Йен Голдин

Миграция. Мигранты

История человечества от Великого переселения народов до цифровых кочевников

Голдин – один из великих авторитетов по глобализации.

Гордон Браун, премьер-министр Великобритании в 2007–2010 гг.

Книга поразительно емкая и при этом рассчитанная на широкую аудиторию… [Она] убедительно демонстрирует, что миграция всегда была неотъемлемой частью человеческой жизни.

Хейн де Хаас, автор книги «Как на самом деле работает миграция»

Человеку свойственно передвигаться. Следовательно, миграция – это история человечества, близкая к нашей истории так же, как сама эволюция… Незаменимый проводник к нашим общим началам – и к нашей общей судьбе.

Параг Ханна, автор книги

«Коннектография: Будущее глобальной цивилизации»

Смелый и убедительный свод истории миграции, который смещает глобальный фокус с обычных главных героев – США и Западной Европы.

Робин Коэн, автор книги «Миграция: передвижение человечества с доисторических времен до наших дней»

Голдин – один из великих авторитетов по глобализации.

Гордон Браун, премьер-министр Великобритании в 2007–2010 гг.

Книга поразительно емкая и при этом рассчитанная на широкую аудиторию… [Она] убедительно демонстрирует, что миграция всегда была неотъемлемой частью человеческой жизни.

Хейн де Хаас, автор книги «Как на самом деле работает миграция»

Человеку свойственно передвигаться. Следовательно, миграция – это история человечества, близкая к нашей истории так же, как сама эволюция… Незаменимый проводник к нашим общим началам – и к нашей общей судьбе.

Параг Ханна, автор книги

«Коннектография: Будущее глобальной цивилизации»

Смелый и убедительный свод истории миграции, который смещает глобальный фокус с обычных главных героев – США и Западной Европы.

Робин Коэн, автор книги «Миграция: передвижение человечества с доисторических времен до наших дней»

Ian Goldin

THE SHORTEST HISTORY OF MIGRATION

© Ian Goldin, 2024

© Сорокина Н. С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри ®

Предисловие

Эта книга – глубоко личная. Мои бабушки и дедушки с обеих сторон бежали от почти неминуемой смерти. Если бы они этого не сделали, меня бы сегодня на свете не было. Братья и сестры моего дедушки с отцовской стороны и другие родственники, которым не удалось уехать из Литвы, погибли во время погромов. У родителей моей матери все родственники, оставшиеся в Австрии и Чехословакии, были убиты во время Холокоста. Нигде в Европе бежавшей семье моего отца были не рады, и те, кому удалось уехать, нашли приют в Соединенных Штатах, Канаде, Аргентине и Южной Африке, где родился я.

Много лет спустя я был вынужден покинуть родину. Неприятие сурового расистского режима апартеида в Южной Африке заставило меня бежать, устроить новую жизнь сначала в Англии, затем во Франции, а потом в Соединенных Штатах. Затем произошло то, что казалось невозможным, и я смог вернуться в страну, где родился, и поддержать президента Манделу в установлении демократии. Когда он ушел в отставку, а моя работа в качестве управляющего Банком Развития Южной Африки была завершена, мы с семьей вернулись в США, а затем в Англию, куда я уезжал в первый раз и где мы живем с 2006 года.

Мой опыт – один из десятков тысяч примеров того, как благодаря миграции спасались беженцы. При этом с исторической точки зрения она спасла нас всех. Благодаря миграции человечеству удалось в далеком прошлом избежать вымирания от голода и засух. Благодаря миграции Homo sapiens смог заселить мир. Не будь миграции, не было бы и человечества в том виде, каким мы его знаем. Мы как вид обязаны своим прогрессом нашей кочевой природе. Благодаря встречам с переселенцами мы обучались новому и могли распространять свои идеи. Это распространение сыграло существенную роль в каждом скачке прогресса, и именно оно как никогда нужно нам сейчас при столкновении с глобальными проблемами современности, такими как изменение климата.

Моя семья, Вена, 1936. Слева моя бабушка в традиционном австрийском наряде дирндль; крайний справа – мой дедушка, тоже в национальном костюме. В переднем ряду, с косичками, моя мать рядом со своей сестрой. Бабушка с дедушкой уехали в 1938 году, но все мои родственники, оставшиеся в Австрии, были убиты в концентрационных лагерях, невзирая на их сильную преданность этой стране.

Перемещения лежат в основе развития человечества. Как экономиста меня в первую очередь интересует, как это развитие происходит. Почему одни страны богатеют, а другие остаются бедными? Почему некоторые люди богаты, а другие живут в отчаянной нищете? А главное, что можно с этим сделать? Чтобы понять, почему никуда не девается неравенство и как к нему подступаться, нам нужно понимать миграцию.

При написании этой краткой истории мне пришлось отобрать лишь небольшую часть доступных нам сведений о миграции прошлого. Выбирать, что включить в книгу, – дело весьма субъективное. Неизбежны огромные лакуны, во многом из-за того, что информация о переселениях на моем родном континенте, в Африке, весьма скудна, а также потому, что она доступна на языках, которыми я не владею. Надеюсь, что примечания и список дополнительной литературы в конце книги дадут читателям возможность удовлетворить возникший у них интерес.

Эта книга делится на две основные части. После введения, где я рассматриваю сложный вопрос, что мы понимаем под миграцией, в первых десяти главах в хронологическом порядке охвачена история от первобытных людей до мигрантов современной эпохи. Затем во второй части рассматриваются современные проблемы миграции с фокусом на отдельные темы. В частности, там идет речь о влиянии миграции на страны выезда и принимающие страны, а также на самих мигрантов. В конце я предлагаю свое видение будущего миграции и того, какие уроки можно извлечь из прошлого.

История миграции – это история человечества и его прогресса. Ему угрожает возведение все более непреодолимых границ. В течение прошедшего столетия страны по всему миру сосредоточивались на том, чтобы пускать к себе мигрантов. В этой книге показано, что в результате беднее становятся не только сами мигранты. Отказываясь от этого источника жизненной силы и новых идей, все общества становятся беднее. Я надеюсь, что «Кратчайшая история миграции» даст свежий взгляд на наше общее прошлое и что благодаря ей читатели смогут увидеть миграцию и мигрантов с новой, более конструктивной точки зрения.

Избранная хронология миграции

Около 315–200 тыс. лет назад. Миграции на большие расстояния на территории Африки

Около 130–95 тыс. лет назад. Первые переселения за пределы Африки

Около 80–35 тыс. лет назад. Люди достигают Европы, Азии, Австралии и Океании

Около 27 000–13 000 лет назад. Первые переселения в Америку

Около 13 000–9000 лет назад. Развитие земледелия в Плодородном полумесяце

Около 6000–4000 лет назад. Появление первых технологий с использованием колеса

Около 5000 лет назад. Переселенцы распространяют системы письменности

9–12 гг. н. э. Недолго существовавшая династия Синь в Китае на короткое время отменяет рабство

117 гг. н. э. Римская империя достигает наибольших размеров при императоре Траяне

Около 500 г. Шелковые пути соединяют Средиземноморье с Китаем

VIII–X вв. Драккары викингов пересекают Атлантику

1206–1368 гг. Монголы основывают империю с самой большой смежной территорией в истории

XV в. Первые плантации сахарного тростника в восточной Атлантике

1405–1431 гг. Чжэн Хэ с флотом в 62 корабля пересекает Индийский океан

Конец XV в. Бартоломеу Диаш и Васко да Гама отплывают в Африку

1492 г. Колумб высаживается на Багамах, думая, что это Индия

Начало XVI в. Первые африканские рабы отправляются из Европы в Америку

1519 г. Эрнан Кортес захватывает столицу ацтеков, нынешний Мехико

1662 г. Акт оседлости ограничивает в Англии перемещения бедняков

1718 г. Британский Закон о ссылке формализует принудительное переселение в качестве наказания

1780-е гг. Пик трансатлантической работорговли – более 78 000 рабов в год прибывает в Америку

1833–1834 гг. Закон об отмене рабства в Британской империи

1850-е гг. В Японии завершается период изоляции (сакоку), длившийся два столетия

1850-е гг. – начало XX в. Число мигрантов из Европы в Северную Америку увеличивается вдвое, до 1 миллиона человек в год

1880-е гг. 10 % железнодорожных рабочих в Калифорнии составляют китайцы

1886 г. Сооружение Статуи Свободы

Конец XIX – начало XX в. Еврейские беженцы скрываются от преследований в России и Восточной Европе

1900–1930 гг. Миллионы японцев переселяются в Тайвань и Корею, Япония расширяет империю

1914–1918 гг. Первая мировая война. Британия принимает в ряды армии 3 миллиона людей из своих владений.

1917 г. В Соединенных Штатах вводится экзамен по английскому языку для мигрантов

1917 г. Из-за Октябрьской революции в России в одну только Европу бегут более миллиона людей

1923 г. Обмен населением между Турцией и недавно получившей независимость Грецией

1924 г. Создание Пограничного патруля США

1938–1939 гг. В ходе операции «Киндертранспорт» в Британию привозят 10 000 детей

1945 г. Заканчивается Вторая мировая война, 11 миллионов людей оказываются за пределами своей страны, 30 миллионов перемещенных

1947 г. Раздел Индийского субконтинента

1947–1948 гг. Основание государства Израиль приводит к появлению 726 000 палестинских беженцев

1945–1973 гг. 8,5 миллиона жителей колоний возвращаются в Европу

1950-е гг. После Гражданской войны китайцы бегут в Гонконг и Тайвань

1961 г. Возведение Берлинской стены

1971 г. После создания государства Бангладеш 10 миллионов бенгальцев и индусов перебираются в Индию

1972 г. Иди Амин изгоняет из Уганды 800 000 азиатов

1975 г. После победы Вьетнама над США 2 миллиона вьетнамцев вынуждены бежать, более 800 000 – на лодках

1980-е гг. Советское вторжение в Афганистан приводит к перемещению 2 миллионов афганцев и появлению 5 миллионов беженцев

1989 г. Падение Берлинской стены

1991 г. Развал Советского Союза

1995 г. Вступает в силу Шенгенское соглашение. Шенгенская зона без границ обеспечит свободу перемещения более чем 400 миллионам европейцев

2001 г. В ответ на теракты 11 сентября США вторгается в Афганистан, начинается 20-летняя война

2011–… В последующие 13 лет из-за гражданской войны в Сирии свои дома покинут более 14 миллионов человек

2020 г. Пандемия COVID-19 останавливает перемещения по планете

2022 г. Российско-украинский конфликт вынуждает уехать за границу 7,8 миллиона человек, общемировое число перемещенных лиц впервые превышает 100 миллионов

2023 г. К концу года из-за гражданской войны в Судане 1,4 миллиона человек бегут в соседние страны, 6 миллионов человек вынуждены переезжать внутри страны

2024 г. К концу апреля до 1,7 миллиона человек (более 75 % населения) жителей Газы вынуждены мигрировать, большинство – по несколько раз

Введение

Почему миграция?

Миграция – это не проблема, это решение. Миграция спасет нас, потому что именно миграция сделала нас теми, кто мы есть.

Гайя Винс. Век кочевников

Все мы переселенцы

Даже если вы не мигрант, ваши предки – мигранты. Если бы они не мигрировали, вас бы на свете не было. Миграция в далеком прошлом позволила людям эволюционировать в современный вид и наделила нас способностями, которые есть у нас сейчас. Тем не менее миграция стала источником растущего беспокойства и поляризации. Одни видят в мигрантах решение наших проблем, в то время как другие считают их угрозой, которая захватит общество.

Эта книга одновременно о вещах обыкновенных и экстраординарных. Большинство людей всю жизнь живут недалеко от места, где родились. При этом в любой отдельно взятый момент современной эпохи около 3 % представителей нашего вида находятся в движении. Пока вы читаете это, более 280 миллионов мигрантов живут и работают не в тех странах, где они родились.

В этой краткой истории поставлен вопрос, почему это происходит. В книге прослеживается история миграции от самых первых передвижений Homo sapiens до бума цифровых кочевников. Здесь исследуется, как миграция за много веков тесно переплелась с идеями идентичности, принадлежности, целеустремленности и процветания. Еще здесь показано, как мигранты стали ассоциироваться с расколом и разладом, однако также и с творчеством и новыми связями.

Кто такой мигрант?

Простыми словами, мигрант – это тот, кто покидает пределы своей родной территории и поселяется в другом месте. Отъезд может быть на время или навсегда. Люди мигрируют по многим причинам: кто-то – чтобы выжить или бежать от преследования, кто-то – чтобы заработать на жизнь и содержание тех, кто от них зависит. Сделать нас мигрантами может и тяга к странствиям или внезапное желание путешествовать, стремление учиться или воссоединиться с семьей.

На протяжении истории люди перемещались: кочевники, исследователи, поселенцы и завоеватели, купцы и студенты. Они путешествовали в одиночку или с родственниками. Они прибывали в чужие земли – в качестве беженцев или добровольных работников. Однако не все мигранты передвигаются свободно. Рабство, подневольный труд и торговля людьми в разные времена назывались по-разному, но продолжают существовать в прежних формах – в виде эксплуатации и насильственного перемещения людей.

Миграция происходит и внутри стран, но в этой книге основное внимание уделено перемещениям людей между государствами. Так как на протяжении большой части нашей истории национальных государств и границ не существовало, нам следует начать с наших первых перемещений на большие расстояния.

История миграции

Миграция связывает нас всех через общее наследие с нашим происхождением как вида Homo sapiens. Движимое любопытством и необходимостью, беспокойное передвижение первых людей с места на место остается определяющей чертой прогресса в нашем современном, глобализованном мире.

Перемещаясь дальше от дома, люди встречали других путников и поселенцев с другими обычаями, технологиями, способами ведения хозяйства. Все они несли с собой реликвии из своего прошлого: память о земле, которую они населяли, растения, которые они выращивали, животных, которых разводили, людях, с которыми разделяли жизнь. Они обменивались словами и историями. Со временем эти беглые разговоры привели к более широкому распространению знания, культуры, идей и порядков.

миграция, сущ.

А. Передвижение человека или группы людей из одной страны, местности, места жительства и т. д. для поселения в другой; момент такого передвижения.

Б. Сезонное перемещение или временный отъезд человека, группы людей, социальной группы и т. д. из одного места в другое; момент такого перемещения. Также (иногда): путешествие.

Оксфордский словарь английского языка

История человеческих передвижений – это не только история сотрудничества и мирного обмена, но и история насилия. Творились ужасные вещи, которые вынуждали людей перемещаться против их воли. Правители расширяли границы и занимали новые территории, в процессе срывая с места людей. Колониалисты разрушали целые сообщества и культуры, подчиняя местных людей во имя цивилизации.

Несмотря на невообразимые страдания, которые она причиняет, миграция – это то, что делает нас людьми, она остается ключом к успеху для нашего вида. Переселенцы всегда приносили огромную пользу обществам, невзирая на беспорядок, с которым они ассоциируются, а зачастую и благодаря ему. Если с миграцией правильно обращаться, она может быть позитивной движущей силой. Однако слишком часто в ней видят проблему, которую нужно предотвращать, и зачастую она наносит ужасный урон самим мигрантам.

Желание контролировать

История о передвижениях человека – также история и о неподвижности [1]. В прошлом по большей части не существовало государственных границ в том виде, в каком они известны нам сейчас. Паспорта, въездные и выездные документы стали повсеместно использоваться лишь после Первой мировой войны, когда образовалось более сотни новых государств. Подъем национальной идентичности и организация все большего количества барьеров усилили чувство принадлежности – деления на своих и чужих – и желание контролировать перемещение людей, которые считаются чужими. Ирония в том, что многие люди, признанные мигрантами, хотели бы уехать, но не могут.

Миграция в цифрах

2,4 миллиона

беженцев, нуждающихся в переселении

130 миллионов

людей, принудительно перемещенных или не имеющих гражданства, по всему миру

(Оценка Управления по делам беженцев ООН на 2024 год)

Более строгий контроль усложняет жизнь мигрантов, но обычно не приводит к уменьшению их численности. Наоборот, сооружение стен и непроходимых границ может приводить к тому, что мигрантов в обществе станет больше, а справляться с миграцией будет тяжелее. Например, работникам может оказаться труднее вернуться домой после завершения сезонного контракта или при выходе на пенсию. Из-за ужесточения законов пересечение границ для мигрантов становится более опасным, что приводит в том числе к росту недокументированной и нерегулируемой миграции и создает для людей трудности и огромные риски.

Перемещения внутри стран по большей части остаются за рамками этой книги. Но данные позволяют сделать вывод о том, что внутренняя миграция зачастую предшествует миграции за границу, так как позволяет людям переехать в города, где они приобретают навыки и ресурсы, необходимые для перемещения в другие страны. Тем не менее, как мы увидим далее, опасения насчет «утечки мозгов» нередко преувеличены, равно как и опасения, что иммигранты станут обузой для налогоплательщиков. Обычно иммигранты оказывают в конечном итоге положительный эффект на государственные доходы.

Все сильнее становится расхождение между нашим растущим осознанием всех плюсов миграции и все более строгим контролем за свободой передвижения. В миграции заинтересованы все, в том числе правительства, которые стремятся ее контролировать, и бизнес, который пытается нанимать мигрантов, законно или нет. Но миграция – слишком важный вопрос, чтобы отдать его на откуп только политикам и руководству компаний.

Эта книга обращается к урокам истории и предлагает более гуманные и эффективные стратегии и меры, чтобы страны, сообщества и сами мигранты могли пожинать исключительно полезные плоды миграции. В центре всех значимых достижений цивилизации были мигранты. Если прекратить человеческие перемещения, мы значительно снизим нашу способность бороться с глобальными проблемами, которые грозят нам сейчас, начиная голодом и болезнями и заканчивая угрожающим нашему существованию изменением климата.

Я надеюсь, что эта кратчайшая история миграции поможет читателям понять связи между всеми нами и подаст идеи о том, как можно справиться с нашим все более запутанным будущим. Моя цель – определив, что заставляло людей перемещаться в прошлом и что заставляет их теперь, предложить свежий взгляд на актуальные споры о миграции. Споры эти весьма ожесточенны, но в ходе них не рождаются никакие конструктивные решения. Если мы будем лучше понимать миграцию, у нас получится влиять на ее будущее – а заодно и на будущее всех нас.

Часть первая

Кратчайшая история миграции

1

Первые мигранты

Можно смело предполагать, что когда наши предки полностью стали настоящими людьми, они уже были кочевниками.

Уильям Макнилл. Миграция человека в исторической перспективе

Первые шаги

Изучение древней миграции затруднено тем, что многое по-прежнему остается неизвестным, а также неточностью хронологии. Наши представления о ранней истории Homo sapiens могут перевернуть один-единственный зуб, пластина или фрагмент ДНК.

То и дело совершаются новые открытия. За те месяцы, пока я писал эту книгу, появились свежие данные о том, что современные люди, возможно, передвигались по Африканскому континенту от Марокко до Южной Африки более 300 000 лет тому назад, что они поселились на Среднем Востоке по крайней мере 95 000 лет назад и не возвращались после этого обратно в Африку, как предполагалось ранее [2].

В арсенале современного археолога сейчас есть и исследование генома. В начале 2024 года генетический анализ недавно найденных фрагментов костей с раскопок в немецком Ранисе показал, что люди современного типа попали в Европу 45 000 лет тому назад, жили в непосредственной близости от неандертальцев и скрещивались с ними [3].

К работе археологов и генетиков может добавляться вклад антропологов, приматологов и экспертов во все большем количестве других дисциплин. Искусственный интеллект, исследование генома и другие мощные инструменты помогают им распутывать загадку нашего происхождения. В течение жизни даже самых юных читателей эти исследования уже перевернули наше представление о том, как соотносятся разные ветви нашего семейного древа, пошатнули наше понимание прошлого, пролили свет на ряд загадок.

Самый главный вопрос о доисторической миграции: откуда мы пришли? Общепринятый ответ – «из Африки»; большинство исследований возводят наше происхождение к Эфиопии и Восточно-Африканской рифтовой долине. Однако история все более усложняется. Найденные недавно остатки скелетов в Марокко и на юге Африки позволяют предполагать, что колыбель человечества могла занимать собой весь континент.

Из-за такого географического разброса становится еще труднее с точностью утверждать что-либо о нашем происхождении. Тем не менее в связи с этим можно утверждать, что наши предки путешествовали на гораздо более дальние расстояния, чем предполагалось. По-видимому, современные люди в течение десятков тысяч лет перемещались на большие расстояния в пределах Африки и лишь затем дошли до Среднего Востока, а позднее заселили все пригодные для жизни территории, пересекая пустынные земли и, наконец, бескрайние океаны.

Что мы знаем

Тщательное изучение древнейших фрагментов ДНК ранних гоминидов позволяет предполагать, что у нас с нашими ближайшими сородичами, неандертальцами и денисовцами, был общий предок, живший более полумиллиона лет тому назад. Распространено мнение, что это Homo heidelbergensis – вид, обитавший на нескольких континентах в период от 700 до 200 тысяч лет назад. Если это так, то в Европе эта ветвь эволюции привела к появлению неандертальцев и денисовцев, а из африканской ветви возникли мы.

Homo sapiens жили и передвигались по миру по крайней мере уже 300 тысяч лет назад. Древнейшие останки людей с современной анатомией – то есть людей, во многом похожих на нас, – были найдены на раскопках в Джебель-Ирхуде в Марокко (315 тыс. л. н.), в южноафриканском Флорисбаде (260 тыс. л. н.) и на стоянке Омо в Эфиопии (195 тыс. л. н.).

В определенный момент своих скитаний первые современные люди покинули Африку. История их расселения продолжает вызывать серьезные споры, а оценки того, когда и куда люди передвигались, расходятся на тысячи лет и километров. Данные, полученные при анализе инструментов, найденных в вулканическом пепле, позволяют предполагать, что переселение за пределы континента могло произойти 130 тысяч лет назад и даже раньше. По крайней мере 95 тысяч лет назад наш вид уже обитал на Ближнем Востоке наряду с неандертальцами, у которых был примерно такой же уровень технологического и интеллектуального развития.

Реконструкция самого раннего известного «современного» человека из Джебель-Ирхуда, Марокко (Институт эволюционной антропологии Макса Планка, Лейпциг)

Некоторые из этих ранних переселенцев продвигались намного дальше. По костям и зубам, найденным в известняковых пещерных системах в Лаосе и Южном Китае, можно предполагать, что несколько групп людей уже более 80 тысяч лет назад жили очень далеко от Африки. По до сих пор не известным причинам – может быть, из-за неблагоприятных климатических условий или конкуренции с другими гоминидами – эти ранние группы Homo sapiens, вероятно, стали передвигаться в другие места либо вымерли. По-видимому, они не являются предками современных людей [4].

Миграция никогда не была простым линейным передвижением из точки А в точку Б. Как и сейчас, группы разной численности передвигались в разное время в разных направлениях, некоторые возвращались туда, откуда пришли, другие оставались в неизведанных доселе местах. Вероятно, по большей части эти ранние переселения утеряны для истории.

Ранние контакты

Переселяясь внутри Африки, наши прямые предки приобрели навыки, необходимые для выживания и передвижения на еще более дальние расстояния. Около 65–70 тысяч лет назад они стали в большем количестве, чем ранее, мигрировать на Средний Восток, а затем далее в Азию и Европу.

К тому времени у людей современного типа были более продвинутые инструменты, технологии и образ жизни. Также их процветанию способствовал благоприятный влажный климат, распространенный в некоторых частях Южной и Тропической Африки. Он создавал куда более приемлемую для человеческого развития окружающую среду, чем на протяжении предыдущих 200 тысяч лет.

Покинув африканский континент, наши предки стали смешиваться с другими гоминидами, например неандертальцами и менее изученными денисовцами, от которых сохранилось мало ископаемых останков, но остались существенные следы в нашей ДНК. Эти наши генетические родственники сами перемещались на значительные расстояния. Следы присутствия неандертальцев разбросаны от Испании до Кавказа, а находки, связанные с денисовцами, были сделаны в Сибири, Тибете и Лаосе.

Древние гравюры

Гравированные куски охры, найденные в пещере Бломбос около южной оконечности Африки, имеют примерную датировку 70 тысяч лет назад. Считается, что это одна из самых ранних форм изобразительного искусства, наделенных символическим значением. Похожие рисунки находили по всему югу Африки на кусках камня, бусинах из ракушек и скорлупе страусиных яиц. Содержат ли эти гравюры какую-либо информацию или это просто почеркушки для развлечения?

Исследователи не дают точного ответа, но указывают на высокую степень когнитивного развития людей, создавших эти рисунки [5].

Скрещивание, конкуренция и совершенствование инструментов и практик у Homo sapiens могли отчасти привести к исчезновению неандертальцев около 41–35 тысяч лет назад. К тому времени между двумя этими группами произошла некоторая гибридизация: вероятно, они обитали в одних и тех же пещерах и укрытиях и обменивались знаниями, умениями, а также генами.

Отношения между сапиенсами и неандертальцами на Ближнем Востоке временами могли быть насильственными, однако считается, что имело место и сотрудничество. Оно могло происходить по необходимости – для деятельности вроде охоты – или в силу общих интересов и тяги к объединению.

Благодаря этим ранним контактам между группами людей образовался «плавильный котел идей, технологий и ДНК [6]». В этом котле производились идеи и новшества, которые впоследствии позволят людям исследовать разнообразные ландшафты и климатические зоны Евразии и выживать в них. Благодаря тому что Homo sapiens смешивались с денисовцами, жившими дальше на востоке, люди современного типа получили гены, которые пригодились им для адаптации к новым условиям по мере распространения по миру.

Другие изменения случились гораздо позже. Генетическая мутация, позволяющая людям переваривать лактозу, вероятно, возникла на Ближнем Востоке и оттуда была перенесена земледельцами в Европу и Южную Азию. Когда люди одомашнили коров, коз и овец и стали употреблять молочные продукты, этот ген распространился путем позитивного отбора.

Призраки разреженного воздуха

Скрещивание между различными группами людей имело значительные биологические последствия и снабдило наших прямых предков генами, необходимыми для адаптации к разным местностям и климатическим зонам. Например, предки многих тибетских народов получили от денисовцев ген, активный в красных кровяных клетках, который, в частности, полезен для жизни в средах с пониженным уровнем кислорода. Первоначально люди современного типа занимали Тибетскую возвышенность лишь сезонно, но затем генетические мутации распространились по всей популяции, и люди смогли селиться в более высотной местности, где развили новые сельскохозяйственные техники.

С неандертальцами похожая история. Современные люди в некоторых частях Европы и Восточной Азии несут гены кератинов, способствовавшие образованию у них кожи и волос, подходящих для более холодных местностей, где изначально обитали неандертальцы.

С другой стороны, генетический анализ показывает, что в Африке скрещиваний с Homo neanderthalensis было намного меньше. ДНК неандертальцев обнаруживается у некоторых африканских популяций, но полагают, что она взялась в основном от групп, пришедших обратно в Африку из Евразии около 20 тысяч лет назад, через много времени после того, как они перемешались со своими сородичами в Европе и других местах. Также генетический анализ позволяет предполагать, что происходили скрещивания и с гораздо более древними «призрачными» популяциями ранних людей, от которых не осталось ископаемых остатков.

Европа налево, Азия направо

Наши предки покидали Африку многими волнами миграции, вероятно, следуя вдоль побережья и естественных дорог вроде рек. Они разведывали все более отдаленные земли, чему способствовал более благоприятный климат с более изобильными фауной и флорой, где можно было заниматься охотой и собирательством, а также пресная вода. Более теплая погода делала доступными более обширные пространства, в то время как уровень моря был еще низким из-за последнего ледникового периода, что облегчало проход вдоль побережья.

Из Африки было два возможных пути. Северный, Левантийский коридор, проходит через Египет и Синай. Гораздо более сложный южный путь через Эфиопию ведет на Аравийский полуостров. На этом пути приходится пересечь Баб-эль-Мандебский пролив у южной границы Красного моря.

Выдвинувшись из Африки, люди вскоре начали, огибая побережье, двигаться к Индийскому субконтиненту – это один из первых регионов, где современные люди осели, став меньше передвигаться. Эта миграция стала возможной благодаря новоприобретенным навыкам рыболовства и постройки лодок. Возникли общины, жившие тем, что приносило море.

Передвижение вдоль побережья Персидского залива, а затем и Индийского океана, наверняка было легче, чем путь через горы и суровую территорию Аравии. Так как большая часть воды на суше все еще была в замерзшем виде после финальной фазы ледникового периода, прибрежная равнина могла достигать 50 километров в ширину, на ней было меньше препятствий и имелся доступ к морепродуктам.

Индийский субконтинент был отправной точкой для множества групп, которые впоследствии заселили Европу и восточную часть Азии, а также местом возникновения новых видов деятельности и нового образа жизни. За многие тысячелетия охота и собирательство ушли в прошлое, и их заменили более организованные поселения и усовершенствованные сельскохозяйственные техники, появившиеся на Ближнем Востоке. Это повлекло за собой существенные изменения в человеческих способах передвижения, взаимоотношениях и повседневной жизни.

Люди осваивают воду

К тому времени когда современные люди в первый раз стали заселять Европу, – около 45 тысяч лет назад, – охотники-собиратели уже дошли до Тихого океана. Считается, что они мигрировали на восток тремя отдельными родовыми группами: одна продвигалась в районе бассейна реки Амур между северо-востоком Китая и Россией, другая – по высокому Тибетскому нагорью к северу от Гималаев, а третья – через Юго-Восточную Азию.

Как это часто бывает, климатические условия заставляли людей адаптироваться и передвигаться. Такие наши предшественники, как Homo erectus, вероятно, были неспособны пересекать обширные водоемы, но благодаря более низкому уровню моря они смогли добраться до Явы.

Когда в эти края прибыли первые Homo sapiens, им тоже удалось воспользоваться низким уровнем океана, который обнажал землю, сейчас погруженную под воду, – часть палеоконтинента Сахул. Предположительно, люди постепенно заселяли Австралию, друг за другом прибывая на бревнах, плотах, плавающей растительности или каноэ, возможно, в том числе вступая в контакты с людьми, которые появились на этом континенте раньше, но имели общих предков с более новыми пришельцами из Африки к югу от Сахары.

Многим позже – около 5 тысяч лет назад – мореплавание в Юго-Восточной Азии развилось еще лучше. Заселение Австронезии, которое описывают как «самое обширное рассредоточение населения, когда-либо предпринятое людьми»[1], повлекло за собой многочисленные путешествия на огромные расстояния – к Мадагаскару, острову Пасхи, Гавайским островам и Новой Зеландии.

Древнее судно с аутригерами и парусом «клешня краба». Австронезийское морское дело быстро развилось в целый ряд характерных форм (картина Луи Ле Бретона, 1846 г.)

Предполагается, что отправной точкой многих из этих относительно недавних перемещений был Тайвань. Учитывая далекие расстояния и поджидающие на пути опасности, эти ранние морские путешественники наверняка были особенно рисковыми, авантюрными и предприимчивыми людьми. Сегодня лингвисты могут проследить эти древние переселения, анализируя языки австронезийской семьи, на которых говорят более 386 миллионов человек и в число которых входят, например, малайский и яванский. В этих масштабных путешествиях распространялись культуры, гены и сельскохозяйственные навыки.

Бумажный след

На своих каноэ, плотах и других судах переселенцы пересекали Австронезию и везли с собой одомашненных животных и растения, в том числе кур, свиней, собак, бананы, колоказию. Эти первые мореплаватели также принесли с собой знания о земледелии, необходимые для выживания на бедных ресурсами островах, где они поселились. Говорили, что первобытные люди «перевозили с собой ландшафты» [7]. Мы можем узнать о передвижениях людей по генетическим вариациям привезенных ими с собой растений. Так, одной из самых ранних и широко распространившихся лубяных культур была бумажная шелковица, она же тапа или бумажное дерево. Она происходит из Южной Азии и оттуда была привезена в Океанию, на Гавайские острова и далее.

Старый новый мир

Родословную людей, которые первыми заселили Америку, можно возвести к гораздо более ранним миграциям из Африки. Они не стали двигаться вдоль побережья на Индийский субконтинент, а пошли более северным путем, около 35 тысяч лет назад добравшись до Сибири. Оттуда они передвинулись в Берингию – плоский участок суши между современными Россией и Аляской, который к концу последнего ледникового периода скрылся под водой Берингова моря.

Судя по всему, эти переселенцы остались на крайнем востоке Евразии примерно на 15 тысяч лет, вероятно, из-за крайне неблагоприятных погодных условий. Некоторые, возможно, двинулись вдоль береговой линии в Америку, а другие осели в Берингии. Останки, найденные в этом регионе, позволяют предположить, что за это время люди могли приспособиться к морозам.

Генетические данные говорят о том, что в Америку не совсем одновременно попали две разные группы людей, которые в процессе перемешались. На основании сходства форм юпикских языков, на которых говорят в Сибири и на Аляске, мы знаем, что некоторые группы переместились обратно в Азию – миграция редко происходит только в одну сторону. Есть также сходство между шаманством по разные стороны Берингова моря. У алтайских народов, с одной стороны, и американских индейцев, с другой, есть духовные практики под воздействием наркотических веществ, в которых шаман отделяется от материального мира и общается с духами.

Осесть и двигаться дальше

Мы часто воображаем, что цивилизация – это победа оседлости над подвижностью.

Робин Коэн. Миграция

Переход к оседлости и земледелию на Европейском и Индийском субконтинентах происходил похожим способом. Около 9–10 тысяч лет назад в оба эти региона прибыли земледельцы с Ближнего Востока. Они смешались с сильно непохожими на них группами охотников-собирателей и принесли им качественно новые технологии. В Индии такие пришедшие с запада зерновые культуры, как пшеница и ячмень, выращивались так, чтобы совладать с муссонным климатом, и постепенно распространились по всему субконтиненту. Спустя несколько тысяч лет китайские зерновые – рис и пшено, независимо выведенные в бассейнах рек Янцзы и Хуанхэ, – тоже добрались до Индии. Таким образом, местная сельскохозяйственная система сложилась в результате столкновения ближневосточных и китайских техник. Далее земледелие распространилось по суше через Восточную Азию во Вьетнам и Таиланд и морскими путями – на Тайвань.

Около пяти тысяч лет назад на травянистых равнинах от Венгрии до подножия Алтайских гор в Центральной Азии возникла ямная культура. Ее представители также заняли некоторые области Европы и Индийского субконтинента, смешивались с земледельческими общинами и формировали генетическое разнообразие, свойственное обоим континентам сейчас. Вместе со стадами, лошадьми и своими генами представители ямной культуры, возможно, принесли в Европу и Индию первые индоевропейские языки.

Развитие языков

*wódr = вода

*kerd = сердце

*tréyes = три

С момента, когда наши самые далекие предки произнесли свои первые звуки, языки непрерывно развивались посредством контактов между переселенцами. Распространение слов, диалектов и интонаций оставляет след, который, наряду с генетическими и археологическими данными, дает нам ключ к пониманию того, какими путями передвигались переселенцы. Языки, на которых сегодня говорят на большей части территории континентальной Европы, Центральной и Южной Азии, очевидно, произошли от общего праиндоевропейского языка. Приведенные выше слова реконструированы по своим более поздним когнатам [8]. Многие ранние языки Юго-Восточной Азии тоже, вероятно, возникли из общего источника.

Выбор образа жизни

Для групп людей, перешедших к оседлости, новый образ жизни принес много преимуществ: сельское хозяйство, одомашнивание животных, накопление благ. Излишки еды позволяли все большему числу людей осваивать различные навыки и развивать идеи, не связанные с непосредственной задачей ежедневного выживания. Значительной ступенью в эволюции человеческой культуры и технологии, для которых требовалось сотрудничество большого числа людей, была урбанизация. Также она способствовала развитию специализации труда. В условиях большей продовольственной безопасности оставалось время на размышление, воображение и творчество.

Социальное расслоение и возросшая плотность населения имели определенные преимущества, однако они также несли с собой новые отношения власти и найма. По сравнению с ранними горожанами у охотников-собирателей было «относительно свободное, нерегламентированное существование», не стесненное рутиной, сохранявшее некоторую спонтанность передвижения [9].

Оседлая жизнь могла также оказать глубокое влияние на здоровье людей. Некоторые историки, в том числе Юваль Ной Харари, полагают, что жизнь у охотников-собирателей была лучше и комфортней, чем у крестьян, пастухов и даже нынешних офисных работников [10]. Вполне вероятно, что охотники-собиратели гораздо меньше времени тратили на производство или добычу еды, чем земледельцы или другие работники в оседлых обществах. Однако мы должны помнить, что они сильнее рисковали во время сезонной нехватки еды, а также были более подвержены нападениям хищников.

По мере совершенствования сельскохозяйственных техник все большее число людей смогло жить в деревнях и городах и принимать участие во все более разнообразных видах деятельности, и темпы развития человечества ускорились. При этом люди не осели окончательно и бесповоротно [11]. Как мы увидим далее, прогресс человечества на тысячелетия вперед обеспечивало активное и непрерывное передвижение в сочетании с преимуществами более интенсивной специализации и сотрудничества.

Обрывочные сведения

За последнее десятилетие мы стали гораздо лучше представлять себе ранние миграции людей, во многом благодаря успехам генетических исследований. Эта область знаний развивается так стремительно, что заключения по новым данным и открытиям иногда опровергают, не успев опубликовать.

При этом исследования остаются европоцентричными. Около 90 % опубликованных образцов генома древней ДНК происходят с запада Евразии. Точно так же археологические находки, как правило, совершаются в тех местах, куда ученые могут легко добраться.

Такие перекосы в том числе связаны с нарушениями этических норм в прошлом, из-за которых доверие между локальными сообществами и учеными было подорвано. В некоторых местах неприятие генетических исследований нашло отражение в законах племени. В 2002 году племя навахо выпустило мораторий, который препятствует его членам принимать участие в исследованиях ДНК.

Исследования человеческой генетики и истории также могут затрагивать чувствительные политические и культурные вопросы. Открытия, сделанные благодаря анализу генома, могут противоречить прежним противоборствующим представлениям об истории. Некоторые правительства, например в КНР, наложили запрет на вывоз генетических образцов, так что такие исследования могут проводиться только внутри страны.

Неравномерный доступ к данным создает риск, что наше представление о человеческой миграции будет искажено. Огромная разница в доступности генетического и археологического материала между Европой и Африкой, например, может создать ошибочное впечатление, что, «когда Африка дала начало будущим неафриканцам, ее история и закончилась[12]», и что те люди, которые остались на этом континенте, стали побочной линией исторического сюжета в остальных местах [12]. Древние миграции в Африке особенно нуждаются в дополнительном изучении. Пока этого не произойдет, наше понимание происхождения и передвижения наших предков останется неполным.

В течение пяти веков они [индейские племена] наблюдали, как европейцы эксплуатировали коренное население Америки посредством западной науки[11].

Дэвид Райх. Кто мы и как сюда попали

С уверенностью мы можем сказать, что из ранних людей выжить удалось легко приспособляющимся и изобретательным. Наши предки-переселенцы приспосабливались к различным климатическим условиям, осваивали новые системы питания и учились справляться с новыми хищниками и болезнями. Они встречались с другими человеческими популяциями и обменивались навыками, инструментами, обычаями и генами, по ходу дела разнообразили свой язык, знания и физические характеристики. Миграция – это эволюционная стратегия, которой пользуются десятки тысяч живых существ, в том числе мы. Способность и желание перемещаться в совершенно другие места обитания позволяла нашему виду, Homo sapiens, процветать.

2

Населенная планета

Мир охотников-собирателей в том виде, в каком он существовал до появления земледелия, был смелым социальным экспериментом, словно парад политических формаций на карнавале.

Дэвид Гребер и Дэвид Венгроу. Заря всего

Около 6 тысяч лет назад люди начали ездить на лошадях. Примерно 4 тысячи лет назад, когда в Центральной Азии для перевозок приспособили колеса, их приделали к тележкам и повозкам, что позволило переселенцам совершать более длительные и дальние путешествия, а также брать с собой семьи, еду, вещи и даже дома.

Это «торжественное шествие» принесло с собой съедобных животных и растения. Передвигаясь по меняющимся ландшафтам и попадая в разные климатические условия, люди узнавали, как будет расти на мокрой равнине кукуруза, можно ли высаживать ямс весной и когда лучше всего собирать рожь.

Чем больше групп мигрировало, тем больше у них был шанс встретить других людей. Благодаря этим более частым контактам появились возможности обмениваться знаниями и благами. Люди осваивали новые способы выращивать еду, устраивать общества, справляться с проблемами здоровья.

Благодаря изобретениям у людей появлялось больше вариантов, из которых им приходилось выбирать. Антрополог Дэвид Гребер и археолог Дэвид Венгроу говорят, что именно сознательное принятие решений «сделало нас людьми» [13]. Чем больше наши древние предки исследовали и экспериментировали, тем больше между ними возникало различий. В результате контакты между отличающимися друг от друга группами получались более продуктивными, но в некоторых случаях могли стать источником конфликта. Такая способность сотрудничать и при этом конкурировать сыграла роль в формировании человеческого развития и разнообразия человеческого поведения, которое мы видим сегодня.

Что посеешь

Земледелие начало распространяться вместе с передвижением людей, растительных культур и техник примерно 13 тысяч лет назад. Переселенцы переходили из одного сообщества в другое и делились своими знаниями о различных растениях, поначалу принося коренья, зерна и семена у себя на спине. Появление земледельческих общин было лишь одним из наглядных примеров самоорганизации людей в разных частях света.

Оседлый образ жизни не исключал кочевого. Нередко они дополняли друг друга. Некоторые переселенцы, придя в общину ранних земледельцев, оставались там, а другие продолжали путь, оставив после себя свои ноу-хау. Кто-то осваивал новую культуру и учил незнакомый язык, а кто-то привносил свои инструменты и технологии. Благодаря этому непрерывному перемещению то в одну, то в другую сторону земледельческие идеи «распространялись более основательно и стремительно, чем могли перемещаться земледельческие общины» [14].

По пути люди накапливали знания о растениях и делились ими, применяя то, что мог им предложить мир и другие возделыватели земли, которые им встречались. Например, мигрируя по склонам гор вверх и вниз, люди учились понимать, как разные культуры растут в разных климатических условиях и формируют гибкую среду обитания для развития продовольственных систем. Несколько соседствующих общин могли выращивать одновременно несколько различных культур и приспосабливаться к смене сезона или погоды, просто перемещаясь по склону вверх или вниз, стремительными темпами развивая продуктивные сельскохозяйственные системы, построенные на коллективном участии.

Для каждого растения идеальными оказывались свои условия. Обширные просторы земли с востока на запад с отличающимися почвами, режимами осадков и погодными условиями способствовали появлению крепких, устойчивых к болезням и урожайных сортов сельскохозяйственных культур. Мобильное культивирование на широких открытых пространствах Евразии способствовало выведению выносливых разновидностей пшеницы. Похожие обширные территории в Азии позволяли культивировать рис, в то время как широкие участки земли в Африке позволяли вывести выносливые пшено и сорго.

Изменение климата привело к подъему земледелия. В конце последней ледниковой эпохи около 11 тысяч лет назад планета стала зеленее и податливее для экспериментов и изобретательности. В области, известной под названием Плодородного полумесяца, на берегах Тигра и Евфрата впервые стали выращивать пшеницу, а в пойме Нила – сорго. Рис пришел из Юго-Восточной Азии, ямс – из Западной Африки, таро и бананы – из Новой Гвинеи, а тыквы – с севера Южной Америки.

Земледелие удерживало общины на одном месте более длительное время, но вместе с тем создавало излишки продовольствия, которые можно было унести с собой, что давало людям возможность передвигаться более свободно и более крупными группами. Модели перемещения изменялись в соответствии с сельскохозяйственными циклами, популяции расширялись, поселения людей становились более плотными по мере того, как урожаи с лихвой обеспечивали нужды земледельцев и их семей.

Земледельцы могли производить больше продовольствия, и все больше людей стало тяготеть к поселениям. Возникло гончарное дело, а с ним новые способы производства продуктов питания и напитков: зерно стали замачивать и ферментировать, а также варить и тушить. Стали меньше стачиваться зубы – и это только одно из многих преимуществ.

Подъем городов

Простые поселения вырастали в более структурированные города. В Месопотамии – земле меж двух рек – возникли первые города: Эриду, Урук и Ур. Другие города появились на плодородной земле по берегам Нила в Египте, Инда в Южной Азии и в нижнем течении Янцзы в Китае.

Системы ирригации позволили этим сообществам, живущим вдоль рек, меньше зависеть от дождей, которые могли выпадать нечасто или вообще литься в нескольких сотнях километров вверх по течению. Например, каналы, вырытые параллельно Тигру и Евфрату, значительно расширили культивируемые земли. Также они были пригодны для небольших лодок, на которых можно было перевозить тяжести на более далекие расстояния.

Четыре тысячи лет назад болотистый ландшафт Шумера и Аккада в Южной Месопотамии испещряло множество водоотводов, каналов и дренажных канав, которые способствовали как урожайности, так и транспортировке зерна и других сельскохозяйственных культур. Многие из этих базовых способов ирригации применяются по сей день.

Урбанизация и сельское хозяйство дали возможность развиваться более крупным и сложно устроенным обществам, в том числе таким, где сильнее были иерархия и неравенство. Однако это был далеко не единственно возможный исход. В древности существовали как эгалитарные городские общества, так и автократические земледельческие общины или группы охотников-собирателей.

Города в долине Инда и Западной Африке были устроены относительно кооперативно, а в Месопотамии общества были в большей степени основаны на принуждении и элитарности.

Первые города привлекали людей из ближайших сельских окрестностей и более дальних поселений. Приручение таких животных, как лошади и верблюды, дало людям возможность путешествовать на более далекие расстояния и перевозить более тяжелые вещи. Земледельцы и торговцы перевозили из одного города в другой продукцию и знания. В более крупных поселениях правящая элита и группы людей со специальными навыками накапливали знания, власть и богатство. Ремесленники, торговцы, воины, жрецы и правители стали привилегированными группами населения.

Пальмовый сад в нижней долине Евфрата

Жизнь всех этих городских жителей зависела от излишков сельскохозяйственной продукции у земледельцев, но со временем контроль над распределением продовольствия, а также над сельскохозяйственными методами, все больше переходил из рук земледельцев в руки правителей и торговцев. По мере возникновения новых форм контроля и власти появлялись различные типы занятости, от рабского труда и договорного рабства до свободного наемного труда.

Переизобретение колеса

Колесница, запряженная дикими ослами, Месопотамия, ок. 2500 г. до н. э. (Британский музей)

Мы не знаем точно, когда и где впервые стали использовать колесо. Эту простую, но самую революционную технологию применяли более 6 тысяч лет назад в Месопотамии для множества различных целей, от гончарного производства до помола зерна. От одного цельного колеса до набора из нескольких колес, независимо вращающихся на оси, со временем эта технология стала обслуживать все большее количество перевозок. Археологические раскопки на берегах Черного моря и в Центральной Азии показывают, что четырехколесные телеги применялись уже более 4 тысяч лет назад, чтобы перевозить тяжелые грузы из рудников. Примерно в то же время распространились и двухколесные повозки, более маневренные, которые могли огибать углы. Появились и запрягаемые лошадьми колесницы, способные развивать гораздо более высокую скорость и имевшие преимущества в военном деле и сообщении. В Китае около 200 г. н. э. использовались колесные тачки. Тем не менее колесом пользовались не все цивилизации древности, и, по-видимому, некоторые эту технологию забросили. Народы в обеих Америках построили развитые общества, где до прихода европейских поселенцев не было колеса [15].

Сетевые эффекты

Миграция позволяла обмениваться продукцией, а также идеями и практиками. Торговля поначалу была ограничена физическими возможностями людей или тягловых животных, однако с изобретением колеса – а за ним повозок и телег, – а также с усовершенствованием лодок и парусов стало возможно перевозить более тяжелые грузы.

На оживленных торговых путях развивались рынки и порты. Прибрежные торговые города вроде Лотхала, порта древней Индской цивилизации в Юго-Западной Азии, а позже – материковые поселения, такие как Сиань в Китае, служили центрами притяжения, куда стекались информация, продукция и ресурсы. Также в эти города стекались самые разные люди, которых влекли туда любопытство, предприимчивость или нужда.

