Дмитрий Сергеевич Кружевский

Месть хомяка

Пролог

«Во-первых строках, уважаемый Христофор Архипович, хочу вас поприветствовать и сказать, что дела мои идут не лучшим образом. Сижу я сейчас в трясине практически по самые уши, а на моей макушке своей мохнатой пятой точкой расположился мой верный друг и соратник. Этот пушистый гад постоянно ерзает и царапается, пытаясь удержаться, дабы не намочить свою шерстку окружающей нас зеленой жижей. Совсем, в последнее время он засиделся дома, стал этаким „пушистиком тумбообразным обыкновенным“ — пузо больше чем у нашего завхоза. А все эта его трехцветная пассия, совсем разбаловала своего любимого котейко. Спелась с Глафирой и постоянно носит ему сметану, причем крынками. Впрочем, сейчас разговор не об этом, дорогой Христофор Архипович. Так и слышу в голове ваш праведный вопрос, касающийся моего нынешнего положения. И хочу ответить на него одной фразой — женщины. Как известно, до добра они никогда…»

— Тьфу… — я выплюнул изо рта кончик хвоста и, сграбастав сидевшего на моих плечах упитанного черного кошака, чьи размеры уже вплотную подбирались к размерам немецкой овчарки, пристально посмотрел в его бесконечно честные зеленые глаза. — Блин, Батон, может быть все-таки слезешь с меня тут уже не так уж и глубоко, топай сам?

— Мокро тут, — жалобно мявкнул кот. — А у меня шерстка. Попробуй потом вылижи ее. Бее — гадость, — он скорчил рожу и высунул язык.

Я печально вздохнул и, мысленно признав, что мой спутник в чем-то прав, водрузил его обратно. Тот сразу же принялся устраиваться поудобнее, урча как небольшой трактор.

— Кстати, чешуя у тебя уже на щеках и правый глаз змеиным стал, — заметил он, устроившись на моем загривке и свесив задние лапы.

— Знаю, — я снова вздохнул. — Вот вернемся назад, Гоймерыч что-нибудь придумает, в конце концов, он обещал.

— Угу, а не придумает, будешь зеленым, чешуйчатым и пукать дымком.

— Ха, ха, как смешно, — буркнул я. — Может я буду не зеленым, а золотым. К тому же определенные плюсы в этом есть, на самолет билеты покупать не надо будет, благо будут свои крылья.

— Тоже верно, — согласился Батон, привставая на моих плечах, аки седок в стременах на булатном скакуне и прикладывая лапу ко лбу.

— Ну и что там в дали, зоркий ты наш глаз? — ехидно поинтересовался я.

— Да так: земля, десяток гоблинов и пара черных рыцарей… вроде.

— В общем, ничего особенного.

— Я тоже так, мяумаю, — согласился Батон и, стукнув меня лапами, добавил: — Вперед.

— А куда же еще, — я криво усмехнулся и, засучивая рукава, неспешно двинулся вперед, раздвигая зеленую жижу как небольшой ледокол.

" Что ж, дорогой мой Христофор Архипович, вынужден с вами попрощаться, ибо ждет меня небольшое мор… разговор по душам с несколькими не очень хорошими джентльменами. Не так давно мы с ним общались, но судя по всему, мои весомые доводы показались им не слишком убедительными — придется повторить. Обещаю на этот раз привести им нужные аргументы, благо один из них я как раз вижу торчащим впереди. Он как раз нужного размера и в меру сучковат. За сим откланиваюсь. Ваш Ярослав Краснов, а попросту Магфиг, пока еще человек.

Р. S. Бананов хочется, порой сильно.

p. s. S. Комары на вкус гадость, а лягушки ниче, особенно если огнем на них дыхнуть. И не верьте Батону, это у меня штаны у костра подгорели.

Часть 1

Глава 1

Глава, в которой почти ничего не происходит (если не считать странных фей), а главного героя обуревает хандра и тянет на воспоминания.

Люблю осень — теплую осень, без дождей, слякоти и вечно наступающего ОРЗ, из-за которого ты порой становишься похож на слезливо-соплявищего зомби, а основным предметом твоего гардероба становится почему-то вечно замызганный платок. Причем побороть эту напасть порой не могут ни обычные лекарства, ни настойки Глафиры, ни даже таинственный настой Батона, от запаха которого дохнут матерые кухонные тараканы 80-ого уровня выдерживающие удар тапка моей домработницы. К счастью в этом году сия участь меня пока миновала, а осень радовала теплыми погожими денькам и деревьями, одетыми в причудливый багрянец листвы.

— Эх, хорошо, — вздохнул я, «растекаясь» по укрытой от посторонних глаз в укромном уголке парка скамеечке. Началась большая перемена, а, как известно: «война войной, но обед, а также ужин, завтрак, полдник, перекус и заначенная на черный день печенюшка, всегда по распорядку». К тому же следовало хоть немного, но привести свои нервно расползающиеся в ужасе мысли в порядок. Сегодня пришлось провести предварительно-ознакомительный урок в новом классе и это вымотало похлеще марш-броска по пересеченной местности. А ведь все что требовалось от учеников — это обстругать дощечку рооовненько так, глаааденько, лааасково рубаночком вжик, вжик и усе. Так нет же, мы ж маги и волшебники, а посему…. Разваленная ударом голема парта, десяток брусков сросшихся в непонятную конструкцию аля «Видение абстракциониста после ночной гулянки с возлияниями», а так же офигевший Батон, спрятавшийся в ветвях нашего классного древа и отмачивающий в крынке с молоком свой подпаленный хвост. Пришлось вмешиваться и прекращать данную вакханалию, путем легких воспитательных подзатыльников и громогласно — поучительных наставлений. Кстати, вы тут не подумайте ничего такого, на самом деле я добрый, пушистый и вообще весь положительны, но с этими юными магами дашь слабину, такое устроят. Это же ходячие атомные реакторы, плюющиеся огнем, молнией и прочими стихиями, могущие искривлять пространство, время и завязывать баранкой орбиты атомов. А теперь представьте, каково их учить, причем не магическому искусству, а работе собственными руками. Вот то-то. Спасает только мой приснопамятный полный иммунитет к любой магии, иначе я давно бы стал по-настоящему белым и пушистым, после чего румяным, поджаристым, с хрустящей корочкой и победно торчащей тушеной морковкой в одном месте. Причем я не шучу. С фантазией у юных магов всегда полный порядок, хотя это не только их касается. Помнится, когда я работал в обычной школе, ученики порой на уроках такое устраивали, волосы дыбом, причем даже на груди. Нет, поверьте, я не мазохист и не сумасшедший, я абсолютно такой же, как и миллионы, сотни миллионов учителей во всех мирах — я просто люблю свою работу. Знаете, нравится мне наблюдать, как они растут, как порой и из угловатых и нескладных подростков превращаются в уверенных в себе парней и девушек. Тепло становиться на душе, чувствуешь гордость, радуешься вместе с ними, особенно когда они действительно чего-нибудь добиваются, в жизни, растут над собой. И грустно становиться, когда приходится прощаться. Вот и у меня скоро первый выпуск. Пройдет каких-то полгода, и ученики моего класса покинут стены своей альма-матер. Они и сейчас-то редкие здесь гости, все больше шатаются по различным мирам, перенимают опыт у других наставников, лишь изредка вспоминая о своем классном руководителе. Что поделаешь — выросли.

Скупая мужская слеза сделала попытку скатиться по моей плохо выбритой щеке, но передумала. В конце концов, день был дюже хорошим, солнышко вовсю светило через шумевшую над головой золотистую листву и грустить как-то совсем не хотелось. Тем более что пара феечек добрались до стоящей рядом со мной небольшой корзинки и упорно пытались вытащить оттуда Глафирин пирожок. Странно это, обычно феи более вежливы и всегда просят разрешение, если что-то хотят взять, тем более я с ними в хороших отношениях, хотя большинство из учителей и учащихся их просто игнорируют. Оно и понятно, эти малютки порождения стихий, одушевленных магами академии — что-то вроде бесправной рабсилы. И все равно мне их жалко. Девчушки работают не покладая рук: чистят, моют, прибирают. Я всегда относился к ним с уважением, за что они платили мне такой же монетой и никогда не отказывали в помощи. В результате мой кабинет труда буквально сиял чистотой и порядком, хотя после дня занятий в нем всегда творился бедлам и армагидец локального масштаба. Так что все местные феи всегда были вежливы со мной, да тут так в наглую… странно это. Я осторожно обхватил миниатюрных девушек за талии (ростом они сантиметров десять не больше) вызвав при этом целую череду коротких протестующих взвизгиваний и, поднеся к лицу, принялся их разглядывать. Точно не наши. Крылья какие-то аляпистые, разноцветные и мерцают зелененькими искорками, да и одежда слишком уж откровенная. Этакие полоски ткани, прикрывающие нужные места, поверх которых нацеплена тонкая воздушная вуаль непонятно каким образом держащаяся на теле. Мордашки смазливые, глазки большие и несколько раскосые, губки явно подкрашены (наши никогда косметикой и не думали пользоваться), а волосы собраны на голове в два длинных хвоста и заколоты массивными позолоченными заколками. Похожи точно близнецы и различить можно лишь по цвету волос. Одна чёрненькая у другой наоборот волосы чуть ли не серебром отливают — день и ночь прямо.

— Ну и что вы красавицы делаете? — вежливо поинтересовался я.

Феечки быстро переглянулись и, дружно вскинули руки. Пару секунд я с легкой усмешкой наблюдал, как они безуспешно машут своими ручонками, потешно надувая щечки с таким усердием, что лица у обеих вскоре стали похожи на небольшие, но очень переспелые помидорки, затем сочувственно покачал головой.

— Ай, ай, неужели ничего не выходит?

Феи понурились, и дружно замотал головами, причем вид у них был абсолютно растерянный и подавленный.

— Ну что же мне с вами делать? — я притворно тяжело вздохнул и наморщил лоб, сделав вид, что решаю какую-то большую дилемму. — Думаю, будет правильно вас съесть.

Глаза у фей стали такими большими, что любая анимешка просто померла бы от чувства собственной неполноценности. Я едва не прыснул от распирающего меня смеха и сдержался только каким-то чудом, продолжая сохранять на своем лице мину озабоченности создавшейся ситуацией.

— А что, вроде логично, вы хотели спереть у меня еду, я за это съем вас…

— Люди феями не питаются, тем более учителя, — неожиданно заявила черноволосая, складывая руки на груди и смотря на меня с вызовом.

— Добропорядочные феи тоже воровством не занимаются, — парировал я.

— Мы же хотели только один пирожок, да и то маленький кусочек, — жалобно добавила ее подруга. — Дяденька, отпустите нас, а, мы больше не будем.

