожающей другим людям.

9:29–32. Преступления нечестивого поистине безжалостны. Как лев, подстерегающий добычу, он лежит в засаде, ожидая возможности ограбить. Его жертвы – это невинные и беззащитные бедняки. Речь здесь может идти о (1) бандах преступников или (2) наделённой властью знати, грабивших бедных соседей.

9:33–34. Структура акростиха напоминает таковую в ст. 13. Здесь видны сегменты, начинающиеся последовательно с последних четырех букв древнееврейского алфавита. Звучит призыв к Богу «восстать», то есть вмешаться, и «вознести» руку, то есть ознаменовать начало действия. Псалмопевец призывает Бога не забывать угнетённых. Так Господь защитит свою репутацию от богохульных мыслей нечестивых.

9:35. Бог видит все притеснения, причиняемые нечестивым, и это не может не привести к ответным действиям. Поэтому бедный может предать себя Богу, который никогда не оставит его. Прежний опыт учит, что Бог всегда был помощником «сироте».

9:36. Псалмопевец просит Бога «сокрушить мышцу» злодею, то есть сделать его бессильным. Он хочет, чтобы этот процесс суда продолжался до тех пор, пока не иссякнут нечестия, достойные наказания.

9:37. Яхве – царь навеки. И как хананеи были изгнаны перед Божьим народом, так и нечестивые должны в конце концов уступить место благочестивым. Тогда-то земля Яхве и станет воистину святой землей.

9:38–39. Бог не только видит бедственное положение благочестивых, но и слышит их мольбы. Настанет день, когда молитва веры будет услышана, и угнетение прекратится навсегда.

Жизнь в победе

Псалмы 10–14

В Псалмах 8–9 говорилось об окончательной победе Божьего суда над Его врагами. Псалмы 10–14 рассказывают о каждодневной победе, которая проявлялась в жизни Давида и может присутствовать в жизни каждого верующего.

А. Преодоление страха (Пс. 10)

Предположительно, Давид написал этот псалом в тот период, когда он служил при дворе царя Саула (1 Цар. 18–19). Псалом делится на три части: (1) бесстрашие веры (ст. 1–3); (2) основание веры (ст. 4–5); и (3) плод веры (ст. 7)9.

10:1. Давид нашёл своё прибежище в Яхве. Бежать от надвигающейся опасности было бы проявлением не только трусости, но и неверия. Заблуждаются друзья Давида, убеждающие его бежать в горы.

10:2. Положение отчаянное, и жизнь Давида в опасности. Правые вот-вот станут мишенью для стрел нечестивых.

10:3. Государство сравнивается со зданием. Принципы закона и справедливости – это фундамент, на котором оно зиждется. Усилия праведников не способны предотвратить всеобщую анархию.

10:4. Давид уверен, что «Господь во святом храме Своём». Пусть другие судят по происходящему вокруг, но его вера позволяет видеть небесного Правителя, осуществляющего свою верховную власть.

10:5–6. Божья «душа» – это Его сокровенная, сущностная природа. Он ненавидит зло и, как следствие, злых людей, творящих насилие. Псалмопевец выражает желание о том, чтобы нечестивые разделили судьбу Содома.

10:7. Описываемый суд обоснован характером Яхве. Он не только наказывает нечестивых, но и вознаграждает праведных. Если Он ненавидит жестокие поступки, то любит праведные дела. Праведные же люди допускаются в присутствие Господа. Эта тема получит дальнейшее развитие в Пс. 14.

Б. Преодоление лицемерия (Пс. 11)

Псалом 11, по всей вероятности, был написан во время служения Давида при дворе Саула или же во время его бегства от Саула. Это было время, когда недобросовестные враги отравляли разум Саула клеветой, настраивая его против Давида. Этот псалом делится на две основные части: (1) молитва (ст. 2–5); и (2) пророчество (ст. 6–9).

11:2–3. Давид взывает о помощи, потому что благочестивые исчезают с лица земли. Кажется, что окончательно восторжествовали двуличные и лицемерные. Их слова – «ложь», они пусты и не имеют отношения к реальности. Их лесть исходит от притворного сердца (букв. сердца и сердца), когда на языке совсем не то, что на уме.

11:4–5. Давид молит об истреблении всех этих лживых хвастунов. Возможно, здесь имеются ввиду беспринципные придворные. Они намеренно стремятся достичь своих целей путём безрассудного пренебрежения истиной, например, лестью, клеветой и лжесвидетельством

11:6. Из-за несправедливого угнетения бедных Яхве обещает «восстать», вмешавшись в ход событий. Ненавидимый окажется вне досягаемости своих мучителей.

11:7. В словах Яхве нет ни капли лести или лжи. В отличие от слов людей, им можно полностью доверять.

11:8–9. В заключение Давид выражает уверенность в заступничестве Яхве, которое так необходимо именно тогда, когда зло кажется безудержным.

В. Преодоление тревоги (Пс. 12)

Псалом 12 отражает тревогу Давида в то время, когда он скрывался от Саула. Формулировки здесь общие, но один враг особенно выделяется. Псалом делится на три части: (1) усиление тревоги (ст. 1–2); (2) мольба (ст. 3–4); и (3) ликование (ст. 5–6).

12:2–3. В первых строках надежда, казалось бы, погребена под тяжестью отчаяния. Чувства Давида кричат о том, что Господь забыл его. Но надежда ещё теплится в нём. Вопрос «доколе?» подразумевает, что настанет тот час, когда Господь оставит Своё пренебрежение.

12:4–5. Давид просит о божественном вмешательстве до того, как он падёт от рук врагов. Подразумевается, что триумф врагов способен бросить тень на доброе имя Бога.

12:6. Радость просыпается в Давиде, он уверен, что избавление придёт.

Г. Преодоление испорченности (Пс. 13)

Псалом 13 с некоторыми вариациями также встречается во второй книге Псалтири под номером 52. Давид написал этот псалом в какой-то момент между захватом крепости Иевуса (1 Пар. 11) и транспортировкой ковчега в Иерусалим (1 Пар.15–16). Он имеет две равные строфы, после которых следует заключительный стих: (1) испорченность мира (ст. 1–3); (2) угнетение праведников (ст. 4–6); и (3) желание псалмопевца (ст. 7).

13:1. «Безумец» – это не отдельная личность, а целый класс людей. Это слово подразумевает нравственную порочность, а не просто невежество или слабость разума. Безумец проживает свою жизнь так, как будто Бога нет. Это не столько философское отрицание, присущее атеисту, сколько практическое пренебрежение нравственностью. Развращённые люди предаются занятиям, которые Бог ненавидит. Некоторые считают, что Давид описывает обстоятельства до потопа, имевшие место в Вавилоне и в Содоме.

13:2. Бог «призрел» с небес (ср. Быт. 11:5; 18:21), осуждая эту развращённость. Он не смог найти никого, кто бы «разумел» и искал Бога. Обратите внимание на использование слова Бог вместо Яхве. Он говорит не об Израиле, а о человечестве в целом.

13:3. Выяснилось, что все уклонились от пути праведности, став нечистыми. Первые три стиха этого псалма приводятся в Рим. 3:10–12 для иллюстрации принципа о том, что «все согрешили и лишены славы Божией».

13:4. Бог удивлён тем, что сыны человеческие не видят разницы между добром и злом, не призывают Его, и угнетают Его народ. Речь здесь может идти о притеснении Израиля египтянами.

13:5. В какой-то момент всепоглощающее бедствие обрушилось на «делающих беззаконие». Если предыдущий стих относится к угнетению в Египте, то ст. 5 можно отнести к уничтожению египтян в водах Чермного моря. Бог же относится к «роду праведных», то есть к Своему народу.

13:6. Нечестивые насмехались над надеждой, которую бедные возлагали на Господа, но в Господе бедные нашли прибежище.

13:7. Давид молится о том, чтобы «спасение Израилю» пришло «с Сиона» (перевод НРП), места обитания Яхве. Господь однажды «восстановит свой народ» (перевод НРП)10.

Д. Награда за преодоление (Пс. 14)

Скорее всего, Псалом 15 был составлен Давидом после того, как он перенёс ковчег в Иерусалим (2 Цар. 6:12–19). Этот псалом начинается с вопроса (ст. 1) и заканчивается обещанием (ст. 5б). Промежуточные стихи отвечают на первоначальный вопрос.

14:1. «Жилище» – это шатёр, который Давид поставил для Ковчега Божьего на горе Сион. Здесь затрагивается вопрос о том, кто достоин быть принятым в качестве гостя Яхве, пользоваться Его защитой и гостеприимством.

14:2. Условия доступа к Божьему присутствию сначала излагаются положительно и в общих чертах. Итак, в Божьем присутствии может находиться тот, кто (1) ходит непорочно, т. е. безупречно (tamim); (2) поступает праведно; и (3) предан истине.

14:3. Желающий быть гостем Божиим (1) не клевещет; (2) не делает зла ближнему своему; и (3) «не принимает поношения на ближнего своего». Он не делает ошибки и несчастья своего ближнего предметом насмешек или сарказма.

14:4. Гость Божий – это тот, кто (1) относится с презрением к нечестивым и безнравственным; (2) славит тех, кто боится Яхве; и (3) без искажений следует даже тем клятвам, исполнение которых может нанести вред ему самому.

14:5. Гость Божий никогда не станет одалживать деньги под проценты нуждающемуся брату (ср. Лев. 25:36 и дал.); не станет он и принимать взяток за осуждение невиновного (ср. Втор. 27:25; Исх. 23:7 и дал.). Обещание состоит в том, что тот, кто так живёт «не поколеблется вовек». Такой человек не только будет допущен к общению с Яхве, но и будет наслаждаться процветанием под Его покровительством.

Примечания

1 Псалом 2 цитируется в Деян. 4:24–28; 13:33; Евр. 1:5; 5:5; Откр. 2:27; 12:5; и 19:15.

2 Г. Кэмпбелл Морган предлагает рассматривать собрание этих псалмов в свете одной темы: «Власть установлена». А. Г. Кларк предложил такой заголовок: «Откровение Божественного Правителя».

3 W. Graham Scroggie, The Psalms (Old Tappan, NJ: Revell, 1965), 1:63.

4 Остальные шесть покаянных псалмов это: Пс. 31, 37, 50, 101, 129 и 142. В католической традиции они читаются в Пепельную среду.

5 Хус – это имя собственное, которое на страницах Писания больше не встречается. Нет никаких причин считать, что оно указывает на кушита или эфиопа (Иероним). Древнееврейская интерпретация заключается в том, что Хус – это прозвище Саула, означающее «человек с чёрным сердцем».

6 Т. Эрнест Уилсон приводит следующие иллюстрации власти Мессии над творением: (1) силы природы (Мк. 4:39–41; Ин. 2:3-11; 6:5-14); (2) дикие звери в пустыне (Мк. 1:13); (3) домашние животные (Лк. 19:30); (4) морские рыбы (Мф. 17:27); и (5) птицы небесные (Лк. 3:22). Messianic Psalms (Neptune, NJ: Louizeaux, 1978), p. 146.

7 Псалтирь, однако, говорит о «дочери Тира» (44:12) и «дочери Вавилона» (136:8). Выражение «дщерь Сиона» (Иерусалим) часто встречается в пророческих книгах.

8 Древнееврейский вариант стиха 9:23 может быть переведён и как молитва: «Да уловятся они [нечестивые] ухищрениями, которые сами вымышляют».

9 План Пс. 10 взят из A. G. Clarke, Analytical Studies in the Psalms (Grand Rapids: Kregel, 1979), p. 53.

10 В Синодальном переводе: «возвратит пленение народа Своего». То, что эта фраза имеет переносный смысл, доказано в Иов 42:10; Соф. 2:7; Ам. 9:14; Ос. 6:11.

Глава одиннадцатая

Спасение верующего

Псалмы 15–28

Бог – источник освобождения для верующего. В следующей серии псалмов основное внимание уделяется тому, что Бог делает для Своего народа. Псалмопевец рассказывает, каким образом Божий народ может приблизиться к Господу.

Бог жизни

Псалом 15

Псалом 15 дважды цитируется в Новом Завете и богодухновенно употребляется апостолами по отношению к Иисусу Христу (Деян. 2:25–28; 13:35). Таким образом, авторитет Библии требует мессианского толкования по крайней мере ст. 10. И поскольку в псалме не происходит заметная смена темы, следует заключить, что весь он говорит исключительно о Мессии, что отражает точку зрения древней церкви.

Псалом 15 написан Давидом (Деян. 2:25 и дал.). Заголовок называет этот псалом михтамом Давида. Подобный заголовок присутствует всего в шести псалмах^1. Значение термина не ясно, но некоторыми учёными он прослежен до корня, означающего «золото». Таким образом, михтам может означать «драгоценный псалом»2. Хотя Давид и выступает в роли автора, он не говорит от своего лица. Слова исходят из уст самого Христа (Деян. 2:25–28).

Псалом 15 содержит в себе четыре мысли: (1) призыв (ст. 1–2); (2) исповедание (ст. 3–4); (3) обязательство (ст. 5–8) и (4) уверенность (ст. 9-11) Христа.

15:1–2. Первые стихи псалма предполагают, что Мессия в большой беде. Он называет Своего Отца ’El, то есть сильным, могучим и способным избавить от опасности.

15:3. Мессия подтверждает Своё подчинение Отцу тем, что называет Его Господом (’adhonay). Он признаёт, что исполнение воли Бога является главным делом Его жизни. Кроме этого, Христос даёт высокую оценку святым Божиим. Он восхищается ими, считая их «дивными», то есть знатными.

15:4. Христос отвергает тех, кто спешит за другим богом или мессией. Это лишь умножит их скорби. Их не коснётся жертва за грех, ибо Мессия не «возольёт» за них «кровавых возлияний». Также Он не помянет их имён, то есть не будет ходатайствовать за них.

15:5–6. Христос рассматривает Божью волю как Своё наследие и чашу (поддержание). Его «жребий» (служение) в руках Божьих. Господь для Него – прекраснейшее из владений в лучших землях.

15:7–8. Христос получает вразумление, то есть руководство, от самого Яхве. Его цель – всегда и во всём исполнять Его волю.

15:9-10. Христос уверен, что не останется в могиле надолго. Он знает, что Его пребывание во гробе не будет достаточно длительным, чтобы вызвать разложение. Но Он пробудет в гробнице достаточно для того, чтобы доказать реальность Своей смерти.

15:11. Христос выражает уверенность, что Он пойдёт по пути жизни. Он покажет путь из царства смерти, став первым из воскресших (1 Кор. 15:20). Он уверен, что займёт Своё законное место по правую руку от Отца.

Бог избавления

Псалмы 16–17

Избавление – основная тема Псалмов 16–17. В первом псалме опасность явно присутствует; во втором она уже миновала.

А. Молитва об избавлении (Пс. 16)

Псалом 16 пришёл из той поры, когда Давид был вне закона. Его окружают гордые и безжалостные враги, стремящиеся во что бы то ни стало его уничтожить. Один из них особенно враждебен, и это – Саул (ср. 1 Цар. 23:25–29). Псалом 16 – один из пяти псалмов в этой книге, называемых «молитва». Он содержит три отдельных ходатайства. Давид просит освобождения на основании (1) его личной чистоты (ст. 1–5); (2) его отношении к Богу (ст. 6-12); и (3) его духовных устремлений (ст. 13–15).

16:1. Давид предстаёт перед Богом с праведным делом и справедливой мольбой. Он уверен в чистоте своего отношения как к Богу, так и к человеку. «Чистая совесть – непременное условие искренней молитвы»3.

16:2. Очи Яхве «взирают на правоту», то есть Его проницательность совершенна и беспристрастна.

16:3–5. Давид смело провозглашает свою невиновность. Ему нечего бояться, даже если Яхве тщательно изучит его мысли, слова и дела. Он следовал слову Божьему и избегал путей притеснителя. Вместо этого он твёрдо придерживался путей, проложенных Богом.

16:7. Давид призывает Господа явить «дивную милость», Его любящую доброту. Это прошение предполагает радикальное вмешательство от его имени. Нужда велика, но «десница» (могущество) его Бога ещё больше.

16:8. Давид просит (1), чтобы Бог охранял его, как охраняют «зеницу» (зрачок) ока; и (2) чтобы Бог «укрыл» его, как птица укрывает под крылами своих птенцов.

16:9-13. Те, кто напал на Давида, описываются как нечестивые и надменные. Они ищут любую возможность свергнуть Давида и его соратников. Один из них, Саул, сравнивается со львом. Тем самым автор подчёркивает, что Саул особенно выделяется своей свирепостью и хитростью. Давид призывает Бога встать на пути у этого готового к прыжку льва и заставить его склониться в смиренном подчинении.

16:14. Враги описываются как «люди мира», имеющие свой «удел» только в этой жизни, тогда как Сам Яхве – удел праведников. Люди мира заботятся лишь об удовлетворении своих низменных потребностей. Бог даёт всё им принадлежащее, например, сокровища и сыновей, которые эти сокровища унаследуют.

16:15. У Давида же более высокие устремления, чем у его врагов. Их процветание для него не проблема, потому что его благословения ещё больше. «Взирать» на Божий лик в поклонении – для него ни с чем не сравнимая радость. Слово «пробудившись» не относится непосредственно к воскресению, но к ежедневному обновлению его личного общения с Богом.

Б. Хвала за избавление (Пс. 17)

Псалом 17 – это хвалебный гимн Давида, царя-воина. Он повторяет гимн в 2 Цар. 22. Очевидные различия между этими отрывками без сомнения свидетельствуют о том, что перед использованием псалма в служении Давид его исправлял. Псалом, по-видимому, написан в середине царствования Давида, когда он пребывал в зените своей славы (ср. 2 Цар. 7:1). Как царь, Давид связывает свои военные успехи с помощью Яхве. В заголовке псалма Давид называет себя «рабом Господним». Так именуются лишь те немногие, кто имел особые отношения с Господом. Среди них Моисей, Иисус Навин, Иов и особенно Иисус Христос. Используя своё имя в подобном контексте, Давид, по-видимому, указывает на то, что за словами псалма стоит божественное вдохновение.

Псалом 17 имеет хиастическую структуру, которую можно отобразить так:

А. Хвала Избавителю (ст. 2–4).

Б. Божественное могущество (ст. 5-20).

В. Божественное действие (ст. 21–25).

Г. Божественные принципы (ст. 26–27).

В. Божественное действие (ст. 28–32).

Б. Божественное могущество (ст. 33–49).

А. Хвала Избавителю (ст. 50–51).

17:2–3. Давид именует Яхве девятью различными титулами, чтобы выразить всё то, что он узнал о Господе из своего опыта. Именно здесь в Псалтири впервые встречается слово «скала» (tsur), так часто используемое для описания силы, верности и неизменности Яхве. «Рог» – распространённый символ непреодолимой силы, источником для которого послужили рогатые животные, особенно дикие быки.

17:4. Словами «призову достопоклоняемого Господа» Давид выражает верность Бога в Его ответе на молитвы. Яхве – единственный, Кого прославляет Израиль.

17:5–7. Сильными образами Давид обрисовывает крайнюю нужду, которая и побудила его взывать о помощи. Опасности, которым он подвергается, описываются как потоки, угрожающие поглотить его и унести прочь. Шеол и смерть изображены в виде охотников, поджидающих свою жертву, вооружившись сетями и цепями.

17:8-16. Молитва Давида немедленно находит отклик, и Яхве приходит, чтобы рассеять его врагов. Господь проявляет себя в землетрясениях и бурях. Это удивительная демонстрация божественного могущества через природные катаклизмы, вероятно, является «идеальной» теофанией, то есть видимым явлением Бога. В истории правления Давида нет ни одной записи о том, что Бог спасал Давида посредством природных явлений. Сказано, что Яхве воссел на «херувимов» (ст. 11). Херувимы в Писании изображаются как служители Бога или хранители священных мест. Херувимы, изображенные в скинии и храме, по-видимому, выглядели как крылатые человекоподобные фигуры ангелов, которые служат в присутствии Бога.

17:17–20. Господь простирает руку свыше и спасает Давида от череды гонений. «Враг», о котором говорит Давид, – это Саул. Из душной тесноты страха и опасности Бог выводит Давида на «пространное место» свободы. Причина, по которой Яхве вмешался, заключается в том, что Он «благоволит» к Давиду.

17:21–24. Давид здесь говорит не о своей безгрешности, а о всецелой преданности Господу. Бог (3 Цар. 14: 8) и святой летописец (3 Цар. 11:4; 15:5) свидетельствуют об особой верности этого человека. В качестве жизненных правил он всегда держит в голове Божьи заповеди. Он тщательно оберегает себя от греха. Очевидно, этот псалом был написан до ужасного греха Давида с Вирсавией.

17:25–28. Вот закон Божьего нравственного правления. Его отношение к людям определяется их отношением к Нему. Человек, в чьей жизни правит дух любви и доброты, сам испытает любовь и доброту Господа. С другой стороны, злые намерения противоречат характеру Бога, в результате чего Он разрушает их планы и наказывает их за нечестие. Он позволяет таким людям следовать их кривыми путями, пока они не приведут их к погибели. Бог вознаграждает смирение, но сокрушает гордыню.

17:29–31. Общие принципы Божьего обращения с людьми Давид познал на собственном опыте. Горящая лампа – понятная метафора продолжения жизни и процветания. Образ происходит из восточной практики поддержания света, постоянно горящего в палатке или доме. Упоминание «войска» и «стена» может относиться к эпизоду преследования Давидом амаликитян (1 Цар. 30)4, и лёгкости, с которой он захватил крепость Сион (2 Цар. 5:6–8).

17:32–35. Свою крепость в битве Давид относит на счёт Яхве. Лишь Он один ’Eloah^5, Бог, которого следует страшиться. Бог сделал путь Давида «верным», позволив ему достичь целей своей жизни. Бог сделал его ноги подобными оленьим. Это животное было одним из символов ловкости, быстроты и твёрдости шага, которые были необходимыми качествами в древней войне. «Высоты», на которых Бог поставил его, были горными крепостями Иуды. Способность сгибать металлический лук была признаком исключительной силы.

17:36–39. Давид воздаёт хвалу Яхве за Его спасительную помощь. Правая рука Яхве поддерживает его, не давая споткнуться. Он позволяет Давиду идти твёрдыми, решительными шагами. Только так он способен уничтожить своих врагов. Сражённые, они падают к его ногам.

17:40–43. Препоясанный божественной силой, Давид смог одолеть всех своих врагов. Ему удалось поставить свою ногу им на горло. В отчаянии враги-язычники умоляют Яхве спасти их от Давида. Тем не менее, он сокрушает и рассеивает их как прах на ветру, растаптывает как уличную грязь.

17:44–46. Владычество Давида установлено как в стране, так и за рубежом. Яхве благополучно провёл Давида через междоусобную войну, которой сопровождались первые годы его правления, когда дом Саула всё еще пытался сохранить своё положение. Он позволяет ему подчинить себе и другие народы. Те присягают ему на верность, лишь услышав о победах Давида (ср. 2 Цар. 8:9 и дал.).

17:47–49. Яхве – это живой Бог, не имеющий ничего общего с безжизненными языческими идолами. Отмщение – это Божье провозглашение праведности и непорочности Его слуг. Бог отомстил Саулу за жестокую несправедливость по отношению к Давиду. «Человек жестокий», от которого был избавлен Давид, – это скорее всего Саул.

17:50. Хвала Господу за Его верность должна быть провозглашена среди народов. Таким образом, однажды к этим язычникам может прийти спасительное знание Господа. Эти же слова цитирует Павел в Рим. 15:9 в доказательство того, что Ветхий Завет предвосхищал принятие язычниками благословений спасения.

17:51. Давид – это Божий помазанник. Любовь, проявленная лично к Давиду, будет вечно пребывать с его семенем, включая Иисуса Христа. «Эти слова простираются вперёд к совершенной жизни и общемировым победам Христа, Сына Давидова»6.

Бог откровения

Псалом 18

Псалом 18 вышел из-под пера Давида. Однако, конкретный повод установить не представляется возможным. Псалом состоит из трёх отдельных частей: (1) Божье откровение, явленное в природе (ст. 2–7); (2) Божье откровение, явленное в законе (ст. 8-12); и (3) молитва Давида о прощении (ст. 13–15). Некоторые ученые считают, что первоначально первые шесть стихов были отдельным псалмом. Если это так, то эти два стихотворения были объединены ради одной мысли: Яхве, законодатель Израиля, – это Эль, Творец Вселенной.

18:2. «Слава Божия» – это уникальная царственность Яхве, как она открыта человеку. Это то проявление Его божества, которое каждое творение должно признать с благоговейным преклонением. Небеса в их необъятности, великолепии, порядке и загадочности служат наиболее впечатляющей проповедью Его царского величия. Простые люди замирают в благоговении перед звёздным небом, и уж тем более те, кто сведущ в астрономии.

18:3. Небесные тела свидетельствуют о Нём беспрерывно. День и ночь сравниваются с двумя частями хора, поочерёдно воспевающими хвалу Богу.

18:4. Послание небесных тел неподдельно и истинно, но вместе с тем бессловесно. Их красноречие таится в тишине. Древнееврейская версия этого стиха не поддерживает перевод, в котором говорится, что послание небес одинаково слышится во всех языках и всех наречиях.

18:5. Провозглашение небесных тел относится ко всей вселенной. Павел цитирует эти слова в Рим. 10:18, проводя аналогию со всеобщим провозглашением Евангелия. Поэт выделяет солнце как главного свидетеля Божьей славы. В его устах оно выступает в качестве царя или героя, для которого Творец установил жилище на небесах.

18:6. Солнце восходит каждое утро, как жених во всём великолепии своего свадебного наряда или герой-исполин, жаждущий испытать свои силы.

18:7. Благотворное влияние солнечного света и тепла ощущается повсеместно.

18:8. Закон Яхве, Его особое откровение через Его Слово, ещё более славен, чем небесное свидетельство. Это Слово «совершенно», оно безупречно, без каких-либо изъянов и ошибок; это руководство, которое не может ни ввести в заблуждение, ни подвести. Далее имя Яхве заменяет имя Эль, потому что остальная часть псалма относится к области особого откровения Израилю. Подобно пище для голодных, закон способен освежить и восстановить душу. Закон – это «откровение» о Божьей воле и человеческом долге. Будучи таковым, это откровение «непреложно» (перевод МБО), т. е. непоколебимо. «Простые» – это те, кто не закрыл своё сердце для наставления.

18:9. «Повеления» Господни – это различные особые предписания, в которых излагаются обязанности человека. Они «веселят сердце», вселяя в него радость нравственного удовлетворения. Для псалмопевца закон был не обременительным ограничением свободы, а благодатным отражением Божьей святости, призванным вести человека по пути жизни и мира.

18:10. «Страх Господень» – это ещё один синоним закона, который был призван вселять в сердца людей трепет перед Богом. Он «чист» и «праведен» в противоположность языческой безнравственности.

18:11. Закон во всех его проявлениях – это сокровище, к которому необходимо стремиться, сладкое лакомство, которым нужно наслаждаться.

18:12. Будучи слугой Яхве, Давид принимает Божий закон как руководство.

18:13–14. Размышления о святом законе заставляют псалмопевца говорить своей личной потребности в защите и руководстве. За грехи, совершённые по ошибке, а также за тайные проступки, ритуальный закон предусматривал искупление; но за грехи, совершённые «дерзкою рукою», то есть в духе гордого неповиновения, искупления предусмотрено не было (Чис. 15:30 и дал.). Именно от таких грехов Давид просит Бога удержать его.

18:15. Произнесённая или невысказанная молитва – это духовная жертва, поэтому Давид молит о том, чтобы эта жертва оказалась богоугодна. Яхве – его «твердыня» и «Избавитель», то есть Тот, кто избавляет Давида от тирании врагов и рабства греха.

Бог битвы

Псалмы 19–20

Псалмы 19 и 20 тесно связаны по структуре и содержанию. В обоих Яхве предстаёт как царь битвы. Первый – это ходатайство перед битвой, второй же – благодарение после.

А. Ходатайство перед битвой (Пс. 19)

Автор псалма – Давид, но по какому случаю написан псалом, к сожалению, неизвестно. Скорее всего, этот псалом относится к периоду войн Давида, описанных во 2 Цар. 8–10. Древнее предание относит его ко времени войны Давида с аммонитянами (2 Цар. 10:8; 12:26). По-видимому, этот псалом предназначался для пения во время жертвоприношения. Он состоит из двух строф, после которых следует заключительный стих: (1) народное ходатайство за царя (ст. 2–6); 2) предвкушение победы царём (ст. 7–9); и (3) заключительная молитва всего собрания.

19:2. Это молитва о том, чтобы Яхве услышал царя в день печали. Надвигается война, и люди молят о том, чтобы Бог доказал, что Он есть всё то, что подразумевает Его имя. Они хотят, чтобы Бог защитил их царя, как он защитил Иакова.

19:3. Земное святилище Яхве находится в Сионе, т. е. Иерусалиме. Подданные молятся о том, чтобы именно из этого святилища к их царю пришла помощь и подкрепление.

19:4. Молитва заключается в том, чтобы Яхве вспомнил все те жертвы, через которые в прошлом царь выражал свою преданность Господу. Это включает и жертвы, которые предлагаются в настоящее время. Жертвы регулярно приносились перед войной (1 Цар. 7:9 и дал.; 13:9-12).

19:5. Молитва продолжается, и теперь речь идёт о том, чтобы Бог даровал исполнение планам битвы Давида.

19:6. Яхве – спаситель Израиля, а Давид – Его избранное орудие спасения народа от врагов. Горожане с нетерпением ждут возможности поднять победные знамёна.

19:7. Голос священника, пророка или даже самого царя выражает уверенность в том, что принесённая перед битвой жертва была угодна Яхве. В соответствии с верой победа уже одержана. Царь и «помазанник» может вне всяких сомнений рассчитывать на Божью помощь.

19:8. Враги могут надеяться на своих коней и колесницы, но для Божьего народа сила и надежда в имени Яхве.

19:9. Вера предвосхищает полное порабощение врага и торжество Израиля.

19:10. Молитва обращена к Царю Небесному, представителем которого и является земной царь.

Б. Благодарение после битвы (Пс. 20)

Автор псалма – Давид, хотя обстоятельства его написания до конца не ясны. Некоторые думают, что псалом мог быть национальным гимном, который использовался в качестве благодарения за победы, дарованные в ответ на молитву. Структура псалма напоминает таковую у предыдущего: (1) благодарение за одержанную победу; (2) предвкушение будущих побед; (3) заключительная молитва.

20:2–3. Молитва из 19-го псалма услышана. Победа одержана, и царь восхваляет могущество Яхве, явленное на поле боя. Бог услышал молитвы за успех военной вылазки, о которой говорилось в 19:4–6.

20:4. Эта победа служит божественным подтверждением власти царя. Давид как будто ещё раз коронован. Некоторые думают, что речь здесь идёт о конфискованной короне царя Амона (2 Цар. 12:30).

20:5–6. Долгая жизнь – одно из особых благословений Яхве на протяжении ветхозаветной истории. Давиду же даровано «долгоденствие на век и век». Считать эти слова лишь утверждением о том, что его потомство унаследует трон, значит лишать этот отрывок намёка на бессмертие. Слава, честь и величие – всё это божественные атрибуты. Сияние победы царя – это лишь отблески этих атрибутов.

20:7–8. Царь-победитель выступает в роли как обладателя, так и посредника в передаче благословения. Одержанная победа – это залог божественного благоволения и общения, свидетельство того, что Давид ходит в свете благости Яхве. Благословение основано на двух фактах: доверии Давида к Яхве и милосердии Господа.

20:9-11. Начинается обращение к царю. Ему обещана победа над всеми его врагами. Всех их пожрёт огненная печь. Уничтожен будет даже «плод» их, то есть потомство врагов. Некоторые видят здесь прямое указание на ужасное отмщение, которое Давид обрушил на аммонитян (2 Цар. 12:31).

20:12–13. Враги могут попытаться исполнить свои злые замыслы по отношению к Давиду. Но он прольёт на них дождь стрел, обратив их в бегство (перевод МБО).

29:14. Заключительная молитва собрания. Яхве превозносится, когда проявляет Своё могущество в великих делах спасения.

Бог как спаситель

Псалом 21

Псалом 21 – это первый и величайший страстный псалом^7. Использование его в Новом Завете даёт понять, что этот псалом Давида следует причислять к числу мессианских. Описанное в нём страдание превосходит всё, что могло случиться лично с Давидом. Многие же выражения попросту неуместны в отношении Давида (напр. ст. 7, 12, 17, 19). Истина в том, что псалом читается так, как если бы он был составлен у подножия Креста. Псалом 21 делится на две большие части: (1) сумрак Креста (ст. 2-22); и (2) свет воскресения (ст. 23–32).

21:2. Христос оставлен своим Отцом, причём оставлен по-настоящему. Первые слова псалма ознаменовали собой агонию Иисуса в Его смертный час (Мф. 27:45 и дал.). Слово «вопль» исключительно сильное, и оно используется для описания крика человека, испытывающего мучительную боль.

21:3. И вот, кажется, что Христос оставлен навсегда. «Ночь» здесь может относиться к темноте, которая покрыла землю в полдень во время распятия, или же к мрачной ночи, проведённой в саду.

21:4. Оставление – это суровая необходимость. Святой Бог не способен игнорировать грех. Наказывая Иисуса за грехи человечества на кресте, Бог являет Свою святость и сострадание к погибающему человечеству. Искупленный от рабства греха страданиями на Голгофе, истинный Израиль Божий воздаёт вечную хвалу Господу.

21:5–6. Оставление не означает, что Бог более не властен освободить. История содержит много примеров того, как Бог избавлял тех, кто верил в Него. Вот и здесь страдалец уповает на Господа. Он знает, что Бог способен дать избавление. С терпением и в доверии он принимает свою участь как волю Божью.

21:7-11. Ещё одна причина для подавленности говорящего: он стал «поношением» среди людей. Его считают «червём» – слабым созданием, копошащимся в прахе, а не человеком. Над ним издеваются, его ругают. Подобные слова употребляли священники, насмехаясь у Креста (Мф. 27:39–44). Они насмехались над утверждением Иисуса, что Он Сын Божий, призывая его сойти с Креста и спасти самого Себя. Но несмотря на жестокость и злословие, страдающий остаётся верен своему Отцу.

21:13–19. Теперь всё внимание сосредоточено на физической агонии страдающего. Он сравнивает своих врагов с могучими дикими быками, львами и псами. Выпавшие на его долю страдания полностью истощили его. Его суставы вывихнуты, а сердце бьётся не в такт. Его жажду не передать словами. Он умирает. Его руки и ноги пронзили^8. Кожа так обтягивает его, что можно сосчитать кости. Он беспомощно наблюдает за тем, как его мучители разыгрывают между собой его одежду (ср. Ин. 19:23 и дал.; Мф. 27:35).

21:20–22. Несмотря на все свои мучения, страдающий продолжает доверять Богу и молит Его об избавлении.

21:23. В этом месте настроение псалма меняется. Победа Христа над смертью – это повод для великой радости. После крестных страданий Христос присоединился к своим «братьям», т. е. к своим верным последователям (Мф. 28:10; Ин. 20:17). Искупитель и искупленные в один голос восхваляют Отца за эту победу. Автор Послания к Евреям применяет этот стих ко Спасителю. Собрание в этом стихе он отождествляет с церковью (Евр. 2:11 и дал.).

21:24–25. Христос призывает всех истинных потомков Иакова восхвалять и прославлять Отца. Христос не был оставлен навсегда. Воскресение было ответом на мольбу Христа об освобождении, которую Он произнёс на кресте. Он не был избавлен от смерти, но вместо этого восторжествовал над смертью.

21:26–28. Победа Христа над смертью празднуется в поклонении. «Собрание великое» состоит из всех тех, кто боится Господа. Это о них говорится «да едят бедные и насыщаются». Они получают блага Его смерти, причащаясь Его телу и крови (Ин. 6:55). Верующие молятся друг за друга, дабы каждый оставался верным до самой смерти. Все концы земли присоединяются к этому поклонению.

21:29–30. Победа Христа над смертью возвещает о Его всеохватывающем Царстве. Все богачи когда-нибудь склонятся перед Ним (ср. Откр. 21:24). Каждый смертный однажды уступит Его владычеству (ср. Флп. 2:10).

21:31–32. Победа Христа над смертью требует благовестия. Истинное семя Авраама (Гал. 3:29) и Евы (Быт. 3:15) будет верно служить ему на протяжении лет. Божий план искупления мира включает провозглашение Божьей «правды», явленной в смерти, погребении и воскресении Иисуса Христа. «Что Он сотворил» (перевод МБО) – это одно слово на древнееврейском. Божий труд искупления завершён. Если Господу будет угодно дождаться, ещё не рождённые поколения узнают об этой великой истине и смогут откликнуться на неё.

Бог как пастырь

Псалом 22

Автор этой «жемчужины среди псалмов» – Давид. По-видимому, псалом основан на его воспоминаниях о своей ранней пастушеской жизни и, возможно, добрым отношением к нему со стороны его друга Верзеллия в конце правления (2 Цар. 17:27–29). Псалом 22 содержит две основных части. Бог представляется как (1) добрый пастырь (ст. 1–4) и (2) милостивый хозяин (ст. 5–6).

22:1. Яхве довольно часто представляется как пастырь Израиля. Слова «не буду нуждаться» отражают как прошлый опыт, так и уверенность в будущем.

22:2. В полуденную жару пастух покоит стадо на пастбище с нежной травой. Он спокойно ведёт стадо к «водам тихим», то есть к ручьям, где они могут найти отдых и подкрепление. Восточный пастух всегда ведёт своё стадо вместо того, чтобы гнать его.

22:3. Яхве продлевает и поддерживает жизнь псалмопевца. Он ведёт Свой народ «по стезям правды», то есть так, как угодно Богу и, следовательно, полезно человеку. Яхве делает это «ради имени своего», то есть для того, чтобы доказать, что Он тот, за кого Себя выдаёт (Исх. 34:5 и дал.).

22:4. Путь через «долину смертной тени», или сквозь глубокий мрак, не испугает благочестивого человека. Божье присутствие – это и сила Его народа, и его утешение. Пастуший посох поэтически называется двумя словами. Это жезл, или дубинка, с помощью которой он защищает своих овец от нападения, и посох, которым он направляет заблудившихся овец к безопасному месту.

22:5. Но вот, образ меняется. Яхве теперь описывается как господин, который со всей щедростью оказывает гостеприимство псалмопевцу. Это прилюдный и однозначный знак благосклонности. Яхве «умащает» голову псалмопевца. Речь идёт о благовониях, которые были неотъемлемой частью восточного пира. Преисполненная чаша – символ щедрости хозяина. Он обеспечивает как удовольствия, так и потребности жизни.

22:6. Хотя нечестивых и преследуют бедствия, благочестивый человек не ожидает ничего, кроме добра и милосердия. Он предвкушает вечное пребывание в «доме Господнем». Как минимум эти слова предвещают долгую жизнь, проведённую в общении с Богом в Его земном жилище, скинии. Но более вероятно, что Давид говорит о надежде пребывать в небесном доме с Господом.

Бог как правитель

Псалом 23

Скорее всего, Давид написал Псалом 23 для торжественного вступления в только что захваченную крепость Сион (2 Цар. 6). Псалом антифонический, т. е. состоит из вопросов, которые пропевает одна часть хора левитов, и ответов другой части хора. Псалом 23 состоит из трёх частей: (1) приближение завоевателя (ст. 1–2); (2) условия доступа к святилищу Яхве (ст. 3–6); и (3) и пришествие завоевателя (ст. 7-10).

23:1. Пришедший завладеть Сионом – это не кто иной, как Господь всей земли. Порядок слов древнееврейского языка фиксирует внимание на том, чьё приближение является основной темой псалма. Этот стих цитируется Павлом (1 Кор. 10:26), чтобы подтвердить объективную законность употребления в пищу того, что продается на рынке.

24:2. Верховная власть Яхве основана на том, что именно Он является творцом всего сущего. Он, и никто другой, заложил основания мира (ср. Иов 38:4). Используемые здесь поэтические образы получены из наблюдений того, как земля поднимается из моря.

23:3. Гора Господня – это святое место Яхве. Кому разрешено подняться на эту гору? Кто же способен выстоять в присутствии приводящего в трепет Бога?

23:4. Иметь «неповинные руки» означает быть невиновным в насилии и злодеяниях. Быть «чистым сердцем» – значит быть непорочным и в мыслях, и в намерениях, и в поступках. «Клясться душою своею напрасно» – значит думать лишь о преходящем, ложном и несбыточном. Это включает в себя всё, что несвойственно или противоречит природе Бога. «Божиться ложно» – значит злоупотреблять именем Бога, давая лживые клятвы с целью обмануть ближнего.

23:5. Тот же, кто взойдёт на эту святую гору, получит благословение от Господа. «Оправдание» здесь – это результат избавления рукой «Бога, Спасителя своего» (перевод МБО).

23:6. Два предыдущих стиха описывают «род» людей, ищущих Бога и стремящихся быть похожими на своего благочестивого предка Иакова.

23:7. Процессия, наконец, достигает врат Сиона. Звучит требование открыть ворота, чтобы впустить великого Царя Славы. Ковчег был символом величия Яхве и залогом Его присутствия среди Своего народа (2 Цар. 6:2; Чис. 10:34 и дал.). «Двери» Сиона названы «вечными» ввиду их древности.

23:8. Охраняющие ворота представлены как оспаривающие право пришедшего войти. На это хор отвечает, что Яхве – победитель. Он пришёл, как и намеревался, чтобы взять Своё царство.

23:9-10. Требование и ответ повторяются, но с одним важным изменением. Входящий в город – это не кто иной, как «Господь сил». Он входит не просто как победоносный воин, но как правитель вселенной. Этот великий титул впервые появляется именно в этом месте Псалтири. Он – Бог воинств Израилевых (1 Цар. 17:45), а также небесных тел (Быт. 2:1) и ангелов (3 Цар. 22:19). Следовательно, сам титул означает верховного Правителя вселенной.

Приближение к Богу

Псалмы 24–28

Следующая серия псалмов посвящена искупленным, стремящимся приблизиться к Искупителю. Псалмы очевидным образом связаны ключевыми мыслями. «Непорочность» в стихе 24:21 является главной темой Псалма 25. Любовь Давида к Божьей обители в 25:8 снова появляется в 26:4–5. Горячий призыв надеяться на Господа в 26:14 перекликается с исполнившейся надеждой в 27:6–7. Предсказанный в 27:4–5 суд достигает кульминации в описании ужасающей грозы в Псалме 28.

А. В простой вере (Пс. 24)

По всей видимости, Давид написал Псалом 24 во время восстания Авессалома. Это один из девяти псалмов, которые имеют форму акростиха^9, но вместе с тем он весьма необычен. Две древнееврейские буквы пропущены, а две используются дважды – алеф и реш. Возможно, это нарушение правила было преднамеренно допущено Давидом с целью отразить потрясения, свойственные времени написания псалма.

Псалом построен вокруг трёх молитв: одна в начале (ст. 1–7), одна в середине (ст. 11) и одна в конце (ст. 15–22). Между этими молитвами втиснуты два размышления. В одном речь идёт о характере Яхве (ст. 8-10), и в другом о том, как Он поступает с боящимися Его (ст. 12–14).

24:1–2. Давид выражает своё собственное стремление приблизиться к Богу. Уповая только на Яхве, он просит, чтобы враги не восторжествовали над ним.

24:3. Давид уверен, что никто из тех, кто надеется на Господа, не постыдится. Те же, кто творит беззакония, отворачиваясь от Господа, будут посрамлены.

24:4. Божьи «пути» и «стези» – это цели и инструменты Его провидения, или, если говорить более конкретно, образ жизни и поведение, которые Он предписывает людям. Просьба Давида состоит в том, чтобы Бог разъяснил ему эти пути.

24:5. Давид жаждет испытать на себе Божью верность, потому что Яхве – «Бог спасения моего». Он надеется на Бога «всякий день».

24:6. Давид указывает на неизменность и постоянство Господа. С древних времён он показывал Себя Богом любви и доброты.

24:7. Давид молит Бога не вспоминать его «грехи юности», неудачи, ошибки и бездумные прегрешения его юных лет. Такое прощение могло бы стать ярким свидетельством Его «благости».

24:8–9. Того, кто склонен к заблуждениям может вести лишь Тот, кто одновременно и бесконечно любящий, и бесконечно справедливый. Тех, кто кроток, Он направляет «к правде», помогая в случае суда.

24:10. Все деяния Яхве кричат о Его любви и верности своим обещаниям по отношению к тем, кто со своей стороны проявляет верность Ему самому. «Завет» – это та система права, которая была получена на горе Синай. «Заповеди» же (перевод МБО, в синодальном «откровения») – это отдельные повеления Господа.

24:11. Мысль о Божьих требованиях заставляет Давида задуматься о собственных недостатках. Он молится о прощении, основывая своё прошение на имени Бога, то есть на Его откровении о Себе, как о Боге милосердия.

24:12–14. Яхве укажет путь «который избирать» лишь тому, кто боится Господа, тем самым помогая принять верное решение среди сомнений и трудностей. И такой человек преуспеет, а его потомство наследует землю. «Тайна Господня» с теми, кто боится Его. Речь идёт о близких отношениях и тайной мудрости (ср. Ам. 3:7).

24:15. Глаза псалмопевца «всегда к Господу», в то время как уста в надежде произносят молитву. Он уверен, что Господь извлечёт его ноги из сети, освободит его из жизненных перипетий и затруднений, будь то из-за его собственных ошибок или же из-за враждебности его недругов.

24:16–17. Давид просит Бога обратиться к нему, потому что он «одинок», и у него нет других друзей или помощников. Его беды лишь множатся, и он как никогда нуждается в избавлении от страданий.

24:18. Грех рассматривается как бремя, которое причиняет муки и страдания. Давид просит о том, чтобы эта ноша была снята.

24:19–20. Враги Давида многочисленны и жестоки. Он призывает Господа «сохранить» его душу и избавить его от этих врагов. Он просит сделать так, чтобы ему не было стыдно за своё доверие Господу.

24:21. Давид просит, чтобы его искренняя преданность Богу и благородство по отношению к людям стали в некотором роде его ангелами-хранителями. В основе его молитвы не собственные заслуги, а полная зависимость от Бога.

24:22. Заключительная молитва за весь народ, возможно, была добавлена к этому псалму, чтобы сделать его более подходящим для использования при общественном богослужении.

Б. В благочестивой уверенности (Пс. 25)

Нельзя с уверенностью сказать, в какое именно время Давид написал эти строки. Похоже, что псалом родился во времена какого-то национального бедствия. Ужасающая участь вот-вот настигнет как праведника, так и нечестивца. В предыдущем псалме Давид противопоставил свои качества Божьим и исповедал свой грех. Здесь же он сравнивает себя с безбожниками и исповедует своё чистосердечие.

Этот псалом состоит из двух молитв об оправдании, к которым прилагаются причины это оправдание дать. В первой (ст. 1–7) Давид обосновывает свою просьбу своим хождением перед Богом; во второй (ст. 8-12) преданностью в поклонении. Суть обоих прошений состоит в том, чтобы Давиду не пришлось разделить преждевременной кончины нечестивых.

25:1. «Рассуди меня» означает «воздай мне должное». Давид хочет, чтобы Бог подтвердил его правоту и в доказательство его непорочности провёл черту между ним и нечестивцами. «Непорочность» – это искренность намерений и безраздельная преданность Господу. Именно такими правилами он руководствуется в жизни.

25:2. Бог уже знает Давида, но он тем не менее бесстрашно предлагает снова испытать себя. Его совесть чиста. Если какой грех и остался в его сердце, он готов тут же очиститься от него. Три глагола используются для того, чтобы выразить всю тщательность такого испытания: «искуси меня», «испытай» и «расплавь».

25:3. Молитва Давида прежде всего основана на любви и верности Яхве. Эти замечательные качества были объектом его каждодневных размышлений и наблюдений.

25:4–5. Давид предлагает доказательства своей непорочности. Он не сидел «с людьми лживыми», т. е. не имел с ними долгого общения. «Люди лживые» живут пустой жизнью, в основе которой нет ничего истинного. Давид не желает иметь ничего общего с коварством. Он ненавидит сборище злонамеренных людей и всячески его избегает.

25:6–7. Давид омывает руки в знак своей невиновности, прежде чем занять своё место в кругу молящихся у алтаря. Там, при публичном Богослужении, он смело возвещает о своей благодарности Господу, свидетельствуя обо всех Его чудных делах.

25:8. Давид любит дом Божий, святилище, где Господь живёт среди Своего народа (Исх. 25:8). «Слава» Господа – это Его очевидное присутствие, символом которого является ковчег.

25:9-10. Ещё одна причина, по которой Давид просит избавить его от судьбы грешников, – это его истинная любовь к поклонению. Подобная молитва была бы уместна в ситуации, когда какая-то эпидемия без разбора поражает праведных и нечестивых. Грешники называются «кровожадными» из-за своей склонности без колебаний применять насилие и убивать ради достижения своих целей. Слова «у которых в руках злодейство» предполагают, что такие люди сознательно планируют и совершают преступления. Их правая рука полна взяток, которые они берут, чтобы исказить правосудие. Здесь имеются в виду дворяне и облечённые властью.

25:11. Таким злодеям и противопоставляет себя Давид. Если ему уготовано избавление, то его целью останется хождение в непорочности. Поэтому он просит Господа «избавить» его от участи нечестивых и «помиловать».

25:12. Руководствуясь верой, Давид уже видит свою молитву исполненной. Он прошёл по трудному и тёмному пути, теперь же он стоит на ровной земле (перевод МБО), где больше нет страха споткнуться или попасть в засаду. Как следствие, он может прилюдно возблагодарить Господа.

В. Во время нападения (Пс. 26)

Автор псалма – Давид, однако повод написания не ясен. Древняя традиция относила этот псалом к бурному времени до того, как Давид был помазан царствовать над всем Израилем. Некоторые современные учёные полагают, что этот псалом относится ко времени восстания Авессалома. Псалом содержит (1) свидетельство веры (ст. 1–6); (2) испытание веры (ст. 7-12); и (3) торжество веры (ст. 13–14). Кардинальное изменение настроения после стиха 6 заставило некоторых предположить, что здесь имеет место случай объединения двух псалмов в один.

26:1. Когда Господь на стороне Давида, ему нечего бояться. Своим светом Он изгоняет мрак беды, беспокойства и опасности. Он – «спасение» и «крепость» для псалмопевца, защита от любых нападок.

26:2. Давид сравнивает своих врагов с дикими зверями, жаждущими пожрать его плоть. Пытаясь сделать это, они спотыкаются и падают.

26:3. Несмотря на то, что война постоянно грозит Давиду, он полон уверенности. Его вера изгоняет страх.

26:4. Главное желание Давида – быть гостем в доме Господнем, посещать скинию, которая в то время была храмом Божьим. Там он может «созерцать красоту Господню», Его милостивую доброту и любовь. Давид хочет «посещать» Его храм в поисках познания духовных премудростей.

26:5. Гость в доме Божьем защищён от опасности подобно человеку, который прячется за стенами неприступной каменной крепости от жары и бури или нападения.

26:6. В ближайшем будущем Давид ожидает не просто защиты, но и триумфа над врагами. Он ожидает времени, когда сможет в «скинии» приносить жертвы славословия и петь хвалу Господу. Эти слова, по-видимому, относятся к шатру, который Давид воздвиг для Ковчега на горе Сион (2 Цар. 6:17).

26:7–9. Здесь псалом резко переходит в жалобную и тревожную мольбу. В то время как Давид последовал призыву искать лица Господа, Бог, как ему кажется, на волосок от того, чтобы скрыть Своё лицо от Давида. Яхве помогал ему в былых испытаниях. И, конечно же, Бог не мог измениться.

26:10–11. И, хотя он одинок и покинут, как брошенный ребёнок, Господь всегда готов принять его. Божья любовь сильнее, чем самые близкие человеческие отношения. Для того, чтобы Давиду быть в безопасности, ему лишь нужно следовать по пути жизни, предназначенному для него Богом. Его молитва о том, чтобы его путь был «стезёй правды», на которой нет ни ловушек, ни поджидающих в засаде врагов.

26:12–14. Давид сталкивается с дышащими злобой «свидетелями лживыми». Без твёрдой уверенности в том, что он увидит «благость Господа» на земле живых, он бы уже давно сдался. Речь здесь идёт о жизни на земле, в противоположность Шеолу, обители мёртвых. Давид увещевает самого себя быть терпеливым, ведь вера воспрещает малодушию.

Г. Во время молчания небес (Пс. 27)

Похоже, что Псалом 27 был написан Давидом во время очередного национального бедствия. Наиболее вероятными поводом для написания представляется бегство от Авессалома. Псалом состоит из четырёх строф: (1) обращение (ст. 1–2); (2) прошение (ст. 3–5); (3) ликование (ст. 6–7); и (4) ходатайство (ст. 8–9).

27:1. Давид называет Яхве своей «твердыней», на которой основывается его уверенность. Он просит Господа не отворачиваться от него, как будто не слыша. Давид верит, что если Яхве продолжит молчать, то он уподобиться «нисходящим в могилу», то есть умрёт. «Могила» здесь – это Шеол, обитель мёртвых.

27:2. Давид использует здесь сильное слово «моление», означающее крик о помощи. Жест поднятия рук в молитве был внешним символом вознесённого сердца. Точное положение рук в молитве (сложены они на груди или же подняты над головой) до конца не определено. «Святое святых» (перевод МБО) – это наиболее священная часть скинии или храма, в которой находился ковчег. Ветхозаветный поклоняющийся во время молитвы Господу обращался лицом к храму.

27:3. Давид молится об отделении себя от нечестивых, а также о том, чтобы они были судимы по заслугам. Он просит Бога не «губить» его, как преступника, осуждённого на казнь. «Нечестивые», которых он имеет в виду, – это те, кто говорит о «мире» со своими ближними, при этом в глубине сердца замышляя против них зло.

27:4. Молитва Давида о том, чтобы Господь открыто обличил делающих неправду, явив им Свой праведный суд и обрушив на них заслуженное наказание. И речь здесь не идёт о мстительности или личном желании поквитаться.

27:5. Нечестивые являются атеистами если не по исповеданию, то во всяком случае по тому, как выглядит их жизнь. Они остаются невнимательны к делам рук Господа, отрицая Его власть над миром. Они отказываются видеть его работу в творении или в провидении. Неверие пустило глубокие корни в их жизнь. Именно по этой причине Господь «разрушит» их, а не «созиждет».

25:6–7. Псалмопевец разражается благодарениями, ибо его молитва услышана. Теперь он точно знает, что Яхве – его «крепость» и «щит». Помощь стала вознаграждением Давиду за его доверие Богу. Теперь он может ликовать и прославлять Его.

27:8–9. Господь – «крепость» для Своего народа, «спасительная защита» (мн. ч. в древнееврейском, означающее всеобщее избавление) для людей и Своего помазанника. Давид призывает Яхве «спасти» и «благословить» Его «наследие», т. е. Израиль (ср. Втор. 4:20). Он просит Бога «пасти» Свой народ подобно заботливому пастырю. И, наконец, он просит, чтобы Бог «возвышал» людей, неся их, как пастух несёт овцу или отец ребёнка.

Д. Бог бури (Пс. 28)

Псалом 29 был написан Давидом, но по какому поводу – не ясно. Размещение псалма именно в этом месте выглядит оправданным. Давид вознёс свой «голос» к Яхве в 27:2, теперь же в «голосе» Бога звучит ответ. Выводы из обоих псалмов сходны.

Сердце Псалма 28 – это описание страшной грозы (ст. 3–9). Оно помещено между двумя строфами по два стиха в каждой. Первая из них (ст. 1–2) – вступительный призыв к поклонению; последняя (ст. 10–11) – заключительное заверение в грядущем благословении.

28:1–2. Давид взывает к «сынам Божиим», имея ввиду ангелов (ср. Иов 1:6; 2:2), дабы они прославили Яхве. «Воздавать» в устах Давида означает приписывать или признавать за Господом «славу и честь». Ангелам должно исповедовать и возвещать «славу имени его», т. е. ту славу, которую Он открывает миру. Давид призывает этих служителей небесного храма украшать себя подобно священникам, которые в земном храме облекают себя в святые одежды (Исх. 28:2).

28:3–4. Особый случай, по которому Давид предлагает восхвалять Бога, – это проявление божественной силы в грозе. Этот «глас Господень» слышен в раскатах грома над «водами многими», то есть водами, собранными в плотные массы грозовых облаков. Над этими водами не только голос Яхве, но и там Господь. Яхве, таким образом, изображается восседающим на облаках (ср. 18:9 и дал.).

28:5–6. Буря сокрушает огромные кедры, самые благородные и мощные деревья леса. Горы Ливан и Сирион (т. е. Хермон; см. Втор. 3:9) как будто «скачут» подобно тельцу или дикому быку (перевод МБО, в синодальном «подобно молодому единорогу»).

28:7. Голос Яхве «высекает пламень огня». Это поэтическое описание молний, бьющих из облаков.

28:8. Придя с северных гор, буря обрушивается на «пустыню Кадес» далеко на юге.

28:9. Голос Яхве заставляет ланей в страхе преждевременно разрешаться от бремени. Буря срывает с лесных деревьев листья, ветви и кору. Между тем в Его небесном храме полным ходом идёт поклонение (ср. ст. 1–2), в котором ангелы воспевают хвалу Яхве, будучи свидетелями проявления Его славы.

28:10. Разразившаяся буря напоминает Давиду о Всемирном потопе (маббул), описанном в Бытие. Тогда Бог занял Своё место на престоле, чтобы вершить тот памятный суд. И если Яхве повелевал той всемирной катастрофой, Он уж точно контролирует все меньшие штормы, случающиеся с тех пор. Господь восседает «царём вовек».

28:11. В глазах Своего народа Яхве – это не Бог ужаса. Для них исход всегда мирный. Слово «мир» подобно радуге обетования, пересекающей тёмное штормовое небо Псалма 28. Псалом открывался словами о престоле Божьем на небесах, окружённом хвалой ангельского воинства. Заканчивается он на земле среди Божьего народа, благословляемого миром даже посреди самых страшных проявлений Его могущества.

Примечания

1 Другие псалмы михтам сгруппированы в блок 55–59.

2 Другое объяснение значения слова михтам прослеживает его до корня со значением «скрытый». Таким образом, михтам может означать тайный или таинственный псалмом.

3 A. F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges” (Cambridge: University Press, 1910), p. 79.

4 Термин «войско» трижды используется по отношению к амаликитянам в 1 Цар. 30 (ст. 8, 15, 23).

5 ’Eloah это единственное число более привычного ’Elohim. Единственное число часто используется в Книге Иова, но лишь три раза в других местах Книги Псалмов: 49:22; 113:7; 138:19.

6 Kirkpatrick, op. cit., p. 100.

7 В центре любого страстного псалма глубокое страдание. Другие страстные псалмы: 34, 40, 54, 68 и 108.

8 Древнееврейский текст может быть переведён следующим образом: «подобно льву, мои руки и ноги». Еврейские комментаторы предпочитают этот перевод, в котором они усматривают образ того, как лев калечит свою добычу. Перевод «пронзили» встречается в древней Септуагинте, Вульгате и сирийских версиях Ветхого Завета.

9 Остальные восемь имеющих форму акростиха псалмов включают: 9, 24, 33, 36, 110, 111, 118, и 144.

Глава двенадцатая

Жизнь искупленных

Псалмы 29–40

Следующая серия псалмов запечатлевает реакцию народа Божьего на откровение об Избавителе, прозвучавшее в предыдущих псалмах. Это свидетельство веры в обетование спасения, более полное понимание и ещё большая благодарность за Божью милость.

Выражение благодарности Богу

Псалмы 29–33

Благодарность выступает основным мотивом в Псалмах 29–33. Удовлетворённая мольба о небесной благодати не может вызвать ничего, кроме благодарности.

А. За избавление (Пс. 29)

Псалом 29 написан Давидом по случаю «обновления дома» Божьего. Похоже, что имеется ввиду освящение места для строительства храма (1 Пар. 21:26; 22:1). Псалом состоит из четырёх тесно связанных частей: (1) хвала (ст. 2–6); (2) исповедание (ст. 7–8); (3) мольба (ст. 12–13); и (4) свидетельство.

29:2. Бог поднял Давида из самой пучины бед. Его смерть стала бы праздником для его врагов, но, к их сожалению, этого не случилось. За это Давид настроен решительно «превозносить» Яхве, т. е. воспевать Его качества.

29:3–4. Яхве «исцелил» Давида от какой-то страшной болезни. Давид как будто восстал из мёртвых, чудом в последний момент избежав Шеола, обители духов.

29:5. Благочестивые приглашаются присоединиться к благодарению в свете недавно явленных в жизни Давида качеств Яхве. Это благодарение станет «памятью святыни Его» за милость и верность, через которые Яхве провозглашает Свою святость.

29:6. Невзгоды, происходящие от гнева Божьего, длятся лишь мгновение, тогда как Его благоволение продолжается долгие дни. У тех, кто принадлежит Ему, вечер плача неизбежно сменяется утром радости.

29:7. Давид признаётся, что во времена благоденствия в нём проснулась плотская гордость. Он забыл о своей зависимости от Бога и опасно приблизился к пропасти самоуверенного хвастовства, свойственного безбожнику: «Не поколеблюсь вовек».

29:8–9. В дни процветания Яхве укрепил «гору» Давида (Сион). Однако из-за гордыни Давида Господь скрыл Своё лицо, лишив его Своего благоволения. В результате Давид «смутился», и его охватил ужас беспомощности. Через беды Давид понял, кто является источником его силы. Он обращается к Богу с молитвой.

29:10–11. Молитва начинается с риторического вопроса. Какая польза будет Господу, если кровь Давида прольётся, а сам он сойдёт в могилу? Ведь если это произойдёт, то Яхве лишится славящего Его верного слуги. «Прах», т. е. могила, не будет возвещать Его «истину» и верность. Смысл стиха не в описании загробной жизни, а в том, чтобы подчеркнуть, что смерть навсегда удалит один голос из хора поющих хвалу Богу на земле. И, поскольку в интересах Господа сохранить жизнь Давида, тот просит Божественной милости и помощи.

29:12–13. И вот, его молитва услышана. Его жизнь в безопасности. Печаль сменяется радостью, а траурное одеяние (вретище) праздничными одеждами. Давид обещает, что его душа будет петь хвалу Господу «вечно», то есть до конца дней его жизни.

Б. За милосердие (Пс. 30)

Скорее всего, псалом 30 был написан Давидом во времена преследования его Саулом. Возможно, речь в нём идёт о случившемся в городе Кеиль (1 Цар. 23). Он отражает отливы и приливы в вере Давида, находящегося в тяжёлом положении. Он делится на три основные части: (1) искренняя молитва веры, основанная на прошлом опыте (ст. 2–9); (2) не терпящая отлагательства просьба в связи с происходящим бедствием (ст. 10–19); и (3) благодарное прославление Божьей благости (ст. 20–25).

30:2. Давид уповает на Бога. Он просит о том, чтобы никогда не «постыдиться» и не разочароваться в своём доверии. Ведь оставление верного слуги совершенно не совместимо с праведностью Яхве.

30:3–4. Давид просит Бога о том, чтобы тот был ему «каменною твердыней» или «каменною горой», как это уже случалось в прошлом. Ради «Своего имени», то есть откровения о Самом Себе, да явит Яхве себя таким, каким Он в этом откровении предстаёт.

30:5. Давид сравнивает своих врагов с охотниками или птицеловами, которые уже набросили на него свою сеть. Он просит, чтобы Бог вывел его из этой сети.

30:6. Давид вверяет свой дух и жизнь Божьей заботе. Его акт доверия зиждется на двух вещах: (1) его собственном прошлом опыте Божьего искупления; и (2) известных качествах Яхве как Бога верного. Употребление слова «избавлял» здесь означает прежде всего прошлые избавления от временной опасности. Первая строка этого стиха была произнесена Иисусом незадолго до Его смерти (Лк. 23:46).

30:7. Давид чужд сочувствию и общению с теми, кто поклоняется ложным богам. Всё это – «суетные идолы», по поводу существования которых заблуждаются такие люди. Давид же знает, что Яхве – Бог достойный упования, который раз за разом доказывает Свою верность.

30:8–9. Звучит горячая просьба, основанная на прошлом опыте. Давид просит о радости, проистекающей из Божьей милости. В прошлом Бог уже призрел на его бедствия и не дал Давиду попасть в руки его врагов. Он поставил ноги Давида на «пространном месте», там, где он мог бы двигаться и действовать свободно.

30:10–11. В этом месте настроение псалма меняется. Давид снова погружён в глубокое горе, которое затронуло его душу и тело. Он попросту убит этим горем. Он чувствует боль в своих «иссохших» костях, которые поэтически олицетворяют всё тело. Он приписывает свою физическую слабость каким-то своим грехам, которые требовали такого наказания через страдание.

30:12–13. Одиночество Давида абсолютно. Враги презирают его, а соседи избегают, чтобы какой-нибудь признак сочувствия не навлёк на них подобное же божественное возмездие. Как люди забывают мёртвых, так они отвергают и память о Давиде. Он будто «разбитый» (букв. преходящий) сосуд, с пренебрежением выброшенный и забытый.

30:14. Давид будто слышит, как его враги строят заговоры со всех сторон. Именно эти слова использовал Иеремия, чтобы описать своё положение (Иер. 20:10).

30:15–16. Когда люди отвернулись от Давида, он обращается к Богу. Он сознаёт что его «дни», то есть все превратности его жизни, находятся под божественным руководством. Поэтому он и имеет возможность взывать об освобождении от рук своих врагов.

30:17. Давид просит, чтобы Бог снова позволил Своему лицу воссиять над ним, то есть благословил его. Он основывает свой призыв на Божьем милосердии.

30:18–19. Давид снова просит о том, чтобы ему не было стыдно за своё упование на Бога (ср. ст. 2). Вместо этого, он ожидает, что посрамлены будут именно нечестивые, которые поймут, что они совершенно неправы в своём отношении к Богу. Да умолкнут те лжецы, которые надменно противоречат праведным.

30:20–21. Проходит некоторое время, молитва Давида услышана и опасность миновала. Божья благость подобна хранимому сокровищу, которое в надлежащее время извлекается и используется во благо тех, кто находит в Нём прибежище. Эта благость проявляется «пред сынами человеческими», прилюдно. Господь готов укрыть верующих под покровом Своего присутствия. Туда не способна проникнуть никакая тьма.

30:22. Давид благодарит за избавление, которое он испытал. Он возносит хвалу Господу за то, что Он явил Давиду «дивную милость Свою». Слова «в укреплённом городе» были использованы как метафора для неприятностей в целом. Те же, кто воспринимает эти слова буквально, считают, что речь может идти о побеге Давида из Кеиля.

30:23. Давид признаёт, что в час испытания его вера поколебалась. Тем не менее, Бог всё равно отвечает на его молитву.

30:24–25. В заключение Давид призывает верующих любить Господа, потому что Он «хранит верных», а надменным «воздаёт с избытком». Верующим следует мужаться, ибо сердца всех «надеющихся на Господа» укрепятся.

В. За прощение (Пс. 31)

Псалом 31 – второй из семи так называемых «покаянных» псалмов и первый из тринадцати псалмов «маскил». «Маскил» – это псалом, который назидает. Почти наверняка этот псалом был написан Давидом после его греха с Вирсавией (2 Цар. 11–12). Псалом 50, вероятно, был первой молитвой Давида о прощении. Настоящий же псалом служит исполнением обещания, данного в 50:13 и состоящего в том, чтобы наставлять других в Божьих путях прощения.

Основная часть псалма состоит из двух строф. В одной из них Давид обращается к Господу (ст. 3–7), а в другой Господь говорит с Давидом (ст. 8–9). Во вступлении (ст. 1–2) Давид выражает переполняющую его радость от осознания того, что его грехи прощены. Вывод (ст. 10–11) изображает резкий контраст между нечестивыми и верными.

31:1–2. Человек, который испытывает Божье прощение, «блажен» или счастлив. Это второе блаженство, которое мы встречаем в Псалтири (ср. Пс. 1:1). Три слова описывают различные аспекты греха. Беззакония: бунт, отступление от Бога. Грехи: промахи, неверный путь. Лукавство: порочность, нравственное падение. Прощение также описывается в трёх образах: (1) снятие бремени; (2) покрытие, так что мерзость греха больше не оскорбляет взор Святого Бога; и (3) аннулирование долга, который больше не вменяется грешнику. Условием Божьего прощения является абсолютное чистосердечие. В духе не должно быть никакого «лукавства», никаких попыток обмануть себя или Бога.

31:3–4. Какое-то время Давид отказывался признавать свой грех перед самим собой или перед Богом. И в то время рука Господа тяготела над ним. Он страдал от ужасной болезни, как будто постарев всего за одну ночь. Лихорадка иссушила его тело. Термин «села» указывает на музыкальную интерлюдию, которая призвана подчеркнуть душевное расстройство Давида.

31:5. Наконец, Давид признаёт свой грех перед Богом, и обретает милость. С помощью выделения местоимения второго лица подчёркивается безотлагательность помилования. Ещё одна музыкальная интерлюдия (села), возможно, выражала радость прощения.

31:6. Основываясь на своём опыте, Давид призывает грешников взывать к Яхве «во время благопотребное», т. е. пока ещё есть время. Тому, кто найдёт прощение, нечего будет бояться, когда разольётся поток божественного суда. В тот день все прощённые найдут в Господе спасительную скалу.

31:7. Прощённый Давид теперь твёрдо уверен, что Яхве останется его укрытием во время невзгод. Все чтящие Бога вокруг него радуются его избавлению.

31:8. Несомненно, здесь звучат слова Бога, а не псалмопевца. Теперь Яхве будет вести Давида, поставив над ним неусыпное око Своего провидения.

31:9. Звучит обращённое ко всем предостережение не противиться Божьей воле и не пренебрегать Его наставлениями. Животных следует контролировать и силой принуждать к тому, чтобы они научились подчиняться воле человека. Если человек не приблизится к Богу и не захочет сам повиноваться Его воле, он опустится до уровня животного. Тогда Бог будет относиться к нему соответственно.

31:10–11. Нечестивому грозят «многие скорби», т. е. бедствия и наказания. Те же, кто доверяет Господу, будут окружены Его милосердием и добротой. Поэтому праведники могут радоваться и торжествовать.

Г. За провидение (Пс. 32)

Этот хвалебный гимн тесно связан с предыдущим. По этой причине у него нет названия. То, что Давид – его автор, отражено в версии Септуагинты. Исторический повод написания не известен, но вероятно, псалом был написан после некоего всенародного избавления. После вступления (ст. 1–2) псалом фокусируется на (1) Боге в творении (ст. 4–9); и (2) Боге в истории (ст. 10–19). Последние три стиха (ст. 20–22) составляют заключение, в котором заявляется о доверии.

32:1–3. Давид призывает всех людей славить Господа. Сходство между ст. 1 и последним стихом предыдущего псалма указывает на связь между двумя стихотворениями. Арфа и псалтирь были струнными инструментами, несколько отличающимися друг от друга формой. Новые милости требуют новых способов выражения благодарности.

32:4–5. Слова и дела Яхве всегда соответствуют чертам Его характера, а именно: прямоте, праведности и справедливости. Вся земля наполнена Его милостью.

32:6. «Дух уст Его» – это то же самое, что и «слово Господа». Стоило Ему лишь захотеть, и вселенная возникла. «Воинство» небес – это все небесные тела.

32:7. Суша и вода разделены (ср. Быт. 1:9 и дал.). Время использованного глагола предполагает, что Бог продолжает поддерживать баланс суши и воды в таком положении. Слово «груды», по всей видимости, относится к тому, каким выглядит море с берега. «Бездны в хранилищах» – это подземные недра, где хранится вся эта масса воды (ср. Быт. 7:11).

32:8–9. Человеку следует благоговеть перед Всемогущим Творцом. Простым приказом Он создал всё сущее. Он сказал лишь слово, и вся материальная вселенная предстала перед Ним, готовая исполнять Его повеления. В 9-м стихе подчёркивается местоимение третьего лица.

32:10–11. Господь – владыка всей земли. Он расстраивает планы язычников. Совет же Господень стоит вовек, как и Его творение.

32:12. Теперь псалмопевец обращается к Израилю, избранному народу и наследию Яхве среди народов. Он изрекает над ними блаженство (ср. Втор. 33:29).

32:13–15. Бог Израиля всеведущ. Будучи создателем человека, Он знает его сердце. И Он продолжает «вникать во все дела» тех, кто рождён в этот мир. Все они в некотором смысле подчинены Его плану и цели.

32:16–19. Земные средства – огромная армия, физическая мощь, надёжный конь – обманчивы. Они не способны дать избавление. Истинная безопасность в ниспосланной свыше заботе Яхве. Он помогает тем, кто «боится» Его и «уповает на милость Его». Он способен уберечь от насильственной смерти и голода.

32:20–22. Люди откликаются на приглашение прославить Бога, прозвучавшее во вступлении. Они ожидают Господа и «уповают» на Его святое имя, то есть на Его откровение, видя в Нём «помощь» и «защиту». Именно поэтому они могут просить о том, чтобы Его милость была над ними.

Д. За спасение (Пс. 33)

Этот имеющий форму акростиха псалом был написан, когда Давид оказался вне закона при дворе «авимелеха» Гефа. По всей видимости, это династический титул (как фараон) царей Гефа. Самого же царя звали Анхус. Давид узнал о грозящей ему в Гефе опасности и притворился безумным, чтобы противники оставили его в покое (1 Цар. 21). Псалом 33 содержит две основные части. В первой псалмопевец берётся воспевать хвалу (ст. 2-11); во второй – он уже серьёзный наставник (ст. 12–23).

33:2–3. Давид собирается решительно и во всякое время славить Бога. Он будет хвалиться «Господом», и положение этого слова в начале предложения лишь подчёркивает этот факт. Он заявляет, что познавшие кротость через страдания присоединятся к нему в этой хвале.

33:4–5. Давид приглашает кротких присоединиться к нему в благодарении за избавление. Человек «величает» Господа, признавая и прославляя Его величие. Он «превозносит» Божье имя, исповедуя то, что Он превыше всего.

33:6–7. Псалмопевец знает, что Яхве помогал не только ему. Те, кто взирает на Него с верой «просвещаются», когда слава Божья разгоняет окружающую их тьму. Они не разочаруются, а их лица «не постыдятся». Слова «сей нищий» могут относиться как к самому поэту, так и к другим, кто послужил примером Божьего покровительства.

33:8. «Ангел Господень» – это очевидное присутствие Бога среди Его народа (ср. Исх. 23:20 и дал.). Он лишь единожды ещё раз упоминается в Книге Псалмов (ср. 34:5 и дал.). Его предназначение – защита тех, кто боится Господа.

33:9. Давид приглашает всех «вкусить», то есть испытать Бога, и понять, что Он «благ». Человек, который находит в Нём прибежище, будет «блажен» (или счастлив).

33:10–11. Святые Божьи ни в чём не нуждаются. Даже самые сильные животные могут время от времени испытывать недостаток в пище, но только не Божий народ.

33:12. Страх Господень включает в себя благоговение перед Богом и поведение, которого это благоговение требует.

33:13–15. Тот, кто желает долгой и счастливой жизни, должен удерживать свой язык от всякого злословия, особенно от «коварных слов» (обмана). Ему следует отойти от зла и творить лишь доброе. Нужно «искать» мира, даже если для его достижения необходимы долгие усилия.

33:16–19. Господь наблюдает за праведниками, внимая их воплю о помощи. «Лицо Господне» – проявление Его присутствия – противостоит злодеям. В Своём гневе Он заставит исчезнуть даже имя, под которым их могут вспоминать. Господь рядом с теми, чьё сердце сокрушено.

33:20–21. Праведники тоже могут страдать, но Яхве проводит их через все испытания. Он хранит «кости» праведного, т. е. всё его существо. Ни одна из его костей не будет сокрушена (Ин. 19:36).

33:22–23. В то время как праведные спасаются от всякого зла, путь нечестивых ведёт их к смерти. Ненавидящие праведника будут признаны Господом виновными. Те же, кто уповает на Него, получат оправдание.

Столкновение с проблемами

Псалмы 34–38

Предыдущая группа псалмов прославляет избавление праведников от бед. Следующие пять псалмов посвящены конкретным несчастьям, с которыми праведники так или иначе сталкиваются на своём духовном пути.

А. Нападки неблагодарных (Пс. 34)

Скорее всего, Псалом 34 был написан Давидом во времена преследования его Саулом. Злоязычные придворные настраивают царя против Давида. Против таких людей и направлена его мольба. Одновременно с этим он заявляет о своей невиновности в предательстве, в котором его обвиняют. Псалом состоит из трёх строф, каждая из которых заканчивается обетом благодарения: (1) заговор (ст. 1-10), (2) неблагодарность (ст. 11–18) и (3) бесчеловечность (ст. 19–28) врагов Давида.

34:1–3. Давид призывает Яхве взять «щит и латы» и встать на его защиту. Он должен «обнажить меч» и «преградить путь» преследователям и гонителям Давида, расстроив их планы.

34:4–6. Давид молится, чтобы те, кто преследует его, постыдились своей цели, и их нападки прекратились. Затем он молится, чтобы враги были обращены в бегство, став как прах на ветру. Он просит, чтобы они были изгнаны на тёмный и скользкий путь, где они не могут ни видеть, ни держаться на ногах. После чего Ангел Господень (ср. 33:7) да поразит их во время тщетных попыток скрыться.

34:7–8. Вражда против Давида ничем не оправдана. Образы сети охотника и ямы-ловушки используются в качестве метафор для коварства этих заговоров. Давид просит, чтобы их планы привели к их собственному уничтожению. «Враги» во множественном числе в ст. 7 превращаются в единственного врага в ст. 8.

34:9-10. Давид радуется избавлению и спасению. Всё его тело («все кости мои») чувствует эту радость. Случившееся стало свидетельством его веры в то, что Яхве несравненно могущественен и благ.

34:11–13. Враги обвиняют Давида в преступлениях, о которых он и понятия не имеет. Подобное отношение проводит к тому, что душа Давида «осиротела» (перевод МБО). Преследование Давида неправомерно и неоправданно. Он всегда проявлял сочувствие к тем, кто попал в беду. Он молился об их выздоровлении, смиряя себя перед Богом плачем и постом. Давид говорит, что его молитва «возвращалась в недро моё». По всей видимости, это означает, что Бог вознаграждал его за глубокую молитву, даже если те, за кого он молился, этого не делали.

34:14–16. Давид скорбел со своими врагами такой скорбью, какую можно выказать только другу или родственнику. Враги же не уставали радоваться его несчастьям. Как хищные звери, они неустанно очерняли его доброе имя своей злобной клеветой. Они с лицемерием «скрежетали» на Давида «зубами своими», насмехаясь над ним подобно безбожникам (перевод МБО).

34:17–18. Давид не может понять, как Бог может видеть его отчаяние и ничего не предпринимать. Он взывает о помощи и даёт обет, обещая прилюдно благодарить Бога за вмешательство.

34:19. Давид просит, чтобы у его врагов не было ни повода порадоваться его несчастьям, ни возможности подавать друг другу сигналы перемигиванием, выражая тем самым удовлетворение его судьбой. Слова «ненавидящие меня безвинно» были повторены Иисусом как «сбывшиеся» по отношению к Нему (Ин. 15:25).

34:20–21. Враги лживо обвиняют мирных людей в том, что они являются возмутителями Израиля. Разевая рты, они насмехаются над падением человека, чьё стремительно растущее благосостояние так возбудило их зависть.

34:22–24. Яхве видит всё это вражеское глумление. Давид просит, чтобы Бог «не умолчал» и не остался безучастным, удаляясь от него. Он просит Бога «пробудиться» и судить его по справедливости согласно Своей праведности.

34:25–26. Давид молится, чтобы коварные планы врагов «поглотить» его, то есть уничтожить даже следы его существования, потерпели крах. Да «постыдятся и посрамятся» эти враги.

34:27–28. Давид просит, чтобы те, кто желал его оправдания, могли отпраздновать его спасение. Пусть эти друзья возвеличивают Яхве, который явил благоволение Своему слуге. Давид же присоединится к хвале праведности Господа во «всякий день».

Б. Отношение нечестивых (Пс. 35)

Повод для написания этого псалма Давида неизвестен. Единственный другой псалом с заголовком «Раб Господень Давид» – это Псалом 17. Три основных раздела Псалма 35 говорят о грешнике, о Спасителе и о святых. Схема псалма может быть такой: (1) нечестие нечестивых (ст. 2–5); (2) милость Божья (ст. 6-10); и (3) непоколебимость верующего (ст. 11–13).

35:2–3. Беззаконие персонифицируется и «говорит» глубоко в сердце нечестивого (перевод МБО). Нечестивый сделал бунт своим богом, и это бог – лживый дух внутри него. Беззаконие убеждает нечестивого человека, что ему нет нужды бояться Божьих судов.

35:4–5. Далее показываются плоды бездумного безбожия. Слова неверующего злы и вероломны. Он не прилагает ни малейших усилий для того, чтобы следовать по пути мудрости и добра. Ложась вечером в постель, он вынашивает злобные планы. Он сознательно выбрал неудобный путь, ведь всё злое не вызывает в нём отторжения.

35:6. Со своей стороны, Давид сосредоточен на свойствах Божьего характера. Милость Яхве достигает небес, и нет возможности её измерить.

35:7. «Правда» Яхве – Его верность Себе и завету – как «горы Божии», т. е. крепка, неизменна, а её величие невозможно не заметить. Божий суд – это «бездна великая»: загадочный, непостижимый, нескончаемый как подземная бездна вод. Низшие животные такие же объекты Божьей заботы, как и человек.

35:8. Милость Бога для Давида как драгоценнейшее сокровище. Использование слова Бог вместо Яхве подчёркивает, что любовь Бога распространяется на всё человечество, а не только на Израиль. «Сыны человеческие» находят прибежище в своём любящем Творце.

35:9. Бог – милостивый хозяин и защитник. Он царской рукой насыщает своих гостей «от тука» и «потока» Своих сладостей. Метафора происходит от жертвенной трапезы, в которой Бог принимает поклоняющегося за Своим столом.

35:10. Бог – это источник жизни и света. От Него исходит всё, что составляет жизнь, физическую и духовную, – всё, что создаёт истинное счастье.

35:11. Давид молится о продлении Божьей милости и правды, то есть Его верности тем, кто «знает» Господа, имея с Ним близкие отношения. Такие люди так же называются «правые сердцем».

35:12. Он просит, чтобы его не растоптала гордыня, а грешники не изгнали его из собственного дома. Первые четыре стиха указывают на то, что псалмопевец был в опасности и едва не стал жертвой безжалостных угнетателей.

35:13. Своей верой Давид провидит гибель творящих беззаконие. Их судьба – быть низвергнутыми и никогда уже подняться.

В. Невзгоды праведников (Пс. 36)

Вероятно, Давид написал этот псалом уже в конце своей жизни. Это акростих по структуре и назидание по характеру. Акростическая структура почти безупречна. Псалом 36 затрагивает вопрос теодицеи, то есть, почему нечестивые процветают, а праведные испытывают невзгоды. Псалом разделяется на четыре симметричных фрагмента по 11, 9, 11, 9 стихов соответственно: (1) совет беспокойным душам (ст. 1-11); (2) судьба нечестивых (ст. 12–20); (3) будущее праведников (ст. 21–31); и (4) заключительные противопоставления (ст. 32–40).

36:1–2. Псалом начинается с проповеди против недовольства и зависти по поводу процветания нечестивых, ведь их процветание будет недолгим, как жизнь травы на поле.

36:3–4. Единственное противоядие от завистливого недовольства – терпеливая вера в Господа и упорство на пути повиновения. Верующие должны продолжать «жить на земле», то есть в земле обетованной. Похоже, что бедные израильтяне, изгнанные из своих домов сильными мира сего, готовы отдаться искушению искать счастья в чужих землях. Но тем самым они лишатся своих национальных и религиозных привилегий. «Утешаться» Господом – значит получать удовольствие от служения Ему и наслаждаться Его обществом. Все, кто так «утешается» Господом будут вознаграждены в соответствии с желаниями своего сердца, т. е. ещё больше приблизятся к своему Богу.

36:5–6. Давид призывает верующих «предать» (лит., покатиться) их путь Господу. Верующий должен переложить все свои жизненные тревоги на Господа «и Он [подчёркнуто] совершит», т. е. Господь позаботится о ситуации. В то время как правое дело псалмопевца сокрыто, Яхве хочет, чтобы оно воссияло, как солнце, разгоняющее темноту ночи. Тогда правота его дела станет ясна, как полуденный свет.

36:7–9. Лекарство от нетерпения – «покориться» и «надеяться» на Яхве, пребывая в спокойствии веры. Не следует гневаться из-за процветания, которым наслаждаются нечестивые. Недовольство не только глупо и бесполезно, но ещё и опасно. Оно может привести к тому, что человек отринет божественное провидение и свяжет свою судьбу с нечестивыми. Но в конце концов злодеи «истребятся», то есть будут полностью уничтожены. Тогда истинный Израиль будет беспрепятственно пользоваться своим наследием в земле обетованной.

36:10–11. Мысль о полном уничтожении нечестивых и благословенном наследии кротких особенно подчёркивается. Наследование земли здесь приравнивается к наслаждению изобильным миром (ср. Мф. 5:5).

36:12–13. Как свирепый зверь, нечестивый скрежещет зубами в ожидании возможности схватить и пожрать праведника. Однако Господь лишь смеётся, предвидя грядущее наказание нечестивых. «День его» – это назначенный день воздаяния грешнику.

36:14–15. Бедные, нищие и «идущие прямым путём» беззащитны перед оружием нечестивых.

36:16–17. Лучше подобно праведнику обладать «малым», чем изобилием (букв. буйством), т. е. показным богатством нечестивца. Но «мышцы» нечестивых сокрушатся, их власть падёт, тогда как праведников подкрепляет сам Бог.

36:18–19. Яхве заботится о благочестивых. Он знает «дни» непорочных, их жизнь находится под Его неустанным присмотром. Их потомство продолжит владеть наследием предков. В недобрые времена (во время несчастий), такие как время голода, они всё равно найдут подкрепление.

36:20. В конце концов нечестивых ожидает гибель. Враги Господни увянут как прекрасные полевые цветы («краса полей» в переводе МБО). Они исчезнут без остатка, как дым.

36:21–22. Путь нечестивого влечёт его к нищете. Он вынужден брать в долг то, что никогда не сможет выплатить. С другой стороны, у праведного всегда есть чем поделиться. Он щедро раздаёт то, что у него есть. Первое состояние является следствием проклятия Божьего, второе – Его благословения.

36:23–24. Если шаги человека утверждаются Господом, то путь такого человека будет радостным. Когда он споткнётся и начнёт «падать», Яхве поддержит его Своей рукой (властью).

36:25–26. Давид подтверждает предыдущие стихи личным наблюдением. Он никогда не видел праведника, навсегда покинутого Богом, или же его детей, доведённых до нищенского существования. Скорее напротив, праведники не только живут в изобилии, но и умеют им распоряжаться.

36:27–29. Тот, кто уклоняется от зла, имеет надежду, что он, в лице своих потомков, будет жить на земле вечно. Господь любит правду и справедливость, и Он не оставит Своих святых. Потомство же нечестивых, напротив, «истребится».

36:30–31. Верующий в безопасности, потому что «закон Бога его в сердце у него». Без колебаний он идёт по пути правды.

36:32–33. Нечестивые без устали ищут возможности навредить праведным. Однако Господь не бросит праведных во власти нечестивых и не позволит им быть несправедливо обвинёнными.

36:34. Тот, кто «уповает на Господа», может быть временно унижен, но в конечном счёте будет возвышен. С другой стороны, нечестивые будут истребляемы.

36:35–36. Жизнь нечестивых мимолётна. Давид не раз наблюдал, как они укореняются, подобно огромному раскидистому дереву. Но через время проходящие мимо люди не могут найти и следа того дерева.

36:37–38. Праведный предназначен для мира. Те же, кто восстаёт против Бога, будут уничтожены. Не оставив после себя потомства, они исчезнут с лица земли.

36:39–40. Яхве – оплот праведников во время скорби. Благодаря их вере в Него, он избавляет их от рук нечестивых.

Г. Страдания из-за греха (Пс. 37)

Третий из так называемых «покаянных» псалмов был написан Давидом, вероятнее всего, во время восстания Авессалома. Грех, о котором в нём упоминается, вполне может быть глупостью потворства своим детям. В конечном итоге это привело к катастрофическим последствиям как для самого Давида, так и для его царства. Слова «в воспоминание» в заголовке также появляются и в начале Псалма 69. Псалом состоит из одиннадцати двойных стихов. Они делятся на три части, каждая из которых начинается с обращения к Яхве. Можно предложить такую схему: (1) страдания, причинённые грехом (ст. 2–9); (2) разделение, вызванное грехом (ст. 10–15); и (3) просьба об избавлении (ст. 16–23).

37:2–3. Давид чувствует, что на него обрушилось наказание гневного Судьи, а не забота любящего Отца. Стрелы Божьего суда вонзаются в него одна за одной. По-видимому, речь идёт о болезни и испытываемых болях. Рука Бога наносит ему удар за ударом.

37:4–5. Давид признаёт, что это его грех послужил причиной Божьего гнева. В то время как гнев Божий бьёт по нему снаружи, лихорадка греха сжигает его изнутри. Его грехи подобны потоку, который накрывает с головой, и невыносимому бремени.

37:6–7. Смердящими и гноящимися «ранами» метафорически называются следы от бича Божьего гнева, поражающего Давида из-за его «безумия», то есть греха. Боль скручивает тело Давида. Он ходит сгорбившись, будто плакальщик.

37:8-11. Следствия его болезни – лихорадка и воспаление. Внутренний стон, исходящий из его сердца, находит выражение в громких криках отчаяния. Бог знает нужды Давида, взор которого потускнел от плача и болезненной слабости.

37:12–13. Друзья Давида держатся в стороне, обращаясь с ним как с прокажённым. В то же время безжалостные враги окружают его смертельными ловушками и очерняют клеветой.

37:14–15. Понимающий свою вину Давид должен хранить молчание, отдав себя в руки Божьи. Ему нужно проявлять терпение, как будто не замечая нападок врагов. Нет никаких доводов, которые бы могли защитить его перед Богом.

37:16–17. Имея надежду на Бога, Давид способен противостоять своим врагам. Он уверен, что Бог ответит на его молитвы об избавлении и, таким образом, прекратит насмешки врагов. Нечестивые всегда радуются, когда богобоязненные спотыкаются, ибо это лишь утверждает их в нечестивом образе жизни.

37:18–19. И вот, Давид практически падает под тяжестью своих страданий. Он признаёт, что причиной его страданий стал грех, и скорбит о том, что совершил его.

37:20–21. Пока он слабеет, его враги становятся всё сильнее. Их ненависть к нему основывается на ложных фактах. Он пытался делать добро тем, кто теперь его ненавидит, а они отплатили ему чёрной неблагодарностью.

37:22–23. Это заключительная молитва. Истинное покаяние невозможно без веры, и Давид вверяет себя милости Божьей.

Д. Страдания из-за невысказанной печали (Пс. 38)

Эта потрясающая элегия была написана Давидом, по всей видимости, во время бунта Авессалома. Это определённо продолжение предыдущего псалма, кроме того, легко заметить связь с Псалмом 61. Всё время Давид говорит как человек, силы которого на исходе. Он в растерянности из-за того, что нечестивцы (например, Семей) безнаказанно продолжают творить зло. Псалом 38 развивается в четырёх направлениях: (1) растерянность из-за молчания (ст. 2–4); (2) скоротечность жизни (ст. 5–7); (3) утешение надежды (ст. 8-10); и (4) вопль о помощи (ст. 11–14).

38:2–3. После размышлений Давид решает наблюдать за своими мыслями, словами и действиями. Он боится согрешить своими устами, ропча на Бога и сравнивая процветание нечестивых со своим собственным положением. По этой причине он хранит абсолютное молчание, не произнося ни хорошего, ни плохого. Но попытка подавить чувства лишь усиливает его боль.

38:4. Молчать оказалось невозможно. Огонь гнева не удаётся сдержать, и он прорывается пламенем яростных слов.

38:5–6. Давид молит о том, чтобы узнать, как и когда оборвётся его жизнь, насколько короткой она будет. Мысли в этом направлении заставляют его осознать свою слабость и свою смертность. Дни его «как пяди», т. е. шириной в четыре пальца, половину ладони. Жизнь коротка, и по сравнению с вечностью Бога, время существования человека в мире ничтожно. В самом лучшем случае, жизнь человека – «лишь пар» (перевод МБО).

38:7. Человек – это бесплотный «призрак» или тень. Вдобавок он постоянно суетится из-за того, что не может жить вечно. Он тратит свои дни на накопление богатств, но, когда умирает, их присваивает кто-то другой.

38:8. Господь – единственная надежда в жизни. К Нему Давид и обращается, так как другого выхода нет.

38:9-10. Давид молится об избавлении от власти греха, которую он считает причиной своих нынешних страданий. Глупец же считает страдания благочестивых признаком Божьего гнева и, соответственно, насмехается над ними. От этого поругания Давид и просит Бога его избавить. Он покоряется воле Божьей и идёт от горького безмолвия к безмятежному безмолвию сердца, подчинённого воле Бога.

38:11–12. Давид просит, чтобы «удары» страдания прекратились, так как он погибает под поражающей рукой Бога. Божье наказание убивает человека так же надёжно, как моль уничтожает прекрасную одежду. Каждый человек – это лишь облачко «пара» (перевод МБО).

38:13–14. Давид просит Господа внять его плачу и, таким образом, ответить на его молитвы. Человек – всего лишь странник, проходящий через землю, принадлежащую Богу. В этой жизни человек – пришелец и гость Божий, так что Давид просит, чтобы и к нему отнеслись с добротой, которой принято встречать гостей. Столкнувшись лицом к лицу с неминуемой смертью, Давид бросается в объятия Бога.

Заключение

Псалмы 39–40

Псалмы 39–40 представляют собой заключение к Книге 1. Здесь снова звучат две основные темы предыдущих псалмов. В Псалме 39 открывается сердце Искупителя; в Псалме 40 – сердца людей, как грешников, так и святых.

А. Былое избавление и текущее бедствие (Пс. 39)

Три стиха из Псалма 39 цитируются в Евр. 10:5–7. Согласно апостолу, с этими словами Христос обращается к Отцу, покинув небеса, чтобы прийти в мир. Если слова стихов 6-10 (тех, которые цитируются в Послании к Евреям) принадлежат Христу, тогда, по всей видимости, Его и следует рассматривать как говорящего на протяжении всего этого псалма^1.

Давид написал этот псалом либо во время восстания Авессалома, либо во время восстания Адонии. Псалом 39 говорит о (1) великом избавлении (ст. 2–5); (2) великом плане (ст. 6–9); (3) великой вести (ст. 10–11); (4) великом ходатайстве (ст. 12–14); (5) великом предсказании (ст. 15–17); и (6) великой уверенности (ст. 18).

39:2. Отец склонился и услышал крик Сына. Представляется образ человека, наклоняющегося вперёд, чтобы уловить слабый или далёкий звук.

39:3. Мессия описывает испытание, через которое Он прошёл, как страшный ров или болото, в котором не найти твёрдой опоры. Но он был избавлен от гибели и снова твёрдо стоит на ногах.

39:4–5. Радость Мессии об освобождении выражается в песне хвалы. Многие заметят эту победу и убоятся Господа. Прекрасное блаженство произносится над теми, кто продолжает доверять Яхве. Они даже не смотрят в сторону гордых мятежников, которые отвергают Бога.

39:6. Мессия восхваляет Отца за его чудесные деяния. Эти деяния – результат несравненной мудрости Бога, проявляемой по отношению к Своему народу. Примеров божественного милосердия так много, что их невозможно сосчитать.

39:7. Накануне своего сошествия в мир, чтобы принести окончательную жертву, Мессия указывает на то, как Бог относится к лицемерным приношениям, оставляемым на алтаре. Мессия говорит о том, что Его уши «проколоты» или «открыты»2. Это косвенное указание на безропотное послушание Отцу (ср. Исх. 21:1–6).

39:8–9. Мессия заявляет о Своём намерении прийти в мир. Он понимает, что в «свитке книжном», т. е. Ветхом Завете, написано о Нём. В «свитке» особенно отмечается, что Мессия будет рад исполнить волю Отца.

39:10–11. Христос возвещает Божью правду в «собрании великом», что означает или всё человечество, или же Божий народ. Он провозглашает: (1) праведность, (2) верность, (3) спасение, (4) милость и (5) истину.

39:12. Неизменность Божьей милости и истина обетований, данных Мессии и через Него, составляют прочную основу уверенности в том, что Отец не будет удерживать Своих щедрот от Сына.

39:13. Поскольку псалом звучит из уст Мессии, то этот стих следует воспринимать не как исповедание греха, а скорее, как описание милости, проявленной к говорящему. Зло окружает Его. «Беззакония мои» следует понимать как «беззакония, причинённые мне». Преступления, совершаемые против Него, захлестнули Его: несправедливые суды, насмешки, удары, бичевание, терновый венец.

39:14–16. Мессия призывает Отца помочь Ему. Нет никаких сомнений в том, какая судьба ждёт Его врагов. Из-за постыдного поведения по отношению к Мессии их постигнет несчастье (ср. Мф. 23:38).

39:17. В то время как враги Мессии стоят на пороге мрачного будущего, истинные поклонники радуются и славят Бога.

39:18. Мессия описывает себя, стоящего посреди страданий, как нищего и бедного. Но он знает, что Отец помнит о Нём и готов воплотить план Его освобождения. Он лишь просит, чтобы Бог больше не медлил с освобождением, которое, как Ему доподлинно известно, наступит несмотря ни на что.

Б. Победа над горестями (Пс. 40)

Псалом 40 – ещё одно произведение, вышедшее из-под пера Давида и написанное, вероятно, во время восстания Авессалома. Он делится на четыре части: (1) заверение в милости (ст. 2–4); (2) палата больного (ст. 5–7); (3) палата совета врагов (ст. 8-10); и (4) прошение о восстановлении (ст. 11–13).

40:2–4. Последний псалом в книге начинается, как и первый, с блаженства. Тот «блажен, кто помышляет о бедном» (букв. слабом), т. е. проявляет сочувствие к тем, кто в беде. Давид просит, чтобы такой сострадательный человек не достался своим врагам. Молитва переходит в уверенность в том, что Яхве обратит его болезнь в силу.

40:5–7. Давид представляет Господу свой собственный случай. Он просит о милости. Он рассматривает свою телесную болезнь как признак духовной болезни и жаждет исцеления от обеих. Враги же с нетерпением ждут его смерти и смерти его потомства («и погибнет имя его»). Посещающие его притворяются друзьями, но говорят «ложь». Во время визита они собирают информацию, чтобы обернуть её в новую клевету.

40:8–9. За пределами комнаты больного враги шепчутся о причинах его болезни. Они предполагают, что у Давида смертельная болезнь, вызванная его нечестием, и ему уже никогда не подняться с постели.

40:10. Его самый верный друг, «человек мирный со мною», который ел за царским столом, «поднял пяту» на Давида, то есть отверг его с особой жестокостью, пнув и заставив упасть. Вероятно, речь идёт о предательстве его доверенного советника Ахитофела, который предвосхитил предательство и судьбу Иуды (Иоанна 13:18).

40:11–13. Давид возобновляет свою молитву, начатую в стихе 4. Он уверен в Божьей милости и исцелении, в том, что Бог воскресит его, дабы он, как высший судебный чиновник, мог покарать предателя. Такое восстановление подтвердит его «целость», то есть искренность его намерений. Он знает, что ему будет позволено вечно пребывать в присутствии Царя Царей.

40:14. Это славословие не является частью Псалма 40, но находится здесь, чтобы ознаменовать окончание первой книги Псалтири. Да будет благословен Господь во веки веков. «Аминь, аминь» означает «так оно и есть». Этими словами отвечают все собравшиеся.

Примечания

1 Подробное обсуждение отдельного мессианского толкования Псалма 39 см. в James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 113–121.

2 Евр. 10:5, следуя Септуагинте, так передаёт эту мысль: «тело уготовал Мне». Где ухо, там и тело. Прокол уха был символом того, что слуга полностью принадлежит своему господину. Когда уши Мессии были с любовью проколоты (возможный вариант перевода в версии МБО), Бог получил всё Его тело.

Глава тринадцатая

Избавление для отверженных

Псалмы 41–50

Книга 2 Псалтири содержит тридцать один псалом. В этих псалмах имя Яхве практически везде сменяется на Элохим (Бог). Общая тема второго сборника псалмов – «разорение и искупление». Иногда Книга 2 называется книгой «Исхода» Псалтири, потому что большинство иллюстраций в ней как раз и заимствованы из Книги Исхода, тогда как в Книге 1 – из Бытия.

Иногда вторую книгу Псалтири называют корахитской. Первые восемь псалмов книги приписываются сынам Кореевым. Корей был внуком Каафа и правнуком Левия. Он поплатился жизнью за участие в восстании против Моисея в Кадеш-Барнеа. Его семья, однако, избежала подобной участи (Чис. 16; 26:11). Потомки этого печально известного человека со временем заняли важные государственные посты в Израиле.

Кораиты имели отношение к храмовой музыке. Еман, один из выдающихся музыкантов Давида, был кораитом (1 Пар. 6:31–33). Его сыновья были руководителями четырнадцати из двадцати четырёх смен храмовых музыкантов (1 Пар. 25:4 и дал.). В качестве певцов они также упоминаются во дни Иосафата (2 Пар. 20:19).

Как и следует ожидать, кораитские псалмы пропитаны духом сильнейшей преданности храму. Они с восторженной гордостью прославляют Иерусалим как «город великого Царя», который Он избрал для Своей обители.

Вступление

Тоска по восстановлению

Псалмы 41–42

Книга 2, как и предыдущая, начинается с двух вступительных псалмов. Изначально Псалмы 41 и 42 были одним произведением. Похоже, что в основе обоих лежат одни и те же обстоятельства. Настрой, дух и языковые средства в них практически идентичны. По всей видимости, исходное произведение было разделено надвое либо в религиозных, либо в богослужебных целях. Основная тема Псалма 41 – жалоба, а Псалом 42 дополняет её молитвой. Само же разделение произошло очень давно. Оно присутствует во всех древних версиях Ветхого Завета и в большинстве древнееврейских рукописей.

Псалмы 41–42 были написаны левитом, который перешёл Иордан вместе с Давидом (ст. 7) В прошлом он водил группы паломников в Иерусалим во время больших праздников. Эти псалмы могут быть отнесены ко времени восстания Авессалома. Вместе они составляют второй из псалмов «маскил» (ср. Пс. 31).

Псалмы 41 и 42 состоят из трёх строф по пять стихов, и каждый из них заканчивается одним и тем же рефреном: (1) желание сердца (41:2–6); (2) описание тяжелого положения (41:7-11); и (3) молитва об освобождении (42:1–5).

41:2–3. Жаждущая воды лань является образом, основанном на страданиях диких животных от длительной засухи. Псалмопевец «жаждет» видеть живого Бога, а не мёртвых, беспомощных идолов. Его духовная жажда может быть удовлетворена только если он явится «пред лицо Божие», то есть придёт в храм для поклонения.

41:4–5. Настоящее горе сравнивается с былым счастьем. Слёзы становятся его хлебом насущным. Язычники насмехаются над его положением, а также над безразличием или бессилием его Бога. В прошлом он водил паломников на праздники в Иерусалим, и радость этих процессий стала притчей во языцех. Бог, который был для него источником такого восторга, не мог изгнать и оставить его в забвении.

41:6. Вера упрекает унывающую душу. «Унывать» означает поникнуть подобно скорбящему о смерти. Псалмопевец увещевает самого себя «уповать на Бога», то есть ожидать Его вмешательства. Он уверен, что, как и раньше, ещё будет славить и благодарить Бога за спасение. См. также 41:12 и 42:5.

41:7. Переполненному печалью псалмопевцу не остаётся ничего, кроме как обратиться к Господу. Находясь в «земле Иорданской» и на Ермоне, он отрезан от храма. Должно быть, речь идёт о месте в непосредственной близости от города Дан, где Иордан зарождается у горы Ермон. Далее место определено как «гора Мицар» (перевод МБО), и этот топоним более нигде не встречается.

41:8. Бог насылает на него одно несчастье за другим. Поток бед захлёстывает его. Этот образ порождён бушующими поблизости водами. Последняя часть этого стиха была процитирована Ионой в его подводной молитве (Ион. 2:3).

41:9. Псалмопевец выражает уверенность в том, что вскоре ему снова предстоит испытать благосклонность Бога и возблагодарить Его за благость. «Молитва» обозначает любую форму общения с Богом, но в данном случае речь идёт больше о благодарении. Это один из немногих случаев в Книге 2, когда в качестве имени Бога используется Яхве.

41:10–11. Хотя Бог и помогал ему в прошлом, сейчас, похоже, Он его оставил. Но Бог всё ещё его «заступник» (sela). Своим поношением враги «поражают кости мои», своими насмешками наносят удар в самое сердце. «Кости» в древнееврейской поэзии означают всё физическое тело целиком. Они – место сосредоточения боли.

42:1. Звучит молитва об освобождении, основанная на отношении Бога к псалмопевцу. «Суди меня» – это обращение к небесному Судье с просьбой проявить справедливость и подтвердить его невиновность, освободив от власти «народа недоброго», язычников, обделённых человеческими чувствами. Предводитель этих язычников – «человек лукавый и несправедливый», возможно, особенно отличающийся своим вероломством.

42:2. Псалмопевец всё ещё считает Бога «крепостью моей» (перевод МБО), своим естественным прибежищем и защитником. Однако с виду факты противоречат вере. Бог, похоже, отверг его. В своём трауре он оставлен в одиночестве.

42:3. Он молится о восстановлении. Божьи «свет» и «истина» здесь персонифицируются. «Свет» – это активное присутствие Бога. Этот «свет» доказывает, что Бог верен Своим свойствам и обетованиям. Псалмопевец просит, чтобы Божий «свет» и «истина» привели его на святую гору Сион, где находятся Божьи «обители». Множественное число указывает на то, что Сион был исключительным земным обиталищем Бога.

42:4. Цель паломничества – сам Бог. Жертвенник – это средство приближения к Богу и осознания Его присутствия. Там псалмопевец прославит Бога, играя музыку на гуслях.

42:5. См. комментарий на 41:6, 12.

Откровение о Божьем могуществе

Псалмы 43–44

Псалмы 43–44 касаются Божьего могущества. В первом из этих двух произведений псалмопевца беспокоило отсутствие поводов провозгласить божественную силу. Псалом 44 отвечает на это затруднение в вере, указывая на окончательные победы Мессии.

А. Затруднения в вере (Пс. 43)

Автор – один из левитов, сынов Кореевых. Псалом был написан по случаю великого всенародного освобождения. Речь здесь может идти об избавлении от ассирийского нашествия на Иудею во времена доброго царя Езекии. Это один из тринадцати псалмов «маскил», что по всей видимости означает назидательный характер псалма. Псалом состоит из пяти основных частей: (1) хвала (ст. 2–4); (2) надежда (ст. 5–9); (3) разочарование (ст. 10–17); (4) невиновность (ст. 18–23); и (5) молитва (ст. 24–27).

43:2–3. Захват Ханаана не был результатом героизма израильских воинов, а всецело результатом Божьей помощи. «Отцы» из уст в уста передавали память о том, что Бог сделал для Своего народа «во дни древние», то есть во времена завоеваний Иисуса Навина. Божьей рукой (властью) народы Ханаана были «истреблены», а израильтяне «насажены» вместо них. Бог позволил им расселиться и пустить корни по всей земле, подобно дереву, которое укореняется и разрастается во все стороны.

43:4. Мысль предыдущих двух стихов подчёркивается. Не меч в руке Израиля завоевал землю, а Божья десница принесла эту победу. «Свет» Божьего лица – это Его проявление в человеческих делах. Всё это Бог сделал для Израиля как милость, а не дал в качестве награды за какие-то народные заслуги.

43:5. Воспоминание о прошлом даёт новую уверенность в настоящем. Бог – царь Израиля, и Его обязательство – защищать Свой народ. Ему нужно лишь «даровать спасение Иакову», т. е. всему народу.

43:6–9. Полагаясь на всё, что Бог открыл о Себе («имя Твоё»), Израиль растопчет врагов, как вол втаптывает в землю зерно. Израиль отказывается полагаться на освобождение посредством воинской доблести. Это доверие к Господу продиктовано прошлым опытом. Бог был объектом их хвалы в прошлом, Его же они полны решимости благодарить и дальше. «Села» указывает на музыкальную интерлюдию, дающую время на размышления.

43:10–12. Нынешние обстоятельства, по-видимому, противоречат выражениям веры, основанным на прошлом. Бог отверг народ Он больше не идёт перед войсками Израиля. (В древние времена ковчег несли в бой как символ присутствия с воинами самого Яхве.) В результате Израиль бежал от врагов, безнаказанно разграбляющих землю. Кто-то из Божьего народа был зарезан, как скот; другие же были захвачены в плен и проданы в рабство.

43:13–15. Бог «продал» свой народ за бесценок, без выгоды. Поступив так, Бог ничего не приобрёл для Себя. Он сделал Свой народ объектом насмешек и поношения для соседних народов, которые лишь качают головами, глядя на Израиль. Израиль же стал «притчею между народами», т. е. его судьба стала примером того, как Бог покидает народ.

43:16–17. Всякий день позор стоит перед лицом псалмопевца. Стыд покрывает его лицо подобно ткани, так как в первую очередь чувство стыда выражается на лице человека. Враг называется «поносителем» Израиля и «клеветником» на Яхве из-за предположений о том, что и Он обессилел. В сочетании эти слова встречаются только когда речь идёт об отношении Сеннахерима во время ассирийского нападения в 701 г. до н. э. (ср. 3 Цар. 19:6, 22). Враг назван «мстителем», потому что он высокомерно берёт на себя роль, принадлежащую только Богу (ср. Втор. 32:35).

43:18–19. Бедствие незаслуженно, ведь Израиль «не забыл» Яхве, как часто делали его отцы. Люди остались верны Божьему завету, заключённому на Синае. Они не отвернулись («не отступили») от Господа ни в сердце, ни в делах.

43:20. «Шакальи логова» (перевод МБО, в синодальном «земля драконов») – это вошедший в поговорку образ для обозначения разорения и запустения. Мысль, возможно, состоит в том, что Бог обратил их землю в пустыню. Бог покрыл их «тенью смертною», то есть тем глубоким мраком, который сопутствует самой смерти.

43:21–22. От Бога, способного заглянуть в самое сердце, не скрыть никакого отступничества. «Простирать руки» – это молитвенный жест, при котором раскрытые ладони обозначают готовность принимать благословение от божества.

43:23. Мысль здесь в том, что Израиль поистине страдает подобно мученику за веру в Яхве. Павел процитировал этот стих в Рим. 8:36, чтобы укрепить христиан перед лицом возможной смерти за свою веру.

43:24. Бог, кажется, спит, хотя псалмопевцы знают, что Яхве никогда не устаёт подобно людям (120:3 и дал.). Его призывают проснуться, то есть вмешаться в их бедственное положение, а не оставлять их в состоянии «отринутости».

43:25–27. «Скрывать лицо» – противоположность тому, чтобы являть свет Своего лица. Лицо можно скрыть из-за гнева или безразличия. Псалмопевец просит Бога больше не игнорировать бедственного положения Своего народа, повергнутого на землю, раздавленного и беспомощного. Основанием для такой просьбы выступает милость Яхве. Псалмопевец умоляет Бога быть верным этой главной черте Его характера.

Б. Власть Царя (Пс. 44)

Псалом 44 – это свадебная песнь, в которой могучий воин и царь берёт в жёны прекрасную княгиню. С древнейших времён в еврейских и христианских кругах Псалом 45 понимался как относящийся непосредственно к Мессии. Наиболее популярная из множества версий состоит в том, что в основе этого псалма лежит брак Соломона с дочерью фараона. Однако, в нём присутствует и некто более великий, чем Соломон. Этот псалом был назван «сердцем и венцом мессианских псалмов»1. Если это произведение и имело какое-то отношение к конкретной исторической ситуации, то сейчас информация об этом уже утрачена.

Авторство Псалма 44 приписывается сынам Кореевым. Это ещё один назидательный псалом маскил, а его суть выражается словами «песнь любви». После краткого предисловия (ст. 2) Псалом 44 говорит о (1) женихе (ст. 3-10а), (2) невесте (ст. 10б-13) и (3) браке (ст. 14–17).

44:2. Псалмопевец сразу обозначает свою тему: «Я говорю: песнь моя о Царе». После чего он использует два образа, чтобы описать своё желание поделиться этим произведением. Во-первых, его сердце подобно бьющему источнику, и он не способен сдерживаться. Вторым образом он сравнивает свой язык с «тростью скорописца», с помощью которой он быстро выражает и записывает мысли, переполняющие его разум. Похоже, что он вполне осознаёт, что выступает инструментом высшей силы.

44:3. Жених привлекателен для других из-за любезности Своей речи. Это – благословение от Бога.

44:4. Своим величием Он приводит в трепет. Он хорошо вооружён и способен на великие дела. Он назван «Сильным» (гиббор), то есть могучим героем. Слова «слава» и «красота» могут относиться к Его вооружению.

44:5. Образ жениха – это образ победителя. Он мчит на боевом коне или колеснице на войну, для которой Он предназначен. Он идёт вперёд ради истины, кротости и правды, и Его дела сопровождает триумф. Его рука вершит грозные подвиги (перевод МБО). Это один из способов показать, что Царю надлежит демонстрировать чрезвычайные полномочия.

44:6. Перед нами предстаёт битва. Стрелы Царя заставляют народы пасть перед наступающим воителем.

44:7-8а. Жених – божественный правитель, к которому обращаются не иначе как «Боже». Он восседает на вечном престоле. Он праведный властитель, ненавидящий зло, а Его жезл – символ этой праведности.

44:8б. Жених помазан самим Богом и, таким образом, возвышен над другими царями. Бог помазывает Бога! В Евр. 1:8–9 эти слова произносит Бог, говоря о Сыне. Масло для помазания, как правило, рассматривается как символ Святого Духа. Иисус был помазан Святым Духом (Лк. 4:18).

44:9. Подчёркивается радость жениха. Одежды Его благоухают, а сам Он радуется музыке, провожающей Его, когда Он покидает Свой дворец из слоновой кости и уходит на собственную свадьбу. Дворцовые стены в древности часто украшали инкрустацией из слоновой кости.

44:10а. В восточных свадебных торжествах девственные подруги невесты, как правило, приветствовали и сопровождали жениха на свадебном пиру. Тот факт, что эти подруги являются дочерями царей, может служить для подчеркивания ранга невесты.

44:10б. Псалмопевец представляет себе прекрасную невесту по правую руку божественного Царя. Ещё до свадьбы невеста обретает царское достоинство. Она носит титул «царица» и одета в золото. В глазах Бога она – драгоценность. Если жених в этом псалме – Мессия, то невеста должна быть Его народом, Церковью Христовой (ср. Еф. 5:22 и дал.).

44:11–12. Невеста готовится к переходу из состояния незамужней в замужество. Псалмопевец советует невесте разорвать старые привязанности и отдать Мессии свою искреннюю преданность. Он побуждает её покориться Ему. Такой она станет наиболее привлекательной для своего божественного мужа.

44:13. Дочь Тира, город, представленный в образе женщины, преподносит невесте подарок. Пророчески это предвосхищает обращение язычников и посвящение их имущества Церкви, невесте Христовой. «Богатейшие из народа» тоже слагают свои богатства под ноги невесте.

44:14–15. «Вся слава» дочери Царя в её сердце. Её верхняя одежда прошита золотом. Девственницы сопровождают её к мужу. Этим образом представлены отдельные верующие, являющиеся образцами чистоты.

44:16. Невеста и её служанки входят в чертоги Царя в весёлом праздничном настроении. Свадьба в библейские времена была радостным событием, сопровождаемым музыкой и танцами.

44:17. У Царя будут сыновья. Отцы Царя по плоти – патриархи, пророки и священники Ветхого Завета. Им суждено уступить место царским сыновьям – апостолам и благовестникам Нового Завета. Эти сыновья разделят Его царское достоинство. О царском достоинстве верующих Нового Завета см. 1 Пет. 2:9; Откр. 1:6; 5:10.

44:18. Произведение псалмопевца увековечит память Царя в поколениях. На протяжении веков Израиль и другие народы будут славить Его^2.

Восхваление за искупителя

Псалмы 45–47

Псалмы 45–47 образуют трилогию хвалы, посвящённую чудесному избавлению Иерусалима от внешних врагов. Все три псалма приписываются сыновьям Кореевым. Речь в них может идти об освобождении Иерусалима от армий Сеннахерима в 701 г. до н. э.

А. Защита города (Пс. 45)

Псалом 45 делится на три части: (1) покровительство Яхве (ст. 2–4); (2) присутствие Яхве (ст. 5–8); и (3) превосходство Яхве (ст. 9-12).

45:2–4. Под покровительством Бога народ в безопасности. Людям нечего бояться, даже если земля колеблется и горы обрушиваются в море. Бушующее море изображает подступившие со всех сторон несчастья.

45:5. В противоположность бушующему морю, грозящему поглотить горы, выступает тихо текущая река, орошающая землю, по которой она разбегается по каналам и ручейкам. Эта река – символ присутствия Яхве, благословляющего и веселящего Свой город (ср. Ис. 8:6). Божий народ уподобляется городу, а Яхве назван «Всевышним». Освобождая Свой город, Он доказывает, что является верховным правителем мира.

45:6. Поскольку Бог обитает посреди Иерусалима, этот город более устойчив, чем прочные горы из ст. 3. Бог «поможет ему с раннего утра». За ночью бедствия следует рассвет избавления.

45:7. Те же слова, которыми в ст. 3–4 описаны природные катаклизмы, применяются здесь к смятению среди народов. Стоит Богу заговорить громовым голосом, и земля тает в ужасе.

45:8. Один из редких случаев использования имени Яхве в Книге 2. Имя «Господь сил» изображает Бога главнокомандующим всех земных и небесных воинств, то есть верховным владыкой. Бог хранил Иакова, их предка; теперь же Он – «заступник» (букв., высокая крепость) для потомков Иакова. Термин «села» говорит о музыкальной интерлюдии в этом месте.

45:9. Псалмопевец призывает все народы поразмыслить об этом чудесном избавлении. Им предлагается «увидеть» дела Господа. Яхве произвёл «опустошения» на земле, полностью истребив вражескую армию.

45:10–11. Однажды Яхве окончательно прекратит войну. Он уничтожит оружие войны. Яхве призывает народы отказаться от тщетных попыток истребить Его народ. Он повелевает им признать Его истинным Богом, который однажды явит Свою абсолютную власть.

45:12. Рефрен из ст. 8 повторяется вместе с соответствующей музыкальной интерлюдией.

Б. Превосходство Господа (Пс. 46)

Второй псалом трилогии хвалы делится на три блока: (1) возвеличенное положение Яхве (ст. 2–5); (2) недавнее избавление (ст. 6–8); и (3) наивысшее господство (ст. 9-10).

46:2. Звучит призвание ко всем народам признать Яхве своим царём. При восхождении на трон, нового Царя приветствовали рукоплесканием и восклицаниями. «Глас радости» – это радостные крики приветствия в адрес победоносного царя.

46:3. Яхве – не просто царь Израиля, но Царь всей земли. Он – Всевышний, и лишь из-за этого достоин почёта.

46:4–5. Недавний триумф Яхве, в результате которого враги были изгнаны, доказал, что Он избрал эту землю для наследия Израиля. «Краса Иакова» – это Ханаан, гордость Израиля. Основанием же выбора была любовь Яхве, а не заслуги Израиля.

46:6. Псалмопевец снова призывает народ прославлять верховную власть Яхве. «Восшёл Бог», т. е. вернулся на небеса после победы. Перенос ковчега на храмовую гору под аккомпанемент возгласов и труб, возможно, был церемонией празднования возвращения Бога на небеса.

46:7–8. Эти стихи содержат пять призывов воспевать хвалу Господу, ибо Он – Царь над всей землёй. Людей призывают петь «маскил», песню, которая наставляет других касательно Господа.

46:9. Яхве правит миром. Этот стих провозглашает не просто факт, но действие. Бог явил ещё одно доказательство своей всеобъемлющей власти. Он воссел на престоле, чтобы судить и править.

46:10. Псалмопевец предвидит день, когда народы признают власть Яхве. Он видит «князей народов», собирающихся в Иерусалим, чтобы воздать Ему славу и присоединиться в поклонении к «народу Бога Авраамова». Это пророчество об объединении в Церкви Христовой иудеев и язычников. «Щиты земли» – это князья, выступающие защитниками своего народа. Яхве – их владыка, и они признают свою полную зависимость от Него.

В. Восхваление за Искупителя (Пс. 47)

Третий псалом в трилогии хвалы имеет два основных раздела: (1) действия Яхве от имени Сиона (ст. 2–9); и (2) реакция Сиона на избавление (ст. 10–15).

47:2. Яхве уже доказал, что Он сверх всякой меры помогает в беде (45:2). Своим триумфом над народами Он возвышен сверх всякой меры (46:10); и поэтому Он достоин хвалы сверх всякой меры. Сион в этом псалме обозначает весь Иерусалим, а не только один из холмов, на которых он стоит. Будучи местом земной обители Яхве, Сион назван Его святой горой.

47:3. В языческой мифологии крайний север был домом богов. Священное же место обитания Яхве находится не «на окраинах севера» (перевод МБО), а в самом центре избранного Им города. На самом деле Сион – это всё, что язычники вкладывали в своё понятие о легендарной горе богов. Стоящий на возвышенности город великого царя Яхве – это «радость всей земли», то есть прекраснейший город, приносящий радость всем, кто посещает его.

47:4. Враг жаждет разграбления дворцов Сиона. Яхве, однако, славится там своим заступничеством.

47:5–8. Враги объединились и перешли границу Иудеи. Но подойдя к Сиону, они пришли в ужас и обратились в бегство. Они были напуганы подобно роженице. Бог сокрушил захватчиков так же, как время от времени с помощью восточного ветра раскидывал Фарсийские торговые корабли.

47:9. Случившееся подтвердило то, что рассказывало предание о чудесных делах Божьих во имя Его народа. Теперь народ Божий уверен, что Яхве никогда не перестанет оберегать избранный Им город.

47:10–11. Во время храмового поклонения жители Сиона размышляли о значении избавления. Они осознали, что только что стали свидетелями ещё одного проявления благости Яхве. Божье откровение о могуществе и милости восхваляется по всему миру. Для других народов сокрушение врага тоже стало поводом для радости. Теперь Его народ понял, что «десница Твоя полна правды» и во время суда готова обрушиться на врагов Божьего народа.

47:12. Гора Сион должна веселиться так же, как и «дщери Иудейские», то есть города Иудеи, которые были захвачены врагом. Провинциальные города считались дочерями столицы.

47:13–14. Во время осады жители Иерусалима были заперты в его стенах. Теперь же они могут свободно передвигаться и с благодарностью наслаждаются видом нетронутых стен, башен и дворцов, которым совсем недавно грозило разрушение от рук врага. Людям нужно убедиться, что город цел, чтобы они могли оставить точные свидетельства будущим поколениям.

47:15. Яхве доказал, что Он защитник Своего города и вождь Своего народа. Он останется таковым навсегда. Его народ готов следовать за Ним до самой смерти.

Искупление народа Божьего

Псалмы 48–50

Следующие три псалма написаны разными авторами, но их объединяет общая тема искупления.

А. Средства искупления (Пс. 48)

Псалом 48 – ещё один псалом сынов Кореевых. Его автор – моралист, который учит, что есть пределы тому, что может дать богатство. У нас очень мало данных для определения даты написания псалма. Возможно, он относится к VIII в. до н. э., когда великое богатство и ужасающая бедность существовали бок о бок. Исаия, Михей и Амос обличают злоупотребление властью богатства в этот период. Псалом состоит из введения (ст. 2–5) и двух строф, в свою очередь состоящих из восьми стихов, каждый из которых заканчивается рефреном. Таким образом мы имеем: (1) ложная уверенность богатых (ст. 6-13); и (2) итоговое состояние богатых (ст. 14–21).

48:2–3. Проблема богатства общечеловеческая. Таким образом, все люди призываются обратить внимание на слова этого псалма. Слово, переведённое как «вселенная» («земля» в переводе МБО) – своеобразно, в этом смысле оно ещё раз встречается только в Пс. 16:14. Оно подчёркивает течение времени, мимолётность века, неопределённый и преходящий мир. Призыв звучит к богатым и бедным, к знатным и простым людям.

48:4. Слова «премудрость» и «размышления» в древнееврейском языке имеют множественное число, обозначая разнообразную мудрость и глубокое понимание.

48:5. Поэт утверждает, что то, чему он учит, получено им через откровение. Прежде чем осмелиться говорить с людьми, он преклоняет ухо, чтобы услышать голос Божий. Термин «притча» (машал) имеет широкий спектр значений. Здесь он относится к назидательному стихотворению. Термин «загадка» (чида) также имеет ряд значений. Здесь речь идёт о глубоком или неясном высказывании или проблеме. Для благочестивого израильтянина процветание безбожников было одной из величайших загадок. То, что псалмопевец узнал через откровение на эту тему, он откроет «на гуслях», то есть изложит в стихотворении, сопровождаемом музыкой.

48:6–7. Псалмопевцу нет надобности бояться «во дни бедствия», когда злые люди одерживают верх. Богатые и беспринципные соседи окружают его и жаждут подчинить.

48:8-10. Поклоняющиеся богатству обнаруживают, что их бог бессилен избавить кого-либо от смерти или выкупить того, чьей смерти требует Бог. В некоторых случаях сумма, которую должен был заплатить человек за отнятую жизнь могла быть вычислена, скорее всего пропорционально его виновности и его средствам (ср. Исх. 21:30); но нет такого выкупа, который можно заплатить Богу. Бессмысленно даже мечтать о подобном (ср. Чис. 35:31). Человек умрёт и увидит тление, независимо от его богатства.

48:11. Опыт подсказывает богатому, что все одинаково сходят в могилу. Даже мудрость не способна избавить от смерти. Невежды (самоуверенные хвастуны) и «бессмысленные» умирают точно так же. Богатство не может ни продлить жизнь, ни служить владельцу после смерти.

48:12–14. Безбожники думают, что будут жить вечно. Они утешают себя иллюзией, что их дома будут стоять вовек, а их имена будут увековечены в названиях их земель. Однако великолепию человека неизбежно должен прийти конец. В этом смысле он подобен погибающим животным. Именно так и происходит с самоуверенными глупцами и их обманутыми последователями. «Села» указывает на музыкальную интерлюдию в этом месте.

48:15. Нечестивые как стадо овец заключаются в Шеол. Их пастух – персонифицированная смерть. Они погибнут во мраке ночи, а в утро воскресения обнаружат, что праведники владычествуют над ними. Их облик или красота станут достоянием Шеола, обители мертвых, вдали от их собственных величественных подворий.

48:16. Верующий, однако, избавлен от власти Шеола. Неужели псалмопевец надеется лишь на избавление от преждевременной смерти, уготованной нечестивым? Или же он ожидает искупления после смерти? Стихи 8–9 призваны поддержать первое положение, говорящее о том, что богатство бессильно предотвратить смерть, но Бог дарует своему слуге избавление. Стихи 8–9, однако, могут относиться к восхитительным последствиям смерти, а не к тому факту, что людям уготована смерть. С этой точки зрения стихи 7–8 не исключают возможности того, что в них говорится о надежде верующего на победу над смертью.

48:17–18. Мысль ст. 11 снова звучит и усиливается. Псалмопевец увещевает себя не бояться ни богатых, ни великолепия и славы, сопутствующих богатству. Богач не сможет захватить своё богатство с собой в Шеол.

48:19. Богатый всю жизнь ублажает себя богатством и льстит себе мыслью, что уж ему-то несчастье не грозит. Толпа же бездумно поклоняется успеху и богатству, не видя ничего плохого в эгоистичном злоупотреблении богатством.

48:20. Во тьме Шеола богач присоединяется к своим предкам, чья судьба была бесповоротно предопределена, к тем, кто никогда не увидит «света», т. е. вечной жизни в качественном смысле.

48:21. Рефрен из ст. 12 повторяется со важным изменением. Погибающему скоту уподобляется не богач как таковой, а богач, лишённый разумности. Тот, кто не знает различия между ложным и истинным богатством, не имеет надежды после смерти. Он считает земное и преходящее богатство более драгоценным, чем духовное и вечное общение с Богом.

Б. Нужда в искуплении (Пс. 49)

Автор – Асаф, один из трёх левитов-лидеров хора (1 Пар 15:17–19). Он был главным служителем пред ковчегом (1 Пар. 16:4-15), провидцем (2 Пар. 29:30) и поэтом. Это единственный псалом Асафа во всей Книге 2; одиннадцать других находятся в Книге 3. Значимой темой всех псалмов Асафа является святость Бога. Историческим фоном этого псалма могло быть великое шествие, в процессе которого ковчег внесли в Иерусалим (1 Пар. 15–16). Как и предыдущий, этот псалом назидательный. Он перекликается с посланием пророков Израиля.

Псалом состоит из четырёх частей: (1) прибытие судьи (ст. 1–6); (2) суд над мёртвыми делами (ст. 7-15); (3) суд над презренным нечестием (ст. 16–21); и (4) предостережение народу (ст. 22–23).

49:1. Три имени используются для того, чтобы указать на различные черты характера Бога, о которых следует знать Израилю. Эль – могущественный, Элохим – приводящий в трепет, и Яхве – Бог откровения и искупления. Именно эта тройная комбинация в другом месте встречается только в книге Иисуса Навина 22:22. Великий Бог призывает всю землю быть свидетелем суда над Израилем.

49:2–3. Теперь обитель Бога – Сион. Сияющий свет (перевод МБО) – символ Его присутствия. Поэт жаждет, чтобы Бог приблизился и объявил Свою волю. Буря с молниями – внешний символ Его сошествия на суд. Он – пожирающий врагов огонь (ср. Втор. 4:24), неодолимый вихрь, сметающий их, как солому.

49:4. Небеса и земля призваны быть свидетелями на суде над Израилем, так как они намного старше человека и наблюдали за всем ходом истории Израиля. Эта идея довольно обычна для Ветхого Завета (напр., Втор. 4:26).

49:5. Даётся команда (возможно ангелам) собрать «святых Моих», то есть тех, кто вступил в завет с Господом. Этот завет был заключён на Синае посредством жертвоприношения (Исх. 24:5 и дал.) и поддерживается в течение поколений посредством повторных жертвоприношений.

49:6. В то время как собираются обвиняемые, псалмопевец слышит небеса, которые были призваны, чтобы засвидетельствовать процесс, торжественно провозглашая справедливость судьи в качестве гарантии беспристрастности Его суждения. Термин «села» указывает на музыкальную интерлюдию, во время которой поклоняющиеся могли размышлять над тем, что было только что сказано.

49:7–8. Процесс начинается. Бог выступает и как обвинитель, и как судья. Поскольку Он – их Бог, то Он имеет право давать им закон и призывать к ответу за пренебрежение им. Божье обвинение не имеет отношения к жертве; указанные приношения должным образом преподносятся «всегда», то есть ежедневно, утром и вечером (ср. Чис. 28:3 и дал.). В этом разделе Бог упрекает тех, для кого жертвоприношение – просто формальность.

49:9-13. Владелец огромного числа животных, которые бродят по лесам и тысячам гор, не похож на земного царя, который приходит и по своему желанию забирает лучшие владения своих подданных. Если бы Бог и нуждался в пище, Он и тогда не зависел бы от человека. Языческих богов нужно было кормить ежедневно, тогда как Яхве в подобной пище не нуждался. Духовное существо не нуждается в материальной подпитке.

49:14–15. Так какой же жертвы желает Бог? Не материальной жертвы на жертвеннике, но приношения сердца. Он желает духовных жертв благодарения. Такой духовной жертвой верующий исполняет свои обеты. Молитва тоже является доказательством веры в Бога и преданности Ему.

49:16–17. Яхве обращается к обличению лицемеров. Они обязались соблюдать закон и теперь утверждают, что исполняют свои обязанности в соответствии с Божьим заветом. И всё же они ненавидят «наставление», т. е. нравственное учение. Они выбрасывают Божьи слова – Его заповеди – за спину, то есть попросту игнорируют.

49:18–20. Они с удовольствием общаются с ворами и прелюбодеями, а их уста извергают зло и коварство. Они намеренно клевещут даже на членов собственной семьи.

49:21. Эти нечестивые люди приняли долготерпение Бога за безразличие. Они низвели своё представление о Боге до собственного отражения. Они вообразили, что в момент, когда Яхве явит Себя, он окажется всего лишь человеком. Вместо этого Яхве теперь выносит им приговор на Своём суде, перечисляя совершённые ими преступления.

49:22. В заключении звучат слова в адрес формалистов, забывших о духовном смысле поклонения, и лицемеров, которые умышленно игнорируют Слово Божье. Бог грозит напасть на них и растерзать, как лев (перевод МБО, ср. Ос. 5:14).

49:23. Этот стих подводит итог учению двух основных разделов псалма. Бог явит спасение (1) тем, кто приносит жертву хвалы (как в ст. 14); и (2) тем, кто наблюдает за путём своим, т. е. следует Его заповедям.

В. Предпосылки искупления (Пс. 50)

Псалом 50 – четвёртый из так называемых «покаянных» псалмов (ср. Пс. 6, 31, 37). Давид написал этот псалом после того, как пророк Нафан осудил его за грех с Вирсавией (2 Цар. 11–12). Это первый из примерно восемнадцати псалмов в Книге 2, носящий имя Давида. Восемь из них имеют заголовки, связывающие их с историческими событиями из жизни великого царя. Псалом состоит из трёх основных частей: (1) исповедь (ст. 2–7); (2) очищение (ст. 8-13); и (3) освящение (ст. 14–20).

50:2–3. Давид молит о прощении и очищении. Основание его молитвы – Божья благодать. «Милость» была источником и связующим элементом завета между Яхве и Израилем. Грех рассматривается с трёх сторон: (1) согрешение, то есть отступничество от Бога или бунт против Него; (2) беззаконие, то есть извращение истины, развращенность поведения; (3) грех, то есть заблуждение, промах. Снятие обвинения также отражено в трёх различных просьбах: (1) «изгладь», т. е. грех – это как долг, записанный в книге Божьей, который должен быть стёрт и отменён; (2) «омой меня», т. е. грех – это как пятно внутри, которое только Бог может полностью очистить; и (3) «очисти меня», т. е. как прокажённый может быть очищен от своей болезни.

50:4. Местоимение здесь подчеркнуто. Его грехи были известны Богу с самого начала. Теперь же, однако, Давид познал их и сам; совесть непрестанно мучает его, по крайней мере с тех пор, как Нафан укорил его словом Божьим.

50:5–6. Всякий грех в конечном счёте есть грех против Бога и нарушение Его Святого закона. Более того, на царя, как на представителя Яхве, возложена особая ответственность. Признание Давидом греха сделало бы справедливым любое предназначенное для него Божье наказание. Грех человека лишь оттеняет сияющую справедливость и святость Бога.

50:7. Давид указывает на свою греховную природу. Он родился во грехе, то есть по натуре склонен творить зло. Говоря о своей греховной натуре, он не пытается оправдать своё поведение. Скорее, он признаёт, что грех заразил саму его природу. Стих не даёт никакого оправдания доктрине всеобщей порочности.

50:8. Бог жаждет «истины», т. е. искренней преданности, при которой человек неспособен обмануться, как это сделал Давид, или обмануть кого-то, как Давид попытался сделать. Наряду с истиной Бог желает глубокой мудрости, той духовной проницательности, которая является синонимом страха Божьего.

50:9. Давид взывает об очищении и восстановлении. Образный язык здесь заимствован из обряда, прописанного в законе. Пучок иссопа, обычной травы, растущей на стенах, использовался в качестве кропила, особенно в обрядах очищения прокажённых и нечистых (ср. Лев. 14:4 и дал.). Омовение и одеяние в новую одежду были неотъемлемой частью обрядов очищения. Однако здесь Давид ведёт речь о внутреннем и духовном очищении, символом которого и были проводимые обряды. Он обращается к самому Богу с просьбой исполнить служение священника и очистить его от скверны.

50:10. Именно через очищение нечистый вновь приобщался к радости поклонения в святилище. Таким образом, внутреннее очищение Давида – это прелюдия к его восстановлению в радости Божьего спасения, которой он так желает. Божье негодование сокрушило его «кости», т. е. разбило всё его тело. Некоторые предпочитают относить глаголы в этом и предыдущем стихе к будущему времени, что указывало бы на уверенность Давида в Божьем прощении.

50:11. Давид повторяет свою молитву о прощении, очищении и обновлении. Отвратить лицо от греха – значит перестать смотреть на него с досадой. «Изгладить», как и раньше, означает снять долг (ср. ст. 2).

50:12. Давид желает радикальных изменений в сердце и духе, а не просто восстановления прежнего состояния. Обладать «духом правым» означает быть твёрдым и непоколебимым в своей преданности Богу, быть неуязвимым для искушений. По сути, здесь Давид отдаёт своё сердце Господу.

50:13. Давид молился о том, чтобы не быть изгнанным из Божьего присутствия. Дух Божий сошёл на Давида, когда он отошёл от Саула (1 Цар. 16:13 и дал.). Давид, очевидно, боялся, что из-за своего греха он может быть лишён Божьей милости и покинут тем Духом, который даёт верующим утешение и водительство.

50:14. Грех разрушил уверенность в Божьей помощи, которая всегда является основанием для радости. Он молится об избавлении, которое, как он уверен (ст. 10), Бог может и готов ему дать. Он желает, чтобы в будущем его удерживал от падения «владычественный» Божий Дух.

50:15. Испытав радость восстановления общения с Богом, он попытается наставить беззаконников на пути Яхве. Один из наиболее достойных плодов покаяния – это стремление удержать других от попадания в ту же ловушку и желание вернуть к Господу тех, кто пал.

50:16. Давид просит избавить его от «кровей», т. е. преступлений, за которые полагалась смертная казнь. Речь идёт о его грехах прелюбодеяния и убийства (ср. 2 Цар. 12:5, 13). Если же прощение будет даровано, Давид обещает петь о Божьей «правде», то есть верности Бога Своему характеру и завету. Прощение кающегося – это такое же проявление Божьей праведности, как и суд над не раскаявшимся.

50:17–19. Давид просит о силе (способности), а также о возможности прилюдно воспеть хвалу Богу. Он хочет как следует прославить Бога. Грех препятствует истинной хвале, прощение же освобождает её. Он предлагает эту благодарственную жертву, потому что знает, что Яхве желает не столько материальных приношений, сколько жертвы сокрушённого сердца. Это не отказ от всякого жертвенного поклонения, а признание того, что происходящее внутри более желанно для Бога, чем внешние символы. «Сокрушённым и скорбящим сердцем» (перевод МБО) обладают лишь те, в ком упрямство гордыни уступило место смирённому покаянию. Некоторые видят здесь ссылку на тот факт, что по закону за преднамеренное нарушение не предусматривалось жертвоприношения.

50:20–21. Эти стихи, возможно, были добавлены в изгнании, в попытке адаптировать этот псалом к текущей ситуации. С другой стороны, не исключено, что кающийся Давид произносит эту молитву от имени Сиона, города Божьего. «Воздвигни стены Иерусалима», возможно, было метафорической просьбой о предоставлении божественной защиты святому городу. «Жертвы правды» – это жертвы, принесённые в истинном духе и верным способом. Вся жертва всесожжения символизировала полное посвящение поклоняющегося Господу. Непреходящее божественное благословение, лежащее на Сионе, позволяет народу Яхве продолжать приносить ему все эти всесожжения.

Примечания

1 T. Earnest Wilson, Messianic Psalms (Neptune, NJ: Louizeaux, 1978), p. 106.

2 Подробное обсуждение мессианского толкования Псалма 44 см. в James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 113–121.

Глава четырнадцатая

Верующие и неверующие

Псалмы 51–59

Девять псалмов Давида проводят чёткое различие между теми, кто верен Богу, и теми, кто нет.

Разоблачение безбожных

Псалмы 51–52

Псалмы 51–52 разоблачают два типа неверных людей: обманщиков и глупцов.

А. Разоблачение обманщика (Пс. 51)

Автор и повод написания этого псалма ясно указаны в названии (ср. 1 Цар. 21–22). Доик, начальник пастухов Саула, злонамеренно сообщает Саулу факты, которые разжигают в нём безумное подозрение, что Давид замыслил заговор с целью лишить его жизни. Для священнической семьи Ахимелеха последствия этого катастрофические, Давид же балансирует на грани катастрофы. Это первый псалом из последовательности, состоящей четырёх назидательных псалмов «маскил». Он делится на две части. В них Давид изображает: (1) грешника (ст. 2–7); и (2) святого (ст. 8-11).

51:2–3. Тема псалма – контраст между человеческими злодеяниями и Божьей милостью. Две половины этого стиха дают представление обо всём псалме. Сильный хвастается своими злодеяниями, но эта похвальба напрасна. Завет любви, которому доверяет Давид, будет длиться «всегда», т. е. ещё долго после того, как злодей сойдёт с подмостков истории. Имя Бога (Эль = могущественный) напоминает гордецу, что есть Тот, кто сильнее его, кто рано или поздно призовёт его к ответу.

51:4. Язык сильного «гибель вымышляет». Ложью, клеветой, лжесвидетельством и тому подобным Доик надеется уничтожить Давида. Его язык сравнивается с остро отточенной бритвой, которая наносит рану быстрее, чем человек осознаёт это. Сильный назван «коварным».

51:5–6. Вместо добра грешник выбирает зло. Его не заботит ведущая к справедливости «правда», так как цель его лжи – несправедливость. Он любит «гибельные речи», т. е. слова, ведущие к погибели других. И ещё раз этот сильный человек называется «коварным».

51:7. Наказание будет соответствовать совершённому греху. Сильный будет сокрушён, и Бог исторгнет его из собственного жилища и погонит, как бездомного. Хоть он сейчас и процветает как зелёное дерево, Бог выкорчует его из земли живых. Иными словами, он умрёт внезапной и насильственной смертью. «Села» – музыкальная интерлюдия – обозначает завершение первой части псалма.

51:8. Вид падения могущественного человека наполняет праведников благоговением и более глубоким почтением к Божьему нравственному правлению. Злобное удовлетворение бедствием нечестивых, тем не менее, осуждается (Иов 31:29; Прит. 24:17). Но каждое подтверждение Божьей праведности должно встречаться с радостью, и, исходя из этого, праведники радуются падению хвастливого.

51:9. Праведники саркастически произносят эпитафию могучему человеку. Разумеется, он не признал Бога своей крепостью. Вместо этого он всегда верил в свои богатства, приобретённые посредством злодеяний и нечестия.

51:10. Говорящий сравнивает себя с «зеленеющей маслиной в доме Божием». Здесь сочетаются два распространённых образа: цветущее дерево и гость в доме. В то время как нечестивый искореняется, псалмопевец процветает. Он гость в Божьем доме, наслаждающийся его милостью и защитой. Слова «Божий дом» здесь могут относиться к земле Израиля, из которой изгнаны нечестивые (ст. 7).

51:11. Говорящий обещает всегда приносить Богу жертву благодарения за то, что Он низверг обманщика и гордеца. В присутствии других благочестивых людей он будет продолжать «уповать» на Яхве. Его доверие к Господу станет достоянием общественности.

Б. Изобличение глупца (Пс. 52)

Это псалом – новое изложение Псалма 13. В соответствии с предназначением этого раздела Псалтири, имя Элохим было заменено на Яхве. Более ранний псалом, по-видимому, был адаптирован с небольшими изменениями ко второму великому избавлению, которое, вероятно, соотносится с уничтожением армии Сеннахерима в 701 г. до н. э. Замечания относительно содержания этого псалма см. в разделе про Псалом 13.

Ободрение верующих

Псалмы 53–55

Следующие три псалма призваны ободрить верующих в моменты, когда они сталкиваются с жизненными испытаниями.

А. Перед лицом предательства (Пс. 53)

Этот псалом – ещё один «маскил» (назидательный) псалом Давида. Он написал его после того, как Зифеи дважды предали его, открыв его местонахождение Саулу (1 Цар. 23:14–15, 19–24; 26:1–4). Зиф был маленьким городком на территории Иудеи в пятнадцати милях на юго-восток от Хеврона. Структура псалма очень проста. Он состоит из (1) молитвы (ст. 2–4); и (2) ответа на молитву (ст. 5–9).

53:2–4. «Имя Бога» – это совокупность всех Его атрибутов. Давид может взывать к этому имени, потому что Бог сам объявил, что Его воля – спасти всех, кто доверяет Ему. «Судить» здесь означает «вершить правосудие». Давид уверен, что, если справедливость восторжествует, он будет избавлен от своих врагов. Фраза «силою Твоею» указывает на то, что Бог имеет не только волю, но и силу освободить своего слугу.

53:5. Противостоящие Давиду, описываются как: (1) «чужие», не поступающие как другие иудеи, но предавшие Давида вениамитянам, которые искали убить его; (2) «сильные люди», т. е. люди Саула, решившие уничтожить Давида; и (3) «они не имеют Бога пред собою», не уважают Божью волю и не страшатся Его суда. Было общеизвестно, что Бог предназначил Давида быть преемником Саула. В попытках сдать Давида Саулу, Зифеи на самом деле противостоят воле Бога.

53:6–7. Основываясь на своём опыте, Давид знает, что Бог на его стороне. Яхве «подкрепляет» его душу. Враги Давида затаились в засаде, подобно леопарду, но Яхве обрушит злодеяния, которые они замышляют, на их собственные головы. «Истиною Твоею истреби их», – просит Давид, ведь Бог не может нарушить Своё обетование об избавлении Давида.

53:8–9. Избавление придёт к Давиду через сокрушение его врагов. Давид уверен, что рано или поздно увидит желаемое, т. е. их гибель. За это спасение он восхваляет имя Бога (Его природу или свойства) и приносит Ему добровольные жертвы. Давид радуется не из-за своей мстительности, а лишь благодаря свидетельству Божьей верности. Доказательством тому служит тот факт, что не было человека более милостивого к своим врагам, чем Давид.

Б. Когда одолевает печаль (Пс. 54)

Скорее всего, Псалом 54 был написан Давидом в период восстания Авессалома (2 Цар. 15–17). Псалом делится на три почти равные части. Он описывает (1) тоску Давида (ст. 2–9); (2) его гнев (ст. 10–16); и (3) ожидание (ст. 17–24).

54:2-4а. Давид неистово умоляет Бога выслушать его нужду. Он просит Бога не «скрываться», подобно отворачивающемуся от несчастья немилосердному человеку. Оскорбительный, угрожающий «голос врага» заставляет его «смущаться», приводит его разум в смятение. Нечестивые угнетают его, пытаясь окружить и раздавить Давида.

54:4б-6. Враги наводят на Давида «беду» (перевод МБО), что является метафорой, происходящей из практики сбрасывания камней на врага. На него обрушились ужасы, которые могут сопутствовать только смерти. Он буквально объят «ужасом».

54:7–9. Давид хочет стать голубем, который стремительно взлетает к своему гнезду в расщелинах неприступной пропасти, вдали от людских жилищ. Там он сможет найти утешение и спокойствие и на лоне дикой природы переждать бушующую в городе борьбу фракций и партий. Термин «села» указывает на музыкальную интерлюдию.

54:10–12. Давид молится о расстройстве планов своих врагов посредством смешения их языков, подобно тому, как Господь смешал языки людей в Вавилоне. Город (Иерусалим) полон насилия и раздора. «Злодеяния» и «бедствия» предстают перед нами будто часовые на его стенах. Повсюду в городе, даже в самых людных местах, безнаказанно свирепствуют все виды зла и несправедливости.

54:13. Главным врагом Давида выступает тот, кто прежде был одним из его самых близких и доверенных друзей. Это самый горький ингредиент в его чаше страданий. В роли вероломного друга, вне всяких сомнений, выступает Ахитофел. Вирсавия была его внучкой, так что, возможно, он был возмущен тем, что Давид сотворил с ней и её мужем. См. 1 Пар. 3:5; 2 Цар. 11:3; 23:34, 39.

54:14–15. Давид так описывает главного врага: «то же, что я», «друг мой» и «близкий мой». Для Давида он – лучший друг. Было время, когда они делились глубоко личными секретами и вместе поклонялись Богу.

54:16. Давид просит, чтобы смерть пришла к его врагам. Он хочет, чтобы эта участь постигла их внезапно, и они спустились в Шеол живыми, как Корей и его соратники (ср. Чис. 16:30, 33). Всевозможные злодейства нашли убежище в их домах и сердцах. Внезапная и преждевременная смерть стала бы показательным исполнением приговора за их преступления.

54:17–19. Начинают проявляться уверенность Давида в Боге и его вера в успех. Он готов постоянно возносить молитвы своему Богу в полной уверенности, что они будут услышаны. Бог «избавит» его душу «в мире», поместив Давида в безопасное место, вдали от множества «восстающих» и от противостояния, с которым он столкнулся. Употребление имени Яхве здесь имеет большое значение. Это Бог заветного искупления, к которому Давид может обратиться и под чьей защитой он может отдохнуть.

54:20. Бог услышит пылающих гневом врагов и ответит им Своим судом. Бог называется «на престоле сидящим от века» (перевод МБО), судьёй мира. Пока что во врагах нет «перемены», и они не испытали превратностей судьбы. Но Бог смирит тех, кто без помех процветает и кто, следовательно, не боится Бога.

54:21–22. Давид возвращается к предательству своего бывшего друга. Его товарищ «поднял на своих друзей руку», тем самым осквернив священную дружбу (здесь и до ст. 54:23 используется перевод МБО). «Речь его мягче масла», он повинен в лживом лицемерии. В сердце его всегда была «война». Хоть его слова и были «нежнее масла оливкового», за ними скрывались «обнажённые мечи», готовые вонзиться жертве прямо в сердце.

54:23–24. Давид увещевает самого себя возложить заботы на Господа. Бог не допустит, чтобы праведник «поколебался». Его страдания – явление временное. С другой стороны, враги праведника будут низвергнуты в «ров погибели». «Кровожадным и коварным» уготована преждевременная смерть. Но Давид всецело доверяет этому уничтожающему нечестивых Богу.

В. Преодоление страха (Пс. 55)

Об этом михтаме (см. Пс. 15) говорится, что он был написан, когда филистимляне захватили Давида в Гефе (1 Цар. 21:10–15). Этот псалом тесно связан с Псалмом 33. Он состоит из двух строф и заключительного благодарения. Каждая строфа заканчивается рефреном. Таким образом, мы видим (1) молитву об избавлении (ст. 2–5); (2) опасность смерти (ст. 6-12); и (3) благодарение за избавление (ст. 13–14).

55:2–3. Давид просит о божественном милосердии, потому что «человек хочет поглотить меня». Враг готов броситься на Давида как дикий зверь на добычу, и его постоянное присутствие угнетает Давида. Врагов вокруг много, но Бог – Всевышний (маром). Давид молится, чтобы Бог доказал Своё величие восстающим на него.

55:4–5. Во время пребывания в Гефе Давид, как записано, впервые испугался человека (1 Цар. 21:12). Тем не менее он полон решимости – местоимение подчеркнуто – уповать на Бога. Каждый день, проведённый среди опасностей, служит для него упражнением в вере. Давид уверен, что с помощью Господа он избавится от страха перед тем, что простая «плоть» может с ним сделать.

55:6–7. С высоты веры Давид возвращается к реальности своего бедственного положения. Каждый день враги перевирают его слова, пытаясь настроить против него Саула. Они подстерегают Давида, пытаясь устроить ему засаду, и следят за его шагами, как охотники, выслеживающие добычу, ища любой возможности погубить его.

55:8–9. Неужели подобные нечестивцы смогут избежать воздаяния? Давид молит Бога усмирить этих людей судом. Господь знает все дни жизни Давида, которые он провёл в бегах как скиталец, будучи изгнанным из собственного дома. Давид верит, что Бог поместил все его слёзы в сосуд, как если бы они были драгоценным вином. Все его трудности записаны в Божьей Книге памяти.

55:10–12. Давид уверен, что Бог на его стороне, поэтому его враги будут обращены в бегство. И поэтому же он, по сути, повторяет рефрен ст. 5. Он готов славить Божье слово обетования.

55:13–14. Давид признаёт свои обязательства перед Богом. Он будет делать как благодарственные, так и подношения обета. Он может говорить о своём избавлении от смерти как об уже свершившемся факте. Господь избавил его ноги от преткновения, когда враг попытался опрокинуть его. Давиду было позволено «ходить пред лицом Божиим», то есть должным образом служить ему здесь, «во свете живых», противоположности смертной тени.

Бог окружает верующих

Псалмы 56–59

У верующих есть утешение. Какими бы ни были их жизненные перипетии, они знают, что их окружает всемогущий Бог. С ними не может случиться ничего, кроме того, что позволяет Он.

A. Защита от преследователей (Пс. 56)

Псалом 56 – это ещё один михтам Давида (см. Псалом 15), написанный, когда он скрывался от Саула в пещере (1 Цар. 24:1–8). Этот псалом делится на две основные части: (1) молитва о защите (ст. 2–6); и (2) обещание благодарности (ст. 7-12).

56:2. Окружённый свирепыми и жестокими врагами, Давид укрывается под защитой Бога. «Тень крыл Твоих» – прекрасная метафора, прообразом которой служит забота матери-птицы о своих птенцах. Когда угрожает опасность, молодняк ищет в ней убежище.

56:3–4. Давид взывает к Богу как ко «Всевышнему». Этот титул подразумевает, что как верховный правитель мира, Бог способен помочь ему. Бог пошлёт с небес свою «милость Свою и истину Свою», которые здесь персонифицированы в виде божественных представителей. Поступая так, Бог посрамит тех, кто пытается поглотить Давида.

56:5. Давид представляет себя живущим среди злобных львов. Он чувствует их горячее дыхание и острые зубы. Они используют свой язык против него, подобно отточенному мечу. И всё же, зная, что Бог защитит его, Давид может лечь и отдохнуть прямо посреди этих диких зверей.

56:6. Со своего места на земле Давид смотрит в небо, прося, чтобы Бог явил Своё величие. Что ему нужно, так это чтобы Бог показал Свою верховную власть над наглыми мятежниками.

56:7. Враги пытаются поймать Давида с помощью сетей и ям. На какое-то время его душа «поникла», подавленная их действиями. Но в конце концов Давид видит, как враги попадаются в собственные же ловушки.

56:8. Давид твёрдо решил петь Господу хвалу. Он призывает себя («слава моя») воспрянуть, взяться за музыкальные инструменты и петь. Таким образом, он «пробудит зарю» (перевод МБО), принеся день освобождения.

56:9-12. Давид готов славить Господа даже «между народами», то есть среди язычников. Милость и истина, которые простираются от земли до небес, требуют всемирной хвалы. Давид заканчивает этот псалом уместным здесь повторением рефрена ст. 6.

Б. Защита от продажных судей (Пс. 57)

Вероятно, Давид написал Псалом 57 во время восстания Авессалома. Псалом имеет три основных раздела: (1) описание несправедливости (ст. 2–6); 2) изображение справедливости (ст. 7-10); и (3) провозглашение хвалы (ст. 11–12).

57:2. Судьи названы элим, «правителями» (перевод МБО), благодаря их власти над человеческими жизнями^1. По-видимому, два риторических вопроса обвиняют этих судей в том, что они не выносят справедливых и основанных на истине решений.

57:3. Судя как угодно, но только не справедливо, эти судьи делают самих себя величайшими преступниками. В сердце у них всегда беззаконные и несправедливые решения. Вместо справедливых решений (ср. Иов 31:6) они кладут на весы правосудия свои злодеяния «на земле», прилюдно и не таясь осуществляют задуманное.