Мигранты, путешествовавшие между этими центрами торговли, приносили с собой идеи. По мере распространения этих идей подвергались сомнению старые обычаи и привычки. Города стали котлами, в которых варились изменения. Торговые сети расширялись, а узловые для этой сети сообщества становились богаче и динамичнее. Транспортные и торговые связи соединяли вместе все больше регионов, особенно активный обмен происходил в Восточном Средиземноморье, Южном Китае и Индии, а более разреженная сеть тянулась в Африку, Европу, Центральную Азию, Индонезию и Тихоокеанский регион.

Именно благодаря такому обмену ранние колесные транспортные средства Месопотамии и одомашненные лошади с Черного моря превратились в повозки и колесницы, запряженные животными.

Перекрестки и каналы

По мере того как торговля между городами становилась более активной, на самых оживленных маршрутах стали строить дороги, мосты и туннели. Выкапывались каналы, соединявшие реки и моря: например, в Египте правители построили каналы, чтобы соединить дельту Нила с Красным морем, в Китае разветвленная сеть каналов служила для перевозки продовольствия и других грузов между долинами рек Янцзы, Хуайхэ и Хуанхэ и городами-кормильцами к войскам, стоящим на севере.

К 500 г. н. э. Черное и Средиземное море связал с долиной реки Хуанхэ в Северном Китае Шелковый путь, пролегавший через пустыню и открытую степь. Другие пути соединяли Юннань с Бенгалией и Индийским океаном, север Индии с Центральной Азией, Европу через Средиземное море с областями Африки. Океанские маршруты шли через архипелаги на западе Тихого океана, по Южно-Китайскому морю, Индийскому океану, Персидскому заливу и Красному морю, где купцы могли высадиться на берег и по суше добраться до Средиземного, а оттуда до Черного моря.

На пересечениях торговых путей встречались друг с другом путешественники, обладающие высокоспециализированными знаниями, которые обменивались идеями и товарами. Купцам нужно было следить за денежными операциями, и они разрабатывали более продвинутые системы записи и учета. Такие системы нередко распространялись с торговцами, например финикийскими моряками, которые плавали вдоль побережья Средиземного моря от современного Ливана. Около 2500 лет назад для обмена товарами использовались монеты. Раскручивалась благотворная спираль: возрастало богатство, расширялась торговля, развивались перемещение, обмен и изобретательность.

Соединяем точки

Оседлые историки зачастую подчеркивали ценность городов и их элиты и недооценивали достижения «варваров» за городскими стенами. Но те, кто пускался в неизвестность, пересекая огромные сухопутные и океанские просторы между этими центрами цивилизации, тоже были весьма изобретательными и смекалистыми, а не только необыкновенно смелыми и выносливыми.

Торговцы и другие путешественники учились ориентироваться на суше и на море, узнавали о временах года, розе ветров, погоде, знакомились с языками, культурами и ремеслами народов, с которыми встречались. Купцы и ремесленники, встречаясь в прибрежных торговых городах или в пути, помогали создавать узы доверия между разными сообществами, совершенствовали системы сообщения, создавали оживленные рынки.

В оживленных караван-сараях на Шелковом пути и в средиземноморских портах начали открывать свое дело посредники, помогая проходящим мимо – или эксплуатируя их. На открытых всем путях группы кочевников и сложившиеся у дорог сообщества могли защищать торговлю, а могли и пиратствовать. Складывались сложные неформальные системы союзов, обмена дарами и взяток [16].

Виды транспорта

Люди перемещались на ослах и на лодках, верхом и пешком, в запряженных быками повозках и на выдолбленных каноэ. Города и сообщества обменивались сырьем, а также предметами роскоши, и между ними создавалось все больше торговых, политических и военных связей. Некоторые товары были тяжелыми, их было трудно и дорого перевозить; какие-то нужно было транспортировать быстро на короткие расстояния; иные были нужны срочно, каким-то по разным причинам нужна была защита. Зерно, шелк и войска перемещались очень по-разному.

Несколько тысяч лет назад в Северо-Восточной Африке приручили ослов и стали использовать их для перевозки тяжелых грузов наряду с быками, буйволами и лошадьми. Вместо того чтобы охотиться на лошадей ради мяса, люди начали приручать и объезжать их. Верховая езда стала радикально новым способом перемещения, благодаря которому народы и гены распространялись все дальше впечатляющими темпами.

Для перевозки тяжелых грузов и в качестве передвижных жилищ стали использовать четырехколесные конные повозки. Технология соотносилась с особенностями ландшафта. В степях Северного Причерноморья и дальше лошадей запрягали в телеги и боевые колесницы. А в Центральной и Восточной Африке, наоборот, носители языков банту передвигались не как воины, а как земледельцы, пешком, через тропические леса Центральной и Западной Африки, непроходимые для других транспортных средств.

Кочевое передвижение с обозом стало особым образом жизни в степях, особенно в Центральной Азии и Северном Причерноморье. В Африке и обеих Америках переселенцы, когда приходило время перемещаться, разбирали свои жилища или просто оставляли их, а индоевропейцы, например скифы, перевозили свои более надежные дома целиком на колесах, и их медленно, но верно тянули волы. Жители повозок жили и умирали в пути. Римский историк Аммиан Марцеллин так писал о скифах[2], кочевавших по травянистым степям Северного Кавказа около 2000 лет назад:

«Питаются они мясом и молоком, живут в кибитках, покрытых согнутыми в виде свода кусками древесной коры, и перевозят их по бесконечным степям. Дойдя до богатой травой местности, они ставят свои кибитки в круг и кормятся, как звери, <…> грузят свой город на кибитки <…> это – их постоянные жилища, и куда бы они ни зашли, там у них родной дом» [17].

Передвижение по воде

Те, кто обитал близ воды, непременно сооружали для перевозки людей и грузов суда. Ирригационные траншеи, прорытые вдоль рек Евфрат и Янцзы, были расширены и превратились в транспортные каналы. Простейшие паруса применялись на Ниле, что позволяло воспользоваться господствующими там северными ветрами, которые несли тростниковые и деревянные лодки на сотни километров вверх по течению, расширяя влияние первых царств.

На наскальных рельефах в норвежских фьордах есть изображения кожаных лодок, которые были в ходу у ранних евроазиатских народов. В Северной Америке по материковым рекам и вдоль побережья плавали на крепких каноэ из древесной коры. Волны Тихого океана и высокогорные озера Южной Америки бороздили тяжело груженные тростниковые лодки, а между островами Карибского моря людей несли долбленые каноэ с Амазонки. Прибрежные воды Средиземного моря и западная часть Индийского океана были усыпаны простенькими клинкерными лодками задолго до того, как дальнее мореплавание изменило морские перевозки [18].

Парусное судоходство стремительно развивалось в Средиземноморье, что видно по этой подробной сцене с «Вазы Сирен» V в. до н. э. (Британский музей)

Замечательными моряками были австронезийцы. Их парусно-весельные каноэ с аутригерами позволили им, наблюдая за ветрами и течениями и передвигаясь вслед за перелетными птицами, заселить отдаленные острова и континенты, куда до тех пор не ступала нога человека.

Возделыватели земли и добытчики даров моря нередко зависели друг от друга, так как человеческие сообщества складывались близ рек, озер и морей. Появлялось все больше разных судов, от простых рыбацких лодок до парусных кораблей, для перевозки к более дальним берегам. Суда становились больше и сложнее, могли перевозить более тяжелые грузы и большее число людей на длинные расстояния.

Бананы, бусины и боги

Торговля способствовала не только простому передвижению товаров. Она осуществлялась благодаря сделкам между людьми, находящимися далеко друг от друга. Такие отношения могли быть дружелюбными, а могли, как мы увидим в следующих главах, иметь эксплуататорский и насильственный характер.

Вывозились, приспосабливались к новым условиям и усваивались языки, а также сельскохозяйственные культуры, животные, продукты и технологии. На все более дальних расстояниях происходил обмен систем мышления, духовных и религиозных практик. Верования, которые несли с собой и сеяли вокруг себя переселенцы, были попыткой придать смысл тяготам, страданию, смерти, оправдать или оспорить растущее расслоение общества и неравенство.

Зачастую продукты имели еще и символическое значение. В Центральной и Южной Америке в центре религиозных празднеств были окультуривание кукурузы и надежные запасы съестного. Переселенцы привезли кукурузу из Мексики через обе Америки, Гватемалу и Карибский регион в южноамериканские долины и к подножию Анд [19]. В возникших на этих территориях мифологии ацтеков, майя и других народов Мезоамерики важное место занимают боги кукурузы. У тольтеков и ацтеков бог мудрости и знания, согласно мифу, открыл не только кукурузу, но и способы делать из нее тортильи – лепешки, ставшие основой рациона.

Игры с бусинами в североамериканских деревнях

В Северной Америке женщины коренного населения ходили из деревни в деревню, встречались, обменивались продуктами – и делали ставки в игре в кости. В результате этих сборищ на огромных пространствах находят разбросанные сливовые косточки, личные украшения, мокасины, бусины из ракушек, корзины и горшки.

С носителями австронезийских языков по Африке распространились бананы, ксилофоны и каноэ с аутригерами. На всех обитаемых континентах, где находили редкие декоративные минералы вроде нефрита или лазурита, эти камни применялись в торговле или становились роскошными дарами. Запах арабского ладана стал знако2 м всем от Рима до Китая благодаря его использованию в медицине, косметике и ритуалах умащения [20].

Привозя в чужие порты необычные вкусы и экзотические предметы, путешественники давали толчок дальнейшей торговле. Вместе со спросом на иноземные продукты росли осведомленность и спрос на специализированные навыки, которыми обладали путешественники. Развивались торговые диаспоры. Небольшие группы людей селились рядом со своими торговыми партнерами, а затем помогали разместить новых пришельцев с родины. Такие миграции несли с собой языковые, культурные, религиозные и другие социальные контакты, связывающие мир все более сложными сетями.

3

Империя и торговля

Чем больше люди перемещались, тем плотнее заселялась планета. Контакты между мигрантами и оседлым населением нередко были плодотворными, однако не обходилось и без конфликтов. Почти всегда одна группа людей оказывалась более сильной или технически развитой, чем другая. Мирная торговля и обмен сменялись враждой, когда одна сторона становилась сильнее другой экономически или даже применяла насилие, вторгалась на чужую территорию и подчиняла себе население.

В руках отдельных групп людей сосредоточивались богатство, власть и ресурсы. Первые империи росли стремительными темпами за счет использования принудительного труда мигрантов и отправления армий в чужие земли, при этом своей влиятельностью они были обязаны не только захвату территории, но и торговле. Контакты народов на неравных условиях – и торговые, и военные – имели серьезные последствия в виде перераспределения силы по земному шару. При этом связи между империями также создавали возможности глобального обмена людьми и идеями.

Неравный обмен

Общества в Африке и Евразии сделали ряд важных открытий раньше, чем население других частей света. Около 10 тысяч лет назад они первыми одомашнили скот – на несколько тысячелетий раньше, чем население Америки, – что в свою очередь дало им торговые преимущества. Благодаря развившейся тогда широкой сети обмена они получили возможность перенимать идеи и технологии, пришедшие издалека.

Столкновение с многочисленными болезнями, распространявшимися между людьми и животными, в некоторой степени обеспечивало как оседлое, так и кочевое население Африки и Евразии иммунитетом против заразных болезней, которые выкашивали других. Болезни, которые разносили мигрирующие работники, торговцы, паломники и солдаты, во многом были решающей силой в человеческих контактах на протяжении всей истории.

Генетические данные постепенно открывают информацию о социальной и гендерной иерархии, которая начала складываться много тысячелетий назад. Например, геномный анализ мужчин из Западной Евразии показывает, что они вступали в связь с женщинами ниже их по социальному статусу 2–4 тысячи лет назад, что формировало генетические различия, которые находят продолжение в современной кастовой и классовой иерархии [21].

Победителями в войнах прошлого не всегда становились армии, у которых было лучшее командование и вооружение, – довольно часто верх брали те, кто был способен заразить врага более опасными инфекциями[13].

Джаред Деймонд. Ружья, микробы и сталь

Статусное потребление: скифское золотое оплечье из царского кургана, датируется IV в. до н. э. (фото Д. Колосова)

Неравенство в прошлом можно увидеть также в монументальной архитектуре, величественных захоронениях и предметах роскоши – все это явно рассказывает о власти, социальном статусе и статусном потреблении, а также о том, кто в то время был главный. По огромной степи, что простирается от Северного Китая до Черного моря, разбросаны десятки тысяч скифских могильных холмов, показывая нам, сколь широким было влияние этих кочевников более 2 тысячелетий назад.

Охват империй

Чтобы построить самые большие, сохранившиеся до сегодняшних дней, памятники Древнего мира – египетские пирамиды или зиккураты в Месопотамии, – требовался труд, ресурсы и мощь оседлой цивилизации. Первые империи развились из более ранних городов-государств около 5 тысяч лет назад. Это Аккад, Ассирия, позднее Вавилон в Месопотамии, а также Египетское царство, достигшее пика имперской мощи в II тысячелетии до н. э. В последующие века возникали другие империи, в том числе Римская, а также Китайская, просуществовавшая гораздо дольше при нескольких династиях.

Эти империи разрастались и богатели, а вместе с тем контакты и торговля между ними становились более оживленными, причем их взаимоотношения формировались неодинаково и на неравных условиях. Джордж Спенсер указывает, что на рубеже эр «римлянам гораздо больше было нужно от Индии, чем индийцам от Рима» [22].

Все ранние империи, по сути, зависели от плодородных речных бассейнов, где образовывались существенные излишки сельскохозяйственной продукции. По мере совершенствования аграрных технологий росли и процветали и городские поселения, из-за чего экономика становилась более конкурентной и ресурсоемкой. Чем больше земли, тем больше нужно людей, чтобы ее обрабатывать. Все больше крестьян оказались вынуждены работать на полях, им не принадлежащих.

Империи породили новые формы миграции: работники, рабы и солдаты были вынуждены перемещаться на все более дальние расстояния. Спрос на сырье и предметы роскоши подстегивал развитие торговли между городами. К концу бронзового века торговые связи Ближнего Востока простирались от оловянных рудников в Атлантике до гончарных мастерских в долине Инда.

Возрастал спрос на новые типы товаров. Богатые люди хотели редких тканей, еды, специй и других ценных вещей, что стало главной мотивацией для открытия торговых путей. В самом деле, вплоть до XIX века значительная часть населения планеты не потребляла большей части того, что перевозилось. «Экзотику» покупала в основном элита.

Тем не менее торговля редкими товарами влияла далеко не только на людей, которые их производили, перевозили, продавали и покупали. Она затронула жизнь тех, кто встречал на пути и принимал у себя купцов, и тех, кто знакомился с новыми языками и культурами, которые приносили эти пришельцы.

Влияние империи ощущалось за многие тысячи километров. Самыми распространенными языками были греческий, латинский, китайский и, существенно позже, арабский – их можно было услышать очень далеко от мест их происхождения. Римские монеты, бывшие в ходу у купцов 2 тысячи лет назад, находят по всей Европе, в Северной Африке, на побережьях Персидского залива и в Индии, Шри-Ланке и еще восточнее, показывая, на сколь обширных территориях можно было услышать латынь.

У купцов и других путешественников, одолевающих эти удлиняющиеся маршруты, путь туда-обратно вполне мог занимать несколько лет. Несмотря на такие задержки, им удавалось «перевозить товары, устанавливать цены, договариваться о курсах обмена, заключать договоры, продлевать… кредиты, создавать партнерства, … вести записи и выполнять обязательства» [23].

Расстояния измерялись временем и считались в лучшем случае в неделях и месяцах.

Джанет Абу-Луход. До европейской гегемонии

Вслед за монетами

Первые известные нам монеты в Средиземноморском регионе чеканились около 600 г. до н. э. в Лидии, на территории современной Турции. Вслед за Лидией монеты стали производить многие близлежащие государства. Сегодня в различных собраниях, предположительно, находятся более 25 миллионов древнеримских монет.

Золотые монеты, отчеканенные во время правления Калигулы (37–41 гг. н. э.) и Нерона (54–68 гг. н. э.), найденные в Тамилнаде на юге Индии (Британский музей)

Они получили широкое распространение в торговле, их находили почти во всех странах Европы, Азии и Северной Африки. До европейских портов добирались и куда более древние ракушки из Тихого и Индийского океанов. По всей Евразии находят медные, бронзовые, серебряные и золотые монеты из Северного Китая, что демонстрирует факт торговли на больших расстояниях благодаря широко признанным системам денежного обращения на основании доверия и обязательства признавать эти обменные знаки между далекими друг от друга экономиками и культурами.

Шелк и караван-сараи

Пожалуй, самый известный торговый маршрут в истории человечества – Великий шелковый путь, длиной более 7000 километров, между долиной реки Хуанхэ в Восточном Китае и Средиземным морем. Возможно, более верным было бы название «Шелковые пути»: на самом деле это была огромная сеть дорог, троп и маленьких тропинок, связанных с сетями морской торговли.

Как показал британский историк Питер Франкопан, эти шелковые дороги с самого своего появления около 100 года до н. э. постоянно менялись по мере изменений климата, смены торговых интересов и военных вторжений. Со временем такие изобретения, как бумага или печатный станок, а также астрономические модели и новые виды карт рельефа стали еще больше облегчать передвижение и перевозки.

По этим маршрутам перевозили не только шелк. На запад отправлялись нефрит и другие драгоценные камни, фарфор и пряности в обмен на лошадей, стекло, ткани и другие товары, которые отправлялись на восток. В обоих направлениях путешествовали идеи и новые технологии. Печать, вероятно, появилась в буддийских монастырях Китая около 700 г. н. э., порох изобрели китайские даосские алхимики в IX веке.

Торговцы, авантюристы и путешественники могли всю жизнь провести на этом пути. В XIII веке, как пишет в своих подробных путевых записях Марко Поло, путешествие от Средиземного до Восточно-Китайского моря занимало около года, примерно половину этого времени – по дорогам в пределах Китая.

«Свозят сюда, как я вам рассказывал, самые богатые вещи, самой дорогой цены, да в таком обилии, как ни в какой другой город в свете; много здесь товаров продается и покупается. Каждый день, знайте, приезжает сюда более тысячи телег с шелком; ткутся тут сукна с золотом и шелковые материи» [24].

Марко Поло о Камбалу (Ханбалык), зимней столице Китая, ныне Пекин[14]

Караваны, шедшие по Шелковому пути, связывали население далеких друг от друга земель. Этот глобальный обмен способствовал росту крупных городов, таких как Сиань и Самарканд, а также более мелких поселений, оазисов и придорожных рынков, служивших узлами торгового, интеллектуального и культурного трафика. Путь был усеян караван-сараями – трактирами с большими дворами, где могли разместиться путешественники со своими животными, – что способствовало спонтанному обмену товарами, информацией и сплетнями в относительной безопасности, которую давали стены таких укрытий.

В более отдаленных местах устраивались временные ярмарки, куда стекались купцы, ковроткачи, писцы, цирюльники, починщики, – они перемещались от одного рынка к другому, обменивались товарами и услугами, ходили вдоль лотков со снедью и напитками. Мастера, ремесленники, земледельцы и другие местные жители приезжали с окрестных холмов и деревень на ослах и лошадях встречать путешественников.

С востока на запад, с юга на север

Через Индийский субконтинент шелковые пути были связаны с еще более обширными, чем на суше, морскими торговыми сетями. Индийский океан был еще одной «великой дорогой» для «миграции народов, для слияния культур и для экономического обмена» [25].

Сегодня мы привыкли слышать о «западном» влиянии, что отражает культурный шовинизм индустриальной эпохи, которая отсылает к классической культуре Греции и Рима. Но, как отмечает социолог из Америки Джанет Абу-Луход в своей книге «До европейской гегемонии», торговыми, образовательными и военными путями уже шел процесс «саутернизации», или, можно сказать, истернизации, берущий начало в Южной Азии во время расцвета могучего государства гуптов в Индии.

Такие обмены приводили к изменениям в культуре Азии, Среднего Востока, Африки, Средиземноморья и северо-запада Европы, «более или менее в таком порядке» примерно с IV века и вплоть до промышленной революции в XVIII веке, когда на первый план вновь вышла динамика вестернизации [26]. В это время в долине Инда окультурили хлопок, что в сочетании с появившимися в этом регионе техниками крашения привело к тому, что «к восемнадцатому веку Индия практически [одевала] весь мир» [27]. Тем временем по Индийскому океану между Южно-Китайским морем и Восточной Африкой, от Аравии до Малайского полуострова, рассекали моряки и купцы.

В «Книге путей и стран» перечислено множество народов, встречавшихся на шелковых путях и других торговых маршрутах, описаны их страны и обычаи. Книга была составлена в Багдаде в IX в. н. э. Ибн Хордадбехом (коллекция исламского искусства Насера Халили)

Многочисленные торговые корабли двигались по океану по трем приблизительно определенным маршрутам, отчасти под влиянием преобладающих и сезонных ветров. К северо-западу купцы из материковых городов, например Каира и Багдада, переправлялись через Красное море или Персидский залив, затем плыли вдоль западного побережья Индии. Некоторые из этих путешественников оседали в прибрежных городах, женились там, формируя диаспоры частично ассимилировавшихся мусульманских торговцев.

Наверное, самыми славными мореплавателями того периода были малайцы: оседлав муссоны, они под парусом отправлялись в края, не видимые с берега, несли свои языки и обычаи вплоть до Мадагаскара и закрепились в Красном море как торговцы пряностями [28].

Малайские мореплаватели умели передвигаться под парусом против ветра, лавируя по диагонали. На это обратили внимание люди, с которыми они торговали и общались, что вдохновило арабов и полинезийцев на собственные новшества, например на треугольный косой парус. Индийские купцы, возившие перец и корицу, селились на островах близ Красного моря, а грекоязычные моряки с муссонами прибывали в Индию.

Без должного знания моря и времен года «боковые ветра могли обездвижить корабль, движущийся на восток, на срок до года» [29]. Арабский мореплаватель ибн Маджид написал руководство для путешественников между побережьями Аравии и Индии. С конца XV века купцы и путешественники следовали его указаниям по определению розы ветров и направлений, советам о том, когда лучше ставить парус, информации о возможности остановиться. Руководства издавали и использовали также итальянские купцы, путешествовавшие между Китаем и Средиземноморьем по суше.

Они ориентировались по ветру и звездам, по форме облаков, цвету воды, характеру зыби и волнения на поверхности океана. Они могли узнать о близости к острову за тридцать миль до его берегов, наблюдая за поведением птиц и следя за подводной флорой и фауной.

Линда Шаффер. Саутернизация

Контакты между людьми с юга и запада Азии, а также Европы приводили к более широкому распространению некоторых языков, систем записи и мышления. Цифры, которыми пользуются европейцы, обычно известны как арабские, хотя сами арабы называют их индийскими, так как впервые они возникли в Индии.

Помимо своих систем расчета, купцы вместе со своими товарами распространяли религиозные верования и другие идеи. От южных гаваней Индийского субконтинента до Малаккского пролива, где проходил срединный торговый путь, ослабевало влияние мусульманства и больше распространялся индуизм. К востоку, в сторону Южно-Китайского моря и окружающих его островов было больше китайских моряков и купцов, которые исповедовали буддизм и конфуцианство.

Империя и религия

Самой очевидной мировой тенденцией в доколумбову эпоху было распространение исламской веры.

Линда Шаффер. Саутернизация

Империи и религии нередко развивались вместе. В VII веке арабские армии под исламским знаменем стремительно продвинулись вдоль восточного и южного берегов Средиземного моря, захватив Византию и другие территории. К концу правления Омейядского халифата в 750 г. н. э. эта новая исламская империя расширилась от столицы, Дамаска, на запад по североафриканскому побережью до Пиренейских гор на западе современной Испании и на восток по Аравийскому полуострову до нынешних Пакистана и Афганистана.

В последующие столетия, когда центры влияния в исламском мире перемещались в разные регионы, а власть переходила между династиями Аббасидов, Фатимидов, Айюбидов, Мамлюков, Сефевидов и Османов, большинству торговцев в мире приходилось в какой-то момент сталкиваться с мусульманами или проходить через их территории. По словам одного географа X века, Ирак стал «самой процветающей исламской страной» и «пристанищем купцов» [30].

Самим европейским купцам было запрещено передвигаться через мусульманские страны, из-за чего им было трудно без посторонней помощи добираться до Индии и Китая, и они зачастую были вынуждены платить за услуги местных посредников. Мусульманам же, напротив, не просто не мешали путешествовать, а это было частью их религиозных обязанностей.

С 632 года н. э., когда пророк Мухаммед совершил хадж, в Мекку ежегодно стали отправляться сначала сотни, а потом и тысячи паломников (в 2023 году это путешествие совершили почти 1 миллион 900 тысяч мусульман). С самого начала люди отправлялись туда из Марокко или Сибири, преодолевая огромные расстояния по суше или по морю – из Индии, с Филиппинских островов и еще более дальних краев.

Путникам облегчала дорогу инфраструктура шелковых путей и других оживленных маршрутов, но тем не менее множество людей погибали на этом пути. При этом Патрик Мэннинг отмечает, что этот паломнический путь «свидетельствует о том, что в те века люди любого общественного положения могли путешествовать на дальние расстояния, чтобы выполнить религиозный долг, а затем вернуться домой» [31].

Современные «арабские» цифры по пути из Азии на запад видоизменились

Завоевание, злаки и контроль

Несмотря на религиозные различия и вялотекущие конфликты, торговля между разными империями не только продолжалась, но и процветала. В результате арабских завоеваний препятствий и угроз для торговли в целом стало меньше, купцы и другие мигранты познакомились с обычаями далеких земель, которые впоследствии были восприняты в других местах.

В Средиземноморье появились новые продукты. В Европе сельское хозяйство было по большей части сезонным, основой служили монокультуры, а такие восточные растения, как рис, сахарный тростник, мангольд, баклажан и шпинат, можно было выращивать в более теплых южных районах раньше, летом, и они становились дополнением к традиционному осеннему урожаю, что позволяло земледельцам более интенсивно использовать землю в течение всего года. Английские названия многих продуктов, принесенных в те времена в Европу: артишок, лимон, шафран, шпинат – происходят от арабских слов.

Великая мечеть Укба в Кайруане, Тунис, построенная Омейядами в 670 году, – самая древняя сохранившаяся мечеть на мусульманском Западе

С XI по XIV век важными базами для парусных судов, связывавших Европу с Северной Африкой и динамичными экономиками Востока, стали портовые города Венеция и Генуя. Средиземное море в те времена было скорее «арабским, чем европейским морем» [32]. Даже золотые монеты, которые были в ходу у европейских купцов, чеканились в Константинополе и Александрии.

Государства, империи и кочевые сообщества периодически захватывали контроль над оживленными караванными и морскими маршрутами, что позволяло им использовать в своих целях проходящих по этим маршрутам людей с их товарами и знаниями, а также собирать подати и пошлины. Купцы в Сирии, Ираке, Бахрейне и Омане и торговые поселения в Персии богатели за счет потока товаров через Персидский залив и по сухопутным дорогам, соединявшим Индийский субконтинент со Средиземноморьем.

В XIII веке после ряда жестоких военных походов огромные пространства суши, где проходили шелковые пути, были завоеваны Монгольской империей под управлением Чингисхана. В период своего расцвета это была империя с самой протяженной смежной территорией в истории.

Монголы установили жесткий контроль, позволивший им регулировать проход караванов и торговцев по шелковым путям. Они организовали регулярное патрулирование и ввели суровые наказания, благодаря чему на территориях, через которые проходили купцы, уменьшились масштабы разбоя и беспорядков. На негосударственном уровне местные жители могли охранять обозы с товарами, иногда за деньги. Кочевникам и некоторым скотоводам, обитавшим близ оживленных торговых путей, бывало выгоднее разорять обозы, чем торговать с купцами [33].

Болезнь и карантин

Все больше людей и животных перемещались на все более дальние расстояния, и вместе с ними переносились болезни. Шелковый путь и другие маршруты торговли и миграции в Евразии превратились в «один гигантский рассадник микробов»[3], когда по Центральной Азии и Европе перевозили «кишащий блохами пушной товар из зараженных областей»[4]. Распространению Черной смерти в XIV веке способствовали не только отдельные путешественники, но и передвижение имперских войск [34].

Болезнь выкашивала городское население, и люди передвигались из одних городов в другие в поисках работы. Однако во многих случаях путешественники подвергались стигме, так как ассоциировались с чумой, особенно в городах вроде Венеции, которые своей обширной торговлей были связаны с далекими странами. Когда приходили вести о приближении заразы, кораблям не давали войти в доки, закрывались границы, чужеземцев и чужестранцев отправляли восвояси.

В Венеции один из самых мелких островков использовался для размещения на карантин вновь прибывших во времена Черной смерти. Во время очередной вспышки чумы в 1420 году там появились первые лазареты – больницы, где изолировались заразившиеся чумой путешественники (Антонио Визентини, 1777 г.)

Понятие карантина распространилось в XIV веке в Италии. Когда бушевала Черная смерть, новоприбывших людей изолировали на quaranta, то есть сорок, дней, откуда и пошло слово «карантин». Известно, что во время осады генуэзского порта Кафа на Черном море в 1340-х годах монгольские воины играли на страхе европейцев перед инфекцией и забрасывали внутрь городских стен трупы и их части.

Возникнув в это время в Италии, magna pestilentia[5] продолжалась меньше десяти лет, но успела опустошить всю Европу. Полагают, что Черная смерть способствовала миграции и социальной мобильности в последующие годы, когда крестьян освободили от обязанностей перед феодалами и отпустили работать в других местах. Но в европейской культуре у чумы были и более мрачные последствия. Вплоть до сегодняшнего дня политики и медиа, призывающие ограничить миграцию и отказывать во въезде иностранцам, продолжают настаивать на связи мигрантов с болезнями.

«Уличный торговец» из серии гравюр Ганса Гольбейна «Пляска смерти» (1538 г.). Пандемия, начавшаяся с Черной смерти в 1340-е годы, в последующие века часто возвращалась в Европу и стала неразрывно ассоциироваться с путешественниками

Жители в панике садились на корабли, чтобы убежать от, казалось, неминуемой смерти.

Йоханнес Краузе, Томас Траппе. Краткая история человечества

Истории в камне: Стамбул

Несмотря на несомненные ужасы имперских завоеваний, болезни и суровые последствия конкуренции между растущими центрами влияния, на протяжении немалой части человеческой истории различные сообщества людей взаимодействовали и жили рядом друг с другом мирно. В городах, где в разное время господствовали разные империи, это межкультурное взаимовлияние представлено необыкновенным разнообразием языков, тканей, блюд, архитектурных стилей, которые нередко встречаются в одном квартале.

Стамбул – ранее Константинополь, а до того Византий – воплощение этой истории в архитектуре и даже в системе улиц и районов. В разные века этот город принадлежал Персидской, Римской, Византийской и Османской империям, Генуэзской, Венецианской и Пизанской морским республикам, которые основывали в городе колонии примерно с XIII века.

Вид на Святую Софию (литография по Фоссати, 1852 г.)

Святая София была построена как восточный христианский храм в VI веке византийским императором Юстинианом. Под ее величественным куполом и за ее фасадом скрываются римская базилика и много веков борьбы между религиями и империями. После османского завоевания в 1453 году ее оригинальные мозаики с изображением христианских сцен были закрашены, а снаружи к храму пристроили четыре минарета и другие традиционные элементы исламской архитектуры. Четыре века спустя султан Абдул-Меджид приказал восстановить оригинальное византийское убранство.

В конце Первой мировой войны Османская империя распалась, и Святая София стала музеем, а в 2020 году снова превратилась в мечеть. Сегодня произведения исламского искусства и каллиграфии соседствуют с выцветшими христианскими изображениями, свидетельствуя о прошлых конфликтах, волнах перемен, а также о разнообразии культур и цивилизаций, встроенном в этот древний город на пересечении путей.

4

Путешествия: открытия и разрушения

В исторических книгах викторианской эпохи XV век охарактеризован как великая Эпоха Открытий, излагаются героические истории о том, как Колумб открыл Новый свет, как исследователи пускались в открытое море в поисках новых стран и народов. Однако это время было также эпохой массовой эксплуатации и разрушений. Новые государства и империи накапливали свою мощь и торговые связи с заморскими землями, и этот процесс продолжает формировать миграцию и сегодня.

В европоцентристских нарративах не учитывается и то, что эти «открытия» якобы нетронутых земель на деле зачастую оказывались вторжениями на территории людей, живших там тысячелетиями. Также во многих случаях европейские исследователи путешествовали по маршрутам, которые уже несколько веков были известны арабским и китайским мореплавателям.

Движимая стремлением к специям, славе и золоту, европейская экспансия вскоре приобрела черты насильственного завоевания – это была эпоха исследований, но в то же время и эра «пороховых империй» [35]. Чужеземцы в тяжелом вооружении сходили с кораблей на берега Америки и Африки и вскоре установили между континентами системы грабежа и выкачки ресурсов, которые основывались на подчинении местного населения.

«Великая языческая сила пришла на английскую землю»

Англосаксонская хроника,

запись о 865 годе н. э.

Значение, происхождение и употребление термина «викинг» – предмет бурных споров этимологов. Английские монахи, первыми описавшие этих германских мореплавателей, называли их þa Deniscan или данами. Исследователи, работающие над Оксфордским словарем английского языка, полагают, что слово viking может происходить от древнеанглийского wíc, или лагерь, учитывая, что характерной чертой поздних набегов скандинавов было устройство временных лагерей. В центре других убедительных теорий древнескандинавские морские термины, такие как vika, что могло означать морскую милю или смену гребцов. Такая изменчивость лингвистических теорий, по-видимому, зачастую отражает, как меняются наши исторические воззрения на викингов: они то искатели морских приключений, то мародеры, то поселенцы.

Миграции викингов

Перемещения викингов начиная с VII–VIII веков стали первыми примерами европейской экспансии в те времена, когда поддержание контактов и колонизация еще не стали носить регулярный характер [36]. Ранее существенную часть Британии, Европы, а также побережья Северной Африки покорили римляне, но даже самые большие их торговые или военные суда держались преимущественно ближе к берегам. Благодаря длинным кораблям викингов, способным пересекать океан, древнее население Скандинавии смогло продвинуться дальше и осело в Исландии и Гренландии, а на некоторое время даже в Северной Америке около 1000 г. н. э.

Миграция викингов стала первой фазой в периоде европейской морской экспансии, который, по словам археолога Джона Эрландсона, «коренным образом изменил ход новейшей истории человечества», создав прецедент для последующих «путешествий, несущих с собой эксплуатацию, грабеж и заселение» и глобализации культурных и экономических изменений [37].

Первые арабские мореплаватели

К IX веку арабские мореплаватели нередко перемещались по Атлантике вдоль берегов Иберии и Марокко. Арабское владычество на западе Средиземного моря началось с завоеваний в конце VII века, когда арабские флотилии стали использовать африканские гавани как отправные точки для захвата Сардинии и Сицилии, а позднее – для вторжения в Испанию.

В последующие столетия могущество мусульманских халифов и султанов то возрастало, то угасало. Торговые и военные корабли мусульман устремлялись в путь вдоль берегов Андалусии и земель «заходящего солнца» – Магриба, к западу от Египта, накапливая опыт, которым впоследствии будут пользоваться иберийские мореплаватели [38]. Такие проявления силы и торговой мощи редко бывали мирными. Берберские племена, в честь которых назван «Варварийский берег» Северной Африки, схлестывались с иноземными правителями, которые пытались объединить разрозненные сообщества и обратить все население в ислам.

Вслед за испанской Реконкистой на Пиренейском полуострове в последнее десятилетие XV века Средиземноморский регион оказался разделен на преимущественно христианский север и по большей части мусульманский юг. Начиная с XVI века войны между османскими захватчиками и другими конкурирующими державами в Северной Африке привели к тому, что местные жители постоянно подвергались насильственным перемещениям. Османская империя властвовала, хотя во многих случаях не напрямую, над южным побережьем Средиземного моря вплоть до захвата Алжира французами в 1830 году.

Во время длительного правления османов в Северной Африке и не только принятие ислама служило также «принятием гражданства» [39]. На восточном побережье Африки обращение коренного населения в ислам служило не только для распространения мусульманской меры, но и для стимулирования экономической интеграции. Исключением из этой общей практики были зажиточные сообщества народа суахили, которые намеренно препятствовали распространению ислама вглубь материка, чтобы обозначить и сохранить свое превосходство. Носители же других языков банту, таких как шона и нгуни, жившие в районе современного Зимбабве, приняли ислам, что облегчило торговлю с другими мусульманскими обществами [40].

Изгнания сефардов

В Европе в эпоху позднего Средневековья стремительно испортились отношения между евреями и христианами. Все больше распространялись антисемитские предрассудки, евреев принуждали обращаться в христианство или подвергали нападениям, которые участились после того, как Ватиканский декрет 1215 года объявил, что евреи должны нести ответственность за убийство Христа. Во многих странах было ограничено число профессий, которыми могли заниматься евреи, их заставляли носить особую одежду. В 1290 году король Эдуард I издал Эдикт об изгнании, согласно которому евреи должны были покинуть Англию, в 1306 году их изгнали из Франции.

В 1492 году, тогда же, когда на запад отплыл Колумб, испанский король Фердинанд и королева Изабелла издали Альгамбрский эдикт, согласно которому евреи, отказавшиеся принять католичество, должны быть изгнаны со всех испанских территорий. Оставшимся грозили убийства и пытки со стороны испанской инквизиции, действовавшей с 1478 года. Запрет на иудейскую веру распространялся по Священной Римской империи и обширным владениям Испании, а затем стал действовать и в новообретенных испанских колониях, таких как Мексика, вплоть до XIX века.

Современные евреи-сефарды, от еврейского Sepharad, что означает Испания, – потомки тех, кто избежал преследований на Пиренейском полуострове. Они бежали на восток через Средиземное море и селились в разных портовых и материковых городах, от Марокко и Египта на севере Африки до османских владений в Восточном Средиземноморье.

Относительно приемлемым убежищем для евреев, скрывавшихся от резни и преследований, стала Османская империя. Она охватывала обширную территорию, в которую входила Анатолия, а позднее – еще и Балканы и Палестина. Там нашли приют около 150 тысяч изгнанных евреев, образовавших самую крупную региональную диаспору. В одном только Константинополе жили более 30 тысяч евреев.

Сефардские ремесленники, земледельцы, аптекари и врачи принесли с собой с Пиренейского полуострова в города Среднего Востока свои умения. Используя сырье с Балкан и технологии из Иберии, эти мигранты способствовали развитию техники и инноваций в городских и сельских поселениях, где их появление только приветствовалось. Также они укрепляли протяженные торговые связи между Европой и Османской империей: благодаря связям внутри диаспор Средиземноморья создавался спрос на товары друг друга, устанавливалось сообщение таких портов, как Венеция, с городами Леванта.

О терпимом отношении и многочисленных возможностях Османской империи стало широко известно, и в ее земли стали прибывать евреи-ашкеназы, бегущие от преследования в Северной и Восточной Европе. К XVI веку еврейское сообщество укрепило свои позиции не только в торговле, но и в политике, отражением чего стало назначение в 1561 году Иосифа Наси правителем острова Наксос – прежде этот пост могли занимать только мусульмане.

Атлантические путешествия

В начале XV века генуэзские и испанские моряки начали наносить на карты пути вдоль Атлантического побережья Африки, далее до Канарских, Азорских островов и Мадейры. К концу столетия Бартоломеу Диаш и Васко да Гама возглавили экспедиции дальше на юг и открыли новый путь в Индию, обогнув южную оконечность Африки. В этих путешествиях европейские и арабские мореплаватели нередко сталкивались друг с другом, что сделало возможным обмен знаниями о мореплавании, которыми впоследствии смогли воспользоваться моряки более позднего времени, включая Христофора Колумба.

Современная реконструкция корабля «Виктория», на котором португальский путешественник Фернан Магеллан (1480–1521) совершил часть первого кругосветного путешествия (Э. Гонсалес)

Пересечение Атлантики было неразрывно связано с насилием и подчинением, ружья и пушки использовались для захвата путей и народов. В 1526 году из Западной Африки в Бразилию впервые перевезли невольников, что стало началом нескольких столетий эксплуатации африканских рабов европейцами и покорения Америк.

Чужак в чужой стране

Одним темным октябрьским утром 1492 года три корабля, идущие под флагами Кастильи и Арагона, подошли к небольшому острову в составе архипелага, ныне называемого Багамскими островами. Подгребая к берегу, Христофор Колумб полагал, что наконец открыл западный путь в Индию. Но даже когда стало ясно, что это совершенно другой континент, первые путешествия Колумба в Америку не оправдали ожиданий, порожденных Марко Поло и другими сухопутными путешественниками, чьи рассказы о баснословных богатствах Азии стали в Европе легендами. Правители и спонсоры, обеспечившие плавание Колумба, были несколько разочарованы его «открытием», которое в то время не считалось исторически или коммерчески значимым.

Сахар, специи, золото и рабы

Путешествия и открытия европейцев в первую очередь совершались из коммерческого интереса. Когда в конце XIV века начала распадаться Монгольская империя, которая позволяла купцам относительно безопасно передвигаться по Шелковому пути, сухопутные маршруты на восток стали более опасными. Османы, венецианцы и североафриканцы контролировали значительную часть Восточного Средиземноморья, охраняли ее от чужаков, и это подвигло европейцев, живших ближе к Атлантике, искать другие пути и источники обогащения.

В то же время европейцев уже несколько столетий привлекали легендарные богатства «темной» Западной Африки. Португальцы поплыли на юг, чтобы установить прямые связи с империей Мали и другими сильными африканскими государствами на Атлантическом побережье, которые потом превратились в крайне прибыльные источники золота и рабов.

Успехи португальцев были бы невозможны без китайского компаса, арабских таблиц, показывающих угол полуденного солнца на разных высотах, и латинского паруса, который тоже был изобретением арабов.

Линда Шаффер. Саутернизация

В первую очередь на эти путешествия европейцев подвигла добыча ресурсов. На основной территории Европы случилась нехватка зерна, и колонизаторские усилия в том числе Италии, Испании, исторических Нидерландов и Франции были направлены на острова вроде Мадейры, где стали пытаться выращивать злаки. Впоследствии на Мадейре, Канарах и других субтропических островах стали выращивать сахарный тростник – эта промышленность потом в гораздо больших масштабах развивалась на плантациях в Америке.

По Атлантическому побережью Северо-Западной Африки корабли отправлялись в Верхнюю Гвинею, Гамбию и Гану для установления торговых отношений. Прибрежные африканские государства были порталами в давно действующие сети торговли в глубине континента. Основу новообретенного богатства составляли золото и слоновая кость, но вместе с тем и люди. На сахарных и табачных плантациях по другую сторону Атлантики требовались работники, что привело к формированию обширных прибыльных сетей работорговли в последующие века. Как мы увидим далее, работорговля станет новой формой массовой недобровольной миграции, которая свяжет между собой судьбы континентов и приведет к беспрецедентным страданиям.

Севилья во времена империи

Морская торговля в Атлантике набирала обороты, и на самых оживленных маршрутах были организованы точки снабжения. Системы охраны обеспечивали кораблям и торговцам некоторую степень безопасности. На островах и в гаванях в Мексиканском заливе, Карибском море, около Панамского перешейка и в Восточной Атлантике появились расписания, где было указано ожидаемое время прибытия и отправления разных судов. Канарские острова получили славу «гавани-кормилицы», так как благодаря изобилию фруктов, вина и зерна мореплаватели могли там хорошо пополнить запасы свежего провианта [41].

Севилья и испанский флот в XVI веке. Фрагмент картины, приписываемой Алонсо Санчесу Коэльо

В XVI веке стремительно разрослась Севилья: за счет мигрантов из остальной Европы ее население выросло с 50 тысяч в 1530 году до 130 тысяч в 1590-м. Этот город расположен на юго-западе Пиренейского полуострова и имеет связь с морем через судоходное нижнее течение реки Гвадалквивир, поэтому Севилья постепенно стала контролировать атлантические торговые пути. Кораблям с товарами и рабами по пути в Америку из других европейских портов и обратно приходилось проходить через Севилью, и соблюдение этой монополии обеспечивала испанская армада.

Испанские монархи получили в связи с этим огромную власть. Тем не менее к концу XVII века борьба за трон, религиозные разногласия и пиратство, а также заиливание реки Гвадалквивир привели к тому, что севильская монополия прекратилась, а Атлантика вступила в эру еще более активной конкуренции и торговли.

Эпоха разрушений

Задолго до прихода европейцев коренные жители обеих Америк путешествовали на дальние расстояния – по торговым делам, с религиозными целями или же кочевали. Культуры и общества Мезоамерики делились друг с другом самыми разными знаниями – от способов выращивания урожая до астрономии и религии.

Следы слов

Названия предметов могут много рассказать нам о том, откуда они взялись и какой проделали путь. Например, английское слово turkey (индейка) изначально означало цесарку – африканскую птицу, которую привезли в Европу османские купцы. Это слово позднее перенесли на похожую птицу, привезенную торговцами из Америки. В Индии этих птиц называют peru – это слово использовали португальские купцы. В Турции (Turkey), как ни странно, индейка называется hindi – это заимствование из арабского[15]. По-арабски индейка называется rumi, то есть римская, – это общее название территорий Восточной Римской империи, куда входит и современная Турция.

Европейцы принесли не только ружья, но и смертельные патогены, с которыми едва мог справиться иммунитет коренных жителей. В результате распространение болезней привело к колоссальным человеческим жертвам. На севере местные жители передвигались по рекам на каноэ для торговли и обмена новостями и, сами того не зная, заносили бактерии к соседним племенам. Оспа, корь, грипп, пневмония, брюшной тиф и респираторные заболевания добрались до Флориды и Кубы.

Эти биологические средства массового поражения опустошили обе Америки. В 1519 году к побережью Мексики причалили несколько кораблей, на которых прибыли не более 600 испанцев. За последующее столетие 20-миллионное население империи ацтеков сократилось до одного миллиона – многие погибли насильственной смертью, но большинство – от болезней. Несколько десятилетий спустя испанские конкистадоры и французские поселенцы обнаружили целые города, покинутые жителями, погибшими от патогенов, которые добрались до них раньше, чем чужеземцы.[42]

Когда пали империи ацтеков и инков, европейские захватчики установили контроль над древними коренными цивилизациями, ввели новые иерархии и насильственное обращение в христианство. Испанские иммигранты также перемещали коренных американцев, чтобы покрыть свою нужду в рабочей силе, насильно сгоняли работников с обширных территорий, включая Карибский регион, Мезоамерику и Перу.

Ресурсы и богатства, которые пришельцы выкачивали из этих территорий, отправлялись в Европу, что соблазняло все больше и больше европейцев эмигрировать в Америку. Как всегда, вместе с людьми переезжали и сельскохозяйственные растения. Сахарный тростник, например, ранее был привезен в Средиземноморье из Азии. На островах, в частности на Мадейре, были доработаны трудозатратные сельскохозяйственные технологии, и теперь сахар переехал через Атлантику в Карибский регион.

В процессе «Колумбова обмена», начавшегося в десятилетии после 1492 года, между Америками и Европой, Азией и Африкой посредством мигрантов началось необратимое «перекрестное опыление» растениями, животными, вещами, болезнями, технологиями и другими идеями. Историк Фелипе Фернандес-Арместо называет это «одним из самых серьезных изменений, когда-либо совершенным человеком по отношению к остальной природе» [43].

Помимо табака и какао, на другие континенты из Америк попало множество растений, в том числе кукуруза, картофель, каучуконосная гевея, томаты и ваниль. Продукты циркулировали в обоих направлениях. То, чего ранее не знала Америка, стало затем ключевым в ее экономике и культуре: сахар, рис, пшеница, кофе, лук, манго, бананы, яблоки и цитрусовые – многие из этих растений изначально попали в Европу из Азии или Африки. Завезенные испанцами домашние животные стали новым пищевым продуктом или познакомили местных с не известным до тех пор способом передвижения – верхом на лошади.