Блин, мне аж стыдно стало, действительно, что это я ополчился на таких малюток, ну сперли бы один пирог, от меня ведь не убыло бы. Нашел где быть принципиальным.

Я молча разжал пальцы, отпуская своих пленниц на свободу. Те отлетели метра на два, встряхнулись точно воробьи после купания, и, резко развернувшись, выпустили в мою сторону из своих ладошек золотистые лучи. Вот ведь стервочки крылатые. Я демонстративно зевнул и, достав из корзинки один из Глафириных пирогов, принялся аппетитно похрустывать его золотистой корочкой, с интересом ожидая, что эти малявки предпримут дальше. Судя по виду, моя реакция, точнее полное отсутствие оной, их порядком озадачила. Они взмыли высь и закружились вокруг друг друга в причудливом танце, создав в воздухе плюющийся разноцветными разрядами полупрозрачный шар, который резко рванул в мою сторону. Я демонстративно вскинул руку навстречу и шарик, не долетев до меня полметра, с треском лопнул, а девчушки, пронзительно вереща, разлетелись в разные стороны.

— Неудачка, — констатировал я, отряхивая с колен крошки и извлекая из корзинки бутыль с компотом. — Еще пробовать будете?

— Нет.

Черноволосая вдруг резко увеличилась в размерах и, сделав ко мне шаг, хлестко впечатала свою узенькую ладошку мне в щеку. От неожиданности бутыль чуть не выскользнула у меня из руки. Я пару минут растерянно хлопал глазами, смотря на стоявшую передо мной разгневанную девушку с радужными крыльями, затем хмыкнул и потер рукой загоревшуюся щеку, мысленно отметив крепость ее тоненькой ручки.

— Хмык и все? — фея уперла руки в бока и нахмурилась, сразу напомнив мне Глафиру перед вспышкой праведного гнева, связанной с очередной пропажей из кладовой чего-нибудь вкусненького.

Я удивленно вскинул бровь и снова хмыкнул, но на этот раз куда многозначительней, одновременно скользнув взглядом по ее грозно вздымающимся возвышенностям класса «небольшой холмик, скрытый тонкой полоской материи». Девушка проследила мой взгляд, густо покраснела, а ее руки сжались в кулачки.

— Хам!

— Воровка.

— Я не воровка, — фея гневно притопнула ножкой. — Я просто была голодная.

— А спросить, можно или гордость не позволила? — буркнул я, мысленно обзывая себя жидом, скупердяем и мелочной сволочью. Нашелся блин кощей, чахнущий над лукошком с пирожками.

— Может, не будем сориться? — серебряновласая тоже увеличилась до нормальных человеческих размеров и спешно встала между нами. — Кея, успокойся, пожалуйста, мы ведь действительно виноваты.

— Вот-вот, — тут же поддакнул я.

— Простите нас, многоуважаемый магистр, — она прижала руку к груди и вдруг резко согнулась в поклоне, залепив мне одним из своих хвостов (так, господа критики, если что, я про волосы, не придираться) прямо по носу.

Не, ну издевается ведь, а глаза такие честные и невинные — прямо ангел во плоти. Крылья есть осталось только нимб из фольги вырезать. Блин, так и захотелось сделать ответную гадость. Я скосил глаза на бутыль с компотом (сладким, липким, сливовым компотом), которую все еще держал в руках, затем перевел их на фей в прозрачных одеяниях и мысленно расплылся в злорадной улыбке. К сожалению, моей страшно-коварной мести не суждено было сбыться, так как на сцене появилось еще одно действующее лицо в виде огромного кота черной масти.

— Вот вы поглядите на него, — Батон театрально развел лапами. — Я его везде ищу, а он тут сидит и с дамами заигрывает.

Феи дружно уставились на кота, при этом чёрненькая пару раз мотнула головой и даже протерла глаза, видимо не совсем веря тому, что видит. С одной стороны, оно и понятно. Здоровенный кошак размером с приличную собаченцию, стоит на задних лапах и пытается читать мне нотацию. У нас на Земле данная картина прямая дорога в домик, заселённый людьми мнящими себя известными историческими личностями (так, это не госдума, сразу говорю), но для академии не такая уж и большая редкость. Однако судя по ошалевшему виду девушек им подобное вообще в новинку. Блин, да откуда же они, кто вообще такие? Новые ученицы? Нее, подобных я бы заметил, слишком уж выделялись бы из толпы. Тогда кто? Видимо у моего кота тоже возник подобный вопрос, потому как он подошел ближе и принялся нарезать круги вокруг замерших фей, тараща на них свои зеленые глаза словно на какую-то причудливую диковинку. Порой он останавливался, чесал лапой промеж ушей и многозначительно хмыкая, возобновлял свое круговое движение. Девчонки же явно были напуганы не на шутку. Они прижались спинами друг к дружке и с нескрываемым ужасом в глазах наблюдали за действиями моего пушистого товарища, нервно подергивая кончиками своих крыльев. Елки, вдвойне странно. Мы с Батоном, где только небыли, но подобной реакции на него я как-то не припомню. В большинстве мест моего котика женский пол просто обожал, он у нас вообще ведь ловелас знатный… был.

За последнее время мой верный мохнатый дружище раздался во всех местах и стал сильно смахивать на кота из мультиков «Про попугая Кешу», джинсов ему только не хватало и плеера на ухи. Короче, этакая квадратная, пушистая тумбочка с ушами и хвостом. На женщин теперь вообще смотрит исключительно с эстетической точки зрения. А все из-за Кисы, — балует она его, одновременно цепко держа в своих когтистых лапках. Вот что значит спокойная, размеренная, сытая, женатая жизнь — постоянно растешь вширь, то и дело, обещая себе сесть на диету и обязательно заняться спортом. Увы, максимум, на что обычно хватает данных рвений, это на десяток приседаний и то в течении неделе, после чего весь спорт сводится к просмотру спортивных каналов с неизменной бутылочкой пива под рукой. Ну, у Батона последнее заменено наблюдениями за птичками, низко летящими облаками и крынкой сметаны. Я вспомнил свое внушительное пузо с вечно терявшимся под ним ремнем, невольно перевел взгляд вниз и усмехнулся — сейчас мне из-за драконьих генов подобное не грозит. Я худ, подтянут, мускулист, а по утрам такой ст….сто….свежий и бодрый, аж душа радуется. Только в последнее время как-то скучновато стало. Я снова вздохнул и покосился на своего пушистого товарища, продолжавшего нарезать круги вокруг фей и многозначительно хмыкать при этом. Захотелось вернуться в те деньки, когда наша дружная четверка лазила по параллельным мирам, ну или хотя бы вновь сгонять домой, повидаться с Серегой. Интересно, сколько там уже лет прошло-то? Последний раз был там два года назад, а потом все было как-то недосуг, да и моя драконица не очень-то горела желанием меня отпускать. Хотя Батон в одном прав, в последнее время у нас с ней не ладится — какое-то охлаждение в отношениях, причем с ее стороны. Постоянно пропадает у себя в гнезде, а если и появляется дома, то ненадолго. Пару раз прилетала в сопровождении какого-то дракона, заявив, что это ее дальний родственник. Сперва меня ее поведение бесило, а затем я сам как-то резко охладел и мне стало все равно. Теперь мы видимся редко, и я даже рад, что в свое время дело не дошло до свадьбы. Все же видимо ее отец был прав, постоянно говоря, что мы с ней не пара, а вся наша любовь это всего лишь дурь в голове его взбалмошной дочери. Так что больше всего наш разрыв переживал Крис, который то и дело предпринимает попытки наладить наши треснувшие отношения, в чем ему активно помогает его подруга Лиция. Мы с Эльфирой им не мешаем, а иногда даже подыгрываем, но сами-то прекрасно понимаем, что ничего уже не изменить.

Удивленный мявк Батона заставил меня спешно собрать растекшиеся по черепной коробке мысли в кучку, задвинуть их в сторонку и быстренько вернуться в реальность.

Фей в пределах видимости не было, зато вокруг головы кота кружил целый рой разноцветных мушек, заставляя его вращаться вокруг своей оси и махать лапами во все стороны. Я вздохнул, отставил в сторону так и не распечатанную бутыль с компотом и, понявшись со скамейки, сунул руку в это цветастое облако, тормознув все ускорявшегося кота. Тот протестующе мяукнул, однако махать лапами не прекратил, так как мушки, брызнув в разные стороны от моего вмешательства, вновь накинулись на свою жертву — исчезать они явно не собирались. Вместо этого моя ладонь несколько онемела и вместе с частью рукава рубашки густо покрылась разноцветными пятнами, заставив спешно отдернуть руку, уставившись на нее с неприкрытым беспокойством. Что за ерунда такая? Такое впечатление, что меня по локоть окатили из пульверизатора, а в кисть вкололи пару кубиков лидокаина. Надеюсь, что это не какой-нибудь яд, а то как-то неохота помирать в такой чудесный денек от укусов «разноцветных леталок». Без фей дело тут явно не обошлось — наверняка их рук дело, хотя и не магия. Только что мне теперь делать: бежать за помощью или попытаться отогнать эту странную мошкару, только вот как это сделать без баллончика дихлофоса? Хотя…. Я принялся суетливо расстегивать рубашку, прикидывая, что лучше сделать: попробовать отогнать с ее помощью вредных насекомых или, обернув ею верхнюю часть кота, сунуть его под мышку, после чего рвануть в академию за помощью. Выбор небольшой, но действовать надо.

— Это радужные мушки, они безвредны? — раздавшийся из-за спины знакомый голос заставил меня облегченно вздохнуть.

— Крис. — Я оглянулся и, увидев стоявшего позади высокого светловолосого парня в белоснежной рубашке и таких же штанах с золотистой вышивкой, приветливо кивнул, тут же поинтересовавшись: — Сделать что-нибудь сможешь, а то скоро у нас в доме будет радужный кот. Конечно прикольно и необычно, но думаю, его подруга не одобрит столь радикальную смену окраса.

Истошно-жалобный мявк подтвердил мое предположение — Батон явно не хотел становиться ходячим символом лиц нетрадиционной ориентации. Кстати, к слову, эта зараза добралась и в магические миры. Намедни наш Христофорыч недавно вернулся из очередной своей поездки эээ….ну, в общем, туда не знаю куда и рассказал об одной магической академии, где данный вид отношений цвел махровым цветом. Что самое обидное, по его словам в этом виноват такой же как я учи….Так, стоп, не будем о грустном, тем более что нашей истории это мало касается, но лучше тому типу мне под руку не попадаться. Это ж наше чему учить детишек. Как любил поговаривать старшина у нас в учебке: «Вовремя приложенный к фейсу кулак исправляет многие ошибки природы, порой даже умственные».