57:4. Судьи принадлежат к «нечестивым», чуждым Богу и Его законам. Кажется, что они с самого рождения сбились с пути, говоря одну лишь ложь.

57:5–6. Нечестивые коварны и ядовиты, как змеи. Они упорно противятся всем попыткам обуздать их, как сопротивляющиеся искусству заклинателя ядовитые аспиды. Древние отличали «глухую» змею от той, которая отвечала на зов заклинателя шипением. Речь идёт о роде людей, который проявляет дьявольскую склонность ко злу и враждебность ко всему доброму.

57:7. Так как враги упорны и безнадёжно порочны, то ничего не остаётся, кроме как лишить их способности причинять боль. Образ змеи сменяется образом льва, известного своей откровенной свирепостью. «Сокрушить» их зубы означает сделать их безобидными.

57:8–9. Давид просит, чтобы враги сделались подобны текущему в пустыню ручью или переломленным стрелам. Иными словами, он просит сделать их безвредными и бесполезными. Пусть они будут подобны улитке, которая как будто тает и исчезает, оставляя за собой скользкий след^2. Или же пусть будут как выкидыш женщины, которому никогда не суждено увидеть света дня.

57:10. Прерванная трапеза – ещё одна картина внезапного уничтожения нечестивых вместе с их замыслами. Путник в пустыне разжигает под котелком костёр из сухих колючек. Пламя быстро разгорается, но ещё до того, как котлы нагреются и мясо в них сварится, налетевший вихрь сметает огонь. Вихрь божественного суда сметёт их планы прежде, чем они осуществятся.

57:11. Праведники же возрадуются наказанию нечестивых. Для них суд Божий – это возмездие тем, кто сознательно и упорно сопротивляется всем попыткам исправления. В нравственном управлении миром наступает время, когда зло больше нельзя терпеть. А праведники не могут не радоваться торжеству добра над злом, так как это доказательство того, что Бог верен своему явленному образу справедливого судьи и всевластного правителя. Праведник «омоет стопы свои в крови нечестивых», которые падут вокруг него.

57:12. Истребление нечестивых убеждает людей, что (1) праведная жизнь имеет свою награду; и (2) Бог судит и на земле. Слово «поистине», дважды употреблённое в этом стихе (перевод МБО, в синодальном переводе единожды употребляется «подлинно»), выражает признание истины, которая была неясной или сомнительной в прошлом, но теперь стала явной^3.

В. Защита от внутренних врагов (Пс. 58)

Псалом 58 – это ещё один михтам (ср. Пс. 15) Давида, написанный в то время, когда Саул угрожал взять его под стражу в собственном доме (1 Цар. 19:11–18). Этот псалом делится на две основные части: (1) Давид в опасности (ст. 2-10); и (2) избавление Давида от опасности (ст. 11–18).

58:2–5. Давид молится об избавлении от врагов, жаждущих лишить его жизни. Эти враги названы «делающими беззакония», «кровожадными» и «сильными». Времена глаголов указывают на то, что тайные заговоры длятся уже давно, но теперь враги готовятся действовать более открыто. Однако Давид не виновен ни в каком преступлении, грехе или беззаконии по отношению к этим людям. Их враждебность безосновательна (ср. 1 Цар. 20:1; 24:11). В этот переломный момент Давид призывает Яхве пробудиться от кажущегося безразличия и двинуться на помощь, подобно подкреплению для ослабленной в бою армии.

58:6. Здесь подчёркивается местоимение второго лица. Яхве – «Бог сил», имеющий власть, и «Боже Израилев», имеющий обязательства перед Своим народом. Давид призывает Господа «посетить», т. е. наказать народы. Он просит, чтобы Бог покарал их, в противоположность тому, что он просит для себя. Поскольку личные враги Давида не были иноземцами, следует заключить, что (1) оригинальный Псалом Давида был изменён редакторами Псалтири для литургического использования; или (2) молитва о суде над личными врагами расширена до молитвы о суде над всеми врагами Израиля.

58:7. Давид сравнивает своих врагов со стаей диких и голодных собак, которые до сих пор наводняют города этого региона. Днём они спят на солнышке или лениво бродят вокруг, но по ночам сбиваются в стаи в поисках пищи и безрадостно воют.

58:8-10. Проклятия и ложь потоком льются из уст врагов. Они угрожают Давиду смертью или открыто похваляются тем, что скоро он будет смещён. Враги глумятся, думая, что нет никого, кто мог бы встать на защиту Давида. Но злобные планы врагов Давида столь же абсурдны, как и замыслы язычников. Яхве лишь смеётся над ними, потому что знает, что их планам никогда не суждено осуществиться. Враги Давида сильны, но Бог всегда будет сильнее. Они стерегут его дом (см. заголовок псалма), но Давид «прибегает» к Богу. Господь – его «заступник» и убежище в это мрачное время нападок.

58:11. Давид уверен, что его молитва из ст. 5 будет услышана, и сам Господь пойдёт перед ним. Он по-настоящему верит, что увидит гибель злоумышленников.

58:12. Давид не хочет, чтобы его враги были уничтожены в ходе какого-то невероятного катаклизма. Он хочет, чтобы они были явным образом наказаны и стали живым примером того, как собственная злоба приводит к гибели. Он хочет, чтобы Бог «расточил» их с помощью Своей небесной армии (шайил), сделав изгоями. Говоря как представитель всей нации, Давид называет Яхве «защитником нашим».

58:13–14. Давид просит, чтобы его враги попались в собственные сети, их заговоры сработали против них самих. За их надменные слова, проклятия и ложь он просит, чтобы Бог в Своём гневе сделал так, «чтобы их не было». Так люди всей земли познают, что «Бог владычествует над Иаковом», т. е. народом Израиля. Суд над нечестивыми и жестокими людьми свидетельствует о всевластии Бога.

58:15–16. Повторение ст. 7. Дикие собаки рыщут и воют всю ночь, ища возможности вцепиться в Давида. Они могут бродить у его дверей хоть всю ночь, но Давид уверен, что встретит рассвет в безопасности. В тексте на древнееврейском языке отражён сильный контраст между несбывшимися планами врагов (ст. 15–16) и уверенностью Давида (ст. 17).

58:17–18. Давид твёрдо верит, что «с раннего утра», после беспокойной ночи, он воспоёт радостные хвалебные песни. Он в очередной раз утвердится в знании, что Бог – его сила и убежище.

Г. Защита от внешних врагов (Пс. 59)

Этот псалом был написан Давидом в военное время. В то время как Давид был занят походом на арамеев (сирийцев), идумеи, по-видимому, воспользовались возможностью для вторжения на юг Иудеи. Давид незамедлительно отправил войско, которое наголову разбило идумеев в Соляной долине к югу от Мертвого моря. Этот псалом, вероятно, был написан сразу после отправки войск под командованием Иоава, и ещё до того, как Давид узнал исход битвы. Стихотворение состоит из трёх строф по четыре стиха в каждой: (1) настоящее поражение (ст. 2–5); (2) обещанное господство (ст. 6–9); и (3) сила для освобождения (ст. 10–13).

59:2–3. Давид жалуется на то, что Бог «отринул», т. е. оставил свой народ. Он «сокрушил» их посредством какого-то великого несчастья. Эта метафора рисует образ разрушенной стены или здания. Похоже, что Яхве разгневан на Израиль, так что Давид просит о благосклонности.

59:4. Катастрофа сравнивается с землетрясением, которое часто и символизирует Божий суд. Давид просит Бога «исцелить повреждения», то есть восстановить разрушения, причинённые бедствием.

59:5. Израиль заставили испить «вино изумления», то есть чашу Божьего гнева, отравленное зелье, лишающее пьющего разума. Эта метафора выражает порождённое бедствием смятение и насмешки, которые это смятение вызывает у окружающих.

59:6. Израиль существует лишь с одной целью: явить славу Божью среди народов. Давид верит, что всякий раз, когда враг выступает против его народа, Бог дарует «знамя», символизирующее Его истину. Если Израиль будет побеждён, знамя истины окажется поруганным. Давид верит, что Бог не даст такому случиться. «Села» указывает на музыкальную интерлюдию в этом месте.

59:7. Божьи «возлюбленные» – это израильтяне, и Давид молит о победе для тех, кого любит Бог. «Десница», или правая рука, – это символ власти.

59:8. Бог говорил во «святилище Своём», пообещав или поклявшись отдать своему народу определённые земли. Святость Бога включает в себя всю Его сущностную природу в её нравственном аспекте. Сказанное в святилище не даёт Ему нарушить Своё слово. Бог изображается победоносным воином, который завоёвывает землю и раздаёт её Своему народу. Сихем и Сокхоф – это города к западу и востоку от Иордана, сыгравшие значительную роль в истории Иакова (Быт. 33:17–18). Бог исполнит Своё обещание Иакову, выделив своему народу землю, на которой когда-то поселился их великий предок.

59:9. Галаад и Манассия – территории к востоку от Иордании. Ефрем и Иуда – родовые наделы к западу от Иордана. Все они нужны Богу и, следовательно, имеют право на Его защиту. Ефрем, самое могущественное колено и основа обороны нации, сравнивается со шлемом воина. Иуда, как колено, к которому принадлежит род Давида, сравнивается с царским скипетром (ср. Быт. 49:10).

59:10. Позор Моава и Едома особенно чётко выделяется на фоне почестей, воздаваемых Ефрему и Иудее. Моав, печально известный своей гордыней (Ис. 16:6), сравнивается с сосудом, который подаётся победителю для омовения ног после битвы. Мысль состоит в том, что этот древний враг народа Божьего станет вассальным государством под руководством наместника Яхве Давида. На Едома Господь поставит Свой сапог, т. е. овладеет им. Филистимская же земля должна «восклицать» в адрес своего победителя, Яхве, Бога Израиля.

59:11. Никто, кроме Господа, не способен помочь народу в войне против Едома. Словами «укреплённый город» здесь, вероятно, называется Села (позже Петра), столица Едома. Все, кто посещает это место, подобно пророку Авдию дивятся его неприступности (ср. Авд. 3). Вторжение в Едом кажется безнадёжной затеей, если только сам Яхве не возглавит армию^4.

59:12–14. Хотя Бог на какое-то время и оставил свой народ, теперь же Он, несомненно, окажет им помощь. С дерзновенной верой Давид просит божественной помощи против врага, ибо для него поиск помощи у людей – суета. Он уверен, что благодаря дарованной Богом силе Израиль проявит в бою невиданную храбрость. Бог низложит его противников.

Примечания

1 Термин элим больше нигде не встречается. Некоторые пытаются изменить огласовку согласных, получая Элохим, как в Пс. 81:1, 6. Судьи называются «правителями», так как служат, своего рода, представителями Бога на земле.

2 Но есть вероятность, что это отсылка к тому, как улитки высыхают и погибают в засуху, оставляя после себя лишь пустые раковины.

3 Причастие, которое используется с именем Элохим в 57:12, имеет множественное число. Это предполагает, что словом Элохим представлены «божественные силы», а не «Бог». Древняя Септуагинта и сирийские версии, однако, принимают окончание m причастия как местоименный суффикс, а не признак множественного числа. Следовательно, в этих версиях стих будет читаться так: «Есть Бог, судящий их на земле».

4 Глагол «доведёт» в 59:10 находится в совершенной форме, которая иногда используется в вопросах для выражения трудности или бесперспективности. See A. F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges” (Cambridge: University Press, 1910), p. 343.

Глава пятнадцатая

Давид и великий Царь

Псалмы 60–71

Книга 2 завершается двенадцатью псалмами, основная тема которых – отношения между земным царём и его Богом.

Нужда Царя

Псалмы 60–63

Первые четыре псалма изображают отчаянное положение, в котором оказался Давид. Хотя нужда царя и велика, он всё равно верит в Господа и с уверенностью ожидает Его милостивого вмешательства.

А. Ожидания царя (Пс. 60)

Вероятно, псалом был написан Давидом, когда он в качестве изгнанника жил в Маханаиме, вдали от Иерусалима и храма. Бунт Авессалома уже подавлен (2 Цар. 18). Хотя сердце Давида скорбит о потере сына, он должен радоваться сохранению своего венца. Псалом делится на две основные части: (1) просьба Давида о восстановлении (ст. 2–5); и (2) выражение его ожиданий (ст. 6–9).

60:2–3. Слова «вопль» и «молитва» часто сочетаются, чтобы выразить настоятельность просьбы. Давид взывает «от конца земли», то есть из места, далёкого от столицы (Иерусалима). Он просит, чтобы Бог помог ему взойти на скалу, которая слишком высока для него одного. В образе «скалы» здесь предстаёт убежище, и это убежище – сам Бог.

60:4–5. В прошлом Яхве уже выступал для Давида «прибежищем» и «крепкой защитой» от различных врагов. В изгнании он молится о том, чтобы вечно «жить» в качестве гостя Яхве и наслаждаться Его гостеприимством в месте, которое Он освятил Своим присутствием. Термин «жилище» может относиться к любому жилищу, но вполне естественно видеть здесь аллюзию на скинию, который Давид воздвиг в Иерусалиме для Ковчега Завета (2 Цар. 6:17). Таким образом, Давид упокоится «под кровом крыл» Яхве. Речь идёт о Святом Святых, где распростёртые крылья херувимов покрывали Престол Господень и Ковчег. Это было своего рода земным тронным залом Бога.

60:6. Давид может возносить упомянутые молитвы с уверенностью, ибо Бог уже услышал его «обеты». Молитвы обычно сопровождали обеты. Бог дал Давиду «наследие боящихся» имени Божьего. Во время восстания Авессалома оставшиеся верными израильтяне поддерживали Давида, избранного Богом царя. Теперь этим верным возвращено их законное наследство, которое было отобрано у них во время восстания.

60:7. Давид был на краю гибели, но теперь эта опасность миновала. Говоря о себе, как о царе, Давид использует третье лицо, имея в виду обетования, данные тем, кто занимает этот пост. Бог обещал верным царям долгую жизнь, и Давид уверен, что лета царя продлятся «в род и род», и он сможет увидеть не одно поколение своих потомков^1.

60:8. Царь будет восседать на троне перед Богом вечно. Это косвенное указание на обещание вечного владычества дому Давидову. Пребывание в присутствии Бога означает, что человек пользуется его благосклонностью и защитой. Божья заветная любовь и верность Своему обетованию уподобляются ангелам-хранителям царя. Если говорить о царствовании, то эти атрибуты будут хранить его трон.

60:9. За сохранение жизни следует и благодарить всю жизнь. Выполнение своих обетов Богу – это средство выражения благодарности. Речь здесь ведётся от лица Давида.

Б. Доверие царя (Пс. 61)

По всей видимости, Давид написал этот псалом во время восстания Авессалома. Псалом 61 содержит три равные строфы: (1) провозглашение доверия (ст. 2–5); (2) увещевание о доверии (ст. 6–9); и (3) предостережение относительно доверия (ст. 10–13).

61:2–3. Особенностью этого псалма является шестикратное (в синодальном переводе и в МБО – четыре раза, ст. 2, 3, 6, 7) использование слова «только» (’akh). Давид взирает на Бога в терпеливом спокойствии, ожидая избавления, которое непременно придёт. Три титула Бога («твердыня», «спасение» и «убежище») также встречаются в 17:3. Используемое слово скала передаёт силу, верность и неизменность Яхве. Давид непоколебим в своём уповании на Господа.

61:4–5. Враги продолжают наносить удары по Давиду с намерением погубить его, как будто сообща налегая на стену. Но эти усилия тщетны. Заговор против царя – проявление грубого лицемерия и двуличия. Злоумышленники благословляют царя устами, но в их сердцах зреют планы убийства.

61:6–8. Только постоянным самоувещеванием можно поддержать то спокойствие, что описано в ст. 2. Давид повторяет ст. 2–3 с небольшими изменениями, которые, возможно, отражают рост его веры. Ранее он заявлял, что более не поколеблется в своей уверенности в Боге. Теперь же он просто говорит: «Не поколеблюсь».

61:9. Давид обращается к своим малодушным последователям, которых может соблазнить демонстрация силы Авессалома. Он призывает их «изливать» перед Господом своё сердце, возлагая на Него все свои тревоги. Он напоминает, что Бог – их прибежище. «Села» указывает на музыкальную интерлюдию в этом месте.

61:10. Давид увещевает своих последователей не верить человеку. Каким бы ни было их положение, богатство или власть, люди – всего лишь дыхание, уносимое ветром (перевод МБО). У них нет достаточного веса, чтобы хоть как-то поколебать чашу весов. Нерешительность у людей вызывает тот факт, что на сторону Авессалома перешли несколько сановников.

61:11. Давид призывает людей не надеяться на богатство, накопленное угнетением и грабежом. Богатство искушает человека, делая его слепым к тому, какие средства используются для его получения.

61:12–13. Бог единожды сказал, а Давид дважды слышал истину, которая даёт ответ тем, кого искушает неправедно нажитое богатство. И сила, и милость – у Господа. Он способен и желает «воздать каждому по делам его». Наказание нечестивых и награда для верных свидетельствуют о силе и любви Бога. Эти слова цитирует Павел в Рим. 2:6 и дал.

В. Удовлетворение царя (Пс. 62)

Давид написал Псалом 62, когда скрывался в иудейской пустыне во время восстания Авессалома (2 Цар. 15–18). Вынужденные покинуть Иерусалим, Давид и его последователи отправились по иерихонской дороге через северную часть иудейской пустыни. Задержка у переправы через Иордан свидетельствует, что он ещё не вполне осознаёт степень исходящей от Авессалома опасности.

Этот псалом нельзя однозначно разбить на строфы. Скрогги^2 предлагает следующее деление: (1) потребность в удовлетворении (ст. 2–5); (2) надежда на удовлетворение (ст. 6–8); и (3) способ удовлетворения (ст. 9-12)

62:2–3. Давид признает Элохима своим Элем, то есть Богом сильным, к которому он может прибегнуть в трудную минуту. Он жаждет Господа, как человек жаждет воды посреди иссохшей и безводной земли. Пустыня, в которой оказался Давид, послужила источником этой метафоры. Он жаждет общения с божеством, которое он ранее имел в святилище. Там он «видел» и размышлял о силе и славе Творца. Ковчег же был символом Божьего присутствия, Его силы и славы. Все церемонии ветхозаветного поклонения укрепляли в его сознании понимание Божьего величия.

62:4. Милость Господа для него желаннее самой жизни, ибо без неё жизнь пуста. Этот факт и заставляет его восхвалять Бога. Хотя его жизнь в опасности, эта опасность меркнет перед осознанием Божьей верности.

62:5. Пока в нём горит огонь жизни, он готов с пылом благословлять и восхвалять Господа. Вознесение рук (с обращением ладоней вверх, вместо того чтобы сложить их) было внешним символом вознесённого сердца.

62:6. Бог обильно питает изголодавшуюся душу, и это тоже повод для радостной хвалы.

62:7–9. Ложась спать, Давид вспоминает Бога. Он настолько поглощён мыслями о своей любви к Нему, что размышляет об этом всю ночь напролёт. В ветхозаветные времена ночь делилась на три стражи. Он радуется «тени крыл» Яхве, вспоминая о Ковчеге, над которым херувимы распростёрли свои крылья. Он держится Господа и следует за Ним. Поэтому Бог поддерживает его Своей «десницей», то есть силой.

62:10. Те же, кто ищет гибели Давида, являют с ним разительный контраст. В то время как его путь ведёт вверх, к Богу, их путь – вниз к «преисподней земли», к Шеолу.

62:11–12. Врагов ждёт позорный конец, а царь выйдет из этой схватки победителем. Враги падут от меча и останутся лежать на поле боя непогребёнными, став пиршественной трапезой для диких зверей. Давид же, напротив, возвеселится в Боге. Те, кто клянётся Богом, – Его верные поклонники. Они разделят триумф царя, выступающего представителем Яхве на земле. Те же, кто восстаёт против Бога и Его помазанника, кто вводит людей в заблуждение лживыми обещаниями и клеветой, замолчат навсегда.

Г. Уверенность царя (Пс. 63)

Псалом 63 почти наверняка был сочинён Давидом в период восстания Авессалома (2 Цар. 15–18). Псалом делится на две основные части: (1) жалоба Давида (ст. 2–7); и (2) заступник Давида (ст. 8-11).

63:2. Давид называет свои вступительные слова «жалобами» (перевод МБО). Он просит, чтобы Господь уберёг его от ужаса, который вселяет в него враг.

63:3–5. Давид уверен, что Яхве укроет его как от тайных замыслов, так и от открытого нападения мятежников. Их язык как острейший меч, а слова подобны отравленным стрелам, которые они исподволь выпускают в тех, кто непорочен перед Богом. Такие люди не боятся ни Бога, ни царя.

63:6–7. Враги не жалеют сил для успеха своего заговора. Они убеждают себя, что нет Бога, который бы увидел их действия. Но напрасно они таят свои злые замыслы глубоко внутри. Ведь Бог способен заглянуть прямо в сердце человека.

63:8–9. Когда мятежники мечут свои стрелы в праведников, Бог отвечает. Быстрое возмездие застаёт их врасплох. Их язык, оружие, которым они сокрушали других, теперь обращён против них самих. Все же, кто видит их судьбу, должны в презрении «удалиться от них».

63:10. В целом же всех, кто стал свидетелем судьбы мятежников, охватит благоразумный страх (в отличие от богохульного бесстрашия нечестивых в ст. 5). Они открыто признают, что Яхве правит миром, и мудро распорядятся своим знанием о Божьем правосудии.

63:11. Божья кара для праведников – это повод для радости, порождающий ещё большее доверие к Господу.

Возвращение Царя

Псалмы 64–65

Ежегодные дожди – это один из признаков того, что Бог снова со Своим народом. Более того, избавление народа от угнетателей говорит о том, что милость Господа снова с ним. Эти два проявления Божьей милости – естественное и сверхъестественное – и воспеваются в следующих двух псалмах.

А. Хвала за обильные урожаи (Пс. 64)

Скорее всего, Псалом 64 был составлен Давидом в связи с весенним праздником первых плодов (Лев. 23:10–14), когда в его царстве царили мир и спокойствие. Псалом состоит из трёх почти равных строф: (1) Божья благодать (ст. 2–5); (2) величие Бога (ст. 6–9); и (3) Божья благость (ст. 10–14).

64:2. Долг любого благодарного человека – возблагодарить Бога в Его святилище. Перед Богом и молчание – хвала. Сердце настолько ей переполнено, что выразить это невозможно. Тишина может быть так же полна хвалы, как песня или восклицания. В благоговейном молчании верующие совершат свои обеты через жертвоприношение в святилище.

64:3. Яхве – это Бог, который слышит молитвы. К нему обращаются потому, что Он ещё раз показал свою готовность откликнуться на вопль Своего народа. Давид предвидит тот день, когда святилище Яхве станет домом молитвы для всех народов.

64:4. Собравшиеся сначала говорят о себе как о личности («превозмогают меня»), затем как о совокупности личностей («преступления наши»). Поклоняющиеся не способны победить грех, но Богу это по силам. Он «очистит» (покроет, изгладит) грех.

64:5. Блаженство произносится над теми, кому посчастливилось стать избранными, приблизиться к Богу в Его святилище. Возможность посещать святилище было знаком принадлежности к ветхозаветному Израилю. В этом святом месте истинно верующие находили своё удовлетворение.

64:6. Как в прошлом, так и в будущем, Яхве доказывает свою праведность, верша внушающие трепет дела во благо Своего народа и в ответ на его молитвы. Деяния Бога «устрашающи» (перевод МБО), они вселяют ужас в сердца Его врагов и наполняют Его народ благоговейным трепетом. «Правосудие» – это один из столпов божественного правления; оно тесно связано со спасением. Именно правосудие и праведность – основа желания Бога ответить на молитву и освободить Свой народ. Великие деяния Яхве во имя Своего народа при истреблении его угнетателей приводят к тому, что угнетённые и нуждающиеся всего мира с доверием обратятся к Нему.

64:7–9. Сила Яхве проявлена в том, что именно Он создал и поддерживает горы, наиболее твёрдые и крепкие составляющие земной поверхности. В Его ведении природные стихии и буйные воинства, которые они символизируют. Эти великие деяния производят впечатление даже на далёкие народы. Люди, живущие по всей земле, от востока до запада, кричат от радости.

64:10–11. Теперь мы взглянем на особое предназначение этого псалма. Давид хочет выразить благодарность за изобильный год. Он с благодарностью признаёт, что дожди, которые орошали почву, были Божьим даром. Божий «поток» – это и есть дождь, которым Он орошает землю, как будто из переполненного акведука. Дожди подготовили почву для посева и способствовали росту всходов.

64:12–13. Господь увенчал год Своей благостью, добавив новую красоту и совершенство лету, уже итак отмеченному особой щедростью. Проходя по земле, Он везде оставляет знаки Своих богатых благословений. Это опять же, скорее всего, относится к поздним дождям, которые были более непредсказуемыми, чем ранние, и обычно рассматривались как особое благословение. Просторы невозделанных полей и холмы радуются проливным дождям.

64:14. Благодаря обильным дождям, стада овец и посевы пшеницы в изобилии покрывают землю.

Б. Хвала за чудесные дела (Пс. 65)

Псалом 65 анонимен, но его язык связывает его с освобождением Иуды от воинства Сеннахирима в 701 г. до н. э. (Ис. 36–38). Он делится на две основные части. Первые двенадцать стихов используют множественное число первого лица, как если бы их пел хор; стихи 13–20 – в первом лице единственного числа, как если бы они были предназначены для солиста. В этих двух разделах мы видим четыре строфы: (1) призывы восхвалять Бога (ст. 1–4); (2) великие дела Божии (ст. 5–7); (3) чудесные пути Божии (ст. 8-12); и (4) поклонение Богу в радости (ст. 13–20).

65:1–4. Псалмопевец призывает всех поклониться Богу и признать величие Его власти. Он побуждает людей «воскликнуть», т. е. приветствовать Его так, как подобает приветствовать царя-победителя. Так же им следует «петь славу» имени Бога, Его личности. Хвала должна быть откликом на удивительные дела Божьи. Она должна предвосхищать тот день, когда все враги покорятся Господу. Такая хвала – признание того факта, что однажды вся земля склонится и прославит Бога.

65:5. Народам предлагается взглянуть на некоторые из удивительных деяний, которыми Бог облагодетельствовал Свой народ в прошлом. Всем людям следует бояться Бога, но только от них зависит, будут ли они почитать Его своим Богом или дрожать перед Ним, как перед своим врагом.

65:6. Перед глазами Своего народа Бог превратил Чермное море и реку Иордан в сушу. Отождествляя себя с израильтянами древних времён, псалмопевец видит народ обладающим преемственностью жизни. Так что он говорит: «Он превратил море в сушу; через реку перешли стопами, там веселились мы о Нём».

65:7–8. И этот Бог, творивший в прошлом удивительные дела, продолжает править в настоящем. Он следит, чтобы ни один враг не причинил вреда Израилю. Псалмопевец убеждает смириться тех, кто упорно сопротивляется Божьей воле, и призывает все народы прославить Бога. Он полностью осознаёт миссию Израиля в мире.

65:9. Как нация, Израиль был на грани уничтожения и разорения, но Бог сохранил и поддержал Свой народ. Детали этого избавления описываются в следующих стихах.

65:10. Через испытание, в качестве которого выступило вторжение, Израиль избавился от окалины способом, которым примеси выплавляются из драгоценных металлов.

65:11. В качестве наказания за грехи, Бог намеренно отдал свой народ во власть врагов. Он сковал их «чресла» несчастьем, которое заставило их согнуться под его тяжестью.

65:12. Побеждённый Израиль был повержен на землю и втоптан в землю копытами лошадей (перевод МБО), впряжённых в колесницы завоевателей. Слова о том, что Израиль вошёл «в огонь и в воду», символизируют разнообразные серьёзные опасности. Бог провёл народ через беды к «свободе», противоположной тем лишениям, которым он подвергался.

65:13–15. Изменение формы местоимения на единственное число указывает на то, что в храм входит царь. Он приходит со всесожжениями, выражающими его преданность, и мирными приношениями в исполнение обетов, которые он дал в час национального бедствия. «Воскурение тука» означает сладкий запах всесожжения, возносящийся к небесам. Жертвоприношение баранов и козлов было предписано законом для всего народа в целом через его лидеров, а не для обычных израильтян.

65:16. «Все боящиеся Бога» призываются к тому, чтобы послушать о том, что Он сделал для царя, который сейчас и держит слово. В свете универсальности этого псалма призыв, вероятно, включает как благочестивых язычников, которые были обращены, так и израильтян.

65:17–19. Даже во время молитвы царь готов вознести хвалу, настолько он уверен в положительном ответе Господа. Лицемерие могло бы разрушить авторитет просителя, но он был уверен, что он не лицемер. Ответ на молитву показывает, что его уверенность оправдана. И это не самоправедность, а простота чистой совести.

65:20. Псалом заканчивается хвалой Богу за ответ на молитву и дальнейшие проявления милосердия.

Царь Царя

Псалмы 65–68

Следующие три псалма возносят славу Небесному Царю, в особенности за то, что он сделает для своего народа через Мессию.

А. Его вселенское царствование (Пс. 66)

Псалом 66 иногда называют Миссионерским псалмом Израиля. Автор его неизвестен. Скорее всего, он написан автором предыдущего псалма. Исторически фон тот же самый, а именно, чудесное спасение Иерусалима от Сеннахирима в 701 г. н. э. Псалом 66 содержит костяк (ст. 4–6), который начинается и заканчивается одним и тем же рефреном. Предваряет его вступление (ст. 2–3), а после располагается заключение (ст. 7–8).

66:2. Псалом начинается словами из священнического благословения Чис. 6:24 и дал., где Элохим заменено на Яхве (в синодальном переводе «Боже!»). Если бы лицо Божье осветило «нас», это бы подтвердило то, что Божья милость пребывает с Его народом.

66:3. Даруемые Израилю благословения покажут народам, что Он за Бог, и пробудят в них желание служить Ему. Божий путь – это Его милостивый метод обращения с людьми, который можно описать словом спасение.

66:4–5. Выражается пожелание, чтобы все народы как можно скорее признали Бога Израиля своим Богом. Язычникам следует радоваться тому, что Бог будет «судить» их. Иными словами, править ими справедливо и беспристрастно. Он будет «управлять» язычниками, как Он управлял переходом Израиля через пустыню. Эти стихи очевидным образом предвосхищают мессианское царство.

66:6–7. Рефрен ст. 3 повторяется, но, возможно, здесь это скорее выражение уверенности, чем желание. Во всяком случае, древнееврейскую версию можно было бы перевести так: «Все народы возблагодарят Тебя, о Боже!» Под Божьим господством земля даёт плод многократно, т. е. в Царстве Божьем всегда изобилие пищи.

66:8. Благодарный народ объявляет о Божьих благословениях. Люди выражают свою веру в то, что Он будет и дальше благословлять их. Результатом этого будет то, что даже самые отдалённые народы преклонятся перед единственным истинным Богом, Богом Израиля.

Б. Его великое завоевание (Пс. 67)

Псалом 67 известен тем, что его трудно как переводить, так и истолковывать. Возможно, Давид написал его в то время, когда Ковчег был перенесён из дома Аминадава в скинию в Иерусалиме (2 Цар. 6). Ключом к смыслу псалма является цитата Павла в Еф. 4:8, когда он видит в этом псалме предсказание вознесения Христа. Мессианское толкование Псалма 67 делит псалом на пять частей: (1) пришествие (ст. 2–7); (2) достижения (ст. 8-18); (3) вознесение (ст. 19–22); (4) провозглашение (ст. 23–32); и (5) прошение (ст. 33–36).

67:2–3. Давид ожидает славного пришествия Бога. Он разгонит нечестивых, как ветер разгоняет дым, а их силы к сопротивлению Богу растают, как воск от огня.

67:4–5. С другой стороны, праведники устоят перед Богом и возрадуются Его присутствию. Пришествие Бога представлено образом путешествия восточного монарха, перед колесницей которого строители прокладывают путь. Через веру, послушание и благочестие праведники готовятся к пришествию Бога.

67:5–6. Шествующий – это Ях, сокращенная форма Яхве. Это имя указывает на Господа как на Того, кто заключает заветы, соблюдает заветы искупления, и кто проявляет Своё могущество в избавлении Своего народа. Яхве – «отец сирот», защитник невинных и беспомощных. Он же – судья (защитник) вдов. Его обитель, будь она на земле или на небе, священна.

67:7. Только лишь те, кто восстаёт против Бога, никогда не испытают духовного преображения, которое можно сравнить с возвращением домой после длительного путешествия или свободой после долгого рабства. Участь мятежников – оставаться в бесплодной пустыне жизни.

67:8-11. Давид начинает излагать историю Израиля от Исхода до вступления в Ханаан. Мысль здесь состоит в том, что прошлые достижения Яхве – это ключ к Его будущим деяниям. Он представляет Бога ведущим Свой народ через пустыню к Синаю. Его присутствие отмечают великие бури и землетрясения. В течение сорока лет странствий Яхве проливал на людей «дождь», подкрепляя их Своими дарами, такими как манна, перепела и вода. Эти деяния доказывают, что Бог приготовит место покоя для бедных и страждущих.

67:12–15. Бог привёл Свой народ в Ханаан. Стоило Ему сказать лишь слово, и цари воинств обратились в бегство. Оставшиеся от поверженного врага трофеи достались людям, никогда до этого не воевавшим. После времён войн Израиль наслаждался периодами мирного процветания, которые уподобляются (1) прекрасному оперению голубя; и (2) ослепительной белизне снега, венчающего гору.

67:16–18. Царство Божие уподобляется высочайшей горе, то есть показывается непобедимым. Горы (царства) языческого мира либо завидуют, либо открыто враждуют с Сионом, потому что Яхве избрал это место для Своего обитания. Сион защищён бесчисленными колесницами Бога, а также Его личным присутствием. Та же самая славная теофания (явление Бога), которая когда-то имела место на Синае, теперь возобновляется на Сионе.

67:19. Павел увидел в этом стихе пророчество о вознесении Христа (Еф. 4:8). Этот стих звучит от второго лица, что делает его молитвой. Говорится, что Бог «восшёл на высоту», то есть на небеса, как великий завоеватель. Он «пленил плен», победив всё, что порабощало людей: сатану, грех, смерть. При Своём вознесении Христос принял дары, а затем раздал их тем, для кого они предназначались. Эти духовные дары даны людям для того, чтобы Бог мог обитать среди них. Речь идёт о церкви Христа, которая и является храмом Святого Духа (2 Кор. 6:16).

67:20–21. Господь ежедневно возлагает на Свой народ благое иго спасения. Он даёт возможность обрести спасение даже от самой смерти. С другой стороны, этот же Бог сокрушает головы всем Своим врагам. «Волосатым теменем» называется нестриженная голова воина, который дал обет не остригать волосы до самой победы. Несмотря на такое рвение, врагам Божьим не суждено преуспеть.

67:22–24. Единственный раз Яхве говорит в псалме лично. Он подтверждает уверенность в победе, выраженную в предыдущем стихе. Даже когда врагу, как кажется, удалось сбежать, Бог возвращает его для исполнения наказания и уничтожения. Народ Божий будет шествовать по крови своих павших врагов. Хотя эти образы неприятны, истина, выраженная здесь, весьма важна. Суд над угнетателем – необходимое условие освобождения угнетённых. Более того, такой суд – это необходимое подтверждение вечной справедливости Бога.

67:25–29. Великая победа над силами зла празднуется торжественным богослужением. Все люди были зрителями конфликта между Богом и Его врагами. Слово шествие относится к праздничному шествию в ознаменование победы Бога. Победитель возвращается на небеса, чтобы там быть провозглашённым царём. Триумфальное шествие сопровождают музыканты. Победу Божьего народа над злом следует восхвалять в торжественных собраниях. Упоминание различных колен – это способ призвать весь Божий народ прославлять победу.

67:30. Давид предвкушает день, когда язычники воздадут дань Богу Иакова в его ещё не построенном храме в Иерусалиме.

67:31–32. Давид молится, чтобы Бог «укротил зверя в тростнике», то есть крокодила или гиппопотама, символ Египта, самого могущественного из языческих государств. «Стадо волов» может относиться к вождям народов, а «тельцы» – к их подданным. Вместе эти правители и их подданные придут отдать дань божественному завоевателю. Воинственные враги рассеяны рукой Бога. Вельможи Египта и Эфиопии готовы подчиниться воле Божией. Давид предсказывает распространение царства Мессии среди язычников.

67:33–35. Ввиду ожидаемого здесь воцарения, весь мир призывается к признанию Бога Израиля всеобщим владыкой. Яхве победоносно шествует по небесам небес, существовавшим задолго до небес, какими их знают люди. Голос с неба призывает людей признать власть Яхве, подтвердив свою преданность данью хвалы. Он имеет право на такую хвалу из-за великих дел, которые Он творит для защиты Израиля.

67:36. Народы как будто откликаются на призыв предыдущего стиха. Они признают грозную мощь, которую Бог являет из Своего святилища посреди Израиля. Они признают Его причиной превосходства Израиля. Они благословляют Его имя, то есть Его явленные атрибуты.

В. Его невинные страдания (Пс. 68)

Псалом 68 цитируется в Новом Завете семь раз. То, как он цитируется, предполагает, что страдающий в нём – это Мессия. В заголовке Псалма 68 утверждается, что его автор – Давид. Псалом имеет три основных раздела: (1) молитва Мессии об избавлении (ст. 2-22); (2) Его пророчество о врагах (ст. 23–29); и (3) Его исповедание благодарения (ст. 30–37).

68:2–5. В Своём первом прошении Мессия взывает о помощи. Ему грозит серьёзная опасность, как если бы Он тонул в глубокой трясине без твёрдого дна. Он терпеливо ждёт Бога. Его горло пересохло от чрезмерного напряжения, а глаза устали от постоянного обращения помощи от Бога. Он столкнулся с многочисленными врагами, которые хотят уничтожить его. Хотя Он ни в чём не виновен, они обращаются с Ним как с вором.

68:6. Он уверен, что Бог знает правду о Его делах. С одной стороны, он свободен от обвинений, выдвинутых Его противниками. С другой стороны, все беззакония человечества вменяются Ему в вину. Поэтому Он наказан за Свои «грехи» и Своё «безумие», то есть за те грехи, которые Он взял на Себя.

68:7. Если Мессия будет оставлен на погибель, то те, кто уповают на Бога, будут подвергнуты поношению.

68:8-13. Второе прошение о том, чтобы благочестивые души не испытали страданий, которые Он испытывает. Эта прошение обосновано четырьмя причинами: (1) его страдания были ради Бога; (2) его друзья оставили его; (3) его ревность о доме Божьем навлекла на него осуждение^3; и (4) его религиозный пыл принёс ему поругание. Духовная агония Мессии упоминается здесь не только в связи с Его собственными страданиями, но и в связи с грехами Его народа. Вспоминаются слёзы, пролитые Иисусом, когда Он смотрел на Иерусалим (Лк. 19:41). Люди, занимающие руководящие посты («сидящие у ворот»), и негодяи, распевающие пьяные песни, не придают значения искренней заботе Мессии о спасении Своих собратьев.

68:14. В третьем прошении Мессия молится, чтобы Бог услышал Его, и предлагает для этого три причины: (1) Он представляет Своё прошение «во время благоугодное», до того, как стало слишком поздно; (2) Он упоминает о великой Божьей благости; и (3) Он говорит об истине Божьих обетований о спасении.

68:15–16. Четвёртое прошение об избавлении. Мессия опять обосновывает это прошение, живо описывая Своё тяжелое положение образами утопления и ямы-ловушки.

68:17–18. К Своему пятому прошению об избавлении Мессия добавляет три дополнительные опорные мысли: (1) Он ссылается на множество Божьих милостей; (2) Он снова ссылается на несчастье, которое испытывает; и (3) Он призывает Бога ответить как можно скорее. Таким образом, Он показывает, что Его положение граничит с отчаянием.

68:19–22. В связи со своим шестым прошением об избавлении Мессия упоминает четыре факта: (1) Бог знает поношение, которым покрыт Мессия; (2) из-за этого поношения на сердце у Него тяжело; (3) Он не смог найти сострадания на земле; и (4) мучители лишь добавляют Ему новые страдания. Вместо мяса Ему дали желчь (горечь) и уксус для питья^4.

68:23–24. Начало десяти проклятий, которые постигнут тех, кто преследовал Мессию. (1) Бог проклянёт все сопровождающие их жизнь удобства. (2) Всё будет служить лишь для их горя и мучений. (3) Они не поймут истинного Божьего намерения. (4) Они не будут знать мира.

68:25–26. Проклятия на головы преследователей продолжаются. (5) Гнев Божий изольётся на них. (6) Проклятие Божье падёт на их дома и богатства, а место, в котором они живут, будут ненавидеть. Пётр рассматривал ст. 26 как пророчество об Иуде. Пророчество относится не только к Иуде как к личности, но и как к представителю еврейского народа, который отверг Христа.

68:27. Указываются обстоятельства, оправдывающие все эти мрачные предсказания. Противники преследуют и оскорбляют того, кого уже поразил Бог.

68:28–29. Перечисляются последние четыре проклятья. (7) Гонители будут всё глубже погружаться в грех. (8) Они настолько ожесточились во грехе, что не войдут в Божью праведность. (9) Они встретят безвременную смерть. (10) Нечестивые враги никогда не будут причислены к праведникам.

68:30. Страдающий произносит смелую молитву. Он не только будет освобождён, но и возвысится. Спасение или избавление Мессии – это Его воскресение.

68:31–32. Мессия прославляет Отца после Своего избавления от страданий и смерти.

69:33–34. «Страждущие», то есть истинно верующие, будут радоваться победе страдающего (Мессии). Через Его страдания они будут наслаждаться более изобильной жизнью. Теперь они могут быть уверены, что их молитвы будут услышаны. Победа страдающего раз и навсегда доказывает, что Бог не презирает тех, кто ради Него заключён в тюрьму скорби или угнетения.

68:35. Псалом заканчивается пророчеством благодарения за все благословения, дарованные народу Божьему. Избавление страдающего сигнализирует о спасении Сиона. Бог, верный одному верующему, будет верен и всей Церкви.

68:36–37. Пророчество предвосхищает разрушение городов Иудеи и последующее их восстановление после Вавилонского изгнания. Так и случилось: после изгнания евреи снова завладели землёй обетованной. Восстановленная после изгнания община является прообразом церкви, которая наслаждается тишиной и безопасностью царства Мессии.

Замысел Царя

Псалмы 69–71

У небесного Царя есть план спасения мира. В конечном счете Его власть будет признана во всех концах земли. Между тем, верующим следует доверять Ему и обращаться к Нему за помощью в тяжёлые времена.

А. Отчаянный призыв о помощи (Пс. 69)

Мы видим повторение фрагмента Пс. 39:14–18, который с небольшими умышленными вариациями был приспособлен для другого случая. Слова «В воспоминание» ранее появлялись в Псалме 37. По всей видимости, они относятся к использованию псалма в литургии, к приношению благовоний (Лев. 24:7), или же к приношению Азкары, особой части хлебного приношения (Лев. 2:2). Этот короткий псалом содержит: (1) крик о помощи (ст. 2); (2) сравнение противоположных судеб (ст. 3–5); и (3) признание нужды (ст. 6). Замечания к этому псалму повторяют примечания к Пс. 39:14–18.

Б. Свидетельство о вере в Бога (Пс. 70)

Псалом 70 не содержит упоминаний об авторстве. Некоторые считают, что изначально он был продолжением предыдущего псалма. Тесная связь с двумя предшествующими псалмами, отсутствие названия и стиль – всё указывает на авторство Давида. Вероятно, его написание относится к более позднему периоду жизни Давида. В составе псалма много цитат из других псалмов, но их новое сочетание несёт своё собственное значение. Одна мысль в нём проистекает из другой, а в структуре нет заметного разделения на строфы. Тем не менее, в первой половине (ст. 2-14) упор делается на молитву, а во второй половине – на хвалу (ст. 15–25).

70:2–4. Псалом начинается с молитвы веры на фоне серьёзной угрозы. Эти стихи с небольшими изменениями взяты из 30:2–4. См. примечания к этому фрагменту.

70:5–6. Здесь излагается основание для прошения псалмопевца об избавлении. Угрожающие ему нечестивы, беззаконны и жестоки, но он всю свою жизнь доверял и доверяет Богу. Ст. 6 – это вольная переработка 21:10–11.

70:7–8. Те, кто видят его страдания, считают судьбу псалмопевца наглядным примером божественного наказания, но его вера остаётся непоколебимой. Его уста каждый день полны благодарности и хвалы Богу.

70:9-11. Псалмопевец просит Бога не отвергать его и в старости. Несмотря на его возраст, враги всё ещё говорят и плетут заговоры против него. Они считают, что Бог его покинул.

70:12–13. Псалмопевец снова просит Бога поскорее прийти к нему на помощь. Он просит, чтобы те, кто противостоят ему, были постыжены и, в конце концов, исчезли.

70:14–16. Псалмопевец противопоставляет своё будущее будущему своих врагов. Спасение связано с праведностью, так как первое – это результат и видимое проявление другого. Псалмопевец решает размышлять о Божьем могуществе, используя Его деяния как основу для своей хвалы.

70:17–18. Прошлые милости – это основа надежды как для псалмопевца, так и для всего народа. Его ученичество у Бога длится всю жизнь. На протяжении многих лет он по обыкновению провозглашал Божью «силу», как она проявлялась в природе и в Его отношениях со Своим народом. И псалмопевец желает по-прежнему свидетельствовать о силе и могуществе Бога, явленных в том, как Господь хранит его в старости.

70:19–20. Нет никого, кто мог бы состязаться с Яхве в могуществе и благости, а праведность Его достигает небесных высей. Надежды псалмопевца не только личные; он говорит от имени народа, представителем которого является. Он просит избавления от нынешнего унизительного состояния. Израиль как будто мёртв, но Бог способен воскресить его.

70:21–22. Псалмопевец думает о себе как о сопричастном воскресшему народу. Вряд ли он говорит лишь о собственном возвышении. В ответ на это новое доказательство Божьей любви он готов славить Бога на «псалтири», струнном инструменте, и гуслях. Титул «Святой Израилев» означает, что Бог, будучи святым, вступил в завет с Израилем. Эта святость обязывает Его искупить Свой народ.

70:23–24. Как только произойдёт избавление от опасности, псалмопевец обещает в радости воспеть хвалу Господу. Верой он будет постоянно возвещать о Божьей праведности, которая проявилась в полном посрамлении и стыде тех, кто так стремился навредить ему.

В. Правление прославленного Царя (Пс. 71)

Автор этого псалма – Соломон. Образы в псалме явно происходят из мирного и изобильного времени правления этого великого монарха. Соломон говорит здесь как пророк, ожидающий пришествия Того, кто будет больше него (Мф. 12:42). Царствование Мессии будет (1) праведным (ст. 1–7); (2) вселенским (ст. 8-11); (3) благотворным (ст. 12–14); и (4) вечным (ст. 15–17). К этим великим предсказаниям Соломон присоединяет своё собственное славословие (ст. 18–19).

71:1–2. Царь – верховный судья всей страны. Мессия же должен осуществлять правосудие совершенным образом. Его правление будет характеризоваться особой праведностью. Славный правитель, о котором здесь идёт речь, будет справедливо относиться даже к нищим.

71:3–4. Результатом праведного правления будет урожай мира по всему царству. Мессия будет отстаивать права притесняемых. Он спасёт детей бедняков от рабства и сокрушит тех, кто их угнетает.

71:5. Молитва и предсказание соединяются воедино. Имя Бога будет почитаться во всех поколениях.

71:6–7. Пришествие мессианского царя сравнивается с тем, как дождь проливается «на скошенный луг». Он несёт обновление и подкрепление миру, израненному войной. При этом князе обильного мира «процветёт праведник». Его правление будет продолжаться до тех пор, пока существует Луна, и даже дольше.

71:8. Царство Мессии раскинется от моря до моря и «от реки [Евфрата] до концов земли». Это очевидное указание на границы земли обетованной, определённые в Исх. 23:31.

71:9-11. Даже те, кто обитает на окраинах цивилизованного мира, падут в страхе перед Ним. В абсолютном унижении и подчинении Его враги будут «лизать прах». Из дальних стран придут народы и принесут свои дары. Используемая в этом месте древнееврейская терминология указывает на то, что имеется ввиду жертва поклонения. Фарсис на побережье Испании представляет далёкий запад, а Сава в Аравии – восток. Топоним Сава, скорее всего, относился к Эфиопии. Глаголы «кланяться» и «служить» могут относиться как к гражданскому, так и к религиозному подчинению.

71:12–15. Царствование Мессии благотворно. Его правосудие беспристрастно. Он использует всю Свою власть и силу для блага обездоленных. Он не позволит, чтобы смиренных угнетали, или к ним применялось насилие.

71:16. Процветание во время царствования Мессии изображается в образах сельскохозяйственного изобилия. Сион, Его столица, будет процветать «как трава на земле», т. е. население города будет множиться.

71:17. Имя Мессии пребудет вовек. Через Него будут благословлены все народы земли (ср. Быт. 12:3). Все народы назовут его благословенным, ибо Он является источником их процветания и спасения.

71:18–19. Псалом заканчивается личной хвалой Соломона, обращённой к Богу, в планах которого дать миру такого удивительного Царя. Воистину, это и будут «чудеса», которые описывает пророк.

Примечания

1 Употребляемый в 60:7 язык, возможно, отражает убеждение, что царь будет жить в своих потомках. Киркпатрик отмечает, что «слова, которые в их строгом смысле не могли относиться ни к одному человеческому существу, становятся пророчеством о Том, кто более велик, чем Давид». По этой причине в Таргуме «царь» становится «царём Мессией». The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (Cambridge: University Press, 1910), p. 346.

2 W. Graham Scroggie, The Psalms (Old Tappan, NJ: Revell, 1965), 2:77–78.

3 Первая половина 68:9 применяется к Иисусу в Ин. 2:17; вторая половина применяется к Нему в Рим. 15:3.

4 Обстоятельства страданий Иисуса оказались таковы, что ст. 68:22 получил поразительное осуществление. Римляне обычно давали приговорённым к кресту кислое вино с настоем мирры, чтобы заглушить боль. Эта практика была применена и в случае Иисуса (Мк. 15:23). Со стороны римских солдат это могло быть проявлением доброты, но если рассматривать это как поступок неверующих евреев, то это лишь добавляло страданий тому, кто уже итак был переполнен страданиями. Поэтому Матфей (27:34) предполагает, что вино и мирра, поднесённые Христу, идентичны желчи и уксусу из этого предсказания.

Глава шестнадцатая

Могущество Божьей помощи

Псалмы 72–83

Книга 3 Псалтири начинается с псалма 72. Эту книгу иногда называют «Левит» из-за её акцента на святилище и святости. Доминирующим именем Бога в этих псалмах по-прежнему выступает Элохим. Главная тема книги – поклонение Богу в любых обстоятельствах.

Все псалмы здесь приписываются Асафу и сыновьям Корея, за исключением Псалма 85, который приписывается Давиду. По этой причине Книга 3 называется асафитической. Очевидно, что не все псалмы, носящие имя Асафа, были написаны этим певцом и музыкантом Давида. Вполне может быть, что он вообще не был автором ни одного из них, так как часть псалмов, несомненно, относятся ко времени изгнания. Название может означать только то, что эти псалмы были взяты из коллекции, сохранены и использовались в семье или гильдии Асафа. Тем не менее, эти псалмы отмечены характерными особенностями. Во-первых, они носят пророческий характер. Во-вторых, они скорее всенародные, нежели частные.

Вступление

Представление проблемы

Псалмы 72–73

Книга 3 начинается с введения, состоящего из двух псалмов, в котором излагается духовная проблема. Именно о её решении будет идти речь в следующих псалмах.

А. Несправедливость жизни (Пс. 72)

Псалом 72 – второй из псалмов, приписываемых Асафу. О личности автора см. в комментарии на Пс. 49. Историческая подоплёка написания этого псалма неизвестна. Он может отражать личный опыт верующего любой эпохи. Подобно Псалмам 36 и 48, он сосредоточен на извечной проблеме согласования богословия Божьего нравственного управления миром с личным опытом и наблюдением за тем, как обстоят дела в реальности. Этот псалом называют богословским центром Псалтири. Помимо введения (ст. 1–2), псалом состоит из двух основных разделов: (1) борьба за веру (ст. 3-14); и (2) торжество веры (ст. 15–26). Стихи 27–28 составляют заключение.

72:1–2. Псалмопевец начинает с изложения вывода, к которому он пришёл благодаря испытанию своей веры: «Как благ Бог к Израилю». Хотя Он и позволяет своему народу страдать, Он в целом добр к Своему народу, в особенности к «чистым сердцем». Таким образом Асаф ведёт речь об истинном Израиле Божьем. Чистота сердца и жизни является условием пребывания в Его присутствии. В какой-то момент псалмопевец почти утратил веру в Божью благость. Он едва не потерял равновесие на скользком жизненном пути.

72:3–4. Причина, по которой псалмопевец чуть не поскользнулся, в том, что он начал завидовать процветанию (букв., миру) «безумных» и «нечестивых». Первый термин относится к виновным в гордыне и самонадеянности. Не похоже, что подобные люди испытывают страдания перед смертью, вместо этого они умирают тихо и мирно. Их силы «крепки», т. е. они умирают, будучи здоровыми.

72:5–6. Злые и высокомерные как будто избегают страданий, которые являются общей участью человечества. Можно сделать вывод, что их гордость и жестокость сходят им с рук. Гордость – их ожерелье, а дерзость – наряд. Метафора предполагает, что их склад ума и поведение очевидны всем.

72:7–9. Фраза «выкатились от жира глаза их» описывает надменный вид этих гладколицых злодеев. Ни страх, ни стыд не влияют на их замыслы. Всё, о чём они говорят, – это их собственные гнусные планы. Они говорят «свысока», разглагольствуя как божества или оракулы. Они богохульствуют и запугивают своих ближних.

72:10–11. Нечестивые пользуются успехом. Толпу увлекает дурной пример этих высокомерных людей. Вместе с нечестивыми люди упиваются греховными наслаждениями. Обманутые ими люди начинают сомневаться во всеведении Бога. Имена Бога, используемые здесь (Эль = могущественный; Элион = верховный правитель) подчёркивают богохульный характер их маловерия.

72:12–14. Псалмопевец опять откровенно исповедуется в искушении, которое представляет для него благоденствие нечестивых. Если такие люди процветают, то стремление псалмопевца к святости оказывается пустой тратой времени. Он не претендует на безгрешность, но совесть его чиста. Он чувствует, что возмездием за его благочестие стало наказание в виде непрекращающихся страданий.

72:15–17. Псалмопевец понимает, что, если он будет и дальше выражать свои опасения по поводу богатства нечестивых, он окажется неверным интересам Божьих «сынов», то есть Израиля. Тем не менее, в своём разуме он не может примирить несправедливость жизни с явленной истиной Божьего характера и обетований. Его недоумение лишь росло, пока он не пошёл в храм, место, где Бог открыл Свою силу и славу. Там он начал размышлять о преходящем процветании нечестивых и их ничтожестве в глазах Бога.

72:18–20. Псалмопевец излагает ужасную судьбу, которая ждёт нечестивых. Бог поставит их в таких опасных местах, где они будут спотыкаться и падать к своей погибели. Они будут уничтожены в одно мгновение, сметены неожиданными ужасами. Сладкий сон прерывается в один миг. Когда Бог восстанет для суда, Он не будет обращать особого внимания на их «образ» (перевод МБО), на все их притязания и силу.

72:21–22. Псалмопевец исповедует свои ошибки, такие, как глупость своего былого раздражения. Он опустился до уровня скота, ибо то, что отличает человека от животных, – это его сила, происходящая от общения с Богом. Он беспокоился вместо того, чтобы поклоняться.

72:23–24. Псалмопевец противопоставляет своё нынешнее общение с Богом прошлому периоду депрессии. Он знает, что Бог направит его тем самым «советом», который презирают нечестивые. Следуя этому совету в течение всей жизни, псалмопевец ожидает, что Бог «примет меня в славу». По меньшей мере, эти слова предвкушают видимую иллюстрацию того, что он – объект Божьей милости. Но здесь может быть скрыто гораздо больше. Возможно, псалмопевец ожидает, что после смерти он будет принят во славу присутствия Яхве.

72:25–26. Псалмопевец признаётся, что его отношения с Богом отвечали всем его нуждам. Пока у него был Бог, ни на земле, ни на небе не было никого и ничего, чего бы он желал. Бог – единственный источник счастья во всей вселенной. Хотя тело и разум подводят его, псалмопевец утверждает, что «Бог – твердыня сердца моего», надёжное убежище в любой опасности. Теперь, когда он в духовном плане пришёл в чувства, он уже никогда не будет искать другого прибежища.

72:27–28. Отречение от Бога ведёт лишь к гибели и смерти. «Неверные» Богу – это все, кто неверен условиям завета. Образ брака используется здесь, чтобы выразить близость отношений Яхве и Его народа, и, следовательно, об отступничестве говорится как о неверности брачному обету. Псалмопевец же намерен приближаться к Богу. Однажды у него уже возникло искушение спросить, какая польза в служении Богу; однажды он открыто высказал свои сомнения. Теперь прибежище в Боге – повод для вечной хвалы.

Б. Бездействие Бога (Пс. 73)

Это третий псалом, приписываемый Асафу. О личности автора см. в комментарии на Пс. 49. Это девятый в серии из тринадцати учебных псалмов маскил. Фон этого произведения – великое бедствие, разразившееся в Иерусалиме. Многие комментаторы считают, что псалом был написан вскоре после разрушения Иерусалима халдеями в 586 г. до н. э. Если это так, то «Асаф» должен быть тёзкой знаменитого Асафа, или же это фамилия, а не личное имя писателя. Псалом содержит три молитвы (ст. 1–3; 10–11; 18–23), разделённые двумя размышлениями.

73:1. Псалмопевец обращается к Богу, который, похоже, оставил как избранный Им народ, так и избранный Им город. Кажется, что Бог отверг их уже навсегда. Глагол «возгорелся» свидетельствует о бушующем Божьем гневе. Будучи «овцами» Божьего пастбища, израильтяне имеют право требовать любви и защиты от своего божественного пастыря.

73:2–3. Отношения Яхве с Израилем уходят глубоко в древность. Он «стяжал» или «искупил» этот народ из рабства, чтобы он стал Его наследием, народом, который имеет отношение лично к Нему. Псалмопевец просит Бога вспомнить о горе Сион, месте Его обитания, и «подвигнуть стопы», т. е. прийти в силе и величии, чтобы утешить и избавить. Враг повредил «святилище» (храм), и, кажется, что разрушения необратимы.

73:4. Псалмопевец рисует яркую картину осквернения храма врагами-язычниками. Вместо поклоняющихся в благоговении, дворы храма заполнены кричащими воинами. Будто подчёркивая полноту своего триумфа, они установили на святой земле свои военные штандарты.

73:5–7. Враги сравниваются с лесорубами, валящими лес. Прекрасные произведения искусства внутри храма целенаправленно уничтожены секирами и бердышами. Священные здания сожжены и осквернены.

73:8–9. Разрушив храм, враги сожгли и все «места собраний», в которых проводились особые события, связанные с поклонением и радостью. «Знамения» или внешние символы религии Израиля (например, праздники, субботы) преданы забвению. Нет и пророков, которые могли бы ободрить народ.

73:10–11. Псалмопевец обращается к Богу с вопросом «Доколе?» Этим риторическим вопросом он умоляет Бога сжалиться над Своим народом и позаботиться о собственной репутации. Десница Бога, которую Он в древние дни простирал, чтобы уничтожить египтян (Исх. 15:12), теперь как бы в праздности покоится в складках одежды. Псалмопевец просит Бога извлечь (перевод МБО) её и вновь использовать во имя Своего народа.

73:12. Могущественные Божьи дела искупления и творения свидетельствуют о Его власти вмешиваться в ход событий для избавления Своего народа. Несмотря на кажущееся бездействие, Он – всё ещё царь Израиля. Яхве совершает «спасение» (в оригинале множественное число), то есть многочисленные и великие акты избавления. Делает Он это «посреди земли», на глазах у всех народов. Тем самым Он подтверждает свои притязания на всевластие.

73:13–14. Исход из Египта является классическим примером избавлений, упомянутых в ст. 12. Бог разделил воду, чтобы позволить Своему народу спастись. Он сокрушил головы «змиев в воде» и левиафана, которые здесь символизируют Египет. По всей видимости, Левиафан – это крокодил. Эти монстры изображаются плавающими на поверхности воды. Речь идёт об уничтожении армии фараона при переходе через Чермное море. Тела были выброшены на берег, чтобы стать пищей диким зверям пустыни.

73:15. Приводятся и другие примеры великой силы Божьей. Он расколол скалу, заставив источник бить из камня (Исх. 17:6; Чис. 20:8). Он иссушил неиссякаемый поток Иордана, чтобы позволить избранному народу переправиться на другой берег (Ин. 4:23).

73:16–17. Все основные законы природы были учреждены Богом и Им же поддерживаются. Он установил схему, при которой за днём следует ночь. Небесные светила и даже само солнце созданы Им. Ему также приписываются разделение земли и моря и распределение земли между народами.

73:18–19. Псалмопевец возвращается к молитве. Яхве, царь Израиля, должен помнить, что имя Его попирается. Термин «люди безумные» обозначает нравственную порочность, которую человек проявляет в противостоянии Богу. Израиль уподоблен беззащитному голубю. Эти «убогие» будут окончательно уничтожены, если их Бог забудет их, закрыв глаза на происходящее.

73:20. Псалмопевец просит Бога вспомнить «завет», т. е. завет с патриархами (Быт. 17:2 и дал.), с народом Израильским (Исх. 24:8) и с Давидом (2 Цар. 7:5-17). Божий народ в отчаянии. Они ищут убежища в «мрачных местах земли», в пещерах и тайных укрытиях, где обитает насилие.

73:21. Псалмопевец молит, чтобы Бог не дал своему нищему и убогому народу уйти от Него без ответа и в разочаровании. Напротив, пусть Бог подаст страдающим повод восхвалять Его за ответ на молитву.

73:22–23. Псалом 73 завершается призывом к Богу «защитить» Своё собственное дело, ибо дело Израиля – это Его дело. «Безумный» ежедневно поносит Бога, так что на карту поставлена Его честь. Шум от криков противников Бога (и Израиля) всё усиливается, и с каждым днём задержки приговора положение усугубляется.

Вера в Его помощь

Псалмы 74–76

Хотя положение народа Божьего отчаянное, люди твёрдо верят, что Яхве придёт им на помощь.

А. Уверенность в приговоре (Пс. 74)

Псалом 74 – ещё одна работа Асафа (см. комментарий на Пс. 49), но Асаф ли это из дней Давида или его тёзка, сказать проблематично. Этот псалом, по-видимому, призван служить божественным ответом на призыв в предыдущем. Он состоит из трёх действий: (1) Божьи суды в прошлом (ст. 2–4); грядущий суд над нечестивыми (ст. 5–9); и (3) окончательное оправдание праведных (ст. 10–12).

74:2. Тема псалма – благодарность за недавнее явление Божьего присутствия и силы среди Его народа. «Имя» Бога, то есть то, что Он открыл о Себе людям, близко. Бог считается находящимся особенно близко, когда Он являет Своё присутствие. Божьи чудеса избавления всё ещё у всех на устах.

74:3. Говорит сам Бог. В подходящий момент, предопределённый божественным промыслом, он произведёт суд над всей землёй. В ст. 3 особенно подчёркивается местоимение. Что бы люди ни делали и ни думали, вмешательство Бога происходит точно в срок.

74:4. Хотя весь мир пребывает в ужасе и смятении, Бог установил в нём нравственный порядок. Подчёркивается местоимение первого лица. И материальный, и духовный мир часто сравнивают со зданием с его фундаментом и колоннами. Суть здесь в том, что Бог установил фундаментальные законы, которые управляют как материальным, так и духовным миром.

74:5–6. Псалмопевец, основываясь на божественных изречениях предыдущих стихов, предупреждает всех самонадеянных невежд. «Безумствующим» предлагается не «поднимать высоко рога». Это метафора, родившаяся из образа животных, вскидывающих головы в знак силы. Им следует прекратить говорить «жестоковыйно», то есть высокомерно.

74:7–8. Здесь псалмопевец излагает причину предупреждения, которое он только что вынес безумствующим. Истинное возвышение приходит не с земли, а с небес, от Бога. Только Он – истинный судья или властитель. Он волен вознести одного и унизить другого по Своему суверенному выбору.

74:9. Суд представлен расхожим образом чаши вина, из которой Бог даёт пить нечестивым. Вино содержит смесь трав и специй, которые делают его ещё более соблазнительным и пьянящим. Нечестивые должны испить эту чашу до последней капли.

74:10. Вечно – пока длится жизнь (и дальше?) – псалмопевец будет славить Бога Иаковлева.

74:11. Здесь говорящий не определён. Может быть, это сам псалмопевец? Или Бог? По всей видимости, здесь Бог отвечает на обет хвалы из предыдущего стиха новым обетованием. Он «сломит» все рога нечестивых. «Роги» же праведника, т. е. Израиля, напротив, вознесутся. В данном контексте рога символизируют власть.

Б. Низвержение сильных мира сего (Пс. 75)

Пс. 75 – ещё один псалом Асафа (см. комментарий на Пс. 49). Это один из тридцати псалмов, которые будут также называться «песнь». Историческая подоплёка неясна. В псалме четыре строфы, по три стиха на каждую: (1) избавление Сиона (ст. 2–4); (2) низвержение врага (ст. 5–7); (3) результат могущественного деяния (ст. 8-10); и (4) хвала Богу справедливости (ст. 11–13).

75:2–4. Бог в очередной раз показал Своё могущество в Сионе, сокрушив силы нападавших. Этим недавним избавлением Он ещё раз дал о Себе знать. Имя «Израиль» – это заветное имя, обозначающее избранный Богом народ. «Салим» – это либо старое название Иерусалима (Быт. 14:18), либо поэтическое наименование. Это имя означает «мирно» и используется здесь как отсылка к недавнему спасению Сиона от разрушения. В Сионе Яхве «сокрушил» молниеносные стрелы врага, а также другое вооружение, которое тот мог бы использовать в битве против народа Божьего.

75:5–7. В Своей победе над врагом Яхве явил Себя более величественным, чем «горы хищнические», т. е. крепости врага или, метафорически, сами захватчики. Отважные враги позволили погубить себя. Они уснули своим последним сном, сном смерти. Они не смогли найти «сил рук своих». Их сила была отнята, и они оказались не в состоянии оказать сопротивление Божьему суду. Шум колесниц и ржание боевых коней сменились безмолвием смерти.

75:8-10. Божьему суду невозможно противостоять. Яхве следует бояться, потому что никто не способен устоять перед Ним, когда Он в гневе. Вступившись за Свой народ, Он вынес приговор. Решение суда прозвучало «с небес», истинной обители Бога и престола Его суда. Поэт представляет землю в ошеломлённо наблюдающей за тем, как Яхве поднимается со Своего небесного престола, чтобы спасти «всех угнетённых земли», т. е. совершенный Израиль, который противопоставлен нечестивым земли.

75:11. Теперь псалмопевец извлекает уроки из произошедшего суда. «Гнев человеческий обратится во славу Тебе», то есть всякое восстание против Божьей воли в конце концов принесёт Ему славу; оно служит лишь для того, чтобы ещё более утвердить и сделать очевидной Его власть. Бог как украшением опоясывается последними тщетными вспышками человеческого гнева, обращая их к Своей славе.

75:12–13. Израиль должен исполнять обеты, данные Господу в час опасности. Народы, живущие вблизи Божьего города, как и народ Божий, должны теперь приносить свои дары великому царю. Яхве разрушает планы врага ещё до того, как они окончательно созревают. Цари земли находят свою гибель в Его устрашающей власти.

В. Утешение в воспоминаниях (Пс. 76)

Пс. 76 – это ещё один псалом Асафа, повод для которого трудно установить. Если предыдущий псалом изображал спасение от некоего могущественного угнетателя, то данный псалом говорит о приходе ещё одного. Псалом состоит из двух основных разделов, первый из которых рассказывает о происходящем бедствии (ст. 2-10), а второй о прошлом избавление (ст. 11–21).

76:2–6. Столкнувшись с каким-то страшным бедствием, псалмопевец решает громко воззвать к Богу. Он уверен, что Господь услышит его. День и ночь, в молитвенной позе и с протянутыми руками, он ищет Бога. Однако у него не получается найти утешение в молитве. Погружённый в скорбь, псалмопевец в молчании мучается без сна; это Бог не даёт ему сомкнуть глаз. Происходящее отвержение и унижение Израиля потрясает и ошеломляет его. Он размышляет о славной летописи Божьих милостей, которые Он оказывал Своему народу в былые дни.

76:7-10. Он вспоминает благодарственные песни, которые когда-то звучали по ночам вместо нынешних криков тоски или же безмолвного отчаяния. Он задаётся вопросом, навсегда ли Бог отверг Свой народ? Он гадает, забыл ли Бог или намеренно отказался от тех свойств, которые Он когда-то провозгласил сущностью Своей природы?

76:11–13. Псалмопевец отказывается от собственных вопросов, звучавших в предыдущих стихах, так как они были порождены его горем. Отныне он будет вспоминать «дела Господа», то есть времена, когда Яхве проявлял Свою силу на благо Своего народа. Он вспомнит о «чудесах», явленных Яхве в древности. Используемое в оригинале сокращение «Ях» напоминает об освобождении из Египта (Исх. 15:2), величайшем из всех ветхозаветных деяний Бога.

76:14–16. Божий путь свят. Все Божьи дела в мире совершаются в ореоле святости, отделяющем их от всякого греха и несовершенства. Ни один бог (Эль) не может сравниться с Богом (Элохим). Бог псалмопевца творит чудеса и показывает Свою силу среди народов земли. Сильной рукой Он искупил Свой народ от рабства. Имена «Иаков» (племена, оставившие Ханаан, чтобы жить в Египте) и «Иосиф» (те племена – Ефрем и Манассия – которые родились в Египте) олицетворяют здесь весь народ.

76:17–19. Освободив Свой народ из египетского рабства, Яхве провозгласил Свою власть над природой. Персонифицированные воды Чермного моря осознали присутствие Своего создателя и убоялись. Бог явился в буре, и, возможно, это отражение истории, описанной в Исх. 14:24–25. По небу прокатился гром, а к земле устремились стрелы молний. Шум был таким громким, что, казалось, сама земля содрогалась.

76:20–21. Как только люди пересекли море, вода вернулась, стерев все следы Божьей победы. Судороги природы – предвестники избавления. Пастырь Израиля вёл Своё стадо, поставив во главе избранных слуг, Моисея и Аарона.

Явление его помощи

Псалом 77

Псалом 77 – это седьмой из двенадцати псалмов Асафа. Это ещё и первый и самый длинный из так называемых исторических псалмов, а также двенадцатый из назидательных псалмов маскил. Псалом подводит нас к теме выбора места для святилища. Истолковывая прошлое Израиля, Асаф здесь выступает в роли пророка. Излагая историю народа, он скорее придерживается логики, нежели хронологии. Описания недостойного поведения Израиля чередуются с заявлениями о милости Яхве. Псалом начинается с введения (ст. 1-11). Само произведение имеет два основных раздела: грех Израиля и Божья благодать (1) до занятия земли (ст. 12–55) и после (ст. 56–72).

А. Введение (77:1-11)

77:1–2. Асаф призывает свой народ выслушать его наставления. Он говорит о том, что называет «притчей» или «гаданиям из древности», т. е. записями, имеющими глубокий смысл. В своё время Иисус перенял эту методику обучения пророков прошлого (Мф. 13:34–35).

77:3–4. Истина была доверена говорящим их предками для передачи её из поколения в поколение. «Слава Господа» – это Его достойные хвалы деяния, его «чудеса» (перевод МБО).

77:5–6. Израильским родителям была доверена важная заповедь назидать своих детей касательно великих событий из истории Израиля, дабы память о них передавалась из поколения в поколение (например, Втор. 4:9).

77:7–8. Каждое поколение должно учиться у предыдущего искать надежду и уверенность в Боге и не забывать Его великие деяния. Доказательством же будет их послушание божественным заповедям. Они должны научиться не походить на своих отцов, которые проявили упрямство и непокорность. Отцы оказались «неустроенными сердцем», то есть не стремились служить Богу. Их дух был «неверным Богу». Непостоянство, нестабильность и ненадёжность были характерными чертами поведения Израиля.

77:9-11. Особого порицания удостаивается Ефрем за проявленную трусость в бою. Речь может идти о слабости Ефрема, которую он показал во время завоевания Ханаана (Суд. 1). Тем не менее, лучше будет воспринимать эти слова образно. Подобно бегущим из боя трусам, сыны Ефремовы изменили Божьему делу. Они не соблюли завет и не подчинились закону. И произошло это потому, что они забыли о явленных им чудесах. Неверность Ефрема после вступления в Ханаан подготовила почву для избрания Иуды, которое и является кульминацией этого псалма.

Б. Из Цоана (77:12–55)

77:12–16. Асаф вспоминает некоторые из великих Божьих дел в земле Египетской и на «поле (местности) Цоан», одном из больших городов в дельте Нила. Яхве разделил море, заставив воды собраться по сторонам. Он указывал им путь столпом облачным и огненным. Он чудесным образом дал им воду из камня (Исх. 17:6; Чис. 20:8 и дал.).

77:17–20. Несмотря на эти милостивые чудеса, израильтяне принялись грешить ещё больше. Они стали «раздражать» Яхве в пустыне, раз за разом проявляя неповиновение Его открытой им воле. Они «искушали» Бога своим скептицизмом и сомнениями в Его благости, осмеливаясь требовать, чтобы Он доказал Своё присутствие среди них. В качестве конкретного примера приводится жажда мяса в пустыне и открытые сомнения в том, что Бог вообще способен обеспечить Свой народ пищей (Исх. 16:2 и дал.).

77:21–24. Яхве разгневался на израильтян за их неверие. И вот, перед появлением перепелов, огонь возгорелся на Его народ в месте, названном Тавера (Чис. 11:1 и дал.). Его гнев, как дым, поднялся против Израиля. Их неверие и бунт были непростительны, учитывая чудеса, которые Он сотворил для них, обеспечив их манной.

77:25–28. Манна называется «хлебом ангельским», потому что она пришла с небес, где живут ангелы. Он также повелел ветрам принести перепелов, которые в изобилии падали с неба прямо посреди их лагеря.

77:29–31. Яхве дал им пищу, которой они так жаждали. Но они ещё не успели насытиться, как над ними свершился суд (Чис. 11:33), и разразилась эпидемия.

77:32–35. Но даже после такого суда народ не раскаялся. После возвращения лазутчиков из Ханаана снова послышался ропот неверия. За это они были обречены скитаться по пустыне (Чис. 14:22 и дал.). Наказания приводили лишь ко временному улучшению. Когда людей одолевала нужда, они взывали к Господу. Лишь тогда они вспоминали, что Бог Всевышний (Эль-Элион) был их скалой (прибежищем) и Избавителем.

77:36. Они относились к Богу как к человеку, которого можно ввести в заблуждение своим двуличием. По подсчётам еврейских книжников, этот стих расположен точно в середине Псалтири.

77:37–39. Они лгали Богу, потому что сердце их было неправо. «Сердце» в древнееврейской психологии – это вместилище мысли и воли. Притворяясь, что служат Богу, они и не думали оставаться верными своим заветным обязательствам. Принимая во внимание людскую нравственную неустойчивость, снова и снова Господь проявлял сострадание к этим лицемерам и не уничтожал их.

77:40–48. Здесь следует подчёркнутое повторение ст. 17–18. Израильтяне «раздражали» Бога тем, что не верили в то, что Он способен наказать Свой избранный народ. Израильтяне вызывали гнев Бога, когда забывали о Его «руке» или силе, явленной ради них, а так же о Его милости, ставшей единственной причиной избавления их от египетского рабства. Они забывали «знамения» и «чудеса», совершённые в земле Цоан на севере Египта. Из десяти казней египетских поэт упоминает (1) кровь, (2) мух, (3) лягушек, (4) саранчу и (5) град. Как зерновые культуры были уничтожены градом, так и скот был убит сопутствующими молниями.

77:49–51. Казни, обрушившиеся на Египет, закончились смертью первенцев, когда Яхве послал на землю «посольство злых ангелов», то есть ангелов-разрушителей, уполномоченных Богом для исполнения Его наказаний (ср. Исх. 12:23). Он проложил «стезю гневу Своему» через земли Египта. Он предал смерти первенцев, основу их силы. «Шатры Хамовы» – это дома Египта, так как предком египтян был Хам (Быт. 10:6).

77:52–55. Бог вывел Своё стадо в пустыню. Они благополучно прошли по суровым землям, тогда как их враги были сокрушены Чермным морем. Яхве привёл Свой народ к границе Ханаана, к Своей святой земле, где Он должен был явить Своё присутствие. Он изгнал оттуда язычников и по жребию разделил землю между коленами Своего народа.

В. К Сиону (77:56–72)

77:56–58. Оказавшись в обетованной земле, Израиль снова проявил мятежный характер. Имя Бога «Бог Всевышний» (Элохим-Элион) здесь немного отличается от имени в ст. 35. Израиль отверг «уставы» Бога, то есть Его заповеди, отражающие Его волю. Как и их отцы, израильтяне проявили неверность. Они уподобились луку, который выглядит красиво, но бессилен направить стрелу в цель. Восприняв ханаанское идолопоклонство, они вызвали гнев ревнивого Бога, который не терпит соперников.

77:59–64. И снова Бог наказал Израиль за неверность, отдав их в руки врагов. Яхве оставил Свою скинию, которая в те дни находилась в Силоме. Он позволил Ковчегу, символу Своей силы и славы, попасть в руки филистимлян (1 Цар. 4:17). Израильтяне же пали в бою от меча (1 Цар. 4:2, 10, 17). «Огонь» войны поглотил юношей, и девы были вынуждены остаться незамужними. Ведущие священники народа пали от меча филистимлян (1 Цар. 4:11). Бедствие стало настолько всеобщим, что вдовы даже не проводили погребальных обрядов для своих мужей.

77:65–66. Пока они находились во власти своих врагов, Бог, казалось бы, спал. Внезапно Он как будто проснулся, воспрянул и ринулся вперёд с энергией могучего воина, отрезвившегося от вина. Он отбросил врагов Израиля назад в их вечный позор. Это общая отсылка к победам над филистимлянами и другими врагами при Самуиле, Сауле и Давиде.

77:67–69. После побед над филистимлянами Господь «отверг шатёр Иосифов», то есть Силом, который располагался в Ефреме, одном из двух колен Иосифа. Силом, по-видимому, был уничтожен филистимлянами. Никогда больше он уже не служил убежищем Израилю (ср. Иер. 7:12, 14; 26:6, 9). Вместо этого, в качестве места Своего обитания Яхве избрал гору Сион в колене Иудином. Там Он построил Своё святилище, которое было столь же величественно, как «небо», которое Он создал.

77:70–72. Бог избрал царём «раба Своего» Давида. Этот титул означает того, кто пребывал в особых отношениях с Господом. Помимо Давида он был дарован Аврааму, Моисею, Иисусу Навину и Иову. Мальчик-пастух был превращён из пастуха овец Иессея в пастыря Божьего стада. Давид исполнял эту роль честно, искренне, в чистоте сердца и «руками мудрыми», то есть с необходимой для эффективного управления проницательностью.

Особое проявление Его помощи

Псалмы 78–80

Следующие три псалма посвящены особым случаям божественной поддержки страждущих, угнетённых и верных.

А. Надежда страждущих (Пс. 78)

Псалом 78 приписывается Асафу, но повод его написания не ясен. Некоторые думают, что таким поводом послужило разрушение Иерусалима халдеями в 586 г. до н. э. Если бы Асаф, написавший псалом, был носившим это имя знаменитым левитом времён Давида, то это сделало бы псалом пророческим. Лучше рассматривать Асафа здесь как более позднего тёзку знаменитого Асафа, т. е. сыном Асафа. Иными словами, для подписи использована известная фамилия, а не имя отдельного автора.

Псалом состоит из трёх строф: (1) проблема (ст. 1–4); (2) молитва о вмешательстве (ст. 5–8); (3) вторая молитва о прощении и оправдании (ст. 9-13).

78:1–4. Язычники вторглись в «наследие» Бога, то есть в Святую землю. Храм осквернён, а Иерусалим лежит в руинах (ср. Мих. 3:12). Кровь проливалась подобно воде вокруг города. Трупы погибших при защите города, так и лежат непогребёнными вопреки закону (Втор. 28:26) и пророкам (например, Иер. 7:33). Бедствие привело к тому, что Божий народ стал посмешищем для соседних народов. Определения «слуги» и «святые» подчёркивают заветную связь между Израилем и Богом.

78:5. Псалмопевец молится о том, чтобы Бог перестал гневаться на Свой народ. Они признают, что своей неверностью они воспламенили ревность Яхве. Теперь же они сполна испытали огонь Его гнева.

78:6. Псалмопевец молит, чтобы гнев Божий обратился против народов, которые «не знают» Господа, то есть именно тех, кто опустошил Его народ и теперь насмехается над ним (Иер. 10:25).

78:7–8. Разрушение столицы и храма означает низвержение Израиля. Люди понимают, что это страшное бедствие произошло отчасти из-за беззаконий предков, т. е. грех имеет накопительный эффект. Псалмопевец молится, чтобы Яхве поспешил к ним навстречу с милостью.

78:9-10. У народа имеется новое основание для просьбы о Божьем вмешательстве. Яхве – «Боже, Спаситель наш», единственный спаситель Израиля. Псалмопевец настаивает на Божьем прощении и избавлении «ради славы имени Твоего», то есть собственного доброго имени и репутации Яхве. На древнем Ближнем Востоке судьба нации положительно или отрицательно отражалась на силе божества, которому поклонялся тот или иной народ. Псалмопевец просит Бога не откладывать до следующего поколения отмщение тем, кто пролил кровь Его слуг. Он хочет ещё при своей жизни увидеть этот суд.

78:11. Попавшие в плен к врагу называются «обречёнными на смерть». Их жизнь настолько сурова, что они могут умереть в любой момент. Их стоны должны тронуть Яхве так же, как пролитая кровь Его слуг. От их имени Господа просят явить Свою великую силу (букв., руку).

78:12. Соседи (например, Едом, Моав, Аммон) насмехаются над Яхве из-за событий в Иерусалиме. Такие народы, по мнению псалмопевца, заслуживают «семикратного» воздаяния. «В недро» – это метафора из практики ношения предметов в складках халата.

78:13. Предполагая, что Господь ответит на эти призывы о помощи, «овцы» пастбища Яхве в лице псалмопевца обещают вечное благодарение. После этого нация сможет возобновить свою миссию провозглашения хвалы Яхве из поколения в поколение.

Б. Возрождающий угнетённых (Пс. 79)

И снова автор псалма – Асаф. Конкретный повод написания неизвестен. Произведение делится на четыре части: (1) призыв к божественному вмешательству (ст. 2–4); (2) необходимость вмешательства Яхве (ст. 5–8); (3) метафора о проявлении Яхве заботы в прошлом (ст. 7-14); и (4) призыв к новым отношениям с Господом (ст. 15–20).

79:2. Яхве – «пастырь Израиля», поэтому весь народ имеет право на Его покровительство (ср. 73:1). В прошлом Он вёл Свою паству, Иосифа (северные племена), через пустыню. Яхве восседает на престоле «на херувимах». Со времён странствования по пустыне он являл Себя с «престола милости» над ковчегом, который всё это время оставался в тени золотых крыльев херувимов. Теперь же псалмопевец просит Яхве «воссиять», то есть вновь явить Себя в силе и славе для избавления Своего народа.

79:3. Колена Ефрема, Вениамина и Манассии связывает общее происхождение от жены Иакова Рахили. Псалмопевец просит Яхве выступить победоносным воином «пред» этими племенами, как он шёл перед ними по пустыне. Они нуждаются в избавлении, которое может принести только сила Яхве.

79:4–5. Слова «восстанови нас», вероятно, следует понимать в духовном смысле. Люди нуждаются в помощи Бога, чтобы вернуть Его благосклонность. Тогда лицо Яхве снова «воссияет» над ними, и в знак благосклонности Он избавит их от угнетателей. Как долго Великий и могущественный Яхве ещё будет гневаться на Свой народ? Гнев Божий настолько силён, что даже молитвы Его народа служат Ему оскорблением.

79:6–7. Народ Яхве ежедневно ест и пьёт свои слёзы. Соседние народы ссорятся друг с другом из-за территории, которую народ Божий больше не способен отстоять. Враги смеются над беспомощностью Божьего народа.

79:8. Повторяется рефрен ст. 3.

79:9-10. Как драгоценную виноградную лозу пересадил Бог Израиль из Египта в Ханаан. Как виноградарь подготавливает землю, очищая её от камней, колючек и всего, что может помешать росту, так и Бог подготовил Ханаан для Израиля, изгнав его исконных жителей. Виноградная лоза пустила глубокие корни и заполнила всю землю.

79:11–12. Виноградная лоза, Израиль, выросла так, что затенила горную страну на юге и кедры Ливана на севере. Она распространилась на запад до Средиземного моря и на восток до Евфрата. Эти стихи отражают совершенные границы Земли обетованной (Втор. 11:24), установленные во времена Давида и Соломона (3 Цар. 4:24).

79:13–14. Изгородь, защищавшая драгоценную лозу, сломана. Безжалостные враги Израиля сравниваются с лесными вепрями и другими животными, которые подрывают и объедают виноградную лозу. Происходящее – загадка для Асафа.

79:15–16. Псалмопевец вновь обращается к могучему Богу сил (владыке вселенной) с просьбой обратить внимание на бедственное положение своего народа. Они не только виноградная лоза Бога, на которую Он потратил столько усилий; они также «сын» (перевод МБО, в синодальном – «отрасли»), которого Он сделал сильным.

79:17–18. Виноград был «обсечён», как будто он уже ни на что не годен. Израильтяне гибнут, потому что Бог не только скрыл Свое лицо, но и обратил на них Свой гнев. Асаф просит, чтобы Яхве проявил свою силу и защитил народ, который Его рука вывела из Египта и превратила в народ. Фраза «сын человеческий» призвана подчеркнуть нынешнюю слабость нации, которая отчаянно нуждается в божественной помощи. В основе этого стиха лежит образ Израиля как Божьего «сына».

79:19–20. Ещё одно вмешательство Яхве во имя Его лозы/сына вызвало бы новый всплеск благодарной хвалы. Ожив, народ будет радостно призывать имя Яхве. Псалом заканчивается повторением ст. 8 с одним значительным изменением: «Боже сил» превращается в «Господи, Боже сил». Асаф завершает свою мольбу использованием заветного имени Яхве вместе с титулом, который отражает Его всевластие.

В. Крепость верующих (Пс. 80)

Псалом 80 – ещё один псалом Асафа. Поскольку он рассказывает о ранней истории Израиля, то и классифицируется как исторический. Псалом имеет три основных раздела: (1) призыв к празднованию (ст. 2–6); (2) повод для воспоминаний (ст. 7-11); и (3) горестная жалоба (ст. 12–17).

80:2–3. Псалмопевец призывает своих собратьев прославлять «твердыню нашу», Бога Иакова, то есть Яхве. При этом им рекомендуется использовать «тимпан» (или бубен), «гусли» и «псалтирь» (ещё один струнный инструмент).

80:4. В Пятикнижии трубить в шофар или бараний рог предписывается только в начале юбилейного года (Лев. 25:9). Ранняя еврейская традиция, однако, предусматривала его использование в новолуние месяца Тишри, гражданский Новый год. Если это так, то упомянутый здесь «праздник» должен быть праздником кущей, который начинался в полнолуние пятнадцатого дня седьмого месяца. Трубный звук шофара в начале месяца знаменовал собой начало праздника.

80:5–6. Праздник должен отмечаться в радости, потому что это вечное напоминание о Божьей заботе об Израиле. Он был учреждён в тот день, когда Иосиф «вышел из земли Египетской». Выступая в качестве представителя Израиля времён Исхода, псалмопевец утверждает: «Я услышал голос, которого не знал» (перевод МБО). Возможно, эти слова призваны подчеркнуть тот факт, что рабство, от которого страдал Израиль, ему приходилось терпеть на чужбине. Другая точка зрения заключается в том, что здесь говорится о «речи» Бога, который во время Исхода ещё не открыл Себя как Бога искупления. Если это так, то следующий стих содержит суть слов, которые Израиль услышал в Египте от Бога.

80:7–8. Яхве заявляет, что именно Он отделил Израиль от египетского рабства. Людям больше не придётся таскать корзины с кирпичами. Он ответил на их крики «из среды грома», то есть грозового облака, в котором скрывал и являл Себя Господь (Исх. 14:10, 24). Он испытал веру и послушание Израиля в водах Меривы (Исх. 17:1 и дал.). Мерива («борьба») – это напоминание о неверии и неблагодарности (ср. Чис. 20:13). Возлияния воды в праздник Кущей производились в воспоминание о снабжении народа водой в дикой местности у Меривы и в других местах.

80:9-11. На Синае Яхве дал Своему народу торжественное предупреждение и увещевание. Абсолютная верность Ему стала основополагающим принципом Синайского завета. Именно могуществу Яхве Израиль обязан своим существованием. Тот факт, что Он искупил и вывел их из Египта, составляет основу Его притязания на их верность. Бог готов со щедростью утолить все их нужды. Им нужно лишь открыть уста, словно бы в ожидании Его милости.

80:12–17. Но Израиль не прислушался к голосу Яхве. И Бог наказал их, предоставив свободу действовать по собственной воле. В конечном счёте это вылилось в крушение нации. Но милость Господа неисчерпаема. Даже сейчас, если Его народ готов повиноваться Ему, Он смирит их врагов, а «рука», некогда обращённая против Израиля, обратится против его врагов. В результате, враги воздадут Израилю должное. А Бог в это время будет благословлять Свой народ «туком пшеницы» и «мёдом из скалы», исполняя Свои древние обетования (Втор. 7:12–13).

Охват Его помощи

Псалмы 81–82

Яхве спешит на защиту Своего народа как от внутренних, так и от внешних врагов. Он низлагает нечестивых судей, которые угнетают бедных. Он ниспровергает внешних врагов, целью которых является ниспровержение народа Божьего.

A. Внутри: судьи (Пс. 81)

Псалом 81 – это ещё один псалом Асафа. Этот псалом – спутник Пс. 49, единственного псалма Асафа во второй книге Псалтири. В последнем для суда перед Господом собран весь Израиль; здесь же собраны власти Израиля. В псалме развиваются три мысли: (1) обвинение судей (ст. 1–4); (2) заявление против судей (ст. 5–7); и (3) возвышение верховного судьи (ст. 8).

81:1. Господь «стаёт» как верховный судья «в сонме богов», то есть в собрании, созванном и возглавляемом Богом как всевластным правителем. Земные судьи называются «Элохим» (букв. боги или сильные мира сего) из-за той силы, которой они обличены на земле.

81:2. Божественный судья обвиняет земных судей в несправедливости и лицеприятии богатых и сильных. Музыкальная интерлюдия (Села) даёт собранию время подумать об обвинении и сформировать ожидания относительно того, что последует далее.

81:3–4. У судей нет защиты, поэтому Бог продолжает напоминать им об их долге. Они – посланники Бога, призванные следить, чтобы бедным и сиротам воздавалось правосудие.

81:5. Бог всё ещё продолжает говорить; но вместо того, чтобы обратиться к порочным судьям, он описывает их неисправимую слепоту и упрямство. Они не обладают мудростью, необходимым условием для того, чтобы оставаться достойными судьями. Но что ещё хуже, в своём невежестве они продолжают самодовольно идти прямиком в нравственную тьму. Их действия привели к колебанию основ земли, то есть их действия угрожают основополагающим принципам нравственного порядка.

81:6. Стих начинается с подчёркнутого «Я». Именно по Божьей воле они были наделены божественной властью совершать суд во имя Его. Иисус вспомнил эти слова (Ин. 10:34 и дал.), когда евреи обвинили Его в богохульстве, потому что Он утверждал, что Он и Отец – одно.

81:7–8. Хотя судьи и носят свои высокие звания, им не избежать наказания. Они умрут, как простые люди, и падут, как любые другие князья, гибель которых покрылась пылью истории. Став свидетелем суда и приговора израильским судьям, Асаф обращается к самому Богу с просьбой взять на Себя обязанности судьи не только над Израилем, но и над всем миром. Здесь подчёркивается местоимение второго лица. Яхве должен овладеть всеми народами как их владыка и судья.

Б. Снаружи: враги (Пс. 82)

Это последний из псалмов Асафа. Конкретный повод написания псалма остаётся неизвестным. Это один из тридцати псалмов, которые также озаглавлены словом «песнь». Он делится на четыре части: (1) молитва о том, чтобы Бог избавил Свой народ от врага (ст. 2–5); (2) описание врага, ополчившегося на Иерусалим (ст. 6–9); (3) прошение о том, чтобы врага постигла та же участь, что и приходивших до него (ст. 10–13); и (4) обоснование истребления врагов (ст. 14–19).

82:2–3. Этот псалом начинается с настоятельной молитвы о том, чтобы Бог поскорее пришёл на помощь. Сейчас же Он, кажется, безразличен к опасности, нависшей над Его народом. Враги Израиля шумят как могла бы шуметь огромная толпа людей. Им нужно дать отпор, но небеса молчат. Богу стоит сказать лишь слово, и их планы обратятся в пыль. Враги Израиля – это враги Бога. Их коварный умысел с целью уничтожить Его народ – это заговор, посягающий на цели Господа.

82:4–5. Враг лелеет заговор против «хранимых» Яхве, тех, кого Господь защищает в день скорби. Цель врага – стереть Израиль с лица земли.

82:6–9. Враг – это союз многих народов. С юго-востока надвигаются кочевники, Едомиты и Измаильтяне. С востока пришли моавитяне и агаряне, жившие в окрестностях Аврана, к востоку от Галаада. Гевал – это либо область к северу от Тира (Иез. 27:9), либо регион в северной части гор Едома. Аммонитяне из восточной пустыни и амаликитяне из южной были извечными врагами Израиля. Филистия и Тир располагались на побережье Средиземного моря. Ассирия упоминается здесь как союзница «сынов Лотовых» (Моава и Аммона), из чего можно заключить, что она пока ещё не стала мировой державой.

82:10–11. Асаф молит о том, чтобы этот союз был уничтожен, как были уничтожены мадианитяне и хананеи во времена судей. Он упоминает эти два исторических примера в обратном порядке. Победа, одержанная Деборой и Вараком над ханаанскими силами Иавина на реке Кишон, освещена в Суд. 4–5. В том случае уничтожению девятисот железных колесниц Сисары способствовала сокрушительная буря. Ключевой точкой в поражении хананеев был Ан-Дор, который не упоминается в книге Судей, но находился в том же районе, что и Фаанах и Мегиддо, которые уже упоминаются (Суд. 5:19). Непогребённые трупы тех хананеев стали «навозом» для земли.

82:12. Мадианитяне же и их союзники были уничтожены Гедеоном (Суд. 7, 8). Орив («Ворон») и Зив («Волк») были князьями и военачальниками мадиамских войск, а Зевей и Салман – мадиамскими царями. Об этой великой победе упоминает и Исаия (Ис. 9:4; 10:26). Эти враги пали от рук друг друга.

82:13–14. Нынешние же враги позарились на «селения Божьи», землю, которую Он даровал Своему народу, Израилю. Асаф молится о том, чтобы Бог превратил атакующих в «пыль в вихре» или солому, уносимую ветром прочь.

82:15–19. Да обрушится на них бушующий как лесной пожар Божий гнев. Пусть Бог погонит их яростной бурей. Пусть их поражение будет таким ужасающим, что они захотят взыскать имя Яхве, признав Его истинным Богом и подчинившись Его воле. Если же они откажутся принять Яхве, пусть испытают на себе то разрушение, которое они уготовили Божьему народу. Раз за разом приводимые в исполнение приговоры в конце концов заставят их, хоть и с неохотой, признать Яхве Богом всей земли.

Глава семнадцатая

Надежда на божественную помощь

Псалмы 83–88

Предыдущие псалмы Книги 3 были сосредоточены на фактах Божьей помощи Израилю и на вызванных этой помощью переживаниях. Последние шесть псалмов в этой книге делают акцент на надежде на Его помощь.

Уверенность в божественной помощи

Псалмы 83–84

В Псалмах 83–84 выражается уверенность в том, что Яхве придёт на помощь Своему народу, который изображается в образе паломника и странника в этом мире.

А. Подкрепление для паломника (Пс. 83)

Авторство Псалма 83 приписывается сынам Кореевым. Время написания неизвестно. Вероятно, он относится к периоду монархии, когда храм ещё стоял (ст. 4). Псалом имеет ту же структуру, что и Псалмы 41–42, и, следовательно, может относиться к тому же периоду. Если первые заостряют внимание на тоске, вызванной отделением от Божьего святилища, то этот псалом подчёркивает радость от возможности приступить к этому святому месту. Псалом состоит из трёх строф, которые разделены музыкальной интерлюдией (Села) после стихов 5 и 9. Строфы указывают на развитие сюжета: (1) устремление паломника (ст. 2–5); (2) приближение паломника (ст. 6–9); и (3) прибытие паломника (ст. 10–13).

83:2–3. Псалмопевец выражает своё восхищение домом Божьим. Это место очень дорого ему, и он жаждет снова попасть туда. Но конечный объект его стремления не храм, а сам Бог. Храм – это лишь средство на пути осознания присутствия «живого Бога» (‘El chay, как в 41:3).

83:4–5. Псалмопевец завидует свободе птиц, которые строят свои гнёзда прямо внутри храма, вблизи алтарей. Подлинные служители храма, жившие в его окрестностях, считались наиболее благословенными, так как имели возможность постоянно воздавать хвалу Господу.

83:6–7. Блаженны те, чей разум всецело поглощён паломничеством к Сиону. «Долиной плача» называлась безводная и бесплодная долина, через которую проходили паломники на пути в Иерусалим. Вера обогащает это место множеством источников. Тем временем Бог освежает паломников дождём благословений свыше. Вместо того чтобы упасть в изнеможении, они набираются новых сил.

83:8–9. Наконец, вся группа прибывает в храм, чтобы «явиться пред Богом» во время одного из главных праздников, в соответствии со своими обязательствами по завету. По прибытии руководитель группы паломников молится о благоприятной встрече с Господом.

83:10. Теперь все паломники присоединяются к молитве. Сначала они молятся за своего царя, которого называют «наш щит» и «Твой помазанник» (перевод МБО). Благоденствие всего народа было связано с благоденствием царя. Молитва была тем более уместна, если царь был благочестив и поощрял паломничество к храму.

83:11. День, проведённый при храме Яхве, был лучше тысячи других, и потому это – прекрасный повод для молитвы. Псалмопевец скорее будет смиреннейше служить у порога храма святого Бога, нежели жить там, где обитает зло.

83:12. Для псалмопевца Яхве – «солнце и щит», источник света и защиты. «Благодать и слава» – это награды праведных, то есть благосклонность, честь и процветание. Господь не лишит Своих благ тех, кто «ходит в непорочности», предан Богу и честен с ближними.

83:13. Псалом заканчивается благословением всех уповающих на Яхве.

Б. Восстановление странника (Пс. 84)

Авторство Псалма 84 приписывается сынам Кореевым. Дата его составления неизвестна. Некоторые ученые видят здесь отсылки к реалиям правления царя Езекии. Псалом делится на три неравных части: (1) чувство благодарности (ст. 2–4); (2) искренняя мольба (ст. 5–8); и (3) радостное предвкушение (ст. 9-14).

84:2. Бог простил и восстановил Свой народ. Он «возвратил плен Иакова», в корне изменив судьбу Своего народа. Он принял их обратно под Своё божественное покровительство.

84:3. Древнееврейские слова здесь описывают грех как (1) разврат или моральное разложение; и (2) отклонение от пути или промах по цели. Прощение представлено как (1) избавление от бремени и (2) искупление проступка, который в противном случае привёл бы ко встрече с судьёй и наказанию.

84:4. Гнев, обрушившийся на Израиль, уже утих. Господь «отъял» Свою ярость, излившуюся на Израиль за его грех.

84:5. Несмотря на прощение и восстановление, многого ещё недостаёт. Псалмопевец молится о помощи в том, чтобы ещё более полно обратиться к Господу. Он молит, чтобы негодование Бога на его народ ушло окончательно.

84:6–8. Неужели Бог продолжит простирать Свой гнев от поколения к поколению? Неужели Яхве не хочет восстановить жизнь народа согласно обещаниям пророков? Здесь подчёркивается местоимение второго лица. Молитва превращается в прямое прошение. Псалмопевец просит милости и спасения, то есть избавления.

84:9. Псалмопевец готов выслушать ответ Яхве на мольбу своего народа. Он уверен, что Господь не будет гневаться вечно. Вскоре Он скажет «мир», слова примирения со Своими святыми праведниками. Уверенность в благоприятном исходе основана не на их заслугах, а на отношениях с Господом. Однако псалмопевец предупреждает, что народ не должен снова впадать в «безрассудство», самоуверенность, ведущую к неверию и непослушанию. Это-то и было причиной прошлых несчастий.

84:10. Псалмопевец расширяет значение слова «мир» из предыдущего стиха. Спасение Яхве близко к тем, кто боится его, и кто откликается на призыв быть «святыми». Это в свою очередь означает, что «слава», то есть Его присутствие, вскоре снова проявится на земле.

84:11. Божья милость и истина – любовь, которая побудила Его вступить в завет с Израилем, и верность, которая обязывает Его быть верным Завету – встречаются в искуплении Израиля. «Правда» и «мир» встречают друг друга радостным приветствием. Яхве – праведный Бог и, следовательно, Спаситель. Спасение – это Его извечная цель, и Он не может её изменить. Поэтому Он и готов примириться со Своим народом.

84:12–13. Истина начинает возрастать естественным образом в ответ на проявление Божьей спасающей праведности. Так возникает совершенная гармония между небом и землёй, а материальное процветание идёт рука об руку с прогрессом в сфере нравственности. Земля откликается на божественное благословение.

84:14. Похоже, что сам Яхве ведёт Свой народ вперёд. Перед Ним, подобно глашатаю, идёт правда, которая и вызывает в Нём желание спасти Свой народ. Его же народ пойдёт по Его стопам.

Отношение к божественной помощи

Псалмы 85–86

В следующих двух псалмах отношение к Яхве, помощнику из помощников, раскрывается сначала на личностном уровне, затем на национальном. В Псалме 85 господству Яхве покоряется отдельный человек, а в Псалме 86 весь народ признаёт Его Господом.

A. Личная покорность (Пс. 85)

Это единственный псалом в Книге 3, который приписывается Давиду. Возможно, он был написан во время восстания Авессалома. Это один из пяти «молитвенных псалмов». Псалом 85 нелегко разбить на части, однако же, выделение следующих трёх подразделов выглядит уместным: (1) искренние прошения (ст. 1–5); (2) основание для доверия (ст. 6-10); и (3) молитва о водительстве и защите (ст. 11–17).

85:1–4. Псалом начинается с серии прошений, каждое из которых Давид обосновывает. Он просит (1), чтобы Бог «приклонил» Своё ухо, то есть услышал его. Основание: он беден и нищ, и потому попадает в категорию тех, кому Бог обещал помочь. (2) Он просит, чтобы Бог «сохранил» его душу, или жизнь. Основание: он «уповающий» на Бога человек, то есть член семьи Завета. (3) Он просит милости, ибо взывает к Господу ежедневно. (4) Он просит о возобновлении радости, так, как только Бог является объектом его желаний, стремлений и молитв.

85:5–8. В основе вышеперечисленных прошений лежит природа Бога. Господь добр и скор на прощение. Он проявляет щедрую милость ко всем, кто Его призывает. Давид уверен, что ответ на его молитву не заставит себя ждать, ибо Яхве – единственный истинный Бог. В ст. 5 он упомянул о готовности Бога отвечать на молитву; здесь же он утешает себя мыслью о Его способности делать это. Среди якобы существующих богов нет ни одного, кто был бы похож на Яхве. Сила, проявляющаяся в Его деяниях, неподвластна никому из Его потенциальных соперников.

85:9-11. Все народы однажды поклонятся Яхве и прославят Его имя. Он велик и творит не менее великие чудеса. Он – единственный истинный Бог. Давид цитирует один из своих ранних псалмов (26:11). Лишь только познав путь Бога, он решает идти по нему. Его преданность не должна принадлежать больше никому. Он жаждет стремиться к Господу всем своим сердцем.

85:12–13. Получая обильные и милостивые благословения от Бога, Давид готов славить Его всем сердцем. Яхве избавил его душу от глубин Шеола. Речь здесь идёт об избавлении от преждевременной смерти.

85:14–15. Давид сталкивается с враждебностью со стороны «гордых», то есть тех, кто ставит себя выше законов как Бога, так и человека, а также со стороны «мятежников», ищущих способа убить его. Будучи неверующими, эти враги даже не думают о Боге. Их горделивое и беспощадное противостояние Давид противопоставляет явленному характеру Бога. Он цитирует Исх. 34:6, где говорится, что Яхве – милостивый и сострадательный Бог. Хотя Давид и заслужил своё наказание, Бог не оставит его на растерзание врагам.

85:16–17. Давид молится, чтобы Господь милостиво взглянул на него. Он называет себя «рабом Твоим» и «сыном рабы Твоей». Поскольку Давид был рождён и воспитан благочестивой женщиной, с самых первых дней жизни он был предан Господу. Бог был его помощью и утешением в былые времена. Давид просит явного и недвусмысленного знамения благосклонности Яхве, которое его враги не смогут пропустить.

Б. Официальное отождествление (Пс. 86)

По размаху и полноте мессианской надежды этот псалом стоит в одном ряду с величайшими пророческими изречениями^1. Псалом 86 предвосхищает день, когда язычники будут включены в Израиль Нового Завета, церковь Христа (Еф. 2:12 и дал.).

Псалом 86 – ещё одна «песнь» сынов Кореевых. Точную дату написания определить невозможно, но, похоже, псалом связан с переносом Ковчега в Сион. Он состоит из двух основных частей, которые разделяет Села. Ко всему этому приложена ещё и литургическая пометка. Итак, псалом говорит: (1) о Божьем городе (ст. 2–4); (2) о его жителях (ст. 5–6); и (3) о радости по поводу светлого будущего Сиона (ст. 7).

86:2. Сион – это город, основанный самим Богом, а место, на котором он стоит, освящено. Множественное число в слове «горы» может относиться как к холмам, на которых стоит Иерусалим, так и к горной области, в которой находится город. Яхве любит «врата Сиона», то есть сам город, больше, чем любой другой город Израиля.

86:3. Это избранный город Яхве, город, о котором Он заботится. Об этом городе возвещается «славное», обетования, которые псалмопевец перечисляет в следующих стихах.

86:4. В этом стихе звучат слова самого Бога. Он открыто признаёт, что «Раав и Вавилон» чтут Его своим Богом. «Раав» («высокомерие») – прозвище Египта (Ис. 30:7). Бог указывает также на Филистию, Тир и Эфиопию и в каждом случае делает шокирующее заявление: «Такой-то родился там», т. е. в Сионе. Божественным указом каждый из этих нееврейских народов наделяется всеми правами и привилегиями, присущими гражданам Сиона. Божественное изречение начинается с призыва «Узрите!», после которого всегда следует нечто ошеломительное.

86:5. В этом стихе псалмопевец говорит как пророк. Все народы, а не только избранные, назовут Сион своим родным городом. Под защитой и благословением Яхве Сион становится всё сильнее и величественнее по мере того, как каждый следующий народ присоединяется ко вселенскому Божьему Царству.

86:6. Яхве проводит перепись народов, занося их имена в Свою книгу. Одного за другим Он записывает: «Такой-то родился там». Это официальное подтверждение их прав как граждан города.

86:7. Псалом заканчивается так же внезапно, как и начался – коротким стихом, смысл которого остаётся туманным. Легче всего понять его как снимок, застывшее мгновение всеобщего ликования, которым жители приветствуют свой родной город, Сион. Они танцуют и поют: «Все источники мои в тебе», т. е. в Сионе. Святой город – это «источник» спасения. «Все источники мои в тебе» могло быть названием какого-то гимна, который пелся в такой момент.

Обобщение темы Божьей помощи

Псалмы 87–88

Псалмы 87–88 суммируют сказанное в предыдущих псалмах Книги 3. Они указывают на постоянную человеческую потребность в избавлении и на божественные средства, доступные для восполнения этой нужды.

А. Нужда человека (Пс. 87)

Псалом 87 – это элегия, самая печальная песня во всей Псалтири. Её автор в глубоком, но ещё не полном отчаянии, так как его молитва указывает на затаённую надежду. У Псалма 87 составное название. Во-первых, утверждается, что это песня или псалом сынов Кореевых. Это может означать, что он взят из собрания соответствующих псалмов. Во-вторых, псалом приписывается Еману Езрахиту.

Именование Емана (и Ефама в следующем псалме) «Езрахитом» представляет собой проблему. Езрахит – это то же самое, что потомок Зары, из колена Иуды. И Еман, и Ефам перечисляются в 1 Пар. 2:6 как сыновья Зары. Оба они упоминаются и среди мудрецов, которых Соломон превзошёл мудростью (1 Цар. 4:31). Неясно, были ли эти мудрецы современниками Соломона.

Имена Еман и Ефам наряду с Асафом появляются среди левитов (сынов Кореевых), ответственных за храмовую музыку (1 Пар. 15:17, 19). Емана также называют царским «прозорливцем» или пророком (1 Пар. 25:5). Является ли Еман Езрахит тем же самым человеком, что и Еман, сын Кореев? Возможно. Сыновья Кореевы могли называться Езрахитами, так как жили на территории Езрахитов. С другой стороны, не исключено, что этот и следующий псалом действительно были написаны знаменитыми мудрецами колена Иудина.

Нам ничего не известно о событии, послужившем поводом для этого полного раскаяния произведения. Этот псалом – одиннадцатый из назидательных псалмов маскил. Внутреннюю структуру этой элегии не так легко разглядеть. После вступительного призыва (ст. 2–3) можно увидеть три части: (1) отчаянное положение псалмопевца (ст. 4–9); 2) призыв к незамедлительному вмешательству (ст. 10–15); и (3) просьба о разъяснении (ст. 16–19).

87:2–3. Псалмопевец молит Бога выслушать его. Хотя он и чувствует, что Бог оставил его, он всё ещё обращается к Нему словами «Боже спасения моего». Взывая к Господу день и ночь, автор просит Его приклонить ухо, прислушаться к тому, как он «вопиёт». Слово «вопить» означает издавать пронзительный крик, часто радостный, но иногда, как здесь, крик боли.

87:4–6. Основание для подобной просьбы – острая нужда. Он приблизился к Шеолу, или «преисподней», обители мёртвых. Его считают умирающим человеком, у которого почти не осталось сил. Он чувствует себя таким же ненужным, каким является сброшенный в общую могилу труп павшего в бою. Бог не «вспоминает» об умерших, когда дарует Своё избавление и помощь. Они «отринуты» от милостивой помощи и защиты Яхве.

87:7–8. Он чувствует, что Бог обращается с ним, как с уже мёртвым. «Ров преисподний» или Шеол, мрачная обитель за пределами этой жизни, здесь выступает в качестве метафоры для подавленности и страдания. Псалмопевец говорит, что находится как будто «в бездне», в самой глубине страданий. Всё новые и новые волны Божьего гнева обрушиваются на него.

87:9. Как и в случае Иова, псалмопевца покинули даже самые близкие друзья. Произошло это из-за Бога, который и поразил его болезнью, ставшей причиной его отвратительного вида. Этой болезнью могла быть проказа, в древности делавшая человека мёртвым среди живых. Человек становился как будто заключённым, который отрезан от любых социальных контактов.

87:10. Псалмопевец жалуется, что его молитвы сопровождались слезами скорби. Его глаза «истомились», они впали и выглядят пустыми, а руки простёрты к Богу в молитве.

87:11. Он жаждет немедленного ответа на свои мольбы. В случае малейшей задержки, его ждёт смерть. Он не верит, что Бог способен творить чудеса даже за порогом смерти. Но даже если так, то как могут мёртвые воскреснуть, чтобы исполнить свой долг и прославить Бога за Его чудные дела?

87:12–13. Провозглашать Божью милость и истину – радость для Его народа. В могиле же любая хвала, которая известна в этом мире, прекращается. «Аваддон» – это название Шеола как места разорения^2. Божьи чудеса, которые можно испытать в этой жизни, невозможно пережить в земле забвения (смерти). Людям свойственно забывать своих мёртвых. Они забыты и Богом в том смысле, что Он больше не совершает для них Своих чудесных избавлений.

87:14–15. В отличие от мёртвых, псалмопевец всё ещё способен молиться, и, несмотря на все разочарования, он не перестаёт этого делать. Каждое утро он просыпается с мыслью о молитве. Он не может понять, почему Господь, как ему кажется, скрывает от него Своё лицо (благосклонность).

87:16–19. Псалмопевец утверждает, что вся его жизнь проходит на грани жизни и смерти. Время от времени он страдает от «ужасов», навлечённых на него Богом. Вероятно, он имеет в виду те моменты, когда его посещают мысли о неизбежной смерти. Яростный поток ужасов и бедствий грозит поглотить его, и нет никого, кто протянет руку помощи утопающему.

На этой ноте полного уныния песнь заканчивается. Очевидно, что псалмопевец верит в Божью любовь, хотя всё, что он переживает, он понимает как признак Его гнева. Он продолжает взывать к Богу, хотя Он, кажется, сделал его Своим врагом. Псалмопевец знает, что если у него и осталась какая-то надежда, то она только в Боге.

Б. Божественные средства (Пс. 88)

Псалом 88 написан Ефамом Езрахитом. Касательно личности этого Ефама см. комментарий к предыдущему псалму. Некоторые считают, что Ефам – это тот же человек, что и Идифун (1 Пар. 16:41 и дал.; 25:6). Повод для написания этого псалма неизвестен. Он определённо был написан после пророчества Нафана Давиду (1 Цар. 7), ибо псалмопевец твёрдо в него верит. Тем не менее, Ефам предвидит день, когда династия Давида будет поругана, а люди начнут сомневаться в правдивости данных обетований. Ефам, возможно, пережил Соломона и видел распад царства. Этот псалом – двенадцатый из назидательных псалмов маскил. В нём Ефам (1) излагает основную тему (ст. 2–5); (2) восхваляет (ст. 6-19); (3) выражает уверенность (ст. 20–38); (4) сокрушается (ст. 39–46); и (5) вопрошает (ст. 47–52).

88:2–5. Тема этого псалма – «милость» и «истина» Яхве. Каждый из этих терминов встречается в псалме семь раз. Ефам убеждён, что к крепкой башне Божьей милости будет добавляться один камень за другим, пока она не достигнет самого неба. Для Ефама наилучшая иллюстрация милости и истины Бога – это обетование, данное Богом Давиду (2 Цар. 7:5 и дал.). Давид был Божьим «рабом», «избранным» для воплощения Его божественного замысла. С Давидом Бог «поставил» Завет, и его потомки будут навсегда утверждены на царском «престоле», который, в свою очередь, будет существовать вечно.

88:6–9. Ефам восхваляет Яхве, выделяя десять причин своей веры в исполнение обещаний, данных Давиду. (1) Сами небеса – это доказательство силы Бога исполнить Свои обетования, а также Его верности в этом. (2) Бог превыше любого существа на небесах. У Него есть великое множество средств для выполнения Своих обещаний. (3) Он почитается Божьим народом из-за Своего могущества и верности. Поэтому у Ефама есть дополнительные основания верить Божьим обетованиям касательно Давида.

88:10–11. (4) Бог есть Господь сил, несравненный по силе и верности, которыми Он будто бы окружён. По этой причине люди могут верить Его обещаниям, данным относительно Давида. (5) Он – Господь бушующего моря. Он может усмирить любые волнения и беды, которые угрожают Его народу. (6) Бог уже показал Свою силу, сокрушив Раав (Египет) и раз за разом рассеивая Своих врагов. То, что Он делал в прошлом, Он может и готов делать снова.

88:12–15. (7) Целая вселенная со всем, что в ней есть, принадлежит Богу. Тот, кто заботится об окружающей природе, будет следить и за делами Своего народа. (8) Бог всемогущ, и в будущем Он сделает для Своего народа ещё больше, чем в прошлом. (9) Сам характер Бога подчёркивает реальность Его обетований. Там, где Он царствует, воцаряется совершенная праведность; милость и истина – предтечи, подготавливающие Ему путь.

88:16–19. (10) Блаженство тех, кто верит в Бога, – ещё одна причина хранить веру. Они ходят в свете лица Божьего и радуются Его имени (Его самооткровению). Особенную радость им доставляет Божья праведность, которая наказывает нечестивых и возвышает верующих. Бог для Своего народа – прекрасное украшение и источник силы. Только благодаря Его благосклонности Израиль способен одержать победу над врагами. Бог – защитник Своего народа. Святой Израилев – это царь, за которым верующие могут с гордостью следовать.

88:20–21. Через Нафана («святого Твоего») и других пророков Бог открыл Своё намерение послать людям Мессию. Откровение пришло в форме «видения». Описывая обстоятельства того времени, когда Бог сделал это великое откровение, Ефам выделяет пять пунктов: (1) Бог оказал помощь Давиду, чтобы тот мог помочь Его народу. (2) Своей суверенной волей Бог избрал Давида для исполнения Своих поручений среди народа. (3) Сделав Давида своим избранным, Бог «обрёл» Давида через миссию Самуила в Вифлееме. (4) Давид стал Божьим «рабом». (5) Давид был определён на своё служение через помазание святым елеем, совершённое пророком Самуилом.

88:22–25. Далее Ефам перечисляет десять обетований, данных Давиду через пророка Нафана. (1) Давиду будет оказана божественная помощь в управлении царством. (2) Подданные Давида не будут покорены, и врагам не удастся сделать их настолько несчастными, что они будут готовы отказаться от своего законного царя. (3) Враги Давида как внешние, так и внутренние будут уничтожены, сокрушены или поражены эпидемией. (4) Давид на себе испытает Божью верность и милость, направленную на Его подданных. Таким образом, все препятствия на пути роста его царства будут устранены. (5) «Рог» Давида (его могущество) будет возвышен, потому что все его битвы будут вестись во имя Бога.

88:26–29. (6) У Давида будут особые отношения с Богом. Он сможет взывать к Нему в трудные времена и называть Его «отец мой». (7) Давид возвысится над всеми царями земли. Он будет объявлен Божьим первенцем. (8) Божий милостивый завет с Давидом и его потомками будет длиться вечно.

88:30–34. (9) «Престол» и «семя» Давида будут существовать до тех пор, пока существует мир. Такое обетование может исполниться только в вечном царстве Христа. (10) Божье обетование Давиду не будет отозвано из-за неверности некоторых его потомков. Любой из них, кто окажется непослушен Богу, будет наказан множеством ударов. Но даже в таком случае Бог не отвернётся от данных Давиду обязательств. В отличие от людей, Бог всегда верен Своему слову.

88:35–38. Бог лишний раз подтверждает, что заключённый с Давидом завет останется неизменным. Он обещает не нарушать и никоим образом не изменять его. В этом Бог клянётся Своей святостью, ибо нет ничего превыше неё. Он не способен лгать. Солнце и луна красноречиво свидетельствуют о верности Бога в соблюдении завета. Крепость царства Давида уподобляется постоянству небесных тел.

88:39–41. Ефам начинает описывать обстоятельства, которые, как может показаться, противоречат тому, о чём он с такой уверенностью говорил. Эти стихи следует понимать как пророческое предвидение. Ефам предвидит разорение дома Давида. Для своей картины он использует семь точных штрихов. (1) Наступят времена, когда будет казаться, что Бог с презрением отверг Своего помазанника. (2) Создастся видимость, что Завет расторгнут, а царство и венец повергнуты. (3) В те дни Иуда будет беззащитен.

88:42–46. (4) Соседние народы, насытившись добычей, будут разными способами демонстрировать своё презрение к Иуде. (5) Врагам дома Давидова поможет сам Бог, и царь будет обращён в бегство. (6) Будет казаться, что все привилегии и прерогативы царства Давида отменены. (7) Дни юности царя Давида прервутся, и он будет покрыт позором.

88:47–50. Невозможно допустить, чтобы описанная ситуация продолжалась долго. Ефам убеждён, что Бог даст облегчение в те мрачные дни. В пользу этого он приводит семь доводов. (1) Гнев Божий на народ не может длиться вечно. (2) Жизнь коротка, и, если возможно какое-либо облегчение, оно должно прийти до того, как Божий народ сойдёт со сцены. (3) Милости, которые были частью Божьего обетования Давиду, как и клятва относительно этих обетований, вынуждают Его вмешаться.

88:51–53. (4) Сион не должен испытывать поругания. (5) Сион носит в своём недре все народы мира. Этот город – их духовная мать. Можно сказать, что Сион фигурирует в долгосрочных планах Бога, касающихся всего мира. (6) Враги Израиля на самом деле враги Бога. (7) Враги бесславят следы Божьего помазанника, Мессии. Хотя им и известно о пришествии Мессии, они продолжают насмехаться над тем, что оное пришествие задерживается. Верующие же держатся обетования о пришествии Мессии и продолжают славить Бога.

Примечания

1 A. F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (Cambridge: University Press, 1910), p. 518.

2 В других местах Аваддон появляется только в литературе мудрости: Иов 26:6; 28:22; 32:12; Прит. 15:11; 27:20. В Откр. 9:11 Аполлион, «губитель» – это имя «ангела бездны».

Глава восемнадцатая

Вселенское правление Яхве

Псалмы 89–105

Большинство псалмов Книги 4 (Пс. 89–105) анонимны, за исключением Псалма 89, который приписывается Моисею, а также написанных Давидом Псалмов 100 и 102. Эта книга называется «Числа» из-за многочисленных отсылок ко времени скитания Израиля по пустыне. Преобладающее имя Бога в этой книге – Яхве. Оно упоминается не менее двух раз в каждом псалме, а в некоторых все одиннадцать. Кроме того, семь раз встречается сокращённая форма имени Ях. Господствующая идея этих псалмов – всеобщее поклонение Яхве.

Принципы, лежащие в основе его правления

Псалмы 89–91

Мултон указал, что два первых псалма Книги 4 – это ответ на два пункта в прощальном благословении Израиля Моисеем (Втор. 33:27): «Прибежище твоё – Бог древний, и ты под мышцами вечными». Псалом 89 развивает первую из этих строк, а Псалом 90 – вторую.

А. Крушение человека (Пс. 89)

Псалом 89, вероятно, самый древний из всех. Вне всяких сомнений, он был написан Моисеем во время многолетних скитаний по пустыне. Псалом легко делится на три части: (1) немощь человека перед Богом (ст. 2–7); (2) грех человека против Бога (ст. 8-13); и (3) обращение человека к Богу (ст. 14–18).

89:2–3. Господь (Адонай), верховный правитель, показывал себя прибежищем для Израиля «в род и род», то есть для каждого следующего поколения. Ещё до образования гор или «земли» существовал Бог. От бесконечного прошлого до бесконечного будущего Он – Эль, всевластный Бог.

89:4–5. Жизнь человека полностью в распоряжении вечного Бога. Он возвращает смертного человека (’enosh) в тление (букв. «прах»), из которого он вышел. Бог сметает одно поколение за другим, ибо самая долгая человеческая жизнь – для Него лишь миг. В Его очах целое тысячелетие – это не что иное, как вечер вчерашнего дня, короткое время со всеми его событиями, которые всё ещё свежи в памяти. Тысяча лет для Бога – это лишь «стража» в ночи. Он не замечает времени, как не замечает его крепко спящий человек. Евреи делили каждую ночь на три стражи.

89:6. Человек сравнивается со жилищем, сметаемым внезапным наводнением. Он засыпает смертным сном. Человек подобен цветущей поутру траве, которой вечером суждено увядание.

89:7–8. Моисей говорит о нынешнем гневе Бога, которое повергло Израиль в «смятение». Чтобы разобраться с ними, Он явил их грехи на свет, включая тайные грехи сердца.

89:9-10. Жизнь человека коротка, как «звук». Моисей чувствует, что его жизнь подходит к концу под тучей Божьего суда. Человеку отведено семьдесят или восемьдесят лет. Всё, чем человек гордится, приносит лишь неприятности и не имеет реальной ценности.

89:11–12. Правильное понимание гнева Божьего – лучшая защита от того, чтобы согрешить против Бога. Способность считать дни жизни – распознавать её краткость – даст божественную мудрость, которой возрадуется сам Бог.

89:13–14. Моисей призывает Бога вернуться к Своему народу, «умилосердиться», изменить отношение к Своим рабам. Для Израиля настали тёмные времена. Моисей же просит о скором и радостном рассвете.

89:15–17. Моисей молит, чтобы радость восстановления Божьей милости оказалась пропорциональна глубине унижения Израиля. Он просит, чтобы ради них Бог явил Свою силу. Он молится, чтобы милость Господа сошла на всех них, дабы они смогли преуспеть во всех своих начинаниях.

Б. Надежда человека (Пс. 90)

Псалом 90 анонимен, но нет сомнений, что он написан Моисеем. Как и предыдущий, он, вероятно, был составлен в начале тридцати восьми лет скитаний по пустыне. Составить план этого псалма достаточно трудно. По-видимому, он имеет два основных подраздела, оба из которых предварены исповеданием надежды на Яхве: (1) ст. 1–8; и (2) ст. 9-13. Псалом заканчивается божественным заверением в ответ на открывающие его упования.

90:1. Яхве – надёжная защита для тех, кто ищет в Нём прибежища. Тот, кто находит прибежище в Боге, – Его гость. Его всемогущая сила окружает человека в ночь опасности и беды. Образ защитной «сени», вероятно, происходит от матери-птицы, укрывающей крыльями своё потомство.

90:2. Псалмопевец может и будет обращаться к Богу со словами веры. Господь – его прибежище и объект его упований.

90:3–4. Подробно описывается ниспосланная свыше Божья забота. Некоторые думают, что второе лицо единственного числа здесь относится к Израилю; другие применяют его к каждому благочестивому израильтянину. Он спасает от «сети ловца», то есть от коварных покушений на жизнь или благополучие. Он также избавляет от смертельной чумы. Как птица-мать укрывает своих птенцов крыльями, так и Бог защищает свой народ (ср. Втор. 32:11). Божья истина, его верность своим обетованиям, – это и есть защита (щит) от этих опасностей.

90:5–8. Ни внезапные ночные нападения врагов, ни открытые нападения среди бела дня не способны причинить вреда верующему. Даже чума и мор, представленные здесь в виде идущих по земле ангелов-разрушителей, не будут иметь власти над ним. Тысячи нечестивых падут подле него, но верующий будет в безопасности, как был в безопасности Израиль, когда были поражены первенцы Египта (Исх. 12:23). Оставаясь невредимым, верующий будет свидетелем наказания нечестивых, как Израиль был свидетелем уничтожения египтян в водах Чермного моря.

90:9-10. Древнееврейский здесь крайне труден, так что были предложены различные толкования. Стандартный перевод понимает ст. 9 как объяснение предыдущих обетований о безопасности, а именно, того, как верующий сделал Бога псалмопевца своим прибежищем.

90:11–12. Ангелы присматривают за чтящими Бога (Израилем), чтобы не дать им упасть и навредить себе. Сатана цитировал эти стихи, чтобы побудить Иисуса спрыгнуть с вершины Храма (Мф. 4:6; Лк. 4:10–11).

90:13. Верующий с победой преодолеет все препятствия и опасности, будь то яростное и открытое насилие (лев) или тайное и коварное предательство (змей).

90:14–16. Далее говорит сам Бог, торжественно подтверждая веру псалмопевца. Познавших Его имя Он одарит «долготою дней» во исполнение древних обетований (ср. Исх. 20:12). Термин «спасение» здесь относится к видимым проявлениям Божьего провидения, которые доказывают Его заботу о Своём народе. Каждое такое проявление было предвестником грядущей славы Мессии, которая и является объектом ветхозаветной надежды.

В. Восстановление человека (Пс. 91)

Автор и повод написания этого псалма неизвестны. Центральная мысль кратко изложена в ст. 9: Яхве восседает на высоком престоле. Этот ключевой стих окружают три мысли: (1) хвала Господу (ст. 2–4); (2) верховенство Господа (ст. 5–9); и (3) Господь и праведники (ст. 10–16).

91:2–4. Хвала Господу – это заслуженная дань для Него и радостное наслаждение для человека. «Имя» Бога – это то, что Он открыл о Себе. Титул «Всевышний» указывает на Бога как на верховного правителя мира. Утро и вечер – обычное время для молитвы. «Милость» и «истина» – два ключевых атрибута, лежащие в основании отношений Бога со Своим народом. Хвала может быть как словесной, так и музыкальной.

91:5–7. Особое основание для восхваления Яхве – Его всевластие. Термины «творение» и «дела» в данном случае относятся к Божьему провидению. Именно победа праведности так радует сердце псалмопевца. Величие и глубина замыслов Яхве по управлению миром восхищают его. «Несмысленный» – это тот, кто подобно животному руководствуется чувствами, не различая духовных вещей, и в особенности того, что упоминается в следующих стихах.

91:8–9. Нечестивым свойственно стремительное возрастание, но и столь же быстрое исчезновение. Их триумф – лишь прелюдия к падению. Нечестивые преходящи, но Бог – вечный владыка.

91:10–11. Далее следует ещё одно подтверждение всевластия Яхве. Враги Господа рассыпаются (букв. рассеиваются) и гибнут. С другой стороны, «рог» благочестивого возвышается. Метафора происходит из образа животных, вскидывающих головы в сознании своей силы и энергии. «Единорог» – это, скорее всего, уже вымерший дикий бык. Как будто в праздничный день, благочестивые помазываются елеем.

91:12. Уничтожение угрожающих им – это радостная весть для благочестивых людей. Уничтожение нечестивых – оборотная сторона избавления благочестивых. Одно не может произойти без другого.

91:13–16. Хотя нечестивые – всего лишь трава (ст. 8), праведные процветают подобно плодоносной пальме и благоухающему кедру, которые, по-видимому, росли во дворах храма Божьего. Такие деревья способны достигать большого возраста, по-прежнему продолжая плодоносить. Процветание и счастье праведников – это свидетельство верности и справедливости Яхве.

Возведение на престол Царя

Псалмы 92–95

Псалом 92 является первым из семи «теократических» псалмов, остальные – это псалмы с 94-го по 99-й. Тема этих псалмов: Яхве – царь. Тогда как эта истина была провозглашена ещё во дни Моисея (Исх. 15:18), во времена народного бедствия Бог, как могло показаться, отрёкся от Своего престола. Эти псалмы прославляют недавнее событие, в котором Яхве убедительно подтвердил Своё право на власть.

А. Факт Его царствования (Пс. 92)

Автор этого псалма остаётся неизвестен, как и повод для его написания. Псалом 92 содержит три мысли: (1) провозглашение царствования Яхве (ст. 1–2); 2) надёжность Его царствования (ст. 3–4); и (3) откровения Его царствования (ст. 5).

92:1–2. В недавнем избавлении Израиля Яхве вновь заявил о Своей власти. Он надел Свои царские одежды и препоясался «могуществом», как воин для битвы. Результатом этого стало восстановление нравственного мира. Хотя Яхве ещё раз провозгласил Своё царствование, оно далеко не ново. Его власть, как и Его существование, вечна.

92:3–4. Земные силы напрасно угрожают владычеству Яхве. Разливающиеся реки выступают здесь символами великих мировых держав, которые угрожают захватить весь мир (ср. Ис. 8:7–8). Море, с грохотом бьющееся о берег, словно бы желая поглотить сушу, выступает здесь символом языческого мира, угрожающего Царству Божьему. Господь выше всего этого, Его не трогают те, кто хочет утвердить свою власть над миром.

94:5. «Откровения» Бога – это Его закон, свидетельствующий о Его воле и долге человека. Откровение о Боге в Писании является отличительным признаком царства Яхве. Божий «дом» здесь может быть как храмом, так и землёй Израиля. «Святость», то есть отделение от греха и грешников, применима и для того, и для другого. Псалом заканчивается пожеланием, чтобы дом Божий хранил эту святость вечно (букв. долгие дни). Используемый здесь язык предполагает, что земля была спасена от захвата язычниками.

Б. Утверждение Его царствования (Пс. 93)

Главный приоритет царской власти – подчинение тех, кто восстаёт против неё. Повод для написания этого анонимного псалма неизвестен. Псалом 93 делится на две основные части: (1) беспокойство псалмопевца по поводу нечестивых (ст. 1-11); и (2) его уверенность в праведности Яхве (ст. 12–23).

93:1–2. Следует обращение к Яхве, как к Богу (Эль, могущественный), с просьбой проявить Себя в качестве судьи мира и отмстителя за причинённое зло. Слово «отмщения» (множественное число) обозначает полноту возмездия, которое Он воздаёт нечестивым. Псалмопевец просит Бога «явить» Себя во всём великолепии Своего присутствия. «Восстать» – значит показать Себя в высшей степени возвеличенным правителем. Яхве – это «Судия земли», то есть вселенский судья, который должен призвать к ответу подчинённых Ему судей или правителей земли. «Гордые» – это те, кто обладает властью в этом мире.

93:3–4. Псалмопевец задаётся вопросом, как долго великий судья будет терпеть высокомерные слова и поступки нечестивых. Учёные расходятся во мнениях относительно того, кто эти нечестивые – иностранцы (Делич, Киркпатрик) или соотечественники (Макларен, Роулинсон).

93:5–6. Грубой силой и вымогательством эти нечестивцы попирают «наследие» Бога, Его народ. Они убивают самых беззащитных: вдов, сирот, «пришельцев», то есть тех, чья жизнь, согласно традициям семитского гостеприимства, была неприкосновенной.

93:7. Нечестивые провозглашают своё презрение к Богу Израиля, говоря, что Он либо не знает об их страданиях, либо попросту к ним безразличен.

93:8. От мольбы к Богу псалмопевец переходит к спору с теми, кто готов поддаться искушению и согласиться с мнением своих угнетателей о Боге. Они называются «бессмысленными», потому что им не хватает духовной проницательности, и «невеждами», потому что они не придают должного значения действиям Бога в мире.

93:9-10. Ряд риторических вопросов подводит нас к точке зрения псалмопевца. Абсурдно полагать, что сотворивший органы чувств сам не обладает способностью слышать и видеть происходящее в этом мире. Тот, кто «вразумляет» народы воспитательными бедствиями, несомненно «обличит» тех, кто с высокомерием угнетает народ Божий.

93:11. Вот положительный ответ на самообман нечестивых и сомневающихся. Яхве не только видит их дела, Он знает их мысли, знает, что они суетны. Слово «они» (мн. ч. муж. род.) относится к «людям». Идея состоит в том, что люди – «суетные» и слабые существа. Они не способны ни понять Бога, ни реализовать Его замысел.

93:12–13. Бог назидает Свой народ через откровение, которое даёт благочестивым понимание Божьего провидения. Оно даёт возможность благочестивому человеку спокойно, без ропота и уныния, переносить всё до тех пор, пока не настанет день возмездия для нечестивых. Образ «ямы» взят из практики расстановки ловушек охотниками.

93:14–15. День возмездия за нечестивых грядёт, потому что Яхве не может полностью оставить Свой гонимый народ. Когда те, кто его разлагает, будут уничтожены, суд снова будет осуществляться на принципах справедливости. Тогда все правые сердцем последуют за этим судом справедливости.

93:16–17. У псалмопевца нет защитника, кроме Яхве. Без помощи Господа, он бы уже сошёл в тишину могилы.

93:18–19. В то самое время, когда псалмопевец считал себя погибшим, десница Божьей милости поддерживала его. Когда он предавался смятению, Бог давал ему утешение.

93:20–21. Хотя Яхве и может какое-то время терпеть нечестивых судей, немыслимо, чтобы Он позволил им прикрываться Его властью. «Седалище губителей» означает правителей или судей, готовых, подобно зияющей пропасти, поглотить невинных. Облачившись в официальные одежды, они «умышляют насилие». Они толпой устремляются на «душу праведника», приговаривая к смерти невинного.

93:22–23. Псалмопевец уверен, что Яхве будет для него «защитой» и «твердыней убежища моего». Он заставит злодеяния нечестивых пасть на их собственные головы.

В. Предупреждение о Его царствовании (Пс. 94)

Автор Послания к Евреям приписал этот псалом Давиду. Псалом делится на две основные части: (1) торжество Господа (ст. 1–7); и (2) предостережение Божьим людям (ст. 8-11).

94:1–2. Псалом начинается с призыва объединиться в поклонении Яхве. Господа следует приветствовать громкими восклицаниями и песнями, подобающими царю-победителю. Поклоняющимся следует предстать перед Ним в Его храме, принеся с собой жертвы благодарения.

94:3–5. Псалмопевец излагает повод для подобного богослужения: Яхве – великий царь, превосходящий всех богов язычников. Глубины земли и горные вершины находятся под Его контролем. Он (подчёркнуто) создал бушующие моря и сформировал всю сушу.

94:6–7. Псалмопевец ещё раз призывает поклониться Яхве на основании Его отношения к Израилю. Это поклонение должно воздавать Богу должное и сопровождаться коленопреклонением и нижайшими поклонами. «Творец наш» здесь, вероятно, относится к образованию Израиля как нации, а не к сотворению небес и земли. Яхве – «Бог наш». Израиль – «паства Его», стадо, которое Он пасёт. Псалмопевец выражает желание, чтобы его поколение, в отличие от поколения предков в пустыне, всё-таки отзывалось на голос своего Бога.

94:8–9. Далее следует предупреждение от Яхве. Израиль не должен повторять грехи упрямства и неверия, которыми искушали Бога предки. Мерива («борьба») и Масса («искушение») были символическими именами, данными месту ропота в начале (Исх. 17:1–7) и в конце блуждания по пустыне (Чис. 20:1-13). В этих местах израильтяне искушали и испытывали Бога неверием и сомнениями в Его благости, а также необоснованными требованиями доказать Свою силу. Этот грех был совершён несмотря на то, что они только что видели доказательство Божьей силы и благоволения во время Исхода и блуждания в пустыне.

94:10–11. В течение сорока лет Бог был «раздражаем» поколением, склонным раз за разом сбиваться с пути. Они оказались неспособны распознать руку Божьего провидения. Поэтому Бог поклялся, что они не войдут в «покой Мой», то есть в Землю Обетованную (ср. Втор. 12:9).

Стихи 7б-11 цитируются в Евр. 3:7-11 как предупреждение христианам, которые опасно близко подошли к неверию, дабы и они не лишились обещанного им.

Г. Отклик на Его царствование (Пс. 95)

Псалом 95 анонимен, но, по существу, это повтор слов, написанных Давидом и переданных Асафу по случаю перемещения ковчега в иерусалимскую скинию (1 Пар. 16:8-33). Этот псалом рассказывает об отношении Яхве к (1) израильтянам (ст. 1–3); (2) языческим богам (ст. 4–6); (3) народам (ст. 7–9); и (4) вселенной (ст. 10–13).

95:1–3. Новые милости требуют нового выражения благодарности. Звучит призыв ко всей земле присоединиться к хвале. Израиль же призывается непрестанно возвещать благую весть о спасении Яхве. Все народы должны услышать о Его чудесных делах.

95:4–6. Яхве достоин хвалы. Его следует бояться больше всех так называемых богов. В отличие от Яхве, творца небес, эти боги – «идолы», и, следовательно, их не существует. «Слава» и «величие», по-видимому, персонифицированы и показаны служителями, пребывающими в присутствии Бога. В святилище псалмопевец видит Ковчег, символ «силы» и «великолепия» Яхве (ср. 77:61).

95:7–9. Псалмопевец призывает народы к признанию Яхве. Воздать «славу имени Его» можно лишь признав Его единственным истинным и живым Богом. «Дары» – это то, что подданные приносят своему господину в знак подчинения. Упоминание храмовых дворов – это одна из адаптаций оригинального стихотворения Давида, написанного до постройки храма (ср. 1 Цар. 16:29). Как священники должны были служить только в священническом одеянии (Исх. 28:2), так и народы для служения Ему в храме должны облечься в святость.

95:10–12. Весть о царствовании Яхве должна быть провозглашена среди народов. С Ним воцарится нравственность, так что мир уже не поколеблется несправедливостью. Он будет судить людей, руководствуясь совершенной справедливостью. Псалмопевец призывает всё сущее возрадоваться царствованию Яхве. Божье праведное правление приносит гармонию и мир всему творению.

95:13. Яхве приходит, чтобы установить Своё праведное правление по всей земле. Он идёт «судить», то есть управлять землёй. Такое правление, конечно, с неизбежностью потребует суда. Его правление отличают правда и истина. Такие отрывки следует классифицировать как мессианские.

Правление Царя

Псалмы 96–99

Следующие четыре псалма сосредоточены на правлении небесного царя и на хвале, которая причитается Ему за Его праведное правление.

А. Его суды (Пс. 96)

Автор этого псалма не был сочинителем оригинала. В этом псалме он умело сочетает язык ранних псалмопевцев и пророков. Кем он был и когда жил, неизвестно. Псалом состоит из четырёх почти равных строф. Первые две описывают приход Яхве на суд, а последние два – последствия этого как для Израиля, так и для народов.

96:1. Псалом начинается с провозглашения царства силы и праведности Яхве. Даже отдалённые острова и берега Средиземного моря призываются к празднованию провозглашения царства Яхве. Возможно, речь идёт о недавнем свержении тирана международного масштаба.

96:2–3. Хотя Господь окутывает себя тайной («облако и мрак») и приходит с непреодолимой властью, Его народ утешается тем, что Его царство основано на праведности. Огонь – символ Его гнева – идёт перед Ним, пожирая Его врагов. Богоявление на Синае – источник символики для этого описания.

96:4–6. Недавнее проявление силы Яхве описывается в терминах великих богоявлений прошлого. «Молнии Его» освещают всё вокруг, как в древности, когда Он выводил Израиль из Египта. Земля дрожит перед Ним. Самые твёрдые и древние части земной поверхности изображаются тающими в Его присутствии (ср. Мих. 1:4). Верность Яхве Своему народу и Его всевластная справедливость при наказании зла были открыто и зримо явлены всему миру.

96:7. Идолопоклонники в смятении из-за бессилия своих бесполезных истуканов, когда близится суд Яхве. Все сверхъестественные существа, независимо от того, существуют ли они на самом деле или существуют только в сознании своих последователей, должны склониться перед Яхве.

96:8–9. Сион и «дочери» (города) Иудеи слышат о вершащемся в самых отдалённых местах правосудии Яхве. Народ Божий радуется этим вестям. Яхве показал Себя властителем всей земли, Богом превыше всех богов, которым на ней поклоняются.

96:10–12. Людей народа Божьего призывают доказать на практике, что они являются теми, кем себя называют. Они должны возненавидеть всё, что враждебно святому Богу. Бог хранит Своих святых, избавляя их от рук нечестивых. Его «свет» светит на праведника. Свет здесь символизирует радость, веселье и победу. Таким образом, праведному следует радоваться каждому упоминанию имени Господа, ведь оно напоминает о Нём и обо всём, что Он делает.

Б. Хвала Ему (Пс. 97)

Нет никаких данных ни о времени написания, ни об авторе этого псалма. Это единственный псалом, который называется Мизмор, т. е. «Псалом», без каких-либо дополнений. Древняя традиция, отражённая в греческой версии, приписывает этот псалом Давиду. Псалом состоит из трёх равных строф. Он призывает воспевать хвалу небесному владыке (1) Израиль (ст. 1–3); (2) всю землю (ст. 4–6); и (3) всю природу (ст. 7–9).

97:1–3. Хвала Господу за славное избавление, которое Он дал. Он совершил его Своей «десницей и святой мышцей», не нуждаясь ни в чьей помощи; Его собственного могущества было вполне достаточно. Освобождение Израиля – это результат и видимое проявление верности Яхве Своему Завету. Он не забыл Свой народ. Весть об этом избавлении дошла даже до самых отдалённых частей земли.

97:4–9. Псалмопевец просит всю землю восклицать и петь своему царю, что является надлежащим способом чествования царя при его восшествии на престол. Природа тоже должна присоединиться к торжествующему хору. Море, реки и горы должны петь Ему хвалу.

В. Его Царствование (Пс. 98)

Автор и повод написания этого псалма неизвестны. Псалом состоит из трёх частей, каждая из которых отмечена рефреном, возвещающим святость Господа. Псалом воспевает (1) верховенство Яхве (ст. 1–3); (2) Его справедливость (ст. 4–5); и (3) Его верность (ст. 6–9).

98:1–3. Яхве провозгласил Себя царём Сиона. Всей земле следует поклоняться своему святому Богу. Слова «восседает на херувимах» предполагают, что в высшей степени возвеличенный на небесах Бог снизошёл до того, чтобы обитать среди Своего народа на земле. Крышка Ковчега завета, осеняемая крыльями золотых херувимов, считалась земным престолом Бога. Поэтому Сион – источник Его всевластия на земле. «Великое и страшное» имя Божие – это откровение о Его характере и Его великих делах. Но что ещё больше побуждает к поклонению, так это Его святость, абсолютное нравственное совершенство.

98:4–5. Яхве установил царство праведности. Недавнее избавление Израиля доказало природу его правления. Верующим рекомендуется поклоняться «подножию Его», то есть Ковчегу (1 Пар. 28:2). Опять же, поклонения требует именно Его святость.

98:6. Псалмопевец упоминает трёх великих заступников древнего Израиля: Моисея, Аарона и Самуила. Два брата, Моисей и Аарон, были «между священниками», то есть происходили из священнического колена. Моисей многократно ходатайствовал за Израиль. Важнейший случай ходатайства Аарона записан в Чис. 16:46 и дал. Самуил также имел репутацию великого молитвенника (1 Цар. 7:8–9).

98:7. После ходатайства Моисея Господь ещё раз обратился к Своему народу из облака (Исх. 34:5). Причина действенности молитв Моисея, Аарона и Самуила в том, что они были послушны Господу.

98:8. Бог простил Свой народ в ответ на ходатайственную молитву. Однако, в подтверждение Своей святости Он всё же наказал Свой народ, чтобы никто не подумал, что грех может легко сойти с рук.

98:9. Псалом завершается призывом поклоняться Богу Израиля в Сионе, на Его святой горе, ибо «свят Господь Бог наш».

Г. Поклонение Ему (Пс. 99)

Ни автор, ни повод написания этого псалма не известны. Это единственный псалом, обозначенный как «Псалом хвалебный». С древних времён этот псалом использовался при ежедневном служении в синагоге. Этот краткий псалом состоит из двух строф, каждая из которых представляет собой призыв к хвале и обозначает повод для неё.

99:1–2. Всей земле предписывается приветствовать своего царя радостной хвалой. В поклонении Господу всё человечество вновь обретает утраченное единство. Почитание в поклонении заменяет почитание покорностью (2:12); теперь все народы могут приблизиться к Господу с радостью вместо страха.

99:3. Из дел Господа человечество познаёт, что Он – единственный истинный Бог. Из древнего Израиля Он «сотворил» Себе народ (Втор. 32:6, 18). Израиль – Его стадо, овцы Его паствы.

99:4–5. Народ Яхве призван входить во врата храма с благодарением и хвалой. Это наставление основано на исключительной благости Господа. Поколение за поколением испытывают на себе Его милость и истину.

Покорность Царя

Псалом 100

Псалом 100 оставался любимым псалмом правителей многих стран на протяжении долгих лет. Давид написал его в ранний период своего правления, возможно, в связи со своим намерением перенести Ковчег в Иерусалим. Этот псалом отражает желание Давида обладать праведным судом. Псалом 100 делится на две большие части. Он сосредоточен в первую очередь на самом царе (ст. 1–4), а также на его царстве (ст. 5–8).

100:1. «Милость и суд» – характеристики правления Яхве, которые должны присутствовать в благочестивом земном правителе.

100:2–3. Давид полон решимости идти по пути чистоты. Он всей душой жаждет более тесного общения с Богом. Даже в уединении собственного дома он готов оставаться непорочным, ибо послушание Божьим заповедям – это обязательное условие общения с Ним. Он не будет преследовать злых целей и стряхнёт с себя тягу к греху, как будто это какая-то проклятая вещь. К сожалению, Давид не смог сохранить этот настрой до конца своего царствования.

100:4. Давид продолжает говорить о себе. Всякое лукавство и порочность будут изгнаны из его сердца; он не потерпит там никакого зла.

100:5–7. Давид не собирается терпеть вокруг себя лжи, гордыни и несправедливости; он будет стремиться наполнить свой двор верными служителями.

100:8. День за днём Давид готов вершить правосудие, дабы очистить Иерусалим от зла и сделать его святым городом, достойным называться «градом Господним».

Форма хвалы

Псалмы 102–106

В следующих пяти псалмах для хвалы предлагаются различные черты характера Бога.

А. Вечный (Пс. 101)

Псалом 101 не содержит упоминаний об авторстве. Его историческую подоплёку определить невозможно, хотя некоторые считают, что ст. 13–14 говорят о времени, когда Сион лежал в руинах. Это пятый из семи «покаянных псалмов». По сути этот псалом представляет собой скорее жалобу страдающего, нежели исповедь грешника. Произведение называется «молитвой», которую страдающая душа возносит Господу в виде жалобы. Псалом состоит из трёх частей. Псалмопевец говорит о (1) своей жалобе (ст. 1-12); (2) своём утешении (ст. 13–23); и (3) своей уверенности (ст. 24–29).

101:1–4. Псалмопевец просит о скорейшем ответе, ссылаясь на крайнюю степень своего страдания. Он сравнивает краткость своей жизни с дымом и уподобляет себя больному, чьи силы истощены лихорадкой.

101:5–7. Его сердце – внутренний человек – высохло, как растение под палящим солнцем. Горе и болезни лишили его аппетита. Его непрекращающаяся тоска довела его до истощения, в котором его кости «прильнули» к плоти. Он сравнивает себя с птицами, издающими печальные крики в пустынных местах и среди руин.

101:8–9. Ночи его бессонны; он проводит их, как одинокая птица, скорбно жалуясь. Враги насмехаются над ним, усугубляя его страдания словами о том, что Бог Его покинул. Они используют его имя для проклятия других: «Да сделает тебя Бог таким же несчастным, как и его». Пепел, которым он осыпает себя, смешивается с пищей, а его слёзы растворяются в его питье.

101:11–12. Псалмопевец верит, что его страдания – это наказание за грех. Бог поднял его, будто ураган, после чего низверг. Он сравнивает свою жизнь с удлиняющейся вечерней тенью, с травой, которая так быстро увядает.

101:13–14. Псалмопевец начинает размышлять о вечном владычестве Господа. Имя Господа – «память» о Нём всем поколениям. Это торжественное обещание Его господства. Каким Он явил Себя во время исхода, таким Он останется и впредь. Поскольку Он правитель, то в соответствии со Своими обещаниями должен испытывать сострадание к Сиону. Пришло назначенное время восстановления Сиона.

101:15–17. Псалмопевец предлагает еще один аргумент, призванный пробудить сострадание Яхве к Сиону. Его рабы с тоской и любовью взирают на гибель Сиона. Разбросанные камни и прах – видимо, всё, что осталось от этого места – драгоценны для них. Восстановление Сиона станет прелюдией к обращению мира. Язычники начнут почитать Яхве, когда Он явит Свою славу в искуплении Сиона, когда ответит на молитвы Своих верных слуг.

101:19–20. Благая весть о милости Яхве будет записана для будущих поколений в качестве темы благодарных восхвалений. Восстановление Израиля станет ничем иным, как новым творением. Хвала будет полностью оправдана, ибо Яхве взглянет вниз и узрит бедственное положение Своего народа.

101:21–22. Израиль в изгнании сравнивается с томящимся в тюрьме и обречённым на гибель узником, если, конечно, Яхве немедленно не вмешается. Вмешательство Бога приведёт к провозглашению хвалы в Сионе.

101:23. Израиль возвращается в Сион не в одиночестве. Восстановление Израиля создаёт условия для объединения всех народов с целью служения Господу. Возвращение ветхозаветного Израиля – прелюдия к собранию новозаветного Израиля, союза евреев и язычников в качестве церкви Христа.

101:24–25. Псалмопевец возвращается в настоящее. Он продолжает мысль ст. 11. Его жизнь была для него тяжёлым путешествием, а сейчас над ним нависла угроза безвременной смерти. Он молится о том, чтобы вечный Бог не забирал его жизнь.

101:26–27. По сравнению с коротким периодом жизни человека, природа символизирует постоянство; по сравнению же с вечностью Бога, она тоже видится преходящей. Он существовал от вечности, и Он призвал землю к бытию. Бог останется неизменным и когда мир исчезнет. Как человек выбрасывает изношенную одежду, так и Бог избавится от старых небес и земли ради новых (Ис. 65:17; 66:22).

101:28–29. Яхве неизменен, Он не устаёт и не ослабевает. Вечность Бога – гарантия сохранности Его народа. Даже если псалмопевец и его современники не доживут до восстановления Израиля, в нём примут участие их потомки. Они будут «жить» на своей земле, восстановленной по милости Господа. В Послании к Евреям 1:10–12 эти слова, обращённые к Яхве, применены ко Христу, так как Он – вечное Слово, ставшее плотью.

Б. Любящий (Пс. 102)

Вероятно, Давид написал этот псалом уже в конце своей жизни. Этот псалом тесно связан с предыдущим. Там псалмопевец был полон жалости к себе, но здесь его уныние превращается в радость. Предыдущий псалом был мольбой, этот же представляет собой хвалу. Псалом делится на три части: (1) личная хвала (ст. 1–5); (2) всенародная хвала (ст. 6-18); и (3) всеобщая хвала (ст. 19–22).

102:1–2. Давид призывает самого себя всеми силами и способностями восхвалять Бога за Его многочисленные милости. «Имя» Яхве свято, ибо под ним Он явил Себя святым Богом. Давид увещевает себя не забывать всего того, что Господь для него сделал.

102:3–5. Продолжая говорить сам с собой, Давид перечисляет всё, сделанное для него Богом. (1) Бог прощает все грехи и (2) исцеляет все «недуги», то есть кары, которыми Он наказывал виновных. Это слово включает в себя все виды страдания. (3) Он избавляет от «могилы», то есть от смерти. (4) Он венчает жизнь верующего «милостью и щедротами». Благость Господа даёт новые силы унывающим, чтобы их дух мог воспарить подобно орлу.

102:6-10. Милостивое отношение Яхве к людям проиллюстрировано на опыте Израиля. Господь вершит праведный суд всякий раз, когда Его народ угнетают. Яхве открыл Моисею Свои «пути», то есть методы обращения с людьми (Исх. 34:6). Он провозгласил Себя щедрым и милостивым. Хоть Он и медленен на гнев, но воспитательное наказание всё равно неизбежно. Однако Давид признаёт, что Бог наказал Израиль меньше, чем того заслуживали его беззакония.

102:11–14. Давид сравнивает величие прощающей милости Яхве с высотой небес. Эта милость распространяется на тех, кто боится Его, на благочестивые души. Беззакония удалены от кающихся так же далеко, как «восток от запада». Отношение Яхве к недостаткам Своего народа – это отношение отца к своим несмышлёным детям. Его милосердие вызвано состоянием людей. «Он знает состав наш», то есть понимает, что человек слаб. Тело человека в конечном счёте возвращается в прах, из которого оно и вышло.

102:15–18. Человек сходит со сцены, как исчезает полевая трава, но милость Господня пребывает вовек. Его «правда», то есть верность Завету, будет оставаться на поколениях тех, кто остаётся верным заповедям этого Завета.

102:19–20. Господь поставил свой вечный и неизменный престол на небесах. Могущественные Ангелы-воители, окружающие его трон, призваны прославлять Господа. Совершенное послушание этих ангелов – пример для человечества.