«Это грязное новшество»

Вместе с основными продуктами корабли привозили обратно домой и экзотику вроде какао и табака, а также новые ритуалы и обычаи. Не всех это впечатляло. В 1604 году новый король Англии Яков I выпустил «Возражение против табака», в котором многословно распространялся на тему своего отвращения к «этому грязному новшеству». Трактат этот мало кого убедил. Вскоре табак стали выращивать в Западной Африке, Китае и других областях Азии, где его употребляли в самом разном виде, от сигар и трубок до жевательных смесей, таких как хайни, паан или гутка.

Сегодня в обеих Америках неотъемлемую часть рациона составляют говядина и свинина. В свою очередь, белый «ирландский» картофель с Андских гор в Перу стал одним из базовых продуктов в Европе, где бельгийские moules-frites (мидии с картофелем фри), швейцарское rösti (тертый жареный картофель) и английские фиш-энд-чипс стали прославленными национальными блюдами. Значительную часть современной итальянской кухни невозможно себе представить без помидоров.

Океанские свиньи

На кораблях по океану перевозили лошадей, овец, свиней и коров, и они попадали в совершенно новую для них местность Америки. Хищников там было мало, а пастбищ много, и домашние животные стали быстро размножаться. Свиньи питались растущими в изобилии растениями и дикими плодами, а также заглядывали в огороды к местным общинам. В 1514 году Диего Веласкес де Куэльяр, всего за три года до этого захвативший Кубу, записал, что на острове более 30 тысяч свиней [44]. Домашние животные сбегали и рассеивались по обширным территориям, и к тому моменту, когда в XVIII веке испанцы добрались до Техаса, в глубь континента уже проникли потомки тех коров, которых привезли на кораблях их предшественники.

Английский художник Джон Уайт, сопровождавший сэра Уолтера Рэли в его попытках основать колонию там, где сейчас штат Северная Каролина, запечатлел жизнь алгонкинских народов в 1580-е гг. (Британский музей)

Философия коренных народов

Поселенцы навязали себя коренному населению, но тем не менее между американцами и европейцами возникали и более продуктивные формы взаимоотношений [45]. Антрополог Дэвид Грэбер и археолог Дэвид Венгроу полагают, что коренные американцы значительно повлияли на европейскую мысль, особенно в эпоху Просвещения.

Во многих сообществах американцев жизнь заметно отличалась от европейской, и местные люди приходили в ужас от некоторых привычек и обычаев европейцев, и некоторые поселенцы восприняли их критику серьезно. Возможно, понятия о свободе, которые мы привыкли связывать с Просвещением, стали, как минимум частично, развитием идей коренных американцев о личной свободе. Поначалу европейцы XVII века смотрели на это стремление к свободе как на что-то «животное», карикатурно изображали народы Америк как «благородных дикарей», но вскоре свобода личности стала одной из основных идей европейской философии и превратилась в постоянную тему в искусстве и литературе [46].

Шестьдесят кораблей адмирала Чжэн Хэ

Путешествия ради открытий – или, точнее, ради торговли – совершали не только европейцы. За несколько десятилетий до Колумба мореплаватель и дипломат Чжэн Хэ во главе флота в шестьдесят два корабля отправился из Китая, где правила династия Мин. Ученые спорят о том, что это были за путешествия, но, вероятно, мотивом для них было желание расширить торговые сети, распространить влияние и привезти домой в качестве дипломатических даров предметы роскоши [47].

Чжэн Хэ и Колумб: сравнительные размеры флагманских кораблей (по иллюстрации Джена Эдкинса)

Под командованием адмирала этот флот с 1405 по 1431 год проплыл вдоль берегов Южной и Восточной Азии, побережья Индии, через Персидский залив и Красное море и дальше вдоль восточного побережья Африки, распространяя китайское влияние и власть по всему Индийскому океану.

При китайской системе сбора податей одним из способов поддерживать международные отношения было организовать представительства там, где китайские эмиссары могли представлять интересы Китая и вручать другим сановникам дары. Иноземные послы тоже прибывали издалека с предметами роскоши в качестве подношений. Флот Чжэн Хэ перевозил этих дипломатов в разные места вплоть до восточного побережья Африки, куда он отправился в 1421 году, чтобы забрать домой китайских представителей [48].

Чжэн Хэ до сих пор известен не только как самый знаменитый китайский мореплаватель, но и как величайший кораблестроитель. Самые крупные его суда были четырехпалубными и, по-видимому, в два раза длиннее любых парусных кораблей до него.

Многие маршруты «путешествий за сокровищами Мин» были уже хорошо известны арабским торговцам, но плавания Чжэн Хэ все равно преобразили знания китайцев об Индийском океане и его связях с миром. Для обслуживания изъезженных маршрутов возник ряд новых гаваней, которые были свидетельством космополитичности Индийского океана и людей, пересекавших его в качестве торговцев, дипломатов и солдат.

В этот период китайские мигранты начали селиться в Юго-Восточной Азии, устраивать там торговые представительства и участвовать в торговле, что послужило моделью для следующих волн миграции. Также в эту эпоху в регион стали проникать культуры и верования с запада: так в Индонезию попал ислам, и сегодня в этой стране самое большое число мусульман в мире.

Заполнение пробелов

Искатели приключений и торговцы исследовали океаны и континенты, и старые карты стали заменять новыми, более точными, стягивая воедино обрывки знаний и собирая их в более полную картину нашего земного шара. Пустоты все лучше прорабатывались, и terra incognita постепенно заменялась географической детализацией.

Взгляд на глобальные изменения

Карта Птолемея, издание XV века, европейские мореплаватели еще не открыли путь в Индийский океан вокруг Африки

Птолемеева «География», созданная во II веке, была собранием всех географических знаний того времени. Несмотря на то что большая часть суши и водоемов имела на ней неправильные размеры, положение и форму, картографы воспроизводили ее вплоть до 1482 года, и она давала потрясающее, хотя и искаженное, представление о планете. Многие европейские исследователи XV и XVI веков пользовались ей как портуланом[16], так как там были перечислены гавани и другие береговые объекты. С ее помощью португальские моряки сумели составить карту африканской береговой линии и в конце концов обогнуть Африку и выйти в Индийский океан. Ее использовал и Христофор Колумб, расширивший Птолемееву карту на восток.

Фрагмент карты Меркатора 1569 года: Карибские острова и часть Южной Америки

Совершенно по-другому устроенная карта Меркатора была особенно полезна морякам не только потому, что была достаточно достоверной, но и потому, что при ее создании использовалась цилиндрическая проекция, где параллели и меридианы наносились под прямым углом на цилиндр. Затем карту разворачивали, чтобы она стала плоской.

Европу на такой карте продолжали помещать примерно в центр, но при этом проекция Меркатора 1569 года первой относительно точно отображала размеры континентов. Ее неизбежные искажения (из-за которых страны ближе к полюсам кажутся больше, что в очередной раз подчеркивает европоцентричный взгляд) привели к тому, что в современном мире она уже не в таком почете. Тем не менее для своего времени она была особенно полезна морякам благодаря выверенным измерениям и регулярной ориентацией север – юг.

С развитием печати стремительно возросла доступность карт, путеводителей и других книг и брошюр, что привело к быстрому распространению новых знаний о заморских землях. Обычные люди получили доступ к печатным материалам, отчего росло желание читать, писать – и путешествовать. К концу XVI века как минимум треть мужского населения Англии умела читать.

В средневековой Европе картографию и большую часть прочих областей знаний контролировала католическая церковь, которая создавала карты, отражающие ее предрассудки и представления о мире. Например, на Эбсторфской карте центр мира находится в Риме и Иерусалиме, а Европу объемлет тело Христа. Китайские картографы тоже изображали свою страну как самую крупную и центральную территорию на планете.

Картография достигла самых значительных успехов в Багдаде благодаря еще не известным тогда европейцам изобретениям вроде магнитного компаса. Более поздние европейские карты уже учитывали результаты как мусульманской, так и китайской картографии, особенно при изображении азиатских территорий.

Стремительное распространение картографической науки угрожало интересам не только Ватикана. В начале XVI века карты, составленные на основе сведений из испанских и португальских экспедиций, хранились под замком, чтобы оградить свою торговую монополию от интересов иностранных государств, защитить морские пути от флота соперников, пиратов и купцов-конкурентов.

Преследования на религиозной почве: расселение гугенотов

В XVI и XVII веках европейские правители-католики упорно стремились истребить другие религии, что привело к принудительным исповедям и обращениям в католицизм, зачастую под страхом пыток и смерти. Миллионы мусульман, евреев и протестантов бежали от преследований туда, где они могли свободно исповедовать свою веру. Нантский эдикт, изданный в 1598 году во Франции, разрешал местным протестантам, известным под названием гугенотов, исповедовать свою религию. Однако в 1685 году этот эдикт был отменен, а гугенотов официально объявили еретиками. Людовик XIV запретил им покидать страну, и тем, кто не обратился в католичество, угрожало пожизненное заключение.

Более 150 тысяч гугенотов бежали из Франции и поселились в соседних странах, в том числе Нидерландах, Германии и Англии, где из-за их появления распространился термин «беженец». Многие мигранты с Атлантического побережья селились в таких портовых городах, как Лондон, Бристоль и Нью-Йорк, а другие добирались до куда более далеких Британской Северной Америки или принадлежавшей Голландии Капской колонии в Южной Африке.

Французская гравюра: традиционное китайское производство шелка, привезенное во Францию католиками-иезуитами и практикуемое протестантами-кальвинистами

Переселение гугенотов нередко поощрялось, так как во Франции они были связаны с текстильным производством. Позднее они привезли в Англию и Голландию технологию шелкопрядения – она попала во Францию из Китая. В 1914 году в районах восточного Лондона Бетнал-грин и Спитал-филдс еще работали 46 шелкопрядильных мастерских. Считается, что сегодня каждый шестой человек в Соединенном Королевстве – потомок гугенотов [49].

Империи и миграция

Новое время – эпоха исследований и обмена, вторжений и доминирования – оказало глубокое влияние на глобальное распределение власти, торговлю и миграцию, заметное и по сей день. Возвышение и падение империй, а также открытие новых путей привели к тому, что спрос на сырье и рабочую силу резко взлетел. Авантюристы, купцы, солдаты и миссионеры друг за другом устанавливали связи на суше и на море.

Изобретение Гутенбергом печати позволило возникавшим и заново открытым идеям распространяться быстрее, что стало двигателем эпохи Возрождения. Как и сейчас, в эту новую информационную эпоху возвысились определенные регионы: так, в города вроде Флоренции стекались изобретатели, что позволяло ускорить обмен новыми идеями и технологиями. Переселенцы из далеких краев стекались в этот город, знаменитый своим разнообразием, и способствовали процессам созидательного разрушения.

Торговцы из исламского мира привозили пигменты, которые применялись в живописи Ренессанса, – ляпис-лазурь, азурит, малахит, а также магнитные компасы, трактаты и карты, вооружившись которыми европейцы могли путешествовать, и порох, обеспечивший европейские завоевания. Мигранты и их идеи стали движущей силой европейского Возрождения и подтолкнули эту территорию и всех, кто с ней имел дело, в новую эпоху.

Занимая новые земли, европейские державы устанавливали там политический и административный контроль, чтобы защитить свои интересы и не допустить туда потенциальных конкурентов. Ведущие державы накапливали ценные металлы, поощряли экспорт и ограничивали импорт – такой подход известен как меркантилизм. К середине XVIII века политическая и экономическая мощь европейцев небывало распространилась по планете.

5

Рабство

Рабству столько же веков, сколько письменной истории… В Средиземноморье и на Среднем Востоке рабство было одной из главных черт империй и обществ со времен Римской империи до XIX века. Везде, где существовало рабство, практически неизбежно существовала и работорговля.

Дэвид Элтис, Дэвид Ричардсон. Атлас трансатлантической работорговли

О насильственном перемещении людей против их воли сообщают самые ранние исторические свидетельства. На протяжении столетий огромное количество людей перевозили как рабов, крепостных или работников, связанных разными формами принудительных обязанностей. В наше время подневольный труд официально пресекается, однако рабовладение продолжает существовать в виде сутенерства, найма и эксплуатации мигрантов насильственным и обманным путем.

Основные исторические причины рабства – расширение империй, войны, колонизация, трудоемкая добыча ресурсов в шахтах или выращивание трудоемких культур на плантациях. В любой исторический период, в случае властных отношений с сильной степенью неравенства мы обнаружим свидетельства принудительной трудовой миграции.

Это отбрасывает длинную тень на наше прошлое, которая прослеживается в расовой сегрегации и городском неравенстве, формирующих наши общества. Из-за рабовладения насильно переселялись целые сообщества, видоизменялись культурные практики, вынуждены были жить вместе группы населения с отчетливо разными укладами. Наследие бывших рабов по сей день можно наблюдать в языках, еде, музыке и архитектуре в местах, очень далеких от родины этих людей.

Древняя несправедливость

Захват и насильственное перемещение нубийских рабов задокументировано в древних папирусах и настенных рельефах в Египте более 4000 лет назад. Также рабовладение было распространено в древнем Китае, пока при династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) не начали запрещать порабощение китайцев – при этом захватывать рабов-чужестранцев разрешалось.

Рабы-нубийцы ожидают продажи в Египте (Болонья, Археологический музей)

Исторически к рабовладению приводило сочетание власти, подавления и возможности подчинять себе людей или территории, а также спрос на тяжелый труд. Римской империи, вероятно, требовалось ежегодно от четверти до полумиллиона новых рабов.

Императорам нравились грандиозные общественные работы. Иногда они были полезны, например, римские акведуки доставляли горожанам свежую воду, но зачастую это были помпезные проекты, созданные с целью умилостивить богов, потешить эго могущественных правителей, произвести впечатление на их подданных и запугать их врагов.

Робин Коэн. Миграция

В более позднюю эпоху мусульманским государствам от Испании до Афганистана из-за протяженности их территорий требовалось еще больше подневольных работников. Людей пешком гнали через пустыню из Сахеля и тропической Африки в рабство в Египет, Марокко и другие североафриканские страны или увозили еще дальше из портов Красного и Средиземного морей.

Рабство было результатом крайне неравного соотношения сил между обществами и внутри них. Столетиями рабов вывозили из беднейших частей Центральной Азии и Восточной Европы в Южную Европу и Скандинавию, а также на Средний Восток и в Северную Африку. В X веке в испанской Кордове было более 13 000 рабов-славян [50].

В Праге и окрестностях скандинавские и мусульманские купцы собирались и обсуждали сделки, связанные с покупкой зерна, скота, меха, металлов – и людей. По всей Европе старые пути перевозки рабов можно отследить по «оковам, кандалам, замкам», а также по «загонам, которые раньше считали предназначенным для скота» [51].

Рабство в Средиземноморье

По обширным сухопутным и морским сетям работорговли людей перемещали через Центральную Азию, Индийский океан, Средний Восток, Средиземное море, а также по различным регионам тропической Африки и Европы.

В эпоху позднего Cредневековья Средиземное море стало территорией, где особенно активно продавали – и захватывали – рабов. В некоторых странах не приветствовалось порабощение своего народа, но чужеземцы, как правило, считались законной добычей. Основанием для обращения людей в рабство нередко становились религиозные разногласия. Расовая принадлежность стала главным основанием – или оправданием – для массового порабощения позже, лишь с развитием трансатлантической торговли.

Тем не менее в торговле пленниками проявлялись и расовые предрассудки. Самые крупные группы рабов привозили с Черного моря. В средневековой Европе богатые люди широко использовали труд домашних рабов. Благодаря своим морским связям с иноземными колониями Генуя и Венеция стали центрами работорговли, куда попадали рабы татарского, русского, черкесского и балканского происхождения. По отдельным свидетельствам, в Венеции чернокожие люди работали гондольерами, а черкешенки ценились за красоту и «домовитость».

Историк Ханна Баркер приводит цитату, в которой флорентийская мать в напутствии своему сыну в Неаполе рекомендует приобрести «рабыню из татарского народа, что суров и годится для долгой тяжелой работы. Русские чувствительнее и красивее, но, кажется мне, татарка была бы лучше. У черкешенок страстная натура, но и у остальных тоже» [52].

Леонардо – сын освобожденной рабыни? (Картина Кристофано дель Альтиссимо, галерея Уффици)

Художник Леонардо да Винчи мог быть сыном освобожденной рабыни-черкешенки. В сделанной в 1452 году записи его отца, Пьеро, упоминается, что он освободил рабыню по имени Катерина. В налоговом отчете через несколько лет указаны имена Пьеро и его сына Леонардо, «рожденного от него и Катерины», и, как полагает историк Мартин Кемп, из этого можно заключить, что мать художника, вероятно, была привезена с северо-запада Кавказа в Италию, и отец Леонардо освободил ее через полгода после рождения их сына [53].

Славяне и рабство

Рабовладение оставило примечательные следы во многих современных языках. Само английское слово slave (раб) пришло из средневековой латыни, а в ней в свою очередь появилось от пленных славян, которых высоко ценили в качестве даров – так, тосканский посол однажды отправил в Багдад как залог дружбы набор драгоценных мечей, собак, птиц и сорок славянских евнухов и женщин. Торговля славянскими рабами была так обширна, что нашла отражение и в арабском языке. Как замечает Питер Франкопан, «слово «евнух» (ṣiqlabī) происходит от названия славянской народности (ṣaqālibī)» [54]. Люди, национальность которых расплывчато понимали как славянскую: армяне, болгары, черкесы и татары – покупались венецианскими и генуэзскими купцами и высоко ценились в Египте, Сирии, Испании и на Сицилии, в том числе для работы на сахарных плантациях.

С XI века и вплоть до османского завоевания Константинополя в 1453 году через черноморские порты, подконтрольные Генуе и Венеции, из Центральной Азии и России было насильно вывезено примерно 6–6,5 миллиона человек [55]. Однако жителей Центральной Азии и Восточной Европы продавали в мусульманском и византийском мире еще за несколько столетий до прихода генуэзцев и венецианцев.

Порабощенные женщины, вне зависимости от того, для какой работы их покупали, считались доступными для сексуальной эксплуатации хозяевами. Из-за этого во многих христианских и мусульманских обществах эти женщины сразу считались обесчещенными. Например, в Мамлюкском султанате на территории Египта и Сирии рабыни не носили хиджаб.

Мамлюкские лучники, офорт начала XVI в., Даниэль Хопфер

В султанате правило военное сословие освобожденных рабов, которых привезли в Египет в качестве наемников (слово «мамлюк» означает «собственный»). В XIII веке они захватили власть над большей частью Леванта, Северной Африки и Аравийского полуострова и правили из Каира, пока их династия не была уничтожена османами в 1517 году.

Влияние и власть Мамлюкского султаната ослабевали в Магрибе, или на Берберийском побережье: там в XVI–XVII веках всех устрашали пираты, которые совершали набеги и на рыбацкие суда, и на купеческие корабли, и на деревни и прибрежные города Средиземного мо-ря и захватывали в плен европейцев. Пленников продавали в таких портах, как Алжир, Тунис и Триполи, вдобавок к африканским и азиатским рабам, которых там продавали арабские торговцы. По очень сильно разнящимся подсчетам, число европейцев, пойманных берберийскими корсарами, варьирует от десятков тысяч до 1,25 миллиона человек [56].

Религия и рабовладение

Одной из причин популярности славян, булгар, русов, татар и других язычников Северо-Восточной Европы в качестве рабов было то, что они не были ни христианами, ни мусульманами, что делало их порабощение более приемлемым для торговцев и покупателей в Средиземноморье. Тем не менее стремление к прибыли нередко побеждало религиозные принципы. Ханна Баркер подчеркивает, что к концу XIII века большинство «славян» обратилось либо в христианство, либо в ислам. При этом христиане-итальянцы все равно продолжали покупать христиан из Руси, а мусульмане-египтяне продолжали покупать мусульман-татар [57]. Когда процветала работорговля в Атлантике, общая вера не мешала и европейцам порабощать африканских христиан. Обращением в свою веру они даже оправдывали эту практику. Рабовладельцы могли обращать порабощенных в свою веру и таким образом заявлять, что они подталкивают людей на «правильный» путь [58].

Атлантика

Европейские завоевательные путешествия подготовили пространство для многовековой жестокой эксплуатации коренных африканцев и других народов, в ходе которой присущее рабовладению варварство приобрело промышленные масштабы.

В связи с завоеванием Константинополя османами в 1453 году поток рабов в Средиземноморье с Балкан и юга Руси значительно сократился и перенаправился на мусульманские рынки. Но, несмотря на то что этот источник рабов иссякал, спрос на дешевый принудительный труд возрастал стремительно. Поработители обернулись в сторону Африки.

Рабовладение в Африку завезли не европейцы. Жителей тропической Африки и североафриканских берберов уже несколько веков продавали арабы и другие захватчики. И все же начавшаяся в XV веке трансатлантическая работорговля разительно отличается по многим причинам.

Рабовладение в Африке и в Карибском регионе было столь заметным из-за низкой плотности населения в Африке и интенсивности плантационного хозяйства в Карибском регионе и прибрежных районах Бразилии.

Ян Лукассен. История труда

Жестокая работорговля, которая стала господствовать в Атлантике, была невероятно коммерциализированной и расистской – черный цвет кожи был ключевым фактором для превращения человека в раба. Всего за несколько веков в Америку через океан было вывезено около 12,5 миллиона порабощенных африканцев. Лишь 10,7 миллиона пережили этот переезд [59]. Первоначальное число пленников было гораздо больше. Многие были убиты, сопротивляясь захватчикам, погибли на длинных перегонах или не выдержали жутких условий в пересыльных тюрьмах перед отправлением.

Рабы и сахар

Сахарный тростник играл ключевую роль в работорговле, и наоборот. Сбор сахарного тростника – очень тяжелая работа: сборщикам приходится наклоняться, срезать стебли тростника и таскать их с рассвета до заката на страшной жаре при очень высокой влажности. Трудоемкое выращивание сахарного тростника на плантациях новых территорий было таким выгодным из-за доступности рабского труда. Сначала тростник выращивали для экспорта на разных островах в Тихом океане, затем сахар переместился через Азию на запад, на Средний Восток, после чего прибыл в Средиземноморье между IX и XIII веками, когда итальянцы разбили сахарные плантации на Кипре, Крите и Сицилии. Затем португальцы, испанцы и генуэзцы перенесли производство на Мадейру, Канарские острова, острова Зеленого Мыса и Сан-Томе, а потом перевезли такую модель производства через Атлантику. Все эти плантации работали за счет рабского труда и прочно теперь с ним ассоциируются. 80 % африканских пленников были перевезены в Карибский регион выращивать сахарный тростник [60].

Герб города Фуншал: пять сахарных голов в обрамлении сахарного тростника и виноградных лоз, которые были источником богатства Мадейры

Задолго до того, как европейцы стали главными работорговцами в XVI веке, африканских рабов продавали арабы, чтобы те служили в домах европейцев. В 1550 году 10 % населения Лиссабона составляли африканские рабы. На средиземноморском побережье Франции и Испании огромное число рабов из Африки было принуждено работать по дому [61].

Европейцы, поработившие африканцев, воспользовались опытом арабских торговцев: приобретали рабов и перевозили их через континент [62]. Этот опыт включал знания о том, что некоторые африканские государства продавали рабов – подчиняли захваченных на войне пленников или продавали своих людей, – чтобы приумножить свои богатства и усилить свою власть. Порты, где активно торговали рабами, были широко известны, ровно так же, как и техники, придуманные, чтобы вместить как можно больше рабов в кандалах на специально оборудованные корабли.

К XVI веку западный берег Африки стал основным пунктом отправления порабощенных африканцев. Подавляющее большинство – до 90 % – оказались в Карибском регионе и Бразилии. Основные порты в системе работорговли включали в себя Рио-де-Жанейро, Кингстон на Ямайке, Гавану и Сальвадор-де-Баия. Чарльстон, ныне главный порт современной Южной Каролины (США), был тогда лишь одним из двадцати основных пунктов прибытия.

Треугольная торговля в Атлантике

Перевозка порабощенных африканцев входила в торговый треугольник между Европой, Африкой и Америками. Европейцы перевозили ружья и снаряды, ножи, мечи, инструменты и железные орудия, металлические котлы и кастрюли, хлопковую ткань, алкогольные напитки, разноцветные стеклянные и керамические бусины и другие изделия на африканское побережье в обмен на людей. Рабов заковывали в цепи и сажали на корабли, которые шли через Атлантический океан, и тех, кому удавалось выжить в дороге, принуждали работать на плантациях сахарного тростника, хлопка, какао, табака и других тропических культур, которые затем перевозились в Европу.

Для этой торговли были очень важны хорошие отношения с правителями на африканском побережье. Производился обмен дарами, капитаны часто приглашали местных вождей на борт своих судов. Иногда применялись более прямые формы оплаты, и, правда, реже, европейцы могли сами совершать набеги на прибрежные поселения в попытках захватить пленников.

Европейские державы существенно изменили соотношение сил в Африке. Они продавали правителям прибрежных областей огнестрельное оружие в обмен на рабов, что увеличивало военную мощь и позволяло правителям обогащаться и продолжать подпитывать работорговлю, расширяя территорию в глубь континента. Государственные образования Йоруба, Ашанти, Дагомея и Чекве распространением своего влияния в XV–XVIII веках в немалой степени обязаны богатству и военной мощи, полученной ими за счет растущей работорговли в Атлантике. Рабов ловили и привозили из все более далеких мест, и мигрантские перемещения африканских рабов охватили почти весь континент.

Сам переезд через Атлантику был полон ужасов, но еще больше людей – порядка четырех миллионов – вероятно, погибало, еще не ступив на борт [63].

Эндрю Слуйтер. Смерть на Срединном пути

Уязвимые группы, жившие на западном побережье Африки, зачастую пытались избежать угона в рабство или укрыться от нападений. В таких местах, как Сенегал и Гамбия, люди скрывались от захватнических набегов в мангровых зарослях и других отдаленных местах. Мангровые леса стали убежищем от порабощения по обе стороны Атлантики: группы беглых рабов в Бразилии – quilombos – обосновывались в относительной безопасности этих неприветливых мест, а в Северной Америке группы «маронов» искали приюта в болотах американского Юга.

Гравюра: корабль, перевозящий рабов, 1789 г.

Перевозка

Смерть бушевала на пути через Атлантику от начала и до конца. Многие погибали, даже не добравшись до побережья, в попытках сопротивляться захвату. Пленных рабов заставляли совершать длительные переходы до портов отправления, где их перед отплытием держали в подвалах. Те, кого не одолели болезни, бушевавшие в переполненных, забитых человеческими испражнениями камерах, попадали в адские помещения для рабов на кораблях, где места было «меньше, чем в гробу» [64].

Из-за истощения, обезвоживания и болезней погибли около двух миллионов рабов, их тела сбросили за борт. Тот факт, что работорговцы создали систему, предполагающую такие огромные человеческие жертвы, говорит не только об их вопиющей бесчеловечности, но и о том, насколько дешевой и многочисленной была подневольная рабочая сила.

Продолжительность жизни была крайне короткой даже у тех, кто пережил путь. По словам антигуанского фермера XVIII века, считалось, что «дешевле заставлять рабов работать до последнего, тяжелым трудом и суровым обращением изнурять их до тех пор, пока они не станут бесполезными и неспособными служить, а затем на их место купить новых» [65].

Удивительная повесть о жизни Олауды Эквиано

«О, вы, называющие себя христианами! Может ли африканец спросить вас: разве вы не узнали от Бога своего, который говорит вам: поступай со всеми людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой?» [68]

Олауда Эквиано родился в 1745 году на территории современной Нигерии. В одиннадцатилетнем возрасте его обратили в рабство и перевезли в Вест-Индию, а затем в Виргинию, где потом один британский офицер дал ему имя Густав Васса. Много лет спустя Олауда выкупился на свободу и стал совершать дальние путешествия, в том числе участвовал в исследовательской экспедиции в Арктике. Его автобиография «Удивительная повесть о жизни Олауды Эквиано» еще при его жизни выдержала девять изданий и сыграла большую роль в движении за отмену рабства:

«Наконец показался остров Барбадос, при виде коего белые на борту подняли великий крик и подали нам многие признаки радости. Мы не знали, что нам об этом думать, но, когда судно приблизилось к берегу, мы ясно разглядели гавань… Теперь многие купцы и владетели плантаций взошли к нам на борт, хотя был уже вечер. Они разделили нас на отдельные группы и внимательно нас осматривали…

Не много дней мы пробыли под охраной у купца, а вскоре были проданы обычным порядком, который таков: подается знак (например, бьют в барабан), покупатели сразу врываются во двор, где содержатся невольники, и выбирают ту партию, какая им больше приглянется. Шум и гам, с которым все это происходит, и жадность, видимая в повадках покупателей, немало усиливают тревогу перепуганных африканцев… Таким образом, без всякого зазрения совести разлучают семьи и друзей, так что большая часть их друг друга никогда не увидит».

Кофейная плантация в Карибском регионе, гравюра XVIII в.

Среди порабощенных африканцев, которым суждено было переправиться через Атлантику, четверо из десяти были женщинами, а каждый пятый – ребенком [66]. Один владелец плантации буднично говорил жестокие слова: «В свете низкой выживаемости младенцев, невозможности работать у женщин из-за беременности, расходов на прокорм и одежду детям до того, как они смогут приносить пользу на плантации, прибыль от их воспроизводства не может быть значительной», – так что особого смысла стремиться к повышению рождаемости не было [67].

От «ночных плясок» к революции

В этот период работорговли колония Сан-Доминго на острове Эспаньола в Карибском море стала экономическим лидером. Там производили сахар, кофе, хлопок и какао – все это высоко ценилось в Европе – и вывозили эти товары в таких количествах, что вскоре они стали стоить дороже всего экспорта из Бразилии и Мексики, вместе взятого. В результате к 80-м годам XVIII века Сан-Доминго стал «главным направлением» атлантической работорговли [69].

Есть ранние указания на непокорность и сопротивления среди рабов Сан-Доминго, а также на паранойю белых колонистов. Две трети из 15-тысячного населения в городе Кап-Франсе составляли рабы, а на воскресный рынок столько же прибывало с окрестных плантаций. В правительственном отчете 1785 года отражены жалобы плантаторов на то, что «в городах и деревнях… постепенно распространяется зло… если мы будем терпеть их ночные сборища и игорные притоны, их ночные пляски, собрания и братства» [70]. Также приводили отчеты о забастовках рабов, кратковременных или совместных побегах в качестве актов протеста, о кражах со складов плантаций, совершаемых недоедающими работниками.

В 1791 году беспокойство вылилось в Гаитянскую революцию. Самоосвобожденные рабы под руководством бывшего невольника Туссен-Лювертюра восстали против рабовладельцев, которых поддерживали британские и французские войска. Как ярко показал в своей книге «Черный Спартак» мой коллега по Баллиолу Садхир Хазарисинг, отголоски этих волнений ощущались по всей Америке, Южной и Северной. В результате этой революции было учреждено независимое государство Гаити – первая свободная страна потомков африканцев, что подвигло людей на сопротивление и движение за отмену рабства в других местах. В 1799 году на улицах Кингстона на Ямайке раздавались слова:

Раз, два, три,

Разницы нет;

Бел, черн, бур,

Разницы нет,

Разницы нет [71].

В Венесуэле весть о победе Туссен-Лювертюра в Сан-Доминго привела к тому, что свободные и порабощенные сообщества чернокожих запели «Смотри на головешку[6]» и «Пусть они поберегутся!» [72]

Побег с Юга

Когда стали раздаваться отголоски Карибского восстания, Конгресс официально запретил трансатлантическую торговлю африканцами. Тем не менее внутренняя работорговля продолжалась, и порабощенные африканцы распространились по американскому Югу. Это происходило вплоть до конца XIX века, и в результате оказались перемещены как минимум еще 1,2 миллиона мужчин, женщин и детей, подавляющее большинство которых родилось в Америке [73].

Многие порабощенные афроамериканцы пытались сбежать на свободу в северные штаты через тайную сеть дорог и безопасных домов, известную сейчас под названием Подземной железной дороги. Беглецам помогали сообщества маронов – бывших беглецов, сторонников отмены рабства и коренных американцев. Беглые рабы нередко образовывали изолированные общины, обычно в отдаленной болотистой местности, в лесах и горах, где они надеялись избежать повторной поимки.

Примерно на каждом десятом корабле, перевозящем рабов, происходили бунты, известно как минимум о двадцати шести удачных попытках [75]. В 1839 году, во время бунта на судне «Амистад» с 53 порабощенными африканцами на борту, рабы убили капитана и захватили управление кораблем. Когда они добрались до Соединенных Штатов, то были арестованы. Их дело попало в Верховный суд, по решению которого их окончательно освободили, так как международная работорговля уже была незаконной, и многие из них вернулись в Африку.

Смерть капитана судна «Амистад» Феррера, июнь 1839 г. (Нью-Йоркская публичная библиотека)

Маронские штаты

«Маронские штаты» за пределами Северной Америки включали в себя Пальмарес в Бразилии и район Бербис в Гайане, где поселились беглецы с голландских плантаций. В Сан-Доминго до революции беглые рабы были обычным делом. Существует газетное объявление о поиске информации о беглянке, партнером которой был жрец вуду:

«Магделайн, креолка, около двадцати девяти лет, очень черная, худощавая, высокая, с оспинами. Пропала около трех месяцев назад, предположительно, была уведена рабом Гиацинтом, принадлежащим господину Дюкудрею, с каковым рабом была в сношении. Имеет родственников в Порт-о-Пренсе и Пти-Гоаве, откуда сама родом. Имеет обыкновение одеваться мужчиной и выдавать себя за свободную» [74].

На пути к отмене рабства было много неудач. В 1850 году правительство Соединенных Штатов издало печально известный Закон о беглых рабах. Согласно ему, преступниками считались и те, кто бежал из рабства, и те, кто им помогал, предусматривались награды и даже требования к гражданам помогать в поимке беглых рабов, даже если те уже добрались до так называемых свободных штатов.

Не только Атлантика: рабство в Азии

С 1500 до 1900 года были порабощены 30 миллионов жителей тропической Африки, в том числе те, кто принудительно работал в Африке или погиб до того, как сел на корабль, перевозивший рабов [76].

Задолго до начала атлантической работорговли невольников перевозили через Индийский океан, и их продолжали покупать и продавать в Восточном полушарии еще много лет после того, как продавать их в Америку стало запрещено. В общей сложности, вероятно, через Индийский океан было перевезено даже больше невольников, чем через Атлантический.

Работорговля на восточном побережье Африки обеспечивала рынки от Каира на западе, через Цейлон до Малакки и дальше на востоке. Многие рабы, которых ввозили в Индию, были тюркского или славянского происхождения, в то же время индийцев вывозили в Японию, Индонезию и Южную Африку.

По сравнению с достаточно ограниченным миром атлантического рабства, в регионе Индийского океана было намного больше форм принудительного труда. Рабский труд использовался в большем виде работ, регулировался более разнообразными типами контрактов и разновидностями подчинения: это были различные формы домашней службы, сельскохозяйственных работ и труд в шахтах. У некоторых подневольных работников была даже надежда на социальную мобильность в течение жизни [77].

Разные местности могли быть одновременно местом ввоза и вывоза рабов, а сухопутные маршруты были так же важны, как морские. Многие рабы, которых перевозили через Индийский океан, были родом не из Африки: например, в голландской колонии в Западно-Капской провинции Южной Африки в XVII–XVIII веках подневольными работниками были малайцы.

Контроль и отмена

Под нарастающим давлением аболиционистов, движений сопротивления и прессы в столицах якобы просвещенной Европы внимание к работорговле становилось все более пристальным. В ответ на эти все более частые выпады принимались новые законы, которыми предписывали грузоподъемность кораблей с рабами, количество провизии на борту, доступность медицинской помощи. Например, в Великобритании закон Долбена от 1788 года предписывал наличие на борту врачей и предусматривал поощрения для экипажа кораблей с низкой смертностью.

Работорговля, вероятно, была первым типом морских перевозок, которое европейские правительства долго и непрестанно пытались регулировать.

Герберт Клейн. Трансокеаническая смертность

«Сделать чужое своим»

Рабство оставило неизгладимый след в языках обеих Америк. Работорговцы и землевладельцы разлучали людей одного происхождения, чтобы подорвать их солидарность и предотвратить сопротивление. Со временем в этих изолированных сообществах стали возникать новые типы пиджинов, креольских и других гибридных языков, а также совершенно новые языки, такие как галла в Южной Каролине. Где бы ни оказывались африканские рабы, они добавляли «в английский, голландский, испанский или французский язык собственные интонации, слова, а иногда даже синтаксис, таким образом одомашнивая для себя чужое» [79].

Языки отражают столетия завоеваний, колонизации и порабощения. До прихода европейских поселенцев коренные американцы говорили на сотнях разных языков Со временем в различных сообществах развились собственные языки-пиджины на основе английского, чтобы местные и поселенцы могли общаться между собой. Но такие языки-гибриды существовали на протяжении истории везде, где сталкивались друг с другом разные культуры, от средневековой lingua franca – европейского пиджина, в котором сочетались итальянский, французский, греческий и арабский, – до нигерийского пиджина и ток-писин в Папуа – Новой Гвинее.

К середине XIX века британский, французский, португальский и американский военные флоты патрулировали Атлантический океан для прямого подавления работорговли. После Гражданской войны в Америке (1861–1865 гг.) постепенно, неравномерно и зачастую встречая упорное сопротивление, рабовладение было пресечено, и вместе с новыми волнами миграции из Европы на его место пришли другие формы принудительного труда.

Запрет на рабовладение и совместные попытки соблюдать этот запрет стали ранними проявлениями международного порядка. Помимо защиты прав человека на уровне закона, также были созданы прецеденты того, имеют ли право страны вмешиваться в дела другого суверенного государства. Чтобы избежать критики со стороны европейских регулирующих органов, корабли, перевозившие рабов, незаконно ходили под флагами Аргентины, Сардинии, Российской империи, Конфедерации – эта практика сохраняется для обхода санкций и сегодня [78].

Рабовладение было официально санкционировано или считалось приемлемым вплоть до наших дней. В 1970 году последней страной Залива, отменившей рабство, стал Оман; последней же в мире официально отменила рабство Мавритания в 1981 году.

6

Принуждение и контроль

Рабство – крайняя форма многочисленных видов принудительного труда, ради которого людей насильственно перемещали. Грань между свободным и несвободным наймом зачастую размыта. Также существуют тонкие различия между разными типами принудительного труда, например между трудом по кабальному договору и долговым рабством, в разных культурах устроенными по-разному.

Рабство особенно тщательно зафиксировано в истории, в то время как о других видах несвободного труда нам доступно куда меньше информации. Даже если существуют документы, не всегда понятны мотивы найма. «Добровольный» официальный договор еще не значит, что работник не подвергался принуждению: например, его могли заставить подписать контракт. Очевидно, что в прошлом у людей зачастую не было выбора, переезжать в связи с работой или нет, и это продолжается до сих пор.

По историческим свидетельствам можно заключить, что принудительный труд был основным типом трудовых отношений во всем мире и во все времена. В свою очередь, свободный труд – когда рабочая сила получена путем свободного согласия работника, без психологического или физического принуждения – был менее знаком.

Кэф Доула. Основания современного рабства

Феодализм и крепостничество

Испанский и португальский колониальный режим в Америке установил феодальные трудовые предприятия – economiendas, haciendas и latifundia[7], которые работали за счет принудительного труда местного населения в сельском хозяйстве и горнодобывающей промышленности. В рамках этих систем XVI века семьи коренных жителей по всему Карибскому региону, Южной и Центральной Америки, как правило, были прикреплены к местам, где работали, и их владельцам.

В испанской Америке и на Филиппинах была введена система repartimiento, похожая на нее система mita возникла в Перу: коренных жителей перевозили жить и трудиться в шахтах и на плантациях, а также выполнять другую общественную работу. У этих форм принудительного труда было много общего с рабством: работники закреплялись за своими всесильными работодателями, оказывались в жутких бытовых условиях, пребывали под постоянной угрозой сурового наказания и были практически бесправны. Нередко такие формы труда служили основанием для массовой перевозки через Атлантику африканских рабов.

Задолго до колониализма не только в Европе, но и по всей Азии – в Китае, Японии и Индии – существовали различные формы крепостничества и феодализма. Нередко они сопровождались строгим ограничением передвижения. Крепостные были прикреплены к поместьям и могли перемещаться, только если соблюдали определенные договорные обязательства, зачастую невыполнимые.

В XVII–XVIII веках Россия учредила новую систему внутренних паспортов, которая разрешала сезонные переезды с согласия помещиков. Такая временная миграция называлась отходничеством и стала важным источником рабочей силы в городах в XIX веке, когда крестьяне могли покинуть сельское поместье, к которому были прикреплены, и устроиться на сезонную или другую работу.

Кабальный труд и колониализм

Империи и колониальные державы издавна использовали принудительную трудовую миграцию как инструмент для расширения своей территории. От римлян до османов, от династии Мин до империи Великих Моголов труд мигрантов был жизненно важной частью имперской экономики и средством распространения власти в другие земли.

Европейский колониализм работал по такому же принципу. В XVII–XVIII веках поселенцы колонизировали обе Америки и крупные части Африки, Азии и Тихоокеанского региона, и труд кабальных работников повсеместно использовался на колониальных плантациях, в домах и на предприятиях. Это не было чем-то новым. Кабальный труд – когда человек связан с работодателем договором, зачастую без заработной платы, – ассоциируется с миграцией этого периода, хотя на самом деле во многих частях мира существовал задолго до этого, например в доколониальной Азии и доимперской Британии.

Средний объем ввоза рабов и кабальной рабочей силы в Карибский регион и на Маскаренские острова в 1810–1920 гг. («Кабальный труд в эпоху империализма», Дэвид Нортрап)

По всей Европе из-за стремительного роста населения все больше людей искали работу. Рост цен из-за роста спроса и налогов на продовольствие вынуждал крестьян уходить с земли, что вело к бедности. Многие люди в отчаянии соглашались переехать на только что учрежденные плантации в Америке.

В обмен на переезд через Атлантику, размещение и пропитание эти мигранты зачастую оказывались скованны договором с одним нанимателем на долгий и нередко неопределенный срок. Кабальные договоры опутывали работников тугой сетью ограничений: например, им было запрещено искать работу в других местах или оставаться в Америке после окончания контракта. Во многих случаях номинальное жалованье урезалось в счет переезда, жилья и питания, что приводило к долговой зависимости и неволе, из которой мало кому удавалось сбежать.

«Не забывайте меня»

Ричард Фретхорн прибыл в Виргинию под Рождество 1622 года на корабле, который вез пассажиров, вооружение, но мало провианта, и поселился на плантации, на которую недавно напали коренные американцы. Он был бедным английским мальчиком, в возрасте двенадцати лет его приход связал его кабальным договором: согласно Закону о бедных 1601 года, детей, чьи родители получали пособие по бедности, могли заставить работать в счет долгов. В своих письмах Ричард Фретхорн умоляет родителей найти средства его выкупить или прислать ему еды. По ним можно представить себе, какой была жизнь у тысяч детей, отданных приходом в долговое рабство, которых отправляли в Виргинию, на Бермуды, Барбадос, Сент-Китс, в Массачусетс и другие английские колонии:

«Мне нет никакого утешения, и ничего здесь не получишь, кроме болезни и смерти, разве что у тебя есть деньги, которые ты можешь выложить за что-нибудь полезное. Но у меня совсем ничего нет… Один мой товарищ украл у меня плащ и даже в свой смертный час все равно не сказал мне, что он с ним сделал; но кто-то из ребят видел, как он получал с корабля масло и говядину – [несомненно], в обмен на мой плащ. Так что у меня нет ни пенса и ничего хотя бы в пенни стоимостью, и не могу позволить себе ни пряностей, ни сахара, ни горячительного, без которого здесь не проживешь… У меня нет и четверти сил, что были в Англии, и все из-за нехватки питания; уверяю вас, что дома я в день ел больше, чем здесь позволял себе за неделю» [80].

Удобная альтернатива

В течение веков процент кабального труда колебался, в некоторых областях Америки его количество уменьшилось, когда более дешевой и широкодоступной рабочей силой стали порабощенные африканцы. А когда практика рабовладения стала постепенно искореняться по этическим, экономическим или политическим причинам, ее место нередко занимал кабальный труд.

В такую удобную для работодателей легальную альтернативу рабству особенно часто попадали работники из Азии и Африки, нередко насильно или обманным путем. В период сразу после отмены рабства кабальные работники часто оказывались под властью тех же людей, которые до недавних пор владели рабами. Стоит ли говорить, что их отношение к работникам и методы не изменились волшебным образом.

Для нанимателей закабаленные китайцы, индусы, японцы, яванцы и меланезийцы имели по сравнению с порабощенными африканцами много преимуществ, так как они были знакомы с кабальной системой, существовавшей в Азии. Если оставить в стороне вопрос о согласии, установление легальной договорной системы также было политически и социально более приемлемо для колониальных империй, едва ли увеличивало, а часто и снижало расходы на перевозку кабальных работников по сравнению с рабами.

Развитие более надежного морского, а позднее железнодорожного транспорта для сезонных работников также снижало спрос на постоянную рабочую силу, стоимость круглогодичной службы для нанимателей становилась меньше. Британцы, французы и голландцы задействовали миллионы людей со всего мира для работы на своих плантациях и других колониальных предприятиях. С 1834 по 1941 год по кабальным договорам работали от 12 до 37 миллионов человек [81].

Тысячи жестокостей

Путь от рабовладения к более свободным формам труда был долгим, извилистым и включал в себя многочисленные формы подчинения. В разных частях света параллельно существовало несколько систем трудовых отношений, от работы по договору до разных видов долговой кабалы, в силках которой могли оказаться несколько поколений одной семьи.

Движение по этому пути также не всегда было односторонним. В некоторых местах более свободные формы трудовых отношений предшествовали менее свободным. Например, на плантациях Кубы в рамках смешанной системы наемные работники трудились бок о бок с рабами, а на Гавайях наемный труд существовал, а рабского труда не было.

В середине XVII века люди, связанные договором найма, составляли четверть всех переезжавших через Атлантику, и их число значительно выросло в следующем столетии [82]. Разные системы подневольного труда и найма в разных частях света были известны под разными названиями, которые иногда отражали мрачную суть такого найма и перевозки работников, а также положение тех, кто был включен в эти системы: блэкбердинг (букв. «охота на черных дроздов») в Южно-Тихоокеанском регионе, «свиноторговля» в Китае и торговля кули (батраками) в Индии.

Когда долговая кабала передавалась по наследству, она становилась неотличимой от рабства.

Ян Лукассен. История труда

По словам Лукассена, иногда эти многочисленные формы наемного труда сложно отличить от буквального рабства. Например, в долговую кабалу можно было попасть по принуждению, люди могли быть похищены, либо обязаны выплачивать штраф, либо по добровольному решению обеспечить себе кредит заранее в счет своего труда.

После официальной отмены рабства колониальные империи Британии, Испании, Бельгии, Франции и Португалии стали более интенсивно использовать принудительный труд. Король Бельгии Леопольд II создал себе в Конго собственную «личную вотчину, где конголезцы были обязаны собирать каучук» под угрозой жестокого насилия. Сельским жителям назначались квоты по сбору каучука, и если они их не выполняли, то заложников расстреливали или калечили, жандармы собирали отрубленные руки, чтобы не тратить патроны.

Другие европейские империи заставляли подданных из колоний служить в армии и на флоте. Французы «в большой степени полагались на набранные в колониях войска для поддержания порядка в империи». В конце XIX века, подчинив Мадагаскар, они обязали местное население трудиться на общественных работах и поддерживать армию.

В течение XVIII и XIX веков закабаленные мигранты строили дороги, мосты, железнодорожные пути, порты и каналы для империй, в частности Британской. Китайские работники соединили железными дорогами западные штаты Северной Америки. Индийские рабочие строили железные дороги в Восточной Африке и через Азиатский субконтинент. Ирландских работников отправляли в Америку тысячами. Многие японские работники переезжали на работы в Бразилию, Перу, Соединенные Штаты и Канаду, особенно после Реставрации Мэйдзи 1868 года – важнейшего социально-политического преобразования Японии, открывшего страну миру.