Крис меж тем согласно кивнул и сделал шаг по направлению к коту, черты его аристократического лица поплыли, и сквозь них проглянула морда гигантской ящерицы. Он коротко кашлянул, обдав Батона струей сизого дыма, которая окутала кота с ног до головы. Разноцветное мельтешение сразу же прекратилось, обрушившись на землю разноцветным дождиком.

— Нефига себе свежесть дыхания? — буркнул я, зажимая нос пальцами — от драконьего «выхлопа» аж глаза заслезились.

Такое впечатление, что рядом кто-то брызнул слезоточивым газом.

Крис сложил ладошку лодочкой, дыхнул в нее и, поднеся к носу, пожал плечами.

— Зубы с утра почистил.

— Это успокаивает, — хмыкнул я, вытирая ладонью выступившие слезы и подходя к стоящему столбом Батону.

Мой котейко был похож то ли на палитру сумасшедшего художника, то ли на какого-то клоуна, серьезно переборщившего с гримом. Сходство с последним добавляли красные круги на щеках, оранжевый нос и задорный разноцветный чубчик. Честно говоря, я даже не знал смеяться мне или плакать все произошедшее отдавало полным маразмом, что с другой стороны не такая уж и редкость в нашей академии — маги, знаете ли, народ с причудами.

— Шо с мный? — говорить коту явно удавалось с большим трудом.

— Все нормально, низ цел, так что Киса не расстроиться, — успокоил я его, едва сдерживая улыбку.

Кот скосил глаза вниз, где черный мех оставался незапятнанным, так что создавалось такое впечатление, что на коте теперь надеты черные штаны, в которые заправлена аляпистая разноцветная рубашка и тяжело вздохнул. С трудом переставляя плохо гнущиеся лапы, он заковылял к скамейке и со вздохом облегчения плюхнулся на нее, уставившись на меня просящим взглядом.

— Пиог ай.

Кто-то блин совсем не меняется несмотря ни на что — ну ничем его не проймешь обжорку лохматого. Я послушно достал из корзинки один из пирожков и воткнул его в разинутую пасть кота, как карточку в зев банкомата. Батон сразу же довольно заурчал и стал его тут же «всасывать» в себя точно вышеупомянутый аппарат денежную купюру, причем без помощи лап. Я аж немного обалдел от данного зрелища — не самый маленький пирог (немаленький это слабо сказано, Глафира печёт оные размером с лапоть) был поглощён меньше чем за минуту.

— Аще, ай.

Второй пирог последовал вслед за первым.

— Ты хоть их прожевывай, — сказал я, вытирая руки лежащим в корзинке полотенцем и направляясь к Крису, который с задумчивым видом топтался у разноцветного пятна на траве.

Опустившись на корточки, я аккуратно приподнял за крылышко мертвое насекомое и принялся с интересом его разглядывать. Чем-то похоже на помесь пчелы с бабочкой. Тельце мохнатое и при прикосновении к нему на пальце остается небольшое желтое пятнышко, которое стремительно увеличивается в размерах, оставляя легкое чувство онемения. Судя по всему, никакого вреда здоровью это не несло, так как моя рука уже полностью возобновила свою чувствительность. Я поднял другое насекомое и, потрогав его брюшко, озадаченно хмыкнул. Цвет их телец одинаково желтый, но на этот раз пятно на пальце было ярко-зеленого цвета.

— Откуда ты знаешь, что это за насекомые? — поинтересовался я у Криса.

— Видел у Гоймерыча в лаборатории, он сказал, что они из какого-то дальнего полу магического мира, — пояснил дракон. — Весь вопрос, откуда они здесь?

Он вопросительно посмотрел на меня, явно ожидая объяснений.

— Это все его крылатые девчонки, — неожиданно подал голос Батон. — Я всего лишь хотел потрогать их крылья, а одна из них что-то на меня брызнула, а другая кинула какой-то шарик с этой гадостью.

— Они не мои, — буркнул я. — Сам их сегодня первый раз увидел. Кстати, ты мне пирогов-то оставь.

Батон растерянно скосил глаза на торчащий из пасти пирожок, затем перевел их на корзинку и быстренько дожевал остаток, потянулся к бутылке с компотом.

— Совсем смотрю, оголодал бедняга, — сказал Крис, беря корзинку и вытряхивая из нее оставшиеся там крошки. — Отощал.

— Ага, одна кожа да кости, — поддержал я дракона. — Десять штук умял и не поморщился. Я думал, мне на весь день хватит и еще на завтра останется.

Кот обиженно надулся, зло зыркнул в нашу сторону и, отвернувшись, влил в себя компот, причем всю бутылку, за раз. У Криса аж челюсть отвисла. Он растерянно кашлянул и посмотрел на меня. Я только развел руками.

— Ладно, — сказал он. — Так что у тебя там за история.

Я вкратце пересказал случившееся, заставив дракона посмурнеть.

— Странно.

— Более чем, — кивнул я. — Подобных фей я раньше не видел.

— Я тоже, — согласно кивнул Крис. — Ладно, сообщу своим, попробуем их отыскать.

Он присел и резко прыгнул вверх. Золотистый дракон промчался над вершинами деревьев и свечой ушел вверх, сверкнув на солнце своею чешуей.

— Выделывается. — Батон с грустью в глазах повертел в лапах пустую корзинку и, поставив в нее бутылку, аккуратно накрыл ее полотенцем.

— Он всегда так делает, а вот тебе поменьше жрать надо.

— У меня вообще-то стресс, — спокойно заметил кот, откидываясь на лавочке и складывая лапы на пузе. — И между прочим как всегда из-за твоих баб. Почему-то твое общение с женским полом всегда отражается на моей шкуре. А я натура тонкая, творческая, на гитаре играю.

— Во-первых, они не мои, а во-вторых….

Я замолчал. Действительно, с какой-то стороны Батон прав. Именно Эльфира превратила его из призрака в кота, да и из-за Ирен у него шишек хватало. Ирен… Я невольно потрогал свой лоб, где все так же горел знак в виде двух треугольников синего и красного цвета. Помнится, техномагичка обещала, что это временно, но уже прошло больше двух лет, а знак так и не исчез, зато исчезла она сама. За все время появилась лишь несколько раз, да и то из-за своей младшей сестрёнки, которая училась в моем классе. Даже несколько обидно, особенно учитывая, сколько мы вместе пережили, и чего я натерпелся, когда Эльфира увидела этот треклятый значок. Как выжил, не знаю, но верхний этаж дома Дорофеич со своей командой месяц в порядок приводил, заодно укрепил и нижний. Так что теперь у меня не дом, а настоящая крепость со стенами такой толщины, что им похоже не страшно даже прямое попадание термоядерного боеприпаса среднего калибра. Еще надо сказать спасибо Глафире с ее ожогазаживляющей мазью на чистом мышином помете — сильно помогла. Но даже несмотря на нее, я целую неделю ходил поджаристый точно цыплёнок табака, а все собаки в округе косились на меня с вожделением, капали слюнками и аппетитно облизывались. Слава богу, Ирен соизволила явиться и все объяснить моей крылатой возлюбленной, после чего я был прощен, а в нашей паре воцарилась гармония и порядок. Правда длилось это всего год…. Я тяжело вздохнул и уселся рядом с Батоном. Судя по его сочувствующему взгляду, мои невеселые мысли были прямо-таки написаны у меня на лице.

— Не переживай, — кот ободряюще похлопал меня по коленке хвостом — приподниматься ему видимо было просто лень. — Потерял одну, найдешь другую. А вообще они конечно у тебя стервы. Одна кусает, затем бросает, другая штамп на лоб ставит и тоже бросает, а кому ты теперь такой покусано — проштемпелёванный нужен — вопрос, — он на секунду напустил на себя задумчивый вид и, растерянно потеребив лапой разноцветный хохолок, предложил: — Слушай, а может возьмешь недельку отгулов, съездишь в гости к Алане, подцепишь там какую-нибудь симпатичную суккубу.

— Спасибо, мне одного раза хватило, — усмехнулся я, вспоминая наши приключения.

— Ну как знаешь, — кот лениво зевнул. — Кстати, а что ты думаешь насчет той преподавательницы?

— Какой? — я непонимающе посмотрел на Батона.

— Худющей такой, в смешной шляпе, она еще постоянно с тобой здоровается и глазки строит.

— Кайлы Магладоновны чтоль? — я нервно хихикнул.

Эта дама считала себя известной соблазнительницей мужчин, хотя в академии ее успехи на данном поприще были равны абсолютному нулю, а весь сильный пол шарахался от нее хуже, чем черт от ладана. Тем не менее свои попытки обольстить кого-либо она не оставляла и судя по ее поведению очередь дошла до меня, что совсем не радовало. Ну, во-первых, я пока как бы еще официально не расстался с Эльвирой. Во-вторых, она не в моем вкусе, хотя на мордашку довольно симпатичная, но худющая, не на так — худюююююююююююююющая, выше меня на голову, вечно ходит в каких-то разлетаестых балахонах с неизменным вырезом на груди, коей, слава богу, он ее не обделил. А уж ее любовь к шляпам самых причудливых модификаций не знает границ. Порой такое сооружение на голову напялит, что аж драконы в полете друг в друга врезаются, засмотревшись на сие чудо. Однако самый большой и, пожалуй, главный ее минус в том, что она ведьма. Да, да самая настоящая ведьма с метлой и стандартным набором домашних любимцев: летучие мыши вампирской наружности — 2 штуки, черный кот — 1 штука, филин ученый ухающий — 1 штука, змеи подколодные — много штук. Преподает она у нас в академии курс «Травяной магии» и в кабинете у нее довольно жутковато. Паутина по углам, решетки на окнах, освещение чисто факельное, а стоящий посереди класса огромный заляпанный бурыми пятнами котел наводит на нехорошие мысли. Я там был всего пару раз и каждый раз по моей спине ползали вот-такенные мурашки, причем не от обстановки, а от томных взглядов, бросаемых в мою сторону его хозяйкой. Слава богу, всегда удавалось ретироваться вовремя.

— Тебе не угодишь, — кот медленно сполз (практически стек) с лавки. — Пойду-ка я домой, отмываться.

— А языком…

— Издеваешься? — Батон нервно дернул ушами и, бубня в усы что-то неразборчивое, но очень недовольное, вперевалочку потопал прямиком через кусты, проложив в переплетениях их ветвей настоящую просеку.

— Ну ты заходи, если шо, — пробормотал я себе под нос, чувствуя, как на лицо наползает идиотская улыбка. Настроение стало улучшаться.

Часы на башне пробили полдень, а значит, до конца перемены осталось не так уж и много. Следовало поторопиться, тем более что следующим уроком у меня стоял «классный час» и мне было банально интересно кто из моих ребяток сегодня соизволит заглянуть на огонек. Я уже собрался было уходить, как кусты вновь затрещали, выплюнув из своего измятого нутра моего кота.

— Это, забыл сказать. Гоймерыч тебя к себе вызывал после уроков, вот. Ну ладно, я пошел.