102:21–22. Далее Давид призывает «воинства» и «служителей» Яхве благословить Его. Эти термины относятся к ангелам более низкого ранга. Некоторые считают, что этими словами метафорически обозначены звёзды и силы природы, которые исполняют Божий замысел. Затем Давид призывает восхвалять Господа все сотворённые Им «дела». Наконец, он ещё раз увещевает самого себя разделить эту общую возносимую Господу хвалу.

В. Творец и опора (Пс. 103)

Не существует на свете более прекрасной оды творению. Автор этого псалма неизвестен, но с большой долей вероятности это Давид. Повод написания тоже неизвестен. Псалом прекрасно сочетается с предыдущим. Здесь акцент делается на свидетельстве творения о величии Яхве. Этот псалом трудно представить схематично. Она начинается с краткого призыва к хвале (ст. 1а), а заканчивается двойным призывом к хвале (ст. 33–35). Любой план основной части псалма будет достаточно субъективным, но, возможно, уместно будет разбить её на две части: (1) образование земли (ст. 1б-18); и (2) наполнение земли (ст. 19–32).

103:1–2. В творении проявляются «слава и величие» Бога, в которые он облачился подобно царю. Свет, первый сотворённый элемент, – это как бы одеяние Бога, раскрывающее и в то же время, скрывающее Его. Полог неба сравнивается с шатром, натянутым над землёй. По своему повелению Бог простёр небеса так же легко, как человек раскидывает свой шатер.

103:3–4. Бог изображён строящим Своё жилище над водами, которые поначалу окружали землю (Быт. 1:2). Грозовые облака и буря – знаки Его приближения к земле. Даже его духовные посланники являют себя в физических явлениях – ветре и огне.

103:5–9. Земля сравнивается со зданием, возведённым на прочном основании. Первоначально вся поверхность земли была покрыта водой. Бог смирил эти воды, и они отступили от суши. Из моря поднялись горы. Чтобы держать его под контролем, Бог установил для моря своего рода границы.

103:10–13. Господь орошает землю источниками и дождями, Он щедро восполняет нужды как людей, так и животных. Дикие животные утоляют в этих водоёмах жажду. Рядом с источниками и ручьями растут деревья, которые дают убежище птицам, чья песнь хвалы своему создателю непрерывно доносится из ветвей. Горы, орошаемые Яхве, напоены и дают плоды, достойные называться «плодами дел Твоих».

103:14–18. Мысль об обилии плодов земли получает дальнейшее развитие. И звери, и люди находят пищу и наслаждение в том, что по Божьему указанию приносит земля. Зерно, виноград и оливковое масло были главными продуктами Палестины. Деревья, которые Бог насадил, также насыщаются дождями. На этих деревьях гнездятся птицы. На высоте гор Бог создал среду обитания для серн и зайцев.

103:19–23. Для указания времён года и дней Бог поместил на небеса солнце и луну. Ежедневные закаты приводят к темноте, которая является благом для многих диких животных, которые ведут ночной образ жизни. На рассвете они прячутся в свои логова, а человек отправляется на дневную работу.

103:24–26. Псалмопевец выражает удивление и восхищение разнообразием и мудростью Божьих дел. Он поражён видом бескрайнего моря, наполненного живыми существами, большими и маленькими, ищущими пропитание как в воде, так и вокруг неё. По нему же ходят большие корабли. Там резвится «левиафан», великое морское чудовище.

103:27–30. Жизнь и пропитание всех земных и морских существ зависит от Яхве. Он на время даёт им всем дыхание жизни. Когда Бог забирает это дыхание, существа умирают и возвращаются в прах, из которого вышли. Бог, однако, постоянно посылает Свой дух, чтобы обновить лицо земли жизнью.

103:31–32. Псалмопевец молится, чтобы это проявление Бога в природе продолжалось вечно. Он молится, чтобы Бог продолжал радоваться своим делам, как он радовался первоначальному творению (Быт. 1:31). Его взгляда или прикосновения достаточно, чтобы напомнить земле об ужасной силе её творца. Если бы Он захотел, то мог бы уничтожить её так же легко, как и создал.

103:34. Псалмопевец надеется, что Творец найдёт эти его размышления «благоприятными», то есть угодными. Как Яхве радуется Своим делам, так и псалмопевец радуется Яхве.

103:35а. Он молится, чтобы «грешники» исчезли с земли, и восстановилась изначальная гармония творения. В древнееврейском используется усиленная форма слова «грешник», которая подразумевает упрямых, неисправимых и закоренелых грешников.

103:35б. Псалом заканчивается тем же самоувещеванием, с которого и начался. К этому добавляется общий призыв к хвале: Аллилуйя («слава Яхве»). Это слово – а по еврейской традиции его следует переводить как одно слово – появляется только в Псалтири и впервые именно здесь.

Г. Могучий (Пс. 104)

Псалом 104 анонимен и повод его написания неизвестен, но поэт включил в него значительную часть (ст. 1-15) благодарственного псалма, написанного Давидом, когда Ковчег был перенесён на Сион (1 Пар. 16). Псалом состоит из четырёх почти равных строф. Израильтяне в нём призываются к прославлению Бога за (1) Его верность завету с патриархами (ст. 1-12); (2) Его ниспосланную свыше заботу о патриархах в их странствиях (ст. 13–24); 3) Его суд над египетскими угнетателями (ст. 25–36); и (4) обеспечение Своего народа всем необходимым после освобождения из Египта (ст. 37–45).

104:1–4. Израильтян призывают возвещать всем народам о великих деяниях Яхве для блага Своего народа. Истинная преданность ведёт к глубокой внутренней радости, которая находит выражение в благодарении. Всем сердцем «искать» Господа в Его святилище – долг и радость Его народа. Его сила и «лицо» (присутствие) исключительно важны для защиты и благословения Израиля.

104:5–6. Израильтянам следует «воспоминать» чудеса Яхве, особенно те, что связаны с Исходом. Они должны помнить «суды уст Его», то есть приговор, вынесенный фараону и египтянам и приведённый в исполнение. Такова ответственность израильтян, потому что они являются «семенем» Авраама и Его рабами. Дети Иакова были избраны Господом для того, чтобы сделать Его имя известным миру.

104:7-12. Яхве состоит в особых отношениях с Израилем, но Он не просто национальное божество. Как судья всей земли, Он осуществляет всеобщее правление над всеми народами. Однако Господь никогда не забывает о вечном Завете, который он заключил с Авраамом (Быт. 17:2 и дал.), Исааком (Быт. 26:3) и Иаковом (Быт. 28:13 и дал.). Этот договор стал «законом», то есть уставом или распоряжением. Обетование о наследовании Израилем земли было дано, когда патриархи были всего лишь незначительным кланом, живущим как «пришельцы» в земле хананеев.

104:13–15. Когда патриархи проходили через земли хананеев, филистимлян и египтян, Яхве оберегал их. Ради них Он «возбранял» царям, таким как фараон (Быт. 12:10 и дал.) и Авимелех (Быт. 20:26). Бог считал патриархов Своими «помазанными», людьми, чья жизнь была священна и неприкосновенна. Сами же они слыли «пророками», так как напрямую получали откровения от Бога.

104:16–22. Яхве посредством голода организовал переселение Иакова в Египет. Перед самим же голодом он отправил Иосифа в Египет, чтобы подготовить почву для переселения. Иосиф вошёл в Египет как раб. В молодости Бог дал ему обетование касательно его судьбы, и оно же стало причиной изгнания Иосифа и последующего заключения в тюрьму. Однако в конце концов Божье обетование о возвышении над братьями исполнилось, и Иосиф стал вторым человеком в Египте.

104:23–27. После того как Иаков и его сыновья вошли в «землю Хамову», то есть в Египет, Бог приумножил Свой народ и сделал его сильнее своих угнетателей. Египтяне проявили изобретательность, разработав план уничтожения Израиля. Тогда Бог послал Моисея и Аарона, которые явили угнетателям знамения и чудеса Яхве.

104:28–36. Псалмопевец перечисляет бедствия, обрушившиеся на Египет, но не в привычном порядке. Девятая казнь – тьма – сломила сопротивление египтян, хотя потребовалась ещё одна, последняя, чтобы убедить фараона. Затем псалмопевец вкратце упоминает казни: (1) кровь, (2) жабы, (3) насекомые, (4) блохи, (5) град, сопровождаемый громом и молнией, (6) саранча и (7) смерти первенцев.

104:37–38. Израиль будто победоносное и не знающее усталости войско вышел из Египта с добычей, которая, по сути, стала наградой за их долгую принудительную службу (Исх. 12:35 и дал.). В тот момент египтяне боялись их, поэтому они обрадовались, увидев, что израильтяне покидают их землю.

104:39–41. Господь заботился о Своём народе, когда тот скитался по пустыне. Он вёл его, защищая облачным пологом днём и огненным облаком ночью. Он давал им «хлеб небесный», то есть манну, и перепелов. Для них Он выпустил из скалы целую реку (Исх. 17:1 и дал.).

104:42–45. Радостное освобождение Исход было лишь проявлением Его верности священному обетованию, которое Он дал Аврааму. Тогда Господь дал Своему народу «земли народов», то есть Ханаан. Они получили в наследие поля, виноградники и города, которые были плодами труда других. Его цель состояла в том, чтобы на этой земле Израиль мог следовать закону Господа.

Е. Верный и терпеливый (Пс. 105)

Автор и повод написания Псалма 105 неизвестны. Этот псалом хорошо дополняет предыдущий. Там вспоминались великие деяния Господа, здесь они забыты. С помощью двух этих псалмов верность Яхве противопоставляется беззаконию Израиля. Псалом 105 начинается с введения (ст. 1–5) и завершается заключением (ст. 47–48). В обоих фрагментах содержатся хвала, наставления и молитвы. С географической точки зрения основная часть описывает прегрешения Израиля (1) в Египте (ст. 6-12); (2) в пустыне (ст. 13–33); и (3) в Ханаане (ст. 34–46).

105:1–3. Псалмопевец призывает восхвалять Яхве, потому что даже грех Израиля не может истощить Его милость. Никто из людей не способен достойно прославить могущество Яхве или вознести Ему достаточную хвалу. Право стать частью благословения, которого ожидает псалмопевец, – имеют лишь те, кто повинуется Его заповедям.

105:4–5. Псалмопевец молится, чтобы и он мог стал частью восстановления Израиля и объектом Божьей милости. Он хочет радоваться благоденствию, веселью и славе Божьего наследия, Израиля.

105:6. Главная цель псалма прозвучала, и это – исповедание регулярного греха Израиля на протяжении всей его истории. Признание того, что народ не заслуживает милости, о которой он молится, – главное условие прощения и восстановления Божьей милости. Слова «согрешили мы с отцами нашими» выражают глубокое чувство народной солидарности.

105:7-12. Первый пример греха Израиля – неверие и ропот у Чермного моря. Чудеса, посредством которых Яхве освободил их из Египта, не помогли им понять Его характер и волю. При первых признаках опасности они восстали против Божьего замысла (Исх. 14:11–12). Их поведение заслуживало того, чтобы Яхве заставил их вернуться в Египет. Он действовал, однако, «ради имени Своего», придерживаясь своего образа Бога милосердия и явив Своё могущество народам земли. Он приказал морю и провёл их по дну «как по суше». Потом волны сомкнулись снова, чтобы полностью уничтожить преследователей. Их вера моментально возродилась, и израильтяне тут же воспели хвалу своему избавителю.

105:13–15. Псалмопевец приводит второй пример греха Израиля. После пересечения моря Израиль отказался следовать Божьему плану, в соответствии с которым Он собирался заботиться обо всех их нуждах. Они возроптали на Него несколько раз в течение всего нескольких недель (Исх. 15:22 и дал.; 16:2 и дал.; 17:2 и дал.). В пустыне они возжелали мяса и «искусили» Бога, требуя доказательств того, что Он среди них (Чис. 11:4). Бог наказал их, дав им то, чего они так жаждали. Их своевольная похоть вместо жизненных сил принесла болезнь и смерть.

105:16–18. Зависть власти Моисея и Аарона стала третьим грехом, совершённым в пустыне (Чис. 16:3–7). Аарон называется «святым Господним», потому что он был особо отмечен помазанием и стал первосвященником. Вождей недовольных – Дафана и Авирона – поглотила земля (Втор. 11:6). Те же, кто пытался совершать служение как священники, принося всесожжения, были в свою очередь сожжены огнём с небес (Чис. 16:35).

105:19–23. Поклонение Тельцу у Хорива (Синая) было четвёртым грехом периода пустыни. В этом идолопоклонстве израильтяне променяли «славу свою», то есть Бога, на изображение бессловесного зверя. В своём грехе они забыли всё, что Господь сделал для них и в Египте, и у Чермного моря. Бог уничтожил бы их на месте, если бы Моисей не «стал пред Ним в расселине», как воин, который встаёт в проломе стены, рискуя собственной жизнью, чтобы отразить нападение врага.

105:24–27. Когда шпионы вернулись из Ханаана, Израиль совершил пятый страшный грех, проявив неверие и трусость. Они отвергли восхитительную и желанную землю Ханаана, не поверив обещанию Господа дать им эту землю. Вместо того чтобы смело готовиться к вторжению, они угрюмо сидели в своих шатрах и роптали на Бога. Тогда Господь торжественно поклялся им, что все они погибнут в этой пустыне. Он предупредил их, что и их потомки будут изгнаны из земли Ханаанской, если совершат подобные преступления против Него (Лев. 26:33; Втор. 28:64).

105:28–31. Шестой пример греха – участие в мерзостях моавитского поклонения. Израильтяне присоединились к поклонению Ваалу, которое происходило в Ваалфегоре. «Жертвы бездушным» – это жертвы, приносимые мёртвым богам. Их деяния вызвали раздражение и гнев Яхве. «Язва» (букв., избиение) разразилась среди них. И только решительные действия Финееса, внука Аарона, остановили её (Чис. 25:7 и дал.). Усердие Финееса было вознаграждено заветом вечного священства.

105:32–33. Ропот у Меривы (Чис. 20:1-13) – седьмой названный грех. Возможно, это кульминация, потому что в данном случае в грех оказался вовлечён сам Моисей. Неверие народа стало причиной нетерпения и самонадеянности, за которые Моисей был наказан исключением из числа тех, кто войдёт в Ханаан.

105:34–39. Израиль продолжал неповиновение Богу даже после того, как вошёл в Ханаан. Они не уничтожили хананеев, как им было приказано. Вместо этого, в течение многих лет они смешивались с язычниками, которых оставили в живых, и учились их делам. Они служили ханаанским идолам, и это языческое поклонение стало для них ловушкой. Они дошли до того, что стали приносить своих детей в жертву «бесам», ложным богам, которые на самом деле были демоническим обманом. Ужас человеческих жертвоприношений подчёркивается нежным возрастом жертв и их родственной связью с жертвователями. Так земля Ханаанская была осквернена невинной кровью. Отказ от Яхве ради других богов описан здесь, как часто описывается пророками, в виде нарушения супружеской верности.

105:40–46. Гнев Божий возгорелся на Его неверный народ. Он отдал их во власть врагов. Раз за разом в период судей Бог избавлял Свой народ от угнетателей. А они раз за разом отказывались следовать совету Господа, так что Он всё больше уничижал их. Каждый раз, однако, Он вспоминал о Своём Завете и раскаивался в Своём гневе. Он вызвал в их врагах жалость к Израилю. По-видимому, речь идёт о довольно гуманном обращении с евреями, когда их увели в Вавилон.

105:47. Эта молитва является кульминацией псалма. Исповедание греха фактически отдаёт Израиль на милость Божью. Псалмопевец хочет, чтобы народ вернулся на свою землю, где он сможет следовать своему призванию. Хвала Яхве – это цель и причина существования Израиля.

105:48. Псалом заканчивается славословием, которое кроме прочего служит заключением к Книге 4 и отличается от славословий первых трёх книг тем, что фактически является частью псалма.

Глава девятнадцатая

Пути и Слово Божье

Псалмы 106–118

Книга 5 Псалтири начинается с Псалма 106. Пятнадцать её псалмов приписываются Давиду, а один (126) – Соломону. Опять же, в этой книге в качестве имени Бога в основном используется Яхве. Оно встречается в каждом псалме, кроме двух, и всего около 236 раз. Некоторые называют пятую книгу «Второзаконием» Псалтыри, потому что в ней Израиль готовится окончательно овладеть своей землёй, а также потому, что народ ретроспективно обозревает свои отношения с Яхве на протяжении веков.

Пути Яхве в прошлом

Псалмы 106–107

Первые два псалма Книги 5 обращаются к делам Яхве в прошлом. Яхве показал Себя искупителем и якорем для Своего народа.

А. Искупитель (Пс. 106)

Автор и повод написания Псалма 106 неизвестны. Вероятно, он был написан сразу после окончания периода изгнания и, возможно, для использования во время какого-то национального праздника (ст. 22, 32). Псалом тесно связан с двумя предыдущими. Псалом 104 празднует освобождение Израиля из Египта. Псалом 105 – это признание прошлых прегрешений Израиля. Псалом же 106 посвящён возвращению Израиля из изгнания. Он содержит введение (ст. 1–3) и заключение (ст. 43). Само произведение делится на две основные части: (1) милость Господа к Своему народу (ст. 4-32); и (2) Его всевластие над миром (ст. 33–42).

106:1–3. Псалом 106 начинается с того, что приглашает всех спасённых из изгнания в Вавилоне присоединиться к благодарному исповеданию милости Яхве. С четырёх сторон света вернулись израильтяне, чтобы присоединиться к воссозданной общине в Иерусалиме.

106:4–9. Далее рисуются четыре образа милости Яхве к людям. Первый – это образ путешественников, заблудившихся в пустыне и бывших на грани гибели, пока Бог не позаботился о них.

106:10–16. Вторая картина милости Яхве – это освобождение пленников, томившихся в изгнании. Они описываются как сидевшие во «тьме» и «тени смертной», то есть в неосвещённых подвалах. Это символизирует невзгоды изгнания. Их страдания – результат их же греха. Они сопротивлялись Божьим заповедям и пренебрегали Его мудростью. Теперь же они могут восхвалять Господа, потому что Яхве сокрушил «медные врата» и «вереи железные», чтобы освободить их.

106:17–22. Третья картина милости Яхве – это восстановление тех, кто страдал от болезней из-за своих грехов. «Безрассудные» – это нравственно развращённые люди, упорствующие в своём грехе. Изображаемая болезнь лишает аппетита и ведёт виновных ко вратам смерти. Яхве посылает «слово Своё», которое в данном случае персонифицировано, чтобы исцелить этих безнадёжно больных людей. Так что им следовало бы приносить благодарственные жертвы и публично свидетельствовать о чудесных делах Господа.

106:23–32. Четвертый образ милости Яхве – спасение моряков, попавших в шторм. Возможно, на него автора натолкнули размышления об Ионе. Говорится, что моряки торговых судов видят чудеса Яхве в глубинах моря. Яхве посылает устрашающие океанские бури. Сердца моряков обрываются, когда гигантские волны бросают их суда то вверх, то вниз. Они сбиты с толку и ведут себя будто пьяные, когда дело доходит до противостояния с непогодой. Они взывают к Господу, и Он успокаивает море. Пусть же и они публично восхваляют Господа в храме, когда община собирается для поклонения, а старейшины для совета.

106:33–38. Псалмопевец начинает перечислять доказательства того, что Яхве правит миром свыше. Бог наказывает нечестие, превращая плодородную, хорошо орошаемую землю в бесплодную пустошь. Именно это и произошло с Иудой во время изгнания. Теперь же Господь снова обратил эту пустыню в плодородную землю. Жители опять могут растить урожай, разводить скот и строить свои города.

106:39–42. Тема остаётся прежней. Псалмопевец продолжает следить за судьбой тех, кого Яхве благословил процветанием. Временные трудности могут иногда наступать, но Яхве не подведёт и в нужде. «Князья» – это любые тираны и угнетатели. Бог смиряет их гордыню и путает их планы. Псалмопевец, возможно, имеет в виду трудности, с которыми столкнулись вернувшиеся из Вавилона после указа Кира. Когда Бог приходит на помощь Своему народу, все насмешки над Израилем и Богом Израиля тут же смолкают. В таких примерах мудрый увидит, что поистине Яхве свыше поддерживает отношения с людьми.

Б. Якорь (Пс. 107)

Это первый из пятнадцати псалмов Давида, собранных в Книге 5 Псалтири. Он состоит из частей Псалма 56 и Псалма 59. Нет никаких сомнений, что эти два фрагмента более старых стихов были объединены для литургических целей в новый гимн. Вероятно, это было сделано после возвращения из Вавилона в соответствии с новыми обстоятельствами. Основная мысль здесь заключается в том, что Яхве – это якорь для души. Псалом состоит из двух частей: (1) хвала за помощь в прошлом (ст. 1–5); и (2) молитва о помощи в настоящем (ст. 6-13). Заметки к этому псалму см. в комментариях к Пс. 56:7-11 и Пс. 59:5-12.

Пути Яхве в будущем

Псалмы 108–109

Пс. 108–109 мессианские, они изображают страдания Христа и славу, которая за ними последует.

А. Агония Мессии (Пс. 108)

Новый Завет гласит, что предательство Христа Иудой – тема двух пророческих псалмов, а именно, Псалма 68 и Псалма 108. Оба отрывка сосредоточены на ужасающем суде, который настигнет предателя.

Псалом 108 был написан Давидом во время восстания Авессалома. История противостояния Давида с различными врагами даёт ему полное право изобразить такой образ предаваемого святого. Псалом говорит о многих врагах, но основное внимание уделяется одному. Описывая своего заклятого врага, Давид опирается на собственный опыт общения с Саулом, который преследовал его, Ахитофелом, который предал его, и Шимеем, который проклял его. Давид здесь, однако, пишет, как пророк (Деян. 1:16), а это требует, чтобы псалом звучал от лица его более великого потомка, Мессии.

Псалом 108 состоит из двух воплей о помощи (ст. 1–5; 20–31), между которыми помещено высказывание в адрес преследователей (ст. 6-19).

108:1–5. Для Мессии Бог является объектом хвалы, ибо Отец никогда не подводил Его в прошлом. Молчание Мессии, однако, резко контрастирует с шумным гвалтом со стороны врага. Его противники замышляют погубить Его беспочвенными обвинениями, подкреплёнными лжесвидетельствами. Коварные враги окружили Его, как стая диких собак. Их вражда с Ним совершенно безосновательна, ведь Мессия любил всех людей, даже тех, кто сделался Его врагами. Его любовь доказывается Его молитвами за них. К несчастью, за заступничество и сострадание они отплатили Ему злом и ненавистью.

108:6–7. Бог отвечает на молитву Мессии, предрекая гибель его противникам (Деян. 1:16, 20). Отдельного проклятия удостоен один особенный противник Мессии. Указаны десять деталей этого приговора. (1) Враг попадёт под влияние сатаны (ср. Ин. 13:27). (2) Он будет осуждён судом. (3) Его молитвы Богу останутся пустыми.

108:8-11. (4) Его жизнь закончится преждевременно. (5) На его место придёт другой (ср. Деян. 1:20). (6) После его смерти дети его будут страдать, оставшись без отца. Они будут вынуждены попрошайничать, так как их дом превратится в развалины из-за отсутствия средств к содержанию. (7) Всё, ради чего предатель трудился, будет отнято у него заимодавцами.

108:12–15. (8) Никто не проявит сострадания к детям предателя. (9) Сыновья его умрут бездетными. Со временем его имя сотрётся из памяти сограждан. (10) Наказание за грехи его родителей и предков, отсроченное и отложенное по Божьей благодати, падёт на предателя.

108:16–19. Страшный приговор предателю вполне заслужен. Во-первых, он не проявил милосердия к тому, кто был «бедным и нищим и сокрушённым сердцем». Во-вторых, предатель сознательно избрал путь «проклятия», т. е. сам стал бедствием для других. Как следствие, благословение будет удалено от него самого. Его недоброжелательность и дурное поведение станут его одеждой и войдут в его тело.

108:20. Мессия смело возвещает судьбу всех, кто говорит на Него злое, тех, кто делает себя Его противниками. Их судьба будет похожа на судьбу такого предателя.

108:21–22. Мессия перечисляет восемь причин, которые побуждают Его молить Бога о вмешательстве. (1) Он просит Бога начать действовать ради Своего имени, то есть в Его собственных интересах. Божественное деяние ради мучимого Спасителя докажет, что Бог по-прежнему такой, каким Он Себя являл. Он упоминает (2) благую (т. е. обильную) милость Бога и (3) Своё собственное жалкое положение: Он «беден и нищ». Эти слова, возможно, относятся к Его физическому состоянию. Во плоти Он не способен противостоять Своим могущественным противникам. (4) Внутренняя духовная агония Мессии отражена в словах: «сердце моё уязвлено во мне».

108:23–25. Основания для Божьего вмешательства продолжаются. (5) Ему грозит неминуемая смерть. Его жизнь подобна тени, которая удлиняется и исчезает к вечеру. Мрачный смертный час настал. (6) Без Божьей помощи Он так же беспомощен перед Своими могущественными противниками, как саранча, гонимая ветром. (7) Из-за Своих страданий Мессия потерял аппетит, а тело Его истощено. (8) Он стал объектом насмешек. Враги приветствуют его жестом презрения и отвращения. В их глазах Он – объект Божьего гнева.

108:26–28. И снова Мессия молит об избавлении, которое бы отвечало Божьей милости, об избавлении настолько изумительном, что даже враги увидят в нём руку (т. е. могущество) Бога. Он молится, чтобы злые замыслы Его противников провалились. Даже если они проклянут Его словом и делом, пусть Бог покроет проклятие благословением. Пусть час их триумфа обратится в их позор. В то же время Мессия молится, чтобы сам Он познал радость победы и избавления.

108:29–31. Молитва Мессии заканчивается уверенностью в том, что его противники «облекутся бесчестьем». Их тщательно продуманные планы обернутся путаницей. Он ожидает момента, когда сможет снова с благодарностью восхвалять Яхве. Он знает, что Отец стоит по правую руку от Него и готов помочь во время суда, если можно так выразиться, над Его собственными судьями.

Б. Возвеличивание Мессии (Пс. 109)

Новый Завет подтверждает авторство Давида, о котором говорится в заголовке Псалма 109 (ср. Мф. 22:42 и дал.). В псалме не упоминается конкретное событие, которое могло бы дать ключ к обстоятельствам его написания. Давид здесь выступает в качестве пророка. Всё его внимание сосредоточено на Мессии. Четыре мысли о Мессии прослеживаются в этом псалме: (1) Его воцарение (ст. 1); (2) Его правление (ст. 2–3); (3) Его священство (ст. 4); и (4) Его победы (ст. 5–7).

109:1. Изречение в ст. 1 называется «прорицанием» (ne˒um) Яхве. Этот термин, распространенный в пророческих книгах, в Книге Псалмов встречается только здесь. Далее следует провозглашение Бога как Господа Давида.

С неопровержимой логикой Иисус утверждал, что слово «Господь» подразумевает кого-то выше Давида. Из его преемников выше будет только Мессия. Авторитет Господа Давида определяется здесь, исходя из двух соображений. Во-первых, Мессия находится «одесную» Яхве, то есть на почётном и авторитетном месте. Иисус указал, что однажды Он будет сидеть на таком месте (Лк. 22:69), и что воцарение состоится после Вознесения (Дан. 7:13 и дал.). Во-вторых, враги Мессии стали Его «подножием». Отсылка к обычаю завоевателей ставить ноги на шеи пленённых врагов символизирует полную победу (ср. Нав. 10:24).

109:2. Здесь представлены четыре аспекта правления Мессии. (1) Средоточие Его правления – Сион. Физический Сион (Иерусалим) был прообразом истинного Сиона, царства Христа (Евр. 12:22). (2) Инструмент Его правления – это жезл пастуха, крепкий железный прут (Пс. 2:9), который Бог вложил в Его руки в день возведения на трон. Этот жезл – символ Его власти. (3) Полномочия, в соответствии с которыми Он правит, обозначаются императивом «господствуй». Он активно трудится в управлении царством. Ему передана вся власть на небе и на земле (Мф. 28:18). (4) Он правит «среди врагов Твоих», т. е. вопреки им.

109:3. В этом трудном стихе представлены семь основных идей, касающихся Мессии. (1) У него будет народ, который последует за Ним. (2) Этот народ добровольно подчинится Ему. (3) Существование этого народа – результат власти Мессии. (4) Этот народ предстанет перед Мессией во всей красе – в украшенных святых одеяниях или в священнических одеждах. (5) Из «чрева прежде денницы», то есть в самом начале своего царствования, Мессия уже получит группу последователей. (6) Эти последователи проявят силу юности, будут полны рвения выполнять Его дело. (7) Последователи принесут обновление бесплодному миру, как утренняя роса освежает иссушенную землю.

109:4. В этом стихе даются пять фактов о священстве Мессии. (1) Его священство установлено Богом, а не унаследовано. (2) Его священство окончательно, ибо оно подтверждается Божественной клятвой. Бог не «раскается» и не изменит своего замысла в этом отношении. (3) Его священство – исключительное. Клятва касается лишь одного человека, а не жреческой династии. (4) Его священство вечно. Он священник «вовек». Вечное священство, дарованное кому-то одному, может быть оправдано только при условии его вечной жизни. (5) Его священство уникально, ибо оно «по чину Мелхиседека». Мелхиседек был царём-священником Всевышнего Бога в Быт. 14. Поскольку предки священников не упоминаются, следует заключить, что он получил своё священство через божественное назначение.

109:5. Изображается поле битвы, во время которой Яхве стоит по правую руку от Мессии. Вместе они «поражают царей». Этот день гнева – последняя схватка с силами зла.

109:6. Мессия будет судить (принуждать к покорности) язычников, отвергающих Его милостивое священническое служение. Трупы пытавшихся противостоять победоносному Мессии заполнят землю. «Голову» (ед. ч.) множества стран сокрушит смертельный удар. Возможно, имеется ввиду сатана, который возглавляет всю оппозицию Христу (ср. Быт. 3:15). В итоге Христос уничтожит всё, что противостоит распространению Его царства по всей вселенной.

109:7. В то время как враги падают замертво, Мессия идёт к полной победе. Здесь изображён воин, преследующий бегущего врага. Он останавливает преследование только для того, чтобы освежиться у ручья. После чего немедленно возвращается к погоне. Можно быть уверенным в полной и окончательной победе.

Пути Яхве в настоящем

Псалмы 110–111

Псалмы 110 и 111 тесно связаны по структуре, содержанию и языку. Оба являются правильными акростихами по двадцать две строки, что соответствует числу букв в древнееврейском алфавите. Псалом 110 прославляет силу, доброту и праведность Яхве; Псалом 111 описывает блаженство тех, кто служит Ему. Содержимое обоих псалмов позаимствовано в основном из старых псалмов и из Книги Притч.

А. Милость Бога (Пс. 110)

Псалом 110 не подписан и не датирован, но, вероятно, относится ко времени сразу после изгнания. «Аллилуйя» в заголовке, по-видимому, указывает на литургическое назначение псалма. Любые схемы акростихов всегда несколько субъективны, но следующий вариант выглядит обоснованным: (1) непоколебимая праведность Яхве (ст. 1–4); (2) Его древний Завет (ст. 5–6); (3) Его вечные заповеди (ст. 7–8); и (4) Его неизменная цель (ст. 9-10).[Начальные древнееврейские буквы в скобках].

110:1. [Алеф-Бет] Собрание, собирающееся для поклонения, называется «советом», так как в нём царит единство. Его члены описываются как «праведные», поскольку предполагается, что они движимы истинной преданностью. Именно там псалмопевец решает воздать публичную хвалу.

110:2–3. [Гимель-Вав] Основание для хвалы Яхве – это Его «дела». Их должны с любовью и усердием изучать все, кто желает насладиться ещё большим пониманием Его откровения о Себе. Все Его дела являют грани Его царского величия, в которое Он Себя облачает; в то же время они являются плодом Его вечной праведности. В Боге нет разрыва между возможностью и правомерностью.

110:4. [Заин-Хет] Яхве воздвиг памятник Своим чудесным деяниям, в частности освобождению Своего народа из Египта, в виде (1) предания, которое людям было поручено передавать из поколения в поколение; (2) праздников и таинств, которые ознаменовали это освобождение, в особенности Пасхи. Все Его отношения с Израилем показали, что Яхве «милостив и щедр».

110:5. [Тет-Йод] Как Господь давал Израилю манну в пустыне, так и сейчас Он обеспечивает нужды Своего народа. Освобождение из Египта послужило доказательством верности Яхве Своему Завету с патриархами и залогом того, что Он никогда о нём не забудет.

110:6. [Каф-Ламед] Лишив хананеев собственности и отдав Израилю в наследие их землю, Яхве показал Своё могущество. Этот дар стал залогом ещё более полного владычества, которое будет достигнуто исключительно духовным путём (Пс. 2:8; Ис. 60:14).

110:7а. [Мем] Действия Яхве – это проявление Его извечных черт: истины и справедливости (Втор. 32:4). Он всегда верен Своим обещаниям, неизменно справедлив в Своём нравственном правлении миром. Дарение Ханаана Израилю стало исполнением Его обетования патриархам, в то время как изгнание его коренных жителей послужило справедливым возмездием за их грехи.

110:7б-8. [Нун-Аин] Воспоминания о Синае следуют за воспоминаниями об Исходе. Заповеди, данные там, так же неизменны, как и Бог, который их дал. Они отражают Его истину и справедливость.

110:9-10. [Пе-Тав] «Избавление» из Египта послужило доказательством верности Яхве Завету. Этим великим избавлением Яхве показал себя Святым Богом, которого следует бояться. Поэтому страх перед Ним – это отправная точка всей истинной мудрости. Эта мудрость проявляется в послушании заповедям Яхве. В послушании человек обретает прозрение. Все черты Бога, требующие человеческой хвалы, непреложны. Поэтому людям следует вечно славить Бога.

Б. Блаженство праведных (Пс. 111)

Этот анонимный и недатированный псалом, вероятно, относится к периоду сразу после изгнания. Он основан на последней строке Пс. 110: тем, кто боится Яхве, следует славить Бога за Его благословение. Всегда трудно составить схему акростиха, потому что каждая строка в нём – это, по сути, отдельная мысль. Ориентировочный набросок этого псалма может быть таким: (1) блаженство благочестивых (ст. 1–4); (2) блаженство милостивых (ст. 5–9); и (3) страдания нечестивых (ст. 10).

111:1–3. [Алеф-Вав] Тайна и источник истинного счастья и процветания – это страх перед Яхве, который приводит к радостному и всестороннему повиновению Его заповедям. Его потомство – «род правых» – обретёт на земле могущество и процветание. Его «правда», награда за праведность, продолжается вовек.

111:4–5. [Заин-Йод] Благочестие человека отражает сострадание его Бога. «Во тьме восходит свет правым», то есть бедным, но благочестивым. К таким людям Он относится как к друзьям. Он проявляет благосклонность и даёт нуждающимся. Он заботится о том, чтобы из-за Его дел никто не пострадал.

113:6–8. [Каф-Аин] Благочестивому человеку суждено неуклонное процветание. Его будут тепло вспоминать за его милосердие. Поскольку совесть его чиста, он не боится, что однажды откроется какой-то его ужасающий грех. Его сердце целиком и полностью предано Яхве. Если на него нападают, он знает, что в своё время его правое дело, которое является и делом Бога, восторжествует.

111:9. [Пе-Коф] Благочестивый человек щедр по отношению к нищим. Его «правда», награда за праведность, продолжается вовек, а «рог» вознесётся в славе. Образ позаимствован из дикой природы, когда гордый зверь, вздымая рога, показывает свою энергию и силу.

111:10. [Реш-Тав] Нечестивые видят возвышение благочестивых. Их снедает бессильная ярость, а скрежет зубов свидетельствует об их разочаровании. Их собственные желания ни к чему не приводят.

Прославление путей Господних

Псалмы 112–117

Псалмы 112–117 формируют Галель, или гимн хвалы. Это собрание псалмов, вероятно, было тем «гимном», который пел Иисус с учениками, спускаясь из верхней комнаты в сад.

А. Его удивительное снисхождение (Пс. 112)

Этот псалом анонимен и не датирован. По всей видимости, он относится ко времени после изгнания. Термин «Аллилуйя» указывает на его использование в литургии. Этот призыв к хвале состоит из трёх равных строф: (1) призыв ко всеобщей хвале (ст. 1–3); (2) основание для хвалы (ст. 4–6); и (3) события, достойные хвалы (ст. 7–9).

112:1–3. Истинные израильтяне названы «рабами Господними». Их и призывают восхвалять «имя Господне», то есть всё то, что Бог открыл о Себе. Эта хвала Яхве должна быть вечной и всеобщей.

112:4–6. Хвала Богу основана на Его возвышенности и снисхождении. Он обитает высоко над всеми народами. Его слава так велика, что достигает небес. Восседая на Своём троне в вышине небес, Он всё же склоняется для того, чтобы взглянуть на землю.

112:7–8. Приводятся примеры милостивого снисхождения Яхве. Эти строки взяты из древней песни Анны (1 Цар. 2:8). «Сидеть в прахе» или «брении» – это метафора состояния крайнего упадка и страдания. Бог готов вывести Свой народ из такого состояния. «Посадить с князьями» – это образ возвышения и наделения достоинством.

112:9. Псалмопевец приводит в пример то, что Яхве даёт детей неплодной. Возможно, это ещё одна отсылка ко случившемуся с Анной. Некоторые видят в этой неплодной образ Сиона, чьи сыновья сгинули в вавилонском плену. Теперь же её сердце радуется возвращению детей.

Б. Его устрашающее присутствие (Пс. 113a)

Автор и повод написания неизвестны. Почти наверняка это изысканное произведение происходит из периода после изгнания. Стихотворение состоит из двух основных разделов: (1) описание смятения в природе (ст. 1–4); и (2) объяснение этого смятения (ст. 5–8).

113:1–2. Когда Яхве вывел Израиль из Египта – «народа иноплеменного» – Он отделил их от всех других народов, чтобы они стали святым народом, которым Он будет править лично. Израиль будет Его «святынею», Его священным жилищем. Вся нация обозначается двумя её основными частями: «Иуда» и «Израиль».

113:3–4. В этом отрывке Чермное море и Иордан персонифицированы. Они как будто спешат убрать барьеры, которые они поставили перед Израилем, чтобы воспрепятствовать Исходу и входу в Ханаан. «Горы прыгали, как овны» – поэтическое описание землетрясения, которое сопровождало получение заповедей на Синае.

113:5–6. Поэт призывает саму природу объяснить свои действия во время Исхода.

113:7–8. Именно присутствие Яхве заставило землю содрогнуться у Синая. Поэт предлагает земле трепетать в Его присутствии. Имя «Господь» (Адон) обозначает Яхве как владыку мира, но Он также является и Богом Иакова (Израиля). Бог, который заставил источник бить прямо из скалы у Рефидима и Кадеса (Исх. 17:6; Чис. 20:8 и дал.), вполне способен обеспечить поток благословений для Своего народа. В древнееврейском оригинале в этом месте используется вневременное причастие, которое предполагает Его непрерывную заботу о Своём народе.

В. Его превознесённая слава (Пс. 113б)

Как и другие псалмы в этом разделе, автор и повод написания остаются неизвестными. По всей видимости, Псалом 113б относится ко времени сразу после изгнания. Этот псалом – ответ идолопоклонникам, которые насмехались над Израилем во время его плена. Псалом состоит из пяти частей: (1) обращение к Богу (ст. 9-11); (2) оценка идолов (ст. 12–16); (3) призыв к доверию (ст. 17–19); (4) заверение в благословении (ст. 20–23); и (5) обязательство хвалы (ст. 24–26).

113:9-10. Здесь псалмопевец убеждает Бога защитить Свою честь, послужив Своему народу. Пленники знают, что у них нет собственных заслуг, на которые они могли бы опираться в своей просьбе. Псалмопевец скорее умоляет Бога защитить Его собственное достоинство, поскольку плачевное состояние Его народа бросает тень на Его божественность. Язычники высмеивают унижение Израиля и ставят под сомнение силу Бога израильтян. Если Яхве не вступится за Свой народ, то это будет означать, что Его основные черты – любовь и верность – больше Его не характеризуют.

113:11. Хотя внешне и может показаться, что насмешки язычников оправданы, Израиль знает, что Яхве в высшей степени превознесён и всемогущ. Если Его народ и страдает, то лишь потому, что Он этого хочет, а не потому, что Ему не хватает сил помочь людям.

113:12–16. Язычникам, насмехающимся над пленённым Израилем, следует внимательнее присмотреться к своим богам. Их идолы – всего лишь творение их собственных рук. Они не могут ни наставить своих почитателей, ни увидеть их нужды; они не способны услышать молитву или вдохнуть сладкий аромат всесожжений. Бессмысленность таких богов сравнима лишь с глупостью их почитателей.

113:17–20. Здесь руководитель поёт первую строку каждого стиха, обращённого к Богу во втором лице; затем собрание отвечает второй строкой в третьем лице. «Дом Израилев», «дом Ааронов», то есть священники и «боящиеся Господа», призываются к упованию на Господа, потому что Он – «помощь и щит» для Своего народа.

113:21. Вернув свой народ из плена, Яхве доказал, что не забыл о нём. Это освобождение рассматривается здесь как залог ещё больших благословений в будущем. Он готов благословить всех без исключения.

113:22–24. Псалмопевец молится, чтобы Господь приумножил небольшое сообщество, сохранившееся после изгнания. Это благословение возможно лишь потому, что Он – всемогущий Творец неба и земли. Небеса принадлежат Яхве, а не божествам месопотамских держав. По этой причине он выше и населяющих землю сынов человеческих.

113:25–26. С небес псалмопевец возвращается на землю, а от земли переходит к преисподней, обители мёртвых. Мёртвые не способны восхвалять Бога, как они когда-то делали своими устами и жизнью. Цель псалмопевца не в обсуждении положения тех верующих, которые уже умерли. Он делает очевидный вывод, что, когда человек мёртв, его уста закрыты. С другой стороны, «мы» (выделено), живые, будем продолжать благословлять «Ях» вечно, из поколения в поколение.

Г. Его великое избавление (Пс. 114–115)

Анонимный сочинитель Псалмов 114–115, похоже, жил в период после изгнания. Совсем недавно он пережил избавление от смертельной опасности, природа которой неясна. Псалмопевец говорит здесь об (1) грозившей ему опасности (Пс. 114:1–4); (2) своём избавлении (Пс. 114:5–9); (3) своей преданности (Пс. 115:1–4); и (4) своей радости (Пс. 115:5–9).

114:1–2. Он исповедует свою любовь к Яхве, потому что Господь услышал его молитву. Отвеченная молитва требует пожизненной любви и благодарности.

114:3–4. Псалмопевцу грозила ужасная опасность. Он представляет смерть и Шеол как охотников, подстерегающих свою добычу. В этих обстоятельствах он призвал «имя Господне», то есть того Яхве, каким Он открыл Себя человечеству.

114:5–6. По собственному опыту псалмопевец знает, что Яхве милостив, праведен и милосерден. Яхве хранит «простодушных», чей недостаток мудрости и опыта подвергает их опасности. К этой категории псалмопевец относит и себя. Когда перипетии жизни привели его в уныние, Господь помог ему.

114:7. Псалмопевец ободряет себя воспоминаниями о Божьей милости. Он убеждает себя оставить волнения и вернуться к совершенному спокойствию, которое проистекает из доверия к Богу. Слово «покой» в древнееврейском варианте употреблено во множественном числе, что указывает на полный и всецелый покой. Псалмопевец напоминает себе, насколько щедр был к нему Бог.

114:8–115:2. Псалмопевец возвращается к молитве. Он признаёт, что Яхве был тем, кто избавил его от смерти. Это Бог осушил его слёзы и не дал ему споткнуться (перед лицом врага?). Псалмопевец обещает, что отплатит Яхве добровольным и радостным служением в земле жизни и света. В своё время псалмопевец нашёл человеческую помощь ненадежной. Но вместе с тем он никогда не терял веры в Бога.

115:3–5. Псалмопевец задаётся вопросом, как он может отплатить Яхве за Его благодеяния. На собственный вопрос он отвечает двумя заверениями. Он обещает принять «чашу спасения», которую нужно было выпить как часть жертвы благодарения за великое и всестороннее избавление. Он готов призывать имя Яхве в качестве признания того, что только Он является источником такого благословения. Он обещает публично дать обеты Яхве. Обычно это включало определённые жертвы, приносимые Богу во время чрезвычайной ситуации.

115:6–7. Из своего опыта псалмопевец знает, что смерть одного из Его «святых» (благочестивых) обладает ценностью и небезразлична Яхве. Псалмопевец утверждает, что является одним из «рабов» Господа. По сути дела, он сын «рабы» Яхве, который с детства воспитывался благочестивой матерью для служения Господу. По этой причине Яхве ослабил свои «узы». До того, как вмешался Господь, псалмопевец был подобен узнику, приговорённому к смерти.

115:8-10. В благодарность за то, что Господь для него сделал, псалмопевец обещает принести Ему жертву благодарения (ср. Лев. 7:11 и дал.). По сути, ст. 115:8 повторяет ст. 115:4. Псалмопевец обещает воздать Яхве принесённые ранее обеты. Упор здесь сделан на то, что благодарность будет выражена публично.

Д. Его всеобщий призыв (Пс. 116)

Этот самый короткий псалом (семнадцать слов на древнееврейском) анонимен. Скорее всего он относится ко времени после изгнания. Псалом содержит две мысли: (1) обязательность хвалы (ст. 1); и (2) повод для хвалы (ст. 2).

116:1. Все народы призываются к тому, чтобы вознести Яхве хвалу. Для обозначения хвалы используются два разных слова. Павел (Рим. 15:11) цитирует этот стих как одно из предсказаний распространения Божьей милости на язычников.

116:2. Как бы ни были велики преступления Израиля, милость Божья ещё сильнее. Истина и милость – основные черты характера Яхве.

Е. Его непреходящая милость (Пс. 117)

То, что псалом 117 является мессианским, подтверждается его семикратным цитированием в Новом Завете. Тринадцать стихов в псалме звучат от первого лица единственного числа. Если отвергнутый камень из ст. 22 – это Мессия (а это кажется неопровержимым в свете свидетельств Нового Завета), то страдалец из первой части псалма также должен быть Мессией. Использование первого лица для обращения к кому-то другому, нежели автор произведения, изредка встречается в христианских гимнах.

Последний из псалмов Галель анонимен. Некоторые думают, что его автор – Давид, другие же относят его сочинение к эпохе после изгнания. По-видимому, он был задуман как молитвенный гимн и, возможно, связан с великим празднованием, которое упоминается в Неем. 8. В нём присутствуют антифонные элементы. Псалом можно разделить на пять частей. После вступительного призыва к хвале (ст. 1–4), он описывает избавление от (1) бедствия (ст. 5–9); (2) опасности (ст. 10–16); (3) смерти (ст. 17–21); и (4) бесчестья (ст. 22–26).

117:1–4. Весь Израиль призывается к совместному прославлению Яхве за Его неизменную благость. Разделение народа на «дом Израиля», «дом Ааронов», то есть на священников и «боящихся Господа», помогает подчеркнуть мысль (ср. 113:17–19).

117:5–7. Мессия начинает в общих чертах описывать страдания, от которых избавил Его Отец. (1) Отец вывел Его «на пространное место», избавив от тесноты бедствия. Отец ответил на отчаянную молитву в Гефсимании. Он не избавил Мессию от испытания, но провёл через него. (2) Отец стал Его великим помощником в час беды. Он не боялся ничего, что могли сделать с ним люди. (3) Яхве, как Отец, встал на сторону Мессии, оказав деятельную помощь. Это позволило Мессии смело взглянуть в лицо тем, кто ненавидел Его.

117:8–9. Мессия делает паузу в описании своих страданий, чтобы подчеркнуть величайший закон: лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека.

117:10–12. Трижды в этих стихах Мессия описывает себя в окружении врагов, которые обозначаются словами «все народы». Римляне и евреи, которые вели себя как язычники, насмехались и угрожали Ему. Из-за своего бессчётного количества и яростного желания уничтожить Его, враги уподобляются злобным пчёлам.

Трижды в этих стихах Мессия говорит о Своей окончательной победе: «Я низложил их». Бушующий огонь ненависти к Богу и Его плану угашен. Всё это сделано в законном порядке, должным образом и «именем Господним». Данной Ему властью Мессия стал последним судьёй для всех, включая и тех, кто мстительно набросился на Него.

117:13–14. Здесь особенно выделяется предводитель всех противостоящих Ему. Нападая на Иисуса, сатана опустошил свой арсенал средств. Смерть на кресте убедила сатану в том, что ему удалось уничтожить Мессию. Но у Иисуса оказалось более чем достаточно средств для борьбы с любым множеством врагов. Яхве, Его Отец, помог Ему, и Мессия признаёт Отца Своей силой, песнью и спасением.

117:15–16. Мессия снова делает паузу, чтобы довести до конца мысль о применении того, о чём Он говорил. В то время как враги Мессии повержены, в жилищах праведников раздаётся «глас радости и спасения». Радостная песнь спасения превозносит «десницу» Яхве, которой Он так доблестно сражался.

117:17–18. Мессия уверен в окончательной победе над смертью, когда заявляет: «Не умру, но буду жить». Он не был оставлен во власти смерти. Он восстал, чтобы «возвещать дела Господни».

Фраза «строго наказал меня Господь» включает в себя все страдания в Гефсимании и на Голгофе. Исайя (гл. 53) указывает, что Мессия будет страдать за грехи других. Это страдание – часть великого Божьего плана, и в этом смысле инициатива наказания может быть приписана Отцу.

117:19–21. С триумфом завершив Свою жертвенную миссию, Мессия призывает отворить Ему «врата правды», то есть врата небесного града. Эти врата открыты только для праведных; через них не пройдёт никакая неправедность. Мессия вернулся, чтобы прославить Своего Отца. Его молитвы были услышаны, и Его полное освобождение свершилось. Объявленные праведными последуют за своим искупителем через те же самые врата.

117:22. Мессия называет себя «камнем, который отвергли строители». Лидеры, в задачу которых входило строить духовный храм Бога (фарисеи и саддукеи), отказались признать Мессию законным основанием для такого строительства. Однако именно этот камень через воскресение стал «главою угла», самым важным камнем в структуре строения.

117:23–24. Святые Божьи могут только удивляться обстоятельствам, которые привели к возвышению отвергнутого камня. Воскресение Иисуса ознаменовало новый день для человечества. Верующие могут радоваться и веселиться в этот день. Смерть побеждена.

117:25. Община верующих приветствует Мессию-триумфатора. Они взывают к Яхве о спасении и процветании. Это ветхозаветный эквивалентный молитве: «Да приидет царствие Твоё!»

117:26. Мессия пришёл «во имя Господне». Всё, что Он делал, он делал по поручению Своего Отца. Община верующих благословляет этого человека, который на самом деле стал благословением для всего человечества. Согласно 2 Пет. 2:9, именно из дома Господня исходит это благословение и поклонение.

117:27. Яхве – Бог (‘El, «могущественный»). Избавив Мессию от смерти, Он явил Свою силу и принёс новый свет тем, кто прозябал во тьме греха (ср. Мф. 4:16). Получившие же евангельский свет с искренней мольбой взывают о том, чтобы жертва Мессии стала последней. Во время ветхозаветного жертвоприношения жертвенная кровь размазывалась по рогам алтаря. Считалось, что жертва, привязанная к рогам, делает действие приношения вечным.

117:28. Дважды Мессия объявляет о своей покорности Отцу. Дважды он заявляет о Своём желании прославить Отца. Он полностью доволен Своей земной миссией, великим освобождением, которое стало возможным благодаря Его жертвенной смерти и триумфальному воскресению. Благость Господа, пославшего Христа для спасения человечества, требует вечной хвалы. Таким образом, псалом заканчивается так же, как начинался, – с призыва благодарить Бога за Его нескончаемую милость.

Несравненное слово Яхве

Псалом 118

Автор и дата написания этого уникального псалма точно не известны. Совпадения между языком псалма и историей времён Ездры позволяют сделать вывод, что этот великий сочинитель, возможно, и был его автором. Псалом выполнен в форме совершенного и правильного алфавитного акростиха. Он состоит из двадцати двух строф, соответствующих буквам древнееврейского алфавита. Каждая строфа содержит восемь стихов, начинающихся с одной и той же буквы. Тема этого стихотворения – совершенство божественного закона.

Двадцать два раздела, похоже, разделены на три группы по семь, за которыми следует последний раздел как своего рода приложение.

А. Слово и душа (118:1-56)

[Алеф] 1. Слово несёт благословение (118:1–8). Верность закону Яхве – источник истинного счастья человека. Непорочная жизнь – это хождение в законе Яхве. Искать Господа всем сердцем – значит поклоняться, молиться и изучать слово. Эти мысли порождают молитву о том, чтобы закон Божий стал постоянным принципом жизни псалмопевца. Он уверен, что позор не постигнет того, чья единственная цель – соблюдение закона Божьего во всех его проявлениях. Однако он знает, что ещё не достиг полного понимания слова Божьего. И всё же он благодарит за каждый шаг вперёд в своём понимании. Он полон решимости ходить в свете того, что он узнаёт из этого слова. Поэтому он просит, чтобы Бог не оставил его, как на время оставил в изгнании Израиль в наказание за грех.

[Бет] 2. Слово несёт очищение (118:9-16). Молодой человек, который больше всего нуждается в помощи для сохранения себя в чистоте, может обезопасить свой путь, если прислушается к слову Божьему. Псалмопевец молится, чтобы по осторожности или неведению не ошибиться. Намерения его благи, но знаний и сил недостаточно. Он хранит слово в своём сердце как барьер от греха, но всё же молится о дальнейшем назидании. Он делится с другими тем, что знает о Божьем слове и ценит его больше, чем богатство. Он будет и дальше размышлять над словом Божьим и не забудет того, что узнал.

[Гимель] 3. Слово несёт знание (118:17–24). Псалмопевец просит о долгой жизни, чтобы иметь возможность продолжать повиноваться. Он молится, чтобы его глаза оставались открытыми, и он мог различать тайны Божьего откровения. В этом мире он сравнивает себя со странником, которого нужно наставлять в его обязанностях перед Господом всей земли. Его душа «истомилась», она переполнена и поглощена стремлением к ещё более полному познанию Божьих «судов», то есть властных проявлений Его воли. Он уверен, что «гордые», то есть те, кто грешат умышленно, кто отклоняются от Божьих заповедей, подпадают под Его проклятие. Сейчас же он просит, чтобы Бог «снял» с него поношение, которым покрыли его эти гордецы. Несмотря на то, что власть имущие замышляют против него злодеяние, он продолжает размышлять об уставах Яхве. Откровения Божьего слова – его «советники» в это тяжёлое время, когда против него плетутся заговоры.

[Далет] 4. Слово несёт возрождение (118:25–32). Псалмопевец в глубокой печали. Он лежит распростёртый и сокрушённый, но продолжает молиться, чтобы Бог оживил его согласно обетованиям слова (Втор. 8:3). Он сложил пред Господом все свои заботы. Он молится о более глубоком проникновении в Божье слово, чтобы иметь возможность размышлять над Его чудесами. Когда слёзы душат его, он просит, чтобы Бог укрепил его согласно обетованиям слова. Всякое поведение, которое не направляется Божьей истиной, называется «путём лжи». Псалмопевец предпочитает следовать «путём истины». Провозглашение Божьей воли – принцип его жизни. Он молится, чтобы Бог уберёг его от вероломства, дав ему новые наставления в Своём законе. Поскольку сам он верен Божьему слову, он молит, чтобы его не лишили обещанных верным благословений. Когда его сердце, наконец, освободится от оков беспокойства, псалмопевец использует вновь обретённую свободу для ещё более деятельного служения Господу.

[Хе] 5. Слово несёт твёрдость (118:33–40). Псалмопевец молится о ещё большем познании Божьих уставов. Он обещает искренне и радостно соблюдать то, о чём узнает. Он просит силы, чтобы противостоять искушениям алчности и погони за «корыстью», то есть всем ложным, нереальным и бесполезным. Он молится, чтобы Бог исполнил в отношении него обещания, данные тем, кто боится Бога. Такие слова подвергают псалмопевца поношению, которое он несёт за свою верность закону Божьему. Суды Бога «благи», и поэтому он не должен страдать за их соблюдение. Ему нужны свежие силы, о которых он и просит на основании Божьей праведности, того качества, которое служит для Яхве источником верности Своим заветным обетованиям.

[Вав] 6. Слово несёт свидетельство (118:41–48). Псалмопевец молится о том, чтобы милость Господа проявилась в освобождении, согласно слову Божьему. Это позволит ему дать убедительный ответ тем, кто насмехается над ним, говоря, что его служение Богу бесполезно. Если он не почувствует этого освобождения, то у него не будет сил свидетельствовать об истине перед своими мучителями. Если Бог смилуется над ним, он обещает посвятить остаток своей жизни соблюдению Его закона. При этом он будет ходить «свободно», то есть познает истинную свободу. Если представится такая возможность, он готов исповедовать свою любовь к слову Божьему и перед правителями. Он будет «простирать руки» к Божьим заповедям, тем самым проявляя к ним величайшее почтение.

[Заин] 7. Слово несёт утешение (118:49–56). Божье слово обетования дало псалмопевцу надежду, и он молит, чтобы Бог не забыл этого. Прошлый опыт, когда Бог поддержал его силой Своего обетования, – это его утешение в происходящем бедствии. Хотя гордые и насмехаются над его верой, он не отступает от своей приверженности закону Божьему. Божественные таинства, передаваемые с древних времён, истинны и надёжны, несмотря на все насмешки. Он приходит в ужас, глядя на тех, кто оставляет закон Божий. Божьи уставы – тема его песен; они успокаивают его разум и обновляют его дух в этой полной испытаний преходящей жизни. Постоянное воспоминание о Господе и всех Его откровениях – это самый сильный мотив для соблюдения Его законов. Какими бы преимуществами ни обладали другие, высшая привилегия, а именно, соблюдение Божьих заповедей, принадлежит псалмопевцу.

Б. Слово и общество (118:56-111)

[Хет] 1. Слово несёт удовлетворённость (118:57–64). Бог неотделим от Своего слова. Доказательством того, что Бог является «уделом» псалмопевца, служит то, что он повинуется Его слову. Из-за этих особых отношений он просит Яхве проявить к нему милость. Время от времени размышления приводят его к тому, чтобы выстраивать свою жизнь в соответствии с Божьими законами. Нечестивые, как ловцы, расставили свои ловушки, но он не отдаст свою судьбу в руки забывших Бога. Среди ночи он просыпается, чтобы поблагодарить Бога за Его праведный труд. Все, кто боится Господа, разделяют любовь псалмопевца к слову Божьему. Вселенская милость Яхве заставляет желать ещё больше познавать Его волю.

[Тет] 2. Слово несёт благо (118:65–72). Яхве сдержал обещание, данное псалмопевцу. Он просит Бога научить его «доброму разумению» (букв. благости вкуса), то есть способности быстро и уверенно различать правильное и неправильное. Молитва о дальнейших наставлениях основывается на былой верности явленной воле Бога. Отступив от слова Божьего, псалмопевец испытал скорбь, приведшую его к покаянию. Поскольку Бог по Своей природе добр, он может обратиться к Нему за дальнейшим наставлением. «Гордые сплетают на меня ложь» (букв. облепляют меня ложью). Возможно, псалмопевца обвиняют в лицемерии. Его ответ на их обвинения – ещё большая решимость повиноваться Богу. Сердца его мучителей, покрытые жиром, стали нечувствительны к духовному воздействию. Псалмопевец, однако, через испытанное страдание учится ещё большему послушанию. В горниле скорби он познал великую ценность закона Божьего.

[Йод] 3. Слово несёт совершенство (118:73–80). Псалмопевец признаёт, что это Бог создал его тело; теперь же он просит, чтобы Бог продолжил просвещать его разум. Он просит, чтобы другие верующие увидели в нём пример награды за доверие и возрадовались. Все Божьи законы соответствуют совершенному мерилу Его праведности; Его верность завету ведёт к тому, что Он через наказание учит людей повиновению этим законам. И всё же человек нуждается в утешении и возрождении, а иначе горе переполнит его. Он молится, чтобы он мог жить, а следовательно, продолжать наслаждаться Божьими законами. С другой стороны, он просит, чтобы гордые были постыжены, так как они безо всяких на то причин угнетают его. Он просит, чтобы его опыт Божьей милости явил всем благочестивым блаженство, следующее за сохранением в сердце Божьих откровений.

[Каф] 4. Сила слова в испытаниях (118:81–88). Псалмопевец описывает своё физическое и умственное напряжение, вызванное ожиданием того, когда Господь исполнит Свои обетования об избавлении. Он измождён и изуродован страданиями и тоской, так что его едва можно узнать. Он как потрёпанный мех, висящий над огнём, почерневший и сморщившийся от дыма. Он чувствует, что его дни сочтены, если только Бог не вмешается. Гордые, самонадеянные грешники уже вырыли для него ямы-ловушки. Его преследователям почти удалось покончить с ним, но он всё ещё держится закона. Если ему суждено и дальше прославлять Бога, соблюдая Его закон, то Бог должен сохранить его жизнь.

[Ламед] 5. Непоколебимость слова (118:89–96). Слово Яхве непреложно; оно принадлежит к той сфере, которая выше разрушающего влияния времени. Постоянство земли, которую создал Бог, – это символ и гарантия постоянства Его вечной верности. Небо и земля повинуются Божьим повелениям. Если бы не освежающий Божий закон, псалмопевец уже давно бы окончательно пал духом из-за своей скорби. Божье слово оживило его. Он принадлежит Богу и, следовательно, имеет право просить об освобождении. Несмотря на все усилия врагов, направленные на его уничтожение, он нашёл утешение в слове Божьем. Всё земное совершенство имеет свои пределы; закон же Яхве безграничен.

[Мем] 6. Слово несёт просвещение (118:97-104). Псалмопевец любит Божье слово. Он готов размышлять о нём целыми днями. Знание слова Божьего сделало его мудрее своих врагов. Оно же сделало его мудрее своих учителей, которые получили знания из иных источников, и старцев, черпающих мудрость из опыта. Сдержанность, которая отличает его поведение, проистекает из его жажды повиноваться Богу. Сам Господь, а не люди, выступил его учителем. Божьи слова слаще мёда. Изучение слова Божьего дало ему способность различать и отвергать всякое ложное учение и распущенность в поведении.

[Нун] 7. Слово несёт водительство (118:105–112). Для псалмопевца Божье слово как свет, который ведёт его через опасности, подстерегающие его на пути через тьму этого мира. Своей клятвой он заявляет о решимости всегда соблюдать это слово. Его решительность в соблюдении закона, тем не менее, послужила причиной его преследований; поэтому он молит Бога сохранить его жизнь согласно Его обетованию. Он призывает Бога принять жертву молитвы и хвалы и добровольные обеты приверженности закону. Он утверждает, что его душа в его руке, то есть его жизнь в опасности. И всё же он не отступает от пути послушания. В законе он имеет вечное наследие, которое не способен отнять никто. Поэтому его сердце стремится исполнять эти уставы до конца жизни.

В. Слово и святилище (118:113–168)

[Самех] 1. Слово несёт святость (118:113–120). Псалмопевец ненавидит двуличных, неустойчивых и колеблющихся, тех, кто наполовину израильтянин, наполовину язычник; но он любит закон Божий. Он называет Господа своим «покровом» и своим «щитом». Его надежда – в Божьем слове. Он не желает иметь дела с злодеями, способными помешать ему соблюдать закон. Однако, для соблюдения закона Божьего он нуждается в поддерживающей благодати. Он молится, чтобы Господь не посрамил его в его надежде на избавление. Бог отметает нечестивых, как плавильщик металлов выбрасывает шлак. Псалмопевец любит откровения Господа, так что ему такая участь не грозит. Случаи суда над нечестивыми и законы, по которым они наказываются, заставляют псалмопевца трепетать от страха.

[Аин] 2. Сила слова в молитве (118:121–128). Псалмопевец сознаёт свою честность, поэтому молится, чтобы его не отдавали гонителям. Он хочет, чтобы Бог каким-то образом гарантировал его благополучие. Его глаза пока не видят избавления, которое обещал совершить праведный Бог. Вызванное этим фактом уныние вызывает в нём жажду ещё большего познания слова Божьего. Как раб Божий, он нуждается в ещё большем понимании. Настало время для Яхве вмешаться и судить грешников, дабы воздать за нарушение Его законов. Однако, чем больше люди нарушают закон Божий, тем больше псалмопевец его любит. Он высоко ценит все Божьи заповеди и ненавидит все пути, противоречащие этим заповедям.

[Пе] 3. Слово приближает к мудрости (118:129–136). Откровения Господа «дивны» и превосходят в своём совершенстве всё человеческое. Их возвышенность и таинственность – вот что влечёт к ним псалмопевца. Откровение Его слов восполняет нужду простых людей в наставлении и способности различать добро и зло. Он жаждал этой мудрости, и теперь открыл уста, чтобы принять её. Он дерзновенно полагает, что любящие Божье имя имеют право и на Его милость. Он просит водительства в том, чтобы избежать искушения внутри и испытаний снаружи. Он призывает Бога избавить его от угнетателей, чтобы он мог свободно исповедовать свою веру. Он просит, чтобы светом Своего присутствия Бог разогнал окружающую псалмопевца тьму. Праведное негодование, которое он в какой-то момент испытал по поводу беззакония людей (ст. 53), смягчается здесь глубокой печалью и жалостью.

[Цади] 4. Слово приближает к праведности (118:137–144). Непреложный характер Бога отражён в Его законе. Его заповеди выражают Его абсолютную праведность и верность Завету. Ревность псалмопевца к Богу вызывает со стороны забывших Божье слово лишь враждебность. Его же Божье слово особенно привлекает своей чистотой, подобной чистоте золота. Хотя из-за своей приверженности закону он ничтожен и презрен в глазах людей, ничто не способно повлиять на его преданность Господу. Он знает, что праведность Господа вечна, а закон Его – истина. Праведность Яхве находит отражение в Его законе. Поэтому, даже если на него обрушатся беды и страдания, он всё так же будет радоваться Божьим заповедям. Псалмопевец завершает размышления о свойствах Божьего закона молитвой о более полном его понимании. Через познание и послушание закону человек действительно живёт, то есть, по-настоящему понимает цель своего существования.

[Коф] 5. Слово несёт надежду (118:145–152). Псалмопевец молится о том, чтобы остаться верным среди неверия. Избавление от нынешних затруднений даст ему возможность продолжать хранить Божьи откровения. С наступлением рассвета он взывает к Богу о помощи. Во время ночных бдений он размышляет о Божьем слове. Он просит, чтобы Бог по Своей милости и в соответствии с заложенными в Его повеления принципами услышал псалмопевца. Его противники приблизились для нападения, но псалмопевец уверен, что Бог рядом, чтобы защитить. Хотя враги и отвергли Божий закон, псалмопевец знает, что Божьи заповеди истинны. Они могут считать Божьи законы устаревшими, но псалмопевец уже давно убедился в их вечной силе. Его глубокая убеждённость не поколеблется из-за презрения или угроз врагов.

[Реш] 6. Слово даёт силы для преодоления (118:153–160). В этой главе псалмопевец трижды обращается к Богу с настоятельным призывом оживить его. Он просит Господа отнестись к его страданиям так же, как он относился к страданиям Своего народа, когда тот был в египетском рабстве. Он рассматривает спор со своими врагами как судебный процесс и просит Бога стать его защитником. Будь он нечестив, такая просьба была бы неуместна; но он искал божественных уставов, несмотря на нападки многочисленных врагов. Псалмопевца никогда не влекло к отступникам в самом Израиле. Более того, он всегда испытывал отвращение, видя их прегрешения. Он просит Бога принять во внимание свою любовь к Божьим заповедям. Он подводит итог всем Божьим заповедям и обетованиям, и этим итогом служит то, что они – истина.

[Шин] 7. Слово несёт покой (118:161–168). Эта строфа, как и Мем, не содержит прошения. Псалмопевец утверждает, что его верность закону Божьему не поколебалась из-за несправедливой враждебности властей; вместо этого, он боялся согрешить. Священный страх, который он испытывает по отношению к закону, никак не противоречит святой радости. Он ненавидит «ложь», то есть всё, что связано с язычеством, в противоположность истине закона Божьего. Он каждый день «семикратно» хвалит Бога за Его праведные суды. Для тех, кто любит слово Божье, оно – источник постоянства внутреннего мира даже в самые неспокойные времена. Такие люди идут по жизни уверенно и нет им преткновения, т. е. они не впадают в грех. Псалмопевец уповает на Бога, так как усердно соблюдал Его закон. С мужеством и чистой совестью он взывает ко всеведению Бога для доказательства искренности своих мотивов.

Г. Слово и Пастырь (118:169–176)

[Тав] Заключительная строфа содержит заключительные прошения. Ещё раз псалмопевец молится о более полном понимании или различении, а также о свободе от внешних обстоятельств, которая позволит это понимание применять. В качестве основания обеих просьб он ссылается на Божье слово обетования. Он молится о духе радостной, бурной благодарности за непрерывное наставление от Бога и за качества закона, который и является сутью этого наставления. Он просит о помощи по трём основаниям: (1) он сознательно решил повиноваться Божьим заповедям; (2) он долго и с нетерпением ждал избавления от препятствий к послушанию, которые его окружают; и (3) его преданность не была служением с неохотой, но напротив, всегда приносила радость. Цель возрождённой жизни, о которой он так часто молился в этом псалме, – это восхваление Бога всем своим существом. В данный момент он беззащитен, как овца, отбившаяся от стада. Поэтому он отчаянно нуждается в том, чтобы добрый пастырь «взыскал» и спас его.

Глава двадцатая

Паломнические песнопения

Псалмы 119–133

Псалмы 119–133 – это особенное собрание. В заголовке каждого из этих пятнадцати псалмов содержатся слова «Песнь ступеней» или «Песнь восхождения» (Шир ха-маалоф). Десять псалмов анонимны, четыре приписываются Давиду и один Соломону. Эти псалмы были предназначены для поклонения Господу. Частая смена лица исполнителя говорит о том, что эти песни пелись антифонно.

Заголовку «Песнь восхождения» давались различные объяснения. Некоторые думают, что эти пятнадцать псалмов пелись во время восхождения по пятнадцати ступеням, ведущим к храму. Другие считают, что заголовок имеет отношение к музыкальной части и означает, что ноты менялись в восходящей последовательности. Третьи связывают эти песни с делениями или шагами, на число которых вернулась тень на солнечных часах Ахаза (3 Цар. 20:8-11)1. Наиболее широко распространено мнение, что эти псалмы пелись евреями, когда они три раза в год отправлялись на праздники в Иерусалим. С некоторыми изменениями в этом разделе отражена система Г. Кэмпбелла Моргана^2.

В далёкой стране

Псалмы 120–121

В первых двух песнях восхождения псалмопевец воображает себя в далёкой стране, размышляющим о возвращении в Сион и храм.

А. Надежда паломника (Пс. 120)

Невозможно точно определить обстоятельства, при которых был написан этот анонимный псалом. Первое, что приходит в голову – он скорее всего говорит о страданиях благочестивого израильтянина в окружении чёрствых и враждебных соотечественников. В качестве паломнического псалма, он получил общенародное признание как отражающий обстоятельства Изгнания. В произведении говорится о (1) прошении (ст. 1–2); (2) противнике (ст. 3–4); и (3) скорби (ст. 5–7) псалмопевца.

119:1–2. Псалмопевец вызывает в памяти былые ответы на молитву, и они побуждают его к новой молитве в настоящем бедствии. Он просит избавления от клеветы и искажения фактов, жертвой которых он стал.

119:3–4. Следующий вопрос касается языка его противника. Что Бог сделает с такой нечестивой вещью? Нечестивый выпускает в невинного стрелы клеветы, но Бог пронзит его стрелами Своего суда. Своей ложью он разжёг пламя раздора; но злой язык врага будет сожжён «горящими углями дроковыми», то есть углём, который даёт самый горячий жар и очень долго его сохраняет.

119:5. Псалмопевец сокрушается, что вынужден жить среди столь враждебных соседей. Именем «Мосох» назывался варварский народ, живший между Чёрным и Каспийским морями. «Кидар» – одно из диких племён, которые бродили по Аравийской пустыне. Псалмопевец не мог одновременно жить среди этих двух далёких друг от друга народов. По-видимому, он использует эти этнические названия, чтобы описать своих противников как самых безжалостных и безбожных.

119:6–7. Псалмопевец долго терпел бесчеловечность своих противников. Он пытался заключить с ними мир, но все его усилия наталкивались на ещё большую вражду.

Б. Помощь для паломника (Пс. 120)

Этот псалом анонимен. Он особенно приспособлен для антифонного пения и состоит из двух разделов: (1) Ожидание помощи от Бога (ст. 1–2); и (2) уверенность в божественной помощи (ст. 3–8).

120:1. Изгнанник поднимает глаза к горам, на которых построен Сион, престол Яхве. Оттуда Господь шлёт помощь Своему народу. Псалмопевец спрашивает: «Откуда придёт мне помощь?» (Перевод МБО). Вопрос не выражает сомнений или уныния, а просто предваряет последующий ответ.

120:2. Помощь приходит не от самой горы Сион, а от Господа, который сделал её Своим жилищем. Тот факт, что Он – создатель земли и небес, служит гарантией Его способности помочь.

120:3. Другой голос – возможно, хор – ещё раз пропевает слова из ст. 1–2. Господь не позволит взирающим на Него поколебаться. Он никогда не дремлет, охраняя Свой народ.

120:4. Возможно, в этом месте третий голос подхватывает мысль, что хранитель Израиля никогда не спит. В отличие от бдительности человека, Его бдительность не ослабевает.

119:5–6. Утешительная мысль о том, что Яхве хранит Израиль, особенно выделяется. Яхве – «сень» верующего по правую руку от него. Основная идея здесь – «защита», но точное значение метафоры теперь утрачено. «Сень» защищает его от солнечного удара, который символизирует опасности дня. Бог не позволит и того, чтобы Его людей поразил лунный свет, служащий образом для ночных опасностей.

120:7–8. Метафоры предыдущих стихов переходят в явное обетование о сохранении. Слова «выхождение» и «вхождение» относятся ко всем начинаниям и занятиям верующего. Возможно также, что эти слова относятся непосредственно к путешествию паломника в Иерусалим. Присмотр за верующим начинается в тот момент, когда он смотрит в сторону холмов Сиона, и простирается в неизведанное будущее.

Начало путешествия

Псалмы 121–122

В следующих двух псалмах паломник начинает свой путь к Иерусалиму.

A. Предвкушение путешествия (Пс. 121)

Вероятнее всего, Давид написал этот псалом вскоре после того, как Ковчег был перенесён в Сион. Псалом делится на две основные части: (1) известность Иерусалима (ст. 1–5); и 2) мир Иерусалима (ст. 6–9).

121:1. Давид вспоминает свою радость, когда соседи призвали его присоединиться к паломничеству к иерусалимскому святилищу.

121:2–4. Паломники уже предвкушают, как они будут стоять у ворот Святого города. Иерусалим «слит в одно», то есть выступает воплощением взаимной гармонии со своими жителями. Как магнит, город притягивает к себе все колена. Практика паломничества в Иерусалим называется «законом», который свидетельствует о том, что Израиль – народ Яхве.

121:5. Иерусалим был центром как мирской, так и религиозной жизни страны. Здесь был расположен верховный суд страны. Главенствующее положение в нём занимали члены дома Давида, т. е. царской семьи.

121:6–7. Паломников призывают молиться за мир в Иерусалиме. После чего сам Давид молится (1) о благоденствии любящих святой город и (2) о самом городе, о мире и благоденствии в нём.

121:8. Молитва за Иерусалим произносится «ради братьев моих и ближних», то есть ради людей, живущих в городе, с которыми Давид связан узами самого тесного общения.

121:9. Он снова молится о мире в Иерусалиме, и на этот раз основание для молитвы выступает расположенное там святилище Яхве. Как бы ни был ему дорог город в качестве центра гражданской жизни нации, ещё дороже он как центр религиозной жизни нации.

Б. Заверение в путешествии (Пс. 122)

Этот псалом анонимен. Некоторые думают, что его автором был Езекия. Этот короткий псалом говорит о (1) обязательстве народа Божьего (ст. 1–2), и (2) его состоянии (ст. 3–4).

122:1. Взор надеющегося обращён к Яхве. Это было правилом псалмопевца на протяжении всей его жизни. Яхве – верховный царь и правитель мира.

122:2. Слуги или рабы находятся в полной зависимости от хозяина дома. Они смотрят на «руку», то есть на силу своего хозяина, которая может удовлетворить все их потребности. Так и Израиль, который является домом Яхве, признаёт свою зависимость от Него и надеется, что Он поможет в нынешнем бедствии.

122:3–4. Страдающий Израиль, презираемый и попираемый наглыми соседями, молит о божественной милости. Враги Израиля описываются как «надменные», т. е. живущие с ложным чувством безопасности. Они так же названы «гордыми», то есть теми, кто не чтит ни Бога, ни человека.

Путешествие

Псалмы 123–124

В следующих двух псалмах паломники в разгаре своего путешествия к святому городу.

А. Побег из плена (Пс. 123)

Псалом 123 приписывается Давиду. Как и в случае Псалмов 43 и 59, фоном, похоже, выступают сирийская и эдомитская войны. В этой песни благодарения используется язык и стиль Давида. В период после изгнания псалом мог быть переосмыслен с учётом опыта избавления из Вавилонского плена. Псалом содержит два раздела: (1) описание грозившей опасности (ст. 1–5); (2) дополнение в виде хвалы (ст. 6–8).

123:1–3. Если бы Яхве не принял сторону Израиля во время этой конкретной напасти, народ был бы уничтожен врагами. «Люди» восстали против народа Божьего, и гнев их возгорелся против Израиля. Без божественного вмешательства Израиль был бы поглощён, как какое-нибудь чудовище поглощает свою добычу.

123:4–5. В своём бедственном положении Израиль уподобляется утопающему. «Бурные» воды пронеслись над Божьим народом. Этот эпитет особенно уместен в качестве описания дерзости противника.

123:6–7. Далее псалом переходит к благодарению и выражает уверенность в будущем. Яхве не дал Своему народу стать добычей врага. Ослабленный Израиль сравнивается с беззащитной птицей. Бог разорвал ловушку птицелова, и Его народ спасся.

123:8. Бежавшие из плена провозглашают, что их спасение в Боге. Он – тот, кто явил Себя Богом сострадания, и эта черта увековечена в Его имени. Он – Творец неба и земли. Таким образом, у Яхве достаёт и желания, и сил помочь Своему народу в любом испытании.

Б. Первый взгляд на город (Пс. 124)

Этот псалом анонимен. Некоторые приписывают его Езекии и периоду сразу после освобождения от ассирийцев в 701 году до н. э. Псалом особенно подчёркивает (1) покровительство Яхве (ст. 1–3); и (2) праведность Яхве (ст. 4–5).

124:1. Для израильтянина горы были символом всего недвижимого и неизменного. Гора Сион здесь упоминается, в частности, потому, что она тесно связана с божественным замыслом. Паломники направляются к незыблемой горе, которую не способны поколебать никакие бури испытаний.

124:2. Вокруг Иерусалима возвышаются высокие холмы. Этот гряда в глазах псалмопевца – извечный символ опеки Яхве над Своим народом.

124:3. Нечестивые не всегда будут угнетать Израиль. Жезл здесь выступает символом власти и угнетения. «Жребий праведных» – это Земля Обетованная, названная так с намёком на её разделение по жребию (Нав. 18:10 и дал.). Длительное угнетение способно привести израильтян в отчаяние, заставить отказаться от своей верности Яхве и объединиться с врагом своей веры и нации.

124:4. Псалмопевец молится за «добрых» и «правых» в сердцах своих, то есть искренних в своей преданности Богу. Он просит Яхве благотворить этим израильтянам.

124:5. Псалмопевец предостерегает тех, кто может свернуть с пути Господа на извилистые пути интриг с врагами. Таковые сойдут с пути лишь для того, чтобы разделить приговор тем, кому они согласились помочь.

Слова «мир на Израиля» лучше всего воспринимать как заключительную молитву или благословение (ср. Гал. 6:16). «Мир» – это конец тирании, вражды, разделения, беспокойства и тревоги; мир – это свобода, гармония, безопасность и блаженство.

Приближение к городу

Псалмы 125–130

В следующих шести псалмах священная гора уже в пределах видимости паломников.

А. Радость и раскаяние (Пс. 125)

Этот псалом анонимен. Некоторые думают, что его автор – Езекия; другие же относят его ко времени после Изгнания. Псалом делится на две части: (1) хвала за помощь в прошлом (ст. 1–3); и (2) молитва о дальнейшей помощи (ст. 4–6).

125:1. Яхве вернул пленников Сиона. Скорее всего, речь идёт о возвращении из вавилонского плена. Искупленные израильтяне не могли поверить, что это освобождение было реальностью, а не иллюзией, готовой растаять, как сон.

125:2–3. Израиль наполнился невыразимой радостью освобождения. Даже язычники признали чудо освобождения Израиля. Община верующих повторяет слова язычников: «Великое сотворил Господь над нами!» Это и объясняет их радость.

125:4. Остаток молится о ещё большем благословении. «Возврати, Господи, пленников наших» означает просьбу восстановить богатства народа. «Полдень» или Негев, был засушливым районом к югу от Иудеи, где летом пересыхают все ручьи. Осенью они снова наполняются водами. До сих пор восстановление Израиля было лишь тонкой струйкой воды в летние месяцы. Теперь же слабая община просит, чтобы благословения пришли, как поток осенних вод.

125:5–6. Труд остатка по восстановлению нации продолжается вопреки препятствиям, разочарованиям, тревогам и страхам. В своё время эти усилия принесут свои плоды. Посеянные зёрна вскоре дадут обильный урожай.

Б. Сила семьи (Пс. 126)

Автор этого псалма – Соломон. Псалом подчёркивает два момента, которые, кажется, не связаны: (1) тщета человеческих усилий (ст. 1–2); и (2) ценность божественного дара (ст. 3–5).

126:1. Без божественного благословения человеческие усилия тщетны, будь то усилия строителя или бдительность стража. Человек может построить дом, но никогда не будет жить в нём (Втор. 28:30). Страж может патрулировать город или нести вахту на стене, но он не может защитить его от таких опасностей, как огонь или нападение врагов.

126:2. Здесь псалмопевец обращается к трудоголикам. Они начинают свои труды рано и продолжают их допоздна; но из-за постоянного беспокойства они могут лишиться радости от заработанного. Однако же те, кто любит Господа, наслаждаются спокойным сном. Дело в том, что Божье благословение необходимо для плодотворного труда.

126:3–5. Многочисленность потомства считалось особым благословением от Господа. «Сыновья молодые» – это те, кто рождается, когда родители молоды и полны сил. Они вырастут, чтобы стать для своих родителей опорой в старости. Такие дети подобны «стрелам в руке сильного», ибо они обеспечивают защиту от желающих воспользоваться старостью родителей. Человека из такой крепкой семьи не обидят могущественные враги, извращающие истину.

В. Ответственность Семьи (Пс. 127)

Этот анонимный псалом, вероятно, был составлен в период после Изгнания для воодушевления членов общины в час отчаяния. Этот псалом сопутствует предыдущему и делится на две части: (1) образ благочестивого человека (ст. 1–4); и (2) молитва о благочестивом человеке (ст. 5–6).

127:1–2. Бояться Господа – значит ходить Его путями. Поступающий так человек благословен и счастлив. Этот общий принцип применяется в первую очередь к отцу, который будет наслаждаться плодами своего труда.

127:3–4. Жена благочестивого человека будет «плодовитой лозой». Очевидные признаки для сравнения – это плодовитость, изящество и ценность виноградной лозы. Зависимость виноградной лозы и потребность в поддержке также могут быть частью сравнения. Дети сравниваются с «масличными ветвями» свежими, многообещающими и красивыми. Таково будет благословение любящего Господа.

127:5–6. Псалом заканчивается благословением богобоязненного человека. Пожелание состоит в том, чтобы Бог благословил такого человека «с Сиона», где Он восседает на троне как царь. Псалмопевец желает, чтобы, совершая ежегодные паломничества благочестивый человек увидел «благоденствие Иерусалима». Пусть он доживёт до глубокой старости и увидит свою семью продолжающейся во внуках.

Г. Взгляд назад (Пс. 128)

Этот псалом написан безымянным поэтом после Изгнания. Он построен по примеру Пс. 123, который написал Давид. Псалом делится на две части: (1) прошлые скорби праведников (ст. 1–4); и (2) грядущий суд над неправедными (ст. 5–8).

128:1–2. История Израиля сравнивается с жизнью человека. Жизнь Израиля началась в Египте. Начиная со времени египетского рабства, этот народ угнетали враги. Слова «да скажет Израиль» предполагают, что народ должен с благодарностью вспоминать свою историю. Хотя враги раз за разом успешно нападали на Израиль, в конечном счёте они проиграли.

128:3. Израиль показан поверженным ниц, в то время как безжалостные враги ведут по нему плугом, с жестокостью разрывая спину.

128:4. Та же самая праведность, которая побуждает Яхве наказывать, обязывает Его и избавлять, ибо она включает и верность Завету. Он рассёк «узы», то есть сбрую пахарей, так что они больше не могут продолжать свою работу.

128:5. Псалмопевец выражает пожелание, чтобы враги Израиля были побеждены и отброшены в этот раз так же, как это происходило в прошлом. В период после Изгнания «ненавидящие Сион» – это враги, такие как Санаваллат и Товий, которые делали всё, что в их силах, чтобы Неемии не удалось восстановить стены города.

128:6–7. Пусть враги Сиона будут «как трава на кровле». Возможно, речь идёт о семенах, случайно занесённых на крышу. Растения могут расти на глинобитных крышах домов, но, не имея под собой глубокой почвы, они преждевременно увядают и не дают приносящих радость плодов. Пусть же враги Сиона погибнут прежде, чем смогут осуществить свои разрушительные планы.

128:8. Павших врагов уже не поприветствуют и не благословят проходящие мимо. Совершенно очевидно, что они прокляты Богом.

Д. Смирение и уверенность (Пс. 129)

Псалом 129 – шестой из семи псалмов, названных ранней церковью «покаянными псалмами». Этот анонимный псалом, скорее всего, относится к периоду Неемии. Он имеет очевидные точки соприкосновения с исповедью в Неем. 9, а также с Неем. 1:4-11. Псалом делится на две части: (1) выражение раскаяния (ст. 1–4); и (2) ожидаемое искупление (ст. 5–8).

129:1–2. Глубины вод – распространённый образ для бедствия и опасности. Вероятно, имеются в виду как национальные бедствия, так и личные страдания. Кающийся Израиль может просить Бога о слушании, которое грех сделал невозможным.

129:3. Если Ях [сокращенная форма Яхве] будет фиксировать грехи и хранить их в памяти, кто сможет устоять перед Ним на суде? Никто не сможет доказать свою невиновность, и в таком случае осуждены будут все. Этот стих фактически является признанием греха и мольбой о прощении.

129:4. Воистину, Бог не помнит беззаконий, ибо Он – прощающий Бог. Он прощает, чтобы люди боялись его. Величие Божьего прощения поистине столь же велико, как и дела сотворения или разрушения.

129:5–6. Будучи полностью уверенным в том, что Яхве – прощающий Бог, псалмопевец готов терпеливо ждать и надеяться, что Бог будет действовать в соответствии со Своим обетованием и на благо Своего народа. Он с тревогой ждёт окончания беспокойной ночи и рассвета нового, более радостного дня, как страж ждёт первых признаков рассвета, который ознаменует окончание его дозора.

129:7. Псалмопевец призывает народ с надеждой уповать на Господа. Основанием для такого увещевания выступают: (1) милость Яхве и (2) Его «многое» избавление, то есть разнообразные пути и способы избавления Израиля.

129:8. Псалом завершается решительным заявлением о том, что Яхве избавит Израиль от всех его беззаконий. Он удалит как само наказание, так и вину за грех.

Е. Успокоение в Божьей воле (Пс. 130)

Этот короткий псалом приписывается Давиду. Он выражает (1) смирение Давида (ст. 1–2) и (2) его надежду (ст. 3).

130:1–2. Гордый ум ведёт к надменному взгляду и амбициозным планам. Давид решает отказаться от подобного. Его душу более не тревожат бури страстей и призывы честолюбия. Он сравнивает себя с ребёнком, который прошёл через трудный процесс отлучения от груди. Теперь он может спокойно находиться в объятиях матери, не беспокоясь и не желая груди. Так душа псалмопевца была отлучена от мирского честолюбия. Теперь он может оставаться удовлетворённым даже в отсутствие того, что когда-то считал необходимым.

130:3. Давид призывает весь народ последовать его примеру и уповать на Господа. Пусть Израиль в духе смирения и довольства терпеливо ждёт дальнейшего развития Божьего замысла.

Вход

Рог и светильник Давида

Псалом 131

По смыслу Псалом 131 – мессианский. Она отражает славные обетования, данные дому Давидову. Окончательно данные Давиду обетования находят своё исполнение и кульминацию в Мессии. Эта тема тесно связана с темой Псалма 88, хотя есть и отличия. В то время как более ранний псалом местами выражает пессимизм, в этом звучит уверенность.

Большинство комментаторов относят этот псалом к периоду после Изгнания. Некоторые, однако, приписывают Псалом 131 периоду объединенной монархии. Возможно, он был составлен для использования при посвящении храма, а его автором был сам Соломон. Псалом 131 делится на две основные части. Стихи 1-10 – это молитва народа, возносимая (предположительно) при посвящении храма. Стихи 11–18 содержат Божий ответ на эту молитву.

131:1. Молитва народа напоминает о ступенях, которые вели к зданию храма. Прошение состоит в том, чтобы всё то, к чему стремится Давид, осуществилось.

131:2–5. Строительство Дома Божьего было главным приоритетом царствования Давида. Царь поклялся, что не уснёт в своём доме до тех пор, пока не найдёт подходящего святилища для своего Бога.

131:6–7. Ковчег практически полностью забыт. В Ефрафе (другое название Вифлеема, родового города Давида) узнали, что ковчег находится в доме Авинадава (1 Цар. 7:1 и дал.) на «полях Иарима», то есть в Кириаф-Иариме. Давид и его единомышленники отправляются в Кириаф-Иарим. на поклонение. Ковчег, возможно, был помещён в скромный шатер в доме Авинадава, но для истинно верующего это было «жилище Его», подножие Его ног.

131:8-10. Слова «стань, Господи» были древней формулой, которая знаменовала перенос Ковчега на новое место (Чис. 10:35). Здесь речь идёт о переносе ковчега в Иерусалим. Звучит молитва о том, чтобы весь народ Божий возрадовался перемещению Ковчега. Она заканчивается просьбой о том, чтобы прошения Давида не были отклонены.

131:11–12. Теперь Бог отвечает на искреннюю молитву Своего народа. Он подробно описывает обетования, которые дал Давиду через пророка Нафана (2 Цар. 7:11 и дал.). Божья ревность к дому Давида не меньше, чем ревность Давида к дому Божьему. Бог действительно дал клятву касательно династии^3 Давида, обещав, что один из сыновей Давида воссядет на трон после него. Династия Давида будет продолжаться до тех пор, пока его потомки соблюдают Закон Яхве.

131:13. Непреложность царства Давида основана на божественном избрании Сиона. Возведённый там величественный храм стал видимым доказательством того, что Бог избрал это место, и, кроме того, взял на Себя определённые обязательства по отношению к Давиду и его роду.

131:14–15. Люди молились о том, чтобы Бог пришёл к месту Своего «покоя» (ст. 8). Яхве уверяет их, что Сион навеки будет Его местом покоя и что этот выбор сделал Он сам. Бог благословит саму пищу и питьё Своего народа, и особое внимание Он уделит живущим среди них нищим. Ветхозаветный Сион – это лишь отблеск Сиона Нового Завета (Евр. 12:22), где нищие духом ежедневно едят хлеб жизни.

131:16. Люди молились, чтобы их священство облеклось в праведность (ст. 9). Бог же уверяет, что сделает даже больше, чем они просят. Он оденет священников в «спасение», т. е. в Его глазах их священническое служение станет средством спасения людей. Бог заставит святых во всеуслышание радоваться своему спасению. В новозаветном Сионе, где правит великий Давид, все граждане – это священники, облачённые во спасение.

131:17. Люди молились, чтобы Бог даровал благословения «ради Давида» (ст. 10). Бог сделает больше – Он «возрастит рог Давиду». Рог животного в Ветхом Завете был символом власти. По меньшей мере, этот образ указывает на великое процветание и могущество, которые Яхве дарует дому Давида. В то же время, глагол «возращивать» предполагает связь с пророчествами Иеремии (23:5; 33:15) и Захарии (3:8; 6:12), где слово цемах (отрасль) обозначает Мессию. Захария, возможно, имел в виду этот отрывок, когда сказал, что Господь «посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего» (Луки 1:68 и дал.).

Бог также обещает поставить Давиду «светильник». Светильник знаменует продолжение рода Давида, который достигнет кульминации в Том, кто назвал Себя Светом Мира. Это может быть отсылкой к образу лампады, которая постоянно горела в шатре каждой семьи.

131:18. В то время как его враги будут облечены стыдом, венец Давида (в лице его потомка и представителя) будет сиять. Слово «венец» (незер) употреблялось не только в отношении царской короны, но и в отношении диадемы первосвященника (Исх. 29:6). Великий потомок Давида будет иметь не только царский, но и первосвященнический статус.

Город и поклонение

Псалмы 132–133

В Псалмах 132–133 паломники, находясь в храме, участвуют в славном поклонении.

А. Поклонение в единстве (Пс. 132)

Давид – автор этого краткого псалма. Поводом к написанию могло стать воссоединение нации после гражданских раздоров в ранний период его правления. Псалом состоит из (1) провозглашения единства (ст. 1) и (2) описания удовольствия от него (ст. 2–3).

132:1. Давид наблюдает внешние проявления братства различных колен, в то время как они собираются для поклонения Господу. Все израильтяне были братьями, членами семьи Божьей.

132:2. Братское поведение различных колен сравнивается со священным елеем, которым помазывался первосвященник (Исх. 30:23 и дал.). Этот елей был вылит и на голову Аарона, когда того посвящали на его служение (Исх. 29:7; Лев. 8:12). Он стекал на его бороду, плечи и грудь, на которой он носил имена двенадцати колен (Исх. 28:9-12, 17–21). Это символизировало освящение всего народа. Благоухание от ароматического масла распространялось повсюду, символизируя тем самым то святое влияние, которое Израиль, как избранный народ, должен оказывать на мир.

132:3. Роса – символ чего-то, что освежает, оживляет, бодрит. Роса же, выпадающая на склонах горы Ермон, особенно обильна. Братское единство освежает каждого человека так же, как роса большую часть года освежает и обновляет сухие горы Сионские.

Бог предопределил, что именно в Иерусалиме Его благословение будет даровано Его народу, когда он соберётся для общего поклонения.

Б. Завершение богослужения (Пс. 133)

Этот псалом был предназначен для использования в храмовом богослужении. Он, вероятно, был написан в период после Изгнания. В нём нет указаний на авторство. Этот краткий псалом состоит из (1) призыва к священникам (ст. 1–2); и (2) воззвания самих священников (ст. 3).

133:1. Слова «стоящие в доме Господнем» указывают на священническое или левитское служение. Этот стих позволяет предположить, что хвалебные службы проводились в храме по ночам. Другая точка зрения состоит в том, что эти слова были обращены к служителям, в то время как прихожане выходили из храма после больших общественных праздников.

133:2. Поднятие рук в то время было молитвенным жестом. Руки возносились к святилищу, то есть к святому месту, земному жилищу Яхве.

133:3. Священники отвечают на призыв народа благословением верующих «с Сиона», из Его обители. После того, как люди покинут священную гору, с неё к ним придут благословения Господа. Слова «сотворивший небо и землю» говорят о Его силе благословлять.

Примечания

1 Эта точка зрения была впервые предложена Джоном Лайтфутом и получила дальнейшее развитие в книге J. W. Thirtle, Old Testament Problems, 1907. Десять анонимных псалмов были написаны Езекией в честь десяти делений, на которые отступила тень на солнечных часах (ср. Ис. 38:8, 20). Пять псалмов с указанием авторства были добавлены к собранию, чтобы оно составило в общей сложности пятнадцать псалмов, по количеству лет, добавленных к жизни Езекии.

2 G. Campbell Morgan, The Analyzed Bible (Old Tappen, NJ: Revell, 1964), p. 177.

3 В 2 Цар. 7 не упоминается клятва Давиду, но торжественные заверения Бога там эквивалентны клятве. По этому пункту см. Пс. 88:4, 36, 50.

Глава двадцать первая

Заключительные гимны хвалы

Псалмы 134–150

Восхвалению и поклонению в последних шестнадцати псалмах книги уделяется особенное внимание. Через глубокие овраги откровений о страданиях в свете Божьей милости, путешествие от послушания из чувства долга в Пс. 1 приводит нас к вершинам самоотверженной хвалы Господу.

Призыв к поклонению

Псалмы 134–135

В еврейских кругах эти два псалма иногда называют «Великий Галель». Пара этих псалмов, по-видимому, была составлена для поклонения в период второго храма.

А. Бог достоин хвалы (Пс. 134)

Автор этого псалма неизвестен. Разумно предположить, что он был написан Ездрой. Другие относят псалом ко временам Езекии. Он представляет собой мозаику из фрагментов других псалмов и состоит из трёх частей: (1) призыв к хвале (ст. 1–4); (2) довод в пользу хвалы (ст. 5-18); и (3) повторный призыв к хвале (ст. 19–21).

134:1–4. Тех, кто служит в храме, призывают славить Бога. Воспеть Ему хвалу за Его благость – и уместно, и приятно. Он достоин хвалы, потому что избрал Израиль Своим народом.

134:5–7. Величие и всевластие Яхве проявляются в окружающей природе. Он больше всех так называемых богов, которым поклоняются язычники. Он осуществляет Свою всевластную волю на небе, на земле, в морях и в подземных безднах. Его слушаются молнии, ветер и дождь.

134:8-12. Владычество Яхве проявилось в освобождении Его народа из Египта и его обустройстве в земле Ханаанской. Он явил знаки Своей власти в споре с фараоном, в конечном счёте истребив первенцев как людей, так и скота. Он поверг к ногам Своего народа могущественных аморрейских царей Трансиордании, Сигона и Ога. Он отобрал их землю и отдал её в наследие Израилю.

134:13–14. Яхве неизменен вовек, и Он не забудет о Своём народе. Его имя названо «памятью», потому что оно напоминает обо всём, чем Он является и что делает. Он всегда будет таким, каким явил Себя. Из-за своих отношений с Израилем Яхве воздаст им должное и не оставит их окончательно.

134:15–18. Боги язычников – это всего лишь творения человеческих рук. Они не способны ни слышать, ни видеть, ни говорить. В них нет дыхания. Они безжизненны. Поклонение таким богам делает людей самих похожими на истуканов.

134:19–21. Весь Израиль – дом Ааронов, левиты и все боящиеся Бога – призываются к прославлению Господа. Благословение Яхве исходит из Его земного жилища в Сионе. Из Сиона, места поклонения, и должна раздаваться восторженная хвала из уст Его народа.

Б. Его непреходящая милость (Пс. 135)

Этот псалом был написан в то же время, что и предыдущий, и, возможно, тем же человеком. Он состоит из краткого призыва к благодарению (ст. 1–3) с последующим описанием Бога, которого следует благодарить (ст. 4-25). Завершается псалом повторным призывом к благодарению (ст. 26).

135:1–9. Яхве – Бог богов и Господь господ. Что ещё более ценно, его милость продолжается вечно. Мудростью Господь сотворил небеса и простёр землю над водами. Чтобы осветить небеса, Он создал солнце и луну.

135:10–22. Яхве – избавитель Израиля. Чтобы вывести Израиль из рабства, Он поразил первенцев Египта. Его могучая десница раздвинула воды Чермного моря. Он провёл Израиль через воды, попутно утопив в них войско фараона. Яхве вёл Свой народ сквозь пустыню. Великие цари Сигон и Ог пали перед Ним, а их земли были отданы Израилю в наследие.

135:23–26. Яхве – освободитель Израиля и покровитель всего живого. Он заметил бедственное положение Своего народа в изгнании и искупил их из рук врагов. Кроме того, Яхве обеспечивает пищей всю плоть. В конце концов, Он – Бог небес. Это единственное место в Книге Псалмов, где встречается такой титул.

Достаточность Яхве

Псалмы 136–138

Три псалма восхваляют достаточность Яхве для удовлетворения всех потребностей Его народа.

А. Его всевластный суд (Пс. 136)

Этот анонимный псалом был написан в первые дни после возвращения из Вавилонского плена. Он состоит из трёх разделов: (1) мучительные воспоминания (ст. 1–3); (2) чистая преданность (ст. 4–6); и (3) пылкое проклятие (ст. 7–9).

136:1–3. Определение «реки Вавилона» включает в себя Евфрат, его притоки и многочисленные каналы. Там изгнанники сидели и плакали, вспоминая Сион, город Божий. На вербах они повесили свои арфы, потому что петь больше было не о чем. Их арфы молчали из-за жестокости их пленителей, которые требовали от евреев петь их священные храмовые песни для своего развлечения. Лучше же вообще не петь, чем осквернить подобным священную музыку.

136:4–6. Пленники отвергают даже мысль о том, чтобы изменить памяти о Сионе. Их согласие на это стало бы актом неверности Сиону. Псалмопевец произносит проклятие на себя на тот случай, если он забудет Иерусалим. Он просит, чтобы его правая рука утратила своё мастерство, а язык прилип к нёбу.

136:7–8. Любовь псалмопевца к Иерусалиму побуждает его мстить его врагам. Он просит, чтобы Бог наказал идумеев за их небратскую злобу, с которой они радовались разрушению Иерусалима (ср. Плач. 4:21). «Дочь Вавилона» – олицетворение этого города. Псалмопевец предсказывает его полное разрушение безжалостным захватчиком. Враги с радостью будут обращаться с вавилонянами так, как те обращались с израильтянами. Они будут забавляться тем, что станут бросать маленьких детей на камни. Таково предсказание псалмопевца.

Б. Его способствующая сила (Пс. 137)

Этот псалом написан Давидом. Историческим поводом для него послужило предсказание, произнесённое Нафаном и относящееся к постоянству дома Давида (2 Цар. 7). Псалом 137 делится на три части: (1) признание прошлых благословений (ст. 1–3); (2) предвкушение всеобщей хвалы (ст. 4–6); и (3) уверенность в божественном замысле (ст. 7–8).

137:1–3. Давид решает славить Бога всем своим сердцем. Он столкнулся с врагами, которые, по их собственному мнению, находятся под защитой могущественных богов. Но это не поколебало уверенности Давида в Яхве. Поэтому он будет прилюдно петь хвалу своему Богу. В своём поклонении перед святилищем Давид восхваляет (1) милость Бога и (2) Его истину или верность. В исполнении Своих обещаний Яхве превзошёл все предыдущие откровения о Себе. Давид ссылается на некий случай, когда Яхве ответил на его молитву и укрепил его душу.

137:4–6. Верность Яхве своим обещаниям вызовет чувство почтения у всего мира, и все земные цари присоединятся к благодарению Давида. Они будут прославлять Его отношение к Своему народу. Его «слава» является во впечатляющих случаях избавления Израиля. Хотя Яхве и «высок», Он никогда не теряет из виду униженных. В своё время Он вознесёт их. Что же касается гордых, то никакое расстояние не скроет их от Его взора. Они не смогут избежать заслуженного наказания.

137:7–8. Хотя новые беды всё ещё могут ждать Давида впереди, Яхве не преминет осуществить Свои замыслы касательно него. Он использует всю Свою власть, чтобы спасти Давида от гнева врагов. Яхве «совершит» (исполнит) Свои обещания и замыслы касательно Давида, потому что Его милость вечна. Псалом завершается молитвой о том, чтобы Бог не оставлял «дела», которое Он совершил для Своего народа.

В. Его всеведение и всемогущество (Пс. 138)

Этот псалом Давида дополняет предыдущий. Имеется в виду то же самое божественное обетование о крепости дома (2 Цар. 7). Псалом сосредоточен на характере Бога. Яхве (1) всеведущий (ст. 1–6); (2) вездесущий (ст. 7-12); (3) всемогущий (ст. 13–18); и (4) всеправедный (ст. 19–24).

138:1–3. Он обладает совершенным знанием обо всех сторонах жизни и мыслях Давида. Только Богу доступно подобное абсолютное знание о Его творениях. Он понимает мысли Давида «издали»; для Бога не существует ни пространства, ни времени. Господь будто просеивает жизнь Давида, подвергая её самому тщательному и внимательному исследованию.

138:4–6. Бог знает ещё не изреченное слово, которое человек только собирается произнести. Он также знает его истинный смысл и тайные мысли, которые побуждают человека к такому слову. Давид чувствует, что Бог со всех сторон окружил его, не оставив ему ни малейшей лазейки. Бог крепко держит его в Своей руке, диктуя ему Свою волю. Подобное попросту недоступное человеку всеобъемлющее знание заставляет его мысли путаться.

138:7-12. Бог присутствует везде, и человек не способен ни убежать, ни спрятаться от Него. Он наполняет Собой и небеса, и преисподнюю. Даже если бы Давид летел по небу со скоростью света с востока («заря») на запад («море»), он всё равно был бы под властью и контролем Бога. Нельзя спрятаться от Бога и под покровом тьмы.

138:13–16. Бог знает Давида в совершенстве, ибо Он «соткал» его во чреве матери. Давид прославляет Бога из-за чудесного устроения своего физического тела и умственных способностей. Он был вылеплен с мастерством и заботой «во глубине утробы». Ещё когда он пребывал в форме неразвитого эмбриона, Бог уже наметил его будущее в Своей «книге» провидения. Здесь ясно выражено убеждение в том, что для каждого человека свыше намечен идеальный план жизни.

138:17–18. Давиду доставляет удовольствие размышлять о Божьем промысле. Нет смысла даже пробовать перечислить отдельные составляющие этой темы. Когда он засыпает, его последние мысли направлены к Богу. Когда он просыпается, то всё ещё находится в присутствии Господа, всё еще занят созерцанием тайны Его естества.

138:19–22. Проблема существования зла ставит Давида в тупик. Почему Бог вообще терпит нечестивых людей? Вне всяких сомнений, в какой-то момент Бог должен поразить таких людей. По этой причине Давид не желает иметь с ними ничего общего. Меньше всего ему хочется поддаться их примеру и разделить их участь. Нечестивые – это те, кто выступает против Бога и произносит Его имя всуе. Давид ненавидит тех, кто ненавидит Господа. Он ненавидит их «полною ненавистью», то есть безо всяких мысленных оговорок.

138:23–24. Давид радуется тщательному исследованию, которому подвергает его Бог. Он хочет, чтобы любое нечестие, которое может обнаружиться в его сердце, было разоблачено. Он желает, чтобы Бог направил его на «путь вечный», путь жизни, противоположный пути разорения и смерти. Похоже, он понимает, что такой путь ведёт и к более полной жизни после смерти, и к более богатой жизни в этом мире.

Беспомощность человека

Псалмы 139–142

Величие Бога можно оценить, размышляя о беспомощности человека. Эта тема преобладает в следующих четырёх псалмах.

A. Перед лицом преследований (Пс. 139)

Псалом был написан Давидом, но по какому поводу – не известно. Возможно, он относится ко времени гонений со стороны Саула. Наиболее уместно разделить его на две части. Давид (1) молится об избавлении (ст. 2–9); и (2) предсказывает участь (ст. 10–14).

139:2–6. Давид повторяет свою молитву о спасении от заговоров своих врагов. Они пытаются подловить и свергнуть его. Подобно охотникам, они расставляют ловушки с приманками, чтобы завлечь его.

139:7–9. В своём отчаянии он обращается к Яхве, напоминая об отношениях, которые дают ему право ожидать защиты. Он уверен, что Господь будто шлемом покроет его голову «в день брани», то есть в самый нужный момент. Он просит, чтобы Бог разрушил замыслы нечестивых, дабы они не превозносились.

139:10–12. Он просит, чтобы нечестивых настигло, наконец, возмездие. Он просит, чтобы зло, которое они так стараются причинить ему своей клеветой, обрушилось на них самих и сокрушило их. Он просит, чтобы его злоязычных притеснителей постигла судьба Содома. Если они попытаются спастись от огненной бури, пусть их сметут бурные потоки. Пусть их падение будет окончательным и бесповоротным. Он молится, чтобы зло, уготованное другим, пало на самих нечестивых.

139:13–14. У праведников совсем другая судьба. Яхве – это судья, который отстаивает дело слабых и угнетённых. Несмотря на нынешние испытания, праведники выживут, чтобы возблагодарить своего Господа. Праведный должен пребывать в Его присутствии, то есть там, где Яхве являет Себя особым образом.

Б. Перед лицом опасности (Пс. 140)

По всей вероятности, этот псалом был написан Давидом в период, когда его преследовал Саул. Тот факт, что Давид был пророком и царём, важно помнить при толковании любого из приписываемых ему псалмов. Псалом состоит из двух частей: (1) ходатайства (ст. 1–7); и (2) исповедания (ст. 8-10).

140:1–2. Давид просит о том, чтобы Господь соблаговолил выслушать его. Он уже молился и теперь умоляет о скорейшем ответе на свою молитву о помощи. Он просит, чтобы его молитва была для Господа как «фимиам», сладко пахнущий дым от жертвенника для приношения курений (Исх. 30:7 и дал.), или благоуханный дым от жертвоприношения в целом. Воздевание рук было жестом молитвы, внешним символом возвышенного сердца. Строго говоря, «жертва вечерняя» – это хлебное приношение, сопровождавшее вечернее жертвоприношение, но терминология здесь может подразумевать всё это жертвоприношение целиком. Возможно, этот образ пришёл на ум Давиду, потому что он привык молиться в этот час каждый день.

140:3–4. Давид просит сил противостоять искушению согрешить словом, мыслью и делом. Он хочет защиты от лукавых слов нечестивых людей, которыми он окружён. Он желает противостоять искушению присоединиться к злым делам и чувственным наслаждениям сильных мира сего.

140:5. Давид молится о том, чтобы с охотой принимать наставления и обличения от благочестивых. Упрёк праведника для него – освежающий елей, который выливался на головы пирующих. Он молится, чтобы у него хватило здравого смысла не отвергать подобный выговор. С другой стороны, он направляет свою молитвенную силу против злых дел нечестивых.

140:6–7. Когда судьи или вожди беззаконников встретят заслуженную судьбу, люди будут радоваться совету и увещеваниям Давида. В древности одним из способов казни было сбрасывание людей со скалы. В то время как нечестивые всё ещё у власти, благочестивые остаются жертвами преследований и угнетения. Их убивают, и их мёртвые тела взывают об отмщении. Некоторые считают, что ст. 7 говорит о лишении благочестивого всего, что делает жизнь достойной того, чтобы жить. Они ничем не лучше скелетов, которые вот-вот поглотит преисподняя.

140:8-10. Давид по-прежнему взирает на Бога с ожиданием. Он отдал себя под защиту Яхве. Эти отношения побуждают его просить Бога о том, чтобы Он не отринул души Давида. Он молится об освобождении от нечестивых соблазнов, которые здесь уподобляются ловушкам охотников. Он просит, чтобы замыслы нечестивых обернулись против них самих.

В. Перед лицом отчаяния (Пс. 141)

Упомянутая в заголовке «пещера», вероятно, является пещерой Адуллам, в которую удалился Давид, когда ему пришлось покинуть земли филистимлянина Анхуса. Это последний из тринадцати псалмов «маскил», или назидательных псалмов. Он делится на две части: (1) отчаянное положение псалмопевца (ст. 1–4); и (2) его твёрдая уверенность (ст. 5–7).

141:1–2. Давид решил искать облегчения, возложив свои горести на Яхве. Он громко «воззвал», а не просто склонился в безмолвной молитве. Подобное использование голоса при выражении отчаяния даёт выход сдерживаемым чувствам и отражает глубину тоски.

141:3–4. Яхве знает о грозящей Давиду опасности и его одиночестве, даже если среди людей, сочувствующих ему, уже не осталось. Дух Давида ослаб. Он в отчаянии, но его утешает мысль о том, что Яхве знает путь, который он должен избрать, как и опасности, которые уготовили ему коварные враги. По правую руку от него, на месте защитника, нет никого, кто готов помочь.

141:5. В прошлом Давид уже взывал к Богу. И он всё ещё продолжает это делать. Бог – это его «прибежище» и «часть» на земле живых. Он уверен, что не умрёт, но будет жить и возвещать слова Господа.

141:6–7. Настало время, когда он окончательно изнемог в борьбе с более сильными гонителями. Он как будто заключён в темницу беды и молится об освобождении из неё. Тогда он сможет прославить имя Яхве. Тогда праведники, оставшиеся верными Яхве, соберутся вокруг него, чтобы разделить его благодарность. Он уверен, что Бог проявит к нему наивысшую щедрость.

Г. На пороге тьмы (Пс. 142)

По всей вероятности, этот псалом был написан Давидом во время бегства от Авессалома. Септуагинта поддерживает это допущение. Это последний из «покаянных псалмов», выделенных ранней церковью. Он делится на две части, разделённые музыкальной интерлюдией. В ст. 1–6 Давид излагает свою ситуацию, а в ст. 7-12 предъявляет своё прошение.

142:1–2. Давид взывает о милосердии. Его мольба основана на Божьей «истине» и Его «правде», то есть на Его неизменном соответствии Своему собственному характеру. Он просит, чтобы Бог не предавал его суду и не выносил ему заслуженный приговор. В конце концов, он – «раб» Бога, то есть тот, кто находится в особых отношениях с Господом. Стоя перед Богом, ни один человек не может «оправдаться» без Его прощения.

142:3–4. В это время Давид подвергается жестокому преследованию. Он как будто погребён заживо в своём несчастье, которое здесь уподобляется тьме смерти. Он чувствует ужас, он ошеломлён и парализован очевидной безнадёжностью своего положения.

142:5–6. Мысль о том, что Бог сделал в прошлом, лишь усугубляет уныние Давида, когда он думает о своём нынешнем положении. Словно жаждущая дождя выжженная земля он жаждет нового проявления Божьей силы.

142:7–8. Давид молится о том, чтобы Бог поскорее его услышал. Если Бог скроет от него Своё лицо, Давид попросту умрёт. Он молит, чтобы после этой ночи бедствия занялась новая заря, которая принесёт свет милости Яхве и подкрепит его изнемогший дух. Он просит Бога научить его избегать окружающих опасностей и вести себя в соответствии с божественной волей.

142:9-10. С тех пор как он нашёл прибежище у Господа, Давид взывает об избавлении от врагов. Он просит, чтобы благой Дух Господа вёл его в «землю правды», свободную от препятствий.

142:11–12. Давид уверен, что Яхве освободит Своего слугу хотя бы ради Своего имени, т. е. Своей репутации. Божья «правда», то есть верность в соблюдении условий Завета, побудит Его избавить Давида от беды. Избавление произойдёт, когда Господь погубит и истребит всех его мучителей. Враги Давида – это также и враги Бога. Они предали Его царство и, тем самым, лишились своего права на жизнь. Подобные закоренелые и неисправимые преступники заслуживают лишь смерти.

Правомерность хвалы

Псалмы 143–144

Следующие два псалма говорят об уместности хвалы.

А. Могучая скала (Пс. 143)

Вероятно, Давид написал этот псалом уже в конце своей жизни. Он как будто перечисляет прошлые милости Господа, направленные на благо его потомства. Псалом делится на три части: (1) благословенный Господь (ст. 1–2); (2) обеспокоенный псалмопевец (ст. 3-11); и (3) счастливый народ (ст. 12–15).

143:1–2. Давид восхваляет Бога за Его способность эффективно вести войну. Господь наделяется пятью титулами. Он – это (1) милость моя; (2) ограждение моё; (3) прибежище моё; (4) избавитель мой; и (5) щит мой. В таком Боге Давид нашёл своё убежище. С помощью Господа он смог подчинить свой собственный народ, преодолев внутренние разногласия.

143:3–4. Ничтожность и мимолётность жизни человека лишь усиливают значимость чудесной и милостивой заботы о нём Бога. Человек – это всего лишь «дуновение», «тень», которая стремительно исчезает.

143:5–8. Давид молится о том, чтобы Бог явился во всём Своём величии и избавил его от коварства врагов. Он просит Бога рассеять и уничтожить своих врагов с помощью молний. Он просит, чтобы Бог простёр свою руку и спас его от «вод многих», то есть от угрозы со стороны иноплеменных врагов, уста которых исходят ложью.

143:9-11. Давид обещает возблагодарить Бога за победу, которая, как он уверен, будет ему дарована. Такое новое проявление Божьей благодати потребует «новой песни». Яхве – это Бог, Который даёт «спасение» или победу царям, и Своему слуге Давиду, в частности. «Лютый меч» здесь – это бедствие войны. Чтобы выразить свою уверенность, Давид повторяет молитву ст. 7–8.

143:12. Он желает, чтобы сыновья Израиля стали как крепкие растения, а дочери – как величавые столпы. Связь этих стихов с предшествующими установить трудно. Они могут быть выражением заботы о благополучии народа Божьего.

143:13–14. Давид выражает желание, чтобы житницы были полны, а скот плодился. Он молится, чтобы волы были тучны, а плоды полей не расхищались и не пропадали. Он просит, чтобы страну не постигло ни вторжение врагов, ни разграбление, а на её улицах никогда не звучали крики скорби.

143:15. Псалом завершается утверждением о блаженстве Божьего народа. Господь – источник и сущность истинного счастья, как временного, так и вечного.

Б. Хвала Святому (Пс. 144)

Давид – автор этого последнего алфавитного псалма. Буквы следуют в обычном порядке, за исключением того, что буква нун опущена. Нет никаких указаний на какой-то особый повод для сочинения этого псалма. Он говорит о (1) величии Бога (ст. 1–6); (2) Его благости (ст. 7-10); (3) Его славе (ст. 11–13); и (4) Его благодати (ст. 14–21).

144: 1–2. [Алеф – Бет] Бог Израиля – царь всей вселенной. Давид готов превозносить Его имя «во веки и веки», то есть на протяжении своей земной жизни и в вечности.

144: 3–4. [Гимель – Далет] Нет более достойного объекта для хвалы, чем Яхве. Величие Бога «неисследимо», то есть лежит за пределами понимания. Одно поколение будет восхвалять дела Яхве последующему.

144: 5–6. [Хе – Вав] Великолепие, слава и величие – это черты Бога как царя. Эти качества должны восхваляться вместе со всеми чудесными делами Господа. Яхве проявляет Себя в устрашающих актах суда, а также в великих делах избавления. Подобное вселяет страх в сердца врагов и внушает Его народу почтение.

144:7–8. [Заин – Хет] Люди будут провозглашать хвалу за всё, что Бог из Себя представляет и что Он делает. Он – Бог благодати и бесконечного сострадания, чья воля есть любовь, а гнев проявляется только в самом крайнем случае против самых ожесточённых и неисправимых.

144:9-10. [Тет – Йод] Яхве благ ко всему Своему творению. Дела же творения откликаются на доброту и сострадание Яхве. Они свидетельствуют о всевластии своего создателя, подчиняясь Его законам. Само собой разумеется, что «святые» (благочестивые) присоединяются к этой хвале.

144:11–13. [Каф – Мем] Божий народ проповедует о славе Царства Яхве и о Его силе, дабы сыны человеческие узнали о могуществе и величии Бога. Царство Его вечно. Он правил на протяжении поколений в прошлом и будет править на протяжении поколений в будущем.

144:14–16. [Самех – Пе] Яхве поддерживает тех, кто падает под грузом забот. Он – Отец, который раздаёт пищу всем Своим домочадцам. Он открывает Свою щедрую руку и утоляет желание каждого живого существа.

144:17–18. [Цади – Коф] Яхве «праведен», то есть верен Своему характеру. Его милость находит отражение во всех Его делах. Он всегда на расстоянии молитвы от тех, кто нуждается в Его помощи. Но призывающие Его, должны делать это «в истине». Лицемер никогда не добьётся Его расположения.

144:19–20. [Реш – шин] Страх и любовь – неразделимые элементы истинной веры. Страх предохраняет любовь от вырождения в самонадеянное панибратство, а любовь не даёт страху превратиться в раболепный и подобострастный ужас. Победа добра в конечном счёте приведёт к уничтожению зла.

144:21. [Тав] Давид укрепил свою решимость. Он будет возвещать о славе Господа и не остановится, пока вся плоть не присоединится к нему в бесконечном хоре хвалы.

Хор хвалы

Псалмы 145–150

Псалтирь завершается пятью псалмами с заголовком «Аллилуйя». Темы хвалы звучат здесь со всё нарастающим воодушевлением. Все псалмы были подготовлены для богослужебного использования в период второго храма. Прошения здесь отсутствуют, упор же делается исключительно на хвалу.

А. Хвала Помощнику (Пс. 145)

Псалом 145 не содержит упоминаний об авторстве. Традиция, отражённая в заголовках древних версий, приписывает авторство Аггею и Захарии. Этот псалом представляет из себя хиазм. Она начинается и заканчивается стихами, изображающими объект восхваления (ст. 1–2; 10). Между ними расположены разделы, подсказывающие кому нельзя доверять (ст. 3–4), а кому можно (ст. 5–9).

145:1–2. Поклонение собрания индивидуализировано. Псалмопевец говорит сам за себя и одновременно предлагает каждому молящемуся слова, которыми тот может побудить себя к восхвалению и выражению своего намерения.

145:3–4. Следует предупреждение об опасности желания полагаться на благосклонность и защиту людей, какими бы могущественными они ни казались. Сегодняшние князья – завтрашний прах, и вместе с ними уйдут в землю и их самые возвышенные замыслы. Вне всякого сомнения, речь здесь идёт о князьях-язычниках. Использование ст. 4 в качестве аргумента о том, что после смерти нет сознательного существования, совершенно точно является искажением точки зрения псалмопевца. «Помышления» здесь обозначают планы или замыслы.

145:5–6. Человек, который доверяет всемогущему Творцу, поистине счастлив. Яхве хранит верность своим обещаниям и Завету вечно.

145:7. Далее псалмопевец приводит примеры благодеяний Яхве. Господь справедливо относится к обиженным и кормит алчущих.

145:8–9. Пять раз имя Яхве преднамеренно помещено в начале строки, чтобы показать, что именно Он всё это совершает. Он освобождает заключённых. Тюрьма может быть образом для изображения изгнания или страданий в целом. Он открывает глаза слепым. Слепота может выступать символом как нравственного и духовного невежества, так и беспомощности в целом. Яхве поднимает тех, кто согбен. Он любит праведных и невинных. Он присматривает за беззащитными: пришельцами, сиротами и вдовами. С другой стороны, чтобы сорвать планы нечестивых, Он искривляет их пути.

145:10. Этот замечательный Бог – Бог Сиона. Его царствование вечно, в отличие от власти земных князей.

Б. Хвала Правителю (Пс. 146–147)

Этот псалом (в синодальной версии это пара псалмов) мог быть написан после особенно холодной зимы (ср. ст. 16–17). Он состоит из трёх частей, каждая из которых начинается с нового призыва к хвале. Псалмопевец призывает молящихся славить Бога за (1) Его силу (146:1–6); (2) Его провидение (146:7-11); и (3) Его мир (147:1–9).

146:1–3. Хвала Господу, ибо Он – восстановитель Израиля. Он собирает изгнанников Израиля и отстраивает Иерусалим. Под восстановлением и созиданием города подразумевается не только физическая реконструкция домов и стен. Он врачует раны сокрушённых, раздавленных горем и отчаянием.

146:4–5. Всеведение и всемогущество Яхве – это отчасти почва для хвалы, а отчасти повод Ему доверять. Тот, кто знает по имени каждую отдельную звезду, не упустит из виду ни одного израильтянина, ибо «разум Его неизмерим».

146:6. Могущество Яхве проявляется в Его нравственном управлении миром. Хотя здесь используются достаточно общие слова, отрывок, очевидно, имеет особое отношение к восстановлению Израиля и низвержению угнетателей. «Смиренные» – это те, кто научился смирению, пройдя через школу страдания. Их Он возвышает, а вот нечестивых, напротив, «унижает до земли».

146:7–9. Яхве посылает дожди, которые заставляют траву расти, чтобы стать кормом для зверей и птиц. За это Он заслуживает хвалы.

146:10–11. Яхве радуется не физической мощи, а благоговейной доверчивости. Израилю не следует завидовать военной мощи соседних держав. Господь благоволит тем, кто боится Его и уповает на Его милость.

147:1–3. Псалмопевец призывает к прославлению того, что Яхве помог Своему народу в восстановлении Иерусалима. Он благословил «сынов» Сиона, граждан восстановленного города. Сейчас в нём царят мир и процветание.

147:4–7. Бог проявил свою Силу через снег, мороз и лёд, явления несколько необычные для Иерусалима. По слову Божьему снег тает и, растекаясь по земле, орошает почву.

147:8–9. Господь, слову которого повинуется вся природа, возвестил Израилю Своё Слово в Законе, оказав честь, отличающую его от любого другого народа. Поэтому Израилю следует восхвалять Яхве.

В. Хвала творения (Пс. 148)

Этот анонимный псалом, несомненно, относится к периоду восстановления Иерусалима при Неемии. Он состоит из двух частей: (1) небесной хвалы (ст. 1–6); и (2) земной хвалы (ст. 7-14).

148:1–6. Псалмопевец призывает к тому, чтобы хвала Господу лилась с небес. Ангелы и «воинства» – здесь, вероятно, звёзды – должны присоединиться к этой хвале. «Небеса небес» – это высочайшие небеса. Воды в облаках, которые «превыше небес», тоже должны славить Бога. Всё, что есть на небесах, появилось по велению Бога. Своим продолжающимся существованием всё это обязано лишь Его провидению.

148:7-13. Земле следует присоединиться к небесам в хвале Богу. Морские чудовища, погодные явления, горы, деревья, звери и птицы обязаны восхвалять Яхве. Каждый из людей, как венец творения, призван присоединиться к хору, поющему хвалу, безотносительно положения, возраста или пола.

148:14. У Израиля же есть особые поводы для хвалы. Яхве в очередной раз «возвысил рог» Своего народа, наделив его достоинством и властью. Израиль – народ, близкий к Яхве, находящийся в уникальных взаимоотношениях с Ним. Эти отношения, которые, как казалось, были прерваны Изгнанием, теперь восстановлены. Яхве снова живёт среди Своего народа в Своём избранном городе.

Г. Хвала святых (Пс. 149)

Как и остальные четыре псалма хвалы, этот псалом написан безымянным автором, жившим после Изгнания. Он делится на две части: (1) хвала за прошлые деяния Бога (ст. 1–4); и (2) хвала за то, что Он ещё сделает в будущем (ст. 5–9).

149:1–2. Псалмопевец призывает славить Господа в «собрании святых». Яхве – создатель Израиля, именно Ему народ обязан своим существованием и нынешним восстановлением нации. Хоть теперь у них и нет земного царя, Яхве по-прежнему их владыка, как это было в прежние времена. «Сыны Сиона» – это граждане восстановленного Иерусалима.

149:3–4. Танец был естественным выражением радости у израильтян, как и среди других народов древности. Музыкальные инструменты тоже призваны выражать радость верующего. Радость эта вызвана тем, что Яхве «благоволит к народу Своему». Избавление, которое они получили, служит доказательством обновления Его благоволения. В плену Израиль научился смирению, и теперь Яхве «прославляет» Свой народ «спасением», т. е. победой, благополучием и процветанием.

149:5–6. Святым следует торжествовать во «славе» этого вновь обретённого Божьего присутствия. Ночное веселье заменило собой слёзы и печаль.

149:7–8. Но воздавая Богу высшую хвалу, они должны держать в руке «меч обоюдоострый», которым можно совершать «мщение» язычникам. Рано или поздно эти язычники подчинятся Израилю и его божественному царю (ср. Пс. 2). Такие предсказания находят своё воплощение в неуклонном наступлении воинов Креста.

149:9. Яхве произнёс и записал в своей книге приговор народам, которые отказываются принять Его самого и Его народ. Новый Завет связывает суд над теми, кто не повинуется Богу, со Вторым Пришествием Христа (2 Фес. 1:8-10). Поражение врагов приносит славу избранному народу Яхве, новозаветному Израилю.

Д. Заключительное славословие (Пс. 150)

Грандиозный финал многоголосия Аллилуйя остаётся анонимным. Без сомнения, он происходит из периода Ездры-Неемии. Никакой схемы в нём не прослеживается.

150:1–2. Яхве – это Эль, всевластный Бог. Он должен получать хвалу в Своём небесном святилище, которое находится в созданной Им «тверди силы». Он заслуживает хвалы за Своё «могущество», проявленное в творении, провидении и искуплении, а также за «множество величия Его», Его чудесные качества.

150:3–5. Восемь различных музыкальных инструментов названы подходящими для восхваления Господа. Точно определить все из них не представляется возможным. Хвала посредством религиозного танца также поощряется, поскольку это было распространено во многих древних обществах.

150:6. Псалмопевец призывает всё «дышащее» (нешама) восславить Бога. Здесь используется древнееврейский термин, которым было обозначено то, что при сотворении было дано исключительно человеку (Быт. 2:7). Не только священники и левиты, но и весь Израиль; не только Израиль, но и всё человечество призвано присоединиться к хору хвалы, поющему «Аллилуйя!».

Книга притчей

Глава двадцать два

Знакомство с Книгой Притчей Соломоновых

Вера – основа мудрости

Притчи занимают свою особую нишу в священном каноне. В отличие от книг Закона, притчи почти ничего не говорят о жертвенном поклонении. В отличие от исторических книг, притчи не упоминают прошлое Израиля или его известных деятелей. В отличие от пророческих книг, притчи молчат о будущем Израиля, хорошем или плохом. В отличие от псалмов, книга не содержит религиозного материала. Все эти темы выходят за рамки данной книги, тогда как область её интереса – благоразумное и нравственное поведение. Книга представляет собой руководство на эту тему, полученное непосредственно от Бога. Она учит тому, как жить благоразумно и в то же время радовать Бога^1.

Книга состоит из 15 043 слов и организована в тридцать одну главу, где содержится 915 стихов.

Название книги

Название третьей поэтической книги – «Притчи Соломона, сына Давидова, царя Израильского» (1:1). Вероятно, это было изначальным названием окончательной редакции книги. Перевод Септуагинты лишь незначительно отличается от древнееврейского. На латыни её название звучит просто как «Liber Proverbiorum», то есть Книга Притч.

В основе термина «притча» (машал) лежит идея «параллельности» или «подобия». Термин, таким образом, означает «описание путём сравнения». В Книге Притчей этот термин означает изречение (как в 10:1–22:16) или рассуждение (например, гл. 1–9)2.

Авторство книги

Сами притчи свидетельствуют о множестве авторов, хотя основная часть материала была составлена мудрейшим царём Израиля Соломоном.

А. Текст Соломона

Имя Соломона упоминается в надписании книги (1:1). Оно также связано и с двумя другими основными разделами книги: 10:1–22:16 и 25:1–29:27. В противоречие этому явному утверждению, некоторые современные учёные отрицают, что что-либо в этой книге вообще может быть приписано Соломону. По их мнению, приписывание Соломону основных разделов книги было лишь «литературным допущением» со стороны редактора (редакторов). Консервативные же учёные принимают авторство Соломона касательно указанных разделов книги, а кроме того, склонны приписать ему и большую часть остального текста книги^3. Часть учёных занимает промежуточную позицию, приписывая Соломону 10:1–22:16 и 25:1–29:27, но ничего кроме^4.

Б. Переписчики Езекии

Согласно 25:1 группа, известная как «мужи Езекии», тоже внесла свой вклад в настоящую книгу Притчей. Талмуд отражает раннюю еврейскую традицию, гласящую, что «Езекия и его собратья написали притчи» (Бава Батра 15а). Вероятно, это означает, что книжники при дворе Езекии приложили руку к окончательной редакции книги, возможно, добавив к ней Соломоновы притчи, которые не входили в первоначальное издание.

Только четыре притчи из первого сборника Соломона (10:1–22:16), появляются в идентичной форме во втором (сборнике «Езекии»). Пять других встречаются в слегка изменённом виде. Скудость этих повторов и почти повторов может указывать на то, что (1) книжники Езекии знали о более раннем собрании притч; но (2) что они намеревались создать второй том Соломоновых притч, не допуская при этом излишних повторов^5. Поскольку Соломон сочинил не менее трёх тысяч притч (1 Цар. 4:32), после него осталось достаточно материала для более поздних фрагментов, таких как притчи Езекии.

C. Материал, не принадлежащий перу Соломона

Различные разделы в книге Притчей в самом тексте приписываются другим писателям, помимо Соломона.

1. Изречения мудрых. Два заголовка в книге (22:17; 24:23) приписывают последующие притчи группе «мудрых». Возможно, это были притчи, которые уже существовали во времена Соломона. Руководствуясь Святым Духом, Соломон включил их в собственные собрания^6. Однако то, что «мудрые» предшествовали Соломону, не является бесспорным фактом.

2. Текст Агура. Агур, сын Иакеев, упоминается только в 30:1. О нём ничего не известно, кроме того, что можно понять из написанного им материала. Некоторые предположили, что имя Агур является символическим именем самого Соломона, но это маловероятно^7. Может статься, однако, что Соломон был тем, кто отобрал этот материал и приложил его к произведениям собственного сочинения; но это не точно.

3. «Ненасытимость». Основываясь на древнееврейском тексте 30:15, некоторые раввины воспринимают понятие «ненасытимость» как собственное имя (Алука) ещё одного мудреца. Ввиду радикального различия между этим текстом и предыдущими стихами, это давнее мнение может иметь некоторый смысл.

4. Текст Лемуила (31:1–9). Изречения царя Лемуила на самом деле остались от его матери. Эти высказывания касаются того, как должны вести себя цари. О самом Лемуиле не известно вообще ничего. Как и в случае с Агуром, некоторые думают, что это условное имя для самого Соломона. Этот текст, однако, создаёт впечатление о своём иностранном происхождении.

5. Анонимная поэма (31:10–31). Притчи завершаются мощной поэмой, имеющей форму акростиха без каких-либо намёков на авторство, говорящей о добродетельной женщине.

Таким образом, Соломон несёт ответственность за написание или, по крайней мере, собрание большей части этой книги (1:1–22:16; гл. 25–29). Этот же царь, вероятно, отвечал за сбор материала в 22:17–24:34 и гл. 30–31.

Время написания книги

Вопросы авторства и времени написания книги тесно связаны. Ранние критики датируют собрание временем после Изгнания или даже относят его к межзаветным временам. Той, к примеру, утверждал, что никакую часть книги нельзя датировать временем ранее 350 г. до н. э.8 Критерии, используемые для подобной датировки (например, влияние арамейского языка на текст), в настоящее время признаны неубедительными^9. По факту, более поздние учёные продемонстрировали многочисленные параллели между Притчами и поэзией, которая писалась во времена Соломона или ещё раньше^10.

Учёные обычно рассматривали главы 1–9 как позднее собрание, возможно даже относящееся ко времени после Изгнания^11. Их вывод основан главным образом на персонификации (гипостазировании) премудрости в гл. 8–9. Такое олицетворение абстрактных идей, однако, встречалось на древнем Ближнем Востоке за столетия до Соломона^12. Определённо, этот текст представляет собой более сложную литературную форму, чем собрание высказываний, которым является большая часть остальной книги. Но, как показал фон Рад, литературные формы не переходят от простого к сложному^13. По предположению Кайяц, различия между гл. 1–9 и остальной книгой в большей степени относятся к стилю, нежели к хронологии^14.

Некоторые критически настроенные учёные начинают признавать большее единство книги, чем это было принято ранее. Используя литературный анализ, Патрик Скехан доказал, что автор гл. 1–9 также является редактором по сути всей книги^15.

С точки зрения написания, весь текст, по-видимому, относится ко времени Соломона, если вообще не вышел из-под его пера. Дата около 950 г. до н. э. не так уж далека от истины. Книга, возможно, приняла свою нынешнюю форму в царствование Езекии около 700 г. до н. э.

Контекст книги

Литература мудрости, основанная на изречениях, засвидетельствована в Египте и Вавилонии задолго до времени Соломона. Святой Дух побудил Соломона использовать эту древнюю литературную форму для передачи божественной мудрости своему народу. Эпоха Соломона была веком мира и спокойствия, что само себе могло способствовать написанию таких книг мудрости.

В какой степени книга Притчей подверглась влиянию школ мудрости окружающих народов? Некоторые учёные считают, что гл. 1–9 повторяют египетское «Поучение», которое служило учебником в школах^16. Кроме того, мудрые предостережения, довольно распространённые в Египте, могли повлиять на включение подобных предостережений в Притчи.

В 1924 году А. В. Бадж указал на некоторое сходство между одним из разделов Притчей и египетским «Поучением Аменемопе», которое было открыто в 1888 году^17. Первоначально эта работа была датирована XVIII Династией, которая относится к более раннему времени, нежели время правления Соломона. Некоторые учёные заключили, что Соломон адаптировал этот текст и включил его в Книгу Притчей как 22:17–24:34. Другие же утверждали, что это именно египетский автор заимствовал из Книги Притчей^18. Последующее изучение этой проблемы выявило следующие факты: (1) египетский документ далеко не так стар, как когда-то считалось. В лучшем случае он датируется временем Соломона, а возможно, и гораздо более поздним. 2) Сходство этих двух документов отчасти объясняется тем, что мудрость не знает территориальных границ (ср. 3 Цар. 4:29–34). (3) Конечно, никакого прямого «заимствования» между «Поучением» и Притчами не было ни в том, ни в другом направлении. Можно допустить, что, под водительством Святого Духа Соломон адаптировал с учётом библейского мировоззрения и включил в Притчи египетский материал^19. Это допущение, однако, не подтверждается никакими данными.

Богодухновенность книги

В литературе мудрости не встречается такого количества явных претензий на богодухновенность, какое мы находим в пророческих книгах Ветхого Завета. Некоторые считают 22:20–21 такой заявкой на богодухновенность: «Не писал ли я тебе трижды в советах и наставлении, чтобы научить тебя точным словам истины, дабы ты мог передавать слова истины посылающим тебя?» В главах 30–31 в заголовке встречается слово «изречение» (перевод МБО, в Синодальном «Вдохновенные изречения» в гл. 30), часто относившееся к высказываниям пророков.

Учёные склонны считать Книгу Притчей не более чем собранием афоризмов, которые едва ли превосходят высказывания египетских мудрецов. С этой точки зрения единственным авторитетом, стоящим за учением мудрости, является человеческий опыт. Таким образом, притчи в своей основе ориентированы на человека^20. Более поздние учёные склонны рассматривать притчи как более теоцентричные^21. На всём древнем Ближнем Востоке идея божественного порядка имела фундаментальное значение. Параллельно с этой концепцией существовало убеждение, что мудрость – это прерогатива божества и может быть дарована только Богом. В Библии совету мудреца придаётся то же значение, что и слову пророка (Иер. 18:18).

Авторитет притчей проистекает не из личности мудреца, не из общего опыта, а в конечном счёте исходит от Бога. Библейские притчи – это не только лаконично выраженные умозаключения из повседневного опыта, но и божественные заповеди (как выраженные явно, так и подразумеваемые). Более того, в их основе лежит страх перед Яхве, а сами они указывают на Него, как на основной источник всякого истинного знания.

Каноничность книги

Притчи были хранимы и почитаемы народом Божьим (1) из-за связи с Соломоном, который считался пророком, потому что получил божественное откровение; и (2) потому что притчи переводят принципы Закона Моисея в простые и запоминающиеся высказывания. Мудрость исходит от Бога, и притчи заключают в себе Божью мудрость, относящуюся к повседневной жизни.

А. В синагоге

Как утверждается в Талмуде, каноничность этой книги обсуждалась в «Великой синагоге», учреждении, согласно традиции основанном Ездрой (Шаб. 30б). Основой противостояния было кажущееся противоречие между двумя последовательными стихами. Прит. 26:4 гласит: «Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему». В следующем же стихе мы читаем: «Но отвечай глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих». Раввинам удалось примирить эти два стиха: «Первое относится к вопросам обучения, второе – к общим вопросам». Из этого отрывка ясно, что внутреннее противоречие в богодухновенной книге было недопустимо. Если же явное противоречие обнаружено, то его необходимо устранить. Во всяком случае, Притчи неоднократно с одобрением цитируются в Талмуде.

Свидетельство о структуре Ветхого Завета в Палестине первого века можно найти у Иосифа Флавия (Против Апиона 1.8). Он утверждал, что Священное Писание состоит из пяти книг Закона, тринадцати пророческих книг и четырёх книг «гимнов Богу и наставлений для ведения человеческой жизни». Очевидно, что Притчи принадлежат к третьей категории. Двадцать две книги Иосифа Флавия идентичны тридцати девяти книгам Ветхого Завета, причём отличие продиктовано лишь разными методами подсчёта^22. Его свидетельство подтверждает, что Притчи были частью Священного Писания в I в. н. э.

Б. В церкви

То, что Иисус любил эту книгу, – бесспорно. Его ответ Никодиму был ответом на вопрос, заданный Агуром, сыном Иакеевым (ср. Прит. 30:4 с Ин. 3:13). Кроме того, он напоминает тем, кто, подобно недалёким «глупцам» из Притчей не принимает Его или Его послание, что «оправдана мудрость чадами её» (Мф. 11:19).

Некоторые утверждают, что учение Иоанна о Логосе (1:1-14) основано, по крайней мере частично, на персонификации Премудрости в Прит. 8^23. И Премудрость, и Логос существуют от начала (8:22; Ин. 1:1); участвовали в творении (8:30; Ин. 1:3); и оказывают животворящее воздействие (8:35; Ин. 1:4).

В Новом Завете можно найти около двадцати цитат и отсылок к Книге Притчей, среди которых: 3:7а (Рим. 12:16); 3:11 и дал., (Евр. 12:5 и дал.); и 3:34 (Иак. 4:6; 1 Пет. 5:5б). Кроме того, авторитетность книги подтверждают её цитированием и Отцы Церкви.

Характеристики книги

А. Природа притчей

Жанр высказываний, который преобладает в Книге Притчей, удивителен в нескольких отношениях. Во-первых, притчи предельно лаконичны. Это самые короткие стихи Библии. Природа древнееврейского языка такова, что пять-восемь тщательно отобранных еврейских слов заменяют собой дюжину или более на английском языке. Каждое из этих коротких стихотворений – литературный шедевр. Притчи подобны драгоценным камням, огранённым и превосходно отполированным, чтобы явить всё их великолепие.

Во-вторых, библейские притчи глубоки. Один из учёных называет отдельные притчи «сжатым опытом»24. Эти лакомые кусочки предназначены для того, чтобы смаковать их, а не проглатывать целиком. На первый взгляд смысл какой-либо притчи может показаться очевидным. Однако лишь после длительного созерцания можно обнаружить истинный масштаб этих тщательно продуманных высказываний.

В-третьих, над притчами не властно время. Они подтверждены опытом и наблюдениями поколений мудрецов. Библейские притчи, однако, выходят за рамки простого человеческого опыта и суждения. Библейские писатели руководствовались Святым Духом при включении (или исключении) всего, что мы находим в Писании. Они представляют взгляд на вещи не только человека, но и Бога.

Некоторые учёные негативно высказываются о притчах, собранных в этой книге. Готвальд полагает, что они «посредственны в литературном плане, скучны в этическом, банальны в религиозном». Их единственная цель – представить Бога как «Хранителя системы»25. Но, учитывая дату их создания и состояние искупительного плана Бога на тот момент, притчи представляют собой замечательное достижение^26.

В. Классификация притчей

Тип притчи, который наиболее распространён в книге, – это двухстрочная (дистих) поговорка, в которой вторая строка основана на первой, (1) повторяя её немного другими словами; (2) противопоставляя ей противоположную точку зрения; (3) усиливая её; или (4) делая сравнение с ней. Так же здесь можно найти несколько поговорок из четырёх, шести или восьми строк. Р. Б. И. Скотт^27 выделил семь схем, посредством которых автор доводит до читателя жизненные принципы, о которых ведёт речь. В слегка изменённом виде это:

1. Сообразность: «Человек, льстящий другу своему, расстилает сеть ногам его» (29:5).

2. Противопоставление: «Сытая душа попирает и сот, а голодной душе всё горькое сладко» (27:7).

3. Сравнение: «Что холодная вода для истомлённой жаждой души, то добрая весть из дальней страны» (25:25).

4. Противоположность должному порядку: «К чему сокровище в руках глупца? Для приобретения мудрости у него нет разума» (17:16).

5. Разделение: «Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим» (14:15).

6. Приоритетность: «Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота» (22:1).

7. Последствия: «Ленивец зимою не пашет: поищет летом – и нет ничего» (20:4).

Структура книги

А. Собрания притчей

Книгу Притчей можно описать как собрание собраний^28. Надписания в самом тексте обозначают различные собрания, представленные в книге. Это (1) «Притчи Соломона» (10:1–22:16); (2) «слова мудрых» (22:17–24:22); (3) «сказано также мудрыми» (24:23–34); (4) «это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского» (25:1–29:27); (5) «слова Агура» (30:1-33); и (6) «слова Лемуила» (31:1–9). Заголовок в 1:1, вероятно, служит также и заголовком начального раздела книги.

Конечно, автор или последний редактор и не думали о том, чтобы эти слова стали способом определения структуры книги. Книга Притчей демонстрирует гораздо более тонкую структуру.

Б. Общая структура

Общая структура книги напоминает конверт. Главы 1–9 начинаются с наставления от отца (или матери) своему сыну. Этот блок завершается олицетворением мудрости в виде прекрасной дамы. Заключительная глава книги начинается (31:1–9) с наставления царицы-матери своему сыну, то есть с того же жанра, к которому принадлежит большая часть гл. 1–9. Завершается же гл. 31 стихотворной хвалой добродетельной женщине. Здесь мудрость персонифицирована в уже виде богобоязненной жены. Таким образом, будучи структурно похожими, начальные главы и заключительная глава образуют своего рода обёртку, в которую помещены более короткие высказывания гл. 10–30.

Так же структуру книги можно уподобить трёхуровневому зиккурату. В основании его введение (1:1–7), служащее фундаментом, на котором зиждется остальная часть книги. Второй уровень, 1:8–9:18, служит герменевтическим руководством к интерпретации остального материала. Здесь обнаруживается религиозная основа последующих максим.

С. Внутренняя целостность

Большая часть книги содержит короткие высказывания, которые обычно и ассоциируются с её названием. Эти высказывания при беглом рассмотрении кажутся хаотичными. Они подобны богатому ожерелью из разномастных драгоценных камней и бисера^29. Высказывания на ту или иную тему разбросаны по всему собранию.

Очевидно, эти сборники изречений собрали древние писцы, которые посчитали их достойными сохранения в качестве примеров израильской мудрости. Но чем они при этом руководствовались? Как эти изолированные высказывания и собрания высказываний сочетаются друг с другом?

Некоторые разделы Книги Притчей тщательно выстроены, но в случае других это далеко не так. Многие современные авторы вообще отказались от поиска какой-либо взаимосвязи внутри подразделов книги. Часто комментаторы Притчей избирают тематический подход, который устраняет любую потребность искать связующие звенья в книге. Однако недавние исследования показали большее единство внутри этой части книги, чем было принято ранее^30.

Учение Книги Притчей

Поскольку изречение сжимает истину в краткое и выразительное утверждение, она привлекает внимание. Её становится легче запомнить, чем забыть. Поговорка не утверждает, она допускает^31. Её цель не в том, чтобы объяснить вопрос, а в том, чтобы дать ему конкретное выражение. Притчи считаются скорее назидательной мудростью, чем мудростью для размышлений, в отличие от Книги Иова и Экклезиаста.

A. Метод научения

Постижение жизни подобно изучению языка. Сначала нужно освоить основные правила и нормы; исключения приходят позже. Так же и с Притчами. Первая подгруппа высказываний (гл. 10–15) сосредоточена на том, как всё должно быть. В этом разделе преобладает чёткая антитеза между праведным и нечестивым. Притча отражает реалии, которые обычно верны. Их краткость делает невозможными оговорки или исключения из правил. Эта первая группа высказываний учит, что благословения проистекают из благочестивой жизни, а процветание – это результат тяжёлой работы, мудрости и божественного благословения.

Притчи, следующие за главой 15, признают, что не всегда и не всё выходит именно так. Формат «лучше… чем» некоторых притч указывает на то, что праведники не всегда процветают (16:8; 28:6), и что мир не всегда «или… или», чёрный или белый. В реальном мире иногда встречаются и оттенки серого. Порядок следования этих собраний имеет своё значение. Молодые люди сначала должны освоить основные правила жизни. Достаточно скоро они поймут, что жизнь иногда болезненно абсурдна, несправедлива, и в ней случаются совершенно иррациональные бедствия.

Б. Богословское учение

В Притчах Господь понимается как источник нравственности и справедливости. В них предполагается монотеизм и имеются ссылки на Закон и пророчества (29:18), священство и жертвоприношение (15:8; 21:3, 27), которых, впрочем, не так много. Слова Соломона обладают неоспоримым авторитетом, потому что его мудрость – это дар Божий.

Притчи не содержат прямого пророчества о Христе. Однако мудрость, к которой стремится каждый мудрец, воплощена во Христе. Он безошибочно проиллюстрировал этические принципы, преподанные в притчах, и тем самым оставил своим последователям пример, которому они должны вслед за Ним следовать (1 Пет. 2:21).

С. Практическое учение

Притчи много говорят об определённых фундаментальных противоречиях: послушание и бунт, трудолюбие и лень, благоразумие и самонадеянность и т. д. Они представлены таким образом, чтобы перед читателем встал чёткий выбор. Так Соломон излагает своё дело настолько блестяще, что не оставляет места для компромиссов, колебаний или нерешительности^32.

Назначение книги

Как и другие древние ближневосточные книги мудрости, Книга Притчей начинается с заголовка, за которым следует краткое изложение её целей. Затем Соломон излагает фундаментальный принцип, на котором покоится всё остальное.

А. Явно указанные цели

По словам автора, его целью в этой книге было предложить своим читателям наставления в четырёх областях. Во-первых, он хотел, чтобы его ученики познали (т. е. очень хорошо усвоили) две вещи: (1) мудрость (хохма), то есть понимание того, что Бог требует от человека, и что человек должен Богу; (2) «наставление» (мусар), т. е. наказание, исправление, воспитание и нравственная закалка. Наставление ведёт к благочестивой мудрости. Это близкое знакомство с мудростью и наставлением должно проявиться в способности «понять изречения разума», то есть понимании высказываний мудрецов. Понятие «разум» (бина) относится к способности различать хорошее и плохое, истину и ложь, а также выбирать между хорошим и лучшим. Ученик, знакомый с мудростью и наставлениями, овладеет принципами, которые позволят ему проявлять надлежащее различение (1:2).

Во-вторых, Соломон хочет, чтобы его ученики «усвоили правила благоразумия», то есть науки проницательности или вдумчивости, способности проникать в суть вещей. Эти правила благоразумия выражаются тремя понятиями (перевод МБО): (1) праведность (цедек), то есть то, что соответствует воле и предписаниям Бога; (2) справедливость (мишпат), то есть вынесение правильного суждения о человеческих действиях; и (3) честность (мешарим), то есть прямота в мыслях и действиях; чистота (1:3).

В-третьих, автор хочет, чтобы его труд был наиболее полезен для самых уязвимых категорий людей. «Простые» (петаим) – это впечатлительные, доверчивые и наивные, кто более всего нуждается в «благоразумии» (орма) и способности избегать козней других. «Юноша» (наар), т. е. представитель молодёжи, должен обрести «знание» (даат) и «рассудительность» (мезимма). Первый термин относится к прозорливости и различению добра и зла; второй – к осторожности или проницательности, которая помогает быть настороже и не попадаться на обман (1:4).

В-четвёртых, вместе с помощью простым и юным, автор бросает вызов и мудрецам. При помощи этой книги мудрый может умножить «познание» (леках) и найти «мудрые советы» (тахбулот), то есть те максимы, с помощью которых человек может направлять свой жизненный путь. Последний термин происходит от названия судового навигационного устройства. В результате мудрый сможет понять «притчу», «замысловатую речь» (мелицах) и «загадки» (хидах), которые задают мудрецы. Мысль здесь заключается в том, что мудрецы не излагают своё учение простым и ясным языком.

Б. Фундаментальное правило

Введение завершается богословским заявлением, которое служит фундаментальным ориентиром для всей книги: «Начало мудрости – страх Господень» (1:7а). Понятие «страх Господень» описывает то благоговейное отношение или священный трепет, который испытывает человек, когда его сердце праведно и устремлено к Богу. Это не рабский ужас, а сыновний страх, связанный с нежеланием оскорбить небесного Отца. Это ненависть ко злу и тяга ко всему святому и благородному. Желающий продвинуться в познании, прежде всего должен проникнуться благоговением к Господу. Вера здесь рассматривается как основа разумности, а не её противоположность. Именно вера позволяет разуму найти связь с реальностью. Вера – это «начало», отправная точка увлекательного путешествия, детали которого будут подробно изложены в остальной части этой книги.

Если первая половина 1:7 указывает на возносящую ввысь силу веры, то вторая указывает на тянущую к земле глупость: «глупцы только презирают мудрость и наставление» (1:7б). Восемь древнееврейских слов описывают фундаментальную противоположность тяги к Богу и благу и влечения ко злу и лжедобродетели. «Глупцы» – это неисправимые упрямцы, которые не желают знать Бога, презирают мудрость и наставление.

В. Наблюдения

Когда отношения человека с Богом прозрачны, становятся понятными и все другие отношения в жизни. Изучающий мудрость приходит к пониманию того, что, поскольку он боится Бога, у него есть определённые обязательства по отношению к своей супруге, начальству, детям, соседям и друзьям. В этой книге рассматривается вопрос о «долженствовании» в жизни: как должен жить тот, кто исповедует веру в Господа? Притчи – это комментарий к основному закону любви, который был положен в основу ветхозаветной веры (Лев. 19:18; Втор. 6:5; ср. Мк. 12:29–31).

Книга Притчей служит для повседневной жизни верующего тем, чем Книга Псалмов для религиозной^33. В то время как псалмы сосредоточены на поклонении верующего, притчи фокусируются на его хождении^34.

Экстраполируя мудрость Книги Притчей, можно заключить, что божественный замысел призывает общество упорно трудящихся людей соблюдать права друг друга, уважать друг друга и доброжелательно относиться к менее удачливым. В этом обществе люди дружелюбны, наслаждаются умеренностью и любят свои семьи и родственников. Это общество, в котором люди искренни, скромны, сдержанны, целомудренны, надёжны, непорочны, готовы слушать и учиться. Те, кто живет в таком идеальном обществе, снисходительны, внимательны, благоразумны, добры к животным, мягкосердечны, обладают широтой взглядов, но при этом остаются здравомыслящими. Они сами следят за собственным благополучием.

Некоторые полагают, что притчи могли служить руководством для подготовки будущих лидеров при царском дворе. По-видимому, этой цели служит большая часть назидательных текстов, найденных в Египте. Некоторые разделы Книги Притчей тоже делают на этом акцент (16:1–22:16; 25:2–7). Тем не менее, в масштабах всей книги это направление незначительно. По существу, весь народ Божий служит при дворе царя царей. Таким образом, наставление Книги Притчей предназначено по большей части для широкой аудитории, а не только для тех, кто однажды может стать земным царём^35.

Использование Книги Притчей

Эту Соломонову книгу хвалили и порицали – хвалили как антологию эмпирической мудрости древнего Израиля, изобилующую художественными изложениями истины, а порицали как пропагандистский сборник, призванный поддержать и сохранить статус-кво. Отрывки из неё часто цитировались в поддержку довольно расходящихся, а иногда и противоположных образов жизни^36. Очевидно, что нужно быть очень осторожным в своём подходе к этой книге.