Китайские работники на американских железных дорогах

Трансконтинентальную железную дорогу в Соединенных Штатах часто величают «чудом американской инженерной мысли» и «работой гигантов», забывая о китайских работниках, составлявших до 90 % всей рабочей силы в западном конце железнодорожной линии [83]. Еще до того, как китайских рабочих стали использовать на севере Америки, они участвовали в строительстве железных дорог на Кубе и в Южной Америке. Они входили в число миллионов рабочих из Китая, переехавших через всю Азию и Тихий океан в другие страны работать в строительстве, горнодобывающей промышленности и на плантациях, в суровых условиях и нередко по принуждению.

Китайские рабочие на трансконтинентальной железной дороге

К 1880 году китайские железнодорожные рабочие составляли почти 10 % населения Калифорнии. Даже сейчас в пустыне Юта вдоль разрушающихся железнодорожных путей можно найти предметы из Китая: гуандунские чайные чашки и суповые ложки, жестянки из-под опиума с напечатанными на них названиями китайских производителей.

С 1830-х годов и до Первой мировой войны самым крупным источником кабальных работников была Индия. В этот период шесть миллионов индийских работников, многие из которых были связаны кабальными договорами, поехали работать в Бирму, на Цейлон (Шри-Ланку), в Малайю (Малайзию) и другие страны [84].

Из полутора миллионов кабальных работников, отправляемых в британские колонии, 85 % составляли индийцы, разделенные примерно поровну по Британской Вест-Индии, Наталю и Маврикию. Бридж Лал замечает, что к этому времени «миграция в сельских районах Индии не была чем-то из ряда вон выходящим»: миллионы неграмотных индийских работников вступали в договорные отношения со своими нанимателями, ставя отпечаток большого пальца на листке бумаги, прежде чем покинуть страну [85].

Наем в деревнях

Типичный пример цикла зависимости, в которую впадало множество наемных работников, – система кангани, которую применяли для найма людей в Южной Индии для работы на плантациях на Цейлоне, в Бирме и Малайзии. Когда экспортные цены на урожай были высокими, кангани, то есть надзиратель, нанимал группы людей из индийских деревень. Изначально эти наемные работники считались свободными людьми, но на практике они оказывались связаны со своими нанимателями целой системой денежных авансов и долговых обязательств. С 1852 по 1937 год полтора миллиона индийцев отправились на Цейлон, два миллиона – в Малайю и два с половиной миллиона – в Бирму [86]. На Шри-Ланке потомки тамилов, многие из которых были наняты как кабальные работники в XIX веке в южноиндийском штате Тамилнад, до сих пор составляют большую часть рабочей силы на высокогорных чайных плантациях.

Колониальные управляющие действовали по принципу «разделяй и властвуй»: распределяли работы и жилье, руководствуясь происхождением работников и их предполагаемыми способностями, нередко основываясь на расовых предрассудках. От индийцев на Фиджи и в Южной Африке до китайцев в Малайе и Карибском регионе, наемных работников заставляли работать и селиться отдельно от местного населения, что сеяло раздор по этническому признаку и тем самым помогало колониальным правителям удерживать контроль. Рабов и наемных работников в XVII веке перевозили в Южную Африку и сразу же причисляли к отдельной расовой категории за несколько веков до формального введения апартеида в 1948 году [87].

Сегрегация между различными группами работников-мигрантов с семьями со временем стала преодолеваться. На Маврикии китайские, французские, африканские и малагасийские иммигранты образовали креолизированное население. Такое смешение культур, языков и генов разных групп людей можно найти во многих местах, куда изначально попадали изолированные группы приезжих.

Все в одной лодке

Для выходцев из индийских деревень путешествие до мест работы нередко бывало травматичным. Многие происходили из маргинальных слоев общества и подвергались манипулятивным и нечестным действиям, вплоть до похищения.

В переполненных бараках в сельской местности и в жилых кварталах Мадраса и Калькутты люди жили бок о бок с представителями неизвестных каст – такого никак не могло быть в деревнях, где жизнь регулировалась вековыми нормами и правилами социального взаимодействия, где уважали иерархию и разделение. Связующие компоненты общества, такие как кастовая система, медленно разрушались. Иногда мужчины и женщины находили партнеров из других социальных групп. Чувство общности, ощущение, что все они плывут в одной лодке, постепенно оформлялось… Договорное рабство было горнилом, в котором ковалось новое общество [88].

Бридж Лал. Индийское договорное рабство

Дети наемных работников могли сами быть обязаны служить нанимателям своих родителей, продолжая систему обязательств и принудительного труда, которая могла длиться целыми поколениями. Однако другим людям трудовая миграция давала проблеск надежды. Для тех, кто принадлежал к низшим кастам индийского общества, договорное рабство могло быть возможностью создать за границей новую жизнь и новую идентичность. Чем дальше эти люди уезжали от дома и чем больше времени проводили на чужбине, тем сильнее размывались нормы и обычаи родины, социальная значимость касты и репрессивная сущность семейной иерархии.

Многие индийские наемные рабочие возвращались, когда истекал срок договора или когда были выплачены долги, но большинство окончательно оседали в колониях, что оказывало глубокое влияние и на то общество, которое они называли домом теперь, и на то, которое они оставили позади. Те, кто оставался за границей, пользовались преимуществами поселения, обеспеченными им по договору, либо договаривались о проживании исходя из своего нового общественного положения, прокладывая путь своим потомкам и иммигрантам будущих волн.

Если сравнивать первых индийских договорных рабов с более поздними поколениями индийских иммигрантов, обнаруживаются «заметные прорывы в социальной мобильности» [89]. Потомки работников, мигрировавших в британские колонии, во всем англоязычном мире достигли вершин в своей профессии. Один из многих примеров – лауреат Нобелевской премии по литературе Видиадхар Сураджпрасад Найпол: его бабушка и дедушка были договорными рабами, отправленными на Тринидад.

Маврикийское предприятие

Когда британцы в 1810 году отняли Маврикий у французов, этот остров пребывал в сильной зависимости от внешних ресурсов и стал обузой для британской казны. Увидев его потенциал, Британия предусмотрела поощрения для тех, кто мог вложиться в расширение сахарного производства, но это совпало с постепенной отменой рабовладельческой системы на острове.

Иммигрантский билет Умойи (21 год, не замужем), прибывшей на Маврикий из Мадраса (современное название – Ченнай) в 1866 году. Дополнительные пометы на билете указывают, за кого она вышла замуж и когда умерла (из книги Решада Дургахи «Кабальный архипелаг»)

В качестве альтернативы колониальное управление установило квоты на ввоз индийских кабальных работников, что было по тем временам относительным новшеством. Это привело к «мощному притоку рабочей силы, в результате которого с середины сороковых годов XIX века Маврикий стал главной британской сахарной колонией» [90]. С 1834 по 1912 год на Маврикий по кабальным договорам прибыли почти полмиллиона индийских мигрантов [91]. Бывшие рабы, живущие на островах, обнаружили, что их требования к оплате не выполняются из-за новых мигрантов, связанных кабальными договорами, которые были обязаны работать за низкую плату определенный период в несколько лет. Многие такие работники возвращались в Индию, но значительная часть оставалась. Сегодня маврикийцы индийского происхождения занимают ключевые позиции в правительстве и бизнесе и зачастую поддерживают тесные связи с Индией.

Ссылка осужденных

Британцы не были первыми, кто придумал рабовладение, и не они первыми стали использовать в качестве наказания насильственную высылку – такое уже точно существовало в V веке до н. э. в Греции. Но британцы первыми стали применять ссылку систематически, сочетать изгнание с колониальными проектами, формировать покорную рабочую силу и подчинять местное население.

В 1718 году британский парламент издал Закон о ссылке, формализовав действовавшую с 1670 года систему, которая предоставляла возможность отправиться в колонию отбывать наказание. Ссылка была формой наказания, позволявшей получить условное помилование должникам, военным или политическим заключенным, преступникам и даже некоторым осужденным за убийство.

Стало обычной практикой ссылать тех, кто был обвинен в мелком хулиганстве или уличен в бродяжничестве, или тех, кому не удавалось сводить концы с концами в промышленных городах Британских островов. Долго содержать таких людей в тюрьме на родине было дороже – и имело больше потенциальных рисков, если речь шла о политзаключенных, – чем выслать их из страны.

Излюбленной и финансово выгодной практикой стало отправлять осужденных за рубеж и продавать их труд. Иногда осужденных продавали частным компаниям, которые переправляли их и продавали на аукционах за границей, предположительно, на определенное время, соответствующее сроку их заключения, но зачастую это было постоянное рабство. Теоретически осужденному разрешалось вернуться по прошествии срока, но они должны были сами оплачивать дорогу домой, а потому многие вынуждены были оставаться на чужбине [92].

Осужденные не имели права выбирать, куда их отправят. В течение срока приговора те, кого отправляли в Америку, обычно вынуждены были работать на табачных, пшеничных и кукурузных полях и плантациях. Британия и, в несколько меньших масштабах, Франция высылали людей в колонии в Америках, Австралии, Французской Гвиане, Новой Каледонии и других местах, около 340 тысяч человек [93].

Приключения Мартина Кэша

Мартин Кэш был осужденным работником. В 1828 году он из Вексфорда (Ирландия) прибыл в залив Ботани и впоследствии стал знаменитым бушрейнджером – беглым осужденным, скрывавшимся от властей в дикой местности. Его автобиографию на заказ написал еще один бывший осужденный, Джеймс Лестер Берк. Кэш вырос в богатой семье, но выстрелил в человека за флирт с женщиной, которая нравилась им обоим. В конце концов Кэша приговорили к семи годам ссылки.

«На следующее утро после прибытия меня подрядили копать яму в четыре фута, а так как я не привычен к ручному труду, руки у меня вскоре покрылись мозолями… Затем меня отправили долбить землю мотыгой в соседнем поле на остаток дня, к концу которого я отправился в свое никудышное жилище измотанным и павшим духом» [94].

Несколько раз Кэш пытался сбежать. Позднее он уже свободным человеком прибыл на Землю Ван-Димена, современную Тасманию, но вскоре был осужден еще на несколько лет каторги за кражу яиц.

Южная Африка: угольный поезд

Когда в Южной Африке в 1867 обнаружили алмазы, а в 1886 году – золото, эта страна стала самым крупным поставщиком драгоценных металлов в мире. Бум горнодобывающей промышленности обеспечивался возможностью нанимать все больше африканцев и заставлять их заниматься изнурительной и опасной работой.

Государство, железнодорожные и частные горнодобывающие компании совместными усилиями свозили в шахты миллионы работников-мигрантов из соседних стран. С ростом спроса агентства по найму стали перевозить людей из еще более далеких мест омнибусами и поездами, в железнодорожных вагонах, предназначенных для перевозки угля или скота.

WNLA, Витватерсрандская ассоциация труда туземцев (также называемая Wenela) была образована в 1901 г. как агентство по найму работников-мигрантов и проникала в глубины субконтинента. Основными путями доставки работников в Южную Африку были маршруты из современных Мозамбика, Зимбабве и Малави, но наем шел также в Замбии, Танзании, Демократической Республике Конго, Анголе и других местах.

Сборные пункты и маршруты миграции работников WNLA (Витватерсрандская ассоциация труда туземцев). (Из книги Робина Коэна «Миграция»)

Горнодобывающие магнаты и наниматели целились на неблагополучные территории, где действовал сговор колониальных управляющих, лишавших местное сельское население права на землю и устанавливавших жесткий контроль перемещений, что усугубляло бедность. Еще одной формой подавления был налог на каждую хижину или дом. Было мало способов получать необходимые деньги, и молодые люди были вынуждены отправляться на горные разработки.

Африканских рабочих нанимали скрытно, незаметно доставляли в промышленные центры, а потом заставляли исчезнуть в темноту подземных работ в шахтах, после чего контрабандой везли домой, тоже тайком, среди ночи. Тогда, как и сейчас, промышленный капитализм не выносил слишком активной внешней критики. Для белых южноафриканцев экономический прогресс строился на массе черных работников шахт, которые присутствовали в «их» городах лишь временно и по большей части оставались невидимыми, а затем их возвращали «к себе» домой. Африканские рабочие были частью практически невидимой рабочей силы.

Чарлз ван Онселен. Ночные поезда

На поездах и другом грузовом транспорте от агентств по найму мигранты зачастую были вынуждены круглые сутки проводить в вагонах и повозках, где почти или совсем не было воды, еды и возможности сходить в туалет. Поезда, на которых перевозили горных работников, относились не к пассажирским, а скорее к товарным. Это означало, что их разрешалось водить на более высоких скоростях, у них не было преимущества на путях и там не требовались опытные машинисты.

Нанимали только одиноких мужчин: это минимизировало расходы на размещение и обеспечение иждивенцев. Путь до шахт проходил в плохих условиях, но жизнь на шахтах была еще хуже. Работники были вынуждены трудиться в темной, влажной, очень жаркой и опасной среде. В основном те, кто работал под землей, не выдерживали больше двух лет. Десятки тысяч умирали, у остальных развивались туберкулез и пневмония [95].

Как только подписывался договор, увольнение нередко становилось уголовным преступлением. Агентства по найму держали отряды сыщиков, которые отслеживали людей, нарушавших контракт. Работников шахт селили неподалеку от разработок в мужских бараках, где им приходилось спать на бетонных койках в помещениях, похожих на тюремные камеры.

Британской колониальной администрацией в XIX веке, а законами апартеида – после 1948 года были установлены правила, согласно которым африканским рабочим было запрещено появляться в городах и других местах поселения белых людей, в том числе в отделениях для белых рабочих и надсмотрщиков вблизи шахт.

«Они все время бранятся, они проклинают углевоз,

Углевоз, что привез их в Йоханнесбург»

«Стимела (Угольный поезд)», написанная южноафриканским певцом Хью Масакелой (1939–2018), лауреатом премии «Грэмми», – пронзительная песня о путешествиях, совершенных черными работниками шахт.

7

Эпоха массовой миграции

Если обратить внимание на одно лишь число мигрантов и на расстояния, которые они преодолевали, период с середины XIX века до начала Первой мировой войны в 1914 году сильно выделяется. Эта эпоха массовой миграции стала результатом беспрецедентных беспорядков, погромов, голода, а также ответом на новые возможности, появившиеся в колониальных империях. Миллионы европейских мигрантов пустились через Атлантику в поисках лучшей жизни в Америке. Сопоставимое число людей двинулось через южную и центральную Азию и Тихий океан.

Через Атлантику

В Европе массовой эмиграции способствовало несколько факторов. Из-за стремительного роста населения все больше людей искали работу, и их ряды разрослись из-за повышения налогов и лишения прав на общинную землю. Некоторые бежали от преследования и политических потрясений или искали выхода из деревни, чтобы сбежать от голода, особенно во время Великого голода в Ирландии.

Существовали как факторы притяжения, так и факторы принуждения. Иммигрантов привлекало появление в Америке новых индустрий и возможности трудоустройства в колониях. Решению искать работу и новую жизнь за границей способствовал обвал цен на морские путешествия.

Парусные суда сменились пароходами, новые корабли, пересекавшие Атлантику, стали безопаснее, надежнее и быстрее и к середине столетия стали пересекать океан примерно за десять дней, а не за несколько недель, как старые парусные корабли. Транспортные компании жестоко боролись за растущий рынок, время перевозки сокращалось, а стоимость проезда через Атлантику к концу XIX века уменьшилась на 70 %.

Если в Америке уже поселились друзья и родственники, переехать было легче. Они зачастую могли оплатить часть пути и были в состоянии помочь вновь прибывшим найти работу и жилье, завязать полезные знакомства в своем растущем сообществе экспатов.

Важно и то, что во многих местах не было предусмотрено виз и других ограничений. Правительства по большей части поощряли миграцию, и государства видели свою задачу в том, чтобы облегчить этот процесс. Паспорта и более строгие проверки были введены только после Первой мировой войны, и это кардинально изменило наше отношение к миграции и ее контролю.

Перемены в обществе

Процент населения, покинувшего родные страны, и доля мигрантов во многих странах назначения были гораздо выше, чем сегодня. Массовая миграция увеличила трудоспособное население Соединенных Штатов и Австралии на треть, а в Европе уменьшила примерно на одну восьмую. С 1850 года в Северную Америку ежегодно мигрировали около полумиллиона европейцев, а в начале XX века эта цифра достигла более миллиона в год. В некоторые годы океан пересекали более трех миллионов мигрантов. За 65 лет через Атлантику в Америки перебрались около 55 миллионов европейцев [96].

Характер миграции с течением времени менялся. Промышленная революция в Британии и Германии привела к тому, что в сельском хозяйстве и в городах стали применять технику. Многие крестьяне, вытесненные с земли, обнаружили, что в городе для них слишком мало возможностей работать. В начале XIX века усиливались бедность и безработица, и все больше привлекала людей эмиграция, что подкреплялось историями о возможностях, которые сулила Америка.

С 1800 по 1860 год две трети переехавших в Соединенные Штаты были британцами, еще 22 % – из Германии. Для сравнения, большинство из 30 миллионов мигрировавших в США с 1860 по 1920 год приехали из менее индустриализированных скандинавских стран, Ирландии, Италии, Испании и Восточной Европы. К 1920 году 13 % населения Соединенных Штатов составляли люди, рожденные за их пределами [97].

Въезд в Соединенные Штаты для европейцев и латиноамериканцев оставался свободным, но из-за экономического кризиса 1870-х годов иностранцы, в частности азиаты, стали козлами отпущения из-за безработицы и низкой зарплаты. В 1882 году Актом об исключении китайцев было отказано во въезде и гражданстве иммигрантам из Китая, что повернуло вспять поощряемую с 1860-х годов политику свободного передвижения. Этот первый значительный запрет на въезд в США отмечает начало расовой дискриминации иммигрантов, что в дальнейшем усиливало опасения по поводу конкуренции со стороны азиатских рабочих.

Несмотря на то, что китайские мигранты все еще оставались меньшинством среди обитателей Восточного побережья, в Калифорнии к 1870-м годам они составляли уже около четверти рабочей силы [98]. Как и в случае с последующими ограничениями, этот запрет нанимать как квалифицированных, так и неквалифицированных азиатских рабочих привел к резкому спаду в сельском хозяйстве, производстве и горнодобывающей отрасли в западных штатах, в результате чего у всех наемных рабочих стало меньше возможностей трудоустройства и снизился заработок [99].

Кулинарная иерархия

В наше время в Соединенных Штатах нелегко отыскать одну конкретную национальную кухню. Со временем развилась иерархия вкусов: блюда тех иммигрантских сообществ, которые со временем разбогатели, стали более престижными. Французская, итальянская и японская кухня считаются высокими, а китайская и индийская еда негласно считаются ниже по статусу, и эта тенденция отражается в ресторанных ценах. Менее «престижные» кухни примитивным образом смешивают друг с другом по национальному признаку [100]. Так, пакистанские и непальские блюда часто продают как индийские, чтобы обеспечить лучшую узнаваемость.

Еда издавна помогала мигрантам почувствовать себя ближе к дому, они сохраняли рецепты и использовали продукты из своего прошлого. Мигрантские сообщества могут отвергать кулинарную культуру принимающих стран, но могут и обогащать ее, в результате чего кухня непрерывно развивается. Кухня Перу знаменита тем, что вобрала в себя элементы китайской, японской и африканской кулинарных культур, в результате чего возник сплав, отражающий многовековые волны миграции.

Несмотря на меньший предлагаемый заработок, южные европейцы предпочитали мигрировать в Южную Америку, возможно, потому, что там было больше знакомой еды, ближе культура и климат, а также уже существовали хорошо укоренившиеся мигрантские сообщества. Примерно половина итальянских мигрантов, переправлявшихся через Атлантику, ехала в Южную Америку, в основном в Аргентину и Бразилию.

Аргентина привлекала европейских фермеров, предлагая им финансовые поощрения, и к 1920 году около 30 % населения страны составляли те, кто родился за рубежом [101]. Бразилия субсидировала переезд семьям в попытках заменить работниками и поселенцами-мигрантами рабов, что способствовало увеличению производства кофе в десятилетие после отмены рабства. К 1920 году эти мигранты владели 16 % бразильской сельскохозяйственной земли. К 1936 году в Бразилию мигрировали четыре миллиона европейцев.[102]

Хотя рабство как таковое стало уже по большей части делом прошлого, европейцев поощряли «обелять» и «цивилизовать» местное население. В Аргентине и Южной Африке иммиграционная политика основывалась на псевдонаучных расистских представлениях о превосходстве белых над другими, и правительства этих стран предлагали землю и оплачивали переезд белым европейским мигрантам и их семьям [103].

Благо по нужде

Эпоха массовой миграции примечательна не только тем, сколько людей стало переезжать, но и тем, что правительства принимающих стран поощряли миграцию. Отмена рабства в 1836 году в Британии и ее колониях и в 1865 году в США означала, что правительствам и нанимателям нужно было привлекать добровольных мигрантов, а также работников по договорам.

Однако, как мы увидели, решение переезжать редко бывает совершенно независимым. Нередко людей заставляет покинуть дом давление разных факторов. Это могут быть экономические причины – бедность, растущая безработица – или политические, как это было в XIX веке с евреями, которые бежали от дискриминации и ужаса погромов в России. Во многих случаях эти факторы сочетались, как у ирландцев, страдавших и от сурового британского владычества, и от обнищания.

Итак, в этот период массовой миграции переезжали миллионы людей, движимых необходимостью, возможностями и простым любопытством. Некоторых на это подвигло желание исследовать новые открывающиеся горизонты. Другие бежали от опасности или не имели выбора.

Погромы

Еврейские общины в России и Восточной Европе страдали от новых волн целенаправленного насилия и массовых убийств, которые начались в 1880-е годы и продолжались в XX веке. О том, насколько травмировали погромы еврейское население от Балтики до Черного моря, недвусмысленно напоминают мрачные образы, запечатленные на фотографиях, открытках и в произведениях искусства [104]. Историки Евгений Аврутин и Элисса Бемпорад пишут о том, что в слове «погром» до сих пор отражена «мрачная тень на жизни евреев»; оно выступает в качестве «метонима для боли и страданий евреев в течение столетия».

Много жутких погромов происходило на территории современной Украины. Один из самых ужасных случаев – резня в феврале 1919 года в городе Проскуров, где меньше чем за четыре часа были убиты более полутора тысяч евреев [105]. Возмущало в этих погромах еще и то, что они происходили в местах, где жили люди разного происхождения: в данном случае это были евреи, поляки, русские, греки, румыны и украинцы, – которые целыми поколениями жили бок о бок друг с другом в относительной гармонии.

Те, кто не погиб в погромах, бежали. Некоторые отправлялись в Палестину, тогда бывшую частью Османской империи. Семья моего дедушки с отцовской стороны приехала в Кейптаун, бежав с территории современной Литвы. Кому-то из его братьев и сестер удалось добраться до Соединенных Штатов и Канады, кому-то – до Буэнос-Айреса. Аргентина приняла значительное число евреев. Из 60 тысяч приехавших в Аргентину евреев в переписи населения города в 1936 году около 83 % бежали из Польши, России, Литвы, Румынии и Латвии. Остальные приехали из Турции, Сирии и Марокко [106].

Репродукция на открытке картины М. Маймона

Переезд по соседству

Большинство европейских эмигрантов переехали в Америку, но не вся миграция в тот период была на дальние расстояния. Путешествия через материки и океаны более заметны в исторических свидетельствах, так как о них есть яркие путевые отчеты, а данные сохранились лучше. Но в Европе перемещаться из страны в страну на сезонные или временные работы было частью образа жизни. Многие трансатлантические мигранты сохраняли свои кочевые привычки: до трети итальянцев по окончании кратковременных контрактов возвращались домой.

До 1890-х годов масштабы миграции в пределах Европы соотносились с числом людей, эмигрировавших из Европы. Люди переезжали в поисках безопасности, стабильности и возможностей. Промышленная революция привела к появлению новых предприятий в новых местах, побуждая тех, кто искал работу, перемещаться по всей Европе в эти выросшие как грибы после дождя города. Кто-то уезжал из города работать на рудниках или фермах, поставлявших сырье для промышленности и продукты питания в стремительно растущие центры. Городская экономика росла, а вместе с ней – необходимость рыть каналы, прокладывать дороги и железнодорожные пути, производить новые пароходы и строить новые порты.

Как и те, кто мигрировал за океан, путешественники в пределах Европы часто искали места, где язык, климат, еда и обычаи были похожи на их. Бельгийцы в основном эмигрировали в соседние Францию и Нидерланды, а почти половина из 15 миллионов итальянцев, выехавших из страны с 1876 по 1920 год, переехали в соседние европейские страны [107].

В то время отмечалось, что этих иностранцев «принимали с распростертыми объятиями» и пути для них были как нельзя более открыты [108]. Все европейские государства считали свободу передвижения нормой. Паспорта тогда хоть и существовали, но были лишь формальностью. Историк Алан Доути описывает конец XIX и начало XX века как время, «максимально приближенное к открытому миру в современности» [109].

Проторенные тропы

В эту эпоху относительно беспрепятственного передвижения мигранты стали чаще переезжать по собственной инициативе. Если за границей уже жили друзья и родственники, миграция казалась более осуществимой, так как люди получали информацию о возможностях и успехах тех, кто уже наладил жизнь в других местах. Многие европейцы переезжали по предоплаченным билетам, обеспеченным прошлыми волнами мигрантов.

Такая цепная миграция, известная также как «эффект друзей и родственников» или «сетевой» эффект, встречалась среди большого числа людей из определенных регионов, которые выбирали для переезда одни и те же места за много тысяч километров от родины, что формировало характер миграции для последующих поколений. Более 90 % эмигрантов, прибывших в США из нидерландской провинции Южная Голландия, например, поселялись в Паттерсоне, штат Нью-Джерси, Норделосе, штат Мичиган, и Саут-Холланд, штат Иллинойс [110].

Миграция в цифрах

Разница в уровнях миграции внутри стран зачастую была больше, чем между странами. Процент уехавших людей мог очень сильно различаться в разных городах. В 1881 и 1882 годах в Северной Италии, например, людей, уехавших из Болоньи, было меньше 0,1 на тысячу человек, а для Беллуно на северо-востоке этот показатель был 46,4 на тысячу человек [111].

Флуктуации числа мигрантов могли быть вызваны историческими событиями, зачастую имевшими длительные последствия. Низкое по сравнению с другими европейскими странами число мигрантов из Франции связывают с проведенными столетие назад, после Французской революции, земельными реформами, отменявшими феодальную систему и крепостное право и позволявшими крестьянам оставаться на земле.

Подобным образом эмиграция из Ирландии в конце XIX века связывается с голодом, который случился на полстолетия раньше. Долгое время после окончания Великого голода эмиграция не только продолжалась, но и число людей, покинувших Ирландию, в конечном итоге превысило число умерших от голода в 1840-е годы. В последующие шесть десятилетий произошел исход более чем четырех с половиной миллионов людей, и эта потеря до сих пор не восполнена: население Ирландии и в наши дни меньше, чем до этой катастрофы.

Задавленные массы

Остров Эллис был легендарным в воображении иммигрантов, приезжавших в Соединенные Штаты. Это были ворота в «страну свободных», символ плавильного котла народов: на этом острове размещался центр приема иммигрантов, большая часть которых приезжала из северных европейских портов: Ливерпуля, Бремена, Гамбурга и Глазго. Чтобы не тратиться на отправку домой иммигрантов, которым отказывали во въезде, пароходные компании нередко проводили медицинский осмотр и даже давали пассажирам задания и тесты, чтобы убедиться, что те физически и умственно годны, прежде чем они доберутся до этого острова в Нью-Йоркской гавани.

Неподалеку от острова Эллис стоит Статуя Свободы, возведенная в 1886 году, с высеченным на основании стихотворением: «Дай мне твоих изможденных, твоих бедняков,/твои задавленные массы, жаждущие вздохнуть свободно…» [112]. Как и десятки миллионов иммигрантов, пересекших Атлантику, статуя была привезена на корабле. Ее сконструировали в Париже и отправили из Гавра, разобрав на 350 частей.

Создание статуи Свободы, Париж, 1884 г. (Альбер Ферник, фото предоставлено Музеем Бартольди/Кристианом Кемпфом)

Память о мигрантском прошлом

Остров Эллис служил точкой входа и пунктом проверки для миллионов мигрантов, въезжавших в Соединенные Штаты до середины XX века. В 1954 году госпиталь для иммигрантов на острове Эллис был заброшен. Художник JR исследовал национальные архивы и скопировал найденные там фотографии в качестве граффити на стены заброшенного здания на острове.

Уход за детьми в госпитале (переработано JR; изображение предоставлено Национальным архивом)

Реальность для новых иммигрантов, ищущих работу в Америке, не всегда оказывалась столь радужной, как обещала, «сзывая к нам от дальних берегов» Госпожа Свобода. Многие в конце концов возвращались домой; для кого-то это была история успеха, а для кого-то – провал. Оставшиеся зачастую не выходили из бедности и сталкивались с дискриминацией. Многие были вынуждены принять «гибридную идентичность» и стать итало-американцами, поляко-американцами и т. п., чтобы «примирить этническое происхождение и лояльность стране проживания» [113].

В предписаниях и ограничениях были отражены сложные принципы классификации по расовому и этническому признаку, дававшие привилегии северным европейцам по сравнению с выходцами из Средиземноморья и Восточной Европы, к которым некоторые относились как к людям более низкого сорта. Неевропейцы на этой лестнице были еще ниже. Отделенные от остального общества в гетто, многие иммигранты, жившие раньше в сельской местности, сталкивались в новых американских городах с трудностями и изоляцией. Для этих мигрантов первого поколения жизнь могла быть крайне трудна.

Перелетные птицы

Около половины мигрантов из Европы в Америку возвращались домой, хотя процент возвращений сильно разнился в зависимости от страны происхождения [114]. Из испанских и итальянских иммигрантов домой возвращалось примерно столько же, сколько оставалось, а из русских, ирландцев и скандинавов возвращалось только 5 %.

Некоторые направления привлекали меньше поселенцев и больше временных жителей, чем другие. Около половины всех мигрировавших в Аргентину вернулись домой, а из тех, кто добрался до Соединенных Штатов, вернулись меньше трети. Тем не менее значительную долю составляли сезонные работники, число которых увеличивалось по мере снижения цен на переезд через Атлантику. В Аргентине такие сезонные мигранты, многие из них итальянцы, назывались golondrinas (ласточками) [115] или «перелетными птицами» [116]. Они переезжали, услышав о доступной работе, и возвращались домой по истечении срока договора. Благодаря более надежным, быстрым и дешевым пароходным перевозкам число таких мигрантов значительно возросло.

Плакат 1890-х гг., рекламирующий популярную транспортную компанию Red Star Line

Некоторые возвращались окончательно, как достигнув успехов, так и потерпев неудачу. Согласно исследованию об ирландских мигрантах, вернувшихся из Соединенных Штатов до Первой мировой войны, те, кто возвращался, обычно имели преимущества перед теми, кто никогда никуда не переезжал, и многим даже платили больше, чем тем, кто уехал и остался за границей [117]. При этом вернувшимся норвежским мигрантам, наоборот, в этот период приходилось хуже, чем тем, кто остался в Соединенных Штатах, но прибыв обратно в Норвегию, они все равно оказывались на более высокооплачиваемых работах по сравнению с теми, кто никогда не уезжал [118].

Агенты пароходных компаний уговаривали людей переезжать, вплоть до того, что обещали им несуществующую работу, а иногда рьяно отговаривали мигрантов возвращаться домой. Очевидно, из-за одной-единственной истории неудачи «еще триста человек даже пытаться не станут» [119]. Известно, что агенты также давали взятки чиновникам, ведавшим вопросами иммиграции, тем самым «искусственно провоцируя» миграцию в Америку.

Азия: новообретенные свободы

Для мигрантов в атлантическом мире основной моделью миграции было поселение. Для работников из других регионов обычной практикой была циклическая и временная миграция на дальние расстояния. В Америке работники из Ирландии и Италии, прибывшие работать на железных дорогах или подобном крупном строительстве, жили в импровизированных лагерях бок о бок с наемными работниками из Китая и других регионов Азии.

Поток мигрантов в Америку из Европы был не единственным крупным миграционным потоком в этот период: сопоставимое по массовости переселение происходило в юго-восточных и северных регионах Азии, куда переселялись из Китая, России и Индии. Во второй половине XIX века из Китая уехали более 50 миллионов человек – число, сопоставимое с количеством мигрантов, уехавших из Европы. За границу отправились также 30 миллионов индийцев. Миллионы людей перемещались в пределах Африки и Латинской Америки.

От Бомбея до Буэнос-Айреса, от Токио до Шанхая растущие центры промышленности и коммерции привлекали работников на фермы, фабрики и заводы, на биржи и в банки. Пароходы и железные дороги, сыгравшие ключевую роль в массовом переселении европейцев, также обеспечивали более быстрые переезды для все большего числа мигрантов из Азии и других регионов, в то же время создавая рабочие места в строительстве.

Эпоха принудительной трудовой миграции заканчивалась. Большинство индийцев теперь переезжали в британские колонии в Малайзии, на Цейлоне и в Бирме по собственному желанию, и те, кто переезжал первыми, создавали сообщества, которые помогали мигрантам следующих волн. Кабальных работников, вынужденно оказавшимся в долговом рабстве, чтобы заплатить за проезд, было менее 10 %.

Подобным образом из 19 миллионов китайских работников, переехавших в Таиланд, Французский Индокитай, Голландскую Индию и на Филиппины, связаны кабальными договорами были только около 750 000 человек. Большинство работали на китайских предпринимателей за жалование, у некоторых была перспектива получать долю от прибыли. Развитие разветвленной китайской торговой сети в Юго-Восточной Азии способствовало движению рабочей силы по региону.

Как и в Америке, не все прибывшие оставались там навсегда. В течение этого периода домой возвращались многие мигранты из Индии, но процент вернувшихся значительно варьировал в зависимости от направления миграции. Значительная доля тех, кто отправился на Маврикий и в Восточную Африку, пустили там корни – или попытались это сделать. Националистические правительства в 1960-е и 1970-е годы изгнали много африканских семей азиатского происхождения, и те стали «дважды мигрантами», или же повторными беженцами.

Миграционные потоки, 1846–1940

(Из книги Адама Маккьюэна «Глобальная миграция, 1846–1940»)

Переселенчество

На севере Азии с середины XIX века миграция поощрялась программами переселенчества, проводимыми от имени российского и китайского правительств. В России незадолго до этого отменили крепостное право, а правительство Цин ослабило ограничения на переезд в Маньчжурию.

В результате этой новообретенной свободы около 30 миллионов китайцев и примерно 13 миллионов русских перебрались в Северную и Центральную Азию, значительно увеличив китайское население Маньчжурии и русское население Сибири. В обоих регионах были возможности для развития сельского хозяйства и промышленности, однако правительства Китая и России особенно приветствовали переселение туда своих работников, чтобы закрепить за собой территории и усилить эти приграничные регионы.

В эту эпоху беспрестанного передвижения Япония выделялась своим нежеланием поощрять миграцию. Однако к концу XIX века из-за безработицы и дефляции правительство Мэйдзи было вынуждено разрешить работникам выезжать за границу в больших масштабах, многие отправились в Бразилию и Соединенные Штаты. Они нанимались работать на кофейных, сахарных и хлопковых плантациях, а затем уезжали в Сан-Паулу, Буэнос-Айрес и Лиму, где многие открывали малый бизнес вроде парикмахерских и ресторанов.

Торговец ландшафтом: японский садовник в Мехико

Каждую весну засаженные деревьями улицы Мехико покрываются лиловыми цветами жакаранды. Когда цветы опадают, все дороги, парки и тротуары устланы коврами фиолетовых лепестков.

Этим ярким пейзажем город обязан бывшему японскому императорскому садовнику [120]. Тацугоро Мацумото впервые приехал в Латинскую Америку в 1880-е годы. Он был одним из первых японских иммигрантов, свободно совершившим путешествие через Тихий океан, когда новое реформистское правительство ослабило ограничения на выезд из страны. Мацумото работал в Лиме и Сан-Франциско, на несколько лет вернулся в Японию, а потом окончательно поселился в Мексике. В 1930-е годы он работал садовником при президентском дворце, и президент Паскуаль Ортис Рубио, вдохновившись после поездки в Вашингтон, потребовал посадить по всей столице вишневые деревья.

Зная, что в Мехико с его мягкими зимами вишни цвести не будут, Мацумото предложил вместо них жакаранду – это цветущее растение он видел в Перу. Сегодня ее лиловые цветы кажутся неотъемлемой частью столицы весной, ведь они украшают там улицы почти целое столетие – а все благодаря совету садовника-иммигранта из Японии.

Тацугоро Мацумото (из личного собрания семьи Мацумото)

Переселение и перемещение

В XIX веке миграция происходила параллельно с расширением империй, захватывавших новые территории и заселявших колонии своими гражданами. Британская империя основала колонии поселенцев в Канаде, Австралии, Новой Зеландии и Вест-Индии, рядом со своими территориями в Индии, на Среднем Востоке, в Юго-Восточной Азии и Африке. В эти края переехали поселенцы, солдаты и бюрократы из центра империи, принеся с собой свои язык и культуру.

Это влияние ощущается по сей день. Английский до сих пор является государственным языком для четверти мирового населения. На французском языке говорят в бывших колониях и поселениях по всей Юго-Восточной Азии, Западной Африке, в странах Магриба, а также в Демократической Республике Конго, бывшей колонии Бельгии. Былую власть Нидерландов можно уследить в Южной Африке на примере того, что потомки голландских поселенцев и бывших рабов говорят на языке африкаанс.

«Нельзя исполнять африканскуюмузыку на нормальном английском»

Фела Кути, нигерийский музыкант и певец,

«король афробита» (1938–1997)

Колониальное наследие Британии и Франции в Африке до сих пор влияет на английский и французский язык, несмотря на высокомерные попытки контролировать использование языка со стороны учреждений вроде Французской академии. В музыкальном жанре афробит (или афрофанк), возникшем в 60-е и 70-е, западноафриканские языки вроде йоруба и игбо смешивались с английским пиджином и французским сленгом. Говоря словами сенегальского профессора Сулеймана Бахира Дианя, который обращает внимание на то, как молодежь заново создает язык бывших колонизаторов от крыш домов до онлайн-платформ, молодые африканцы продолжают изменять французский язык «по шутке, по панчу, по книге за раз» [121].

Для перемещенных людей последствия могли быть катастрофическими. Например, в Америке истории о возможностях, которые часто иллюстрируют эту эпоху массовой миграции, соседствовали с убийствами и насильственным перемещением коренного населения, чтобы у европейцев и других приехавших было больше места.[122] [123] Глобальная миграция от Аляски до Аргентины и из одного конца Азии в другой была двуликой, как указывает историк Сучета Мазумдар:

Процессы, приводившие к тому, что европейцы покидали родину и приезжали в эти разные части света, также влияли на людей, в чьи земли они прибывали. Миграция народа хань в Маньчжурию сделала эту местность «более китайской» и тем самым сильнее присоединила ее к империи, а европейские поселенцы на американском Среднем Западе сделали то же самое для американского государства [124].

8

Паспорта и проблемы

В десятилетия, предшествовавшие Первой мировой войне, точка зрения, что открытые границы способствуют благополучию и дают возможность избежать тягот, стала затмеваться усиливающимся национализмом, шовинизмом и экономическим протекционизмом. Вводилось все больше разнообразных правил передвижения, целью которых был контроль въезда и выезда по признаку расы, национальности, возраста, класса, вероисповедания и навыков. Этому способствовала новая, более эффективная бюрократия.

До 1914 года земля принадлежала всем. Каждый отправлялся куда хотел и оставался на сколько хотел. Не было никаких разрешений, никаких санкций, и я снова и снова получаю истинное наслаждение, видя, как удивлены молодые люди, когда узнают, что до 1914 года я путешествовал в Индию и Америку, не имея паспорта и вообще не представляя, что это такое.

Стефан Цвейг. Вчерашний мир[17]

В результате глобального конфликта 1914–1918 годов значительно возросла враждебность к иностранцам, что привело предшествующую эпоху массовой миграции к резкому завершению. Прошли те времена, когда решения, где им жить и работать, принимали отдельные люди, а не государства. «Ничто, возможно, не свидетельствует о падении человечества после Первой мировой войны более очевидно, чем ограничение личной свободы перемещения человека и его гражданских прав[8]», – писал австрийский автор Стефан Цвейг.

Скитальцы, бродяги и революционеры

Государства уже давно пытались регулировать свободное перемещение людей. В Европе некоторые формы удостоверения личности и контроля за перемещением с переменным успехом действовали уже со Средних веков. Власти понимали, что если они не знают, кто их подданные и где они живут, то они не могут их контролировать, облагать податями или записывать в солдаты. Когда личность человека не установлена, ему проще избежать и наказания за преступления.

Английский законодательный акт XIV века запрещал «всем, кроме пэров, знатных купцов и солдат» покидать страну без разрешения на том основании, что самовольные путешествия могут вызвать «религиозные отклонения». В 1548 году в Пруссии было запрещено перемещение «попрошаек и бродяг», в которых видели угрозу закону и порядку [125]. Передвижение «цыган и бродяг» было запрещено эдиктами во многих странах Европы – отражение точки зрения, что кочевая жизнь и переселение ненормальны и что население должно стать более оседлым.

Английская гравюра XVI в.: просящий милостыню и джентльмен. Помощь бедным и бродяжничество были темами общественной дискуссии

Немецкие законы XVII века пытались крепче привязать слуг к хозяевам. В Англии Акт оседлости 1662 года запрещал бедным перемещаться между приходами в поисках более щедрого пособия или работы. До того как в 1834 году Закон о бедных не отменил такой контроль, целые поколения вынуждены были прозябать на одном месте. В годы, предшествовавшие Французской революции, контроль за перемещением крепостных и граждан был «ключевым механизмом господства при старом режиме» и одной из главных причин недовольства французских революционных лидеров.

При этом существовавшие в те века многочисленные ограничения было крайне трудно соблюдать. Удостоверения личности и системы контроля за перемещением не использовались повсеместно вплоть до современности. Если они и существовали в принципе, то от них избавились в XIX веке как от «бумаги, не нужной процветающему миру, пребывающему в движении» [126]. На них смотрели как на устаревшие феодальные пережитки, которые привязывали людей к обрабатываемой ими земле, или как на символы чрезмерно меркантилистского мышления, подразумевающего, что богатство нации измеряется капиталом и людьми, а не тем, что она производит и продает.

Прощайте, открытые границы

Как и многие «чрезвычайные меры», вводимые во времена кризиса – нередко под предлогом безопасности, – ограничения свободного передвижения, введенные в начале Первой мировой войны якобы временно, стали постоянными и препятствовали миграции.

С тех пор все больше стран стали требовать от путешественников удостоверения личности – паспорта и визы. Когда война закончилась, переговоры об открытии границ не увенчались успехом. Япония, Китай и Индия требовали свободы перемещения для рабочей силы, но новая Лига Наций не отменила новую паспортную систему и не ослабила контроль международной миграции.

Паспорта и удостоверения гражданина вскоре стали отличительной чертой современного национального государства. К середине XX века, когда происходила деколонизация, паспорта и визы уже действовали повсеместно. Новые государства брали пример с уже существующих. Люди внезапно не смогли больше пересекать границу без документа с фотографией, где было указано место рождения и национальность.

Строгие правила о паспортах

Государственный департамент предупреждает путешественников о новых ограничениях для иностранцев.

Специально для New York Times.

ВАШИНГТОН, 20 декабря.

В предупреждении американцам, выезжающим за границу, выпущенным сегодня Государственным департаментом, разъясняется, что без принятия должных предосторожностей касательно паспортов их ожидают значительные затруднения. Не разрешается въезжать в Германию без паспорта, к которому приложена фотография, подписанного сотрудником дипломатического представительства или консульства Германии.

Ажиотаж по поводу паспортов для поездки в Европу силен и показал, что многие подающие на паспорт не полностью понимают строгость требований. В ответ на это департамент сегодня выпустил следующее предупреждение…

New York Times, 1914

Индия и война

Новые паспортные правила

ДЕЛИ, 5 марта.

Чрезвычайный выпуск Gazette of India публикует следующие правила касательно паспортов в соответствии с Законом о защите Индии:

во исполнение Раздела 2 Закона о защите Индии (Закон о внесении поправок в Уголовный кодекс, 1915, 4) Генерал-губернатор в совете устанавливает следующие правила.

3. Ни одно лицо, выезжающее из Индии или планирующее проехать в какое-либо место за ее пределами, если иного не указано в этих правилах, не может сойти на сушу или взойти на борт ни в каком порту Британской Индии, если он или она не имеет при себе паспорта… полномочия освобождать людей от действия правил.

The Times of India, 1917

Квоты, паспорта и пограничный контроль

Для войны, национальной политики и устройства государства требовалась крупная и продуманная бюрократическая система, в задачи которой входило регулирование миграционных потоков. Вводились квоты, паспорта и другие формы пограничного контроля, чтобы ограничить число людей, въезжающих в страну, зафиксировать, откуда они приехали, и обозначить, к каким правам и ресурсам у них есть доступ.

Политические идеи национальной безопасности, культуры, языка и расы влияли на потоки иммигрантов и эмигрантов так же, как в XIX веке на них влияла экономическая политика. Государства все чаще распределяли права на гражданство по национальному признаку, и, чтобы можно было переезжать и работать, становилось необходимо принадлежать к какому-либо государству и быть им официально признанным.

Растущая обеспокоенность по поводу управления людскими потоками переплеталась с тенденцией к исключению из сообществ по расовому и этническому признаку. В неэффективности экономики и других социальных проблемах обвиняли иностранцев, и некоторые стали рассматривать миграцию как форму девиантного поведения. По всей Европе и в колониальных поселениях были выстроены сложные расовые, этнические и национальные иерархии, основанные на неправильном понимании широко публиковавшихся трудов Дарвина. Социальным дарвинизмом оправдывали формирование общества с высокой степенью социального расслоения, на вершине которого пребывали белые северные европейцы.

Мнимая угроза общественному порядку, которую представляли иммигранты, в сочетании с псевдонаучными теориями и раздутыми в средствах массовой информации предрассудками в конце XIX – начале XX века приводила к все более подозрительному отношению к «иностранцам». Это все чаще выражалось в дискриминационной политике иммиграции, высылках, жестоких погромах и этнических чистках.

«Американская стена» (Библиотека Конгресса)

В Австралии в 1905 году ввели «тест на грамотность»: человек, желающий переехать в Австралию, должен был написать 50 слов на любом европейском языке на выбор сотрудника иммиграционной службы, например, на гэльском. Тех, кто не справился с заданием, могли депортировать. Этот тест применялся в рамках исполнения Акта об иммиграционных ограничениях, который стал краеугольным камнем неофициальной политики «белой Австралии».

Другие страны ужесточили требования для въезжающих. Франция в 1917 году начала требовать, чтобы все иностранцы носили с собой удостоверение с фотографией, где была указана национальность владельца и род занятий. Похожие меры для иностранцев приняли Германия и Британия. Соединенные Штаты тоже стали более агрессивно блюсти свои границы: в 1917 году там тоже ввели тест на грамотность для всех мигрантов.

Было «Выхода нет», стало «Входа нет»

В предыдущие столетия правительства пытались контролировать выезд из страны. С середины XIX века миграционная политика сосредоточилась на тех, кого стоило пускать в страну.

Государства рассматривали – и продолжают рассматривать – свое население как ценный источник налогов, рабочей силы, военной и экономической мощи. Частные работодатели подобным образом старались держать работников при себе, зачастую принудительно. В XVIII и XIX веках некоторые европейские государства не поощряли выезд или запрещали его. В феодальной Японии для тех, кто покидал страну без разрешения, предусматривалась смертная казнь.

Беспокойство, что люди покидают страну, никуда не делось, но после Первой мировой войны правительства стали гораздо сильнее волноваться о том, как ограничить въезд. Эта перемена позиции также отражала перемены в том, какого происхождения были мигранты, куда они стремились переехать и почему уезжали.

Со стремительным ростом промышленности и постепенным падением рождаемости страны северо-запада Европы стали скорее направлением для мигрантов, чем источником рабочей силы. Мигранты и раньше уезжали из более богатых европейских стран в менее благополучные регионы и в более отдаленные колонии, но после Первой мировой войны все больше мигрантов уезжали из более бедных Южной и Восточной Европы, обычно стремясь на север или садясь на корабли в Канаду, Австралию, Аргентину, Бразилию и Новую Зеландию.