Он деловито кивнул и, помахав мне лапой, точно знаменитый генсек с трибуны, ушел в заросли прокладывать очередной проход.

Я пару секунд размышлял, зачем я понадобился нашему завучу, затем мысленно махнул рукой и, подхватив корзинку, поспешил в академию.

Глава 2

Глава про несколько грустные встречи, одну разгневанную девчонку и новую необычную просьбу.

Класс встретил меня тишиной, шуршанием листьев нашего классного дерева и радостным завыванием шального осеннего ветерка, ворвавшегося внутрь через пробитую в стене дыру. Цыкнув на разошедшегося духа ветра, я с упреком посмотрел на парочку гномов, занимавшихся ремонтов со скоростью только что отобедавших черепашек. Причем выглядело это примерно так: один из них брал камень из лежавшей у стены кучи, осматривал его со всех сторон, после чего передавал своему напарнику, тот осматривал его в свою очередь, затем многозначительно хмыкал и отдавал назад. После чего процедура повторялась энцатое количество раз и в результате камень, наконец, обмазывался раствором и водружался на нужное место, после чего приходила очередь следующего. Короче ребята тянули резину, как могли и за то время пока я отсутствовал, дыра была заложена меньше чем наполовину. С одной стороны, я их понимаю — сделают эту работу, Дорофеич еще чего-нибудь подыщет, он в этом большой мастер-затейник. По его мнению, всякий гном должен проводить свой день в трудах и заботах (окромя естественно начальника), а посему, если работы нет, то ее надо найти, пусть даже для этого придется что-то сломать и заново отстроить в связи со срочной необходимостью внести кардинальные улучшения в данный объект. В результате, его доблестные подопечные трудились ако пчелки, а самой модернизируемой вещью в академии был… кхм-м, как бы сказать. Ну, в общем, уличный сортир. Эта небольшая кирпичная постройка, расположенная в глубоких дебрях парка, за последний год обзавелась тремя этажами, мраморной отделкой стен, баней, чайной и небольшой библиотекой. Однако рост его не остановился и, судя по темпам строительства, он постепенно грозил перерасти в нечто монументально-величественное. Его резные башенки, торчащие из-за крон деревьев, прекрасно были видны через вышеупомянутую дыру. Народ туда уже ходил словно на экскурсию, а у работяг гномов один его вид вызывал уже нервный тик. Нет, надо все-таки поговорить с Дорофеичем, а еще лучше попросить Глафиру сделать внушение своему благоверному, иначе этот бородатый узурпатор как пить дать загоняет своих подручных до полусмерти. Тем более что он к ферме единорогов уже приглядываться начал, конюшни ему там чем-то не понравились, по его «авторитетному» мнению — слишком тесны и неуютны. И пофиг, что там в каждом стойле «Камаз» поместиться может, а единороги чуть ли не как сыр в масле катаются, спят исключительно на траве, выращенной эльфами и скошенной в лунную ночь, а питаются сеном из четырёхлистных клеверов. Бедные графты теперь ждут начала работ с содроганием и ходят, повесив хвосты. Даже свой любимый трехзвездочный коньяк глушить перестали — вечно трезвые и злые как черти. Я их пару раз попытался утешить, говоря, что наш ректор никогда не даст разрешение на перестройку без их согласия, но они только вздыхают и отмахиваются. А еще в последнее время у меня в подвале раздаются какие-то подозрительные стуки, и пару раз я замечал крадущихся по темноте гномов в касках и с кирками на плечах. Не знаю, что они там роют, но подобные сюрпрайзы меня как-то не впечатляют. Нет, все-таки надо с данной проблемой разобраться и закончить эту строительную вакханалию раз и навсегда. Я мысленно поставил себе галочку в мозгах напротив пункта «внушение гному Дорофеичу» и не торопясь направился к своей каморке, на ходу бросив:

— Чтобы к вечеру все закончили.

Гномы дружно взяли под козырек и принялись шустро укладывать камни отчего дыра принялась зарастать прямо на глазах. Я одобрительно хмыкнул и, показав бородатым шабашникам большой палец, прикрыл за собой дверь, дабы не слышать бодрый постук их мастерков.

За прошедшие годы в моей каморке ничего практически не изменилось. Стол, стул, потертый кожаный диван вдоль стены, на небольшой этажерке стоит старинный шлем с цветущей мемпо… мемпа… мемпи… фиг его знает, девчонки что-то посадили, теперь «это» цветет, пахнет и периодически пожирает пролетающих мимо мух. И ведь жрет всегда с таким здоровым аппетитом, что аж завидно становится. Наверное, именно поэтому я про себя окрестил его Семенычем в честь моего соседа по даче, что осталась на далекой Земле. Тот тоже всегда любил поесть, причем прием пищи у него всегда протекал с таким энтузиазмом, что любой даже самый богатый стол пустел буквально на глазах. Да, еще не стоит забывать знаменитую скамейку «Радость Мазохиста» изготовленную моими ребятками в первый год моего преподавания в академии. Стоит такая вся аккуратненькая, полированная с резной спинкой — манит присесть, вот только лучше воздержаться — поверьте. Сядете, и ваша пятая точка испытает все прелести существования в качестве подушечки для булавок, ибо вся ее поверхность тут же встопорщиться иглами точно испуганный ежик. Вот такой вот своеобразный юмор у юных магов. Хотя мне-то что, у меня иммунитет и для меня данное изделие просто предмет интерьера, который я обычно использую в качестве подставки под ноги — удобно.

Пройдя к столу, я приветственно кивнул уже что-то активно жующему Семенычу (он естественно промолчал, но жевать на миг перестал и вроде даже шевельнул листьями в ответ) и, плюхнувшись на стоявший рядом стул, пристроил ноги на вышеупомянутую скамейку, с хрустом потянулся, затем принялся рассматривать свою разноцветную руку. Онемение к счастью прошло, а вот цвета наоборот стали как-то ярче и в их красках шаловливо заиграли гламурные блестки. Брр, гадость какая, как будто всю руку помадой вымазали, хорошо еще отпечатков не оставляет — въелась намертво. И чем теперь отмывать? Вода точно не подходит, по дороге я уже попробовал сполоснуть руку в фонтане — нулевой результат. А если?

Я открыл ящик стола, извлек оттуда темно-коричневую бутылку, плотно запечатанную пластмассовой пробкой и, откупорив ее, на миг ощутил знакомый приторный запах. Что ж, если и это не поможет, то придется идти на поклон к Гоймерычу, наш завуч, а по совместительству местный «Эйнштейн» уж точно что-нибудь придумает. Вот только до этого проделает пару десятков различных опытов. Я ж у него просто шило в одном месте, постоянно жалящее его научно-магическую гордость, этакий уникум, которого по идее следует распотрошить, разрезать на кусочки, затем все это хорошенько изучить, а из остатков сделать чучело для музея. Не, человек он хороший, можно сказать замечательный и мы с ним дружим, но иногда его все-таки заносит и вот тут главное вовремя унести ноги, иначе поход к зубному и встреча с его бормашиной покажется вам легким развлечением. И все же идти к нему придется и почти сейчас, ибо уроков на сегодня у меня по расписанию больше нема. Я вздохнул.

К моему облегчению старина ацетон подействовал безукоризненно, напрочь смыв с меня эту гламурную окраску. Вытерев руки тряпкой, я в порыве благодарности расцеловал пыльную бутылку, чем явно привел в замешательство толпы сидящих на ней бактерий, после чего бережно спрятал ее обратно в ящик.

— Нер!

Дверь моей каморки стремительно распахнулась, пропуская внутрь беловолосый вихрь и, не успел я подняться из кресла, как «он» буквально повис у меня на шее, превратившись в большеглазую, худенькую девушку.

— Как же я по вам соскучилась!

— И мы тоже!

На шее потяжелело вдвое, обе щеки явно заиграли блестками не хуже тех, что недавно красовались на моей руке, а в мозгах почему-то заиграла песенка, уверяющая меня в том факте, что «круче гор могут быть только горы, на которых ты не бывал».

— Алана, Тея, Глай.

Я по очередке снимал своих учениц со своей шеи, ставя их перед собой по росту и окидывая оценивающим взглядом. Ну что сказать — выросли. Всего-то пару месяцев прошло с момента нашей последней встречи, а они из порой нескладных девчонок превратились в молодых и довольно красивых девушек. Особенно это заметно по Глай. Та по сравнению со своими подругами была стеснительной, угловатой худышкой, а теперь предо мной стояла вполне симпатичная девушка-эльф с роскошной копной золотистых волос. С другой стороны, чему тут удивляться — возраст у них сейчас такой, меняются прямо на глазах, да и время в разных мирах течет по-разному. Тут два месяца, а в другом и пара лет…. В голове сразу же всплыли воспоминания о доме и я, мысленно вздохнув, приветливо улыбнулся своим ученицам.

— Я тоже рад вас всех видеть. По делам учебы или просто так решили заглянуть?

Девчонки удивленно переглянулись.

— Нер, вы что забыли?

— О чем?

— У нас же скоро выпускной.

Я мысленно саданул себя кулаком в лоб, ласково обозвав «кретинусом безмозгловисум обыкновентусом». Действительно через неделю должна была состоятся церемония выпуска, с балом и прочими прелестями, включая обнимашки и целовашки выпускников в самых темных закоулках. Блин, головная боль для всех учителей, особенно учитывая устав академии, где черным по белому написано, что подобные мероприятия должны проходить в атмосфере «радостной торжественности». Вот и понимай этот пункт как хочешь. Наш ректор его понимал, но каждый год почему-то по-разному. В общем, у нас то карнавал, то чуть ли не чопорное заседание клуба аглицких леди и джентльменов, остается только догадываться что будет на этот раз. Так, зато теперь кажется знаю зачем я Гоймерычу понадобился, наверняка хочет обсудить предстоящее празднество. А еще…

— Извините, девочки, замотался, забыл, — я виновато потупил глаза и, улыбнувшись, добавил: — Однако безумно рад, что еще раз смогу вас всех вместе увидеть.

Девчонки снова переглянулись.

— А ведь и правда, скоро все наши соберутся, — задумчиво пробормотала суккуба, переглядываясь с подругами. — Нер, может до выпускного устроим посиделки в классе, а то потом боюсь будет не до этого, да родители понаедут ближе к церемонии.

— В принципе можно, — согласился я, — даже нужно, но, чтобы все было чинно, мирно и на этот раз без похищений.

— Нер, мы же уже не дети, — тут же обиженно надула губки эльфийка. — Кстати, а вы знаете, что Ал через два местных месяца выходит замуж за…

Вот те на! Я удивленно посмотрел на скромно потупившую глаза суккубу. Это ж надо. Получается, наш оборотень-нескладенышь все же пробил «брешь» в ее сердечке.