А. Опасность абсолютизации

Отдельные притчи ни в коем случае не следует абсолютизировать^37. Их следует рассматривать как наблюдения, а не обещания. Притчи не гарантируют, а обобщают то, как всё обычно происходит. Некоторые из пословиц верны только в определённых ситуациях. Только тот, кто мудр, будет знать ситуацию, в которой можно применять ту или иную притчу. Следует ли «отвечать глупому по его глупости» (26:5) или нет (26:4)? Мудрый будет знать, когда и как применять каждый из этих параллельных стихов.

Игнорирование этого принципа может нанести большой вред. Многие родители сходят в могилу, думая, что потерпели неудачу в воспитании из-за того, что они услышали притчу 22:6 в абсолютизированном виде: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда состарится». А нет ли исключений из этого правила? Само собой, есть. Сама Книга Притчей признаёт эти исключения многочисленными упоминаниями неразумного сына.

Б. Принцип большего откровения

Другой принцип, который помогает должным образом воспринимать притчи, – это признание того, что Иисус и есть та самая воплощённая Премудрость (Мф. 12:19). Это не значит, что Прит. 8 – это пророчество о Христе; это скорее поэтическое представление Божьего атрибута мудрости. Однако вся результирующая божественная премудрость воплощена именно во Христе (1 Кор. 1:30). В Нём сокрыты все сокровища премудрости и знания (Кол. 2:3). Таким образом, христианин должен читать притчи в свете откровения о Боге, продолжившегося во Христе. Если христианин хочет проявлять мудрость, к которой призывал Соломон, ему нужно мысленно окрестить эту книгу во Христа и подчинить её всему, чему учил Господь.

Примечания

1 S. H. Blank, “Proverbs, Book of” in The Interpreter’s Dictionary of the Bible, ed. George Buttrick (Nashville: Abingdon, 1962), p. 940.

2 Crawford Toy, A Critical and Exegetical Commentary on the Book of Proverbs; The International Critical Commentary. (New York: Scribner’s, 1904), p. 4.

3 Gleason Archer, A Survey of Old Testament Introduction. pb. ed. Chicago: Moody, 1985, pp. 476f.

4 Raymond B. Dillard and Tremper Longman II, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 236.

5 См. Keil and Delitzsch, Old Testament Commentaries: Psalm LXXVIII to Isaiah XIV (Grand Rapids: Associated Publishers and Authors, n.d.), pp. 392f.

6 Это взгляд Арчера, op.cit., pp. 476–477.

7 Одно из последних раввинских толкований состоит в том, что Агур = «составитель» и «сын Иакеев» = «тот, кто выплюнул или презрел» слово Божье, взяв много жён.

8 Toy, op. cit., pp. xix – xxix.

9 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), p. 313.

10 W. F. Albright, “Some Canaanite-Phoenician Sources of Hebrew Wisdom,” in Wisdom in Israel and in the Ancient Near East, ed. M. North and D. Winton Thomas, pp. 1–15 (Leiden: Brill, 1955).

11 E.g., O. Essfeldt, The Old Testament: An Introduction, trans. Peter Ackroyd (New York: Harper and Row, 1965), p. 473.

12 K. A. Kitchen, Ancient Orient and Old Testament (Chicago: InterVarsity, 1966), pp. 126f.

13 G. von Rad, Wisdom in Israel (Nashville: Abingdon, 1972), pp. 27–28.

14 Cited by Dillard and Longman III, op. cit., p. 237.

15 Patrick Skehan “A Single Editor for the Whole Book of Proverbs,” in Studies in Ancient Israelite Wisdom (Washington, DC: Catholic Biblical Association of America, 1971), 15–26. Скехан суммирует числовое значение еврейских букв в заголовках и находит соответствие в количестве притч в этом разделе книги.

16 R. N. Whybray, The Intellectual Tradition of the Old Testament (Berlin: Walter de Gruyter, 1974), pp. 57ff. Уайбрей, однако, отвергает представление о том, что материал был составлен при царском дворе (как в случае египетских предшественников). Притчи были созданы не профессиональным классом писцов, а одарёнными рядовыми израильтянами.

17 Текст египетского документа можно найти в Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, ed. James Pritchard, pp. 421–425.

18 Положение о том, что на Притчи повлияло «Поучение Аменемопе», отстаивали Эрман, Грессман, Селлин и Гумберт. Противоположную позицию заняли Остерли, Кевин, Дриотон и Арчер.

19 Это вывод G. E. Bryce, A Legacy of Wisdom: The Egyptian Contribution to the Wisdom of Israel (Lewisburg: Bucknell University Press, 1979).

20 Walther Zimmerli, “Concerning the Structure of Old Testament Wisdom,” in Studies in Ancient Israelite Wisdom, ed. James Crenshaw (New York: Ktav, 1976), pp. 175–207.

21 Berend Gemser, “The Spiritual Structure of Biblical Aphoristic Wisdom” in Studies in Ancient Israelite Wisdom, ed. James Crenshaw, pp. 208–219.

22 Руфь считалась одной книгой с Судьями, Плач Иеремии с Иеремией, Неемия с Ездрой; двойные книги Царств 1–2, Царств 3–4 и Паралипоменон считались каждая одной книгой. Двенадцать малых пророков считались одной книгой.

23 C. H. Dodd, The Interpretation of the Fourth Gospel (Cambridge: 1953), p. 275.

24 W. A. L. Elmslie, Studies in Life from Jewish Proverbs (London: Clarke, 1917), p. 16.

25 N. K. Gottwald, A Light to the Nations (New York: 1959), p. 472.

26 Фон Рад, op. cit., p. 50.

27 R. B. Y. Scott, Proverbs, Ecclesiastes in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), pp. 5–8.

28 W. S. LaSor, D. A. Hubbard, F. W. Bush, Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 547.

29 Raymond C. Van Leeuwen, “Proverbs” in A Complete Literary Guide to the Bible ed. Leland Ryken and Tremper Longman III (Grand Rapids: Zondervan, 1993), p. 257.

30 R. N. Whybray, The Composition of the Book of Proverbs. Journal for the Study of the Old Testament Supplement Series 168 (Sheffield: JSOT, 1994).

31 G. Hassell Bullock, An Introduction to the Old Testament Poetic Books (Chicago: Moody, 1976), p. 159.

32 Арчер, op. cit., p. 452.

33 W. Graham Scroggie, Analytical Old Testament (London: Pickering & Inglis, 1970), 1:140–41.

34 Irving Jensen, Jensen’s Old Testament Survey (Chicago: Moody, 1978), p. 285.

35 W. Lee Humphries, “The Motif of the Wise Courtier in the Book of Proverbs” in Israelite Wisdom: Theological and Literary Essays in Honor of Samuel Terrien, ed. John Gammie, Walter Brueggemann et al. (Missoula, MT: Scholars Press, 1978), pp. 177–190.

36 Dianne Bergant, What are They Saying about Wisdom Literature (New York: Paulist, 1984), p. 31.

37 Диллард и Лоргман III (op. cit., 244) обсуждают концепцию «абсолютизации притч».

Библиография

Cohen, Abraham. Proverbs. Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.

Dahood, Mitchell. Proverbs and Northwest Semitic Philology. Rome: Pontificum Institutum Biblicum, 1963.

Delitzsch, Franz. Commentary on the Proverbs of Solomon. Trans. M.G. Easton. (1874–75). 2 vols. Grand Rapids: Eerdmans, 1970.

Kidner, Derek. Proverbs in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1964.

McKane William. Proverbs: A New Approach, Old Testament Library.Philadelphia: Westminster, 1970.

Perowne, T.T. The Proverbs. The Cambridge Bible for Schools and Colleges. Cambridge: University Press, 1916.

Scott, R.B.Y. Proverbs, Ecclesiastes. Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.

Toy, C.H. The Book of Proverbs. International Critical Commentary. New York: Scribners, 1916.

Whybray, R.N. Wisdom in Proverbs: The Concept of Wisdom in Proverbs 1–9. Napierville, IL: Allenson, 1968.

–. The Book of Proverbs. The Cambridge Bible Commentary on the New English Bible. Cambridge: University Press, 1972.

–. The Composition of the Book of Proverbs. Journal for the Study of the Old Testament Supplement series 168. Sheffield: JSOT, 1994.

Williams, J.G. Those Who Ponder Proverbs: Aphoristic Thinking and Biblical Literature. Sheffield: Almond, 1981.

Глава двадцать третья

Призыв к мудрости

Притчи 1:10–3:35

Первый основной раздел Книги Притчей состоит из тринадцати дискурсов, адресованных молодым людям от лица наставника и Премудрости. Шесть из них мы рассмотрим в этой главе. Их общая цель – показать достоинства мудрости и проиллюстрировать принцип, гласящий: «Начало мудрости – страх Господень». Добродетель горячо поощряется, порок же решительно осуждается. В этом разделе утверждается тезис о том, что благочестивая мудрость – цель всех нравственных усилий.

Дискурс первый

Предостережение против бандитизма

Притчи 1:10–19

Прежде всего наставник предостерегает своего «сына» (ученика) от вовлечения в банду головорезов. Он предупреждает молодого человека о (1) завлечении в банду и (2) наказании за разбойничество.

A. Завлечение в банду (1:10–14)

В какой-то момент своей жизни молодой человек может попасть под влияние «грешников» (чаттаим), которые попытаются завлечь его в свою банду. Еврейский термин указывает на тех, для кого преступления – привычное дело, т. е. разбойников, членов банд. Глагол «склонять» в своей древнееврейской форме выражает активные действия. Этот соблазн юноша должен решительно отвергнуть (1:10).

Банда может использовать четыре способа заманить молодого человека в свои ряды. Во-первых, это азарт. «Сделаем засаду для убийства», то есть совершим разбойное нападение, даже если оно повлечёт за собой кровопролитие. Они предлагают спрятаться и затаиться, ожидая, когда мимо пройдёт «непорочный», т. е. безобидный путник. Такая засада будет «без вины», то есть её невозможно будет оправдать самообороной. Банда живёт насилием и упивается захваченной добычей. Этот отрывок создаёт впечатление, что банды разбойников были большой проблемой во времена царя Соломона (1:11).

Во-вторых, банда предлагает новичку влияние. «Живых проглотим их, как преисподняя». Преисподняя (греч. Гадес), обитель духов, окончательно и неожиданно поглощает тело и душу человека. Иными словами, банда намеревается отобрать всё имущество, которое её невинные жертвы могут иметь при себе. Шеол заставляет замолчать всех, кто входит в него. Так и банда, чтобы обеспечить свою безопасность, заставит замолчать всех своих жертв. Разбойники проявляют крайнее бессердечие по отношению к человеческой жизни (1:12).

В-третьих, банда сулит новобранцу обогащение. «Наберём всякого драгоценного имущества, наполним домы наши добычею». Используемые выражения указывают на целую серию ограблений. Те, кто присоединится к банде, смогут легко обогатиться посредством преступной деятельности (1:13).

В-четвёртых, банда – это товарищество. Если новичок вступает в банду беззаконников, он получает свою долю во всём, что у неё имеется. Все средства и имущество будут разделяться поровну. Итак, банда предлагает безопасность, принятие и товарищество (1:14).

Б. Наказание за разбойничество (1:15–19)

Учитель убеждает своего ученика «не ходить в путь» с бандой, не делать ни единого шага в этом направлении. Термин «путь» (дерек) относится к образу жизни и поступкам. Идея в том, чтобы не общаться и ни при каких обстоятельствах не иметь с ними дел! (1:15). В подтверждение этого наставления учитель указывает на две особенности бандитизма.

Во-первых, бандитизм неистов. В то время как новичок «идёт» по их пути, они «бегут ко злу» и «спешат на пролитие крови». Термин «зло» (ра) здесь, вероятно, относится конкретно к разбою^1. Таким образом, юноша, вступивший в банду по социальным или психологическим причинам, быстро оказывается втянутым в нарушение восьмой и шестой заповедей. Страх перед небесным законодателем – главный фактор, удерживающий от беззакония.

Во-вторых, учитель указывает на глупость бандитизма. Он произносит пословицу: «В глазах всех птиц напрасно расставляется сеть». Даже если птицы видят расставленные силки, они всё равно попадают них в попытке схватить положенную туда приманку. Птица не боится расставленной у неё на глазах ловушки. Поэтому бандиты, устремляясь к добыче, сознательно устремляются к собственной погибели. Они думают, что это они подстерегают других. На самом деле их самих на этом преступном пути поджидает лишь крах и смерть. «Таковы пути всякого, кто алчет чужого добра». Как зерно в силках манит птиц, так и разбойный образ жизни сулит лишь погибель. Таким образом, самосохранение может стать мотивом для отказа от соблазна вступить в банду (1:17–19).

Дискурс второй

Страстный призыв премудрости

Притчи 1:20-33

Во втором дискурсе божественная мудрость персонифицирована в виде женщины. На улицах города она возвышает свой голос, взывая ко всем, кто готов слушать. С самых ранних времён многие толкователи усматривали в изображаемой здесь премудрости ипостась или личность, а именно, Господа Иисуса. Но разумнее всё же рассматривать премудрость как персонификацию абстрактного понятия, а не личности. Тем не менее, премудрость имеет божественное происхождение, и праведнику стоит прислушиваться к её призыву.

A. Крик премудрости (1:20–23)

Автор начинает с перечисления мест, где слышна проповедь премудрости: (1) на улице, (2) на площадях, (3) в главных местах собраний, (4) в городских воротах. Таким образом, персонифицированная Премудрость спорит за идеи с Мирской Мудростью. Принципы благочестивого поведения не должны быть тайной прерогативой небольшой группы посвящённых. Они должны быть провозглашены на оживлённых перекрестках шумных городов. При входах в ворота, глубоких проходах, где старейшины сидели, обсуждая жизнь общины, премудрость молит о том, чтобы её выслушали. Везде, где собирается толпа людей, мудрость провозглашает своё послание через пророков и учителей (1:20–21).

Мудрость взывает к трём классам: «невежды» (петайим) – это те, кто не знает, никогда не слышал и, следовательно, никогда не задумывается о божественных нормах морали. «Буйные» (лецим) – это те, кто высмеивает нравственные принципы, умышленно игнорирует их в своём собственном поведении и стремится отвратить от них окружающих. «Глупцы» (кесилим) – это те, кто «ненавидит знание», то есть у них нет даже желания задаваться вопросом о нравственных нормах Господа (1:22).

Мудрость призывает всех их «возвратиться к моему обличению», покаяться и подчиниться исправлению божественным словом. Тем, кто готов следовать этому увещеванию, она обещает: «Я изолью (аббиа) на вас дух мой». Глагол, используемый здесь, означает течь вперёд или изливаться. Излияние духа мудрости, таким образом, подобно обильному и освежающему излиянию потока воды. Дух мудрости здесь параллелен «словам моим», то есть словам мудрости. В тексте не говорится, что именно через дух мудрости понимаются слова мудрости. Скорее идея состоит в том, что смиренный ученик может обладать духом мудрости, внимая и подчиняясь словам мудрости (1:23).

Б. Отвержение мудрости (1:24–25)

Большинство людей намеренно глухи к призыву Премудрости. Когда она звала, они не «послушались». И всё же она продолжала «простирать» руку в призывном жесте (ср. Ис. 65:2). Однако, по-прежнему «не было внимающего» (букв., никто не навострил уши). Контекст предполагает, что обращение Премудрости было достаточно продолжительным (1:24).

Несмотря на героические усилия Премудрости добиться внимания к своему посланию, большинство или пренебрегло, или отвергло (букв., отпустило) её советы. Советы Премудрости (еца) – это её рекомендации для делающих добро. Они оказались ещё менее открыты для (букв., не хотели и не желали) обличений (токахти) Премудрости. Таким образом, они не хотели от Премудрости ни поощрений, ни упрёков (1:25).

В. Последствия отвержения Премудрости (1:26–33)

Поэт излагает четыре последствия отказа от призыва Премудрости.

1. Бедствие (1:26–27). Катастрофа (эд) – неизбежный спутник отказа от призыва Премудрости. Еврейское слово указывает на непомерное и сокрушительное несчастье. Поэт использует этот термин дважды, как и термин «ужас» (пахад, вызывающий страх). Термины «теснота» (цара) и «скорбь» (цука) описывают результаты этого бедствия. В древнееврейском эти слова представляют собой аллитерацию. Они несут в себе идею тесноты и узости, чувства зажатости, отсутствия пространства для маневра или разворота. О стремительности и неожиданности этого дня суда говорит сравнение бедствия с сокрушительной и опустошающей бурей (шоава) и вихрем (суфа), уносящим всё ураганным ветром.

2. Насмешка (1:26). Когда наступит этот скорбный день, Премудрость будет смеяться последней (сахак). Она будет осмеивать (лааг) тех, кто отверг её.

3. Оставление (1:28–30). Смена второго лица на третье в ст. 28 может иметь особый смысл. Показавшие себя глупцами в силу отказа от божественной мудрости, больше не считаются достойными прямого обращения. Когда на землю придёт разорение, безбожники воззовут к Премудрости, т. е. начнут молиться.

В тексте особенно подчёркивается накал молитв этих беззаконников. Во-первых, глаголы «будут звать», «будут искать» и «не найдут» являются необычными для древнееврейского усиленными формами. Во-вторых, глагол «будут искать» несёт значение «непрестанно искать». Он указывает на того, кто встаёт рано утром, чтобы приступить к делу, и таким образом указывает на усердие и серьёзность.

Премудрость, однако, не ответит на их призывы так же, как они не отвечали на её. Писание последовательно в своём учении о том, что покаяние приходит слишком поздно, когда маховик правосудия уже закрутился. Грешники либо молятся, когда уже слишком поздно, либо, отвергнув наставления Премудрости, не знают, как правильно молиться (1:28).

Почему Премудрость глуха к отчаянным мольбам нечестивых? Нечестивым нет оправдания. Процветая, они «ненавидели знание», т. е. личное, основанное на опыте знание Бога. Поэтому они и не выбрали (не приняли с любовью) образ жизни, отражающий «страх Господень», т. е. почитание Творца. Они пренебрегли советом Премудрости. Они презирали обличение, которое благочестивая мудрость привносит в жизнь грешника. Этот отрывок заключает в себе доктрину о свободе воли. Каждый человек сам выбирает, идти ему по пути божественной или мирской мудрости (1:29–30).

4. Тошнота (1:31). Неумолимый закон Божьего возмездия требует, чтобы люди пожинали то, что посеяли, и ели то, что пожинают. Те, кто отверг Премудрость, будут «вкушать от плодов путей своих», т. е. своего образа жизни. Они окажутся насыщены (букв., пресыщены до тошноты) своими «помыслами» (моацотехем). Это слово почти всегда имеет негативную коннотацию и относится к злым планам нечестивых.

Г. Итог противостояния (1:32–33)

Премудрость завершает своё послание, противопоставляя судьбу глупцов безопасности тех, кто внимает её голосу. Своеволие (мешуба), т. е. отречение, невежд (петайим) ведёт их к погибели. Они отворачиваются от предостережений и рекомендаций мудрости, а значит, и от самого Бога. Беспечность (шалава, букв. тишина, лёгкость) глупцов (кесилим) уничтожит их. Мирская мудрость влечёт за собой ложное чувство безопасности. Общество, не имеющее под собой прочного нравственного фундамента, обречено на крах (1:32).

Но некоторые прислушались к голосу Премудрости. В отличие от ложной безопасности нечестивых, они будут «жить безопасно», т. е. с уверенностью, оставаясь безмятежными среди опасностей этого мира. Подобно псалмопевцу, они не будут страшиться «зла», т. е. несчастья (Пс. 22:4). Это не обещание жизни, свободной от испытаний. Премудрость даёт принципы, способные поддержать человека и в хорошие, и в плохие времена. Следование советам Премудрости позволяет избежать величайшего бедствия, т. е. вечного осуждения.

Дискурс третий

Плоды мудрости

Притчи 2:1-22

Премудрость только что указала на катастрофические последствия отказа от её предписаний. Теперь учитель^2 во второй раз берёт слово, чтобы перечислить благие плоды пути мудрости. Некоторые темы предыдущего выступления повторяются.

А. Поиск мудрости (2:1–4)

Третья речь начинается с ряда условий, от которых зависят обещания мудрости. Во-первых, ученик должен благосклонно признать и «принять» слова мудрости, которую олицетворяет учитель. Во-вторых, он должен «сохранить» (тицпон) «заповеди» своего наставника, т. е. правила поведения в жизни. Божественные заповеди должны быть сокрыты в памяти, в разуме, в совести и в сердце. Здесь учитель призывает своего ученика принять «слова мои» и сохранить «при себе заповеди мои». Мудрецы Израиля, возможно, чувствовали божественное побуждение делиться благочестивой мудростью, но они не претендовали на то, чтобы возвещать от имени Бога (2:1).

В-третьих, ученик должен «сделать внимательным» (кашаб) к мудрости своё ухо. Смысл глагола в том, чтобы внимательно слушать, упорно и прилежно внимать тому, что говорится. В-четвёртых, человек должен «наклонить» (ната) своё сердце к размышлению (тебуна), т. е. быть готовым впитывать то, чему его учат. Идея состоит в том, чтобы в духе смирения и усердия сосредоточить все познавательные способности на различении. Библейская вера апеллирует как к интеллекту, так и к эмоциям. “Размышление” в данном случае относится к сфере этического восприятия. Мудрость не может принести никакой пользы, если люди сначала не познают, что это такое. Таким образом, если учащийся мудрости хочет овладеть принципами благочестивой жизни, ему следует быть сосредоточенным как внешне («ухо»), так и внутренне («сердце») (2:2).

В-пятых, искать мудрость нужно не только усердно, но и искренне. Ученик должен «призывать» этическое осознание и проницательность. Он должен энергично «взывать», чтобы его ум и сердце наполнились божественными принципами. Употребляемые здесь глаголы в Писании часто указывают на серьёзность. Как Премудрость проявляет рвение в поиске учеников (ср. 1:20 и дал.), так и ученики должны проявлять ревность в постижении мудрости. Термин «знание» (бина) здесь имеет практически то же значение, что и термин «размышление» в предыдущем стихе. Это говорит о том, что акцент в ст. 3 делается на вербальном действии (2:3).

В-шестых, поиск мудрости должен быть неустанным. Ученик должен стремиться к мудрости с тем же неуёмным энтузиазмом, с каким люди добывают драгоценную руду. В оригинале глагол «искать» является усиленным. Глагол «отыскивать» (хафас) имеет значение «выкапывать». Мысль здесь сходна с той, что содержится в притче о сокрытом сокровище и драгоценной жемчужине (2:4; ср. Мф. 13:44, 46).

Б. Награда мудрости (2:5–9)

Тот, кто страстно стремится к нравственному совершенству, в конечном счёте придёт к «страху Господню» и «познанию о Боге». Понятие страха Господня охватывает весь спектр религиозных чувств, которые отвечают различным атрибутам Бога, явленным в Писании. Эти чувства выражаются в поклонении. «Познание о Боге» включает в себя как когнитивное знание, так и нечто гораздо большее. Это эмпирическое познание Бога или жизнь в общении с Ним. «Страх Господень» и «познание Бога» дополняют друг друга. Без «страха» или благоговения невозможно «познать» Его. В то же время, чем больше человек знает Бога, тем больше он будет почитать Его (2:5).

Слова учителя не следует воспринимать в каком-то мистическом смысле, как будто, обретя этическую проницательность, человек способен сам найти свой путь к Богу. Учитель указывает на Бога и откровение как на источник мудрости. Господь не оставляет своих детей на ощупь искать опору в нравственной трясине. Яхве даёт мудрость тем, кто о ней просит (ср. 1, 3:9, 12). Из уст Божьих исходят знание и различение. Только подчинившись заповедям, явленным Богом через Закон и пророков, человек способен прийти к мудрости и общению с Богом (2:6).

Двумя определениями описываются те, кто следует божественной мудрости. Они – «праведные» (йешарим) и «ходящие непорочно» (холехе том). «Ходить непорочно» означает вести образ жизни в соответствии с божественными принципами. Тот, кто ходит непорочно, «берёт за точку отсчёта страх Господень, за правило – Слово Божье и за цель – славу Божью»3.

То, что Бог приготовил для праведных, называется «спасением» (тушия). Этот термин, часто встречающийся в Книге Иова и Притчах, по-видимому, означает что-то вроде «здравого смысла, который защищает человека от глупых и опасных ошибок». Бог делает эту мудрость доступной всем, кто ищет её на страницах Писания. Для тех же, кто «ходит непорочно» по пути этой мудрости, Яхве является «щитом»4. Он спасает их как от нападения врагов, так и от огненных стрел лукавого (2:7).

Кроме того, Господь «охраняет пути правды», т. е. пути, по которым ходят праведники. Он присматривает за всеми, кто идёт по ним, направляя и защищая их. Господь «оберегает стезю святых Своих» (хасидав), т. е. тех, кто живёт по принципам святости и ходит путями праведности (2:8).

Те, кто стремятся обрести библейскую мудрость, рано или поздно придут к новому взгляду на четыре великие концепции. Они будут понимать праведность (цедек), правосудие (мисфат), справедливость (мешарим) и «всякую добрую стезю», то есть образ действий, конечным итогом которого является добро. Последний термин (магал) буквально означает «колея от повозки». Это понятие совпадает с прямым и узким путём, о котором говорил Иисус (2:9).

В. Преимущество мудрости (2:10–19)

Премудрость поселяется в сердце тех, кто её ищет. Для верующего приобретение библейской мудрости не только приятно, но и даёт несколько практических преимуществ. «Рассудительность» (мезимма) – это внешнее проявление мудрости. Слово несёт значение мудрого выбора после обдумывания и размышлений. «Разум» (тебуна), как и в 2:11, – это интеллектуальная способность различать плохое, хорошее и лучшее. Ранее сказано, что Яхве выступает в роли хранителя благочестивых, здесь же эта функция передаётся персонифицированной мудрости. Те, кто приветствует мудрость в своём сердце и разуме, защищены в своём земном паломничестве в четырёх областях (2:10–11).

Во-первых, библейская мудрость избавит верующего «от пути злого», от поведения, которое по своей сути является злым. Используемые слова здесь указывают на любое действие или мысль, которые противоречат святости Бога. Благоразумие в сердце послужит достаточным противоядием от соблазнов подобного образа жизни (2:12а).

Во-вторых, библейская мудрость избавляет от человека, «говорящего ложь» (тахпухот), букв., кто переворачивает с ног на голову, умышленно искажая того, что истинно и хорошо. Речь идёт о тех, кто отстаивает какую-то другую систему ценностей, отличную от той, что основана на почитании Бога. Эти учителя оставили «стези прямые», чтобы ходить «путями тьмы». Писание последовательно в изображении пути веры и добродетели освещённым, в то время как путь зла всегда окутан тьмой. Тьма – это всегда невежество, заблуждение и злодеяния. Подобные негодяи далее описываются как радующиеся злодеяниям и наслаждающиеся изощрённой моралью своего гедонистического образа жизни и образа жизни тех грешников, с которыми они общаются. Их пути «кривы», а сами они «блуждают (букв., свернули в сторону) на стезях своих». Грешники постоянно меняют направление, как велит им влечение или мода (2:12б-15).

В-третьих, библейская мудрость избавит юношу от «жены другого» (зара) или «чужой» (нохрия) женщины. Речь идёт о той, кого сегодня можно назвать гулящей или проституткой. Такое поведение полностью выходило за рамки заветной морали древнего Израиля. Закон Моисея содержит строгие законы против проституции (например, Лев. 19:29). Закон также запрещал смешанные браки с женщинами из соседних стран, где сексуальные нравы были далеко не самыми высокими. Возможно, первоначально эти «чужие» женщины попали в Израиль в качестве жён. Мужчину с библейской мудростью в сердце не убедила бы мягкая, то есть льстивая, речь такой женщины. Сексуальная безнравственность выходит за рамки библейской морали. Учащийся мудрости должен быть целомудрен как в мыслях, так и на деле (2:16).

Аморальная женщина далее описывается как та, которая оставила «руководителя (аллюф) юности своей», т. е. своего мужа. Погрязнув в прелюбодеянии, такая женщина гонит прочь всякую мысль о «завете Бога своего». Седьмая из Десяти Заповедей запрещает прелюбодеяние. Однако здесь речь может идти о брачном завете с её мужем, свидетелем которого был Бог (ср. Мал. 2:14). Автор притчей высоко ценит брак в качестве торжественного обязательства, совершаемого в присутствии Бога, и, следовательно, неразрывного, за исключением самых крайних случаев. Женщина, совершающая прелюбодеяние, грешит против Бога так же, как и против своего мужа (2:17)5.

Спасая своего ученика от безнравственной жизни, Премудрость избавляет его от окончательного краха. «Дом» (публичный?) блудницы «ведёт к смерти». И она, и все, кто вошёл в её дом, разделят одну участь. Стези безнравственности – это быстрый способ оказаться в обители мёртвых (рефаим). Грех прелюбодеяния – это смертный грех, который и ведёт к смерти, а от смерти нет возврата (2:18–19; ср. Откр. 21:8).

Г. Ободрение и предупреждение (2:20–22)

Третий дискурс завершается ободрением и предупреждением. Конечная цель благочестивой мудрости – вести человека «путём добрых», по «стезям праведников». Учитель хочет, чтобы его ученик «держался» этих путей, то есть с осмотрительностью вёл жизнь в послушании, которое они отражают (2:20).

Большая награда ждёт человека, который избирает такой образ жизни. Во-первых, он будет наслаждаться безопасностью «на земле», т. е. на земле Израиля. Захват Ханаана стал исполнением обетования, данного Богом Аврааму, Исааку и Иакову. Дальнейшее проживание там зависело от выполнения определённых условий. Жить на этой земле всегда считалось наградой за послушание Божьим заповедям (например, Лев. 25:18). «Праведные», или чистосердечные (темимим), – это те, кто непоколебим в своей верности Господу. Они навсегда останутся на этой земле. Иисус (Мф. 5:5) расширил это обетование, когда сказал, что «кроткие» – это те, кто «наследуют землю» (2:21).

С другой стороны, тем, кто не следует мудрости, надеяться не на что. «Беззаконные» (решаим) будут «истреблены» из земли, то есть выдворены. Они потеряют все благословения своих отношений с Господом. То же самое относится и к «вероломным» (богедим), тем, кто тайно и вероломно удаляется от Господа. Они будут «искоренены», т. е. вырваны с корнем, как бесполезное растение. Смысл обоих глаголов состоит в том, что уничтожение тех, кому недостаёт мудрости, будет полным и окончательным (2:22).

Дискурс четвёртый

Благословение мудрости

Притчи 3:1-18

Четвёртый дискурс Книги Притчей выступает в некотором смысле продолжением третьего. Здесь появляются те же самые темы духовных и нравственных благословений, проистекающих из стремления к мудрости.

А. Увещевания (3:1-12)

Речь начинается с шести увещеваний, каждое из которых сопровождается обещанием.

1. Повинуйся Богу (3:1–2). Учитель призывает ученика не забывать его «наставления» и «заповедей». Глагол относится не к случайному провалу в памяти, а к умышленному игнорированию и пренебрежению наставлениями учителя. Поскольку учитель представляет стези и слова Божьи, повиноваться Его наставлениям – значит повиноваться Богу (3:1).

Поводов к благочестивому послушанию три. Во-первых, послушный ученик обретёт «долготу дней», то есть его жизнь продолжится до назначенного предела^6. Как общий принцип, благочестивая жизнь ведёт к хорошему здоровью, а следовательно, и к более долгой жизни. Во-вторых, покорный найдёт «годы жизни» (букв., жизней). Жизнь, которую обещает Бог, измеряется как качеством, так и количеством. Благочестивая жизнь – это жизнь изобилия, полная истинного счастья и наслаждения. В-третьих, благочестивая жизнь – это «мир» (шалом), полное благополучие. Следующий библейской мудрости будет испытывать удовлетворение и спокойствие (3:2).

2. Помни о Нём (3:3–4). Ученик не должен позволить «милости» и «истине» ускользнуть от него. Эти две добродетели часто идут рука об руку в Притчах и Псалмах. «Милость» (хесед) – это та обязывающая любовь, которая проявляется в помощи, прощении обид и сочувствии тем, кто оказался в беде. Этот термин исключает любой эгоизм и ненависть. «Истина» (емет) – это соблюдение своих обязательств, надёжность данного слова. Эта добродетель исключает всякое лицемерие. Учащийся мудрости должен «написать» божественные наставления учителя «на скрижали» своего сердца, т. е. сделать их главной движущей силой жизни. Он должен обвязать их вокруг шеи как украшение или сокровище, чтобы уберечь от потери (3:3).

Тот, кто следует «истине» и «милости», обретёт, т. е. получит или достигнет, два чудесных благословения. Во-первых, он получит «милость» (хен), т. е. к нему будут относиться благосклонно. Во-вторых, он достигнет «благоволения» (сехел тоб) в глазах как Бога, так и человека. К нему будут не только благосклонно относиться, но и говорить о нём станут благожелательно (3:4).

3. Надейся на Бога (3:5–6). Учитель призывает своего ученика «надеяться на Бога», полностью доверившись Ему. Доверять Богу нужно «всем сердцем», т. е. полностью. Человек склонен следовать божественному водительству только тогда, когда оно согласуется с его логикой или плотскими наклонностями. Верующий же не должен «полагаться» на собственный разум, ища в нём опору. В лучшем случае человеческое понимание жизни подвержено ошибкам, колебаниям и неопределённости. Оно не способно служить опорой (3:5).

Поэтому нужно «познавать» Бога во всех своих путях, т. е. во всех своих делах и занятиях. Идея состоит в том, что в каждом аспекте жизни человеку необходимо сосредоточиться на Боге и ходить во свете, который Он дарует. Данное предостережение ограждает от опасности признавать Бога только в формальном поклонении или во время жизненных неурядиц. Познавать Бога – значит учитывать Его волю, искать Его руководства и признавать Его власть над всей своей жизнью. Когда верующий так поступает, Господь «направляет» (букв., делает прямыми) его пути. Идея состоит в том, что Он устранит все препятствия, мешающие движению вперёд. Таким образом, хождение верующего станет добродетельным, радостным и плодотворным (3:6).

4. Благоговей перед Богом (3:7–8). Учитель призывает своего ученика избегать высокомерия: «Не будь мудрецом в глазах твоих», т. е. по своей собственной оценке. Жизнь предлагает множество путей, итог которых – разрушение. Благочестивое благоговение, являющееся основой познания (ср. 1:7), ведёт человека к добродетельной жизни. «Страх Господень» – это лучший способ идти по пути мудрости. С другой стороны, высокомерие и тщеславие заставляют людей игнорировать все предупреждения как в откровении, так и социальных обычаях. Самонадеянность не только неблагоразумна, но опасна (ср. Ис. 5:21). Преимущество «страха Господня» – удаление от зла (3:7).

Этот совет учителя применим в любых обстоятельствах. Страх Господень и удаление от зла ведут к счастливой и полноценной жизни. Благочестивый образ жизни способствует здоровью тела. Та же мысль выражена в словах о «питании для костей твоих». Подобно тому, как здоровое питание поддерживает кости здоровыми и сильными, так и мудрость даёт энергию и жизненную силу (3:8).

5. Почитай Бога (3:9-10). Тот, кто следует божественной мудрости, по-настоящему почитает Бога. Он держится обязательства использовать Божью щедрость так, как этого хочет сам Бог. Это может включать десятину, добровольные пожертвования и благотворительные взносы. Деньги, раздаваемые ради Господа, не могут быть потрачены зря. В качестве конкретного примера этого общего принципа учитель упоминает первые плоды жатвы (Втор. 18:4; 26:2). Закон требовал, чтобы символическая часть урожая была отдана Господу в знак признания того, что весь урожай принадлежит Ему. Термин «первые плоды» также нёс значение лучшего. Таким образом, человек почитает Бога, когда отдаёт ему лучшее из того, что у него есть (3:9).

Тем, кто почитает Бога всем своим существом, Книга Притчей открывает перспективы переполненных житниц и переливающихся вином точил. Обещанное «новое вино» – это ещё не полностью ферментированный виноградный сок. Общий принцип здесь заключается в том, что следование Божьим заповедям приводит к материальному вознаграждению (Втор. 28:1–8). В этом отношении Ветхий Завет отличается от Нового Завета, где обещаны гораздо более ценные духовные благословения^7. На первый взгляд это кажется эгоистичным мотивом, побуждающим верующих возвращать Богу своё имущество. На самом же деле, это испытание веры. Мирская мудрость никогда не позволит сделать вывод, что можно приумножить своё богатство, отдавая его.

6. Покорись Богу (3:11–12). К обещанию материального вознаграждения прилагается увещевание подчиниться «наказанию» (мусар) и «обличению» (токаха) Господа. Эти два термина практически синонимичны и указывают на исправление путём обличения и, когда необходимо, наказания. Бога не следует забывать ни в хорошие времена, ни во времена невзгод. Верующий не будет «отвергать» жизненные неурядицы или трудности. Наказание Господа отвергают лишь те, кто не готов со смирением подчиниться Ему, но вместо этого противится и гневается на Бога, людей и жизнь в целом. «Тяготиться» (куц) означает испытывать ещё более сильное отвращение к божественному наказанию. Слово буквально означает «чувствовать отвращение или тошноту; испытывать омерзение». Ненавидеть воспитательные меры Господа – значит позволить себе полностью отдалиться от Бога (3:11).

Верующий знает, что все невзгоды имеют благотворное воздействие. Тот, кто следует путём мудрости, будет стараться возрастать и через такие переживания. Таким образом, учитель признаёт, что материальное вознаграждение не всегда следует за приверженностью мудрости. Несчастье имеет тенденцию либо приближать людей к Господу, либо окончательно ожесточать их. Учитель настаивает на первой реакции. Он хочет, чтобы его ученик понял, что невзгоды – это на самом деле инструмент любящего небесного Отца. Он использует его для формирования человеческих отношений и деятельности (3:12; ср. Втор. 8:5; Евр. 12:5 и дал.)8.

Б. Благословение (3:13–18)

Учитель продолжает перечислять преимущества мудрости. Он провозглашает, что «блажен человек», (букв., благословения человека), обретший мудрость. Здесь используется множественное число для того, чтобы подчеркнуть превосходную степень. Иными словами, человеку, который «снискал» мудрость принадлежит высшее благословение (в древнееврейском используется совершенная форма глагола). Благословение распространяется также и на человека, который продолжает приобретать (несовершенное время) «разум» от Бога. Глагол (яфик) имеет значение получения чего-либо от другого для собственного использования. В этом случае сам Бог является тем колодцем, из которого человек продолжает черпать духовное осознание. Скорее всего, учитель имеет в виду духовную радость и спокойствие, которые проистекают из упования на Бога. Обрести мудрость – значит изучить её пути, понять её ценность и практиковать хождение в ней (3:13).

Почему же тот, кто приобретает мудрость, блажен? Потому что приобретение, то есть прибыль, получаемая от неё, больше, чем от серебра или чистого золота. Мудрость дороже рубинов или, как предпочитают переводить некоторые современные учёные, кораллов. Их получали из Красного моря и из Индии. Ничто материальное из того, что человек мог бы пожелать, не способно по ценности сравниться с мудростью (3:14–15).

В каком смысле мудрость несравнима по своей ценности? Мудрость дарует своим ученикам полные руки благословений. В её правой руке (а значит, это главное) – благословение из благословений, а именно, «долгоденствие». В левой же руке – «богатство и слава». Понятие «слава» в сочетании с термином «богатство» всегда означает великолепие роскоши. Есть материальная выгода в том, чтобы следовать мудрости (3:16).

Пути мудрости ведут к жизни «приятной» и «мирной». Эти слова описывают довольную жизнь, избавленную от забот. Мудрость – это «древо жизни», ибо она даёт тем, кто её «приобретает», жизнь наиболее богатую^9. Все те, кто «сохраняет» (тамах – причастие множественного числа) мудрость, одинаково «блаженны» (меусшар). Возможно, идея здесь заключается в том, что мудрость восстанавливает жизнь, потерянную из-за преступления Адама. Те, кто овладевает мудростью и крепко держится за неё, имеют в своей руке ключ к истинному счастью, т. е. духовное благословение (3:17–18).

Дискурс пятый

Мудрость и творение

Притчи 3:19-26

Упоминание о древе жизни (ст. 18), возможно, послужило поводом для дальнейшего обсуждения мудрости как силы, с помощью которой Бог сотворит мир и с помощью которой Он им управляет. Мысль здесь заключается в том, что мудрость создаёт порядок из хаоса как в жизни человека, так и во вселенной.

А. Сила Божья (3:19–20)

Премудростью Бог «основал» (ясад), т. е. сотворил, землю^10. Посредством «разума» – тождественного мудрости – Он «утвердил» (конен), т. е. установил или воздвиг небеса. Сочетание «небо и земля» эквивалентно современному термину вселенная. Идея присутствия мудрости при сотворении мира будет рассмотрена в главе 8 (3:19).

«Знание» Господа (перевод МБО) – ещё один синоним мудрости – является управляющей силой физической вселенной. Своим знанием Господь разверз «бездны», где хранятся подземные воды. Это может быть отсылкой к Великому потопу (ср. Быт. 7:11). В то же время это «знание» регулярно производит росу из «облаков». Палестина полностью зависела от росы в вопросе увлажнения почвы в сухой сезон. Таким образом, будь то великие и единственные в своём роде катастрофы прошлого или скромные и совершенно обычные события физического мира, во всех них явлена рука Господа (3:20).

Б. Божье обеспечение (3:21–22)

Поскольку мудрость столь могущественна, учитель призывает своего ученика не упускать «их из глаз твоих», т. е. не давать Божьей премудрости и знанию из предыдущих стихов покинуть его разум. Он должен хранить «здравомыслие» (ср. 2:7) и «рассудительность» (ср. 1:4) подобно тому, как хранят сокровище (3:21).

Почему человек должен быть так сосредоточен на мудрости и благоразумии? Наиболее обильная жизнь, как и жизнь вечная, принадлежит тем, кто идёт путями мудрости (ср. 3:18). В то же время мудрость, понимание и разум должны быть «украшением для шеи твоей». Душа и шея в этом стихе означают всего человека, его внутреннюю и внешнюю стороны. Мысль здесь в том, что следование Божьей мудрости заставляет человека держать голову прямо и, следовательно, придаёт ему благородный и привлекательный вид. Другая точка зрения состоит в том, что мудрость подобна украшению внешней жизни, которое воздаёт хвалу как человеку, так и Богу (3:22).

В. Божья защита (3:23–26)

Тому, кто держится мудрости, даётся несколько обещаний о защите. Во-первых, он будет ходить «безопасно», т. е. будет избавлен от тревоги и опасности (ср. 1:33). На его пути не останется никаких препятствий, из-за которых можно «споткнуться». Во-вторых, приверженец мудрости будет спать без страха. Его сон будет «приятен», т. е. не отягощён беспокойством или чувством вины (3:23–24).

В-третьих, тот, кто идёт путями мудрости, не должен бояться «внезапного страха», т. е. неожиданного бедствия. Он может со спокойствием ожидать «пагубы от нечестивых». Это можно понять как (1) разорение, причиняемое нечестивыми, когда они преследуют праведных; или (2) погибель, которую Бог в конечном счёте приносит нечестивым. В-четвёртых, на протяжении всей жизни Господь является «упованием» верующего. У тех, кто полагается на Бога, не будет чувства беспомощности. Господь не допустит, чтобы нога этого человека попала в сети, расставленные злодеями (3:25–26).

Дискурс шестой

Обязательства мудрости

Притчи 3:27-35

Мудрость должна проявляться в делах и образе жизни. Наставник хочет, чтобы его ученик осознал, что существуют обязательства, связанные с божественной мудростью. Этого он пытается достичь увещеванием и предупреждением.

А. Увещевание о великодушии (3:27–30)

Четыре негативных изречения служат для призыва учащегося мудрости к великодушию по отношению к своим собратьям. Во-первых, он не должен «отказывать в благодеянии нуждающемуся» (букв., его владельцу). «Благодеяние» означает любое доброе дело или действие. Ограничение на это повеление следующее: «когда рука твоя в силе сделать это», т. е. когда ты в состоянии сделать что-то, и когда для этого есть возможность (ср. Гал. 6:10). Это может быть отсылкой к милостыне, на которую бедные имели право по закону Моисея. Отсюда следует, что человек, по сути, ничем не владеет. Он всего лишь управитель того, чем его благословил Бог (3:27).

Во-вторых, когда кто-то приходит за помощью, учащийся мудрости не должен отсылать этого человека восвояси, обещая, что помощь придёт «завтра». Это лишь добавляет человеку беспокойства. В то же время быть вынужденным просить о помощи во второй раз – унизительно. В-третьих, учащийся мудрости никогда не должен замышлять зло против ближнего, который «без опасения живёт с тобою». Такой человек ни о чём не подозревает, поэтому он не принимает никаких мер к своей защите. Разрушить чьё-то доверие – это акт предательства, который попирает все законы, как человеческие, так и Божьи. В-четвёртых, тот, кто следует мудрости, не должен намеренно затевать ссору и подогревать раздоры, когда для этого нет причин. Это увещевание направлено на тех, кто из-за ревности или зависти ищет повода повздорить с теми, кто пребывает в мире и спокойствии (3:28–30).

Б. Предупреждение о нечестивых (3:31–35)

Учащийся мудрости должен не только избегать притеснения ближнего; ему не следует даже общаться с тем, кто практикует насилие. Он не должен «соревновать» тем, кто нажил богатство неправедным путём. Зависть – это первый шаг в подражании. «Не избирай ни одного из путей его», – наставляет учитель (3:31). Существуют четыре причины для того, чтобы избегать общения с нечестивыми.

Во-первых, «развратный» человек (налоз), тот, кто свернул с прямого и узкого пути. Такой человек – «мерзость» (тоэба) для Господа, т. е. нечто противное Ему. Эти слова указывают на то, что мирской успех и богатство не всегда являются знаком Божьей милости. С другой стороны, «общение» (сод) у Господа с теми, кто праведен. Слово относится к той особой милости, в которой Господь открывает одним то, что скрывает от других. Праведники наслаждаются этой близкой дружбой с Богом (3:32).

Во-вторых, на доме нечестивого лежит «проклятие Господне», то есть Его приговор или справедливое решение. Тем, кто наживает богатство насилием или обманом, Бог не даст наслаждаться плодами своего нечестия. «Проклятие» включает в себя временное несчастье (ср. Втор. 28:20), которое заканчивается «истреблением» нечестивых (Пс. 36:22). С другой стороны, Бог «благословляет» жилище праведника. «Благословение» это как физическое, так и духовное (3:33).

В-третьих, «кощунникам» (ср. 1:22) Господь отплатит той же монетой. «Кощунники» (лецим) – это те, кто насмехается над заповедями и истинами Бога. Господь платит за их высокомерные насмешки смехом. Он рушит все их планы. Он противостоит им. По другую сторону находятся «смиренные» (анаим), те, кто подчиняется воле Бога. Смиренным Бог даёт «благодать», т. е. проявляет к ним благосклонность (3:34; ср. Иак. 4:6).

В-четвёртых, те, кто следует мудрости и ведёт благочестивый образ жизни, «наследуют славу» (кабод). Это первородное право детей Божьих. Слава, которую они получают, принадлежит не только людям, но и Богу. Глупые (кесилим) же, напротив, в качестве своей доли «получат» (перевод МБО, букв., возвысят, превознесут) бесчестие^11. Они вполне заслужили презрение со стороны своих соседей (3:35).

Примечания

1 Некоторые уважаемые раввинские комментаторы считают, что «зло» в 1:16 означает «вред», который преступная жизнь приносит члену банды. Точно так же они полагают, что кровопролитие в этом стихе – это не убийство (как в ст. 11), а смертный приговор, вынесенный членам банды судом.

2 То, что олицетворённая мудрость больше не является оратором, ясно из использования терминов «мудрость» и «размышление» в ст. 2 без притяжательного суффикса «мой», которое характеризовало предыдущий дискурс.

3 Wardlaw, quoted by W. J. Deane, “Proverbs” in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909), p. 36.

4 Другая точка зрения заключается в том, что именно библейский здравый смысл в 2:7 – это щит против искушения для тех, кто ходит непорочно.

5 Притчи всегда представляют моногамию как правило, осуждая внебрачные половые отношения и развод. Хотя Соломон был худшим из многоженцев, он понимал божественный замысел относительно брака.

6 Это же обещание прилагается к почитанию родителей в пятой заповеди (ср. Исх. 20:12). Соломону была обещана долгота дней, если он будет ходить по стезе Господа (1 Кор. 3:14), условие, которое он всю свою жизнь нарушал.

7 Другие указывают на то, что это Книга Притчей, а не Книга Гарантий. Притчи излагают принципы, которые в целом, но не обязательно, верны. Таким образом, материальная награда за почитание Бога всем своим существом обычно имеет место. Другой взгляд на подобные обещания заключается в том, что соблюдение закона Божьего приведёт к созданию благочестивого общества, в котором станет реальностью безопасная, счастливая и довольная жизнь для всех членов общины.

8 Комментаторы отмечают, что 3:11 выражает главный вопрос Книги Иова, а 3:12 – ответ.

9 Выражение «древо жизни» появляется ещё в трёх местах книги: 11:30; 13:12; 15:4.

10 Глагол ясад также используется при описании сотворения Богом земли в Иов 38:4 и Пс. 24:2; 78:69. Основное значение глагола – «придавать жёсткость», «заключать».

11 Другие толкуют вторую половину 3:35 так: глупцы превозносят позор, ценят то, что другие презирают; или стыд возносит глупцов, чтобы смести их и уничтожить.

Глава двадцать четвертая

Предостережения наставника

Притчи 4–6

В главе 4 начинается новый блок дискурсов, о чём свидетельствует впервые использованное множественное число в обращении «дети». Это обращение вновь появляется в 5:7 и в 7:24. Преобладающий мотив этих дискурсов – скорее предостережение, чем назидание, которым характеризовались первые шесть дискурсов книги.

Дискурс седьмой

Наставления мудрости

Притчи 4:1-27

Общая цель седьмого дискурса не отличается от цели предыдущих, а именно, возвеличивания мудрости. Здесь же, однако, наставник использует новый способ обучения. Ранее он говорил, исходя из личного авторитета, и давал олицетворённой мудрости говорить от её собственного лица. Теперь же он переносит своих читателей в израильское жилище и позволяет услышать искренний и продиктованный любовью совет отца для своих детей^1. Совет отца (ст. 4-19) обрамлён собственным назиданием наставника (в ст. 1–3 и ст. 20–27). Наиболее очевидный являемый аспект мудрости здесь – это дисциплина, которая ведёт к послушанию.

А. Наставление отца (4:1-4а)

Седьмой дискурс начинается с призыва к «детям» выслушать «наставления» (мусар) и уделить серьёзное внимание (кашаб) тому, чтобы «научиться разуму» (бина). Затем говорящий указывает на четыре причины, по которым дети должны выслушать то, что последует далее.

Во-первых, это наставление «отца», а не «вашего отца». Используемый язык предполагает, что отец стремится передать своим детям семейные уложения, которые были переданы по наследству ему самому. Этот вывод дополнительно подкрепляется в ст. 2 термином «учение» (леках). Этот еврейский термин предполагает нечто, полученное от другого. Следовательно, учение, которое должно быть передано детям, – это что-то, что было передано предыдущими поколениями. Иными словами, это традиционные семейные ценности. Если автор здесь Соломон, то «отцом» для него будет Давид (4:1).

Во-вторых, дети должны внимательно слушать, потому что их отец даёт им «доброе» учение. Это наставление доброе во всём. Оно доброе как благодаря своему источнику, так и благодаря своему воздействию на жизнь детей. Поэтому этого «учения» (тора) ни в коем случае нельзя оставлять. Отрывок подчёркивает принцип, согласно которому ответственность за следование родительским советам возлагается на детей. Пренебрежение подобными советами – признак неблагодарности и порочности (4:2).

В-третьих, детям следует прислушаться к советам по примеру собственного отца. Он сам когда-то был «сын у отца моего». Подразумевается, что между отцом и его отцом существовало нечто большее, чем биологическая связь. Он был почтительным и послушным сыном. Его отец учил его, а он слушал его наставления (ст. 4а). На это указывает тот факт, что сейчас он сам передаёт эти наставления детям (3:3а).

В-четвёртых, дети должны прислушаться к предстоящему наставлению, потому что оно продиктовано любовью. Говорящий настаивает, что он был объектом нежной заботы или любви со стороны своей матери. Он был «единственным» (яхид) в глазах своей матери. Это древнееврейское слово не обязательно указывает на единственного ребёнка. Скорее речь о том, что его мать испытывала к нему наибольшую привязанность^2. Мать раздавала любовь, а отец – наставления (мусар в ст. 1) как в положительном, так и в отрицательном смысле (4:3б). Таким образом, и отец, и мать играют важнейшую роль в начале жизни всесторонне развитых детей.

Б. Обращение деда (4:4б-9)

В этот момент, как и в ст. 19, отец передаёт своим детям то, о чём раньше размышлял его собственный отец. На основании особых отношений между ними, дед сначала просит своего сына о том, чтобы его «сердце» (т. е. ум) смогло «удержать» передаваемые слова. Он обещает своему сыну (Соломону), что тот будет «жить», т. е. наслаждаться долгой и счастливой жизнью, если станет повиноваться заповедям своего отца (4:4).

Дед обращается к сыну с просьбой «приобретать» (кана), букв. покупать, мудрость и разум. Глагол повторяется для выразительности, т. е. «приобретай любой ценой». Сын не должен ни «забывать» слова своего отца, ни «уклоняться», то есть отвергать их (4:5).

Опять же мудрость (и разум) сравнивается с красивой женщиной, которой нужно оставаться верным всю жизнь. Верность ей сулит большие дивиденды. Мудрость будет «охранять» и «оберегать» тех, кто держится её (4:6).

«Главное – мудрость: приобретай мудрость». Если перефразировать, то отец утверждает, что мудрость – это высшее благо и поэтому должна быть получена любой ценой. Мудрость и разум должны быть приобретены «всем имением твоим», т. е. всем, что человек уже успел приобрести или получить. Идея состоит в том, что никакая цена не может быть слишком высока, а жертва велика, если речь идёт о плате за мудрость. Если человек осознает, насколько для продуктивной жизни важна мудрость, он не станет жалеть усилий для её приобретения (4:7).

Того, кто высоко ценит мудрость, она «возвысит» в глазах его собратьев. Тех, кто «прилепится» к ней, ожидают почести. Мудрость возложит на голову ищущих её «прекрасный венок» и «великолепный венец»3. Идея здесь заключается в том, что мудрость дарует ищущим её истинное достоинство (4:8–9).

В. Обещание деда (4:10–13)

Далее дед подкрепляет своё обращение несколькими доводами. Во-первых, он обещает внимательному сыну, что «умножатся тебе лета жизни (в оригинале во множественном числе)» (ср. 3:2). Эти слова предполагают не только долгую жизнь, но и жизнь в достатке и радости. Во-вторых, к словам деда следует прислушаться, потому что он вёл своего сына по пути мудрости, по «стезям прямым», т. е. верным или ровным путём. Верный путь – это такой путь, который прямо и непоколебимо приводит к пункту назначения. Кривая дорога – длинная, а холмистая – утомительная. Таков путь греха (4:10–11)4.

В-третьих, если сын пойдёт по стезям, намеченным его отцом, он не найдёт на них препятствий. «Пойти» здесь может указывать на обычные дела, а «побежать» на чрезвычайные ситуации. В любом случае спотыкаться не придётся. Господь уберёт с пути все камни преткновения. В-четвёртых, «наставление» (мусар), т. е. мудрость, несёт «жизнь» тем, кто его «хранит». Жизнь в достатке зависит от соблюдения мудрых предписаний. В той мере, в какой хранится мудрость, даётся и жизнь (4:12–13).

Г. Предупреждение деда (4:14–19)

Дед умоляет своего сына не подражать образу жизни «нечестивых» или «злых», как и в 1:10 и дал. Термины «стезя» или «путь» здесь, как и во всей Книге Притчей, указывают на образ жизни или манеру поведения. В этом предупреждении он использует шесть сильных императивов. (1) Юноше не следует даже вступать на этот путь. Если же он это сделал, то (2) он не должен идти по нему, проявляя упорство. Гораздо лучше (3) оставить его, (4) не ходить по нему, т. е. даже не приближаться к тем, кто следует такому образу действий; (5) уклониться от него и (6) пройти мимо, т. е. оставить максимально возможное расстояние между собой и нечестивой жизнью (4:14–15).

Почему дед хочет, чтобы его сын избегал пути нечестивых? Во-первых, их снедает жажда греха и насилия. Они не могут спать по ночам, если их день прошел без какой-то сомнительной сделки или насилия. Грех подобен наркотику, который позволяет им уснуть. Во-вторых, нечестивые «едят хлеб беззакония», т. е. хлеб, полученный нечестием. Они «пьют вино хищения», добытое преступным путём. Идея состоит в том, что они обеспечивают себя путём зла и несправедливости (4:16–17).

В-третьих, непроглядная тьма (афела), т. е. смятение, нечестие, нищета и мрак – удел тех, кто выбирает преступный путь. Здесь используется тот же термин, что и при описании эпидемии чумы в Египте (Исх. 10:21–23). Рано или поздно они спотыкаются во мраке, что приводит к их гибели. В то время как нечестивые всё глубже погружаются во тьму, путь праведных освещён тем ярче, чем дальше они уходят по этому пути. В конце концов они достигают «полного дня». Речь идёт о великолепии полуденного часа, который здесь, по-видимому, представляет собой вечный день, в который праведники входят в конце жизни. Этот стих иллюстрирует постепенное возрастание праведных в знании, святости и радости по мере их продвижения по пути мудрости (4:18–19).

Д. Обращение отца (4:20–27)

Продолжает ли отец передавать учение своего отца или говорит с сыном от своего лица – из этих стихов не ясно^5. Но поскольку его учение построено на учении его отца до него, то в любом случае послание остаётся одним и тем же.

И снова отец просит сына проявить особую внимательность к его словам. Он должен держать эти слова перед глазами, т. е. использовать их как руководство для всего своего поведения. Он должен поместить их глубоко в сердце (т. е. разум), где они вероятнее всего останутся в сохранности (ср. 3:21). Выражение подразумевает то, что к ним будет проявлена особая забота и любовь (ср. Втор. 6:6–8). Того, кто запомнит и будет применять эти слова, ждёт жизнь (во множественном числе, как обычно в Притчах) в полном смысле этого слова. Они станут «здравием для всего тела его», т. е. ключом к здоровой жизни. Безнравственная жизнь в Притчах представляется как нездоровая, нравственная – как крепкое здоровье (4:21–22).

1. Внутренняя сторона жизни (4:23). Самое главное, что сын должен сохранить, – это сердце, потому что «из него источники жизни». В современных терминах «сердце» можно назвать душой, личностью, психикой. Текст предполагает, что человек может и должен контролировать, чем именно занят его разум. Злые мысли недопустимы и должны быть изгнаны. «Источники жизни» – это побуждения, моменты выбора, решения, которые влияют на саму суть существования человека в этом мире. Если сердце чисто, то и жизнь будет чистой. И наоборот, если сердце порочно, то и жизнь явит пороки. В древнееврейской психологии сердце – это центр нравственности и место сосредоточения чувств^6.

2. Внешняя сторона жизни (4:24–27). Подобно сердцу, сын также должен беречь свои уста и глаза. Он должен отвергнуть «лживость уст» и «лукавство языка». Его слова не должны искажать истину. Предостережение имеет двоякое применение. Во-первых, он сам не должен позволять себе такого рода речи. Когда злым мыслям позволено кристаллизоваться в слова, зло достигает следующей ступени. Во-вторых, он не должен общаться с теми, кто ведёт такие порочные речи (4:24).

Глаза его «пусть прямо смотрят». Бегающие глаза указывают на лицемерие и ложь. Учащийся мудрости держит свой взгляд на цели. Это увещевание говорит о прямодушии, искренности целей или принципов. Нравственный взор должен быть твёрд, ибо когда он блуждает, чистота души подвергается опасности (4:25).

Сын также должен следить за тем, по какой стезе он идёт. Он должен избегать каждого неверного шага. Он должен «обдумать» (букв., взвесить) каждый свой шаг. Смысл этого отрывка заключается в следующем: взвесь варианты, выбери правильный курс и твёрдо придерживайся этого образа действий. Сын должен быть уверен, что все его пути «тверды», т. е. хорошо продуманы. С пути он не должен сворачивать ни вправо, ни влево. Ничто не должно сбивать его: ни несчастья, ни процветание, ни любого рода искушения. Оставаясь на верном пути, сын удалится от зла, т. е. избежит неправильного поведения и неразумных крайностей (4:26–27).

Дискурс восьмой

Мудрость в вопросах пола

Притчи 5:1-23

Один из самых трудных отрезков пути мудрости молодого человека – это сексуальная мораль. Наставник уже упоминал эту тему в 2:15–19. Теперь же он развивает своё учение о зле прелюбодеяния и красоте брака. Призвав к вниманию (ст. 1–6), наставник предостерегает от прелюбодеяния (ст. 7-14), призывает наслаждаться браком (ст. 15–20), и ещё раз предостерегает от прелюбодеяния (ст. 21–23).

А. Обман прелюбодейки (5:1–6)

Обращение в восьмом дискурсе мудрости, по-видимому, адресовано старшей молодёжи, возможно, даже женатым мужчинам. Наставник снова обращается к своему ученику словами «сын мой». Умозрительная родственная связь между наставником и учеником часто удерживает последнего на прямом и узком пути. Наставник использует притяжательное местоимение «моей», чтобы обозначить мудрость, которой он просит внять. Это не просто абстрактная мудрость, которую он хочет донести до своего сына (ученика), но то, что наставник на личном опыте познал, как истинную мудрость (5:1).

Излагаются две причины для того, почему необходимо внять этой мудрости. Во-первых, мудрость наставника поможет ученику сохранить «рассудительность» (мезиммот), т. е. способность размышлять. Для выразительности слово употреблено во множественном числе. Мудрость обуздывает мыслительные процессы и приводит к решениям, которые проявляются в благоразумном поведении. Во-вторых, мудрость помогает устам ученика сохранить «знание». Идея здесь заключается в том, что обладающий знанием мудрости, не допустит, чтобы из его уст вырвалось что-либо противоречащее благочестию (5:2).

В жизни нужно уметь справляться с конкурирующими голосами, которые требуют внимания и преданности. Наставник знает, что конкуренция в этой области огромна. Уста «чужой жены» (прелюбодейки) «источают мёд», т. е. её слова заманчивы, льстивы, приятны слуху. Её «речь» (букв., нёбо) «мягче елея». Речь снова идёт о том, что исходит из её уст. Её слова звучат правдоподобно и убедительно. Только мудрость позволит молодому человеку разглядеть истинный и смертоносный характер её соблазнительной речи (5:3).

Прелюбодейка обещает наслаждение, безопасность, возбуждение, каких никогда прежде не было. В конце концов, однако, связь с ней окажется такой же горькой, как «полынь». «Полынь» – горькое и смертельно опасное растение, несколько видов которого произрастают в Палестине. Оно используется во всем Ветхом Завете как символ мучительных и неприятных последствий прелюбодеяния. Прелюбодейка обещает то, чего не способна дать. Её подобные мёду слова обращаются в полынь. Её соблазнительные формы превращаются в обоюдоострый меч, букв., меч уст, т. е. крайне острый (5:4).

Ноги прелюбодейки «нисходят к смерти». Идея состоит в том, что её аморальный образ жизни приближает её кончину. Те, кто связался с ней, разделят её преждевременное путешествие в Шеол, обитель мёртвых. Прелюбодейка ведёт свои жертвы к гибели, потому что «о стезе жизни она и не думает» (перевод МБО). По всей видимости, в древнееврейском подчёркивается, что прелюбодейка далека даже от того, чтобы вступить на «стезю жизни», на безопасный путь, цель которого – более изобильная жизнь. Её пути «непостоянны», букв., ходят туда-сюда, как будто повторяя неуверенные и опасные шаги пьяного или слепого. Однако она не осознаёт опасности своего образа жизни (5:5–6).

Б. Опасности прелюбодеяния (5:7-14)

И снова наставник просит внимательно отнестись к его словам. Он обращается с этим призывом к своим «детям», используя множественное число, как и в 4:1. В следующих стихах же, по-прежнему используется единственное число. Это делает его замечания более личными (5:7).

Прелюбодейку и её дом следует обходить стороной, как если бы они были заражены какой-то смертельной болезнью. Почему ученик должен держаться подальше от дома прелюбодейки? Наставник даёт для этого пять причин (5:8; ср. 1 Кор. 6:18).

Во-первых, гоняясь за блудницей, молодой человек впустую растратит свою молодость. В её доме он потеряет своё «здоровье» и свои «годы», т. е. самый плодотворный и ценный период жизни. Речь также может идти о том, что его жизнь сократится из-за аморального образа жизни. В доме блудницы ему придётся противостоять «безжалостным» (перевод МБО). Это относится к (1) самой блуднице, которая не любит юношу и не заботится о его благополучии; (2) мужу блудницы, который проявит безжалостность к любовнику своей жены; и (3) товарищам блудницы, которые могут напасть на молодого человека и лишить его имущества. Термин «безжалостные» в оригинале использован в мужском роде в единственном числе, но здесь он может пониматься в коллективном смысле. Околачиваясь по таким сомнительным местам, юноша наверняка сократит свои дни (5:9).

Во-вторых, в доме блудницы юноша растратит своё богатство. «Чужие» насытятся его «силой», т. е. всем тем, что он заработал, трудясь в поте лица. Такая расточительность может лишить его собственную семью еды и одежды. Эти «чужие» могут быть сводниками, которые получают свою долю прибыли от аморального заработка женщины. Они совершенно равнодушно отнесутся к гибели юноши (5:10).

В-третьих, аморальный образ жизни приведёт к тому, что молодой человек потеряет не только своё богатство, но и здоровье. В конце концов его «плоть» и «тело» будут истощены, т. е. из-за такой жизни его физические силы оставят его. Возможно, это намёк на венерические заболевания, которыми чаще всего заражаются те, кто делит ложе с блудницей. В конце, когда силы окончательно иссякнут, распутник будет «стонать» (нахам). Прозвучит вопль, который показывает душевную боль отчаявшейся души, которая не видит никакого способа вернуть свою растраченную жизнь (5:11).

В-четвёртых, аморальный образ жизни порождает угрызения совести. Распутник будет оплакивать тот день, когда возненавидел «наставление» (мусар), суровые предостережения, призванные отговорить его от близости с блудницей. Однажды он с болью вспомнит, как пренебрегал «обличением», последовавшим за его флиртом с прелюбодейкой. Он будет казниться тем, что не слушал своих благочестивых наставников (5:12–13).

В-пятых, безнравственный образ жизни ставит под угрозу положение человека в собрании Господа. Недозволенная сексуальная активность была «злом», достойным смерти по закону Ветхого Завета. Только так это «зло» могло быть удалено из Израиля (ср. Втор. 22:22). После анализа ситуации, до сведения распутника доведут, что он совершил самое настоящее «зло» среди собрания. Таким образом, он ставит свою жизнь под угрозу казни. Исключить себя из народа Божьего – значит подвергнуть опасности свою судьбу в вечности (5:14).

С. Радости брака (5:15–19)

Далее наставник излагает ряд причин, по которым благочестивый человек должен ограничивать свою сексуальную энергию брачными отношениями. Во-первых, наставник напоминает своему ученику, что он сам выбрал себе жену. В этом отрывке «водоём», «колодезь» и «источник» (ст. 18) – это метафоры для жены. Эти образы подчеркивает её ценность (ср. Песн. 4:15). В регионе, где не хватало воды, источник или колодец были одними из самых ценных владений. Эти слова не о том, что жена – это лишь собственность. Она – «колодезь» своего мужа, потому что он избрал её в качестве своей супруги, своей спутницы жизни.

Во-вторых, жена – это предопределённый Богом и разрешённый обществом источник удовлетворения сексуальных нужд. «Пить воду» из чьего-то водоёма метафорически обозначает половой акт. Идея такова: человек должен искать удовольствие и удовлетворение естественных порывов в своей собственной жене. Образ указывает на чистую, невинную и непорочную природу физических радостей брака. Подобно тому, как вода из водоёма и колодца чиста и пригодна для питья, так и супружеский секс является здоровым проявлением чувств. Как вода утоляет жажду, так и супружеское общение предназначено для удовлетворения «жажды» физической близости, которую испытывает большинство людей (5:15; ср. 1 Кор. 7:9).

В-третьих, через законный брак и рождённых в нём детей человек может внести свой вклад в общество. Если «колодезь» и «водоём» в предыдущем стихе относятся к жене, то «источники» и «потоки вод» относятся к детям, рождённым в результате законного брака^7. В то время как продолжение рода – большая проблема в незаконных отношениях, в законном браке не нужно бояться, если происходит зачатие. Напротив, законный брак благословляется многими детьми, которые, возможно, проживут её ради общественного блага (5:16).

В-четвёртых, непорочное общение с законной женой может обеспечить потомством. Беспорядочные и незаконные половые отношения делают отцовство сомнительным. Чтобы подчеркнуть важность законного рождения, на древнееврейском буквально говорится: «пусть они [дети] принадлежат тебе и только тебе». Последняя часть стиха 17 указывает на отвратительный исход, которого следует избегать: «а не чужим с тобою». Многочисленные половые партнёры блудницы делают сомнительным факт отцовства в отношении рождённых от неё детей (5:17).

В-пятых, в супружеском общении жена может и будет благословлена. «Источник твой [жена] да будет благословен». Она названа «источником», потому что она – мать его законных детей. Израильская жена считала себя и считалась другими «благословенной» или блаженной, когда давала своему мужу законных потомков. Вопрос здесь, однако, выходит за рамки продолжения рода. Дарить счастье своему супругу – одна из допустимых целей супружеского полового акта (5:18а).

В-шестых, в браке можно «утешаться». Это понятие включает сексуальное удовольствие, а также все другие радости совместной жизни. Выражение «жена юности твоей» принято относить к (1) молодой жене; (2) жене, избранной в юности; и (3) жене, которой человек посвятил лучшие годы своей жизни. Сексуальные отношения наиболее полноценны, когда участники разделяют многочисленные переживания совместной жизни (5:18).

В-седьмых, мужчина должен проявлять постоянство в привязанности к своей жене. Он должен видеть её «любезной ланью» и «прекрасной серною». В древнем мире такие сравнения были лестными. Сравнить свою жену с грациозной и красивой дикой ланью в этом регионе было величайшим комплиментом. Физическая привлекательность – это часть той связи, которая удерживает мужа и жену вместе (5:19а).

В-восьмых, любовь жены всегда подкрепит и полностью удовлетворит мужа. По словам наставника, грудь жены – это источник притяжения и сексуального удовлетворения для мужа. Вероятно, термин «грудь» здесь символизирует сексуальные отношения в целом. Используемый язык ясно указывает на то, что секс в браке имел своей целью нечто большее, чем продолжение рода. Муж и жена должны наслаждаться телами друг друга.

В-девятых, благочестивый человек должен всегда «услаждаться» (букв. становиться опьянённым, шатающимся) любовью своей жены. Муж должен удерживать свой взор на своей жене и только на ней. Он должен принять решение считать её самой красивой из женщин. Он не должен позволить кому-либо другому завладеть его мыслями. Мысль здесь в том, что здоровые сексуальные отношения – это назначенный Богом способ избежать незаконных сексуальных связей (5:19б).

Г. Катастрофа прелюбодеяния (5:20–23)

Супружеская верность – это не только долг, которым мужчина обязан своей супруге; супружеская верность – это также и религиозный долг. Такова основная мысль заключительных стихов восьмого дискурса. Приводятся четыре довода, обрисовывающие трагедию супружеской неверности.

Во-первых, в супружеской неверности нет ничего хорошего. Зачем мужчине ввязываться в прелюбодеяние? Почему мужчина так увлекается незнакомой женщиной? Несомненно, это позывы его низменной природы, чувственности в её худшей форме. В пользу супружеской неверности и распущенности невозможно отыскать ни одного веского аргумента. Такие действия лишь оскверняют образ Божий в человеке (5:20).

Во-вторых, неверность, хотя и часто скрытая от посторонних глаз, видна Богу: «Ибо пред очами Господа пути человека». Господь «измеряет» (букв. взвешивает) все его стези. На основании этой божественной оценки даются награды или наказания (5:21).

В-третьих, беззакония нечестивого человека [здесь конкретно прелюбодея] рано или поздно настигнут его. Божественная справедливость проявляется в том, что нечестивые попадают в ловушку своих собственных проступков. Этот общий принцип особенно верен для супружеской неверности. Один проступок влечёт за собой другой, особенно если наказание за грех откладывается. Каждое повторение греха становится как бы звеном в цепи, которой грешник удерживается в рабстве (5:22).

В-четвертых, прелюбодей умрёт в своем грехе «без наставления», то есть отрёкшись от нравственного водительства. Как пьяный, не обращающий внимания на грозящую ему опасность, он будет, шатаясь, брести к своей гибели. Мысль заключается в том, что он погибнет без проблеска надежды или удовлетворения (5:23). Хотя наставник, по-видимому, имел в виду физическую смерть, Новый Завет рисует ещё более мрачную картину участи прелюбодеев (1 Кор. 6:9; Евр, 13:4).

Дискурс девятый

Угрозы семейному счастью

Притчи 6:1-19

Обсудив в предыдущем дискурсе счастье супружеской жизни и опасности беспорядочных связей, наставник заводит речь о некоторых опасностях, угрожающих супружескому благополучию. Он говорит о бездумных обещаниях (ст. 1–5), лености (ст. 6-11), лукавстве (ст. 12–15), семи пороках (ст. 16–19), и прелюбодеянии (ст. 20–35).

A. Предостережение от опрометчивых обещаний (6:1–5)

Наставник предупреждал своего ученика о последствиях поручительства за ближнего или чужака. В подобных соглашениях некто обязывался выплатить долг другого, если тот его не способен погасить самостоятельно. «Дать руку» было символическим жестом, скрепляющим соглашение. Это было эквивалентно современной практике рукопожатия при заключении сделки. Поручительство, несомненно, совершалось при свидетелях. Рука, по которой били, была рукой кредитора, который таким образом получал гарантию того, что поручитель теперь несёт ответственность за должника. Таким образом, ученик представляется взявшим на себя обязательства ближнего отдать долг «другому», т. е. ростовщику, который мог быть и иностранцем (6:1).

Соглашаясь поручиться за друга, человек «опутывает себя» собственными словами. Согласие на возврат долга чревато опасностью как для дружбы, так и для финансовой стабильности ближайших родственников. Фраза «словами уст твоих» повторяется дважды, чтобы подчеркнуть, что переплёт, в который попадает поручитель, – это результат его собственной неосторожности (6:2).

Угодив по неосторожности в эту ловушку, необходимо немедленно попытаться выпутаться. Наставник предлагает для этого четыре шага. Во-первых, нужно пойти и пасть к ногам должника (букв., растоптать себя), прося об освобождении от взятого обязательства вернуть долг. Во-вторых, в случае неудачи, нужно «умолять» его (букв., не давать прохода) до тех пор, пока договор поручительства не будет аннулирован. Древнееврейский глагол предполагает ярость на ближнего, вызванную его отказом (6:3).

В-третьих, наставник советует своему ученику начинать добиваться освобождения от обета немедленно. Это дело нельзя откладывать на следующий день. Нельзя допускать, чтобы что-либо возымело приоритет над этим неотложным делом. В-четвёртых, он должен мужественно бороться, дабы освободиться от своих обязательств, подобно пойманной птице или серне, отчаянно пытающейся вырваться из силка или ловушки (6:4–5).

Б. Предостережение против лености (6:6-11)

Принятие глупых и ненужных финансовых обязательств может сделать человека нищим. Лень или праздность ещё более, несомненно, ведёт к несчастью и разорению. Развивая эту тему, наставник призывает «ленивца» (ацел) сделать две вещи.

Во-первых, он призывает такого «ленивца» учиться у муравья. В своих «действиях» муравей проявляет трудолюбие и дальновидность. У него незадачливый может научиться мудрости. Муравья не заставляют трудиться безжалостные начальники и жестокие повелители, приказывая накапливать провизию. Тем не менее он занят всё лето, и особенно во время жатвы, собирая свой «хлеб», т. е. пропитание на зиму. Дело здесь в том, что забота о себе и проявление дальновидности – это естественное побуждение. Даже у самых маленьких насекомых хватает на это разума (6:6–8).

Во-вторых, наставник призывает своего ученика вставать до рассвета. Сон в дневное время видится им как серьёзный недостаток. Наступает рабочее время, но лентяй продолжает умолять о том, чтобы ещё немного отдохнуть, ещё немного полежать, «сложив руки». По-видимому, общепринятой позой отдыха было лежать на спине, сложив руки на груди (6:9-10).

Зачем советовать ученику вставать пораньше, чтобы приступить к работе? Потому что бедность и нужда имеют способ догнать человека как прохожий или разбойник (букв., человек щита), вооружённый грабитель. Если постоянно предаваться лени, она возрастает. Неизбежная судьба такого ленивца – бедность (6:11).

В. Предостережение против лукавства (6:12–15)

Лень ведёт к порокам, которые перечисляются ниже. Лентяй часто превращается в коварного и лукавого человека, а лукавство ведёт к той же участи, что и лень.

1. Основное описание (6:12а). Наставник описывает тип человека, которого он имеет ввиду. Во-первых, он «человек лукавый», т. е. никчёмный, ни на что не годный. Этот древнееврейский термин всегда несёт в себе идею нравственной распущенности. В этом же отрывке «человек лукавый» далее описывается как «человек нечестивый» (иш авен), букв. человек тщеславия или беззакония. Нечестивый человек – это тот, кто лишён нравственной сознательности, кто совершает нечестивые поступки и причиняет боль и вред окружающим (6:12а).

2. Внешние характеристики (6:12б-13). Далее наставник указывает несколько характеристик этого никчёмного и нечестивого человека. Во-первых, он «ходит со лживыми устами», букв., порочностью уст. Глагол «ходить» указывает на то, как он ведёт свою жизнь. Его жизнь и поведение отмечены коварством, обманом и искажением фактов. То, что выходит из уст, показывает, что творится в голове (6:12б).

Во-вторых, никчёмный и нечестивый человек «мигает» глазами, имея ввиду что-то нехорошее касательно своего ближнего. В-третьих, он «говорит» (букв., царапает) ногами. Это может относиться к некому жесту, которым указывали на жертву. В-четвёртых, он «даёт знаки» (букв., указывает) своими пальцами. Возможно, мысль заключается в том, что он складывает из пальцев знак насмешки или издёвки; или, как вариант, определёнными движениями пальцев оправдывает свою ложь. Иными словами, изображён некто, использующий все части своего тела во зло (6:13).

3. Внутреннее расположение (6:14). От внешних черт никчёмного и злого человека наставник переходит ко внутренним. Во-первых, сердце нечестивого человека пропитано коварством (тахпухот). В нём он лелеет свою зависть, ненависть, злобу и недобрые мысли. Во-вторых, в своём сердце или разуме он постоянно умышляет «зло», т. е. способы причинить ущерб или унизить своего ближнего. Его ум – мастерская порока. Его порочные дела – результат преднамеренного умысла. В-третьих, он «сеет раздоры» (букв., испускает или разжигает). Он получает удовольствие, разрушая дружбу, брак, собрание, общину. Он противостоит культуре общения, которая необходима обществу, т. е. гармонии, нужной для личного счастья.

4. Окончательная гибель (6:15). Великие грехи влекут за собой великие же наказания. Возмездие ждёт и этого злобного обманщика. Оно настигнет его неожиданно, в то самое время, когда он уже решил, что его злые замыслы увенчались успехом. Наставник, по-видимому, имеет в виду безвременную смерть. Кроме того, он может подразумевать реакцию жертв, когда открываются мошенничество и злые замыслы нечестивца. Так или иначе, нечестивый человек будет «разбит», как глиняный сосуд. Для него нет никакой надежды на «исцеление» или восстановление. Он либо умрёт, либо навсегда утратит доверие тех, кого когда-то обвёл вокруг пальца.

Г. Предостережение о семи пороках (6:16–19)

Злоба и обман, губительные для человека, ненавистны и Богу. Формула X+1 (шесть… даже семь) появляется здесь впервые. Это метод изложения чего-то, что не до конца определено, т. е. представленный список не является исчерпывающим. Далее следуют семь аспектов, которые Господь считает «мерзостью» (абсолютно отвратительными), букв., «к душе своей» (6:16).

Во-первых, Бог ненавидит «глаза гордые». Конечно, имеется в виду не только сам взгляд, но и нрав, который он отражает. Грех гордыни занимает первое место в этом списке, потому что он лежит в основе всякого неповиновения и бунта против нравственного закона Бога.

Во-вторых, Бог ненавидит «язык лживый». Ложь ненавистна Богу, потому что Он – Бог истины (Пс. 5:6; 120:3–4), тогда как ложь – это умышленное извращение истины с целью причинить вред другому. Этот грех совершается главным образом устно, но бывает и так, что ложь сознательно передаётся каким-либо другим способом.

В-третьих, Бог ненавидит руки, проливающие невинную кровь. Речь здесь идёт об убийстве. Законная казнь в качестве судебного приговора разрешается законом Моисея. Понятие «невинная кровь» относится к тем, кто не причинил никакого вреда. Смерть невинного человека взывает к небесам об отмщении и влечёт за собой неоспоримое осуждение от Господа (6:17).

В-четвёртых, Бог ненавидит «сердце, кующее злые замыслы», букв. мысли о беззаконии. Речь идёт о планах, которые ведут к унижению или ущербу, причиняемому другому человеку (ст. 14а; 3:29). Человек не должен превращать свой разум в рабочий инструмент дьявола. Здесь подразумевается учение о всеведении Бога, видящего все эти тайные мысли. В списке того, что Бог ненавидит, сердце занимает центральное место. Сердце – источник не только уже упомянутых пороков, но тех, о которых речь пойдёт далее.

В-пятых, Бог ненавидит «ноги, быстро бегущие (букв., торопящиеся бежать) к злодейству» (ср. Ис. 59:7). Используемый язык подразумевает нечто большее, чем склонность ко греху. Речь о том, кто проявляет стремление к дурным поступкам. Если Бог ненавидит злые планы, то осуществление этих планов Он ненавидит вдвойне (6:18).

В-шестых, Бог ненавидит «лжесвидетеля, наговаривающего ложь» (ср. Исх. 20:16). Лжесвидетельство можно использовать для того, чтобы поломать жизнь невинному или освободить виновного. Лжесвидетельство сводит к нулю всякую возможность справедливости, а значит, подрывает самые основы общества.

В-седьмых, Бог ненавидит «сеющих раздор между братьями», т. е. друзьями, единомышленниками, членами одного сообщества. Слова «между братьями» подчёркивают дьявольскую природу этого греха, который разрушает гармонию и единство тех, кто должен жить бок о бок в братской любви. Подразумевается, что Бог радуется братской любви и негодует при виде любого, кто разрушает её (6:19).

Дискурс десятый

Предостережения против неверности

Притчи 6:20-35

Наставник возвращается к теме, которую он рассматривал в восьмом дискурсе. Склонность мужчин вообще и юношей в частности поддаваться греху прелюбодеяния, несомненно, и есть причина того, что эта тема поднимается ещё раз.

А. Ценность мудрости (6:20–24)

Наставник переходит к главному пункту этого дискурса, превознося общие и конкретные преимущества мудрости.

1. Общие преимущества мудрости (6:20–23). Наставник не устаёт увещевать своего ученика «хранить заповедь» отца и не отвергать «наставления матери» (ср. 1:8). Благочестивые родители, которые соблюдали брачные обеты, ставятся в пример молодому поколению, чтобы его представители могли противостоять неразрешённой страсти. Наставления благочестивых родителей нельзя забывать ни при каких обстоятельствах. Их обязан усвоить каждый юноша («навяжи их навсегда на сердце твоё»). Использование понятия «сердце» говорит о том, что речь идёт о привязанности. Эти наставления также должны быть средоточием внимания внешнего человека («обвяжи ими шею твою»). Слова благочестивых родителей должны быть подобны украшению, подчёркивающему красоту нравственной жизни человека (6:20–21; ср. Исх. 13:9).

Мудрость, которой учат мать и отец, послужит руководством для юноши, когда он «пойдёт», т. е. в повседневной жизни. Таким образом, он не оступится и не собьётся с пути. Ночью, когда велика опасность неожиданного нападения, мудрость присмотрит за ним. Утром мудрость «будет беседовать» с сыном, советуя и ободряя. Таким образом, он день за днём будет идти по пути праведности. Божественная «заповедь» (мицва) и «наставление» (тора) освещают верный жизненный путь (ср. Пс. 119:105). «Назидательные поучения» (мусар) – это обличения, цель которых – тренировка души и нравственное возрастание. Такие обличения – это «путь к жизни», которые способствуют продлению этой жизни. Предостережения Писания удерживают человека от неразумного поведения и служат руководством к правильному образу жизни (6:22–23).

2. Особые преимущества мудрости (6:24). Благочестивая мудрость, если к ней прислушиваться, даёт юноше не только общее руководство, но и служит преградой против грехов нечистоты, блуда и прелюбодеяния. Мудрость убережёт благочестивого от «негодной женщины», т. е. женщины, отказавшейся от библейской морали. Такая женщина заманивает мужчин в свою постель «льстивым языком чужой». То, что она предлагает, чуждо праведности святого Завета. Речь идет о лести, грубой речи, флирте, приглашениях насладиться недозволенным сексом, преувеличенных описаниях удовольствия, получаемого от подобных действий, заверениях в безнаказанности и скрытности. Божественная мудрость предупреждает о лживости слов подобной женщины (6:24).

Б. Предостережения мудрости (6:25)

Далее наставник высказывает два предостережения. Во-первых, благочестивому человеку не рекомендуется «пожелать» (хамад) красоты блудницы в своём сердце (ср. Исх. 20:17). Предупреждение состоит в том, чтобы подавить самые первые нечестивые мысли и желания (ср. Мф. 5:28). Если мужчина позволяет своему разуму увлечься мыслями о непозволительной связи с женщиной, он по собственной воле встаёт на путь искушения. Ему следует усердно хранить своё сердце от мысли, что при определённых обстоятельствах он может совершить акт прелюбодеяния.

Во-вторых, наставник предостерегает молодого человека от того, чтобы соблазниться внешней привлекательностью безнравственной женщины. Блудницы как никто другой искусны в соблазнении взглядом. Возможно, имеет место отсылка к обычаю восточных женщин подчёркивать красоту своих глаз, накрашивая ресницы или веки. В любом случае благочестивого мужчину не должны соблазнять призывные взгляды женщины (6:25).

В. Доводы против прелюбодеяния (6:26–35)

В остальных стихах Главы 6 наставник излагает ряд основанных на опыте доводов, исходя из которых юноше следует избегать нечестивой женщины и сопутствующих ей блуда и прелюбодеяния.

Во-первых, беспорядочные связи часто приводят к потере имущества. «Из-за жены блудной обнищевают до куска хлеба», т. е. доходят до полной нищеты. Когда она с ним закончит, все его средства будут исчерпаны, за исключением лишь самого необходимого для поддержания жизни.

Во-вторых, вступающий в связь с замужней женой ставит свою жизнь под угрозу, так как по Закону Моисея прелюбодеяние было преступлением, которое наказывалось смертью (ср. Лев. 20:10; Втор. 22:22). Таким образом, аморальная женщина охотится за «дорогой душой», т. е. ищет жертву, чьей жизни может угрожать роман с ней. Слова «дорогая душа» (нефеш екара) указывают на особую ценность жизни (ср. Мф. 16:26). Ради сиюминутной страсти человек подвергает опасности свою жизнь здесь и, в свете Нового Завета, в вечности (6:26).

В-третьих, прелюбодей в любом случае обожжётся. Человек не может взять огонь за пазуху так, чтобы его одежда осталась целой. Нельзя ходить босиком по раскалённым углям, не обжигая ног. Поэтому человек не может безнаказанно «входить к жене ближнего». «Кто прикоснётся к ней, не останется без вины»; Наказание придёт (1) от исполнителей суда; (2) от мужа женщины; или (3) от самого Бога. Пламя похоти всегда влечёт за собой наказание и угрызения совести (6:27–29).

В-четвёртых, прелюбодей не найдёт сочувствия у своих товарищей. Если человек ворует из-за необходимости, его собратья могут испытать к нему некоторое сочувствие. И даже тогда ему не избежать наказания. Он должен будет восполнить ущерб «всемеро», т. е. во много раз больше, чем украл. В конечном итоге, вор может лишиться «всего имущества дома своего». Таким образом, воровство способно ввергнуть человека в нищету. Совершающий же прелюбодеяние теряет ещё больше, ибо платой будет его собственная жизнь. Нет ничего глупее, чем рисковать жизнью ради сиюминутного наслаждения! Если человек не хочет прислушаться к мудрости с её нравственными и социальными требованиями, возможно, он прислушается к озвученным доводам. В личных интересах каждого мужчины избегать прелюбодеяния (6:30–32).

В-пятых, прелюбодеяние часто приводит к «побоям». Речь, вероятно, идёт о побоях, наносимых оскорблённым мужем прелюбодейки. Кроме того, виновного ждёт «позор», т. е. порицание со стороны своих собратьев. «Бесчестие его не изгладится». Всю оставшуюся жизнь прелюбодей будет нести на себе клеймо своего греха (6:33).

В-шестых, прелюбодеяние вызывает ярость мужа вовлечённой в него женщины. «Ревность – ярость мужа». Неверность жены порождает неумолимую ярость и неуёмное желание отомстить. «Не пощадит он в день мщения», т. е. не проявит милости к виновному. Никакие увещевания и предупреждения о юридических последствиях нападения на прелюбодея не остановят разъярённого мужа. Предложения денежной компенсации для снятия обвинений в супружеской неверности будут также отклонены. Подобные выплаты не были санкционированы Законом в случаях супружеской неверности, но, несомненно, часто имели место на практике. Наставник предупреждает, однако, что принципиальный человек не примет никакой денежной компенсации за оскорбление своей чести (6:34–35).

Примечания

1 См. A. Cohen, Proverbs in Soncino Books of the Bible (London: Soncino, 1946), p. 21. Большинство современных людей считают, что здесь наставник берёт на себя роль отца, как в дискурсах 1, 3–6.

2 Термин яхид используется Авраамом в отношении Исаака (Быт. 22:2, 12) в то время, когда Измаил был ещё жив. У Вирсавии, матери Соломона, были и другие сыновья (2 Цар. 5:14; 1 Пар. 3:5). И всё же Соломон был любим своей матерью, как единственный сын.

3 «Великолепный венец» в Новом Завете всегда ассоциируется с небесными почестями. См. Евр. 2:9; 2 Тим. 4:8; 1 Пет. 5:4; Откр. 2:10. Притчи же, похоже, говорят о преходящих почестях.

4 Maclaren, cited by A. Cohen, op. cit., p. 23.

5 У. Дж. Дин считает, что в этих стихах говорит скорее отец, чем дед. См. “Proverbs” in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909), p. 90.

6 Иисус также подчёркивал, что сердце – основа нравственного поведения: Мф. 15:19; Мк. 7:21–23; Лк. 6:43–45.

7 В переводе МБО стих 5:16 звучит как два вопроса. С этой точки зрения, «источники» и «потоки вод» образно представляют репродуктивную силу. Основная идея тогда будет звучать так: Пусть репродуктивная сила свободно изливается в брачных отношениях, но не вовне.

Глава двадцать пятая

Мудрость и её соперница

Притчи 7–9

Дискурсы с одиннадцатого по тринадцатый посвящены противопоставлению двух образов жизни. Нормы, заложенные в них, олицетворяются в виде двух женщин: Премудрость и Блудница Глупость.

Дискурс одиннадцатый

Предостережения против неверности

Притчи 7:1-27

В очередной раз наставник поднимает тему прелюбодеяния. В этом дискурсе, однако, он рассматривает предмет с другой точки зрения. Он показывает контраст между Премудростью и прелюбодейкой.

А. Введение (7:1–5)

Одиннадцатый дискурс открывается уже привычным призывом (ср. 2:1; 3:1). Ученику следует «хранить слова мои» и «сокрыть» у себя заповеди, как драгоценное сокровище. Если ему удастся их соблюсти, он будет жить, то есть наслаждаться благодатной жизнью. Именно поэтому ученику нужно относиться к поучениям своего наставника как к «зрачку глаз твоих»1. Это вошедшее в поговорку выражение обозначает всё, что чрезвычайно ценно. Зрение зависит от неповреждённого состояния глаза. Таким образом, мысль звучит так: пусть моё учение будет для тебя не менее ценным, чем зрение. Ученик так же должен повязать эти богоугодные заповеди на пальцы подобно кольцам, т. е. всегда держать их перед глазами. Он должен написать их на скрижали своего сердца (ср. 3:3; 6:21). Наставление благочестивого человека нужно не только усвоить, но и сделать руководящим принципом своей жизни (7:1–3).

Наставник становится более поэтичным и призывает ученика тепло принять мудрость, как будто она его «сестра». Отношения между братом и сестрой отражают любовь, чистоту и надёжность. Тёплые отношения с благочестивой сестрой побуждают мужчину уважать женщин в целом и избегать блудниц в частности. «Разум», идущий с мудростью, рука об руку, должен стать ученику «родным» (мода). Благоразумие и здравый смысл должны стать ему так же дороги, как близкий друг. Родственные друг другу мудрость и разум уберегут наивного юношу от обмана чужой или незнакомой женщины, т. е. блудницы. Когда сердце наполнено любовью к чему-то доброму, оно способно устоять против соблазнов, которые могут сбить человека с пути истинного (7:4–5).

Б. Встреча на улице (7:6-12)

Из окна своего дома наставник может видеть улицу. Однажды он смотрел сквозь «решётку», которая позволяла ему видеть всё, что происходило на улице, не будучи видимым извне. Так он стал свидетелем антиобщественного зла, которое разлагало всё общество. Против этого зла он чувствует себя обязанным вести неустанную борьбу (7:6).

Сначала его глаза заметили молодого человека, который общался с «неопытными» (петаим), т. е. неискушёнными или бесхитростными. Именно таких легче всего сбить с пути истинного. Среди них-то наставник и увидел «неразумного юношу». Не имея намерения грешить, этот юноша столкнулся с искушением (7:7).

Молодой человек шёл по улице, на которой жила блудница. Чего он хотел? Может, ему просто было любопытно? Знал ли он вообще, что на этом углу живёт блудница? В любом случае, юноша оказался в опасности. Он был близок к тому, чтобы поддаться искушению, с которым он не в силах справиться (7:8).

После наступления темноты и вечерней прохлады, юноша с друзьями продолжали «болтаться» неподалёку от дома блудницы. Окажись он мудр, заходящее солнце подсказало бы ему, что пора вернуться в свой собственный дом. Ближе к полуночи^2 к нему неожиданно («И вот!») подошла блудница. В её намерениях не могло быть никаких сомнений. Во-первых, на востоке женщина, которая без присмотра выходила из дома на улицу после наступления темноты, обычно оказывалась блудницей. Во-вторых, на ней было одеяние блудницы (ср. Быт. 38:14 и дал.), которое сильно отличалось от чистой и скромной одежды обычных людей. В-третьих, она шла с «коварна сердцем» (нецурат леб), т. е. старалась действовать скрытно. Обманывая мужа обещаниями о своей любви, в том же самом она уверяла и своих любовников. По сути, она не любила никого, кроме себя, и стремилась удовлетворить лишь свою порочную страсть (7:9-10).

О блуднице сказано, что она «шумлива», т. е. ей не хватает благовоспитанности и достоинства порядочной женщины. Кроме того, она «необузданна», т. е. противится любым нравственным ограничениям. «Ноги её не живут в доме её», т. е. она названа гулящей. Она – полная противоположность осторожной и скромной домохозяйке, которая остаётся дома и занимается делами своей семьи. Она рыщет по улицам города в поисках новых жертв. Её ловушки расставлены «у каждого угла», т. е. подобную ей легко можно найти в любом районе города. Женщина изображается не обычной проституткой, а распутной женой, которая из-за своей необузданной похоти превратилась в блудницу (7:11–12).

В. Чары блудницы (7:13–20)

Беспутная жена использует несколько приёмов обольщения, чтобы заманить юношу в любовные сети. Во-первых, она действует смело – подходит к юноше, обнимает и целует его. Как и жена Потифара, она совершенно лишена стыда (ср. Быт. 39:12). Во-вторых, лицо её «бесстыдно», т. е. она приняла дерзкий и наглый вид, соответствующий её словам. Далее она приглашает его в свой дом (7:13).

В-третьих, чтобы заманить молодого человека к себе домой, женщина обещает ему чудесную трапезу. Давая обеты Господу в тот день, она принесла «мирную жертву». Согласно Закону, часть мяса таких жертвоприношений должна была быть съедена самим жертвующим и его домочадцами во время религиозной трапезы. Никакую часть мяса не следовало оставлять до утра (Лев. 7:15 и дал.). Подразумевается, что у неё дома имеется хороший запас мяса, которое необходимо съесть до рассвета. Религиозный характер такого приёма пищи полностью проигнорирован или отброшен. Возможно, эта женщина чужестранка, которая только внешне соблюдает Закон Моисея, но в сердце всё ещё привержена нечестивому поклонению своей родины (7:14).

В-четвёртых, женщина сообщает, что ей нужен кто-то, с кем можно разделить это роскошное пиршество. Поэтому-то она и вышла на улицу – найти кого-нибудь, с кем можно от души развлечься. Своими словами она как будто намекает, что он и есть именно тот, кого она искала. Так она добавляет щепотку лести к своему предложению. Все остальные прошли мимо лишь для того, чтобы она могла насладиться вечером именно с этим юношей. Он – тот самый любовник, которого она так искала (7:15).

В-пятых, описывая свою постель, блудница намекает на секс. Она украсила постель дорогими коврами, привезёнными из Египта (букв., полосатые покрывала, египетский лён). Материал, должно быть, был очень дорогим и высоко ценился. Юноша, вероятно, никогда ещё не ложился на более роскошные подушки. В-шестых, распутная жена надушила постель различными пряными ароматами в предвкушении романтического вечера. Смирну, алой и корицу смешивали с водой, а затем разбрызгивали по постели (7:16–17)3.

В-седьмых, все намёки окончательно отброшены, когда блудница всё-таки просит юношу переспать с ней. Она обещает ему заниматься любовью целую ночь. «Будем упиваться нежностями до утра». Сказав о продолжительности свидания, она намекает и на его качество: «Насладимся любовью». Использование в оригинале множественного числа предполагает либо интенсивность, либо разнообразие в занятиях любовью (7:18).

В-восьмых, она пытается устранить страх, который любой молодой человек испытывает при входе в дом замужней женщины. «Мужа нет дома», – презрительно говорит она о супруге, который уехал из города. Нет никакой опасности, что им помешают или обнаружат. Используемые слова показывают, что у неё нет чувства ответственности перед мужем и, конечно же, нет к нему ни малейшей привязанности. Юноша не должен бояться возмездия с его стороны, ибо он никогда не узнает. Муж взял с собой большую сумму денег, что указывает на то, что он будет отсутствовать в течение некоторого времени. Он не вернётся домой до «полнолуния», т. е. будет отсутствовать ещё несколько дней, так как ст. 9 говорит, что встреча состоялась в безлунную ночь (7:19–20).

Г. Неблагоразумность юноши (7:21-22a)

Юноша не способен противостоять прямолинейности женщины, которая, по-видимому, была искусна в таких делах. Его падение произошло в четыре этапа. Во-первых, юноша сдался в своём разуме. «Множеством ласковых слов (леках) она увлекла его». В 4:2 этот термин описывал речь Премудрости. Возможно, он был намеренно избран для контраста с истинным и облагораживающим учением о мудрости. Искушаемый юноша сам выбирает, следовать ему за добродетельным или порочным лекахом (7:21а)4.

Во-вторых, она «мягкостью уст своих овладела им». Без сомнения, поначалу неохотно, но его тело последовало примеру ослеплённого разума. Женщина берёт юношу за руку и ведёт его к своему дому (7:21б). В-третьих, молодой человек пошёл за нею «тотчас». Его сопротивление внезапно ослабло, и он поспешил за ней (7:22а).

В-четвёртых, юношу поджидает страшная судьба. Подобно животному, приведённому на бойню, он не обращает внимания на опасность, которая ждёт впереди. Он идёт к своей смерти «как олень», т. е. бездумное животное, не имеющее понятия о том, что его ожидает. Он идёт как птица, пикирующая вниз лишь для того, чтобы оказаться пойманной в силок. Там он останется до тех пор, пока стрела не пронзит его печени, т. е. до самой смерти. Он не осознаёт, что следует за блудницей ценой своей жизни (7:22б-23).

Е. Увещевания (7:24–27)

Наставник начал с того, что обратился к конкретному ученику. Теперь же он обращается к молодым людям вообще. Он понимает необходимость своего предостережения всем, в ком кипит страсть, но нет ни воли, ни опыта. Таким стоит внимательно прислушаться к словам наставника. Он призывает молодёжь не позволять своим сердцам клониться к путям блудницы. Желания порождают действия. Уберите желание, и недозволенное никогда не произойдет (7:24–25).

Наставник приводит веские доводы в пользу своего назидания. «Многих повергла [в Шеол] она раненными». Её путь отмечен погибшими душами, будто усеянное трупами поле битвы после того, ушёл завоеватель. «Много сильных» погибло, поддавшись соблазнам блудниц. Дом блудницы следует считать «путями в преисподнюю», т. е. в её доме берут начало множество путей к Шеолу, обители мёртвых. Сексуальная безнравственность ведёт к другим порокам и преступлениям, которые неизбежно заканчиваются гибелью (7:26–27).

Дискурс двенадцатый

Превосходство мудрости

Притчи 8:1-36

Душная атмосфера предыдущей главы уступает место картине чистоты. В предыдущей главе непристойная женщина совращает юношу на путь безнравственности. В Главе 8 прекрасная женщина – Премудрость – призывает молодых мужчин следовать путями благородства, честности и верности.

А. Зов мудрости (8:1–5)

Мудрость требует внимания всей молодёжи. Чтобы привлечь побольше слушателей, она избрала наиболее заметные, «возвышенные» места. Она стоит не на тёмных углах, как блудница из предыдущей главы, а на распутьях дорог (букв. домов пути). Там Премудрость и отстаивает свою позицию. Она громко взывает «у ворот» и «при входе» в город, там, где её наверняка услышат (8:1–3).

Премудрость обращается к людям всех сословий – как к «людям» (ишим, благородным), так и к сынам человеческим (бене адам), т. е. к занятым физическим трудом. Отдельно она взывает к «неразумным», т. е. к тем, кто легко поддаётся влиянию доброго или злого, а также к «глупым» (кесилим), т. е. не наделённым мудростью, бестолковым (ср. 1:22). Такие как никто другой нуждаются в «благоразумии» (ср. 1:4) и «разуме» (ср. 2:2).

Б. Ценность мудрости (8:6-11)

Наставник заявляет, что далее он будет говорить «важное». Идея состоит в том, что исходящие из его уст слова приправлены благородством правды и прямоты. «Нечестие» (реша = противоположность нравственной истины и права) является «мерзостью» для уст наставника, т. е. оно ему попросту отвратительно. Он никогда намеренно не произнёс бы того, что порочно. Его слова произносятся в праведности. В них нет никакого искажения истины – ни «коварства», ни «лукавства». Всё доносится честно и прямо (8:6–8).

Для «разумного» слова мудрости «ясны» (букв., на виду). Мысль состоит в том, что человек, желающий принять истину, сразу же узнает в ней таковую. «Приобретшие знание» признают учение наставника «справедливым». Когда человек открывает своё сердце, чтобы принять божественное наставление, наградой ему служит просветление его разума (8:9).

Учение (или назидание) наставника ценнее серебра. Его следует предпочесть чистейшему золоту или рубинам. Ничто из того, что ценят люди, не сравнится с мудростью (8:10–11).

В. Заявления мудрости (8:12–21)

Далее персонифицированная мудрость говорит от собственного лица. Она утверждает, что «обитает» с разумом. Идея в том, что мудрость обладает смышлёностью и тактом, необходимыми для повседневной жизни. Поэтому тот, кто общается с мудростью, познакомится и с «разумом». Мудрость ищет «рассудительного знания» или верных советов. Она главенствует над всем, что хорошо продумано (8:12).

1. Что она ненавидит (8:13). Далее мудрость в негативной формулировке провозглашает фундаментальное положение, лежащее в основе всего её учения. Во-первых, «страх Господень», т. е. истинная вера, состоит в том, чтобы «ненавидеть зло». Не может быть никакого общения между светом и тьмой; тому, кто служит Господу, следует отречься от дел дьявола. Во-вторых, истинная вера ненавидит «гордость и высокомерие» (ср. 6:17), которые противоположны добродетели смирения. В-третьих, истинная вера ненавидит «злой путь», т. е. любое отклонение от правильного образа жизни. В-четвертых, истинная вера ненавидит порочный язык, т. е. грехи, связанные со словами.

2. Что она такое (8:14–16). Сказав о том, что она ненавидит, мудрость обращается к тому, что она может дать тем, кто следует за ней. Мудрость обладает «советом», т. е. всем, что может помочь продвинутся по пути праведности, и «правдой» (тушия), т. е. тем, что принципиально хорошо и полезно для благополучия человека. Обладание такими качествами позволяет мудрости давать дельные советы всем растерянным и сбитым с толку. Мудрость заявляет: «Я – разум», т. е. разум является частью самой её сущности. Мудрость обладает и «силой», необходимой для достижения успеха в жизни. Она даёт способность править справедливо царям (ср. 1 Цар. 3:9), повелителям, начальникам, вельможам и судьям (8:14–16; ср. Ис. 11:2).

3. Что она любит (8:17–18). Мудрость заявляет о своей любви ко всем, кто любит её. К тем, кто стремится к добродетели и мудрости, Бог относится с особой благосклонностью. Это объясняет, почему старательно (букв., ищущие рано) ищущие мудрости, находят её (ср. Мф. 7:7). Кроме того, наставник убеждает своих учеников, что высшие достижения в жизни находятся в пределах досягаемости каждого человека. Мудрость предлагает своим возлюбленным «богатство и славу», поистине «сокровище непогибающее». «Правда» – это последняя награда, которую мудрость дарует своим друзьям. Без праведности материальные благословения не стоили бы того, чтобы их иметь. Под словом «правда» наставник, возможно, подразумевает то же самое, что и под словами «сокровище непогибающее» (8:17–18).

4. Что она предлагает (8:19–21). Мудрость подобна дереву, приносящему плоды лучше золота или серебра (ср. 3:14). «Чистое» золото (паз) – это золото, от которого были отделены вся примеси. Это дальнейшее развитие образа мудрости в виде дерева, который впервые появился в 3:18 (8:19).

Используя усиленный глагол, мудрость объявляет: «Я хожу по пути правды, по стезям правосудия». Идея состоит в том, что мудрость никогда не сворачивает ни в одну сторону, ни в другую (ср. 4:27). Любящие мудрость наследуют «существенное благо», букв., то, что существует и вполне реально, т. е. собственность или владения. Мысль заключается в том, что людям следует стремиться к накоплению богатств достойными способами, которые предлагает Премудрость (8:20–21).

Г. Происхождение мудрости (8:22–26)

В Главе 8 мудрость сделала о себе серьёзные заявления. Однако в последующих стихах эти заявления достигают своего апогея. Мудрость утверждает, что она существовала ещё до основания земли.

Яхве «имел» (кана) мудрость «началом пути», ещё «прежде созданий Своих», т. е. до начала творения. Значение глагола в этом контексте – предмет жарких споров. В некоторые современных версиях он переведён как «создал». Тогда смысл текста будет в том, что Бог создал мудрость до того, как Он создал землю. Во всей остальной Книге Притчей, однако, глагол кана всегда означает «иметь» (8:22)5.

Мудрость была «помазана» (букв., излита), т. е. назначена или установлена, от «начала», т. е. до того, как появилась земля. Здесь утверждается, что мудрость превыше всего земного. Мудрость существовала «прежде бытия земли» (8:23).

Для выразительности используя перечисления, мудрость продолжает утверждать свою древность. Она существовала до «бездны», т. е. до великой бездны Быт. 1:2, и до «источников», подземных водоёмов, питающих реки и моря. Прежде чем горы или холмы были «водружены», мудрость уже «родилась» (хул). Слово образно указывает и на зачатие мудрости в разуме Бога, и на начало её деятельности. Прежде чем Бог создал землю, поля или даже «начальные пылинки», т. е. материю, из которой был создан физический мир, мудрость уже жила (8:24–26).

Д. Работа мудрости (8:27–31)

Когда Бог простёр небеса, мудрость уже была там. Мудрость была при Нём, когда Бог «проводил круговую черту» по лицу бездны. Скорее всего, речь идёт о небе, которое называют «кругом», потому что земля, над которой оно распростёрто, круглая. Когда Он сотворил облака над землёй (Быт. 1:7) и «укрепил» источники бездны, т. е. дал им силу, проявившуюся во время Потопа (Быт. 7:11), мудрость уже была там. Она присутствовала и при том, когда Бог «полагал основания земли», т. е. великие горы, и устанавливал постоянные границы для моря (ср. Быт. 1:9). Мудрость была «художницей» Бога (8:27–29).

Оказавшись свидетелем постепенного формирования вселенной, мудрость пришла в восторг. Как маленький ребёнок, она показывала свою радость и веселье Создателю. Когда работа творения была закончена, мудрость возвеселилась на «земном кругу Его», т. е. сотворённой земле, пригодной для обитания живых существ. Особенную радость мудрости доставляли сыны человеческие (8:30–31).

Е. Увещевание мудрости (8:32–35)

Поскольку она испытывает особое расположение к человечеству, мудрость предлагает себя в качестве проводника на пути к истинному блаженству в мире. Те, кто придерживается путей мудрости, будут по-настоящему счастливы. Поэтому мудрость и умоляет людей прислушаться к её наставлениям (мусар), проявить здравомыслие и принять то, что она предлагает. Слова «бодрствуя каждый день у ворот моих» принято относить (1) к жаждущим знаний ученикам, ожидающим у дверей школы своего наставника; (2) просителям, осаждающим двери важного человека; (3) левитам, охраняющим двери храма; и (4) поклоннику у ворот своей возлюбленной. Такой человек будет держаться поближе ко входу, чтобы не пропустить ту, которую он так жаждет увидеть (8:32–33).

В назидательных целях мысль повторяется: блажен тот, кто внимает мудрости. Он ежедневно бодрствует у ворот и дверей дома мудрости, чтобы быть к ней как можно ближе. Ибо мудрость есть древо жизни (ср. 3:18), и кто найдёт её, тот обретёт жизнь. В то же время, такой человек «получит благодать от Господа», т. е. Господь одарит его различными благословениями. С другой стороны, все ненавидящие мудрость, любят, т. е. предпочитают, смерть, потому что наказание за грех – смерть (8:34–36).

Дискурс тринадцатый

Превосходство мудрости

Притчи 9:1-18

Тринадцатый дискурс в образной форме содержит приглашение от мудрости и приглашение от соперничающей с ней глупости. Этот блок служит естественным заключением к первому разделу Притчей, поскольку здесь подводится итог всем предупреждениям предыдущих дискурсов.

A. Дом мудрости (9:1–3)

Дому безнравственности, описанному в Главе 7, противопоставлен собственный дом мудрости (в древнееврейском оригинале используется множественное число, означающее превосходство, т. е. глубокая мудрость) (ср. 8:34). Этот дом – особняк, потому что у него семь высеченных из камня колонн. Речь идёт о колоннах внутреннего двора, которые поддерживали галерею второго этажа. Четыре из них находились в углах, три в середине трёх сторон, в то время как вход во двор был через четвёртую сторону. Число семь здесь может иметь символическое значение совершенства, которое оно часто имеет в Писании^6. Мудрость создала и украсила этот дом, в который она теперь и приглашает своих учеников (9:1).

В своём прекрасном доме Премудрость «растворила» вино и готовит трапезу из мяса. Вино, которое было слишком крепким, делалось вкусным при смешивании с водой. Образно здесь представлена пища для размышлений, которую и даёт мудрость. Мудрость накрыла на «стол» (перевод МБО), который на самом деле был не более чем циновкой, расстеленной перед гостем, который сидел на земле или возлежал на низком ложе (9:2).

Мудрость послала своих «слуг» в качестве посланников, чтобы пригласить избранных гостей, чьё присутствие было особенно желательно (ср. Мф. 22:3). Кроме того, сама мудрость провозглашает общее приглашение всем, кто готов прийти. Она стоит на возвышенностях города, чтобы её приглашение стало как можно более широко известным (9:3).

Б. Приглашение мудрости (9:4–6)

«Неразумным» предлагается обратить свой взор к дому Премудрости. Те, кому недостаёт ума (букв., сердца) – это те, кого ещё можно научить. Они приглашены принять участие в трапезе, которую подготовила Премудрость. «Хлеб» и «вино» – это всё, что необходимо для питания (9:4–5; ср. Ис. 55:1).

Чтобы войти в дом Премудрости, юноши должны покинуть ряды неразумных. Только тогда они смогут «жить». Здесь предполагается не просто процветание на земле, но нечто гораздо более возвышенное (9:6).

В. Исключающая мудрость (9:7-10)

Тех, кто намеренно творит зло, не ждут в доме премудрости, потому что они всё равно не примут приглашения. «Презирающие» – это те, кто сознательно и умышленно порочен. Вместо праведности они выбирают путь нечестия. Премудрость предусмотрительно исключает их из числа приглашённых на трапезу. Тот, кто попытается наставить кощунника, в ответ получит лишь оскорбления. «Поучающий кощунника наживёт себе бесславие, и обличающий нечестивого – пятно себе». Обличение «нечестивого» бумерангом вернётся к обличающему. Идея состоит в том, что порок нечестивого человека вернётся к обличающему вместе с ответом: «Кем ты себя возомнил, что можешь обличать меня? Ты ничем не лучше меня!» Нечестивые всегда делают обличителя личным врагом и осыпают его бранью и непристойными делами (9:7).

Обличение кощунников – пустая трата времени и сил. Они «возненавидят» любого, кто осмелится их упрекнуть. Иногда упрёк лишь ожесточает и раздражает. С другой стороны, «мудрый» и «правдивый» ценит назидание с любой стороны. Он растёт в мудрости с каждым таким обличением. Он выслушает своих наставников и, таким образом «приумножит знание». Так мудрые вознаграждаются всё возрастающей мудростью, потому что они смиренны и стремятся учиться (9:8–9).

Почитание Яхве – это «начало» (техилла), т. е. важнейшая предпосылка мудрости. У человека нет «разума», если он не обладает эмпирическим знанием о «Святом» (кедошим). Этот титул Бога, который появляется только здесь, для выразительности употреблён во множественном числе и означает того, кто свят в самой полной мере (9:10).

Г. Стимул для обладания мудростью (9:11–12)

Мудрость утверждает, что способна приумножить дни человека и прибавить ему годы жизни. Мысль здесь в том, что, следуя по пути мудрости, человек избегает насильственной и преждевременной смерти, которая грозит тем, кто избирает путь зла (ср. 3:2, 16; 4:10). Иисус расширил и объяснил эти обетования через понятие вечной жизни. Те, кто принимает Его, уже перешли от смерти к жизни (9:11).

Каждый человек обладает силой выбрать мудрость и пожинать её плоды, или остаться кощунником и заплатить за это. Тот, кто мудр, мудр для себя, т. е. к собственной выгоде. Тот же, кто предпочитает глумиться над благочестием и добродетелью, «потерпит», т. е. понесёт наказание за своё поведение (9:12).

Д. Дом безрассудной (9:13–15)

Безрассудство, противоположность мудрости, представлено здесь в образе прелюбодейки. Безрассудство символизирует жизнь, полную порока и зла. Женская глупость описывается тремя прилагательными. Во-первых, она «шумливая» (гомийя), т. е. полностью подчинённая страстям (ср. 7:11). Она совсем не похожа на свою спокойную, благородную соперницу. Во-вторых, она «глупая» (петайют) в худшем смысле этого слова, т. е. без внутренних барьеров или ограничений. Не имея нравственного стержня, она поддаётся первому попавшемуся искушению. В-третьих, глупость «ничего не знающая» из того, что ей следовало бы знать. Неуправляемое и упрямое невежество всегда сопровождает глупость. Она держится своего пути, безрассудно игнорируя последствия своего поведения (9:13).

Как и Премудрость, глупость стремится найти последователей. Поначалу она сидит у дверей своего дома. Она не рассылает слуг, не стоит на улицах и не провозглашает свою миссию. Её задача гораздо проще. Всё, что ей нужно сделать, – это сесть и соблазнительно поманить своих потенциальных последователей. Во-вторых, дом глупости стоит на самом высоком и, следовательно, самом заметном месте города. Здесь глупость снова подражает своей сопернице (ст. 3), ибо мудрость тоже провозглашает свою весть с самых высоких мест города (9:14).

Она взывает к тем, кто проходит мимо, к тем, кто идёт «прямо своими путями», не думая о том, чтобы намеренно предаться запретным удовольствиям. Когда они идут по пути правды и ответственности, она пытается заставить их свернуть в сторону своего дома. Дом глупости – это не особняк с семью колоннами, а обычное жилище. Это, однако, никоим образом не отпугивает тех, кто стекается туда, ибо их привлекают сладкие соблазны глупости. Её жертв меньше всего беспокоит скромность её жилища, когда внутри им обещана необузданная страсть (9:15).

Д. Приглашение Глупости (9:16–17)

Блудница Глупость сознательно подражает приглашению Премудрости: «Кто глуп, обратись сюда!» (ср. ст. 4). Во-первых, глупость обращается к «глупому» или неразумному. Премудрость обращалась к простым, потому что они неопытны и нерешительны, и вполне могут быть наставлены в истине. Блудница Глупость обращается к той же группе людей, потому что они ещё не сделали свой окончательный выбор. Их всё ещё можно поколебать низменными мыслями. Их всё ещё можно сбить с пути истинного. Простым людям часто бывает трудно отличить добро от зла, ложь от истины, особенно когда возбуждается чувственность. Так их легче всего заманить в нечестие. Во-вторых, подобно Премудрости, глупость обращается к «скудоумному». Это человек, который ещё не принял твёрдого решения следовать по пути добродетели. Они ещё обучаемы и легко поддаются влиянию (9:16).

Блудница Глупость делает своим потенциальным последователям сильное предложение. «Воды краденые сладки, и утаённый хлеб приятен». Здесь еда и питьё выступают метафорой для сексуальных отношений, а «краденая» вода указывает на прелюбодеяние. В то время как Премудрость предлагала своим гостям мясо и вино, Блудница Глупость предлагает только хлеб и воду! Жизнь в премудрости богата и сытна; глупость же обещает лишь нищету. Однако Блудница Глупость предполагает, что тот факт, что её хлеб и вода «украдены», делает их желанными. Это привлекательно, потому что незаконно. Благочестивый человек должен пить воду из своего собственного колодца, т. е. ограничивать свою сексуальную активность своей собственной женой (5:15). Блудница Глупость утверждает, что незаконные сексуальные отношения приятнее, чем то, что предлагает честный брак. А если добавить к этому таинственность и опасность разоблачения, то юношу ждут особенно захватывающие переживания в доме блудницы (9:17).

Е. Участь глупца (9:18)

Простак поддаётся Блуднице Глупости и входит в её дом. Но вскоре он понимает, что за краденую воду и утаённый хлеб придётся расплачиваться своей нравственностью. Тех, кого он находит в этом доме, уже нельзя назвать живыми. Они – мертвецы (рефаим), или, возможно, даже демоны загробного мира. Дом Блудницы Глупости – это ворота в Шеол (ср. 2:19; 7:27). Те, кто входит туда, уже мертвы – нравственно и духовно.

Примечание

1 На древнееврейском дословно говорится: «маленький человек (ишон) ока». Зрачок называется таким образом из-за миниатюрного отражения предметов, видимых в зрачке, а особенно человека, который смотрит в глаза другого.

2 На древнееврейском буквально написано: «в маленьком человеке (ишон) ночи и тьмы». Схожее выражение обозначает полночь в 20:20. Подобно тому, как зрачок – самая тёмная область на фоне радужки, так и полночь является самым тёмным временем ночи.

3 Смирну завозили из Аравии, с берегов Красного моря и Персидского залива. Это клейкое вещество, обладающее ароматом, не особенно приятным для современного вкуса. Алой – это сок из листьев алоэ, которое росло в Индии и в юго-восточной Азии. Древние использовали сушеный корень для аромата. Корица – это ароматная кора дерева, растущего на Шри-Ланке, в Индии и на восточном побережье Африки.

4 A. Cohen, Proverbs in Soncino Books of the Bible (London: Soncino, 1946), p. 42.

5 Современные версии толкуют кана как (1) обладал (NIV; NASB; NKJV); (2) создал (RSV; JB); (3) сделал (BV). LXX поддерживает толкование «создал». Тем не менее, в двенадцати других случаях это слово означает «обладать».

6 Некоторые видят здесь ссылку на семь даров Святого Духа, проявленные во Христе (Ис. 11:2). Скорее всего, это не так. «Дом» не имеет отношения ни к воплощению Христа (Ин. 2:19), ни к его работе по формированию церкви, которая является Его телом (1 Пет. 2:5).

Глава двадцать шестая

Противопоставление образов жизни

Притчи 10–12

Главой 10 открывается новый раздел Книги Притчей. Текст содержит заголовок «Притчи Соломона», который очевидным образом указывает на авторство^1. Первое объёмное собрание притчей в книге (10:1–22:16) содержит 375 максим^2. Разделы в этом блоке обычно начинаются с фразы «сын мудрый».

Притчи в главах 10–12 по своей конструкции представляют собой антитезы. Половина стиха указывает на принцип мудрой жизни, а вторая половина – на противоположный ей принцип глупой жизни. Возможно, эти притчи были собраны в этой в книге для того, чтобы доступно проиллюстрировать последствия двух образов жизни, предложенных Премудростью и Блудницей Глупостью в предыдущих главах.

Вступление

Выбор мудрости

Притчи 10:1-5

Общее введение к главам 10–12 содержит пять противопоставлений, которые будут раскрываться в притчах этого блока.

1. Радость и огорчение (10:1). «Сын мудрый радует отца, а сын глупый – огорчение для его матери». Термины «мудрый» и «глупый» здесь имеют этический, а не интеллектуальный оттенок. Мать больше следит за поведением сына, потому что проводит с ним больше времени дома, в то время как отец занят делами. Поэтому поведение сына огорчает её гораздо больше.

2. Польза и убыток (10:2). «Не доставляют пользы сокровища неправедные». Деньги, полученные незаконным путём, не приносят подлинного счастья. А ещё хуже то, что в день суда, когда каждый человек даст отчёт о себе, эти сокровища не принесут никакой пользы. С другой стороны, «правда же избавляет от смерти». Термин «правда» (цедака) относится к нравственной доброте вообще и милосердию^3 в частности.

3. Удовлетворённость и разочарование (10:3). «Не допустит Господь терпеть голод душе праведного». Термин «душа» здесь, как это часто бывает, означает «жизнь». Идея состоит в том, что Бог обеспечит всем необходимым для жизни (ср. Мф. 6:26, 33). С другой стороны, Он отвернётся от стремлений (хавва) нечестивых. Когда их желания уже готовы исполниться, Бог делает так, что этого не происходит. Нечестивые никогда не испытают удовлетворения, так как не способны по-настоящему наслаждаться тем, чего жаждут. Следует отметить центральное положение этой притчи Яхве во вступительном блоке. Автор полагает, что мудрость и глупость тесно связаны с праведностью и нечестием.

4. Трудолюбие и праздность (10:4). «Ленивая рука делает бедным». Слово для «рука» (каф) – это раскрытая, неумелая рука или ладонь. Библейская же этика подчёркивает достоинство труда (ср. Исх. 20:9). Притчи заостряют внимание на негативных сторонах лени. В данном случае говорится, что лень ведёт к бедности. С другой стороны, «рука прилежных обогащает». Здесь слово «рука» (яд) – это рука крепкая и готовая к энергичной работе.

5. Прозорливость и откладывание на потом (10:5). «Собирающий [урожай] во время лета – сын разумный». Введение к первому большому собранию притчей завершается так же, как и началось, контрастом между мудрым и глупым сыновьями. Термин «сын» предполагает, что человек является членом семьи, но одновременно и самостоятельным хозяином. Урожай, не собранный в хорошую летнюю погоду, обречён на гибель во время осенних дождей. С другой стороны, «спящий (нидрам) во время жатвы – сын беспутный».

Мудрые и глупые

Притчи 10:6-22

Большинство предложений в этом разделе содержат по две противоположные мысли. Исключение составляют ст. 10, 18 и 22, в которых вторая мысль – это развитие первой.

А. Противоположные результаты (10:6-12)

1. Благословения и проклятия (10:6). «Благословения – на голове праведника». Либо Бог награждает праведника благословениями, либо другие даруют ему свои благословения из-за его праведности. С другой стороны, «уста же беззаконных заградит насилие». Идея состоит в том, что, замышляя недоброе против своих ближних, нечестивые таким образом вместо благословений навлекают на себя их проклятия. Стих указывает на контраст между явным блаженством праведников и злодейством нечестивых.

2. Приятные и болезненные воспоминания (10:7). «Память праведника пребудет благословенна». Память о добрых делах праведника будет жить и после его смерти. Благодарные люди будут вспоминать его имя с особым почтением. Память об ушедшем сама по себе благословение, так как являет хороший пример для последующих поколений. С другой стороны, «имя нечестивого омерзеет», т. е. быстро окажется в полном забвении. Мало кто захочет назвать своих детей Гитлером, Нероном или Иудой.

3. Смирение и высокомерие (10:8). «Мудрый сердцем принимает заповеди». Он не горд и не тщеславен, принимает божественный закон со всеми его наставлениями и не чурается того, чтобы учиться у других. С другой стороны, «глупый устами преткнётся». Речь идёт о человеке, который занят бессмысленной болтовнёй. Пока он болтает, он не способен учиться. Без наставления заповедями мудрости такой человек приходит к гибели. Противопоставление в этом стихе может быть обозначено так: у мудрого человека твёрдое сердце, а у глупца распущенные уста.

4. Безопасность и неуверенность (10:9). «Кто ходит в непорочности, тот ходит безопасно». Если человек ходит в простоте, ему нечего скрывать или бояться. Господь – его щит, поэтому он свободен от опасностей и тревог (ср. 2:7). С другой стороны, «кто превращает пути свои (т. е. ведёт дела бесчестно) будет наказан». Он будет разоблачён, наказан и посрамлён. Он не может ходить безопасно, так как его одолевает страх перед собственной участью.

5. Бесхитростность и лукавство (10:10). «Кто мигает глазами, тот причиняет досаду». Подмигивание глазами здесь, как и в 6:13, является признаком коварства, злобы и соучастия в злодеяниях. Цель таких злонамеренных недомолвок – причинение душевных страданий и, возможно, материального ущерба. Однако, нытик и болтун ещё более опасен, чем хитрый заговорщик. «Глупый устами преткнётся». Последняя половина стиха повторяется таковую стиха 8, но здесь она используется по-другому. В предыдущем стихе речь шла о вреде, который болтуны наносят самим себе. Здесь имеется в виду вред, причинённый другим.

6. Ободрение и смертоносные слова (10:11). «Уста праведника – источник жизни». Сам Бог назван «источником жизни» (Пс. 35:10) и «источником воды живой» (Иер. 2:13). Человек божий черпает из этого источника и изливает на окружающих жизнь и свежесть. Его слова – источник жизненной силы для всех, кто слушает его увещевания и советы. С другой стороны, «уста же беззаконных заградит насилие» (ср. ст. 6). Слова нечестивых вредны и лицемерны. Они скрывают свои истинные намерения, которые подразумевают насилие над невинными.

7. Склочность и дружелюбие (10:12). «Ненависть возбуждает раздоры», т. е. раздоры порождает концентрация на недостатках, привычка делать из мухи слона и постоянные сомнения в мотивах других. Ненависть поддерживает застарелое чувство мести и ищет способ его удовлетворения. С другой стороны, «любовь покрывает все грехи». Любовь скрывает недостатки, даёт силы не замечать оскорблений и обид (ср. 1 Пет. 4:8). Эта притча, вероятно, задумана как комментарий к последней строке предыдущей, а возможно, и к ст. 10. Предосудительные действия, упомянутые в этих стихах, здесь объясняются ненавистью и желанием посеять раздор.

Б. Мудрые и глупые (10:13–21)

Следующий ряд притчей начинается со ст. 13 и заканчивается ссылкой на страдающих от «недостатка разума» (хасар леб) в ст. 21. Ряд словесных связей объединяет различные притчи этого блока в свободные двустишия.

1. Касательно мудрости (10:13–14). «В устах разумного находится мудрость». Только из уст человека, обладающего проницательностью, позволяющей различать добро и зло, истину и заблуждение, можно услышать слова мудрости. Разумный человек сдержан в своих речах. Он не причиняет неприятностей опрометчивыми или глупыми словами. С другой стороны, «на теле глупого (букв., лишённого сердца) – розга». У некоторых людей нет стойких принципов, которыми они могли бы руководствоваться в своём поведении. Их надо принудительно вести в нужном направлении, как животное, на спину которого падают удары возницы. Глупец сам навлекает на себя наказание своими необдуманными словами (10:13).

«Мудрые сберегают знание», т. е. они не болтливы и не хвастаются тем, что узнали. Если они говорят, то тщательно взвешивают свои слова. Они копят знания как сокровище, которое потом используют в надлежащих случаях. С другой стороны, «уста глупого – близкая погибель». Дурак не думает над своими словами. Он может выпалить то, что способно нанести значительный вред либо ему самому, либо окружающим (10:14).

2. Касательно богатства (10:15–16). «Имущество богатого – крепкий город его», т. е. защита от множества жизненных неурядиц. Богатство не является злом само по себе и даёт определённые преимущества. С другой стороны, «беда для бедных – скудость их». Недостаток богатства ухудшает положение человека, что делает его уязвимым перед ещё большими несчастьями. Наставник здесь ни в коем случае не романтизирует бедность, ибо в бедности нет ничего привлекательного. Термин «бедный» (дал) предполагает слабость и неспособность помочь самому себе (10:15).

«Труды праведного – к жизни». Доходы от честного труда предназначены для обеспечения жизненных потребностей человека и его семьи. С другой стороны, «успех нечестивого – ко греху». «Успех» может свидетельствовать о гораздо большем доходе, который можно получить от незаконной деятельности. Деньги, полученные нечестным путём, часто растрачиваются на пороки, которые ведут лишь к смерти (10:16; Рим. 6:21).

3. Касательно свидетельства (10:17–18). «Кто хранит наставление, тот на пути к жизни». Идея, по-видимому, заключается в том, что тот, кто подчиняется наставлениям, благотворно влияет и выступает хорошим примером для других. С другой стороны, «отвергающий обличение блуждает». Такой человек плохо влияет на других (10:17).

«Кто скрывает ненависть, у того уста лживые». Это образ того, кто рассказывает о дружбе, которой он на самом деле не испытывает, что делает его слова лицемерными. Ещё хуже то, что «кто разглашает клевету, тот глуп», т. е. нравственно ущербен. Только безмозглый человек будет упиваться лицемерными речами или клеветой, потому что разумный человек знает, что рано или поздно истина откроется (10:18).

4. Касательно слов (10:19–21). «При многословии не миновать греха». Чем больше человек говорит, тем больше риск сказать что-то неподобающее (ср. Мф. 12:36; Иак. 1:26). «Болтливость ведёт к преувеличениям и неправде, клевете и недоброжелательности». С другой стороны, «сдерживающий уста свои разумен». Иными словами, наставник призывает держать язык за зубами (10:19).

«Отборное серебро – язык праведного», т. е. чистое серебро без примесей. Слова праведника продиктованы чистотой намерений и лишены лицемерия. С другой стороны, «сердце же нечестивых – ничтожество», т. е. подобно не особенно ценному обычному металлу (10:20).

«Уста праведного пасут многих». Некоторые считают это указанием на силу молитвы. Благодаря молитвам праведников Бог посылает на землю изобилие, которое и удовлетворяет нужды многих. Скорее же всего, речь идёт об учении праведников, которое служит пищей тем, кто слышит. С другой стороны, «глупые умирают от недостатка разума». Они не могут питать других, потому что сами не обладают духовной глубиной. В конце концов они умирают из-за недостатка духовной пищи (10:21).

В. Ключ к богословию (10:22)

«Благословение Господне – оно обогащает». В древнееврейской версии слово «благословение» подчёркивается с помощью местоимения «оно». Истинное процветание исходит от Бога, и Он дарует его тем, кто достоин. Благословение Господне «печали с собой не приносит». Когда богатство человека – это благословение от Бога, он избавлен от тревог, которые всегда сопутствуют неправедно нажитым богатствам (10:22).

«Господня притча» из ст. 22 послужила идеальным завершением главы. Эта притча явно призвана придать оттенок толкованию всех предыдущих стихов. К примеру, Яхве является источником богатства, упомянутого в ст. 15–16, и Он же – источник «благословений», упомянутых в ст. 6–7. Усердие, которое «обогащает» в ст. 4, не будет плодотворным без благословения Господа.

Праведные и нечестивые

Притчи 10:23-32

В ст. 23–32 показан контраст между праведными и нечестивыми, а также их окончательной участью. Слова «праведник» (цаддик) и/или «нечестивый» (раша) встречаются в семи из десяти стихов. В двух других стихах используются эквивалентные термины. Исключением служит лишь ст. 26.

А. Глупость нечестивых (10:23–26)

Первые четыре притчи сосредоточены на преступлениях нечестивых.

1. Нечестивый грешит с лёгкостью (10:23). «Для глупого преступное деяние как бы забава», т. е. он находит удовольствие и удовлетворение в том, что грешно. Его нравственная поверхностность позволяет ему наслаждаться грехом. Его не беспокоит совесть. Текст предполагает, что грех может стать частью природы человека, стать источником радости в его жизни. С другой стороны, «человеку разумному свойственна мудрость». Разумный человек находит утешение в мудрой и благоразумной жизни, которая для него так же легка и приятна, как зло для нечестивого.

2. Нечестивые беспокоятся не зря (10:24). «Чего страшится нечестивый, то и постигнет его». Хотя нечестивый с лёгкостью творит свои злодеяния, его постоянно мучает мысль о грядущем возмездии. С другой стороны, «желание праведников исполнится». Праведные желают только того, что согласуется с Божьей волей, поэтому Бог и дарует желаемое, если не в этом мире, то уж точно в будущей жизни.

3. Окончательная гибель нечестивых (10:25). «Как проносится вихрь, так нет более нечестивого». Жизнь его подобна неустойчивому строению, которое легко сметает буря (ср. Мф. 7:24). С другой стороны, «праведник – на вечном основании». Такой человек переживёт любую бурю, потому что добродетель даёт ему стойкость и выносливость.

4. Постоянное раздражение от нечестивых (10:26). «Что уксус для зубов и дым для глаз, то ленивый для посылающих его». Уксус вызывает раздражение зубов так же, как дым вызывает раздражение глаз. Те, кто доверяет важные дела ленивому человеку, подобным же образом будут раздражены его неспособностью выполнить задачу вовремя.

Б. Полнота праведников (10:27–32)

Каждая из шести оставшихся притчей Главы 10 во вступлении подчёркивает положительные результаты праведной или мудрой жизни.

1. Славные перспективы праведников (10:27–28). «Страх Господень прибавляет дней», потому что он является началом мудрости (1:7; 9:10) и таким образом обеспечивает людям правильное руководство в жизни (ср. 3:2; 9:11). Упор в этой книге делается на временное воздаяние, так что обещание долгой жизни как награды для верующего встречается в ней достаточно часто. С другой стороны, «лета же нечестивых сократятся» из-за отсутствия самоконтроля или взаимных злодеяний (10:27).

«Ожидание праведников – радость», т. е. исполнение надежд приносит им радость. С другой стороны, «надежда нечестивых погибнет». Тому, на что нечестивые так страстно надеются, никогда не суждено осуществиться (10:28).

2. Славное прибежище праведников (10:29–30). «Путь Господень – твердыня для непорочного». Те, кто идёт по намеченному Господом пути, найдут в себе мужество встретить любые трудности. С другой стороны, тот же самый путь Господень – это «страх для делающих беззаконие». Они оставляют этот путь и, следовательно, подвергаются гибельному наказанию (10:29).

«Праведник вовеки не поколеблется». Такой способен противостоять как превратностям судьбы, так и нападкам нечестивых. Контекст говорит о том, что праведникам не грозит истребление и изгнание из своей земли. С другой стороны, «нечестивые же не поживут на земле», т. е. не будут жить на ней постоянно. Израильтянам грозило изгнание в случае, если они не будут подчиняться Закону Божьему (10:30; ср. Лев. 26:33).

3. Славное свидетельство праведников (10:31–32). «Уста праведника источают мудрость» как родник источает освежающую и подкрепляющую воду. Праведник хорошо влияет на окружающих. С другой стороны, «язык зловредный отсечётся», как бесплодная лоза. Злоупотребление великим Божьим даром речи должно быть сурово наказано (10:31; ср. Мф. 12:36 и дал.).

«Уста праведного знают благоприятное». Он произносит только угодное Богу и назидает своего ближнего. С другой стороны, «уста нечестивых – развращённое».

Вероломные и непорочные

Притчи 11:1-31

Различные притчи, собранные в Главе 11, продолжают развивать тему противопоставления пути Божьего Закона беззаконию нечестивых. Двадцать три из них составлены в виде антитетического параллелизма.

А. Мозаика контрастов (11:1-11)

Первые одиннадцать стихов главы 11 тематически тесно связаны между собой. Притча Господа начинает серию и задаёт тон для всех последующих. Таким образом, во всём блоке притчей поведение, одобряемое Яхве, противопоставляется тому, что для Него мерзость.

1. Честность и нечестность (11:1). «Неверные весы – мерзость пред Господом» (ср. Лев. 19:35 и дал.; Втор. 25:13 и дал.). С другой стороны, «правильный вес (букв. камень) угоден Ему», т. е. одобряется. Камни использовались в качестве гирь с ранних времён. Честность и порядочность – основа общественных добродетелей, которым учит мудрость.

2. Смирение и гордыня (11:2). «Придёт гордость, придёт и посрамление», т. е. презрение. Никто не сочувствует крушению надменных. Участь гордых – падение, а высокомерие в конце концов навлекает позор (ср. Лк. 14:11; 1 Кор. 10:12). С другой стороны, «со смиренными – мудрость». Смиренные – это те, кто смиренно ходит с Богом (Мих. 6:8). Мудрость оставляет надменных и находит прибежище в разуме смиренного. Расположение позволяет смиренным принять Божью благодать и дары.

3. Прямодушие и лукавство (11:3). «Непорочность прямодушных будет руководить их». Честные выбирают непорочность в качестве основы для своего поведения. Она – надёжное руководство и защита от промахов и опасностей. С другой стороны, «лукавство (селеф) коварных погубит их». Те, кто прибегает к сомнительным методам достижения своих целей, в конце концов погибнут, пав жертвой собственных замыслов (ср. Пс. 35:8).

4. Великодушие и эгоизм (11:4). «Не поможет богатство в день гнева», т. е. во время бедствия (ср. Соф. 1:15 и дал.). В такое переломное время богатство не способно защитить человека. С другой стороны, «правда же избавляет от смерти». Как и в 10:2, «правда» может относиться к практике раздачи милостыни. Тот, кто щедр по отношению к бедным, умрёт тихой смертью, довольный осознанием того, что он сделал всё возможное для помощи ближним.

5. Праведность и нечестие (11:5–8). «Правда непорочного уравнивает путь его». «Непорочный» (тамим) – это праведный и честный человек. Праведность ведёт такого человека к желанной цели по самому безопасному пути, устраняя с пути все препятствия. С другой стороны, «нечестивый падёт от нечестия своего». Такой человек ведом лишь своими дурными наклонностями. Совесть не освещает его путь (Ин. 11:10), и он спотыкается к своей погибели.

«Правда прямодушных спасает их». С другой стороны, «беззаконники будут уловлены беззаконием своим», которое ведёт ко греху. Потакание своим страстям губит грешников. Это выразительный повтор предыдущей мысли (11:6).

«Со смертью человека нечестивого исчезает надежда». «Нечестивый» здесь – это тот, кто занимает должность во власти, которую он использует для злоупотребления. Сердце такого человека стремится к мирскому процветанию, долгой жизни и безнаказанности. Однако, всему этому полагает конец нравственное правление Бога и смерть. Это не что иное, как конкретная иллюстрация принципа, гласящего, что «надеющийся на силу погибает». Надеющийся на людское могущество неизбежно разочаруется (11:7).

«Праведник спасается от беды». Бог всегда рядом, чтобы помочь праведному в тяжёлое время. С другой стороны, «вместо него попадает в неё нечестивый». Зло, от которого избавлен праведник, обрушивается на нечестивого (11:8; ср. Есф. 7:10).

6. Прямота и клевета (11:9). «Устами (букв. грязными) лицемер губит ближнего своего». Такой человек лишён всякой чести. Он нападает на ближнего с ложными обвинениями и измышлениями. Стих может относиться к происходящему в зале суда. В таком случае, идея заключается в том, что для своей победы безбожник не гнушается подлогом и оговором. С другой стороны, «праведники прозорливостью спасаются». Прямота и честность даёт им возможность разоблачить ложь соперника (11:9).

7. Благословение и проклятие (11:10–11). «При благоденствии праведников веселится город». Почему это так? Потому что праведный делится своим достатком с ближними. С другой стороны, «при погибели нечестивых бывает торжество». Община всегда радуется, когда из неё исторгается разрушительный элемент (11:10).

«Благословением праведных возвышается город». Такие люди оказывают доброе влияние на жизнь общины своим благочестивым советом, молитвой и благодеяниями. Они высоко держат планку нравственности, способствуя гармонии и удовлетворённости. С другой стороны, город «устами нечестивых разрушается». Клевета и сплетни расстраивают гармонию и подрывают стабильность. Нечестивые слова и злонамеренные советы разрушают город (11:11).

Б. Мозаика характеров (11:12–21)

Если стихи 1-11 были сосредоточены на злых делах, то ст. 12–21 рисуют словесные образы людей, разрушающих общину и раздражающих Бога.

1. Презрительный и заботливый (11:12). «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему». Здесь изображён тот, кто открыто презирает своего ближнего. Такой человек совершает глупость, ибо делает презираемого своим врагом, тогда как тот может иметь возможность отплатить той же монетой. С другой стороны, «разумный человек молчит». Если у него и есть причина презирать другого, он держит свои мысли при себе, чтобы не порождать конфликтов.

2. Сплетник и верный (11:13). «Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну». Речь идёт о том, кто сплетничает, распускает слухи и клевещет (ср. Лев. 19:16). Такому человеку небезопасно доверять что-либо. С другой стороны, «верный человек таит дело». Верность – правильное поведение, продиктованное стремлением к благополучию ближнего. Такой человек способен хранить секреты, включая те, о которых узнал случайно.

3. Деспотия и демократия (11:14). «При недостатке попечения (тахбулот) падает народ». Древнееврейское слово изначально относилось к натягиванию каната, т. е. к управлению судном. Народ нуждается в мудрых советниках, способных управлять махиной государства. С другой стороны, народ «при многих советниках благоденствует». Существует поговорка: «Одна голова хорошо, а две – лучше».

4. Безответственный и осторожный (11:15). «Зло причиняет себе, кто ручается за постороннего». См. комментарий на 6:1. Делать свой достаток залогом за чужой долг – дело, достойное порицания. Слишком часто это приводит к убыткам. С другой стороны, «кто ненавидит ручательство, тот безопасен». Такой человек не обременён беспокойством или обязательством выплачивать чей-то долг до своего полного финансового краха. «Ручательство» означает практику формальной ратификации таких соглашений.

5. Добродетельная женщина и упорный мужчина (11:16). «Благонравная жена приобретает славу». В данном случае изображена тихая победа прекрасного характера. Такая женщина почитается как семьёй, так и обществом. С другой стороны, «трудолюбивые приобретают богатство». Напористость в лучшем случае помогает накопить и удержать богатство. Это единственное место в Притчах, где сравнение такого рода проводится между мужчиной и женщиной. Иными словами, милость эффективнее силы, а почёт лучше богатства.

6. Милосердный и жестокосердный (11:17). «Человек милосердный благотворит душе своей». Рассматриваемый здесь человек – это тот, кто претворяет в жизнь хесед, т. е. проявляет милосердие. Такой образ жизни – благословение не только для других, но и для него самого (ср. Мф. 5:7). С другой стороны, «жестокосердный разрушает плоть свою». Жестокость по отношению к другим вызывает вражду, часто перетекающую в насилие.

7. Нечестивый и праведный (11:18–19). «Нечестивый делает дело ненадёжное (букв. получает неправедный доход)». Такая плата имеет лишь временную ценность. С другой стороны, «сеющему правду – награда верная (букв. истинная)». «Сеять правду» означает поступать праведно, жить так, чтобы следствием такой жизни была святость (11:18).

«Праведность ведёт к жизни» – часто повторяемая тема книги. Истинная праведность обещает блага как в этой жизни, так и в грядущей (1 Тим. 4:8). С другой стороны, «стремящийся к злу стремится к смерти своей». Эта притча служит своего рода кульминацией списка соответствующих описаний удела праведных и нечестивых. Противопоставляется не только прибыль и убыток, награда и разочарование, но жизнь и смерть (11:19).

8. Заключение (11:20–21). Судьбы нечестивых и праведных теперь рассматриваются с теологической точки зрения. «Мерзость пред Господом – коварные сердцем». Речь идёт о нечестивых разумом, которые отходят от прямых стезей нравственной чистоты, чтобы идти по кривой дорожке порока. Мерзость – это нечто совершенно отвратительное. С другой стороны, «благоугодны Ему непорочные в пути», т. е. идущие по предписанному Богом пути (11:20).

«Порочный не останется ненаказанным». Это фундаментальное учение Книги Притчей, которое гласит, что возмездие неизбежно настигает виновного. Здесь это наблюдение предварено восклицанием: «можно поручиться». Оно равносильно тому, чтобы сказать «несомненно». С другой стороны, «семя же праведных спасается».

Неподобающие черты

Притчи 11:22-31

Последние десять притчей в Главе 11 отличаются друг от друга и от предыдущих как по форме, так и по содержанию.

А. Нескромность в женщине (11:22)

«Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная». Это первый пример аллегории в книге. Кольцо в носу было обычным украшением для женщины тех времён (ср. Быт. 24:22; Ис. 3:21). Однако, подобное прекрасное украшение совершенно неуместно в носу у свиньи. Слово «безрассудная» (таам) буквально значит «не обладающая вкусом». В данном контексте слово описывает как отсутствие здравого смысла, так и хорошего вкуса. Внешняя красота такой женщины так же бессмысленна, как драгоценность в свином пятаке.

Б. Желание нечестивого (11:23)

«Желание праведных есть одно добро». Желающие только того, что правильно, получают в награду «добро», а именно, милость Господню. С другой стороны, «ожидание нечестивых (то, на что направлены их надежды и стремления сердца) – гнев». Безнравственная жизнь навлекает на человека лишь гнев Божий.

В. Скупость богатого (11:24–26)

«Иной сыплет щедро, и ему ещё прибавляется». Мысль в том, что человек, направляющий свои средства на добрые дела, в результате становится богаче. В свою очередь, «другой сверх меры бережлив, и, однако же беднеет». Бережливость может относиться к (1) долгу; или (2) надлежащей щедрости. Скряга лишь потеряет то, над чем так трясётся (11:24).

«Благотворительная душа будет насыщена (букв. раздобреет)». Речь здесь идёт о щедром и отзывчивом человеке, который рад откликнуться на нужду ближнего. Термин «раздобреть» (душан) часто используется, когда речь идёт о процветании (ср. 28:25). Более того, «кто напояет других, тот и сам напоен будет». Эта метафора пришла из сельского хозяйства. Если человек орошает свою землю, наградой ему служит хороший урожай. Подобным образом и щедрые получают божественное воздаяние (11:25).

«Кто удерживает у себя хлеб, того клянёт народ». Речь идёт об удержании припасов во время дефицита с целью набить цену. Такая практика – несомненный грех против справедливости и милосердия. С другой стороны, «на голове продающего – благословение». Такой человек лишает себя возможности обогатиться во время чрезвычайной ситуации. Тем не менее, Бог обильно благословляет его (11:26).

Г. Надежда на богатство (11:27–29)

Следующие три притчи продолжают тему злоупотребления богатством. По поводу излишней веры в богатство даются три наблюдения.

1. Надежда на богатство заслоняет более достойные стремления (11:27). «Кто стремится к добру, тот ищет благоволения». Речь, скорее всего, идёт о том, кто стремится осчастливить других. Тем самым он завоёвывает благосклонность и расположение взывающих о помощи. Возможно, благоволение, о котором идёт речь, тоже исходит от Бога. С другой стороны, «кто ищет зла, к тому оно и приходит». Те, кто надеется причинить вред другим, рискуют пасть жертвой собственных замыслов.

2. Надежда на богатство ведёт к нравственному падению (11:28). «Надеющийся на богатство своё упадёт». Из всего, на что можно надеяться, богатство самое ненадёжное, и, к тому же, склонно уводить сердце человека от Бога (1 Тим. 6:17). Что здесь осуждается, так это вера в то, что богатство способно уберечь дурного человека от последствий его злодеяний, т. е. от божественного гнева. С другой стороны, «праведники, как лист, будут зеленеть». «Праведники» здесь – это те, чьё отношение к богатству отличается благочестием. Они возрастают в милости и духовной красоте, принося плоды добрых дел. Образ вечнозелёного листа – это метафора процветания (Пс. 1:3). Эта притча может быть комментарием к предыдущей.

3. Надежда на богатство приводит к тягостной жадности (11:29). «Расстроивающий дом свой получит в удел ветер». Семья «расстроивается», если кормилец оказывается скуп и отказывает своим домочадцам в самом необходимом. Семью можно так же расстроить тяжёлым характером или плохим управлением. «Семья» в данном случае может включать и домашних слуг. Такой человек унаследует «ветер», что является метафорой для чего-то бесполезного и пустого. Собственная скупость лишает его домашнего уюта. Ему остаётся лишь считать деньги, которые не прибавляют в истинной ценности по мере накопления. Более того, «глупый будет рабом мудрого сердцем». Скряга, по сути, раб тех, кто рано или поздно унаследует его состояние. Будучи более мудрыми, они распорядятся его богатством с должной щедростью.

Д. Заключение (11:30–31)

Блок закрывается двумя притчами, рассказывающими о добрых плодах праведности и несомненном воздаянии за нечестие.

«Плод праведника – древо жизни». Жизнь тех, кто живёт согласно принципам мудрости, положительно влияет на окружающих (ср. 3:18). Более того, «мудрый привлекает души». Здравые советы, которые он даёт, привлекают к нему людей (11:30).

«Так праведнику воздаётся на земле, тем паче нечестивому и грешнику». Даже праведный человек не совершенен (Еккл. 7:20). Бог знает о его промахах и наказывает его в течение его жизни. И если это так, то тем более Он не оставит безнаказанными злодеяния нечестивых. Их ждёт полное воздаяние (11:30; ср. 1 Пет. 4:18).

Праведные и нечестивые

Притчи 12:1-14

Возможно, что изначально Глава 12 имела хождение в качестве независимого наставления в надлежащем образе жизни. И эта древняя табличка с наставлениями начинается с восхваления послушания. «Кто любит наставление (мусар), тот любит знание». Человеку необходимо быть готовым воспринимать критику, которая идёт на пользу поведению. С другой стороны, «кто ненавидит обличение, тот невежда». Из-за неразумности наставления отвергаются. Существительное «невежда» (баар) относится к тому, что подобно животному не обладает высокими стремлениями, сожалениями о прошлом или надеждой на улучшения (12:1).

А. Сопоставление праведных и нечестивых (12:2–7)

1. В глазах Бога (12:2–3). «Добрый приобретает благоволение от Господа» и, соответственно, благословение, защиту и помощь. С другой стороны, «человека коварного (букв., человека злых умыслов) Он осудит». Речь идёт о том, кто порочен, но, вместе с тем, умён. Бог не позволит такому человеку избежать наказания. Эта притча Господня предлагает богословское толкование предшествующих и последующих рекомендаций (12:2).

«Не утвердит себя человек беззаконием». Человек метафорически сравнивается с деревом. Зло не даст ему прочной опоры для роста или жизни. С другой стороны, «корень же праведников неподвижен». Их корни в нужном месте, так что дерево растёт в безопасности и приносит много плодов (12:3).

2. В отношении жён (12:4). «Добродетельная жена – венец для мужа своего». Более буквально, «жена с сильным характером (эшет хайил)». Здесь говорится о той, которая сильна умом и телом или же и тем, и другим. В этот термин включены как добрый нрав, так и здравый ум (ср. Руфь 3:11). Такая жена – честь для мужа. Она служит истинным украшением его жизни. Она повышает его социальный статус и поднимает его в глазах всего общества. С другой стороны, «позорная [жена] как гниль в костях его». Такая жена подобна болезни, которая постепенно разрушает и ослабляет скелет. Она отравляет жизнь своему мужу, лишая его сил и бодрости.

3. Касательно мыслей (12:5). «Помышления праведных – правда». Их замыслы беспорочны и исполнены лучших побуждений, так как разум праведного человека наставлен мудростью. С другой стороны, «замыслы нечестивых – коварство». Их извращенный разум день и ночь измышляет мошеннические способы достижения своих целей. Для них цель всегда оправдывает средства.

4. Применительно к словам и делам (12:6). «Речи нечестивых – засада для пролития крови». Нечестивые сговариваются и замышляют убийство (ср. 1:11), или, по крайней мере, их ложь, клевета и ложные обвинения угрожают чьей-то жизни (ср. 3 Цар. 21:13). С другой стороны, «уста же праведных спасают их», а именно, жертв заговорщиков. Если праведнику представляется возможность, он предостерегает излишне доверчивых и защищает их от нечестивых. Они защищают интересы угнетённых, используя для этого своё красноречие.

5. В отношении судеб (12:7). «Коснись нечестивых несчастье – и нет их», т. е. они попросту перестают существовать в качестве власть имущих. Однажды свергнутые, они неспособны подняться (ср. 10:25). Что конкретно приводит к такому исходу, не называется. Это может быть справедливое Божье воздаяние – финансовые потрясения, болезни, семейные проблемы. Что бы это ни было, нечестивые не способны устоять. С другой стороны, «дом праведных стоит». Его «дом» (семья) способен успешно противостоять натиску несчастья и любым козням врагов.

Б. Примеры нечестивых и праведных (12:9-12)

1. Благоразумный человек (12:8). «Хвалят человека по мере разума его», т. е. по мере его здравого смысла и способности здраво рассуждать в отношении повседневных дел. Речь идёт о человеке, который на практике доказывает свою мудрость жизнью и характером. Его слова и поступки показывают, что он руководствуется высокими мотивами. Люди хвалят и признают заслуги такого человека (ср. 1 Цар. 18:5). С другой стороны, «развращённый сердцем будет в презрении». За катастрофические последствия решений таких людей несёт ответственность их развращённый разум. Их искажённый взгляд на мир приводит к несправедливым суждениями и отсутствию сочувствия к другим.

2. Самодостаточный человек (12:9). «Лучше простой, но работающий на себя, нежели выдающий себя за знатного, но нуждающийся в хлебе». Первый образ говорит о человеке, который исполняет скромные обязанности слуги, чтобы заработать на всё необходимое для жизни его семьи. Второй образ показывает того, кто напускает на себя важный вид, притворяясь тем, кем не является. Человек не должен подвергать себя лишениям, чтобы сохранить внешние признаки изобилия, которые не соответствуют действительности.