Корабль смерти

Легкость, с которой люди когда-то перемещались по Европе, и их шок от того, как ужесточились правила, запечатлен в художественном романе Б. Травена. В книге «Корабль смерти» (1926) рассказчик – моряк из Соединенных Штатов – вскоре после Первой мировой войны пытается выехать из Франции и недоумевает, когда у него просят документы:

«– У меня нет паспорта. И никакого удостоверения от французских властей. И печати о въезде нет. И таможенной печати нет. У меня вообще никаких бумаг нет. Никогда в жизни у меня никаких бумаг не было…

– У вас должны быть какие-нибудь бумаги, чтобы показать, кто вы такой, – сообщил мне полицейский.

– Не нужны мне бумаги. Я знаю, кто я такой, – ответил я.

– Возможно. Но другим людям тоже интересно, кто вы такой» [127].

Рождение Большого брата

В предыдущие столетия глобальный характер миграции формировался под влиянием частных предприятий вроде Голландской Ост-Индской компании и таких структур, как церковь. Теперь же удостоверения личности и паспорта позволяли национальным государствам выбирать, кто имеет право на въезд и выезд. С помощью регулирования передвижения людей правительства также могли решать, к каким ресурсам, работам и социальным службам у людей будет доступ.

У этого было еще одно непредвиденное последствие: большие группы людей внезапно оказались без государства, от которого могли получить права и защиту. Становление более жестких государственных границ привело к увеличению числа людей без гражданства и беженцев.

Нансеновский паспорт

В 1917 в результате Октябрьской революции и последовавшей за ней Гражданской войны в России более миллиона людей бежали в Европу, где правительства усилили попытки разработать новые правила и создать новые учреждения, чтобы справиться с кризисом беженцев. Для надзора за этой новой категорией людей без гражданства Лига Наций в 1921 году учредила Верховную комиссию по делам беженцев – в ответ на проблему, которая тогда считалась беспрецедентной и кратковременной. Комиссия создала для лиц без гражданства Нансеновский паспорт – по имени норвежского политика и полярного исследователя Фритьофа Нансена, который продвигал эту идею. Европейские государства договорились признавать эти документы и разрешить временное проживание людям, которые не могли вернуться на родину. Как и паспорта в целом, программа Лиги Наций по беженцам превратилась из временной в постоянную. Нансеновские паспорта вскоре стали выдавать недобровольно перемещенным армянам, туркам, ассирийцам и курдам.

Беженцы спасались от войн и голода, но виной их положению были также жесткие юридические определения гражданства и непроницаемости границ. Суверенность государств и строгое определение граждан делало иностранцев «юридически посторонними», как подчеркивает в своей работе социолог Саския Сассен. Беженцы стали отдельной, институционализированной категорией людей, на которых не распространялись права, положенные гражданам. Лишенные гражданства, они оказывались в ловушке юридической неопределенности, во многих странах им нельзя было работать, голосовать, перемещаться и иметь доступ к службам, положенным гражданам.

Местные рабочие против иностранных

В межвоенные годы возрастал национализм, а с ним и протекционизм. Промышленные предприятия, ощущая угрозу от конкурентов за границей, лоббировали в правительствах введение пошлин на импортную продукцию. Профсоюзные организации, боясь конкуренции со стороны иностранной рабочей силы, искали способы ограничить число мигрантов и урезать права иностранных работников оставаться на местах и иметь доступ к социальным службам.

В Соединенных Штатах дебаты об «американизации» и иммиграции активно влияли на политику уже более 150 лет. По Берлингеймскому договору 1868 года, ранней версии программ для «иностранных рабочих», которые впоследствии появились и в других частях света, китайские рабочие получили право на работу в США – хотя и с определенными ограничениями.

Отношение общественности к иностранцам менялось, что сопровождалось в последующие десятилетия более строгим государственным регулированием. В 1882 году в США были приняты законы, запрещавшие въезд китайским рабочим, а также тем, кто мог представлять потенциальную угрозу «национальным интересам», в их числе были «осужденные, душевнобольные, слабоумные и лица, могущие оказаться на попечении государства» [128].

С помощью учреждений, единственной задачей которых было выявлять все больше категорий людей, считавшихся нежелательными иммигрантами, и предотвращать их въезд в страну, иммиграционная политика становилась более централизованной. Закон об иммиграции 1924 года обязывал американских консулов в других странах издавать квоты, в том числе подвергать заявителей финансовым проверкам и медицинским обследованиям, прежде чем выдавать визу.

На практике такое урегулирование выходило за пределы пограничного контроля и распространялось на другие страны, что позволяло Соединенным Штатам запретить въезд потенциальным мигрантам задолго до того, как они выезжали из Европы или других мест. Это преподносилось как что-то полезное для путешественников: якобы такой контроль защищал их от того, что им придется продать свое имущество, прежде чем пуститься в бесполезный путь. Иммигранты чаще стали пытаться пересечь границу США по земле, а не по воде или воздуху (самолеты стали перевозить пассажиров на коммерческой основе вскоре после окончания Первой мировой войны), и в связи с этим в 1924 году был создан Пограничный патруль США.

Паспорт паломника

Традиционной практикой мусульман в течение веков было хотя бы раз в жизни совершить хадж в Мекку. Развитие морского транспорта и расширение транспортных сетей, в том числе железнодорожных, привело к увеличению числа паломников в конце XIX века, особенно на маршрутах из Британской Индии и через Османскую империю.

Обе империи хотели установить визовый и паспортный режим, с помощью которого это передвижение можно было бы регулировать. Хадж был серьезным предприятием. Заявляя, что эти меры направлены на безопасность паломников, имперские власти и их транспортные предприятия старались сделать так, чтобы паломники путешествовали только на «одобренных» судах и по «одобренным» маршрутам. Цены на билеты росли, и более бедные паломники, по сути, не могли себе позволить это путешествие. Контролируя, кого пускать в паломничество, власти старались исключать тех, кто, по их мнению, был нежелателен или представлял угрозу [129]. В качестве причины часто называлось предотвращение распространения заразных болезней: холеры или чумы.

Марка с железной дорогой, по которой совершается хадж. Хиджазская железная дорога перевозила паломников со станций в Сирии и на севере к местам паломничества на юге

Ранняя фотография, хадж, Мекка, 1888 год (Аль Саид Абд Аль Гаффар, Британская библиотека). Билет паломника в Мекку от фирмы «Т. Кук и сын»

Паспорта и визовые режимы тогда еще были в разработке. Попытки британских и османских властей регулировать перемещение по своим территориям не оправдали ожиданий. Османская империя еще раньше, в XIX веке, пыталась ввести ряд мер, требовавших от путешественников иметь при себе паспорта и официальные проездные документы, напоминавшие современные визы. Заявлялось, что это позволяет властям различать людей, путешествующих с законной целью: паломничество, торговля, работа, – и тех, кто занимается нежелательной деятельностью: контрабандой или бродяжничеством.

Каковы бы ни были цели такой политики, она провалилась. Выдавать проездные документы могли только консулы Османской империи, а в Индии единственным портом, где было консульство и где паломники могли подать заявление на перемещение из одной империи в другую, был Бомбей. На деле, когда паломники путешествовали без виз или паспортов, их, как правило, пропускали.

В 1886 году британские колониальные власти Индии авторизовали фирму «Томас Кук и сын» в качестве «официального бюро путешествий для совершающих хадж». Таким образом, появилась формально санкционированная монополия на перевозку паломников, а ответственность за контроль над ними перешла к частной фирме [130]. Такое делегирование пограничного контроля частной организации стало прецедентом и продолжается до сих пор. Все более сложные и зачастую непрозрачные системы контроля позволили частному сектору пользоваться полномочиями и информационными системами государств для контроля миграции.

Посредники, дельцы, контрабандисты

Первые паспорта и визы редко выполняли свою ожидаемую функцию. Пограничным службам не хватало инфраструктуры и международного сотрудничества, необходимых для того, чтобы стать эффективным способом контроля. По той же причине проездные документы не гарантировали путешественникам права отправиться, куда им угодно.

Там, где не хватало государственного контроля, пробелы заполняли частные структуры. До начала XX века посредники нередко помогали нанимать, финансировать и перевозить мигрантов и связывать их с потенциальными нанимателями. Усиление регулирования и контроля в прошедшем столетии только сделало роль таких посредников более важной.

Государства часто заявляют, что их цель – защищать мигрантов от эксплуатации со стороны недобросовестных посредников. Однако такие посредники не только не исчезли, а стали еще сильнее, многие из них помогали мигрантам разбираться во все более сложных и запутанных правилах [131]. Также они могли оказаться торговцами людьми, контрабандистами или спекулянтами, и во многом их существование было прямым следствием усиленного пограничного контроля.

Ограничения на въезд вводились еще с 1860-х годов, но только в XX веке гораздо более строгие и всеобъемлющие правила пересечения границ стали нормой. Ощущение кризиса после Первой мировой войны усилило и легитимизировало более суровый контроль, так как на иностранцев стали смотреть с недоверием и подозрением. Государства снабжали оружием и укрепляли границы, и на смену либерализму XIX века пришли протекционистские тенденции, продолжающиеся по сей день.

9

Войны, массовая мобилизация и выселения

Война в Европе… непременно воспламенит весь мир.

Фердинанд Генрих Граутофф. 1906 год

Горящий мир

К 1914 году вся Африка, кроме Эфиопии и Либерии, была под контролем европейцев. Великобритания и Франция контролировали самые обширные колониальные владения, ставшие в начале войны бесценным источником солдат и рабочих.

Британия для участия в военных действиях завербовала около 1,5 миллиона индийских подданных, еще 1,3 миллиона прибыли из доминионов. Новая Зеландия отправила через океан 100 тысяч мужчин в возрасте от 15 до 49 лет, из которых погибли около пяти тысяч – один из наиболее значительных вкладов в пределах Британской империи, учитывая очень маленькое население страны [132].

В годы Первой мировой войны в солдаты были завербованы более полумиллиона африканцев, и как минимум 350 тысяч участвовали в сражениях на территории Европы. Остальные служили в самой Африке. К тому же еще 252 тысячи африканцев были завербованы в Европу в качестве рабочих. Около полутора миллионов работали в Африке носильщиками или были заняты на других вспомогательных работах в войсках своих колониальных правителей [133].

Согласно подсчетам, в этом конфликте погибли более 85 тысяч африканских солдат, а около 200 тысяч носильщиков умерли во время изнурительных и долгих марш-бросков от истощения и болезней. В общей сложности число африканцев, потерявших жизнь в Великой войне, превышает число погибших среди войск Канады, Австралии и Индии [134].

Франция завербовала полмиллиона солдат из колоний в дополнение к 90 тысячам, уже мобилизованным в колониях до войны. Среди новых солдат было около 166 тысяч западноафриканцев, 46 тысяч мадагаскарцев, 50 тысяч индокитайцев и около 211 тысяч алжирцев, тунисцев и марокканцев, бо2льшая часть которых служила в Европе [135].

Крушение парохода «Менди»

Во время Первой мировой войны погибли более 1700 чернокожих южноафриканцев, завербованных выполнять небоевые задачи. Треть этих служащих утонули во время одной катастрофы, когда пароход «Менди», перевозивший их во Францию, затонул в Ла-Манше после случайного столкновения с другим военно-транспортным судном.

Даже если бы кто-то из них выжил, они не могли бы принимать участие в сражениях. Африканцам, добровольно записавшимся на службу, не разрешалось выполнять боевые задачи, что отражало расистские взгляды южноафриканского правительства, которое опасалось, что оружие даст им силу. Вместо этого добровольцам поручали черную работу, начиная с того, что на судах, переправлявших их в Европу, они должны были драить палубу и чистить картошку. В 2024 году их память наконец почтили, разбив мемориальный сад в Кейптауне.

Пароход «Менди» затонул 21 февраля 1917 года. Погибли 30 членов экипажа из Британии и Сьерра-Леоне и 616 военнослужащих – в основном это были мужчины из Южноафриканского корпуса туземного труда (South African Native Labour Corps, SANLC)

Британия и Франция также завербовали почти 140 тысяч контрактных работников для небоевых задач в специальный трудовой корпус, что освобождало войска для боевых действий. Во Франции китайские рабочие занимались техническим обслуживанием локомотивов, танков, электрических и насосных станций, работали при строительстве портов. Говорили, что во французских портах почти на каждом кране сидит по китайскому рабочему [136].

Члены Китайского трудового корпуса в Европе во время Первой мировой войны (Чатэм-хаус)

Стертая идентичность

Мигранты, которые во время войн и между ними были солдатами, служили во вспомогательных войсках или рабочими, часто подвергались дискриминации. Национализм военного времени подпитывался существующими предрассудками и сегрегацией по расовому, классовому и социальному признаку. Это касалось не только иностранных войск, но расовых меньшинств, представители которых служили солдатами, например 400 000 военнослужащих-афроамериканцев, около половины которых служили в армии США в Европе.

Правительства нередко изолировали их, в то же время побуждая мигрантов больше походить на местных, отказываться от своей прошлой идентичности и ассимилироваться с любой доминирующей культурной тенденцией. Программы «американизации» обучали мигрантов английскому языку и «американскому» образу жизни. Похожим образом «русифицировались» разные народности внутри более крупной Российской империи, которые отказывались от своих языков и культур под влиянием более насильственного подчинения, чем в Соединенных Штатах.

Геноцид и этнические чистки

Попытки создать более однородное общество на протяжении истории приводили к намеренному истреблению целых групп населения: систематические убийства армян в Османской империи во время Первой мировой войны, евреев, цыган и представителей других народов во время Холокоста во Вторую мировую войну и массовые убийства тутси и других народов во время геноцида в Руанде в 1994 году. Мрачное эхо политики русификации в СССР и сегодня отзывается на постсоветском пространстве.

Несмотря на то что многие мигранты сталкивались с расизмом, мобилизация военного времени также привела к «беспрецедентным межрасовым и межкультурным контактам, обмену опытом и взаимоотношениям» [137]. Индийцев отправляли не только в Европу, но и на Средний Восток, а жителей Восточной Африки вербовали для военных кампаний в Северной. Сообщалось о чернокожем солдате из Южной Африки, который говорил, что самым примечательным в его военном опыте было «увидеть разные человеческие расы со всех концов мира» [138].

Далекие общины, из которых набирались колониальные войска, вовсе не были «второстепенными персонажами грандиозного европейского военного повествования» – эти сообщества были ключевыми в военных действиях. Для многих этот конфликт был серьезным и порой шокирующим опытом [139]. В африканских и азиатских деревнях сотни тысяч людей в так называемом колониальном тылу теряли мужей, братьев и отцов [140].

Франция вербовала вьетнамцев служить в Европе солдатами и работать на заводах, в больницах, на фермах и стройках. Кроме того, почти 50 тысяч вьетнамских солдат и столько же рабочих отправили в Африку, на Балканы и на Средний Восток. Французское правительство размещало работников в охраняемых бараках, откуда им запрещено было выходить по вечерам. Несмотря на попытки ограничить им социальные контакты, некоторые из них знакомились с француженками и женились на них [141].

«Самые свирепые наемники в мире»

Гуркхи в бою, с шестизарядным противотанковым орудием в Тунисе, 16 марта 1943 г. (Имперский военный музей)

В Британии и Франции бытовала идея о том, что бывают от природы «склонные к войне» расы (races guerrières), что влияло на то, кого отправляли на фронт, а кого определяли на вспомогательные задачи вроде транспорта или сельскохозяйственных работ. Особенно европейских генералов впечатляли так называемые воинственные расы – непальские гуркхи и пенджабские сикхи. Солдаты из этих групп с XIX века играли важную роль в укреплении и защите колониального режима [142]. В Первой мировой войне сражаться за британцев были призваны более 200 тысяч гуркхов, из которых погибло не менее 20 тысяч [143]. Понятие воинственной расы закрепилось в популярной культуре. В середине 90-х годов журнал U.S. News and World Report предложил вербовать гуркхов, «самых свирепых в мире наемников», в войска быстрого реагирования ООН: «Давайте наймем тех воинов со стальными нервами, которые защищали Радж, чтобы они делали для мира грязную работу в Боснии и Руанде» [144].

Межвоенные годы: Америка

Те из двухсот или более тысяч афроамериканцев, кто выжил на службе в Европе, вернулись в стремительно меняющуюся страну. Иммиграционные власти США с 1920-х годов начали ограничивать въезд мигрантов из Европы, видя в них угрозу американским ценностям и идентичности.

В то же время стремительная индустриализация требовала больше рабочих. Не случайно многие афроамериканцы в этот период, который историки называли первой «Великой миграцией», многие афроамериканцы двинулись на север. Стремясь сбежать от сегрегации, линчевания и жутких экономических условий Юга, многие из них находили рабочие места, более не занятые иммигрантами из Европы.

В десятилетия после Первой мировой войны чернокожее население Детройта увеличилось на 611 %, Кливленда – на 308 %, в Чикаго выросло более чем в два раза, а в Нью-Йорке – на 66 % [145]. Существенные изменения расового состава в городах по всей стране были связаны с промышленным ростом и появлением большого количества рабочих мест на заводах и фабриках.

Работник-мигрант на сборе хлопка, Калифорния, 1938 г. В бедных и сельских районах США чернокожие работники были ограничены в выборе работы (Доротея Ланж/музей Гетти)

В северных регионах Соединенных Штатов жизнь была менее унизительной и тяжелой, чем в южных. Чернокожие американцы могли свободно сидеть в автобусах и трамваях и, по словам одного мигранта из Филадельфии, не были обязаны «обращаться к каждому белому мальчишке «мистер» [146]. И все же чернокожие американцы продолжали страдать от повсеместной дискриминации, сосредоточивались в гетто и были вынуждены довольствоваться менее престижной работой.

Вторая Великая миграция

Группа работников-мигрантов направляется в Нью-Джерси собирать картофель, 1940 г. (Corbis/Getty)

Еще одна массовая миграция более чем пяти миллионов афроамериканцев с Юга на северо-восток и Средний Запад США началась в первые годы Второй мировой войны и продолжалась до конца 1960-х. Эта вторая Великая миграция была значительно масштабнее первой. На этот раз мигранты также отправлялись на запад, где в таких городах, как Лос-Анджелес и Окленд, квалифицированным рабочим предлагали трудоустройство в оборонной промышленности. Прибытие такого большого числа людей преобразило и города, куда они переезжали, и самих мигрантов, многие из которых овладели новыми навыками и стали социально активными. Движения 60-х годов за власть темнокожих (black power), например «Черные пантеры», возникли в сочетании с новыми видами социального взаимодействия, появившимися в ходе этих Великих миграций [147].

Подлая декада[9]: бегство евреев

В годы перед Второй мировой войной евреям, бежавшим из нацистской Германии, во многих европейских странах были не рады. В тот момент нацисты рассматривали их эмиграцию как решение так называемого еврейского вопроса.

Мало кто стремился помогать беженцам. В 1939 году Британия закрыла для въезда евреев Палестину. Кораблям, например лайнеру «Сент-Луис», везшему из Гамбурга более 900 еврейских беженцев, запретили заходить в порты США и Канады, и им пришлось возвращаться в Европу. Многие вернувшиеся в Германию евреи были убиты во время Холокоста.

То, как европейские и другие страны объясняли запрет на въезд евреев, до сих пор звучит в наиболее радикальных антимигрантских высказываниях. Правительство Нидерландов в 1938 году заявило, что «дальнейшее вторжение чужеродных элементов повредит сохранению нидерландского народа. Правительство считает, что, в принципе, наша ограниченная территория должна быть доступна только нашим гражданам» [148].

После погрома, известного под названием Kristallnacht – Хрустальной ночи или Ночи разбитых витрин – в ноябре 1938 года, когда было разрушено 267 синагог, а более 30 000 евреев забрали в концентрационные лагеря, появилась серия гуманитарных инициатив Kindertransport (перевозка детей). Опасаясь худшего, родители в Германии, Австрии, Чехословакии и Польше отправляли своих детей на воспитание за границу. Британское правительство запрещало въезд в страну взрослым беженцам, но выдало около 10 000 виз детям младше семнадцати лет, если какая-нибудь британская семья гарантировала, что поддержит ребенка и отправит его домой, когда позволит обстановка.

«Большое приключение»

Боб Кирк уехал из Германии с помощью «Киндертранспорта» прямо перед своим четырнадцатым днем рождения в 1939 году: «Я толком не знал, куда я еду. Там было около 200 детей, и мы все, мягко говоря, слегка нервничали… Мои родители очень старались сделать так, чтобы не казалось, что мы расстаемся, и не делали ничего, по чему можно было бы догадаться, что мы больше не увидимся».

Жена Боба Энн тоже выехала «Киндертранспортом»: «Вокруг нас все были в слезах, но мой папа пытался шутить. Я должна была отправиться в интересное путешествие. Какая удача выпала маленькой девочке! Потом они, наверное, прыгнули в такси, чтобы доехать до следующей станции, и вот они стали махать – и махали, пока у них руки чуть не отвалились, и это был последний раз, когда я их видела». Позднее ее родители погибли в Освенциме.

Младшим из этих детей едва исполнился год. Операция «Киндертранспорт» по сути закончилась 1 сентября 1939 года, когда Германия вторглась в Польшу, а затем Британия и Франция объявили войну, но группа детей из Нидерландов прибыла в Соединенное Королевство 14 мая 1940 года – в день капитуляции нидерландской армии. Большинство оставшихся родителей и других родственников этих детей были убиты во время Холокоста, и дети остались сиротами в Британии. Многих усыновили приемные родители, также многие из них позднее переехали в Израиль, США и другие страны.

«Киндертранспорт» прибывает в Британию, 1939 год

Соседние страны не были гостеприимны, но как минимум полмиллиона евреев все же бежали от нацистского террора, начавшегося после прихода к власти Гитлера в 1933 году. Когда в 1940 году война в Европе закрыла все выходы, из евреев остались те, кто не предчувствовал опасности или не смог бежать. Других эмигрантов и беженцев силой возвращали в Германию, где их ждала почти неизбежная смерть.

Возвращение подневольного труда

Народы по всему миру вступили в конфликт, и снова стал задействоваться подневольный труд, который совсем окончательно не исчезал. Военнопленными и другими недобровольными работниками нередко заполняли ключевые лакуны, когда из-за мобилизации на войну в странах была нехватка рабочей силы.

Разные страны по-разному справлялись с этими задачами: Франция и Британия во время обеих мировых войн использовали рабочую силу из колоний, а Британия также начала брать на работу гораздо больше женщин. Германия изначально задействовала военнопленных – к концу Первой мировой войны в Германской империи работали около двух миллионов пленников.

Во время Второй мировой войны Германия также заключила соглашения с Италией, Югославией и Болгарией, откуда поступило в общей сложности 400 тысяч работников. После вторжения в Польшу в 1939 году поляки были вынуждены работать на экономику Германии и обеспечивать нужды фронта. К 1944 году Германия вынудила восемь миллионов работников из 26 других стран – что равнялось трети рабочей силы в самой стране – работать в условиях, которые можно сравнить с рабскими [149]. Как отмечают де Хаас, Каслс и Миллер, «без труда иностранцев нацистская военная машина потерпела бы крах намного раньше» [150].

Кроме 6 миллионов евреев, погибших в концентрационных лагерях и в массовых казнях, более половины из 5,7 миллиона советских и других военнопленных погибли в Германии от истощения и болезней или были расстреляны [151]. Фриц Заукель, нацистский уполномоченный по рабочей силе, заявлял, что основной принцип подхода к иностранным рабочим заключается в том, что «всех людей следует кормить, обеспечивать укрытием и обращаться с ними так, чтобы использовать их в максимально возможной степени с минимальными возможными расходами» [152].

В гораздо худшем положении из-за систематического ущемления прав людей, которых Рейх считал чужими, оказались евреи, цыгане, гомосексуалы и восточноевропейцы. Де Хаас, Каслс и Миллер показывают, что «нацисты довели эксплуатацию бесправных мигрантов до крайности, которую можно сравнить только с рабством, однако ее юридическая основа – четкое разграничение статусов гражданина и иностранца – обнаруживается как в более ранних, так и в более поздних моделях задействования иностранной рабочей силы» [153].

«Меня взяли, потому что я высокий»

Во время Второй мировой войны примерно 15 % Крестов Виктории – это высшая и самая престижная награда за храбрость в Британии – достались военным из Индии и Непала (в том числе солдатам из числа гуркхов). «На кладбищах Содружества вы повсюду обнаружите могилы индийцев, – замечает писательница Ясмин Хан. – память об их жертве рассыпана по всей Европе» [154].

Как и в первом глобальном конфликте 1914–1918 годов, в сражениях Второй мировой войны участвовали миллионы солдат из колоний по всему миру. Им платили намного меньше, чем солдатам из Европы или США, и не давали такой же возможности расти в звании. Более полумиллиона чернокожих африканских солдат, сражавшихся за Британскую армию в 40-е годы, получали примерно треть от сумм, которые доставались их белым соратникам того же ранга. Многие не получили единовременную сумму, или военное пособие, по завершении войны. Если их убивали или ранили, их семьи не получали выплат, положенных семьям погибших британцев [155].

Официальный британский документ 1945 года, где указано армейское жалованье для разных национальностей (архив Кью)

(с) Ниже указаны ставки военного вознаграждения в соответствии со званием:

(I) Европейские служащие: За месяц службы

Рядовой 10 шиллингов

Каплан 12

Сержант 14

Старший сержант 16

Второй уорент-офицер 18

Первый уорент-офицер 20

Второй лейтенант 25

Лейтенант 30

Капитан 35

Майор 40

Лейтенант-полковник 45

Полковник 50

Бригадир 55

Женщины в составе Восточно-Африканских войск, в том числе врачи-офицеры, получат две трети суммы от соответствующей ставки для мужчин.

(II) Маврикийцы и сейшельцы: Получат половину суммы от соответствующей ставки для европейцев (указана в пунктах (с) и (I) выше).

(III) Азиатский состав: 7/50 ш. за каждый месяц службы вне зависимости от звания, при условии службы в течение не менее чем шести месяцев.

(IV) (a) Африканские и сомалийские служащие, кроме состава E.A.M.L.S.[10]:

Рядовой 3/50 ш.

Каплан 4/00 ш.

Сержант 4/50 ш.

Старший сержант 5/00 ш.

Второй уорент-офицер и взводный уорент-офицер 5/50 ш.

Первый уорент-офицер 6/00 ш.

(b) Состав E.A.M.L.S.:

Рядовой 2/00 ш.

Каплан 2/50 ш.

Сержант 3/00 ш.

Старший сержант 3/50 ш.

Второй уорент-офицер и взводный уорент-офицер 4/00 ш.

Первый уорент-офицер 4/50 ш.

Слева: Плакат с призывом вступить в армию в Аккре, 1942 год. Министерство информации продвигало образ современного подготовленного солдата

Справа: Индийские войска в Италии, 1943 год (Имперский военный музей)

В колониях людей часто записывали «добровольцами» колониальные власти или местные правители. Кто-то шел в армию, потому что крайне нуждался в работе, Британия вербовала солдат из Ганы (тогда она называлась Золотым Берегом), Кении, Южной Африки и других колоний, не глядя на их возраст или состояние здоровья. Многие из них серьезно недоедали и откармливались за три месяца на армейском пайке.

Семнадцатилетний Кваме Асанте, вступивший в армию на Золотом Берегу в 1942 году, вспоминал: «Меня взяли, потому что я высокий. В армии было много пятнадцатилетних мальчиков» [156]. В деревнях по всем африканским колониям распространяли британские пропагандистские листовки. По городам и деревням ездили фургоны с громкоговорителями и транслировали колониальную пропаганду, направленную против немецкой и итальянской расистской идеологии. В пропагандистских фильмах показывали храбрых африканских солдат в учении и в бою.

Во Второй мировой войне сражалась не Британия, а Британская империя.

Ясмин Хан. Радж на войне

Индийские, африканские и арабские солдаты сражались против итальянских, немецких и японских войск в Северной Африке, жертвуя своей жизнью, чтобы защищать разваливающуюся Британскую империю. Примерно каждый пятый африканец, сражавшийся во Второй мировой войне, погиб.

Резня, высылка и обмен населением

Мирные соглашения, заключенные после мировых войн, привели к пересмотру государственных границ. Большие группы людей были вынуждены уехать или оказались отчуждены от своего сообщества. Во многих регионах, например на Балканах, перемещение разных религиозных, культурных и семейных групп имело длительные последствия.

Перемещение людей часто использовалось для укрепления колониальной власти. Османская империя по мере расширения часто переселяла своих подданных-мусульман на новообретенные территории: на острова Кипр и Крит или во внутреннюю часть Балкан. Много десятилетий спустя такую стратегию вновь применит турецкое правительство после вторжения на Кипр в 1974 году.

До конфликта большинство мигрантов самостоятельно принимали решение переезжать в личных целях; во время и после войны мигранты по большей части перемещались в составе групп, подлежащих изгнанию или выселению.

Патрик Мэннинг о Первой мировой войне

в книге «Миграция в мировой истории»

На протяжении ста лет, с 1820 по 1920 год, османы предоставляли приют тем, кто искал убежища, например мигрантам, бегущим из-за российской экспансии на османские территории Кавказа, – но в то же время изгоняли те группы населения, которые считались враждебными для имперских амбиций, например балканских националистов. В результате за это время границу империи пересекли более двух миллионов человек [157].

Геноцид армян

В Ветхом Завете написано, что Ноев ковчег причалил к склонам горы Арарат – эта гора имеет огромное символическое значение для армян, но сейчас находится в восточной части Турции. С 1915 по 1917 год более миллиона армян были систематически убиты, а еще несколько миллионов изгнаны османскими властями в рамках политики «Турция для турок» [158]. Эти события многие считают первым геноцидом XX века[18].

Ливанская марка с дополнительным сбором средств для армянских беженцев, начало 1920-х годов

Не имеющая выхода к морю Республика Армения получила независимость только в 1991 году, после развала Советского Союза. От Урарту и Армянского царства, существовавших более тысячелетия до 428 года нашей эры, осталась лишь маленькая страна в Закавказье. Около десяти миллионов армян до сих пор живут за пределами республики – это более чем в три раза превышает ее население. В течение десятилетий армянская диаспора сохраняет язык и традиции, которые иначе бы исчезли [159]. В бейрутском муниципалитете Бурдж Хаммуд улицы изрисованы антитурецкими граффити и увешаны армянскими флагами.

В 2023 году, после напряженного конфликта, Азербайджану сдался Нагорный Карабах – анклав в Азербайджане, находившийся под контролем армянского правительства, с преимущественно армянским населением, – в результате чего более 100 тысяч человек бежали в Армению всего лишь за неделю.

В начале 1920-х годов из пепла Османской империи родилась Турецкая республика, что привело к новым волнам миграции. Когда Османская империя распалась, начались гонения на нетурецкое население, в том числе греков и армян, их вытесняли, и турецкие поселенцы занимали дома изгнанных.

Вклад Фритьофа Нансена состоял не только в паспортах, названных его именем, но и в том, что он был одним из инициаторов обмена между независимыми Турцией и Грецией в 1923 году. После массовых убийств греков в Турции, а также на основании их явного или предполагаемого вероисповедания как минимум 1,2 миллиона православных греков были вынуждены покинуть Турцию и переселиться в Грецию. Взамен покинуть Грецию и обосноваться в Турции были принуждены 400 тысяч мусульман. Такой «принудительный обмен» подразумевал также лишение этнических греков и турок их турецкого или греческого гражданства и присуждение им нового гражданства.

Японский империализм и перемещения

В начале XX века, когда Европа погрузилась в политический и экономический кризис, недавно ставшая индустриальной Япония стала тянуться в Корею и Китай. В рамках имперской политики она отправляла туда не неквалифицированных рабочих или земледельцев, а торговцев, ремесленников, владельцев магазинов и «отважных купцов», которые тяготели к центрам коммерции в Китае и Корее.

С 1900 по 1930 год два миллиона японцев переехали на Тайвань, и еще десять миллионов – в Корею [160]. Число японцев, проживающих в Маньчжурии, выросло со 180 тысяч в 1933 году до 820 тысяч в 1940-м. На угольные шахты и строительные проекты, управляемые японцами, нанимали сотни тысяч китайских мигрантов, многие из которых были вынуждены покинуть дом из-за засухи, голода и гражданской войны [161].

Такая миграция японцев по региону была частью национальной программы модернизации, которая подразумевала, в частности, укрепление контроля над китайской и корейской рабочей силой. В 1920 году население Японии составляло 56 миллионов, при этом 21 миллион человек работали за границей на японских территориях и в колониях, в том числе в Корее и на Тайване [162].

Японские чиновники управляли производством промышленных и военных продуктов в колониях. Лишившихся имущества корейских крестьян вербовали на японские фабрики, где им поручали грязную работу, которой брезговали японцы. Число корейцев, живущих в Японии, резко возросло. С 1939 года для обеспечения военной экономики в Японии стала проводиться политика принудительного найма. Более 50 тысяч корейских женщин и девушек оказались в сексуальном рабстве в японской армии.

К 1945 году около 10 % населения Кореи работало за пределами страны. Однако в Японии им не давали полных гражданских прав, очень мало из них получали повышение до уровня «белых воротничков», они постоянно сталкивались с системным притеснением. Работающие в Японии корейцы позднее стали называться «гражданами третьих стран», и большинство по принуждению покинули страну после войны.

Японское государство копировало многие черты европейского империализма: экспроприацию земель, насилие и принудительный наем бедняков на черную работу. Как и в других частях света, например в Африке, уход колониальных держав из Азии в годы после Второй мировой войны привел к новым волнам беженцев, вдобавок к миллионам людей, которым уже пришлось покинуть свои жилища из-за войны.

10

Мигранты в послевоенном мире

Первым шагом «деколонизации» часто становилось перераспределение, стирание старых и установление новых границ.

Джессика Намаккал. Ужасающая утопия

Невероятное потрясение, которым стала Вторая мировая война, сравнивали с «демографической бурей» или цунами, оставившим многие миллионы беженцев брошенными на чужих берегах [163]. Им еще повезло. Помимо 40 миллионов погибших гражданских – в том числе шесть миллионов людей, казненных, отправленных в газовые камеры и заморенных голодом при нацистском режиме – в этом глобальном конфликте погибли более 25 миллионов солдат.

Война вынудила около 30 миллионов людей покинуть свои дома. Когда в 1945 году сражения наконец прекратились, как минимум 11 миллионов беженцев оказались за пределами своих стран [164]. Большинство оказавшихся на чужбине людей вернулись потом домой, но многие поселились в Соединенных Штатах (329 тысяч человек), Австралии (182 тысячи) и Канаде (123 тысячи). В общей сложности около 132 тысяч насильно перемещенных евреев, в основном родом из Восточной Европы, приняло новое государство Израиль [165].

Одно только количество беженцев уже создавало огромную нагрузку на организации, созданные для преодоления этого кризиса. Их работу еще сильнее усложняло перемещение государственных границ. После войны государства передвигали старые границы и проводили новые, что вынуждало целые сообщества, которым удавалось избежать перемещения из-за войны, покидать родные места. Более трети этих людей – 12 миллионов – составляли этнические немцы, высланные из Советского Союза и Восточной Европы после Потсдамской конференции, в результате которой в августе 1945 года граница Германии с Польшей была передвинута на запад.

Роль агентств помощи

Несколько самых крупных современных международных организаций скрываются за аббревиатурами. Во время войны «для помощи жертвам войны на любой территории под контролем Организации Объединенных Наций» была создана Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций (UNRRA или ЮННРА). К моменту истечения ее мандата в 1947 году эта организация помогла вернуться домой более чем семи миллионам человек. Еще одна структура – Международный комитет европейской миграции – помогла 3,2 миллиона людей переехать за океан. В это число входили миллион беженцев, отправившихся в Австралию, Канаду, Израиль и США, и около 823 тысяч беженцев и мигрантов, перебравшихся в Аргентину, Бразилию и другие страны Латинской Америки. На смену UNRRA пришла Международная организация по делам беженцев (IRO), которую в свою очередь сменило Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), иногда называемое Агентством ООН по беженцам. В 1951 году появился Комитет по перемещению мигрантов из Европы. После смены нескольких названий он превратился в Международную организацию по миграции (МОМ). Сегодня МОМ и УВКБ – аффилированные с ООН организации, ответственные за миграцию и дела беженцев.

Немцы, жившие примерно на четверти территории, которая когда-то была Германией, теперь обнаружили, что живут в Польше. У них конфисковали имущество и отбирали землю. Немецкоязычные люди в Советском Союзе, Чехословакии (ныне республиках Чехия и Словакия) и других территориях также столкнулись с наказанием за колоссальные людские потери и ущерб, вызванные войной, несмотря на то, что многие из них не воевали на стороне Германии. Немцы жили в Восточной Европе столетиями, некоторые семьи переехали из Западной Пруссии к Черному морю еще в 1780-е годы.

Восстановление Европы

Сотни тысяч беженцев отправлялись на запад, в Америку и другие страны, и на их место приезжали другие люди. Европейские правительства и частные предприятия, столкнувшись с нехваткой рабочей силы, поощряли переезд мигрантов из своих бывших колоний в бывшие центры имперского могущества. Территории бывших колоний становились источником рабочей силы для послевоенной реконструкции Европы.

С 1945 по 1973 год восемь с половиной миллионов белых жителей и «небелых вспомогательных солдат» мигрировали в Италию, Британию, Францию, Бельгию и Нидерланды из колоний этих стран. Для многих стран Африки и Азии путь к независимости не был мирным. В Африке колониальный режим подавлял массовые протесты и восстания в Алжире, Кении, Конго, Зимбабве, Замбии и других странах. Бывшие колонии были разделены насильственным образом. Значительный процент белого населения остался в Восточной и Южной Африке, где белое меньшинство сохраняло за собой власть, не позволяя остальным 85 % населения голосовать и иметь доступ к земле и торговле.

В Европе «возвращенцы» из колоний подвергались дискриминации. Вернувшихся европейских поселенцев и их потомков называли pieds-noirs (черноногими) – раньше этим унизительным французским словом называли коренных алжирцев; вероятно, такое прозвище они получили потому, что рабочие из Северной Африки босыми работали кочегарами на флоте. В 1962 году, когда после восьми лет яростной борьбы Алжир получил независимость, харки – мусульмане, сражавшиеся на стороне французской армии против алжирских борцов за независимость, – также оказались объектом предрассудков, когда стали искать убежища во Франции.

После войны Британия охотно привлекала работников из своих колоний в Карибском регионе, на Индийском субконтиненте и в Африке. Все подданные Британского Содружества в 1948 году получили британское гражданство, что давало им полное право работать и жить в Соединенном Королевстве. К 1951 году 218 тысяч человек из стран Содружества (в том числе из Пакистана, который позднее вышел из его состава) эмигрировали в Великобританию. За следующие десять лет это число увеличилось вдвое. Позднее законы об иммиграции ограничили въезд в страну и права иммигрантов, но к 1981 году в Великобритании жили полтора миллиона людей из стран Содружества.

Британия, Франция, Нидерланды и Португалия могли нанимать работников из своих бывших колоний, а Германия (отдавшая свои колонии Британии после Первой мировой войны), Австрия и Швейцария не располагали обширными диаспорами, откуда они могли бы брать рабочую силу. Вместо этого они пытались привлечь работников из Южной Европы.

«Виндраш»: возможности и нарушенные обещания

Когда мои предки прибыли в эту страну по Закону о гражданстве 1948 года, они прибыли как британские граждане. Они были британскими подданными не потому, что пришли в Британию, а потому, что Британия пришла к ним, перевезла их предков через Атлантику, колонизировала, продала их в рабство, получала выгоду от их труда и сделала их британскими подданными.

Дэвид Лэмми, член Британского парламента

Воодушевленные кадровыми кампаниями и Законом о британском гражданстве 1948 года, тысячи мужчин и женщин с Карибских островов устремились в Великобританию, привлеченные возможностью трудоустройства и перспективами лучшей жизни. Газетные снимки, на которых корабль «Эмпайр Виндраш» заходит в док в Тилбери под плакатом «Добро пожаловать домой», стали символом надежд мигрантов, которым сказали, что Британия хочет, чтобы «сыны Империи» помогали строить многокультурную страну [166].

Первые карибские мигранты с Ямайки сходят на берег с корабля «Эмпайр Вудраш» в 1948 году (Alamy Images)

Эти надежды зачастую не оправдывались. Новоприбывшие из Карибского региона становились жертвами расистских нападок и дискриминации, которая продолжается и по сей день, как показал недавний «скандал с поколением Виндраш», когда обнаружилось, что минимум 83 человека были ошибочно депортированы, а многим другим отказали в их законном праве на британское гражданство и привилегии. Несмотря на прохладный прием, вновь прибывшие сделали существенный вклад в послевоенное развитие Британии. Многие работали на производствах, но большая часть была занята в стремительно развивающихся общественных службах Великобритании, среди которых были Национальная служба здравоохранения и Лондонский метрополитен.

Другие мигранты прибывали из Турции, у которой традиционно были сильные экономические связи с немецкоязычным миром. По официальному соглашению о Gastarbeiter, подписанному в 1961 году, в Германию прибыли 650 тысяч турецких «гостевых работников», многие с детьми и другими родственниками.

Ликвидация империи

Когда после Первой мировой войны распалась Османская империя, на ее территории проводились обмены населением, особенно на Балканах. Вторая мировая война ускорила распад оставшихся колониальных империй.

Во многих случаях имперские власти покидали территории столь же беспорядочно, как и прибывали на них. За разделом земель, в том числе отделением Палестины по окончании Британского мандата в 1947 году – тогда же, когда было проведено насильственное разделение Индии и Пакистана, – последовали масштабные перемещения людей. Поражение в 1945 году Японской империи привело к разделу Кореи, юридически закрепленному в 1948 году.

Националисты в других азиатских странах сопротивлялись возвращению к колониальному статус-кво. Лаос добился независимости в 1949 году, а Камбоджа – в 1953-м, что ознаменовало окончательный развал Французского Индокитая. Вьетнам произвольно поделили в 1954 году вдоль семнадцатой параллели, что привело к миграции более миллиона вьетнамцев, внезапно оказавшихся в разделенной стране.

Как и в 1884 году, когда на Берлинской конференции европейские колониальные державы распиливали между собой Африку, суровая правда заключалась в том, что новые границы редко соотносились с местными реалиями. Общины разделялись, становясь жертвами «картографического насилия» [167]. Границы часто перерезали исторически сложившиеся маршруты, по которым передвигались торговцы, кочевники, работники и люди, желающие навестить семью. В результате движение было значительно ограничено и люди, прежде свободно перемещавшиеся по своей стране, превращались в международных мигрантов.

Картографическое насилие: разделы

Затянувшийся и беспорядочный конец империи в Южной Азии был шоком эпического масштаба, нарушившим равновесие в жизни миллионов ее жителей.

Ясмин Хан. Великий раздел

3 июня 1947 года южноазиаты «одновременно с радостью, ужасом, изумлением и яростью приветствовали» новость о том, что субконтинент будет разделен и трем столетиям европейского колониального правления положен конец.

Решение о разделе Индии было принято за тысячи километров, в Лондоне. Определить новые границы было поручено британскому барристеру сэру Сирилу Рэдклиффу, который не выезжал из Лондона никуда восточнее Парижа. Согласно наскоро набросанному плану, создавалось два независимых государства: Индия с большинством индуистов и преимущественно мусульманский Пакистан.

Эти новые границы, проведенные, предположительно, по принципу вероисповедания, оставили разделенными миллионы семей и общин. Мало того что более чем в 2000 километрах друг от друга образовались два Пакистана (Западный Пакистан и Восточный Пакистан, который впоследствии станет государством Бангладеш), новые границы также разрезали две самые населенные британские провинции, Пенджаб и Бенгалию. В результате произошла одна из крупнейших и самых быстрых миграций в человеческой истории, когда между новыми территориями были вынуждены переезжать около 17,9 миллиона человек [168].

До многих жителей отдаленных районов эти новости дошли только несколько недель спустя. Некоторые узнали о разделе, лишь когда их насильно выселили с мест жительства. Отсутствие ясности относительно новых законов, по которым будут управлять новыми государствами, и последствий как для мусульман, живущих в Индии, так и индуистов, живущих в новообразованном Пакистане, порождало слухи, а затем и беспорядки. Банды и ополчения терроризировали поселения. Сотни тысяч мужчин, женщин и детей погибли в последующей резне.

Беженцы-мусульмане набиваются в поезд, идущий из Нью-Дели в Пакистан, 1947 год (AP Photo/Getty Images)

Так как нападения продолжались, неприязнь между новообразованными странами росла. Сообщества были разделены новыми границами. Теперь Индия и Пакистан были более-менее разделены по религиозному признаку, и граждане с другим вероисповеданием в мгновение ока стали «меньшинствами» и «чужаками», многим пришлось бежать из земли своих предков ради безопасности. Уехало множество работников, предпринимателей, фермеров, закрывались магазины и банки, торговля сошла на нет, урожай оставался несобранным гнить на полях.

Для некоторых территорий, например Пенджаба, два новых государства договорились о полном «перемещении населения» по религиозному признаку. В Дели и других городах мусульманские беженцы садились на поезда и уезжали за сотни километров в страну, которой суждено было стать их новой родиной, – в Пакистан, «страну чистых». Их дома, в свою очередь, заняли индуисты и сикхские беженцы с севера [169].

Универсальных правил работы с беженцами еще не было, поэтому новым правительствам Индии и Пакистана пришлось разрешать этот массовый кризис самостоятельно. В 1947 году Красный Крест прислал в регион расследовательскую миссию, в отчете которой было сказано, что кризис Раздела «столь огромен», что превышал возможности организации [170].

У многих мигрантов не было документов. Газетный заголовок лета 1947 года гласит: «Паспортный режим в данный момент представляется бесполезным» [171]. Мало кто мог предположить, что результатом этого разделения будет один из самых суровых пограничных порядков в мире. Индийцев и пакистанцев разделяют укрепленные границы и бюрократические процедуры, и между странами до сих пор нет прямого авиационного и железнодорожного сообщения. В данный момент в Пакистане есть только одно индийское дипломатическое представительство, в его столице Исламабаде, и только одно представительство высокого комиссара Пакистана во всей Индии, в Нью-Дели [172].

В беспорядках, вызванных Разделом, в конечном счете погибли два миллиона человек. Между Индией и Пакистаном было три войны за спорную область Кашмир – в 1947, 1965 и 1999 годах. Вялотекущий конфликт между этими двумя теперь уже ядерными державами продолжает вызывать трения между странами и нарушать равновесие в регионе, а также не позволяет вернуться на родину множеству мигрантов.

Сикхские беженцы вынуждены перебираться на новую родину после Великого разделения 1947 года (Маргарет Бурк-Уайт/Getty Images)

Вопрос о том, почему было принято решение о разделе Индии, остается спорным [173]. Некоторые ставят это в заслугу – или в упрек – главе Всеиндийской мусульманской лиги Мухаммаду Али Джинне, который убедил последнего вице-короля Индии лорда Маунтбеттена в необходимости раздела. Британии, должно быть, казалось привлекательным разделять, чтобы властвовать, после Второй мировой войны, когда движение за независимость набирало обороты, а колониальному управлению сложно было поддерживать порядок. Джинна стал первым генерал-губернатором Пакистана, многие почитают его как основателя государства.

Обещанная земля

На три тысячи километров западнее Карачи происходило еще одно насильственное разделение, жестокие последствия которого отзываются по сей день.

Во время Первой мировой войны, после того как войска союзников одержали победу над Османской империей в Синайском заливе и Восточном Средиземноморье, Лига Наций выдала Британии мандат на управление Палестиной и Иорданией, а затем и Трансиорданией, что составляло 92 300 квадратных километров территории на восточном берегу реки Иордан. В то время в этом регионе проживали около 75 тысяч евреев и примерно в десять раз больше арабов.

В 1917 году британский министр иностранных дел Артур Бальфур издал постановление в поддержку установления еврейского государства в Палестине. Так называемая декларация Бальфура воодушевила еврейское национальное движение сионистов, основанное на понятии алии – возвращения евреев из диаспоры на родину предков, откуда 2 тысячи лет назад их изгнали римляне. Одновременно набирали обороты арабские национальные движения, так как международные соглашения игнорировали судьбу палестинцев.