— Что ж поздравляю, — я приобнял смутившуюся девушку за плечи. — Надеюсь, у вас все будет хорошо.

— Я тоже, — пискнула она в ответ и тут же протянула мне небольшой розовый конверт, изрисованный какими-то причудливыми золотистыми завитушками.

Я только мысленно вздохнул. Даже и открывать смысла нет и так понятно, что приглашение. Вот только в мир суккубов меня как-то не особо тянет, а к оборотням и подавно, как вспомню свою короткую встречу с матерью… так сразу волосы дыбом, причем на ногах и появляется желание начать путешествие к далекой Одинокой горе. Но не отказывать ведь, ребята приглашают от чистого сердца. Судя по всему, все мои мысли были просто написаны у меня на лбу, потому как я даже не успел рта открыть, как лицо Неи расплылось в такой лучезарной улыбке, что мне даже стало жалко мои бедные очи. Я уже было открыл рот дабы выдать звуковое подтверждение ее догадки, но в это время «бабахнул» извещающий об окончании перемены звонок, заставивший девочек испуганно втянуть головы в плечи, а меня поморщится.

Почему спросите «бабахнул»? Ну а как назвать вот это громогласное «бумс, бумс» от которого дрожат стекла в окнах, бедные феечки падают в обморок прямо на лету, а брутальные гномы чуть ли не крестятся.

— Нер, что это было? — наконец спросила меня эльфийка полушепотом, при этом нервно дергая своими острыми ушами.

— Да так, — я прокашлялся, прочищая уши, и тут же добавил: — Это девочки дурость одного жадного завхоза, которому я сегодня вечером совершенно точно начищу лысину до неприличного блеска, чтобы он ей солнечные зайчики по стенам пускал. Починил он называется звонок по дешевке, неделю уже нет — нет да выдает такие вот бубумсы.

— Узнаю нашего скрягу Дорофеича, — раздался у меня за спиной приглушенный бас доносившийся словно из пустой бочки.

Я обернулся, а мои брови удивленно рванули вверх, ибо в дверях кабинета стоял здоровенный громила, закованный в сияющий белизной полный доспех. Видимо заметив это, рыцарь ухватился обеими руками за свой ведрообразный шлем и рванул его вверх открывая нашим любопытствующим взорам мужественное лицо с вот такенным квадратным подбородком и сверкающей голливудской улыбкой.

— Привет, народ, — его голос неожиданно сорвался в юношеский фальцет, заставив покраснеть своего обладателя, а девчонок буквально прыснуть озорным смехом.

— Гай, ты ли это?

— Я, нер, — голос сына повелителя добра совсем потерял свою мощь. — Извините, не успел переодеться, только с поезда, решил сразу заскочит в класс, поздороваться.

— Перед девчонками он решил покрасоваться, — из-за спины Гая в мою каморку проскользнула худенькая девичья фигурка. — Привет, девчонки, желаю здравствия, нер.

Вампирша присела в книксене, подметя пол полами довольно пышной юбки, которая несколько не сочеталась с откровенно обтягивающим верхом платья, вот с такенным вырезом от одного вида которого даже листья Семеныча бодро устремились навстречу лучам солнца. Я не менее демонстративно поклонился в ответ, затем покосился на Гая, лицо которого просто светилось от желания сообщить нам нечто такое, о чем мы уже давно и так догадывались. Нет, кое-кто совсем не меняется. Этот парень всегда был прост до глубины своей души и прямолинеен как лом, а все его мысли можно было прочитать прямо на его же добродушной физиономии.

— Значит, все-таки решились, — сказал я, усилием воли сдерживая лезущую на губы глупую улыбку. — Что ж, поздравляю.

— Вы как всегда проницательны, нер, — улыбнулась мне в ответ Эрнеста, протягивая цветастый конверт. — Ждем на церемонии, отказы не принимаются.

— Ну вот, весь сюрприз испортили, а я так хотел всех удивить, — Гай как-то сразу сник, но тут же вновь расцвел, когда девчонки кинулись его поздравлять, оставив на щеках отметины своих губ.

— Ал, — дверь кабинета приотворилась и в неё просунулась взлохмаченная голова оборотня. — Ты уже все? Ой, нер, здравствуйте.

Парень почему-то бочком протиснулся внутрь (оба-на, а наш-то нескладенышь подрос, и я бы даже сказал — возмужал).

— Мы думали, что вы на уроке, а тут смотрю Аланы долго нет, — пробормотал он, краснея и отводя взгляд от моего насмешливого взора. — Вот решил посмотреть, а вы тут… вот и девчонки.

Он стеснительно шаркнул ножкой.

— Тео, — суккуба подскочила к своему суженному. — Нер согласился.

— Правда?

— Правда, — я с улыбкой шагнул к вновь покрасневшему оборотню, протягивая ему руку. — Что ж, искренне поздравляю и обязательно буду, а потом у вас, — я повернулся к вампирше. — Надеюсь сеи торжества не в один день.

— Конечно нет, нер, — улыбнулась в ответ та. — Сперва Алана с Тео, а мы через пару месяцев.

— Вот и хорошо, — я покосился на входную дверь, которая, судя по звукам и несмотря на свои внушительные размеры, явно едва сдерживала чей-то безудержный напор с противоположной стороны, после чего с подозрением спросил: — Тео, а что ты имел под «мы»?

— Ну, — парень развел руками. — Мы.

И тут дверь «прорвало», её створки распахнулись и в кабинет буквально ввалилась вся остальная часть класса, устроив на полу самую настоящую кучу малу. Последним с невозмутимым видом через порог перешагнул высокий худощавый парень в черных одеждах, а буквально на секунду его опередив внутрь ворвался небольшой похожий на шаровую молнию шарик и, потрескивая разрядами, устремился ко мне.

Я привычно вытянул руки, которые тут же налились тяжестью под весом приятного во всех смыслах груза.

— Спасибо, нер, — Рейнера, на этот раз одетая не свой привычный комбез, а в довольно красивое красное платье, чмокнула меня в щеку и ловко спрыгнула на пол. — Вы как всегда выручаете, а то что-то компенсатор опять барахлить начал никак не могла вывалиться из свертки.

— Всегда пожалуйста, — ответил я, с некоторой грустью оглядывая девушку, которая все больше становилась копией своей сестры.

Меж тем куча-мала на полу «разгреблась», поднялась на ноги и дружно накинулась на меня, закидывая вопросами и спеша поделиться последними новостями, так что пришлось пристроиться пятой точкой на ближайшую парту и заняться выслушиванием историй своих учеников. В принципе, особо интересного ни у кого за прошедшее время не случилось, а посему все разговоры постепенно сместились в сторону обсуждения предстоящего выпускного и планов на будущее. Девчонки вообще выделились в отдельную кучку и упорхнули под классное дерево обсуждать предстоящие свадьбы Аланы и Эрнесты. Разговор же парней унесся в дали грядущих мегапланов в которых они покоряли новые вершины магического искусства, захватывали целые миры и одной левой побеждали самых ужасных чудишь.

Мне же неожиданно стало грустно, я отошел в сторонку, прошелся вдоль верстаков, скинул щелчком с одного из них невесть как завалявшуюся там закрученную винтом стружку и тихонько вздохнул. Радостно и одновременно тяжело смотреть как взрослеют твои ученики. Ведь еще недавно они были шкодливыми мальчишками и девчонками, что смотрели на тебя огромными глазами, наполненными страхом, недоверием и одновременно любопытством и неутомимой жаждой познания этого большого для них мира. И вот уже перед тобой вполне взрослые парни и девушки, готовы впорхнуть из гнезда своей альма-матер, дабы направится в свой долгий путь п о жизни. Ты вел их все эти годы, оберегал, опекал, нежно взращивал, но пришло время разжать ладони и отпустить… Лирично-жалобно-возвышенная мелодия резко смолкла. Я шмыгнул носом, скосил глаза на стоящего рядом гнома и погладив его по голове, ласково так поинтересовался:

— Слушай, Паганини бородатый, ты вообще, где скрипку взял?

Гном неопределённо махнул рукой с зажатым в ней смычком куда-то вглубь класса.

— Ну так положи обратно и вперед за работу, дырка она сама себя не заделает.

Гном вздернул голову, поправил болтающуюся на шее, сделанное из какой-то грязной тряпки кривое подобие галстука-бабочки и с гордо-независимым видом удалился. Через пару минут со стороны пролома донесся скребущий звук перемешивания раствора в корыте, вселяющий робкую надежду на скорое завершение ремонта.

Ребята меж тем начали под разными предлогами расходиться и вскоре я вновь остался один, ну если конечно не считать двух бородатых охламонов, один из которых вновь решил заняться музицированием. Я же, вспомнив, что меня взывал завуч, закрыл свою каморку, погрозил «скрипачу» кулаком и вышел из кабинета.

— Нер.

Рейнера сидевшая в коридоре на широком подоконнике, спрыгнула на пол, заставив пристроившихся на её плечах отдохнуть фей-уборщиц взмыть в воздух.

— Рей… — я вопросительно посмотрел на девушку, затем бросил быстрый взгляд на подоконник и укоризненный на фей, которые тут же взяли «под козырек», бросившись на чистку несколько запылившегося объекта, — … платья не жалко, такую красоту замараешь.

— Спасибо, нер, — румянец смущения полыхнул на щеках техномагички. — Только вы не беспокойтесь, это самоочищающаяся материя. Сами посмотрите.

Она крутанулась на носочках, демонстрируя себя во всей красоте со всех сторон. И действительно на материи не было не пятнышка, да и сама ткань была необычной: какой-то воздушной, развивающейся даже при полном отсутствии какого-либо ветерка, словно подсвеченная изнутри невидимыми языками пламени.

— Как вам?

— Класс, — воздел большой палец я. — Тебе очень идет.

Рейнера в очередной раз покраснела, а затем неожиданно стала серьезной.

— Нер, я тут хотела поговорить… ну, — она замялась, затем сжала руки в кулаки и пулеметом выпалила. — Нер, я вас люблю как учителя, но вы сухой, черствый и бессердечный мужлан!! И все равно я вас люблю, но вы бабник и… и….соблазнитель….и разбиватель женских сердец и… и… и вообще. Вот.

Последняя фраза была сопровождена звонким притопыванием туфелькой, скрещенными на груди руками и гневным фырканьем.

О, как! И что это интересно значит? Я посмотрел на феечек, которые забыв про уборку с интересом и приоткрытыми ртами наблюдали за разворачивающими событиями, но те только пожали плечами, замотали головами и развели руками, показывая этим что они вообще «не в курсе происходящего». Из-за двери кабинета высунулась голова «скрипача», но получив в свою сторону грозное циканье, медленно «задвинулась» обратно, после чего до меня донеслись звуки печальной мелодии с налетом легкого романтизма. Блин, нет скрипач нам точно не нужен, я ногой резко притворил дверь и, скрестив руки на груди, хмуро посмотрел на девушку, стоящую в позе «гневной, но очень нежной фурии».