3. Милостивый человек (12:10). «Праведный печётся о жизни (букв., знает душу) скота своего», т. е. уделяет должное внимание нуждам животных. Он заботится о том, чтобы каждое его животное получало нужное питание. Закон Божий сделал доброту к животным обязательной (Исх. 20:10; 23:4, 5; Втор. 22:6, 10; 25:4). На Востоке укоренилось глубокое убеждение, что животные – это не только рабы человека, но и творения Бога. Отношение человека к бессловесным существам – это показатель характера. И если применить этот аргумент от меньшего к большему: если человек должен быть милостив к своим животным, то тем более это относится к супругу и детям! С другой стороны, «сердце же нечестивых жестоко». Идея, по-видимому, состоит в том, что даже самые добрые поступки нечестивого человека по-прежнему жестоки в глазах Бога. Нечестивый не знает о доброте самого главного.

4. Усердный человек (12:11). «Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом». Это не предписание заниматься сельским хозяйством, а свидетельство в пользу ценности тяжелой работы. Человек, который идёт по следам «празднолюбцев», т. е. предаётся непродуктивным занятиям, «скудоумен», т. е. не проявляет должной мудрости и благоразумия. Ему свойственна нравственная неустойчивость и развращённость. Он ставит пустые занятия прежде обеспечения своей жизни и, таким образом, в итоге (как подразумевается) приходит к бедности.

5. Завистливый человек (12:12). «Неправедный жаждет поживы (мецода) злодеев» (перевод МБО). Он хочет утвердить своё положение. Его цель – то, что злые люди считают гарантией безопасности, а именно, неправедно нажитое богатство^4. Тем не менее, он получает небольшую отдачу от своих трудов. С другой стороны, «корень праведных пустит свой росток». Без каких-либо злых умыслов и заговоров праведники получают всё, что хотят, в качестве естественного плода своих возвышенных принципов. В то время как праведники процветают, безопасность нечестивого человека оставляет желать лучшего.

В. Речь нечестивых и праведных (12:13–14)

«Нечестивый уловляется грехами уст своих». Наговоры и злословие, направленные на то, чтобы заманить других в ловушку, приводят к тому, что сам говорящий оказывается в ловушке собственных слов. Проявляя неосмотрительность и невоздержанность в словах, человек самостоятельно навлекает на себя беду. С другой стороны, «праведник выйдет из беды». Речь идёт о человеке, из уст которого не исходит ничего злого. Он успешно избегает западни, уготованной нечестивыми. Поскольку из его уст исходит лишь правда, праведный человек в конечном счете оказывается оправдан (12:13).

«От плода уст своих человек насыщается добром». Речь снова идёт о праведнике. Слова человека подобны семенам. Если они мудры, чисты и пропитаны добротой, то человека ждёт плод в виде любви, благосклонности и уважения. Кроме того, «воздаяние человеку – по делам его». Добродетельность праведника, как и его добрые слова, благоприятно отражаются на нём как в этой жизни, так и в будущей (12:14).

Мудрые и глупые речи

Притчи 12:15-26

Стих 15, который открывает вторую половину главы 12, отчётливо напоминает стих 1. Оба стиха посвящены глупым (эвил) и благоразумным, а также их отношению к подаваемым им советам. Стих служит введением ко всей второй половине главы.

«Путь глупого прямой в его глазах». Лишь глупец ни с кем не советуется и не уважает чужого мнения. В его глазах собственный путь – это единственный способ достичь цели. С другой стороны, «кто слушает совета, тот мудр». Такой человек испытывает здоровое недоверие к своему собственному суждению, которое может сбить его с пути истинного (12:15).

То, что человек не прислушался к мудрому совету и поэтому показывает себя глупцом, можно сразу услышать в его речи. Следующая серия пословиц поднимает и развивает тему, которая была представлена в ст. 13–14.

А. Речь глупцов (12:16–22)

Последующие притчи перечисляют пять видов глупых речей.

1. Гневная речь (12:16). «У глупого тотчас же выкажется гнев его». Он сразу показывает своё раздражение. Он и не думает о том, чтобы контролировать себя или обуздывать своё уязвлённое эго. Набрасываясь на другого в пылу гнева, он лишь порождает раздор. С другой стороны, «благоразумный скрывает оскорбление». Он не делает из себя дурака своей гневной реакцией. Он проявляет сдержанность и пропускает оскорбление мимо ушей. Он знает, что, выказывая своё негодование, он лишь усугубит ситуацию. Он знает, что лучше дать страстям остыть, а потом уже попытаться исправить положение.

2. Лжесвидетельство (12:17). «Кто говорит (яфиах)5 то, что знает, говорит правду». Стих говорит о свидетельских показаниях в зале суда. Термин «правда» используется здесь в его юридическом значении справедливости. Идея заключается в том, что праведный свидетель поддерживает правое дело, способствуя вынесению справедливого приговора. С другой стороны, «у свидетеля ложного – обман». Такой человек вводит судей в заблуждение и несёт ответственность за судебную ошибку. Своим искажённым свидетельством он раскрывает своё истинное лицо.

3. Подстрекательство (12:18). «Иной пустослов уязвляет как мечом». Опрометчивые слова часто имеют пагубные или даже фатальные последствия. Край лезвия меча назывался его «устами». Человеческие уста могут нанести не меньше вреда, чем такие металлические «уста». С другой стороны, «язык мудрых врачует». Их слова утоляют боль, лечат травмы и раны.

4. Вероломная речь (12:19). «Уста правдивые вечно пребывают». Истина надёжна, непобедима и легко выдерживает испытание временем. С другой стороны, «лживый язык только на мгновение». Он в буквальном смысле исчезает в мгновение ока, т. е. существует лишь краткий миг, необходимый для того, чтобы моргнуть. Ложь быстро обнаруживается и наказывается.

5. Коварные советы (12:20–22). «Коварство в сердце злоумышленников». Речь идёт о тех, кто даёт дурные советы, о коварных советчиках. Их советы способны принести лишь несчастье, но никак не радость и утешение. С другой стороны, «радость у миротворцев». Некоторые люди трудятся ради гармонии в обществе, и их усилия приносят плоды радости как им самим, так и тем, кому они дают совет (12:20).

«Не приключится праведнику никакого зла». «Зло» здесь – это не несчастье или бедствие, а последствия злодеяний. Праведный человек избегает опасностей, которые грозят нечестивым. Другие понимают термин «зло» (эвен) в этическом смысле. Тогда смысл будет в том, что праведный человек не совершит какого-то ужасного поступка, потому что его сущность заставляет его испытывать отвращение по отношению к такому поведению. С другой стороны, «нечестивые же будут преисполнены зол». Они легко поддаются соблазну греха и вершат злые дела, не принимая в расчёт предупреждений о грозящем наказании (12:21).

«Мерзость пред Господом – уста лживые». Это уже второй раз, когда учитель провозглашает эту истину (ср. 6:17). Бог ненавидит всё порочное. С другой стороны, «говорящие истину благоугодны Ему». Бог радуется всему, что продиктовано прямодушием (12:22).

Б. Речь мудрых (12:23–26)

1. Сдержанная речь (12:23–24). «Человек рассудительный скрывает знание». Обладающий здравым смыслом человек осторожен и сдержан. Он не склонен безрассудно высказывать то, о чём знает. Он ждёт подходящего случая либо из личного смирения, либо из мудрой осторожности. Речь здесь идёт об обстоятельствах, требующих чуткости (ср. 11:13), хотя при определённых условиях притчи поддерживают откровенность (ср. 15:2). С другой стороны, «сердце глупых высказывает глупость». Глупец скор на демонстрацию своей глупости. Он выпаливает своё мнение в самый неподходящий момент. Быстрый ответ разоблачает возникающие в его голове глупые мысли, которые он считает мудростью.

«Рука прилежных будет господствовать». Сильные и деятельные личности поднимаются к вершине любой организации или сообщества. Такие люди достигают положения, при котором становятся работодателями для других. Они становятся начальниками. С другой стороны, «ленивая рука будет под данью». Такому человеку будет достаточно оставаться слугой для других. Если и существует какая-то связь между этой и предыдущей притчей, то она может быть такой: одни люди лишь болтают, а другие до победного конца спокойно идут к своей цели (12:24).

2. Ободряющие речи (12:25). «Тоска на сердце человека подавляет его». Людей, которые позволяют себе мысленно зацикливаться на своих проблемах, сразит депрессия. Заботы приносят уныние и отчаяние (ср. Мф. 6:34; 1 Пет. 5:7). С другой стороны, «доброе слово развеселяет его». Слово поддержки может стать реальным подспорьем в трудное время.

3. Путеводная речь (12:26). «Праведник тщательно подбирает себе друзей» (перевод МБО), так как его друзья – источник ценных советов. Он открыт к чужому мнению. С другой стороны, «путь нечестивых сбивает с толка». Они с упрямством отвергают любые советы и, следовательно, блуждают в потёмках.

В. Заключение (12:27–28)

Наставление о нечестивых и праведных завершается двумя притчами: шутливой и серьёзной.

«Ленивый не жарит своей дичи». Отрывок показывает ленивого человека в несколько юмористическом ключе. Ему лень готовить даже то, что он сам поймал. Он просто выбрасывает добычу, насладившись острыми ощущениями от охоты. Иными словами, такой человек даже не способен извлечь пользу из охоты. С другой стороны, «имущество человека прилежного многоценно». То, что честный и трудолюбивый человек приобретает своим трудом, незыблемо и имеет реальную ценность. В данном случае противопоставляются расточительность и бережливость (12:27).

«На пути правды жизнь». Смерть – это наказание за грех. Как общее правило, праведная жизнь продлевается Богом. Кроме того, «на стезе её нет смерти». Это не может быть ничем иным, кроме аллюзии на бессмертие, которое последует за окончанием праведной жизни на земле. Праведность открывает перспективу благодатной жизни как на земле, так и в вечности. Жизнь и бессмертие, о которых здесь говорится, были явлены через Евангелие Иисуса Христа (12:28; 2 Тим. 1:10).

Примечания

1 Слова «притчи Соломона» отсутствуют в Септуагинте.

2 Патрик Скехан указал, что числовое значение еврейских букв в имени Соломона составляет 375. “A Single Editor for the Whole Book of Proverbs,” in Studies in Ancient Israelite Wisdom (Washington, DC: Catholic Biblical Association of American, 1971), pp. 15–26.

3 W. J. Deane, “Proverbs” in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909), p. 197.

4 Некоторые понимают мацод в 12:12 как «сеть» злодеев, т. е. приспособление, которые они используют для личного обогащения.

5 Глагол яфах используется, когда речь идёт о свидетельстве в 6:19; 14:5, 25; 19:5, 9).

Глава двадцать седьмая

Верный взгляд на жизнь

Притчи 13:1–15:19

Как и первый, второй раздел первого большого собрания притчей начинается со слов «мудрый сын». В большей части притчей этого раздела содержится антитетический параллелизм, т. е. вторая половина стиха представляет собой намеренный контраст с первой. Опять же, трудно установить, по какому принципу эти притчи были собраны воедино.

Принятие наставлений

Притчи 13:1-25

В главе 13 доминирует тема необходимости принятия наставлений и обличений. Эта тема явно прослеживается в шести стихах и неявно наблюдается в трёх других. Первые тринадцать стихов построены в форме совета, который отец мог бы дать сыну, в то время как последние двенадцать стихов представлены учением мудрых. В отличие от других глав сборника 10:1–22:16, глава 13 не содержит упоминаний о Боге.

А. Учение отца (13:1-13)

«Мудрый сын слушает наставление отца». Чтобы изречение обрело смысл, в Синодальном переводе к нему добавлено слово «слушает». Смысл в том, что благодаря наставлениям отца, сын обретает мудрость. С другой стороны, «буйный не слушает обличения». Буйным здесь, как и в 1:22, выступает тот, кто насмехается над нравственными принципами, духовными прозрениями и сыновним долгом. Такой человек безнадёжен, и при этом он отвергает любую попытку исправить его (13:1; ср. 1 Цар. 2:25). Обозначив ценность наставлений и обличений, Соломон выделяет девять областей, в которых молодежь нуждается в наставлении.

1. Наставление касательно слов (13:2–3). «От плода уст своих человек вкусит добро». Если слова праведника добры и направлены на то, чтобы возвысить других, он «вкусит добро», т. е. будет наслаждаться счастливой и мирной жизнью. Почему? Потому что он обретёт доброе отношение со стороны ближних и благословение со стороны Бога. С другой стороны, «душа же законопреступников – зло». Вероломные люди лелеют коварные планы, всеми правдами и неправдами стараясь повысить своё благосостояние за счёт других и погубить их. Они буквально жаждут сеять насилие. Но в конце концов насилие, которое они задумали в отношении других, обернётся против них самих (13:2).

«Кто хранит уста свои, тот бережёт душу свою». Цель притчи – предотвращение опрометчивых высказываний. С другой стороны, «кто широко раскрывает свой рот, тому беда». Хотя такое напоминание уместно в любую эпоху, особенно актуально оно в авторитарном обществе, где неосторожное слово может стоить человеку жизни (13:3).

2. Наставление касательно труда (13:4). «Душа ленивого желает, но тщетно». «Душа» (нефеш) здесь может означать «стяжание», как в 10:3. Ленивый человек жаждет, но не способен удовлетворить свою нужду. У него есть желание, но недостаёт воли. Пустое желание без приложенных усилий не приносит плода. С другой стороны, «душа прилежных насытится» (ср. 11:25).

3. Наставление касательно честности (13:5). «Праведник ненавидит ложное слово» (букв. слово лжи). «Ложное слово» здесь, скорее всего, относится к любому неискреннему или нечестному деянию. С другой стороны, «нечестивый срамит и бесчестит себя». Первый глагол этого предложения (ябиш) буквально означает «источать зловоние» или «вызывать неприятный запах». Нечестный человек навлекает позор как на себя самого, так и на тех, кто с ним связан.

4. Наставление позволяет избежать катастрофы (13:6). «Правда хранит непорочного в пути, а нечестие губит грешника». Мысль состоит в том, что праведность не позволяет человеку отклониться от верного жизненного пути. Те, чей жизненный путь не отягощён грехом, защищены от зла, как нравственного, так и материального. С другой стороны, «нечестие губит грешника».

5. Наставление в образе жизни (13:7–9). «Иной выдаёт себя за богатого, а у него ничего нет». Многие люди хотят казаться состоятельными ради положения в обществе (Лк. 12:21; Откр. 3:17). С другой стороны, «другой выдаёт себя за бедного, а у него богатства много». Богатые скряги живут как бедняки, таким образом ограждая себя от просьб о помощи или от грабежа. Притча учит не встречать по одёжке (13:7).

«Богатством своим человек выкупает жизнь свою». Это может объяснить, почему некоторые богатые притворяются бедными. Правительства наказывают богатых, заставляя их платить непомерные штрафы за нарушения, которые легко сошли бы с рук бедному. Богатые люди подвергаются безосновательным судебным искам со стороны алчных истцов, подстёгиваемых ещё более алчными адвокатами. С другой стороны, «бедный и угрозы не слышит». Поскольку у него ничего нет, никто не пытается из него что-то «вытрясти» или шантажировать (13:8).

«Свет праведных весело горит (букв., радуется)». Свет (ор) здесь символизирует милость и добродетель, которые украшают жизнь хорошего человека. Эти качества пронизывают все его действия весёлым, благодушным сиянием. С другой стороны, «светильник (нер) же нечестивых угасает». Светильник нечестивых – это ложное проявление мудрости или благочестия, которое своим мерцанием может на некоторое время ввести в заблуждение. Показной свет нечестивых разоблачается и, как следствие, гаснет (13:9).

6. Наставление касательно раздоров (13:10). «От высокомерия происходит раздор». Ссора могла бы легко разрешиться, если бы стороны проявили благоразумие. Но гордыня не даёт мыслить непредвзято и затрудняет примирение. Высокомерный и властный человек обязательно найдёт повод для ссоры. С другой стороны, «у советующихся – мудрость» (ср. 11:2). Те, кто в смирении ищет совета, обладают мудростью, а мудрость способна очень быстро положить конец ссоре.

7. Наставление касательно богатства (13:11). «Богатство от суетности (букв., от дыхания) истощается». В то время как «суетность» может включать грабеж и насилие, упор здесь делается на методы, которые не имеют реальной ценности. Богатство, полученное без усилий или же незаконными и нечестными средствами, не несёт на себе Божьего благословения. Примером попытки быстрого обогащения могут выступать азартные игры и спекуляция. С другой стороны, «собирающий трудами умножает его». Терпеливое трудолюбие, регулярные сбережения и законные инвестиции с течением времени неизбежно приносят дивиденды (13:11).

8. Наставление касательно разочарования (13:12). «Надежда, долго не сбывающаяся (букв, высохшая), томит сердце», т. е. подавляет человека и отбирает его жизненные силы. Речь здесь идёт о разочаровании, возникающем, когда человек не в состоянии достичь цели в отведённые сроки. С другой стороны, «исполнившееся желание как древо жизни». Достижение достойной цели бодрит и воодушевляет (ср. 3:18). «Древо жизни» в Притчах – это то, что способствует более благодатной жизни.

9. Наставление касательно Божьего слова (13:13). «Кто пренебрегает словом, тот причиняет вред себе». Речь, по-видимому, идёт о Божьем слове. Дело в том, что человек не освобождается от исполнения Божьих заповедей лишь потому, что умышленно их игнорирует. В древнем мире заёмщик вносил залог, который утрачивался в случае невозврата займа. Таким образом, жизнь каждого человека находится как бы в залоге повиновения Закону Божьему. Если человек не подчиняется требованиям этого закона, он лишается жизни. С другой стороны, «кто боится заповеди, тому воздаётся». Такой человек проявляет почтение к закону, немедленно выполняя его требования. В результате он получает назад свою жизнь вместе с наградой.

Б. Учение мудрого (13:14–25)

«Учение мудрого – источник жизни» (ср. 10:10). Благочестивое учение ведёт к более изобильной жизни. Оно избавляет от многих опасностей, материальных и духовных, и даже от «сетей смерти» (ср. 5:5; 7:22 и дал.), т. е. ловушек, которые могут привести к преждевременной и богопротивной смерти (13:14). Остальные притчи гл. 13 расскрывают тему «жизни» и «сетей» из ст. 14.

1. Прекрасный характер и хамство (13:15). «Добрый разум (секель тоб) доставляет приятность». Древнееврейское выражение обозначает различение того, что правильно и надлежаще. Такое качество производит «приятность», т. е. достоинства характера (ср. 11:16). Тот, кто обладает добрым разумом, находит расположение и у Бога, и у человека (ср. Лк. 2:52). С другой стороны, «путь же беззаконных жесток». «Беззаконные» (богедим) – это те, кто ведёт себя по-хамски. Их грубое и жестокое обращение ведёт к ещё более жестокой судьбе.

2. Осмотрительность и клоунада (13:16). «Всякий благоразумный действует со знанием». Благоразумный человек – это тот, кого не так просто ввести в заблуждение. Он взвешивает все обстоятельства и осознанно решает, как ему действовать. С другой стороны, «глупый выставляет напоказ (букв., распространяет) глупость» как торговец старается распродать свои безделушки на рынке. Он действует импульсивно, и, таким образом, показывает отсутствие благоразумия.

3. Верное и неверное служение (13:17). «Худой посол попадает в беду». Не обладая внутренней чистотой, представитель может пренебречь инструкциями и нанести ущерб тому, кто его направил. Такой посланник в конечном счёте будет обнаружен и наказан. С другой стороны, «верный посланник – спасение». Он – источник утешения как для своего работодателя, так и для тех, к кому его посылают. Такой человек олицетворяет собой надёжность и здравое поведение.

4. Честь и посрамление (13:18). «Нищета и посрамление отвергающему учение». В деловом мире человек, который действует по собственному почину, пренебрегая советами более опытных людей, вероятнее всего, обнищает. В то же время, благодаря своей глупости, он заслужит ещё и презрение со стороны своих соратников. С другой стороны, «кто соблюдает наставление, будет в чести». Такой человек обладает нужным смирением, которое вызывает уважение окружающих.

5. Честный труд и обман (13:19). «Желание исполнившееся – приятно для души». Когда достойная цель достигнута или желание исполнено, человек исполнен удовлетворения. С другой стороны, «несносно для глупых уклоняться от зла». Глупцы способны достигать своих целей только с помощью коварных приёмов и средств. Если бы они отказались от зла, то никогда не смогли бы увидеть, как исполняются их желания. Поэтому им никогда не приходит в голову мысль сойти с пути зла.

6. Мудрые и глупые товарищи (13:20). «Общающийся с мудрыми будет мудр». Мудрецы оказывают положительное влияние на тех, кто проводит время в общении с ними. С другой стороны, «кто дружит с глупыми, развратится». Дурные привычки глупца быстро усваиваются в ущерб себе. Иными словами, человек становится похожим на тех, с кем он общается.

7. Добро и зло (13:21). «Грешников преследует зло». В итоге грешники получают по заслугам. Они страдают от естественных последствий своих поступков в виде внешнего ущерба, потери имущества и репутации. Они так же испытывают угрызения совести и раскаяние. С другой стороны, «праведникам воздаётся добром». Их воздаяние – чистая совесть и счастье как здесь, так и в вечной жизни.

8. Сбережение и растрата (13:22). «Добрый оставляет наследство и внукам». В благочестивых семьях добро передаётся из поколения в поколение, потому что дети достаточно мудры, чтобы сохранить капитал. С другой стороны, «богатство грешника сберегается для праведного». Распущенные дети грешника склонны растрачивать то, что им завещано. Как следствие, им нечего оставить своим детям. Другое толкование этих слов таково: собственность, несправедливо приобретённая или используемая для нечестия, отнимается у тех, кто ей обладает. В конечном итоге всё попадает в хорошие руки.

9. Честный труд и нечестная выгода (13:23). «Много хлеба бывает и на ниве бедных». Слово «нива» (нир) означает впервые возделанную почву и, соответственно, большое количество вложенного труда. Бедный, но праведный человек, который усердно возделывает свой участок земли, получает хорошую отдачу от своего труда. С другой стороны, «некоторые гибнут от беспорядка». Богатые часто терпят крах из-за своего пренебрежения к справедливости (мишпат). Контраст таков: праведные бедняки в награду за честный труд получают изобилие, в то время как нечестивые богачи теряют всё из-за дурного поведения.

10. Благочестивое наставление и безразличие к дурному поведению (13:24). «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына». Глагол «ненавидит» (сана) иногда употребляется в значении «не любит», или любит не так сильно, как можно было бы (ср. Втор. 21:15). Если человек не делает ребёнку замечаний, то это не значит, что он его больше любит. С другой стороны, «кто любит, тот с детства наказывает его». Он не закрывает глаза на недостатки ребёнка и применяет дисциплинарные меры для их искоренения. Существительное с предлогом, которое в Синодальном переводе звучит как «с детства» (shachar), происходит от существительного, которое означает «раннее утро». Эта выразительная форма предполагает, что наставление придёт либо (1) утром жизни, прежде чем вредные привычки укоренятся; (2) сразу после проступка; или (3) с усердием.

11. Сытость и жажда (13:25). «Праведник есть до сытости». Он способен найти удовлетворение в пище, которую употребляет. С другой стороны, «чрево беззаконных терпит лишение». Таким людям всегда чего-то недостаёт для полного удовлетворения.

Путь мудрости

Притчи 14:1-27

Первые двадцать семь притч главы 14 призваны помочь человеку найти путь мудрости и держаться его. В ней не прослеживается единой темы, а многие стихи, по-видимому, никак не связаны с соседними.

А. Определение пути (14:1–7)

Первая серия притчей подчёркивает истину о том, что стремящиеся к мудрости, находят радость, а те, кто не стремится – лишь печали.

1. Акцент на семью (14:1). «Мудрая жена устроит дом свой». Термин «устроит» метафорически обозначает наращивание благосостояния семьи. С другой стороны, «глупая разрушит его своими руками». Речь идёт о любой деятельности, какой бы хорошей она ни была сама по себе, но которая отвлекает женщину от её главного приоритета – семьи. Этот стих подчёркивает огромное влияние женщины в семье.

2. Страх Господень (14:2). «Идущий прямым путём боится Господа». Благоговение перед Богом мотивирует и характеризует праведную жизнь. Святой образ жизни человека свидетельствует о том, что им руководит набожность. С другой стороны, «чьи пути кривы, тот небрежёт о Нём». Порочные пути – это пути греха. Всякий грех оскорбителен для Бога (ср. Быт. 39:9). Те, кто не боится и не любит Господа, не прилагают никаких усилий к самоконтролю. Нечестие – это доказательство того, что человек утратил всякое почтение к Богу и не заботится о том, чтобы угодить Ему.

3. Мудрая речь (14:3). «В устах глупца – плеть для его спины» (перевод МБО). Растущее самомнение, сопровождаемое высокомерием к другим, имеет тенденцию доставлять человеку неприятности. С другой стороны, «уста же мудрых охраняют их». Такие люди не станут злоупотреблять словами, чтобы оскорбить и ранить других. Их слова, как правило, примиряют других, способствуя миру и доброжелательности. Они говорят с должной вежливостью и осторожностью и, таким образом, избегают возможного вреда.

4. Тяжёлый труд (14:4). «Где нет волов, там ясли пусты». Соответственно, хозяин избавлен от труда по обеспечению животных пищей или уборке стойла. С другой стороны, «много прибыли от силы волов». Это животное использовалось для вспашки поля и обмолота зерна. Без вола будет нечем наполнить амбар. Преимущества содержания скота намного перевешивают неудобства. Вложенное время и усилия играют ключевое значение в получении обильного урожая.

5. Четное свидетельство (14:5). «Верный свидетель не лжёт». Его не заставишь отклониться от истины угрозами или подкупом. С другой стороны, «лживый свидетель дышит ложью» (перевод МБО), т. е. ложь изливается из его уст так же легко, как дыхание выходит из ноздрей (ср. 6:19).

6. Поиск мудрости (14:6–7). «Распутный ищет мудрости и не находит», т. е. для него её не существует. Такой человек не способен обрести мудрость, потому что ему не хватает необходимой предпосылки, а именно, страха Господня (Пс. 110:10). Истинная мудрость недостижима для тех, кто слишком тщеславен, чтобы принимать наставления, кто полагается лишь на собственное суждение и у кого на всё свои мерки. Но зачем распутному вообще искать мудрости? Возможно, из каких-то скрытых побуждений. Он может полагать, что мудрость повысит его престиж и положение. Он не любит мудрость ради неё самой, поэтому никогда не достигнет её. С другой стороны, «для разумного знание легко». Духовное знание легко даётся тому, кто осознаёт, что страх Господень – необходимое условие, и кто искренне ищет его в Господе (14:6).

«Отойди от человека глупого». Не следует проводить много времени в обществе глупца. Почему? Потому что в его присутствии «ты не замечаешь разумных уст». Он никогда не произнесёт слов мудрости, поэтому его слова не стоит слушать. Когда человек расстаётся с глупцом, он ничего не уносит с собой (14:7).

Б. Знание пути (14:8-19)

«Мудрость разумного – знание пути своего». Благоразумный человек тщательно выверяет свои шаги. Он рассматривает различные возможные для него варианты и сознательно выбирает тот, который считает верным. Он предвидит конечный результат своих действий, а также мотивы, из которых они проистекают. С другой стороны, «глупость же безрассудных – заблуждение». Обделённый терпением или благоразумием, безрассудный человек не способен рассмотреть альтернативы и неизбежно сбивается с верного пути. Ниже следуют притчи, иллюстрирующие этот общий принцип (14:8).

1. О связи (14:9-10). «Глупые смеются над грехом», и это связывает их между собой. Глупцов связывает вина, которую они разделяют. С другой стороны, «посреди праведных – благоволение». Это та связь, которая притягивает их друг к другу (14:9).

Какой бы тесной ни была связь между людьми, между ними всегда остаётся непреодолимая пропасть. «Сердце знает горе души своей». Никто другой не способен понять, что человек чувствует в момент горькой скорби. То же самое относится и к великой радости. «И в радость его не вмешивается чужой». Этот стих не предполагает, что печали и радости невозможно разделить с другими. Скорее, автор утверждает, что никто не может поделиться с другим своими чувствами так, чтобы тот испытал их в той же мере (14:10).

2. О конце (14:11–13). «Дом беззаконных разорится». Грешники прилагают большие усилия, чтобы приумножить своё материальное благосостояние и оставить наследников своего имени и богатства. Божественное провидение, однако, рушит все их планы, и их дом приходит в запустение. С другой стороны, «жилище праведных (букв., тех, кто придерживается честности) процветёт». Хорошие люди исполняют свой долг, стараясь угодить Богу и правильно относиться к ближним. Результатом является то, что Бог содействует успеху их начинаний и исполнению надежд (14:11).

«Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их – путь к смерти». Путешественник может вообразить, что отыскал кратчайший путь к желанной цели – успеху и счастью. Но слишком поздно он обнаруживает, что этот путь ведёт к безвременной гибели. В оригинале множественное число слова «путь» указывает на то, что есть много окольных путей, которые ведут к смерти, тогда как прямая дорога, ведущая к изобильной жизни, – всего одна. Подобные выражения могут применяться либо (1) к искажённой пороком совести; (2) к неосведомлённой совести; или (3) к ослепляющему эффекту азарта и своеволия, которые заставляют человека думать, что его путь – наилучший (14:12).

«И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль». Жизнь полна неопределённости, и безоблачное небо может быстро затянуться облаками. Другое толкование заключается в том, что внешнее веселье часто маскирует скрытую печаль. В этой жизни печаль следует по стопам радости. Только пережив печаль, можно по-настоящему оценить радость (14:13).

3. О безрассудстве глупцов (14:14–17). «Человек с развращённым сердцем насытится от путей своих». Речь идёт о том, кто сознательно отвернулся от истины. У такого человека остаётся лишь одно желание: наслаждаться жизнью. Он безразличен к вопросам этики и не терпит даже мысли об ответственности перед Богом. С другой стороны, «добрый [насытится] – от [путей] своих», т. е. хороший человек не принимает мировоззрение тех, кто отвернулся от него. У него более высокое понимание жизненных целей (14:14).

«Глупый верит всякому слову». Он чересчур доверчив и верит всему, что слышит, без доказательств и проверки. Не имея собственных твёрдых принципов, он попадает под влияние первого попавшегося советчика и легко сбивается с пути. Ему недостает проницательности, отчего он часто впадает в распущенность. С другой стороны, «благоразумный же внимателен к путям своим». Он исследует, планирует, оценивает и взвешивает варианты. Он семь раз измерит, прежде чем отрезать (14:15).

«Мудрый боится и удаляется от зла». Акцент здесь снова на осторожности. Мудрый боится совершить злодеяние, оскорбив тем самым Бога, которого так любит. Он рассматривает и обдумывает действия в соответствии со стандартами своей веры. Проявляя осторожность, мудрый человек избегает бедствий, вызванных импульсивностью. С другой стороны, «глупый раздражителен и самонадеян». Веря лишь себе, он действует сгоряча и легко впутывается в неприятности (14:16).

«Вспыльчивый может сделать глупость». Он вредит себе физически, психически и духовно. Он наносит вред обществу в целом и тем, кого любит, в частности. Такой человек в запале творит то, что в более спокойные моменты жизни посчитал бы глупостью и нелепицей. С другой стороны, «человек умышленно делающий зло ненавистен». Эта притча противопоставляет скорый гнев, который ведёт к безрассудству, с преднамеренной злобой, провоцирующей ненависть (14:17).

4. Об окончательной победе (14:18–19). «Невежды получают в удел себе глупость». Отсутствие мудрости побуждает несознательных людей творить глупости. Таким образом, глупость становится их наследием. С другой стороны, «благоразумные увенчаются знанием». Венец – это то, что вызывает почтение и украшает. Знание (= мудрость) украшает и улучшает как характер, так и репутацию.

«Преклонятся злые пред добрыми и нечестивые – у ворот праведника». Здесь обрисован окончательный триумф добра. Придёт день, когда нечестивые признают своё поражение. Древнееврейский глагол в совершенном виде указывает на абсолютную уверенность в таком исходе. Убеждённость в том, что добро в конце концов побеждает, – это триумфальное заверение в библейском откровении (14:19).

В. Причинно-следственная связь (14:20–27)

Мудрость признаёт, что в жизни не может быть ничего беспричинного и неучтённого. Демонстрация этого принципа в личных и бытовых ситуациях – задача следующей серии притчей.

1. Истоки ненависти и влечения (14:20). «Бедный ненавидим бывает даже близким своим». «Близкие» – это люди, с которыми он случайно сталкивается. Слово «ненавидим» здесь синонимично слову избегаем. У бедного человека мало друзей, если вообще есть, так как он раз за разом оказывается бременем для других. Желание избегать бедного человека коренится в эгоизме. С другой стороны, «у богатого много друзей».

2. Истоки презрения и сострадания (14:21). «Кто презирает ближнего своего, тот грешит». Человек не должен высокомерно и свысока смотреть на ближнего, независимо от его бедственного положения. Человек низкого сословия имеет право на любовь и жалость, и грех лишать его всего этого из-за своего эгоизма (Лев. 19:18). С другой стороны, «кто милосерд к бедным, тот блажен». Милосердное отношение выступает свидетельством общения души с Богом милосердия (ср. Мф. 5:7).

3. Истоки заблуждения и мира (14:22). «Не заблуждаются ли умышляющие зло?» Соломон использует вопросительную форму, чтобы подчеркнуть решительность утверждения о том, что замышляющие и творящие зло, безусловно, оставили верный путь, т. е. путь жизни. Их взгляд настолько искажён, что они более не способны видеть верное направление. С другой стороны, «милость и верность у благомыслящих». Тех, кто трудится на благо общества, ценят, почитают и уважают. Более того, такие люди обретают Божье благословение. Благодать милосердия и истины указывает на милость Божью в Его отношениях с праведными, а также на верность, с которой Он выполняет Свои обетования.

4. Причины приобретений и потерь (14:23–24). «От всякого труда есть прибыль». Древнееврейское эцеб несёт в себе значение чего-то тяжёлого и мучительного. Как бы ни была трудна работа и невелика оплата, от честного труда всегда есть определённая польза. С другой стороны, «от пустословия только ущерб». Здесь проводится черта между болтовнёй и действием. Праздная болтовня ничего не даёт и ведёт лишь к бедности (14:23).

«Венец мудрых – богатство их». Мудрость, венчающая жизнь праведников, – это единственное богатство, которого они жаждут. С другой стороны, «глупость невежд глупость и есть». От глупца не стоит ожидать ничего хорошего, потому что его поступки всегда будут оставаться глупостью (14:24).

5. Истоки общественной безопасности (14:25). «Верный свидетель спасает души», освобождая невинных от ложных обвинений. С другой стороны, «лживый свидетель – предатель» (перевод МБО), т. е. он олицетворяет собой предательство. Ложь стала самой его природой.

Г. Заключение (14:26–27)

Вышеприведённое наставление завершается решительным выводом в отношении страха Господня. «Кто боится Господа – тот в неприступной крепости» (перевод МБО). Благочестивый страх изгоняет всякий человеческий страх и дарует верующему уверенность и смелость (ср. Рим. 8:31). Более того, «детям его будет прибежище» (перевод МБО). Дети благочестивого человека учатся доверять Богу у своего отца (14:26; Исх. 20:6).

«Страх Господень – источник жизни, удаляющий от сетей смерти» (ср. 13:14). Страх Господень может быть описан таким образом, потому что он производит послушание и посредством этого питает цветы и плоды веры. Он производит милости и добродетели и через это подготавливает душу к вечности (14:27).

Советы правителям

Притчи 14:28–15:4

Стихи 28 и 35 называются царскими притчами. Стихи между ними, будучи вполне применимыми по отдельности, тоже могут выступать в качестве особых советов для царей.

А. Общее поведение правителя (14:28)

«Во множестве народа – величие царя». Политическое положение царя зависит от числа людей, присягнувших ему на верность. Таким образом, царям следует вести себя так, чтобы сохранить преданность своих подданных. С другой стороны, «при малолюдстве народа беда государю». Маленькое царство обречено быть завоёванным более могущественными соседями.

Б. Нрав правителя (14:29–30)

1. Холодный ум (14:29). «У терпеливого человека много разума». Благоразумие и мудрость правителя проявляются в том, что он медленен на обиду и терпелив по отношению к оскорблению. Такой человек избавляет себя от беспокойства и физических последствий необдуманных слов. Он также способствует поддержанию мирной атмосферы в обществе, что является благословением как для окружающих, так и для него самого. С другой стороны, «раздражительный выказывает глупость», т. е. выставляет её напоказ перед всеми.

2. Кроткое сердце (14:30). «Кроткое сердце – жизнь для тела» (букв., жизни плоти). Речь идёт о правителе со спокойным нравом, который всё воспринимает с должным спокойствием. Такой нрав положительно влияет на здоровье организма. С другой стороны, «зависть – гниль для костей», т. е. оказывает разрушительное воздействие на тело (ср. 12:4). В этом контексте слово «зависть» (кина) может иметь коннотацию «страсть» или «горячность», которая наносит ущерб как физическому, так и нравственному здоровью.

В. Правление (14:31–34)

1. Основополагающая предпосылка (14:31). Правление царя должно основываться на фундаментальном положении, что все люди – творения Бога. «Кто теснит бедного, тот хулит Творца его». Грех против человека – это грех против Бога, ибо человек создан по образу Божьему. Вопрос касательно этой прекрасной притчи состоит в том, относится ли притяжательное местоимение к угнетателю или к угнетаемому. Если первое, то угнетатель совершает грех, бросая вызов воле Бога, который повелел помогать бедным. Если последнее, то мысль состоит в том, что угнетаемый – такое же творение Бога, как и сам угнетатель. Оба они принадлежат Богу. Никто не имеет права нападать на того, кто принадлежит Богу. С другой стороны, «добрый к нуждающимся чтит Бога» (перевод МБО). Мало того, что нуждающемуся человеку следует оказать помощь, но помощь эта должна быть оказана с милостью, чтобы нуждающийся не оказался в унижении (ср. Мф. 25:40, 45).

2. Основополагающее обязательство (14:32). На царе лежит ответственность наказывать тех, кто поступает неправильно. «За зло своё нечестивый будет отвергнут» без какой-либо надежды на восстановление. Когда на него обрушивается несчастье, у него не оказывается ни защиты, ни надежды. Его падение окончательно. Друзья покидают его. Не остаётся никого, кто мог бы утешить или поддержать его. Он не способен снова подняться. С другой стороны, «праведный и при смерти своей имеет надежду». Такой человек не теряет надежды на избавление даже тогда, когда его жизнь в опасности. В этом стихе может содержаться намёк на бессмертие (Иов 13:15; Пс. 22:4).

3. Основополагающая черта (14:33). В Притчах мудрость часто упоминается в качестве требования к царю. «Мудрость почиёт в сердце разумного». Ей не нужно хвастаться своим присутствием. Умный человек понимает ценность мудрости, так что она тихо входит и поселяется в его жизни. С другой стороны, «и среди глупых даёт знать о себе». Глупцы не осознают ценности мудрости. Поэтому мудрость вынуждена активно отстаивать свои права, дабы привлечь внимание глупцов.

4. Основополагающая цель (14:34). «Праведность возвышает народ». «Праведность» – это воздаяние должного как Богу, так и людям. Хотя евреи применяли этот принцип к Израилю, язык здесь таков, что он может быть применён ко всем народам. Этот стих иллюстрирует всеобщий характер учения книги. С другой стороны, «беззаконие – бесчестие народов». Слова «народ» (гой) и народы (леюммим) обычно применяются в отношении иностранных государств, нежели Израиля. Грех народов, противопоставленный «праведности» первой части стиха, – это скорее всего несправедливость, нечестие и насилие.

Слово, переведённое как «бесчестие», («позор» в переводе МБО; ср. Лев. 20:17) пишется так же, как часто употребляемое слово, означающее милость (хесед). Поэтому некоторые раввины истолковали эту строку как означающую, что милость народов – это грех. Идея состоит в том, что добродетели язычников на самом деле – пороки. Ещё одно достойное толкование обращает внимание на тот факт, что слово, переведённое как «беззаконие» (хаттат), является тем же самым словом, которое используется для обозначения жертвоприношения за грех. Таким образом, мысль состоит в том, что для язычников их дела милости выступают в качестве искупительных жертв.

Г. Личное участие в управлении (14:35–15:2)

При дворе и в кругу своих ближайших советников царю также следует являть мудрое поведение.

1. Различение (14:35). «Благоволение царя к рабу разумному». Иосиф и Даниил получили свои должности при царском дворе, потому что действовали с мудростью. С другой стороны, «гнев его против того, кто позорит его». Доверие должно проявляться там, где это необходимо, а несостоятельность заслуживает осуждения.

2. Надлежащая речь (15:1–2). «Кроткий ответ отвращает гнев». Тот, кому причиняется обида, должен дать ответ своему противнику. Ему не следует отступать в угрюмом молчании. Но если человек желает сохранить мир, нельзя отвечать раздражённо, крикливо или саркастически, а вместо этого нужно дать ответ умиротворяющий (ср. 1 Цар. 25:24). С другой стороны, «оскорбительное слово возбуждает ярость». «Оскорбительное слово» (дебар эцеб) – это любое высказывание, которое вызывает огорчение или раздражение (15:1).

«Язык мудрых сообщает добрые знания» (1) в нужное время в нужном месте; или (2) в должной манере. Мудрый человек не только обладает знанием, но и может надлежащим образом его применить. Его слова тщательно продуманы и подобраны. Он не склонен к преувеличению или преуменьшению и не ведёт себя враждебно. Его речь вежлива, благородна и однозначна. С другой стороны, «уста глупых изрыгают глупость». Глупец не может открыть рот, не доказав при этом свою глупость. Он говорит без должного внимания и чуткости. Он неотёсан, невоспитан и не способен чётко выразить свои мысли. Он не привносит в разговор ничего существенного, а его ложные сведения и враждебный настрой уводят людей от истины (15:2).

Д. Заключение (15:3–4)

Господня притча напоминает царю, что в конечном счёте его деятельность подчинена учению и суду Господа, от глаз которого невозможно что-либо скрыть. «На всяком месте очи Господни». Стих противопоставляет поверхностную оценку, присущую человеку, тщательности Бога, с которой Он подходит к изучению любого вопроса. Око Божие наблюдает за каждым местом, где нашёл себе пристанище род человеческий. Здесь особенно подчёркивается всеведение и вездесущность Бога. «Они [очи] видят (цафа) злых и добрых». Люди склонны делать поспешные обобщения относительно того, насколько добры или злы города и народы. Взгляд же Бога способен к истинному различению (15:3).

Царь, который всегда говорит так, как будто находится в присутствии Бога, будет благословением для своего народа. «Кроткий язык – древо жизни». Речь идёт о «кротком ответе» из 15:1. Он смягчает чувства человека, к которому обращён. Такая речь ведёт к благодатной жизни как для самого говорящего, так и для его собеседника. С другой стороны, «необузданный – сокрушение духа» для обеих сторон. «Необузданность» (селеф) относится к искажению истины со злым умыслом, т. е. ко лжи. Слово «сокрушение» (шебер) буквально значит «разрыв» в духе. Такие слова не только разрушают дух того, к кому обращены, но и вызывают отторжение к говорящему (15:4).

Наставление о нраве и речах

Притчи 15:5-19

Призыв к сыну обратить внимание на наставления отца и прислушаться к его увещеваниям знаменует собой начало нового блока наставлений. Глава 15 отличается своим богословским оттенком. Девять из тридцати трёх стихов здесь – Господни притчи.

А. Вступление (15:5–7)

«Глупый пренебрегает наставлением отца своего». И словом, и делом он выказывает презрение к наставлениям (ср. 13:1). С другой стороны, «кто внимает обличениям, тот благоразумен». Автор предполагает, что воспитательные меры благочестивых родителей всегда служат интересам ребёнка (15:5).

«В доме праведника обилие сокровищ». Его дом полон добра, как физического, так и духовного, а покровительство Бога позволяет ему всем этим наслаждаться. Его средства не растрачиваются впустую и используются должным образом. С другой стороны, «в прибытке нечестивого расстройство». Термин «прибыток» (тебуа) обычно употребляется в книге для обозначения приобретаемого нечестивыми (ср. 10:16). Большая выгода, полученная нечестным путём, или скверное расходование средств несут человеку и его семье лишь беду и разорение. С таким прибытком приходят смятение и чувство вины, которые мешают владельцу наслаждаться неправедно нажитым. Стих 6 почти не связан с тем, что ему предшествует или последует. Возможно, он помещён именно здесь для усиления утверждения, что истинная мудрость созвучна праведности, а глупость – нечестию (15:6).

«Уста мудрых распространяют знание». Их слова ободряют и просвещают всех, кто слышит их самих или слышит о них. С другой стороны, «сердце глупых не так». «Сердце» здесь соответствует «устам», потому что, будучи вместилищем разума, направляет речь. Глупцы распространяют не знание, а духовное невежество и ложные представления (15:7).

Б. Мудрость и благоговейный страх (15:8-11)

Три из четырёх притчей, собранных здесь, являются Господними притчами. Мудрость в них приравнивается к праведности, а глупость – к нечестию, которое подпадает под суд Яхве.

1. Угождение Яхве (15:8–9). «Жертва нечестивых – мерзость пред Господом». В Ветхом Завете подчёркивается, что ценность жертвоприношения зависела от мыслей и расположения жертвователя (см. 1 Цар. 15:22; Ис. 1:11 и дал.; Ам. 5:22 и дал.). С другой стороны, «молитва праведных благоугодна Ему». Бог предпочитал простую молитву праведного человека, который не мог позволить себе жертвоприношения и помпезных ритуалов, совершаемых богачами, которые при этом оставались нечестивыми (15:8).

«Мерзость пред Господом – путь нечестивого». Неудивительно, что его жертва вызывает отвращение. Что бы он ни делал, ему не угодить Господу. С другой стороны, «идущего путём правды Он любит». Соломон обращается к сущности ветхозаветной веры. Ритуалы и церемонии – даже молитва – не были окончательной проверкой веры человека. Бог радуется тому, кто стоит на пути праведности и всеми силами стремится к труднодостижимой цели (15:9).

2. Уклонение от пути (15:10). «Злое наказание уклоняющемуся от пути». «Путь» здесь – это стезя, по которой идёт тот, кто стремится к праведности (ср. 12:28). Более того, «ненавидящий обличение погибнет». Упорствуя в своём пороке, такой человек являет достаточно доказательств отсутствия в нём даже тени раскаяния. Его мятежный образ жизни ведёт к ранней погибели и, в конечном итоге, ко второй смерти (ср. Рим. 6:23).

3. Наказание нечестивых (15:11). Яхве управляет смертью. «Преисподняя и Аваддон открыты пред Господом». Преисподняя (Шеол) – обитель мёртвых духов. Аваддон (букв., «место погибели») – это самая глубина ада, новозаветная «бездна» (Лк. 8:31; Откр. 9:2; 20:1). Для человека загробная жизнь полна тайн. Однако Богу известно всё. Его взгляд проникает даже в самые потаённые уголки невидимого мира (ср. Иов 26:6). Более того, если Бог знает всё, что только можно знать о загробной жизни, то насколько же больше Он должен знать о «сердцах сынов человеческих». Для Бога человеческое сердце – открытая книга (ср. Иер. 17:10).

В. Мудрость и жизнерадостность (15:12–17)

Четыре из шести притчей в этом блоке связаны со счастьем или жизнерадостностью. Вкраплениями выступают две притчи (ст. 12, 14), которые подчёркивают важность принятия наставлений мудрецов, что, как сказано в ст. 16, эквивалентно страху Господню.

1. Неявный призыв (15:12). «Не любит распутный обличающих его». «Распутный» (лец) – это тот, кто высокомерен. Распутные – это безбожники, равнодушные к религии или же скептически к ней настроенные. Такие люди негодуют, когда кто-то пытается направить их на путь истинный. Кроме того, он «и к мудрым не пойдёт» с целью получения наставления (ср. 1:22; 13:1).

2. Проявление жизнерадостности (15:13). «Весёлое сердце делает лицо весёлым». Лицо отражает настроение души. С другой стороны, «при сердечной скорби дух унывает». Счастье проявляется во внешнем облике, но скорбь оказывает более глубокое и постоянное влияние. Она затрагивает внутреннего человека, порождая уныние и отчаяние. Вся манера поведения человека говорит о состоянии его сердца.

3. Неявный призыв (15:14). «Сердце разумного ищет знания», т. е. жаждет знания. Чем больше у человека знаний, тем больше он хочет их иметь. Чем больше он узнаёт, тем больше понимает, как мало он знает. С другой стороны, «уста же глупых питаются глупостью». Таких интересует только временные и чувственные наслаждения. У них нет желания познавать Бога и Его слово. Глупец проглатывает каждое глупое мнение, которое слышит, и охотно несёт эту глупость всем, кто захочет его слушать.

4. Сила позитивного мышления (15:15). «Все дни несчастного печальны». «Несчастный» (ани) человек смотрит на жизнь мрачно. Он не в состоянии справиться с тяжёлыми обстоятельствами своей жизни и, как следствие, чрезмерно беспокоится о будущем, всегда ожидая самого худшего. С другой стороны, «у кого сердце весело, у того всегда пир». Соломон выступает за позитивное мышление. Человек может быть беден, но он всё ещё способен найти жизнь приятной, если поддерживает в себе весёлый дух. Подразумевается, что расположение духа не должно быть продиктовано внешними обстоятельствами. Тот, кто радуется своей доле, пусть и скудной, имеет истинное богатство.

5. Сравнение счастья (15:16–17). «Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище, и при нём тревога». То, что заработано «при страхе Господнем», т. е. честным путём, дарует покой, что является большим сокровищем, нежели огромное богатство. «Тревога» (мехума), о которой здесь говорится, – это смятение угнетённых, которые кричат, потому что их обманули. Богатство, заработанное таким образом, никогда не станет благословением для того, кто им обладает. Другая точка зрения состоит в том, что «тревога» – это заботы, труды и беспокойство, сопровождающие сохранение богатства (15:16).

«Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть». Скромная и экономная трапеза становится пиршеством, достойным царя, когда между её участниками царит любовь. И напротив, самая роскошная трапеза покажется безвкусной, если сидящие за столом полны неприязни друг ко другу. В то время овощные блюда были повседневной пищей, тогда как мясо приберегалось для праздничных случаев. «Откормленный бык» – это бык, которого забрали с пастбища, чтобы откормить в стойле специально для пиршества (15:17).

6. Вред счастью (15:18–19). Тема счастья завершается двумя притчами, которые призваны исправить качества, мешающее наслаждаться жизнью, а именно, гнев и лень. Во-первых, «вспыльчивый человек (букв., горячий человек) возбуждает раздор». Речь идёт о том, кто легко выходит из себя и способен лишь накалить обстановку ещё больше. С другой стороны, «терпеливый утешает распрю». Конфликт как правило затихает, когда в дело вступают холодные головы. Термин «распря» (риб) часто означает «судебный спор». Чтобы поссориться, нужны двое, но там, где один держит себя в руках и не поддаётся на провокации, гнев неизбежно утихнет (15:18).

«Путь ленивого как терновый плетень». Ленивый человек не способен даже подстричь свою изгородь, хотя торчащие во все стороны шипастые ветви мешают его собственным передвижениям. С другой стороны, «путь праведных – гладкий». Такие люди далеко не ленивы. Они решительно и с верой идут по назначенному им жизненному пути. То, что лентяй посчитает опасным и непроходимым, для праведника – «гладкий» путь. Слово «гладкий» буквально значит то, что было покрыто землёй, а затем выровнено (15:19).

Глава двадцать восьмая

Как сделать правильный выбор

Притчи 15:20–19:25

Третий раздел первого большого сборника притчей начинается уже знакомой фразой «мудрый сын» (15:20). Первый стих имеет близкое сходство с 10:1 и 13:1, оба из которых открывают отдельную группу притчей.

Контраст между

Нечестивым и праведным

Притчи 15:20-33

В основе следующих четырнадцати притчей лежит контраст между праведными и нечестивыми с сильным акцентом на роли Яхве как судьи, который распределяет награды и наказания (ст. 25–30). Основную тему обрамляют два отрывка, убеждающих в необходимости получать наставления и приобретать мудрость (ст. 20–24; 31–33).

А. Принятие совета (15:20–24)

1. Поощрение сыновнего уважения (15:20). «Мудрый сын радует отца». Сын всегда отражение своего отца. Благочестивый же отец особенно радуется осмотрительности сына. С другой стороны, «глупый человек пренебрегает мать свою». Хотя мать все ещё может любить его, такое отношение принесёт ей много горя. Без сомнений, цель этого стиха – подчеркнуть важность мудрости и советов родителей для молодых. Последующие стихи раскрывают эту тему более широко.

2. Поощрение разумности (15:21). «Глупость – радость для малоумного (букв., кому недостаёт сердца)». Термин «глупость» (иввилет) имеет как интеллектуальную, так и этическую коннотацию. Не обладая способностью отличить хорошее от плохого, человек естественным образом склоняется к последнему. С другой стороны, «человек разумный идёт прямою дорогою». Он сознательно выбирает нравственно верный путь.

3. Поощрение совета (15:22–23). «Без совета предприятия расстроятся». Обычно задумка имеет больше шансов на успех, когда она обсуждается с другими, особенно теми, кто её критикует. Если вы не обсуждаете свои планы с другими, вас ждёт катастрофа. С другой стороны, «при множестве советников они состоятся». Глагол предполагает, что любой план осуществим, если представить его на общее рассмотрение (15:22).

«Радость человеку в ответе (или высказывании) уст его». Люди склонны считать собственное мнение истинным, свои аргументы – обоснованными, а заявленные намерения – благими. Другими словами, люди обожают слушать самих себя. С другой стороны, «как хорошо слово вовремя». Речь, вероятно, идёт о слове критики, высказанной вовремя и должным образом (15:23).

4. Главный вопрос (15:24). «Путь жизни мудрого вверх». Он позволяет избежать ловушек, которые грозят преждевременной и вечной смертью. Путь может быть крутым и утомительным, но он всё же уводит от погибели. Мудрый человек стремится «уклониться от преисподней внизу». Шеол – это обитель мёртвых, которая всегда располагается «под» или «внизу», тогда как небо всегда «вверху». Прежде всего, тому, кто боится Господа, обещается долгая и счастливая жизнь (ср. 3:16).

Б. Оценка нечестивости (15:25–30)

1. В итоге будет осуждена (15:25). «Дом надменных разорит Господь». «Надменные» (геим) – это высокопоставленные люди, злоупотребляющие данной им властью. Такие будут искоренены Господом. Кроме того, надменные сходят со сцены, чтобы Господь мог укрепить «межу вдовы». Бог будет отстаивать дело вдовы и защищать её право собственности. Использованное слово «вдова» хорошо отражает идею слабости и брошенности. Это ещё один пример, когда зло в итоге проигрывает, а праведность берёт верх.

2. В данный момент оскорбительна (15:26). Нечестие оскорбляет Бога. «Мерзость пред Господом – помышления злых». Речь здесь идёт о замыслах, направленных на причинение вреда невинным и беспомощным. Такие мысли находят выход в лживых словах. С другой стороны, «слова же непорочных угодны Ему». Таковы слова, продиктованные доброй волей. Они честны, дружелюбны и полны желания помочь. В глазах Бога такие слова не только приемлемы, но и похвальны.

3. Чаще бесплодна (15:27). «Корыстолюбивый расстроит дом свой». Деньгами, полученными посредством алчности и бесчестного поведения, невозможно насладиться. Всё неправедно нажитое влечёт за собой неизбежное возмездие. Вся семья в результате погружается в несчастья и трудности. Скупой человек отравляет жизнь домашним и в другом смысле. Он изнуряет семью своей прижимистостью. Он заставляет перерабатывать и недоплачивает своим сотрудникам. Он лишает свой дом всякого уюта и теряет благословение Божье на праведное использование земного богатства. С другой стороны, «ненавидящий подарки будет жить». Презирающим нечестную наживу обещана более благодатная жизнь. Прежде всего это относится к судье или чиновнику, который неподкупен, творит справедливый суд и покровительствует не из страха или личных предпочтений. Такой человек «продолжит дни» (ср. 28:16). Возможно, в этом стихе нашла отражение надежда на бессмертие, к которому ведёт непорочность.

4. Всенародно презираема (15:28). «Сердце праведного обдумывает ответ». Здесь «сердце», как и везде в Притчах, указывает на интеллектуальную/эмоциональную сторону человека. Дело в том, что праведный человек размышляет, прежде чем высказаться, чтобы слова, которые он произносит, были одновременно благожелательны и полезны. Он не желает произносить ничего лживого, неуместного или вредного для ближнего. С другой стороны, «уста нечестивых изрыгают зло». Такие люди говорят бездумно, импульсивно, не обременяя себя размышлениями. Благодаря этому, они наносят своими речами большой ущерб.

5. Ведёт к духовной изоляции (15:29–30). «Далёк Господь от нечестивых». Воззвав к Нему в какой-то чрезвычайной ситуации, они понимают, что Он от них далеко (ср. Ин. 9:31). С другой стороны, «молитву праведников слышит». Эта притча могла быть задумана как комментарий к предыдущей, которая противопоставляет поток нечестивых слов выверенной речи праведных.

«Светлый взгляд радует сердце». Контекст предполагает, что речь идёт о сиянии, которое появляется в глазах, когда человек слышит хорошие новости. Кроме того, «добрая весть утучняет кости». Кости, полные костного мозга, для древних были символом хорошего здоровья. Таким образом, добрая весть идёт на благо всему телу. Обетование о том, что Яхве слышит молитву праведных людей, – это благая весть (15:30).

В. Принятие совета (15:31–33)

«Ухо, внимательное к учению жизни, пребывает между мудрыми». Синекдохой «ухо» здесь обозначается весь человек. «Учение жизни» – это критика, которая, будучи верно воспринятой, продлевает жизнь. Человеку стоит общаться с мудрыми людьми хотя бы для того, чтобы услышать такое живительное учение (15:31).

«Отвергающий наставление не радеет о своей душе». Такой человек сам себя обкрадывает, лишая благодатной жизни. Эта строка может подразумевать нечто более сильное: он пренебрегает своей жизнью, отвергая исправление своих вредоносных и пагубных путей. С другой стороны, «кто внимает обличению, тот приобретает разум (букв., сердце)». Такой человек приходит к пониманию, что добродетель продлевает и обогащает жизнь (15:32).

«Страх Господень научает мудрости». Доктрины учителей мудрости согласуются с божественным учением. Кроме того, «славе предшествует смирение». Страх Господень ведёт к смирению. Смирение, в свою очередь, позволяет человеку воспринимать наставления в мудрости. Живя с мудростью, человек получает славу и от Бога, и от людей (15:33; Иак. 4:6; Флп. 2:5 и дал.).

Человек под Богом

Притчи 16:1-33

Заключительный стих главы 15 служит мостиком к собранию притчей в главе 16, где его акцент на страхе Господнем и смирении получает дальнейшее развитие.

А. Небесный царь (16:1–9)

Стихи 1–9 представляют исчерпывающий образ Яхве как обладающего полным контролем над человеческими делами. Стихи 1 и 9 образуют рамки, в которых другие притчи разъясняют и иллюстрируют эту идею.

1. Введение в тему (16:1). «Человеку принадлежат предположения сердца». Речь идёт обо всех мыслительных способностях человека. Он обладает способностью связывать идеи, делать выводы и приводить логические доводы. С другой стороны, «от Господа ответ языка». Умение излагать свои мысли убедительно – это особый дар Божий (ср. Мф. 10:19).

2. Яхве испытывает людские мотивы (16:2–4). «Все пути человека чисты в его глазах». Человек может быть слеп к своим собственным недостаткам или же следовать своей слабо информированной совести. Но это не может выступать оправданием в глазах Бога. Люди же пытаются оправдать свои действия, иногда при этом предаваясь самообману. С другой стороны, «Господь взвешивает души», а не только поведение и внешние стороны жизни. Он ведает истинные истоки каждого поступка (Евр. 4:12). Он также знает тайные недостатки, о которых не подозревают другие и, возможно, даже сам человек (16:2).

«Предай Господу дела твои». Этот совет развивает идею предыдущей притчи. Каждый должен положить все свои дела на Божьи весы. Более того, если прислушаться к этому совету, «предприятия твои свершатся». Сам факт подачи поступков на божественную оценку свидетельствует об искренности помыслов. Планы и задумки, из которых берут начало «дела», благополучно воплотятся, потому что совершаются по воле Бога и направляются Его водительством (16:3).

«Всё сделал Господь ради Себя; и даже нечестивого блюдёт на день бедствия». Он – совершенный творец. Его власть над творением исключительна. Он положил цель всему, что сотворил, хотя человеку иногда может быть трудно её увидеть. Всё творение являет Его доброту и мудрость и стремится к Его славе. Более того, Его целям служат даже нечестивые. Бог ни одного человека не сотворил злым, ибо это противоречило бы учению о свободной воле, сформулированному в других текстах мудрости (ср. Еккл. 7:29). Не следует также притягивать этот стих к учению о том, что некоторых Бог обрёк на проклятие (ср. 1 Тим. 2:4; Ин. 3:17). Зная же, что некоторые люди изберут нечестие, Бог устроил всё так, что во вселенной уместен и «день бедствия» или суд, в который будет отмерено возмездие (16:4).

3. Яхве признаёт смирение (16:5–6). «Мерзость пред Господом, всякий надменный сердцем». Неповиновение Богу и Его слову – это внешний признак надменного сердцем. «Можно поручиться, что он не останется безнаказанным» (16:5; ср. 11:20).

С другой стороны, «милосердием и правдою очищается грех». Если бы грешники покаялись и поставили во главу угла милосердие и верность, то любой совершённый грех был бы «очищен» или скрыт от Божьего взора. Такие черты проявляются лишь в том, кто поистине набожен и богобоязнен. Это плоды сердца, пребывающего в мире с Богом и людьми. Соломон, вероятно, не имел в виду исключение роли жертвы в деле искупления греха, а скорее хотел подчеркнуть, что жертва, как ритуал, не способна искупить грех. Кроме того, «страх Господень отводит от зла». Благоговение перед Богом даёт человеку силу отворачиваться от искушения. Таким образом, в этом стихе рассматриваются два фундаментальных аспекта библейской веры: устранение греха и его избежание.

4. Яхве приносит избавление (16:7–8). «Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним». Человек, пребывающий в должных отношениях с Господом, располагает и привлекает к себе. Благословения, которые Бог изливает на верующих, привлекают мирских людей (16:7; Быт. 26:27 и дал.).

Так какие же пути угодны Яхве? «Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою». «Правда» здесь может означать жизнь в святости или добросовестность. «Прибытки» (ср. 10:16; 15:6) означают неправедно нажитое. «Неправда» может относиться либо в целом к нечестивости, либо к мошенничеству и притеснениям в частности (16:8; ср. 15:16).

5. Заключение (16:9). «Сердце человека обдумывает свой путь». Свобода воли позволяет людям выбирать собственный жизненный путь. Глагол «обдумывает» использован в форме, которая указывает на напряжённость умственных усилий и степень забот. С другой стороны, «Господь управляет шествием его». Люди строят планы с величайшей тщательностью, но лишь от Бога зависит, увидят ли они воплощение и с какими трудностями придётся столкнуться в процессе. Если выбор человека встречает одобрение, Бог направляет его к желанной цели.

Б. Земной царь (16:10–15)

Стихи 10–15 посвящены царю как представителю Бога. Принадлежащую ему по праву власть он получил от Бога. Суть здесь вот в чём: от царей требуется то же, что и от всех остальных мужчин и женщин.

1. Божественная власть судить (16:10). «В устах царя слово вдохновенное». Термин «слово вдохновенное» (кесем) периодически применяется в отношении языческого гадания (ср. Втор. 18:10). В древнем мире в сознании людей слово царя имело значение божественного прорицания. Его слово полагало конец всем спорам или разделению мнений. Цари Израиля помазывались священным елеем, а царствование было священной должностью, поэтому царю следовало рассматривать свои заявления как нечто святое. Кроме того, «уста его не должны погрешать на суде». Слово «погрешать» (маал) использовано в техническом смысле Лев. 5:15 для обозначения неправильного использования того, что было посвящено Господу. Подразумевается, что суд священен, и поэтому царь никогда не должен был нарушать справедливость.

2. Хранитель мер и весов (16:11). «Верные весы и весовые чаши от Господа». Даже царь не может по своему разумению изменять вес и меру. Стандарты установлены Богом и переданы царю для справедливого управления. Непреходящие принципы истины и справедливости управляют всеми сделками купли-продажи. Так библейская вера проникает в деловую сферу. Кроме того, «от Него же все гири в сумме». Веса, используемые при взвешивании, сотворены Богом. Царь не может заменять их своими собственными. На то, что обман в этой области был распространённым явлением, указывает тот факт, что на этом заостряли внимание и пророки (например, Мих. 6:11).

3. Защитник чистоты (16:12–13). «Мерзость для царей – дело беззаконное». Это место всегда воспринималось как указывающее на то, что (1) это мерзость для царей – совершать нечестие; и (2) что царям следует ненавидеть творящих нечестие. В данном случае, «потому что правдою утверждается престол». Тот, кто восседает на троне, обязан быть праведным и использовать власть для поощрения и укрепления праведности. Престол такого царя «утверждается», т. е. становится долговечным. Подданные готовы повиноваться ему и даже умереть за него и его семью. Мысль здесь в том, что законодатели сами не должны становиться нарушителями закона (16:12).

«Приятны царю уста правдивые, и говорящего истину он любит». «Царём» здесь назван тот, кто соответствует идеалу правителя, изложенному в Писании. Такие правители ненавидят лесть и притворство и поощряют честность. Вожди не способны должным образом править, когда из уст окружающих слышна лишь лесть (16:13).

4. Абсолютная власть (16:14–15). «Царский гнев – вестник смерти». В гневе царь выносит смертный приговор всем, кто провинился перед ним. Прогневи царя, и наказание не заставит себя долго ждать. С другой стороны, «мудрый человек умилостивит его». Такой человек не станет оказывать неповиновение царю.

«В светлом взоре царя – жизнь», т. е. счастье и процветание. Как гнев царя и омрачение его лика означает смерть (ст. 14), так бодрый и светлый взгляд разливает вокруг радость и жизнь. Кроме того, «благоволение его как облако с поздним дождём» (ср. Пс. 71:7). Живущие на иссохшей земли были бы рады одному виду такого облака. Последний дождь выпадал в марте или апреле и обеспечивал обильный урожай (16:15).

В. Верный выбор (16:16–23)

Призыв к обретению мудрости сигнализирует о начале следующего сборника поучительных притчей. «Приобретение мудрости гораздо лучше золота». Этот стих является кратким обобщением мысли, изложенной в 3:13–18. Кроме того, «приобретение разума предпочтительнее отборного серебра» (16:16).

1. Избегай зла (16:17). «Путь праведных – уклонение от зла». Путь, пройдённый праведным, сравнивается с верно проложенным путём, ровным и очищенным от препятствий. Тот, кто хочет идти этим путём, должен уклоняться от зла^1. Кроме того, «тот бережёт душу свою, кто хранит путь свой». Он не бродит бесцельно, а делает сознательный выбор идти по пути праведности.

2. Воспитывай смирение (16:18–20). «Погибели предшествует гордость, и падению – надменность». Гордыня – это оскорбление Бога, ибо она приписывает успех энергии и усилиям человека, тогда как на самом деле успехом он обязан благосклонности Бога. Гордыня неизбежно будет смирена Богом (16:18).

«Лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми». «Смиряться» – это испытывать нечто противоположное ощущению собственной важности. «Кроткие» (бедные) – это презренные люди, честным путём обеспечивающие свою скудную долю. «Делить добычу» – это образ, заимствованный из армейских будней, который здесь указывает на обогащение сильных за счёт бедных. Чтобы разделить плоды стремлений гордых и испытать их удовольствия, человек должен связать с ними свою судьбу и участвовать в преступлениях, с помощью которых они и получают свою прибыль. Лучше оказаться среди жертв, чем среди тех, кто превращает в жертв других (16:19).

Смирение проявляется в послушании слову Божьему. «Кто ведёт дело разумно, тот найдёт благо». Действовать мудро в отношении Божественного слова означает повиноваться ему. Кроме того, «кто надеется на Господа, тот блажен». Он получает не только материальное, но и духовное благословение. Эта Господня притча занимает центральное место в группе. Она выполняет привычную функцию отождествления мудрости (или наставления) и доверия к Господу.

3. Говори с мудростью (16:21–24). «Мудрый сердцем прозовётся благоразумным», т. е. прослывёт в своей общине разумным человеком. «Благоразумный» – это тот, с кем можно посоветоваться во времена сомнений и трудностей. Кроме того, «сладкая речь прибавит к учению». Проницательный человек отвечает тщательно подобранными словами и доносит свои ответы приятным голосом. В следствие этого, его с готовностью слушает множество людей (16:21).

«Разум для имеющих его – источник жизни». Обладатель разума несёт в себе источник утешения и живительной силы, которая утоляет жажду как прохладный источник. В любой беде он может обратиться к своему здравому смыслу и благоразумию. С другой стороны, «учёность глупых – глупость». Глупость – это бич глупца. Отказываясь от учения мудрости, он сам становится кузнецом своего несчастья, лишаясь счастья, которое даёт добродетель, и обрекая себя на многие скорби (16:22).

«Сердце мудрого делает язык его мудрым и умножает знание в устах его». Речь таких людей глубокомысленна. В их словах звучит проницательность и прозорливость. Интеллект и знания мудрых легко заметны в их рассуждениях (16:23).

«Приятная речь – сотовый мёд, сладка для души и целебна для костей». «Приятная речь» – это утешительные слова. Мудрость наполняет слова благодатью. Благоприятный итог таких речей ощущается и телом, и душой. «Кости» здесь обозначают всё тело (16:24).

4. Заключение (16:25): последствия выбора. «Есть пути, которые кажутся прямыми, но конец их – путь к смерти». Стих идентичен 14:12.

Г. Предостережение о возмутителях спокойствия (16:26–30)

Стихи 26–30 образуют сплочённую группу описаний разных типов людей, которые нарушают общественную жизнь. Подобные списки можно найти и в других местах книги (например, 6:16–19).

1. Голодный человек (16:26). «Трудящийся трудится для себя, потому что понуждает его к тому рот [букв., душа] его». Голод – это мощный стимул к работе, хотя и далеко не лучший. Эта притча, вероятно, предназначена для того, чтобы показать, что голод сам по себе не даёт достаточно мотивации для работы. В Притчах труд рассматривается как полезный для человека сам по себе.

2. Лукавый человек (16:27). «Человек лукавый (т. е. подлец) замышляет зло». Речь идёт о злословии, клевете или обольщении, которые используются, чтобы заманить в ловушку невинных. Кроме того, «на устах его как бы огонь палящий». Слова лукавого человека ранят и вредят другим (ср. Иак. 3:6).

3. Коварный человек (16:28). «Человек коварный сеет раздор». «Человек коварный» – это тот, кто переворачивает смысл высказываний с ног на голову. Человек, который извращает истину, намеренно создаёт раздоры и разногласия. Кроме того, «сплетня разлучает близких друзей^2» (перевод МБО). Некоторым злонамеренным личностям удаётся своей ложью отвратить человека от его лучшего друга.

4. Неблагонамеренный человек (16:29). «Человек неблагонамеренный (т. е. профессиональный преступник) развращает ближнего своего и ведёт его на путь недобрый». Он сбивает другого с пути истинного обманом или угрозами. Он пытается заманить своих друзей на «путь недобрый», т. е. вовлечь в преступную деятельность.

5. Клеветник (16:30). «Прищуривает глаза свои, чтобы придумать коварство». Он намекает, что мог бы кое-что рассказать о ближнем, если бы захотел. Так действует клеветник. Кроме того, он «закусывая себе губы, совершает злодейство». Эта гримаса, как и прищур, наводит на мысль, что человек знает больше, чем говорит. Мудрый обратит внимание на такой язык тела и воспримет его как предупреждение.

Д. Заключительные напоминания (16:31–33)

1. Взгляд вперёд (16:31). «Венец славы – седина, которая находится на пути правды». Продолжительность жизни рассматривается как венец Божьего благословения для того, кто живёт по слову Божьему. Это чрезвычайно важная доктрина литературы мудрости. Этот стих также говорит об уважении к пожилым людям в израильском обществе (ср. Лев. 19:32). В языческих обществах того времени ценность человека в обществе уменьшалась по мере того, как его физические силы ослабевали (16:31).

2. Взгляд внутрь (16:32). «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города». Самоконтроль имеет большее значение, нежели физическая сила. Битва с самим собой – это величайшая из битв, которые только может выиграть человек. «Владеть собой» в этом стихе относится к нраву человека.

3. Взгляд вверх (16:33). «В полу бросается жребий, но всё решение его – от Господа». Жребий использовался в религиозных целях, когда другие средства были непригодны или недоступны; он не должен был заменять собой благоразумие или тщательное исследование. Благочестивые израильтяне верили, что верным жребием руководит сам Яхве. «Пола» здесь – это складка в одежде, куда помещались два жребия, на основании одного из которых делался выбор. Эти жребии – вероятно, камни различных форм или цветов – затем извлекались из складок одежды или вытряхивались на землю (например, Ин. 18:10; Деян. 1:24–26).

Неоднозначность человеческих дел

Притчи 17:1-28

Глава 17 посвящена двойственности человеческих дел. Одна и та же деятельность в разное время может быть как хорошей, так и плохой.

А. Стремление к покою (17:1–9)

1. Внутренний покой (17:1–3). «Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором». Дом без любви, каким бы роскошным он ни был, – несчастное место (ср. 15:16 и дал.). Сухой хлеб перед употреблением размачивали в вине или воде (ср. Руфь 2:14). Мясо ели во время праздничных трапез. Дом «полный заколотого скота», т. е. жертвенного мяса, означал, что семья ни в чём не нуждалась (17:1).

«Разумный раб господствует над беспутным сыном и между братьями разделит наследство». В знак признания заслуг и верности хозяин может даровать слуге свободу и вписать его в число своих наследников (Еккл. 10:7). Писание приводит несколько примеров слуг, достигших выдающегося положения (17:2; Быт. 24:2; 2 Цар. 16:4).

Семейная жизнь, как и остальные аспекты человеческого существования, управляется всеведущим Богом. «Плавильня для серебра, и горнило для золота, а сердца испытывает Господь». То, что огонь творит с металлами, Бог проделывает с сердцем. Посредством скорби, болезни и финансовых трудностей Он очищает его от скверны и являет на свет добро, которое в нём есть (17:3; 1 Пет. 1:7; Откр. 3:18).

2. Общественный покой (17:4–5). «Злодей внимает устам беззаконным, лжец слушается языка пагубного». Такой человек слушает с жадностью и, тем самым, лишь поощряет сплетника. «Уста беззаконные» здесь указывают на того, кто клевещет на ближнего. Сплетни полагают конец репутации, а иногда и самой жизни (17:4).

«Кто ругается над нищим, тот хулит Творца его; кто радуется несчастью, тот не останется ненаказанным». Наслаждение чужим несчастьем, пусть даже несчастьем врагов, – это самая отвратительная форма злобного эгоизма (ср. Иов 31:29). Бог делает бедным и делает богатым (1 Цар. 2:7). Следовательно, издеваться над бедностью человека – богохульство. «Несчастье» либо навлечено Богом, либо происходит с Его ведома. Таким образом, радоваться чьему-то бедствию – значит проявлять презрение к Богу (17:5).

3. Покой в старости (17:6). «Венец стариков – сыновья сыновей, и слава детей – родители их». Дети – одно из величайших благословений жизни. Быть окружённым толпой любящих внуков для древних евреев было желаннее, чем обладать царским венцом. Большое число детей гарантировало прочность семьи. Точно так же и дети охотно хвастаются своими отцами, если у них есть на то причины. Основания для детей гордиться им – это лучший стимул для отца жить достойно.

4. Покой в суде (17:7–8). «Неприлична глупому важная речь, тем паче знатному – уста лживые». «Важная речь» указывает на снисходительную или властную речь. «Глупый» (набал) – это человек извращённого характера, образ жизни которого – худший повод для гордости. Ещё меньше «лживые уста» подходит князю (надиб), который, как предполагается, обладает благородством характера (17:7; Ис. 32:8).

«Подарок – драгоценный камень в глазах владеющего им: куда ни обратится он, успеет». Взятка позволяет достичь всего, для чего она предназначается. Она подобна драгоценному камню, который ослепляет красотой и воздействует на суждение того, кто его получает. Эта притча не одобряет взяточничество, которое по-прежнему запрещено (ср. Исх. 23:8; Втор. 16:19). Соломон просто констатирует факт, не указывая на нравственную сторону взяточничества. Возможно, что этот стих более универсален и относится к дарам, которые преподносятся для умиротворения гнева или в доказательство дружбы (17:8).

5. Покой в межличностных отношениях (17:9). «Прикрывающий проступок ищет любви; а кто снова напоминает о нём, тот удаляет друга». Речь идёт не об общественных преступлениях, а о преступлениях против личности. Если кто-то хочет сохранить дружбу, ему лучше не обращать внимания на свои обиды. Подобная сдержанность способствует продолжению дружбы. Закон Моисея учил терпению (Лев. 19:18). Если же виновный повторяет своё оскорбление, то именно он несёт ответственность за разрыв дружбы и вызванное негодование. Другие воспринимают второй пункт иначе: Тот, кто продолжает лелеять свою обиду, напоминая о ней при каждом удобном случае, отталкивает даже самых лучших друзей.

Б. Нарушители покоя (17:10–15)

Некоторые злонамеренные личности разрушают покой, который сопровождает идеальную жизнь. Человеку следует избегать их, если он хочет, чтобы в его жизни царил мир.

1. Смутьяны (17:10–11). «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов». Человек разумный реагирует на простую конструктивную критику положительно и незамедлительно. Глупец же проявляет упёртость. Он не обращает внимания на замечание, каким бы суровым оно ни было (17:10).

«Только смуты ищет злодей; и вестник безжалостный будет послан против него» (перевод МБО). «Смута» здесь может быть как против Бога, так и против официальных властей. В любом случае, бунт не остается безнаказанным. «Вестник» здесь – это палач, несущий послание царского гнева. Он назван «безжалостным» из-за того, что его поручение несёт смерть, а сам он проявляет безжалостность в его исполнении (17:11).

2. Порочные (17:12). «Лучше встретить человеку медведицу, лишённую детей, нежели глупца с его глупостью». Сирийский медведь, распространённый в Палестине в библейские времена, теперь практически вымер. О свирепости медведицы, лишённой детёнышей, слагались легенды (2 Цар. 17:8; Ос. 13:8). Но ещё опаснее глупец в своей глупости. Примерами могут послужить как детоубийство по приказу Ирода (Мф. 2:16), так и безрассудные слова Саула, сказанные сыну Ионафану (1 Цар. 20:30).

3. Неблагодарные (17:13). «Кто за добро воздаёт злом, от дома того не отойдёт зло». Этот стих может относиться к Божьей каре, которая ждёт нечестивых. Другие, однако, видят здесь естественный итог порочного поведения (ср. 1 Цар. 25:21 и дал.). Относящийся к своему ближнему с подобным презрением, не найдёт никого, кто в тяжёлый момент придёт на выручку ему самому.

4. Спорщики (17:14). «Начало ссоры как прорыв воды; оставь ссору прежде, нежели разгорелась она». Раздор начинается, как трещина в плотине, из которой бьёт тоненькая струйка воды. Но если его немедленно не остановить, отверстие разрастается, и вот, из него уже изливается целый поток. Если вы чувствуете раздражение и возбуждение, это означает, что пришла пора остановиться, а иначе конфликт уже будет не остановить.

5. Несправедливые (17:15). «Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного – оба мерзость пред Господом». Осуждаются две формы несправедливости: оправдание виновного и осуждение невиновного (ср. Исх. 23:6 и дал.).

В. Ключ к покою (17:16–20)

1. Обретение мудрости (17:16). «К чему сокровище в руках глупца? Для приобретения мудрости у него нет разума». Даже если бы глупец и стремился приобрести мудрость, он не способен этого сделать. Подобный человек не обладает ни умом, ни характером, с помощью которых он мог бы обрести разумение.

2. Развитие дружеских отношений (17:17). «Друг любит во всякое время и, как брат, явится во время несчастья». Даже в невзгодах, служащих истинной проверкой дружбы, друг/брат окажется рядом. В чрезвычайных обстоятельствах подлинный друг ценится даже выше кровного родственника (ср. 18:24; 27:10). В этом стихе «брат» – синоним истинного друга.

3. Осторожность в ведении дел (17:18). «Человек малоумный даёт руку и ручается за ближнего своего». Удар по рукам торжественно скреплял юридическое обязательство (ср. 6:1; 11:15). «Ближний» здесь – это заимодавец. Порицается та слабость, которая заставляет ради обязательств никчёмных товарищей стеснять и подвергать опасности самого себя. Современным эквивалентом будет совместное подписание долговой расписки.

4. Скромный образ жизни (17:19). «Кто любит ссоры, любит грех, и кто высоко поднимает ворота свои, тот ищет падения». Здесь имеется ввиду «грех» не против Бога, а против ближнего. Раздоры ведут ко многим нарушениям заповедей. Слово «ворота» использовалось для обозначения рта, то есть речь идёт о высокомерном поведении; так же оно символизировало дом, в котором вся жизнь идёт напоказ. В обоих случаях, подобным поведением человек вызывает зависть, гнев и неминуемый крах.

5. Последовательная речь (17:20). «Коварное сердце не найдёт добра», т. е. не добьётся процветания. «Коварное сердце» – это искажённый ум, не способный мыслить верно. Сея вражду, такой человек навлекает на себя трудности и несчастья. Он не получит благословения не только в своих мирских делах, но и тем более в духовных. Подобным же образом, «лукавый язык попадёт в беду». Такой человек говорит одно сегодня и нечто совершенно противоположное завтра. Это приводит к «беде», т. е. может не только поставить под удар его репутацию, но и лишить средств к существованию.

Г. Покой родителей (17:21–25)

Сходство между ст. 21 и 25 наводит на мысль, что мы имеем дело с небольшим собранием. Общая тема – разочарование от детей, которые отказываются следовать мудрости. Эти притчи могли быть задуманы как призыв к молодёжи прислушаться к учению своих родителей.

«Родил кто глупого – себе на горе, и отец глупого не порадуется». В этом стихе упоминаются два вида глупцов. Первый «глупый» (кесил) – это ребёнок, самоуверенный и наглый в своей глупости. Он может быть житейски мудр, но полностью лишён совести. Второй «глупый» (набал) – это некто бестолковый, или даже туповатый. Ему попросту не хватает ума. Любой из таких сыновей будет постоянным источником горя для своих родителей (17:21).

Печальный настрой предыдущего стиха подводит к следующей притче о сломленном духе. «Весёлое сердце благотворно». Жизнерадостность влияет на общее состояние здоровья. С другой стороны, «унылый дух сушит кости». Депрессия оказывает на здоровье негативное влияние. Метонимией «кости» здесь обозначается всё тело (17:22).

«Нечестивый берёт подарок из пазухи, чтобы извратить пути правосудия». «Нечестивый» здесь – это либо судья, либо свидетель, за взятку готовый ко лжесвидетельству. «Подарок» (шохад) – это и есть взятка. Он тайно достаётся «из пазухи», а не открыто из кошелька или сумки, в которых обычно носят деньги. Нечестивый судья может принять взятку от одного из участников судебного процесса. Судьи в то время не имели назначенного жалования, поэтому самые беспринципные из них всегда были открыты для подкупа (17:23; Исх. 23:8; Втор. 16:19).

«Мудрость пред лицом у разумного». Мысль состоит в том, что разумный человек взирает на мудрость, а она в ответ освещает его своим светом. Такой человек бросает все свои силы на достижении мудрости. С другой стороны, «глаза глупца на конце земли». Такой человек не способен собраться, поэтому его взгляд блуждает во всех направлениях. Он гоняется за сотней различных вещей, которые встречаются на его пути, но упускает самый важный поиск своей жизни (17:24).

«Глупый сын – досада отцу своему и огорчение для матери своей». Соломон снова указывает на боль, которую неразумные дети доставляют своим родителям (17:25; ср. 15:20; 17:21).

Д. Надлежащая сдержанность (17:26–28)

«Нехорошо и обвинять правого, и бить вельмож за правду». Автор, похоже, упоминает сначала менее серьёзную несправедливость, а именно, взыскание (ср. Втор. 22:19) с невинного, а затем более серьёзное, которым является бичевание благородных людей за их приверженность высоким принципам и отказ идти на компромисс (17:26).

«Разумный воздержан в словах своих, и благоразумный хладнокровен». Притча призывает избегать опрометчивых речей и невоздержанности, которые провоцируют вражду (17:27).

«И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои – благоразумным». Молчание иногда воспринимается как свидетельство большого ума (17:28).

Друзья и враги

Притчи 18:1-24

Притчи главы 18 свободно сгруппированы вокруг темы друзей и врагов.

А. Слова и дружба (18:1–8)

Соломон выделяет определённые типы речей, которые вредят дружбе.

1. Высокомерная речь (18:1–2). «Прихоти ищет своенравный, восстаёт против всего умного». Тщеславный и своевольный человек склонен противопоставлять себя общественному мнению. Он наслаждается тем, что не соблюдает общепринятых обычаев, не принимает советов от других и ничего делает в общественных интересах. Такой человек заботится только о своих личных целях и прихотях (18:1).

«Глупый не любит знания, а только бы выказать свой ум». Такому человеку мудрость других не доставляет радости. Он настолько самоуверен, что не считает нужным умение различать истинное и ложное. Его единственное желание – озвучить собственные мысли и высказать личное мнение, пусть оно и основано ни на чём ином, как на его глупости. Его взгляды – догма, не подвергаемая сомнению. По его мнению, этим он показывает своё превосходство и приносит пользу миру в целом (18:2).

2. Презрительная речь (18:3). «С приходом нечестивого приходит и презрение, а с бесславием – поношение». Нечестивый человек презирает других, а также всё чистое, доброе и прекрасное. Он осыпает бранью всех, кто пытается помешать ему вершить злодеяния. Всё, что он говорит или делает, влечёт за собой позор, а сам он всегда готов оскорбить любого, кто лучше него. Когда человек относится к другим с презрением, он порождает разлад и провоцирует их на враждебные действия и даже насилие.

3. Неточная речь (18:4). «Слова уст человеческих – глубокие воды; источник мудрости – струящийся поток». Речь идёт об обычном, среднестатистическом человеке^3. «Глубокие воды» – это воды, лежащие глубоко под поверхностью, и которые можно поднять с этой глубины только ценой неимоверных усилий. Поэтому слова обычного человека неясны и неточны, и понять их достаточно трудно. С другой стороны, «источник мудрости – струящийся поток». Мудрый человек – это источник мудрости. Человек может пить эту воду (т. е. понимать сказанное) так же легко, как можно пить из живого потока.

4. Несправедливая речь (18:5). «Нехорошо быть лицеприятным к нечестивому, чтобы ниспровергнуть праведного на суде». «Нечестивый» здесь – это обвиняемая сторона в судебном деле. Словом «праведный» в данном случае переведено слово цаддик. Проявлять лицеприятие – значит руководствоваться не фактами дела, не принципами добра и зла, а посторонними соображениями. Например, решение может быть вынесено в пользу (или против) человека на основании его внешности, поведения, состояния или положения его семьи.

5. Вызывающая споры речь (18:6–7). «Уста глупого идут в ссору, и слова его вызывают побои». Глупые слова приводят к личным ссорам или даже судебным искам. Такой человек вмешивается в споры, которые его не касаются, и своим бездумным вмешательством не только навлекает на себя гнев, но и усугубляет первоначальную трудность. Иногда результатом подобного вмешательства становятся побои. Слово «побои» (магалумот) может относиться как к ударам, наносимым оскорблённым человеком, так и к наказанию, предписанному судом (18:6).

«Язык глупого – гибель для него, и уста его – сеть для души его». Эта притча выглядит обобщённым изложением мысли предыдущего стиха. Слова глупца навлекают на него беду (18:7).

6. Сплетни (18:8). «Слова наушника как лакомства, и они входят во внутренность чрева». «Наушник» (нирган) – это сплетник. Склонный к ним человек жадно поглощает сочные кусочки сплетен, как обжора охотно поедает соблазнительную пищу. Слова клеветы не производят немедленного действия, но проникают в самую глубину разума слушателя, где они основательно перевариваются. Они остаются в памяти до того момента, пока не подвернётся возможность их использовать.

Б. Действия, способствующие дружбе (18:9-13)

1. Трудолюбие (18:9). «Нерадивый в работе своей – брат расточителю». Речь идёт о том, кто выполняет свою работу не от души, а кое-как. Он не осознаёт, что труд – это не только необходимость, но и средство послушания и освящения. Такой человек является «братом», т. е. относится к той же категории, что и собственник, расточающий своё владение. Ленивый работник лишает себя средств к существованию так же верно, как землевладелец доводит себя до нищеты, пренебрегая своей собственностью. Притча подразумевает, что небрежность в исполнении долга так же опасна, как и непосредственное вредительство.

2. Упование на Господа (18:10–11). «Имя Господа – крепкая башня: убегает в неё праведник – и безопасен». «Имя» Господа означает всё, что есть в Боге: Его свойства, Его любовь, милость, сила и знание. Тот, кто ищет прибежища в Господе, «безопасен», недосягаем для грозящих опасностей (ср. Пс. 60:4). Перед нами предстаёт образ внутренней крепости, в которой во время опасности могло укрыться окружающее население (18:10).

«Имение богатого – крепкий город его и как высокая ограда в его воображении». Богатство даёт защиту (ср. 10:15); но если этим богатством злоупотребляют, то она оказывается иллюзорной. Глупец воображает, что его богатство – это неприступная крепость, которая укроет его от всех жизненных невзгод. Но это далеко не так. Этот «крепкий город» однажды будет сметён судом Яхве (18:11).

3. Смирение сердца (18:12). «Перед падением возносится сердце человека, а смирение предшествует славе». Первая часть напоминает ст. 16:18. Вторая – идентична второй части ст. 15:33.

4. Осторожность в словах (18:13). «Кто даёт ответ, не выслушав, тот глуп, и стыд ему». Прежде чем отвечать, необходимо внимательно выслушать, убедившись, что смысл сказанного верно понят. Мудрый человек не станет прерывать собеседника и поспешно отвечать на его предложения.

5. Стойкость и терпение (18:14). «Дух человека переносит его немощи». Сила воли и решимость могут уравновесить физическую слабость и позволить человеку взять верх. С другой стороны, «поражённый дух – кто может подкрепить его?» Если воля подорвана, человек не выдержит и отступит. В первом предложении термин «дух» употреблён в мужском роде, во втором – в женском. Смена рода говорит о том, что мужественность внутреннего человека пала под натиском страданий. Подразумевается, что верующие должны быть столь же сдержанны в том, чтобы не ранить дух брата, сколь и в том, чтобы не ранить его тело. С последним может справиться медицина, первое же влечёт гораздо более серьёзные, а иногда и непоправимые, последствия.

В. Урегулирование споров (18:15–24)

Стих 15 с его акцентом на приобретение знаний может быть, как и другие подобные стихи, началом нового «наставления». «Сердце разумного приобретает знание, и ухо мудрых ищет знания». Ищущие мудрости должны использовать как внутренний, так и внешний орган восприятия (сердце и ухо). Ум мудрого человека непрерывно развивается, потому что его ухо открыто для наставлений (18:15).

1. Подношение даров (18:16). «Подарок у человека даёт ему простор и до вельмож доведёт его». Подарок (маттан) – это не обязательно взятка. Это может быть подарок влиятельному человеку от того, кто нуждается в его помощи для достижения своих целей. «Давать простор» – это идиома, означающая облегчение пути к цели. Такие дары часто открывают доступ к великим и влиятельным. Здесь имеется в виду восточный обычай предлагать соответствующие подарки тому, кто наделён властью, когда требуется услуга или аудиенция (ср. Мф. 2:11; Лк. 16:9).

2. Оценка доказательств (18:17). «Первый в тяжбе своей прав, но приходит соперник его и исследует его». В первую очередь истец излагает доказательства, выставляющие его в выгодном свете. Когда он заканчивает, он как будто прав. Его ближний – подсудимый – приходит и исследует его дело, т. е. приводит доказательства, которые ставят под сомнения предыдущие показания. Следовательно, судья не должен принимать решения, не выслушав обе стороны.

3. Бросание жребия (18:18). «Жребий прекращает споры и решает между сильными». Эта притча может иметь отношение к предыдущей. В случае, когда доказательств не достаточно для принятия решения, стороны могут согласиться об урегулировании своего спора посредством жребия, приняв как данность, что результат будет исходить напрямую от Бога (ср. 16:33). «Сильные» – это могущественные противники, за дело которых решится взяться не каждый судья.

4. Оскорбление брата (18:19). «Озлобившийся брат неприступнее крепкого города, и ссоры подобны запорам замка». Чем ближе родство, тем ожесточённее будет возникшая вражда, и тем труднее примирение сторон. Дверь примирения захлопнется, а сердца закроются перед любыми проявлениями чувств или доброты. Гораздо легче взять штурмом крепость, ворота которой заперты на железный засов.

5. Осторожная речь (18:20–21. «От плода уст человека наполняется чрево его; произведением уст своих он насыщается». Человек должен ответственно относиться к тому, что произносят его уста. Слова рассматриваются как то, что питает человека. Последствиями слов определяется положение и судьба человека (18:20).

«Смерть и жизнь во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его». В определённых обстоятельствах осторожная речь может сохранить жизнь, точно так же, как безрассудная поставить её под угрозу. Кто любит использовать язык должен принимать последствия того, как он используется, будь то во благо или во зло (18:21).

Г. Основы дружбы (18:22–24)

1. Благочестивый брак (18:22). «Кто нашёл добрую жену, тот нашёл благо и получил благодать от Господа». Контекст подразумевает, что имеется ввиду добрая жена. Такая жена – ценность, а также помощь в материальном и нравственном развитии человека. Кроме того, благочестивый брак получает благосклонность Господа.

2. Благочестивая милость (18:23). «С мольбою говорит нищий, а богатый отвечает грубо». Богатые не проявляют сочувствия к мольбам бедных. Притча призвана предупредить богатых о недопустимости того, чтобы богатство подавило в них человеческое сострадание.

3. Вдумчивая дружба (18:24). «Есть друзья, с которыми лучше не знаться, но истинный друг ближе иного брата» (перевод НРП). Речь здесь о бездумном умножении числа «друзей», некоторые из которых могут навредить или погубить. Важно качество дружбы, а не количество «друзей». Выражение «истинный друг» относится к тому, на кого всегда можно положиться в недобрый час.

Богатство и бедность

Притчи 19:1-25

И снова богатство и бедность составляют основную тему притчей, собранных в главе 19.

А. Проблемы бедности (19:1–7)

1. Бедность – не самое худшее (19:1–2). «Лучше бедный, ходящий в своей непорочности, нежели богатый со лживыми устами, и притом глупый». Лучше оставаться бедным, но честным, чем пытаться избежать бедности посредством нечестия. Только последний дурак верит, что можно добиться процветания тёмными делами. Его замыслы либо раскроют, и он понесёт наказание, либо его планы нарушит Бог (19:1).

Бедный человек может действовать по незнанию. Это не так плохо, как действия человека, который изначально ставит своей целью злодейство. «Нехорошо душе без знания, и торопливый ногами оступится». Притча чётко разделяет две предосудительные линии поведения. Невежественный человек не имеет определённой цели, он не знает, что и как ему следует предпринять в той или иной жизненной ситуации. Второй бездумно рвётся вперёд, при этом пропуская верный путь. Спешка здесь противопоставляется знанию, так как последнее включает в себя благоразумие и осмотрительность, тогда как первое ведёт к самым непредвиденным последствиям (19:2).

2. Бедность может вызвать враждебность к Богу (19:3). «Глупость человека извращает путь его, а сердце его негодует на Господа». Своими собственными необдуманными решениями человек разрушает себе жизнь, после чего начинает обвинять в этом Бога.

3. Бедность приводит к отсутствию друзей (19:4–7). «Богатство прибавляет много друзей». Люди тянутся к богатству, думая, что и они могут извлечь из него свою выгоду (ср. 14:20). С другой стороны, «бедный оставляется и другом своим». Бедность отпугивает даже последнего из друзей (19:4).

«Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь (букв., дышит ложью), не спасётся». Речь идёт о том, кто лжёт так же легко, как и дышит. Практически каждое его слово лживо (ср. 6:19; 14:5, 25). Со временем его ложь раскроется, его осудит общество и, в конечном итоге, накажет Бог. Связь с предыдущей притчей может выглядеть так: бедный и одинокий человек может соблазниться взяткой за лжесвидетельство в суде (19:5).

«Многие заискивают у знатных, и всякий – друг человеку, делающему подарки». Вероятно, речь идёт о богатых политических деятелях, которые привлекают последователей раздачей даров (19:6).

«Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него: гонится за ними, чтобы поговорить, но и этого нет». Родственники не испытывают любви к тому, кто постоянно просит о помощи. Ещё меньше склонны помогать те, с кем у бедного нет родственной связи. Он же продолжает преследовать и тех и других, моля о помощи. Однако их уже и след простыл (19:7).

Б. Неподобающие вещи (19:8-15)

Восхваляющая мудрость притча служит вступлением к ещё одному небольшому собранию, тема которого – неподобающие вещи. «Кто приобретает разум, тот любит душу свою; кто наблюдает благоразумие, тот находит благо». Такой человек стремится в полной мере использовать свои возможности и получить от жизни максимум. Тот, кто «наблюдает благоразумие», – это человек, который позволяет этому благоразумию руководить его жизнью. «Найти благо» означает добиться материального процветания. Однажды приобретённые, мудрость и благоразумие должны храниться как драгоценные камни, чтобы не оказаться потерянными из-за недостаточной заботы и неумения ими пользоваться (19:8).

1. Лжесвидетельство (19:9). «Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, погибнет». Лжец не только не избежит наказания, но и погибнет (ср. 19:5).

2. Пышность (19:10). «Неприлична глупцу пышность, тем паче рабу господство над князьями». Глупец злоупотребит роскошью и лишь утвердится в своей глупости. Будучи любимчиком правителя, раб самого низкого происхождения может возвыситься и вознестись над знатью и князьями. Раб, облечённый подобной властью, злоупотребит ей и станет тираном.

3. Ярость (19:11–12). «Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам». Разумный человек сдерживает себя, стараясь не обращать внимания на жизненные неприятности. «Проступки», как и в 17:9, – это не общественные преступления, а личные обиды (19:11).

«Гнев царя как рёв льва, а благоволение его как роса на траву». Рёв льва внушает ужас и предупреждает об опасности или даже близкой смерти. С другой стороны, благоволение царя уподоблено росе, которая сохраняет растительность живой в засушливый сезон (19:12).

4. Разлад в доме (19:13–14). «Глупый сын – сокрушение для отца своего, а сварливая жена – сточная труба». Множественным числом в древнееврейском оригинале раз за разом подчёркивается, что глупость сына приносит несчастье его отцу. Ворчание же и придирки жены гонят мужа прочь из дома (19:13).

«Дом и имение – наследство от родителей, а разумная жена – от Господа». Дом и состояние – это наследие, которое переходит от родителей детям по умолчанию. Обладание же достойной женой – это особое благословение от Господа (19:14; ср. 18:22).

5. Леность (19:15). «Леность погружает в сонливость, и нерадивая душа будет терпеть голод». Ленивый спит тогда, когда стоило бы трудиться. «Сонливость» (тардема) подразумевает глубокое безразличие к окружающему, практически транс. Кроме того, лень ослабляет ум, подавляет высшую деятельность мозга и превращает разумное существо в безмозглое животное. Ценой для такого человека станет голод.

В. Семейная мудрость (19:16–24)

1. Главное в послушании (19:16–17). «Хранящий заповедь хранит душу свою, а нерадящий о путях своих погибнет». Скорее всего, «заповедь» здесь выступает техническим обозначением Торы, Закона Моисеева. Соблюдающий Закон Божий сохраняет свою жизнь. Тот же, кто отвергает Божьи пути, будет предан смерти, т. е. казнён по приговору суда.

Далее Соломон даёт конкретный пример послушания, о котором идёт речь в предыдущей притче. «Благотворящий бедному даёт взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его». Слово «бедный» указывает на того, кто нуждается в какой-либо помощи, не обязательно денежной. Бог становится должником того, кто помогает бедному, так как такое благое деяние несёт на себе Его одобрение. Господь всегда платит по Своим счетам. Следовательно, всегда можно ожидать благословения за свою доброту к нуждающимся (19:17; ср. Мф. 25:40).

2. Главное в воспитании (19:18). «Наказывай сына, пока есть надежда; не делайся виновным в его гибели» (перевод МБО). Телесные наказания могут помочь сыну исправиться и, тем самым, избежать грозящей преступнику смерти. Наказание должно применяться «пока есть надежда», т. е. пока ребёнок ещё молод, восприимчив и не утвердился в своих вредных привычках. Вторая часть воспринимается как означающая, что воспитательные меры не должны быть настолько суровыми, чтобы подвергать жизнь ребёнка опасности (ср. Еф. 6:4; Кол. 3:21). Другие понимают это так, что родители, не воспитывающие своего ребёнка, сами предназначают своему ребёнку общественную, духовную или даже физическую смерть.

3. Главное в самоконтроле (19:19). «Гневливый пусть терпит наказание, потому что, если пощадишь его, придётся тебе ещё больше наказывать его». Человек, допускающий грубость в своём гневе, должен понести наказание, которое навлекает на него отсутствие самоконтроля. Если время от времени избавлять его от последствий его несдержанности, то его нрав останется неизменным, и все усилия пойдут насмарку. Оказанная такому человеку помощь лишь заставит его думать, что он может и дальше безнаказанно потакать своему гневу. В некоторых же случаях он изольёт гнев на собственного избавителя.

4. Главное в мудрости (19:20–21). «Слушайся совета и принимай обличение, чтобы сделаться тебе впоследствии мудрым». Прежде, чем действовать, необходимо выслушать совет или даже указания (мусар) знатока. Фраза, переведённая словом «впоследствии», в Притчах означает будущее, всю оставшуюся жизнь. Следовательно, мудрость приобретённая и усвоенная в юности – это благоразумие и ум в зрелости и старости (19:20).

«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое Господом». Эта притча противопоставляет человеческие замыслы Божьему плану. Свои планы человек склонен менять постоянно, переходя от хорошего к лучшему, а от плохого к худшему. «Определённое» или запланированное Богом, однако, неизменно.

5. Главное в честности (19:22). «Радость человеку – благотворительность его, и бедный человек лучше, нежели лживый»4. Намерение сделать доброе дело – это то, что придаёт поступку истинную ценность. Желание бедного помочь попавшему в беду ближнему, даже если он не способен его осуществить, приравнивается к акту милосердия. Бедный человек, проявляющий к попавшему в беду сочувствие и доброжелательность, даже если он не может позволить себе оказать материальную помощь, лучше богатого, который много обещает, но мало делает, или вообще лжёт о своей неспособности помочь.

6. Главное в благоговении (19:23). «Страх Господень ведёт к жизни, и кто имеет его, всегда будет доволен, и зло не постигнет его». В соответствии с мирскими положениями (Моисеев Завет), истинное благочестие вознаграждалось долгой и счастливой жизнью в этом мире. Закон Моисеев обещал верным жизнь, свободную от бедствий (Лев. 26:6; Втор. 11:15; и т. д.). В соответствии с положениями Духа, христианам следует ожидать не освобождения от невзгод, а покрывающей всё благодати и следующего из неё освящения.

7. Леность осуждаема (19:24). «Ленивый опускает руку свою в чашу и не хочет донести её до рта своего». В библейские времена люди опускали руку в общее блюдо, после чего рукой доносили пищу до рта (ср. Руфь 2:14; Мф. 26:23). Для лентяя же это слишком большое усилие. Гипербола призвана указать на постыдную лень, избегающую даже малейших усилий, направленных на собственное пропитание.

8. Наказание похвально (19:25). «Если ты накажешь кощунника, то и простой сделается благоразумным; и если обличишь разумного, то он поймёт наставление». Притча противопоставляет два метода обучения. Простак учится благоразумию, когда видит, как кощунник страдает за свою нечестивость. Ему необходимо сдерживающее средство – страх перед наказанием (ср. 1 Тим. 5:20). С другой стороны, человек разумный для исправления нуждается лишь в слове упрёка.

Примечания

1 Некоторые понимают «зло» в 16:17 как несчастье или бедствие. Тогда смысл будет такой: «путь праведного избегает несчастья». Термин «зло» здесь, вероятно, использован в своём этическом смысле.

2 Термин «близкий друг» (аллюф) в 16:28 используется для обозначения (1) мужа женщины (2:17); и самого Бога (Иер. 3:4).

3 Другие толкуют иш в 18:4 как идеального человека со всей его мудростью и чистотой. Слова такого человека – это глубина, которую невозможно постичь или исчерпать.

4 NIV переводит 19:22 как «Чего человек желает, так это неизменной любви». На полях предлагается прочтение: «Алчность человека – его позор». Хотя хесед иногда и означает «позор» (ср. 14:34), нет нужды отходить здесь от его обычного значения «милости».

Глава двадцать девятая

Почитание Бога в повседневной жизни

Притчи 19:26–22:10

Четвёртый раздел первого собрания притчей начинается с ещё одного упоминания сына в 19:26. В этой серии притчей встречается ряд аллюзий на Яхве. Автор видит Бога везде, «где люди сталкиваются с собственной ограниченностью, а это происходит действительно часто»1.

Попрание авторитета

Притчи 19:26-29

Последние четыре притчи главы 19 посвящены высмеиванию всего справедливого и правильного (1) дома; и (2) в зале суда.

А. Попрание авторитета домашних (19:26–27)

«Разоряющий отца и выгоняющий мать – сын срамной и бесчестный». Эта притча осуждает сына, который не обеспечивает своим родителям достойную старость. Его отец нуждается, а мать вынуждена покинуть дом и жить с посторонними (19:26).

«Перестань, сын мой, слушать внушения об уклонении от изречений разума». Автор предостерегает от выслушивания мудрых наставлений (мусар) без того, чтобы применять их на практике. Если человек продолжает творить зло, значит он не услышал своего учителя по-настоящему. Он лишь отягощает свою вину тем, что отлично осведомлён о праведном пути, но отказывается ступить на него (19:27).

Б. Попрание авторитета в суде (19:28–29)

«Лукавый свидетель издевается над судом, и уста беззаконных глотают неправду». «Лукавый свидетель (белийаал) – это тот, кто порочен настолько, что сознательно и охотно даёт ложные показания. Он насмехается над справедливостью и не считает, что должен следовать общественным нормам. Вместо того, чтобы вместе с согражданами противостоять злу, он глотает беззаконие как будто это приятный напиток, т. е. радуется беззаконию, приветствует и поглощает его. Он нарушает Закон, давая ложные показания (19:28; ср. Исх. 20:16; Лев. 5:1).

«Готовы для кощунствующих суды, и побои на тело глупых». Насмешники в конце концов предстанут перед судом, если не в этой жизни, то после. Кощунник может действовать в рамках закона и, тем самым, избежать гражданского наказания. Наказания же Божьего избежать не в его власти. «Побои» относятся к телесным наказаниям, предписываемым Законом Моисея (19:29; ср. 18:6).

Нужда в спасении

Притчи 20:1-19

Первые девятнадцать притчей главы 20 говорят об общей греховности и нужде каждого человека в спасении.

А. Осуждение пороков (20:1–4)

Мудрому ученику следует избегать четырёх видов зла. Благоразумие – хорошее средство для этого.

1. Хмельные напитки. «Вино – глумливо, сикера – буйна; и всякий увлекающийся ими неразумен». Производимые напитками эффекты перенесены на сами напитки. Опьянённый человек становится «глумливым», т. е. начинает насмехаться над святым, игнорировать замечания и высмеивать всё серьёзное. «Сикера» – это любой алкогольный напиток, сделанный не из винограда. Такие напитки производились путём сбраживания некоторых фруктовых соков, например, гранатового или финикового. Употребление крепкой сикеры приводит к тому, что человек начинает буянить, не владеет собой и не принимает в расчёт никакие общественные нормы или нормы морали. «Увлекаться» такими напитками означает употреблять их без меры. Такой человек не способен вести себя так, как подобает мудрому (20:1).

2. Разгневанный царь (20:2). «Гроза царя как бы рёв льва: кто раздражает его, тот грешит против самого себя». Лев рычит, когда набрасывается на свою добычу. Его рык вселяет ужас в жертву, которая знает, что её час настал. Тот, кто служит причиной царского гнева, преступает закон «против самого себя», т. е. подвергает угрозе собственную жизнь.

3. Раздор (20:3). «Честь для человека – отстать от ссоры; а всякий глупец задорен». Отказ вступать в ссору приносит честь человеку в том смысле, что он избегает оскорблений и обид, которым иначе непременно подвергся бы сам, а то и нанёс своему ближнему. Глупец безрассудно бросается в спор, что грозит ущербом как ему, так и его семье.

4. Леность (20:4). «Ленивец зимою не пашет: поищет [букв., будет выпрашивать] летом – и нет ничего. После осеннего урожая необходимо начать вспашку поля. В это время земля в Палестине, увлажнённая зимними дождями, наиболее податлива. Ленивый же хозяин пренебрегает этой работой. Он день за днём откладывает вспашку своих полей, так что его земля никогда не обрабатывается. Как следствие, с приходом осени ему оказывается нечего пожинать.

Б. Различение человеческого характера (20:5-12)

Люди – нравственно слабые существа. Склонность ко греху – это часть человеческой природы. В следующей серии притчей всесторонне рассматривается вопрос различения характера. В позитивном ключе притчи этого блока отзываются о тех, кто (1) верен обещаниям (ст. 6), (2) блюдёт непорочность (ст. 7), (3) беспристрастен в суждениях (ст. 8), (4) скромен в самооценке (ст. 9); и (5) честен в делах (ст. 10).

1. Трудность различения (20:5–6). «Помыслы в сердце человека – глубокие воды, но человек разумный вычерпывает их». Подобно подземным водам, истинные намерения человека трудно увидеть на поверхности. Рассуждениями, вопросами и замечаниями понимающий человеческую психологию может извлечь на свет потаённую мысль (20:5).

«Многие хвалят человека за милосердие, но правдивого человека кто находит?» Мысль, по-видимому, состоит в том, что своей благотворительностью хвастаются многие (ср. Мф. 6:2), но далеко не многие оказываются верны. «Правдивость» подразумевает верность обещаниям и стремление выполнять то, чем похваляешься. Притча противопоставляет обещание делу (20:6)2.

2. Родительская проницательность (20:7). «Праведник ходит в своей непорочности: блаженны дети его после него!» Хождение в непорочности характеризует человека, который верен нравственным принципам и законам Бога. Такой человек делает выбор показать своим детям пример нравственной жизни. Поэтому его дети будут счастливы, вспоминая о нём с любовью даже после его смерти.

3. Судейская проницательность (20:8). «Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет очами своими всё злое». Царь был верховным судьёй всего государства. «Престол суда» – это власть, отличающаяся беспристрастным правосудием. Такой царь отсеивает всё ложное среди представленных ему доказательств. Помазанный правитель, как считалось, был наделён способностью замечать любую ложь. Скрывающие зло ложь и притворство улетают прочь, как гонимая ветром солома. Ничто неправедное не может пребывать в его присутствии.

4. Личная проницательность (20:9-10). «Кто может сказать: “я очистил моё сердце, я чист от греха моего?”» Безупречных людей нет (Рим. 3:23; 1 Ин. 1:8), но обмануться в этом вопросе очень легко. Грехи могут оставаться незамеченными, а мотивы скрытыми, так что никто не имеет права на самоправедность, тщеславие или гордость по поводу своего духовного состояния (20:9).

«Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое – мерзость пред Господом». Для взвешивания, как правило, использовались камни, а древнееврейской мерой сухого объёма была ефа, примерно равная 39 л. Нечистые на руку продавцы использовали два набора весов, один для покупки, другой для продажи (ср. Лев. 19:36; Втор. 25:13). Богу ненавистно такое мошенничество. Некоторые мысленно связывают этот стих с предыдущим, видя в нём предостережение против оценки ближнего по меркам, которые человек не желает применять к самому себе (20:10).

5. Основа различения (20:11–12). «Можно узнать даже отрока по занятиям его, чисто ли и правильно ли будет поведение его». Характер человека можно увидеть только в его поступках. Молодой парень прост и прямолинеен в своих поступках. Он лишь учится приёмам, с помощью которых взрослые скрывают свои истинные намерения. Привычки усваиваются в раннем возрасте, так что по его поведению можно предсказать, куда со временем повернёт его жизнь (20:11).

«Ухо слышащее и глаз видящий – и то и другое создал Господь». Яхве дал каждому органы слуха и зрения, чтобы мы могли судить о характере по тому, что слышим в речи других и видим в их действиях. Поскольку Он создал обе эти способности, их необходимо использоваться так, как угодно их создателю. Можно заключить, что творец обязан быть более великим, чем сотворённый. Таким образом, Бог способен слышать то, что не слышно уху, и видеть то, что ускользает от взора (20:12).

В. Религия на рабочем месте (20:13–19)

Эффективная работа требует некоторых качеств, которые представлены в следующей серии притчей.

1. Трудолюбие (20:13). «Не люби спать, чтобы тебе не обеднеть; держи открытыми глаза твои, и будешь досыта есть хлеб». Не стоит спать, когда есть работа, которую нужно выполнить (ср. 19:15). Нищеты избежит лишь тот, кто проявляет прилежность в труде. Слово «глаза» связывает эту притчу с предыдущей. Бог дал зрение, но человек ответственен за его должное использование.

2. Уверенность (20:14). «”Дурно, дурно”, – говорит покупатель, а когда отойдёт, хвалится». Покупатель старается приуменьшить ценность товара, когда желает получить скидку. После того, как заплачена пониженная цена, он уходит, чтобы хвастаться сделкой и своей хитростью. На рынках Ближнего Востока это было (и есть) общепринятой практикой. По-видимому, Соломон хотел предостеречь своих учеников от обесценивающих комментариев, чтобы они оставались уверенными в ценности своих товаров или услуг.

3. Разумность (20:15). «Есть золото и много жемчуга, но драгоценная утварь – уста разумные». Уста, произносящие разумные вещи, ценнее золота и жемчуга.

4. Твёрдость (20:16). «Возьми платье его, так как он поручился за чужого; и за стороннего возьми от него залог»3. Одежда часто выступала в качестве обеспечения долга (Исх. 22:25). Этот стих не говорит в пользу жестокого обращения с теми, кто из-за непредвиденного несчастья оказался в долгах. Скорее речь идёт о несчастье, которое происходит из-за глупости и умышленного пренебрежения советом. В Притчах встречается множество предостережений о глупости того, чтобы выступать гарантом чужого долга (6:1; 11:15; 17:18; 22:26). Дело в том, что, если человек игнорирует этот совет и обязуется вернуть долг незнакомца, вся тяжесть последствий ложится на него. Чтобы не терпеть убытка, можно взять его одежду или его самого в качестве слуги.

5. Честность (20:17). «Сладок для человека хлеб, приобретённый неправдою; но после рот его наполнится дресвою». Нечестность не приносит удовлетворения надолго. «Хлеб, приобретённый неправдою» – это пропитание, полученное в результате мошенничества. Поначалу человеку свойственна гордость за ловкий обман брата; но, когда злодеяние раскрыто, последствия оказываются самыми неприятными^4. Обнаружится, что такой противозаконный хлеб не только не питает, но ведёт к неприятностям и даже наносит прямой вред. «Дресва» (щебёнка) служит образом неприятного и вредного переживания (ср. Плач. 3:16).

6. Благоразумие (20:18). «Предприятия получают твёрдость через совещание, и по совещании веди войну». По всем вопросам следует консультироваться со знатоками, и особенно это касается войны. Война – это неизбежное зло, но даже её следует вести с осмотрительностью, учитывая обстоятельства и возможности (ср. Лк. 14:31).

7. Соблюдение тайны (20:19). «Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; и кто широко раскрывает рот, с тем не сообщайся» (ср. 11:13). Не следует связываться со сплетником, который распространяет конфиденциальную информацию. Ему нельзя доверить никакого секрета, поэтому в разговоре с ним нужно с осторожностью выбирать слова. Тот, кто «широко раскрывает рот» – это тот, кто не способен держать рот на замке.

Важные отношения

Притчи 20:20–21:4

Пятнадцать притчей этого раздела, похоже, объединены одной темой. Среди этих стихов ни много ни мало семь притчей Господних. Кроме того, три притчи, относятся непосредственно к царям.

А. Яхве и человечество (20:20–25)

Притчи 20:20–25 заостряют внимание на различных сторонах отношений Яхве с людьми.

1. Неизбежность наказания за грех (20:20–21). «Кто злословит отца своего и свою мать, того светильник погаснет среди глубокой тьмы». По Закону Моисея брань по отношению к родителям была преступлением, достойным смерти (Исх. 21:17; Лев. 20:9). Оскорбляющий родителей однажды окажется в кромешной тьме, без возможности спастись и без надежды на божественное вмешательство. «Светильник» – это метафора, применяемая для обозначения счастья и процветания, славы и репутации как самого человека, так и его потомства. У непослушного сына или дочери будут страдать тело и душа, характер, благосостояние и собственные дети (20:20).

«Наследство, поспешно захваченное вначале, не благословится впоследствии». «Наследство» здесь может относиться к имуществу в целом. Приобретённое с помощью схем быстрого обогащения растворится так же быстро, как и появилось. Кроме того, этот стих может быть связан с предыдущим. Он может относиться к плохому сыну, который считает, что его родители уже зажились на этом свете, и насильно отторгает их имущество; или к кому-то, кто как блудный сын, преждевременно потребовал свою долю отцовского имущества (20:21).

2. Яхве ответственен за воздаяние (20:22). «Не говори: “я отплачу за зло”; предоставь Господу, и Он сохранит тебя». «Отплатить за зло» означает ответить злом на зло (ср. 24:29). Библейская вера предписывает проявлять терпение и уповать на справедливое вмешательство Господа в происходящую несправедливость (Рим. 12:14, 17; Мф. 7:12).

3. Яхве требует честного ведения дел (20:23). «Мерзость пред Господом – неодинаковые гири, и неверные весы не добро». О Божьем отношении к гирям неправильного веса см. 20:10; касательно неверных весов см. 11:1.

4. Яхве даёт руководство (20:24). «От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?» Шаги великого и могущественного человека (гебер) зависят, как и их конечная цель, от Яхве, который постановляет и контролирует результат. Человек (здесь адам, слабый смертный) не видит всего и не может как Бог одновременно увидеть начало, середину и конец. Как же такой ограниченный человек может познать собственный путь? Человек, будь он силён или слаб, нуждается в божественном откровении – принципах мудрости – для указания верного пути в жизни (ср. 16:9).

5. Яхве считает обеты необратимыми (20:25). «Ловушка для человека – поспешно посвящать что-либо и только после обдумывать свой обет» (перевод МБО). В эмоциональном или религиозном запале человек чувствует потребность выразить Богу свою любовь через посвящение Ему части своего имущества. «Посвящение» было способом отдать что-то ради святой цели. После того, как клятва принесена, человек может начать думать о том, способен ли он её вообще выполнить. Такая импульсивность может стать «ловушкой» в том смысле, что совесть человека окажется задушенной, а сам он впадёт в тяжкие грехи лжесвидетельства и святотатства. Поэтому, прежде произнесения любого обета необходимо тщательно его обдумать.

Б. Царь и его подданные (20:26–21:4)

Притчи 20:26–21:4 прямо или косвенно касаются царя: его отношений с подданными и подчинения Яхве.

1. Судебные обязанности царя (20:26). «Мудрый царь вывеет нечестивых и обратит на них колесо» (ср. 20:8). Царь отделяет нечестивых от добрых, как веялка или лопата отделяют плевелы от пшеницы (ср. Мф. 3:12). «Колесо» – это колесо молотилки. Это была деревянная рама с тремя-четырьмя роликами под ней, снаряжённая железными зубьями. Тянули её, как правило, два вола. С помощью неё давили зерно и рубили солому на корм. Заставить такое колесо пройти над нечестивыми означало подавить в пределах царства все проявления зла.

2. Подчинение царя Яхве (20:27). «Светильник Господень – дух человека, испытывающий все глубины сердца». «Дух» (нешама) – это дыхание жизни, которое Бог вдохнул в ноздри человека при творении (Быт. 2:7). Этот данный Богом «дух» кроме всего прочего включает и то, что современные люди называют совестью. Дух называется «светильником Господним» потому, что это дар от Него (ср. Мф. 6:23). Этот светильник ярко горит в жизни того, кто наполняет своё сердце и разум Божьим словом. «Дух» исследует всю внутренность человека (ср. 1 Кор. 2:11). Так что, если человек желает явить на свет свои самые сокровенные мысли, желания, привязанности и волю, ему следует обзавестись ярким светильником Божьего откровения.

3. Успех царя (20:28). «Милость и истина охраняют царя, и милостью он поддерживает престол свой». Проявление милосердия и доброты по отношению к подданным делает их счастливыми и довольными, тем самым снижая риск восстания. Справедливый и добросердечный монарх поддерживает свой престол и утверждает право своих детей взойти на него.

4. Мудрость царя (20:29). Эта притча может иметь своей целью похвалу состарившегося царя, который извлёк выгоду из своего богатого жизненного опыта. «Слава юношей – сила их, а украшение стариков – седина». Молодые гордятся своей физической силой. Чего от них не стоит ожидать, так это мудрости, которая приходит с опытом. Седина, символ преклонного возраста, вызывает почтение тем, что символизирует накопленную мудрость.

5. Царское наказание (20:30). «Раны от побоев – врачевство против зла и удары, проникающие во внутренности чрева». Речь идёт о ранящих ударах, которые не так легко игнорировать. Страдания такого рода имеют останавливающий эффект по отношению к человеку, вставшему на путь зла. Второй пункт, по-видимому, относится к ударам, падающим на внутреннего человека, например, сокрушительное горе или невыносимое несчастье.

6. Сердце царя (21:1–2). «Сердце царя – в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его». Даже самодержавный монарх подчинён Богу. Как ирригатор может проложить канал в любом направлении, так и Бог направляет сердце деспота. С помощью скрытого влияния и ниспосланных свыше событий Бог располагает правителя к тому, чтобы повелевать своему правительству исполнять волю верховного владыки небес (21:1).

«Всякий путь человека прям в глазах его; но Господь взвешивает сердца». Это предостережение против самообмана и самодовольства, заставляющих думать, что пути человека – лучшие (21:2; ср. 16:2).

7. Долг царя (21:3). «Соблюдение правды и правосудия более угодно Господу, нежели жертва». Бог не примет подношений от человека, который потворствует беззаконию и упорствует в своих злодеяниях. Сочетание «правды» (цедака) и «правосудия» (мисфат) здесь, как и в других местах, предполагает справедливость, имеющую своим источником принцип любви.

8. Предупреждение для царя (21:4). «Спесивый взгляд и надменное сердце – как светильник для нечестивого, но это грех» (перевод МБО). Речь идёт о гордыне, которая проявляется во взгляде, говорящем, что окружающие люди настолько ниже, что едва ли достойны внимания (ср. 6:17). «Надменное сердце» (букв., ширина сердца) в переводах NIV и NASB понимается как метафора для гордости. Вероятно, однако, что имеется ввиду чрезмерное стремление к богатству и власти. Такое сердце, полное самодовольства, и является причиной надменного взора. «Светильник для нечестивого» – это метафора, говорящая о внешнем благополучии и внутренней радости грешника. В их основе себялюбие, поэтому они не угодны Богу.

Божье провидение

Притчи 21:5-31

Глава 21 начинается и заканчивается упоминаниями Божьего провидения. Между ними заключён ряд притчей, которые иллюстрируют действие этого провидения в человеческих делах. Начальные и заключительные стихи дают толкование множеству притчей из этой главы: говорящие о человеческой мудрости стихи (ст. 11, 16, 20, 22) теперь можно лицезреть в свете общего принципа, гласящего, что истинная мудрость может исходить только от Яхве. Некоторые притчи, в которых речь идёт о делах и судьбах праведных и нечестивых, теперь можно толковать в свете ст. 3, где говорится о суде Яхве.

А. Провидение и людские пороки (21:5–9)

Между всеми пороками, как и между всеми добродетелями, наблюдается родство. Людские пороки имеют своим источником нарушение отношений с Богом.

1. Алчность (21:5). «Помышления прилежного стремятся к изобилию, а всякий торопливый терпит лишение». Здесь усердие противопоставляется спешке. Человек, который твёрдо решил упорно трудиться, обнаружит, что его благосостояние растёт. Попытки быстрого обогащения заканчиваются катастрофой.

2. Нечестность (21:6). «Приобретение сокровища лживым языком – мимолётное дуновение ищущих смерти». Нажитое обманом богатство растает, а его обладатели не извлекут из него никакой выгоды. На самом деле вместо богатства они ищут смерти, которая является наказанием за грех.

3. Насилие (21:7–8). «Насилие нечестивых обрушится на них, потому что они отреклись соблюдать правду». Люди, прибегающие к насильственным методам, рано или поздно попадают в ловушку собственных планов. Они не смогут вырваться из неё, как бы они этого не желали. Насилие, применяемое к другим, отразится на них самих. Их сознательный выбор преступных методов подрывает их стремление к честной жизни. Это – справедливое возмездие за то, что они умышленно отказались делать то, что правильно (21:7).

«Превратен путь человека развращённого; а кто чист, того действие прямо». Описанный здесь человек – это, должно быть, преступник из предыдущего стиха. Его образ жизни не открыт и не прямолинеен, не прост и не постоянен, но скрытен, крив и извращён. С другой стороны, действия чистого сердцем окажутся верными. Он следует совести и Божьему слову, идёт по своему пути прямо, не оборачиваясь и не колеблясь.

4. Сварливость (21:9). «Лучше жить в углу на крове, нежели со сварливою женою в пространном доме». Плоская крыша палестинского дома могла использоваться в качестве жилья. В сезон дождей такое жилище будет страдать от ненастья. Но лучше жить одному и испытывать неудобства, чем жить со сварливой женой. «Пространный дом» – это жилище, вмещающее множество гостей. Радость от общения с ними без остатка отравляется присутствием такой женщины. Включение этого стиха в раздел, описывающий пути нечестивых, подразумевает, что сварливая жена – это зло.

Б. Предостережения из жизненного опыта (21:10–13)

В этом небольшом разделе Соломон отмечает, что (1) алчная душа беспощадна (ст. 10); простаки учатся на собственных ошибках (ст. 11); в конечном счёте Бог повергает нечестивых (ст. 12), и жестокосердным не дождаться сочувствия (ст. 13).

«Душа нечестивого желает зла: не найдёт милости в глазах его и друг его». Нечестивый не может спокойно жить, не планируя очередное злодеяние. Он не найдёт сочувствия к другу или ближнему, если тот оказался на пути его желаний. Стремясь к своей цели, он пожертвует любым, даже самым близким человеком. Такой человек эгоцентричен до глубины души. Он не способен на сострадание даже к попавшему в беду ближнему (21:10).

«Когда наказывается кощунник, простой делается мудрым; и когда вразумляется мудрый, то он приобретает знание». Простак наблюдает за судьбой кощунника и сам начинает бояться подобной судьбы (19:25). До тех пор, пока в нём живёт это беспокойство, наказание имеет сдерживающий эффект. Мудрый же человек воспользуется обстоятельствами чтобы приумножить своё знание. Он учится на ошибках других и, как результат, избегает наказания (21:11).

«Праведный примечает дом нечестивца и насылает на нечестивца гибель» (перевод МБО). Господь не спускает глаз с грешников, чтобы в нужное время обрушить на них наказание (21:12)5.

«Кто затыкает ухо своё от вопля бедного, тот и сам будет вопить – и не будет услышан». Немилосердному человеку грозит двойное возмездие. Во-первых, он сам попадёт в беду. Во-вторых, когда в своём несчастье он обратится за помощью к ближнему, его мольба останется без ответа. Проявленное бессердечие обернётся против него в момент, когда он больше всего будет нуждаться в помощи (21:13).

В. Жизненные альтернативы (21:14–19)

Бог освещает различные альтернативы, касающиеся образа жизни, с которыми сталкивается человек.

1. Спокойствие и возмущение (21:14). «Подарок тайный тушит гнев, и дар в пазуху – сильную ярость». Этот стих просто констатирует факт, так как взяточничество осуждается в других местах Книги Притчей. Спрятанный в полах одежды, «подарок тайный» соответствующим образом переносится и вручается.

2. Справедливость и беззаконие (21:15). «Соблюдение правосудия – радость для праведника и страх для делающих зло». Праведник поистине счастлив, когда делает правое дело. Его совесть чиста в том, что он делает всё возможное для того, чтобы воля Бога стала его волей. Стабильное общество может существовать только при строгом отправлении правосудия.

3. Скитания и покой (21:16). «Тот, кто сошёл с пути разума, упокоится в обществе мертвецов» (перевод МБО). Описанный человек – это тот, кто оставляет путь мудрости, путь добродетели и религиозную жизнь. Этот стих как будто противопоставляет беспокойные скитания неразумных с покоем, который они смогут обрести только в смерти. Грешник очень скоро окажется рядом с мёртвыми духами (рефаим; ср. 2:18), т. е. найдёт безвременный конец. Такое «упокоение» рассматривается как наказание. Здесь виден намёк на то, что за смертью следует возмездие.

4. Бережливость и расточение (21:17). «Кто любит веселье, обеднеет; а кто любит вино и тук, не разбогатеет». «Любит веселье» человек, злоупотребляющий материальными благами. Такой быстро станет нуждающимся (махсор), т. е. нищим. «Вино и тук» можно было встретить на роскошных пирах, причём масло использовалось для охлаждения человека. Потворство подобной роскоши – признак расточительности и невоздержанности, предшествующих финансовому краху.

5. Праведный и нечестивый (21:18) «Выкупом будет за праведного нечестивый и за прямодушного лукавый». В конце концов виновный платит за беды, которые претерпевает невинный из-за неправомерных обвинений. «Лукавый» (богед) – это нарушитель закона. В конечном итоге он оказывается в том же самом тяжёлом положении, что и беспричинно страдающие праведники (21:18).

6. Одиночество и разрушительные отношения (21:19). «Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою». «Пустынная земля» – это необитаемая местность. Одинокая жизнь в таком месте предпочтительнее, чем дом, ставший зоной боевых действий (ср. 21:9). Напряжённость и беспорядок в доме является результатом присутствия вздорной жены.

Г. Богатство и жадность (21:20–26)

Следующая серия притчей по большей части посвящена приобретению и сохранению богатства.

1. Мудрые сохранят богатство (21:20). «Вожделенное сокровище тук – в доме мудрого; а глупый человек расточает их». Благодаря мудрому управлению благочестивый человек способен к накоплению добра. «Тук», символ комфорта, выступает примером такого добра. Глупец стремительно растрачивает и истощает всё, что было накоплено.

2. Праведникам жить легко (21:21). «Соблюдающий правду и милость найдёт жизнь, правду и славу». «Соблюдать» праведность и милость означает взять их в качестве руководящих принципов жизни. «Правда» – это добродетель, которая воздаёт должное и Богу, и человеку. «Милость» (хесед) – это братская любовь. «Жизнь» такого человека будет в этом мире будет более благодатной, т. е. долгой и благополучной. Он так же и находит «правду», которая во второй части может иметь значение «благословения», как в Пс. 23:5, т. е. праведное отношение Бога, верного в обещании вознаграждения. «Слава» – это уважение и почёт среди ближних, не говоря уже о славе в вечности.

3. Мудрость, превосходящая грубую силу (21:22). «Мудрый входит в город сильных и ниспровергает крепость, на которую они надеялись». Интеллект и нравственная сила ниспровергают физическую мощь. Слово «крепость» относится к оборонительным сооружениям. Всё мужество и сила доблестных воинов не смогут защитить город от мудрого стратега. Такой человек сумеет ослабить силу, в которую так верят защитники. Он не только возьмёт крепость, но и разрушит её до основания.

4. Мудрость, охраняющая уста (21:23–24). «Кто хранит уста свои и язык свой, тот хранит от бед душу свою». Речь идёт о возможном ущербе от неосторожных слов. Человека, который знает, когда нужно говорить, а когда молчать, не касаются неприятности. «Душа» здесь обозначает самого человека (21:23).

«Надменный злодей – кощунник имя ему – действует в пылу гордости». Этот стих раскрывает характеристики того, кто назван «кощунником» (лец), любимым словом Соломона для обозначения свободномыслящего скептика его дней. Презрение кощунника к ниспосланной религии укоренено в интеллектуальной гордыне, которая отвергает наставления и закрывает глаза на истину (21:24).

5. Алчность губительна (21:25–26). Во-первых, алчность губительная для ленивых. «Алчба ленивца убьёт его, потому что руки его отказываются работать». Лентяй всегда предпочитает вздремнуть вместо работы. Его стремление к праздности станет его могилой (21:25).

Во-вторых, алчность губительна для нечестивых. «Всякий день он сильно алчет, а праведник даёт и не жалеет». Некоторые связывают этот стих с предыдущим, но лучше рассматривать его как отдельную притчу. Со всех сторон звучат требования, просьбы о помощи, настоятельные призывы, которые, казалось бы, невозможно удовлетворить. Праведный же благословлён в достаточной мере, чтобы делиться. Он щедр и милосерден, а ещё трудолюбив. Он должным образом управляет и так организует свои расходы, что у него всегда есть, чем поделиться с нуждающимся (21:26).

Д. Божьи справедливые суды (21:27–31)

В следующем наборе притч Соломон обращается к справедливости Божьих судов.

1. Суд над религиозными актами (21:27). «Жертва нечестивых – мерзость, особенно когда с лукавством приносят её». «Нечестивые» здесь – это те, кто думает, что их жертва предотвратит Божий суд, даже если сами они и не думают прекращать грешить (ср. 15:8). Грешник исполняет всё предписанное религией без тени веры или покаяния. Это уже достаточно плохо. Но ещё хуже, когда такой грешник приносит свою жертву «с лукавством». Он как будто пытается подкупить Бога в надежде добиться Его согласия на грех, от которого не хочет отказываться. С другой стороны, он может пытаться впечатлить людей своим благочестием, чтобы затем как-то воспользоваться этим. Такое надругательство над Божьей чистотой и справедливостью нельзя назвать иначе, чем «мерзость».

2. Суд над отправлением правосудия (21:28). «Лживый свидетель погибнет, а слышавший будет свидетельствовать с успехом» (перевод МБО). Лжесвидетель мог быть приговорён к смертной казни судом (Втор. 19:19), в другом случае его осуждал Бог. «Слышавший», – это тот, кто внимателен, слушает прежде, чем говорить, а говорит лишь то, что слышал сам. Свидетельство такого человека будет сопровождать «успех», т. е. то, что он говорит невозможно фальсифицировать, умолчать или опровергнуть. Его правдивое свидетельство невозможно оспорить.

3. Суд над дерзостью (21:29). «Человек нечестивый дерзок лицом своим, а праведный держит прямо путь свой». Быть «дерзким лицом» означает поступать бессовестно и нагло. Такие люди без тени сомнений попирают права и чувства других. Они невосприимчивы к любым упрёками или мягкому воздействию. Их упрямство в буквальном смысле написано у них на лице. С другой стороны, «праведный», т. е. мудрый и благочестивый человек, «держит» свой путь прямо, т. е. ведёт себя, руководствуясь пониманием разницы между хорошим и плохим. Праведный человек действует только после должных размышлений. Притча противопоставляет беспринципного и принципиального человека.

4. Суд над пустыми делами (21:30–31). «Нет мудрости, и нет разума, и нет совета вопреки Господу». Людская мудрость и планы бесполезны, когда противоречат вечным замыслам Бога. «Мудрость» и «разум» в этом стихе означают интеллект, позволяющий думать и строить планы. «Совет» относится к совещанию с другими участниками с целью разработки и осуществления плана (21:30).

«Коня приготовляют на день битвы, но победа – от Господа». Боевой конь должен быть запряжён и одет в броню. Здесь он символизирует все орудия войны. Но Бог решает исход сражений вне зависимости от военной мощи участников. В духовной сфере эта притча находит отклик в 1 Кор. 15:57 (21:31).

Доброе имя

Притчи 22:1-16

Далее Соломон представляет серию притчей, сгруппированных вокруг понятия доброго имени.

А. Определение доброго имени (22:1–6)

Стих 1 придаёт приобретению богатства надлежащую перспективу. Это наблюдение будет особенно уместно для молодого человека, начинающего строить карьеру. Стих 6 говорит о «пути», в котором должны быть наставлены дети. Таким образом, первые шесть стихов, по-видимому, предназначены для обучения молодых.

1. Доброе имя превыше богатства (22:1). «Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота». Контекст предполагает, что доброе имя или репутация – это предмет выбора. В Ветхом Завете хорошая репутация считается одним из наиболее ценных приобретений. «Добрая слава» относится к типу личности и характера, которые создают у окружающих благоприятное впечатление.

2. Яхве – Господь и богатых, и бедных (22:2). «Богатый и бедный встречаются друг с другом: того и другого создал Господь». Все люди, независимо от финансовых обстоятельств, в равной степени творения Бога. Истинный человек признаёт каждого своим ближним.

3. Нужда в мудрости (22:3). «Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперёд и наказываются». Благоразумный человек (арум) старается держаться от опасности подальше. Его проницательность позволяет ему увидеть конечную точку различных путей, которые можно избрать в жизни. «Неопытные», с другой стороны, такой проницательностью не обладают. Они продолжают идти по опасному пути, пока в конце концов их не настигнет расплата. Единственное число в слове «благоразумный» противопоставляется множественному в «неопытных». Мысль в том, что на каждого благоразумного человека приходится множество простаков.

4. Награда за благочестивый страх (22:4). «За смирением следует страх Господень, богатство, и слава, и жизнь». Смирение – это отсутствие гордыни. Чувство зависимости, невысокое мнение о себе, отречение от собственной воли, осуждение греха – всё это последствия смирения, заключённого в определении «страх Господень». Истинное благочестие есть источник всякой добродетели и всякого блага: богатства, славы и жизни (ср. 3:16).

5. Последствия мошенничества (22:5). «Терны и сети на пути коварного; кто бережёт душу свою, удались от них». Жизнь сравнивается с тропинкой, кое-где заросшей колючками, которые мешают проходу и ранят проходящего. Если быть точным, терны – это и есть ловушки, лежащие на пути неосторожных. Мудрый человек видит эти помехи и старается держаться подальше от таких путей^6. Если и существует какая-то разница в значениях «терний» и «сетей», то оно таково: первый термин относится к боли и неприятностям, а второй к неожиданным опасностям и препятствиям.

6. Необходимость наставления детей (22:6). «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится». Глагол, переведённый как «наставить» (ханак) означает «вложить что-либо в рот для того, чтобы дать попробовать». Так мать вкладывает еду в рот своего малыша. Со временем глагол стал означать «наполнять» или «наставлять». «Путь его» прежде всего относится не ко нравственному и духовному пути, а к месту в жизни. Чем бы не решил заниматься ребёнок в будущем, начинать готовить его к этому следует с самого детства. Тогда сформированные привычки будут влиять на его поведение и во взрослом возрасте. Эта максима предписывает родителям учитывать природу, способности и нрав ребёнка при воспитании.

Б. Сохранение доброго имени (22:7-12)

1. Осознай опасности богатства (22:7–8). «Богатый господствует над бедным, и должник делается рабом заимодавца». Слово «богатый» употреблено в единственном числе, а «бедный» во множественном (в оригинале), так как на одного богатого приходится множество бедных. Автор добросовестно изображает факты независимо от своего к ним отношения. Состояние порождает власть и чувство превосходства. Нищета ведёт к неурядицам и рабству. Человек теряет независимость, когда становится должным другому за оказанную помощь. Каждый должник в определённой степени расстаётся со своей свободой. Подразумевается, что каждый, кто готов трудится ради улучшения своих навыков и мастерства, сможет избежать бедности (22:7).

В то время как богатство обещает власть, оно же грозит и некоторыми опасностями. «Сеющий неправду пожнёт беду, и трости гнева его не станет». Злодея постигнет несчастье (ср. Гал. 6:7). Подобным же образом такой человек будет лишён и возможности творить свои беззакония. «Трость» здесь – это символ власти. Автор ведёт речь о жестокости и несправедливости, проявляемой по отношению к ближнему. Насилие, которое один намеревается причинить другому, не принесёт никакого вреда, т. е. исчезнет (22:8).

2. Проявляй щедрость (22:9). «Милосердный будет благословляем, потому что даёт бедному от хлеба своего». «Милосердный» – это тот, кто стремится быть полезным и добросердечным. Противоположностью выступает «завистливый» (23:6; 28:22). Глаза – это зеркало, в котором можно различить характер человека. Благодетель нуждающегося благословляется Господом на земле и в вечности (ср. 11:26; 2 Кор. 9:6).

3. Отвергай кощунника (22:10). «Прогони кощунника, и удалится раздор, и прекратятся ссоры и брань». Человек, попадающий в категорию кощунников, не обладает ни нравственными, ни религиозными принципами. Нет у него и социальных навыков. Он не уважает ничего человеческого и небесного. Если он окажется в какой-либо общественной организации, он тут же станет причиной трений. Ради единства, такого человека необходимо изгнать.

4. Будь искренним (22:11). «Кто любит чистоту сердца, у того приятность на устах, тому царь – друг». Если человек желает подняться по социальной лестнице, ему нужно владеть двумя качествами. Во-первых, необходимо обладать чистотой сердца, т. е. мотивы такого человека должны быть искренними. Неискренняя лесть может на время сработать, но в конце концов царь её распознает. Во-вторых, нужна «приятность на устах», т. е. умение выражать свои мысли изысканно. Человек, обладающий двумя этими качествами, рано или поздно привлечёт внимание царя, что приведёт к крепкой дружбе.

5. Не забывай о Боге (22:12). «Очи Господа охраняют знание, а слова законопреступника Он ниспровергает». Господь наблюдает и защищает человека, знающего Его и идущего Его путём, используя свои способности на благо других^7. С другой стороны, речь преступника (богед), лживая и вероломная, не содержит в себе истины. Бог мешает осуществлению тайных намерений человека, который замышляет недоброе против праведников.

В. Помехи доброму имени (22:13–16)

Глава завершается перечислением четырёх помех на пути к доброму имени.

1. Леность (22:13). «Ленивец говорит: “лев на улице! посреди площади убьют меня!”». Это одна из нескольких встречающихся в книге юмористических зарисовок ленивого человека (ср. 19:24). Лентяй выдумывает фантастические причины, лишь бы только не заниматься делом. Предполагаемый лев, обитающий в дикой природе, явно не может быть одновременно и в городе, представляя опасность для лентяя!8 Львы, ныне уже вымершие на территории Палестины, по-видимому, всё ещё обитали там во времена Крестовых походов.

2. Блудницы (22:13). «Уста чужой жены – глубокая яма, прогневавший Господа туда упадёт» (перевод НРП). «Чужая жена» – это израильтянка, вопреки Завету занимающаяся проституцией (ср. 2:16). Под её «устами» подразумеваются её распутные, обольстительные слова, влекущие мужчину к уничтожению своего тела и души. «Глубокая яма» – это символ необратимого краха. Тот, кто навлёк на себя Божий гнев своей прежней неверностью и грехом, предоставлен самому себе и легко поддаётся чарам нечестивой женщины.

3. Детское непослушание (22:15). «Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит её от него». «Глупость» (иввелет) здесь – это озорство и своеволие, которые как будто «привязались» к сердцу ребёнка, т. е. стали частью его натуры. Телесные наказания призваны устранить это упущение.

4. Жестокость к слабым (22:16). «Кто обижает бедного, чтобы умножить своё богатство, и кто даёт богатому, тот обеднеет». Древнееврейский здесь неоднозначен и допускает различные толкования. В первом пункте, по-видимому, излагается нравственная истина, упоминаемая в другом месте книги (напр., 13:22; 28:8), а именно, что богатства, полученные вымогательством у бедных, в итоге будут им возвращены. Промысл Божий заставит угнетение и несправедливость работать на благо пострадавшего. Второй пункт утверждает, что богатый человек может терпеть убыток, тогда как сам он думает, что богатеет. Некто даёт (взятку?) богатому, чтобы подтолкнуть его к сомнительному проекту. Приумножив его богатство, даритель приумножил и его праздность, роскошь, порок и расточительность, таким образом вымостив путь к его погибели. Иными словами, вещи не всегда таковы, какими кажутся. Бедняки могут получить выгоду от своего угнетённого положения, а богатые нести потери от множества преподносимых им подарков.

Примечания

1 John J. Collins, Proverbs, Ecclesiastes, in Knox Preaching Guides (Atlanta: John Knox, 1980), p. 48.

2 Другие понимают 20:6 как контраст между притворными друзьями и истинной дружбой. Первый пункт в таком случае будет звучать так: «Большинство людей встречают тех, кто проявляет к ним милость». Люди говорят приятные вещи и многое обещают, но редко выполняют свои обещания.

3 NIV следует прочтению, предложенному масоретскими переписчиками: «стороннюю [женщину]». Это основано на прочтении ст. 27:13, который выглядит повторением этого стиха. Кетиб (консонантный древнееврейский текст) читается как «сторонний».

4 Еврейский комментатор Раши считал, что «хлеб, приобретённый неправдою» в 20:17 – это эвфемизм для незаконной связи с замужней женщиной.

5 Другие толкуют ст. 21:12 как относящийся к «праведнику» или невинному, который может испытывать искушение проявить жалость к дому «нечестивца» или виновного из сочувствия к его жене или семье. Делая так, он развращает (а не «обрушивает гибель») нечестивца, ибо такое милосердие лишь послужит ему искушением вернуться к злодеяниям.

6 Другие связывают «тернии и сети» в 22:5 с помехами, исходящими от самих нечестивых, которые плохо влияют на других.

7 Другие понимают «знание» из 22:12 как Божественное откровение или истинное учение. Любые нападки на Божественное откровение обречены на провал. Вторая часть стиха говорит о преступнике, что позволяет предположить, что в первой речь идёт о его противоположности, а именно, о том, кто обладает небесной мудростью.

8 Другие полагают, что ленивец из 22:12 предлагает два оправдания: Если он пойдёт на поле, ему грозит опасность стать добычей льва; если же он выйдет на улицы города, на него могут головорезы.

глава тридцатая

Слова мудрых

Притчи 22:17–24:33

Со стиха 22:17 начинается ещё один большой раздел Притчей. Заголовок «слова мудрых» напоминает таковой в 1:6. Материал этого раздела отличается от того, что ему предшествует в нескольких аспектах. Во-первых, слог притчей вплоть до конца главы 24 очень сильно отличается от предыдущих. Стихи из двух противопоставленных предложений по большей части исчезают, а на замену им приходят составные предложения как правило из двух, иногда трёх стихов. Описательный тон предыдущего раздела сменяется на назидательный. Отрицательная частица ал («не») встречается в этом небольшом блоке семнадцать раз, по сравнению с двумя в предыдущих двенадцати главах.

Первое приложение

Наставления юноше

Притчи 22:17–23:11

Как правило, притчи 22:17–23:11 рассматриваются как одно тщательно выстроенное наставление. Оно состоит из двух серий предостережений касательно действий, которых желательно избегать (22:22–28; 23:4-11). Между ними помещено собрание советов, адресованных юноше и касающихся того, как достичь высокого социального и материального положения. Весь раздел предварён введением и содержит лишь два прямых упоминания Яхве (22:19, 23). Ещё одним упоминанием, хотя и косвенным, представляется «Защитник» в 23:11. В остальном наставление носит характер отцовского наказа, что напоминает первые наставления в гл. 1–9. Здесь, однако, отсутствует персонифицированная мудрость, иногда встречающаяся в предыдущих главах. Более того, само слово «мудрость» в этом разделе вообще не встречается.

А. Введение: Призыв ко вниманию (22:17–21)

«Приклони ухо твоё, и слушай слова мудрых, и сердце твоё обрати к моему знанию». Как и в главах 1–9, мудрец снова обращается к ученику непосредственно. «Слова мудрых» здесь относятся к более глубокому знанию, нежели в 1:6. «Моё знание» – это то, что желает донести наставник посредством следующих высказываний мудрецов.

Наставник приводит несколько доводов, призванных стимулировать ученика к тому, чтобы прислушаться к словам мудрых. Во-первых, ученика ожидают благоприятные последствия сохранения указанных знаний «в сердце» (букв., в животе). Учение должно храниться и в его устах, т. е. открыто преподаваться другим. Это поможет упорядочить речь, научит мудрости и рассудительности (22:18).

Во-вторых, благочестивая мудрость поможет возложить свои упования на Господа. Наставления этой книги призваны научить полному доверию к Господу. Как только человек познает и поймёт волю Бога, доверие побудит его не только возложить на Него свои надежды, но и оставить Господу все результаты своего труда.

В-третьих, специально для ученика слова наставника были сделаны более личными. «Я учу тебя и сегодня, и ты помни». Благочестивая мудрость должна восприниматься на личном уровне. Каждый человек сам ответственен за её применение в своей жизни. Срочная необходимость принятия этой мудрости подчёркивается выражением «и сегодня». Ученику следует хранить не смутные воспоминания о том, как он когда-то получил наставление, а помнить, что он получил его именно в этот день. Слышащие божественную мудрость должны немедленно принимать её (22:19; ср. Евр. 3:7, 13).

В-четвёртых, учение представлено тем, что уже ранее преподавалось^1. Важность этого наставления подчёркивается тем фактом, что на этот раз материал записан. Это единственное упоминание о записи чего-либо во всей Книге Притчей (22:20).

В-пятых, учение мудрых подчёркивает важность того, чтобы быть надёжным посланником. Ученику следует точно «передавать слова истины посылающим тебя». Передача сообщений, касающихся ведения бизнеса, семейных или личных обстоятельств, была необходимым умением и частой практикой в древнем мире. Точная передача сведений служит хорошим показателем знаний и навыков юноши (22:21).

Б. Предостережение: Чего следует избегать (22:22–28)

1. Притеснение бедных (22:22–23). Сами советы мудрых начинаются с предостережения о том, чтобы не обижать бедняков. «Не будь грабителем бедного, потому что он беден, и не притесняй несчастного у ворот». «Бедный» (дал) – это человек, которого нищета или физические недостатки сделали беззащитным. Живущий в соответствии с благочестивой мудростью никогда не воспользуется его положением. В древнем обществе правосудие вершилось в комплексе строений под общим названием «ворота». Там недобросовестные судьи могли притеснять «несчастных», вынося приговоры, не подлежащие отмене вне зависимости от их правомерности. Если же, однако, несчастный не найдёт справедливости у ворот, в его дело «вступится» сам Господь, став его защитником на суде (ср. Исх. 22:22 и дал.). Господь «исхитит душу у грабителей их», т. е. сокрушит и навлечёт на неправедного судью или богача гибель.

2. Дружба с исполненными насилия (22:24–25). Ученику следует избегать любых отношений со вспыльчивыми людьми. «Не дружись с гневливыми и не сообщайся с человеком вспыльчивым». «Вспыльчивый» – это подверженный страстям человек, который очень легко выходит из себя. Связь с такими людьми приведёт к тому, что ученик научится их путям и навлечёт «петлю» на свою душу. Обладателей горячего нрава легко втянуть в ссору, грозящую смертью.

3. Дача обетов (22:26–27). Ученика предостерегают от поручительства за чужие займы. «Давать руку» было общепринятым жестом, скрепляющим сделку (ср. 6:1). Если должник был не способен выплатить долг, то заимодавец мог забрать всё его имущество, вплоть до постели, на которой тот спал.

4. Перестановка границ (22:28). Благочестивая мудрость включает в себя уважение к чужому праву собственности. Поэтому «не передвигай межи давней, которую провели отцы твои». Удаление знаков, окружающих собственность, считалось одним из самых подлых преступлений (ср. Втор. 19:14).

В. Наставление: Пути развития (22:29–23:3)

1. Усердие в труде (22:29). В любой профессии продвижение по службе получает тот, кто прилежен и искусен в своём деле. Возможно, он даже «будет стоять перед царями», т. е. поступит на придворную службу. Прилежный и умный работник не будет долго прозябать на службе у малозначительного работодателя (22:29).

2. Превосходные манеры (23:1–3). Если юноша планирует подняться по социальной лестнице, ему следует знать, как вести себя в присутствии царя. Во-первых, следует избегать чревоугодия. Если ученик не способен к самоограничению, ему следует поставить «преграду в гортани твоей», как будто от этого зависит его жизнь. Ученику не следует прельщаться пищей царя, так как это – «обманчивая пища» (букв., хлеб лжи). Гостеприимство правителя может иметь самую зловещую подоплёку.

Г. Предостережение: Чего следует избегать (23:4-11)

Автор возвращается к предостережениям, перечисляя дела, которых следует избегать любому, кто стремится к мудрости.

1. Одержимость богатством (23:4–5). «Не заботься о том, чтобы нажить богатство; оставь такие мысли твои». Совет заключается в том, чтобы не делать приобретение состояния целью всей жизни. Одержимость деньгами ведёт к злодеяниям и пренебрежению любыми высшими целями. «Оставь такие мысли твои». «Мысли» (бина) – это мысли, направленные на приобретение и удержание богатства. Благочестивая мудрость предписывает не взирать на богатство как хищник на добычу. Богатство имеет свойство отращивать себе крылья и улетать.

2. Обед с завистником (23:6–8). Ученику мудрости не следует сидеть за одним столом с тем, кто «завистлив», т. е. со скупым человеком. Такой человек вполне может пригласить в гости, но на протяжении всей трапезы будет занят лишь оценкой того, во что ему это обойдётся. Он может настоятельно приглашать есть и пить, но в его сердце будет совсем другое, так как всё, что его заботит – это расходы. Когда гость замечает истинное отношение к нему такого хозяина, еда становится тошнотворной. Тошнота заставит гостя не только «изблевать» всё съеденное, но и «потратить» напрасно все слова, которые гость обычно говорит хозяину, наслаждаясь прекрасным вечером.

3. Беседа с глупцами (23:9). Ученику мудрости не следует расходовать слова на глупого. Если попытаться изложить такому человеку свои тонкие наблюдения, время будет потрачено зря (ср. Мф. 7:6). Если глупец и поймёт сказанное, то точно не оценит его мудрости.

4. Передвижение границ (23:10–11). Во второй раз в этом разделе наставник предостерегает от того, чтобы перемещать межевые камни (ср. 22:28). Это может свидетельствовать о том, что во время написания этих притчей нечестное приобретение земли подобным образом представляло собой проблему. Идущий путём мудрости должен уважать права тех, кто не может себя защитить. Ему не следует пытаться захватить чужую собственность, перемещая древние пограничные знаки. Нельзя ему и вторгаться на поля сирот с целью порчи имущества, кражи урожая или незаконного присвоения собственности. Защитник (гоэл) сирот – это никто иной, как сам Бог. Он (в древнееврейском местоимение выделено) «вступится в дело их», т. е. встанет на защиту их прав от любого, кто попытается причинить им вред. Таким образом последнее предостережение практически совпадает с первым в этом разделе (ср. 22:23).

Дополнительные предупреждения для юношей

Притчи 23:12-35

Притчи второй половины главы 23 не демонстрируют такой взаимосвязи, какая наблюдалась в первой. В них содержится ряд коротких наставлений и другой материал. В этом разделе встречается лишь одно упоминание Яхве (ст. 17) и одно упоминание «мудрости» (ст. 23). Четыре отрывка были выделены в качестве вводных к коротким собраниям наставлений или наблюдений. Они и служат границами разделов текста.