Многие евреи, которым удалось избежать ужасов Холокоста, направились в Израиль. В 1947 году, несмотря на сильное сопротивление арабских государств, новообразованная Организация Объединенных Наций разделила Палестину на еврейское и палестинское государства. В мае 1948 года Израиль провозгласил независимость, что привело к вторжению на его территорию пяти арабских стран (Египет, Иордания, Ирак, Сирия и Ливан). По условиям перемирия 1949 года Западный берег отошел к Иордании, а Сектор Газа – к Египту.

После провозглашения независимости еврейское население выросло до 1,2 миллиона благодаря сотням тысячам евреев, переехавших из арабских стран и Европы. На территории, ставшей Израилем, проживали 950 тысяч палестинских арабов, 726 тысяч из которых были вытеснены или бежали сами, что привело к непрерывному и все возрастающему кризису беженцев. Палестинцы называют эти события словом «накба», что означает «катастрофа» или «катаклизм» [174].

Палестинские беженцы

Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР) было создано в 1949 году для поддержки, признания и защиты палестинских беженцев. В 2018 году США отказались от взносов, и бюджет организации был серьезно урезан. Жизненно важная работа этого агентства была еще сильнее подорвана, когда ключевые спонсоры приостановили финансирование в ответ на заявления (на данный момент не подтвержденные), что некоторые его сотрудники принимали участие в жестокостях, учиненных в ходе нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года. Трагедия в Израиле, Газе и на Западном берегу, разворачивающаяся в момент написания этой книги, коренится в запутанной и зачастую невыразимо жестокой истории насильственной миграции евреев и палестинцев. В ходе этого конфликта появляются новые волны палестинских беженцев. Палестинцы уже составляют более половины населения Иордании, куда многие семьи уехали еще три или четыре поколения назад, в 1967 году. Не так давно Иордания приняла около миллиона сирийцев, лишенных крова в результате войны, что сделало ее самой благосклонной к беженцам страной в мире.

Растущее напряжение достигло нового пика в ходе Шестидневной войны 1967 года, когда Израиль захватил территории Западного берега, Газы и Восточного Иерусалима, что снова привело к вынужденному перемещению палестинцев в соседние страны.

В ходе этого конфликта израильские войска также захватили Синайский полуостров, принадлежавший Египту. Во время Суэцкого кризиса 1956 года вмешались Соединенные Штаты и вынудили Израиль, Британию и Францию уйти с этой территории. Однако территориальные принадлежности менялись, и времена изменились. Израиль удерживал полуостров до 1982 года при поддержке США. Его конфликт с арабскими соседями теперь разворачивался на фоне усугублявшейся Холодной войны.

Опускается железный занавес

Утром 13 августа 1961 года жители Берлина проснулись и обнаружили, что их город разделен вооруженной охраной и колючей проволокой. В мгновение ока семьи оказались разлучены с родственниками, любимыми и друзьями. Стена четыре метра в высоту и 155 километров в длину и минный коридор вдоль нее получили название «полоса смерти». Были перерезаны улицы, реки и линии метро, пересекавшие город.

Несмотря на опасность, примерно пяти тысячам человек удалось бежать из Восточного Берлина. Сотни людей погибли в попытках это сделать. Первой жертвой стены стала 58-летняя Ида Зикман, прыгнувшая из окна третьего этажа своего дома, который стал частью стены всего за девять дней до этого. 18-летний Петер Фехтер годом позже забрался на стену, но получил несколько выстрелов в спину и разбился насмерть в траншее с восточной стороны. Пятнадцатимесячного ребенка по имени Хольгер Х. задушила собственная мать, пытаясь заставить его замолчать в багажнике машины, которую обыскивали на границе [175].

Девочка из Восточного Берлина смотрит через колючую проволоку на район Штейнштукен в октябре 1961 года (Национальные архивы)

Люди выкапывали множество туннелей, по некоторым из них границу смогли пересечь десятки людей, чтобы воссоединиться с семьей и друзьями. Некоторые беглецы пытались пробить стену автомобилями. В 1962 году трое забили песком грузовик, чтобы он был тяжелее, и вломились на нем в стену на скорости почти 100 километров в час. Водителя застрелили, но человек, спрятавшийся в песке, выжил [176].

Берлинская стена, разделявшая коммунистический Восток и капиталистический Запад, стала одним из самых известных барьеров, воздвигнутых для предотвращения эмиграции из стран социалистического блока. При этом примерно 840 тысяч человек все равно бежали из социалистических стран с 1961 по 1989 год.

Миграция и Холодная война

Союз Советских Социалистических Республик (СССР) был учрежден после Октябрьской революции 1917 года, за которой последовала кровопролитная Гражданская война. К 1920-м годам Союз включил в себя не только четыре основные территории бывшей Российской империи, но и другие страны, перешедшие под управление России.

При Сталине, лидере Советского Союза с 1924 по 1953 год, были введены строгие внутренние меры передвижения между разными частями СССР. Они осуществлялись посредством строго регламентированной системы разрешений, что ограничивало возможность избежать притеснений, голода и природных катастроф.

Нерусское население при советском режиме сталкивалось с особо жестоким обращением. В первой половине XX века украинцев и казахов намеренно морили голодом, а в 1944 году огромное число крымских татар, исповедовавших ислам, были убиты или депортированы. В это же время русских поселенцев перемещали на завоеванные территории, распространяя русское население в Латвии, Эстонии, Украине, Белоруссии и Молдове. Подобная политика заселения применялась также в отношении малонаселенных, но богатых ресурсами регионов в Казахстане и Сибири.

В состав Советского Союза в конечном итоге вошло 15 государств, и он занял обширные пространства Евразии, примерно в два раза больше, чем территория Соединенных Штатов. Мир поляризовался вокруг двух этих центров влияния. В 1955 году ряд стран (Албания, Болгария, Чехословакия, Восточная Германия, Венгрия, Польша и Румыния) подписали Варшавский договор о взаимной обороне. США и их союзники, в частности Британия и Франция, предложили поддержку странам, выступавшим против Советского Союза. Россия, со своей стороны, поддерживала таких союзников, как Вьетнам, Куба и Эфиопия, а также социалистические движения по всему миру.

Для обеих сверхдержав позиция в Холодной войне значила больше, чем права человека и собственное развитие. Как, предположительно, сказал Рузвельт в 1939 году о жестоком коррумпированном деспоте, правившем в Никарагуа: «Сомоса, может быть, и сукин сын, но это наш сукин сын» [177].

Несмотря на внутренний контроль передвижения, миграция между Советским Союзом и внешним миром продолжалась. Люди перемещались между странами-союзниками в рамках военного, образовательного, культурного и иных видов обмена. Свидетельства об этих путешествиях времен Холодной войны все еще можно увидеть и услышать, например, на улицах Ханоя: вьетнамцы старшего поколения могут бегло говорить на русском, венгерском, польском или немецком языках, продают русские меховые шапки и чешское пиво, ездят на старых «ладах» или советских мотоциклах «Минск».

Во второй половине XX века число беженцев и просителей убежища резко увеличилось по всему миру. Политика времен Холодной войны и потрясения, вызванные деколонизацией, привели к массовым вынужденным перемещениям людей в Азии, на Среднем Востоке, в Латинской Америке и Европе. Помимо таких крупных миграций, существовал еще непрерывный поток перебежчиков, в основном, хотя и не всегда, двигавшихся с востока на запад.

Холодная война влияла и на отношение к трудовым мигрантам: США и другие страны предоставляли людям статус беженцев, если те заявляли о своих антикоммунистических взглядах. Предполагалось, что это должно компрометировать коммунистические режимы и дестабилизировать их относительно молодые правительства, хотя доказательств этого мало.

Джинсы Levi’s и сигареты Winston

Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы в России был основан, чтобы «дать образование людям, освободившимся от колониального гнета». Названный в честь боровшегося с колониальным режимом премьера Конго, убитого с молчаливого согласия западных держав в 1916 году, университет привлекал студентов со всей Африки и Латинской Америки, а также из таких стран, как Ливан и Непал. Студентам оплачивался проезд и назначалась скромная стипендия. На первом курсе одним из предметов был русский язык – на нем и велось обучение.

Что касается русских студентов, общение с молодыми иностранцами также давало им доступ к американским товарам вроде джинсов Levi’s и сигарет Winston, которыми делились на дружеских вечерах, проводившихся с целью наладить связи между советскими и иностранными студентами. Тем не менее африканцы зачастую сталкивались и с расизмом.

Африканские студенты Университета дружбы народов в Москве (РИА Новости)

К 1990 году, через год после падения Берлинской стены, в России было около 180 тысяч иностранных студентов, и сопоставимое число училось в Восточной Европе. В статье в New York Times 1974 года заявлялось, что американец, попавший в Советский Союз, мог «покрыть как минимум часть своих расходов», продав свои брюки из денима, так как советская молодежь постоянно обращалась к туристам с Запада и предлагала неслыханные деньги за их «джинсу» [178].

Время революций

Для многих стран Азии Холодная война стала порой революций, оккупаций и дальнейших конфликтов. Китайские беженцы устремились в Гонконг и Тайвань, чтобы спастись от коммунизма, после того как Мао одержал победу над националистическими силами Чан Кайши в 1949 году. Десятки тысяч человек также бежали от китайской оккупации Тибета. Миллионы бежали из-за гражданских конфликтов в Бирме и Шри-Ланке.

Более чем через двадцать лет после разделения Индии и Пакистана, в 1971 году, насильственное создание государства Бангладеш (ранее Восточный Пакистан) привело к тому, что примерно десяти миллионам бенгальцев и индийцев пришлось перебраться в Индию. Еще 30 миллионов человек были принудительно перемещены внутри страны.

В 1970-е годы конфликты во Вьетнаме, Камбодже и Афганистане вынудили бежать миллионы людей. В Камбодже в 1975 году исповедовавшие маоизм красные кхмеры захватили столицу Пномпень. Сотни тысяч людей бежали от ужасающей жестокости и массовых казней в Таиланд и Вьетнам. Из тех, кто остался, в течение четырех лет власти красных кхмеров более миллиона людей были убиты и захоронены на печально известных «полях смерти».

Один эмигрант говорит другому…

Как стал называться Большой театр после пересадки в Гандере?

Малый.

Этот популярный в Восточном блоке анекдот про два знаменитых московских театра – Большой и Малый [179]. В канадском аэропорту Гандер часто происходили пересадки на рейсы до Кубы и других дружественных Советскому Союзу стран Южной Америки. Пока самолеты «Аэрофлота», «Интерфлюга» или «Кубаны» заправлялись топливом, пассажиры могли выходить и проводить время в зале ожидания. Многие пользовались этой возможностью, чтобы найти канадского пограничника и попросить убежища. Иногда люди прятались в туалетах или под лестницей и ждали, пока их самолет улетит, или бежали поперек взлетной полосы и через ограждение в лес. В 1979 году в Нью-Йорке артист балета Большого театра Александр Годунов запросил убежище в США [180].

В Афганистане в 1978 году за государственным переворотом и убийством президента Дауда и его семьи быстро последовал ввод войск Советской армии, помогавшей дружественному правительству бороться с моджахедами – антикоммунистическими мусульманскими бойцами. Более двух миллионов афганцев в ходе конфликта были перемещены внутри страны. Около четверти населения (пять миллионов человек) покинули страну в качестве беженцев, большинство обосновались в Пакистане и Иране.

Конец Холодной войны

9 ноября 1989 года, после серии переворотов в Польше и Венгрии и массовых демонстраций в городах Восточной Германии, так же внезапно, как и появился, пал «железный занавес». В последующие десятилетия более 3,6 миллиона людей, примерно четверть бывших жителей Восточной Германии, переселились в западную часть страны.

Вьетнамские люди в лодках

После поражения от коммунистических сил в 1975 году военные силы США, уходя из Вьетнама, организовали эвакуацию по воздуху. В ходе операции Babylift были вывезены две тысячи сирот из Южного Вьетнама, а в ходе операции «Новая жизнь» были эвакуированы 110 тысяч вьетнамцев, рисковавших стать мишенью за пособничество проамериканскому режиму. Во время последней операции под кодовым названием «Порывистый ветер» семь тысяч человек вывезли из Сайгона на вертолетах, включая остававшихся там американских военных.

После падения Сайгона вьетнамцы китайского происхождения были особенно уязвимы: их предприятия закрывали, фермы конфисковали, а самих их с семьями отправляли на работы в сельскую местность. Более двух миллионов вьетнамцев бежали, минимум 800 тысяч из них выбирались в другие страны на небольших лодках. Многих из тех, кто боролся против коммунизма, принимали Сингапур и Тайвань, а также Гонконг, бывший тогда британской колонией. Однако многие «люди в лодках» не выживали в пути: их шаткие суденышки не выдерживали штормов в открытом море, а иногда на них нападали пираты [181].

Растущее напряжение между Вьетнамом и Китаем, а также закрытие в апреле 1978 года примерно 30 тысяч «буржуазных» предприятий, принадлежавших национальному меньшинству хоа, привело к новой волне беженцев. Большинство бежали в Китай. Из тех, кто устремился дальше, многие отправились во Францию и присоединились к диаспоре, которая сейчас насчитывает более 350 тысяч человек. Более полумиллиона вьетнамцев уехали в США.

Тридцать пять вьетнамских беженцев ждут спасения после восьми дней в море (фотография Фила Эггмана)

В 1991 году, когда распался и сам Советский Союз, 15 бывших союзных республик, куда входили Украина, страны Прибалтики и центральноазиатские республики, вернули себе независимость. Многие этнические русские вернулись в Россию, так как новые независимые страны восстанавливали у себя свои языки и обычаи.

Еще миллионы людей переезжали между бывшими союзными республиками Центральной Азии, а также перебирались на Запад из Восточной Германии, Польши и Венгрии. В то же время разделение Чехословакии на Чехию и Словакию, а Югославии – на Боснию и Герцеговину, Хорватию, Македонию, Черногорию, Сербию и Словению привело не только к перечерчиванию границ и трансформации национальной идентичности, но и к миграции людей, которые были вынуждены или сами избрали устроить свою жизнь в другой стране.

Новые нации, новые мигранты

Политика времен холодной войны и беспрецедентное механизированное насилие XX века создали новый импульс для массовой миграции. Заново определенные границы и национальности спровоцировали передвижение миллионов мигрантов, как добровольное, так и вынужденное.

В некоторых случаях миграция давала людям место для жизни, безопасность и ощущение благополучия. В иных случаях она приносила разочарование, когда обещания нарушались, а шансы на лучшую жизнь не осуществлялись. После войны во Вьетнаме Соединенные Штаты предоставили убежище полумиллиону вьетнамцев, а также 182 тысячам лаосцев и 126 тысячам камбоджийцев [182]. Такое принятие беженцев в те времена отчетливо контрастирует с нынешней позицией страны: сейчас США принимают менее 10 % от числа тех, кого приняли ранее, ищущих убежище – без войны, преследований и экономического краха.

Кубинцы за границей

Во время Холодной войны Куба отправила более 200 тысяч военных на защиту социалистических правительств в Африке и Латинской Америке. К 1987 году более 50 тысяч кубинских солдат были размещены в Анголе, где совместно с Народным движением за освобождение Анголы нанесли поражение Южной Африке и прозападному альянсу ангольских солдат в важной битве при Квито-Кванавале. После распада СССР поддержка интервенции в Африку со стороны России или США сошла на нет, по крайней мере на какое-то время.

Для режима апартеида в Южной Африке это было плохим знаком. В 1990 году он был вынужден предоставить независимость Намибии и освободить Нельсона Манделу из тюремного заключения, где тот провел 27 лет, после чего он стал президентом демократической Южной Африки в 1994 году. Был снят запрет с деятельности его партии, Африканского национального конгресса, и конец жестоких законов апартеида означал, что тысячи южноафриканцев, учившихся и проживавших за рубежом, смогли вернуться из изгнания.

Борьба и войны за независимость сопровождали распад империй и передел границ веками, разделяя сообщества зачастую произвольным и насильственным образом. С пониманием сути этих волнений из этой кратчайшей из историй в следующих главах мы обратимся к теме исследования современного мира миграции.

Часть вторая

Миграция сегодня и завтра

11

Кто такой мигрант?

В этой книге мы придерживаемся широко распространенного определения, что мигрант сегодня – это человек, пересекающий межгосударственную границу. Помимо этого базового определения, существует много значительно различающихся классификаций миграции. Считается ли миграцией поездка на один день? А на месяц? Считать ли мигрантами учащихся, туристов и путешествующих по работе? К этим вопросам можно присовокупить обычные проблемы, связанные со статистикой, от ненадлежащего ведения записей до искажений со стороны политиков.

Миграция – это исключение

Мы точно знаем, что число мигрантов по всему миру в последние десятилетия стабильно увеличивается и почти удвоилось с 153 миллионов в 1990 году до 281 миллиона в 2020-м – это последний год, за который ООН обнародовала подсчеты [183]. Однако в процентном соотношении сегодня мигрантов не намного больше, чем в прошлом. Население мира за последние 30 лет выросло почти на 3 миллиарда, то есть процент переезжающих людей фактически остался относительно неизменным. В 2020 году примерно 3,6 % всех зарегистрированных граждан были рожденными не в стране проживания; за 30 лет до того их было 2,9 %.

Это соотношение, конечно, может измениться в будущем, при этом общее население планеты, возможно, приближается к своему максимуму. Скорость роста мирового населения после резкого бума замедляется: от 2,5 миллиарда в 1950 году, 5,3 миллиарда в 1990-м до сегодняшней цифры 8 миллиардов. Ожидается, что население мира к середине XXI века достигнет примерно 9,5 миллиарда, а затем к концу уменьшится и станет ниже нынешней отметки.

Игра с числами

Статистику миграции нужно воспринимать с большой осторожностью. Эти данные не только невероятно трудно собирать и анализировать, они еще и подвержены манипуляциям в политических целях.

Разные страны по-разному определяют мигрантов и подсчитывают их. Некоторые считают пребывание или период отъезда с первого дня, а некоторые – только после одного года. Кто-то к общему подсчету мигрантов добавляет предполагаемое число незарегистрированных путешественников, а кто-то нет. Между 29 европейскими странами Шенгенской зоны, например, нет пограничного контроля, поэтому неизбежны расчеты наугад.

Даже самым богатым государствам не удается точно измерить миграцию. Соединенное Королевство – одна из многих стран, где регистрируется въезд, но не выезд. В результате между данными об иммиграции и данными об эмиграции получаются серьезные расхождения. К примеру, данные Польши о людях, эмигрировавших из нее в Великобританию, показывают гораздо меньшее число, чем британская статистика, – и, скорее всего, не точно ни то ни другое [184].

Источник: Отчет о мировой миграции за 2022 год, МОМ

Нередко цифры разнятся в зависимости от источника информации. Министерство иностранных дел Болгарии сообщает, что на январь 2019 года в Соединенном Королевстве было около 200 тысяч болгар. В то же самое время Национальная статистическая служба Великобритании давала число проживающих в стране людей болгарского происхождения 110 тысяч человек [185].

Миграция по своей сути трудно поддается определению. Провести грань между путешествием с целью поселения и туристической, деловой или учебной поездкой нелегко, даже если есть специальные визы, въездные документы и разрешения. Данные о перемещении товаров гораздо более точны, чем данные о передвижении людей через границы.

Власти большинства стран считают, что мигрант – это тот, кто пересекает государственную границу, но нет единого ответа на вопрос, относиться ли к краткому пребыванию так же, как к приезду на постоянное место жительства. Также не всегда едино мнение о том, что такое официальная государственная граница.

За последние 50 лет было создано более 50 новых государств – от вновь получивших независимость бывших советских республик до тех, что возникли в результате разделения других стран Европы, Африки и Азии. Люди, раньше перемещавшиеся внутри этих стран, теперь считаются международными мигрантами – еще один повод с осторожностью анализировать статистику по миграционным тенденциям.

Просвистевшие цифры

Даже когда правительства не манипулируют данными, порой они крайне небрежно их собирают. Например, Британия в 2023 году корректировала свои официальные подсчеты числа мигрантов на сотни тысяч человек. В Financial Times вышла статья под заголовком «Когда Wizz Air порушил статистику иммиграции», где рассказывалось, насколько ненадежны эти показатели. Официальные данные о числе людей, покидающих Великобританию, основывались на нескольких нерепрезентативных опросах пассажиров, которые согласились остановиться для разговора, лишь в нескольких аэропортах: Хитроу, Гатвик и Манчестера. При этом венгерский лоукостер Wizz Air летал из маленьких аэропортов вроде Лутона, где базируются дешевые авиаперевозчики, и на его рейсах прилетали сотни тысяч людей из Венгрии, Чехии, Польши и других более новых стран – участниц ЕС. Многие в конце концов осели в Британии, совершенно не попавшись сотрудникам Международной службы по опросу пассажиров [186].

Внутренняя миграция

Эта книга в основном посвящена мигрантам, пересекающим границу, но нельзя отрицать важность миграции внутри стран, гораздо большей по масштабу. Такие внутренние перемещения нередко проходят по тем же маршрутам, по которым люди передвигались задолго до появления национальных государств и государственных границ. Люди могли перемещаться между странами на сезонную работу, селиться в городах покрупнее, где больше возможностей, или по множеству других причин, например приехать в большой город как отправную точку для еще более дальнего путешествия.

На самом деле разница между внутренней и международной миграцией может быть преувеличена. Этнические и расовые меньшинства, передвигающиеся внутри собственной страны, нередко сталкиваются с тем же, с чем имеют дело те, кто пересекает границы, особенно в крупных и этнически разнообразных странах, где в разных областях могут сильно различаться языки, религии, культура и образ жизни.

Как мы увидели, мигрантов могут породить исторические события. Гражданин может внезапно стать международным беженцем, когда провели новую границу. А может произойти и обратное, когда страны вбирает в себя более крупная структура, как было с созданием Советского Союза и позднее с Евросоюзом. Если рассматривать эти передвижения изолированно или в рамках строгих юридических категорий, от внимания ускользает тот факт, что на социальном, экономическом или политическом уровне внутренняя миграция и перемещение за границу зачастую оказываются очень похожими.

Потомок карибских эмигрантов поколения «Виндраш» фотографируется у плаката в Брикстоне 22 июня 2023 года (Род Олукойя/Alamy Images)

Уезжать или оставаться?

Около 97 % мирового населения не становятся международными мигрантами. По большей части люди не готовы или не могут пуститься в неизвестность. Им может быть больше по душе комфортное знакомое окружение, или им могут мешать путешествовать за границу бедность, возраст, состояние здоровья или другие ограничения.

Тот факт, что внутренних мигрантов намного больше, чем переезжающих между странами, также отражает, что пересечение границ сопряжено с трудностями, а многие люди желают оставаться поближе к дому. Переезжать трудно и в пределах собственной страны, переехать за границу еще труднее и рискованнее.

Миграция – это нередко огромная жертва, приносимая за других людей. Во многих бедных сообществах старших сыновей – или дочерей, как чаще бывает на Филиппинах, – побуждают уехать, чтобы поддерживать семью. На эти опасные путешествия, трудности и одиночество мигранты часто соглашаются ради других, доказывая свое самопожертвование и храбрость. Беженцы и другие насильно перемещенные люди обычно стараются перебраться на как можно более короткое расстояние, чтобы можно было вернуться, когда опасность минет. От одной пятой до половины всех мигрантов возвращаются домой или переезжают в третью страну в течение пяти лет. Это бывает потому, что они скопили денег, получили квалификацию или возвращаются домой на постоянное место жительства, чтобы создать семью или уйти на покой [187].

Мигранты на удивление готовы на риски и жертвы. Эти свойства характера предотвратили вымирание нашего вида во время его эволюционного становления, под угрозой засух и голода. Они – основа необычайного прогресса, пройденного человечеством с тех пор. Хотя мигрантов меньшинство, мы не должны полагать, что оседлость лучше или естественнее. Мигранты могут быть одновременно очень обыкновенными и совершенно исключительными людьми.

Где находятся мигранты?

В 2020 году из 281 миллиона мигрантов более двух третей были рабочими, а из них более половины (59 %) – мужчины, и две трети работали в странах с высоким доходом [188].

На данный момент главное направление для мигрантов – Европа, где мигрантов 87 миллионов, что составляет почти треть от общемирового числа. С очень небольшим отрывом идет Азия, где 86 миллионов мигрантов, или 30 % от общего числа. Около 59 миллионов (пятая часть) живут в Северной Америке и 25 миллионов (9 %) – в Африке, но статистика пересечений границ между 52 африканскими странами особенно ненадежна, так что эта цифра вполне может быть намного больше.

В Латинской Америке и Карибском регионе миграция за последние 15 лет возросла вдвое и достигла 15 миллионов человек (5 % мирового числа мигрантов), однако эти цифры значительно занижены, учитывая масштаб незарегистрированных потоков между странами Центральной Америки и недавнюю волну эмиграции из Венесуэлы.

Отследи лицо

Группы в социальных сетях и онлайн-форумы могут стать полезным инструментом для людей, ищущих родственников, с которыми потеряли контакт в процессе миграции. Инициатива Trace the Face (букв. «отследи лицо»), осуществляемая Международным комитетом Красного Креста, публикует фотографии тех, кто ищет членов семьи, потерявшихся по дороге, надеясь, что их узнают и сообщат о них родственникам. Информацию можно найти по ссылке:

https://tracetheface.familylinks.icrc.org

Некоторые особенности статистики объясняются географией и размером населения. Огромный, разнообразный и не густо населенный регион Океания имеет самый большой процент мигрантов: около 22 % живущих в одной стране родились в другой. Для сравнения: мигранты составляют 16 % населения Северной Америки и 12 % населения Европы [189].

В абсолютных цифрах самое большое число мигрантов в США: 51 миллион, или 15 % от общего числа, – большинство родом из Мексики, Индии, Китая и Филиппин, именно в таком порядке. Более 11 миллионов мигрантов въехали в США из Мексики, и через границу между этими государствами регистрируется больше всех переходов в мире.

На втором месте после США Германия, где 16 миллионов мигрантов, что составляет 19 % ее населения. Саудовская Аравия – третье из крупнейших направлений: 13,5 миллиона живущих там мигрантов составляют 38 % ее населения, основные страны происхождения – Индия, Индонезия и Пакистан.

А по процентному соотношению больше всего мигрантов в Объединенных Арабских Эмиратах. Около 88 % людей, живущих в ОАЭ, родились в других странах [190]. В этой стране работают около 3,8 миллиона индийцев, более миллиона прибыли из Кералы, а полмиллиона – из штата Тамилнад [191].

Майотта и право на гражданство

По всему миру человек обычно получает гражданство либо по jus soli (праву земли – тому, где родился) или по jus sanguinis (праву крови – по гражданству родителей). Во Франции и на ее заморских территориях гражданство по месту рождения – jus soli – закреплено законом. Однако в феврале 2024 года правительство заявило, что дети, рожденные у иммигрантов на островах Майотта, больше не будут по умолчанию становиться гражданами Франции.

Франция колонизировала эти острова вместе с Коморским архипелагом в 1843 году. С 1975 года территория Индийского океана была одной из 12 французских территорий с особым статусом вне Европы. Там живут более 2,6 миллиона человек и подчиняются французским законам, территория имеет представителей в Национальном собрании Франции. В 2009 году жители островов Майотта большинством голосов проголосовали за то, чтобы быть заморским регионом Франции.

Прошлое островов Майотта сформировано миграцией. В XV веке эту территорию оккупировали арабы, обратившие в ислам местных жителей, говоривших на банту и малайских языках. В XVIII веке свой след, в том числе малагасийского языка, надолго оставили там завоеватели с Мадагаскара. Однако в последние годы на острове проходили протесты против мигрантов, особенно прибывающих с соседних Коморских островов – одной из беднейших африканских стран. В результате миграции и высокого уровня рождаемости с 1985 года население Майотты увеличилось впятеро, более половины его считаются иностранцами [192]. Член парламента от Майотты Эстель Юсуфа говорит о своем страхе, что если jus soli не перестанет действовать, «мы все постоянно будем пленниками собственной географии… принимать у себя все несчастья Коморских островов и Африки – и все это, чтобы в Париже могли бравировать своими принципами великодушия» [193].

Насильственное перемещение

Управление ООН по делам беженцев подсчитало, что во второй половине 2023 года насильственно перемещены из-за преследования, конфликта, насилия и нарушений прав человека 114 миллионов мигрантов. По прогнозам, к концу 2024 года эта цифра достигнет 130 миллионов.

Из них 35,3 миллиона были беженцами под мандатом агентства, 5,9 миллиона – палестинскими беженцами, зарегистрированными БАПОР, 62,5 миллиона – внутренне перемещенными лицами, 5,4 миллиона – в поисках убежища и в ожидании юридического признания их необходимости в защите.

Три четверти всех беженцев были приняты странами с низким и средним доходом. Сорок пять наименее развитых стран, согласно классификации ООН, предоставляли убежище 20 % всех мигрантов.

Большинство беженцев перебираются в ближайшее относительно безопасное место. Почти 70 % людей, нуждающихся в международной защите, живут в соседних странах. Больше всех в мире беженцев принимают Турция и Иран – около 3,4 миллиона каждая; Турция в основном принимает людей из Сирии, а Иран – по большей части из Афганистана и Ирака. Соединенные Штаты получают больше всего индивидуальных прошений об убежище, но в конце концов эта страна принимает относительно небольшое их число.

Миграция в цифрах

75 % беженцев проживают в странах с низким или средним доходом.

Источник: Агентство ООН по делам беженцев

Вдобавок к 6,8 миллиона перемещенных палестинцев более половины всех беженцев и других людей, нуждающихся в международной защите, происходят всего из трех стран: Сирии (6,5 миллиона), Афганистана (6,1 миллиона) и Украины (5,7 миллиона). Ожидается, что конфликт в Судане значительно увеличит это число.

Около 1,7 миллиона этих палестинских беженцев живут в Газе. В результате военного ответа Израиля на ужасные события 7 октября 2023 года их жилища и поселения были разрушены. На момент написания этой книги более 30 тысяч были убиты, многие ранены и столкнулись с истощением, а также с дальнейшим насилием, что создало новые волны беженцев.

За два года российско-украинского конфликта были вынуждены бежать из дома более 14 миллионов украинцев, что повлекло за собой один из худших кризисов беженцев с 1945 года. Их прием в Европе заметно отличался от того, что оказывался предыдущим волнам беженцев из других частей света. Тот факт, что украинцы выглядят похоже на других европейцев и воспринимаются как имеющие с европейцами более тесные религиозные и исторические связи, означает, что им были рады больше, чем сирийским и афганским беженцам, и не проявляли враждебности, которая досталась мигрантам из Африки.

Источник: Агентство ООН по делам беженцев

«Дважды мигранты»

В XIX веке южноазиатские кабальные работники участвовали в строительстве Угандийской железной дороги. Когда у них заканчивался контракт, многие поселялись в новообретенных домах и заводили успешные фирмы и фермы.

Несколько поколений спустя движения за независимость в 60-е годы проводили африканские страны в постколониальную эпоху, и многие правительства стали проводить политику «африканизации» с целью усилить позиции коренных африканцев после нескольких веков притеснений. Меньшинства азиатского происхождения подверглись дискриминации, многие были изгнаны. В Уганде в 1972 году, через год после захвата власти в результате переворота, Иди Амин издал указ, по которому все лица азиатского происхождения должны были покинуть страну в течение 90 дней. Из 80 тысяч человек, кого это коснулось, большая часть всю жизнь прожила как угандийцы. Им разрешили взять с собой только 55 фунтов наличными и чемодан вещей.

Такие «дважды мигранты» переезжали в Британию, Канаду или Индию. Однако даже обладатели британских паспортов – в том числе южноазиаты из Кении, которых заставили уехать, отказав в восстановлении британского гражданства, – столкнулись с трудностями по пути в Соединенное Королевство, где им отказывали во въезде, когда они не могли доказать наличие семейных или других связей. Тем, кто «возвращался» в Индию, пришлось вливаться в общество страны, которая уже не была им знакома. У некоторых первым языком был суахили.

Родители Фредди Меркьюри, солиста рок-группы Queen, были индийскими парсами, переехавшими в Занзибар. В 1964 году бежали в Англию во время Занзибарской революции, когда многие арабы и южноазиаты подвергались преследованиям. Дедушка и бабушка Риши Сунака были перемещены во время разделения Индии и Пакистана и мигрировали из Пенджаба в Кению и Танзанию. Его родители потом приехали в Соединенное Королевство, где и родился будущий премьер-министр.

Долгое ожидание

Правовая неопределенность, в которой оказываются искатели убежища, как правило, мешает им работать или закрепляться в принимающем сообществе. Многих размещают в лагерях для беженцев, держат на скудном пайке и не разрешают покидать лагеря для поиска работы. Страны по собственному усмотрению решают, достаточно ли безопасная ситуация у них «дома», чтобы оправдать прием беженцев. В первой половине 2023 года около 400 тысяч беженцев вернулись в страны своего происхождения, причем большинство вернулись в Украину, несмотря на войну, и из Судана – в Южный Судан, когда там тоже началась гражданская война.

США и Канада принимают больше беженцев на поселение, чем другие страны. Правда, числа все еще небольшие, как по сравнению с количеством нуждающихся, так и с по сравнению с размером населения этих стран. В 2022 году США приняли только 29 тысяч беженцев на постоянное проживание, а Канада, население которой составляет примерно 10 % от населения США, приняла 47 600 человек [194].

Такая картина резко контрастирует с серединой XIX века, когда полмиллиона европейских мигрантов прибывали в Соединенные Штаты каждый год. В последние годы США понизили потолок приема беженцев и ввели новые ограничения, запрещающие путешествия из стран «с высоким риском» на том основании, что их граждане представляют угрозу безопасности.

Так как беженцы обычно перебираются в ближайшее безопасное место, Греция и Италия столкнулись с непомерной нагрузкой со стороны ищущих убежища в Европе. В 2023 году 27 государств Европейского союза договорились о «механизме солидарности», который обязывает всех членов Союза принимать до 30 тысяч беженцев в год или платить другим участникам за размещение их квоты. Хорошо ли это будет работать, покажет время.

Африканские мигранты: факты против домыслов

«Наплыв мигрантов может стать величайшей угрозой Европе со времен войны»

Заголовок в Daily Mail 26 июня 2015 года

«Мигранты: вторжение началось»

L’Opinione delle Libertà, 15 сентября 2023 года

Ксенофобные предупреждения политиков и СМИ о «наплыве» и «толпах» недокументированных мигрантов из Африки могут создать ощущение надвигающегося кризиса или угрозы. Политически это может быть удобно, однако подобные токсичные метафоры очень грубы и вводят в заблуждение [195].

Около 95 % африканских мигрантов прибывают в Европу санкционированно, на самолетах и кораблях. Они составляют всего лишь 14 % от мигрантов по всему миру, живущих вне Африки. Более половины африканских мигрантов перемещаются между странами в пределах континента. Согласно недавнему исследованию, 80 % африканцев, задумывающихся о переезде, «не интересуются возможностью покинуть континент и не намерены переезжать на постоянной основе» [196].

Происхождение мигрантов, живущих за пределами Африки

Пропавшие и погибшие

Подавляющее большинство мигрантов по всему миру пересекают границы санкционированно. При этом естественно, что нерегулированную миграцию сути трудно подсчитать, так как она нередко подразумевает тайные и опасные перемещения, на которые решаются люди от отчаяния.

За последние 10 лет по крайней мере 60 тысяч человек погибли, пытаясь перебраться в другую страну, – почти половина из них бесследно исчезла, и их тела так и не были найдены [197]. В 2023 году, который оказался самым смертельным годом для мигрантов за последнее десятилетие, около 8565 человек погибли, пытаясь добраться до места назначения [198]. Средиземное море, наверное, можно считать самым большим кладбищем пропавших мигрантов: десятки, а иногда и сотни тысяч отчаявшихся людей пытаются переплыть его каждый год.

От мигрантов, утонувших в море, находят лишь очень небольшую часть тел; в основном такие «невидимые обломки» исчезают без следа [199]. Из людей, пытающихся пробраться из Мексики в США, каждый год пропадают или погибают тысячи – из-за похищений, автокатастроф, змеиных укусов, обезвоживания и истощения [200].

Сирийские беженцы прибывают на греческий остров Кос (Freedom House)

Миграция в цифрах

93 % тел мигрантов, предположительно утонувших в Средиземном море, никогда не будут найдены. Из 15 погибших находят только одно тело.

(Источник: МОМ)

Стены и ограждения не решают проблему. Из-за них мигранты лишь решаются на опасные тайные пути, а торговцев людьми, живущих за счет уязвимых, они лишь поощряют. Усиленные границы также заставляют некоторых мигрантов задерживаться в стране дольше, чем им хотелось бы, или оставаться нелегалами, вместо того чтобы уехать, рискуя не вернуться.

Такие ограничения ломают исторически сложившиеся модели сезонной и циклической трудовой миграции. Именно так обстоят дела с миграцией между Мексикой и Соединенными Штатами, а также между Турцией и Марокко с ЕС. Непроницаемые границы не защищают от угроз принимающее государство, но не дают его экономике получить пользу, которую могут принести мигранты.

12

Миграция и экономика

Влияние на страны назначения

Миграция – во многом неверно понимаемое явление. По большей части люди переоценивают число мигрантов в своей стране, так как СМИ и политики нагнетают страх «вторжения нелегальных чужаков» [201] и «нахлынувших мигрантов» [202]. В частности, во Франции, Британии и США от четверти до половины избирателей считают иммиграцию одной из главных проблем своих стран. Это заставляет правительства ограничивать потоки мигрантов, рискуя ослабить будущее благополучие [203].

Отчасти это проблема восприятия. С одной стороны, издержки миграции хорошо заметны, и их обычно несет небольшое число сообществ за короткий промежуток времени. С другой стороны, ее польза обычно неосязаема, разрозненна, и ощутить ее порой можно только со временем.

Со временем миграция с лихвой окупает любые первоначальные издержки, но правительства могут воспользоваться этой отсроченной выгодой, только если сперва возьмут на себя сиюминутные расходы. Это значит снять бремя с тех, кто больше всех его ощущает, – например, построить в каких-то местах больше жилья или больше потратить на социальную сферу, которая может испытывать повышенную нагрузку из-за мигрантов.

Такие меры основаны на здоровой экономике наряду с хорошей политикой. Недовольство местного населения, если на него не реагировать, подорвет общественное доверие к миграции и спровоцирует поляризацию, из-за которой общества не смогут воспользоваться огромным потенциальным благом от миграции.

Влияние на экономику принимающего общества

Богатые страны многим обязаны мигрантам, которые когда-то работали на их фабриках, в больницах, шахтах и на полях. Такие работники точно так же необходимы и сегодня. Мигранты не только не отнимают работу у местных, они обычно улучшают местные показатели занятости, особенно для женщин. Женщинам достается непропорционально много заботы о престарелых, также это бремя ложится на население старшего работоспособного возраста: в Британии примерно четверть взрослых возрастом от 50 до 64 лет хотели бы выйти на работу, но не могут из-за обязанностей по уходу. Похожее соотношение наблюдается по всей Европе [204]. Благодаря мигрантам, выполняющим домашнюю работу, уход за детьми и другие бытовые услуги становятся более доступными и позволяют местным работать.

Исследования в странах с большим процентом населения, родившимся за границей, неизменно показывают, что миграция способствует их развитию [205]. Прогнозируется, что иммигранты к 2028 году принесут 7,4 миллиарда фунтов стерлингов в экономику Великобритании. В США мигранты за один только 2021 год заплатили 520 миллиардов долларов налогов [206]. Эти цифры впечатляют, но не создают полноценного понимания вклада мигрантов в экономику.

Еще один распространенный страх – что из-за мигрантов у местных снижаются зарплаты, – явно безоснователен. Экономист Джордж Х. Борзас, когда-то один из главных критиков миграции, теперь приходит к выводу, что, хотя влияние иммиграции на уровень заработка в принимающем государстве оценивается совершенно по-разному в разных исследованиях – отчасти в зависимости от вида работы, – кажется, что оно «колеблется в районе нуля» [207].

Иностранцы обычно заполняют основные пробелы там, где не хватает местной рабочей силы – работают в сантехнике или банковской сфере, где не хватает стажеров, или выполняют работу, которую местные стараются избегать: сбор плодов, тяжелый физический труд или работа в ночную смену. Некоторые страны, например государства Персидского залива, настолько полагаются на труд мигрантов, что без них их экономика обречена на коллапс.

Экономический рост обычно идет рука об руку с миграцией. Страны с относительно высоким уровнем иммиграции в послевоенный период: Западная Германия, Швейцария и Австралия – имели самые высокие показатели роста. В тот же период в странах с относительно низкими показателями иммиграции, например США и Великобритании, темпы экономического роста были существенно ниже. Разумеется, процветающая экономика привлекает больше мигрантов. Это в свою очередь способствует повышению производительности, и таким образом иммиграция и экономический рост создают замкнутый круг самоусиления.

Более бедные страны, где меньше возможностей трудоустройства, тоже принимают мигрантов, но по другим причинам. Экономические мигранты, например, часто отправляются в Грецию, надеясь через нее проехать в Германию и на север Европы. Беженцы тоже могут оказаться в местах с высоким уровнем безработицы, так как были вынуждены найти ближайшее безопасное место – так было с сирийскими беженцами в Иордане, Ливане и Турции.

Семья турецких гастарбайтеров в своей квартире в Эссене, 1977 год. Дети делают домашнее задание (Süddeutsche Zeitung/Alamy Images)

Польза для общества

Несмотря на аляповатые карикатуры, изображающие мигрантов как «иждивенцев, живущих на пособия», иностранные работники обычно вносят больше вклада в системы социальной безопасности в виде налогов, чем получают в качестве пособий. Так происходит потому, что большая часть мигрантов – трудоспособного возраста. Также они, как правило, в среднем работают больше часов, чем местные, и меньше пользуются такими вещами, как школьное образование, пенсии, здравоохранение и уход за престарелыми.

В Канаде и США, например, иммигранты, не являющиеся беженцами, как правило, реже подаются на пособия по безработице и претендуют на социальную защиту или жилищные субсидии, чем местные жители. В Европе, где намного больше процент беженцев и просителей убежища, расходы на их поддержку вначале могут быть больше доходов, получаемых некоторыми странами в виде налогов, но по мере интеграции мигрантов и получения ими разрешений на работу ситуация меняется.

Действительно, в Германии, Греции, Португалии и Испании мигранты реже прибегают к социальной защите, чем местные. В Великобритании исследования населения, родившегося за пределами страны, показывают, что мигранты приносят государству примерно на 10 % больше дохода, чем получают в качестве пособий. Без иммигрантов «либо пришлось бы урезать социальные услуги, либо правительству пришлось бы поднять базовую ставку подоходного налога на один пенс на каждый фунт» [208].

Нелегальные работники также платят значительные суммы в бюджет страны. В США незарегистрированных мигрантов даже могут охотнее брать на работу, чем граждан или мигрантов с документами [209]. В страхе, что их статус раскроют, эти «скрытые» работники редко подают заявки на пособия, в ущерб себе не опустошая государственную казну.

Многие нелегальные мигранты получают работу по поддельным карточкам социального страхования, поэтому социальные взносы, которые платят их работодатели, нельзя соотнести с их именами. С 1937 по 2022 год власти США собрали более 2,5 триллиона долларов в так называемых делах по незаконченным операциям. Эти фонды, куда вносили деньги нелегальные мигранты, позднее были перенаправлены на другие нужды [210].

Миграция в цифрах

2,5 триллиона долларов

Общая стоимость реализации законопроектов, отклоненных в США

По расчетам правительства США, в течение следующего десятилетия, к 2034 году, мигранты принесут в экономику 7 триллионов долларов [211]. Следовательно, планы на снижение уровня миграции могут серьезно замедлить рост и косвенно привести к потере рабочих мест. Особенно трудно придется штатам Ржавого пояса, так как мигранты играют важнейшую роль в их экономике и препятствуют сокращению населения.

Бездомные, потрепанные бурей

В 2023 году южную границу США протяженностью 2000 миль пытались пересечь минимум два с половиной миллиона человек, было зафиксировано более 12 тысяч попыток за один день. Эти цифры отражают проблемы бедности, изменения климата, конфликтов и политического притеснения, которые заставляют людей уезжать из Азии, Африки и Латинской Америки. Из одной только Венесуэлы уехали более восьми миллионов человек, большинство – в Колумбию и соседние страны, но некоторые предприняли трудный путь на север через Мексику. Несмотря на существенно увеличенное финансирование Погранично-таможенной службы США – в 2023 году до 22 миллиардов долларов, – суды рассматривают только до 500 дел беженцев ежедневно, из-за чего число нерассмотренных заявлений стремительно растет. Заявителям можно оставаться в США, пока они ожидают слушания своего дела, но многие заявки теряются в лабиринте бюрократической системы [212].

Демографические потрясения

В стареющих обществах Европы, Азии и Латинской Америки миграция – важнейший способ преодолеть проблему сокращения населения. Более половины стран мира имеют уровень рождаемости ниже уровня воспроизводства, что в сочетании с увеличением продолжительности жизни ведет к быстрому повышению среднего возраста. Ожидается, что к 2050 году людей старше 60 лет станет вдвое больше – более двух миллиардов [213].

В Европе и большей части Восточной Азии население трудоспособного возраста быстро сокращается. В Китае число экономически активных работающих людей уменьшается примерно на четыре миллиона ежегодно, при этом работающим людям приходится поддерживать растущее число пожилых людей и других иждивенцев. Таким образом, возрастает давление на работающих, которым приходится уплачивать больший процент заработка в качестве налогов и работать больше часов.

По мере старения населения экономические доводы в пользу миграции становятся более убедительными. Однако это, по-видимому, очень мало соотносится с общественными настроениями. Некоторые страны, где уровень рождаемости один из самых низких в мире, такие как Польша и Южная Корея, в то же время наиболее активно выступают против миграции. Это несоответствие основано на националистских взглядах, а также на глубоко укорененных дискриминационных установках по отношению к иностранцам.

Протест против иммиграции в Сеуле, 2018 год. (фото Эда Джонса/AFP, Getty Images)

Итальянское судостроение

В центре электоральной поддержки правых «Братьев Италии» из-за очень низкой рождаемости в стране необходимость в иностранных работниках переломила риторику правых. Из 8,5 тысячи человек, нанятых группой Fincantieri, которая строит на Адриатическом побережье неподалеку от Триеста три больших круизных лайнера, 6,8 тысячи человек – это квалифицированные мигранты. В результате доля иностранного населения в городе Монфальконе выросла с 3 до 30 %, самую большую группу в нем составляют мусульмане из Бангладеш. При этом мусульманское сообщество Монфальконе до сих пор не получило разрешения на строительство мечети [214].

Отношение может меняться, что и происходит по мере того, как люди привыкают к иностранцам в своем окружении и учатся ценить их вклад. В Румынии из-за низкой рождаемости и эмиграции из страны население с 23 миллионов в 2019 году уменьшилось до 19 миллионов, при этом устойчивый экономический рост создает неудовлетворенный спрос на рабочую силу. Мигранты удовлетворяют этот спрос. В 2017 году румынскую визу выдали только трем тысячам неграждан ЕС. Ожидается, что к 2030 году эта цифра вырастет до 600 тысяч человек в год [215].

Уборщики и больничный персонал

Мигранты с высокой квалификацией, как правило, в определенных странах тяготеют к определенным профессиям. Например, в Швейцарии и Ирландии многие мигранты работают учителями. В Великобритании достаточно много мигрантов среди врачей и медсестер, а в США большое число иностранных специалистов нанимают в технологический сектор [216].

Иммиграция и Национальная служба здравоохранения

Как-то одна медсестра пошла к семье ночью, а там был очень крикливый мужчина, и он сказал: «Мы здесь не потерпим всех этих ирландцев и всех этих черных», – а она говорит: «Хорошо, без проблем, я сейчас уйду, но больше никто не придет, потому что мы все либо эти ирландцы, либо эти черные».

Клода, медсестра, мигрантка из Ирландии [217].

Национальная система здравоохранения Великобритании на протяжении всей своей 75-летней истории сильно полагалась на мигрантов в роли врачей и медсестер. В 2023 году почти 19 % персонала Национальной службы здравоохранения не были гражданами Великобритании. Более трети врачей – 35 % – были иностранными гражданами [218].