— Объяснись.

Фырканье в ответ.

— Рейнер.

— Бабник и… и… бабник.

— Рей! Объяснись немедленно.

Из-за двери донеслось мрачно там-тадам, затем возникла наполненная призрачной угрозой пауза.

— А вы сами не понимаете?

Тырым- тырым, донеслось из кабинета.

— Нет.

— Я про сестру. Она же по вам с ума сходит, вся извелась, по командировкам мотается, чтобы забыться. Вы бы на нее посмотрели, вся осунулась на какую-то ведьму похоже стала, — каблук туфельки выбил целый сноп искр из гранитной плитки пола. — Немедленно поговорите с ней… пожалуйста.

Последнее было сказана тихим и жалостливым тоном, а из-за спины у меня полилась умиротворяющая музыка, с отдаленными нотками мельденсоновского вальса.

— Так, — я грохнул кулаком по двери заставив скрипку «поперхнуться» и умолкнуть. — Рей, ты же сама знаешь ситуацию и, вообще, я повода не давал.

— Ага, не давали, а это что? — её пальчик с аккуратным покрытым оранжево-красным лаком ноготком почти уперся в мой лоб.

Я только вздохнул, растерянно потер отметку и развел руками.

— Ну так получилось. Сестра ведь тебе наверняка рассказывала.

— Рассказывала, а еще рассказывала про поцелуй во время танца…

Пам-парам-пам донеслось заинтересованно из кабинета.

— Рей (да, да, не упоминал я сего в прошлых воспоминаниях, не, ну может ведь быть у меня нечто сугубо личное, свои маленькие тайны. Эх). Блин, да я не против с ней поговорить, но как? Я же её уже несколько месяцев не видел.

— Значит не против?

— Не против.

Девушка весело подпрыгнула, захлопала в ладоши и, повиснув у меня на шее, чмокнула в щеку, затем резко отстранилась.

— Как сестра вернется сразу передам, что вы позвали её на свидание. Спасибо, нер.

— Рей какое нафиг…

Недослушала взмыла вверх огоньком и ушла вдаль светящейся точкой прямо сквозь стекло. Оставалось только тяжело вздохнуть и с грустной улыбкой посмотреть на фей, которые взвились в воздух и закружились вокруг головы и дело проводя своими ладошками по моим щекам, явно стараясь успокоить. Нет, все же классные малышки и за что остальные их не любят. Ах да… гномы. Я развернулся и, водрузив на лицо гримасу пострашнее, резко распахнул створки двери.

Тыр-дым, сделала скрипка и смолкла, а «скрипач» спешно убрал инструмент куда-то за спину, одновременно переместив свою самодельную бабочку на лоб, явно в желании прикинуть её головным убором и шаркая ножкой уставился виноватым взглядом в пол. Ругаться как-то сразу расхотелось, да и ка можно ругаться при виде бородача в рабочей робе и кривой бабочкой на начавшей лысеть голове, скромно шаркающего ножкой. Блин.

— Так, Паганини, — я направил на него указательный палец, старательно удерживая на лице злобную гримасу, а в туе стараясь не рассмеяться во весь голос. — Не заштукатуришь к вечеру дырку, я тебе твою скрипку куда-нибудь заштукатурю. Ясно.

Гном сперва зачем-то глянул назад, затем быстро-быстро закивал.

* * *

Итак — Гоймерыч.

В кабинет завуча я входил словно в клетку с хищником совмещенной с минным полем: т. е. старался ступать осторожно, без резких движений, да еще и не шуметь при этом. Дверь позади меня с легким скрипом затворилась, а затем из-за спины раздался знакомый зловещий голос.

— Добрый день, Ярослав Сергеевич, супчику не желаете.

Твою ж, кису. Я медленно и со скрипом заржавевшего киборга повернулся, тут же получив под нос небольшую кастрюльку исходящую ароматами самого а….блин, не знаю чего, но рванувшая канализация по сравнению с этим венец французского парфюма. Я невольно чихнул, попятился назад и зажав пальцами нос, отчаянно замотал головой.

— Так и это не действует, — задумчиво пробормотал Антиох Гоймерыч, стягивая противогаз и позволяя своим непослушным волосам вновь подняться дыбом.

Ну противогаз — это он поспешил. Я усмехнулся, ибо глаза нашего завуча стали неожиданно слезливо добрыми, лицо вытянулось, а кончики волос зашевелились.

— Извениет, Ярослав Сергеевич, я на минутку вас покину, — выдавил он и, надув щеки, рванул из кабинета прочь, держа кастрюльку перед собой на вытянутых руках.

Я понимающе усмехнулся и выглянул следом. Путь до туалета, что находился буквально через пару дверей до лаборатории был отмечен корчившимися на полу мухами, тараканами и одним видимо случайно мимо проходящим графтом. Последний, заметив меня все же поднялся с пола и, зажав рот руками, спешно последовал за Гоймерычем. Не успел он скрыться за дверью места «раздумий, мечтаний и великих планов» как там что-то звонко хлопнуло, запахло приторно сладким, а затем из-за двери появилась… розовая поняшка с крыльями и грустными глазами. Посмотрев на меня взглядом полным страдания, она икнула, выбросив в воздух небольшую радугу и, цокая копытами, как-то на раскоряку удалилась вдоль по коридору, исчезнув за его поворотом.

— Да уж, какой-то непредвиденный результат эксперимента получился, но записать надо, ибо любой результат, — он все рано результат.

Эээ. Откуда. Он же туда… а уже здесь и… блин, пофиг, эта академия вообще место для меня загадочное, несмотря даже на то, что я уже ни один год провел в её стенах. А уж про то «пошел туда, а оказался там» сам знаю не понаслышке, к тому же Гоймерыч все же маг… Ладно, проехали.

— Это кто был? — шепотом поинтересовался я, закрывая за собой дверь.

— Графт, — растерянно бросил завуч, беря с полки небольшую тетрадь в цветастой обложке и ручку.

— В смысле?

— А вас что-то смущает? — удивился наш «Энштейн».

— Ну, — я немного замялся. — Как бы тот графт что зашел за вами был, так сказать, мальчиком, а это крылатое чудо — кобыла.

— Да? — Гоймерыч на секунду задумался, воздев глаза к потолку, затем пожал плечами. — Бывает. Ничего, побегает пару дней на лужке и вновь станет прежним. Однако какой интересный результат вырисовывается.

Он раскрыл тетрадь и быстро принялся покрывать её девственно чистые страницы своими загадочными закорючками, изредка продолжая восклицать про удивительность эксперимента, поминая при этом «добрым» словом переменную Бергиоза в завихрении поля Маргулиса. Я пока решил его не отвлекать, а усевшись на стоявший неподалеку стул по привычке принялся рассматривать висевший на стене старенький плакат с плюгавым очкастым магом и томной девицей тянущей руки к ящику стола. Маг стоял, раскинув руки и всем своим видом показывал, что «низя», а девица обвила его шею одной рукой полуголую ножку сунула куда-то промеж его трясущихся колен и, давя тяжелым грудным авторитетом, пыталась упорно дотянуться до вожделенного ящика.

— Ярослав Сергеевич…

Я с трудом вынырнул из очередных размышлений о возможном содержимого таинственного ящичка и вопросительно посмотрел на Гоймерыча.

— Значит так, — сказал он, закрывая тетрадку и откладывая её в сторону. — У нас тут небольшая проблемка.

Блин. Неожиданно, правда? Удивил уж так удивил — gроблема. А по иным причинам меня вообще редко вызывают. В последнее время вообще такое впечатление, что я не учитель труда, а МЧС, ну или там спасатель Малибу….хотя не, там у них было много красивых девчонок в купальниках, а у меня….На миг перед глазами встала картина на которой был пляж, волны, солнце и куцый строй спасателей в красных трусах и купальниках с поплавками в руках….когда видение дошло до моей обольстительно улыбающейся домоуправительницы, то испуганно моргнуло и погасло а я чуть не навернулся со стула.

— И какая? — быстренько поинтересовался я, старательно стирая из воспоминаний остатки вышеуказанной фантазии.

— Артисты.

— Что артисты? — не понял я.

— На выпускном должны были выступать артисты. Музыка там, песенки, даже какая-то межмировая знаменитость должна была заглянуть.

— Ииии? — потянул я с нехорошим подозрением в голосе.

— Не приехали, — подтвердил его Гоймерыч. — Отказались в последний момент. Мы конечно договорились с новыми, но поезд прибудет только через восемь дней, а…

— А первые выпускные начнутся через семь, — закончил за завуча я, мысленно проклиная того, кто придумал устраивать это празднество в течении нескольких дней.

Первый день значит поздравляют один класс, затем другой, опосля третий и в конце обще академический бал.

— Так, значит нужно продержаться один день, — задумчиво пробормотал я. — И, как я понимаю, сие задание поручают мне.

— Полтора дня, — поправил меня завуч. — А в остальном верно. Кстати, это личная просьба Христофора Архиповича.

Вот ведь блин, знают ведь, что нашему ректору я отказать не могу. Не знаю почему, но самой нашей первой встречи этот забавный старикан, постоянно не расстающийся со своей длинной трубкой и вообще всем своим видом напоминающий самого настоящего волшебника из детских, сказок мне нравиться. Он словно родной дедушка, которого я в реальности никогда не знал, приходишь к нему в кабинет и сразк как-то спокойно и уютно, а этот всё понимающий взгляд из-под кустистых бровей. Блин, так и хочется уткнуться в пахнущую дымом мантию, поплакаться и обязательно пустить сопельки, а еще чтобы по голове погладили….

Я шмыгнул носом, задал пару вопросов о своих полномочиях и получив заверения в их ширкости, крепости и всеобщей поддержке, с некоторым облегчением покинул обиталище нашего алхимика, тем более что он уже вновь начинал что-то смешивать в закопченной кастрюльке, бросая в мою сторону задумчивые взгляды.

Оказавшись в коридоре, я неторопливо поплелся в сторону лестницы, а в голове, стучась о стенки черепа, летала единственная мысль: «Скрипач нам все-таки нужен». Твою же кису!

Глава 3

Глава про то как опасно допускать гномов в погреб и несколько озадаченного трудовика.

Утро началось с очередных «баб» сопровождаемого зловещим «бада-бумом» вслед за которым мое нежное обоняние накрыл приторный запах гари, заставивший меня буквально вылететь из-под одеяла и чуть ли не кубарем скатиться по лестнице на первый этаж. Вскочив на ноги, я сорвал со стены висевший там меч и принялся судорожно оглядываться в поисках врага, коварно напавшего на мой мирно спящий дом, однако мой взор лишь уперся в Глафиру, которая стояла в дверях полностью перекрывая сей проход и держа в вытянутой руке за шкирку чумазого гнома. Вид у бородача был грустный и, болтаясь в воздухе с поджатыми ногами, он очень напоминал нашкодившего котенка, которому кто-то дал в лапы кирку.