А. Избегай зависти (23:12–18)

1. Введение (23:12–16). Побуждение приложить сердце к учению, а уши к умным словам служит введением к следующему блоку. Мудрый отец или наставник не оставит ребёнка без наказания (ср. 13:24; 19:18). Он не станет сквозь пальцы смотреть на его своенравие под предлогом, что однажды ребёнок его перерастёт. Телесное наказание компенсирует его проступок и избавит ребёнка «от преисподней», обители мёртвых, т. е. от смертной казни или гибели от рук злодея во взрослом возрасте^2. Древнееврейский оригинал подчёркивает местоимение «ты» в ст. 14, как бы подчёркивая обязанности применять телесные наказания на благо ребёнка. Без воспитания из детей вырастают недисциплинированные взрослые (23:12–14).

Сердце наставника радуется, когда ученик показывает мудрость в учении и применении данных ему наставлений. Повторённое ещё раз местоимение подчёркивает важность сказанного, тем самым подтверждая заинтересованность наставника в нравственном росте своего ученика. Когда ученик говорит «правое», его благочестивый наставник рад до глубины души (букв., почек). Правильные слова служат показателем нравственно-зрелого ума (23:15–16).

2. Увещевание (23:17–18). Ученика призывают не завидовать грешникам. В какое-то время они могут показаться процветающими, но благочестивый человек не будет желать их богатства и подражать их образу жизни. Вместо этого наставник хочет, чтобы его ученик ревновал о страхе Господнем^3, потому что в нём «есть будущность». Когда жизнь подходит к концу, грешник получает своё наказание, а благочестивый – награду. Таким образом, «надежда» на награду за упорство в Божьих делах «не потеряна» в смерти (23:17–18).

Б. Избегай разгульного образа жизни (23:19–21)

1. Введение (23:19). Наставник переходит к предостережению об одном из самых разрушительных пороков. В очередной раз он обращается к ученику словами «сын мой» и призывает его направить на путь мудрости своё «сердце», средоточие разума и эмоций.

2. Предостережение (23:20–21). Ученику мудрости следует избегать «упивающихся вином» и «пресыщающихся мясом». Чревоугодие мудрец считал таким же злом, как и пьянство. Невоздержанность ведёт к расточительности, беспечности и краху. Чрезмерное потворство своим желаниям делает человека сонливым и, следовательно, не способным к труду. По этой причине пьяницы и обжоры рано или поздно скатываются в нищету.

В. Избегай безнравственности (23:22–28)

1. Введение (23:22–26). Наставник призывает ученика всю жизнь относиться к родителям с уважением. Проявлять уважение следует прислушиваясь к наставлениям и советам своего отца и не выказывая презрения к своей матери, когда она становится излишне болтливой в старости (23:22).

Приобретя «истину» (эмет), т. е. верные жизненные принципы, ученик по-настоящему почтит своих родителей. Истина – это высшая ценность, и человеку не следует жалеть усилий, затрат или жертв ради её приобретения и сохранения. Благочестивый человек не станет «продавать» мудрость, т. е. расставаться с истиной. Её ни в коем случае нельзя обменивать на земную выгоду или чувственные удовольствия. Нельзя позволять, чтобы от истины отговорили или заставили от неё отказаться насмешками. С истиной нельзя расставаться ни под каким предлогом.

Термин «истина» здесь относится к сфере мудрости, разума и учения. «Мудрость» (хокма) и «разум» (бина) относится к восприятию и практическому познанию истины. «Наставление» (мусар) относится к научению истине. Сын, повинующийся наставлению предыдущего стиха, будет считаться «праведником» и «мудрым». Такой сын вселяет радость в сердца своих родителей (23:23–25).

В дополнение к родительским советам наставник обращается к ученику с просьбой «отдать сердце» ему, т. е. обратить внимание и на его собственные слова. Наставник призывает ученика «наблюдать» его пути. Настоящий мудрец учит не только с помощью наставлений, но и своим собственным примером (23:26).

2. Наблюдение (23:27–28). Далее следует наблюдение касательно опасностей проступков из области секса. Учитель замечает, что «блудница – глубокая пропасть». Денежные запросы блудницы способны довести мужчину до нищеты. «Чужая жена – тесный колодезь». Речь, скорее всего, идёт о прелюбодеянии. «Тесный колодезь» – это колодец с узким устьем, упав в который, выбраться уже очень трудно. Выражение указывает на соблазнительную сущность порочной распущенности: в него очень легко впасть! Но как же трудно потом оказывается выбраться! (23:27).

«Чужая жена» – это не просто ловушка, а деятельная опасность. Подобно грабителю, она отправляется на поиски ничего не подозревающей жертвы. Её соблазнительные манеры делают её ещё опаснее блудницы. Она «умножает между людьми клятвопреступников». Такая блудница приводит свою жертву к неверности Богу, супругу, родителям, наставникам и самому себе (23:28).

Г. Избегай пьянства (23:29–35)

1. Введение (23:29–30). Обличение пьянства начинается с загадки, состоящей из шести вопросов. Вопросы сами по себе выступают сильным обличением употребления алкоголя. Во-первых, из-за крепких напитков человек оказывается в опасности: «У кого горе?» (перевод МБО). Во-вторых, крепкие напитки ведут к скорби: «У кого стон?» В-третьих, крепкие напитки превращают культурного человека в постоянно жалующегося спорщика: «У кого ссоры?» Чувства пьяницы настолько притуплены, что ему постоянно кажется, что с ним поступают несправедливо. В-четвёртых, крепкие напитки вызывают жалость к себе: «У кого жалобы?» (перевод МБО)4. Жалость к себе проявляется в жалобах на упущенное состояние, разрушенное здоровье и утерянных друзей. В-пятых, крепкие напитки ведут к «ранам без причины». Без видимых причин пьяница может стать агрессивным и наброситься на другого человека. Раны «без причины» – это результат стычек, в которые трезвый человек никогда бы не ввязался. В-шестых, крепкие напитки влияют на физическое состояние. «Багровые глаза» – это описание воспалённых глаз после неумеренных возлияний (23:29)5.

В ст. 23:30 даётся ответ на шесть вопросов предыдущего стиха. «У тех, которые долго сидят за вином» проявляются все названные негативные эффекты. Это же ждёт и тех, «которые приходят отыскивать вина приправленного». В древнееврейском используются два причастия для указания на частоту, свойственную действиям пьяниц. Лишь заслышав о наличии запасов вина, они оставляют все дела, чтобы попробовать его. Несмотря на все негативные последствия, людей по-прежнему тянет к крепким напиткам. Таким образом, к обличению крепких напитков с помощью вопросов и ответов мудрый добавит ещё одно обвинение. Крепкие напитки вызывают зависимость (23:30).

2. Предостережение (23:31). Обсуждение строгих напитков переходит в увещевание. Прежде всего наставник предупреждает о притягательности вина для взора. «Не смотри на вино, как оно краснеет», т. е. не позволяй себе увлечься его прекрасным цветом. Вино, как написано, «искрится в чаше». Как будто чаша обретает собственный искрящийся и манящий взор, перед которым невозможно устоять. Во-вторых, наставник предупреждает о соблазнительном вкусе вина. Буквально на древнееврейском написано: не обманывайтесь, когда «оно пьётся гладко» (перевод МБО), т. е. не соблазняйтесь его приятным вкусом по мере того, как оно попадает в горло.

3. Объяснение (23:32). По поводу предыдущего предостережения приводится так называемый «побуждающий пункт»: «Впоследствии, как змей, оно укусит и ужалит, как аспид». Смертоносные свойства крепких напитков сравниваются с болезненным укусом ядовитой змеи.

4. Усиление (23:33–35). Стихи 33–35, по-видимому, служат юмористическим продолжением и усилением побуждающего пункта. Во-первых, крепкие напитки искажают зрение. «Глаза твои будут видеть странные вещи»6. Во-вторых, крепкие напитки ведут к искажённой же (букв., поставленной с ног на голову) речи. Понятия пьяницы извращены, как и его слова, он путает добро и зло, говорит то, что никогда бы не сказал в здравом рассудке (23:33).

В-третьих, крепкие напитки делают нечувствительным к происходящему вокруг. Пьяница становится «как спящий посреди моря». Пьяный человек полностью отрезан от своих прежних занятий и интересов. Он перестаёт осознавать происходящее вокруг. В-четвёртых, крепкие напитки притупляют чувство опасности. Пьяница способен улечься спать на вершине мачты, что неизбежно приведёт к тому, что он упадёт и насмерть разобьётся^7.

В-пятых, крепкие напитки ведут к жуткому похмелью. Стих 35 красочно описывает состояние разума пьяницы, когда он начинает выходить из своего оцепенения. Он видит и ощущает раны на своём теле, но понятия не имеет, в результате чего произошла драка. Всё, чего он жаждет, – это избавиться от похмелья и снова вернуться к пьянству (23:35).

Общение с нечестивыми

Притчи 24:1-22

Вводные и заключительные стихи главы 24 касаются темы общения с нечестивыми и глупыми людьми. Этот заголовок может характеризовать большинство притчей этой главы без какого-либо насилия над текстом. По большей части притчи этого раздела – это четверостишия, т. е. состоят из четырёх строк каждая. В этом блоке Яхве упоминается по имени дважды (ст. 18, 21). Господь подразумевается в ст. 12 как, когда речь идёт об «Испытующем сердца» и «Наблюдающим» за Своим народом. Кроме того, встречаются три упоминания «мудрости» (ст. 3, 7, 14).

А. Предупреждение против дурного общества (24:1–2)

Первое предостережение главы 24 не имеет введения. Его связь с предыдущим блоком состоит в том, что это продолжение списка того, чего следует избегать. Наставник призывает ученика не ревновать злым людям, т. е. их приобретённому нечестивым путём богатству. Речь идёт о тех, чей способ заработка – преступления. Ученик никогда не должен допускать даже желания «быть с ними», т. е. вступить с ними в сговор. Сердце таких профессиональных преступников «о насилии помышляет», т. е. о грабеже или того хуже. Всё, о чём они могут говорить, – это «о злом». Их общество способно запятнать честное имя, а связь с ними делает человека соучастником их греховных деяний.

Б. Преимущество мудрости (24:3–9)

1. Мудрость приумножает богатство (24:3–4). Вместо того, чтобы прибегать к преступлениям, уютный и солидный дом можно построить с помощью мудрости. Термин «мудрость» здесь охватывает не только нравственные принципы, но и проницательность. Мудрейший из людей сосредотачивает свои силы на строительстве дома (ср. 9:1; 14:1). Такой дом «разумом утверждается», т. е. строится на прочной основе. «Уменьем», а не насилием человек может обставить свой дом удобными и дорогими предметами.

2. Мудрость увеличивает силу (24:5–6). Мудрый человек не нуждается в помощи со стороны банды, так как он, в буквальном смысле, «силён». Даже в случаях, когда физическая сила выступает решающим фактором, мудрость способна помочь одолеть противника. Более того, разумный человек «укрепляет силу свою», т. е. его мудрость даёт ему возможность использовать имеющуюся силу в полной мере. Конкретный пример этого можно увидеть в искусстве ведения войны. Мудрый человек не отправится на войну без того, чтобы предварительно собрать наилучший совет из возможных (ср. 20:18). Он знает, что при многих советниках его ждёт победа (ср. 11:14). Иными словами, даже в противостоянии физической мощи побеждает мудрость (24:5–6).

3. Мудрость увеличивает уважение (24:7–9). «Для глупого слишком высока мудрость», т. е. она находится вне пределов понимания глупого. Слова «высока мудрость» в оригинале использованы во множественном числе, что говорит о множестве граней этой божественной благодати, недоступных глупцу. Притча подчёркивает, что мудрость встречается так же редко, как и желание глупцов её постигать. Про глупца сказано, что «у ворот не откроет он уст своих», т. е. в собрании, где мудрые люди обсуждают общественные дела. С другой стороны, именно глупец – это тот, кто «замышляет сделать зло». Того, кто планирует нанести вред, люди и называют «злоумышленником». Этот человек совершенно неправильно применяет силу своего ума. Необходимо следить, чтобы видимая проницательность такого человека не ввела в заблуждение, заставив считать его мудрецом. Он самозванец! Все планы и замыслы таких людей – это грех в очах Бога. Глупец, ещё называемый «кощунником», – это мерзость для людей, так как он выступает главной причиной раздоров и возмущения.

В. Поощрение бесстрашия (24:10–12)

1. Предупреждение (24:10). Ученик благочестивой мудрости не должен быть «слабым». По всей видимости, предупреждение связано с тем, что следует далее. Нельзя игнорировать смертельную опасность, в когти которой может направляться ближний. В противном случае, когда человек столкнётся с невзгодами (цара), его силы будут слабы (цар), так как Бог отзовёт Свою помощь. В древнееврейском варианте мудрец использует здесь игру слов.

2. Увещевание (24:11). Ученик мудрости должен спасать «взятых на смерть» и не отказываться от «обречённых на убиение». Речь, вероятно, идёт о тех, кому грозит гибель от рук беззаконников. Помощь возможна либо путём использования силы, либо посредством выкупа. Благочестивый человек не должен отказываться от спасения человеческой жизни, подвергающейся беспричинной опасности.

3. Объяснение (24:12). Зачем вообще нужно предыдущее увещевание? Некоторые могут быть склонны избегать участия в подобной опасной ситуации. Человек может возразить, что лично он не способен спасти обречённого. Но почему он тогда не зовёт на помощь других? Единственным оправданием тогда окажется незнание об опасном положении, в котором оказался ближний. Тот, кто взвешивает сердца, совершенно однозначно оценит такие оправдания как никчёмные. Господь «воздаст человеку по делам его».

Г. Заключительные наставления (24:13–22)

1. Мудрость восхитительна (24:13–14). Наставник призывает следующих за мудростью отделить себя от нечестивых. Как мёд полезен и приятен для тела, так и мудрость для души. Тот, кто получил мудрость, имеет «надежду», которую уже невозможно потерять. Обретение мудрости даёт человеку возможность смотреть на жизнь с уверенностью.

2. Мудрость несгибаема (24:15–16). Преступников призывают не тратить своё время на то, чтобы нападать на «жилище» или «места покоя» праведников^8. Праведник может падать «семь раз», т. е. часто, но под Божьим покровительством он способен быстро оправиться. Глагол «пасть» (нафал) использован здесь не в отношении нравственного падения, а в отношении неурядиц, которые могут отравлять праведнику жизнь. Среди мирских забот он никогда не оставляет веры в Бога. Божье провидение остаётся с ним, избавляя от страданий. «Нечестивые» же спотыкаются и падают под грузом невзгод, чтобы уже никогда не подняться. Одного удара достаточно, чтобы сокрушить их раз и навсегда.

3. Мудрость смиренна (24:17–18). В то время, как победа над национальными врагами часто праздновалась с размахом (ср. Исх. 15), злорадство по поводу падения личных врагов строго запрещено. Господь может отвратить Свой гнев от этого врага. Дело не в том, что Бог остановит наказание нечестивого из-за того, что кто-то этому радуется. Злорадствующий становится ещё большим грешником, и Бог низвергнет его прежде, чем закончит с наказанием врага.

4. Мудрость терпелива (24:19–20). Ученику мудрости следует остерегаться беспокойства (букв., горячиться) из-за временного превосходства злодеев. Не следует и завидовать этим порочным людям. У нечестивых нет будущего ни в этой жизни, ни в вечности. «Светильник нечестивых угаснет», т. е. конец их придёт совершенно неожиданно.

5. Мудрость почтительна (24:21–22). Если говорить о положительной стороне, то ученику мудрости следует взращивать в своём сердце благоговение перед Яхве и перед царём, т. е. уважать власть. Необходимо соблюдать порядок: сначала Яхве, потом царь. Благочестивые люди подчиняются требованиям законных властей до тех пор, пока те не начинают противоречить законам Бога. Благочестивый не станет «сообщаться» с людьми, которые всеми силами добиваются перемен, т. е. теми, кто восстаёт против законов как Бога, так и человека. На подобных революционеров внезапно обрушатся бедствие и гибель, вызванные гневом Бога и/или яростью царя.

Второе приложение

Продолжение слов мудрых

Притчи 24:23-34

Заголовок ст. 24:23 «сказано также мудрыми» сигнализирует о втором собрании притчей, добавленном к первоначальному костяку за авторством Соломона. Приложение не содержит ни родительского предисловия, ни упоминаний Яхве и мудрости. Блок имеет следующую структуру: три предостережения заключены между двумя сериями наблюдений.

А. Замечания касательно беспристрастности (24:23–26)

Благочестивая мудрость не проявляет пристрастности в вопросе правосудия. Такое «лицеприятие» запрещено Законом (Лев. 19:15; Втор. 16:19). Люди будут «проклинать» судью, который скажет нечестивому: «Ты прав», т. е. не виновен. Нарушения и ошибки со стороны правосудия порождают в людях неуверенность. С другой стороны, судьи «обличающие», т. е. осуждающие нечестивого, будут «любимы». К таким праведным чиновникам придёт «благословение» (24:23–25).

Благочестивая мудрость находит выход в прямодушной и честной речи. Отвечающий верными словами как будто «в уста целует», т. е. целует в знак дружбы (24:26)9.

Б. Разрозненные наставления (24:27–29)

1. Подготовка к браку (24:27). Прежде чем думать о браке, необходимо быть уверенным в своей способности содержать жену и семью. Нужно сначала «совершить» свои дела, т. е. закончить их и подготовить своё поле. Идея состоит в том, чтобы подготовить землю к севу и содержанию скота. Только после этого мужчина может «устроять» свой дом, т. е. создавать семью. Финансовая состоятельность имеет к успешному браку гораздо большее отношение, чем романтическая страсть.

2. Избежание лжесвидетельства (24:28). «Не будь лжесвидетелем на ближнего твоего» ни с назойливостью любителя совать нос не в свои дела, ни злонамеренно, как это делают клеветники. Мысль заключается в том, что человеку не следует пытаться представлять суду доказательства, если у него нет для этого оснований. Такому человеку угрожает опасность стать обманщиком. Обман здесь – это не столько преднамеренная ложь, сколько введение в заблуждение, проистекающее из спешки как можно скорее высказать непрошенное свидетельство.

3. Избежание мести (24:29). Человеку не следует замышлять сделать с ближним то, что ближний сделал с ним. Lex talionis из Втор. 19:21 не применим к частным обидам. Эта притча может пояснять, почему возникает искушение дать упомянутое в предыдущем стихе лжесвидетельство.

В. Наставление касательно лени (24:30–34)

В заключительных стихах главы 24 темой снова становится лень. По форме это короткий нравоучительный рассказ, подобный тем, что встречались ранее (напр., 4:3 и дал.; 7:6-23). Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, наставник рассказывает о собственном опыте, реальном или вымышленном.

Однажды мудрый проходил мимо поля бездельника и виноградника «человека скудоумного». Виноградник и поле были двумя главными объектами заботы земледельца, которые нуждались в постоянном вложении труда для того, чтобы приносить плоды. У лентяя не хватает здравого смысла, чтобы понять, что тяжёлый труд необходим для процветания хозяйства. Мудрый увидел, что его поля заросли колючками и крапивой (сорняками). Изгородь, защищавшая посевы от нарушителей и отбившегося скота, пришла в полную негодность (24:30–31).

Из состояния поля лентяя наставник извлёк важный урок. Поле и виноградник являли собой последствия образа жизни лентяя, который предпочитает поспать, когда нужно работать (ср. 6:10 и дал.). «Бедность» и «нужда» придут к ленивому «как человек вооружённый», т. е. неизбежно и неотвратимо (24:32–34).

Примечания

1 В древнееврейском тексте 22:20 встречается вариация. Прочтение кетиб – это шилошом = позавчера, ранее. KJV и NASB следуют прочтению кери, где шалишим = служащие, отсюда «превосходные вещи». NIV придаёт слову смысл числа: «тридцать» с двумя предыдущими вариантами в сноске.

2 Другие понимают ст. 23:13 как говорящий о том, что от телесных наказаний не умер ни один ребёнок. Следующий стих подразумевает, что наказание способно избавить ребёнка от худшей участи в будущем.

3 В последней части 23:17 отсутствует глагол. По-видимому, в обоих частях стиха должен использоваться глагол кана (завидовать / ревновать). Человеку не следует завидовать грешникам, но необходимо ревновать о Боге.

4 Существительное сиак в 23:29 толкуется как «лепет» (KJV), «бред» (NIV) и «жалобы» (NASB). В действительности слово означает что-то вроде «размышления», что в данном контексте будет уместным толкование «печальные мысли».

5 Другие толкуют «багровые глаза» в 23:29 как указание на оцепенение, вызываемое алкоголем.

6 «Странные вещи» (залот) понимается KJV как относящееся к чужим жёнам, т. е. блудницам. Такое понимание, безусловно, возможно, и некоторые комментаторы считают его допустимым. Притчи неоднократно упоминают «чужих жён». Невоздержанность разжигает похоть и заставляет взор блуждать в поисках нечестивых женщин.

7 Другие относят образ в 23:34 к непослушным ногам пьяницы, заставляющим его ложиться. Земля под ним ходит ходуном, как будто он находится на борту корабля.

8 Термины «жилище» и «места покоя» в 24:15 ассоциируются с сельской местностью. Это может означать, что предостережение адресовано городским преступникам, которые планировали нападать на праведников, живущих в сельской местности, как на наименее защищённых.

9 Некоторые учёные сомневаются, что поцелуй в губы был обычным знаком дружбы во дни Соломона. Во II в. до н. э. подобная практика считалась неприличной. Глагол нашак в некоторых контекстах означает «оснащать, вооружать» (ср. Пс. 77:9). Было высказано предположение, что речь идёт о том, кто «вооружает» уста знанием.

Глава тридцать первая

Мудрость как величайшее благословение

Притчи 25–29

Это ещё одно собрание притчей, о которых сказано, что их «собрали мужи Езекии». По-видимому, царь Езекия приказал своим книжникам отобрать из всей массы соломоновых притчей небольшую подборку, которая затем была издана в виде отдельного сборника. Это собрание притчей отличается от предыдущего (10:1–22:16) тем, что содержит всего шесть Господних притчей. Кроме того, предыдущее собрание богато образами, сравнениями и метафорами, тогда как настоящая подборка содержит всего несколько таких примеров^1.

Мудрость и Царский Суд

Притчи 25:2-27

Возможно, притчи главы 25 служили своего рода сборником советов для придворных или желающих поступить на службу при дворе^2. Глава состоит из сменяющихся групп наставлений и предостережений.

А. Наставления касательно политики царя (25:2–5)

Соломон сделал два наблюдения, касающихся царской политики. Во-первых, политика должна быть прозрачной и понятной для всех подданных. Неисповедимые пути, с помощью которых Бог управляет миром, на самом деле способствуют Его славе. Они свидетельствуют о бесконечной мудрости, которую человек постичь не в состоянии. Это, являясь Его наивысшей славой, одновременно является и Его главной тайной. С другой стороны, цари – это всего лишь люди. Невнятная политика и приказы не делают царю чести. К сожалению, царские дела порой так же трудно постичь, как высоту небес или земные бездны. Не стоит льстить себе мыслью, что всегда можно рассчитывать на милость царя. Его доброе расположение может оказаться лишь видимостью и измениться в любой момент (25:2–3).

Во-вторых, царская политика обязана быть праведной, т. е. проводиться в соответствии с божественным откровением. Работая с металлом, для получения идеального изделия необходимо использовать очищенный металл. Для этого сначала следует удалить весь шлак. Чтобы царская политика соответствовала понятиям праведности, нечестивый советник, оказывающий дурное влияние на царя, должен быть точно так же удалён от него (25:4–5).

Б. Наставления касательно поведения при дворе (25:6-10)

Соломон переходит к трём наставлениям, призванным преподать будущим придворным правила поведения в присутствии царя. Во-первых, нужно знать своё место и не выходить за пределы дозволенного. На царском пиру гости рассаживались в соответствии со своим рангом. Человеку никогда не следует занимать место «великих», т. е. сановников, претендующих на более приближённое положение по отношению к царю. В противном случае придворному публично укажут на его место. Смирение поможет потенциальному царедворцу избежать унижения, которому на его глазах подвергаются другие. Гораздо лучше быть приглашённым на более престижное место самим царём (25:6–7; ср. Лк. 14:7 и дал.).

Во-вторых, придворному следует избегать споров. Не следует предъявлять ближнему иск, не имея на это веские основания. Ответчик может выиграть дело и, тем самым, подвергнуть истца позору (25:8).

В-третьих, придворному не следует предавать доверия. В тяжбе с ближним может возникнуть искушение разгласить о нём какую-то закрытую информацию. Но тот, кто разглашает конфиденциальную информацию, становится сплетником в глазах тех, кто его слушает. После этого дурная репутация будет преследовать его до конца жизни (25:9-10).

В. Наставления касательно речи (25:11–15)

В первую очередь наставник обращается к теме надлежащей речи. «Золотые яблоки в серебряных прозрачных сосудах – слово, сказанное прилично». Некоторые думают, что речь здесь идёт о золотом орнаменте в виде яблок поверх серебряной поверхности. Другие полагают, что речь и вовсе идёт об абрикосах, а не о яблоках. Автор же представляет себе золотой плод на фоне яркой, но не броской листвы (25:11).

Во-вторых, текст подчёркивает значение исправления. Обличение, преподносимое с тактом и охотно принятое, настолько же ценно, как и орнамент из чистого золота (25:12).

В-третьих, придворный должен быть верным послом. Как снег освежает работников во время жатвы, так и верный человек доставляет отраду душе своего господина (25:13).

В-четвёртых, придворному следует держать свои обещания. «Ложными подарками» хвастается тот, чьи слова не соответствуют делам. Хвастливый человек, не способный сдержать своё слово, подобен тучам и ветру, которые исчезают, так и пролившись обещанным дождём (25:14).

В-пятых, придворному следует проявлять кротость. «Кротость» – это терпение и спокойствие, которое не перетекает в приступ гнева вне зависимости от провокаций. Князья или судьи (кацон) часто бывают вспыльчивы, но их гнев так же быстро утихает. Служащий такому правителю должен терпеливо пытаться вернуть его в более уравновешенное состояние. «Мягкий язык переламывает кость», т. е. мягкая речь, а никак не грубость, помогает преодолеть упорное сопротивление (25:15).

Г. Наставление касательно умеренности (25:16–17)

Во-первых, придворному следует проявлять умеренность в еде. Даже если человек ест «мёд», не следует переедать, чтобы не пресытиться и не «изблевать» его. «Мёд» здесь означает всё желанное и приятное. Злоупотребление вызовет пресыщение и, со временем, отвращение (25:16).

Во-вторых, придворному следует проявлять умеренность в общении. Ему рекомендуется лишь изредка (букв., ступать редко) посещать дом своего друга. Панибратство порождает отторжение, да и гостеприимство любого человека имеет свои границы. В результате ближний может даже возненавидеть частого гостя (25:17).

Д. Межличностные отношения (25:18–20)

Далее представлены три сравнения, в которых легко увидеть соответствующие предупреждения. Во-первых, наставник сравнивает дающего ложное свидетельство против ближнего с молотом, мечом и острой стрелой. Лжесвидетельство способно разбить, разрубить и пронзить не хуже хорошего оружия (25:18).

Во-вторых, неоправданная уверенность подобна сломанному зубу или вывихнутой стопе. Возможно, это сравнение предостерегает от доверия к тому, кто его не заслуживает. Другие считают, что речь идёт об ложной уверенности безбожного человека. В трудные времена всё, во что он верит – богатство, друзья, смекалка – окажется бесполезным.

В-третьих, наставник предостерегает от неуместной радости (ср. Рим. 12:15). «Поющий печальному сердцу песни» (перевод МБО, букв., злому сердцу) сравнивается с тем, кто снимает одежду в холодную погоду, или с проливаемым на соду уксусом. Разоблачаться в холодный день по меньшей мере глупо. Если в соду добавить уксус, произойдёт бурная химическая реакция. Такой же будет реакция, если пытаться подбадривать того, кто находится в дурном расположении духа (25:20).

Е. Обезоруженный враг (25:21–22)

Наставник убеждает своего ученика на зло отвечать добром. Даже врага нужно накормить, когда он голоден, и напоить, когда он испытывает жажду. 4 Цар. 6:22). Подобные дружественные действия, неожиданные и незаслуженные, окажут на врага действие, которое оказали бы высыпанные ему на голову горящие угли. Внутренняя боль окажет благотворное внимание и приведёт к угрызениям совести по поводу собственной враждебности. Кроме того, Яхве вознаградит такой дружественный поступок Своим благословением.

Ж. Заключительные наставления (25:23–28)

Очередная серия наставлений закрывает раздел советов будущим придворным. В них поднимается тема нападок на почве социальных и нравственных недостатков.

1. Против клеветы (25:23). Злословие злит людей. Как северный ветер приносит холодный дождь, так и лукавый язык приведёт к недовольным лицам.

2. Против изоляционизма (25:24–25). Сварливая жена делает жизнь несчастной (21:9). Лучше жить в самой скудной обстановке, нежели в просторном доме, но с подобной женщиной. Тем не менее, нельзя избирать и путь отшельничества. Даже когда человек разлучён с родными, новости об их благополучии придают сил как освежающий глоток воды в жаркий день (ср. Быт. 45:27). И если это верно для всего лишь новостей о родных, насколько больше радости принесёт личное присутствие близкого человека.

3. Против трусости (25:26). Добрый человек, отказывающийся проявить твёрдость и отстоять своё мнение перед лицом грешников, бесполезен для общества. Он сравнивается с «возмущённым» источником, т. е. загрязнённым хождением по нему; или «повреждённым» родником, т. е. колодцем, стенки которого обрушились, что сделало невозможным его использование. Уста праведника должны быть «источником жизни» (10:11), добрым, полезным и освежающим. Его поведение должно отличаться последовательностью и бесстрашием в отстаивании истины. В противостоянии греху не может быть компромиссов. Когда такой человек «падает» перед нечестивым, идя на компромисс с собственными принципами, и перестаёт отстаивать истину, чистоту и добродетель, он теряет благородство характера, бесчестит веру и унижает собственное духовное естество.

4. Против недостатка сдержанности (25:27–28). Злоупотреблять мёдом не хорошо (ср. 25:16). Слава же, как и мёд, – сама по себе вещь хорошая. Но быть одержимым собственной славой – всё равно, что есть слишком много мёда. Человек не способный к самоограничению похож на город, стены которого рухнули под натиском вражеской армии. Человек становится беззащитным перед собственными порывами, переставая быть хозяином самому себе.

Способность различать типы людей

Притчи 26:1-28

Глава 26 гораздо лучше организована, чем большинство глав этой части книги (гл. 25–29). В ней содержится четыре чётких раздела, каждый из которых посвящён собственной теме. В этой главе не встречается ни одного упоминания Яхве. Цель главы – обозначение определённых типов личности, которых следует избегать.

А. Глупец (26:1-12)

По ходу жизни людям приходится общаться с глупцами. Как же к ним относиться? Это и есть тема следующей серии притчей.

Во-первых, глупцу (кесил) не пристало оказывать честь. Почётное положение глупого (1) утвердит его в его глупости; (2) даст другим ложное представление о его важности; и (3) даст ему дополнительные возможности для злоупотреблений. Глупец на почётном посту так же вреден для общества, как погода не по сезону. Снег посреди лета губителен для посевов, а дождь во время сбора урожая может помешать собрать его должным образом (26:1).

Во-вторых, глупого не следует бояться. Глупец может кого-то незаслуженно проклясть, но такое проклятие не будет иметь силы, т. е. не падёт на человека, для которого предназначалось. Такие безосновательные и внезапные приступы осуждения подобны птицам, которые бесцельно и невинно порхают в небесах (26:2).

В-третьих, глупого следует учить с помощью силы. Кнут необходим, чтобы лошадь двигалась в нужном направлении. Ослу же, как менее своенравному животному, может хватить и уздечки. Так и слов может быть недостаточно, чтобы наставить глупца на путь истинный. В этом случае понадобится более действенное средство – палка (26:3; ср. 10:13; 19:29).

В-четвёртых, не следует вступать в спор с глупцом на его условиях. Не следует унижать себя ответами глупому «по глупости его», т. е. опускаться до его уровня, начав обмен взаимными обвинениями, споря с ним как со здравомыслящим человеком (26:4).

В-пятых, глупца необходимо разоблачать и утихомиривать. Отвечать такому человеку нужно «по глупости его», т. е. так, как он того заслуживает. Глупость должна быть разоблачена и пристыжена. Возможно, это приведёт глупца в чувство. Отвечать подобным образом необходимо, чтобы «он не стал мудрецом в глазах своих», начав думать, что сказал нечто умное и своим разумом заставил верующего замолчать (26:5).

Как же примирить последние две притчи, которые, казалось бы, противоречат друг другу? Любой может задать глупый вопрос, но сделать это по незнанию или с добрыми намерениями. В таком случае не стоит отвечать небрежно, а вместо этого дать прямой и честный ответ. С другой стороны, если тот же вопрос задан высокомерно или в попытке высмеять истину, отвечать нужно так, чтобы убедительно указать на глупость спрашивающего.

В-шестых, глупцу не следует доверять, во всяком случае передачу устных сообщений. Скорее всего, он исказит сообщение и передаст его неверно. Такой посланник должен служить «ногами» посылающего. Отправляя глупца с поручением, посылающий как будто калечит себя. Хуже того, неверно переданное сообщение способно вызвать недовольство получателя, который, посчитав его верным, захочет отомстить отправителю. Отправляющий глупца с посланием «терпит неприятность» (26:6).

В-седьмых, ко мнению глупца не стоит прислушиваться. Притчи в устах глупца так же бесполезны, как ноги хромого. Они исходят из его уст как будто парализованными, не несут никаких наставлений окружающим и не влияют на своих слушателей. Они похожи на колючий тёрн в руках пьяного, т. е. на оружие в руках безрассудного человека (26:7, 9).

В-восьмых, глупца не следует превозносить. Почитать дурака так же бессмысленно, как вкладывать драгоценный камень в пращу. Такой человек не способен оправдать воздаваемую ему честь. Чествовать его так же бессмысленно, как стрелять из пращи драгоценностями (26:8).

В-девятых, глупого человека не следует нанимать на работу. Нанять глупца или первого встречного для выполнения какой-либо задачи – это как обратиться к лучнику, стреляющему во всех без разбора (перевод МБО). Некомпетентный человек принесёт больше вреда, чем пользы. Если кто-то действительно хочет, чтобы задача была выполнена, нанимать нужно профессионала (26:10).

В-десятых, глупец неисправим. Он будет раз за разом повторять свои ошибки, даже если прежде от них уже пострадал. Он похож на собаку, которая возвращается к собственной рвоте. Неразумное животное будет снова есть то, что уже один раз не удалось переварить (2 Пет. 2:22). Но ещё хуже человек, который считает себя мудрым. Глупец, знающий об отсутствии у него мудрости, ещё может исправиться, но тот, кто уверен в своём совершенстве и не желает исправляться, совершенно безнадёжен. Тщеславие – непроходимое препятствие на пути самосовершенствования (26:11–12).

Б. Ленивец (26:13–16)

Далее наставник приводит серию юмористических поговорок о ленивце (ацел). Во-первых, ленивый человек всегда находит оправдания. Такой человек будет приводить любые оправдания, даже самые надуманные, чтобы остаться дома и не работать. Он может оправдывать свою лень опасностью («лев») выхода на улицу (26:13; ср. 22:13).

Во-вторых, любой лодырь любит поспать. Он ворочается на своей постели как дверь на своих петлях. Дверь никогда не двинется дальше пределов вращения петель. Так и ленивец, ворочаясь на своей кровати, никогда её не покидает ради работы. Как дверь поскрипывает, открываясь, так и ленивый человек стонет, когда его беспокоят (26:14).

В-третьих, ленивец избегает даже малейших усилий. Когда он, наконец, покидает постель, то может запустить руку в блюдо с едой (ср. 19:24). Но он настолько ленив, что у него нет сил донести руку с пищей до рта (26:15).

В-четвёртых, ленивый человек высокомерен и самоуверен. Лень не даёт ему дисциплинировать свой разум, что позволило бы ему разумно отвечать при обсуждении тех или иных вопросов. Обдумывание для него – бессмысленная трата сил. Он убеждает себя, что вполне способен без лишних размышлений дать верный ответ на любой поставленный вопрос. Он считает себя мудрее «семерых», т. е. ощутимого числа людей, способных вместе тщательно обдумать и прийти к общему мнению (26:16).

В. Вздорный (26:17–21)

Далее излагаются нежелательные проявления вздорного характера. Во-первых, такой человек склонен вмешиваться в чужие споры. Он может просто проходить мимо, но обязательно остановится, чтобы ввязаться в ссору. Вмешиваясь во всё подряд, он неизбежно наживает себе неприятности. Он похож на человека, которого кусает собака за то, что он дёргает её за уши (26:17).

Во-вторых, вздорный человек выдаёт свои ужасные поступки за шутку. Он обманывает ближнего, после чего заявляет, что «я только пошутил!» Когда человек навредил ближнему своей ложью или злобой, заявление о том, что это была шутка, недопустимо. Причинённый вред не становится менее реальным из-за того, что был причинён в шутку (якобы). Такой человек похож на того, кто бездумно мечет «огонь» или стрелы. Кто-то при этом обязательно пострадает. «Огонь» здесь – это дротики с привязанной к ним горящей тканью (26:18–19).

В-третьих, вздорный человек наслаждается разжиганием споров. Он может делать это с помощью клеветы, ложных доносов или инсинуаций (ср. 16:28). Как в костёр нужно подбрасывать свежие дрова, так и раздор поддерживается наушничеством. Другие более «сварливы», т. е. открыто наслаждаются спорами. Всякий раз, когда они рядом, в костёр вражды летят новые дрова (26:20–21).

Г. Подлый (26:22–26)

Следующая серия притчей касается подлых и вероломных людей, скрывающих свою ненависть под личиной дружбы. Сплетники обожают выслушивать сплетни. Слова «наушника» – это лакомство, т. е. что-то очень приятное на вкус. Они съедаются человеком, после чего перевариваются (26:22; ср. 18:8).

Лицемеры не устают говорить о своей дружбе, но сердце таких людей порочно. Своими «пламенными устами» они замышляют погубить тех, чью бдительность усыпило ложное чувство безопасности. Такие люди похожи на сосуд, украшенный «нечистым серебром», т. е. металлом, который выглядит как драгоценный, но на самом деле содержит множество примесей. Такое низкопробное серебро использовалось для украшения глиняной посуды с целью придать ей дорогой вид. Мысль состоит в том, что яркая внешность часто скрывает неприглядное естество (26:23).

Некоторые люди полны ненависти и коварства, но продолжают притворяться дружелюбными. Такой человек «замышляет» коварство до тех пор, пока не представится возможность его проявить. Наставник призывает своих читателей не доверять обходительным речам такого человека. В его сердце свили себе гнездо «семь мерзостей», т. е. множество злодеяний. Ненависть часто скрывается лукавством, но рано или поздно она находит выход в порочном поступке. После чего дело передаётся на суд общественности, а участь ненавистника становится ясной (26:24–26).

Злоумышленник, роющий яму другому, неизбежно упадёт в неё сам. Пытающийся взгромоздить на ближнего камень, сам будет раздавлен этим же камнем. Речь здесь идёт о практике подъёма камней на высоту, чтобы оттуда сбросить на их на врага (26:27).

Объектом своей клеветы лжец выбирает тех, кого ненавидит. Человек со «льстивыми устами» скрывает свои истинные помыслы. Его намерение состоит в том, чтобы подготовить чьё-то падение (26:28).

Наставления касательно друзей и семьи

Притчи 27:1-27

Как и в главе 26, в этой главе не содержится Господних притчей. В ней не наблюдается и структурного единства. В первых десяти стихах главной, но не исключительной темой, выступает тема дружбы. Стихи 11–27 могли ранее быть отдельным сборником родительских наставлений.

А. Тема дружбы (27:1-10)

1. Что вредит дружбе (27:1–4). Высокомерное хвастовство – первый враг дружбы. Хвастовство обычно принимает одну из двух, одинаково порочных форм. Во-первых, человеку не следует похваляться своим будущим. «Не хвались завтрашним днём», т. е. не хвастайся своими будущими достижениями. Человек может самонадеянно хвастаться будущим, возлагая надежды на то, чего он планирует достичь завтра. «Потому что не знаешь, что родит тот день». Если человек не способен предсказать, что случится сегодня, как же он может предвидеть то, что произойдёт завтра? Во-вторых, человеку не следует хвастаться своим прошлым или настоящим. «Пусть хвалит тебя другой, а не уста твои», т. е. нужно оставить похвалы другим (Ин. 8:54; 2 Кор. 10:18). Тому, кто постоянно трубит о себе, не найти друзей в этом мире (27:1–2).

Ещё один враг дружбы – гнев. Глупец не умеет выражать свой гнев должным образом, впадая вместо этого в ярость. Для всех окружающих он – тяжёлое бремя, подобно песку или камню (27:3).

Следующий враг дружбы – это ревность. «Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?». Гнев ревности – самый худший вид гнева. Он разрушает браки, семьи и дружбу. Речь здесь идёт не столько о ревности в целом, сколько о надругательстве над любовью между мужем и женой. Такая ревность не гаснет так же быстро, как вспыхивает. Она живёт, вынашивается и подпитывается ежечасно. Она готова проявиться в любой момент, после чего не остановится уже ни перед чем (27:4).

2. Ценные качества дружбы (27:5-10). От неприглядного наставник обращается к доброму. Дружба не может существовать без честной критики, источником которой служит любовь. Воздерживаться от упрёка – не значит любить. «Искренни укоризны от любящего». Они продиктованы любовью, хотя и могут оставаться болезненными (Еф. 4:15). Словесный укор может ранить, но только так можно исправить недостатки. С другой стороны, «лживы поцелуи ненавидящего». Враг может раз за разом являть свидетельства дружбы, своего рода поцелуи Иуды, но при этом скрывать свои истинные мотивы (27:5–6).

«Сытая душа попирает и сот», т. е. с презрением отвергает мёд, который в обычных обстоятельствах является желанным и полезным продуктом. С другой стороны, «голодной душе всё горькое сладко». Рожки в свинарнике были желанной пищей для Блудного сына. Возможно, мысль здесь вот в чём: окружённый друзьями часто принимает их дружбу как должное и начинает ей пренебрегать. Те же, кто обделён дружбой, не будут так разборчивы в выборе товарищей (27:7).

Птица, покинувшая гнездо, всегда в опасности. Так и человек, покинувший своё место. Окружённый друзьями и семьёй, он может получить мудрый совет и наставление. Покинуть такое «гнездо» означает подвергнуть себя опасности (27:8).

Совет друга – ценное достояние. «Сердечный совет» буквально означает «совет души», т. е. совет данный с искренним желанием помочь. Такой совет от друга можно сравнить с благоуханием или благовонием. Его аромат доставляет удовольствие каждому, кто его вдыхает. В тяжёлое время лучше обратиться к проверенному и истинному другу семьи, нежели к «брату», т. е. родственнику. В случае беды ближний рядом может оказаться полезнее родственника вдали. По этой причине следует развивать дружбу с теми, кто живёт в непосредственной близости. Нельзя контролировать обстоятельства своего рождения и кровное родство. Друзей же, напротив, выбирают самостоятельно (27:9-10).

Б. Наставления по поводу семьи (27:11–22)

Наставник снова обращается к ученику как к своему «сыну», что он делает по меньшей мере двадцать три раза на протяжении всей книги. Он призывает своего ученика быть «мудрым», т. е. действовать в соответствии с мудрыми наставлениями. Для этого есть три причины. Во-первых, такое поведение обрадует сердце самого наставника, т. е. принесёт удовлетворение лично ему. Во-вторых, мудрое поведение со стороны «сына» заставит замолчать критиков, стремящихся поставить под сомнение квалификацию и способности его наставника. В-третьих, мудрость учит благоразумию, а благоразумие позволяет избежать опасностей (ср. 22:3) на жизненном пути (27:11–12).

Сборник родительских наставлений предписывает «сыну» заставлять глупца исполнять свои обязательства. См. комментарий на 20:16 (27:13).

Далее «сына» предупреждают о неискренних похвалах. Наставник изображает того, кто с самого раннего утра громко благословляет своего друга, т. е. от всего сердца желает ему всего самого наилучшего. Такой человек лишь притворяется, и его «сочтут за злословящего». Не следует обманываться его словами, ибо они ничем не лучше проклятий (27:14).

Далее «сына» предостерегают насчёт сварливой жены. Такая жена сравнивается с каплями дождя, проникающими через протекающую крышу, из-за чего в доме нельзя находиться (ср. 19:13). Крыши домов на востоке в то время оставляли желать лучшего. Будучи плоскими и ноздреватыми, они часто серьёзно протекали. Ворчливая женщина заставляет свою семью держаться от себя в стороне. Характер такой женщины не скроешь, как невозможно поймать ветер или скрыть зажатые в руке благовония. Заподозрив, что муж не желает, чтобы её слышали другие, она лишь возвысит свой голос (27:15–16).

Если раздражающие придирки гонят супруга из дома, ему при этом не следует искать уединения. «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего». Знания приобретаются более эффективно в компании других. Социальные связи способны оказать решающее влияние на характер молодого человека (27:17).

Далее наставник поднимает тему награды за трудолюбие. Земледелец сможет съесть плоды лишь той смоковницы, которую он старательно растил. Обилие плодов на этом дереве делает его хорошим образом награды за верную службу. Слуги точно так же будут вознаграждены за усердный труд своими хозяевами. И если это верно для земных господ, насколько больше это характеризует Господа небес (27:18; ср. Мф. 25:21).

Язык стиха 27:19 краток, туманен и, как следствие, крайне труден для понимания. Буквально стих гласит: «Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку». Человек отчётливо видит своё отражение в неподвижной воде. Так и сердце человека склонно выделять в других черты характера своего обладателя. Лжец видит лжецов в окружающих, вор переносит свою жадность на ближних, а блудник предполагает, что все остальные тоже ведут себя безнравственно.

Далее наставник предостерегает от жадности. Преисподняя и Аваддон – обитель духов умерших – ненасытимы. Несмотря на множество сходящих в могилу людей, смерть всегда будет требовать ещё. Так и глаз человека, орган, вызывающий похоть (1 Ин. 2:16), никогда не удовлетворится. Если не обуздать его принципами мудрости, глаз всегда будет выискивать следующий объект вожделения. Сказанное здесь справедливо для всех остальных чувств: жажда удовлетворения растёт, если её подпитывать. Поэтому чувства следует бережно хранить во избежание излишеств и прегрешений (27:20).

Наставник даёт принцип, с помощью которого можно проверить характер человека: его характеризуют «человек испытывается похвалами» (перевод МБО). Имеется ли ввиду «тем, что человек хвалит?» Или «похвалами со стороны других?» Оба толкования содержат глубокую истину. В первом случае человека характеризуют одобряемые им люди или поступки. Если его идеал – преступник, то это с большой вероятностью указывает на его склонность к преступлениям. Второе толкование предостерегает от того, чтобы верить всей той лести, которая может литься на человека на протяжении его жизни. Восхваления привели к краху множество людей. Если человек справляется с этим без травм, тщеславия и слепоты по отношению к своим недостаткам, его нрав можно считать неиспорченным. Признание других в этом случае может быть полезным как нравственно, так и духовно (27:21).

Даже если растолочь глупого в ступе вместе с зерном, его глупость останется при нём. Отделение зёрен от плевел с использованием ступы и пестика – гораздо более деликатный процесс, чем обычный грубый обмолот. Образ призван показать, что даже самые изощрённые старания будут потрачены впустую, если речь идёт о неисправимом глупце. Упрямого, своевольного, беспринципного человека не исправить никакими средствами. Его глупость настолько срослась с ним, что её не вытравить из него никакими, даже самыми действенными средствами.

В. Поощрение усердия (27:23–27)

Далее наставник переходит к воспеванию пастушеской и земледельческой жизни. Некоторые видят в этих стихах призыв вернуться к пастушеской жизни патриархов. Но скорее всего целью наставника было лишь восхваление усердия и благоразумия.

«Сына» призывают «наблюдать» и «иметь попечение» (букв., знать в лицо) о своих стадах. «Богатство», полученное в результате удачных сделок, преходяще. «Власть» или слава живущих в городах не остаётся с ними навсегда. Её не передашь потомкам, как землю. Как только закончен сбор урожая, можно приступать к стрижке овец, шерсть которых обеспечивает одеждой. Козье молоко – важнейшая часть рациона тех времён – обеспечивает питанием всю семью и даёт средства для приобретения дополнительной земли.

Наставления в подобающем поведении

Притчи 28:1-28

Тема главы 28 – назидание. Такой вывод можно сделать из (1) четырёхкратного использования термина тора (учение) в первых девяти стихах; и (2) из сходства используемых в этих стихах терминов с таковыми в главах 1–9.

А. Важность назидания (28:1–9)

«Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним». Совесть нечестивого человека делает его беспокойным. С другой стороны, «праведник смел, как лев». Его не испугать опасностью, потому что его совесть чиста, и он знает, что Бог на его стороне. Что бы ни случилось, он безопасен в вечных Божьих руках (28:1).

Частая смена правителей влечёт за собой политическую нестабильность. Это не что иное, как наказание за грехи всей страны. С другой стороны, «при разумном и знающем муже она долговечна», т. е. в ней безраздельно царит справедливость. В налогах, вменяемых богатым правителем, уже нет ничего хорошего, но они становятся гораздо более суровыми, когда получивший власть бедняк использует её для личного обогащения. Такой правитель сравнивается с «проливным дождём», смывающим всё, включая запасы пищи. Алчный правитель лишает граждан их благосостояния (28:2–3).

Некоторые забывают закон (тора), т. е. наставления мудрых, из-за того, что их не устраивает его нравственная сторона. Это лишь означает, что они одобряют образ жизни нечестивых. Они любят беззаконие, хотят, чтобы оно ширилось и вредило добрым людям, которые смеют их упрекать. С другой стороны, «соблюдающие закон негодуют на них», т. е. демонстрируют неприятие беззаконников. Они полны праведного негодования и не могут спокойно молчать, когда попирается Закон Божий, и требуют немедленно наказать преступников (28:4).

Идущие по пути зла не делают различия между справедливостью и несправедливостью. Нравственное восприятие порочного человека тоже порочно, в результате он не способен отличить добро от зла. Свет, когда-то бывший в нём, обратился во тьму. Отдавшись нечестию, такие люди убили в себе чувство справедливости (Ин. 12:39 и дал.). С другой стороны, стремящиеся познавать и повиноваться Яхве «разумеют всё», т. е. способны чётко отделить добро от зла (28:5).

«Лучше бедный, ходящий в своей непорочности, нежели тот, кто извращает пути свои, хотя он и богат». Честная бедность предпочтительнее бесчестного богатства. «Пути» – это путь зла, по которому нечестивый идёт на самом деле, и путь добродетели, по которому он притворяется, что идёт. Подобный двуличный обманщик маскирует религиозностью свои нечестивые планы – в данном случае планы обогащения (28:6).

«Хранящий закон (тора) – сын разумный». Такой сын осознаёт свою обязанность радовать сердце родителей добрым поведением. Он послушен как Закону Божьему, так и родительским наставлениям. С другой стороны, «знающийся с расточителями срамит своего отца». Расточители – плохая компания. Дружба с ними ведёт к разгульной жизни и безрассудным тратам. Подобный образ жизни продиктован презрением к наставлениям как божественным, так и родительским (28:7).

Приумножающий своё богатство непомерными прибылями собирает его для того, кто раздаст его бедным. Обогащение за счёт ссуд бедным израильтянам было строго запрещено законом (Лев. 25:36 и дал.). Бог не позволит такому человеку сохранить прибыль. Он отдаст это состояние во владение более достойному, а именно, тому, кто милостив к бедным (28:8).

Тот, кто сознательно отказывается прислушиваться к торе (учению) не сможет общаться с Богом через молитву. «Того и молитва – мерзость». Такой человек отказывается оставить свой грех даже во время поклонения Богу, чей закон он нарушает. В его молитве отсутствует даже тень искренности, бескорыстия, покорности и веры. Если человек глух к Божьим наставлениям, его точно так же не услышит Бог (28:9).

B. Нечестивые и праведные (28:10–28)

Почти каждый стих – противопоставление нечестивого и праведника.

1. Отступник и верный (28:10). Тот, кто совращает праведного «на путь зла», т. е. на путь нечестия, сам упадёт в свою же яму. Праведный быстро оправится, но тот, кто его обманул, падёт ещё глубже и превратится в истинного сына дьявола за то, что выполняет его работу. С другой стороны, «непорочные», т. е. сохранившие верность Богу, «наследуют добро», т. е. Божье благословение. Наградой им будет Божья милость и защита, спокойная совесть и, как правило, процветание на земле, не говоря уже о вечной награде (28:10).

2. Богатые и бедные (28:11). «Человек богатый – мудрец в глазах своих». Он преуспел в делах и по этой причине полагает, что достаточно мудр и в других вопросах. Зазнавшись, такой человек полагает, что окружающие будут уважать его взгляды на вещи, далёкие от его области знаний. С другой стороны, «умный бедняк обличит его», т. е. верно оценит его умственные способности.

3. Праведные и нечестивые правители (28:12). «Когда торжествуют праведники, великая слава». Праведник торжествует, когда на земле царит справедливость, а добро одерживает верх над злом. При справедливом правлении налоги не обременительны, и у граждан остаются средства, которые можно потратить на себя или на создание уюта в своём доме. С другой стороны, «когда возвышаются нечестивые, люди укрываются». Они знают, что нечестивый правитель поборами присвоит всё их имущество. Но бывает и хуже, когда при правлении нечестивого под угрозой оказывается даже жизнь праведника.

4. Неисправимый и кающийся (28:13). «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха». Такой человек никогда не признает своей вины. Он будет или отрицать свою причастность, или отрицать греховность деяния, или пытаться оправдать своё поведение. Но такой человек никогда не избавится от чувства вины (ср. Пс. 31:3). С другой стороны, «кто сознаётся и оставляет их, тот будет помилован». Признание без покаяния не имеет смысла. Необходимо принять решение не повторять содеянного. Бог прощает того, кто со всей искренностью отрекается от своих преступлений. Исповедь произносится перед Богом, против которого направлены все грехи, и перед человеком, если грех был совершён против него. Бог способен исцелить сердце верующего, который искренне исповедует перед Ним свой грех (ср. 1 Ин. 1:9).

5. Благоговение и ожесточение (28:14). «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении». В благоговении перед чем? Это не тот глагол, который используется, когда речь идёт о почитании Бога. Используемый здесь глагол (пахад) означает понимание греха и его последствий. Боящийся греха готовит себя к тому, чтобы успешно противостоять искушению (1 Кор. 10:12; Флп. 2:12). С другой стороны, «кто ожесточает сердце своё, тот попадёт в беду». Высмеивая подобный страх, он не обращает внимания на мысли о Божьем воздаянии. Такой человек презирает благодать Божью. На его пути всегда будет «беда», т. е. бедствие, проявление божественного суда.

6. Жестокие и сострадательные правители (28:15–16). «Как рыкающий лев и голодный (букв., бродячий) медведь, так нечестивый властелин над бедным народом», т. е. над людьми слабыми и не имеющими надежды. Для беззащитных людей могущественный тиран так же опасен, как и дикий зверь. Силой и жестокостью такие правители похожи на львов, а изобретательностью и свирепостью – на медведей. Отсутствие ума ожесточает князя и делает его нечувствительным к чужим страданиям. Не обладая мудростью и благоразумием, необходимыми для должного управления, такой правитель отбирает имущество своих подданных, относится к ним несправедливо и причиняет огромные страдания. С другой стороны, «ненавидящий корысть продолжит дни». Почему? Потому что только правитель, который проявляет щедрость и справедливость по отношению к своим подданным, проживёт долгую жизнь. Жажда наживы ведёт к тирании в форме жесточайших поборов. Когда этого порока нет, счастливы как правитель, так и народ. Выражение «продолжит дни» – это древнееврейская идиома, означающая «проживёт долгую, спокойную и счастливую жизнь» (28:15–16).

7. Правонарушители и законопослушные (28:17). «Человек, виновный в пролитии человеческой крови, будет бегать до могилы». Речь, по-видимому, идёт об убийце. «Виновен» он (1) вследствие обличений собственной совести; или (2) по постановлению властей, которые повсюду его разыскивают. «Могила», до которой он будет бегать, – это либо (1) тайное убежище; либо (2) непосредственно могила. Мысль, похоже, состоит в том, что убийце суждено оставаться в бегах до самой смерти. «Да не будет ему поддержки», – продолжает мудрец (перевод МБО). Никто не должен даже пытаться избавить его от наказания, которое он несёт, или же облегчить его нравственные страдания. Он должен встретить заслуженную судьбу в одиночестве. Гражданам следует примкнуть к тем, кто борется с нарушителями Божьих и человеческих законов.

8. Непорочные и лицемеры (28:18). Кто ходит непорочно (тамим), т. е. безвинно и безупречно, будет избавлен от мирских и духовных бедствий, которые уготованы нечестивым. С другой стороны, «ходящий кривыми путями упадёт на одном из них». Речь идёт о человеке, чей путь не прямолинеен, а сам он либо постоянно колеблется между добром и злом, либо идёт по одному пути, притворяясь, что выбрал другой. Такой человек неизбежно и внезапно падёт на одном из них.

В. Мудрость по отношению к богатству (28:19–22)

Возделывающий свою землю, будет иметь хлеб в достатке. С другой стороны, подражающий «праздным» насытится нищетой (28:19).

«Верный человек», т. е. благонадёжный в своих сделках, «богат благословениями». Стих учит нас, что «честность всего дороже». С другой стороны, жаждущий разбогатеть «не останется безнаказанным». Его одержимость накоплением богатств быстро приведёт его к мошенничеству или воровству (28:20).

Пристрастность в зале суда – это плохо. «Такой человек и за кусок хлеба сделает неправду». Судья может оправдывать себя, отказываясь строго судить человека, которого голод заставил украсть кусок хлеба. Но даже в таком случае не должно быть никакого «лицеприятия». Закон есть закон (28:21; ср. Исх. 23:3; Лев. 19:15).

Тот, кто «завистлив», т. е. завидует чужому имуществу, «спешит к богатству». Такой человек не осознаёт, что «нищета постигнет его». Невозможно, чтобы алчность стала благословением. Она побуждает других обманывать его. В конце концов его жадность приведёт к заслуженной бедности. Мысль состоит в том, что Бог накажет его нищетой (28:22).

Г. Мудрость и эгоцентризм (28:23–27)

Обличение следует предпочесть лести. В отличие от льстеца, обличающий другого в конце концов найдёт благоволение в его очах. Человек может на время принять лесть, но рано или поздно он понимает, что настоящий друг – это тот, кто исправляет его недостатки (28:23).

Хищение у собственных родителей рассматривается как ужасающее преступление. Мудрец описывает человека, который обирает своих родителей, но при этом отказывается признать, что делает что-то дурное. Притча имеет ввиду попытки (законные или нет) заполучить власть над собственностью родителей, тем самым лишив их средств. Вор считает, что поступает правильно, так как рано или поздно всё равно унаследует их имущество. Такой человек – «сообщник грабителям», т. е. ничем не лучше тех, кто подрывает общественный порядок. Он вор, не способный исполнить простейшую обязанность (28:24).

Жадность наносит огромный вред. «Жадный (букв., широкий душой или желанием) человек разжигает ссоры» (перевод МБО). Обуреваемый жадностью, он может посягнуть на права ближнего и, тем самым, стать причиной конфликта. Ненасытное желание разжигает раздоры и разрушает мир (ср. Иак. 4:1). В конце концов такой человек уничтожит себя самого. С другой стороны, «надеющийся на Господа будет благоденствовать» (букв., сделается тучным), т. е. будет иметь всё, что необходимо, и даже больше. Здесь показан терпеливый, богобоязненный человек, с радостью выполняющий свои обязательства и отдающий плоды в руки Господа (28:25).

Следует избегать чрезмерной самоуверенности. «Кто надеется на себя, тот глуп». Такой человек полагается на собственный разум и не слушает ни наставников, ни более сведущих товарищей. Помимо этого, он пренебрегает принципами благочестивой мудрости и следует по пути наименьшего сопротивления. С другой стороны, «кто ходит в мудрости, тот будет цел». Такой человек пребывает в постоянном поиске мудрости, которая превыше его собственной. Он ходит в благоговении перед Господом и избавлен от опасностей, которым глупый подвергает себя из-за своей самоуверенности (28:26).

Благотворительность необходимо поощрять. «Дающий нищему не обеднеет», потому что он, фактически, одалживает деньги Господу (ср. 19:17). Поскольку Бог не может оставаться должником человека, благодетель бедного получит божественное благословение. С другой стороны, «кто закрывает глаза свои от него, на том много проклятий» со стороны тех, к кому он не проявил сострадания. Он либо отворачивается, чтобы не видеть несчастных вокруг себя, либо притворяется, что не замечает их, чтобы не пришлось проявлять сострадание (28:27; ср. Втор. 15:9).

Д. Итоги (28:28)

Стих 28 подводит итог всей главе. Когда нечестивые приходят к власти, угроза угнетения заставляет людей прятаться. Когда нечестивые умирают, праведники «умножаются». Некоторые считают, что это означает рост силы и влияния. Другие видят здесь указание на рост численности. Праведникам больше нет нужды скрываться, так что их присутствие становится более заметным.

Больше наставлений для мудрого

Притчи 29:1-27

Глава 29 похожа на главу 28 как по форме, так и, до некоторой степени, по содержанию. В ней по-прежнему преобладает антитетическая форма притчей.

А. Личная нравственность и общественное благо (29:1–7)

«Человек, который будучи обличаем», т. е. которого часто предупреждают, «ожесточает выю свою, внезапно сокрушится». «Ожесточать выю» – это идиома, прообразом которой служат упрямые тягловые животные, не подчиняющиеся ярму. Иными словами, речь идёт о том, кто отказывается склониться перед властью. Такого человека ждёт крушение. Тем, кто отказывается от исправления, пусть и не сразу, но придёт страшный и внезапный конец. «Не будет ему исцеления», т. е. у такого человека нет надежды на восстановление, несмотря на все попытки исправления (29:1).

Когда праведникам удаётся утвердиться и взять на себя ответственность за общество, «веселится народ». Когда общество управляется в соответствии с высокими стандартами праведности, настаёт всеобщее счастье и достаток, а в голосах людей слышна радость. С другой стороны, «когда господствует нечестивый, народ стенает». Притеснения и несправедливость заставляют людей горько жаловаться. В этой притче хорошее правительство противопоставлено плохому (29:2).

«Человек, любящий мудрость, радует отца своего». В таких стихах обычно используется слово «сын». Замена его «человеком» может означать, что речь идёт о взрослом, чей отец уже преклонного возраста и, соответственно, зависит от него. Любит мудрость тот, чья жизнь направляется нравственными принципами, особенно в том, что касается сексуальности. Такой человек приносит радость своему отцу, так как у него есть всё необходимое, чтобы создать комфортные условия для жизни родителей. С другой стороны, «кто знается с блудницами, тот расточает имение». Таким путём и он сам, и его отец окажутся в нищете (29:3).

«Царь правосудием утверждает землю». Управляя справедливо, он упрочивает положение страны и обеспечивает процветание её жителям. С другой стороны, «любящий подарки», т. е. взяточник, «разоряет её» (29:4).

«Человек, льстящий другу своему, расстилает сеть ногам его». В древнееврейском слово «льстить» (махалик) буквально означает «сглаживать», т. е. делать речь гладкой с целью обмана. Кому же уготована сеть, самому льстецу или его другу? Вероятнее всего, «сеть» – наказание, грозящее обманщику (ср. 26:27; 28:10). Бог наказывает тех, кто пытается преуспеть путём лицемерия и обмана (29:5).

«В грехе злого человека – сеть для него». Хоть сеть и предназначена для другого, в ней оказывается сам злоумышленник. С другой стороны, «праведник веселится и радуется». Он не замышляет зла против ближнего, и ему не грозит за это Божье воздаяние. Поэтому он может идти по жизни с радостью (29:6).

«Праведник тщательно вникает в тяжбу [букв., правосудие, права] бедных», т. е. понимает их положение и сочувствует их нуждам. С другой стороны, «нечестивый не разбирает дела», т. е. права бедных его не волнуют. Он ежедневно видит сидящего у ворот Лазаря, но не проявляет ни жалости, ни милосердия (29:7).

Б. Низкие страсти (29:8–9)

«Люди развратные возмущают город», т. е. им доставляет радость использовать различия населяющих город людей для разжигания беспорядков (ср. 22:10). «Люди насмешки» высмеивают всё важное, возвышенное и даже священное. Это те, кто поднимает в стране восстание и создаёт оппозицию властям. С другой стороны, «мудрые утишают мятеж», т. е. выступают в роли миротворцев. Они стараются сгладить различия, чтобы восстановить атмосферу мира (29:8).

«Умный человек, судясь с человеком глупым, сердится ли, смеётся – не имеет покоя». Попытка спора с глупцом обречена на провал. Он либо посмеётся над доводами, либо придёт в ярость. В обоих случаях разговор ни к чему не приведёт, и вопрос останется нерешённым (29:9).

В. Праведное правление (29:10–17)

Праведное правительство стремится обуздать насилие в обществе. «Кровожадные люди», т. е. любящие насилие, «ненавидят непорочного», т. е. того, кто не приемлет злодеяние, даже если оно сулит выгоду. Строгие принципы всегда вызывают ненависть у беспринципных. Жизнь праведника – это молчаливый упрёк всем кровожадным, грабителям, убийцам и им подобным. «Праведные заботятся о [благополучии] его жизни». В то время как нечестивые ненавидят непорочного и жаждут причинить ему вред, праведные ценят его качества и желают ему добра (29:10).

Праведный правитель не станет выносить решений, исходя из своего гнева. «Глупый весь свой гнев изливает» (ср. 16:32; 25:28). Давая волю своему гневу, он и не думает сдерживаться. С другой стороны, «мудрый сдерживает его». Ещё одно трудное для понимания выражение. Что именно он сдерживает: собственный гнев или гнев глупца? В первом случае мудрый человек задумывается о последствиях своих действий и, исходя из этого, сдерживает свой гнев. Он не хочет делать ничего, что может породить ещё большие неприятности. Если же речь идёт о гневе глупца, то суть притчи в том, что мудрый знает, как успокоить гнев человека и заставить его снова услышать голос разума (29:11).

Справедливый суд – основная обязанность правителя. Чтобы вынести справедливое решение, правитель должен чётко различать правдивые и ложные доказательства или свидетельства. «Если правитель слушает ложные речи», т. е. прислушивается к ложным обвинениям, «то и все служащие у него нечестивы». У них всегда будет искушение воспользоваться слабостью правителя и оговорить друг друга. Правитель задаёт уровень нравственности своих служащих. Притча намекает на то, что не все правители желают слышать правду. В результате собственные служащие начинают льстить и обманывать, а его суд превращается в мошенничество (29:12).

Праведный же правитель признаёт, что все люди созданы равными, в том числе и перед правосудием. «Бедный и лихоимец встречаются друг с другом; но свет глазам того и другого даёт Господь». Лихоимец здесь – это богач. Богатые в Книге Притчей показаны угнетателями бедных. «Свет глазам» – это метафора для самой жизни. И угнетаемый, и угнетатель обязаны своим светом и жизнью Богу. Поэтому первый должен с уважением относиться ко второму, а второму не следует держать зла на первого. В этом стихе содержится утешение для бедного, что у него есть любящий Отец, который за ним присматривает. Предупреждение же богатым состоит в том, что однажды им придётся отчитаться о своём управлении (29:13).

Праведный правитель обязан защищать права бедных. «Если царь судит бедных по правде, то престол его навсегда утвердится». Монарх представлял собой высшую судебную власть в стране, а обеспечение прав беззащитных было его высшим приоритетом. «Навсегда» здесь означает «без ограничения по времени». В этой притче говорится о преданности долгу, той самой совершенной беспристрастности, которая заставляет одинаково судить как богатых, так и бедных, не принимая в расчёт личные или общественные предпочтения (29:14; ср. 16:12; 20:28; 25:5).

Праведный правитель должен бороться с детской преступностью. Для наставления ребёнка в мудрости доступны два метода: «розга [телесные наказания] и обличение», т. е. словесные предостережения. С другой стороны, «оставленный в небрежении», т. е. без надзора, «делает стыд своей матери». Притча говорит о том, что мать из любви может избаловать ребёнка, т. е. причиной отсутствия воспитания может стать её слабость. Испорченный ребёнок – причина стыда даже матери, которая обычно более терпелива и отзывчива, нежели отец (29:15; ср. 10:1).

Праведный правитель должен держать в узде беззаконников. «При умножении нечестивых», т. е. когда они получают власть над общественной жизнью, «умножается беззаконие», т. е. несправедливость и беззаконие в целом. Их дурной пример заразителен, вследствие чего понижается уровень нравственности и растёт распущенность. «Но праведники увидят падение их». В нравственном мире нечестивые в конечном итоге лишаются своей власти. Праведники же будут с радостью наблюдать их крушение (29:16).

Праведное правление начинается с собственного дома. «Наказывай сына твоего, и он даст тебе покой, и доставит радость душе твоей». Воспитанный сын избавляет родителей от беспокойства. «Радость» может относиться к физическому комфорту, которым родители наслаждаются в старости, если их сын живёт спокойной жизнью (29:17).

Г. Помехи общественному согласию (29:18–23)

«Без откровения свыше народ необуздан», т. е. становится несдержанным. Видение (хазон) было божественным средством общения с пророками. Строгие наставления пророков служили нравственным компасом древнего Израиля. Это единственный отрывок в книге, где признаётся важность пророчества в регулировании жизни и религиозного поведения народа. Без такого учения люди теряют нравственные ограничения (ср. Исх. 32:25). Смятение, беспорядок и бунт – это результат того, что высокие стандарты божественного откровения больше не сдерживают бесчинства людей. Если там, где нет божественного откровения, нравственность исчезает, то «соблюдающий закон блажен». Закон – это записанное откровение, переданное через Моисея (29:18).

«Словами не научится раб, потому что хотя он понимает их, но не слушается». Нерадивый раб вполне понимает приказ, но не спешит его исполнять. Жестокость по отношению к слугам была строго запрещена Законом Моисея (Исх. 21:20, 26 и дал.). Обычные слова, однако, не способны повлиять на нравственные пороки. Могут потребоваться более действенные формы наказания (29:19; ср. Лк. 12:47).

«Видал ли ты человека, опрометчивого в словах своих? на глупого больше надежды, нежели на него». Быть «опрометчивым» означает говорить необдуманно, не придавая значения тому, что именно говорится. Рано или поздно такой человек совершает роковую ошибку. Даже у глупца больше надежды избежать опасности, нежели у него. Глупого, бестолкового человека (кесил) можно наставить и заставить прислушаться к голосу разума; опрометчивый и неблагоразумный же ни с кем не советуется о том, что говорить, и не демонстрирует склонности к размышлениям о результатах своей речи. Такого человека изменить практически невозможно. По этой причине Писание призывает верующих быть «медленными на слова» (29:20; ср. 26:12; Иак. 1:19).

«Если с детства воспитывать раба в неге, то в последствии он захочет быть сыном». Выражение «воспитывать в неге» (панак) означает баловать человека излишествами и роскошью. Такое обращение со слугой неприемлемо, так как заставляет его забыть о своём зависимом положении. Избалованный раб, достигнув совершеннолетия, будет требовать привилегий сына, возможно лишая законных детей наследства (29:21).

«Человек гневливый заводит ссору, и вспыльчивый много грешит». Гневливый человек – это человек, подверженный вспышкам ярости. Под влиянием собственного гнева такой человек не только наживает себе врагов, но и творит разнообразные бесчинства как словом, так и делом. Это происходит, потому что гнев затуманивает его умение давать верную нравственную оценку своим поступкам (29:22).

«Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь». Гордыня разрушительна (ср. 11:2; 16:18). Смиренный человек не ищет чести, но своей жизнью и поступками подспудно обретает её (29:23; ср. 15:33; 18:12).

Д. Необходимость благоразумия (29:24–27)

«Кто делится с вором, тот ненавидит душу свою». Такой человек – враг самому себе, так как своими руками копает собственную могилу. Далее по поводу этого жалкого человека говорится, что «слышит он проклятие, но не объявляет о том». Как сообщник он, возможно, и не совершал кражу лично, но знает о ней и способен дать показания. Но чтобы не наводить подозрения на себя, он отказывается давать показания. Таким образом он навлекает на себя проклятие, грозящее всем, кто скрывает доказательства (29:24).

«Боязнь перед людьми ставит сеть». Страх перед последствиями часто парализует человека в чрезвычайной ситуации. Он мешает предпринять необходимые действия и приложить максимум усилий. С другой стороны, «надеющийся на Господа будет безопасен», т. е. окажется выше угрожающих ему опасностей (29:25).

«Многие ищут благосклонного лица правителя, но судьба человека – от Господа». Люди склонны обращаться к земному верховному судье, когда речь идёт о том, чтобы добиться благоприятного решения по своему делу. Подкупом, лестью или самоуничижением истец пытается заставить царя благоприятствовать его делу. Но истинного и единственно надёжного правосудия следует ожидать не от земных князей (которые могут быть предвзятыми и ошибаться), но от Господа. Его одобрение или неодобрение окончательно и неоспоримо. Следовательно, необходимо стремиться угодить именно Ему, а не человеку, каким бы великим и могущественным он ни казался (29:26).

«Мерзость для праведников – человек неправедный, и мерзость для нечестивого – идущий прямым путём». «Мерзость» (тоеба) – это нечто отвратительное. Этот термин используется в Книге Притчей более двадцати раз. Война между благочестием и нечестивостью бушевала во все времена. С одной стороны праведные, которые отказываются соглашаться с нечестивыми и с отвращением взирают на зло. С другой стороны злодеи, которые презирают праведников, служащих им постоянным укором. В каждом взгляде или действии праведного человека видно осуждение образа жизни нечестивого. С напоминанием о том, что конфликт, начавшийся в Книге Бытия 3:15, будет продолжаться на протяжении многих поколений, Книга Притчей приближается к своему завершению (29:27).

Примечания

1 R. N. Whybray, The Composition of the Book of Proverbs (Sheffield, England: JSOT, 1994), p. 120.

2 См. G. E. Bryce, “Another Wisdom ‘Book’ in Proverbs,” JBL 91 (1972), 145–157; и R. C. Van Leeuwen, Context and Meaning in Proverbs 25–27 (Atlanta: Scholars Press), 1988.

Глава тридцать вторая

Заключительные слова мудрых

Притчи 30–31

Заголовки глав 30 и 31 обосабливают их от остальной книги как своего рода приложение. Отличия в стиле, языке и содержимом подтверждают, что эти главы были добавлены к собраниям притчей Соломона. Нельзя с уверенность сказать, кем были Агур и царь Лемуил.

Размышления Агура

Притчи 30:1-33

Агур был хорошо известным во времена Соломона поэтом или учителем нравственности. По всей видимости, именно он упоминается среди мудрецов в 24:23. Агур приводит два довода для обоснования того, что его слова – это полученное через откровение пророческое слово. Во-первых, он называет свои писания «бременем» (ам-масса), термином, который используется в Ветхом Завете для обозначения пророческих высказываний (напр., Ис. 13:1). Во-вторых, он использует термин «изречение» (неум), который используется в пророческой литературе в качестве указания на божественное откровение.

Агур адресует своё послание Ифиилу и Укалу. Имя Ифиил так же встречается в Неем. 11:7, но имя Укал мы встречаем только здесь. Ни одного из них нельзя идентифицировать. Скорее всего, они были друзьями или учениками Агура. Древнееврейская форма вводного предложения самих изречений предполагает, что эти два человека поставили перед Агуром ряд вопросов относительно божественного провидения. Составитель же Книги Притчей посчитал, что предназначенные для них наставления заслуживают более широкой аудитории.

А. Пролог (30:2–6)

Агур начинает со смиренного признания. Он не способен познать даже человеческий разум, так что ему не стоит и надеяться постичь разум Бога. Весь его путь к мудрости убедил его, что мудрости-то ему и не хватает. И если он не может назвать себя экспертом в вопросах мудрости, то как он может притворяться, что является экспертом в познании Бога? Чем больше он узнавал о Боге, тем меньше он знал Его на самом деле. Бог для Агура «Святой» (перевод МБО). Основное в концепции святости – это «отделённость». Бог настолько нравственно превосходит человека, что ни один смертный не способен познать Его (30:2–3).

Агур задаёт пять вопросов, указывающих на неспособность любого человека иметь совершенное знание о Боге (ср. Иов 38). Во-первых, «Кто восходит на небо и нисходил?» Чтобы полностью познать Бога, человеку необходимо взойти на небеса. Никому ещё не удавалось сделать это. В то время никто и не спускался с небес, кроме самого Бога (Быт. 11:7; Исх. 19:18).

Во-вторых, «Кто собрал ветер в пригоршни свои?» Очевидно, человек не способен собрать невидимый ветер, удержать его или отпустить по своему желанию. Это дело Бога (Ам. 4:13; Пс. 135:7). В-третьих, «Кто завязал воду в одежду?» Этот вопрос проясняется в Иов 26:8, «Он заключает воды в облаках Своих». Бог собирает воды, чтобы обеспечить дождь, необходимый для существования всего на земле. Совершенно очевидно, что человеку это не под силу. В-четвёртых, «Кто поставил все пределы земли?» Это отсылка к установлению непреодолимых для океана границ земли как места обитания человеческой расы. Конечно же, человек к этому отношения не имеет. Вопрос на первые четыре вопроса один: Всемогущий Бог!

В-пятых, «Какое имя ему? И какое имя сыну его?» Если кто-то утверждает, что есть человек, обладающий указанными качествами, то пусть назовёт его имя. В этом вопросе звучит неприкрытый сарказм. Если такой человек существовал в прошлом, то как зовут его сына или потомка? (30:4).

Философия не способна привести к Творцу. В конечном счёте, человеку придётся удовлетвориться тем, что Бог открыл ему через Своё слово. Каждое слово Бога «чисто», т. е. проверено и признано верным. В этом предложении использованы два слова, нигде больше не встречающиеся в Притчах: «слово» (имра) и «Бог» (элоа). Речь идёт об Божьих заверениях в богодухновенной летописи, Торе. Для уповающих на Бога Библии, Он – щит против нападок неверующих. Таким образом, вторая половина стиха указывает на ещё один способ, которым получается знание о Боге, а именно, через опыт доверия Господу (30:5).

Что касается всего остального, то человек не должен даже пытаться порождать домыслы касательно небесных тайн, лежащих за пределами человеческого разумения. «Не прибавляй к словам Его». Не следует и думать о том, чтобы дополнить божественное откровение своими мыслями (ср. Втор. 4:2). Как сказано в откровении, Божью волю нужно просто принимать и исполнять, не смягчая и не искажая её. Того, кто пытается поступать иначе, Он «обличит» с помощью какого-нибудь несчастья, которое будет отражением Божьего недовольства. История покажет, что такой человек «лжец», т. е. необоснованность его мнения станет очевидной всем (30:6).

Б. Молитва Агура (30:7–9)

В своей смиренной молитве Агур являет то упование на Бога, о котором он только что говорил. В первом из своих содержащих числа высказываний он просит Бога дать ему две вещи, прежде чем он покинет этот мир. Во-первых, он просит удалить от него всю суету (букв., тщету), т. е. всё пустое и бесполезное, а также «ложь». Чтобы жить правильно, нужно придерживаться истины и чистоты. Нельзя дать запятнать себя чему-либо ложному.

Во-вторых, он просит, чтобы Господь не давал ему «нищеты и богатства». Обе эти крайности подвергают жизнь человека особенно сильным искушениям. Агур просит лишь о питании «насущным хлебом», выделенной ему мерой хлеба. Его нужды невелики, и, чтобы не впасть в грех, он просит лишь о достаточном количестве (30:7–8).

Далее Агур объясняет подоплёку своей молитвы. Если он станет богатым и будет иметь больше, чем ему на самом деле нужно, у него появится искушение сказать: «Кто Господь?», т. е. кому Он нужен? (Втор. 8:11 и дал.; 32:15). С другой стороны, став нищим, он может ради выживания однажды совершить грех воровства. А после того, как его обвинят в воровстве, он станет «употреблять имя Бога моего всуе». Это обычно толкуется как (1) ложные клятвы именем Бога в своей невиновности; или (2) попытки свалить свой грех на Бога, который довёл его до такой нищеты. В свете последующих притчей лучше всего толковать это выражение как относящееся к богохульству, которое часто сопровождает нетерпение и отсутствие покорности Божьей воле (30:9).

В. Афоризмы Агура (30:10–14)

1. Касательно клеветы (30:10). Клевета на любого человека предосудительна. Этот грех особенно мерзок, когда жертва – это раб, возражениям которого никто не поверит. Клевета может заставить хозяина с подозрением относиться к своему рабу. Раб же может только проклинать клеветника. Поскольку проклятие высказывается по отношению к тому, кто на самом деле виновен, оно не такое уж и безобидное. Таким образом, Агур убеждает своего ученика поддерживать доброе отношение к тем, кто унижен.

2. Четыре вида нечестивых (30:11–14). В древнееврейском термин «род» (дор) используется в значении «группа» или «класс». Во-первых, некоторые люди настолько порочны, что проклинают собственного отца и не благословляют своей матери. Не благословлять свою мать – это литота, равнозначная «проклятию». Этот грех является прямым нарушением заповеди, предписывающей почитать родителей и повиноваться им. По Закону Моисея проклятие родителей было тяжким грехом (30:11; Исх. 21:17).

Во-вторых, «есть род, который чист в глазах своих». Такие люди уверены в своей чистоте, поскольку соблюдают определённые правила или ритуальные предписания. Грех здесь в лицемерии и фарисейской самоправедности. Человек такого рода в глубине души «не омыт от нечистот своих». Он не очистил своё сердце полным покаянием, либо потому что не исследовал себя и не знает истинного состояния своей совести, либо потому что с безразличием относится к перспективе увидеть себя в истинном свете (30:12).

В-третьих, некоторые горды до надменности. От презрения к своим собратьям у таких людей «подняты ресницы» (30:13). В-четвёртых, зубы некоторых людей напоминают мечи и ножи, и они используют их для того, чтобы пожрать бедных и нуждающихся (Ам. 8:4). Они безжалостны в использовании своей власти для уничтожения самых беспомощных (30:14).

Г. Высказывания с числами (30:15–31)

Отличительной чертой наставлений Агура является использование в них чисел. Ранее в книге Соломон уже использовал похожую схему притчи (ср. 6:16–19). Четыре из них принадлежат к так называемым «градуированным числовым притчам»1.

Исследователи расходятся во мнениях относительно назначения таких притчей. Возможно, самое правдоподобное предположение состоит в том, что они основаны на загадках, в которых слушатели в игровой форме должны угадать, какие явления относятся к заявленной категории. Вкрапления юмора, которые можно увидеть в некоторых из них, могут указывать на их развлекательный аспект (напр., вещи, заставляющие землю трястись в ст. 21–23). Такое объяснение объединяет их одной целью, одновременно объясняя их разнородность. Тем не менее нет никаких доказательств, что это было сделано намеренно.

1. Ненасытимость (30:15–16). Конская «пиявка» (перевод МБО), обычный для Палестины кровососущий вредитель, используется здесь в качестве символа ненасытимости. Существуют две, три, даже четыре вещи, которые ненасытимы как конская пиявка: (1) Преисподняя (Шеол), обитель мёртвых, никогда не насытится своими жертвами; (2) бесплодная утроба (букв., смыкание утробы), т. е. горячее желание израильтянки иметь детей; (3) земля, жаждущая воды, чтобы быть плодородной; и (4) огонь, жадно пожирающий всё, что может послужить ему топливом.

2. Безбожие (30:17). Эта независимая притча связана с предыдущей только использованием аллюзии на животное. Агур изображает сына, который высокомерно высмеивает советы своих отцов. «Глаз, насмехающийся над отцом», выклюют «вороны дольные». «Глаз» здесь – это то, с помощью чего разум выражает презрение и неподчинение, показатель внутренних чувств. Тот, кто не подчиняется своей матери, в равной степени виновен и будет подвержен такому же обращению. Наказание за это подразумевает, что сын встретит насильственную смерть, а его тело останется непогребённым.

3. Непостижимое (30:18–20). Агур утверждает, что есть четыре непостижимые для него вещи. Во-первых, это «пути орла (стервятника) на небе», т. е. как такая тяжёлая птица может летать, не падая на землю. Другие предполагают, что речь идёт о том, что птица не оставляет видимого следа там, где она пролетела.

Во-вторых, это «пути змея на скале», т. е. как это существо может передвигаться без ног. Другие считают, что загадка состоит в отсутствии оставляемых змеёй следов. В-третьих, это «пути корабля среди моря», т. е. как именно он остаётся на плаву. Или как можно отследить путь корабля через океан. В-четвёртых, это «пути мужчины к девице», т. е. любовная интрига. Грех супружеской неверности требует скрытности и не оставляет никаких следов. Это толкование иллюстрируется и подтверждается в следующем стихе (30:18–19).

«Таков путь, и жены прелюбодейной». То, что Агур в предыдущем стихе сказал о мужчине, он теперь говорит о неверной жене. После совершения ею греха, его невозможно отследить. Прелюбодейка пала так низко, что не находит в своей измене ничего греховного. Для неё прелюбодеяние – это лишь удовлетворение физической потребности, подобное приёму пищи. Фраза «поела» – это эвфемизм для греха, который она совершила (ср. 9:17; 5:15). Она «обтёрла рот», не оставив никаких следов своей незаконной трапезы, т. е. очистила себя после встречи. Она говорит себе: «Я ничего худого не сделала». Она забывает о Том, кому доступно всё тайное. Её заботит лишь то, как избежать поимки людьми и продолжить притворяться добродетельной женой (30:20).

4. Невыносимое (30:21–23). Агур с юмором изображает землю, содрогающуюся от того, что ей приходится носить на себе четыре типа людей. Четыре называемых им зла разрушают комфорт общественной жизни, подрывают основы общества и ставят под угрозу безопасность всего народа. Для каждого пола он отбирает по две иллюстрации. Во-первых, земля содрогается от «раба, когда он делается царём» (ср. 19:10).

Во-вторых, земля содрогается от «глупого, когда он досыта ест хлеб». «Глупый» (набал) – это низменный, расточительный и беспечный богач. Когда такой человек поднимается до высокого положения, или получает власть над другими, он тут же становится высокомерным, эгоистичным и нетерпимым. Кроме того, такой человек может вообще отрицать роль Господа в своей жизни (ср. ст. 8–9; 28:12; 29:2).

В-третьих, земля с трудом носит «ненавистную женщину, выходящую замуж» (перевод МБО). Речь может идти о женщине, которая долго ждала возможности заполучить мужа. Когда подобная женщина, наконец, выходит замуж, она использует своё новое положение чтобы досадить и сделать несчастными тех, кто ранее отнёсся к ней с пренебрежением. В-четвёртых, земля сотрясается, если ей приходится носить «служанку, когда она занимает место госпожи своей». Речь здесь может идти о служанке, которая добивается привязанности мужа своей госпожи и, в конце концов, занимает её место. Такая женщина, как правило, становится тщеславной, высокомерной и скандальной.

5. Незаметные (30:24–28). Агур обращается к миру животных, из которого его ученики могут извлечь полезные уроки. Есть четыре представителя царства животных, которые малозаметны, но чрезвычайно мудры. Величина не обязательно означает величие. Первыми названы «муравьи». Они «народ», потому что живут в обществе и имеют власти, которым подчиняются. Их деятельность подчинена определённым законам. Муравьи – «народ не сильный». Тем не менее, они достаточно мудры, чтобы в течение летних месяцев запасать еду на зиму. Муравей ранее уже служил примером для лентяя (ср. 6:6). В этот раз наставник хвалит его предусмотрительность.

Вторыми названы «горные мыши» (букв., затаивающиеся), которые мудро строят себе жилища в скалах. Эти труднодоступные места обеспечивают им защиту от хищников. В данном случае высокой оценки удостаивается безопасное укрытие. Третий представитель – это саранча, у которой отсутствует правитель, но «выступает вся она стройно». Саранча как будто делится на подразделения, подобные армейским (ср. Иоил. 2:7). Единство и дисциплина превращают этих незначительных существ в грозных вредителей. В этом образе показано торжество организованности. Четвёртой названа «ящерка» (перевод МБО; или «паук», т. к. древнееврейское слово содержит оба значения), которая так мала, что её можно раздавить в руке. Тем не менее, даже это маленькое существо может пробраться в величайшее строение. На этот раз восхваляется настойчивость.

6. Внушительные (30:29–31). Далее Агур упоминает четырёх существ, внешний вид которых внушает уважение. Первым упоминается «лев, силач между зверями». Благодаря своей мощи, льву не нужно уходить с пути другого животного, которое движется ему навстречу.

Второй – это зарзир мотнаим (букв., «пояс на чресла»), что переводится как «петух» (МБО), «конь» (Синод.), а также борзая и зебра. Невозможно с уверенностью сказать, какой перевод более точен. Третьим по счёту назван козёл. Агур имеет ввиду величавое вышагивание козла во главе стада. Из-за своей самонадеянности это животное бесстрашно и пристально взирает на незнакомцев. Четвёртый в списке Агура – это «царь среди народа своего» как символ государственности.

Д. Заключительный совет (30:32–33)

Агур советует своим ученикам проявлять сдержанность. Ученику следует закрыть рукой собственные уста, если он понял, что проявляет заносчивость или задумал нечто злое. Как взбивание молока даёт масло, так и удар по носу вызывает кровотечение. Подобным же образом раздоры часто разжигаются намеренно. В ссорах нет необходимости, поэтому их необходимо предотвращать. Гнев «производит» ссору как удар по носу «производит» кровь.

Материнский совет её царственному сыну

Притчи 31:1-9

О царе по имени Лемуил неизвестно ничего. Скорее всего это какой-то забытый иностранный царь.

Написанное далее называется «бременем». См. комментарии на 30:1. В частности, этот заголовок относится к стихам 1–9. Сказано, что последующее наставление Лемуилу исходит от его «матери». Жанр царских наставлений был в ходу на Ближнем Востоке в течение очень продолжительного времени^2. Эти материнские советы, однако, единственный пример царских наставлений, автор которых – женщина^3. Мать царя не только пользовалась величайшим уважением, но и превосходила по важности его супругу. В Писании упоминается множество мудрых женщин, так что нет ничего удивительно в том, что Лемуила наставляет его мать (31:1).

А. Ищи целомудрия (31:2–3)

Мать начинает наставление своему сыну с трёх вопросов, начинающихся со слова «что». По-видимому, каждый из них означает «Что мне сказать тебе?», а повторение использовано для привлечения внимания сына. Это выражает заботу и беспокойство матери о его благополучии. Она описывает Лемуила словами «сын мой», «сын чрева моего» и «сын обетов моих»4. Как и Анна (1 Цар. 1:11), эта мать дала обеты Богу ещё до рождения сына (31:2).

Она советует царю не отдавать женщинам своих «сил». «Силы» (хаил) – это «жизненный тонус», телесные силы, истощаемые чувственными наслаждениями. Она боится, что он растратит свою физическую энергию на гарем и, как следствие, не сможет справляться со своими царскими обязанностями. Возможно, она опасается, что множество женщин станут причиной похотливости и раздоров, а также хитростью смогут влиять на политику государства. Часто такие женщины становились причиной гибели царей и целых государств. Ему следует избегать ведения государственных дел таким образом, чтобы это приводило к бунтам (31:3).

Б. Избегай пьянства (31:4–7)

Мудрая мать призывает своего сына осознать, что царю опьянение не к лицу. Вино притупляет чувство справедливости при исполнении царских обязанностей. Порок пьянства плох даже в случае обычного человека, но он значительно более пагубен, когда речь идёт о царе, чьи решения затрагивают всю нацию. Крепкие напитки заставляют лидера государства действовать неподобающе, теряя достоинство в глазах своих подданных. Написание имени царя здесь Лемоэль, что более чётко указывает на происхождение этого слова. Возможно, мать полагает, что употребление вина было особенно не к лицу тому, кто носит имя «(посвящённый) Богу» (31:4).

Невоздержанность вызывает эгоистичное равнодушие к требованиям других, неспособность объективно смотреть на вещи и, как следствие, извращение правосудия. Князьям не следует пить, чтобы под влиянием алкоголя «они не забыли закона», т. е. не принялись выносить суждений, которые не согласуются с указами предыдущих царей или даже самого Бога. Таким образом правосудие окажется извращено для «всех угнетаемых», т. е. тех, кто взирает на царя, как на своего заступника (31:5).

Хоть царю и следует воздерживаться от вина, тем не менее, он должен быть готов дать крепкий напиток нуждающемуся, например, тому, кто стоит на пороге смерти. Крепкий напиток может оказать восстанавливающее воздействие на истощённого ожиданием смерти. Кроме прочего, вино может помочь и «огорчённому душою», т. е. страдающему от душевных переживаний (ср. Пс. 103:15). Вино может помочь такому человеку забыть о своём бедственном положении (31:6–7).

В. Правь справедливо (31:8–9)

Царю следует действовать в рамках справедливости. Он должен говорить за «безгласного», т. е. того, кто по какой-то причине не может сам отстаивать свои права. Такие люди названы «сиротами», букв., сынами умирания. Речь идёт о любом, кто может погибнуть, если оставить его без помощи. Таким образом царь должен исполнять свою обязанность справедливо судить бедных и нуждающихся.

Идеальная жена

Притчи 31:10-31

Притчи уделяют много внимания неверной жене, но заканчивается книга многословным и ярким описанием хорошей жены. Изначально эти стихи составляли самостоятельный блок^5. Он представляет собой законченный алфавитный акростих, где начальные буквы каждого из двадцати двух стихов составляют древнееврейский алфавит. Некоторые критики считают акростих поздним явлением в ветхозаветной литературе. Однако в литературе региона задокументировано использование акростиха как минимум до 1000 г. до н. э.6

На первый взгляд эти стихи могут служить пособием для юношей, достигших брачного возраста. Для них они будут своего рода контрольным списком качеств, которые следует искать в будущей невесте. Для девушки они послужат описанием идеала, к которому следует стремиться, если её цель – найти мужа. Современные исследователи видят в них нечто большее. В идеальной жене они видят воплощённую мудрость. Таким образом стихи представляют собой кульминацию всей книги.

Алеф: «Кто найдёт добродетельную жену?» Эта характеристика сочетает в себе как нравственную добродетель, так и энергичность. В этой главе изображена идеальная женщина – превосходная домохозяйка, целомудренная помощница мужа, честная, богобоязненная, экономная и мудрая. Любой, кто женился на такой женщине, по собственному опыту знает, что она бесценна. Она драгоценнее любых жемчугов (31:10).

Бет: Её муж полностью уверен в её способности вести домашнее хозяйство. Он знает, что в его отсутствие она будет действовать осмотрительно и в его интересах. Его уверенность в ней найдёт свою награду. Её трудами муж не останется без «прибытка» (букв., прибыли). Здесь этот термин относится к богатству, которое достаётся мужу благодаря предприимчивости его жены (31:11).

Гимель: Жена последовательна в своём поведении по отношению к мужу, всегда отстаивая его интересы и принося мужу пользу «во все дни жизни своей», т. е. в хорошие и плохие времена, в радостное время юношеской романтики и на закате жизни. В основании её любви высокие принципы, которым чужды изменения или преуменьшение. Она полностью оправдывает доверие, которое он оказал ей, когда избрал своей невестой (31:12).

Далет: «Добывает шерсть и лён», т. е. следит, что в семье достаточно материала для изготовления необходимой одежды. «С охотою работает своими руками», т. е. делает из этого материала самые лучшие одеяния. Считая труд своим долгом, а праздность – величайшим нравственным недостатком, она находит в своей работе много радости (31:13).

Хе: Подобно торговому судну, благородная жена, не взирая на расстояния, добирается до лучших рынков, чтобы закупить еду для своей семье по самым выгодным ценам (31:14).

Вав: Она встаёт с восходом солнца, чтобы приготовить еду на весь день. Её усердная забота направлена даже на домашних служанок (31:15).

Заин: Благородная жена находит поле, обладание которым по какой-то причине желательно. После осмотра и оценки, она его покупает. «От плодов рук своих», т. е. средств, накопленных в результате умелого управления, она способна заплатить за насаждение виноградника. В идеальном имении должен был быть собственный виноградник (31:16).

Хет: Идеальная жена занимается своими делами с решительностью. «Препоясывает силою чресла свои», т. е. берётся за трудные задачи, которые требуют от неё плотно закрепить юбку на талии, чтобы она не мешала работе. Ежедневными делами она «укрепляет мышцы свои». Таким образом она становится способна на ещё большие усилия (31:17).

Тет: Из своего опыта такая жена знает, что «занятие её хорошо», т. е. прибыльно. Её благоразумие и экономность приводят к прибыли, которую она рассматривает с удовлетворением. «Светильник её не гаснет и ночью». Она не позволяет себе бездельничать даже ночью, когда все работы на открытом воздухе прекращаются (31:18).

Йод: Когда остальная работа закончена, она проводит свободное время за прялкой и изготовлением одежды для всей семьи (31:19). «Прялка» – это деревянный цилиндр (позднее колесо), на который по мере вращения наматывается нить. «Веретено» – это то, к чему привязан пучок льна. Из этого льна вращающееся колесо вытягивает нить (31:19).

Каф: Идеальная жена стремится увеличить свои доходы не из жадности. Она сочувствует бедным. «Длань (каф) свою она открывает бедному». Её поведение продиктовано великодушием. Она «руку (яд) свою подаёт нуждающемуся». Её не удовлетворяет простая благотворительность, она стремится лично помогать бедным (31:20).

Ламед: Такая жена не боится грядущей «стужи», потому что её семья одета в «двойные», т. е. тёплые и красивые, одежды. Её домашние всегда подготовлены к холодной погоде (31:21).

Мем: «Она делает покрывала для своей постели» (перевод МБО), а её деловая хватка позволяет ей самой одеваться в «виссон и пурпур», т. е. дорогую одежду (31:22).

Нун: Муж её известен «у ворот» своей превосходной одеждой. Её трудолюбие позволяет ему участвовать в общественных делах в качестве одного из старейшин (31:23).

Самех: Благородная жена делает и продаёт «покрывала» и «поясы», т. е. пояса, носимые вокруг талии (31:24).

Аин: Одеяние идеальной жены – «крепость и красота». Она наделена нравственной силой и чистотой, которые ограждают её от забот и беспокойства. Праведность намерений и сила воли проявляются в её осанке и манерах. Они позволяют ей «весело» смотреть в будущее, так как у неё есть тот, в кого она верит (31:25).

Пе: Эта женщина не только хорошая домохозяйка, заботящаяся о материальных нуждах. Кроме этого, она наставляет свою семью словами мудрости. От неё не услышишь сплетен, клеветы и пустых разговоров. Её слова отличаются здравым смыслом и рассудительностью. «Кроткое наставление на языке её», т. е. она с любовью наставляет окружающих. Она раздаёт указания детям и слугам участливым, а не властным тоном (31:26).

Цади: Благородная жена следит за всем, что происходит в её семье. «Она наблюдает за хозяйством в доме своём». Она не только раздаёт указания, но и наблюдает за тем, чтобы они должным образом выполнялись, стараясь быть в курсе всего происходящего в доме. Она «не ест хлеб праздности», но ест хлеб, полученный в результате усердного и тяжёлого труда. Она полна энергии и всегда занята чем-то полезным (31:27).

Коф: «Встают дети и ублажают её», букв., делают её счастливой, словами признательности и любви. Её муж тоже встаёт и «хвалит её». Больше всех её ценят самые близкие люди (31:28).

Реш: Муж прилюдно говорит о своей супруге: «Много было жён добродетельных, но ты превзошла их». Такие слова можно (и нужно) говорить любой христианской матери семейства, которая любит мужа и детей, следит за домом, осмотрительна, целомудренна, предприимчива и добра (31:29).

Шин: Теперь автор размышляет над нарисованным им образом превосходной жены. Он не осуждает женскую красоту, но не считает её существенным или самым главным качеством жены. Истинный критерий – это характер. «Миловидность обманчива». Изящная внешность – это не показатель женского естества. «Красота суетна» (букв., дыхание), её век не долог. Более важно, чтобы жена была «боящейся Господа», так как богобоязненная женщина заслуживает хвалы. Таким образом, Книга Притчей возвращается к той же максиме, с которой она начиналась (ср. 1:7), а именно, что основа превосходства – это страх Господень (31:30).

Стих 30 содержит единственное упоминание Бога или религиозных вопросов во всём произведении. Кроме того, стих выделяется из череды других своей длиной. Похоже, что поэт использовал этот приём, чтобы сигнализировать о кульминации в списке добродетелей.

Тав: Автор призывает учеников воздать должное добродетельной женщине за всё, чем она является и чем занимается. Несмотря на то, что в основном её деятельность включает домашние дела, хвалить её следует «у ворот», т. е. в общественных местах, чтобы отразить важность её вклада в развитие всего общества. Ей не нужна неправдоподобная лесть, ибо её поступки говорят сами за себя. Великий почёт, воздаваемый этой матери и жене, станет единогласным выражением общественного мнения (31:31).

Описание добродетельной женщины служит (1) вызовом для юных девушек; (2) освящением домашней жизни; и (3) руководством для юношей касательно того, какие качества им следует искать в будущей жене.

Примечания

1 Касательно градуированных числовых притчей, см. W. M. W. Roth, “The Numerical Sequence x/x + 1 in the Old Testament,” Vetus Testamentum 12 (1962), 300–311; Numerical Sayings in the Old Testament (VTSup, 13; Leiden: Brill, 1965; M. Haran, “The Graded Numerical Sequence and the Phenomenon of ‘Automatism’ in Biblical Poetry,” in G. W. Anderson et al. (eds.), Congress Volume: Uppsala 1971 (VTSup, 22; Leiden: Brill, 1972), 238–267.

2 R. N. Whybray, The Composition of the Book of Proverbs (Sheffield, England: Sheffield Academic Press, 1994), p. 152.

3 Примером царских наставлений могут служить египетское «Поучение Мерикара» (ок. 2100 г. до н. э.) и аккадские «Советы принцу» (ок. 800 г. до н. э.). Английский перевод первого можно найти в ANET, pp. 414–418; а последнего в W. G. Lambert, Babylonian Wisdom Literature (Oxford: Clarendon, 1960), pp. 110–115.

4 Слово «сын» в 31:2 – это бар, одно из арамейских слов, встречающихся в этих двух последних главах.

5 В Септуагинте ст. 1–9 и 10–31 признаются независимыми единицами и разделены на целых пять глав.

6 Так называемая «Вавилонская теодицея» (ок. 1000 г. до н. э.) – хорошо известный пример использования формы акростиха на древнем Ближнем Востоке. Английский перевод в Lambert, op. cit., pp. 71–89.

Базовый тематический указатель к Книге Притчей

Превосходный тематический указатель к Книге Притчей можно найти в Donald Hunt, Pondering the Proverbs, Bible Study Textbook (Joplin: College Press, 1974), pp. 437–504.

СМЕРТЬ:

1. Преисподняя: 1:12; 5:5; 7:27; 9:18; 15:11, 24; 23:14; 27:20; 30:16.

2. Аваддон: 15:11; 27:20.

3. Могила: 1:12; 28:17.

4. Мертвецы: 2:18; 9:18; 21:16.

5. В общем: 5:23; 8:36; 9:18; 11:7; 14:32; 23:13 и дал.

СЕМЬЯ:

1. Муж/жена: 1:8 и дал.; 2:17; 5:19; 6:20; 12:4; 14:1; 18:22; 19:14; 31:11, 23.

2. Родители/дети: 1:9 и дал.; 2:1 и дал..; 3:1, 23; 4:3 и дал… 8 и дал., 12; 5:11 и дал.; 10:1, 5; 13:1, 24; 15:20, 32 и дал.; 17:6; 19:26; 20:20; 22:6, 15; 23:14; 28:24; 29:3, 15; 30:11, 17; 31:1–9.

3. Братья: 6:19; 17:17; 18:19, 24; 19:7; 27:10.

ГЛУПЦЫ:

1. Простой (легковерный): 1:32; 12:11; 14:15; 15:21; 19:25; гл. 7.

2. Глупец: 1:29, 32; 10:1, 23; 13:16, 20; 15:2, 7, 20; 17:7, 10, 12, 21, 24 и дал., 28; 18:6; 19:13; 20:3; 24:7; 26:6; 27:3; 29:9, 11; 30:22.

3. Кощунник: 3:34; 9:7 и дал.; 13:1; 14:6; 15:12; 19:25, 29; 21:11, 24; 22:10; 24:9; 29:8.

ДРУЗЬЯ:

1. Постоянство: 14:20; 17:17; 18:24; 19:4, 6 и дал.; 27:10.

2. Чистосердечность: 27:6; 29:5.

3. Совет: 27:9, 17.

4. Тактичность: 25:17, 20; 26:18 и дал.; 27:14.

5. Уязвимость: 2:17; 16:28; 17:9.

БОГ:

1. Страх Господень: 2:5; 3:7; 9:10.

2. Бог испытывает сердце: 24:11 и дал.

3. Неизбежность воздаяния за грех: 15:8; 21:3, 27; 28:9.

4. Избавление от греха: 16:6; 28:13.

5. Вера и доверие: 3:5, 7; 22:19; 29:25.

6. Суверенная Божья воля: 19:21; 21:31.

7. Божественное воспитание: 3:12.

8. Откровение: 28:4; 29:18.

ЖИЗНЬ: 3:22; 4:10; 6:23; 8:35; 10:16; 11:7; 13:12; 14:30, 32; 15:4, 24, 27; 16:15; 19:23; 21:21.

БЛИЖНИЕ: 3:27–29; 6:1–5; 11:12; 12:26; 14:20 и дал.; 17:17; 18:17, 24; 21:10; 22:24 и дал.; 24:17, 19; 25:8 и дал.; 27:6.

СЕКСУАЛЬНЫЕ ГРЕХИ: 2:18 и дал.; 5:9-23; 6:26–35; 23:27 и дал.; 29:3.

ЛЕНИВЕЦ: 6:6-10; 10:26; 12:27; 13:4; 15:19; 18:9; 19:24; 21:25 и дал.; 22:13; 24:30 и дал.; 26:13–16.

МУДРОСТЬ, достижение:

1. Доступная: 9:4, 16.

2. Дорогая: 2:7–9.

3. Откровение: 2:6; 30:6.

4. Воспитание: 2:1–6; 3:11 и дал.

5. Обращение: 8:13; 9:4–6; 14:12.

6. Приверженность: 8:34; 9:9; 10:8; 26:12.

7. Советы и критика: 13:10; 17:10.

Мудрость, грани:

1. Наставление: 1:2 и дал.; 3:11; 9:1; 23:13; 24:32.

2. Обличение или исправление: 1:23; 3:11.

3. Разум и понимание: 1:2; 2:2; 6:32; 10:13.

4. Мудрость при сделках 1:3; 2:7; 8:14; 10:5; 12:8.

5. Проницательность: 1:4 и дал.; 12:2; 22:3.

6. Знание и обучение: 1:5; 2:5; 3:6.

СЛОВА:

1. Сила: 10:21; 11:9; 12:18, 25; 16:24; 18:14, 18, 21; 29:5.

2. Распространение: 6:12–14; 10:10 и дал.; 12:14; 15:4; 16:27–30.

3. Слабость: 14:23; 26:23–28; 28:4, 12; 29:19.

4. Честность: 16:13; 25:12; 27:5 и дал.; 28:23.

5. Лаконичность: 10:14, 19; 11:12 и дал.; 13:3; 17:28.

6. Спокойствие: 15:1; 17:27; 18:13; 25:15.

7. Уместность: 2:6; 10:20, 32; 15:2, 23, 28; 16:1; 22:11; 25:11 и дал.

8. Характер: 4:23; 10:20; 12:17; 14:5.

Книга екклесиаста

Глава тридцать третья

Знакомство с Книгой Екклесиаста

Вера – ключ к смыслу

Библейская вера не пытается замять сложные вопросы. Опыт показывает, что сомнения побуждают интеллектуально-честного человека к изысканиям, а изыскания ведут к ещё большей вере. Христианство – религия думающих людей. Екклесиаст может послужить своеобразным трамплином для тех, кто считает библейскую веру интеллектуально неприемлемой.

Екклесиаст содержит двенадцать глав, 222 стиха и 5 584 слова. В случае этой конкретной книги имеются доказательства, что оригинал был разбит на стихи изначально^1. Несмотря на свой небольшой объём, книга изобилует трудными для переводчика местами.

Название книги

Термин Екклесиаст позаимствован из заглавия книги в Септуагинте. Он обозначает того, кто обращается к собранию граждан. Его значение тесно связано с древнееврейским заглавием Когелет (Кохелет). Это причастие единственного числа женского рода от корня, означающего «собирать». Само имя встречается в книге семь раз. В современных версиях оно обычно переведено как «Проповедник».

Автор явно изображает себя учителем, обращающимся к группе учеников. Хотя «Проповедник» – достаточно уместный перевод как с древнееврейского, так и с греческого, само слово способно ввести в заблуждение. Когелет – это не проповедник в современном понимании этого слова. Его тексты составлены не из фрагментов Закона и Пророков, а из собственных наблюдений.

Авторство книги

Автор Екклесиаста пишет под псевдонимом Когелет. Среди учёных нет единодушия в вопросе о личности Когелета.

А. Авторство Соломона

С древнейших времён авторство книги приписывалось Соломону, хотя его имя в ней ни разу не встречается. Традиционный взгляд еврейского предания состоит в том, что Когелет – это прозвище Соломона. Вплоть до Лютера авторство Соломона было общепринятым в христианских кругах.

На него указывают несколько фактов. Во-первых, корень имени Когелет использован в 3 Цар. 8, когда Соломон собирает людей для посвящения храма. Во-вторых, сам Когелет называет себя царём и сыном Давидовым (1:1–2). Справедливо предположить, что это указание не на какого-то далёкого потомка, а на прямого наследника Давида. В-третьих, слова Когелета о великой мудрости (1:16) и великих же делах (2:4-11) вполне соответствуют фактам карьеры Соломона.

Еврейская традиция, выраженная в Талмуде (Бава Батра 15а) и гласящая, что «Езекия и его люди написали Екклесиаст», по всей видимости указывает лишь на то, что данная группа переписчиков отредактировала и опубликовала книгу. Несомненно, что в других местах еврейская традиция однозначно называет Соломона автором Екклесиаста (Мегилла 7а; Шаббат 30а).

Большинство консервативных учёных присоединились к лагерю своих либеральных коллег, соглашаясь с утверждением, что книга написана после Изгнания и, следовательно, не может принадлежать перу Соломона^2. В некоторых консервативных работах авторство Соломона вообще не рассматривается в качестве серьёзного варианта. Однако и традиционный взгляд на авторство Соломона не лишён своих защитников^3.

Б. Альтернативные варианты

Учёные, которые отрицают авторство Соломона, утверждают, что автор не притворялся Соломоном с целью обмануть свою аудиторию. По их словам, его литературный замысел крайне прост. Он не упоминает Соломона и не пытается прикрываться его именем после первых двух глав. Его план заключается в том, чтобы привлечь внимание читателей и использовать обстоятельства жизни Соломона для ироничного указания на слабости в учениях своих собратьев-мудрецов. После чего он откладывает в сторону наряд Соломона и возвращается к собственным аргументам. По сути, он использует имя Соломона для обличения тех, кто заявляет, что является учеником мудрости Соломона^4.

Но критики, конечно, не имеют понятия о том, чьи слова записаны в книге. Обычно они изображают автора как крайне неортодоксального еврея, чьи шокирующие заявления позднее смягчили вставками более ортодоксального материала. Понимание структуры книги делает подобную гипотезу совершенно несостоятельной. В результате всё больше учёных признают литературное единство Книги Екклесиаста^5.

Другая точка зрения состоит в том, что автор намеренно представляет Когелета Соломоном, но этот Когелет – не автор книги^6. В главе 12 звучит второй голос, когда некто говорит от третьего лица, помогая своему сыну оценить слова Когелета. Этот неназванный человек и есть автор всей книги. Тем не менее, нет веских оснований полагать, что автор не мог время от времени упоминать себя в третьем лице, как это иногда делали пророки. Слова «сказал Екклесиаст» и случаи использования третьего лица в 12:9-10 точно так же принадлежат перу Когелета, как и отрывки от первого лица.

Возражения против авторства Соломона

Критики выдвинули пять серьёзных возражений против традиционного взгляда на авторство Соломона.

1. Похоже, что автор иногда говорит с позиции стороннего наблюдателя или даже критика царя, нежели самого царя (8:1–9; 10:17, 20). Ответ: на время написания книги Соломон принял на себя роль философа. Он вне всяких сомнений знал о современных ему царях, которые были ненасытными авторитарными тиранами, и был в курсе того, что построенные монархами бюрократические машины были до основания поражены коррупцией. Возможно, в некоторых случая Соломон проповедовал самому себе (4:13). Соломон – не единственный автор, который отставит свою роль правителя, чтобы обратиться к философским вопросам, связанным с управлением. Арчер обращает внимание на Размышления императора Марка Аврелия как на пример того, что правитель вполне может выступать и в роли философа^7.

2. В словах Екклесиаста явно прослеживается влияние греческой стоической и эпикурейской философии. Соответственно, книга никак не могла быть написана Соломоном. Ответ: на поверку точка зрения Когелета принципиально расходится с позицией стоиков^8. Так называемые эпикурейские призывы наслаждаться едой и питьём были обычным делом на древнем востоке задолго до Соломона^9. В целом учёные отходят от утверждений о греческом влиянии на книгу^10.

3. Екклесиаст предположительно содержит несколько заметных анахронизмов, указывающих на то, что книга была написана позже времён Соломона. К примеру, в 1:16 Когелет сравнивает себя с царями, которые правили в Иерусалиме до него. Это действительно было бы странным заявлением из уст Соломона, если принять во внимание, что на иерусалимском престоле ему предшествовал всего один царь. Но Иерусалим был царским городом задолго до того, как перешёл в руки израильтян. В нём правили многие цари, включая таинственного Мелхиседека. Опять же, Когелет мог сравнивать себя с более ранними иерусалимскими мудрецами, некоторые из которых, возможно, называются в 3 Цар. 4:31.

Ещё один часто упоминаемый анахронизм предположительно содержится в 1:12. «Я, Екклесиаст, был царём в Иерусалиме». Это безусловно означает, что автор больше не является царём, а значит и не может быть Соломоном. Предположительно, это своего рода хитроумное послание Когелета своим читателям, говорящее о том, что на самом деле он не Соломон. Ответ: используемый в 1:12 глагол правильнее перевести как «я стал царём». Использование совершенного времени вполне уместно в древнееврейском в том случае, когда царь в поздние годы оглядывается на своё правление.

Ещё одним предполагаемым анахронизмом выступает титул «царь в Иерусалиме», который нигде больше не используется для обозначения Соломона. Как правило его называют «царь израильский». Однако важность этого факта сильно преувеличена. В 3 Цар. 11:42 говорится о времени «царствования Соломонова в Иерусалиме над всем Израилем». В любом случае, в исторических книгах сравнительно немного утверждений, характеризующих правление Соломона, и они, конечно же, не являются исчерпывающими.

4. Основным аргументом против авторства Соломона выступает язык и стиль написания книги. Исследователи называют используемый в книге древнееврейский язык «поздним». Он содержит арамейские слова, которые большинством критиков видятся доказательством того, что книга была написана не ранее возвращения из Изгнания. Глисон Арчер, однако, умело свёл на нет и этот аргумент. На язык Екклесиаста оказала влияние форма написания, а именно, философский дискурс. В языке написания книги нет ничего, что на основании лингвистики может бросить тень на авторство Соломона^11.

Факт состоит в том, что текст Екклесиаста не вписывается ни в один известный период в истории еврейского языка. (1) Он совсем не похож на язык книг, которые общепризнанно относятся к периоду после Изгнания (Малахия, Неемия, Есфирь). И если Екклесиаст родом из этого периода, как утверждают некоторые консервативные исследователи, то почему его язык настолько отличается? (2) Язык Екклесиаста не совпадает с таковым Книги Даниила или Захарии 9–14, которые радикальные критики относят к межзаветному периоду (середина II в. до н. э.). (3) В плане используемого языка Екклесиаст не совпадает (1) ни с документами Кумранской общины, (2) ни с более поздними раввинскими писаниями^12. Язык этой книги обусловлен не столько её жанром, сколько возрастом. Ни одной подобной книги не сохранилось, поэтому нет обоснованного способа реконструировать историю этого жанра. В настоящее время отсутствует твёрдое основание для датировки книги из соображений лингвистики.

Некоторые исследователи видят в книге финикийское или даже арамейское влияние^13. Но такое влияние не обязательно исключает авторство Соломона. Финикийские и арамейские торговые связи Соломона достаточно хорошо отражены в исторических книгах Ветхого Завета.

5. Времена, нашедшие отражение в Книге Екклесиаста, характеризуются страданиями и угнетением (напр., 4:3; 7:10). Это не похоже на времена Соломона, как они описаны в исторических книгах (3 Цар. 4:25). Ответ: в подобных отрывках Соломон описывает проблемы, которые могут присутствовать в жизни человека, даже если вокруг царит процветание. В жизни людей и даже народов хорошие времена сменяются плохими и наоборот. Соломон в своей книге обращается к обстоятельствам жизни человека без привязки к географии или времени.

Контекст книги

Согласно еврейской традиции, Соломон написал Песнь Песней в молодости, Притчи в зрелом возрасте, а Книгу Екклесиаста на закате своего сорокалетнего правления. Несмотря на процветание, которое характеризовало его правление, люди постепенно всё больше отдалялись от Господа. Соломон предвидел грядущие недобрые времена из-за отступничества народа, которое он сам в некоторой степени поощрял. В то же время Книга Екклесиаста являет свидетельства личного раскаяния Соломона и служит призывом к подданным пересмотреть свою жизнь.

Исторические книги дают лишь общее представление о правлении Соломона. В ранние годы он имел тесное общение с Господом. Он получил свыше свой особый дар мудрости и был ответственным за строительство первого храма Господа в Иерусалиме. Тем не менее, в определённый момент его многочисленные жёны стали причиной его отступничества. Если брать в расчёт исторические записи, Соломон так никогда и не вернулся к прочным отношениям с Господом.

Каноничность книги

В раввинских кругах Книга Екклесиаста была одной из пяти антилегомен, т. е. оспариваемых книг. Различия в отношении к ней проявились к межзаветный период. Как отмечено выше, Бен-Сира, написавший свой труд «Мудрость Иисуса, сына Сирахова» ещё в 280 г. до н. э., ссылается на Когелет как на каноническую книгу^14. Однако столетие спустя, другой еврейский философ, пишущий под именем «Соломон», похоже, возражает против некоторых пунктов учения Екклесиаста^15.

В Мишне зафиксирован спор между двумя главными фарисейскими учителями по поводу Екклесиаста. Ученики Шаммая не признавали каноничность книги, тогда как более влиятельная школа Гиллея её отстаивала (М. Эдуйот 5:3; Ядаим 3:5). В раввинской литературе фигурируют два довода против каноничности книги: (1) книга написана «по собственной мудрости Соломона» (Т. Мег. 7а); и (2) «она противоречит сама себе» (Т. Шаббат 30б). Причиной для этих обвинений послужили (предполагаемые) пессимизм, эпикурейство, скептицизм и аннигиляционизм книги.

В раввинской литературе так же встречаются и два довода в защиту каноничности Екклесиаста. Во-первых, в Талмуде (Мег. 7а) раввин цитирует Прит. 30:6 «Не прибавляй к словам его». По его словам, это показывает, что всё, что написал Соломон, богодухновенно. Почему? Потому что никому нельзя прибавлять что-либо к богодухновенной книге. Таким образом, записанное Соломоном следует отделять от трёх тысяч притчей, которые он не записал, а утверждения о том, что Екклесиаст «написан по его собственной мудрости», недостаточно для исключения его из корпуса книг Священного Писания. Таким образом, аргумент звучит так: что бы ни написал Соломон, оно богодухновенно, и поэтому канонично.

Аргумент другого раввина основан на содержании книги. «Мудрецы хотели скрыть^16 книгу Екклесиаста… Но зачем им её скрывать? Потому что её начало – это религиозное учение, и её конец – это религиозное учение» (Т. Шаббат 30б).

Иосиф Флавий считал Екклесиаст частью Писания и включил его в список из четырёх книг, которые «содержат песнопения Богу и наставления людям в их повседневной жизни» (Против Апиона 1.8). Библия Иосифа Флавия без сомнения была той же Библией, которую использовали Иисус и апостолы.

В Новом Завете отсутствуют прямые цитаты из Екклесиаста, однако Рим. 8:20 и Иак. 4:14 могут быть аллюзиями к нему. Несколько Отцов церкви цитируют книгу как часть Писания, хотя Феодор Мопсуестийский (ок. 400 г. н. э.) поставил под сомнение правомерность включения Когелета в список священных книг^17.

Место книги в каноне

В Еврейской Библии Когелет обычно объединён с книгами Руфь, Песнь Песней, Плач Иеремии и Есфирь в группу под названием Мегиллот («свитки») в составе третьего большого раздела Еврейской Библии, Кетувим («Писания»). Положение книги по отношению к остальным четырём элементам Мегиллот не всегда одинаково.

В Септуагинте и латинской Вульгате три книги, приписываемые Соломону, следуют за Книгой Псалмов, приписываемой отцу Соломона, Давиду. Английская Библия следует этой расстановке.

Единство книги

Учёные часто утверждали, что изначально книга Когелета была настолько отталкивающей и кощунственной, что ортодоксальным редакторам пришлось дополнять её, чтобы смягчить звучащие в ней радикальные заявления^18. Получается, что над книгой мог трудиться не один человек. Однако сейчас от такого подхода постепенно отказываются. Вавилонская и египетская литература мудрости демонстрирует сходную тенденцию сочетания традиционной и нетрадиционной мудрости и встраивания традиционных притчей в оригинальный материал. Так называемые противоречия в книге лишь показывают, что Когелет боролся с жизненными трудностями. Число таких «противоречий» сильно преувеличено, а некоторые очевидные нестыковки могут быть легко разрешены, если принять во внимание, что автор часто цитирует материал в целях его опровержения (ср. 4:5, 6).

Самый сильный аргумент против множественного авторства – это вопрос мотивации. Если исходная книга вызывала так много богословских вопросов, почему её просто не отвергли? Почему редакторы изо всех сил пытались спасти работу, которая, по их мнению, не соответствовала основам их веры?19

Материал книги

Некоторые исследователи предположили, что изначально Книга Екклесиаста была написана на арамейском^20. Эта теория, однако, не получила широкой поддержки. Среди фрагментов рукописей, обнаруженных в Кумранской пещере IV, три относятся к Екклесиасту. В них содержатся отдельные части семнадцати стихов, датируемые серединой II в. до н. э. На основе этого скудного свидетельства учёные заключили, что (1) в Кумранской общине Книга Екклесиаста считалась канонической; и (2) в этих манускриптах содержатся свидетельства того, что они были скопированы с более ранних еврейских рукописей, а не являются переводом с арамейского^21.

Структура книги

А. Общая структура

Общая структура книги довольно прозрачна. Её открывает короткий пролог, в котором представлены некоторые направления мыслей Когелета. Большая часть книги (1:12–12:8) представляет собой длинный монолог, который состоит в основном из автобиографических размышлений о смысле жизни. Заканчивается книга кратким эпилогом (12:8-14). Пролог и эпилог отличаются от основной части книги упоминаниями Когелета в третьем лице. В этом отношении общая структура книги напоминает таковую Книги Иова.

Было предпринято множество попыток определить внутреннюю организацию продолжительной речи Когелета, которая составляет основное содержание книги^22. Не в силах расположить чётко обозначенные блоки в осмысленном порядке, большинство комментаторов предпочли рассматривать книгу как набор разрозненных притчей. Книга Екклесиаста для них скорее собрание случайных заметок, нежели тщательно продуманное эссе. Они говорят, что в ней налицо единство стиля и тематики, но отсутствует логическое развитие мысли. Гордис выделил в книге девятнадцать блоков, тогда как Скотт – двадцать четыре^23.

Б. Последовательность мыслей

На протяжении всей книги автор являет два противоположных взгляда на жизнь. Во-первых, он видит мир вокруг себя так, как видел бы его обычный человек, т. е. лишённым света божественного откровения. В этих разделах Когелет демонстрирует пессимизм и скептицизм. «Всё суета». Однако иногда он пишет с позиции человека, которому открылся Бог. В таких местах его наблюдения и выводы полны уверенности и надежды. К примеру: «Всё, что делает Бог, пребывает вовек» (3:14). Такое чередование точек зрения продолжается на протяжении всей книги.

В 12:11 автор сам даёт ключ к тому, как он писал эту книгу. Он метафорически называет два вида встречающихся в книге отрывков – негативных и позитивных – «иглами» и «гвоздями». Иглы (отрывки, отражающие негативный взгляд на жизнь) подталкивают читателя к тому, чтобы думать и оценивать. «Гвозди» (позитивные, богоцентричные отрывки) выступают твёрдыми ориентирами в поиске смысла.

Некоторые авторы усматривают в книге более формальную организацию. Они делят её на две основных части, а именно, теоретическое обоснование на базе наблюдений за жизнью (гл. 1–6) и практическое заключение на основе этих наблюдений (гл. 7–12). Гинсбург, с другой стороны, склоняется к четырём более обширным разделам, к которым примыкают пролог и эпилог^24. На последующих страницах автор следует выводам А. Г. Райта^25. Преимуществом его исследования является демонстрация неявного внутреннего единства книги.

Особенности книги

До сих пор на Ближнем Востоке не было обнаружено точных параллелей с Книгой Екклесиаста. Некоторые похожие вопросы поднимаются в вавилонских, египетских и греческих текстах. Один текст из Месопотамии даже получил название «Вавилонский Когелет»26. Недавно книгу классифицировали как «систематизированную автобиографию» и сравнили с биографиями мудрости, обнаруженными в Месопотамии^27.

Екклесиаст принадлежит к разделу библейской поэзии, хотя этот факт не очевиден из-за прозаической формы, в которой книга часто печатается в переводе. Но даже прозаические разделы настолько насыщены параллелизмами, что многие из них отвечают критериям древнееврейской поэзии и могут быть легко напечатаны в стихотворной форме. Автор полагается на образы и мастерски обращается с метафорами. Тщетность, например, сравнивается с попытками поймать ветер.

Екклесиаст содержит ряд различных литературных форм. Вот некоторые из них: (1) общие размышления (напр., 1:2-11); (2) личные размышления или размышления от первого лица (напр., 1:12–18); (3) назидания (напр., 4:9–5:8); и (4) отдельные мудрые изречения или притчи (9:17–10:20). В заключительной главе Когелет использует аллегорию для усиления своего призыва помнить Создателя в дни своей юности (12:2–7). Размышления от первого лица составляют основу книги. Притчи призваны подкреплять или обобщать выводы, а также предлагать практические способы решения жизненных трудностей. Иногда же они цитируются с той целью, чтобы Когелет мог их оспорить.

Это собрание поэтических фрагментов собрано под общей темой искания. Автор предпринял путешествие вглубь разума и души, путешествие с целью отыскать смысл и удовлетворение в жизни. С самого начала читатель чувствует, что материал представлен с точки зрения человека, чей поиск увенчался успехом. Это впечатление подтверждается заключительными абзацами, в которых автор заявляет, что «в этом всё для человека» (12:13). Он как будто делится своими ошибками и ложными направлениями, которые мешали достижению этой цели его жизни. Это своего рода предупреждение для путешественников об обходных путях и тупиках, которые не приводят ни к чему значимому. Отрывки, оплакивающие тщетность жизни под солнцем, отражают былое отчаяние, которому автор был подвержен, пока его поиск ещё не был завершён.

Цель написания книги

А. Обратная цель

Автор использует традиционные инструменты мудрости для опровержения и пересмотра традиционных умозаключений житейской мудрости^28. Подобно Иову он возражает против простых ответов и широких обобщений, предлагаемых его коллегами-учителями. Упрощённые правила ведут лишь к разочарованию вместо того, чтобы проливать свет на невероятные проблемы, с которыми сталкивается мир.

Цель Когелета состоит в том, чтобы убедить читателей в бесполезности любого мировоззрения, которое не поднимается выше его уровня. Он демонстрирует тщету жизни ради мирских целей, тогда как высшим благом является сам Бог. Только Он может придать жизни смысл. Счастье – это не цель, которую стоит преследовать, а побочный продукт должных отношений с Создателем.

Б. Прямая цель

Книга Екклесиаста содержит несколько – одно на тринадцать – положительных утверждений касательно жизни. Хотя негативные утверждения преобладают в суровом ландшафте книги, верно, также и то, что тут и там в ней можно встретить богатые оазисы, где можно набраться сил.

Позитивные утверждения как правило гораздо короче негативных. У них одна направленность, так что создаётся впечатление, что они указывают прямой путь, быстро приводящий к цели и удовлетворению. Более длинные негативные отрывки наводят на мысли о нерешительности и замешательстве, как будто кто-то застрял в лабиринте без понятия о том, куда свернуть дальше. Таким образом, лаконичность позитивных отрывков никоим образом не указывает на их незначительность. Скорее напротив, они рассекают лабиринт разочарования, которым можно назвать жизнь «под солнцем» без Бога.

Из-за неразрешённых загадок истории и жизни Екклесиаст был назван сфинксом древнееврейской литературы. Подобная оценка, однако, по меньшей мере не справедлива. Книга не просто излагает трудности; она предлагает желательные способы их преодоления. Объявляя книгу противоречивой, учёные тем самым делают её недоступной для современных читателей.

Подводя итог, можно сказать, что непосредственная задача книги – свидетельство о переоценке Когелетом своих жизненных приоритетов и призыв к его соотечественникам сделать то же самое. Главная же цель Екклесиаста состоит в демонстрации того, что вера – это ключ к пониманию смысла жизни.

Учение книги

Когелет не был скептиком, как это часто утверждают критики, как не был он и пессимистом. Он предлагал своим современникам верные советы относительно их отношений с Господом.

А. О Боге

Как и во всей литературе мудрости, в основе Книги Екклесиаста лежит страх Господень, являющийся началом мудрости. Книга подчёркивает доктрину о всевластии и проницательности Бога. Люди же ограничены тем, как Бог определил события их жизни. У них мало возможностей изменить ход истории. Более того, люди ограничены своей неспособностью постичь Божьи пути. Они с рождения ощущают главенство Бога, но не могут понять причин того или иного Его обращения с ними. По этой причине автор призывает к осторожности в молитве (5:2).

Божья благодать проявляется в том, что Он даёт своему народу определённую меру радости на их жизненном пути (2:24 и дал.; 3:13). Около двенадцати раз он использует глагол «давать» (натан) с Богом в качестве подлежащего. Многое из того, что он знает о Боге, сбивает Когелета с толку, но он твёрдо придерживается идеи о фундаментальной благости Бога. Господь не даёт человеку всего, но предназначает ему его «долю» (напр., 2:10).

Когда Когелет пишет о Боге, он пишет не от лица человека, которому Бог открылся во всей полноте. Он рассматривает жизнь с позиции человека, который знает Бога и поклоняется Ему, как Творцу. Это подтверждается тем фактом, что он неизменно называет Бога Элохим. Он никогда не именует Бога Яхве, эквивалентом Спасителя или Искупителя.

Богословский акцент в книге сделан на Божий промысел. Что бы ни случилось, миром правит Господь. И хорошие, и плохие времена играют свою роль в Его суверенной воле касательно человечества. Его план и удовлетворение в том, чтобы человек наслаждался своим кратким пребыванием в этом мире и использовал всё изобилие, которое Бог ниспослал ему (2:24).

Б. О смерти

Для Когелета жизнь коротка, а смерть неизбежна. Тень смерти лежит на всём, что делает человек. Мирского человека неизбежно преследует призрак смерти, который подобно ложке дёгтя («мёртвые мухи», 10:1) обесценивает все его свершения. Человек знает, что умрёт, но не знает когда. Смерть обращает вспять процесс творения в Быт. 2. Дух покидает тело, чтобы вернуться к своему Творцу, тогда как тело возвращается в прах, из которого однажды вышло (12:7).

В. О жизни

Жизнь тяжела и несправедлива. Когелет использует термин «труды» (амал) для описания тягот и суровости жизни (напр., 2:10, 21). Тем не менее, жизнь не без радости (напр., 2:24 и дал.; 3:12). Эту радость можно найти в простых дарах, которые даёт Бог: еда, питьё, работа и любовь. Человеческие достижения приносили столько же боли, сколько и радости, и Бог не хочет, чтобы его народ был недоволен жизнью.

Философский вопрос, поднимаемый в книге, звучит так: что есть высшее благо? В чём человек находит удовлетворение и счастье? Для Когелета жизнь «под солнцем» (на земле) – это поистине жизнь во тьме, если ни единый луч откровения не освещает этот вопрос. Без Бога всё «суета», т. е. пустота и отчаяние. Бакстер определил десять упоминаемых в Книге Екклесиаста областей суеты в жизни^29. Они показаны в табл. 3.

Этический акцент Книги Екклесиаста на золотой середине в поведении. Когелет не хочет, чтобы его читатели деградировали, став узколобыми фанатиками, не способными оценить всего, что предлагает жизнь. Его девиз – умеренность во всём. По его мнению, человек может быть как слишком религиозным, так и слишком праведным и, следовательно, впасть в то, что позже будет называться фарисейским мышлением.

Таблица № 3

Г. О Христе

В книге нет прямых мессианских пророчеств. Тем не менее, личность Христа проступает в двух значительных аспектах. Во-первых, Христос – это величайшее благо, абсолютное удовлетворение, к которому стремится каждый верующий (ср. Ин. 4:13, 14). Он – источник воды живой, призванный утолить человеческую жажду счастья. Во-вторых, Христос – это тот самый «единый пастырь» или наставник, от которого исходит вся мудрость книги (12:11; ср. Ин. 10:11; Кол. 2:3). В Нём вся мудрость Бога, способная удовлетворить потребность в знаниях^30. Разоблачая ограниченность людской мудрости, Когелет по-своему готовится к приходу Того, кто больше Соломона.

Толкование книги

Без сомнения, Книга Екклесиаста содержит множество режущих слух отрывков. Иногда даже кажется, что она противоречит учению других библейских книг, особенно Книги Притчей. Высказывались различные мнения относительно того, как следует толковать эту книгу, а также интегрировать её в библейское богословие в целом.

Некоторые видят позитивное учение лишь в её эпилоге. В нём кающийся Соломон выносит окончательный вердикт касательно своих безбожных странствий, которые были записаны в предыдущих главах. Всё записанное в книге до 12:8 отражает период восстания Соломона против Бога. Таким образом, ничто из сказанного до 12:8 не должно рассматриваться в качестве норматива библейского учения.

Другие утверждают, что во всём, о чём учит на протяжении книги Когелет, нет ничего неортодоксального или пессимистического^31. Книга воспевает радость, которой должна быть полна жизнь верующего. Тех, кто придерживается такого подхода, обвиняют в искажении многих утверждений книги в угоду своей точке зрения^32.

Другой подход состоит в том, чтобы услышать в учении книги два голоса, Когелета и неназванного учителя мудрости, перу которого принадлежат вступление и заключение книги. Не всё сказанное Когелетом неверно (с точки зрения библейского богословия), но почти всё. Как и в Книге Иова, позитивное учение сосредоточено в конце книги.

Ключевым в книге без сомнения следует считать ст. 2:11: «И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их; и вот, всё – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!»

Фраза «под солнцем», которая встречается около тридцати раз, указывает на точку зрения автора в различных местах книги. «Под солнцем» означает приземлённый взгляд на жизнь, без каких-либо мыслей о высших ценностях, без света откровения и без малейшего понятия о Боге. Фраза «суета сует» выражает общую тщетность всех земных дел. Фраза «томление духа» описывает субъективную психологическую реакцию на интеллектуальное осознание того, что жизнь под солнцем поистине пуста и бесперспективна.

Значимость книги

Книга Екклесиаста часто понимается неправильно. Пессимисты находят в ней материал, который поддерживает их унылый взгляд на жизнь. Скептики находят в ней подтверждение своих утверждений о том, что после смерти нет жизни. Другие цитируют Когелета, чтобы подтвердить теорию о сне души между смертью тела и окончательным воскресением. Помимо этого, многие здравомыслящие и искренние верующие считают книгу бездуховным, неодухотворённым и скучным сборником, который к тому же противоречит основным положениям Нового Завета.

Екклесиаст – самая современная книга Библии^33. Так называемые негативные разделы книги представляют собой разоблачение всего, что преобладает в современной культуре: секс, работа, образование, слава, алкоголь. Автор создаёт галерею сатирических портретов гедониста (2:1-11), трудоголика (2:18–23), плутократа (5:8-17), глупца (7:1–8) и неверной жены (7:26–29). Книга Екклесиаста представляет собой потрясающую критику светского гуманизма.

Некоторые отвергают Книгу Екклесиаста, потому что думают, что она учит греческой философии эпикурейства, где удовольствие – это высшее благо. Люди должны есть, пить и веселиться. Личное удовольствие – вот что такое жизнь. Это, конечно, не имеет никакого отношения к учению книги. Ничего нездорового в ней нет. Еврейская и христианская религиозные традиции на самом деле уделяют слишком много внимания строгости. Хорошо, что хотя бы одна книга священного канона напоминает верующим об их обязанности иметь счастливую жизнь. Герман Мелвилл назвал Книгу Екклесиаста «самой верной из всех книг». Другой американский писатель, Томас Вулф, назвал его «самым возвышенным цветком поэзии, красноречия и истины… величайшим произведением, которое я когда-либо знал»34.

Примечания

1 A. S. Wright, “The Riddle of the Sphinx Revisited: Numerical Patterns in the Book of Qoheleth,” Catholic Biblical Quarterly 42 (1980): pp. 38–51.

2 Примеры консервативных учёных, отрицающих авторство Соломона: Стюарт, Генштенберг, Делич, Янг, Киндер.

3 Защищают авторство Соломона: Г. Арчер (Евангельская традиция); А. Коган (Еврейская); Гиетман (Католическая).

4 W. S. LaSor, D. Hubbard, F. Bush, Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 589.

5 R. Gordis, Koheleth: The Man and His World. 2nd ed. (New York: Schocken, 1968), pp. 69–74.

6 R. Dillard and T. Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 250.

7 G. Archer, A Survey of Old Testament Introduction; pb. ed. (Chicago: Moody, 1985), p. 492.

8 G. A. Barton, A Critical and Exegetical Commentary on the Book of Ecclesiastes. The International Critical Commentary. (Edinburgh: T. & T. Clark, 1959), pp. 34–40.

9 Бартон, в цит. соч. цитирует отрывки из «Эпоса о Гильгамеше», в которых высоко оценивается наслаждение едой и питьём.

10 Цитаты см. в Archer, op. cit., pp. 492f.

11 D. C. Fredericks, Qoheleth’s Language: Reevaluating Its Nature and Date (Lewiston: Edwin Mellon, 1988); and Archer, op. cit., pp. 487–492.

12 Archer, op. cit., p. 489.

13 Дауд и Марголиус видят финикийское влияние; Торрей и Гинсберг выступают за арамейское влияние.

14 Ч. Г. Г. Райт перечисляет множество афоризмов Бен-Сиры, которые можно найти и в библейской книге. The Book of Koheleth, (London: Hodder & Stoughton, 1883), pp. 41–46.

15 Ibid., pp. 55–76.

16 Скрытие книги (ганаз) в раввинских кругах могло означать удаление её из оборота или из учебной программы раввинских школ. Такое действие подразумевает под собой сомнения в её каноничности.

17 Среди отцов церкви, которые цитируют Екклесиаст в качестве Писания: Юстин Мученик (Диалог 6); Климент Александрийский (Стромата 1:13); Тертуллиан (напр., Против Маркиона 5:4) и Ориген (несколько раз).

18 Barton, op. cit., pp. 43–46.

19 Gordis, op. cit., p. 71.

20 H. L. Ginsburg, Studies in Koheleth (New York: Jewish Theological Seminary of America, 1950), 16–39; F. Zimmerman, The Inner World of Qoheleth (New York: Ktav, 1973), pp. 98–122.

21 James Muilenburg, “A Qoheleth Scroll from Qumran,” BASOR 135 (1954): 20–28.

22 Обзор различных попыток определить структуру Екклесиаста см. в A. S. Wright “The Riddle of the Sphinx: The Structure of the Book of Qoheleth,” Catholic Biblical Quarterly 42 (1980): pp. 313–334.

23 Gordis, op. cit., p. 252; and R. B. Y. Scott, Proverbs, Ecclesiastes in Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965).

24 Ginsburg, op. cit., pp. 17–21.

25 “The Riddle of the Sphinx: The Structure of the Book of Qoheleth,” Catholic Biblical Quarterly 30 (1968): pp. 313–334.

26 ANET, pp. 438–440.

27 Dillard and Longman III, p. 252.

28 LaSor, Hubbard, Bush, op. cit., pp. 591f.

29 J. Sidlow Baxter, Explore the Book (Grand Rapids: Zondervan, 1960), 3:163.

30 N. Geisler, A Popular Survey of the Old Testament (Grand Rapids: Baker, 1977), p. 215.

31 W. C. Kaiser, Jr., Ecclesiastes: Total Life (Chicago: Moody, 1979).

32 Dillard and Longman III, op. cit., p. 253.

33 Leland Ryken, “Ecclesiastes” in A Complete Literary Guide to the Bible, ed. Leland Ryken and Tremper Longman III (Grand Rapids: Zondervan, 1993), p. 274.

34 Ryken, op. cit., p. 268.

Библиография

Cohen, Abraham. Proverbs. Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.

Dahood, Mitchell. Proverbs and Northwest Semitic Philology. Rome: Pontificum Institutum Biblicum, 1963.

Delitzsch, Franz. Commentary on the Proverbs of Solomon. Trans. M.G. Easton. (1874–75). 2 vols. Grand Rapids: Eerdmans, 1970.

Kidner, Derek. Proverbs in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1964.

McKane William. Proverbs: A New Approach, Old Testament Library. Philadelphia: Westminster, 1970.

Perowne, T.T. The Proverbs. The Cambridge Bible for Schools and Colleges. Cambridge: University Press, 1916.

Scott, R.B.Y. Proverbs, Ecclesiastes. Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.

Toy, C.H. The Book of Proverbs. International Critical Commentary. New York: Scribners, 1916.

Whybray, R.N. Wisdom in Proverbs: The Concept of Wisdom in Proverbs 1–9. Napierville, IL: Allenson, 1968.

–. The Book of Proverbs. The Cambridge Bible Commentary on the New English Bible. Cambridge: University Press, 1972.

–. The Composition of the Book of Proverbs. Journal for the Study of the Old Testament Supplement series 168. Sheffield: JSOT, 1994.

Williams, J.G. Those Who Ponder Proverbs: Aphoristic Thinking and Biblical Literature. Sheffield: Almond, 1981.

Глава тридцать четвертая

Суетность всего сущего

Екклесиаст 1:1–2:23

Обычно «Когелет» переводится как «проповедник». Термин означает того, кто созывает народ или обращается к людям на публичном собрании. По форме это причастие женского рода, указывающее на должность. Этот общественный наставник называет себя «сын Давидов, царь в Иерусалиме». Хотя Соломон и не упоминается прямо, речь без сомнения идёт о нём.

Пролог

Суетность земных вещей

Екклесиаст 1:2-11

Когелет начинает с утверждения касательно своей главной темы, после чего иллюстрирует его и указывает на применение в обстоятельствах человеческой жизни.

А. Утверждение (1:2–3)

«Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!» Автор дважды использует конструкцию, эквивалентную превосходной степени, указывая на то, что всё в жизни – в высшей степени суетно. Слово «суета» (гебел) встречается в книге тридцать девять раз. Прежде всего это слово означает «дыхание» или «пар», который можно увидеть при выдохе в прохладный день. Слово поэтически использовано в отношении всего, что мимолётно, бренно, преходяще, хрупко и не имеет смысла^1. В данном контексте слово подразумевает бесплодность человеческих усилий. Остальная часть книги – лишь комментарий к этому стиху. Утверждение о том, что «всё суета», относится ко всему мирскому и человеческому. Тщетны именно человеческие усилия, а не Божьи дела (1:2)2.

Утверждение ст. 2 уточняется и проясняется в ст. 3. Чтобы выразить свою далеко не радужную точку зрения, автор использует риторический вопрос: «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?» Жизнь полна тяжкого труда, а вознаграждение за этот труд не соразмерно затраченным усилиям. В этом поражённом грехом мире человек получает очень мало плодов от своего труда. Мысль состоит в бесплодности неустанной человеческой деятельности.

Кроме десяти случаев использования в этой книге, термин «польза» (йитрон) не встречается больше нигде в Ветхом Завете. Буквально он означает «то, что остаётся». Слово, похоже, пришло из деловой практики. По-видимому, оно использовалось для описания остатка, который оставался на балансе после вычета всех затрат и выплат по обязательствам. Суть в том, что, когда все плюсы и минусы учтены, на балансе может оказаться удручающий ноль, если вообще не отрицательное число.

Термин «человек» (адам) означает обычного человека, не освещённого Божьей благодатью. Каждый сын Адама, будь он израильтянином или язычником, испытывает ощущение пустоты жизни, когда отказывается принимать духовные ценности.

Фраза «под солнцем» – это ещё одно ключевое понятие в книге. Её верное понимание служит защитой для послания всей книги. Фраза используется автором около двадцати девяти раз. Мысль в том, что Когелет оценивает жизнь приземлённо, без мыслей о Боге. «Под солнцем» относится к жизни на земле, здесь и сейчас, без света откровения. Там, где встречается эта фраза, автор, по сути, говорит: «Если кто-то оставляет мысли о небесном (духовном), что ему остаётся в жизни?» (1:3).

Б. Иллюстрации (1:4–8)

Когелет представляет четыре иллюстрации неустанной, но бесплодной деятельности. Здесь, в этой жизни, всё пребывает в непрерывном движении. Как при вращении карусели, много шума, но мало реального прогресса.

1. Преемственность поколений (1:4). В то время как человек кажется властелином земли, в действительности он лишь странник. «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки». Человек быстро сходит со сцены, а на смену ему приходят другие. Пока продолжается эта постоянная смена поколений, земля остаётся неизменной и неподвижной. Термин «вовеки» (леолам) не обязательно подразумевает вечность. Часто он означает ограниченную во времени или условную продолжительность (напр., Исх. 21:6). То, что изображено здесь, – это постоянные изменения на фоне непреходящего единообразия. Этот стих полон печали. Человек, которому было даровано владычество над всей землёй, уходит, тогда как земля остаётся. Всю историю следующее поколение раз за разом сменяет предыдущее (1:4).

2. Движение солнца (1:5). Приводится второй пример вечного единообразия: «Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит (букв., задыхаясь) к месту своему, где оно восходит». Здесь изображается солнце, которое сев на западе, сквозь ночную тьму спешит на восток, чтобы заново начать своё путешествие по небу. «Задыхается» оно не от усталости, а от рвения. Мысль здесь в том, что солнце не совершает никакого реального прогресса; его непрестанный бег приводит его на старое место, после чего оно повторяет уже пройденный маршрут.

3. Круговорот ветра (1:6). Далее за примером бесцельной деятельности Когелет обращается к ветру. «Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги своя». Ветер представляется самым свободным из всего творения. Но даже он демонстрирует непрерывную, но предсказуемую и бесплодную деятельность. Он всегда возвращается на круги своя, которые были когда-то для него запланированы.

4. Течение рек (1:7). Земные потоки без устали сбрасывают воды в море, но оно никогда не наполняется. Когелет не пытается обсуждать круговорот воды в природе. Он лишь придаёт ещё больше выразительности своей картине жизни в этом мире, монотонно-неизменной и бесцельной.

Беспрерывность и бесцельность движения всего в мире способны утомить настолько сильно, что автор даже не может выразить это словами. Куда бы ни падал взгляд, перед глазами неизбежно предстаёт всё та же картина. Прислушиваясь к наставлениям признанных учителей, человек не продвинется в познании тайн, в которые он оказался вовлечён. Никто не способен объяснить, почему мир наполнен такими лихорадочным, но бесплодным движением (1:8).

В. Приложение (1:9-11)

Всё, что утверждалось в отношении явлений в физическом мире, теперь утверждается касательно истории человечества. Чем больше меняется мир, тем более однообразным он становится. «Нет ничего нового под солнцем» (1:9).

Время от времени появляется что-то, что по мнению некоторых, может быть принципиально новым. Это не так, говорит Когелет. «Это было уже в веках», в каком-то из предыдущих поколений (1:10).

У людей, как правило, короткая память. Они забывают многое из того, что было раньше. Они не способны передать будущим поколениям информацию, которая помешала бы повторить ошибки прошлого. Открытия былых времён прочно забыты и кажутся чем-то новым, когда их возвращают из небытия. Но тщательное исследование покажет, что они уже имели место на этой земле. Что имеет большое значение сегодня, будет забыто будущими поколениями завтра. Несовершенная и избирательная человеческая память делает возможными утверждения о том, что в истории человечества появилось что-то новое (1:11).

Когелета не следует рассматривать как несчастного и побитого жизнью человека или вечно мрачного пессимиста. Просто сейчас он смотрит на жизнь приземлённо, будучи «под солнцем», без каких-либо мыслей о духовных ценностях. Деятельность человека – это лишь ещё одно отражение непрерывного круга бесцельного движения, наблюдаемого в природе. Без Бога человеческая деятельность тщетна. Эта негативная оценка жизни «под солнцем» неявно призывает человечество сосредоточиться на более высоких ценностях. Это даёт человеку возможность взглянуть на жизнь с другой точки зрения.

Суетность погони за мудростью

Екклесиаст 1:12-18

Когелет начинает исследование трёх областей жизни, наполненных суетой, о которой шла речь в прологе. Первая из них – это погоня за земной мудростью. В этом своём стремлении человек изо всех сил пытается вырваться из однообразия, но все его попытки тщетны. Когелет иллюстрирует эту тщетность на примере собственной жизни.

А. Начальный поиск (1:12–13)

Автор ещё раз называет себя царём Израиля, проживающим в Иерусалиме. Касательно этого см. обсуждение в предыдущей главе (1:12).

Когелет полон решимости отыскать мудрость. Этому он «предал», т. е. направил на это, своё «сердце». В древнееврейской психологии сердце выступало не только источником привязанностей, но и умственных способностей в целом. «Предать сердце» было равносильно тому, чтобы решительно настроиться на выполнение определённой задачи.

Задача состояла в том, чтобы «исследовать» (дараш) и «испытать» (тур) загадки жизни. Первый глагол подразумевает проникновение в суть объекта исследования, второй – проведение дальнейших всесторонних изысканий. Термины имеют отношение не столько ко сбору данных, сколько к тщательному анализу уже известных фактов. Инструментом для этих исследований Соломону послужила «мудрость». Он не собирался заниматься просто сбором фактов, его намерением было разобраться в причинах и обстоятельствах происходящего в мире.

Предметом исканий было «всё, что делается под небом». Таким образом, его исследование носило скорее социологический и психологический характер, нежели физический. Его интересовала деятельность и поведение людей, а не материальные вещи. Он решил разобраться в том, что современные люди назвали бы затруднительным положением человека. В своей погоне за мудростью он не оставил без внимания ни одной относящейся к вопросу области.

Исследование жизни названо «тяжёлым занятием» (инйан). Это слово часто встречается в этой книге, но больше нигде в Ветхом Завете. Он подразумевает занятие, которое всецело поглощает человека, заставляя его отложить все остальные дела. Поиск мудрости – это дело, способное ввергнуть в отчаяние практические любого человека. Люди чувствуют необъяснимое влечение к проведению этого кропотливого исследования, но результат, как объясняют следующие стихи, оказывается далёким от удовлетворительного.

Это тяжёлое занятие было поручено сынам человеческим Элохимом, Творцом. В этой книге заветное имя Яхве умышленно не используется. Человек волнует Когелета лишь по отношению к божественному провидению. По этой причине он использует имя Бога, которое было распространено среди древних народов. Целью книги является обзор состояния всех людей, а не только народа Завета.

Творец поместил в каждого человека стремление узнать ответы на главные вопросы жизни. Часть того, что отличает человека от животных, – это желание узнать происхождение, судьбу и предназначение всего сущего. Даже те, кто не ходят в Господе, чувствуют это стремление открыть истину. И хотя это непреодолимое влечение дано Богом, усилия к познанию полны разочарования. Загадки жизни не втиснуть в прокрустово ложе парадигм и силлогизмов (1:13).

Б. Предварительные выводы (1:14–16)

Далее Когелет излагает результаты своих исследований человеческого поведения. Он утверждает, что по ходу предпринимаемых им действий ничто не ускользнуло от его внимания. Его открытием («и вот!») стало лишь то, что «всё – суета и томление духа». Суть этих слов в том, что все человеческие усилия несущественны и в конечном итоге не имеют смысла. Независимо от того, какое упорство проявляет человек и насколько обширна область исследований, его попытки, скорее всего, ни к чему не приведут (1:14).

Конкретный пример разочарования на пути к мудрости показан в ст. 15. Даже используя все свои силы и способности, человек не способен повлиять на ход событий. Жизнь преподносит множество проблем, которые даже самый острый ум не в состоянии ни объяснить, ни исправить. «Кривое не может сделаться прямым». Речь идёт не о греховных поступках, а о жизненных трудностях, настигающих каждого человека. «Чего нет, того нельзя считать». Даже величайший математик будет не в силах сложить значения того, чего не существует. Таким образом, людская мудрость не в состоянии исправить изъяны, которые выявляются, если взяться за исследование жизни (1:15).

Когелет описывает свой внутренний диалог и размышления над тем, сколько мудрости ему удалось накопить. «Вот, я возвеличился и приобрёл мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом». О ком же говорит Когелет? Соломон был вторым израильским царём, который правил Иерусалимом, так что, скорее всего, он ссылается на ханаанских правителей города, а также на мудрецов, таких как Ефан, Еман, Халкол и Дарда (3 Цар. 3:31). Когелет заявляет, что его сердце видело много «мудрости (хокма) и знания (даат)». Первое понятие относится к этике и пристойному поведению, второе – к фактам, на которых основано первое. Он с удовлетворением отмечает, что сделал всё возможное для обретения мудрости, но всё же не сумел объяснить всех жизненных парадоксов (1:16).

В. Углубленный поиск (1:17–18)

Чтобы подчеркнуть свою решимость обрести мудрость, Когелет ещё раз говорит о своём внутреннем настрое (ср. ст. 13). Его усилия в погоне за мудростью вполне соответствовали его пылу. Он заглянул под каждый камень. Чтобы познать мудрость в сравнении, он даже исследовал её противоположность – «безумие» (холелот) и «глупость» (сиклут). Первое слово относится к беспорядку в мыслях, неразумности, которая расстраивает все мысли о должном и уместном. Второе слово в книгах мудрости обычно отождествляется с пороком и нечестивостью. Однако эта попытка подойти к проблеме с противоположной стороны тоже оказалась погоней за ветром, т. е. дала незначительный результат.

То, что описывает здесь Когелет, равнозначно искренней попытке решить все вопросы и овладеть всеми знаниями с помощью рационального мышления. Это попытка философа своими силами проникнуть в глубину каждого вопроса без просветления посредством божественного откровения. Любой честный человек скажет, что подобные усилия приводят к очень скудным результатам. При всей своей мудрости и знаниях, человек не способен справиться с жизненными проблемами (1:17).

Возрастание мудрости ведёт лишь к разочарованию. Чем больше человек узнаёт о жизни, тем больше у него причин сокрушаться о несовершенстве природы и обескураживающих результатах всех человеческих начинаний. «Потому что во многой мудрости много печали», и относится это не к другим, а к самому человеку. Диагностическая хирургическая операция часто обнажает неприглядную реальность. Так и умножение познания часто приводит к обнаружению множества неприятных вещей, ведущих к «скорби» или досаде (каас), т. е. нарушению душевного равновесия. Познания обернутся «печалью» ещё и потому, что принесут с собой осознание того, что многое в мире безнадёжно искажено. Мудрый человек лишь всё больше осознаёт масштабы своего невежества и беспомощности против неконтролируемых сил природы и великого зла, которые он не в силах устранить. В определённой степени невежество – это блаженство (1:18).