По прогнозам Национальной службы здравоохранения, к 2029 году ожидается нехватка 108 000 медсестер [219]. Ограничения на въезд, расходы на жизнь, скудный по сравнению с другими странами заработок составляют большую часть проблемы. Стартовая зарплата для медсестер в службе – 30 тысяч фунтов, или 15 фунтов в час – примерно на треть меньше, чем во Франции, и менее половины от того, что предлагается в Соединенных Штатах. Развитие частной медицины в Великобритании за последние 40 лет тоже способствовало уходу многих медицинских работников.

Службы здравоохранения в других странах конкурируют за получение иностранного медицинского персонала, в том числе из Британии. Страны Персидского залива обещают более короткие смены, современные больницы, безопасность и дружелюбие, что контрастирует с недоукомплектованными персоналом больницами в Британии и переработками медицинского персонала. Объявления о вакансиях размещают также на сайтах вроде nurses.co.uk, предлагая работу в Австралии, Новой Зеландии и Ирландии.

Исключительные люди

Работники-мигранты по определению исключительны: это те немногие, которым хватило смелости решиться на переезд в другую страну, несмотря на многочисленные риски. Эти качества означают, что у них больше склонность становиться предпринимателями и придумывать оригинальные решения. В США иммигранты регистрируют в три раза больше патентов, чем местные, также мигранты на 80 % вероятнее становятся основателями фирм.[220] В Кремниевой долине у половины фирм с венчурным финансированием минимум один из основателей – иммигрант. Более половины стартапов в США, еще не вышедших на биржу и оценивающихся в 1 миллиард долларов или выше, – так называемые «единороги» с потенциалом высокого роста – управляются иммигрантами [221].

Среди мигрантов в три раза больше лауреатов Нобелевской премии, членов Национальной академии наук и режиссеров, получивших «Оскар», чем можно было бы ожидать исходя из их доли в населении. Треть британских писателей, получивших Букеровскую премию, – иммигранты [222].

Разумеется, не все мигранты – великие умы или выдающиеся граждане. Однако показатели преступности среди них обычно ниже, чем среди местного населения. Здесь в некоторой степени работает позитивный отбор. По сравнению с оставшимися на родине мигранты, как правило, более целеустремленные, изобретательные, находчивые и упорные. Страны, отказывающие мигрантам в поселении, теряют творческие и интеллектуальные способности этих нередко примечательных людей.

Предпринимательство может быть важнейшей деятельностью для эмансипации, так как позволяет семьям мигрантов приобретать активы, давать хорошее образование детям, переезжать в более хорошие районы и в конечном итоге становиться частью среднего класса.

Де Хаас, Каслс и Миллер. Эпоха миграции

Стены и заграждения

Если миграция приносит столько пользы, почему же так много людей выступают против нее? Почему политики пытаются ограничивать иммиграцию, даже если их страны полагаются на мигрантов, чтобы обеспечить работниками здравоохранение и другие сферы? На фермах, фабриках, стройках, в службах по уходу и уборке нужны работники, но те, кто мог бы выполнять эту важнейшую работу, зачастую оказываются теми самыми людьми, которым миграционная политика не позволяет легко, безопасно или законно въезжать в страну.

Популистским лидерам намного важнее делать вид, что они контролируют миграцию, чем, собственно, контролировать миграцию.

Робин Коэн. Миграция

Расхождения между экономической реальностью и политическим дискурсом поразительны. Исследования не выявляют почти никакой связи между числом мигрантов, которых принимает страна, и отношением населения к миграции. Антииммигрантская риторика становится полезной предвыборной уловкой для разных партий cамых разных политических взглядов, и даже избиратели, которые сами являются мигрантами или потомками мигрантов, поддаются на эти циничные призывы.

Большинство людей, обеспокоенных предупреждениями о том, что страну «наводняют» иностранцы, или даже о «реках крови», думают, что мигрантов намного больше, чем на самом деле. Громкие высказывания политиков, сеющие панику, находят отклик у уязвимых людей, беспокоящихся из-за безработицы или доступа к социальным услугам. Как ни парадоксально, мигранты как раз могут быть решением многих их проблем, например нехватки персонала в школах, больницах и общественном транспорте.

Из отчета Оксфордской школы Мартина «Миграция и экономика» (2018 г.)

Стена на границе США и Мексики близ Мехикали, Нижняя Калифорния. Фотография: Кевин Кули/Redux/Eyevine

Особое место в арсенале политиков занимают стены и заграждения. Как и другие виды жесткой политики, они применяются для символической демонстрации силы. На практике они, как правило, контрпродуктивны, так как не только не пускают людей внутрь, но и не выпускают наружу, вынуждая самых отчаянных рисковать жизнью в попытках их преодолеть. Физические барьеры также способствуют страху перед иноземцами, столпившимися за стеной. «Большая красивая стена» Трампа – лишь один из недавних примеров.

Полезна ли миграция мигрантам?

В долгосрочной перспективе миграция, несомненно, несет чистую выгоду принимающему обществу, но что она приносит самим мигрантам? В некоторых случаях мигранты из определенной этнической среды оказываются в заметно лучшем положении, чем местные, с точки зрения среднего заработка, как, например, индийские мигранты в США или индийские и китайские мигранты в Великобритании. С другой стороны, чернокожие африканцы и выходцы из Карибского региона, а также пакистанцы в Британии оказались в худшем положении, чем люди из других социальных или этнических групп [223].

Женщины-мигранты, как правило, сосредоточены в сфере работы по уходу и нерегулярной занятости с почасовой оплатой, что некоторые называют «феминизацией прекарной занятости» [224]. Во многих странах женщины работают в частных домах уборщицами и поварами или присматривают за детьми или престарелыми людьми. В интервью такие домашние работницы часто рассказывают о том, что им тяжело в изоляции и одиночестве, а также о снисходительном обращении, злобе и даже насилии со стороны нанимателей [225].

«Нам нужны были работники, а мы вместо них получили людей»

Мигранты часто выполняют крайне нужную, но опасную работу, от которой отказываются местные, например заступают на смены на бойне или проводят уборку в больницах.

Несмотря на антимигрантскую риторику, правительства по большей части готовы допускать иммиграцию, когда им это на руку. Сегодня наем людей из-за границы находится в частных руках и отдан на аутсорс либо производится неофициальными агентами. Тем не менее правительства устанавливают такие правила, которые все равно позволяют им выбирать, кого именно и с какими навыками нанимать из-за границы. Это стало совершенно ясно во времена пандемии, когда сборщики плодов из Восточной Европы могли беспрепятственно садиться на рейсы на запад, минуя противоэпидемические протоколы. Без этих работников урожай сгнил бы на полях. Нужды экономики перевесили риски заражения, в том числе опасность для здоровья самих мигрантов: во время пандемии COVID-19 на их долю пришлось непропорционально большое число смертей.

Финансируемое государством трудоустройство играет особенно важную роль в некоторых регионах Азии и Среднего Востока. Без работников из Индии, Пакистана, Бангладеш и других стран не было бы дорог, больниц, школ, высотных зданий и стадионов в странах Персидского залива. В ОАЭ большинство мигрантов, составляющих почти 90 % всего населения, – это работники по временным договорам, не имеющие права на постоянное проживание и гражданство [226].

Мигранты в странах Персидского залива сильно уязвимы для депортации. В то же время их передвижение может быть ограничено конфискацией паспортов на время действия контракта [227]. Условия найма могут подразумевать крупные суммы, которые вычитаются из заработка. Пакистанские таксисты в Дубае говорят, что три месяца в году они работают, просто чтобы расплатиться с нанимателем, который обеспечил им рабочее место и визу.

Чемпионат мира по футболу в Катаре в 2022 году привлек внимание мировой общественности к бедственному положению таких мигрантов. У контрактных работников были невероятно сжатые сроки на строительство стадионов и других объектов инфраструктуры для чемпионата, при этом на условия работы, в том числе на смертельную жару, обращали крайне мало внимания. В одном расследовании обнаружилось, что «раз в два дня умирал один мигрант из Непала, сооружавший постройки для матчей» [228].

Мигранты без границ

Самые крупные эксперименты по снятию ограничений для миграции – Европейский союз и Шенгенская зона с проницаемыми границами. Увеличение ЕС привело к тому, что более 400 миллионов человек получили возможность работать, учиться и беспрепятственно жить более чем в 30 странах. В их число входят 27 стран – членов ЕС, а также Исландия, Лихтенштейн, Норвегия и Швейцария. Кто угодно может перемещаться между этими странами без всякого пограничного контроля, кроме Ирландии, которая вышла из Шенгенского соглашения, и Кипра, который пока туда не вошел [229].

Подобные блоки стран создавались в Западной Африке, Юго-Восточной Азии, Южной Америке, а также между Австралией и Новой Зеландией. Детали различаются, но все эти случаи доказывают, что отсутствие пограничного контроля и облегчение трудовой миграции приносят большую пользу.

Несмотря на распространенные страхи, отмена ограничений для трудовой миграции в Европе очень благоприятно сказалась на экономике. После принятия в ЕС нескольких восточноевропейских стран ожидаемый приток мигрантов в Великобританию и Ирландию не вытеснил с рабочих мест местных работников и не спровоцировал рост безработицы. На самом деле переехавшие в Британию из новых стран ЕС люди заплатили больше налогов, чем получили пособий и услуг [230]. А средний гражданин, напротив, обходится казне в год на 70 фунтов дороже, чем платит в виде налогов.

Несмотря на суровые предупреждения скептиков, толпы бедных европейцев не переехали в более богатые страны в поисках бесплатной еды. Несмотря на то что в 2023 году общая сумма социальных выплат в Германии была примерно в два раза больше, чем в Греции, граждане Греции перебирались на Север Европы, только если там была доступна работа.

Даже во время финансового кризиса 2008–2011 годов, когда в Греции и Испании взлетала безработица, более трех четвертей молодых людей, лишившихся работы, остались дома. В трудные времена люди обычно скорее полагаются на поддержку своей семьи и сообщества, чем ищут выгоды в других странах.

Твердая оболочка, мягкое нутро

Возможность европейцев перемещаться в пределах шенгенской зоны зиждется на том, что они единодушно охраняют свою общую внешнюю границу. Попав в Европу, даже мигранты извне могут передвигаться между странами относительно свободно – свидетельством тому служит ежедневно происходящая трагедия людей, въехавших в Европу через Италию или Грецию, затем двинувшихся на север к побережью Франции и оттуда пытающихся перебраться в Великобританию через коварный Ла-Манш.

Годовой бюджет «Фронтекса», то есть Европейской пограничной и береговой охраны, составляет более 845 миллионов евро. Также это ведомство координирует платежи и другие меры поддержки соседним странам, чтобы останавливать мигрантов на пути в Европу. С 2016 года Турция получила более 5 миллиардов евро на предотвращение въезда в Европу мигрантов. Похожим образом Италия по договору о дружбе с Ливией в 2008 году предложила властям в Триполи 5 миллиардов евро за прекращение потока мигрантов; Европа выплатила 1 миллиард евро Турции и 5 миллиардов Египту с той же целью.

Такие противоречивые сделки дают транзитным странам огромные возможности диктовать свои условия в переговорах с Европой. Также они помогают спонсировать преступные группировки и их лидеров, которые контролируют маршруты перемещения в таких местах, как Ливия, часто берут мигрантов в плен и жестоко обращаются с ними [231]. В 2022 году в Марокко возник пограничный кризис из-за того, что большой группе людей было разрешено искать убежища в испанских анклавах Сеута и Мелилья. По крайней мере 37 мигрантов были убиты. Использование мигрантов как геополитический инструмент Келли Гринхилл называет созданием «оружия массового перемещения» [232].

Хорошие и плохие меры

Ошибочные меры в отношении миграции делают ситуацию только хуже. Решение США запретить въезд иностранным сельскохозяйственным рабочим несколько десятилетий назад в конечном итоге привело к тому, что все фермеры понесли убытки. Выросли цены на продовольствие, в том числе больше всего пострадали более бедные покупатели. На фермах тяжело приходилось из-за нехватки рабочей силы, был нанесен серьезный урон поставщикам и другим предприятиям. Влияние на сельскохозяйственную промышленность и другие индустрии было губительным: по оценкам экономистов, из-за каждых не допущенных в страну четырех мигрантов один гражданин США лишался работы [233].

Напротив, пример хорошей миграционной политики – программа для иностранных домашних работников, введенная в Гонконге, которая в конце 1970-х годов разрешала въезжать в страну неограниченному числу иммигрантов, получавших предложение о работе. В страну прибыли десятки тысяч домашних работников, что привело к тому, что на 10 % больше молодых женщин с детьми смогли устроиться на работу [234]. Впоследствии эту программу свернули, но похожие меры, способствующие выходу женщин на рынок труда, принимаются в Соединенных Штатах, Италии и Малайзии в результате смягчения визовых ограничений.

В целом экономика принимающих стран укрепляется благодаря миграции. Мигранты с любым уровнем умений способствуют развитию. Даже в краткосрочной перспективе доходы страны, как правило, не снижаются – а затем и увеличиваются, когда начинают действовать более широкие экономические преимущества. Мигранты больше приносят в бюджет страны, чем тратится на них в виде пособий и других льгот. Их склонность к инновациям и предпринимательству добавляет обществу динамизма, что улучшает перспективы для всех [235].

Главная задача современных разнообразных обществ – создать новое, более широкое понимание того, что такое «мы».

Роберт Патнэм, 2006 год, лекция на вручении премии Юхана Шютте

При этом здесь и сейчас мигранты могут требовать дополнительных расходов, и этим должно заниматься местное и национальное правительство. В перспективе миграция приносит огромную выгоду, но еще больше требуется усилий, чтобы мигранты успешно интегрировались в общество и чтобы преодолеть предрассудки и дискриминацию, из-за которой они – и мы – не можем полностью раскрыть наш потенциал.

13

Миграция и развитие

Влияние на страны происхождения

Влияние мигрантов на принимающие страны привлекает много внимания, но их воздействие на страны, из которых они уехали, так же важно. Оно различается в зависимости от страны и в значительной степени зависит от типа перемещения. Вынужденное это перемещение или добровольное? Это миграция по необходимости или же человек отправился в путь за работой и возможностями?

Как показала наша краткая история, миграция редко бывает односторонней. Многие мигранты по ряду причин возвращаются домой или перемещаются между странами, и такие модели циркуляции растягиваются на много лет и усложняют любые обобщения.

Оптимисты подчеркивают пользу, которую приносят мигранты, отправляя домой деньги, обращают внимание на роль денежных переводов, которые способствуют развитию их родных стран. Пессимисты же отмечают отъезд квалифицированных рабочих и профессионалов, заявляют, что такая утечка мозгов снижает потенциал инноваций и провоцирует нескончаемую взаимозависимость между странами отправления и принимающими государствами. И тот и другой взгляд сильно упрощен.

Амортизация

В 2023 году объем денежных переводов, отправленных мигрантами домой в страны с низким и средним доходом, равнялся 669 миллиардов долларов, что в три раза больше объема субсидий и намного превышало иностранные инвестиции. Если считать также денежные потоки и между богатыми странами, общая сумма переводов в том году составила 860 миллиардов долларов.

Даже эти огромные официальные цифры сильно недооценивают истинный масштаб денежных переводов, так как многие мигранты используют неофициальные каналы, не доступные статистике. В Египте денежные переводы производят больше дохода, чем Суэцкий канал, в Марокко – больше, чем туризм, а на Шри-Ланке – больше, чем экспорт чая [236].

Эти деньги нельзя считать универсальным решением проблемы бедности или неравенства, но зачастую это жизненно важный источник дохода для самых бедных членов общества. Пересылка денег дает семьям некоторые гарантии, помогает диверсифицировать доход, оплачивать образование, медицину и жилье.

В 1990 году мигранты с помощью переводов переправили в страны с низким и средним доходом около 29 миллиардов долларов. Это число к 2000 году увеличилось более чем вдвое, до 74 миллиардов, вчетверо, до 302 миллиардов, к 2020 году и с тех пор еще раз удвоилось [237]. Эти данные говорят об увеличении числа мигрантов и о том, что их поддержка дома стала нужна еще больше. В трудные времена мигранты отправляют домой больше денег, как было во время пандемии COVID-19. Так как многие мигранты уезжают работать в соседние страны, большую часть международных переводов составляют переводы между соседствующими развивающимися странами.

Бриф по миграции и развитию 39, KNOMAD (декабрь 2023 года)

Внутренняя миграция так же важна, особенно в очень крупных разнородных странах. В 2020 году в Китае проживали около 376 миллионов внутренних мигрантов и примерно 600 миллионов – в Индии [238]. Помимо того, что эти цифры указывают, что мигранты составляют значительную долю населения, в сравнении с ними число эмигрирующих кажется небольшим. За тот же год, например, из Китая за границу эмигрировали примерно 10,5 миллиона человек, а из Индии – 17,9 миллиона, при этом последняя цифра представляет собой численность самой большой в мире диаспоры [239].

Сумма денежных переводов в Латинскую Америку и Карибский регион стремительно выросла вместе с увеличением числа мигрантов из этих стран, работающих в Соединенных Штатах. Усугубляющаяся в этих регионах бедность также привела к тому, что мигранты стали присылать домой больше денег, что было особенно заметно во время пандемии, когда объемы переводов увеличились на 48 %. Комплексы мер по стимулированию экономики, защищавшие работающих в США от потери дохода, также помогали обеспечивать денежные переводы в их родные страны.

Спасательный канат из-за границы

В Сальвадоре, Гаити, Гондурасе и на Ямайке денежные переводы из-за границы составляют более 20 % национального дохода. Тратятся эти деньги на жизненно важные вещи – еду и медицину, а также откладываются на образование и жилье. По подсчетам, на каждые 10 % роста числа мигрантов из Мексики и Центральной Америки, работающих в США, на 9 % снижается число людей в их родных сообществах, живущих в крайней бедности, определяемой Всемирным банком как жизнь на менее 2,15 доллара в день [240].

Миграция в цифрах

74 млрд долларов

Денежные переводы в страны с низкими и средними доходами в 2000 году

669 млрд долларов

Денежные переводы в страны с низкими и средними доходами в 2022 году

(Источник: Всемирный банк)

В большинстве частей мира денежные переводы оказывают косвенное положительное влияние на местную экономику. В регионах с более высоким уровнем эмиграции, как правило, выше показатели роста. Переводы помогают строить новые дома, повышать социальную активность, начинать новые предприятия, создавать спрос на труд и товары. Это в свою очередь порождает «заместительную миграцию», когда люди привлекаются обратно в заново оживленные области.

Пересылка денег способствовала возрождению и развитию многих современных экономик. Мигрантские ассоциации, учрежденные еврейскими общинами во время Первой мировой войны, помогали финансировать реконструкцию Европы. С 1914 по 1924 год на концертах, балах, банкетах, организованных еврейскими объединениями в Нью-Йорке, собирались средства на восстановление разоренных войной сообществ на родине [241].

Сегодня мигрантские ассоциации напрямую вовлечены в социально-экономическое развитие обществ родных стран по всему миру: они помогают строить и финансировать больницы, школы, университеты и другие предприятия. Также диаспоры способствуют финансовой, волонтерской и оперативной информационной поддержке после природных катастроф или военных конфликтов. Недавние примеры – реакция на землетрясения в Турции и Афганистане в 2023 году и гуманитарная помощь в связи с войной в Украине и конфликтом в Израиле и Газе.

Летающие деньги

Веками по всей Южной Азии, Африканскому Рогу, Среднему Востоку и Северной Африке использовались древние неофициальные системы передачи денег, такие как хавала и хинду. Эти системы были основаны на доверии и обеспечивались обширными семейными, клановыми, племенными и религиозными связями. Старейшая китайская система фэй-чиэнь, также известная как летающие деньги, была в ходу с VII века.

Банковские и другие официальные схемы перевода денег вроде Western Union до сих пор медленные, дорогие и зачастую недоступны в отдаленных деревнях и сельской местности. Многие мигранты вместо них полагаются на основанные на доверии сети взаимопомощи и другие неофициальные способы отправлять деньги домой. Такие способы часто оказываются более эффективными и менее затратными, чем официальные варианты, и имеют дополнительное преимущество: они позволяют избегать пристального внимания со стороны налоговых и прочих ведомств как в стране отправления, так и в стране получения.

По подсчетам МВФ, суммы, переводимые неофициально, в полтора раза превышают те, что пересылают по официальным каналам [242]. Если учесть данные Всемирного банка по зарегистрированным переводам на 2023 год, этих неофициально переведенных денег получится больше триллиона (тысячи миллиардов) долларов, что приблизительно равно ВВП Нидерландов.

На Севен-Систерз-роуд в Лондоне обитает огромное количество различных этнических групп. Среди халяльных мясных лавок, кошерных магазинчиков, турецких парикмахерских, карибских овощных и сомалийских интернет-кафе работают десятки контор по переводу денег. Вывески на небольших лавочках обещают: «Ваши деньги придут моментально», «Земляк: моментальные переводы», они занимаются отправкой денег на Ямайку, в Бразилию, Чили, Гану и другие страны. На рукописной табличке на одном африканском языке написано: «Отправляем деньги в Уганду по хорошему курсу» [243].

Мигранты по всему миру зачастую предпочитают такие индивидуальные услуги официальным каналам и отправляют деньги домой, передавая их из рук в руки, например через таксиста, который согласится за небольшую плату пересечь границу, или через маленькое предприятие, имеющее надежные международные связи. В эфиопском городе Хосанна 10–15 % владельцев магазинов, а также возвращающихся на родину мигрантов помогают неофициально передавать деньги. Также передают деньги мигрантов бортпроводники и разъездные торговцы [244].

Римессы под прикрытием

Что происходит с мигрантами и их деньгами, когда их семьи дома оказываются отрезанными от них? С конца Корейской войны в 1953 году более 31 тысячи корейцев перебрались с Севера на Юг, примерно 70 % из них – молодые женщины. Проходить через демилитаризованную зону считается слишком опасным, поэтому большинство предпринимают длительные, опасные и дорогие маршруты, сначала перебираясь через реку Ялу в Китай [245].

Когда эти мигранты добираются до места назначения, деньги они могут отправлять в Северную Корею только неофициальными, потайными путями. Брокеры на севере с помощью нелегально ввезенных из Китая телефонов подключаются к китайским сотовым сетям неподалеку от границы. Эти посредники получают от 20 до 50 % от переводимой суммы, так что это, вероятно, самые дорогие в мире переводы денег, совершаемые эмигрантами.

Утечка мозгов и скрытая выгода

Эмиграция высококвалифицированных профессионалов может иметь важные финансовые и социальные последствия, особенно для развивающихся стран. На первый взгляд, по статистике «утечки мозгов», складывается ужасающая картина того, как эмиграция квалифицированных специалистов влияет на некоторые из этих стран. Маленькие страны с низкими доходами и островные государства сталкиваются с самым высоким уровнем эмиграции квалифицированных профессионалов: более 90 % самых образованных людей Гайаны и две трети образованного населения Тринидада и Тобаго, Барбадоса и Зимбабве отправляются за границу [246].

Во многих бедных странах отток медицинского персонала ставит под угрозу и без того слабую систему здравоохранения. Из Малави, например, лишь за последние четыре года эмигрировало более половины сестринского персонала, многие были наняты в Национальную службу здравоохранения Великобритании. В результате этого исхода в стране осталось лишь 7 медсестер на 10 тысяч человек, в то время как в Великобритании их 150.

Из Китая, Индии и Филиппин за границу отправляется самое большое общее число мигрантов, но из тропической Африки, Карибского региона и Центральной Америки и многих маленьких островных государств среди мигрантов самая большая доля выпускников университетов. Более 20 % людей из Тропической Африки, имеющих высшее образование, живут не в своей стране, а из Карибского региона и Центральной Америки уехали более половины выпускников.

В Тропической Африке, где только у 4 % населения есть университетское образование, эмиграция любых квалифицированных специалистов несет угрозу перспективам развития. Однако многие из этих выпускников в противном случае остались бы невостребованными у себя на родине. Выпускники школ, как правило, стремятся получить дальнейшее образование, чтобы повысить свои шансы получить работу в других странах, так что успех выпускников, нашедших работу за границей, может подвигнуть людей на родине продолжать учиться. Парадоксальным образом, по мере того как все больше выпускников уезжают, число студентов и высококвалифицированных специалистов в стране может увеличиваться [247].

Когда квалифицированные мигранты переезжают в другую страну, они устанавливают связи с перспективными работодателями, отправляют домой больше денег и дают импульс экономике своих родных стран, что касается не только их семей. В условиях возвратной и циклической миграции «то, что изначально кажется потерей, может обернуться выгодой в долгосрочной перспективе» [248].

Поэтому беспокойство из-за отъезда образованных эмигрантов может оказаться менее обоснованным, чем представляется поначалу. Если утечкой мозгов оправдывать запрет на въезд и выезд для мигрантов, есть риск усугубить проблемы в их родных странах, так как уменьшится не только сумма денежных переводов, но и желание граждан получать образование.

Государственный актив: обучение работников на экспорт

В некоторых странах обучение медсестер и социальных работников является частью специальной правительственной стратегии по привлечению денежных переводов в страну. В 2023 году работающие за границей стали главным источником 40 миллиардов долларов, которые были отправлены на родину гражданами Филиппин в 2023 году. Обучение проходят гораздо больше медсестер, чем уезжают, поэтому в стране куда лучше соотношение медицинских работников к численности населения, чем во многих соседних странах.

Филиппинское управление по трудоустройству за рубежом (POEA) стало заниматься вопросами «трудовой дипломатии», подписав двусторонние трудовые соглашения с более чем 125 странами. Некоторые направления лишились лицензии, так как не отвечали стандартам организации по условиям работы и соблюдению прав человека, – вот один из немногих примеров того, как страна устанавливает стандарты условий труда для своих граждан за границей.

В 2023 году, согласно отчетам правительства Филиппин, два миллиона граждан страны работали за границей. Робин Коэн отмечает, что «работу филиппинцев за границей расценивают не как утечку мозгов, а как государственный актив, этих работников уважают за жертвы, которые они приносят ради своих семей и страны» [249].

В других развивающихся странах может сработать более систематический подход. В Южной Африке, Ямайке, Малави и других странах большой процент денег налогоплательщиков идет на обучение врачей, медсестер и других специалистов только для того, чтобы они уезжали в более богатые страны. Введение «трудовой повинности», когда после выпуска люди должны проработать какой-то период времени в своей стране, и списывание долгов за обучение, если выпускник остается в стране на несколько лет, – эти две практичные меры могут уменьшить издержки утечки талантов.

Люди, которые выбрали для себя жизнь за границей, часто одни из целеустремленных и творческих в своих родных странах. Уйдя с насиженных мест, они играют роль опылителей, перенося то хорошее, что может дать миграция, и в свою родную, и в принимающую страну. Такие мигранты образуют плотные международные сети, с помощью которых обмен идеями может происходить на более дальние расстояния.

Самые гибкие и стойкие торговые сети в мире – китайские в Юго-Восточной Азии, индийские в Восточной Африке и ливанские в Латинской Америке.

Робин Коэн. Экономика без границ

Эмигрантские сообщества хорошо чувствуют возможности за государственными границами. Например, индийские учебные заведения обучают будущих работников для Кремниевой долины, которые потом возвращаются, вооруженные новым опытом и идеями. В Калифорнии легче начать бизнес и найти капитал, но в Мумбаи и Бангалоре больше специалистов по программному обеспечению, а затраты ниже, поэтому предприниматели основали ряд трансграничных компаний, связывающих два этих мира. Другие страны, например Ирландия, Новая Зеландия и Китай, также разрабатывают меры с целью воспользоваться знаниями и финансами их диаспор и привлечь часть этих ресурсов обратно на родину.

Африканская железная леди

Элен Джонсон-Сирлиф, президент Либерии в 2006–2018 годах, была первой женщиной, избранной главой государства в африканской стране. В 2011 году она вместе с либерийской активисткой Леймой Гбови и йеменской активисткой Тавакуль Карман получила Нобелевскую премию мира. Сирлиф дважды оказывалась в изгнании, при этом стала влиятельной экономисткой во Всемирном банке. На президентском посту ей досталась впавшая в нищету страна, разоренная гражданской войной, но в годы своего правления она способствовала стабилизации экономики, учредила Комиссию по установлению истины и примирению для борьбы с коррупцией и смягчения межэтнической напряженности, обеспечила первую в Либерии за более чем 70 лет мирную смену власти. Путь Сирлиф от изгнания к президентству воплощает значительное влияние, которое могут оказывать на свою родину возвращающиеся мигранты.

Вначале эмиграция харизматичных лидеров может лишить страну людей с видением будущего и строителей сообщества. Однако, когда они впоследствии возвращаются, это может в корне изменить политическую траекторию их родины. Махатма Ганди, Кваме Нкрума, Хо Ши Мин и Элен Джонсон-Сирлиф входят в число десятков лидеров, которые провели свои молодые годы за границей, где восприняли новые идеи, позволившие им по возвращении сыграть ключевую роль в формировании нации.

Боль изгнания

Во время апартеида запрет деятельности Африканского национального конгресса и другие репрессивные меры вынудили уехать из ЮАР тысячи человек, в том числе президента Конгресса Оливера Тамбо. Когда в 1990-е годы Южная Африка наконец стала демократической, многие оставшиеся в живых изгнанники вернулись, воссоединились с семьей и друзьями и помогали строить новую страну. Мне повезло быть одним из них. Не так повезло тем, кто умер, не успев вернуться домой, включая тех, кто был убит в ходе грязной войны, которую вела Южная Африка против своих изгнанников. Среди жертв была Дулси Септембер, активистка, выступавшая против апартеида, убитая в Париже, и Дженет и Кэтрин, жена и дочь моего друга Мариуса Шуна, убитые в 1984-м в Анголе бомбой, отправленной в почтовой посылке южноафриканской службой безопасности.

Сила диаспор

Диаспоры могут оказывать существенную политическую и финансовую поддержку определенным странам. Еврейские и тайваньские диаспоры сформировали мощные лоббистские группы, оказывающие политическую поддержку Израилю и Тайваню, также эти трансграничные сети предоставляют финансовые вложения в технологическую и другие отрасли. Всемирный банк определяет Израиль как страну с высокими доходами, однако он получил лишь из США более 300 миллиардов долларов финансовой помощи и получает более 2 миллиардов долларов в год частными пожертвованиями – за эту политическую и финансовую поддержку как минимум отчасти стоит благодарить сильную диаспору [250].

Ливанская диаспора тоже сыграла ключевую роль в поддержке страны в десятилетия конфликта и постоянных финансовых кризисов. Сегодня ливанские бизнесы можно найти по всему миру, их много в Латинской Америке, Карибском регионе и Западной Африке. Цифры сильно разнятся, от 4 до 16 миллионов, но число ливанцев за границей сейчас намного превышает число проживающих в Ливане. Ливанские мигранты ежегодно отправляют домой более семи миллиардов долларов, что составляет почти половину национального дохода и делает Ливан одной из наиболее зависимых от переводов из-за границы стран в мире [251].

Могут ли диаспоры официально участвовать в политике своей страны, зависит от государства. Например, в Колумбии экспаты считаются одним из пяти меньшинств, для которых зарезервированы места в парламенте. Франция, Италия и Португалия тоже оставляют места в парламенте для представительства экспатов. Многие другие страны, например Аргентина, Бразилия, США, Канада, Германия и Южная Африка, позволяют своим гражданам за границей заочно голосовать.

Согласно The Economist, более чем десять лет индийская диаспора является самой крупной и влиятельной в истории. Недавно Индия обогнала по количеству населения Китай, там проживают более 1,4 миллиарда граждан. Еще 18 миллионов живущих за границей в 2022 году отправили на родину рекордные 108 миллиардов долларов, что составляет примерно 3 % ВВП Индии. 3,5 миллиона индийских мигрантов живут в ОАЭ, 2,5 миллиона – в Саудовской Аравии и примерно столько же – в Соединенных Штатах, около 850 тысяч – в Великобритании.

То, почему Индия стала ведущим мировым экспортером талантов, объясняется огромным количеством хороших школ и университетов, а также тем фактом, что большая часть выпускников говорит по-английски. В 2022 году три четверти неиммиграционных виз специалиста типа H-1B были выданы Соединенными Штатами компьютерным специалистам и другим высококвалифицированным выпускникам индийского происхождения. Так как количество квалифицированной рабочей силы в стране растет, а диаспора увеличивается, мигранты из Индии, вероятно, будут играть еще более значительную роль в последующие десятилетия.

Искусство и мысль в изгнании

Изгнание служило наказанием с тех пор, как возникли государства. Аристотель пишет о том, как в древних Афинах с 480-х годов до н. э. любой гражданин мог быть подвергнут остракизму, если считалось, что он представляет опасность для государства (остракон, от которого произошло слово «остракизм» – черепок или ракушка, на котором писали имя изгоняемого). Сотни мировых лидеров, от Наполеона до иранского шаха, во все века отправлялись в вынужденное изгнание. Однако среди влиятельных изгнанников также были художники, писатели, ученые, теоретики, а также политики. Вот некоторые выдающиеся примеры.

Палестино-американский ученый и литературный критик Эдвард Саид в своих работах живо описывает опыт изгнания [252]. Саид бежал из находившейся под британским контролем Палестины во время арабо-израильской войны 1948 года и больше не возвращался. Юношеские годы он провел в Каире, а позднее стал профессором Колумбийского университета в США. В своем основном труде, «Ориентализм», он критикует западное восприятие Востока и закладывает основания для многих современных работ по постколониализму. В «Размышлениях об изгнании» Саид с горечью говорит, что «мысли об изгнании странным образом притягательны, однако сам опыт изгнания ужасен» [253].

Певица Мириам Макеба оказалась в изгнании, когда в 1960 году правительство Южной Африки не разрешило ей вернуться на родину на похороны матери. Ее песни с критикой апартеида слушали по всему миру. После ее смерти президент Нельсон Мандела сказал: «Ее музыка вдохнула во всех нас мощное чувство надежды» [254].

Из-за изгнаний появлялись произведения искусства и литературы, имеющие политическое значение, которые, вероятно, нельзя было создать на родине. Чилийский поэт Пабло Неруда не смог вернуться в Чили, где был сенатором, когда в 1948 году был выпущен ордер на его арест. В изгнании он создал сборник стихотворений «Всеобщая песнь», эпос в честь Латинской Америки. Позднее он получил Нобелевскую премию по литературе.

Чешский писатель Милан Кундера отправился в изгнание, так как подвергался политическому преследованию со стороны коммунистического режима в Чехословакии после Пражской весны 1968 года. Хотя «Невыносимая легкость бытия» и другие его книги не были переведены на чешский язык, он стал одним из самых знаменитых писателей XX века. В 1979 году его лишили гражданства Чехословакии, после чего он стал человеком без гражданства, а затем Франция приняла его как беженца. Через 40 лет, когда ему было уже 90, его наконец восстановили в чешском гражданстве.

Миграция и развитие

Связь между миграцией и развитием неоднозначна: миграция может провоцировать развитие, а развитие может приводить к миграции. У самых бедных людей зачастую нет средств на дальний переезд, поэтому они обычно перемещаются в пределах своей страны или в соседние государства. Миграция на дальние расстояния более распространена среди средне- и высококвалифицированных работников, а также людей из более богатых стран.

Миграция может коренным образом изменять сообщества в родной стране мигрантов. Например, женщины из сельских областей Эфиопии, переезжающие в страны Персидского залива, нередко улучшают свое социальное и финансовое положение и могут получать возможности для работы, которые прежде были невозможны. Проще говоря, миграция позволяет им почувствовать, что они могут «сделать что-нибудь» со своей жизнью [255].

Также мигранты могут больше зарабатывать за границей. Отправляя деньги семье и другим своим иждивенцам на родину, они делают вклад в развитие стран, из которых уезжают. По данным Всемирного банка, увеличение числа международных мигрантов на треть может увеличить совокупный доход на 1,4 триллиона долларов, что гораздо лучше скажется на мировой экономике и приведет к более быстрому снижению уровня бедности, чем любые реформы торговли и помощь развивающимся странам [256].

14

Будущее миграции

Будущее, вероятно, окажется столь же запутанным, как и прошлое, и все прогнозы, скорее всего, будут неверными, но ясно одно: нет возврата к стройной идее закрытых национальных государств с национально однородным обществом.

Стивен Каслс [257]

Миграции столько же лет, сколько истории человечества. Она сформировала наше прошлое и определит наше будущее. Модели миграционных потоков постоянно изменяются. Отношение к ним тоже меняется. Широко распространенная враждебность к иностранцам в следующих десятилетиях может смениться более приветливым отношением.

Что может измениться? Что может остаться как было?

В течение прошедшего столетия уровень миграции составлял относительно стабильные 3 % мирового населения, вне зависимости от численности этого населения. Число мигрантов сейчас рекордное, но в процентном отношении оно исторически не уникально.

Так как статистика миграции учитывает передвижение людей через границы государств, можно ожидать, что чем больше создается государств, тем больше будет число мигрантов. Люди, которые раньше переезжали внутри страны, например бывшей Югославии или Чехословакии, теперь для тех же самых поездок должны пересекать государственные границы. Число суверенных государств за последние 70 лет увеличилось почти вдвое (с 105 до более чем 200).

Учитывая еще и гораздо более жесткое отслеживание пересечения границ, можно было бы ожидать, что уровень зарегистрированной миграции пропорционально возрастет, однако этого не случилось. Наоборот, число мигрантов возросло соразмерно с увеличением численности мирового населения, пик которого ожидается к середине нашего столетия. Новые границы могут создавать новых мигрантов, однако вместе с тем они представляют собой препятствия, из-за которых не уезжают другие.

Страх, что мигрантов станет слишком много, явно преувеличен. Даже если люди свободны в передвижении, они, как правило, переезжают, только если есть перспектива трудоустройства. Во время последнего финансового кризиса из страны в страну переехала лишь крошечная доля безработных, даже если, как в Европе, у людей была такая возможность. Во времена нужды люди выбрали остаться дома, с поддержкой семьи и друзей.

Демография

Лишь для того, чтобы стабилизировать численность населения, Европейскому союзу придется принять как минимум 50 миллионов иностранных мигрантов в следующие 25 лет, по данным исследовательского центра Организации экономического сотрудничества и развития. Министр интеграции, социального обеспечения и миграции Испании Хосе Луис Эскрива в комментарии к результатам этого исследования заявил, что эти цифры демонстрируют «абсолютную необходимость» в миграции, значительно превышающей исторические максимумы, «просто чтобы поддерживать государство всеобщего благосостояния» [258].

Уровень рождаемости падает ниже уровня воспроизводства более чем в половине стран мира, так что в будущем каждый работающий человек должен будет обеспечивать растущее число пожилых неработающих. Трудоспособного населения становится меньше, при этом оно становится зажиточнее и лучше образовано, все меньше людей заинтересованы в тяжелом ручном труде в строительстве или сельском хозяйстве или в том, чтобы работать длинные смены с низкой почасовой оплатой в сфере заботы. Если эта ситуация не изменится, мигранты станут ключевыми исполнителями работ, которые не могут или не хотят выполнять местные.

Проблемы, возникающие из-за сокращения рабочей силы и старения населения, вероятно, приведут к тому, что общества станут принимать больше иммигрантов, когда все остальные способы перестанут работать. Япония стала одной из первых стран, столкнувшихся с провалом в рождаемости и стремительным старением населения. В среднем в день там умирает на тысячу больше людей, чем рождается. В результате ежегодно рабочая сила в Японии сокращается примерно на 250 тысяч человек [259].

Роботы в деле

В связи с ростом политического неприятия иммиграции стратегией Японии стало заменять работников роботами и автоматическими системами. Роботы заменили людей в выполнении повторяющихся задач на производстве электроники, транспортных средств и бытовой техники. Сейчас Япония занимает одно из первых мест по количеству роботов на человека. Больше роботов только на маленьком острове Сингапур и в Южной Корее, где самая низкая в мире рождаемость и проблема рабочей силы стоит еще острее [260]. Но машины пока не способны ухаживать за пожилыми или вести осмысленные беседы.

Даже в Японии настроения постепенно меняются, и число иммигрантов растет. В Вараби, к северу от Токио, теперь живут более 2 тысяч турецких курдов. В соседнем городе Кавагути около 7 % населения составляют примерно 40 тысяч мигрантов, родившихся за границей, – такую цифру нельзя было себе представить еще несколько десятилетий назад. Всего число мигрантов с 1990 года утроилось и достигло трех миллионов, что составляет 2,4 % населения Японии. По международным стандартам это все еще мало, но отражает заметную перемену в исторической тенденции [261].

Сингапур, Южная Корея и другие страны Азии обратились к робототехнике, чтобы снизить нагрузку на систему здравоохранения (главная больница Чанги)

Рождаемость в мире падала с 1960 по 2022 год. В 1960 году лишь в нескольких странах уровень рождаемости был ниже уровня воспроизводства, а сегодня в такой ситуации находится большинство стран. Африка сейчас единственный континент, где есть страны с очень высоким уровнем рождаемости (Terra Incognita, Our World in Data)

В Европе такие страны, как Великобритания и Италия, граждане которых в прошедшие века массово уезжали искать работу в других местах, сейчас сами испытывают нехватку рабочей силы. Эта проблема со временем еще сильнее обострится. Африка остается самым молодым континентом. В следующие десять лет на рынок труда выйдут более 100 миллионов молодых взрослых, однако перспективы трудоустройства на родине не обнадеживают.

Геополитические проблемы подпитывают национализм и протекционистские меры, решоринг или ниршоринг глобальных цепочек поставок. Низкозатратное производство или услуги вроде административных бэк-офисов или кол-центров способствовали современному развитию Китая и Юго-Восточной Азии. По сути, рутинная работа для неквалифицированного или среднеквалифицированного персонала служила шагом от работы в сельской местности к более высокооплачиваемому труду в городах. Теперь эти промежуточные ступени исчезают из-за распространения роботов или автоматических систем. В то же время труд в сельской местности нередко становится невыносимым из-за экстремальных погодных условий и других последствий изменений климата. Неизбежный результат этого – в странах с высоким ростом населения необходимость миграции будет только расти.

Великий подрыв

В Варшаве приложения для знакомств переполнены поляками, которые возвращаются и ищут развлечений без социальной дистанции.

The Economist

Пандемия COVID-19 стала известна как «великий подрыв»: правительства закрывали границы, от иностранцев держались подальше как от потенциальных носителей заболевания [262]. К середине 2020 года связанные с пандемией ограничения, в том числе запрет на въезд и выезд и карантинные меры, привели к тому, что почти три миллиона человек оказались за пределами родной страны [263].

Страны, ранее привлекавшие мигрантов, столкнулись с «активной обратной миграцией», когда многие из тех, кто уехал из своей страны работать, вернулись домой. В Европе такая обратная миграция в основном шла с запада на восток: «примерно 1,3 миллиона румын вернулись в Румынию, что в три раза больше населения ее второго по величине города. В Болгарию, вероятно, вернулись 500 тысяч человек – огромная цифра для страны с населением семь миллионов». В Литву впервые за много лет вернулось больше граждан, чем из нее уехало [264].

Цифровые кочевники

COVID-19 быстро заставил людей по-другому относиться к удаленной работе, хотя это отношение постепенно менялось еще до этой вспышки. Улучшилось качество соединения по Wi-Fi, стали более широкодоступными бесплатные или недорогие приложения для проведения удаленных встреч, так что работать из дома или в дороге стало гораздо легче. Пандемия также подтолкнула тех, кто мог себе это позволить, пересмотреть баланс между работой и жизнью и перебраться в менее перенаселенные и более приятные места жительства, которые нередко оказывались и менее дорогими.

Возможность работать удаленно у некоторых людей была уже несколько десятилетий, но именно пандемия ввела «цифровых кочевников» в поток мигрантов. Сейчас более 50 стран дают семьям визы, позволяющие работать удаленно. По всему миру насчитывается 30 миллионов цифровых кочевников, и, по некоторым прогнозам, эта цифра удвоится до 60 миллионов к 2030 году. Большинство из них заняты в сфере технологий, но этот образ жизни, по крайней мере на часть года, выбирают все больше юристов, бухгалтеров, дизайнеров и других специалистов.

Изменение климата

Люди всегда перемещались из-за изменений окружающей среды. Как для любого другого вида, для нас это было залогом выживания. Однако в XXI веке антропогенные изменения климата приводят к гораздо более частым и непредсказуемым экологическим катастрофам, и самые радикальные изменения опережают наши возможности к ним приспосабливаться.

Решение переехать дается сложно. Оно может быть принято по какой-то одной причине, но в силу сочетания стимулов и угроз. Изменение климата – это «множитель угроз», так как оно усугубляет существовавшие ранее проблемы, такие как бедность и война. Если под угрозой оказывается доступность пресной воды или пищи, исчезает возможность работать, и из-за скудных ресурсов могут возникать конфликты.

Влияние климатических изменений уже отчетливо видно. Все больше мирового населения проживает в прибрежных городах. Огромному числу домов сейчас угрожают подъем уровня воды в океанах, сильнейшие приливы, ураганы и наводнения. По всему миру людям приходится сталкиваться как с внезапными, так и с медленно подступающими проблемами, – от невыносимой жары и разрушительных штормов до сокращающихся запасов воды и пищи и постепенно поднимающегося уровня моря.

«Мать-переселенка» – наверное, самая известная фотография мигрантов из Пыльного котла. Снимок сделан Доротеей Ланж. Запечатленная на ней Флоренс Оуэнс Томпсон, родившаяся в резервации чероки, на момент снимка в 1936 году путешествовала по Калифорнии (музей Гетти)

Изменение климата добавляется к другим многочисленным причинам миграции. В Дакку, разрастающуюся, подверженную наводнениям столицу Бангладеш, ежедневно приезжают 2 тысячи мигрантов [265]. Все более частые природные катастрофы и подъем уровня воды в океанах оставляют все больше и больше людей без жилья и пропитания.

Изменения происходят все быстрее, и уже все больше населения мира ищет возможности безопасной жизни в других местах. Прогнозы относительно того, скольким людям придется пересекать границы из-за изменений климата, делаются очень разные. Гайя Винс в «Кочевом веке» предполагает, что в нашем столетии таких людей может быть более 3 миллиардов – почти треть от предполагаемого мирового населения, а Международная организация по миграции заявляет, что к 2050 году число экологических мигрантов может быть более миллиарда.

Эти множащиеся догадки не основываются на том, как люди реагировали на экстремальные погодные условия и катастрофы в прошлом, и на актуальном опыте мигрантов в мире. Всемирный банк называет цифру от 44 до 216 миллионов климатических беженцев к 2050 году [266]. Таким образом, в моделях банка в среднем ожидается, что 140 миллионов людей в ближайшие десятилетия будут вынуждены мигрировать из-за неблагоприятной экологической обстановки [267].

На данный момент даже расчеты Всемирного банка остаются лишь догадками. Мы не знаем, как будет меняться окружающая среда, насколько быстро страны достигнут нулевого баланса выбросов, как люди в разных частях света будут реагировать на климатические изменения, бедность, войны и другие проблемы. Также мы не можем точно знать, как принимающие страны будут справляться с проблемами миграции, хотя, если ориентироваться на текущие тенденции, больше усилий будет направлено на то, чтобы не впускать людей в страну.

Разумеется, климатические изменения будут важным фактором миграции в следующем столетии, однако мрачными разговорами о «вторжении» и «апокалипсисе» невозможно ничего добиться. Эти провокационные слова не описывают, как в действительности работает миграция, а лишь служат интересам политиков-популистов.

На самом деле, когда благосостояние людей оказывается под экологической или иной угрозой, они ищут убежища как можно ближе к дому. Таким путем избегать опасности – не только проявление здравого смысла, но и лучший способ сохранить связи со своим сообществом и, когда это станет возможно, вернуться домой. Самые уязвимые мигранты часто самые бедные, у них нет ресурсов, образования и связей для дальних путешествий. Богатые в состоянии оградить себя от угроз, например запереться в кондиционированных помещениях посреди пустыни, доказательством чему служат стремительно растущие города Дубай, Абу-Даби и Эр-Рияд (они пошли по пути Лас-Вегаса и Финикса). Однако подавляющее большинство людей в мире не может себе позволить этих защитных мер, и у этих людей нет запасного дома, куда можно сбежать.