— Ну и что там произошло? — поинтересовался я, срочно хватая свободной рукой стоявший у стены в декоративных целях ростовой щит и прикрывая им свою трусово-ромашковую красоту, ибо из-за спины Глафиры выглянула взволнованная мордашка подружки нашего дракоши и, густо покраснев, тут же скрылась.

— Гномы произошли, — меж тем буркнула в ответ Глафира. — Вот такие вот, некрупные и бородатые.

— Я просто самый низкорослый в семье, — пискнул висевший, заботлив прижимая к груди свою кирку.

— И много таких как ты в семье было? — грозно поинтересовалась домоуправительница.

— Так семеро, — жалостливо шмыгнул носом гном, — я младшенький.

— Недоедал значит, — глаза Глафиры резко подобрели и в них заплескалось сочувствие (не, у этой женщины явно какая-то слабость к этим бородачам, нянчится с ними как с маленькими). — То-то смотрю худышка, прям кожа да кости (ага, худышка, да это же блин Карлсон косплеющий Карла Маркса).

— Народ, может все же мне кто объяснит, что произошло? — жестко разорвал я своим вопросом назревающую гастрономическую идиллию, для убедительности хлопнув мечом по щиту. — Что за боевые действия происходят под крышей дома моего?

— А, мелочи, — отмахнулась Глафира. — Я Дорфея попросила погреб расширить, а то народу у нас много столоваться стало, продуктов вечно не хватает. Пойдем малыш я тебя покормлю немного.

Последнее относилось к все еще болтавшемуся у нее в руке гному.

— А колбаски будут? — застенчиво поинтересовался тот, смотря на Глафиру слезливым взглядом полным обожания. — Берменские с лучком, я с лучком люблю.

— Будут, малыш, с лучком.

Они удалились в кухню откуда через пру минут донеслось аппетитное шкворчание.

Так, погреб. Ладно тут все понятно, народу действительно у меня много бывает (да ладно много, не дом, а проходной двор — тропа народная прям), но это не объясняет проведение взрывных работ — совсем не объясняет. Хотя, зная Дорафеича и его команду, я бросил взгляд в окно откуда прекрасно был виден шпиль туалетной башни и, нервно сглотнув, крикнул:

— Батон!

Из кухни высунулась морда Батона, измазанная сметаной и с неизменной каралькой колбасы в зубах и уставилась на меня с немым вопросом в бесконечно преданном взгляде.

— Одежду мне!

Меч взлетел взметнулся вверх и вонзился кончиком в потолочную балку, а из приоткрытой входной двери вновь показалось любопытствующее лицо юной драконши. Батон посмотрел на меня ошалелым взглядом и покрутил колбасной коралькой у виска, показывая этим жестом все свои мысли о моем душевном здоровье.

Нет, с ним у меня как раз все в порядке, а вот обратно в спальню подниматься неохота: во-первых, Лиция просто сверлит меня взглядом и мне придется отступать со щитом в руках (ну стеснительный я иногда, очень стеснительный, особенно под вот такими взглядами юных дракониц), а, во-вторых, теплое нутро кровати вновь меня может заманить в ласковое пространство Морфея, а мне надо разобраться с гномами. Посему, выдрав меч из потолка, я вновь потребовал у Батона принести мне какую-нибудь одежду. Кот развел лапами, сунул остатки колбасы в рот и протиснувшись мимо меня, запрыгал пушистым слоником по лестничным ступенькам. Через пару минут мне на плечи опустилось нечто бархатистое, я скосил глаза, затем повернул голову и зло посмотрел на Батона, который, на всякий случай поднялся по лестнице повыше и, опершись лапой о стену, довольно скалился. Плащ — красный плащ, точнее бархатная накидка с диванчика, что стоит в спальне, накинутая котом мне на плечи и заботливо застегнутая на шее Эльфириной брошью в виде серебристого трилистника. Учитывая мой внешний вид, а также «легкую» небритость, так и подмывало крикнуть «This is a labor teacher!» и ринуться на разборку с гномами. Сдержался. Погрозив кулаком с зажатым в нем мечом коту, я вернул данное оружие на стену, затем, развернувшись спиной к двери, избавился от щита и, поплотнее закутавшись в сей импровизированный плащ на манер древнеримской тоги, отправился к погребу, бодро шлепая по полу босыми ногами. Что прикольщик пушистый — съел, нет, нас спар… тьфу ты, учителей труда просто так не проймешь. Ну Бато естественно увязался следом, за ним последовала Лиция, а уж у самых дверей кладовки нас догнал отпущенный Глафирой гном, от которого приторно пахло жаренной колбасой и, по-моему, любимым дорофеевским пивом.

Так, давно я не был в своей кладовке, помнится, практически с тех самых пор как передал её в ведомство своей домоправительницы. В принципе ничего особо не изменилось; те же ряды окороков и колбас, свисающие с потолка, Батон болтающийся на одной из пало…(блин, я отодрал кота от колбасы, которую он обнял словно любимую Кису, и, грозно глянув ему в его честнейшие очи, поставил рядом), пузатые бочонки с различными напитками, полки с сырами и прочей снедью, ну и естественно любимая мною: «Лампочка подвальная мигающая». Я несколько секунд смотрел на мерцающий шарик, затем перевел взгляд на Батона, тот в свою очередь на стоявшего рядом гнома, гном попытался перевести на Люциию, но та лишь робко улыбнулась в ответ своей улыбкой в сотню острых словно иглы зубов и бородатый охламон тут же встал по стойке смирно, пообещав, что все будет устранено, причем в самое ближайшее время.

Ну а так в принципе все в порядке, ничего необычного, однако куда ж эти бородатые охламоны шастают постоянно, да еще взрыв этот. Я вопросительно уставился на гнома и тот правильно истолковав мой взгляд, молча ткнул пальцев в самые настоящие кустарники из различных трав и специи, что сушились вдоль стены, развешанные там на толстых веревках. В буквальном смысле проломившись сквозь хитросплетений веток, я обнаружил там небольшую дверцу, открыл её, лестница хорошая такая каменная в три пролета и в окончании еще одна дверь, открываю ее заглядываю внутрь (Батон естественно последовал моему примеру) и практически сразу осторожно прикрывая. М-дя уж. Мы с Батоном переглянулись, причем судя по виду кота тот был удивлен не меньше меня. Впрочем, было от чего… Как бы вам объяснить. Помните в некоторых фильмах главные герои открывают дверь, ожидая там, например, маленькую комнату, а там… В общем там был зал… не, не так… там был ЗАЛ, ЗАЛИЩЕ, да целый грот, ЧЕРТОГИ короля под горой, блин! Причем дверь вела на небольшой балкончик, а уж оттуда открывался вид на все это великолепие с колоннами балюстрадами, а также статуями античного вида.

— Батон, ты знал? — спросил я, вновь открывая дверь и выходя на балкон.

Кот отчаянно затряс головой.

Так, судя по виду явно не врет. Хотя, неважно, все равно пора прекращать эту подземную самодеятельность.

— Уважаемые гномы!

Я воздел руку, призывая собравшихся к вниманию, а мой голос, отразившись от стен, пошел гулять по залу, заставив замереть даже поглощенных работой камнетесов и всех дружно повернуть головы в мою сторону.

— Гномы! — повторил я.

— Аве Цезарь! — дружно рявкнула толпа бородачей.

Вот черт. Я аж присел от неожиданности и едва успел поймать упавший с головы лавровый венок, после чего со злостью посмотрел на Батона, но тот сразу же сделал невинные глаза, скороговоркой пояснив, что это я сам зацепил, пока пробирался сквозь «заросли» специй. Ладно, потом разберемся. Я демонстративно водрузил венок обратно на голову, и вновь поплотнее запахнув свой импровизированный плащ, толкнул небольшую речь суть которой заключалась примерно в следующем. Во- первых, спасибо всем за доблестный труд, во-вторых, кончай работу, все амба, все по домам, в-третьих, где тут гребанный бригадир, или иной руководитель стройки.

Судя по всему, меня правильно поняли, потому как быстренько похватали свои инструменты и дружными рядами скрылись где-то в глубинах чертог, оставив нашу компашку стоять на балконе и разглядывать рукотворные подземные красоты.

— Ну и что мне с этим делать? — поинтересовался я у стоящего рядом глафириного пленника который единственный не слинял вместе со своими соотечественниками. — Это ж не погреб — ангар для дирижабля, и кто до такого додумался?

Гном огляделся, приподнял каску, растерянно почесал в затылке, затем подергал себя за бороду, мдякнул и развел руками.

Блин. Я обоперся о резные перила балкон и задумался. Не, реально, что делать с этими катакомбами? Тут же не продукты хранить, а самим хорониться на время атомной войны можно, ну или на то время, пока моя Эльфира не в духе, а то после её последнего буйства от подпола мало что осталось, а тут глубоко, надежно, сухо. К тому же если туда поставить стол, а вон туда пару кушеток и потом… Хотя нет, все равно, не то. Я человек сугубо наземный, а не подземный и посему пещеры оставим гномам или дра… Мой взгляд случайно упал на лицо Люции, чьи глаза просто сияли от восторга, когда она оглядывал пещеру, а губы то и дело трогала мечтательная улыбка. Так, стоп, что там Крис говорил, про их с этой девчонкой отношения? Ага, что-то типа; что у них строго и, прежде чем пара сойдется, нужно отыскать гнездо, причем то, что устроит партнершу, а самки у драконов очень капризны в выборе и Люция в этом не исключения. Вроде он уже десятка два вариантов ей предложил и все мимо. А тут вон как глазки загорелись.

— Нравится? — небрежно спросил я, поигрывая полой своего плаща.

Люция медленно перевела взгляд на меня и быстро так закивала.

— Если я подарю эту пещеру Крису, выйдешь за него.

Снова быстрое кивание и щенячьи глазки полные обожания.

— Всё, она ваша.

Глаза юной драконицы удивленно расширились, она вновь обвела взглядом пещеру и вдруг кинулась мне на шею, пару раз лизнула в щеку, после чего умчалась наверх.

Батон проводил её взглядом, затем посмотрел на меня и, поскребя в затылке, констатировал:

— Да уж, дела.

— И не говори, — согласился я с ним, мысленно уже прикидывая правильно ли я поступил и чем мне это грозит.