Суетность удовольствий

Екклесиаст 2:1-11

Погоня Когелета за мудростью не дала ему удовлетворения. Он решается на эксперимент с занятиями, которые призваны услаждать человеческие чувства. Но и этот путь оказался тупиком.

А. Прихоти (2:1–2)

И снова Когелет обращается к своему «сердцу», средоточию эмоций и интеллекта: «сказал я в сердце моём». Используемые слова похожи на те, которые звучат в притче Иисуса о богатом глупце (Лк. 12:20). Он убеждает себя встать на путь чувственных удовольствий, т. е. всего, что веселит и приносит удовольствие, не будучи обязательно грешным. Термин «веселье» (симха) относится к безобидным развлечениям и удовольствиям. Возможно, этот путь окажется перспективнее и даст более существенный результат.

Когелет велит своей душе, т. е. самому себе, «насладись добром» (букв., «узреть добро»). Глагол «узреть» часто используется в смысле «испытать или насладиться». Но можно ли отыскать высшее благо в эгоистичном наслаждении? Нет, ибо этот эксперимент показал те же результаты, что и предыдущий: «но и это – суета!» (2:1).

Итог стремления к веселью подчёркивается персонификацией «смеха» и «веселья». Когелет называет смех «глупостью», т. е. совершенно иррациональным. О «веселье» он говорит: «Что оно делает?» Как веселье может способствовать достижению истинного счастья и удовлетворения? Заполняет ли оно пустоту в душе? Дарует ли хоть сколько-нибудь продолжающееся удовлетворение? (2:2). Мудрецы Израиля прекрасно знали, что показное веселье может служить лишь маскировкой тяжести на сердце (ср. Прит. 14:13).

Б. Вино (2:3)

Далее Когелет экспериментирует с вином. «Вздумал я в сердце моём» буквально значит «разглядел я в сердце моём». Мысль здесь в том, что исследования привели его к следующему философскому эксперименту. Он решает «услаждать» себя вином, букв., укреплять свою плоть вином. Речь здесь явно не идёт о том, чтобы стать пьяницей. Скорее он стремится стать тем, кого можно назвать ценителем вина. Чрезмерное употребление алкоголя исключает фраза «между тем, как сердце моё руководилось мудростью».

Экспериментируя с удовольствиями, Когелет всё ещё сохраняет достаточный контроль над своими страстями, не отдаваясь пороку полностью. Хоть он и ступил на опасный путь, мудрость дала ему силы остановиться прежде, чем этот путь сделался для него фатальным. Таково мышление всех, кто избрал путь порока. Им хочется верить, что они контролируют ситуацию, даже тогда, когда порок ими полностью овладел. Мало кто останавливается, когда у него ещё есть возможность.

Когелет решает «придержаться и глупости (сиклут)». Термин включает в себя все безобидные и приносящие радость формы сумасбродства. Очевидно, что он считает увлечение вином глупостью, но из-за того, что так много людей пошло по этому пути, он просто обязан узнать, к чему это может привести. Его цель состояла в том, чтобы на личном опыте выяснить, есть ли в этом что-то поистине благое, что могло бы удовлетворить жажду людей и стать достойным объектом стремления во все дни их жизни. Вино и другие формы глупости не очень надёжны, так что приносимые ими удовольствия так же коротки, как и человеческая жизнь (2:3).

В. Работа (2:4–6)

В своей погоне за высшим благом Когелет обращается к работе: «Я предпринял большие дела». Приписка «для себя» означает, что дела эти не имели общечеловеческой ценности и не были продиктованы человеколюбием. Они не были направлены на благо царства Соломона, а скорее служили для личного удовлетворения.

Сначала он упоминает произведения архитектуры. У Соломона была страсть к возведению «домов». Он тринадцать лет строил собственный огромный дворец. Кроме того, он построил (1) «дом из дерева ливанского», великолепный зал, поддерживаемый кедровыми столбами; (2) притвор из столбов; (3) притвор для судилища; (4) притвор для дочери фараона; (5) крепостные стены; (6) города для запасов; (7) города для колесниц; (8) города в далёких краях, такие как Фадмор в пустыне (3 Цар. 7; 9; 2 Пар. 8). Храм не упомянут умышленно, так как Соломон строил его под Божьим водительством для славы Божьей, а не для собственной славы (2:4).

Далее Соломон упоминает работы, относящиеся к растениеводству. Как и его Давид (1 Пар. 27:27 и дал.), он насадил (1) «виноградники», в том числе в Ваал-Гамоне (Песн. 8:11). (2) Он устроил «сады», и царский сад, упоминаемый в 3 Цар. 25:4, мог быть одним из них. Соломон так же насадил (3) «рощи», полные разнообразных фруктовых деревьев. Список деревьев в таких рощах можно найти в Песн. 4:13 и дал. (2:5).

Помимо этого, Соломон занялся работами по орошению, так как обеспечение водой растущей столицы было насущной проблемой. Ради этой цели были проведены масштабные работы. Возможно, именно им был построен «царский водоём» из Неем. 2:14. Однако самым знаменитым гидротехническим сооружением, которое приписывается Соломону, стал акведук, соединяющий три больших водохранилища к западу от Вифлеема с храмовой горой в Иерусалиме^3. Некоторые водные сооружения Соломона служили для орошения «рощей, произрастающих деревья», т. е. питомников саженцев.

Г. Богатство (2:7-8а)

Число слуг было одним из способов оценить благосостояние восточного царя. Соломон закупил множество таких слуг в дополнение к тем, что родились в его доме. Последние ценились хозяевами гораздо сильнее, так как их привязанность к семье была больше, чем у купленных рабов или порабощённых пленников. Количеству слуг Соломона поразилась царица Савская (3 Цар. 10:5).

Кроме того, богатство измерялось стадами и табунами. Соломон имел домашнего скота больше, чем любой житель Иерусалима до него (ср. 1:16). Невероятное количество скота во владении Соломона подтверждается необычайным множеством жертвоприношений, которые он принёс при освящении храма (3 Цар. 8:63), и богатством яств, ежедневно подаваемых к царскому столу (2:7; 3 Цар. 4:22 и дал.).

Кроме того, Соломон накопил огромные запасы золота и серебра. Сказано, что вся посуда на его столе была из чистого золота, а телохранители носили золотые щиты. Сам же царь сидел на покрытом золотом троне из слоновой кости. Из дальних краёв он ежегодно получал дань в виде «золота и серебра». Для того, чтобы ввезти ещё больше драгоценных металлов, он отправлял флот в самые отдалённые страны. Серебро в Иерусалиме имело такую же ценность, как обычный камень (3 Цар. 9:28; 10:14–27; 2 Пар. 1:15; 9:20–27).

Далее Когелет упоминает приобретение певцов как мужского, так и женского пола. Речь идёт о музыкантах, которые выступали на банкетах и празднествах, делая их ещё более роскошными. Такие выступления скорее всего сопровождались чувственными танцами в исполнении «певиц».

Д. Женщины (2:8б)

Умножил Соломон и число «наложниц» (перевод МБО)4, которых он завуалированно описывает как «отраду сердца мужчин», т. е. тех, кто доставляет мужчинам чувственные удовольствия. Суммарно у Соломона была тысяча жён и наложниц (3 Цар. 11:3). К счастью, этот этап изысканий рассматривается лишь кратко (2:8).

Е. Итог и заключение (2:9-11)

Когелет подводит итог всех пяти экспериментов, которые он провёл в попытке отыскать высшее благо. В 1-й главе подчёркивалось превосходство мудрости Когелета (ср. 1:16). Здесь же он говорит о своём превосходстве в пышности, благосостоянии и роскоши. Различные перечисленные выше достижения сделали его великим, и в результате он превзошёл всех, кто правил в Иерусалиме до него (ср. 1:16; 2:7). Выражение «и сделался я великим» на древнееврейском имеет особый смысл: «И сделался я великим, и прибавил ещё», т. е. ступил за пределы величия.

Автор ещё раз повторяет (ср. 2:3), что его мудрость оставалась с ним на протяжении всего поиска высшего блага. Хотя некоторые склонны ограничивать этот отрезок времени периодом правления Соломона до того, как жёны совратили его с пути (3 Цар. 11:4 и дал.). Как бы то ни было, суть в том, что на время своего исследования он сохранил контроль над собой. Он с философской точки зрения изучил последствия и природу удовольствий, которым предавался. При этом он всегда держал перед глазами цель своего поиска. То, что Когелет называет здесь «мудростью», – это не та мудрость, которая приходит свыше, а земное благоразумие и самоограничение (2:9).

Когелет подошёл к своему исследованию основательно. Он ни в чём себе не отказывал, каким бы глупым это ни было. Он наслаждался своим трудом и всеми его плодами, и это было причиной, по которой он не отказывал своему сердцу в радости. Он готов был предаться любому наслаждению, которое мог себе позволить. Радость же он считал своей «долей», т. е. вознаграждением за труд. Каждый новый эксперимент на некоторое время захватывал его. Удовольствие, однако же, длилось лишь до тех пор, пока сохранялась новизна, а опыт продолжался (2:10).

После этого Когелет оглянулся на «все дела мои, которые сделали руки мои». Он тщательно изучил последствия поведения и поступков, о которых шла речь в предыдущих стихах. Теперь он готов вынести касательно них своё зрелое суждение. Различные эксперименты никак не способствовали продвижению вперёд в его беспокойном поиске высшего блага. Его печальный вывод снова заключается в том, что «всё – суета и томление духа». Во всех человеческих трудах и занятиях нет ни реальной пользы, ни долговременного счастья. В них нет ничего, чтобы удовлетворить жажду духа «под солнцем», т. е. в этом мире, без света свыше. В итоге чисто земные ценности неожиданно подводят человека (2:11).

Суетность мудрости

Екклесиаст 2:12-17

Когелет обращает свой взор на «мудрость, и безумие, и глупость» (1:17). Он изучает взаимоотношения этих трёх состояний, а также их влияние на жизнь и натуру человека. На одной стороне шкалы «мудрость», на другой те действия и привычки, которые он по праву называет «безумие и глупость». Он мысленно оценивает преимущества этих двух подходов к жизни. Он убеждён, что его исследование настолько тщательное и всеобъемлющее, что любой, кто пойдёт по его стопам и повторит эксперимент, придёт к тем же выводам (2:12)5.

А. Мудрость, превосходящая глупость (2:13-14а)

Когелет приходит к выводу, что мудрость перевешивает глупость, т. е. и земная мудрость имеет определённую ценность. Она превосходит глупость так же, как свет превосходит тьму. Эту метафору часто можно встретить в Писании: духовное и интеллектуальное развитие представляется как «свет», тогда как умственная и нравственная развращённость как «тьма» (2:13).

В чём же мудрость превосходит глупость? У человека, обладающего истинной мудростью, внутренний взор, или разумение, ясен. Он смотрит на природу вещей, фокусируется на том, что поистине важно, и видит, куда ему идти. Глупец же, напротив, блуждает в полной темноте, спотыкаясь и не зная, куда ведёт его путь.

Б. Мудрость, не превосходящая глупости (2:14б-16)

Хотя в жизни мудрость и превосходит глупость, в двух отношениях мудрец и глупец равны.

1. И мудрый, и глупый обречены на смерть (2:14б-15). В то время как Когелет с радостью признаёт превосходство мудрого образа жизни, он^6 понял, что и глупого, и мудрого ждёт одна «участь» (микре), т. е. смерть. Когелет видел это собственными глазами. Ему не нужен наставник, чтобы понять, что и мудрого, и глупого неизбежно уравняет смерть (2:14).

Некоторые могут ожидать, что Бог освободит того, кто взращивал в себе мудрость, от испытания смерти. Но это не соответствует действительности. Когелет знает, что конец, уготованный глупцу, в конце концов настигнет и его самого. Зачем же он тогда сделался «очень мудрым», т. е. так упорно стремился обрести мудрость? Речь идёт не о том, что у него слишком много мудрости, а скорее о его стараниях превзойти в этой области других. Тем не менее, его мудрость обернулась против него. Она многому его научила, но не принесла удовлетворения. Позволив увидеть тщетность людских стремлений, она не утолила его жажду. Похожесть судеб философа и развратника делает жизнь тщетной и бессмысленной (2:15).

2. И мудрый, и глупый в итоге будут забыты (2:16). После смерти мудрецов помнят не дольше, чем глупцов: «потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого». Когелет провозглашает общее правило. Имена некоторых людей вплетены в ткань истории, и их будут помнить поколения. Но что заметил мудрец, так это то, что потомки быстро забывают мудрость одного и глупость другого. «В грядущие дни всё будет забыто». При взгляде с земли, вне света вечной жизни, мудреца и глупца ждёт одна и та же смерть.

Когелет мог бы назвать и ряд других аспектов, в которых смерть мудрого и глупого сходны. Из внешних проявлений и сопутствующих обстоятельств физического события смерти нельзя сделать выводов о том, руководствовался ли умерший в своей жизни мудростью.

В. Заключение (2:17)

Если жизнь ведёт лишь к могиле и забвению, то она, по мнению Когелета, – лишь ненавистное бремя: «И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем». Труды и людские усилия давят на него, как непосильная ноша. Глагол «возненавидел» более правильно может быть представлен современным выражением «мне опротивело». Чем больше мудрости приобретает человек, тем больше несправедливости и неравенства видит он в жизни. Когелет здесь честно говорит о самом себе. Его отвращение к жизни, основанное на изложенных выше фактах, разделяют далеко не все.

Фраза «под солнцем» напоминает читателю, что Когелет рассматривает людской труд в его земном аспекте, когда он осуществляется лишь из временных и эгоистичных соображений. И снова Когелет приходит к своему прежнему тоскливому выводу: всё, чего способен достичь человек, – это «суета и томление духа».

Суетность труда

Екклесиаст 2:18-23

Работа – это благословение, практически необходимость, если человек желает испытать чувство удовлетворённости жизнью. Однако, с другой точки зрения, повседневные обязанности попадают в категорию «суеты». В этом разделе Когелет говорит о том виде труда, который ограничивается земными занятиями и амбициями, без учёта вышних и духовных ценностей. Трижды в этом блоке он использует выражение «под солнцем», что указывает на позицию, с которой он оценивает труд. В частности, Когелет размышляет о том, что происходит со всеми трудами человека после его смерти. Слишком часто случается так, что наследники усердных тружеников губят масштабные проекты, разрушают построенное, разбазаривают огромные богатства и другими способами разрушают всё то, ради чего приносились жертвы предыдущими поколениями.

А. Первая причина недовольства трудом (2:18–20)

Когелет заявляет: «И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем». Он с отвращением размышляет обо всех своих усилиях, обо всех произведениях своего гения и накопленных сокровищах. Рано или поздно он умрёт и оставит всё это «человеку, который будет после меня». Возможно, Соломон думает о своём неразумном сыне Ровоаме, который займёт престол после него (2:18)?

Горечь мысли о том, что ему предстоит оставить все плоды своих трудов другому, усугубляется тем, что он не знает характера своего преемника. Окажется ли он достойным? Это покажет только время. Каким бы ни оказался его характер, он станет правителем. Он будет свободно пользоваться и распоряжаться всем, что Когелету удалось собрать и устроить посредством своей мудрости (2:19).

Оценка земных трудов заставила Когелета «обратиться», т. е., поддавшись отчаянию, отказаться от своего пристрастия к работе. Мирской труд больше не привлекает его (2:20).

Б. Вторая причина недовольства трудом (2:21–23)

Когелет обращается к следующей причине своего недовольства. Ему удалось накопить свои богатства потому, что он трудился «мудро, с знанием и успехом». Хотелось бы надеяться, что плоды такого труда окажутся более долговечными, нежели результаты работы спустя рукава. Впрочем, его преемник завладеет тем, к чему он не приложил ни малейших усилий. «И это – суета и зло великое!» (2:21).

Что уготовано человеку за все его труды под солнцем? Усилия по достижению цели приносят некоторое удовлетворение, но оно ничтожно, ненадёжно и отравлено горечью. Можно выбиваться из сил, т. е. трудиться не покладая рук, чтобы достичь благородных целей. Но чем обернутся все эти усилия? Правильный ответ – «ничем». Все стремления, вся мудрость, все знания и умения не принесут трудящемуся никакого плода (2:22).

Настоящим результатом всей его жизни станут «скорби». Все его труды – это «беспокойство». Размышления о преемнике не дают такому человеку уснуть ночью. Каждая ночь становится пыткой, когда он понимает, что тот может оказаться никчёмным и неумелым. И это тоже – суета (2:23).

Примечания

1 Древнееврейское слово, переведённое здесь как «суета», впервые появляется в имени Авеля (Быт. 4:2), того, чья жизнь оборвалась в результате злодеяния брата.

2 Павел (Рим. 8:20), похоже, вспоминает Книгу Екклесиаста, когда говорит о том, что всё творение покорилось суете вследствие грехопадения человека.

3 Ряд археологов датируют строительство вифлеемского водопровода римским периодом.

4 Значение термина, переведённого как «наложницы» (шидда вешиддот) в версии МБО и «музыкальные орудия» в Синодальном переводе, не до конца ясно. Полное выражение указывает на множественность, что-то вроде «наложница и наложницы».

5 Другое толкование ст. 2:12 состоит в том, что Когелет понимает, что мыслители, которые последуют за ним, будут делать то же самое, что всегда делали люди, а именно, не займутся этим вопросом со всей отдачей, чтобы прийти к такому же ясному ответу, как он это предлагает.

6 На древнееврейском написано: «Я узнал, даже я». Использование гам (даже) с личным местоимением в качестве противоположности, говорит о том, что Когелет возражает против бытующего в его время мнения.

Глава тридцать пятая

Секрет удовлетворённости

Екклесиаст 2:24–3:22

В своём поиске удовлетворённости Когелет испробовал всё. Всё, что для этого предлагает мир, он нашёл суетой и погоней за ветром. Никакая настоящая удовлетворённость не может быть найдена «под солнцем». И вот, он представляет вниманию свой первый «гвоздь», т. е. истину, на которую могут уповать люди. Он настаивает, что человечество может обрести радость в жизни только тогда, когда в уравнение жизни будет включён Бог. Впервые он поднимается надо всем, что «под солнцем», и представляет к рассмотрению более высокие ценности, способные принести истинную радость.

Дар Божий

Екклесиаст 2:24-26

Когелет заключает, что человек вполне может наслаждаться благами жизни, но только с Божьего позволения и согласно Его воле. Удовлетворение – это Божий дар, а не право. Далее он приводит доказательства этого утверждения.

А. Утверждение (2:24)

В стандартной версии перевод ст. 2:24 неверный, так как переводчики понимали, что буквальный перевод будет противоречить тому, что заявляется позже в ст. 3:12–13 и 8:15. Буквально текст гласит: «Нехорошо в человеке, что он может есть и пить». Здесь говорится, что не во власти человека услаждать себя по собственной воле. Его возможность наслаждаться жизнью целиком находится в руках Божьих. Фраза «есть и пить» – это всего лишь перифраз жизни в комфорте, мире и достатке. Она относится к простейшим формам наслаждения.

Когелет также утверждает, что без Божьего благословения человек не может «услаждать» свою душу плодами собственного труда. «Я увидел, что и это – от руки Божией». Суть в том, что сила наслаждения зависит от Божьей воли (2:24).

Б. Доказательство (2:25–26)

В подтверждение своей мысли Когелет приводит две линии доказательств. Первая имеет форму вопроса и относится к его праву делать подобные утверждения. Вторая апеллирует к всевластной Божьей справедливости.

Кому как не Когелету проверять принцип, согласно которому всё зависит от Божьего дара? Кто ещё может «есть», т. е. наслаждаться больше, чем сам автор? Кто имел больше возможностей предаваться удовольствиям, чем он?1 В своём поиске истинного удовлетворения Соломон имел возможность испытать всё, что доступно человеку. В предыдущих стихах он убедительно свидетельствовал о тщетности всех людских усилий под солнцем. На личном опыте он убедился, что жизнь не приносит существенного удовлетворения без включения в эту картину Бога (2:25).

Бог вознаграждает угодных Ему и нарушает планы тех, кто Ему не угоден. Это основной акцент ст. 2:26. Хотя слово «Бог» отсутствует в древнееврейском оригинале этого стиха, очевидно, что местоимение относится именно к Господу. Человек, который «добр» в Его глазах, угоден Ему. Такому человеку уготованы «мудрость, и знание, и радость». Связь мудрости и знания с радостью указывает на то, что Когелет говорит не о «мудрости и знании», которые он ранее называл «суетой». Должно быть, используемые здесь термины относятся к мудрости и знанию, которые позволяют человеку получать удовольствие от радостей жизни. Единственная истинная мудрость, которая не обращается в печаль, единственное истинное знание, которое не оборачивается скорбью (ср. 1:18), и единственная радость в жизни – это дары Бога тем, кто, по Его мнению, «добр».

С другой стороны, закоренелым грешникам Бог даёт^2 «заботу собирать и копить». Грешник прилагает огромные усилия и тратит много времени на то, чтобы копить богатство. Бог так распоряжается собранным, что создаётся видимость, что нечестивые сами отдают его тем, кому желает Бог. Богатство, таким образом, переходит к «доброму пред лицом Божьим», т. е. в более достойные руки (ср. Прит. 28:8).

И «это» Когелет тоже считает суетой и погоней за ветром. Но что он имеет ввиду под словом «это»? Звучит главная мысль отрывка. Нравственное правление Бога накладывает ограничения на способность человека наслаждаться плодами своих трудов. Для грешника упорный труд по накоплению богатства, тогда как оно целиком находится в распоряжении Бога, – это не что иное, как погоня за ветром (2:26).

Гармония Бога

Екклесиаст 3:1-9

Когелет переходит к иллюстрации того, как человеческое счастье зависит от воли Божьей. Он показывает, что божественное провидение ответственно даже за самые незначительные неподвластные человеку заботы.

А. Общее утверждение (3:1)

В первую очередь Когелет высказывает следующее общее положение: Божье провидение располагает и упорядочивает каждый аспект человеческой жизни. Далее он подчёркивает его серией антитез.

«Всему есть своё время, и для каждого дела под небом есть свой час» (3:1, перевод МБО). Если есть какое-либо различие между «временем» и «часом», то оно таково: время (земан) – это фиксированный, определённый срок; «час» (эт) – начало периода времени. «Всё» относится, в частности, к общественной деятельности и делам человека, а также ко всему, что на них влияет. «Дело» (хефец) иногда означает «наслаждение» или «удовольствие», но в данном случае термин имеет значение «предприятия» или «действия». Когелет уверяет, что именно божественное провидение устанавливает точный момент, когда что-то должно произойти, а также устанавливает продолжительность события. Его главная цель состоит в подтверждении вывода, сделанного в предыдущей главе, а именно, что мудрость, богатство, успех, счастье и т. д. не подконтрольны человеку. Собственными усилиями он не способен добыть ни одного из этих сокровищ, так как все они распределяются по Божьей воле.

Б. Конкретные примеры (3:2–8)

В древнееврейских манускриптах, как и в большинстве печатных версий, стихи 2–8 размещены в двух параллельных колонках, что позволяет сопоставлять контрастирующие описания времён. Список содержит четырнадцать пар контрастирующих выражений, начиная от внешних обстоятельств и заканчивая чувствами человека.

Перечисление начинается с противопоставления начала жизни и времени ухода из неё. «Время рождаться, и время умирать». Те, кто однажды дали жизнь другим, неизбежно уступят закону смерти, так как «человекам положено однажды умереть» (9:27). Тому же правилу подчиняются и растения. «Время насаждать, и время вырывать насаженное». Посаженные одним поколением деревья будут вырублены другим. Это и есть тот исход, ради которого эти деревья насаждаются (3:2).

«Время убивать, и время врачевать». Скорее всего, Когелет имеет ввиду смертную казнь для преступников или оправданное убийство в целях самообороны или защиты угнетённых. Такие чрезвычайные ситуации случаются по воле провидения, их нельзя предусмотреть (ср. Втор. 32:39). С другой стороны, иногда в процессе борьбы наносятся раны, которые требуют искусства врачевания. Отнятие и сохранение жизни – это то, что человек может быть вынужден делать в течение своей жизни. То же самое верно и для материального мира. «Время разрушать, и время стоить». Неподходящие, ветхие или опасные постройки необходимо разрушить, чтобы на этом месте возвести новые и усовершенствованные (3:3).

Минуты невероятной радости и чрезвычайной грусти наступают внезапно и неожиданно. «Время плакать, и время смеяться». Здесь противопоставляются спонтанные проявления состояния сердца человека. Подобные внутренние чувства в полной мере выражаются во время похорон и свадеб: «Время сетовать, и время плясать». Здесь противопоставляются наёмные плакальщики и гости на свадьбе (3:4).

Следующий фрагмент породил множество толкований: «Время разбрасывать камни, и время собирать камни». Вряд ли этот текст относится к разрушению домов, так как это уже упоминалось ранее. Речь может идти о практике порчи полей противника во время войны (4 Цар. 3:19, 25), но это было слишком редким явлением, чтобы включать его в этот список. Скорее всего, речь идёт о сносе и строительстве каменных стен, погребов, сторожевых башен и дорог.

Далее Когелет упоминает «время обнимать, и время уклоняться от объятий». Связь между этим двустишием и предыдущим неясна. Возможно, она состоит в том, что человек как бы «обнимает» поле, обнося его стеной. В любом случае, ясно, что бывают времена, когда выражение привязанности уместно, но бывает и не подобающее для этого время. Например, не стоит предаваться любви и бурно выражать дружеские чувства во время покаяния или поклонения (3:5).

В жизни есть «время искать, и время терять». По всей видимости, речь идёт о собственности. Существует правильное стремление к богатству, как и мудрое принятие неизбежности его потери. Мудрый человек знает, когда в дело нужно влить дополнительные средства, а когда и прекратить его поддержку. Настаёт «время сберегать, и время бросать». Осторожность позволит сохранить средства до того дня, когда с ними придётся расстаться ради чего-то большего. Крайним примером может послужить сброс экипажем груза за борт, когда судно вот-вот пойдёт ко дну (3:6).

Далее Когелет отмечает, что есть «время раздирать, и время сшивать». Опять же, этому двустишию было дано множество толкований. Но похоже, что он просто говорит о том, что бывают случаи, когда вполне естественным будет разорвать одежду, будь то от горя, гнева или по любой другой причине, например из-за того, что она уже старая и бесполезная. С другой стороны, бывают случаи, когда так же естественно будет своевременно её починить.

«Время молчать, и время говорить», – добавляет Когелет. Литература мудрости очень много говорит по поводу должного использования собственного языка. Возможно, он имеет в виду выражение скорби. Глубоко опечаленному человеку иногда действительно уместнее хранить молчание, нежели лить слёзы или рвать на себе одежду. Примером могло бы послужить сочувственное молчание (Иов 2:13). С другой стороны, бывают случаи, когда сердечная скорбь должна найти выражение. В качестве примера можно вспомнить оплакивание Давидом Саула и Ионафана (2 Цар. 1:17). Однако, двустишие можно применить и более широко. Молодые должны сохранять спокойствие в присутствии старших (Иов 32:4). Человеку следует воздерживаться от комментариев, если он недостаточно осведомлён в определённой области (Прит. 17:28). Тем не менее, не нужно медлить с советом в подходящий момент (3:7; Прит. 15:23; 25:11).

Наконец, мудрец отмечает, что «время любить, и время ненавидеть». На личном уровне люди должны любить праведность, доброту и милосердие. С не меньшей силой нужно ненавидеть любые проявления безнравственности, несправедливости и угнетения. На уровне нации есть «время войне, и время миру». Государство определяет необходимость или уместность войны и мира, и действует соответствующим образом (3:8).

В. Заключение (3:9)

Перечисление четырнадцати противопоставлений подводит нас к следующему выводу: «Что пользы работающему от того, над чем он трудится?» По сути, это повторение мрачного вопроса, уже прозвучавшего в ст. 1:3. «Никакой!» – мог бы ответить Когелет. Во всех своих делах и во всех обстоятельствах человек зависим от времени и часа, которые он не контролирует. Так что ему не следует рассчитывать на получение какой-либо выгоды от своего труда (3:9).

Цель Бога

Екклесиаст 3:10-15

На основании своих наблюдений относительно всевластия Бога, Когелет делает три вывода.

А. Созерцание Божьих дел (3:10–11)

Когелет изучил задачу, которую Бог поручил сынам человеческим, т. е. то, чем они должны заниматься. Выполняя её, люди планируют, готовятся и прилагают огромные усилия. Все их усилия, однако, регулируются высшим законом. Результаты же появляются в час, назначенный божественным провидением. Труд человеку предписан Богом, это часть человеческого наследия. Тем не менее, этот труд не может принести удовлетворения или утолить духовную жажду человека. Скорее эта бесплодная борьба предназначена для того, чтобы человек осознал собственную ограниченность и признал верховную власть Бога (3:10).

Бог предопределил и спланировал всё, что уготовано человеку. Про то, как Бог управляется со Своими делами, нельзя сказать ничего плохого. Фактически, из-за точного выбора времени созидания по сравнению со временами уныния, «всё соделал Он прекрасным в своё время». Все жизненные неурядицы находятся не только в гармонии с целью Бога, но и под Его благотворным надзором. Если человек увидит общую картину, он вне всяких сомнений удивится тому, как Бог устроил жизнь.

Своими трудами люди невольно способствуют цели божественного провидения. Бог вложил в сердца людей «мир» (хаолам). Человек способен оценивать явления в долгосрочной перспективе. Он может окинуть взглядом далёкое прошлое и устремить взор в не менее далёкое будущее. Он чувствует, что он не просто преходящее существо. Глубоко внутри он хранит ощущение предназначения и судьбы. И всё же это чувство вечности не решает всех его проблем и не отвечает на все его вопросы. Он часто не способен рассмотреть в повседневных событиях власть и цели Бога. Иногда ему удаётся мельком увидеть эти высокие цели, но в остальном человеку остаётся лишь ждать и надеяться (3:11).

Б. Наслаждение Божьими дарами (3:12–13)

Когелет заключает, что человеку следует доверять Богу и «веселиться», т. е. брать от жизни лучшее в его понимании. В своей жизни человек должен решить «делать добро». Это выражение лучше всего понимать в нравственном смысле. Добродетель необходима для счастья, удовлетворённости и мира. Этот стих ни в коем случае не защищает эпикурейство. Упомянутое в нём наслаждение – это не распущенность, а радость от невинных удовольствий, которые Божья любовь дарует всем, кто живёт в соответствии с Его стандартами благости. Беспокойство о будущем не приносит никакой пользы. Попытка управлять тем, что лежит вне его власти, может лишь омрачить жизнь человека (3:12).

Тот, кто творит добро, «ест и пьёт», т. е. наслаждается жизнью. Такой человек «видит доброе» в своём труде, т. е. способен наслаждаться материальными дарами, которым Бог позволяет пройти через его руки. Это удовлетворение жизнью – дар Бога тем, кто поставил добродетель своим приоритетом. Благочестивая радость – это результат благочестия, даваемый в ознаменование того, что всё доброе и совершенное приходит свыше (3:13).

В. Удовлетворение в Божьей воле (3:14–15)

За свободой воли и действий человека стоит Божья воля. «Всё, что делает Бог, пребывает вовек». Его воля неизменна. Человек не в силах что-либо поменять в том, как всё устроено провидением. Он не может ускорить или замедлить Божий замысел, не способен он и дополнить или пресечь исполнение Божьего плана. Осознание того, что Бог держит мир в своих руках, порождает в человеке благоговейный страх перед праведным правлением, которому он подчиняется. Помимо всего прочего, этот факт служит основанием надежды и уверенности среди часто резких превратностей жизненного пути (3:14).

В Божьем провиденциальном управлении миром явно видна определённая упорядоченность. «Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было». В 1:9 похожая мысль использовалась для оплакивания суетности жизни. Здесь Когелет утверждает, что упорядоченная и назначенная последовательность событий служит свидетельством нравственного правления Бога. Придёт время, и «Бог воззовёт прошедшее», т. е. вспомнит то, что давно прошло и исчезло как из виду, так и из памяти. Таким способом Когелет говорит, что истории свойственно повторяться, и это далеко не случайный процесс. Бог властен и над историей (3:15).

Божья справедливость

Екклесиаст 3:16-22

Если Божье провидение контролирует существование человека, как тогда объяснить всё зло и несправедливость в мире, способные разрушить любые планы насладиться жизнью? Не противоречит ли присутствие зла в мире всевластию Бога? Когелет обращается к этой проблеме, а в особенности его интересует вопрос коррумпированности судов.

А. Постановка вопроса (3:16)

Когелет записывает новое и тревожное наблюдение, сделанное им в повседневной жизни. «Место суда» – это то место, где должно вершиться правосудие, но вместо этого там царит «беззаконие». Сам же судья обязан быть праведным, т. е. справедливым, человеком, но в «месте правды» подняла свою уродливую голову та же самая нечестивость (3:16)3. В последующих стихах Когелет подходит к этой проблеме с двух сторон.

Б. Окончательный Божий суд (3:17)

Первое решение проблемы несправедливого суда – вера в то, что в конечном итоге Бог возьмёт дело в Свои руки. Столкнувшись с `м коррупции в судах, Когелет утешается мыслью, что в конце концов божественный судья воздаст каждому грешнику и вознаградит всех невинных. В этот день праведный судья всей земли сделает то, что должно. Его решения безошибочны. Тем не менее, корректировка судебных ошибок земных судов последует только в назначенный Богом час: «потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».

Учение о будущем суде служит утешением верующему среди вопиющей несправедливости и неравенства, царящих в жизни. «Там», т. е. на Его советах, или на небесах, будет время суда и воздаяния за каждый человеческий поступок. «Там», на Его суде, все отклонения будут исправлены, несправедливость наказана, а добродетель – вознаграждена (3:17).

В. Предварительная цель Бога (3:18–19)

Далее Когелет утверждает, что у Бога имеется цель, оправдывающая существование несправедливости в этом мире. Бог позволяет событиям происходить, а беспорядкам продолжаться, ради конечного блага людей. Он не исправляет серьёзные нарушения сразу же по двум причинам.

1. Несправедливость выступает средством испытания (3:18а). Жизненные неурядицы служат для испытания и очищения людей. В древнееврейском используется инфинитив лебарам (от баар), что означает «отделять», «отсеивать», «испытывать». Безусловно, люди познаются в испытаниях. То, что у человека в сердце, очень быстро оказывается на поверхности. Несправедливость можно обратить как во благо, так и во зло. Хотя Божье долготерпение иногда ожесточает грешников (ср. 8:11), оно же и питает веру праведников, давая им стойкость.

2. Несправедливость – это средство смирения (3:18б). Бог терпит несправедливость в жизни, чтобы люди «видели, что они сами по себе животные». Здесь не написано «как животные», вместо этого используется более сильное выражение «они животные». Тем не менее, это жёсткое выражение смягчается словами «сами по себе», т. е. если не занимают положение, которое им предназначил Бог. Суть в том, что человек смиряется своей неспособностью исправить несправедливость жизни. Они понимают, что жизнь, подобная жизни животного, ведёт лишь к беспомощности. От низших же созданий их отличают отношения с Богом и надежда на будущее.

Г. Общепризнанное бессилие человека (3:19–20)

Если быть честным, то придётся признать, что в мире есть нарушения, которые люди не в силах исправить. Бог допускает их лишь для демонстрации того, что люди имеют над событиями не больше власти, чем животные. В чём же именно люди похожи на животных?

1. Ограниченная власть над событиями (3:19а). Во многом жизнь состоит из событий, над которыми животные не властны, а человек имеет ограниченную власть. Многие события вообще случаются совершенно непредвиденно для человека. В древнееврейском эта мысль выражена более убедительно: «Потому что случай для сынов человеческих, и случай для скота; и один случай для них обоих»4. Слово «случай» (микре) относится к тому, что случается с человеком. Отсюда перевод «участь» (Синод.). Наиболее близко к смыслу стиха перевод NKJV: «Ибо то, что происходит с сынами человеческими, случается и с животными; одно постигает их…»

2. Их смерть (3:19б). Когелет утверждает, что люди подобны животным в том, что ни те, ни другие не способны подняться над законом, который контролирует течение их жизни. Все они неизбежно сталкиваются со смертью. Если говорить о подчинении закону смерти, у человека нет перед другими созданиями никаких преимуществ. «Одно дыхание у всех», т. е. оживлены одним дыханием (руах), которое есть дар Божий, а смерть – это изъятие этого дыхания. Что касается страданий и смерти, «нет у человека преимущества перед скотом». Вся разница между человеком и животным сводится на нет смертью. Таким образом, превосходство человека, его способность мыслить и планировать, его величие, умения, сила и мудрость – всё попадает под категорию «суеты», ибо не способно отразить неизбежный удар смерти. Когелет намеренно убрал отсюда все размышления о горнем, ограничившись сферой «под солнцем» (ср. ст. 16). Когда человек оставляет духовное измерение, то во всём, что касается смерти, он целиком уподобляется животному.

3. Физическая участь (3:20). И человек, и животное – «всё идёт в одно место». Физические останки людей и зверей обращаются в прах. Когелет думает не о Шеоле, обители духов, а просто рассматривает землю, как общую могилу для всех живых существ. «Всё произошло из праха» и в тот же прах возвращается материальная часть всех существ (ср. Быт. 3:19; Пс. 103:29; 146:4). Этот стих не отрицает ни одной из глубоких истин Писания касательно будущего, уготованного человеку. Следующие стихи указывают, что в смерти человека и животного есть отличие. Однако, физическая участь обоих должна смирять любые мысли о самовозвеличивании человека.

Д. Умышленное невежество человека (3:21)5

Стих 21 задуман как корректирующий для возможного неправильного толкования предыдущего. Древнееврейский текст не поддерживает мнения большинства современных комментаторов о том, что Когелет выражает определённые сомнения относительно различия судьбы человеческого духа и духа животного. Его буквальный перевод звучит так: «Кто знает дух [руах] сынов человеческих, идущий вверх, и дух [руах] животных, идущий к земле?» Его точка зрения заключается в том, что не многие люди должным образом принимают в своём сердце тот факт, что судьба духа человека кардинально отличается от судьбы духа животного. В предыдущих стихах Когелет продемонстрировал, насколько похожи человек и животное. Теперь же он высказывает окончательный аргумент в пользу того, что человек и животное кардинально отличаются. Умышленное игнорирование окончательной судьбы человеческого духа обрекает на пустое и бесплодное существование в этом мире. Если у человека в сердце вечность, то, игнорируя высшую цель жизни, он не сможет найти удовлетворения в этом мире.

Что же имеет ввиду Когелет под словами «восходит» и «сходит», когда речь идёт о духе человека и животного? Похоже, что израильские мудрецы считали преисподнюю местом наказания. «Взойти» означает избежать мрачного существования в Шеоле (Прит. 15:24; Пс. 48:15 и дал.); и это возможно только в присутствии Создателя. «Сойти» предполагает сошествие «в землю». Дух животного не способен ни пережить смерть, ни избежать земли. Он как будто впитывается обратно в землю. Дух животного – это просто жизненная сила. Это именно то, в чём животное уступает человеку. Стих не предназначен для исчерпывающего разъяснения личной эсхатологии, но излагает окончательную надежду на вечную жизнь с Творцом (3:21).

Е. Заключение (3:22)

Когелет подводит дискуссию о поиске удовлетворения в жизни к заключению, которое сопровождается замечанием и разъяснением.

1. Завершающее замечание (3:22а). Предварительное заключение ст. 12 соответствующим образом подтверждается. Человек – не хозяин своей судьбы, и он способен управлять событиями по собственному желанию. Он бессилен перед силами природы и провиденциальным устройством мира. Следовательно, долг человека и его счастье состоят в том, чтобы наслаждаться настоящим, брать от жизни лучшее и пользоваться дарами, которыми по Своей милости благословляет его Бог. Здесь нет эпикурейства или воспевания чувственных наслаждений. Автор лишь советует людям с благодарностью пользоваться данными Богом благословениями.

2. Заключительное объяснение (3:22б). Человеку следует освободиться от волнений и довольствоваться настоящими трудами. Человек должен жить в настоящем, потому что касательно будущего уверенности нет: «ибо кто приведёт его посмотреть на то, что будет после него?» Этот отрывок относится не к неопределённости после смерти, а к будущей жизни человека под солнцем (ср. 6:12). Когелет призывает читателей перестать мучить себя надеждами и страхами, трудами, которые могут оказаться бесполезными, и приготовлениями к тому, что никогда не произойдёт. Его читатели не способны увидеть будущее. Всё, что они знают – это то, что их заботы и труды могут пойти прахом.

Ход рассуждений после ст. 16 звучит примерно так: в жизни случаются несправедливости и отклонения, события, на которые человек не способен повлиять. В дальнейшем они будут исправлены и соответствующим образом восполнены самим Богом. Между тем, человеческое счастье состоит в том, чтобы, не заботясь о будущем, извлекать из настоящего самое лучшее и в радости наслаждаться тем, что предлагает божественное провидение.

Примечания

1 Общепризнанный текст 2:25 буквально гласит: «Кто спешит больше, чем я?» Глагол куш, по-видимому, предполагает наслаждение удовольствиями жизни. В синодальном переводе этот стих звучит так: «Потому что кто может есть, и кто может наслаждаться без Него?»

2 В 2:26 слово «грешники» – это причастие, указывающее на продолжительность действия.

3 Критика судебной власти здесь, как и в 4:1; 5:8; 8:9 и дал., часто рассматривается как решающий аргумент против авторства Соломона. Если царь – это верховный судья, то, получается, Соломон критикует самого себя. Но гениальность этой книги состоит в том, что она рассматривает мир в общем, а не относительно какого-то места или времени. То, что судебная система в древнем мире часто была коррумпированной, – это факт.

4 Все древние версии предпочитают прочтение микре в 3:19 как обобщённого образа, а не абсолюта, как это выглядит в стандартном тексте на древнееврейском. Звучание в этом случае будет таким: «Ибо участь сынов человеческих и участь животных – одна участь».

5 Комментарии на 3:21 следуют обсуждению в H. C. Leupold, Exposition of Ecclesiastes (Grand Rapids: Baker, 1966), pp. 97–100.

Глава тридцать шестая

Больше суеты в мире

Екклесиаст 4:1–6:9

Тема суетности всего в этом мире получает дальнейшее развитие в главе 4. Она готовит почву для будущего предостережения (гл. 5) о том, что суетный мир способен обратить в суету жизнь верующего.

Суетность земных устремлений

Екклесиаст 4:1-16

Когелет продолжает показывать, что человек не способен быть строителем своего счастья. Счастье, которое предлагает мир, зависит от внешних обстоятельств. Есть ряд вещей, которые способны прервать или разрушить подобного рода счастье.

А. Страдание угнетаемых (4:1–3)

Когелет возвращается к исследованию суетности земных вещей: «Обратился я, и увидел» означает «я снова увидел». Глагол «увидел» неоднократно использовался для указания на новую фазу этого исследования (ср. 2:9, 16). «Под солнцем», в этом старом греховном мире, происходит страшное зло – бесчеловечное отношение людей к ближним.

В первую очередь Когелет обращается к «угнетённым» (хаашуким)1. Угнетения, вне всяких сомнений, включают в себя грубую несправедливость, агрессивный эгоизм и помехи для благополучия других, вызванные эгоистичным отношением ближнего ко всему, что не затрагивает его собственных интересов (ср. Иов 35:9; Ам. 3:9).

Далее Когелет упоминает о влиянии угнетения на жертвы: «И вот слёзы угнетённых». Эти слова говорят о его сочувствии жертвам угнетения. Дважды Когелет отмечает, что «утешителя у них нет». Вокруг не было никого, кто бы посочувствовал им и унял их боль. У них нет заступника, способного искупить их прегрешения. Дело здесь в бессилии человека перед лицом неурядиц, в отсутствии возможности справиться с угнетателями и неспособности других помочь ему.

Когелет отмечает, что на стороне угнетателей «сила» (коак). Здесь этот термин, по-видимому, используется в отрицательном смысле и имеет значение «насилия». Эти слова используются для того, чтобы оспорить авторство Соломона, ибо этого царя отличали «суд и правда» (3 Цар. 10:9). Подобный аргумент, однако, не учитывает особенности литературы мудрости, которая говорит об общем состоянии человека, без учёта конкретных условий, времени и места (4:1).

Размышления Когелета о распространённости угнетения омрачили всё удовольствие от жизни. Он не считает жизнь, полную притеснений и несправедливости, хоть сколь-нибудь стоящей. Он говорит о том, что «ублажил» (Синод.) или «посчитал счастливее» (МБО) тех, кто уже умер. Им удалось избежать страданий, характерных для современного ему общества. Перед живыми же лежала перспектива угнетения и страданий на всю оставшуюся жизнь. И это не цинизм, а реализм. Жизнь «под солнцем» тяжела. Суть в том, что есть вещи похуже смерти (4:2).

Вокруг царит угнетение настолько жестокое, что Когелет считает, что нерождённые находятся в лучшем положении, чем мёртвые или живые: «А блаженнее их обоих тот, кто ещё не существовал». Нерождённым лучше, потому что до начала существования человек не испытывает страданий жизни под солнцем, без Бога и без надежды. Такому человеку не придётся наблюдать «злых дел, которые делаются под солнцем» (4:3).

Б. Давление на преуспевающих (4:4–6)

Далее Когелет обращается к ещё одному обескураживающему аспекту труда. Он отмечает, что «труд» и «достижения» (перевод МБО) необходимы для того, чтобы добиться чего-либо стоящего. Перед его мысленным взором предстаёт трудяга и специалист в своём ремесле. Выдающиеся навыки и достижения, тем не менее, ставят труженика под удар зависти и недобрых мыслей, которые лишают труд всякого удовольствия. Более того, такой труд часто является результатом «зависти», т. е. желания выделиться среди других. Если мотив порочен, как же может принести удовлетворение результат труда? Таким образом, успех сам по себе не является гарантией счастья; злоба и недобрые мысли, которые он вызывает, обязательно станут источником боли и страданий. Всё человеческие достижения, которыми люди привыкли восхищаться, на самом деле являются проявлением человеческого эгоизма. Когелет называет эти усилия «суетой и томлением духа» (4:4).

Поскольку труд часто разрушает отношения, нужно ли человеку проявлять апатию в труде? Нет, говорит Когелет. Только глупый (кесил) станет так поступать. Такой человек – это полная противоположность искусному мастеру из предыдущего стиха. Он сидит, «сложив свои руки» в знак лени и отсутствия интереса к активному труду (ср. Прит. 6:10). Глупец «съедает плоть свою», т. е. уничтожает самого себя (ср. Пс. 26:2; Мих. 3:3). Ленивый человек совершает нравственное самоубийство. Он не прилагает усилий для удовлетворения своих повседневных нужд, и в результате ввергает себя в крайнюю нужду. На его счету нет достижений. Он совершенно неконкурентоспособен (4:5).

Глупец оправдывает свою инертность умной поговоркой: «Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа». Он утверждает, что хотя бы наслаждается мирным отдыхом. Он предпочитает жить в праздности и обладать немногим, чем приобрести больше, но со всеми сопутствующими заботами (4:6).

В. Одиночество богатых (4:7-12)

Стих 7 начинается с уже знакомого оборота: «И обратился я, и увидел», т. е. «я снова увидел». Когелет обращается к вопросу о том, что большинство людей рассматривают богатство в качестве цели всей жизни. Но только не Когелет. Те, кто уже богат, жаждут ещё большего богатства. Их стремление к росту благосостояния (алчность) также сопровождается негативными последствиями, которые Когелет называет «суетой под солнцем» (4:7).

Казалось бы, богатство должно приносить счастье и способствовать приобретению друзей. Но скупость и жадность отделяют человека от его собратьев, заставляют его относиться ко всем с подозрением, что приводит к одиночеству: «Человек одинокий, и другого нет». У него нет ни наследника, ни брата, с которым он может разделить радость от своего благосостояния, для кого он может хранить и копить свои богатства. Нет у него и настоящих друзей. Если человек позволяет материальному превосходству разделить его с друзьями и родственниками, то приобретение богатства – поистине печальное достижение.

Несмотря на своё одиночество и изоляцию, такой скряга продолжает стремиться к накоплению ещё большего богатства. «И глаз его не насыщается богатством», т. е. он никогда не удовлетворится тем, что имеет. Он всегда хочет большего.

В какой-то момент скупец должен задаться вопросом: «Для кого же я тружусь?» Он понимает, что от его приобретений и мучительных усилий никто не выигрывает. С другой стороны, он подвержен самоотречению, так что он сам лишает себя «добра», т. е. блага или удовольствия, которое может дать богатство. Скупой никогда не поделится с другими. Сам же он не способен радоваться, так как не способен обрести удовлетворения. Следовательно, приобретение богатства скупостью – это «суета и недоброе дело» (4:8).

Далее Когелет сравнивает изъяны изоляции и благо доброго общения. «Двоим лучше, нежели одному», т. е. двоим и одному, упомянутым в предыдущем стихе. Причина этого заключается в том, что «у них есть доброе вознаграждение в труде их». Их совместные усилия приносят больше плода, чем усилия одиночки. «Вознаграждение», которое получает человек за свои труды в значительной степени недоступно тому, кто держится особняком. Общение одновременно полезно, выгодно и приятно (4:9).

Когелет приводит ряд иллюстраций в поддержку своего утверждения о преимуществах общения. Во-первых, он указывает на помощь и поддержку, которые доступны при товарищеских отношениях: «Ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего». Этот образ рисует нам двух путешественников, пробирающихся через пересечённую местность. Если у одного трудности, другой ему помогает. С другой стороны, «горе одному». Слово «горе» означает здесь печальную участь. Всегда печально видеть, как кто-то пытается выжить в одиночку. Принцип, изложенный в этом стихе, может относиться как к нравственному, так и к физическому падению. Многие впали в грех, которому смогли бы мужественно противостоять, видя поддержку других (4:10).

Во-вторых, он упоминает уют от общения: «Также, если лежат двое, то тепло им». Зимние ночи в Палестине могут быть очень холодными. Единственным одеялом для многих служила их дневная верхняя одежда. Всегда приятно получить дополнительное тепло от друга, лежащего под тем же одеялом (4:11).

В-третьих, дружеское общение ценно тем, что обеспечивает защиту в опасных обстоятельствах: «И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него». Здесь к путешественнику подступают грабители. Будь он один, они бы легко его одолели. Однако двум товарищам удастся отразить такое нападение. И если даже общение двоих даёт такие преимущества, что будет, если объединится ещё больше? «Нитка, втрое скрученная, не скоро порвётся». Шнур, скрученный из трёх нитей, был самым прочным в древнем мире. Три – это число полноты и совершенства (4:12).

Г. Ненадёжность высокого положения (4:13–16)

Высокое положение не гарантирует безопасности. Оно не способно принести удовлетворения тем, кто делает его главной целью своей жизни. «Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы». Когда-то открытый к наставлениям и восприимчивый к критике, старый царь закоснел в своеволии и упрямстве. Теперь он не терпит возражений, а себя считает единственным источником мудрости. Такой правитель находится в особенно уязвимом положении по отношению к амбициозным молодым людям, возможно, более скромного происхождения (4:13).

Молодой человек «из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своём бедным». Смысл этого стиха в ненадёжности положения царя. Его трон может быть отнят претендентом, от которого этого никак нельзя ожидать. Чем дольше человек занимает положение во власти, тем больше будет разочарование, когда эту власть у него неизбежно отнимут. Люди часто цепляются за своё положение во власти даже после того, как их эффективность ослабла. Их себялюбие иногда заставляет тех, кто их когда-то любил и восхищался ими, предпринимать решительные действия по отстранению их от власти (4:14).

Когелет отмечает, что видел, как быстро такой юный узурпатор способен найти себе сторонников. «Все живущие, которые ходят под солнцем» – это гипербола для всего населения царства. Он отмечает, что видел тех, кто ходит «с этим другим юношей, который займёт место того». Юноша, названный «другим» – это юноша, о котором шла речь в предыдущих стихах. Он восходит на трон, тогда как предыдущий царь свергнут и унижен. Молодой царь назван «другим», так как выступает преемником предыдущего царя. Именно он – герой дня (4:15).

Вокруг нового царя собираются толпы: «Не было числа всему народу, который был перед ним». У народных масс новый любимчик. Возлагающие все свои надежды на нового царя – это и есть живущие «под солнцем», т. е. те, кто не признаёт высших ценностей в жизни.

Популярность нового царя недолговечна, а влияние преходяще: «позднейшие не порадуются им». Новое поколение будет относиться к этому царю точно так же, как предыдущее относилось к его предшественнику. Подразумевается, что новое правительство не сделает для людей больше, чем предыдущее. Несомненно, непостоянство граждан и постоянные неудачи их правителей – это «суета и томление духа» (4:16).

Суетность мирского поклонения

Екклесиаст 5:1-9

Когелет показал, что внешняя светская жизнь человека не способна обеспечить счастье и дать удовлетворение. А что насчёт народной религии? Могут ли религиозные обряды принести радость, которой так жаждет человеческий дух? В связи с этим у него есть четыре предостережения для читателя.

А. Предостережение касательно благоговения (5:1)

Блок начинается с предупреждения: «Наблюдай за ногою твоею, когда идёшь в дом Божий». Отсюда следует, что посещение храма было предметом особого надзора. К сожалению, регулярность поклонения не всегда означает искренность. Для лицемера и формалиста дорога к дому Божьему может стать скалистым путём, на котором так легко упасть. «Наблюдать за ногою» эквивалентно современному выражению «Смотри под ноги!» Поклоняющийся должен следить за своим поведением; ему всегда следует помнить, куда именно он идёт. «Дом Божий» – это иерусалимский храм. Текст, безусловно, поощряет благоговение по отношению к зданиям, посвящённым служению Богу.

Второе правило благоговения таково: «Лучше прийти туда, чтобы слушать, нежели приносить необдуманную жертву, подобно глупцам» (перевод МБО). Подобная мысль прослеживается и в других местах Ветхого Завета (напр., 1 Цар. 15:22). Где читается и разъясняется слово Божье, там следует проявлять послушание. «Прийти, чтобы слушать» означает готовность слушать. Такое отношение – это противоположность формальному исполнению ритуалов, которое часто замещает собой покорность слову Божьему.

Жертва, приносимая безбожником, подобна жертве, «приносимой глупцами». Люди, низводящие веру до религиозного формализма, поступают как «глупцы» (кесилим). Такие люди поклоняются с уверенностью, что они делают доброе дело и радуют Бога. На самом же деле «они не думают, что худо делают», т. е. их невежество приводит к ошибочному пониманию жертвы. Они понятия не имеют, как нужно правильно поклоняться Богу и пытаются ублажить Его показной преданностью. Подобные формалисты впадают в тяжкий грех. Бог предпочитает, чтобы поклоняющиеся Ему были готовы к «слушанию» (с целью подчинения) Его закона, нежели к пустому обрядоверию. Текст предполагает, что чтение Закона было частью храмового поклонения во времена Когелета (4:17)2.

Б. Предупреждение касательно молитвы (5:1–2)

Что касается молитвы, то Когелет предостерегает: «Не торопись языком твоим». Это предупреждение касается торопливых и необдуманных слов молитвы, которые исходят из уст, но не из сердца. Показное повторение может быть одним из признаков неискренней молитвы. Лицемеры всегда чувствуют пустоту своих молитв и стремятся восполнить недостаток качества молитвы количеством. В предыдущем стихе Когелет призывал смотреть, куда идёшь, теперь же он призывает читателей следить за своим языком.

С другой стороны, молитва может исходить из сердца, но всё же быть неуместной. Молитвы могут быть и греховными, и эгоистичными. Когелет призывает: «Сердце твоё да не спешит произнести слово пред Богом». Существительное «слово» делает это предупреждение максимально строгим. Нужно с осторожностью произносить даже единственное слово, адресованное Богу. Необходимо взвесить свои желания и решить, достойны ли они того, чтобы о них просить. Это предостережение основано на природе Бога: «Бог на небе, а ты на земле». Таким образом автор обращает внимание на бесконечную удалённость святого Бога от грешного человека. Бог возвышен настолько, что требует самого глубокого почтения. «Поэтому слова твои да будут немноги», как и положено говорить в присутствии царя царей. Самонадеянная болтовня свидетельствует лишь о неуважении к Его величию (5:1).

Тема болтовни вместо молитвы получает дальнейшее развитие. «И как сновидения бывают при множестве забот». Заботы и тревоги в бизнесе и других вопросах часто приводят к беспокойному сну и служат источником всевозможных фантазий и игры воображения. «Так голос глупого познаётся при множестве слов». Мысль состоит в том, что как избыток забот порождает лихорадочные сновидения, так и избыток слов, особенно в адрес Бога, в конечном итоге порождает глупые слова (5:2).

В. Предостережение касательно обетов (5:3–6)

Обеты не были значимым компонентом поклонения израильтян. Им никогда этого не предписывалось, но приходящая в упадок религия всегда сосредотачивается вокруг всего незначительного. По всей видимости, обеты стали очень важной частью религии тех дней. К сожалению, они страдали от проявлений непочтительности и сквернословия. Их так же торопливо давали, как и нарушали.

Общий совет, который даёт здесь Когелет, звучит так: «Когда даёшь обет Богу, то не медли исполнить его» (ср. Втор. 23:21–23). Хотя обеты и были добровольными, их следовало исполнять со всей строгостью. Через обет Господу можно было посвятить предметы или даже людей (ср. Быт. 28:20); или же обет мог быть актом самоотречения, как в случае с назарейским обетом.

Обеты следует исполнять, «потому что Он не благоволит к глупым». Ни Богу, ни людям не будет угоден человек, который торжественно обещает, но никогда не выполняет обещанное. Невыполнение обета доказывает, что человек не только неблагочестивый, но и «глупый». Следовательно, Бог будет испытывать к такому человеку отвращение. Поэтому Когелет призывает своих читателей: «Что обещал, исполни» (5:3).

Для безопасности стоит вообще воздерживаться от обетов. «Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить» (5:4). Однажды сделанный обет равноценен клятве, соответственно, его неисполнение – это грех и кощунство. Нарушенный обет влечёт за собой такое же наказание, как и нарушенная клятва.

Когелет продолжает: «Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою». Слово «плоть» здесь равнозначно всему человеку. Кто-то может попытаться компенсировать невыполнение обета жертвой. Такая уловка не сработает. Избегая выполнения необдуманных или неосмотрительных обетов, человек лишь навлекает на себя «грех». Неизбежным следствием греха является «наказание», так что некоторые предпочитают переводить термин лекати именно так.

«Не говори пред Ангелом Божиим: “это – ошибка!”», т. е., опрометчивый обет – это ошибка. О каком ангеле идёт речь? Вероятно, речь идёт о священнике^3, который называется «ангелом», т. е. «посланником» Бога в Мал. 2:7 и дал. Нет никаких свидетельств тому, что кто-либо из сотрудников храма имел право освободить человека от обета. Нерадивый верующий может надеяться, что священник принесёт от его имени жертву «нарушения» или «ошибки». Он уверенно подходит к священнику и объясняет: «То, что я принёс этот обет, было ошибкой (шегага)». Но баловство с клятвами лишь раздражает Бога. Когелет спрашивает лицемера, действительно ли он желает, чтобы «Бог прогневался на слово твоё и разрушил дело рук твоих?» В таком случае всё, за что он будет браться, обернётся провалом, ибо Бог не может благословить жизнь того, кто легкомысленно бросается религиозными обязательствами (5:5).

Когелет подытоживает своё учение о народной религии следующими словами: «Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, – много суеты». Религия, в которой упор делается на сны, многословие и обеты – это суета. В ней нет ничего существенного, и нет утешения. Суеверный человек, верящий в сны, непрактичен. Болтун же, разбрасывающийся опрометчивыми обетами и думающий, что его молитвы будут услышаны из-за многословия, лишь сердит Бога и навлекает на себя Его гнев.

Противоядие от религиозного формализма и лицемерия – это правильные отношения с Богом. Когелет призывает своих читателей встать на старую добрую стезю: «Но ты бойся Бога». Имя Элохим лишь подчёркивает могущество и великолепие Господа. Творение должно проявлять к Творцу должное почтение. Богобоязненный человек исполняет обеты, полагается на записанное откровение, а не на сны, а также от всего сердца поклоняется Богу в смиренной покорности (5:6).

Г. Предостережение касательно веры (5:7–8)

Несправедливость и угнетение могут привести к разочарованию или даже утрате веры. Когелет приводит пример ситуации, когда верующий видит «притеснение бедному». Это достаточно распространённое явление, поскольку бедный человек, лишённый средств к существованию, не в состоянии защититься от нападок недоброжелателей. Верующему открывается «нарушение (букв., ограбление) суда и правды». «Суд» здесь означает вынесение справедливых приговоров судебной властью. «Правда» – это личная приверженность справедливости. Оба этих явления трудно найти в смутное время.

Подобные социальные нарушения особенно заметны в «области», т. е. в провинции. Когелет имеет ввиду, что в отдалённых от центральной власти регионах правители управляют людьми с ещё большей беспощадностью. «Не удивляйся этому», т. е. пусть злые поступки не смущают и не удивляют. Существование подобных явлений может породить сомнение в нравственном правлении Бога.

Так почему же наблюдающему не следует удивляться коррупции и угнетению на местном уровне? Потому что «над высоким наблюдает высший». Глагол «наблюдает» (шамар) означает наблюдение с враждебностью, лишь бы найти повод для расправы (ср. 1 Цар. 19:11). Мысль состоит в том, что для провинции характерны бесконечные заговоры и контрзаговоры, взаимные обвинения и разоблачения. Сама система прогнила изнутри. Те же чиновники, которые жестоко обращаются с простым населением, сами подвергаются такому же обращению со стороны собственных начальников. В этой мысли есть некоторое утешение. Но нельзя забывать и вот о чём: «Над ними ещё высший (мн. ч. сущ. величество)». Над самым высшим земным правителем всегда есть Бог, который и решает, куда движется этот мир^4. В Его руки человек может спокойно передать окончательное исправление всего искажённого в этом мире (5:7).

То, что Бог наблюдает за всеми чиновниками, – это огромное преимущество во всех областях: «Но всё же лучше для страны, чтобы у неё был царь, заботящийся о земле» (перевод МБО). Это «царь» и есть Господь Бог. Везде, где люди трудятся, выращивая свои урожай, их главное преимущество в том, что над всеми ними есть один верховный правитель^5. Именно ему в конечном итоге должны будут отчитаться все коррумпированные чиновники (5:8).

Суетность мирских богатств

Екклесиаст 5:10-20

Несправедливость и угнетения, упомянутые в предыдущем разделе, часто проистекают из стремления к богатству. Когелет обращает внимание на то зло, которое сопровождает гонку за богатством, не способным принести удовлетворение. Он уже говорил об этом ранее. Он делает это снова, потому что (1) богатство имеет множество аспектов; и, (2) потому что оно является особо соблазнительным, и многие попадаются в его сети.

А. Богатства не способны принести удовлетворение (5:9-11)

Когелет начинает с наблюдения, которое будет справедливым практически для любой культуры: «Кто любит серебро, тот не насытится серебром». Тот, кто посвящает всю свою жизнь накоплению богатства, называется здесь «любящим» их. В данном контексте «серебро» – обобщённый термин для денег или состояния. Чем большем человек имеет, тем больше он жаждет (5:9).

Увеличение благосостояния может привести к большим неприятностям. «Умножается имущество, умножаются и потребляющие его». Чем больше богатств скопил человек, тем больше у него потребностей. Растёт его семья, число слуг и иждивенцев, так что от его богатства остаётся едва ли не меньше, чем оставалось до обогащения. Единственное удовольствие, которое накопленные богатства дают своему владельцу, – это возможность ими любоваться. «Какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?» Разве это можно назвать достижением? (5:10).

Кроме того, большое богатство часто лишает человека сна. «Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест». Такой человек наслаждается заслуженным ночным отдыхом. «Но пресыщение богатого не даёт ему уснуть». Здесь речь идёт не о переедании, которое тоже способно вызвать бессонницу, а о заботах и тревогах, которые несёт обладание богатством. Тема благодатного сна усталого работника и беспокойного сна алчного богача часто появляется в творчестве авторов из разных культур (5:11).

Б. Богатство способно причинять вред (5:12–16)

Стремящийся к богатству человек считает его достойной целью. Это не так, говорит Когелет. Накопление богатств – это «мучительный недуг», который он увидел «под солнцем». Богатство сберегается своим владельцем «во вред», принося своему скупому хозяину лишь горе (5:12).

Часто богатство погибает «от несчастных случаев». Речь может идти о неудачных вложениях, стихийных бедствиях, ограблениях или судебных издержках. Когелет представляет себе, как однажды у такого богатого человека рождается сын. Но после финансовых потерь отцу нечего ему оставить в наследство. Настаёт время, и «ничего нет в руках у него [сына]», т. е. никакого принадлежащего ему имущества. Сын остаётся нищим. Лучше вообще не иметь богатства, чем обладать им и однажды потерять. Такая потеря ведёт к великим огорчениям и разочарованиям, которые иначе никогда бы не случились (5:13).

Не стоит рассчитывать, что богатство остаётся во владении человека навсегда. В некотором смысле каждый богатый умирает бедным, так как вынужден оставить своё богатство тем, кто идёт за ним. «Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришёл» (ср. Иов 1:21). «И ничего не возьмёт от труда своего, что мог бы он понести в руке своей». За свой изнурительный труд по накоплению богатства он не получает ровным счётом ничего (5:14).

Когелет повторят мысль, прозвучавшую в ст. 14: «И это тяжкий недуг: каким пришёл он, таким и отходит». Он пришёл в этот мир нагим и беспомощным, покидает он его в таком же состоянии (ср. 1 Тим. 6:7). «Какая же польза ему, что он трудился на ветер?» Ответ, разумеется: никакой! Трудиться на ветер означает трудиться впустую, «выбрасывать на ветер». Ветер здесь – это образ всего пустого, обманчивого и несущественного (5:15).

Страдание, вызванное потерей земного богатства, резюмируется следующими словами: «А он во все дни свои ел впотьмах». По-видимому, скудость его насущного рациона служит болезненным напоминанием о былой роскоши. Мысль состоит в том, что дни свои он теперь проводит во мраке и унынии. Кроме этого, его жизнь проходит «в большом раздражении, в огорчении и досаде». Человек склонен испытывать все виды огорчения, когда его планы проваливаются, а сам он попадает в неприятности и терпит лишения. В результате могут пострадать как душа человека, так и тело. Видя, как другие преуспевают там, где ему не удалось, человек наполняется гневом (ср. 1 Тим. 6:9). Гнев может быть направлен на него самого, когда он вспоминает свою глупость, которая привела к потере состояния; или он может быть против тех, кто, как он считает, лишил его богатства; кроме того, он может гневаться на Бога за то, что Он позволил ему рухнуть с такой высоты (5:16).

В. Богатством можно наслаждаться (5:17–19)

Свойственные богатству проблемы возвращают Когелета к его прежнему заключению. В свете предыдущего описания недостатков богатства, его заключение звучит шокирующе, так что он начинает его с вводного слова «вот». Он описывает способ распорядиться богатством, который он считает «добрым», т. е. нравственно приемлемым, «приятным» (яфе, букв., прекрасным) и, соответственно, мудрым.

Так что же советует Когелет? Он призывает «есть и пить», т. е. наслаждаться жизнью; с благодарностью и удовлетворением пользоваться благословением, которое Бог дарует всему человечеству (ср. 1 Тим. 6:8). Людям следует брать от жизни лучшее и наслаждаться всем тем хорошим, что дарует им Бог. Более того, он призывает своего читателя «наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем». Да, труд «под солнцем» тяжёл, и это одна сторона медали. Но есть и другая сторона земного труда. Труд приносит удовлетворение и вознаграждение, особенно, когда человек видит его как часть божественного устройства мира.

Трудом занят человек, но прирост благосостояния обеспечивает Господь. И сам труд, и производные этого труда – всё это дары Бога. Временные благословения никогда не стоит считать естественным и гарантированным результатом людских устремлений. Спокойное удовлетворение жизнью – это Божий дар человеку, «его доля». Большего ожидать не следует. Мысль состоит в том, что не нужно пытаться выжать из труда и богатства то, чего они не способны дать (5:17).

Опираясь на мысль, высказанную в ст. 17, Когелет подчёркивает, что не только богатство, но и наслаждение им – это дар Божий. Термин «богатство» (ошер) – это общий термин для достатка любого рода; термин же «имущество» (некасим) относится конкретно к количеству скота. Бог не только обеспечивает дары, но даёт «власть пользоваться от них». Изобилие бесполезно без возможности им наслаждаться. Те, кто накопил состояние, слишком часто становятся рабами собственного имущества. Только Бог способен вызволить душу из подобного рабства и дать человеку возможность по-настоящему наслаждаться своим богатством: «Это – дар Божий». За всё изобилие в жизни хвалу следует возносить Богу (5:18).

Человека, который хорошо усвоил урок касательно спокойной радости от материальных ценностей, не будут волновать ни скоротечность, ни неуверенность, ни возможные жизненные неурядицы: «Редко такой человек размышляет о своей жизни» (перевод МБО, ср. Мф. 6:34). Он не склонен к беспокойству, «потому что Бог наполняет радостью сердце его» (перевод МБО). Он испытывает удовлетворение, потому что спокойствие и радость, разлитые в его сердце, заставляют его осознать, что Бог доволен его жизнью (5:20).

Другие виды суеты, связанные с богатством

Екклесиаст 6:1-9

В предыдущей главе Когелет обратил внимание на ряд недостатков богатства и завершил её несколькими положительными замечаниями касательно его использования. Далее же Когелет углубляется в тему недостатков благосостояния.

А. Богатство и счастье (6:1–6)

Начинает Когелет со своего личного опыта, за которым ему, в числе прочего, довелось наблюдать (ср. 5:13; 10:5). То, о чём он говорит, «часто бывает между людьми». Как правило, это выражение используется для чего-то широко распространённого в обществе. Фраза «под солнцем» вставлена для того, чтобы направить мысль читателя в нужном направлении. Только тот, кто сделал деньги своим богом, может испытать то, что описано далее (6:1).

1. Богатство без права использования (6:2а). Представленный случай описывает человека, который способен накопить много имущества. Его «богатство» и «имущество» – это дары от Бога, поскольку обладание богатством ни в коем случае не может считаться человеческим достижением. Без позволения Бога человек не способен что-либо приобрести. Кроме богатства, у этого человека есть «слава», т. е. хорошая репутация.

«Нет для души его недостатка ни в чём, чего не пожелал бы он». У него есть всё! Используемое в древнееврейском оригинале причастие указывает на то, что это обычное положение дел в его жизни. Он никогда и ни в чём не испытывает недостатка. Кое-чего, однако, всё же не хватает. «Но не даёт ему Бог пользоваться этим», т. е. он не может по-настоящему радоваться тому, что у него есть, как не может пользоваться и наслаждаться всем этим. Он знает только борьбу за обладание. Невозможность наслаждаться добром здесь, возможно, является результатом ропота, болезни или наказания за грех.

2. Богатство без наследника (6:2б). Пока богатый только собирается вкусить всего того, что несёт богатство, случается беда. «Пользуется тем чужой человек», т. е. прибирает к рукам и использует его богатство. Термин «чужой» (нокри) чаще всего используется для обозначения иностранца. Очевидно, что такой «чужой» никак не может быть законным наследником, т. к. не является ни родственником, ни другом. Невозможность воспользоваться своим богатством, названа «суетой», а то, что человек вынужден отдать это богатство чужаку, вероятнее всего из-за войны, – «тяжким недугом», т. е. сравнивается с тяжёлой болезнью (6:2).

3. Богач без гробницы (6:3–5). Когелет рисует образ богатого человека, обладающего большой семьёй. Число «сто», очевидно, является преувеличением и означает «множество», хотя некоторые цари были близки к тому, чтобы иметь сто детей^6. Те, кому удалось возглавить большую семью, считались в древнем обществе особенно благословляемыми. Про такого человека сказано, что «прожил он многие годы, и ещё умножились дни его». Долгая жизнь также служила признаком благословения (ср. Исх. 20:12). Но несмотря на внешние признаки благословения, «душа его не наслаждалась бы добром», т. е. он не находил бы удовлетворения во всей той собственности, которой он обладал.

За несчастной жизнью такого богатого человека последует ещё более несчастная смерть. После смерти «не было бы ему и погребения». Без сомнения, здесь Когелет имеет ввиду последствия войны. Останки некогда богатого человека будут оставлены на съедение зверям и птицам (ср. 1 Цар. 17:46). Остаться непогребённым после смерти считалось наихудшей участью, которая только может ожидать человека. По мнению Когелета даже «выкидыш» был бы счастливее того, кому уготована такая судьба (ср. Иов 3:16; Пс. 57:9). Такова цена жизни без Бога, какой бы богатой она ни была. Несмотря на то, что нерождённый младенец не сможет вкусить радостей жизни, он также избежит и страданий, о которых говорится в предыдущих стихах. Эта тема развивается и в следующих стихах (6:3).

Невыношенный плод «напрасно пришёл», т. е. такой ребёнок не способен к самостоятельной жизни или существованию. Он «уходит во тьму», т. е. его останки убирают подальше от взора людей. Его имя будет «покрыто мраком», т. е. не будет записано, а следовательно, исчезнет из памяти (6:4).

У мёртвого младенца есть два преимущества перед измученным проблемами богачом. Во-первых, он «солнца не видел» (перевод МБО), т. е. не видел ничего, что связано с жизнью. Метафора подразумевает деятельность и труд, а не отдых. Во-вторых, этот ребёнок «не знал» ничего о жизни, о её радостях и печалях. В-третьих, младенец пребывает в покое: «Ему покойнее, нежели тому». Слово «покой» здесь – это собирательный термин для всего, что древние считали самым желанным, для жизни, свободной от забот и волнений. Для богатого человека даже отдых и сон – это тяжёлое время (6:5).

4. Богач без надежды (6:6). Но разве долгая жизнь гипотетического богатого человека не будет во всём превосходить отсутствие бытия нерождённого плода? Нет! То, о чём говорит Когелет, останется справедливым, даже если богач проживёт две тысячи лет. Даже в самой длинной жизни человек не насладится «добром», т. е. не вкусит удовольствия жизни, упомянутого в ст. 3. Глагол «наслаждаться» говорит о том, что Когелет представляет себе человека, жизнь которого полностью лишена всякого счастья. Выкидышу лучше, чем такому человеку.

В конце концов «всё пойдёт в одно место», т. е. в Шеол, обитель мёртвых. Как нерождённый младенец, так и богатый человек, – оба они окажутся там. Смысл этого отрывка не в том, чтобы прояснить вопрос о местонахождении людей после смерти, их награде и наказании. Суть в том, что в преисподней нет ничего доброго, что свойственно этому миру. Никому не удастся компенсировать упущенные возможности. Воображаемый богач не вкусил ничего доброго в этой жизни, не удастся ему восполнить этого и в преисподней.

Если бы долгая жизнь проходила в спокойствии, она была бы предпочтительнее короткой; но, если она проходит среди забот, раздражения и недовольства, она ничуть не лучше той, что начинается и заканчивается ничем. Обе они окончатся в преисподней, и там уже не будет ничего, чем бы они отличались. Когелет здесь рассматривает жизнь с точки зрения богатого человека. На данный момент речь не идёт о каких-либо высших ценностях (6:6).

Б. Богатство и желание человека (6:7–9)

Когелет продолжает рассматривать тему богатства и его суетности. В человеческой психике имеется роковой недостаток, который делает удовлетворение невозможным без божественной помощи. «Все труды человека – для рта его». Труд обычного человека предназначен для его рта, т. е. самосохранения и удовольствия. Еда и питьё рассматриваются здесь как образ правильного использования земных благословений (ср. 2:24; 3:13). Но как бы он не старался, «душа его не насыщается». Аппетит сердца невозможно удовлетворить (ср. 1:8). Душа человека порабощена болезненной ненасытимостью. Он вечно стремится к удовлетворению, но никогда его не получает в полной мере.

Здесь мы видим указание на то, что специалисты по этике называют «гедонистическим парадоксом». Чем больше людей гоняются за удовольствиями, тем более недостижимыми они становятся. И всё же что-то внутри мирского человека побуждает его продолжать бесплодную и изматывающую гонку за удовлетворением. После каждого очередного разочарования он убеждает себя: «В жизни должно быть что-то большее!» Он окунается в беспорядочные половые связи и пробует самые новые наркотики. Он собирает всё больше игрушек и безделушек, которые, как он думает, смогут утолить голод в его душе. Но ничто не срабатывает. Без Бога его жизнь остаётся всё такой же пустой. В откровении он узнаёт, что «сберегший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её» (6:7; Мф. 10:39).

Есть ли в этом уравнении место мудрости? (ср. 2:15 и дал.). Речь здесь, конечно, о мирской мудрости, которая не даёт ничего, чтобы утешить беспокойный дух. «Какое же преимущество мудрого перед глупым?» Оба должны трудиться для собственного пропитания. У мудрого и у глупого одни и те же не удовлетворённые желания. В этом отношении интеллектуальная одарённость не даёт никаких преимуществ.

Разве благоразумный бедняк имеет какие-то преимущества перед глупцом, если речь идёт о желаниях? Когелет говорит о бедняке, который умеет «ходить перед живущими». «Живущие» означает людей в целом (ср. 4:15). Выражение «уметь ходить» означает понимание и желание следовать верному жизненному пути, знание о том, как правильно и честно вести себя в общественной жизни. Бедный человек в своей бедности научился приспосабливаться к обстоятельствам своей жизни и извлекать из них максимальную пользу. Глупец, с другой стороны, страдает от ненасытного желания иметь больше, чем у него уже есть. Тем не менее, и бедняк, и глупец сходны в том, что оба ведут безрадостную жизнь из-за того, что их аппетиты и желания остаются неудовлетворёнными.

Здесь можно увидеть контраст между богатым мудрецом и благоразумным мудрецом. Когелет утверждает, что оба они не способны наслаждаться жизнью, так как их желания ненасытимы. Что верно для этих двух крайностей социального спектра, будет также верно и для всех, кто находится между ними (6:8).

Когелет произносит слово мудрости для всех сынов человеческих. «Лучше видеть глазами, нежели бродить душою». «Видеть глазами» означает наслаждаться настоящим, тем, что есть у человека. Выражение «бродить душою» относится к беспокойному стремлению к тому, что является далёким, ненадёжным и недоступным. Когелет призывает своих читателей во что бы то ни стало наслаждаться настоящим (6:9).

Примечания

1 Используемая форма – это qal, причастие мужского рода в страдательном залоге. Таким образом, перевод слова как «угнетения» в Синодальном переводе не является достаточно верным.

2 Некоторые обращают внимание на глагол со значением «давать», который в оригинале использован в отношении жертвы в 4:17. Этот глагол обычно не применяется к жертвоприношению. Возможно, речь идёт о празднике, который обычно сопровождал такое жертвоприношение и часто вырождался в неумеренность.

3 Другой взгляд на 5:5 состоит в том, что ангел – это ангел Яхве, божественный персонаж, присматривающий за всеми делами Израиля.

4 Более распространённое понимание заключается в том, что последнюю фразу следует переводить так: «над ними есть ещё более высокое начальство» (перевод МБО). Тогда речь идёт о том, что правительство коррумпировано сверху донизу.

5 Другой взгляд на 5:8 состоит в том, что стих восхваляет царя, который отдаёт всего себя развитию сельского хозяйства.

6 У Ахава было семьдесят сыновей (4 Цар. 10:1), а у Ровоама – 88 детей (2 Пар. 11:21).

Глава тридцать седьмая

Наставление для смутных времён

Екклесиаст 6:10–8:17

Второй из двух главных разделов Книги Екклесиаста начинается со ст. 6:10. Во второй половине книги Когелет делает выводы на основании опыта, о котором он говорил в предыдущих главах. Эти логические выводы чередуются с предупреждениями и правилами повседневной жизни. Эта половина книги открывается тремя стихами, в которых изложены вопросы для обсуждения в оставшихся главах.

Вступление

Екклесиаст 6:10-12

Истинная природа человека была открыта в данном ему давным-давно имени: «Что существует, тому уже наречено имя, и известно, что это – человек». Это имя всем известно. На заре времён Бог нарёк человека «человеком» (ha-’adham). Согласно Быт. 2:7, это имя он получил, так как был взят из праха (ha’adhamah). Имя человека указывает на его место и на то, какое у него скромное происхождение. Будучи ничтожным существом, человек не способен «препираться с тем, кто сильнее его», т. е. с Богом. Беспомощность человека делает бессмысленным любой бунт против жизненных обстоятельств. Глина не может критиковать гончара за то, как он её формирует. Высшая власть над всем сущим принадлежит Богу. Лишь Он возвышает или низвергает людей. Если Он не желает давать человеку богатство, то любой труд этого человека по его обретению будет напрасен (6:10; ср. Ис. 45:9).

А. Неведение человека касательно поступков (6:11)

Бунт человека против Божьего провидения часто выражается в форме «слов» (дебарим)1 нетерпения, сомнений и неверия. Такие слова лишь «умножают суету», т. е. лишь ещё больше запутывают жизнь любого человека. «Какая в этом польза человеку?». Что хорошего принесут ему непочтительные слова непослушания? (6:11).

Подобные разговоры о пользе для человека не имеют смысла, так как человек сам не знает, что идёт ему на пользу: «Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни?» Он не способен смотреть дальше ближайшего поворота на своём жизненном пути; его прогнозы касательно дальнейшей жизни как минимум не достоверны. Поэтому он обречён испытывать определённую растерянность «во все дни суетной жизни его». Такая жизнь не приносит хороших плодов. Она полна пустых устремлений, несбывшихся надежд, недостигнутых целей.

Отчасти причина суетности человеческой жизни состоит в её скоротечности – человек проводит свою жизнь «как тень». С тенью сравнивается сам человек, а не его жизнь. Мысль состоит в том, что он быстро исчезает, не оставляя после себя никакого следа (ср. Иак. 4:14). Стих 11 содержит заключение, которое затем развивается в 7:1–8:17, а именно: человек не может знать, что для него благо.

Б. Неведение человека касательно будущего (6:12)

Другая причина суетности человеческой жизни состоит в неведении касательно того, что произойдёт в будущем: «Кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?» Эти слова относятся не к загробной жизни, а к будущему в этом мире, на что указывает выражение «под солнцем». Чтобы должным образом упорядочить свою жизнь, человеку необходимо знать, что будет после неё. Кто унаследует его имущество? Что это будет за человек? Будут ли у него дети, носящие его имя? Ответы на все эти вопросы, как и на многие другие, скрыты от человека. Поэтому его долг и радость состоят в том, чтобы подчиняться Божьему правлению. Тогда он сможет с умеренностью наслаждаться благами жизни, находя скромное удовлетворение в том, что ему даётся вследствие Божьей благости (6:12). Вывод, о котором ещё пойдёт речь в 9:1–11:6, звучит так: человек не знает, что будет после него.

Ценность серьёзного подхода к жизни

Екклесиаст 7:1-7

Последний стих главы 6 гласит, что никто из людей не знает наверняка, что для него лучше. Однако божественная мудрость предписывает некоторые практические правила поведения. Часть из них Когелет излагает в форме поговорок. В первую очередь он советует подойти к жизни со всей серьёзностью и усердием, вместо того чтобы предаваться лишь легкомысленным развлечениям.

А. Ценность доброго имени (7:1)

«Доброе имя лучше дорогой масти». В древнееврейском здесь наблюдается игра слов, которая отсутствует в переводе. Термин «имя» (шем) кроме непосредственного значения используется для обозначения широко известного имени, доброго имени, хорошей репутации. Описав всё остальное как «суету», Когелет даёт и одну достойную цель, а именно, иметь уважение среди собратьев.

Доброе имя сравнивается с ароматным (букв., добрым) маслом, которое очень ценилось в древнем мире. Ароматное масло широко использовалось для устранения запаха пота и считалось элементом роскоши. Подобное масло в больших количествах раздавалось во время пиров и других празднований (ср. Ам. 6:6). Самым заветным стремлением человека заработать хорошую репутацию, передав будущим поколениям своё доброе имя.

Для того, кто жил так, что приобрёл себе доброе имя, день смерти был желаннее, чем день рождения. Для него смерть – это победный этап приключения, которым была его жизнь. В этот момент он в лучшем положении, нежели при рождении, когда он только начинал свой жизненный путь, не зная, что ждёт его впереди. При рождении человека не ждёт впереди ничего, кроме трудов, неприятностей и нестабильности. В смерти же все волнения и бури остаются в прошлом. Что касается ценности для живущих, то смерть приносит пользу тем, кто страдает, избавляя их от этих страданий. Когда умирает верующий, нужно радоваться тому, что он мирно отправился на небеса, обладая добрым именем (7:1).

В каком же смысле и до какой степени день смерти лучше дня рождения? Здесь устанавливается должное ограничение для общего заявления из ст. 1, а именно, смерть – это сильный наставник. В этом конкретном отношении смерть даёт преимущество.

Б. Ценность скорби (7:2–4)

«Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира». Когелет призывает к трезвому и серьёзному подходу к жизни. Наиболее ценные и полезные уроки можно получить там, где царит горе, нежели там, где предаются пустому и легкомысленному веселью. «Дом плача» – это дом, где оплакивают умершего. Еврейская практика соблюдать семидневный траур после похорон близкого родственника происходит из древних времён (ср. Быт. 50:10). Посещение с целью выразить соболезнования и периодические паломничества к могилам родственников считались похвальными. С другой стороны, «дом пира» (букв., пития) – это то место, где всё важное отложено в сторону, и где нет места мудрым наставлениям. Такие мероприятия если чему и способствуют, то лишь эгоизму, бессердечию и бездумности. Пиршество не способно хоть в чём-то улучшить человека.

Эта пословица никоим образом не противоречит ст. 2:24, где Когелет сказал, что человеку следует есть, пить и услаждать свою душу. В более раннем отрывке Когелет говорит не о безудержных чувственных наслаждениях, а об ограниченном страхом Божьим умеренном наслаждении благами жизни.

Так чем же так полезно посещение дома плача? Только там можно понять одну основополагающую истину: «ибо таков конец всякого человека». Жизнь имеет свой конец. Придёт день, и самого гостя будут оплакивать, а его собственный дом обратится в дом плача. «Живой приложит это к своему сердцу». Любой, кто стал свидетелем происходящего в доме плача, отнесётся к этому со всей серьёзностью. Из этого опыта он сделает верные выводы касательно скоротечности жизни и необходимости правильно распоряжаться временем (7:2).

Предыдущая мысль находит своё дальнейшее развитие: «Сетование лучше смеха». «Сетование» (каас), вызванное посещением дома плача, может относиться к недовольству собственными грехами и воспоминаниям о впустую растраченных возможностях стать лучше. Благочестивая печаль может привести к покаянию, которое способно изменить всю жизнь (2 Кор. 7:10). Это более полезно и возвышенно, чем бездумное веселье. Слово «смех» здесь указывает на легкомысленный настрой. Мысль состоит в том, что только если человек серьёзен, он может всерьёз задуматься о жизни.

Почему же это так? «Потому что при печали лица сердце делается лучше». Беспокойство во взгляде выдаёт человека, погружённого в раздумья. Это отражающееся на лице и поведении чувство оказывает на сердце очищающее воздействие. Выражение «сердце делается лучше» имеет нравственный оттенок; противостояние смерти помогает закалить характер (7:3).

Превосходство дома плача над домом пира достигает апогея в ст. 4. «Сердце мудрых – в доме плача». Их мысли сосредоточены на дне смерти. Их разум настроен на серьёзность, которая естественна для дома скорби, и это влияет на их образ жизни. С другой же стороны, «сердце глупых – в доме веселья». Глупый – это тот, кто думает лишь о настоящем, живя одним днём. Он избегает столкновений со скорбью и смертью, так как они противоречат его образу жизни. Такой человек каждый свой день проживает лишь ради удовольствия.

Термин «сердце» говорит о том, что этот выбор – дом плача или дом пира – человек делает внутри себя. Люди проводят время там, где им больше всего хочется, и то, чего человек хочет, характеризует его. Мудрость мудрых является в их недовольстве грехом, вызванном размышлениями о смерти; глупость же проявляется в животном образе жизни, направленном на удовольствия (7:4).

Теперь становится ясно, что же имеет ввиду Когелет, когда в другом месте призывает своих читателей наслаждаться жизнью. Это назидание ни в коем случае не означает, что человеку следует предаваться безудержному веселью, бездумно потворствуя своим желаниям. Наслаждение жизнью по Когелету – это благодарное использование всего того, чем Бог благословляет жизнь человека. Такое наслаждение возможно только тогда, когда человек лицом к лицу сталкивается со смертью и своей личной ответственностью перед Богом.

В. Значимость обличения (7:5–7)

Только что Когелет упомянул молчаливый упрёк, которым для мудрого человека является контакт со смертью. Теперь же он переходит к более явной форме обличения.

Весомый упрёк всегда неприятен, и услышать его не захочется никому. И всё же Когелет утверждает, что «лучше слушать обличения мудрого, нежели слушать песни глупых». Мудрый человек – это тот, для кого божественное откровение стало родным. Из наставлений мудрого можно извлечь множество полезных уроков. Хорошим примером «мудрых» могут послужить ветхозаветные пророки. Те, кого отрезвило и смягчило столкновение со смертью и её последствиями, способны воспринять семя Божьего слова.

Слово «обличения» (геара) – это то же слово, что использовано в Притчах (13:1; 17:10) для серьёзного наставления, которое исцеляет и укрепляет даже тогда, когда ранит. Мудрый человек знает, когда и как нужно увещевать, чтобы добиться наилучших результатов.

Кто-то может попытаться заглушить голос разума и откровения громкой и развязной музыкой. «Песни глупых» – это, по всей вероятности, шумные, беспечные и часто нескромные застольные песни, звучащие в доме пира (ср. Ам. 6:5). Нечестивая музыка не способна назидать. Она как минимум отвлекает от здравого учения, а в крайних проявлениях умаляет разум и застилает глаза так, что человек уже не видит истины (7:5).

От песен глупых нет пользы, так как «смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом». Данный перевод сохраняет игру слов, которая присутствует в древнееврейском варианте. В местности, где древесины было мало, в качестве топлива использовались колючки, сено и стерня. Такой материал быстро занимается, ярко и шумно вспыхивает, но вскоре быстро прогорает. Таковы и песни глупых. Они громкие, но короткие и без ощутимой пользы. Веселье глупого быстро растрачивается впустую и заканчивается. Поэтому оно является «суетой» (7:6).

Как же человек становится глупым? Песни и смех глупых, т. е. злодеев, ведут к эгоистичной роскоши, и, в конечном итоге, к неправедно нажитой прибыли. Когелет завершает этот раздел своих наставлений упоминанием о двух способах, которыми мудрец может стать глупым. Во-первых, «притесняя других, мудрый делается глупым». «Притеснять» здесь означает безответственно проявлять власть, с помощью которой сильные влияют на окружающих. Власть затуманивает разум человека, лишая его здравого смысла. В такие моменты он перестаёт руководствоваться принципами. Некогда мудрый человек начинает вести себя подобно глупцу.

Во-вторых, притесняя других, люди часто поддаются соблазну брать взятки: «А подарки портят сердце», т. е. лишают разумения и мудрости, попросту делая человека тем самым глупцом. Умышленные злодеяния разрушают нравственные устои человека. Если угнетаемый считает власть имущих глупцами, то хотел бы он поменяться с ними местами? Кому придет в голову завидовать внешне успешному и довольному чиновнику, который на самом деле является глупцом, нуждающимся в обличении (7:7)?

Ценность терпения

Екклесиаст 7:8-14

Далее Когелет переходит к восхвалению терпения, указывая на глупость проявления нетерпения в различных жизненных обстоятельствах.

А. Нетерпение против здравого смысла (7:8)

«Конец дела лучше^2 начала его». Конец дела всегда лучше, потому что в конце у человека наилучшая возможность составить правильное мнение по данному вопросу. Было ли оно важным? Оказалось ли выгодным? Поспешная и поверхностная оценка может привести к заключению, что пустоголовый глупец добился успеха в жизни. Но до финальной точки многое может измениться. Верующему не следует делать вывод о том, что его собственная жизнь была жизнью неудачника. Подобное суждение не только преждевременно, но и неверно. Жизнь полна сюрпризов, судьбоносных поворотов и побед на последней секунде. Прежде чем делать выводы об её успешности, следует дождаться вердикта небесного судьи. Человек, способный так поступать, переживёт любой жизненный шторм. Смысл пословицы в том, чтобы указать на важность терпения. Нельзя спешить при оценке программы, плана или деятельности.

Почему же терпение настолько похвально? Потому что «терпеливый лучше высокомерного». Быть «терпеливым» означает иметь крепкий дух, тогда как противоположностью будет не иметь духа, быть несдержанным (ср. Прит. 14:29). Если такого человека провоцируют, он всеми силами будет избегать речей, за которые позже будет стыдно. И что ещё более важно, терпеливый человек не ставит под сомнение божественное провидение. С другой стороны, гордый и тщеславный относится к ближнему с презрением и не взвешивает свои слова. Он считает, что всем следует получить его одобрение, а потом действовать в соответствии с его планом. Он никогда не бывает доволен работой провидения и бунтует против любого предопределённого хода событий. Гордость духа, даже яркая и эффектная, не способна помочь человеку пережить трудные времена (7:8).

Б. Нетерпимость ведёт к маловерию (7:9)

Когелет добавляет ещё одно предостережение, касающееся высокомерия и ропота против божественного провидения: «Не будь духом твоим поспешен на гнев». Состояние «поспешности духом» сродни чувству внутренней досады. Предостережение относится к надменному негодованию, которое испытывает гордец, когда дела идут не так, как ему кажется они должны идти. Подобное отношение влечёт за собой трудности в общении с другими людьми. Что ещё хуже, так это то, что оно порождает опрометчивые мысли касательно Бога. В сердце гордого человека зреет уверенность, что он бы справился с гораздо лучшими результатами, чем это делает Господь.

Такое необоснованное неудовольствие – это признак недалёкого или маловерного ума: «Гнев гнездится в сердце глупых». Мудрые изгоняют подобные эмоции из своего сердца, глупцы же, напротив, лелеют их. Тот, кто допускает подобные высокомерные мысли и позволяет им угнездиться в своём сердце, совершает гигантский скачок к безбожию (7:9).

В. Нетерпимость ведёт к неприятию действительности (7:10)

Та же нетерпимость приводит человека к принижению настоящего по сравнению с воображаемыми золотыми временами в прошлом. «Отчего это прежние дни были лучше нынешних?» Вот вопрос того, кто живёт прошлым, что нередко случается, когда настают трудные времена. Оглядывается ли такой человек на древние времена? Или он думает о прежних днях своей собственной жизни? Если первое, то его мнение основано на недостоверной информации. У него нет объективного способа установить, что былые времена были во всём лучше настоящего. Так или иначе, он живёт прошлым, пренебрегая настоящим. Где бы он ни жил, лучше всегда там, где его нет. Любое время, в которое он не жил, кажется ему более благодатным, чем то, в котором он живёт.

Если же такой человек имеет ввиду собственную жизнь, то смысл стиха будет следующим: когда приходят неприятности, не следует думать, что прошлая жизнь была лишена подобных испытаний. Скорее всего, ранние годы были не лучше нынешних, поэтому не стоит изводить себя.

Подобными вопросами нетерпимый человек лишь показывает, что он не особенно глубоко задумывался по этому поводу: «Потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом». Каждый период жизни имеет как светлую, так и тёмную сторону. «Старые добрые времена» были не так уж и хороши, а настоящее не так плохо. Израильтяне, жаждавшие египетских лука, чеснока и мяса, изгнали из своей памяти воспоминания о рабстве, труде и страданиях (Чис. 11:5). Трудные времена требуют от верующих лишь с нетерпением ждать Земли обетованной, а не возвращения в Египет. Будущее в конечном итоге будет лучше любого прошлого или настоящего, какими бы прекрасными они не казались (7:10).

Г. Нетерпимость несовместима с мудростью (7:11–12)

Представление настоящего в чёрном цвете по сравнению с прошлым несовместимо с истинной мудростью: «Хороша мудрость с наследством». И мудрость, и унаследованное богатство хороши, но преимущества первого намного перевешивают преимущества последнего, как утверждает следующий стих.

Мудрость особенно хороша «для видящих солнце», т. е. для живущих (ср. 6:5). Те, кто обладают мудростью и богатством, почитаются в обществе (7:11).

Как мудрость, так и богатство защищают своего обладателя в течение жизни: «Потому что под сенью её то же, что под сенью серебра». Те, кто обладает мудростью и богатством, как будто отдыхают под сенью дерева, защитившись таким образом от палящих лучей невзгод. «Сень» – это распространённая метафора для места, в котором можно укрыться от опасности (ср. Ис. 32:2). Книга Притчей говорит о том, что деньги способны выкупить жизнь (13:8); мудрость в свою очередь может спасти город (Еккл. 9:15). И то, и другое – ценные активы, несущие избавление.

И всё же мудрость превосходит богатство: «Но превосходство знания в том, что мудрость даёт жизнь владеющему ею». Термины «знание» (даат) и «мудрость (хокма) здесь практически идентичны. Использование различных терминов обусловлено приёмом параллелизма. Самое меньшее, о чём гласит стих, – это то, что мудрость защищает человека от пороков и страстей, которые, как правило, сокращают жизнь. Но речь здесь идёт не только о физической жизни. Мудрость в высшем смысле – это благочестие, благоговение и вера. Этот вид мудрости – это дерево жизни, которое восстанавливает человеку то, что было утрачено при грехопадении в Эдемском саду (Прит. 8:35). В мудрости укоренена более изобильная жизнь (7:12).

Д. Нетерпимость в конечном итоге напрасна (7:13–14)

Когелет предлагает своим читателям «смотреть на действование Божие», т. е. использовать «знания», которые предоставляет мудрость. Во всём, что происходит, мудрость различает руку Божью. События каждого дня подтверждают Божье всемогущество и подчёркивают бессилие человека: «Ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?» Когелет признаёт, что некоторые вещи в жизни «кривы», т. е. запутаны, не согласованы и пребывают в беспорядке. Это те трудности и проблемы, с которыми человек сталкивается в своём земном паломничестве.

Автор призывает своих читателей не слишком задумываться над загадками вселенной. Человеку следует сосредоточиться на размышлениях о воле Божьей и о том, как привести свою жизнь в соответствие с этой волей. Идея о «кривом» не подразумевает никакой реальной критики; речь идёт лишь об описании жизни, как могли бы её описать недальновидные люди. С одной точки зрения, попытки исправить такие вещи означает принять на себя божественную роль, вмешиваясь в Божье управление. Мысль восходит к тому, что было сказано в 1:15: «Кривое не может сделаться прямым». Человек не способен выстроить цепочку событий по своему желанию. Необходимо терпеливо сносить любые трудности, поджидающие человека на его пути. Мудрый постарается приспособиться к существующим обстоятельствам (7:13).

Тот факт, что человек не может удалить из своей жизни всё то, что он считает кривым, не означает, что ему следует, подобно стоикам, уходить от жизни или предаваться апатии. Всё становится яснее с признанием того, что несмотря на обстоятельства Бог по-прежнему на Своём престоле. Трудные времена требуют большего доверия Божьему провидению и всевластию. Как хорошие, так и плохие времена служат высшим целям Бога.

Внутреннее терпение проявится во внешнем отношении: «во дни благополучия пользуйся благом», т. е. когда дела идут хорошо, будь весел, прими её как должное и наслаждайся ею. Книга планомерно советует, чтобы человек извлекал из любой ситуации лучшее. Пока что этот совет не так трудно применить на практике. Но далее начинается трудная часть: «во дни несчастья размышляй», т. е. используй бедственное положение для высоких размышлений.

О чём же следует размышлять в дни несчастья? О том, что «то и другое соделал Бог», т. е. Бог предназначил как плохие, так и добрые времена. И свет, и тень в жизни человека в равной степени подконтрольны Богу. Аккорды скорби и радости, процветания и невзгод, совместно звучат под рукой виртуозного исполнителя, являя собой великолепную гармонию.

Почему же Бог смешивает хорошее с плохим? «Для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него». Бог сочетает добро и зло в жизни людей в соответствии с законами, о которых они не имеют представления. Попытка предсказать будущее – это лишь тщетное беспокойство. Человек не способен различить добро, которое следует за непростыми временами. Эта неспособность служит постоянным напоминанием о том, что ему не дано видеть, что произойдёт на земле в будущем. Людям следует научиться полагаться на Бога, зная, что Он заботится о них (1 Пет. 5:7). Человек собственноручно лишает себя радостных дней жизни, беспокоясь о прошлом или волнуясь о будущем.

Ценность умеренности

Екклесиаст 7:15-18

Когелет открывает следующий блок отсылкой к своему собственному поиску смысла в жизни: «Всего насмотрелся я в суетные дни свои». Термин «всё» имеет определённый артикль, так что, по-видимому, относится ко вполне конкретному «всему», а именно, тому, что уже упомянуто или будет упомянуто вскоре. Его утверждение по смыслу эквивалентно современному «Теперь я видел всё!» Слова «в суетные дни мои» относятся или (1) к пустоте и бренности его жизни; или (2) к тщетным усилиям решить проблему смысла жизни^3.

Конкретная проблема, на которой сосредоточен Когелет, заключается в следующем: «Праведник гибнет в праведности своей». Праведнику обещана долгая жизнь и процветание. И всё же тот, кто старается поступать праведно, сталкивается с бедствием и ранней смертью. С другой стороны, «нечестивый живёт долго в нечестии своём». Евреи ожидали, что грешников ожидают бедствия и преждевременная кончина. Это и есть трудность, занимавшая вдумчивых людей ещё с незапамятных времён. Эта перестановка в нравственном законе находит отражение в следующем стихе (7:15).

А. Чрезмерная мудрость (7:16)

Поскольку гибель праведников в своей праведности – это факт, Когелет делает вывод, что чрезмерное благочестие не гарантирует долгой и счастливой жизни. Призыв «не будь слишком строг» многими истолковывается по-разному. Может быть, Когелет советует не быть слишком скрупулёзным при выполнении религиозных ритуалов? Может быть небесное может настолько поглотить человека, что он становится ни на что не годным на земле? Может быть осуждается фарисейская манера судить? Возможно, Когелет осуждает некие зачатки аскетизма – настроя, при котором праведность приравнивается к суровому и строгому образу жизни. Подобная религия делает благочестие оскорбительным и в действительности не способствует истинной праведности.

Второе увещевание тоже вызывает недоумение: «Не выставляй себя слишком мудрым». Когелет уже признал, что мудрость превосходит глупость, а также доказал на собственном опыте, что мудрость – это в конечном итоге суета, ибо она не способна ответить на все вопросы жизни. Похоже, что это предостережение против того, чтобы заниматься спекуляциями касательно Божьих дел или сомневаться в мудрости Его нравственного правления (ср. Рим. 9:19–21). Хороший принцип, доведённый до крайности, приносит плохие плоды. Соответственно, он говорит о том, чтобы не вкладывать слишком много усилий в то, чтобы стать мудрым.

Быть чрезмерно праведным или чрезмерно мудрым опасно: «Зачем тебе губить себя?». Глагол «губить» (тисшомем) буквально означает «ставить в тупик или смущать кого-либо»4. Человек, который заявляет, что он мудрее других и даже мудрее самого Бога, вызывает у своих собратьев враждебность. За свою гордыню и самонадеянность он совершенно точно понесёт наказание от Бога (7:16).

Б. Чрезмерная нечестивость (7:17)

В том же духе Когелет продолжает: «Также не слишком предавайся злу и не будь глупым» (перевод МБО). Несмотря на то, что нечестивые иногда и живут долго, тем не менее, зло всё же является причиной преждевременной смерти. Неужели в данном случае автор разрешает нечестие, если оно не превышает определённого предела? Нет, его мысль состоит совершенно в другом. Здесь он предостерегает от преднамеренного и отвратительного зла, которое творится в расчёте на долготерпение Бога. Слово «зло» (тирша) может относиться в данном случае к преднамеренному отказу от исполнения норм закона Моисея. Смысл тогда будет следующим: не пренебрегайте чрезмерно ограничениями закона.

Определённый жизненный опыт может привести к мысли, что Бог совершенно безразличен ко греху. Мысль о том, что Бога не заботят вопросы нравственности, в свою очередь приводит к погружению в безудержный порок и безнравственность. Подобное поведение можно назвать «глупым», потому что только глупец будет думать, что Бог не видит (Пс. 9:32) или вообще не существует (Пс. 13:1). Даже если мудрость может принести разочарование, истина и то, что из-за глупости человек может пойти опасным путём, в конце которого гибель. Порок укорачивает жизнь.

Подобное безрассудное погружение в грех опасно: «Зачем тебе умирать не в своё время?» Настрой и действия такого человека искушают Бога (1) занести над ним карающую длань; или (2) позволить ему собственноручно разрушить свою жизнь излишествами. Иногда, как отмечено в ст. 15, жизнь нечестивого продлевается, но это нельзя считать нормой. При обычном ходе событий нечестие и безнравственность имеют тенденцию сокращать жизнь (7:17).

В. Избегание излишеств (7:18)

Когелет советует своим читателям внимательно прислушаться к только что прозвучавшим предупреждениям: «Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого». Речь идёт о двух контрастирующих правилах касательно чрезмерной праведности и чрезмерной нечестивости. Принятие только одного из этих правил приведёт к пагубным последствиям. Если человек становится чрезмерно праведным, доверяясь собственной праведности, его доверие к божественному провидению может быть подорвано, особенно в плохие времена. Если же он чрезмерно нечестив, он навлечёт на себя наказание за грех. Нужно придерживаться обоих принципов.

Богобоязненный человек избегает обеих крайностей, упомянутых в предыдущих стихах, как и связанных с ними неприятных последствий. С одной стороны, он будет удерживаться от полного отвержения Божьего закона; с другой стороны, избежит угрозы своей вере в случае, если его постигнет несчастье. Благоговение перед Богом удержит человека от любых излишеств. Благочестивая жизнь – это сбалансированная жизнь.

Когелет убеждён, что человек, ищущий баланса между крайностями чрезмерной праведности и чрезмерного нечестия, «избежит всего того», т. е. посредством обоих правил он должным образом исполнит свой долг касательно праведности и нечестия (7:18).

Значимость самоограничения

Екклесиаст 7:19-22

Мудрость учит самоограничению, и она же выступает союзником в борьбе за самообладание. Далее Когелет призывает к сдержанности в отношении греха и критики.

А. Сдержанность касательно греха (7:19–20)

«Мудрость делает мудрого сильнее». Здесь Когелет противопоставляет божественную мудрость чрезмерной мудрости, которую он осудил в ст. 16. Как могучий герой, мудрость встаёт рядом с человеком, чтобы помочь ему в борьбе с искушениями мира. Безо всяких метафор стих предполагает, что изложенные правила мудрого поведения обеспечат человеку защиту.

Помощь, предлагаемая мудростью, делает человека «сильнее десяти властителей, которые в городе», т. е. превосходит любую помощь, которую они могут оказать. Число «десять» подчёркивает полноту и часто используется в Писании для неопределённого множества (Иов 19:3). Десять «властителей» (шаллитим) – это те, кто известны своей рассудительностью. Слова о том, что они «в городе», указывают на то, что они являются наивысшими правителями, которых только может дать многонаселённый город. Совет этих мудрых вождей повышал шансы успешно отразить нападение на город. Как бы то ни было, ещё лучше мудрость защищает человека в то время, когда он испытывает жизненные трудности (7:19).

Божественная мудрость абсолютно необходима, если вы хотите избежать последствий своей врождённой склонности к преступлениям против Бога. Несмотря на то, что человек боится Бога, однажды он наверняка впадёт в грех. По этой причине ему и требуется защита, которую обеспечивает мудрость. Мудрость показывает грешнику ошибочность его пути и подсказывает выход из этого заблуждения. Мудрость возвращает его в общение с Богом, который только и может служить гарантом нравственной безопасности. Человек не является и не может стать совершенным. Даже праведный человек грешит и поэтому нуждается в водительстве и Божьей мудрости (7:20; ср. 1 Ин. 1:8).

Б. Сдержанность в отношении критики (7:21–22)

Далее Когелет упоминает ещё один аспект, в котором божественная мудрость способна укрепить человека. «Поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание». Читателю рекомендуется не обращать внимания на высказываемые о нём публичные или частные мнения. Почему это можно считать хорошим принципом? Во-первых, восприятие чужих оценок как правило ведёт к разочарованию. Предметом таких разговоров обычно являются ошибки человека, а не его добрые дела. Осуждение он будет слышать гораздо чаще, чем похвалу. Во-вторых, соответствовать ожиданиям других практически невозможно. Не вся критика одинакова. Если угождать одной группе людей, можно обидеть другую. В-третьих, мнение знакомых о человеке способно обрушить эго. Тот, кто постоянно выспрашивает мнения о себе, в конечном итоге обнаружит, что другие видят его не таким, каким он видит себя сам. В действительности, он обнаружит, что другие скорее склонны осудить как его поведение, так и его мнение.

Не следует уделять много внимания тому, что говорят другие: «чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя». Слуга может быть хорошо знаком с недостатками своего господина. Критика с этой стороны была бы неприемлема. Можно полностью разрушить отношения, случайно услышав, что на самом деле думает слуга. Следовательно, не следует слишком стараться услышать, о чём шепчутся окружающие (7:21).

Далее Когелет обращается к совести своих читателей. «Ибо сердце твоё знает много случаев, когда и сам ты злословил других». Если некто плохо отзывается о других, ему следует стоит ожидать и неприятных комментариев о самом себе. Таким образом, ему не следует слишком расстраиваться, когда на него самого обрушивается словесная критика. Иисус предупреждал, что человек будет подвергаться той же критике, которой он подвергал других (7:22; Мф. 7:1–2).

Ценность мудрости

Екклесиаст 7:23-29

А. Трудность поиска (7:23–24)

Когелет приписывает мудрости все те практические выводы, которые он сделал в предыдущих стихах: «Всё это испытал я мудростью». Способна ли мудрость ответить на более глубокие вопросы? «Я сказал: “буду я мудрым”». Вот в чём состоит его намерение. Он хотел расти в мудрости, использовать её, чтобы раскрыть тайны и объяснить проблемы. Чтобы искать мудрость, требуется мудрость. До сих пор он был доволен наблюдением за ходом человеческих жизней, и старался на опыте познать, что для человека хорошо, а что плохо; теперь же он жаждет проникновения в сокровенные законы, регулирующие эти внешние обстоятельства. Глагол «испытал» (наса) подразумевает тщательную проверку чего-либо.

Во время поиска ответов он сделал печальное открытие. Никому не дано достичь совершенной мудрости. Когелет говорит, что более глубокая мудрость «далека от меня», т. е. остаётся для него недоступной. Когда он стремился постичь великий замысел вселенной и Божье правление, он стремился к недостижимому. Практические правила жизни он освоил; но особенная, абсолютная мудрость остаётся вне понимания смертных. Человеческие знания и способность к познанию ограничены (7:23).

Далее Когелет развивает мысль о недостижимости высшей мудрости. Его усилия были сосредоточены на том, «что было», т. е. на фактической сути вещей. «Далеко то, что было, и глубоко-глубоко: кто постигнет его?» Здесь он выделяет два фактора, которые делают абсолютную мудрость недостижимой. Во-первых, окончательные ответы на великие жизненные вопросы «далеки», т. е. в далёком прошлом, или даже в великом прошлом за пределами творения; или же в недостижимых небесах за его пределами. Чтобы узнать, как элементы, составляющие этот мир, связаны между собой, нужно было присутствовать при творении. Во-вторых, даже если мудрость, казалось бы, уже рядом, она всё ещё «глубоко-глубоко», т. е. остаётся совершенно таинственной и недоступной человеческому разуму. Перед бесконечным величием вселенной человек беспомощен (7:24; ср. Иов 11:7 и дал.).

Б. Цель поисков (7:25)

Когелет осознал безнадёжность своего стремления познать величайшие тайны вселенной, так что он возвращается к проблемам жизни, которые занимали его внимание: «Обратился я сердцем моим тому, чтобы узнать». Выражение «обратился» относится к возобновлению усилий по поиску знаний (ср. 2:20; и др.). Когелет целиком отдался своим исканиям, но направил их в другом направлении, в надежде добиться лучших результатов. Во-первых, он приложил все усилия, чтобы «исследовать и изыскать мудрость». Глаголы «узнать, исследовать и изыскать» указывают на тщательное и всестороннее изучение. Из бесполезных теоретических рассуждений о проблемах жизни оно превращается в практическое исследование. Во-вторых, теперь он пытается объяснить «разум». Термин хешбон означает «оценку» или «расчёт». В переводе МБО этот термин переведён как «рассуждение». Он не собирается объяснять причину всего, но вместо этого излагает свои выводы о том, как устроена жизнь.

В-третьих, исследование Когелета направлено на то, чтобы «познать нечестие глупости, невежества и безумия». Изыскания привели его к выводу, что все нарушения Божьих законов являются преднамеренным отказом от требований благоразумия, т. е. глупостью. В конечном счёте, «нечестие» – это «скудоумие», так как именно таково основное значение слова «глупость» (кесел). «Невежество» (сиклут) далее определяется как «безумие» (холелот) или самообман. Людей убеждают, что ценить стоит только то, что обладает внешним лоском. Это не абсолютная мудрость, недоступная человеку, но, тем не менее, важное открытие для тех, кто стремится к мудрости (7:25).

В. Результат исканий (7:26–27)

Один шокирующий результат его исследования упоминается как будто вскользь. Огромным разочарованием было найти нечто «горше смерти». Дойдя до корней глупости и безумия, он обнаружил, что как правило, их источником выступают соблазны «женщины». Рассказ о том, что произошло в Эдемском саду хорошо иллюстрирует слова Когелета. Женщины в жизни Соломона сбили его с пути и послужили причиной множества страданий. Но что это за «женщина»? Считается, что это (1) любая женщина; (2) нечестивая женщина (ср. Прит. 2:18 и дал.; 7:25 и дал.); или (3) Глупость из Прит. 9, т. е. ложная философия, мирское мышление. Правильным толкованием будет либо (2), либо (3), либо и то, и другое. В конце концов, безнравственная женщина – это лишь одно из воплощений Глупости.

Так что Когелет не осуждает здесь женский пол в целом. Подобное толкование противоречило бы утверждениям самого текста и рекомендации Когелета в 9:9. Добрая жена часто восхваляется в литературе мудрости (ср. напр., Прит. 11:16; 12:4; 18:22; 19:17; 31:10 и дал.).

То, что Когелет говорит именно о нечестивой женщине, видно из следующих слов: «она – сеть, и сердце её – силки». Мысли такой женщины – это «силки», т. е. разум её занят планированием того, как ей уловить в свои сети очередную жертву. Её внешний вид – это «сеть», опутывающая глупцов. «Руки её – оковы», сковывающие жертву объятиями, которые крепче цепей, в которые заковывают преступников.

Можно ли вырваться из этих оков? Когелет полагает, что надежда есть: «добрый пред Богом спасётся от неё». «Добрый» – этот тот, кто во всех своих действиях ищет Божьего одобрения. Господь дарует такому человеку благодать, помогающую противостоять соблазнительным чарам нечестивой женщины. «А грешник уловлен будет ею», т. е. угодит в ловушку, которой и является эта женщина. Поскольку подобное притягивается к подобному, лишь злодей соблазнится испорченностью такой женщины. «Грешник» – это тот, кого Бог наказывает, позволяя впадать в ещё большие грехи (7:26).

Когелет уверяет своих читателей, что расследование привело к выводам, которые он только что изложил в предыдущем стихе: «Вот это нашёл я, сказал^5 Екклесиаст». Он тщательно изучил характер и поведение распущенной женщины, и это вынудило его вынести столь неприятный вердикт («Вот!»). Он делал это «испытывая одно за другим», т. е. добавляя и сопоставляя факты, которые и привели его к указанному заключению. Всё это он делал, «чтобы найти разумное объяснение» (перевод МБО), т. е. определить желаемый результат (7:27).

Г. Разочарование в поисках (7:28–29)

На основе своих наблюдений и дедуктивных способностей Когелет пришёл к определенным выводам. Тем не менее, его поиски продолжаются. Теперь он делится с читателем тем, что он открыл и что ему не удалось отыскать посредством своих разочаровывающих исканий.

1. Что он нашёл (7:28а). Когелет нашёл «мужчину одного из тысячи», который жил по принципам божественной мудрости, т. е. благочестивой и честной жизнью. Времена были тяжёлые, а люди по больше части злые. Термин «тысяча» не следует понимать арифметически, он означает просто большое число.

2. Чего он не нашёл (7:28б). С женщинами ситуация ещё хуже: «женщину между всеми ими не нашёл». Ни одна женщина из тысячи не жила по принципам мудрости, т. е. честной жизнью. Возможно, здесь мы видим намёк на тысячу жён и наложниц, которыми обладал Соломон. Никто из них не соответствовал тому, какой, по его мнению, должна быть женщина. Когелет не говорит, что честных женщин не существует. Речь о том, что они были большей редкостью, чем честные мужчины^6. Согласно Книге Притчей, времена тогда отличались распущенностью, а общий нравственный уровень женщин того времени был низким (7:28).

Чья же вина в том, что большинство людей не достигают своей цели жить честно в соответствии с божественной мудростью? Возможно, Когелет не понял всего, о чём ему бы хотелось узнать. Однако, он пришёл к довольно неожиданному выводу: «Только это я нашёл». Эти слова предупреждают читателя, что дальше будет нечто неожиданное. Всеобщая испорченность стала тем, что он увидел по всей земле. И это не вина Бога, так как «Бог сотворил человека правым». «Человек» здесь означает весь человеческий род. И мужчину, и женщину Бог сотворит «правыми» (яшар). У первой пары людей была не только возможность быть хорошими. Когда Бог их создал, они на самом деле были нравственно цельными. Когелет понял, что это так через откровение. Ясно как день, что человек сам виноват в том, что не ведёт честную жизнь.

Однако по своему опыту Когелет знает, что человек больше не проявляет ту изначальную праведность: «люди пустились во многие помыслы», т. е. придумали множество способов сбиться с пути и отклониться от изначальной праведности. Человек испортил данную ему свободу воли. Он использовал свои интеллектуальные способности, чтобы изобрести новые способы нарушения Божьих стандартов праведности (7:29).

Ценность покорности

Покорность Царю

Екклесиаст 8:1-7

Истинная мудрость предписывает покорность царю. Имеет ли Когелет ввиду небесного царя? Или речь идёт о земном правителе? Возможно, он намеренно допустил эту неоднозначность. Если практичность требует подчиниться земному правителю, то насколько же больше это относится к Богу. С другой стороны, если кто-то обоснованно покоряется небесному царю, не должен ли он подчиниться и земному, который выступает наместником Бога на земле? Качество, о котором здесь идёт речь, – это покорный дух.

А. Указание касательно покорности (8:1–5)

В предыдущем подразделе Когелет предпринял попытку отыскать мудрость. Теперь он задаётся вопросом: «Кто – как мудрый?», т. е. кто подобен или похож на мудрого человека. Мудрецу нет равных. «И кто понимает значение вещей?» Никто не способен объяснить происходящие события или понять дела людей так глубоко, как это делает мудрый человек. Поистине «мудрость человека просветляет лицо его». Его удовлетворённость, бодрость и уверенность проявляются и в его поведении. Всё это приводит к тому, что «суровость лица его изменяется». Невежество же и недостаток культуры проявляются в грубости и наглости. Когда сердце наполняет мудрость, лицо озаряет мягкий и приятный взор, вселяющий уверенность в других и завоёвывающий друзей (8:1).

Когелет даёт своим читателям такой совет: «Слово царское храни». Такое повеление отражает обязанность верующих любой эпохи. Гражданское правительство, будь то монархия или демократия, предопределено Богом. Глава правительства – это представитель Бога, призванный наказывать злодеев (ср. Рим. 13:1). Эта верность царю должна храниться «ради клятвы пред Богом». Во время коронации подданные давали торжественную клятву верности царю (4 Цар. 11:17; ср. 2 Пар. 36:13). Неповиновение царю приравнивалось к нарушению данной Богу торжественной клятвы. Таким образом подчинение гражданским властям становилось религиозным долгом. Если же царь, о котором здесь идёт речь, – это Бог, то тогда клятва превращается в заключаемый с Ним завет, предписывающий следовать Его повелениям (8:2; Неем. 10:29).

Когелет рекомендует подданным царя не спешить «уходить от лица его», т. е. опрометчиво забывать о своей верности царю. «Уходить» в данном случае означает отказ от придворной службы или от предписанной должности. Соломон, возможно, дал этот совет, когда начал ощущать недовольство северных племён в последние годы своего правления. Далее Когелет советует: «Не упорствуй в худом деле», т. е. не участвуй в гражданском неповиновении. Почему? Потому что царь «что захочет, всё может сделать». В его власти быстро и жестоко расправиться с бунтарями. Если царь – это Бог, тогда Когелет предостерегает от отступничества, когда Бог немедленно не делает того, что сделал бы верующий (8:3).

Далее мысль об авторитете царя лишь развивается: «Где слово царя, там власть». Подданный может быть по-своему прав, но верховной властью обладает царь. В своём всемогуществе он может делать всё, что пожелает, и этому придётся подчиниться. «И кто скажет ему: “что ты делаешь?”». Ни один гражданин не может привлечь царя к ответственности за его деяния. Если эти наблюдения верны в отношении земного царя, насколько же они верны и в отношении небесного! (8:4).

Чтобы подтолкнуть к послушанию царской власти, Когелет делает следующее замечание: «Соблюдающий заповедь не испытывает никакого зла». Спокойное подчинение гражданским властям как правило ведёт к счастливой и мирной жизни, по крайней мере, с точки зрения вмешательства в неё со стороны правительства. Здесь не идёт речь об отдельных временах, когда земные монархи заставляют верующих отказаться от Господа. Сердце мудрого человека «знает и время, и устав». Если правление царя станет чрезмерно жестоким, мудрый будет способен выждать и предпринять всё необходимое, чтобы избежать суровых ограничений. Он сохранит спокойствие даже в самые тяжёлые времена, ибо знает, что грядёт день суда. Ему не требуется прибегать к насилию ради исправления недостатков общества, так как он знает, что об этом позаботится Бог (8:5).

Б. В защиту покорности (8:6–8)

Далее Когелет поясняет, почему мудрость хранит спокойствие в непростые времена. Во-первых, «для всякой вещи есть своё время и устав». Всему, что происходит, назначено своё время. Со временем всё это будет представлено перед судом. Во-вторых, «человеку великое зло оттого». У человека и без этого предостаточно проблем, а он намеренно прибавляет к ним открытый бунт против царя (8:6)7.

В-третьих, «он не знает, что будет». Вот ещё одна причина покорности царю. Политическая обстановка меняется стремительно, поэтому следует проявлять терпение. В-четвёртых, «как это будет – кто скажет ему?» Невозможно предсказать, какое событие положит конец правлению тирана и освободит людей от гнёта (8:7)8.

Доводы предыдущих стихов дополняются перечислением четырёх невозможных вещей: (1) «человек не властен над духом, чтобы удержать дух». Никто, даже самый великий царь, не способен удержать дух, готовый покинуть свою земную оболочку. (2) «И нет власти у него над днём смерти». Тиран не в силах отдалить час своей смерти. Она может случиться из-за болезни, несчастного случая или покушения. В любом случае, деспоту суждено погибнуть; он не способен ни предвидеть, ни предотвратить этого (1 Цар. 26:11). (3) Закон смерти уподобляется военному долгу: «и нет избавления в этой борьбе». (4) «И не спасёт нечестие нечестивого». Никакой злой деспот, каким бы отчаянным и властным он не был, не сможет долго оставаться безнаказанным. Впереди его ждёт предназначенное возмездие (8:8).

Ценность покорности

Провидению

Екклесиаст 8:9-15

«Всё это я видел, и обращал сердце моё на всякое дело, какое делается под солнцем». «Всё это» указывает на задачу, которая должна быть поставлена и решена. Когелет признаёт, что хотя он и смог разрешить некоторые из вопросов, ко многим ещё лишь предстоит обратиться. И вот, он обращает свой взор на «всякое дело, какое делается под солнцем». Он полон решимости исследовать любую деятельность и обстоятельства, которые могут стать камнем преткновения в вере. Фраза «под солнцем» в очередной раз указывает на то, что решаемые проблемы являются проблемами лишь потому, что из картины был исключён Бог.

А. Угнетение праведных (8:9б-10)

Что обнаруживает человек, когда окидывает взором всё происходящее вокруг? Он тут же видит, что «человек властвует над человеком во вред ему». «Вред» – это то, что претерпевают от правителя его невинные подданные (8:9б).

Иногда кажется, что те, кто причиняет боль другим, не получают никакого воздаяния, по крайней мере в этой жизни. Когелет отмечает: «Видел я тогда, что хоронили нечестивых». В особенности это относится к деспотичным правителям из предыдущих стихов. Их провожают в последний путь со всеми возможными почестями и почтением. Если бы они получили то, что им на самом деле причитается, их похороны не поражали бы таким великолепием. Эти грешники «приходили» к покою, т. е. умирали естественной смертью.

Смерть тирана описывается как удаление из святой земли: «И отходили от святого места», т. е. после смерти они удалялись из святой земли, святого города Иерусалима и святого храма. Возможно, мысль также состоит в том, что по смерти тиран удалялся из присутствия святого народа, который он угнетал. Однако со временем угнетателей забывали «в городе, где они так [нечестиво] поступали»9. Их имя не сохранится ни в их потомстве, ни в памяти членов общества в качестве благочестивого назидания. Они заслужили такую судьбу тем, что «так поступали», т. е. извращали саму справедливость. Бог обуздывает их нечестие смертью, которая обрывает их власть и могущество. Их деяния и даже сами воспоминания о них исчезают из памяти людей. Это ещё один пример «суеты», которая пронизывает все обстоятельства жизни на земле (8:10).

Б. Отложенное возмездие (8:11–13)

Что же происходит, когда Господь медлит нанести свой удар? Вот один из результатов Божьего терпения по отношению к нечестивым: «Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло. Впечатление (лишь впечатление!) о том, что Бог ничего не делает с нечестивыми людьми и питает сомнения в нравственном правлении Бога. «Сердце», т. е. средоточие мыслей и воли, сынов человеческих наполняется мыслями, направленными на зло. Иногда долготерпение Бога действительно побуждает нечестивых к ещё большему греху. С другой стороны, те, кого угнетают, могут исполнится духом мести или присоединиться ко злу, следуя поговорке «если не можешь победить, присоединяйся» (10:11).

Из-за отсутствия наказания грешник «сто раз делает зло», т. е. раз за разом. Он «коснеет в нём», т. е. в своём образе жизни, продиктованном нечестивостью. Собственная злобность приносит ему своеобразное удовлетворение. Вопреки ожидаемому скорому возмездию, грешник часто спокойно доживает до старости. Тем не менее, «я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицом Его». Хоть он и наблюдает процветание грешников, он убеждён, что в определённый момент в будущем нравственное правление Бога проявит себя. Будет ли несправедливость устранена при этой жизни? Или же это случится в грядущей? Когелет об этом не говорит. Несмотря на все признаки обратного, он твёрдо верит, что с праведниками в конечном итоге всё будет хорошо (10:12).

Также он убеждён, что грешники однажды вкусят гнев Божий: «А нечестивому не будет добра». Несмотря на явные доказательства обратного, вера Когелета в карающий Божий суд непоколебима. «Подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом». Как отмечалось выше, иногда грешники проживают долгую и спокойную жизнь. Но чаще всего их ждёт иная судьба. Никто не может с уверенностью сказать, почему в некоторых случаях суд запаздывает. «Тень» – это символ всего, что недолговечно; но даже долгая жизнь грешника не обязательно является благословением. Причина, по которой дни грешника сочтены, – это тот факт, что он «не благоговеет пред Господом». Только страх Божий способен сделать жизнь любой продолжительности достойной того, чтобы жить (8:13).

В. Неподобающий исход (8:14–15)

Иногда кажется, что закон воздаяния работает наоборот: «Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых». Печальный факт заключается в том, что иногда праведника настигает судьба, более подобающая нечестивому. «А с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников». Иногда грешники благословляются тем процветанием, которое скорее подобает тем, кто служит Богу. Заканчивает мысль Когелет своим мрачным рефреном: «И сказал я: и это – суета!» (8:14).

Видимость несправедливого обращения способна привести к удручённому духу. Чтобы преодолеть влияние подобного неподобающего хода событий, Когелет предлагает следующий рецепт: «И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, чем есть, пить и веселиться». Нельзя допускать того, чтобы факт наличия нравственных расхождений отравил всю жизнь человека. Совет заключается в том, чтобы спокойно наслаждаться благословениями и комфортом, которые имеются у человека (ср. 2:24; 3:12; 22; 5:18).

Это ни в коем случае не призыв к жадности и прожорливости (ср. 3 Цар. 4:20). Слова «под солнцем» снова указывают на то, что Когелет ограничивает свою область исследований земным существованием человека. Продолжение совета звучит так: «это сопровождает его в трудах во дни жизни его»; т. е. радость и довольство сердца будут сопровождать человека во всех его делах. Кроме того, ничто из сказанного здесь никоим образом не противоречит мыслям, выраженным в 7:1 и дал., где поощряется дух серьёзности и умеренности. Серьёзное отношение к жизни не исключает безобидного застолья, о котором ведёт речь Когелет (8:15).

Заключение

Непостижимость целей Бога

Екклесиаст 8:16-17

Когелет провёл множество бессонных ночей, всем сердцем стремясь познать мудрость. Это стало первым исследованием, которое он предпринял (ср. 1:16). Он стремился обрести мудрость, которая могла бы помочь ему исследовать деяния Бога. Его вторым делом было «обозреть дела, которые делаются на земле», т. е. не только узнать, что делают люди разного положения и призвания, но и понять, каковы цели и результаты этого (8:16).

В своих поисках Когелет увидел «все дела Божии», т. е. действия людей и их согласованность с провидением. Его вывод состоит в том, что «человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем». Ограниченный разум человека не способен ни понять, ни объяснить происходящего согласно божественному провидению. «Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он всё-таки не постигнет этого». Мудрость стремится постичь всё, что можно постичь. Тем не менее, когда дело доходит до Божьих дел, есть пределы тому, что может быть открыто человеку (8:17).

Примечания

1 Другой интерпретацией 6:11 может быть: «Если количество вещей умножается, с ними умножается и суета», т. е. чем больше богатств приобретает человек, тем больше проблем он получает.

2 Другие предпочитают переводить древнееврейское дабар в 7:8 как «слово». Тогда смысл будет следующим: нельзя судить о конечном эффекте какого-либо замечания. Можно сделать совершенно безобидное замечание, которое, тем не менее, будет иметь самые серьёзные последствия. Урок здесь в том, чтобы быть крайне осторожным в речи.

3 Ещё одно толкование слов «в суетные дни мои» в 7:15 – это «в мои пустые дни», т. е. мои быстро проходящие дни.

4 Другим толкованием глагола тисшомем будет «поражаться или изумляться». Следовательно, отрывок будет читаться так: «Зачем тебе чрезмерно поражаться?», т. е. изумляться тому, что ревностное стремление к праведности и мудрости не приносит ощутимых результатов.

5 Некоторые считают важным, что глагол здесь употребляется в женском роде. В 12:8 используется мужской род того же глагола. Такие перестановки в роде часто встречается в древнееврейском и, вероятно, не имеют особого значения в 7:27.

6 Другое мнение касательно ст. 7:28 состоит в том, что речь в нём идёт о достижении высшей мудрости. Немногие мужчины достигли её (даже самому Когелету это не удалось), но среди женщин таких ещё меньше, если вообще есть. См. H. C. Leupold, Exposition of Ecclesiastes (Grand Rapids: Baker, 1966), pp. 176f.

7 Некоторые считают, что последний фрагмент 8:6 означает, что (1) зло царя будет давить на него до тех пор, пока не придавит к земле; или что (2) когда человек более не способен вынести тяжесть угнетения, вмешивается Бог.

8 Другие считают, что в 8:7 речь идёт о царе-тиране. Деспот не способен предвидеть последствия своей безжалостной политики, поэтому он лишь слепо наполняет меру своего беззакония.

9 Другие рассматривают 8:10 как противопоставление судьбы праведников и пышного погребения нечестивых, само имя которых выбрасывается вон подобно грязи и вскоре забывается.

Глава тридцать восьмая

Незнание будущего

Екклесиаст 9:1–11:6

Во введении ко второй половине книги (6:10–12) указаны два основных вывода, к которым Когелет пришёл в результате своих философских исследований: (1) человек не знает о Божьих делах в настоящем; и (2) человек не знает, что произойдёт в будущем. Первый из этих выводов автор развил в 7:1–8:17. Здесь же Когелет представляет своё второе заключение.

Человек не знает, каким его видит Бог

Екклесиаст 9:1-6

Далее представляется новый аспект дискуссии, который, тем не менее, тесно связан с предыдущей главой, о чём свидетельствует вступительное слово. «На всё это я обратил сердце моё для исследования». Когелет ничего не упустил в своих попытках прийти к заключению, «что праведные, и мудрые, и деяния их – в руке Божией», т. е. в Его власти и под Его контролем. Они подчинены божественной воле, но таким способом, который непостижим для человеческого разума. И вновь подчёркивается всевластие Бога. Люди веры радуются такому положению дел, вместо того чтобы бунтовать против него. Они знают, что их небесный отец справедливый, любящий и сострадательный (9:1а).

А. Чего не знают живые (9:1б-2)

Что представляет собой жизнь человека в глазах Бога? «Человек ни любви, ни ненависти не знает». Эти термины иногда используются в древнееврейском для выражения предпочтения и его противоположности (ср. Втор. 21:15; Мал. 1:2 и дал.). Мысль состоит в том, что по происходящему с человеком нельзя делать выводы о том, как его воспринимает Бог. «Любит» (одобряет) ли его Бог или же, напротив, «ненавидит» (не одобряет)? Под солнцем, вне откровения, невозможно выяснить, каково же положение человека перед Господом. Бедствия не обязательно указывают на то, что человек – великий грешник. Материальное благополучие также не обязательно указывает на то, что человек – дитя Бога. Внешние обстоятельства не являются критерием внутреннего расположения или окончательного суда. «Во всём том, что перед ним», т. е. с человеком может случиться практически всё, что угодно. Идея состоит в том, что всё, что должно произойти, что будет определять судьбу людей в будущем, – размыто, неясно и находится вне их контроля (9:1б).

«Всему и всем – одно». Все люди в своей жизни испытывают весь спектр событий: зной и тень, затишье и бурю, процветание и невзгоды, радости и печали. Вполне очевидно, что в распределении добра и зла невозможно увидеть никакого лицеприятия. Землетрясения, эпидемии и бури не делают различий между добрыми и злыми. «Одна участь праведнику и нечестивому». Всем людям уготована одна участь, будь то смерть или любое другое обстоятельство, независимо от их нравственного состояния.

В этом предложении Когелет подчёркивает свою мысль перечислением упомянутых ранее «всех». Одна участь уготована всем: (1) «праведнику и нечестивому», т. е. тому, кто должным образом относится к ближнему, и кто – нет; (2) «доброму», т. е. тому, у кого нет нравственного порока; (3) «чистому и нечистому», т. е. тому, кто соблюдает церемониальные нормы закона, и кто – нет; (4) «приносящему жертву и не приносящему жертвы»; (5) «как добродетельному, так и грешнику», т. е. тому, кто исполняет свой долг перед Богом, и кто – нет; (6) «как клянущемуся, так и боящемуся клятвы». Последнее противопоставление касается тех, кто клянётся с лёгкостью и небрежностью, и тех, для кого клятва – это святое, или тех, кто вообще избегает использовать Божье имя для чего бы то ни было (9:2).

Б. Что живые знают (9:3-5а)

Хотя без откровения люди не способны понять своё положение перед Богом, они знают, что всех их ждёт «это-то», т. е. смерть (ср. 2:14–16; 3:19; 5:15; 6:12). Когелет говорит, что эта общая судьба всех людей – «худо во всём, что делается под солнцем». Почему же это зло? Потому что это самым пагубным образом влияет на характер людей. Люди с мирским мировоззрением считают, что любые праведные усилия как будто остаются безрезультатными. Так какие же преимущества даёт стремление человека быть хорошим? Именно поэтому «сердце сынов человеческих исполнено зла». Отсутствие разницы в судьбе порождает желание безрассудно грешить, поощряет их нечестивость. Когелет называет такую позицию безумием: «Безумие в сердце их, в жизни их», т. е. речь идёт о поведении, противоположном тому, что диктует мудрость и разум (ср. 1:17; 2:2, 12). Термин «безумие» (холелот) включает в себя слепоту к реальным проблемам, духовное заблуждение.

Люди всю свою жизнь склонны следовать собственным похотям и страстям. Они мало заботятся о том, что Божие. «А после того они отходят к умершим». Структура этой фразы напоминает военную команду, которой нельзя не подчиниться (в Синодальном переводе добавлено слово «отходят»). Подобно тому, как они разделяют жизненные обстоятельства, праведники и нечестивые стремятся к одной и той же цели – объединению с мёртвыми. Всё, о чём здесь идёт речь, происходит «под солнцем», т. е. среди мирских людей, которые смотрят на жизнь без того, чтобы пользоваться Божьим откровением (9:3).

Далее Когелет добавляет ещё одну причину, по которой люди живут безрассудной и безбожной жизнью: «Кто находится между живыми, тому есть ещё надежда». Для людей характерно жить надеждой. Они продолжают надеяться, что в итоге всё будет хорошо, но не делают ничего, что способствовало бы духовному росту. Нечестивые же люди вообще не видят причин что-либо менять в своей жизни.

Мысль о том, что надежда подобает скорее живым, нежели мёртвым, отражена в поговорке: «Псу живому лучше, нежели мёртвому льву». К диким собакам в Палестине относились с величайшим презрением (ср. 1 Цар. 17:43; 2 Цар. 3:8). Лев же, с другой стороны, считался благороднейшим из зверей. Мысль в том, что даже самое мерзкое, но живое существо лучше, чем благородное, но мёртвое.

На основании этого отрывка некоторые обвиняют Когелета в непоследовательности. Разве в более ранних отрывках автор не говорил о предпочтительности смерти? (ср. 4:2; 7:1). Разгадка здесь состоит в рассмотрении данных отрывков с разных точек зрения. Ранее Когелет уже размышлял обо всех печалях и страданиях, которые человек претерпевает в жизни, до тех пор, пока им не положит конец смерть. Здесь же он ведёт речь о возможности испытать радость в жизни. Смерть лишает человека удовольствия и «надежды», т. е. земного стремления к чему-то большему. Эту мысль можно перефразировать следующим образом: ничто не способно улучшиться в жизни человека в этом мире, если он мёртв (9:4).

У живых есть ещё одно преимущество перед мёртвыми. Мало того, что у них есть надежда, но ещё «живые знают, что умрут». Поскольку они знают это наверняка, то ещё могут проделать необходимые материальные и духовные приготовления к неизбежному. Уверенность в смерти влияет на людей, побуждая их работать в течение дня, достойно использовать свои способности и возможности, наслаждаться и извлекать пользу из настоящего. Людям не следует бездействовать, оплакивая свою судьбу, но их обязанность – принять неизбежное и извлечь из него выгоду (9:5а).

В. Что знают мёртвые (9:5б-6)

С другой стороны, «мёртвые ничего не знают». Они отделены от живого, шумного мира; их дело сделано; им нечего ждать и незачем трудиться. «И уже нет им воздаяния», т. е. плодов от проделанного труда. Все возможности действовать и достигать чего-либо остались в прошлом.

На первый взгляд этот стих как будто полностью отрицает загробную жизнь. Но переводчик не вправе считать это утверждение окончательным мнением Когелета о состоянии мёртвых по двум причинам. Во-первых, речь идёт о мёртвых лишь по отношению к этому миру. Во-вторых, он выражает точку зрения, которая с неизбежностью сформируется у человека, если он рассматривает данный вопрос «под солнцем», вне божественного откровения. Когелет лишь подчёркивает, что никто не способен прихватить с собой какую-либо часть этого мира, когда уходит. В любом случае этот стих должен быть истолкован в свете 12:7 и остальных утверждений Писания на эту тему.

Мало того, что мёртвые полностью отрезаны от этого мира, но даже «память о них предана забвению». Живой человек – это кто-то, мёртвый же – менее, чем никто, о нём не остаётся даже воспоминаний. Мёртвому не полагается даже такой небольшой награды, как память любящих потомков, что в сознании восточных людей было крайне желанным благословением (9:5).

Поскольку память о них предана забвению, для мёртвых будет справедливым и утверждение о том, что «и любовь их, и ненависть их, и ревность их уже исчезли». С течением времени отношение живых к мёртвым, хорошее или плохое, меняется, изглаживается и сходит на нет.

Всю суть этого мрачного отрывка можно выразить словами: «Они (мёртвые) навсегда лишены участия в чём-либо, что делается под солнцем». Находясь на земле, человек участвует в происходящем вокруг, как актёр на подмостках жизни. Со смертью опускается занавес, и роль человека заканчивается (9:6).

Между мёртвыми и живыми лежит непреодолимая пропасть. К такому выводу пришёл Когелет, когда изучал смерть «под солнцем» без света откровения. Запрещая свету из пустой гробницы разогнать смертную тьму, неверующие вынуждены будут признать, что Когелет весьма точно обрисовал смерть. Евангелие явило на свет жизнь и бессмертие (2 Тим. 1:10).

Решение вопроса

Екклесиаст 9:7-10

Так как же человеку справиться с непостижимостью Божьего провидения, неизбежностью смерти и другими наблюдаемыми в жизни несоответствиями? Далее Когелет говорит, в каком духе необходимо встречать все эти трудности. Блок начинается со слов «Итак, иди», т. е. встань и начни. Когелет не хочет, чтобы его читатели лишь сидели и тягостно размышляли о несправедливости и неприятностях в жизни. Не следует беспокоиться о проблемах, которые невозможно разрешить. Для того, чтобы справиться с трудностями жизни, Когелет предлагает три вещи.

А. Пребывай в радости духа (9:7–8)

Во-первых, он призывает читателей: «Ешь с весельем хлеб твой». Это ни в коем случае не предписание вести эгоистичную жизнь, наполненную эпикурейскими удовольствиями. Скорее, это призыв к тому, чтобы рассмотреть в происходящем светлую сторону и взять от жизни наилучшее. Приведённый здесь совет действительно мудр. Намного лучше наслаждаться тем, чем можно наслаждаться, нежели размышлять над тем, что нельзя понять. Этот совет настолько прост, что его часто упускают из виду как слишком примитивный. Однако, чем больше человек над ним размышляет, тем большую ценность он приобретает. Так что Когелет с настойчивостью продолжает:

«Пей в радости сердца вино твоё». Хлеб и вино составляли тогда значительную часть рациона (Быт. 27:28; 1 Цар. 16:20). Не следует вкушать эти продукты лишь для поддержания жизни, но нужно делать это с радостью и весёлым сердцем. Аскетический образ жизни способен лишь усилить тоску, которая возникает из осмысления жизненных неурядиц. Этот мрак, однако, можно развеять, если наслаждаться дарами Бога.

Нигде в Ветхом Завете не запрещается употребление вина в умеренных количествах, хотя некоторые группы (назареи; рехавиты) принимали добровольные обеты воздержания для того, чтобы являть собой пример для общества в целом. Тот же мудрец предостерегает от того, чтобы смотреть на вино, когда оно «красное», т. е. обладает наибольшим пьянящим действием (Прит. 23:31; 20:1).

Этот же совет наслаждаться благами жизни уже неоднократно встречался в книге ранее (напр., 2:24; 3:12). Когелет добавляет и пояснение: «Когда Бог благоволит к делам твоим». Слово «дела» здесь относятся к только что упомянутым еде и питью. Дав человеку возможность наслаждаться едой и питьём, Бог уже одобрил такую деятельность. Бог хочет, чтобы Его благие дары принимались с почтением и благодарением, а самое главное – чтобы ими пользовались. Тот, кто использует эти дары таким образом, угоден Господу (9:7).

Люди должны не только есть с радостью, но и одеваться соответственно. «Да будут во всякое время одежды твои светлы». Белые одежды всегда символизировали чистоту, но на востоке служили ещё и символом радости. Подобную одежду носили на ежегодных больших празднествах. Мысль здесь в том, что и одежда должна приносить радость. Тот, кто одевается по случаю, не только чувствует себя хорошо, но и передаёт это чувство другим.

Радость должна выражаться и в запахе. «Да не оскудевает елей на голове твоей». В жару на востоке на голову выливали масло, чтобы охладить её и добиться освежающего эффекта. Благовонные масла использовались во время праздников для выражения радости. Приятный аромат способствует хорошему расположению духа и отражает положительную самооценку. Это своего рода благотворное заявление. Горе заставляет людей ходить с растрёпанными волосами и неумытыми лицами. Радость же выражается в сияющем лице, дополненном блеском вылитого на голову масла. Волосы после этого можно пригладить и уложить. Если подвести итог, то двойной совет этого стиха гласит, что человек всегда должен оставаться счастливым и весёлым (9:8).

Б. Будь радостным в браке (9:9)

Когелет рекомендует своему читателю: «Наслаждайся жизнью с женой, которую любишь». Этот стих помещает негативный комментарий о женщинах в 7:26 в правильной перспективе. Мужчине с радостью предлагается войти в супружество. Совет адресован неженатым, и по этой причине текст гласит «с женой», а не «со своей женой». Когелет призывает своих учеников-мужчин выбрать себе жён. Это наилучший способ «наслаждаться жизнью». Выбирать следует ту, которую любишь. Это может быть отсылкой к тому, что ранние браки по договорённости порождали много несчастных семей. Лучший способ идти по дороге жизни – делать это в компании любимой супруги или супруга.

Здесь Когелет признаёт, что в доме, где есть достойная любви и любимая помощница, царит счастье. Эти отношения рассматриваются как пожизненные: «Во все дни суетной жизни твоей», т. е. на протяжении всей скоротечной жизни. Эта фраза повторяется, чтобы подчеркнуть преходящую природу настоящего и вытекающую отсюда мудрость наслаждаться им, пока это возможно. Этот короткий жизненный путь – подарок, который «дал тебе Бог под солнцем». Удовольствие от жизни рядом с доброй женой – это «доля твоя в жизни». Такая спокойная радость – это воздаяние, которое Бог даёт за труды, сопровождающие земной путь.

В. Будь неутомим в труде (9:10)

Следующий принцип получения максимального удовольствия от жизни состоит в следующем: «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай». Данную Богом силу следует использовать при каждой возможности. Честный труд ведёт к самоуважению. Труд ради Царства ещё более благодатен. Время, однако, имеет существенное значение. Придёт час, когда никто уже не сможет трудиться (Ин. 9:4). Нужно использовать любую возможность творить добро (Гал. 6:10): «Потому что в могиле, куда ты пойдёшь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости». Могила – это Шеол, обитель мёртвых. Дух человека, оторванный от тела, больше не может заниматься деятельностью, которая является обычной при жизни в этом мире. У тех, кто мёртв, больше нет работы, которую они способны сделать, им нечего планировать или считать; их знания строго ограничены, а их мудрости положен конец.

Этот стих является самым сильным из утверждений Когелета об отсутствии после смерти физического или умственного труда, как и любого развития. Тем не менее, этого едва ли достаточно, чтобы согласиться с исследователями, которые утверждают, что Когелет ожидает полного уничтожения или же полусознательного существования после смерти. Стих ясно говорит о том, что Когелет верит в продолжение существования души/духа после смерти. Он лишь проводит различие между жизнью здесь и тем, что ожидает человека в Шеоле. Смысл в том, что такая жизнь, какой её знает человек, со смертью прекращается.

Человек не знает своего часа

Екклесиаст 9:11-12

Человек должен и обязан работать, но результаты непредсказуемы и лежат вне его власти. Собственные усилия не гарантируют успех в жизни. Когелет снова обращается к своему личному опыту: «И обратился я, и видел под солнцем». Используемый язык указывает на смену точки зрения. Автор поясняет, что речь снова идёт о земном взгляде на жизнь.

Если оставить Божьи принципы за скобками, то можно сделать следующие наблюдения: (1) «не проворным достаётся успешный бег». Можно быть исключительно быстрым, но по ряду обстоятельств или из-за несчастного случая упустить первое место. (2) «Не храбрым – победа». Победа не всегда достаётся самым храбрым. Победа Давида над Голиафом является яркой иллюстрацией данного принципа. (3) «Не мудрым – хлеб». Мудрость не всегда гарантирует достаток. Множество наделённых недюжинным интеллектом людей не могут отыскать достойную работу. (4) «Не у разумных – богатство». Даже самый разумный из людей может оказаться на паперти. (5) «Не искусным – благорасположение». Репутация и влияние не обязательно сопровождаются знаниями и образованием. Мысль, которую отражает весь этот список, состоит в том, что человеческие способности и возможности не гарантируют успеха.

Так почему же успех не приходит к тем, кто его больше всего заслуживает? Когелет объясняет, что «время и случай для всех их», указывая на два фактора, от которых зависит успех или неуспех чего-либо. (1) Термин «время», по-видимому, указывает на то, что оно является одним из элементов, определяющих, преуспеет ли человек в своей попытке сделать что-либо. Он может оказаться не в форме или не в состоянии приложить необходимые усилия. (2) Термин «случай» (пега) здесь относится к непредвиденным обстоятельствам. Обычно он означает какое-то проявление зла (ср. 3 Цар. 5:4). Неудача способна лишить заслуженной награды даже лучшего из людей.

Бог может допустить такой ход вещей, который расстроит даже тех, кто, казалось бы, обладает всеми возможными средствами и дарами. Он способен сделать все их усилия тщетными. Все усилия человека подвержены влиянию обстоятельств, которые лежат вне его власти. Событиями располагает тот, кто выше человека, а успех обусловлен высшими законами, которые порой приводят к самым неожиданным результатам (9:11).

Мало того, что плоды трудов человека находятся вне его контроля, но не властен он и над своей жизнью: «Человек не знает своего времени». Очевидно, что он не знает времени своей смерти, но здесь подразумевается и нечто большее. Используемый язык может включать в себя любую беду или несчастный случай. Человек, с которым случаются эти неожиданные происшествия, сравнивается с (1) рыбой, попадающей в «пагубную сеть»; или (2) запутавшимися в силках птицами. Указанные сравнения подчёркивают, что катастрофа может произойти в самое неожиданное время, а также то, что даже самые могущественные из людей ничтожны в глазах Бога. «Так сыны человеческие уловляются в бедственное время». Бедствие настигает их тогда, когда они не способны ни противостоять ему, ни предвидеть. Слово «время» относится здесь ко времени суда, как и в предыдущем стихе (9:12).

Человек не знает, что будет

Екклесиаст 9:13–10:15

В этом блоке поэт создает картину неопределённости будущего. Он состоит из четырёх частей.

А. Уязвимость мудрости (9:13–10:1)

Когелет высказывает наблюдение о том, как мудрость вознаграждается «под солнцем»: «Вот ещё какую мудрость видел я под солнцем». Он, конечно же, говорит о земной мудрости. Он обращается к вымышленной истории, которая имеет сходство с рассказом из 2 Цар. 20:15–22, и называет её «важной» (9:13).

Иллюстрация такова: «город небольшой» был осаждён «великим царём». Были насыпаны осадные валы, достаточные, чтобы перебраться через стены города. Судьба города была, казалось бы, предрешена. Но в этом городе великий царь столкнулся с бедным мудрецом. «И он спас своею мудростью этот город», т. е. своими мудрыми советами. Вероятно, речь идёт о своевременных переговорах, которые провёл этот мудрец. Несмотря на великое спасение, которое обеспечил этот человек, «никто не вспоминал об этом бедном человеке». Его незначительность снова воцарилась в его жизни, и о нём больше никто не вспоминал (9:14–15).

Рассказанная история побуждает Когелета сделать следующее замечание: «И сказал я: мудрость лучше силы». Мудрость способна достичь того, что недоступно физической силе и возможностям (ср. 7:19). Несмотря на такое очевидное преимущество мудрости, «однако же, мудрость бедняка пренебрегается». Хотя в чрезвычайных обстоятельствах граждане могут обратиться и к самому незначительному человеку, как правило, в обычное время совет, исходящий из такого скромного источника, попросту игнорируется (9:16).

Далее Когелет собрал некоторые поговорки, касающиеся мудрости и её противоположности, в которых сосредоточена мораль вышеизложенной истории. Во-первых, «слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми». Мудрый человек предлагает свои советы тихо, спокойно, осознанно и смиренно. С другой стороны, громогласный глупец пытается своим буйством и бахвальством заставить других принять его мнение. В то время как толпа остаётся глухой к советам мудрого человека, у его ног всегда есть те, кто желает учиться у него мудрости (9:17).

Во-вторых, «мудрость лучше воинских орудий». Такова мораль, которую Когелет извлекает из только что рассказанной истории. Мудрость может то, на что не способна никакая материальная сила. Она часто приводит к исходу, которого невозможно добиться никакими силовыми методами. С другой стороны, «один погрешивший погубит много доброго». Всё доброе, чего можно достичь, внимая совету мудреца, может пасть жертвой злодеяний и извращённого ума одного злого человека (9:18).

В-третьих, «мёртвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника». Это метафорическое подтверждение принципа, изложенного в предыдущем стихе. Суть в сравнении незначительности причины, которая портит дорогостоящее вещество, с усердием и мастерством. Таким образом, незначительные ошибки могут ударить по самому лучшему впечатлению и репутации: «То же делает небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью». Печальный факт жизни состоит в том, что одного неразумного поступка бывает достаточно, чтобы подорвать доверие к мудрости и суждениям человека. Небольшая ошибка, подобно мёртвым мухам, затмевает выдающиеся качества человека и лишает его почестей, которые ему на самом деле причитаются (10:1).

Б. Препятствия на пути к мудрости (10:2–7)

«Сердце мудрого – на правую сторону, а сердце глупого – на левую». Для древних правая рука была более почётной, нежели неполноценная левая. Идея состоит в том, что сердце мудрого человека ведёт его к тому, что верно и правильно; сердце же дурака вводит его в заблуждение, ведя неправильном направлении. Разум мудрого человека, как хранитель, помогает избежать ловушек и опасностей повседневной жизни. У глупого человека такой помощи нет (10:2).

Едва ступив за порог и начав общаться с другими людьми, глупец тут же проявляет свою глупость: «По какой бы дороге ни шёл глупый, у него всегда недостаёт смысла (букв., сердца)». Останься он дома, ему бы удалось скрыть свою некомпетентность, но такие люди, как правило, не догадываются о собственной глупости. Они идут туда, куда подсказывает им их неразумное сердце. Недостаток «сердца» в литературе мудрости равнозначен отсутствию здравого смысла. Своими деяниями «всякому он выскажет, что он глуп». Лишь выйдя из дома, он словами и делами демонстрирует свой истинный характер, являя всем свою глупость (10:3).

Как же мудрость должна действовать перед лицом гнева и обиды? «Если гнев (букв., дух) начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места своего». Здесь изображается монарх, который сердится на слова своего советника, выказывая негодование и презрение. Естественной реакцией была бы спешная отставка или бунт против такого царя. Но мудрость поощряет сдержанность, так как «кротость покрывает и большие проступки». Спокойный и последовательный уход с поста избавляет такого советника от опасностей заговора или измены, к которым может привести необдуманная реакция (10:4).

Далее Когелет приводит своё личное наблюдение касательно видимой неразберихи, которая часто преобладает в правительстве. «Есть зло, которое видел я под солнцем». Власть переходит в руки неразумного человека, и этот правитель совершает грубейшую ошибку. Мысль здесь состоит в том, что зло не порождается преднамеренными действиями правителя, а является следствием несовершенства человека (10:5).