В 2022 году около 32,6 миллиона людей были перемещены внутри своей страны из-за катастроф: наводнений, бурь и засухи. Это на 41 % больше, чем среднегодовое значение в предыдущие 10 лет, и в качестве главной причины называют изменения климата [268]. Страны, где в том году из-за катастроф было больше всего внутренне перемещенных людей, – это Афганистан, Пакистан, Нигерия, Эфиопия, Южный Судан и Соединенные Штаты.

На данный момент беженцы, вынужденные мигрировать из-за климатических изменений, не выделены в официальную категорию в международном законодательстве. Эта слепая зона в бюрократии нуждается в решении на международном уровне [269]. Недавно Австралия подписала договор с тихоокеанским островным государством Тувалу, согласно которому в Австралию ежегодно разрешено переезжать 270 жителям Тувалу, затронутых климатическими изменениями (всего там население 11 тысяч человек) – небольшой, но символически важный жест [270]. Новая Зеландия ввела похожую схему для жителей тихоокеанских островов в 2017 году, но в конце концов отменила программу, так как люди предпочитали оставаться дома до тех пор, пока это было возможно.

Противоречивые данные о таких схемах однократной релокации показывают, что и в связи с ухудшением экологической обстановки, и в связи с проблемами миграции требуются системные решения. В следующем столетии сотни миллионов, если не миллиардов, людей будут вынуждены переезжать из-за потери источников пропитания, экологических катастроф, конфликтов из-за ресурсов или же сочетания этих и других факторов. Как регулировать эту миграцию и гарантировать, что страны – исторические потребители ископаемого топлива выполнят свои обязательства, – важнейшие вопросы, на которые нет ответа.

Изменчивое будущее: купюры в триллион долларов

Сейчас идея открытых границ кажется крайностью или утопией. Однако до XX века это было нормой. Эта идея лежит в основе очень успешного современного эксперимента – Шенгенской зоны. Миграция в пределах этого блока из 29 стран, как оказалось, невероятно чутко реагирует на экономические условия. Благодаря более свободному передвижению возможна возвратная и циклическая миграция. Как ни странно, более строгий контроль может способствовать тому, что мигранты поселятся в стране навсегда, и повышению уровня миграции.

По данным исследования, проведенного Всемирным банком, мировой ВВП менее чем за 10 лет может увеличиться более чем на 356 миллиардов долларов, если богатые страны с помощью иммиграции увеличат свое население всего на 3 %. Профессор экономики Майкл Клеменс произнес свою знаменитую фразу о том, что если открыть границы, вокруг будут лежать «купюры в триллион долларов» [271].

Миграционная политика будущего

Экономист Лант Притчетт спрашивает: «Если все остальное глобализовано, почему нам не глобализовать труд?» [272] Мы живем в очень взаимосвязанном мире, но трудовая мобильность все еще сильно ограничена.

Как мы увидели, миграция может нести большую пользу не только самим мигрантам, но и странам, откуда они уезжают и куда приезжают. Это не отменяет ужасных страданий, которые все еще омрачают опыт миграции, или боли расставания, которую испытывают мигранты и их сообщества. Мы должны в ответ не ограничивать миграцию, а способствовать благополучию мигрантов, предоставлять им более безопасные, предсказуемые и дешевые способы переезжать за границу и возвращаться домой. Создать более гуманную и открытую систему, которая будет использовать замечательные преимущества возрастающей миграции, при этом минимизируя и смягчая ее издержки, – это важная нерешенная задача.

Давно пора взвешенно и с доказательной базой поговорить о плюсах и минусах миграции. Мы должны обратиться к реальным страхам, которые испытывают по поводу миграции отдельные люди и сообщества, а не просто махнуть на них рукой. Факты важны, но не менее важно восприятие – а его редко когда можно изменить, оперируя лишь фактами. Восприятие отражает глубокую, ежедневную тревожность, связанную с ростом цен и другими проблемами. Многие из них – результат недостаточного инвестирования во все, от жилья до больниц и автомобильных и железных дорог, но также эти проблемы возникают из-за недостатка персонала и ограничений передвижения. Миграция может дать ответы на некоторые вопросы.

Отношение к миграции могло бы измениться, если бы не ощущение людей, что они находятся в критическом положении, а элиты их игнорируют. Договоренности, при которых может быть принято больше мигрантов со строго обозначенными правами и обязанностями, должны быть политически правдоподобны. Обязанности включали бы в себя исполнение законов, уплату налогов и согласие на регистрацию. Они уравновешивались бы правами: на равенство перед законом, на минимальную заработную плату, на безопасное, в том числе с точки зрения здоровья, рабочее место и т. д. Еще одним ключевым элементом договоренности было бы то, что правительства возьмут на себя обязательство вкладывать средства в места жительства мигрантов. Это может помочь развеять обоснованные переживания местных жителей о доступе к общественному здравоохранению, школам, коммунальным и другим услугам.

Глобальная миграционная повестка должна быть принята множеством заинтересованных сторон и в идеале воплощена в международном соглашении, продвигаться и защищаться международным правом. Однако ждать, пока это произойдет в рамках ООН, которая, по-видимому зашла в тупик, – значит задержать прогресс на неопределенный срок. Следовательно, путь вперед должен начинаться снизу, с помощью двусторонних и региональных соглашений, какие уже существуют внутри Европейского союза и в Западной Африке.

В конечном итоге люди всегда будут упорно перемещаться, несмотря на препятствия на своем пути. Попытки искоренить миграцию почти всегда будут проваливаться. Будущее, как, вероятно, говорила Симона Вейль, сделано из того же, из чего и настоящее. Люди будут продолжать мигрировать по тем же причинам, что и сегодня: чтобы улучшить свое благосостояние, убежать от войны и катастроф, исследовать новые возможности. Усложняющийся, нестабильный, взаимосвязанный мир, в котором завязаны все мы, будет заставлять перемещаться еще больше людей, а новые виртуальные и физические связи будут давать им для этого знания и способы передвижения.

Миграция никогда не была легким делом, и ее история – это история великих потерь и скорби, но вместе с тем и история открытий, возможностей и потрясающего прогресса. Мигранты идут на исключительные риски и огромные жертвы, часто ради своих семей и будущих поколений. Когда они прибывают в другие страны, с ними часто плохо обращаются или отворачиваются от них, как от чужих. Но ведь они несут с собой новшества и наводят мосты для будущих переселенцев. Они привносят новые способы действия, мысли и представлений, бросают вызов ограниченным взглядам и расширяют границы.

Миграция – это не проблема, которую надо решать, это движущая сила человеческого прогресса и нить, которая связывает нашу общую историю. Если история миграции нас чему-то научила, так это тому, что все мы – мигранты и что мы должны принять нашу общую человеческую природу и ответить на экзистенциальные вызовы XXI века.

Благодарности

Этой «Кратчайшей историей» я обязан Бену Ярд-Буллеру. От первого знакомства с текстом до последней правки он дал начало этой книге, направлял ее и формировал. Как издатель, Бен продемонстрировал потрясающую способность сосредоточиться на общей структуре повествования, при этом улучшая каждую строку. Кьерон Коннолли внес огромное количество ценных предложений, а также взял на себя маркетинг и рекламу, а Дигби Лидстоун невероятно внимательно и аккуратно отредактировал всю рукопись, что сильно улучшило конечный результат, равно как карты и инфографика Джеймса Нанна.

Мне в высшей степени повезло, что в исследовании я мог полагаться на прекрасную помощь Александра Босакова. Его глубокие и обширные знания о миграции наполнили и обогатили информацией каждую страницу, а его радостная готовность заняться в первую очередь этой книгой дала мне возможность уложиться в сжатые сроки. В этой книге многое заимствовано из труда «Исключительные люди: Как миграция создала наш мир и как она определит наше будущее», который я написал в соавторстве с Джеффри Кэмероном и Мирой Балараджан. Их идеи легли в основу этой книги.

Своим пониманием миграции я обязан многим коллегам и друзьям, начиная с Фрэнсиса Уилсона: после его лекции на первом курсе о роли труда мигрантов в шахтах Южной Африки я решил изучать экономику. Несколько десятилетий спустя мне повезло разработать программу по миграции со Стивеном Каслсом, чьи труды вдохновляли меня с тех пор, как я был студентом. К сожалению, и Фрэнсис, и Стивен ушли из жизни, прежде чем я мог бы обсудить с ними эту книгу.

Робин Коэн – мой друг и титан науки о миграции. Его книги об истории миграции и диаспор стали отправной точкой для многих глав моего труда. Хайн де Хаас продолжает заставлять нас думать по-другому и выдавать материал, который обогатил эту книгу и бросает вызов традиционным представлениям. Я глубоко благодарен ему за комментарии и то, что он щедро делился данными. Алан Хирш, который, как и я, учился у Фрэнсиса Уилсона, сейчас возглавляет проект по африканской миграции, что проливает много такого нужного света на эту плохо изученную тему. Мой коллега по Баллиолу историк Джон-Пол Гобриал предложил несколько полезных тем для разработки. Знания Майкла Стронга об эволюции животных и людей не перестают меня потрясать, и его след крепко впечатан в мое описание нашего раннего развития.

В процессе написания книги огромную пользу принесло мне то, что Оксфордский университет любезно предоставил мне академический отпуск, который я провел в качестве приглашенного научного сотрудника в Институте перспективных исследований в Стеленбосе (STIAS). Этот институт предоставил мне чудесную возможность писать без помех в великолепной обстановке.

Я не мог и мечтать о лучшем вдохновляющем месте для интеллектуальной работы, чем Оксфордская школа Мартина в Оксфордском университете. Мои исследовательские программы «Будущее труда» и «Технологические и экономические изменения» финансируются Citi, а моя программа по «Будущему развития» – фондом Аллана и Джилл Грей. Помимо поддержки моей команды из 25 постдоков и других исследователей, щедрость этих спонсоров дала мне возможность взять на работу исключительную помощницу Анну Харрис, без которой я не нашел бы ни времени, ни дисциплины на написание этой книги.

Наконец, больше всего я обязан моим детям Оливии и Алексу, которые особенно пострадали от моего кочевого инстинкта – им пришлось сменить четыре страны еще до подросткового возраста, – и моей жене Тесс за ее исключительное терпение, постоянную поддержку и любовь.

Примечания

1. Schewel K. Understanding Immobility: Moving Beyond the Mobility Bias in Migration Studies // International Migration Review 54 (2), 2020. P. 328–355.

2. https://www.nature.com/articles/nature.2017.22114

3. Pederzani S. et al. Stable isotopes show Homo sapiens dispersed into cold steppes ~45,000 years ago at Ilsenhöhle in Ranis, Germany // Nature Ecology and Evolution 8. 2024. P. 578–588.

4. Herrera Rene J., Garcia-Bertrand R. Ancestral DNA, Human Origins, and Migrations. London: Academic Press, 2018. P. 113.

5. Hodgson D. Decoding the Blombos Engravings, Shell Beads and Diepkloof Ostrich Eggshell Patterns // Cambridge Archaeological Journal 24 (1). 2014. P. 57–69; Henshilwood C. S. et al. An abstract drawing from the 73,000-year-old levels at Blombos Cave, South Africa // Nature 562, 2018. P. 115–118; Rito T. et al. A dispersal of Homo sapiens from southern to eastern Africa immediately preceded the out-of-Africa migration // Scientific Report 9, 2019. 4728.

6. Herrera Rene J., Garcia-Bertrand R. Op. cit. P. 134.

7. Chang C. et al. A Holistic Picture of Austronesian Migrations Revealed by Phylogeography of Pacific Paper Mulberry // PNAS 115 (44). 2015. P. 13537–13538.

8. https://palaeolexicon.com

9. Herrera Rene J., Garcia-Bertrand R. Op. cit. P. 248.

10. Харари Ю. Н. Sapiens. Краткая история человечества. Пер. с англ. Л. Сумм. М.: Синдбад, 2016. С. 33.

11. Diamond J. M. Guns, Germs, and Steel: the Fates of Human Societies. New York: Norton, 2005. P. 31; Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Exceptional People: How Migration Shaped Our World and Will Define Our Future. Princeton University Press, 2011; Goldin I., Lee-Devlin T. Age of the City. Why our Future will be Won or Lost Together. Bloomsbury Continuum. 2023.

12. Reich D. Who We Are and How We Got Here: Ancient DNA and the New Science of the Human Past. Oxford: Oxford University Press, 2018. P. 125, 135, 188, 207.

13. Гребер Д., Уэнгроу Д. Заря всего: новая история человечества. М.: Ад Маргинем Пресс, 2024. Гл. 1, 3.

14. Manning P. Migration in World History. Routledge, 2020. P. 63–70, 75–76.

15. Bulliet R. W. The Wheel. Inventions and Reinventions. Columbia University Press, 2016; Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Columbia University Press, 1990.

16. Chase-Dunn C., Hall T. D. Rise and Demise. Comparing World Systems. Boulder: Westview Press. 1997. P. 163–164.

17. Аммиан Марцеллин. Деяния. Книга XXXI, гл. 2, 18. Пер. с лат. Ю. А. Кулаковского, А. И. Сонни.

18. Doumas C. The Wall-Paintings of Thera. Athens: Thera Fondation, 1991; Van de Moortel A. A New Typology of Bronze Age Aegean Ships: Developments in Aegean Shipbuilding in their Historical Context // The Baltic and Beyond. Proceedings of the 14th International Symposium on Boat and Ship Archaeology / Ed. J. Litwin. Gdańsk, 2015. P. 263–268.

19. Matsuoka Y. et al. A Single Domestication for Maize Shown by Multilocus Microsatellite Genotyping // PNAS 99 (9). 2002. P. 6084.

20. Manning P. Op. cit. P. 79–85, 91–92; Newton L. S., Zarins J. Dhofar Through the Ages: An Ecological, Archaeological and Historical Landscape, Oxford: Archaeopress., 2019. P. 100.

21. Reich D. Op. cit.

22. Spencer G. W. The Politics of Expansion: The Chola Conquest of Sri Lanka and Sri Vijaya. Madras: New Era, 1983. P. 76.

23. Abu-Lughod J. L. Before European Hegemony. The World System AD 1250–1350. New York: Oxford University Press, 1989. P. 8.

24. Книга Марко Поло. Под ред. И. П. Магидовича. М.: Госиздат географической литературы, 1955.

25. Abu-Lughod J. L. Op. cit. P. 251–253, 261.

26. Shaffer L. Southernization // Journal of World History 5 (1). 1994. P. 1, 21.

27. Ibid. P. 2; Gittinger M. Splendid Symbols: Textiles and Traditions in Indonesia. Washington DC: The Textile Museum, 1979. P. 13, 19.

28. Shaffer L. Op. cit. 4.

29. Abu-Lughod J. L. Op. cit. P. 255.

30. Op. cit. P. 189; Minorsky V., Bosworth C. E. Hudud Al-’Alam ‘The Regions of the World’: a Persian Geography. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1982. P. 137.

31. Manning P. Op. cit. P. 94–96.

32. Abu-Lughod J. L. Op. cit. P. 67, 102.

33. Gearon E. The History and Achievements of the Islamic Golden Age. (видеолекции)

34. Abu-Lughod J. L. Op. cit. P. 183.

35. Harzig C., Hoerder D. What Is Migration History? Cambridge: Polity Press, 2009. Ch. 2.5.

36. Erlandson J. M. Ancient Immigrants: Archaeology and Maritime Migrations // Migration History in World History / Ed. J. Lucassen, L. Lucassen, P. Manning. Leiden: Brill. P. 207.

37. Ibid. P. 207–209.

38. Butel P. The Atlantic. London: Routledge, 1999. P. 16–17.

39. Lefèvre-Witier P. Human Migrations in North Africa / Causes and Consequences of Human Migration. An Evolutionary Perspective // Ed. M. H. Crawford., B. C. Campbell. Cambridge: Cambridge University Press, 2012. P. 179, 180.

40. Beaujard P. The Worlds of the Indian Ocean. Cambridge: Cambridge University Press, 2019. P. 108.

41. Butel P. Op. cit. P. 65.

42. Fernández-Armesto F. Near a Thousand Tables: A History of Food. New York: Free press, 2003. P. 165.

43. Ibid.

44. Crosby A. W. The Columbian Exchange. Biological and Cultural Consequences of 1492. Westport, Conn.: Greenwood Pub. Co. 1972. P. 76.

45. Гребер Д., Уэнгроу Д. Указ. соч. Гл. 2.

46. Там же.

47. Lunderberg M. Zheng He and the American Liberal Arts Education: Contexts and Complications // International Communication of Chinese Culture 6. 2019. P. 12.

48. https://www.britannica.com/facts/Zheng-He

49. https://www.nationalarchives.gov.uk/education/resources/huguenots-in-england/; Summers К. Huguenot Refugees, Revolutionary Émigrés, and the Origins of Modern Exile. Routledge, 2021. Ch. Fugitives from France.

50. Frankopan P. The Silk Roads: A New History of the World. New York: Vintage, 2017. P. 101.

51. Ibid. P. 99.

52. Barker H. P. 72.

53. Vecce C. Il sorriso di Caterina. La madre di Leonardo. Firenze-Milano: Giunti, 2023; https://theconversation.com/leonardo-da-vincis-mother-might-have-been-a-slave-heres-what-the-discovery-reveals-about-renaissance-europe-202576

54. Frankopan P. Op. cit. P. 101–102.

55. Lucassen J. The Story of Work: A New History of Humankind. New Haven and London: Yale University Press, 2021. P. 279.

56. Davis C. D. Christian Slaves, Muslim Masters. White Slavery in the Mediterranean, the Barbary Coast, and Italy, 1500–1800. Palgrave Macmillan: Basingstoke/New York, 2003.

57. Barker H. The Trade in Slaves in the Black Sea, Russia, and Eastern Europe // The Cambridge World History of Slavery / Ed. C. Perry, D. Eltis, SL. Engerman, D. Richardson. Cambridge: Cambridge University Press, 2021. P. 118.

58. Barker H. That Most Precious Merchandise. The Mediterranean Trade in Black Sea Slaves, 1260–1500. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2019. P. 24.

59. Gilder Lehrman Institute of America History

60. Eltis D., Richardson D. Atlas of the Transatlantic Slave Trade. Yale University Press, 2010. [Electronic Resource]. P. 1.

61. Ibid. P. XIX–XX.

62. Lucassen J. Op. cit. P. 249–250.

63. Klein H. S., Engerman S. L. Long‐term trends in African mortality in the transatlantic slave trade // Slavery & Abolition 18 (1). 1997. P. 39; Lucassen J. Op. cit. P. 270; Manning P. Slavery and African Life: Occidental, Oriental, and African Slave Trades. Cambridge; New York: Cambridge University Press 1990. P. 171.

64. Cohen R. Migration of Humankind from Prehistory to the Present. Welbeck Publishing: London. 2019. P. 42.

65. French H. W. Born in Blackness: Africa, Africans, and the making of the modern world, 1471 to the Second World War. New York: Liveright, 2021. Ch. 19.

66. https://www.slavevoyages.org/voyage/database

67. French H. W. Op. cit. Ch. 19.

68. Equiano O. The Interesting Narrative of the Life of Olaudah Equiano, or Gustavus Vassa, the African. New-York, 1791.

69. Geggus D. Slavery and the Haitian Revolution // The Cambridge World History of Slavery / Ed. D. Eltis, SL. Engerman, S. Drescher, D. Richardson. Cambridge: Cambridge University Press, 2017.

70. Ibid. P. 9.

71. Ibid. P. 85; Renny R. An History of Jamaica. With observations on the climate, scenery, trade, productions, negroes, slave trade, diseases of Europeans, customs, manners, and dispositions of the inhabitants. To which is added, an illustration of the advantages, which are likely to result from the abolition of the slave trade. London: Printed for J. Cawthorn, 1807.

72. Geggus D. Op. cit. P. 86.

73. Gilder Lehrman Institute of America History.

74. Geggus D. Op. cit. P. 16.

75. Eltis D., Richardson D. Op. cit. P. 161.

76. Lovejoy P. E. Transformations in Slavery: A History of Slavery in Africa. New York: Cambridge University Press. 1983. P. 44; Lucassen J. Op. cit. P. 270.

77. Campbell G. Slavery in the Indian Ocean World // The Routledge History of Slavery / Ed. G. Neuman, T. Burnard. London: Routledge, 2010. P. 57, 60.

78. Ibid. P. 23.

79. Berlin, P. 78.

80. Frethorne R. Richard Frethorne to His Parents. Письмо 20 марта 1623 года.

81. The age of migration / Ed. de Haas H. Castles S. London: Red Globe Press, 2019. Ch. 5.

82. Coerced and Free Migration: Global Perspectives / Ed. D. Eltis. Stanford: Stanford University Press, 2002. P. 45.

83. Khor D. Railroad Frames: Landscape and the Chinese Railroad Worker in Photography, 1865–1869 // The Chinese and the Iron Road: Building the Transcontinental Railroad / Ed. H. C. Gordon, S. Fisher Fishkin. Redwood City: Stanford University Press, 2019; Ibid. P. 27.

84. Lal B. V. Indian Indenture: History and Historiography in a Nutshell // Journal of Indentureship and Its Legacies 1 (1). 2021. P. 83, 81.

85. Ibid. P. 80–81.

86. World Economic and Social Survey 2004: International Migration.

87. Lal B. V. Op. cit. P. 92; Goldin I. Making Race: The Politics and Economics of Identity in South Africa. London and New York: Longman, 1988.

88. Lal B. V. Op. cit. P. 88, 90.

89. Cohen R. Op. cit. P. 46.

90. Carter M. The Transition from Apprenticeship to Indentured Labour in Mauritius // The Wages of Slavery: From Chattel Slavery to Wage Labour in Africa, the Caribbean and England / Ed. M. Twaddle. Frank Cass: London, 1993. P. 123.

91. Mishra A. K. Indian Indentured Labourers in Mauritius // Studies in History 25 (2). 2009. P. 233.

92. Maxwell-Stewart H. Convict Labour Extraction and Transportation from Britain and Ireland, 1615–1870 / Global Convict Labour // Ed. C. G. De Vito, A. Lichtenstein. Leiden: Brill, 2015. P. 168–196.

93. Forster C. Convicts: Unwilling Migrants from Britain and France / Coerced and Free Migration: Global Perspectives / Ed. D. Eltis. Stanford: Stanford University Press, 2002. P. 260, 265.

94. Cash M., Burke J. L. The Adventures of Martin Cash: Comprising a Faithful Account of His Exploits, While a Bushranger under Arms in Tasmania, in Company with Kavanagh and Jones, in the Year 1843. Hansebooks, 2021.

95. Cohen R. Op. cit. P. 65.

96. Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Глава 2; Hatton T. J., Williamson J. G. The Age of Mass Migration: Causes and Economic. New York: Oxford University Press, 1998. P. 3, 7.

97. The age of migration Op. cit. P. 103.

98. https://www.nationalgeographic.com/history/article/the-bloody-history-of-anti-asian-violence-in-the-west

99. Long J., Medici C., Qian N., Tabellini M. The Impact of the Chinese Exclusion Act on the U.S. Economy // Harvard Business School Working Paper Series, 23-008. 2022.

100. Ray K. The Ethnic Restaurateur. London: Bloomsbury, 2016.

101. Solberg C. E. Mass Migrations in Argentina, 1870–1970 / Human Migration, Patterns and Policies // Ed. W. H. McNeill, R. S. Adams, R. S. Indiana University Press. 1978; Hatton T. J., Williamson J. G. Op. cit; Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 2.

102. Klein H. S. European and Asian Migration to Brazil / The Cambridge Survey of World Migration // Ed. R. Cohen. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. P. 208–214.

103. Bastia T., vom Hau M. Migration, Race and Nationhood in Argentina // Journal of Ethnic and Migration Studies 40 (3), P. 2013. P. 475–492.

104. Ed. by Avrutin E. M., Bemporad E. Pogroms: A Documentary History. New York: Oxford University Press, 2021.

105. Ibid.

106. Mirelman V. A. Jewish Buenos Aires, 1890–1939. In Search of an Identity. Detroit: Wayne State University Press, 2018.

107. Hatton T. J., Williamson J. G. Op. cit. P. 9; Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 2; The age of migration. Op. cit. Ch. 5.

108. Torpey J. The Great War and the Birth of the Modern Passport System // Documenting Individual Identity: The Development of State Practices in the Modern World / Ed. J. Caplan., J. Torpey. Princeton: Princeton University Press, 2002. P. 256.

109. Dowty A. Closed Borders: The Contemporary Assault on Freedom of Movement. New Haven: Yale University Press, 1987. P. 54.

110. Hatton T. J., Williamson J. G. Op. cit. P. 17.

111. Ibid. P. 15.

112. Cohen R. Op. cit. P. 70–71.

113. Ibid. P. 73.

114. Harzig C., Hoerder D. Op. cit.

115. Wyman M. Round-Trip to America. The Immigrants Return to Europe, 1880–1930. Ithaca; London: Cornell University Press 1993. P. 82.

116. Hatton T. J., Williamson J. G. Op. cit. P. 9.

117. Fernihough A., O’Grada C. Across the Sea to Ireland: Return Atlantic Migration before the First World War // QUCEH Working Paper Series. 2019

118. Abramitzky R., Boustan L., Eriksson K. To The New World and Back Again: Return Migrants in the Age of Mass Migration // International Review of Law 72 (2). 2019. P. 300–322

119. Wyman M. Op. cit. P. 29.

120. Cantú E., Carrasquero M. Merchant of Landscapes: The Lasting Footprint of a Japanese Gardener in Mexico // The New York Times, 26 марта 2023.

121. Peltier E. How Africans Are Changing French – One Joke, Rap and Book at a Time // The New York Times, 12 декабря 2023.

122. Manning P. Op. cit. P. 8.

123. Ibid.

124. Mazumdar S. Localities of the Global. Asian Migrations between slavery and citizenship // International Review of Social History 52 (1). 2007. P. 124–125.

125. Все цитаты в этом абзаце приводятся по: Torpey J. The Invention of the Passport. New York: Cambridge University Press, 2018. P. 22, 26–27.

126. Ibid. P. 112; Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 3.

127. Traven B. The Death Ship: The Story of an American Sailor. New York: Alfred A. Knopf, 1934. P. 57

128. Torpey J. The Invention of the Passport. P. 119.

129. Low M. C. Imperial Mecca: Ottoman Arabia and the Indian Ocean Hajj. New York: Columbia University Press 2020. P. 225, 219.

130. Ibid. P. 230.

131. McKeown A. How the Box Became Black: Brokers and the Creation of the Free Migrant // Pacific Affairs 85 (1), 2012. 22.22.

132. Das S. Experiences of Colonial Troops: https://www.theworldwar.org/learn/educator-resource/experiences-colonial-troops

133. https://encyclopedia.1914-1918-online.net/article/war-losses-africa/

134. https://encyclopedia.1914-1918-online.net/article/war-losses-africa/

135. Das S. Op. cit.; Rosenberg C. D. Policing Paris. The Origins of Modern Immigration Control between the Wars. Ithaca, New York: Cornell University Press, 2006. P. 114–115.

136. Das S. Op. cit.; Bailey P. J. An Army of Workers: Chinese indentured labour in First World War France // Race, Empire and First World War Writing / Ed. S. Das. New York: Cambridge University Press, 2011. P. 36.

137. Das S. Race, Empire and First World War Writing. Op. cit. P. 4–5.

138. Das S. Experiences of Colonial Troops. Op. cit.

139. Das S., Race, Empire and First World War Writing. Op. cit. 4–5.

140. Das S. Experiences of Colonial Troops. Op. cit.

141. Hill K. Sacrifices, Sex, Race: Vietnamese experiences in the First World War / Race, Empire and First World War Writing // Ed. S. Das. New York: Cambridge University Press, 2011. P. 60.

142. Rand G., Wagner K. Recruiting the Martial Races: identities and military service in colonial India // Patterns of Prejudice 46 (3–4). 2012. P. 232; Storm E., Al Tuma A. Colonial Soldiers in Europe, 1914–1945 [Electronic Resource], введение.

143. Gellner D. N. Warriors, Workers, Traders and Peasants: the Nepali / Gorkhali Diaspora since the Nineteenth Century. London: Routledge, 2012. P. 142.

144. Streets-Salter H. E. Martial Races: the military, race and masculinity in British imperial culture, 1857–1914. Manchester University Press, 2004. P. 2–3.

145. Barnes L. D. Great Migration. Oxford University Press. 2009.

146. Ibid; Painter N. I. Creating Black Americans: African-American History and Its Meanings, 1619 to the Present. New York: Oxford University Press, 2006. P. 177.

147. Boehm L. K. Making a Way out of No Way: African American Women and the Second Great Migration. University Press of Mississippi. 2010; Gerardo G. M. Great Migration, Second // Encyclopedia of African American History, 1896 to the Present / Ed. P. Finkelman. Oxford University Press. 2009.

148. The age of migration. Op. cit. P. 112–113.

149. Lucassen J. Op. cit. P. 314–315.

150. The age of migration. Op. cit. P. 113–114.

151. Lucassen J. Op. cit. P. 314–15.

152. The age of migration. Op. cit. P. 113–114; Homze E. L. Foreign Labor in Nazi Germany Princeton. N. J.: Princeton University Press, 1967. P. 113.

153. The age of migration. Op. cit. P. 113–114.

154. Abi-Habib M. The Forgotten Colonial Forces of World War II. The New York Times. 6 сентября 2020; Khan Y. The Raj at War: a People’s History of India’s Second World War. London: Bodley Head, 2015.

155. The Guardian, 13 февраля 2019.

156. Killingray D., Plaut M. Fighting for Britain. Boydell & Brewer, 2017. P. 43, 75.

157. McCarthy J. Death and Exile: The Ethnic Cleansing of Ottoman Muslims, 1821–1922. Princeton, NJ: The Darwin University Press, 1995; The age of migration. Op. cit. P. 202.

158. Torosyan T., Vardanyan A. Peculiarities of Transforming Diasporas: The case of the Armenian Diaspora // Diaspora Studies 13 (13), 2019. P. 1–13; Shirinian G. N. Genocide in the Ottoman Empire: Armenians, Assyrians, and Greeks, 1913–1923. Berghahn Books, 2017.

159. Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria: Ethno-Cultural Diversity and the State in the Aftermath of a Refugee Crisis. Berghahn Books, 2008. P. 68, 209.

160. Hoerder D. Cultures in Contact: World Migrations in the Second Millennium. Durham, NC: Duke University Press, 2002. P. 481–483;

161. Potts L. The World Labour Market: a history of migration. London: Bloomsbury. P. 152; Hoerder D. Op. cit. P. 495.

162. Ibid. P. 483.

163. Charles T. Migration in Modern European History // Ed. by A. M. Messina, G. Lahav. The Migration Reader: Exploring Politics and Policies. (Boulder, Colo.: Lynne Rienner Publishers, 2005; Эта глава в основном опирается на: Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 3.

164. Torpey J. States and the Regulation of Migration in the Twentieth-Century North Atlantic World // The Wall around the West: State Borders and Immigration Controls in North America and Europe / Ed. P. Andreas., T. Snyder. Lanham: Rowman and Littlefield, 2000.

165. Kay D. The Resettlement of Displaced Persons in Europe, 1946–1951 // The Cambridge Survey of World Migration / Ed. R. Cohen. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. P. 155.

166. Goulbourne H. Windrush and the Making of Post-Imperial Britain| The British Library.

167. Namakkal J. Unsettling Utopia. The Making and Unmaking of French India. Columbia University Press: Columbia University Press. P. 65, 109.

168. Bharadwaj P., Khwaja A., Mian A. The Big March: Migratory Flows after the Partition of India // Economic and Political Weekly 43 (35). 2008. P. 39.

169. Zamindar V. F-Y. The Long Partition and the Making of Modern South Asia. New York: Columbia University Press, 2007. P. 7–8.

170. Khan Y. The Raj at War: a People’s History of India’s Second World War. Op. cit. P. 168–169.

171. Khan Y. The Great Partition: The Making of India and Pakistan. Yale University Press, 2017. P 194.

172. Zamindar V. F-Y. Op. cit. P. 236.

173. https://www.history.ox.ac.uk/why-was-british-india-partitioned-in-1947-considering-the-role-of-muhammad-ali-0

174. Cohen R. The Cambridge Survey of World Migration. Op. cit. P. 80–81.

175. Bennhold K. The Fall of the Berlin Wall in Photos // The New York Times, 8 ноября 2019.

176. ‘Driver Slain Crashing Berlin’s Wall but 2 in Truck Live’ // The New York Times, 19 апреля 1962.

177. Cavendish R. General Somoza Takes over Nicaragua // History Today 61 (6). 2011.

178. New York Times, 21 мая 1972.

179. Этот популярный анекдот рассказывал Божиль Галабов, дедушка Александра Босакова.

180. Martin D. A Canada Airport Lures Would-Be Defectors // The New York Times, 13 февраля 1985.

181. Cohen R. The Cambridge Survey of World Migration. Op. cit. P. 92–97.

182. Torpey J. States and the Regulation of Migration in the Twentieth-Century North Atlantic World. Op. cit. P. 44.

183. UN DESA, World Population Prospects 2022.

184. Scheel S., Ustek-Spilda F. The Politics of Expertise and Ignorance in the Field of Migration Management // Environment and Planning D: Society and Space 37 (4). 2009. P. 663–681; European Union, ‘Database-Eurostat’.

185. Office for National Statistics, ‘Population by Country of Birth and Nationality-January 2019 to December 2019 Edition’; Ministry of Foreign Affairs, Republic of Bulgaria, ‘Response to Request for Information, 95-00-108’, 31 January 2019.

186. https://timharford.com/2023/06/when-wizz-air-wrecked-the-immigration-stats/

187. OECD, ‘Return Migration’, P. 163.

188. World Migration Report 2022, P. 36.

189. World Migration Report 2022, P. 24.

190. World Migration Report 2022.

191. World Migration Report 2022, P. 26.

192. UN DESA, ‘World Population Prospects | Population Division’, accessed 8 May 2024, https://www.un.org/development/desa/pd/content/international-migrant-stock; Talpin J. France Moves to End Birthright Citizenship in Overseas Mayotte // Le Monde. Fr, 12 февраля 2024. https://www.lemonde.fr/en/france/article/2024/02/12/france-s-move-to-end-birthright-citizenship-in-overseas-mayotte-looks-to-answer-local-anger_6516742_7.html

193. Shofield H. French Citizenship Row Engulfs Indian Ocean Island of Mayotte // BBC News, 15 февраля 2024.

194. UNHCR, Global Trends: Forced Displacement in 2022, P. 39.

195. The Guardian, 10 августа 2015.

196. Africa Migration Report; International Organisation for Migration, ‘African Migration to Europe: How Can Adequate Data Help Improve Evidence-Based Policymaking and Reduce Possible Misconceptions?’

197. IOM, ‘Missing Migrants Project’.

198. IOM, ‘Missing Migrants Project’.

199. How Many Irregular Migrants Go Missing? // The Economist, 19 июля 2023.

200. Ibid.

201. Border Insecurity; Criminal Illegal Aliens; Deadly Imports; Illegal Alien Amnesty’, CNN Transcript, Lou Dobbs Tonight (CNN, 14 апреля 2005). Эта глава в основном опирается на: Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Глава 6.

202. Drozdiak W. Europe Braces for New Immigrants // The Washington Post, 22 октября 1990 года.

203. The German Marshall Fund and Bertelsmann Foundation, Transatlantic Trends: Immigration, 2022.

204. https://web.archive.org/web/20190918002213/https://www.ft.com/content/6b625a64-9697-11e9-8cfb-30c211dcd229:

205. https://www.carersuk.org/policy-and-research/key-facts-and-figures

206. Ortega F., Peri G. The Causes and Effects of International Migrations: Evidence from OECD Countries 1980–2005 // NBER Working Papers 14833, 2009.

207. https://map.americanimmigrationcouncil.org/locations/national/

208. Borjas G. J. The Labor Demand Curve Is Downward Sloping: Reexamining the Impact of Immigration on the Labor Market // NBER Working Papers 9755, 2003.

209. ILO, Towards a Fair Deal for Migrant Workers in the Global Economy. Report 92 VI, 7; Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Глава 6.

210. Jacoby T. Immigration Nation // Foreign Affairs, 1 ноября 2006.

211. https://oig.ssa.gov/assets/uploads/022330.pdf

212. https://www.bloomberg.com/news/articles/2024-02-08/immigration-to-boost-us-gdp-by-7-trillion-over-decade-cbo-says

213. https://www.nytimes.com/2024/01/31/us/us-immigration-asylum-border.html

214. Goldin I., Nabarro B. Migration and the Economy: Economic Realities, Social Impacts & Political Choices. Citi GPS and Oxford Martin School, University of Oxford. 2018. P. 5.

215. Financial Times, 6 февраля 2024.

216. The Economist, 19 апреля 2023.

217. The age of migration. Op. cit. Ch. 12.

218. Simpson M. et al. Writing Migrants Back into NHS History: addressing a ‘collective amnesia’ and its policy implications // JRSM 103 (10). 2010 P. 392–396; https://www.bbc.co.uk/programmes/m0007swx

219. https://commonslibrary.parliament.uk/research-briefings/cbp-7783/

220. Cohen R. The Cambridge Survey of World Migration. Op. cit. P. 157, 220; The Economist, 3 июня 2023.

221. Goldin I., Nabarro B. Op. cit; https://nfap.com/research/new-nfap-policy-brief-immigrant-entrepreneurs-and-u-s-billion-dollar-companies/

222. Goldin I., Nabarro B. Op. cit; Goldin I., Muggah R. Terra Incognita: 100 Maps to Survive the Next 100 Years. London: Pinguin, 2000.

223. Office for National Statistics, Focus on Ethnicity and Identity.

224. The age of migration. Op. cit. P. 289.

225. Ibid. P. 289, 290; https://www.fairlabor.org/wp-content/uploads/2022/01/triple_discrimination_woman_pregnant_and_migrant_march_2018.pdf

226. ILO, ‘United Arab Emirates’; World Migration Report 2022, loc. Interactive online version; Cohen R. The Cambridge Survey of World Migration. Op. cit. P. 146–149.

227. Ibid.

228. Ibid.

229. Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 3.

230. Ibid. Ch. 6.

231. The Economist, 14 октября 2023.

232. The Guardian, 14 декабря 2023.

233. Clemens M. et al. Migration Is What You Make Of It, Center for Global Development, May 2018.

234. Cortes P., Pan J. Foreign Domestic Workers and Native Labor Supply In Hong Kong // Journal of Labor Economics 31 (2). 2013. P. 327–371.

235. Goldin I., Balarajan M., Cameron G. Op. cit. Ch. 3.

236. Ratha D. K. Back to Basics: Resilient Remittances // F&D 60 (3). 2023.

237. Ratha D. K. et al. Remittances Brave Global Headwinds, Special Focus: Climate Migration. 2022; The age of migration. Op. cit. 337–338.

238. Chan K. W. Internal Migration in China: Integrating Migration with Urbanization Policies and Hukou Reform. Policy Note 16. 2021; Saldanha K., D’Cunha S., Kovick L. India’s Internal Migrants and the First Wave of COVID-19: The invisibility of female migrants // Asian Journal of Social Science 51 (2). 2023. P. 116–122.

239. UN DESA, International Migrant Stock | Population Division.

240. The Economist, 1 апреля 2023.

241. Foner N. In a New Land. A Comparative View of Immigration. New York: New York University Press, 2005. P. 65.

242. Cassara J. A., Poncy C. Trade-Based Money Laundering: The Next Frontier in International Money Laundering Enforcement. Wiley, 2015.

243. Economist Intelligence Unit, World Economy: Migrants’ Remittances Not a Cure-All.

244. Zewdu G. Irregular Migration, Informal Remittances: evidence from Ethiopian villages // GeoJournal 83 (1), 2017. P. 1–16.

245. Ghani F. In North Korea If You Have Money, You Can Do Anything // Al Jazeera, 22 марта 2018.

246. Kerr W. et al. Global Talent Flows // Journal of Economic Perspectives 30 (4). 2016. P. 83–106; UN DESA и OECD, World Migration in Figures.

247. Guest R. Borderless Economics. Chinese Sea Turtles, Indian Fridges and the New Fruits of Global Capitalism. St. Martin’s Press, 2011.

248. The age of migration. Op. cit. P. 344–345.

249. Cohen R. Migration of Humankind from Prehistory to the Present. Op. cit. P. 122–124.

250. https://www.cfr.org/article/us-aid-israel-four-charts

251. https://www.investmentmonitor.ai/features/lebanon-remittance-dependent-country-world/

252. Hackl A. Key figure of mobility: the exile // Social Anthropology 25 (1) 2017. P. 55–68.

253. Said E. W. Reflections On Exile and Other Essays. Harvard University Press. 2002.

254. Miriam Makeba. ”Pata Pata”. 1967.

255. Schewel K. Aspiring for Change: Ethiopian Women’s Labor Migration to the Middle East // Social Forces 100 (1). 2021; The age of migration. Op. cit. Ch. 14.

256. World Bank, Moving for Prosperity: Global Migration and Prosperity, June 2018

257. Castles S. Migration and Community Formation under Conditions of Globalization // The International Migration Review 36 (4). 2002. P. 1168.

258. Financial Times, 23 октября 2023.

259. Schneider T. et al. Land of the rising robots // Finance & Development Washington 55 (2) 2018. P. 28–31.

260. International Federation of Robotics.

261. The Economist, 28 октября 2023.

262. Goldin I. Rescue: From Global Crisis to a Better World. Sceptre, 2022.

263. World Migration Report 2022.

264. How the Pandemic Reversed Old Migration Patterns in Europe // The Economist, 28 января 2021.

265. Climate Change Is Likely to Increase Migration // The Economist, 18 ноября 2022.

266. The Economist, 1 июля 2023.

267. Climate Change Is Likely to Increase Migration.

268. IDMC, 2023 Global Report on Internal Displacement: Internal Displacement and Food Security, P. 10–11.

269. Climate Change Is Likely to Increase Migration.

270. Fildes N. Australia Offers Tuvalu Residents Climate Change Visas // Financial Times, 10 ноября 2023.

271. Vince G. Nomad Century: How Climate Migration Will Reshape Our World. Flatiron Books, 2022; Clemens M. A. Economics and Emigration’ // The Journal of Economic Perspectives 25 (3). 2011. P. 83–106.

272. Pritchett L. Let Their People Come: Breaking the Deadlock on Global Mobility. Washington, D.C.: Center for Global Development, 2006. P. 31.

Примечания

1

Herrera, Rene J., Garcia-Bertrand, Ralph. Ancestral DNA, Human Origins, and Migrations. Academic Press. Amsterdam (The Netherlands) and New York: Elsevier. 2018. p. 311, 323. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

2

У Аммиана Марцеллина речь идет о другом кочевом ираноязычном народе – аланах.

3

Цит. по: Деймонд Дж. Указ. соч.

4

Там же.

5

Великая чума (лат.).

6

В тексте этой песни обыгрывается значение французского слова tiso2n «головешка», «уголек» как намек на что-то черное, что может загореться.

7

Изначально latifundium – римский термин, означающий крупное землевладение в Средиземноморском регионе, где обычно производилось зерно, вино или оливковое масло. – Прим. авт.

8

Пер. с нем. Г. Кагана, с изменениями.

9

A low dishonest decade – из стихотворения У. Х. Одена «1 сентября 1939 года».

10

Eastern African Military Labour Service – Восточно-Африканские военно-трудовые силы.

11

Цит. по: Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне / Пер. и комм. М. М. Покровского. Репринт издания 1948 г. М.: Наука, 1993.

12

Цит. по: Райх, Д. Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом. пер. с англ. Е. Наймарк, 2020. М.: Corpus, 2020.

13

Цит. по: Деймонд, Дж. Ружья, микробы и сталь: история человеческих сообществ. М.: Издательство АСТ, 2017. Пер. с англ. М. Колопотина.

14

Пер. И. П. Минаева.

15

Как и русское «индейка», перешедшее в турецкий язык арабское hindi указывает на связь с Индией.

16

Вид морской карты эпохи Возрождения. – Прим. ред.

17

Пер. с нем. Г. Кагана.

18

По определению Международной ассоциации исследователей геноцида. Эти убийства не считают геноцидом турецкое правительство, Израиль, Азербайджан и Великобритания. – Прим. авт.

Content

Йен Голдин
Миграция. Мигранты
История человечества от Великого переселения народов до цифровых кочевников

Предисловие

Избранная хронология миграции

Введение Почему миграция?

Все мы переселенцы

Кто такой мигрант?

История миграции

Желание контролировать

Часть первая Кратчайшая история миграции

1 Первые мигранты

Первые шаги

Что мы знаем

Ранние контакты

Призраки разреженного воздуха

Европа налево, Азия направо

Люди осваивают воду

Старый новый мир

Осесть и двигаться дальше

Выбор образа жизни

Обрывочные сведения

2 Населенная планета

Что посеешь

Подъем городов

Сетевые эффекты

Перекрестки и каналы

Соединяем точки

Виды транспорта

Передвижение по воде

Бананы, бусины и боги

3 Империя и торговля

Неравный обмен

Охват империй

Шелк и караван-сараи

С востока на запад, с юга на север

Империя и религия

Завоевание, злаки и контроль

Болезнь и карантин

Истории в камне: Стамбул

4 Путешествия: открытия и разрушения

Миграции викингов

Первые арабские мореплаватели

Изгнания сефардов

Атлантические путешествия

Сахар, специи, золото и рабы

Севилья во времена империи

Эпоха разрушений

Философия коренных народов

Шестьдесят кораблей адмирала Чжэн Хэ

Заполнение пробелов

Империи и миграция

5 Рабство

Древняя несправедливость

Рабство в Средиземноморье

Атлантика

Треугольная торговля в Атлантике

Перевозка

От «ночных плясок» к революции

Побег с Юга

Не только Атлантика: рабство в Азии

Контроль и отмена

6 Принуждение и контроль

Феодализм и крепостничество

Кабальный труд и колониализм

Удобная альтернатива

Тысячи жестокостей

Все в одной лодке

Ссылка осужденных

Южная Африка: угольный поезд

7 Эпоха массовой миграции

Через Атлантику

Перемены в обществе

Благо по нужде

Переезд по соседству

Проторенные тропы

Задавленные массы

Перелетные птицы

Азия: новообретенные свободы

Переселенчество

Переселение и перемещение

8 Паспорта и проблемы

Скитальцы, бродяги и революционеры

Прощайте, открытые границы

Квоты, паспорта и пограничный контроль

Было «Выхода нет», стало «Входа нет»

Рождение Большого брата

Местные рабочие против иностранных

Паспорт паломника

Посредники, дельцы, контрабандисты

9 Войны, массовая мобилизация и выселения

Горящий мир

Стертая идентичность

Межвоенные годы: Америка

Подлая декада: бегство евреев

Возвращение подневольного труда

«Меня взяли, потому что я высокий»

Резня, высылка и обмен населением

Японский империализм и перемещения

10 Мигранты в послевоенном мире

Восстановление Европы

Ликвидация империи

Картографическое насилие: разделы

Обещанная земля

Опускается железный занавес

Миграция и Холодная война

Время революций

Конец Холодной войны

Новые нации, новые мигранты

Часть вторая Миграция сегодня и завтра

11 Кто такой мигрант?

Миграция – это исключение

Игра с числами

Внутренняя миграция

Уезжать или оставаться?

Где находятся мигранты?

Насильственное перемещение

Долгое ожидание

Пропавшие и погибшие

12 Миграция и экономика

Влияние на страны назначения

Влияние на экономику принимающего общества

Польза для общества

Демографические потрясения

Уборщики и больничный персонал

Исключительные люди

Стены и заграждения

Полезна ли миграция мигрантам?

«Нам нужны были работники, а мы вместо них получили людей»

Мигранты без границ

Твердая оболочка, мягкое нутро

Хорошие и плохие меры

13 Миграция и развитие

Влияние на страны происхождения

Амортизация

Спасательный канат из-за границы

Летающие деньги

Утечка мозгов и скрытая выгода

Государственный актив: обучение работников на экспорт

Сила диаспор

Миграция и развитие

14 Будущее миграции

Что может измениться? Что может остаться как было?

Демография

Роботы в деле

Цифровые кочевники

Изменение климата

Изменчивое будущее: купюры в триллион долларов

Миграционная политика будущего

Благодарности

Примечания

Примечания