Эта ошибка описывается далее: «Невежество поставляется на большой высоте, а богатые сидят низко». Глупый правитель возводит на высокие должности некомпетентных людей. «Невежество» в данном случае служит абстрактным обобщением для «глупых». «Богатые» же – это не просто те, кто обладает богатством, каким бы оно ни было, но люди благородного происхождения, получившие его по наследству. Такие люди часто обладают честным стремлением занять высокие должности. Неуверенные в себе правители часто стараются держать их в низком положении (10:6).

Далее Когелет развивает мысль о необдуманных назначениях неразумного правителя. «Видел я рабов на конях, а князей, ходящих, подобно рабам, пешком». Ко времени Соломона лошадь стала общепризнанным символом почёта (10:7).

В. Ожидание неожиданного (10:8-11)

Когелет приводит ряд пословиц, которые говорят о благоразумии и осторожности, а также об опасности глупости. Это может быть очередной отсылкой к мудрому человеку, вызвавшему негодование правителя и склонному встать на путь бунта.

«Кто копает яму, тот упадёт в неё, и кто разрушает ограду, того ужалит змей». Эта поговорка повторяется в Прит. 26:27, где говорится о возмездии, которое ожидает злодеев. Здесь же пословица призвана пробудить в человеке осторожность до того, как он взбунтуется против царя. Когелет рисует образ змей, обитающих в трещинах стены. Разрушение стены растревожит их. Снос стены может быть необходимостью, но всегда нужно помнить об опасности, которая может за этим последовать, и соблюдать осторожность. Образно говоря, разрушение стены может относиться к устранению порочных государственных институтов, которое подвергает самого реформатора многим опасностям (10:8).

«Кто передвигает камни, тот может надсадить себя, и кто колет дрова, тот может подвергнуться опасности от них». Здесь показана работа в каменоломне (ср. 3 Цар. 5:17). Опасности, которым там подвергаются работники, хорошо известны. Заготавливая дрова, работник может пораниться топором или пилой. Некоторые считают, что речь здесь идёт о рубке леса. В таком случае, рабочего может раздавить падающее дерево или убить сорвавшийся с топорища топор. Это может быть метафорическим предупреждением, касающимся попыток упразднить проверенные временем ведомства или традиции (10:9).

При колке дров необходим острый топор: «Если притупится топор и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы». Если топор потерял остроту, то в удары придётся вкладывать больше сил. С другой стороны, «мудрость умеет это исправить». Мудрость учит, как доводить дело до успешного завершения. К примеру, в этом случае она учит работника сначала наточить свой топор. Эту поговорку можно применить ко всем ранее рассмотренным ситуациям. Одна лишь мудрость позволяет человеку встретить и преодолеть опасности и трудности, которые окружают его в политической и общественной жизни. Если некто склонен выражать своё недовольство правителем, пусть сначала убедится, что его ресурсов достаточно для обеспечения успеха (10:10).

Наконец, Когелет приводит поговорку, призванную показать необходимость вовремя пользоваться возможностями: «Нет пользы заклинателю от его искусства, если змей ужалит его до заклинания» (перевод МБО). Заклинание змей встречается в Писании (напр., Исх. 7:11), сохранилась эта практика и до наших дней. Если змея укусит заклинателя прежде, чем он успеет применить свои навыки, то они ему уже не понадобятся. Самый выдающийся навык бесполезен, если не применять его в нужный момент (10:11).

Г. Тщетность слов (10:12–15)

Упоминание заклинателя в ст. 11 побуждает автора представить ряд принципов, противопоставляющих слова и дела мудрецов с одной стороны, и бесполезную болтовню и суету глупцов с другой.

«Слова из уст мудрого – благодать». Его слова не только приятны, но и убедительны. В отличие от несчастного заклинателя змей в предыдущем стихе, мудрец говорит своевременно и с благой целью. Эту истину прекрасно иллюстрирует Иисус (Лк. 4:22). С другой стороны, «уста глупого губят его же». Он говорит прежде, чем подумать, и, следовательно, со временем вынужден будет отказаться от сделанных им замечаний. Таким образом он навлекает на себя осуждение. Его слова являются причиной его собственной погибели (10:12).

Проблема глупца (кесил = тупой, глупый) состоит в том, что «начало слов из уст его – глупость». Открывая рот, он исторгает из себя глупость за глупостью. Но на этом он не останавливается. «Конец речи из уст его – безумие». К тому времени, как закончить речь, он уже принимает на себя обязательства более, чем неумные; они продиктованы самонадеянностью и свидетельствуют о психической и нравственной порочности. Его несдержанность в словах затрагивает Божье провидение, или же он осуществляет словесные нападки на царя (10:13; ср. 10:4).

«Глупый (сакал = непонятливый, бестолковый) наговорит много». Его речь не только глупа, но и пространна. Что ещё хуже, болтает он о вещах, в которых ничего не смыслит. «Человек не знает, что будет [в ближайшем будущем]». Это, однако, не останавливает глупца. Он уверенно говорит о таких вещах, тем самым лишь подчёркивая свою глупость. «И кто скажет ему, что будет после него?» Он не осознаёт, что (1) его речь может иметь далеко идущие последствия; или (2) его прегрешения могут сказаться на его потомках; или (3) его перспективы после смерти выглядят крайне мрачными. Неопределённость будущего выступает постоянной темой этого раздела (10:14).

Далее Когелет обращается к труду глупцов, хотя, возможно, речь идёт о тщетных рассуждениях о провидении, как о таком труде. «Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город». Незнание пути в город, по-видимому, выступало общепринятым признаком невежества касательно самых очевидных вопросов. Глупец трудится до тех пор, пока его сила не иссякнет, так ничего и не добиваясь. Мысль в том, что к выполнению любой задачи необходим здравый подход, что недоступно пониманию глупого и ведёт к тому, что все его усилия тщетны (10:15).

Человек не может знать о приближающейся беде

Екклесиаст 10:16–11:2

Последствия мудрости и глупости в жизни простых людей находят свои параллели в жизни мудрых и глупых гражданских правителей. Когелет возвращается к теме, поднятой в 10:4–7, а именно, глупости того, кто занимает царский трон. Он вновь подчёркивает необходимость мудрости и осторожности со стороны подданных такого царя.

А. Зло в высших эшелонах власти (10:16–17)

«Горе тебе, земля, когда царь твой отрок». Термин «отрок» (наар) включает в себя любой возраст до совершеннолетия. Имеется ввиду молодой и неопытный царь, который служит марионеткой в руках порочных советников. Ряд исследователей считает, что речь идёт о ребяческом поведении Ровоама, сына и наследника Соломона. Хотя ему и было сорок лет на момент воцарения, вёл он себя как избалованный ребёнок (3 Цар. 12:1-14). Земля также страдает, когда её князья «едят рано», т. е. объедаются тогда, когда следовало бы заниматься государственными делами. Так проводить своё утро могут только расточители (10:16; ср. Ис. 5:11).

«Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода». Когелет уже выражал своё отношение к постановлению на высокие должности недостойных рабов; здесь же он ведёт речь о том, что те, кто происходят из знатного сословия и получили образование в высших слоях общества, с большей вероятностью могут оказаться благословением для своей земли, нежели выскочки, которые получили должность путём взяточничества или кумовства. Когелет говорит о том, что верно в целом, а не о том, что верно всегда. Князья благородного происхождения «едят вовремя», т. е. не пируют в то время, когда должны управлять. Едят они «для подкрепления, а не для пресыщения», т. е. для поддержания жизнедеятельности, а не для удовлетворения своей страсти. Они никогда не позволят приёму пищи переродиться в пьяную пирушку (10:17).

Б. Бедствие в земле (10:18–19)

Далее Когелет использует дом в качестве образа государства. При некомпетентном или ленивом управляющем состояние дома оставляет желать лучшего: «От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечёт дом». Хороший управляющий всегда сделает ремонт до того, как дом придёт в непотребное состояние (10:18).

Когелет поясняет, как старинный дом-государство может прийти в бедственное состояние: «Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь». Правители слишком много времени уделяют кутежу и распутству, оставляя мало времени и сил для государственных дел. Они бездумно и безо всякой меры используют Божьи благие дары для собственного удовлетворения. У таких бесполезных правителей «за всё отвечает серебро». Чтобы поддерживать их расточительный образ жизни, необходимы деньги. У них они есть, так что они могут потворствовать своим аппетитам в полной мере. Вне всяких сомнений, большая часть их денег приобретена путём вымогательства и взяточничества, равно как и путём непомерных налогов. Они используют свой высокий пост лишь для увеличения личного благосостояния (10:19).

В. Предостережение на отчаянные времена (10:20)

В описанных выше обстоятельствах у человека может возникнуть соблазн оскорбить и проклясть столь ужасных народных вождей. Когелет предостерегает: «Даже и в мыслях твоих не злословь царя», т. е. даже не думай о том, чтобы проклинать царя. Крайне опасно поддаваться такому импульсу. В ст. 8:2 Когелет уже предложил благочестие в качестве основания для покорности царю; здесь же основанием является осторожность, т. е. забота о личной безопасности. Подобные беспринципные князья не остановятся ни перед чем, лишь бы сохранить свою власть.

Кроме того, Когелет советует: «И в спальной комнате своей не злословь богатого». «Богатый» здесь – это представитель состоятельной семьи, которая управляет страной. Речь идёт о ситуации, когда один человек общается с другим в дальней части своего дома. Это всё равно, что сказать: «И у стен есть уши». Слуги могут с готовностью предать своего хозяина за определённую сумму денег. «Потому что птица небесная может перенести слово твоё и крылатая – пересказать речь твою». Это похоже на современное выражение «птичка напела». Не зависимо от того, насколько осторожен человек, изменнические речи способны легко достичь ушей безжалостных князей. Автократ рассылает по стране множество шпионов, которые следят за его подданными (10:20).

Г. Действия в отчаянные времена (11:1–2)

Живя под политическим гнётом, лучше всего будет прислушаться к следующему совету: «Отпускай хлеб свой по водам». Текст не имеет отношения к посеву семян, как утверждают некоторые, так как древнееврейский глагол шалак не использовался для обозначения посева или разбрасывания семян. Кто же в здравом уме выбросит лепёшки в водный поток? По-видимому, это метафора для участия в неблагодарном труде. Тогда изречение призывает мудрого человека творить добро без надежды на то, что оно к нему вернётся. «Потому что прошествии многих дней опять найдёшь его». Это не должно служить поводом для добрых дел, но по прошествии времени может послужить результатом (11:1).

Метафора о пущенном по водам хлебе забыта, и теперь совет излагается простыми словами: «Давай часть семи и даже восьми», т. е. раздай по куску своего хлеба любому количеству нуждающихся. Когелет рекомендует быть великодушным безо всяких ограничений. Формула X + 1, распространённая в Притчах, является способом указания на неопределённое число. Мотив для такой щедрости заключается вот в чём: «Потому что не знаешь, какая беда будет на земле». Может настать время, когда самому благодетелю понадобится помощь; а сам он будет уже не в силах помогать другим. Идея состоит в том, чтобы обрести друзей в качестве страховки на тот случай, когда может понадобиться помощь других (ср. Лк. 16:9). Это не самый высокий мотив для даяния, но книги мудрости практичны. В данном случае речь идёт о практичности благодеяния (11:2).

Человек не знает, какое добро придёт

Екклесиаст 11:3–6

А. Уверенность в будущем (11:3)

Беда может прийти в любую минуту: «Когда облака будут полны, то они прольют на землю дождь». Несчастье, ожидаемое в предыдущем абзаце, своей внезапностью и бесконтрольностью напоминает законы природы. Когда влага переполняет облака, они обрушивают своё бремя на землю в соответствии с законами, которые человек не в силах изменить. «И если упадёт дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадёт». Это ещё одна иллюстрация беспомощности человека перед лицом сил природы, и человеку следует принимать такие обстоятельства как должные. Когда буря сметает дерево, оно лежит там, куда упало. Когда настают недобрые времена, людям следует прогнуться под ударом, ибо они бессильны его предотвратить. Будущее нельзя ни просчитать, ни направить в нужное русло (11:3).

Б. Опасность чрезмерной осторожности (11:4)

Хотя будущее смутно и неотвратимо, оно не должно влиять на усердие и активность людей: «Кто наблюдает ветер, тому не сеять». Образ представляет крестьянина, который наблюдает за ветрами, ожидая подходящего для сева времени. Если его разум занимают сильные ветра, способные сдуть семена, которые он разбрасывает, результатом станет бездействие. Дело в том, что пытающийся предвидеть будущее и подготовиться к любым непредвиденным обстоятельствам, упускает прекрасные возможности.

То же самое относится и ко времени сбора урожая, но в этом случае желанным будет уже отсутствие дождя. «Кто смотрит на облака, тому не жать». Грозы губительны для урожая. Тот, кто боится любых признаков непогоды и меняет свои планы при каждом таком изменении в небе, может запросто откладывать жатву до тех пор, пока урожай не испортится или не настанет сезон дождей. Опять же, дело в том, что в жизни нет ничего определённого. Нет никаких гарантий. Правилом для любого начинания должна стать вероятность, скреплённая молитвой. Единственный, кто никогда не терпит неудачу – это человек, который никогда ничего не пытается; и это самая большая неудача из всех (11:4).

В. Неведение касательно возможного блага (11:5–6)

Для человека характерно невежество касательно физического мира, но насколько же больше это невежество, если речь идёт о духовном мире и загадках Божьего нравственного правления. Приводятся два примера такого невежества: «Как ты не знаешь путей ветра», т. е. его направления. Кто вообще способен его предсказать? Во-вторых, человеку неведомо, как ребёнок растёт в утробе матери, «как образуются кости во чреве беременной». Рост младенца в материнской утробе остаётся загадкой и по сей день. Кто способен по-настоящему это понять?

Столь же таинственным, как в целом, так и в деталях, является действие Божьего провидения: «Так не можешь знать дело Бога, который делает всё». Поскольку всё находится в руках Божьих, оно обязано быть тайным и выходящим за рамки человеческой компетенции. Бог творения – это Бог, который держит будущее в Своих руках (11:5).

И вновь Когелет предостерегает от лености и апатии, вызванных незнанием будущего и непостижимостью Божьих дел: «Утром сей семя твоё, и вечером не давай отдыха руке твоей». Суть в том, что следует продолжать заниматься своими повседневными делами, оставаться активным и усердным в своём призвании. Труд крестьянина выступает здесь как пример работы в целом. Человек должен рано вставать и заниматься своим делом с утра до вечера. Это призыв провести весь день в активном труде. Работа, выполненная в правильном духе, является благословением. Это исключает множество соблазнов и порождает многие достоинства.

Так зачем работать с утра до вечера? Мотив для такого предписания звучит следующим образом: «Потому что ты не знаешь, то или другое будет удачнее, или то и другое равно хорошо будет». Сработает не одно, так другое. По крайне мере, у человека что-то останется от его труда, а, возможно, он даже соберёт полноценный урожай с обоих посевов. Суть вот в чём: если есть работа, которую необходимо сделать, делай её с усердием и полной отдачей, не заботясь о факторах за пределами своего понимания.

Глава тридцать девятая

В заключение данного вопроса

Екклесиаст 11:7–12:14

Извилистым путём Когелет подходит к своему окончательному выводу относительно смысла жизни. Заключительный раздел книги содержит поэму и эпилог от третьего лица.

Введение в прозе

Екклесиаст 11:7-8

Прозаическое введение резюмирует последний раздел книги. Вооружённый жизнерадостностью, верующий способен встретить и преодолеть любые жизненные неурядицы. Это тот дух, который наслаждается настоящим, но также и смотрит в будущее.

А. Радости жизни (11:7)

«Сладок свет». Соединительный союз вав («и») здесь просто означает переход. Человеку не следует недоумевать, озадачиваться и позволять встречаемым трудностям подавить его и парализовать работу. Слово «свет» здесь можно воспринимать как буквально, так и в качестве равнозначного слову жизнь. Если принять первое, то мысль состоит в том, что всё, что свет раскрывает, всё, что расцвечивает, всё, что пробуждает, – это радость. Когда человек живёт добродетельно и старательно трудится, как советовал ранее Когелет, жизнь стоит того, чтобы жить, и бесперебойно приносит верному работнику радость. «И приятно для глаз видеть солнце». «Видеть солнце» означает быть живым (11:7).

Б. Обязанность радости (11:8)

«Если человек проживёт и много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их». Жизнь сладка и приятна, а долг человек – наслаждаться ею. Сам Бог поручил ему поступать так, вне зависимости от того, насколько продолжительная его жизнь.

В то же самое время ему необходимо не забывать «о днях тёмных». Речь идёт о смерти и пребывании в Шеоле, месте бесконечно далёком от жизни под солнцем^1. Мысль о том, что вскоре наступит ночь, когда ни один человек не сможет работать (Ин. 9:4), должна побудить людей извлекать из каждого дня жизни всё возможное, оставаться довольными и жизнерадостными, исполнять дневные обязанности с осознанием, что это день труда и радости.

Что же конкретно человек должен помнить о днях тёмных? Когелет отвечает: «Которых будет много». Время в Шеоле будет тянутся бесконечно долго. Он ничего не говорит о том, как эти дни пройдут или когда закончатся. Поэтому он велит людям пользоваться настоящим как единственным, что есть в их распоряжении.

«Всё, что будет, – суета!» Это может означать: жить будущим – это суета. Оно может никогда не настать. Смерть может в любой момент отрезать человека от его будущего. Суть жизни – настоящее. Необходимо использовать его наилучшим образом. С другой стороны, будущая суета может относиться к старости, в которой способности человека убывают. Последнее объяснение хорошо согласуется с тем, что будет сказано в главе 12 (11:8).

Поэтическую часть Когелет начинает с того, что призывает молодёжь (1) наслаждаться юностью; и (2) помнить о могиле.

Время юности

Екклесиаст 11:9-10

Когелет развивает мысль о том, что юность предназначена для наслаждения. Он начинает свой призыв с описания того, что желательно, затем переходит к нежелательному.

А. Что желательно (11:9)

Когелет начинает своё заключительное стихотворение призывом к разумному наслаждению жизнью. В ст. 8 он уже призвал людей радоваться. Здесь же он развивает эту мысль и побуждает человека воспитывать в себе дух жизнерадостности в целом.

«Веселись, юноша, в юности твоей», т. е. начинай развивать добродетель радости с ранних лет. Даже будучи молодым, верующий должен направлять своё сердце на то, чтобы наслаждаться благословениями, которыми его окружает Бог. Юность – это время невинности и незамутнённого удовольствия. Если кто и может забыть о мучительном беспокойстве о будущем, так это молодёжь. Жизнь в радости начинает с сердца, с должного настроя и решимости. Она не зависит от вечных обстоятельств. «И да вкушает сердце твоё радости во дни юности твоей». Лёгкость сердца должна проявляться в облике и манерах человека.

Два принципа должны направлять молодёжь в этом «хождении» по жизни. Во-первых, идти нужно «по путям сердца твоего», т. е. согласно желаниям сердца. Человек вполне может следовать желаниям сердца, укоренённого в страхе Божьем, потому что оно, несомненно, желает того, что правильно. Форма утверждения подчёркивает не ограничения, которые божественная мораль накладывает на жизнь, а простор и разнообразие удовольствий, которые открываются для человека. Во-вторых, идти следует «по видению очей твоих», т. е. следовать туда, куда устремлён взор.

Когелет здесь ведёт речь не о безудержной страсти или бездумных удовольствиях. Он прибавляет ещё одну мысль, важное размышление, указывающее на вывод, к которому подводит вся книга: «Только знай, что за всё это Бог приведёт тебя на суд». Имеет ли он ввиду земной суд? Имеет ли он ввиду бедствия, бедность, болезни, жалкую старость или что-то подобное? Всё это часто приходит как естественное следствие излишеств молодости. Может быть, он имеет ввиду порицание окружающих? Конечно же, отрывок указывает на нечто большее, нежели любое из этих временных явлений. В этом заключении речь не может идти о чём-то меньшем, нежели вечный суд за порогом смерти.

В предыдущих стихах Когелет уже говорит о разнообразных временных наказаниях (ср. 2:26; 3:17; 7:17 и дал.). Здесь же он поднимается на следующую ступень. Более того, он также признал, что земная награда или наказание не всегда соответствуют ожиданиям. Этот факт подготовил почву для откровения о том, что эта жизнь – не конец всему. За порогом смерти ждёт следующий этап существования, во время которого человека ждёт оценка его деяний, правосудие и воздаяние. Он почти ничего не говорит об этом окончательном суде. Его предыдущие упоминания преисподней заставляют думать, что, по его мнению, суд должен происходить за её пределами.

Б. Что не желательно (11:10)

Чтобы наслаждаться жизнью, молодёжь должна удалить из неё всё то, что может помешать законной радости. Во-первых, следует удалить «печаль от сердца твоего». Термин «печаль» (каас) относится к унынию или недовольству существующими обстоятельствами. Подобные чувства необходимо удалить из разума усилием воли. Нужно заставить себя мыслить позитивно. Во-вторых, нужно «уклонять» всё злое от «тела твоего». Древние версии переводят это слово так, что становится понятно, что речь идёт о нравственном зле^2. В своём наслаждении жизнью юноша не должен осквернять своё тело плотскими грехами, которые несут разложение и болезни, а также навлекают гнев Божий.

Так почему же Когелет поощряет такое осмотрительное наслаждение жизнью в молодости? Потому что «детство и юность – суета». Время молодости скоротечно, а способность к наслаждению вскоре угаснет. Поэтому необходимо правильно использовать эти годы, помня о конце. Слово «юность» (шакарут) имеет отношение к слову, означающему «чёрный». Юность – это время, когда волосы черны, в отличие от времени, когда они становятся седыми. «Суета» здесь означает «мимолётность», как и в 7:15 и 9:9.

В. Основополагающее наставление (12:1а)

Для молодых людей у Когелета имеется такое наставление: «Помни Создателя твоего в дни юности твоей». Вот тот источник, который способен питать истинную радость. «Помнить» безусловно означает нечто большее, нежели вспоминать о том, что где-то есть Создатель. Безусловно, речь идёт о том, чтобы это воспоминание формировало поведение человека. Его следует помнить, как Создателя, т. е. того, кто имеет на жизнь любого человека полное право. Эти мысли проявляются в полном послушании Его явленной воле. В множественной форме слова «Создатель» собрано всё Его величие и превосходство. Ряд комментаторов считают, что множественное число в данном случае указывает на триединство Бога (Троицу), что наиболее полно будет раскрыто в Новом Завете.

Молодым людям следует всегда помнить, кто их сотворил, а также цель, ради которой они были сотворены. Они не пришли на эту землю ради удовлетворения собственных прихотей или потакания страстям плоти, которые особенно сильны во времена юности. Они были помещены сюда, чтобы использовать свои силы и энергию в соответствии с законами Творца, и несут перед Ним ответственность за то, как именно они используют возможности и способности, которыми Он их наделил. Им следует с радостью признать, что всё, что они есть, и всё, что у них есть, исходит от Бога.

Время старости

Екклесиаст 12:1б-7

В отличие от периода молодости, когда люди в расцвете сил, пожилой возраст – это сложный и достаточно изнурительный период жизни. Поздние годы описаны в стихах, которые отличаются особенной метафоричностью и наполнены аллегориями. Этот непростой отрывок от общего описания старости (ст. 2) переходит к недугам этого периода жизни (ст. 3–4), после чего следует мучительный переход к собственно могиле (ст. 5–7).

А. Общее описание старости (12:1б-2)

Молодёжь должна отдавать свои силы служению Творцу «доколе не пришли тяжёлые дни». Речь здесь идёт о трудностях, неудобствах и страданиях, связанных со старостью. С течением времени тяжёлых дней становится всё больше. Кратким периодам («дням»), когда болезнь берёт верх, противопоставляются более длинные («годы»), когда пожилые люди не способны получать удовольствие. По мере приближения этих лет, кто-то может сказать: «Нет мне удовольствия в них!», т. е. жизнь больше не приносит удовлетворения. Престарелый Верзеллий (2 Цар. 19:35) выступает ярким библейским примером такого отношения. Он описывает своё ослабленную проницательность, притупившийся вкус и слух (12:1б).

Молодость – это время «доколе не померкли солнце, и свет, и луна, и звёзды». Свет в Писании, как правило, выступает символом радости и Божественной милости. Здесь же наступление старости, зима жизни, сравнивается с дождливым сезоном в Палестине, когда свет небес меркнет из-за того, что солнце скрыто тучами. В старости все радости жизни воспринимаются значительно менее яркими. Это время жизни, когда «нашли новые тучи вслед за дождём», т. е. одна буря идёт по пятам другой. Все эти образы предназначены для того, чтобы обрисовать всё возрастающие неудобства старости. В молодости после бури выходит солнце, но в старости за бурей следует ещё одна буря. Померкший свет – это общепринятая метафора для обозначения печали (12:2).

Б. Недуги старости (12:3–4)

Для того, чтобы проиллюстрировать свойственное старости ухудшение состояния, Когелет использует образ ветхого дома. Сравнение человека с домом не является чем-то необычным в Писании (ср. Иов 4:19; 2 Кор. 5:1 и дал.; 2 Пет. 1:13 и дал.)3.

В старости (1) «задрожат стерегущие дом». Как правило, эти слова принимаются в качестве метафоры для рук, которые человек различным образом использует в юности для защиты. В старости они лишь беспомощно дрожат. (2) «И согнутся мужи силы». Это метафора для ног, которые к старости слабеют и искривляются. (3) «И перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось». Речь о зубах, которые более не способны выполнять свою работу по измельчению пищи. (4) «И помрачатся смотрящие в окно». Это, по-видимому, говорится о зрении, которое слабеет с возрастом. Говорится, что глаза помрачатся, потому что всё, что должно видеться ясно, станет нечётким или затемнённым (12:3).

(5) «И запираться будут двери на улицу». Вероятно, речь идёт об ушах. Они закрываются для внешнего мира. Даже обычный звук измельчения зерна, который ежедневно слышен по всему дому, едва ли воспринимается несчастным стариком. (6) «Будет вставать человек по крику петуха». Это обычно относят к чуткому старческому сну, когда человек просыпается от птичьего крика. Но, по всей вероятности, речь здесь идёт о старческом голосе. Он становится похож на птичий писк. Ослабление мышц гортани и других органов, отвечающих за голос, приводит к изменению высоты и силы голоса. (7) Следующий пункт, скорее всего, тоже относится к органам речи: «И замолкнут дщери пения». Старик зачастую не способен пропеть ноту (12:4).

В. На пути к могиле (12:5)

В ст. 5 Когелет ненадолго оставляет метафоры, но приводящее в уныние описание старости продолжается. Во-первых, «и высоты будут им страшны», т. е. старикам трудно подниматься наверх. Одышка и недостаток сил делают любой подъём утомительным делом. Во-вторых, «и на дороге ужасы». В немощном состоянии старик не может никуда пойти, не опасаясь какого-нибудь несчастного случая.

В-третьих, «и зацветёт миндаль». Автор возвращается к метафорам. Миндальное дерево цветёт зимой, когда на нём нет листьев. Его цветы, сначала розовые, становятся белоснежными, когда опадают с ветвей. Таким образом, дерево – подходящий образ для старика с его сединой. Белые волосы – украшение стареющего человека, но в то же время они выступают признаком физического разрушения.

В-четвёртых, Когелет использует ещё одну метафору для походки состарившегося человека: «и отяжелеет кузнечик». Ранней весной саранча ещё только появляется, так что у неё ещё нет крыльев. Поэтому она пробирается вперёд неуклюже и медленно. Это неуклюжее ковыляние саранчи служит образом для неуклюжей и задеревенелой походки, характерной для пожилого возраста.

В-пятых, «рассыплется каперс». Точный перевод не известен, но смысл ясен. Термин «каперс» (абийона) в Еврейской Библии появляется только здесь. Перевод «каперс» взят из Септуагинты. Это слово тесно связано с древнееврейским словом, означающим «желание». Каперсы часто использовали в качестве аперитива. Его неспособность оказать какое-либо влияние указывает на то, что физический аппетит и желания уже не те. Простой смысл текста заключается в том, что все желания, физические и умственные, угасают, буквально «осыпаются» (тафер). Это происходит из-за того, что потребности и функции организма нарушаются, а жизнь угасает. Старик больше не способен наслаждаться своей пищей.

Здесь Когелет вставляет пояснение, которое объясняет тревожный характер прозвучавшего отрывка: «Ибо отходит человек в вечный дом свой». Предыдущие отрывки в красках изобразили симптомы увядания и смерти, процесса «отхода». Всё описанное случается и становится видимым именно в это время. «Вечный дом» человека – это сама смерть как состояние бытия. Из этих слов нельзя сделать вывод об эсхатологических взглядах Когелета. Он говорит о том, что доступно для восприятия органами чувств. Люди проживают свой маленький отрезок времени на земле, а затем идут к тому, что по сравнению с этим представляются вечностью. Когда человек отправляется в свой вечный дом, «готовы окружить его по улице плакальщицы». Профессиональные плакальщицы уже готовятся к тому, чтобы приступить к своей работе, ожидая смерти старика в любой момент.

Когелет высказал свою мысль. Молодые люди должны помнить своего Создателя до того, как наступят «тяжёлые дни» старости, и у них больше не будет энергии и рвения демонстрировать свою преданность Господу.

Г. Окончательность смерти (12:6)

Представив поэтическую картину процесса старения, Когелет представляет не менее поэтическую картину самой смерти. Союз «доколе» связывает ст. 6–7 со ст. 1. Молодёжи следует помнить своего Создателя до последнего вздоха. Здесь автор для описания смерти использует четыре блестящих образа.

Первые два из них упоминаются вместе. Речь идёт о порвавшейся серебряной цепочке и расколовшейся золотой чаше (перевод МБО). «Чаша» (гулла) – это часть лампы, резервуар для масла, которое питает пламя. Когда она сломана или повреждена, то есть бесполезна, пламя гаснет. Серебряная цепочка – это нить жизни, жизненная сила, удерживающая тело от разрушения. Чаша – это само тело. Золото и серебро обозначают ценность человеческой жизни и природы. Первые два образа изображают разделение души и тела.

Третий образ – это разбитый кувшин. Глиняный сосуд, ударившись о стенку колодца, может разбиться. Жизнь человека не только драгоценна, но ещё и очень хрупка. Четвёртый образ – это обрушившееся колесо над колодцем. Здесь изображён глубокий колодец или резервуар с устройством для забора воды. Это устройство состоит из колеса (ворота) с веревкой на нём, к которой и прикреплено ведро. Колесо ломается и падает в колодец, ведро разбивается на куски, и вот, воду уже не достать. Возможно, движение, которым вода извлекалась из колодца, выступает символом биения сердца и работы органов дыхания. Когда они перестают работать, жизнь обрывается. Следовательно, здесь образно показан отказ органов, которые поддерживают жизнь человека (12:6).

Д. Итог смерти (12:7)

Образы, указывавшие на смерть, теперь находят своё объяснение: «И возвратится прах в землю, чем он и был». Тело человека после смерти обращается в то вещество, из которого оно было изначально создано (Быт. 2:7; 3:19). С другой стороны, «дух возвратится к Богу, Который дал его». Тот, кто смотрит на смерть с земной точки зрения, без света откровения, не может знать, возносится ли дух человека после смерти (3:21). Когелет в данном случае приходит к твёрдому заключению, что у отдельной души есть некое будущее, и что после смерти она должна предстать непосредственно перед Богом. Если же это утверждение рассматривать в свете предыдущих высказываний Когелета, то речь должна идти об окончательном суде в присутствии Бога, о котором говорилось ранее (ср. 3:17). Таким образом, аргумент состоит в том, что помнить Создателя следует до того, как настал час предстать перед Ним, как перед судьёй, который выносит окончательный приговор. Сама мысль о суде указывает на личную ответственность духа, который возвращается к Богу^4.

Эпилог: напутствие Когелета

Екклесиаст 12:8-11

Когелет завершает свою работу повтором основного тезиса о жизни, представлением своих полномочий, дающих ему право говорить, и рекомендацией внимательно изучать то, что он изложил.

А. Основной тезис касательно жизни (12:8)

Когелет не продолжает следить за судьбой бессмертного человеческого духа, его цель не в этом. Его тема – это хрупкость смертных вещей, их неспособность удовлетворить человека и обеспечить ему истинное счастье. Так что он завершает очередной раздел повторением своего основного положения: «Суета сует, сказал Екклесиаст, всё – суета!». Слово «Когелет» здесь предварено определённым артиклем, что как будто указывает на особое значение имени. Тот, кто оспаривал и рассматривал различные точки зрения, выносит свой окончательный вердикт. Да, всё на земле – суета. Но за всем стоит бесконечно справедливый Бог, всегда поступающий праведно. Этому Богу люди могут доверить свои заботы и беды.

Б. Подтверждение права говорить (12:9-11)

В заключительных абзацах автор защищает свою работу и представляет подтверждения своего права говорить. Во-первых, он заявляет, что обладает даром мудрости. «Кроме того, что Екклесиаст был мудр». Современники считали его мудрецом. Эти слова, однако, подразумевают нечто большее. Упомянутая мудрость (хакам) подразумевает ту мудрость, которая приходит свыше и основана на страхе Божьем. То, что он использует третье лицо в отношении себя, не является чем-то необычным для ветхозаветной литературы. То же самое делает Даниил. В Новом Завете Евангелие от Иоанна заканчивается эпилогом от третьего лица, призванным, как и в этом случае, подтвердить авторитет пишущего. Во-вторых, Когелет был не только мудрецом, но и учителем. Ещё до того, как была написана книга, «он учил ещё народ знанию». Он публично доказал свою готовность и способность выступать в качестве проводника религиозной мысли.

В-третьих, он был добросовестным учёным: «Он всё испытывал, исследовал, и составил много притчей». Первый термин обозначает тщательное изучение каждого факта и довода, прежде чем представить его общественности. Термин «исследовать» подразумевает попытку ещё глубже вникнуть в суть проблемы, чем требовали его изначальные намерения. После этого результаты испытаний и исследований были представлены в виде притчей. Термин «притчи» включает в себя не только мудрость веков в форме содержательных высказываний, но также и поговорки, истины в форме метафор, загадки, наставления, аллегории и так далее, т. е. тот самый материал, который представлен в этой книге и в Книге Притчей (12:9).

В. Его утверждения касательно его книги (12:10–11)

В своей книге Когелет попытался изложить свою мысль наиболее привлекательно: «Старался Екклесиаст приискивать изящные изречения», т. е. он хотел, чтобы его текст был не только точным, но и приятным для прочтения. Он тщательно отыскивал наиболее подходящие выражения для передачи своего послания.

Когелет абсолютно искренен в том, что он написал: «И слова истины записаны им верно». Слово «верно» (ёшер) предполагает, что сам он искренне верит в то, что написал. Его доводы отражают его глубочайшую убеждённость. Ещё важнее то, что Когелет утверждает, что написанное им состоит из «слов истины», т. е. объективно истинно (12:10).

Когелет ставит свою книгу в один ряд с другими книгами мудрости, называя её «словами мудрых». Создавая подобные книги, авторы преследовали две цели. Во-первых, они как «стрекала» (перевод МБО). Стрекала – это посохи с железным шипом на конце, или же просто заострённые, которые использовались для управления волами. Слова мудрости называются стрекалами, потому что они побуждают к усилиям, способствуют размышлениям и действиям, удерживают от ошибок и указывают нужное направление. Если такие слова и обжигают, то боль, которую они причиняют, на добро, а не на зло. Во-вторых, собрания слов мудрых^5 «как вбитые гвозди». Они дают человеку то, за что можно держаться. Они служат своеобразным якорем для души.

Все слова мудрых исходят от «единого пастыря», т. е. имеют один источник. Вне всяких сомнений, этот пастырь – Яхве (ср. Быт. 48:15; Пс. 22:1). Это важная претензия на богодухновенность. Все эти различные высказывания, независимо от своей формы, являются результатом мудрости и исходят от Того, у Кого вся мудрость, т. е. от всемогущего Бога. Автор, безусловно, знает, что Бог использует его, чтобы дополнить собрание священных Писаний.

Г. Напутствие касательно изучения (12:12)

Поскольку его книга богодухновенна, Когелет рекомендует её для серьёзного изучения. Во-первых, он предостерегает от бесплодных усилий: «А что сверх всего этого, сын мой, того берегись». Кроме того, что уже было сказано, следует принять во внимание и это дополнительное важное предупреждение. «Составлять много книг – конца не будет». Темы, рассматриваемые в Книге Екклесиаста, изучались множеством авторов с различных точек зрения. В данном случае звучит предупреждение о бессмысленности прочтения этих противоречивых и запутанных работ людей, которые не руководствовались в своих трудах страхом Божьим. Практический смысл этого отрывка заключается в том, что верующие должны сделать слово Божье главным объектом своего изучения. «Много читать – утомительно для тела». Мысль заключается в том, что можно утомить мозг и истощить силы, увязнув во множестве книг, но всё же при этом не получить каких-либо знаний касательно загадок вселенной или руководства в повседневной жизни (12:12).

Эпилог: выводы Когелета

Екклесиаст 12:13-14

Далее Когелет положительно отзывается о собственной книге, кратко излагая её смысл и основную мысль: «Выслушаем сущность всего». Учение всей книги Когелета сосредоточено в двух ярких предложениях. В древнееврейском тексте слово соф («заключение», перевод МБО) написано большими буквами, чтобы указать на важность последующих слов. Следующие два предложения защищают от возможных разночтений и представляют собой истинное и зрелое заключение автора.

А. Страх Божий (12:13)

Во-первых, «бойся Бога и заповеди Его соблюдай». Это повеление является практическим выводом из всего предшествующего обсуждения. Среди вопросов о нравственном управлении миром, среди общественных волнений, меняющихся и противоречивых интересов и претензий, одна обязанность остаётся неизменной: благочестие и подчинение воле Создателя. «Боязнь» здесь – это, конечно же, тот благоговейный трепет, проистекающий из веры, которую хрупкое творение питает по отношению к святому Богу. Она проявляется в послушании божественным заповедям. Причина этого предписания в буквальном смысле слова такова: «Потому что в этом всё для человека». Вот что значит быть человеком; это то главное благо, которое человек должен искать. Это жизненный путь, который сам по себе даёт человеку удовлетворение и счастье. Эта обязанность изложена здесь в самом широком смысле, так как она применима ко всему человеческому роду (12:13).

Б. Окончательный суд (12:14)

Во-вторых, только что упомянутая возвышенная обязанность основана на непреложном факте грядущего суда: «Ибо всякое дело Бог приведёт на суд». Только там, и только тогда будет определено, выполнил ли человек своё основное обязательство бояться Бога и соблюдать Его заповеди. Этот суд уже упоминался (11:9), но здесь он более явно представлен как бесспорный факт и серьёзный стимул для благочестия. Устаревшая теория земного возмездия была показана и здесь, и в Книге Иова лишь для того, чтобы показать, что есть слишком много случаев, когда она не работает. Несправедливость в жизни может быть объяснена и исправлена только окончательным судом перед лицом всезнающего и непогрешимого Бога. Только там «всё тайное» станет явным (12:14).

Примечания

1 Некоторые считают, что «дни тёмные» в 11:8 относятся к закату жизни, когда наслаждаться жизнью становится всё труднее.

2 Некоторые считают, что «злое» в ст. 11:10 относится к физической сфере, а не к нравственной. Следовательно, автор призывает молодых людей должным образом ухаживать за своим телом, с одной стороны, не ослабляя его аскетизмом, а с другой – не потворствуя юношеским страстям.

3 Некоторые усматривают в образе бури в ст. 12:3–5 грозную поступь приближающейся смерти. Комментаторы, которые поддерживают эту точку зрения, указывают на слово «дождь» в ст. 2. Это слово (гешем), однако, никогда не используется для обозначения «бури».

4 Некоторые считают, что в ст. 12:7 речь идёт лишь о том, что дыхание жизни, которое дал Бог, возвращается к Нему после смерти человека. Это, однако, стало бы слишком слабым итогом мысленного философского путешествия Когелета.

5 Слова «составители их» в 12:11 представляют трудность для переводчика. По-видимому, лучше рассматривать их как «собрания» пословиц, нежели как собрание людей. Тогда вся фраза будет относиться к лучшим в своём роде изречениям, собранным вместе под одной обложкой.

Книга песни песней Соломона

Глава сороковая

Знакомство с Песнью

Вера, выраженная в любви

Если Псалмы – это литература поклонения, а Иов, Притчи и Екклесиаст – литература мудрости, что же из себя представляет Песнь Песней? В ней нет прямых наставлений, и не ведётся никаких обсуждений. Некоторые включают её в отдельную категорию, которую можно обозначить «свадебной литературой». Однако в последние годы исследователи стали признавать эту книгу в качестве ещё одного примера литературы мудрости. Любовь – это базовое человеческое переживание, а человеческий опыт и переживания – это то, на чём сосредоточена литература мудрости. Как и в Притчах, в этой книге не говорится об уникальных отношениях Израиля с Яхве. Тем не менее, эта книга из восьми глав (117 стихов; 2,661 слово) воспевает один из величайших даров Бога человеку – сексуальные отношения.

Название книги

Пятая из поэтических книг известна в английских Библиях под двумя заголовками. Последние английские версии называют книгу «Песнь Песней», что является буквальным переводом древнееврейского названия. Этот заголовок означает «песнь по преимуществу». И в латинской, и в греческой версии названия также переведены с древнееврейского буквально. На латыни оно звучит как «Canticles Canticorum», от чего произошло название, встречающееся в некоторых английских Библиях, особенно римско-католической традиции, а именно, «Canticles».

Наименование «Песнь Песней» подходит книге больше по двум причинам. Во-первых, книга посвящена теме из тем: любви. Во-вторых, литературное совершенство делает её достойной одарённого царя, которому она и приписывается.

Авторство книги

Очевидно, что вводный стих книги приписывает авторство Соломону с помощью формулы ашер ли-шеломо (в Синодальном переводе этот фрагмент является частью названия книги). Некоторые учёные предполагают, что это формула посвящения, а не авторства. Однако использование предлога ламед («к») – это наиболее удобный способ указания на владельца или автора, когда один и тот же автор мог написать множество других работ^1.

Предположение об авторстве Соломона подтверждается следующими фактами: (1) интерес к флоре и фауне соответствуют Соломону (ср. 3 Цар. 4:33); (2) географические ссылки соответствуют времени до распада царства^2; и (3) единая традиция в еврейских и христианских общинах^3. В данном случае традиционный взгляд отстаивают даже некоторые учёные, которые отрицают то, что автором Екклесиаста был Соломон (например, Э. Д. Янг). Это несколько странно ввиду значительного сходства словарного состава и синтаксиса в этих двух книгах^4.

Соломон упоминается в книге семь раз. Казалось бы, это должно поддерживать утверждение заголовка. Тем не менее, к авторству Соломона есть ряд вопросов. Как любовь, описанная в этой книге, соответствует образу Соломона с его множеством жён в исторических книгах? Почему книга говорит о Соломоне как будто со стороны? (ср. 3:6-11; 8:11–12). Чем объяснить отповедь Соломону в ст. 8:11–12? Эти вопросы заставили некоторых консервативных учёных говорить лишь о частичном авторстве Соломона, как и в Книге Притчей^5. Другие консерваторы считают, что книга анонимна, но была написана во времена Соломона или вскоре после него^6.

Время написания книги

Те, кто считает Соломона автором книги, датируют Песнь началом его правления, возможно, ок. 965 г. до н. э. Датировку осложняет отсутствие в книге каких-либо отсылок к историческим событиям. Те же, кто отвергает авторство Соломона, указывают на (предположительно) персидские и греческие слова в книге, на определённые особенности древнееврейского синтаксиса, а также на слова и фразы, обусловленные влиянием арамейского языка. Эти свидетельства предположительно указывают на персидский, возможно даже греческий период, в который была написана книга.

В ответ на эту позднюю датировку можно привести следующие доводы: (1) Есть множество свидетельств сообщения между Ионией и Ханааном, а также влияния арамейского языка на древнееврейскую литературу, начиная с первых веков монархии. (2) Географические ссылки указывают на времена, когда вся земля – Израиль, Иуда и Трансиордания – была частью царства. (3) Археологические свидетельства великолепия двора Соломона лишают исследователей необходимости связывать книгу с обстоятельствами и пышностью Персидской империи. (4) Роскошь, встречающаяся в Песни, в точности соответствует славе Соломона^7.

Нет достаточных оснований отрицать, что эта книга от начала до конца написана самим Соломоном. Число так называемых признаков позднего написания в последнее время сильно сократилось с открытием новых внебиблейских поэтических текстов. Некоторые особенности текста, которые когда-то считались верным признаком того, что книга написана после Изгнания, теперь считаются по меньшей мере такими же древними, как и сам Соломон^8. Например, словоформы, указывающие на арамейское влияние, традиционно относятся к периоду после Изгнания, когда арамейский стал международным языком. Однако теперь учёные понимают, что арамейский язык оказывал влияние на израильтян за века до Соломона^9.

Контекст книги

Соломон взошёл на престол ок. 970 г. до н. э. Он был знаменит, среди прочего, своими многочисленными жёнами и наложницами (3 Цар. 11:3). Большинство из этих браков были политическими альянсами. И вот, во время поездки в северную часть своей земли царь встретил прекрасную деву и влюбился в неё. Её братья отдали её Соломону в жёны. Однако Суламита любила оставшегося в её деревне пастуха. Книга рассказывает о борьбе Соломона за любовь этой девы и её стойкой решимости сохранить верность своему возлюбленному.

Сценой для диалога по большей части служит Иерусалимский дворец Соломона. Однако в Песни упоминается ряд мест, большинство из которых расположены на севере Израиля, в Трансиордании и Сирии. Среди них гора Галаадская (4:1), Фирца (6:4), Манаим (7:1), Енгед (1:13), Ливан, Аман, Сенир, Ермон (4:8), Есевон, Дамаск (7:5), Кармил (7:6) и Ваал-Гамон (8:11).

Характер книги

Если Книга Екклесиаста сосредоточена на интеллекте человека, эта книга о его эмоциях, в особенности любви. Песню описывают как «гимн в честь чувственной любви без малейших признаков ханжества или стыда, способных нарушить её гармонию»10.

А. Собрание

Любовная лирика, которую можно найти в литературе древнего Ближнего Востока, способствует мнению, что Песнь Песней в действительности представляет собой сборник песен. Учёные продемонстрировали многочисленные параллели между языком этой книги и египетской любовной поэзией^11. Другие указывают на сходство с песнями, которые пелись во время свадебных церемоний среди арабов, где жених и невеста делались «царём» и «царицей» на один день. Все эти песни превозносили физическую красоту супружеской пары^12.

Внутренний анализ привел Марию Фальк к выводу, что книга представляет собой собрание из тридцати одного стихотворения, составленное на основании общности темы^13. Эйсфельдт обнаружил двадцать пять стихотворений^14. Дж. Б. Уайт составил классификацию различных форм любовной поэзии, которая встречается в книге^15. Он перечисляет и описывает, например, (1) описательные песни (например, 4:1–7); (2) песни восхищения (например, 1:8-10); и (3) песни томления (например, 1:1–3). Эти «формы», тем не менее, могут относиться к различным аспектам одного выдающегося произведения, а не служить для различения отдельных стихотворений.

Можно привести очень веские аргументы в пользу того, что Песнь была написана как единое стихотворение. Ряд фрагментов могут выглядеть отдельными, и это правда; но они очень тщательно организованы таким образом, чтобы исключить возможность рассмотрения их как случайного собрания. Вся книга говорит о том, что к её содержанию приложил руку один автор, и этот автор – поистине мастер своего дела^16.

Единство книги подтверждается (1) непрерывностью темы; (2) связью каждого фрагмента с предыдущим^17; (3) заголовок, который, хотя, возможно, не является частью книги, тем не менее, служит древнейшим подтверждением того, что книга была единым произведением; (4) отсутствие каких-либо подзаголовков для обозначения подразделов; (5) появление одной и той же союзной формулы три раза (ср. 2:7; 3:5; 8:4); и (6) наличие одних и тех же главных героев повсюду в книге.

Б. Драма

Другой подход к книге предполагает, что она представляет собой пьесу. Те, кто придерживается этой точки зрения, не имеют ввиду театральную пьесу, потому что такого жанра не существовало в древнем Израиле. Скорее они имеют в виду нечто вроде театрального чтения, где каждый фрагмент речи отождествляется с отдельным персонажем. Некоторые современные издания включают в себя примечания на полях с указанием ораторов. Такой подход к книге имеет очень древние корни. Синайский кодекс (ок. 400 г. н. э.), одна из самых ранних греческих рукописей Библии, содержит примечания на полях, указывающие на говорящего.

Ориген (ок. 250 г. н. э.) впервые предложил истолкование Песни как свадебной песни в форме пьесы. Эту точку зрения в 1800-х гг. убедительно поддержал Франц Делич. Подобный подход к книге одобрил и ряд переводчиков. Проблема, однако, кроется в том, что не так просто выделить в тексте речь различных героев.

Проблему идентификации говорящих нельзя недооценивать, но это же явление встречается и в других местах еврейской Библии. Например, в Мих. 2 и 6 говорят разные персонажи, но разобраться в их речах достаточно сложно. Некоторые псалмы можно заподозрить в том, что речь в них идёт от лица различных групп (напр., Пс. 23).

Другая проблема взгляда на книгу, как на театральное произведение, – это (предполагаемое) отсутствие основного сценария. Если в Песни нет сквозного сюжета, то это не более чем собрание светских песен о любви. Почему же подобное собрание посчитали достойным включения в канон? Нетрудно понять, почему может быть канонизирован сборник хвалебных и молитвенных гимнов, такой как Книга Псалмов. Но как объяснить наличие в Писании типичных светских песен о любви? Включение Песни Песней в канон может означать, что ранние учёные увидели в этой книге разворачивающуюся историю, которая содержит важное назидание.

Любая лирическая баллада предполагает историю, которая не рассказывается целиком. Это произведение переходит от сцены к сцене без соединительных фрагментов. Возможно, первые читатели этой книги знали всю историю, которую современные учёные так отчаянно пытаются реконструировать^18.

Смысл книги

Некоторые видят в Песни сатиру на возраст и идеалы Соломона^19. Книга предположительно служила целям пропаганды северного царства, направленной против Соломонова царства. Она отмечает тот редкий случай, когда любовные порывы Соломона были пресечены простой деревенской девушкой с равнины Эсдраэльон. Такое толкование делает книгу в некотором смысле юмористической. Предмет насмешки здесь – богатый и красноречивый царь.

Если автор книги – Соломон, то сатира – не самое подходящее определение для книги. Высмеивать самого себя обычно не принято. Если бы автор намеревался представить Соломона в дурном свете, он, несомненно, мог бы сделать это получше. Что необычного в том, что мужчина пытается добиться внимания девицы подарками и лестью? Разве девушке не было позволено вернуться к возлюбленному в последней главе? Неужели отвергнутый поклонник, могущественный царь, не сумел бы заставить Суламиту стать его женой?

Но если смысл книги не в сатире, то в чём? Зачем бы Соломону писать рассказ об одном из своих провалов на любовном фронте? Возможно, именно через эту девушку он узнал, что такое настоящая любовь. Возможно, это та любовь, к которой он стремился и на которую он хотел вдохновить своих читателей. Возможно, книга, как и Екклесиаст, признаёт, что богатство и власть имеют свои ограничения. И то, и другое бессильно перед чувствами простой девушки к своему возлюбленному. Подобный урок достоин того, чтобы его записал мудрец вроде Соломона, даже если ему при этом придётся изобразить себя отвергнутым.

Каноничность книги

Какие факторы побудили народ Божий признать Песнь частью священного Писания не ясно. Разумеется, мудрость считалась даром от Бога (3 Цар. 3:28; 4:29), и Соломон, как было известно, получил этот дар через откровение во сне. Таким образом, связь этой песни с Соломоном и её сохранность вопреки перипетиям истории Израиля выступают двумя ключевыми факторами, которые и привели к признанию этой книги как части Писания.

Большинство учёных предполагают, что лишь после того, как Израиль научился толковать Песнь аллегорически, она стала частью священного канона. Это далеко не бесспорно. Хотя откровенные сексуальные намёки, возможно, и были проблемой для последующих поколений евреев, нет никаких признаков того, что изначально книга была расценена как неподобающая. Песнь превозносит тайны человеческой любви. Возможно, она использовалась в свадебных обрядах. Таким образом, содержание, а также связь с Соломоном, убедили книжников включить книгу в состав Писания.

Песнь Песней Соломона была одной из пяти антилегоменов в раввинских дискуссиях о каноничности. Мишна (Ядаим 3:5) описывает факт обсуждения вопроса о том, «делает ли Песнь руки нечистыми». Это техническое выражение в раввинской литературе для обозначения каноничности. Точное происхождение выражения неясно, но суть понятна. На чём основывались противники включения в канон не указано, но, вероятно, речь шла об (1) отрывках, говорящих о привлекательности физического тела; и (2) отсутствии имени Бога. Возможно, кто-то ставил под сомнение духовную ценность книги.

Еврейский философ Филон, который приводит множество цитат из Ветхого Завета, никогда не упоминает Песнь ни в одном из своих известных сочинений. Новый Завет не содержит прямых ссылок на эту книгу. Книга, однако, была одной из четырёх книг, которые, согласно Иосифу Флавию, содержат «песнопения Богу и наставления людям в их повседневной жизни» и являются частью Библии. Этот историк представляет своё мнение как мнение большинства современных ему палестинских евреев (против Апиона 1.8). Это, в свою очередь, указывает на то, что Песнь была частью Писания, которое Иисус и апостолы принимали и любили.

Упоминание в Мишне (Таанит 4:8) указывает на то, что определённые части Песни использовались во время праздников, проводимых в храме до 70 г. н. э. Самая ранняя опознаваемая цитата из книги находится в 4-й Книге Ездры 5:24–26; 7:26 (ок. 70–130 г. н. э.).

Предложив аллегорический метод толкования, защитники книги сумели спасти положение. Великий раввин Акива, чтобы заставить замолчать всех потенциальных противников, похоже, намеренно допускает преувеличение, говоря: «… ибо целый мир не стоит того дня, в который Песнь Песней была дана Израилю; ибо все Писания святы, но Песнь Песней – Святая Святых» (Ядаим 3:5). После времён раввина Акивы вопрос, похоже, разрешился. Песнь появляется в списке канонических книг в Талмуде (Бава Батра 14).

В Еврейской Библии Песнь Песней как правило помещается первой в сборнике из пяти малых свитков, называемых Мегиллот («Свитки»), а за ней следует Книга Руфь. Мегиллот являются частью Кетувим («Писаний»), третьего большого раздела Еврейской Библии. Пять Мегиллот читались во время специальных празднеств в течение года. Песнь Песней предназначалась для чтения на Пасху.

Толкование книги

Песнь Песней – самая труднопонимаемая книга в Еврейской Библии. За долгую историю толкования книги было выпущено более двухсот комментариев и объёмных исследований^20. Эта небольшая книга стала объектом целого ряда интерпретаций. Разрешение дилеммы о том, является ли книга сборником любовных стихов или монолитной пьесой, не отвечает на вопрос о том, как её следует интерпретировать. Без сомнения, ключевым стихом книги можно считать 6:3а: «Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой – мне». Вопрос в том, кто этот возлюбленный?

А. Аллегорическое толкование

После новозаветных времён очень быстро самым распространённым подходом к Песни среди христиан и евреев стал подход аллегорический. Евреи видели в ней аллегорию на (1) Бога и Израиль; (2) историю Израиля от Исхода до времени Мессии (Таргум); или (3) желанность мудрости. Христиане крестили книгу во Христа и рассмотрели в ней любовь и преданность, характерную для отношений между Христом и церковью. Истолкованная таким образом книга дала темы для бесчисленных проповедей, восхваляющих Христа и Церковь^21.

Будет достаточно нескольких примеров такого подхода. По словам еврейских комментаторов Раши и Ибн Езры, слова «Мирровый пучок – возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает» (1:12) говорят о понятии Шхина, славе Господа, пребывающей между херувимами в Святом Святых. Христианское толкование ст. 1:12 заключается в том, что мирровый пучок – это Христос, а женские груди – это Ветхий и Новый Завет.

Другой классический пример аллегории – это ст. 7:3а, в котором говорится: «Живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино». Согласно некоторым аллегористам, речь здесь идёт об алтарной части церкви, где всегда есть «вино» причастия. Одного взгляда на заголовки страниц в старом издании Библии Короля Якова хватит, чтобы наблюдать этот подход с его ссылками на любовь Христа к церкви и наоборот.

Раввины выступали с серьёзными предостережениями относительно использования этой книги. Как сообщают, раввин Акива сказал: «Тот, кто возвышает свой голос на пиру в попытке исполнить Песнь Песней, делая её мирской песней, не имеет части в грядущем мире»22. Иероним сообщает о раввинской традиции, согласно которой человеку не разрешается читать книгу, пока ему не исполнилось тридцати.

Ранние христиане считали эту книгу опасной. Однажды Иероним написал своей ученице Павле письмо с целью дать ей план прочтения Библии, предназначенный для того, чтобы дать её дочери надлежащее образование. Она должна была начать с Псалмов, затем перейти к Притчам, Екклесиасту и Иову. Далее Евангелия, затем Деяния и послания. После чего она должна была изучить пророков, исторические книги Пятикнижия и Ветхого Завета. «Лишь прочтя всё перечисленное она может смело приступить к Песни Песней, но не раньше, поскольку, прочтя её прежде других, она бы её не поняла, так как написанная плотскими словами, это всё же песнь о духовном браке. Не понимая этого, она лишь навредила бы себе»23.

Ничто в книге не указывает на то, что ей необходимо придавать подобное духовное значение. Так почему же возникла эта система интерпретации? Еврейские и христианские толкователи унаследовали от ряда греческих мыслителей представление о том, что тело по своей природе является злом. Сексуальное воздержание считалось добродетелью. Воспевание сексуального влечения в этой книге идёт вразрез с этими философскими понятиями.

Аллегорический метод толкования книги господствовал до середины XIX в. Затем маятник качнулся в другую сторону, в основном по двум причинам. Во-первых, возникло более сложное и вместе с тем библейское отношение к человеческой сексуальности. Во-вторых, открытие подобных любовных стихов в соседних с Израилем странах заставило учёных осознать, что этот вид литературы был обычным явлением для того региона и времени. Это уменьшило вероятность того, что для этой книги о любви требуется какая-то особая система толкования. В-третьих, появилось растущее осознание того, что этот метод был совершенно субъективным. Толкователи были более склонны вкладывать в текст свои идеи, нежели пытаться понять, что хотел сказать автор.

Б. Типологический метод

Граница между аллегорией и типологией не всегда ясна^24. По сути, аллегория создаётся намеренно. Каждая деталь произведения имеет своё значение. Типология же коренится в истории или окружающей действительности. Тем не менее, в намерения Бога входит то, чтобы люди увидели в этих реальных событиях и духовный подтекст. В частности, Песнь может воспевать фактические отношения между Соломоном и девой. Однако, поскольку Соломон является прообразом Христа, этим браком Бог должно быть намеревался проиллюстрировать отношения между Христом и Его церковью. Среди тех, кто отстаивает типологический подход к Песни Песней, – Арчер, Унгер и Рейвен.

Безусловная правда то, что Соломон в своей роли царя был прообразом Христа. Значит ли это, что он предвосхитил Христа во всех остальных отношениях? Конечно же, нет. Более того, самого бракосочетания в Песни на самом деле не происходит. Истинным возлюбленным девицы в этой книге всегда оставался пастух, а не царь (1:7).

В. Культовый метод

Некоторые считают, что Песнь следует понимать, как литургию, использовавшуюся в культе Таммуз-Иштар^25. Два «возлюбленных» в книге фактически исполняют роли бога Таммуза и его супруги Иштар. Следовательно, книга воспевает не человеческую любовь, а любовь между богом и богиней. По своей общей структуре и содержанию Песнь в некоторой степени напоминает любовные стихи, датируемые временами древнего Шумера (ок. 2500 г. до н. э.). От культуры Вавилона (ок. 500 г. до н. э.) тоже остались собрания любовной лирики. Эти поэмы, однако, имеют культовый подтекст. Похоже, что они использовались в храмовых ритуалах и воспевали совокупление различных божеств.

Другой учёный связывает Песнь с древним культовым поминальным празднеством. Его доводы основаны на том, что в подобных случаях возрождение жизни символизировали обильные празднества и даже сексуальные оргии. Доказательство этого взгляда можно найти в ст. 8:6, где подчёркивается превосходство любви над самой смертью^26.

Без сомнений, культ Таммуза процветал в Иудее (Иез. 8:14) до падения Иерусалима в 586 г. до н. э., хотя и считался мерзостью. То, что евреи включили бы в свою священную литературу сочинение с такими сомнительными свойствами, маловероятно. Словарный состав Песни отражает всю традицию любовных песен древнего Ближнего Востока. В ней, однако, отсутствует какая-либо религиозная терминология, включая само имя Бога^27. В самом тексте нет и намёка на то, что он предлагается для какого-либо культового или религиозного применения.

Г. Буквальный метод

В целом, буквальный метод толкования Песни является на сегодняшний день самым популярным. Часто книгу называют «эпиталама», т. е. песнь, которая по мнению большинства учёных, воспевает одну из свадеб Соломона.

Здесь можно провести параллель с девятью сборниками из Египта (ок. 1100 г. до н. э.), которые по большей части представляют собой обмен репликами между возлюбленными. Как и в Песни, в этих сборниках можно найти природные мотивы, яркое изображение физической привлекательности возлюбленных, ароматов, украшений, а также «царскую» терминологию. Конечно, доминирующей темой в любовной поэзии является желание влюбленных перейти к более близким отношениям.

Вопрос нравственности Песни Песней

Влияние Песни обусловлено теплотой и накалом изображаемой любви, а особенно её красочными натуралистическими образами. Эти особенности, которые придают книге особую силу, также являются и источником проблем для западных читателей. Яркие описания тел влюблённых и их откровенные признания в своей страсти для некоторых слишком неприличны. Песнь же, однако, – это продукт далёкого времени и далёкой страны. Хоть эти описания и являются очень яркими, ничего шокирующего в них нет.

Некоторые утверждают, что Песнь одобряет добрачные сексуальные отношения самого близкого рода. По словам Карра^28, брак между Соломоном и Суламитой изображён в 4:16–5:1. Тем не менее, язык первых трёх глав предположительно даёт понять, что возлюбленные уже состояли интимной связи (ср. 1:12–17; 2:3–6). Чтобы избежать подобного подтекста, Карр утверждает, что у Песни хиастическое построение, когда хронология уступает тематическим соображениям. В первых четырёх главах книга раскрывает упорядоченную последовательность тем и идей, затем в 4:16–5:1 происходит разворот, и в последних четырёх главах те же темы и идеи раскрываются в обратном порядке^29. Признание того, что вся книга представляет собой обратный параллелизм, решает «хронологическую проблему». Натуралистические описания не предназначены для последовательного восприятия. Однако, необходимости в подобном литературном подходе нет.

В противовес мнению, что Песнь поощряет добрачные сексуальные отношения, можно привести следующие доводы. Во-первых, нигде в тексте не говорится, что влюблённые были женаты. Следовательно, Песнь следует толковать в рамках Закона, который запрещает любые добрачные и внебрачные связи^30.

Во-вторых, отрывки, которые якобы указывают на добрачный секс между Соломоном и Суламитой, были неверно истолкованы. Суламита сохранила свою любовь для своего возлюбленного пастуха, а не для Соломона. Максимум, что можно сказать об этих отрывках, – это то, что они говорят о сексуальном влечении.

В-третьих, Суламита считает себя образцом целомудрия и добродетели (8:8-10). В-четвёртых, некоторые отрывки в книге говорят о непорочных отношениях между Суламитой и её пастухом (3:4; 5:3). В-пятых, метафоры, использованные в книге по отношению к Суламите, указывают на её добродетель и целомудрие. Например, столп (4:4; 7:5 и дал.), стена (8:10) или гора Кармил (7:6). Всё это образы чистоты, недоступности как целомудренной и прикрытой девственницы, далёкой от искушений всех тех, кто хотел бы её соблазнить. Упоминания голубей при описании её качеств тоже указывают на её чистоту (1:16; 2:14; 4:1).

Особенности книги

Текст Песни труден. В своих 117-ти стихах он содержит сорок девять слов на древнееврейском, которые больше нигде в Ветхом Завете не встречаются, что составляет самый большой процент единожды встречающихся слов среди всех книг Библии. Кроме того, в ней можно найти и много других необычных слов. В некоторых местах можно увидеть и странный синтаксис.

В Песни можно наблюдать все особенности, характерные для древнееврейской поэзии: параллелизм, хиазм, ассонацию и иногда даже игру слов.

Песнь представляет собой непосредственную беседу, по большей части в форме стихотворного диалога. Как правило читателю не подсказывают, кто говорит, и иногда из содержания самой речи невозможно точно понять, чьи это слова.

Цель написания книги

Песнь не содержит ни одной проповеди. В ней нет никакого нравственного назидания. В ней не найти национализма. В ней лишь одна тема: любовь – чистая, чувственная, юная, страстная любовь. Непосредственная цель Песни состоит в том, чтобы засвидетельствовать и, тем самым воспеть, стойкую преданность девы своему возлюбленному. Конечная же цель – наложить печать Божьего одобрения на подлинную любовь между полами.

Буквальное назначение книги часто искажалось теми, кто не готов к откровенным и интимным выражениям любви. Эта книга подрывает два основных искажения библейской сексуальности: аскетизм и похоть. Аскетизм видит сексуальность как зло, которого следует избегать; вожделение же делает его центром всего. Песнь провозглашает Божье «хорошо» над сексуальным влечением, которое ведёт к пожизненной приверженности и верности.

Цель книги – прославить истинную любовь, которая остаётся неизменной даже в самых опасных искушениях^31. Если Бог создал сексуальность, почему церковь должна запинаться при наличии в богодухновенном каноне песни, восхваляющей достоинство и красоту человеческой любви и сексуального влечения?

Богословие книги

Песнь Песней не богата богословием. Тем не менее, то, что эта книга говорит о физической любви, способно научить верующих кое-чему относительно отношений Бога и человека. Вера в Бога в библейском смысле подобна посвящению своей жизни другому. Пророки Израиля, в частности Осия и Иеремия, использовали нежность, страсть и могущество любви и сексуального влечения в качестве основной аналогии в своих учениях о привязанности, которая связывает человека с Богом^32.

Павел развивает этот образ отношений между Богом и человеком в Еф. 5:28–33. Он говорит об отношениях между Христом и церковью как о «великой тайне». Похоже, он предполагает, что всякая любовь – это тайна, которая предвосхищает любовь Христа. Эта любовь способна приблизить душу верующего к союзу со Христом. Таким образом, земная любовь становится ступенькой к небесной^33. Христиане должны любить своего Господа с той же силой и преданностью, с какой Суламита любила своего пастуха.

Примечания

1 Gleason Archer, A Survey of Old Testament Introduction; pb. ed. (Chicago: Moody, 1985), p. 497.

2 Например, упоминание города Фирца в 6:4 предполагает, что он ещё не стал столицей северного царства. Поздние авторы не стали бы восхвалять славу Фирцы и Иерусалима в одном и том же стихе.

3 Подробные доводы касательно датировки книги временем Соломона можно найти в M. H. Segal, “The Song of Songs,” Vetus Testamentum 12 (1973): 470–490. Сам Сегал, однако, не считает Соломона автором книги.

4 Так (1) значительное число слов встречается только в этих двух книгах; и (2) ни одна из них не называет Бога Яхве.

5 R. Dillard and T. Longman III, например, считают, что только «несколько» из «тридцати с лишним поэм» в книге принадлежат Соломону. An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 264.

6 Hassell Bullock, An Introduction to the Old Testament Poetic Books (Chicago: Moody, 1979), p. 241. Баллок основывает свою позицию на том, что Соломон представлен в книге в неблагоприятном свете.

7 W. S. LaSor, David Hubbard, Frederic Bush, Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), pp. 602f.

8 See M. H. Pope, Song of Songs, Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1977), p. 33.

9 K. A. Kitchen, “Aram,” in The New Bible Dictionary, ed. J. D. Douglas (Grand Rapids: Eerdmans, 1965), p. 55.

10 W. G. Cole, Sex and Love in the Bible (New York: Association, 1959), p. 87.

11 Одна из таких интересных параллелей – это именование возлюбленной «сестра моя, невеста». J. B. White, A Study of the Language of Love in the Song of Songs and Ancient Egyptian Poetry (Atlanta: Scholars, 1978).

12 Изыскания Вецштейна касательно арабских свадебных песен приводятся и иллюстрируются в Keil and Delitzsch, Old Testament Commentaries: Psalm LXXVIII to Isaiah XIV (Grand Rapids: Associated Publishers and Authors, n.d.), pp. 1271–1282.

13 Maria Falk, Love Lyrics from the Bible (Sheffield: Almond, 1982).

14 Otto Eissfeldt, The Old Testament: An Introduction, (New York: Harper, 1965), pp. 489–490.

15 White, op. cit., pp. 50–55. Некоторые консервативные авторы (например, Диллард и Лонгман III) поддержали такой взгляд на книгу.

16 G. Lloyd Carr, “Song of Songs” in A Complete Literary Guide to the Bible ed. Leland Ryken and Tremper Longman III (Grand Rapids: Zondervan, 1993), p. 291.

17 F. Landsberger, “Poetic Units within the Song of Songs,” Journal of Biblical Literature 73 (1951): pp. 203–216. Ландсбергер утверждает, что каждый последующий стихотворный блок имеет источником слово, фразу или мысль в предыдущем.

18 Bullock, op.cit., p. 235.

19 Ibid., p. 236.

20 Превосходный обзор можно найти в H. H. Rowley, “The Interpretation of the Song of Songs” pp. 195–245 in The Servant of the Lord. Для более глубокого погружения в предмет, см. M. Pope, Song of Songs, Anchor Bible (Garden City: Doubleday, 1977), pp. 89–229.

21 В средневековой Европе Бернар Клервоский прочитал восемьдесят шесть проповедей по Песни Песней.

22 Tosefta, Sanhedrin 12:10. Cited in Encyclopedia Judaica, s.v. “Song of Songs” 15:147.

23 Согласно M. H. Pope, Song of Songs in Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1977), p. 119.

24 Полезные рекомендации по различению аллегории и типологии можно найти в книге A. Berkeley Mickelsen, Interpreting the Bible (Grand Rapids: Eerdmans, 1963), pp. 236–264.

25 T. J. Meek, “The Song of Songs and the Fertility Cult,” in The Song of Songs, A Symposium ed. Wilfred Schoff (Philadelphia: Commercial Museum, 1924), pp. 48–69.

26 Pope, op. cit., p. 229.

27 Перевод ст. 8:6 в JB и ASV как «пламя Яхве» появился из-за того, что последний слог древнееврейского слова здесь ях, сокращённая форма тетраграмматона. Это технически возможно, но более вероятно, что слог несёт здесь, как это часто бывает, функцию обозначения превосходной степени. В переводе «пламень весьма сильный» посыл фразы отражён более верно.

28 Carr, op. cit., p. 293.

29 Carr, op. cit. p. 291. William H. Shea, “The Chiastic Structure of the Song of Songs” in Zeitschrift fьr die alttestamentliche Wissenschaft 92 (1980): p. 396.

30 Dillard and Longman III, op. cit., p. 263.

31 Frederick C. Eiselen, The Christian View of the Old Testament (New York: Methodist Book Concern, 1912), p. 253.

32 S. Stevenson, Preaching on the Books of the Old Testament (New York: Harper, 1961), p. 120.

33 J. L. Eason, The New Bible Survey (Grand Rapids: Zondervan, 1963), p. 255.

Библиография

Carr, G. Lloyd. Song of Solomon. Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1984.

Delitzsch, F. Proverbs, Ecclesiastes, Song of Songs. Orig. ET 1885. Trans. J. Martin. Grand Rapids: Eerdmans, 1975.

Falk, M. Love Lyrics from the Bible. Sheffield: Almond, 1982.

Ginsburg, C.D. The Song of Songs and Coheleth. (1857). New York: Ktav, 1970.

Glickman, S.C. A Song for Lovers. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1976.

Gordis, R. The Song of Songs and Lamentations, rev. ed New York: Ktav, 1974.

Goulder, M.D. The Song of Fourteen Songs. JSOTS 36; Sheffield: Almond, 1986.

Murphy, R.E. The Song of Songs. Hermeneia. Philadelphia: Fortress, 1990.

Pope, M.H. Song of Songs. Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1977.

Segal, M.H. “The Song of Songs” in Vetus Testamentum 12 (1973): 470–490.

Snaith, J.G. The Song of Songs. New Century Bible. Grand Rapids: Eerdmans, 1993.

Глава сорок первая

Суламита во дворце

Песнь 1:2–3:5

Место первой сцены – царский дворец в Иерусалиме или, возможно, царский шатёр, расположенный на любимом летнем курорте Соломона. В этом окружении героиня книги мечтает о своём истинном возлюбленном, пастухе, с которым она была насильно разделена. Её сильная любовь к пастуху подвергается нападкам и насмешкам девушек из гарема, а также проходит испытание лестью царя Соломона, который полон решимости завоевать её.

Суламита и гарем

Песнь 1:2-8

В ст. 2 перед толкователем немедленно встаёт проблема идентификации говорящего. Слова явно принадлежат женщине. Большинство комментаторов считают, что в стихах 2–7 Суламита выражает свою любовь либо к царю, либо к далёкому пастуху. Однако Суламита на протяжении всей поэмы ни разу явно не говорит о своей любви к царю. Лучше всего рассматривать стихи 2–8 как обмен репликами между Суламитой и девушками из гарема, которые и начинают разговор.

А. Мольба о царе (1:2)

Девушки из гарема открывают книгу выражением жажды внимания и привязанности со стороны царя Соломона. Одна из них говорит: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» Его губы настолько желанны, что для экстаза хватит и одного поцелуя. Затем обитательницы гарема от второго лица начинают перечислять причины, по которым они так жаждут любви царя.

К наиболее откровенной из них присоединяются и другие. Им тоже хочется внимания царя. Они обращаются к нему, хотя, очевидно, что его рядом с ними нет. В первую очередь они перечисляют некоторые свойства его любви: «Ибо ласки твои лучше вина». Слово «ласки» (додим) употреблено во множественном числе, возможно, чтобы указать на их множественность; а может быть, на множество способов, которыми царь может выразить свою любовь по отношению к той, что поразила его воображение. Сравнение с вином может свидетельствовать о том, что разговор происходит во время банкета, на котором присутствует вино (1:1).

Во-вторых, упоминается аромат, исходящий от царя: «От благовония мастей твоих имя твоё – как разлитое миро». В-третьих, они считают имя царя ещё более приятным, чем эти благовония. Одно произнесение этого имени приносит им наслаждение. «Имя» здесь означает всего человека. Царь – сладчайший из людей. В-четвёртых, царь так желанен, потому что «девицы любят тебя». Термин «девица» (алма) относится к молодой незамужней женщине брачного возраста. Конкуренция за любовь Соломона среди девушек гарема делает его ещё более желанным (1:2).

Б. Мольба к царю (1:3)

Одна из девушек выражает желание, чтобы царь «влёк» её, т. е. взял за руку и увлёк в свои личные покои. Другие девушки, возможно, в шутку, заявляют: «Мы побежим за тобою», т. е. за парой, которая покидает гарем и удаляется в царскую спальню.

Другая девушка воображает, что её вводят в царские покои: «Царь ввёл меня в чертоги свои». Другие девушки отвечают: «Будем восхищаться и радоваться тобою». Они счастливы за судьбу той, что была избрана царём. За праздничным столом они продолжают разговор о любви царя: «[Мы будем] превозносить ласки твои больше, нежели вино».

Кто-то за столом, возможно сама Суламита, комментирует горячий интерес девушек к царю: «Достойно любят тебя». Красивый и богатый царь – это хороший «улов». Вполне стоит стремиться к тому, чтобы стать невестой такого человека (1:3).

В. Мольба Суламиты (1:4–6)

Суламита против того, чтобы быть в царском гареме. Она говорит, что она «черна я, но красива». Слово «черна» указывает на то, что от солнца её кожа стала смуглой. В остальных частях поэмы упоминается, что Суламита родом из сельских районов севера. Тёмный оттенок её кожи – следствие работы на полях. Некоторые считают, что эти слова – критическая оценка со стороны тех, кто видит в Суламите конкурента в борьбе за внимание царя. В культуре тех времён белоснежная кожа была крайне желанной для придворной дамы. Суламита же была тёмной как «шатры Кидарские, как завесы Соломоновы». Фраза «шатры Кидарские» относится к чёрным шатрам бедуинов, которые до сих пор усеивают сельскую местность. «Завесы Соломоновы» – это царский походный шатёр (1:4).

Суламита просит своих противниц не смотреть на неё с таким презрением: «Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня». Темнокожая Суламита чувствовала себя не в своей тарелке среди прекрасных девушек гарема. Эти слова указывают на продиктованное скромностью умаление ею собственных достоинств.

Как вышло, что эта молодая девушка так много времени проводила на солнце? Она объясняет: «Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники». Это поэтическое упоминание её братьев, а не сводных братьев, как утверждают некоторые. Мать, возможно, была вдовой, так как отец ни разу не упоминается на протяжении всей книги. По неясным причинам братья разгневались на неё. Они не позволили ей оставаться в семейном доме, что благотворно повлияло бы на цвет её лица. Вместо этого они сделали её смотрительницей виноградников.

Из-за этой возложенной на неё семейной обязанности Суламита оказалась не способна уберечь свой собственный «виноградник». Речь, без сомнения, идёт о цвете её лица. У неё не получилось сохранить нежность своей кожи или каким-либо ещё образом позаботиться о собственной красоте (1:5).

Суламита скучает по своему возлюбленному: «Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасёшь ты? где отдыхаешь в полдень?» Её возлюбленный – пастух. Это определение можно применить к Соломону только лишь с большой натяжкой. Воспоминания о винограднике и сельской жизни заставили её затосковать по своему деревенскому кавалеру. Очевидно, что она не желает оставаться в царском гареме и не разделяет рвения девушек стать невестами Соломона.

Она – сама скромность и, в отличие от придворных распутниц, которые ищут любви ночью, хочет встретиться со своим возлюбленным «в полдень». В полдень пастухи уводят свои стада под тенистые деревья возле ручья^1.

Суламита остро чувствует, насколько далеко она от любимого. Она сравнивает себя со «скиталицею возле стад товарищей твоих». В присутствии других мужчин она вынуждена закрывать лицо. Смотреть на её лицо разрешается лишь её возлюбленному. Она тревожится о том, чтобы её возлюбленный пастух вернулся со своим стадом на ночь. Возможно, сама она много раз оказывалась в подобном положении. Стада других пастухов уже вернулись, но где же её возлюбленный? Теперь её разрывает то же самое чувство беспокойства (1:6).

Г. Обличение гарема (1:7)

Девушки из гарема не согласны с тем, как Суламита оценивает свою внешность. Они обращаются к ней «прекраснейшая из женщин». После чего упрекают её в том, что она желает вернуться к прежней сельской жизни. «Если ты не знаешь этого», т. е. если она не ценит привилегии и возможности, которыми она обладает во дворце, то ей лучше вернуться в свою деревню: «Иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских». Там она в конце концов сможет воссоединиться со своим возлюбленным пастухом.

Испытание и триумф любви

Песнь 1:9–2:7

Выдержав презрение девушек, Суламита лицом к лицу сталкивается с самим привлекательным молодым царём. Чувствуя, что Суламита не разделяет горячего интереса к нему остального гарема, он полон решимости добиться её и завоевать её привязанность.

А. Обаяние ухажёра (1:8-11)

В гареме появляется сам Соломон. Обращаясь к Суламите, он воздаёт должное её красоте. Он намерен заворожить простую деревенскую девушку своей изысканной лестью. «Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя». Колесницы фараона Соломон завозил из Египта (3 Цар. 10:28 и дал.; 2 Пар. 9:28). Лошади Египта славились своей величественной красотой и изяществом (1:8). Подобное сравнение, хотя и выглядит странным в глазах западных читателей, часто встречается в восточной поэзии.

Дальнейшее описание Суламиты, возможно, вызвано образом парадной сбруи: «Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях». Уздечка лошади часто украшалась шёлковыми кисточками, бахромой и другими серебряными украшениями. Нити жемчуга вокруг её шеи напоминают жемчужины, украшающие лоб животного (1:9).

Используя местоимение множественного числа, царь обещает украсить будущую невесту ещё более красивыми и дорогостоящими драгоценностями: «Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блёстками» (1:10).

Б. Решение девицы (1:12–14)

«Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние своё». По-видимому, в гареме царь присоединился к потенциальным невестам за праздничным столом. Без сомнения, это был обычный для тех времён низкий стол, за которым необходимо было возлежать. Чтобы не поддаваться очарованию царя, Суламита пытается сосредоточиться на аромате нарда, благовония индийского происхождения. Это был очень дорогой аромат, который носили в маленьком мешочке на шее (1:11).

Мешочек с благовонием на её шее призван напоминать ей о возлюбленном: «Мирровый пучок – возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает». Еврейские женщины как правило носили на шее маленькие мешочки с миррой, которые, располагаясь между грудей под платьем, распространяли вокруг привлекательный аромат. Её позиция такова: в её сердце только её возлюбленный. Размышления о нём так же приятны, как запах благовоний. Её любовь к нему постоянна и нерушима, а мысли о нём сопровождают её и днём, и ночью. Язык этого фрагмента никоим образом не намекает на добрачную сексуальную близость (1:12).

Второй образ развивает сравнение с приятным ароматом: «Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских». Кипер – куст семейства кипарисовых, достигающий высоты до трёх метров. Он чрезвычайно красив внешне, не говоря уже о восхитительном аромате. Эн-Геди – это прекрасный район на западе Мёртвого моря, где Соломон устраивал террасы на склонах холмов, после чего засаживал их садами и виноградниками. Возможно, образ призван усилить предыдущий, делая распространяющийся аромат почти непреодолимым, как будто исходящим от цветущего дерева (1:13).

В. Ухажёр продолжает очаровывать (1:15)

Царь продолжает обращаться к девушке со словами лести: «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!». Повторение наводит на мысль, что царь просто очарован красотой этой девы. Она говорит с ним ласково, но честно. Он не может оторваться от её глаз: «Глаза твои голубиные». Голубь – распространённый символ любви. Царь смотрит в её глаза и видит в них лишь чистоту и невинность. В понимании древних, глаза указывали на свойства характера.

Г. Девица настаивает на своём (1:15–2:1)

Не обращая внимания на ухаживания Соломона, Суламита мысленно обращается к своему возлюбленному: «О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен!» Для описания своего возлюбленного пастуха она использует некоторые из слов, с которыми Соломон обращался к ней (1:15а).

Затем она начинает описывать поле, где их впервые настигла любовь. Девушка мысленно переносится к своему возлюбленному: «И ложе у нас – зелень; Кровли домов наших – кедры, потолки наши – кипарисы». Местом встречи этих двоих был бы не роскошный дворец, а лесистая долина. Их ложем бы стала зелёная трава, а сводами дворца – ветви кипарисов. Особое значение имеет использование множественного числа в слове «домов». В лесистых долинах у возлюбленных было бы множество дворцов (1:15б–1:16).

Почему же девушка так жаждет этой сельской идиллии? Среди роскоши дворца Соломона она чувствовала себя птицей в клетке. По своей природе она «нарцисс Саронский, лилия долин». Термин «нарцисс» (хабацелет) может относиться к любому дикому цветку. Наиболее близким к основному значению слова будет, по-видимому, шафран. «Сарон» здесь, скорее всего, означает открытое поле и равнину, хотя на прибрежных равнинах был район под названием Сарон, и ещё один на другом берегу Иордана (1 Пар. 5:16). Как красные, так и белые сорта «лилии» (шошанна) в изобилии произрастали на территории Палестины. Мысль здесь состоит в том, что Суламита – деревенская девушка, её красота – это красота природы, а сама она тоскует по родной сельской местности (2:1).

Исходя из предположения, что девушка в книге говорит только с Соломоном и только о нём, этот внезапный переход к сельской обстановке был бы необъясним.

Д. Ухажёр продолжает очаровывать (2:2)

Царь использует метафору, которую только что употребила сама Суламита. «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами». Толкователю остаётся лишь догадываться (1) произнесла ли она последние слова вслух; или (2) автор намеренно высмеивает Соломона. В то время как она так жаждет оказаться рядом с возлюбленным, он использует её собственные слова в надежде (тщетной) завоевать её расположение. Так или иначе, Соломон признаётся, что очарован её деревенской красотой. Суламита выделяется среди остальных обитательниц дворца. Кроме неё никто не заслуживает внимания. Все вокруг – терны, покрытые шипами, тогда как она – нежная и прекрасная лилия. Термин «девицы» невозможно понять иначе, как указывающий на находящихся во дворце молодых женщин, которые ожидают, кого же изберёт царь на роль своей невесты.

Е. Девица не сдаётся (2:3)

Вновь Суламита обращает лесть Соломона в слова нежности по отношению к своему возлюбленному. «Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами». Яблоня отличается ароматом своих цветов и сладостью плодов. «Лесные деревья» – это дикие деревья, вкус плодов которых обычно кислый и резкий. У многих лесных деревьев не бывает ни цветов, ни плодов. Мысль в том, что по сравнению с другими мужчинами, в том числе и с Соломоном, её возлюбленный сладок и ароматен. Он как яблоня среди деревьев, не приносящих плода.

Девушка предаётся воспоминаниям о том, как она любит сидеть «в тени её». Форма глагола в древнееврейском указывает на то, какой сильный восторг она при этом испытывала. «Тень» здесь означает как защиту, так и свежесть. В присутствии своего возлюбленного женщина находит и то, и другое.

Она продолжает: «Плоды её сладки для гортани моей». Эти слова – развитие метафоры яблони. Возможно, имеется ввиду поцелуй любимого; или, в более широком смысле, удовольствие, которое она находит в обществе возлюбленного (2:3).

Ж. Дающие силу фантазии (2:4–7)

Мысли о наслаждении, которое она испытывала в присутствии возлюбленного, повергают девицу в настоящий транс. Она целиком отрешается от окружающего и вновь представляет себя рядом с ним там, где молодые влюблённые часто проводили время вместе.

«Он ввёл меня в дом пира (букв., дом вина)». Вероятно, речь идёт об их укромном местечке под открытым небом, которое упоминалось в 1:16. Там двое могут наслаждаться обществом друг друга. Пикник, в котором участвует двое влюблённых, лучше любого банкета. В такие моменты, по словам девушки, «знамя его надо мною – любовь». Его любовь к ней была бы ей защитой, превращая стыдливость в смелость. В то же время это знамя – предостережение соперникам. Как полководец устанавливает свой штандарт на завоёванной территории, так и любовь пастуха покорила её сердце. Кроме того, его любовь была тем знаменем, которому она принесла клятву верности. Она не оставит её, как не оставит воин знамени своего полка (2:4).

Мысли о возлюбленном доводят Суламиту до физического изнеможения. Эмоции переполняют её, повергая в состояние экстаза. Ей необходимо немедленно восстановить силы, и она просит кого-то из окружающих девушек: «Подкрепи меня изюмом, освежи меня яблоками» (перевод МБО). Еда, о которой она просит, – это пирожные из подсушенного изюма, способные быстро придать сил. Подобные пирожные были влажными, а не сухими, как изюм, который мы знаем. «Яблоки», как и виноградные пирожные, могут быстро придать сил и не дадут девушке потерять сознание. Она «изнемогает» от любви, т. е. любит до изнеможения (2:5).

Что же вызвало такие сильные чувства? Память о том, что произошло на их лесном пиру. «Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня». Сама мысль о его мужественных объятиях заставляет Суламиту дрожать от волнения и лишает сил. Подобные воспоминания защищают её от пленительного обаяния царственного жениха. Стих 6 также можно рассматривать как желание. В этом случае девушка выражает потребность в том, чтобы возлюбленный своей рукой поддержал её в час испытаний, когда осуществляется атака на её чувства (2:6; ср. 8:3).

Стараясь сохранить верность своему возлюбленному, Суламита умоляет девушек гарема не пытаться заставить её полюбить Соломона. В своей мольбе она упоминает пугливых «серн» и «полевых ланей». Эти грациозные животные выступают здесь символами женской красоты. Возможно, она хочет сказать, что она стеснительная и робкая, как эти прекрасные животные. Подобно им, она стремится к тому, чтобы её оставили в покое.

Дочерям Иерусалима не следует ни «будить», ни «тревожить» её, пока она сама этого не захочет. Мысль здесь состоит в том, что истинную любовь не нужно подогревать извне. Она должна оставаться такой же свободной и безудержной, как серны или лани (2:7)2.

Тёплые воспоминания об ухаживаниях

Песнь 2:8–3:5

Царь и придворные девушки не смогли убедить Суламиту отказаться от возлюбленного, и действие перемещается в сельскую местность, откуда она родом. Девушка рассказывает, как она оказалась во дворце Соломона.

А. Отклонённое приглашение (2:8-17)

Суламита начинает вспоминать свою жизнь дома и восторг первой любви. Она с нетерпением ждёт возвращения своего возлюбленного пастуха. И вот, наконец, она слышит его. Напряжение возрастает: «Вот, он идёт», во всяком случае, в её воображении. Он хочет быть с ней так же сильно, как и она с ним. Возвращаясь, он «скачет по горам, прыгает по холмам». Эти слова должны быть о её пастухе, так как вряд ли уместно употреблять их по отношению к Соломону (2:8).

Девушка описывает своего возлюбленного как «серну» или «молодого оленя». Оба этих животных отличаются пугливостью. Когда её любимый возвращается, она ждёт его дома. «Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решётку». Он стоит прямо за стеной дома. Его игривый взгляд мелькает то в одном окне, то в другом, в попытке увидеть её. Термин «окно» (букв. просвет), вероятно, относится к окну, забранному деревянной решёткой (2:9).

Наконец, пастух начинает говорить: «Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!» Это первые слова, которые в книге приписываются пастуху. Он просит юную девушку выйти из дома и присоединиться к нему на прогулке (2:10).

День для прогулки выдался превосходный. Зимние дожди закончились, и всюду стали появляться цветы. Вновь зазвучали птичьи песни, а в особенности пение горлиц. Виноградные лозы и инжир наполнили воздух прекрасным ароматом. Пастух приглашает к общению на лоне природы, чистота которой как нельзя лучше соответствует пробудившейся любви: «Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!» (2:11–13).

Некоторое время застенчивая девушка не соглашается присоединиться к молодому человеку вне дома. Поэтому он сравнивает её с «голубицей» в ущелье скалы. Ненадолго показавшись в окне, она всё ещё остаётся недоступной для него. Он жаждет видеть её лицо и слышать её голос, «потому что голос твой сладок и лицо твоё приятно» (2:14).

Девушка оправдывается за то, что не может присоединиться к юноше для весенней прогулки: «Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете». Это может быть отрывком из народной песни, исполнявшейся во время сбора урожая. Она ответственна за виноградник (ср. 1:6), а «лисы» (шуалим) или мелкие шакалы (ср. Суд. 15:4) были очень распространены в Палестине (2:15).

В этот день Суламите не суждено насладиться компанией своего возлюбленного. И всё же она уверена в связывающих их узах любви: «Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему». Ей нужно отправляться в виноградник, а он «пасёт [своё стадо] между лилиями». По всей видимости, в это время года живописные пастбища были заполнены полевыми лилиями (Мф. 6:28). Возможно, Суламита мимоходом адресует эти слова придворным женщинам. Пусть она и разделена со своим возлюбленным, но она всё ещё связана с ним любовью (2:16).

Вероятно, в конце дня влюблённые встретятся. Сейчас же ему, как и ей, следует приступить к своей работе. «Доколе день дышит прохладою и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленью на расселинах гор». В этих словах как будто слышно беспокойство. Возможно, она боится того, что сделают с ним её братья, если обнаружат его в доме. Разлука будет длиться лишь до заката, когда она будет ожидать его возвращения. Пока он пасёт своё стадо, их разделяют горы. В конце дня она призывает его преодолеть их подобно серне или оленю, чтобы вернуться к ней как можно скорее (2:17).

Б. Отчаянные поиски (3:1–5)

Наступил вечер, но возлюбленный не появился. Суламита уже в постели, но сон никак не приходит. «На ложе моём ночью искала я того, которого любит душа моя». Он всё время встаёт и выглядывает в окно в надежде увидеть своего возлюбленного: «Искала его и не нашла его». Слово «ночь» употреблено во множественном числе, что может означать, что бессонное ожидание могло продолжаться не одну ночь. С другой стороны, множественное число может поэтически указывать на то, что эта ночь показалась ей несколькими ночами. Стих предполагает, что девушка обвиняет себя в том, что огорчила своего возлюбленного, избегая его общества ранее в этот день (3:1).

И вот, Суламита среди ночи решает отправиться на поиски своего возлюбленного: «Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя». Пастухи часто пригоняли стада назад в город, чтобы те провели ночь в общественном загоне. Она знает, что и её любимый, скорее всего, проводит ночь именно там. И всё же, для незамужней девушки отправиться на ночные поиски – это подвиг, на который может сподвигнуть только величайшая любовь. Что ещё хуже, поначалу поиск не приносил результата.

Слово «город» (ир) относится к постоянному поселению без указания размера. Довод о том, что использование этого слова подразумевает Иерусалим, и это исключает то, что возлюбленный – пастух, попросту смехотворен. Скорее всего, речь идёт о родном городе возлюбленных, Суламе (3:2).

Одинокая девушка, бродящая по улицам города, привлекает внимание стражей: «Встретили меня стражи, обходящие город: “не видали ли вы того, которого любит душа моя?”» По-видимому, в этот раз девушка отделывается лекцией об опасности ночных прогулок по городу в одиночестве. Возможно, сердобольный стражник даже направляет её туда, где спит её пастух (3:3).

Вскоре после ухода стражников Суламита находит того, кого искала: «Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей». Примечательна благопристойность, отражённая в последнем пункте. Мать, конечно, в это время находится в своей спальне. Только там девушка готова принимать своего возлюбленного. Мать явно относится к молодому человеку с одобрением. Текст также предполагает, что мать понимала сильные чувства своей дочери и сочувствовала её тяжелому положению в семье, где всем заправляли строгие братья. Таким образом, поэт подчёркивает, что любовь, которую выражает Суламита, основана на совершенном целомудрии и чистоте.

Какой же контраст эта сцена представляет с тем, с чего начинается книга! Предыдущая сцена являла похоть и отсутствие нравственных принципов; но здесь мы видим невинность любви и целомудренную привязанность. Неудивительно, что Соломон так отчаянно пытается завоевать любовь этого бриллианта среди девиц! (3:4).

Излишне говорить, что вся описанная сцена не имеет смысла, если принять за истину гипотезу о том, что пастырем поэтично назван сам Соломон. Те, кто придерживается этого взгляда, сами видят здесь трудности и объясняют их как сон, в котором могут происходить всевозможные невероятные вещи. Что можно сказать точно, так это то, что девице ничего не снилось в ту ночь, потому что нет никаких указаний на то, что она вообще сомкнула глаза. Гораздо лучше рассматривать это как воспоминание о фактическом событии, которое произошло до того, как Суламиту доставили во дворец Соломона. Всё это она вспоминает, чтобы обрести силы противостоять словесному напору Соломона.

Воспоминание о той блаженной ночи в обществе возлюбленного вновь даёт Суламите ощущение восторга и счастья. Она снова обращается к молодым девушкам вокруг неё и умоляет их не отвлекать её от блаженных воспоминаний. Она повторяет рефрен из ст. 2:7: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно». Этот стих указывает на то, что весь предыдущий отрывок был произнесён девой в присутствии всего царского гарема. Похоже, рефрен призван восхвалять и воспевать драгоценную чистоту непроизвольных чувств (3:5).

Примечания

1 S. M. Lehrman, “The Song of Songs,” in The Five Megilloth (London: Soncino, 1961), p. 3.

2 Ibid., p. 7.

Глава сорок вторая

Победа любви Песнь 3:6–6:3

Натиск на любовь Суламиты во второй четверти поэмы лишь усиливается. Сцены здесь почти точно соответствуют тем, что были в первом разделе.

Прибытие Суламиты

Песнь 3:6-11

Возбудив любопытство своих читателей, поэт, наконец, рассказывает историю о том, как Суламита оказалась во дворце Соломона.

Жители Иерусалима выражают своё удивление и восхищение видом приближающейся к городу процессии: «Кто эта [дама], восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?» Какое же великолепное зрелище предстало перед их глазами! Каждому в Иерусалиме интересно, кому же выпало стать последним приобретением Соломона? Городские слухи, должно быть, целыми днями подпитывали людское любопытство.

И вот, девушка из Галилеи с царскими почестями прибывает в Иерусалим. По всей видимости, процессия шла по долине реки Иордан на юг, потому что при приближении к Иерусалиму её называют «восходящая от пустыни». Двигаясь вверх по крутым холмам от долины реки Иордан в Иерусалим, процессия обязательно должна пройти через пустыню Иудеи. Качаются кадильницы, распространяя вокруг благоуханный дым. Столбы пыли и дыма от сожжения благовоний поднимаются к небесам, отмечая путь процессии (3:6).

Любопытство толпы вскоре оказывается удовлетворённым: «Вот одр его – Соломона». Слово «одр» (митта) относится к переносной кровати или подушке для сидения, окружённой занавесками. Этот принадлежит Соломону, что легко понять, лишь взглянув на его великолепие.

Соломон приложил все усилия, чтобы обеспечить безопасность своей будущей невесты, а также её комфорт в долгом, опасном и пыльном путешествии из Галилеи. Паланкин охраняли «шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых». Похоже, что Соломон послал десятую часть своих телохранителей для сопровождения своей будущей невесты (ср. 1 Цар. 27:2; 30:9). Воины вокруг паланкина защищали невесту от опасностей во время путешествия по пустыне, кишащей бандитами и преступниками. Путь из Сулама в Иерусалим составляет около восьмидесяти километров. В пути следовало провести по меньшей мере две ночи. Таким образом, эскорт состоял из опытных воинов: «Все они держат по мечу, опытны в бою; у каждого меч при бедре его ради страха ночного» (3:7–8).

Далее, по мере его приближения, следует описание паланкина: «Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских; столпцы его сделал из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани». Рама сделана из привозного дерева – «дерев Ливанских» – т. е. кедра или кипариса (ср. 3 Цар. 5:10). Драгоценные металлы и царские цвета лишь усиливают восхищение перед этим средством передвижения. Внутренняя часть паланкина «убрана с любовью дщерями Иерусалимскими». Придворные дамы, ведомые своей привязанностью к царю, устелили пурпурную подушку дорогими тканями (3:9-10).

«Дщерям Сионским» предписывается подойти и поприветствовать своего царя. Видимо, царь сопровождал Суламиту на пути в Иерусалим или, по крайней мере, вышел ей навстречу. Термин «дщери Иерусалимские», вероятно, относится к женщинам города в целом, а не к женщинам царского гарема, которым, скорее всего, не разрешалось оставлять свои апартаменты во дворце. «Дщери Сионские» же относится ко всему народу. Свадьба царя – это праздник, которым, по-видимому, руководили женщины города.

Дщери Сионские будут свидетелями церемонии бракосочетания. Они увидят царя Соломона «в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его». По обычаю мать жениха украшала голову своего сына свадебным венцом. Без сомнения, венец, о котором идёт речь, – это венок, сплетённый из золотых и серебряных нитей, символ радости, а не царской власти. Согласно Талмуду, такой обычай сохранялся в течение многих лет. Это был счастливый день для самого царя, для его семьи и для всех его подданных. Однако, ничего не сказано о счастье самой Суламиты. Можно только представить себе грусть, которая наполнила её сердце, по мере приближения бракосочетания с мужчиной, которого не любила. Величайшая печаль – это печаль, которую подпитывает чужая радость (3:11).

Ухаживания Соломона

Песнь 4:1–5:1

Все готовы к радостному свадебному торжеству, все, кроме невесты. Соломон делает ещё одну попытку завоевать её любовь с помощью слов лести^1.

А. Красота невесты (4:1–5)

Где именно находились царь и Суламита, когда он обратился к ней со следующими словами, не указано. Некоторые считают, что это происходит во время свадебного шествия. Другие предполагают, что разговор происходит во дворце. Возможно, свадьбу отложили на то время, пока Соломон в последний раз пытается заставить девушку полюбить себя. С другой стороны, восхваление невесты на свадьбе – это древний обычай.

Царь начинает с общего описания красоты невесты: «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!» Привлекательность невесты излагается в семи сравнениях. Семь – число полноты и совершенства.

Во-первых, он говорит о её глазах. Воспевание красоты очей – обычное явление в восточной любовной поэзии. Её глаза, подобно голубиным, искрятся цветом и движением из-за кудрей, закрывающих её лицо.

Во-вторых, её длинные и темные волосы свободно ниспадают на открытые плечи. Её локоны похожи на «стадо коз, сходящих с горы Галаадской». Козы этого региона в массе своей были чёрными. Когда лучи солнца падали на такую козу, её шерсть красиво блестела. Речь идёт о пышности и насыщенном цвете волос. «Галаад» – это горная цепь за Иорданом, известная своими пастбищами и многочисленностью стад (4:1).

В-третьих, жених обращает внимание на зубы своей невесты. Для него они «как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни». Её зубы идеально ровные, белые и влажные. «Из которых у каждой пара ягнят и бесплодной нет среди них». Верхний ряд зубов точно соответствует нижнему. Только что остриженных овец необходимо в первую очередь вымыть, вероятно, попарно, после чего они выходят из воды одна подле другой. При этом каждая держится своей товарки. Так как гигиена полости рта практически отсутствовала в древнем мире, женщина с идеальными зубами действительно выделялась среди других (4:2).

В-четвёртых, он восхваляет её губы: «Как лента алая губы твои, и уста твои любезны». Термин «алая» говорит об искрящемся красном цвете. Слово «уста» может относиться к её речи или разговору. В-пятых, Соломон упоминает её виски или, возможно, щёки. «Как половинки гранатового яблока – ланиты твои под кудрями твоими». Внутренняя часть граната красная, с добавлением рубинового цвета. Имеет ли он ввиду какие-то украшения, проглядывающие через вуаль? Некоторые считают, что речь идёт о её румяных щеках (4:3).

В-шестых, царь восхваляет величественность и красоту своей невесты: «Шея твоя как столп Давидов, сооружённый для оружий, тысяча щитов висит на нём – все щиты сильных». В Суламите заметно царское величие. Она полна достоинства и изящества. Конкретное здание, с которым Соломон сравнивает её шею, является предметом споров. Должно быть, это было высокое здание, которое использовалось в качестве арсенала. Величавая шея девы, увешанная украшениями, напоминает царю об этом здании (4:4).

Наконец, описав черты лица и шею, царь переходит к груди девушки. «Два сосца твои как двойня молодой серны, пасущиеся между лилиями». Это прекрасный, но вместе с тем изумительно нежный образ. Он подчёркивает прекрасную соразмерность, идеальную форму и сладостную свежесть девичьей груди. Покрытый лилиями луг – это красота и аромат. Две молодых серны, лежащие на постели из лилий, – это образ нежности и целомудрия девственной груди, скрытой за складками благоухающего платья (4:5).

Б. Желание Суламиты (4:6)

Как это уже происходило ранее, Суламита прерывает Соломона (ср. 1:12, 16). «Доколе день дышит прохладою и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама». Ранее она уже произносила подобные слова (ср. 2:17). Девица отвергает восхваления, которыми засыпает её Соломон. Она хочет, чтобы её оставили в покое. Но чем конкретно она хочет заняться? Стих можно толковать более чем одним способом. Возможно, она смирилась с неизбежностью брака с царём. Она лишь хочет, чтобы её оставили в одиночестве гулять по дворцовым садам до той ночи, когда брак будет заключён. С другой стороны, душистые холмы – это то место, где её возлюбленный пасёт своих овец. Возможно, она выражает желание провести свой последний день девственности, вспоминая места, где она когда-то гуляла со своим возлюбленным.

В. Ухаживания усиливаются (4:7-15)

Как Соломон истолковал ответ своей невесты – установить невозможно. Что можно сказать наверняка, так это то, что он ещё более настойчиво старается завоевать её любовь. Он вновь принимается восхвалять совершенство её красоты: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» (4:7).

Соломон призывает её отдаться ему без остатка. «Со мной с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана!» Возможно, он чувствует, что её сердце всё ещё дома, в «Ливане», т. е. в горной области к северу. Ей нужно забыть о прошлом и принять своё будущее, в котором она – обитательница царского гарема. В конце концов, она его «невеста», т. е. обручена с ним, из-за чего ей суждено стать его невестой. Называются три пика в составе Ливанского хребта: Амана, Сенир и Ермон. Он подразумевает, что это суровые места, в которых обитают львы и барсы. По счастью, царь избавил девицу от жизни в этом суровом краю и ввёл её в роскошь своего дворца (4:8).

Царь признаётся, что был поражён красотой девы в самое сердце. «Пленила ты сердце моё, сестра моя, невеста!» Она «похитила» его сердце (перевод МБО) и заставила его биться быстрее. Использование термина «сестра» может быть воспоминанием о том времени, когда отношения с сестрой считались более высокими, чем отношения с женой. Таким образом, для его невесты обращение «сестра» – высочайший комплимент, который только можно услышать от жениха. Термин подразумевает, что его влечение к Суламите не только физическое. Между ними есть и родство интересов.

Суламите удалось пленить сердце царя всего лишь одним взглядом и одним ожерельем на своей шее. У восточных женщин было принято приоткрывать от вуали один из глаз при обращении к собеседнику. Это же делало видимым и некоторые украшения, которые носились на шее^2. Мысль в том, что его уже пленил лишь отблеск её красоты. Он не может даже представить, какое влияние на него окажет весь блеск её совершенства (4:9).

Царь жаждет, чтобы его возлюбленная ответила на его любовь взаимностью. «О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!» Её аромат лишает его разума. Он жаждет познать её (4:10).

Само звучание её голоса будит в нём страсть. «Сотовый мёд каплет из уст твоих, невеста; мёд и молоко под языком твоим». Её голос мягок и нежен, а речь сладкозвучна. Как молоко и мёд укрепляют тело физически, так и звук её голоса лишь усиливает любовный пыл Соломона. Не меньше влекут его и её ароматные одежды: «И благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!» Речь здесь идёт о традиции ароматизировать одежду. Девушка, должно быть, надела на собственную свадьбу великолепную одежду (4:11).

Есть ещё одна особенность Суламиты, которая привлекает царя, а именно, её девственность. Для её девственности он использует два образа: сад и источник. «Запертый сад – сестра моя, невеста». Она девственница. Она целомудренна и скромна, как отгороженный от вторжения чужаков сад (ср. Ис. 5:5). Она как «заключённый колодезь, запечатанный источник». Вода в этом регионе была дефицитом. Владельцы источников запечатывали их глиной, которая быстро высыхала на солнце. Запечатанные таким образом, они становились частной собственностью. Так и Суламита сохранила себя для своего мужа, которым и собирается стать Соломон. Он жаждет войти в этот сад наслаждения, чтобы освежиться в источнике, который до сих пор был не был доступен ни одному мужчине (4:12).

Несмотря на то, что сад по-прежнему недоступен, он знает о девушке достаточно, чтобы она привлекала его. «Рассадники твои – сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами». «Рассадники» – это та часть её личности и характера, которые находятся на виду. Растения, которые видны над изгородью сада, свидетельствуют о красоте в самом саду. Так и то, что царь знает о своей невесте, заставляет его желать познать её на брачном ложе. Семь специй упоминаются как произрастающие в этом саду, специи, которые знаменитые корабли Соломона доставляли с далёкого востока. Она похожа не на обычный сад, а на фруктовый, полный самых вкусных и редких плодов, таких же, как и её прелести. Мысль состоит в том, что в этой прекрасной деве сочетаются свежесть и привлекательность (4:13–14).

Эта деревенская девушка – глоток свежего воздуха для того, кто привык к избалованным придворным женщинам. «Садовый источник – колодезь живых вод и потоки с Ливана». Это отсылка к чистым и прохладным потокам, которые спускаются со снежных высот Ливанских гор, образу, навеянному милой свежестью деревенской девушки (4:15).

Г. Жажда девицы (4:16)

Лесть поклонника пробуждает страсть Суламиты, но этот поклонник – не Соломон. Она жаждет отдать себя своему возлюбленному: «Поднимись, ветер, с севера и принесись с юга, повей на сад мой – и польются ароматы его! – Пусть придёт возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его». Она желает, чтобы ветер донёс её аромат до её возлюбленного далеко на севере. Она жаждет отдать себя ему, чтобы он мог найти удовлетворение в интимном союзе с ней. Лишь для него одного она охотно готова открыть свой прекрасный сад.

Д. Желание царя усиливается (5:1)

Соломон в своём возбуждении набирается смелости и относит приглашение Суламиты к себе: «Пришёл я в сад мой, сестра моя, невеста; набрал мирры моей с ароматами моими, поел сотов моих с мёдом, напился вина моего с молоком моим». Он ожидает войти в её сад, т. е. заняться с ней любовью. Этот процесс сравнивается со сбором специй в саду и употреблением мёда, вина и молока. Её любовь поддержит его как пища поддерживает тело. В своей голове он уже представил, какой будет эта ночь любви. Времена глаголов говорят о том, что он жаждет, чтобы это произошло.

Царь настолько уверен, что Суламита будет принадлежать ему, что зовёт друзей присоединиться к нему в его радости: «Ешьте, друзья, пейте и насыщайтесь, возлюбленные!» Празднование уже не за горами. Бракосочетание вот-вот состоится.

Воспоминания укрепляют любовь

Песнь 5:2-7

Словесные излияния и лесть Соломона не способны преодолеть полуобморочного состояния невесты. В попытке избежать брака с нелюбимым мужчиной, она впадает в своеобразный транс. Его вторая попытка добиться её заканчивается так же, как и предыдущая (ср. 2:8–3:5). Она говорит Соломону: «Я сплю, а сердце моё бодрствует» (5:2а). Перед Соломоном лишь безжизненное тело, тогда как её разум поглощён воспоминаниями о возлюбленном. Так она хранит свою девственность и укрепляет решимость остаться верной своему любимому.

В своём подобном трансу состоянии Суламита слышит голос своего любимого пастуха: «Вот, голос моего возлюбленного, который стучится: “отвори мне… потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои – ночною влагою”». В определённые месяцы в этом регионе роса выпадает настолько обильно, что одежда промокает так, как будто прошёл дождь. Существует сходство между этой сценой и той, что описана в 3:1–4; но есть и очевидная разница. В первом случае возлюбленный на время изгнан, после чего дева смягчается и отправляется на его поиски, которые увенчиваются успехом. В этом случае он стоит у дверей и «стучится». Он вернулся из долгого горного похода и среди ночи пришёл к её дому.

Пастух не менее Соломона искусен в словесном выражении любви. Он обращается к девушке четырьмя эпитетами. (1) «Сестра моя» означает, что он относится к ней как к равной. Её влечение к нему продиктовано не просто сексуальным влечением. (2) «Возлюбленная моя»: термин, обозначающий его свободный выбор. (3) «Голубица моя»: указывает на чистоту, простоту и очарование. (4) «Чистая моя»: указывает на полную преданность и полное доверие (5:2).

Суламита со скромностью отвечает: «Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их?» Она уже отправилась спать и не хочет, чтобы её беспокоили. Было бы неправильно позволить ему войти в подобных обстоятельствах. Более того, было бы слишком трудно должным образом подготовиться ко встрече с ним (5:3).

Затем она рассказывает о том, что видела, как он просунул руку через отверстие в двери, пытаясь дотянуться до запора: «Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него». Его попытка открыть дверь потерпела неудачу. Как же сильно он её любит! Как настойчиво пытается добраться до неё! Эта мысль взволновала её «внутренность», место сосредоточения эмоций. Она просто обязана впустить его. Древнееврейское слово, переведённое как «взволноваться» буквально означает «звучать». Оно часто использовалось для описания звука ревущих морских волн. Её внутренность взволновалась, как море волнуется при шторме (5:4).

Суламита торопливо одевается и спешит к двери: «Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему». Она обнаруживает, что та часть двери, к которой он прикоснулся истекает ароматной миррой: «И с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка». Это может означать, что (1) сладость присутствия пастуха оставила свой аромат на всём, чего он коснулся; или (2) пастух пришёл к ней, умастив себя как будто для праздника. Мирра была дорогой мазью. Некоторые даже утверждают, что у пастуха вряд ли мог быть доступ к такой дорогой мази. Тем не менее, ещё более маловероятно, что возлюбленным у двери был Соломон (5:5).

Открыв дверь, девушка обнаруживает, что её возлюбленный исчез: «Отперла я возлюбленному, а возлюбленный мой повернулся и ушёл». Она же почувствовала побуждение отправиться на его поиски. Ей приходится объяснять, почему она немедленно не ответила на его слова: «Души во мне не стало, когда он говорил». Она любит его гораздо крепче, чем предполагает. Его жалостная мольба у дверей заставила её понять, насколько же сильно она его любит. «Я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне». Она отчаянно хочет рассказать ему о своих чувствах. И вот, она отправляется в ночь, как и в ст. 3:2 (5:6).

Во время этого выхода в город Суламите снова не повезло, как и в предыдущих поисках возлюбленного (ср. 3:3). Тогда стражники ей не препятствовали и даже указали ей, где можно найти её возлюбленного. Теперь же всё по-другому: «Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены». По всей видимости они принимают её за вора или лазутчика. Возможно, её предупреждали о подобном исходе во время её первой полуночной вылазки в город. В этот раз она становится целью причиняющих боль ложных обвинений, как какая-нибудь злодейка. Она подвергается жестокому обращению и издевательствам со стороны людей, которые должны её защищать. Возможно, всё было бы ещё хуже, не сбеги она, оставив у них в руках своё одеяние (5:7).

Эти вгоняющие в транс воспоминания оказались для Суламиты чрезвычайно болезненными. Она отвернулась от своего возлюбленного. Она не ответила на его просьбу присоединиться к нему. Сожалея о том, что она так с ним обращалась, она рисковала жизнью и здоровьем, чтобы найти его той ночью и сказать, как сильно она его любит. Больше она своего возлюбленного не видела. Ей так и не удалось рассказать ему о чувствах в её сердце. Её забрал царь, чтобы сделать своей невестой. В этот момент у неё почти не остаётся надежды, что она когда-нибудь сможет воссоединиться со своим пастухом.

Провозглашение укрепляет любовь

Песнь 5:8–6:3

А. Обращение к её подругам (5:8)

Транс заканчивается. И вновь Суламита обращается к «дщерям Иерусалимским». Она отчаянно нуждается в том, чтобы её пастух узнал, как сильно она его любит. Она умоляет девушек рассказать ему об этом, если им доведётся его увидеть: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви». Они должны сказать ему то, что сама она сказать не может. Выйдя замуж за Соломона, она утратит все связи с миром за дворцовыми стенами (5:8).

Б. Просьба о её возлюбленном (5:9)

Придворные девушки поражены её непоколебимой верностью своему пастуху. Что же это за человек, что привязанность к нему способна устоять перед искушением стать женой самого Соломона? «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?» Тон здесь может быть насмешливым, каким он был в ответе этих же женщин в 1:8. В любом случае, их вопросы дают невесте возможность перейти к яркому описанию объекта её любви. В её глазах любимый пастух совершенен во всех отношениях. Он такой, каким он может и должен быть.

В. Описание пастуха (5:10–16)

Суламита только рада описать своего любимого. «Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других». Слово «бел» (цах) означает яркую, сияющую чистоту. «Румяный» (адом) – значит красный, что без сомнения указывает на здоровье и энергию. В отличие от дворянского сословия, которое отличается аристократической бледностью, пастух обладает суровой красотой человека, проводящего время на свежем воздухе. Он мужчина из мужчин, один из тех, кто выделяется даже в самой большой толпе (5:10).

Девушка перечисляет десять отличительных черт своего молодого человека. Во-первых, «голова его – чистое золото», т. е. изящна. Во-вторых, «кудри его волнистые (букв. ворох на ворохе), чёрные как ворон». Образ говорит о том, что его волосы ниспадают волнистыми кудрями (5:11).

В-третьих, «глаза его как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве». Его глаза чисты и ясны. Их влажный блеск говорит о преданности и чувствах. Чистота цвета белка глаза представлена как купание в молоке. Голуби любят купаться и обычно выбирают для своего гнездования окрестности ручьёв. Его глаза большие и проникновенные. Выражение «сидящие в довольстве» сравнивает его глаза с драгоценными камнями в оправе. Образ, без сомнения, относится к прямому и честному взгляду этих глаз (5:12).

В-четвёртых, «щёки его – цветник ароматный, гряды благовонных растений». Щека, покрытая бородой, сравнивается здесь с рядами ароматных насаждений. Возможно, сама борода надушена. В-пятых, «губы его – лилии, источают текучую мирру». Его губы мягкие, красивые и манящие. Они роняют слова как капли благовония, т. е. речь его отличается добротой и нежностью (5:13).

В-шестых, «руки его – золотые жезлы, украшенные хризолитом (таршиш)» (перевод МБО). Имеются ввиду вытянутые руки, пальцы на которых сильные и налитые как золото, идеально ровные, с ногтями правильной формы, словно инкрустированные драгоценными камнями. Хризолит жёлтый и прозрачный, что позволяет предположить, что ногти прозрачно-розовые.

В-седьмых, «живот его как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами». Она говорит об идеальной гладкости и симметрии его живота, подобной прекрасной статуе из слоновой кости работы искуснейшего мастера. Инкрустация сапфирами – это красивые голубые вены, проявляющиеся под кожей и придающие телу прекрасный оттенок. Суть в том, что каждый сантиметр его тела для неё более ценен, чем все сокровища Соломона (5:14).

В-восьмых, «голени его – мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях». Белый мрамор – образ величия и чистоты; золото же указывает на царственность и благородство. В-девятых, «вид его подобен Ливану, величествен, как кедры». Может быть, он и не царь, но манера держать себя у него царская. Его рост впечатляет и восхищает, а его осанка безупречна. Как кедры возвышаются над другими деревьями, так и он выделяется среди людей (5:15).

В-десятых, «уста его – сладость». Когда он говорит, его слова полны пленяющей любви. Пастух обаятелен и привлекателен во всею отношениях: «И весь он – любезность». Вот каков мужчина, по которому она тоскует. С этим мужчиной она жаждет провести всю свою жизнь: «Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские!» (5:16).

Г. Вопрос подруг (6:1)

Услышанное описание совершенного мужчины^3 ошеломило иерусалимских девушек. Они насмехаются над её любовью, саркастически говоря: «Куда пошёл возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? куда обратился возлюбленный твой? мы поищем его с тобою». Они притворно заинтересованы в поисках такой «добычи». Суламита же относится к их шуткам серьёзно, продолжая изливать своё сердце (6:1).

Д. Признание в любви (6:2–3)

«Мой возлюбленный пошёл в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии». Пастух, без сомнения, вернулся в прекрасные ароматные поля, чтобы пасти там своих овец. Она представляет, как он собирает ей в подарок букет лилий (6:2).

Отделённая от него расстоянием и обстоятельствами, Суламита уверена в двух фактах. Она любит этого пастуха, а он любит её: «Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой – мне». Хотя за ним могут гоняться и другие женщины, она остаётся уверенной в их отношениях. Девушки гарема не должны его разыскивать, это ответственность Суламиты (6:3).

Примечания

1 S. M. Lehrman считает, что это пастух после прибытия царя заявляет свои права на невесту. “The Song of Songs” in The Five Megilloth (London: Soncino, 1961), p. 13. Однако, мужчине было бы крайне опасно разговаривать таким образом с невестой царя, даже если допустить, что он мог иметь к ней доступ.

2 Ibid., p. 15. Другое толкование – его любовь вспыхнула лишь от её единственного взгляда.

3 Другие толкуют этот стих так, что после её описания женщины загорелись желанием помочь ей отыскать его.

Глава сорок третья

Возвращение к возлюбленному

Песнь 6:4–8:14

В завершение своей поэмы автор возвращает на сцену связанных с Суламитой персонажей. Каждый произносит или, по меньшей мере, выслушивает слова об истинном состоянии девушки.

Последние ухаживания Соломона

Песнь 6:4-13

Соломон снова появляется на сцене, если можно так выразиться. Он делает последнюю попытку завоевать любовь девушки. Со всей решительностью он возобновляет свою лесть.

А. Царская лесть (6:4-10)

Свой последний натиск Соломон начинает со сравнения Суламиты с прекрасными городами: «Прекрасная ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим». Фирца и Иерусалим почитались израильтянами как два самых живописных города страны. Здесь же они символизируют непревзойдённую красоту Суламиты. Хотя её красота превосходит и их, ведь она «грозна, как полки со знамёнами». Её красота настолько пленительна, что покоряет и завоёвывает подобно огромному войску с развевающимися знамёнами. Соломон, известный дамский угодник, признаёт, что сражён этой милой и непритязательной деревенской девушкой (6:4).

Очарованный царь умоляет девушку отвернуться от него: «Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня». Перед взглядом её глаз он чувствует себя беспомощным, тает и лишается способности связно говорить.

Тем не менее, он продолжает: «Волосы твои как стадо коз, сходящих с Галаада». Это повтор сравнения, уже звучавшего в 4:1. Он повторно сравнивает её зубы с только что вымытыми овцами с ягнятами, а её виски [или щёки] со срезом граната (6:5–7; ср. 4:2 и дал.).

Далее Соломон сравнивает свою невесту с другими обитательницами гарема. «Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа». Сюжет этой любовной истории развивается в начале царствования Соломона, когда у него ещё не было трёхсот жён и семисот наложниц, о которых говорится в 3 Цар. 11:3. По чистоте и красоте Суламита превосходит всех этих женщин: «Но единственная – она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отличённая у родительницы своей». Подобно тому, как девушка выделялась в собственной семье, она выделяется и среди женщин дворца. Акцент здесь делается на чистоту девушки. Её невинность, скромность и чистота – это те качества, которые привлекают Соломона.

Необыкновенной красотой и превосходными нравственными качествами Суламиты восхищаются все девушки гарема: «Увидели её девицы, и – превознесли её, царицы и наложницы, и – восхвалили её» (6:8–9).

Стих 10 – это и есть восхваление, обращённое к Суламите. Его произносит Соломон, но он лишь цитирует слова придворных дам в момент, когда они впервые увидели Суламиту. «Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна?» Первый образ, похоже, относится к восходящему солнцу, лучи которого пробиваются сквозь ночные тени на восточном горизонте. Она прекрасна (букв., бела) как луна. Образ указывает на её поистине женскую утончённость и красоту.

Остальные образы ст. 10 гонят прочь любые мысли об обычной слабости: она «светлая, как солнце, грозная, как полки со знамёнами». Слово «солнце» – это не обычное шемеш, а хамма, «жар». Опаляющий жар солнца востока ужасает всех, кто с ним сталкивается. Грозная, как армия, эта женщина обладает силой пленить и покорять (6:10).

Б. Затруднительное положение девушки (6:11–13)

Наконец, поэт приоткрывает завесу тайны о том, как Суламита оказалась в положении невесты царя: «Я сошла в ореховый сад посмотреть на зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранатовые яблоки». В тот роковой день она, по обыкновению, отправилась в семейные сады, чтобы проверить плодовые деревья (6:11).

Внезапно её привлек царский кортеж, проходящий мимо: «Не знаю, как душа моя влекла меня к колесницам знатных народа моего». Похоже, она винит себя за то, что позволила своему любопытству взять верх и отправилась посмотреть на эскорт молодого царя, который со своими придворными проезжал по её родным местам. Она признаёт, что сама стала причиной своего бедственного положения. Похоже, она не была взята во дворец насильно. Зрелище внушило ей такое благоговение, что она легко поддалась чарам и оказанному ей царскому вниманию (6:12).

Очевидно, что она пыталась сбежать, но когда? Тогда, когда царь и его сопровождающие впервые приметили её в деревне? Или она пытается сбежать от реальности во дворце, избегая присутствия следящих за ней женщин дворца? Второй вариант менее вероятен, но последующий диалог поддерживает именно его.

В состоянии транса девушка встаёт и пытается убежать из дворца. Женщины кричат ей вслед: «Оглянись, оглянись, Суламита! оглянись, оглянись, – и мы посмотрим на тебя». То, что прекрасные женщины хотят ещё раз увидеть прелесть девушки – это способ подчеркнуть её непревзойдённую красоту. Впервые в книге к девушке обращаются по региональному признаку, называя её «Суламита», т. е. происходящая из Сулама или Сунема.

Суламита отвечает с очаровательной скромностью: «Что вам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский?» Она не понимает, насколько она на самом деле прекрасна. «Хоровод Манаимский» (букв. два ансамбля) можно толковать несколькими способами. Был ли это танец, в котором особенно хороши были жители Манаима? Или это метафора для танца ангелов, поскольку ангелы однажды появлялись в Манаиме? Было ли это названием одного из священных танцев, упоминаемых в Писании? Или Суламита начала танцевать перед девушками гарема? Понятно одно: скромная деревенская девушка не хотела быть очередным зрелищем (6:13).

Восхваление красоты Суламиты

Песнь 7:1–8:4

А. Хвала придворных девушек (7:1–5)

Дворцовым девушкам Суламита кажется благородной, величественной и неописуемо прекрасной. Именно поэтому они называют её не Суламита (т. е. деревенской девушке), а «дщерь именитая» (надиб). Термин означает «благородный характер». Женщины начинают восхвалять её буквально с ног до головы.

Во-первых, «о, как прекрасны ноги твои в сандалиях». Говорит ли это о том, что до попадания во дворец она ходила босиком? Красивая обувь добавила привлекательности её ногам. Во-вторых, «округление бёдер твоих, как ожерелье, дело рук искусного мастера». Как у очаровательной танцовщицы, её движения полны грации. Их сравнивают с покачивающимися украшениями из драгоценных камней, вправленных в цепочки. Искусный мастер – это тот, чья работа остаётся прекрасной во все времена (7:1).

В-третьих, «живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино». Девушки находятся в уединении своих дворцовых апартаментов. В этом описании нет ничего постыдного, хотя оно едва ли западное. «Ароматное вино» – это вино, смешанное с водой. Образ «круглой чаши» говорит о форме её прелестного тела. Телесный цвет проступает через полупрозрачную одежду. Живот её двигается в грациозном танце, как разбавленное вино в бокале. «Живот» здесь обозначает центра тела.

В-четвёртых, «чрево твоё – ворох пшеницы, обставленный лилиями». Большие ворохи пшеницы симметрично располагали на поле. Наверху такого вороха размещали предметы, которые шевелились на ветру и отпугивали голодных птиц. В культуре аграрного общества это должно было быть прекрасным зрелищем. Гладкое, округлое и светлое тело девушки прекрасно видно в различных движениях её танца (7:2).

В-пятых, «два сосца твои как два козлёнка, двойни серны». Ранее подобные выражения использовал Соломон (4:5). На этот раз эта похвала исходит из уст девушек (7:3).

В-шестых, «шея твоя как столп из слоновой кости». Дворцовые девушки снова повторяют предыдущие похвалы Соломона (4:4). Башня (столп) из слоновой кости, по-видимому, была известной достопримечательностью региона. Вероятно, она получила своё название из-за инкрустации плитками из слоновой кости. Сравнение достаточно очевидно: её шея стройная, ослепительно белая, величавая и очаровательная.

В-седьмых, «глаза твои – озерки Есевонские, что у ворот Батраббима». Есевон находится в Трансиордании, в регионе, известном, как Моав. Её глаза влажные, манящие и прозрачные как родниковая вода.

В-восьмых, «нос^1 твой – башня Ливанская, обращённая к Дамаску». Нос её составляет прямую линию, идущую ото лба вниз и создающую ощущение симметрии. В то же время образ передаёт внушающие благоговение достоинство и величие, подобное тому, которое внушает Ливанская башня. Возможно, речь идёт о какой-то конкретной башне. Язык не подразумевает, что эта башня должна обязательно находиться в Ливане. Возможно, она была возведена с использованием ливанских кедров и находилась в пределах видимости не очень далеко от дворца. То, что она обращена к Дамаску, должно означать, что она была частью северо-восточной стены города (7:4).

В-девятых, «голова твоя на тебе как Кармил». Кармил считался самым красивым уголком Ханаана. Смысл в том, что шею увенчивает великолепная голова, что вносит наибольший вклад в её исключительный образ. В-десятых, «волосы на голове твоей как пурпур». Пурпурный моллюск, из которого добывалась эта краска, обитает недалеко от Кармила. Мысль заключается в том, что пряди её волос отсвечивают пурпуром, когда на них падает свет.

Б. Хвала со стороны ухажёра (7:6–9)

Восхитительный вид его невесты волнует молодого царя, и он даёт волю своей страсти. Он напрямую обращается к Суламите.

Во-первых, он выражает своё восхищение ею в целом. «Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоей миловидностью» (7:6). Во-вторых, он даёт оценку её телосложению: «Твой стан, подобен пальме, и груди твои, как гроздья её плодов» (перевод МБО). Пальма, должно быть, выбрана в качестве образа из-за своего изящества. Обычно она используется в восточной поэзии как символ любви. Вершину её ствола венчают прекрасные тёмно-коричневые и золотисто-жёлтые гроздья плодов, которые особенно красиво смотрятся в вечерних сумерках (7:7).

Её грудь пробуждает в молодом царе желание. «Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви её». Царь говорит ей, каких высот он готов достичь, лишь бы добиться её любви. «И груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих как от яблок; уста твои как отличное вино». Её речь для него слаще отборного вина (7:8-9а).

В. Ответ Суламиты (7:9б-10)

Суламита опять прерывает поток лести Соломона, как уже делала это ранее. Её губы может и похожи на лучшее вино, но лишь её возлюбленному суждено познать его вкус: «Оно течёт прямо к другу моему, услаждает уста утомлённых». Как вино вызывает глубокий сон с приятными сновидениями, так и её речь пробуждает приятные чувства (7:9б).

Упоминание сна (когда говорится об «утомлённых») предполагает, что девушка в очередной раз входит в своё подобное трансу состояние. В нём она может свободно общаться со своим возлюбленным. В этот момент он как будто находится рядом с ней.

Во-первых, она выражает свои к нему чувства, а также уверенность во взаимности: «Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его». Это прямой и окончательный ответ на ухаживания царя (ср. 6:3). Ничто не способно разделить её с возлюбленным (7:10).

Во-вторых, она приглашает его на прогулку по сельской местности: «Приди возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в сёлах». Она скорее готова отправиться по деревням вместе возлюбленным, чем в Фирцу или Иерусалим в компании Соломона.

В-третьих, она мечтает, что он присоединится к ней в её повседневных делах: «Поутру пойдём в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблони».

В-четвёртых, она желает воссоединиться со своим деревенским возлюбленным, чтобы подарить ему свою любовь: «Там я окажу ласки мои тебе». Там, на родине, она подаст ему все старые и новые плоды, которые она для него сохранила: «Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный». Фрукты было принято хранить на полках или в шкафах над дверными проёмами, где их оставляли сушиться вне досягаемости. Она уверяет возлюбленного, что для него она отложила всё самое лучшее (7:13)2.

В-пятых, она выражает желание, чтобы возлюбленный был её братом. «О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя и меня не осуждали бы». Очевидно, дома с выражениями любви было не всё ладно. Вокруг было слишком много любопытных глаз и ограничений. Если бы возлюбленный был её братом, их общение было бы более свободным. Этот отрывок получил три толкования. Во-первых, речь может идти о кровном брате. Она хочет, чтобы её отношения с любимым были самыми возвышенными, самыми чистыми и самыми постоянными из возможных. В то время как семейные узы могут быть разрушены, ничто не способно разорвать кровные узы.

Вторая точка зрения заключается в том, что Суламита имеет ввиду «молочного брата», т. е. вскормленного её матерью неродного ребёнка. По меньшей мере, тогда она могла бы жить рядом с ним и выражать свою любовь к нему, и никто не будет вправе осудить её. Третья точка зрения заключается в том, что Суламита жаждет отношений высочайшей пробы. Есть некоторые признаки того, что отношения брата и сестры считались более высокими, чем отношения мужа и жены. Таким образом, жена исключительного качества может быть названа «сестрой» или даже восприниматься как сестра (8:1).

Будь он её «братом», она могла бы привести его в дом своей матери, чтобы он учил её всему, чего она не знает^3, и никто бы не смог её за это осудить. Она бы в свою очередь предложила ему пряное вино и фруктовый сок: «Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблок моих». Упомянутый «сок» (асис) – это ферментированный сок, получаемый из измельчённых фруктов с использованием винного пресса. Она подчёркивает, что гранаты именно её, потому что готовила этот напиток самостоятельно (8:2).

Она жаждет навсегда остаться в его объятиях: «Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня» (8:3).

Она не хочет, чтобы восторг, вызванный его объятиями, когда-нибудь прерывался. В третий раз (ср. 2:7; 3:5) она напоминает дочерям Иерусалима, что к истинной любви нельзя принудить: «Дочери Иерусалима, заклинаю вас: не будите и не возбуждайте любви, пока она сама не пожелает» (8:4, перевод МБО).

Cуламита и её возлюбленный

Песнь 8:5-7

Сцену открывает общий хор: «Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного?» Хор наблюдает приближение двух персонажей – юноши и девушки, которая доверчиво и нежно опирается на него. Какой контраст это составляет с её приездом в Иерусалим в царском паланкине и в окружении царских телохранителей! Она вернула себе свободу и поспешила домой в поисках своего друга. Вопрос здесь явно параллелен вопросу в ст. 3:6.

Суламита обнаруживает, что возлюбленный дремлет под деревом, которое было их особенным местом на заре их любви: «Под яблоней разбудила я тебя»4. Это дерево растёт рядом с домом, в котором он родился: «Там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя». На Востоке роды на открытом воздухе не были чем-то необычным (8:5).

Теперь, когда она отыскала его, её единственное желание – остаться с ним навсегда: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою». В литературе любви не найти предложения о браке, превосходящего это по чувственности. Она жаждет быть рядом с ним и никогда не расставаться. Печати подвешивались к женской шее с помощью шнуров. Мужчины, как правило, носили перстень с печатью на правой руке.

Суламита славит силу победоносной любви: «Ибо крепка, как смерть, любовь». По своей силе любовь может сравниться со смертью, которой невозможно избежать. Она «люта, как преисподняя» и порождает в человеке рвение, которое полностью его порабощает. Она «пламень весьма сильный», который распространяется лишь для того, чтобы поглотить всё, до чего может дотянуться. Только сила смерти и ненасытимость преисподней (обители мёртвых) способна сравниться со всепоглощающей силой истинной любви (8:6).

Пламя истинной любви невозможно погасить извне: «Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют её». Истинную любовь нельзя купить: «Если бы кто давал всё богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем». Таким образом, настоящая любовь непобедима и неподкупна. Этот стих – кульминация всей книги. Суламита лично продемонстрировала истинность этих слов (8:7).

Суламита и её братья

Песнь 8:8-10

В доме своей матери Суламита беседует с братьями, которые были ответственны за её воспитание. По всей видимости, отец её уже умер^5. Она напоминает им о том, что они говорили о ней, когда она приближалась к половой зрелости: «Есть у нас сестра, которая ещё мала, и сосцов нет у неё; что нам будет делать с сестрою нашею, когда будут свататься за неё?» В день свадьбы, говорили они, их щедрость будет зависеть от её целомудрия. Когда они впервые обсуждали этот вопрос, она ещё не достигла брачного возраста (8:8).

Семья решает приспособиться к характеру девочки: «Если бы она была стена, то мы построили бы на ней палаты из серебра». Мысль заключается в том, что юная девушка будет увенчана честью, если не богатством, если сохранит свою девственность. С другой стороны, «если бы она была дверь, то мы обложили бы её кедровыми досками», т. е. ограничили бы её свободу ради её же блага. «Дверь» – это женщина, которая флиртует и неподобающе ведёт себя с мужчинами. Если их сестра пойдёт этой дорогой, её ждёт осуждение со стороны семьи или даже рабство (8:9).

Далее Суламита говорит о своём нравственном превосходстве: «Я стена, и сосцы у меня как башни; потому я буду в глазах его как достигшая полноты». Теперь она зрелая и готовая к браку девушка. Этап жизни, о котором говорится в ст. 8, теперь позади. Она была как город, который осаждал её поклонник. И всё же её не прельстили ни вино и богатство, ни слава и лесть. Её решимость в любви, целомудрие и верность заставили ухажёра, осаждающего город, запросить мира. Теперь она может претендовать на то, что приготовили её братья в качестве награды за целомудрие (8:10)6.

Суламита и Соломон

Песнь 8:11-12

Суламита, наконец, ставит точку в истории с Соломоном, своим настойчивым поклонником. Царь владеет огромным виноградником в местности под названием Ваал-Гамон. Название этого места означает «повелитель множества». Точное его расположение неизвестно. «Он отдал этот виноградник сторожам», т. е. отдал в аренду. Это обернулось для царя большими доходами. Каждый арендатор должен был заплатить ему тысячу серебряных монет за плоды виноградника. Ценность этого виноградника приводится в качестве примера того богатства, которое обещал Соломон, соблазняя Суламиту. Возможно, он был предложен её семье в качестве мохар (выкупа) в обмен на руку Суламиты (8:11).

Суламита отвергла этот дар, и он вернулся во владение Соломона. Царь мог продолжать извлекать из него огромную выгоду. У Суламиты есть собственный виноградник: «А мой виноградник у меня при себе». Говоря о винограднике, она фигурально говорит о себе. Несмотря на свою скромность по сравнению с виноградниками Соломона, он полностью принадлежит ей. Его никогда и никому не сдавали в аренду. Мысль в том, что её любовь никогда не была предметом торга. Она оставалась верной своему пастуху, несмотря на всё блестящее будущее, которое ей обещал Соломон.

Суламита и пастух

Песнь 8:13-14

Далее звучат слова пастуха. Он обращается к Суламите «жительница садов». «Сады» символизируют общественную жизнь со всеми её ограничениями в отличие от открытых пастбищ, которые выступают символом свободы. Он упоминает своих спутников, которые сопровождали его на пути с этих пастбищ. От лица своих друзей и себя лично он просит Суламиту о песне: «Товарищи внимают голосу твоему, дай и мне послушать его». Возможно, они собрались, чтобы услышать о её приключениях во дворце (8:13).

Суламита отвечает им песней со следующими загадочными словами: «Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических». Она призывает любимого не просто прийти к ней, но бежать навстречу. Может быть, это слова какой-то любовной песни, которую она пела своему возлюбленному на протяжении всего времени их отношений? Если это так, то она вновь поёт её к радости многочисленных друзей, желающих им всего наилучшего. С другой стороны, возможно, она будет петь ему её, когда они останутся одни. Скалистые высоты, когда-то их разделявшие, больше не являются препятствием (ср. 2:8, 17). Теперь они, подобно горкам ароматных специй, лишь услаждают взор (8:14).

Примечания

1 Некоторые считают, что словом «нос» в 7:4 обозначается лицо в целом.

2 S. M. Lehrman, “The Song of Songs” in The Five Megilloth (London: Soncino, 1961), p. 28.

3 Древнееврейский здесь неоднозначен. Фразу можно прочесть так: «чтобы она [мать] научила меня». Её мать могла бы научить её готовить ароматное вино или, если принять ароматное вино в качестве эвфемизма, научить секретам любви. So Lehrman, op. cit., p. 29.

4 Другое толкование: по мере того, как влюблённые идут домой, они проходят места, которые имеют для них особое значение.

5 Ещё одно толкование: она напоминает им, насколько ненужным был их страх за сохранность её целомудрия перед лицом искушения.

6 Ещё одно толкование ст. 8:8-10: Суламита говорит с братьями о своей младшей сестре. Это толкование трудно совместить с 6:9, где предполагается, что Суламита – единственная дочь своей матери.

Примечания

1

* Отошли к Господу

Content

Джеймс Смит
Книги мудрости и псалмы. Актуальный комментарий для современного читателя

Предисловие

Глава первая Знакомство с поэтическими книгами В ожидании Христа

Каноничность поэтических книг

Поэтические книги в еврейской традиции

Поэтические книги в христианской традиции

Особенности еврейской поэзии

Знакомство с библейской мудростью

Источники библейской литературы мудрости

Классификация книг мудрости

Богословие мудрости

Примечания

Библиография

Книга Иова

Глава вторая Знакомство с Книгой Иова Вера под перекрёстным огнём

Название книги

Богодухновенность и каноничность

Место книги в каноне

Авторство книги

Время написания книги

Контекст книги

Назначение книги

Структура книги

Размышления о литературной составляющей

Страдания в книге Иова

Учение книги

Примечания

Библиография

Глава третья Испытание Иова Книга Иова 1–3

Сопутствующие обстоятельства Книга Иова 1:1-5

Бедствия Иова Книга Иова 1:6–2:13

Жалоба Иова Книга Иова 3:1-26

Примечания

Глава четвертая Дискуссия на мусорке Книга Иова 4–14

Первая речь Елифаза Скорое воздаяние нечестивцам Книга Иова 4:1–5:27

Ответ Иова Елифазу Книга Иова 6:1–7:21

Речь Билдада Справедливая избирательность Книга Иова 8:1-22

Ответ Иова Билдаду Книга Иова 9:1–10:22

Могущество Бога Книга Иова 9:1-35

Взгляд Бога Книга Иова 10:1-22

Речь Софара Если бы человек встретился с Богом Книга Иова 11:1-20

Ответ Иова Софару Книга Иова 12:1–14:22

Иов отстаивает свою мудрость Книга Иова 12:1-25

Иов упрекает своих друзей Книга Иова 13:1-12

Иов оспаривает Божью мудрость Книга Иова 13:13-22

Иов оплакивает своё состояние Книга Иова 13:23-28

Иов размышляет о людских горестях Книга Иова 14:1-12

Иов размышляет о том и об этом свете Книга Иова 14:13-22

Примечания

Глава пятая Второй цикл речей Книга Иова 15–21

Вторая речь Елифаза Книг Иова 15:1-35а

Обличение Иова Книга Иова 15:1-16

Защита традиционного богословия Книга Иова 15:17–35

Второй ответ Иова Елифазу Книга Иова 16:1–17:16

Вторая речь Вилдада Книга Иова 18:1-21

Второй ответ Иова Вилдаду Книга Иова 19:1-29

Вторая речь Софара Книга Иова 20:1-29

Второй ответ Иова Софару Книга Иова 21:1-34

Примечания

Глава шестая Заключительный раунд спора Книга Иова 22–31

Третья речь Елифаза Книга Иова 22:1-30

Третий ответ Иова Елифазу Книга Иова 23:1–24:25

Иов говорит о себе Книга Иова 23:1-17

Иов говорит об окружающем его мире Книга Иова 24:1-25

Третья речь Вилдада Книга Иова 25:1-6

Третий ответ Иова Вилдаду Книга Иова 26:1–28:28

Ответ Вилдаду Книга Иова 26:1-14

Защита своей невиновности Книга Иова 27:1-23

Рассуждения о мудрости Книга Иова 28:1-28

Подведение итога Книга Иова 29:1–31:40

Картина былого благополучия Книга Иова 29:1-25

Картина нынешних страданий Книга Иова 30:1-31

Заверение в невиновности Книга Иова 31:1-40

Примечания

Глава седьмая Сердитый Молодой Оратор Книга Иова 32–37

Вступление к речи Елиуя Книга Иова 32:1-22

Первый ответ Елиуя Иову Слышит ли Бог человека? Книга Иова 33:1-33

Второй ответ Елиуя Иову Несправедлив ли Бог? Книга Иова 31:1-37

Третий ответ Елиуя Иову Стоит ли вообще служить Богу? Книга Иова 35:1-16

Четвёртый ответ Елиуя Иову Взгляд на величие Бога Книга Иова 36:1–37:24

Примечания

Глава восьмая Голос из бури Книга Иова 38–42

Первый вопрос Следует ли смертному вступать в противостояние с Богом? Книга Иова 38:1–40:5

Второй вопрос иову Должно ли человеку обвинять Бога в неправедности? Книга Иова 40:1–42:6

Эпилог Книга Иова 42:7-17

Примечания

Книга псалмов

Глава девятая Знакомимся с Книгой Псалмов

Название книги

Предыстория Книги Псалмов

Состав авторов книги

Критика и авторство Давида

Время написания книги

Каноничность псалмов

Организация книги

Нумерация псалмов

Названия псалмов

Классификация псалмов

Структура псалмов

Учение Книги Псалмов

Назначение книги

Текст псалмов

Использование псалмов

Примечания

Библиография

Глава десятая Жизнь верующего Псалмы 1–15

Вступительные псалмы

Жизнь с уверенностью Псалмы 3–7

Жизнь в ожидании Псалмы 8–10 (9)

Жизнь в победе Псалмы 10–14

Примечания

Глава одиннадцатая Спасение верующего Псалмы 15–28

Бог жизни Псалом 15

Бог избавления Псалмы 16–17

Бог откровения Псалом 18

Бог битвы Псалмы 19–20

Бог как спаситель Псалом 21

Бог как пастырь Псалом 22

Бог как правитель Псалом 23

Приближение к Богу Псалмы 24–28

Примечания

Глава двенадцатая Жизнь искупленных Псалмы 29–40

Выражение благодарности Богу Псалмы 29–33

Столкновение с проблемами Псалмы 34–38

Заключение Псалмы 39–40

Примечания

Глава тринадцатая Избавление для отверженных Псалмы 41–50

Вступление Тоска по восстановлению Псалмы 41–42

Откровение о Божьем могуществе Псалмы 43–44

Восхваление за искупителя Псалмы 45–47

Искупление народа Божьего Псалмы 48–50

Примечания

Глава четырнадцатая Верующие и неверующие Псалмы 51–59

Разоблачение безбожных Псалмы 51–52

Ободрение верующих Псалмы 53–55

Бог окружает верующих Псалмы 56–59

Примечания

Глава пятнадцатая Давид и великий Царь Псалмы 60–71

Нужда Царя Псалмы 60–63

Возвращение Царя Псалмы 64–65

Царь Царя Псалмы 65–68

Замысел Царя Псалмы 69–71

Примечания

Глава шестнадцатая Могущество Божьей помощи Псалмы 72–83

Вступление Представление проблемы Псалмы 72–73

Вера в Его помощь Псалмы 74–76

Явление его помощи Псалом 77

Особое проявление Его помощи Псалмы 78–80

Охват Его помощи Псалмы 81–82

Глава семнадцатая Надежда на божественную помощь Псалмы 83–88

Уверенность в божественной помощи Псалмы 83–84

Отношение к божественной помощи Псалмы 85–86

Обобщение темы Божьей помощи Псалмы 87–88

Примечания

Глава восемнадцатая Вселенское правление Яхве Псалмы 89–105

Принципы, лежащие в основе его правления Псалмы 89–91

Возведение на престол Царя Псалмы 92–95

Правление Царя Псалмы 96–99

Покорность Царя Псалом 100

Форма хвалы Псалмы 102–106

Глава девятнадцатая Пути и Слово Божье Псалмы 106–118

Пути Яхве в прошлом Псалмы 106–107

Пути Яхве в будущем Псалмы 108–109

Пути Яхве в настоящем Псалмы 110–111

Прославление путей Господних Псалмы 112–117

Несравненное слово Яхве Псалом 118

Глава двадцатая Паломнические песнопения Псалмы 119–133

В далёкой стране Псалмы 120–121

Начало путешествия Псалмы 121–122

Путешествие Псалмы 123–124

Приближение к городу Псалмы 125–130

Вход Рог и светильник Давида Псалом 131

Город и поклонение Псалмы 132–133

Примечания

Глава двадцать первая Заключительные гимны хвалы Псалмы 134–150

Призыв к поклонению Псалмы 134–135

Достаточность Яхве Псалмы 136–138

Беспомощность человека Псалмы 139–142

Правомерность хвалы Псалмы 143–144

Хор хвалы Псалмы 145–150

Книга притчей

Глава двадцать два Знакомство с Книгой Притчей Соломоновых Вера – основа мудрости

Название книги

Авторство книги

Время написания книги

Контекст книги

Богодухновенность книги

Каноничность книги

Характеристики книги

Структура книги

Учение Книги Притчей

Назначение книги

Использование Книги Притчей

Примечания

Библиография

Глава двадцать третья Призыв к мудрости Притчи 1:10–3:35

Дискурс первый Предостережение против бандитизма Притчи 1:10–19

Дискурс второй Страстный призыв премудрости Притчи 1:20-33

Дискурс третий Плоды мудрости Притчи 2:1-22

Дискурс четвёртый Благословение мудрости Притчи 3:1-18

Дискурс пятый Мудрость и творение Притчи 3:19-26

Дискурс шестой Обязательства мудрости Притчи 3:27-35

Примечания

Глава двадцать четвертая Предостережения наставника Притчи 4–6

Дискурс седьмой Наставления мудрости Притчи 4:1-27

Дискурс восьмой Мудрость в вопросах пола Притчи 5:1-23

Дискурс девятый Угрозы семейному счастью Притчи 6:1-19

Дискурс десятый Предостережения против неверности Притчи 6:20-35

Примечания

Глава двадцать пятая Мудрость и её соперница Притчи 7–9

Дискурс одиннадцатый Предостережения против неверности Притчи 7:1-27

Дискурс двенадцатый Превосходство мудрости Притчи 8:1-36

Дискурс тринадцатый Превосходство мудрости Притчи 9:1-18

Примечание

Глава двадцать шестая Противопоставление образов жизни Притчи 10–12

Вступление Выбор мудрости Притчи 10:1-5

Мудрые и глупые Притчи 10:6-22

Праведные и нечестивые Притчи 10:23-32

Вероломные и непорочные Притчи 11:1-31

Неподобающие черты Притчи 11:22-31

Праведные и нечестивые Притчи 12:1-14

Мудрые и глупые речи Притчи 12:15-26

Примечания

Глава двадцать седьмая Верный взгляд на жизнь Притчи 13:1–15:19

Принятие наставлений Притчи 13:1-25

Путь мудрости Притчи 14:1-27

Советы правителям Притчи 14:28–15:4

Наставление о нраве и речах Притчи 15:5-19

Глава двадцать восьмая Как сделать правильный выбор Притчи 15:20–19:25

Контраст между Нечестивым и праведным Притчи 15:20-33

Человек под Богом Притчи 16:1-33

Неоднозначность человеческих дел Притчи 17:1-28

Друзья и враги Притчи 18:1-24

Богатство и бедность Притчи 19:1-25

Примечания

Глава двадцать девятая Почитание Бога в повседневной жизни Притчи 19:26–22:10

Попрание авторитета Притчи 19:26-29

Нужда в спасении Притчи 20:1-19

Важные отношения Притчи 20:20–21:4

Божье провидение Притчи 21:5-31

Доброе имя Притчи 22:1-16

Примечания

Слова мудрых Притчи 22:17–24:33

Первое приложение Наставления юноше Притчи 22:17–23:11

Дополнительные предупреждения для юношей Притчи 23:12-35

Общение с нечестивыми Притчи 24:1-22

Второе приложение Продолжение слов мудрых Притчи 24:23-34

Примечания

Глава тридцать первая Мудрость как величайшее благословение Притчи 25–29

Мудрость и Царский Суд Притчи 25:2-27

Способность различать типы людей Притчи 26:1-28

Наставления касательно друзей и семьи Притчи 27:1-27

Наставления в подобающем поведении Притчи 28:1-28

Больше наставлений для мудрого Притчи 29:1-27

Примечания

Глава тридцать вторая Заключительные слова мудрых Притчи 30–31

Размышления Агура Притчи 30:1-33

Материнский совет её царственному сыну Притчи 31:1-9

Идеальная жена Притчи 31:10-31

Примечания

Базовый тематический указатель к Книге Притчей

Книга екклесиаста

Глава тридцать третья Знакомство с Книгой Екклесиаста Вера – ключ к смыслу

Название книги

Авторство книги

Возражения против авторства Соломона

Контекст книги

Каноничность книги

Место книги в каноне

Единство книги

Материал книги

Структура книги

Особенности книги

Цель написания книги

Учение книги

Толкование книги

Значимость книги

Примечания

Библиография

Глава тридцать четвертая Суетность всего сущего Екклесиаст 1:1–2:23

Пролог Суетность земных вещей Екклесиаст 1:2-11

Суетность погони за мудростью Екклесиаст 1:12-18

Суетность удовольствий Екклесиаст 2:1-11

Суетность мудрости Екклесиаст 2:12-17

Суетность труда Екклесиаст 2:18-23

Примечания

Глава тридцать пятая Секрет удовлетворённости Екклесиаст 2:24–3:22

Дар Божий Екклесиаст 2:24-26

Гармония Бога Екклесиаст 3:1-9

Цель Бога Екклесиаст 3:10-15

Божья справедливость Екклесиаст 3:16-22

Примечания

Глава тридцать шестая Больше суеты в мире Екклесиаст 4:1–6:9

Суетность земных устремлений Екклесиаст 4:1-16

Суетность мирского поклонения Екклесиаст 5:1-9

Суетность мирских богатств Екклесиаст 5:10-20

Другие виды суеты, связанные с богатством Екклесиаст 6:1-9

Примечания

Глава тридцать седьмая Наставление для смутных времён Екклесиаст 6:10–8:17

Вступление Екклесиаст 6:10-12

Ценность серьёзного подхода к жизни Екклесиаст 7:1-7

Ценность терпения Екклесиаст 7:8-14

Ценность умеренности Екклесиаст 7:15-18

Значимость самоограничения Екклесиаст 7:19-22

Ценность мудрости Екклесиаст 7:23-29

Ценность покорности Покорность Царю Екклесиаст 8:1-7

Ценность покорности Провидению Екклесиаст 8:9-15

Заключение Непостижимость целей Бога Екклесиаст 8:16-17

Примечания

Глава тридцать восьмая Незнание будущего Екклесиаст 9:1–11:6

Человек не знает, каким его видит Бог Екклесиаст 9:1-6

Решение вопроса Екклесиаст 9:7-10

Человек не знает своего часа Екклесиаст 9:11-12

Человек не знает, что будет Екклесиаст 9:13–10:15

Человек не может знать о приближающейся беде Екклесиаст 10:16–11:2

Человек не знает, какое добро придёт Екклесиаст 11:3–6

Глава тридцать девятая В заключение данного вопроса Екклесиаст 11:7–12:14

Введение в прозе Екклесиаст 11:7-8

Время юности Екклесиаст 11:9-10

Время старости Екклесиаст 12:1б-7

Эпилог: напутствие Когелета Екклесиаст 12:8-11

Эпилог: выводы Когелета Екклесиаст 12:13-14

Примечания

Книга песни песней Соломона

Глава сороковая Знакомство с Песнью Вера, выраженная в любви

Название книги

Авторство книги

Время написания книги

Контекст книги

Характер книги

Смысл книги

Каноничность книги

Толкование книги

Вопрос нравственности Песни Песней

Особенности книги

Цель написания книги

Богословие книги

Примечания

Библиография

Глава сорок первая Суламита во дворце Песнь 1:2–3:5

Суламита и гарем Песнь 1:2-8

Испытание и триумф любви Песнь 1:9–2:7

Тёплые воспоминания об ухаживаниях Песнь 2:8–3:5

Примечания

Глава сорок вторая Победа любви Песнь 3:6–6:3

Прибытие Суламиты Песнь 3:6-11

Ухаживания Соломона Песнь 4:1–5:1

Воспоминания укрепляют любовь Песнь 5:2-7

Провозглашение укрепляет любовь Песнь 5:8–6:3

Примечания

Глава сорок третья Возвращение к возлюбленному Песнь 6:4–8:14

Последние ухаживания Соломона Песнь 6:4-13

Восхваление красоты Суламиты Песнь 7:1–8:4

Cуламита и её возлюбленный Песнь 8:5-7

Суламита и её братья Песнь 8:8-10

Суламита и Соломон Песнь 8:11-12

Суламита и пастух Песнь 8:13-14

Примечания

Примечания