В принципе, думаю, ничего плохого. Крис и Люция и так практически у меня живут, то и дело оккупируя неделями одну из гостевых комнат, а тут у них будет собственное гнездовье и возможность поваляться в истинном облике. Да и присутствие брата с невесткой думаю наши с Эльфирой отношения, ну или по крайней мере немного смягчат, все-таки при брате она старается держать себя в руках. Сплошные плюсы. Минусы? Фиг знает, они все-таки драконы, кои, по словам того же Гоймерыча, «есть существа полумифические и до конца не изученные… точка», а посему ожидать от них можно всякого.

Ладно, хватит философствовать, пора избавляться от этой напяленной на себя хламиды, переодеваться и топать в академию. Сегодня пара уроков у младшеклассников, а опосля надо наведаться к Дорофичу, дабы плодотворно обсудить все это безобразие и выданное Гоймерычем задание.

Я вздохнул, поправил сползший на одно ухо венок и направился к выходу, мимоходом отметив, что одна из статуй чем-то напоминает меня, причем этот каменный истукан тоже был в тоге, с венком на голове, а вытянутая вперед рука не двусмысленно посыл… указывала на дорогу в светлое будущее. Впрочем, наверняка показалось.

* * *

Легкий ветерок гулял в ветвях классного дуба, иногда донося до меня лёгкое лирическое треньканье гитарной струны. Солнечный свет пробившись через новые витражи, ложился на полированный пол разноцветными пятнами. Ремонт был закончен, что успокаивало и вселяло оптимизм, а также надежду, что следующие уроки я буду вести у себя в кабинете, а не в подменном классе больше похожем на тесную, пыльную кладовку куда дорофеевы гномы умудрились втиснуть десяток верстаков.

Дорофеич уже ожидал меня в моей каморке, попивая чай из золотого кубка литрового объема (кружек не было, а посему пользовались тем что было, смысл гнить посуде в завалах завхозовских складов) вольготно развалившись на диванчике и почему-то периодически опасливо косясь в сторону Семеныча.

Бамс. Я водрузил на стоящий у стены старый верстак принесенную с собой последнюю поделку одного из моих учеников.

— И что это такое? — с подозрением поинтересовался Дорофеич, окидывая прищуренным взглядом кособокое творение казалось состоящие из одних только гвоздей разного вида и размеров.

— Табуретка.

Гном аж поперхнулся выдав (слава богам) в сторону струю чая достойную пожарного брандспойта и направив на поделку свой корявый палец с аккуратно обгрызенным ногтем, вкрадчиво поинтересовался:

— Вот это?

— Ага, — угрюмо подтвердил я, поворачивая изделие из стороны в сторону, чтобы Дорофеич получше его рассмотрел. — Сегодня один из учеников на уроке смастерил.

О, похоже, тут даже гвоздь в гвоздь умудрился вбить.

— Так…

Гном озадаченно посмотрел на почти опустевшую кружку, затем поскреб всей ладонью в голове, бросил быстрый взгляд в сторону стоящего на столе чайника и, кхекнув, решительно запустил руку куда-то под диван, вытащив невесть откуда пузатую бутылку, наполненную мутной жидкостью. Разбавив чай сией жидкостью примерно наполовину, он одним гладком опустошил кружку, после чего вновь уставился на представленное его взору творение, которое я мысленно называл не иначе как «металлический еж-мутант сдохнувший в муках при попытке выкакать кактус». Поднявшись гном подошел поближе к верстаку посмотрел на изделие, затем отошел в сторону, наклонил голову в одну, затем в другую сторону, присел, подпрыгнул, сел на пол скрестив ноги по-турецки, зачем-то подергал себя за бороду (и, по-моему, пробормотал что-то типа трах-тибидох, сяски-масяськи), после чего посмотрел на меня и переспросил:

— Точно табуретка?

— Точно, — «успокоил» его я.

— Вотжешь, — выдохнул гном и, вернувшись к столу, вновь забулькал заветной бутылкой, залпом выпил, после чего, повернувшись резюмировал: — Он бы еще из мечей склепать попытался.

— Ну может и была подобная задумка. Гвозди уж точно плющить пытался, но ты ж знаешь какие они у нас.

— Еще бы, — расплылся в довольной улыбке гном. — На двести — мифриловые. Ребятки в кузнице постарались, а уж как блестят…

— Это точно…

Мы пару минут любовались вспышками падающего из окна света на острых кончиках торчащих во все стороны гвоздей, затем я, покосившись на завхоза, спросил:

— Про погребок в курсе.

— Угу, — кивнул гном, потирая шею. — Глафира с утра рассказала.

— Иии? — вопросительно потянул я.

— Все причастные будут наказаны, а те, кто чересчур и очень даже два раза, — буркнул тот, старательно отводя глаза, хотя почему-то мне упорно казалось, что самый главный причастный к этому безобразию (ну который чересчур) был как раз наш завхоз.

— Ну и ладушки, — тактично по-дружески не стал развивать тему я. — А что думаешь насчет моего решения по поводу пещерки?

— Что думаю, — гном криво усмехнулся и, отсалютовав мне кубком, бросил: — Думаю, что ты балбес.

— Это еще почему?

— А кто вообще в своем уме станет пускать себе в дом драконью пару?

— Ну, наверное, тот, кто спит в одной постели с драконом.

— К-хе, — гном смущенно забулькал бутылкой, вновь наполняя свой кубок. — Что могу сказать — уел. Впрочем, я уже дал ребятам задание сделать отдельный вход и небольшой дворик обустроить, так что через недельку будем праздновать новоселье у наших крылатых.

— Вот и хорошо.

Я огляделся и, вытащив из ящика стола еще один чайный кубок, плеснул в его глубины сей нектар высокогорных плантаций Палнаркара. Неплохой надо сказать чай, тонизирующий, даже чуток бодрящий, а уж мозги прочищает так, что аж глаза на выкат, причем даже мой драконий иммунитет не помогает. И главное резвость такая во всем организме образуется, легкость…

— Ладно, этот вопрос обсудили, — сказал я, салютуя своей «кружкой», — теперь проблема номер два. Гоймерыч тут мне одно зданьице подсунул…

— В курсе, Христофорыч уже попросил тебе подсобить, вот только пока не представляю, как, — гном развел руками и вновь с подозрением покосился на похрустывающего Семеныча, который сразу же затих, прикинувшись обычным благообразным фикусом.

— Да сам пока если честно не очень понимаю, — ответил я, опускаясь на стоящий у стола стул. — В музыке я не очень, понял только, что нужно найти каких-нибудь артистов, дабы народ немного развлекли. У нас ведь выпускной, а значит нужна легкая непринужденная атмосфера, музычка для танцулек, все по-простому. Где, кстати, концерт должен проходить?

— В центральном зале западной башни, — сказал гном, невинно хлопая густыми ресницами из-за ободка кубка.

Блин. Мои легендарные мурашки сделали боевую стойку, заставив меня нервно сглотнуть. Бывал я там пару раз, ну, когда нас чествовали после спасения детишек, так вот, там не просто зал, а залище, народу вмещает кучу, отделка шикарная, а уж акустика… Там не выпускные балы, а концерты звезд оперы закатывать.

— И много гостей в тот день ожидается? — хрипло поинтересовался.

— Ну, — гном замялся. — Там ведь первым класс Теодора идет… Ну, если учитывать всех гостей, плюс учителя… Думаю под полтыщи.

— А учитывая чьи детишки тут у нас учатся… Черт, — я обхватил руками голову. — Ну, Гоймерычь, ну удружил.

— Да ладно тебе, Яр, никто ведь действительно не ожидает от тебя чего-то сверх. Ты ведь прав, нужно по-простому, по-домашнему. Фуршет Христофорыч организует будь здоров, никто даже на сцену и смотреть не будет, а детишкам в этом возрасте главное, что? Верно, — обкусанный палец нравоучительно уставился в потолочную лепнину. — Пообжиматься во время танцуелек.

— Ага, а играть ты им будешь?

— Хм, — гном стушевался.

— То-то и оно, — я вздохнул, несколько минут молчал, глядя в окно, за которым ярко светило два солнца этого мира, затем с робкой надеждой спросил: — Слушь, тут же вроде деревня неподалеку, может у них какой ансамбль местной самодеятельности имеется.

В ответ гном только поморщился.

— Ясно, — я снова вздохнул. — Ну тогда может у твои ребята чем-то подобным увлекаются, ну там художественным перестуком мастерков, или хоровым пением при укладке плитки.

Дорофеич поперхнулся и, прокашлявшись, посмотрел на меня взглядом полном сомнений в моём психическом здоровье.

— Значит и тут мимо… хотя, — я прищелкнул пальцами. — Есть у тебя там один скрипач…

Я быстренько рассказал ему вчерашний случай с музицирующим гномом, заставив завхоза, задумчиво почесать в затылке.

— Похоже это Лурин, он недавно у меня. Ну я ему…

— Не сметь, — прикрикнул я на уже было грозно насупившегося гнома. — Скрипач нам нужен, причем как никогда.

— Да я что, — пожал плечами гном. — Нужен, так нужен. Еще варианты есть?

— Ну… — сказал я

— Э… э… э, — потянул гном.

— М-дя, — наконец резюмировали мы дружно.

В каморке повисла напряженная тишина. Семеныч видимо решил, что в комнате никого нет, ну или ему просто надоело стоять без дела, потому как он шевельнул листьями и вновь принялся чем-то смачно похрустывать, заставив Дорофеича спешно переместится в дальний от него угол дивана.

— Знаешь, Яр, вот точно эта тварь когда-нибудь тебя сожрет.

— Ты про кого? — не понял я.

— Да вот про этого зеленого, — кивнул в сторону цветка завхоз. — Постоянно ведь что-то хрумкает и чувствую на меня засматривается.

— Так ты просто ешь поменьше, будешь костлявым и не аппетитным, а то я смотрю вы с Батоном соревнуетесь у кого раньше ремень лопнет.

— Это все Глафира. Стоп. Батон.

— Что Батон?

— Ну он же у тебя на гитаре дрынькает, петь любит и вообще подкованный в этом деле котяра.

— Есть такое, — согласился я, почесывая вдруг страшно зачесавшуюся шею. — Но одного Батона и твоего скрипача нам мало будет. Тут уж впору объявления развешивать, ну или конкурс объявлять типа: «Ало, мы ищем таланты».

— А почему бы и нет?

— Почему бы «нет» что?

— Ну конкурс.

В общем, мы дернули еще по бокальчику чая и обмозговали это дело, затем почесали в затылках, опять наполнили наши «кружки», даже спросили мнения Семеныча (он даже снизошел до ответа, качнув макушкой, видимо в знак одобрения), и наконец сошлись на том, что мысль неплохая (да к тому же единственная).

Отставив бокал в сторону, я поднялся и, выглянув из каморки, крикнул:

— Батон!

Тишина и шелест листьев дуба.

— Батон, я в курсе что ты там, слышал, как ты на гуслях брынькал!

Из ветвей медленно выдвинулась тушка Батона, повиснув вниз головой словно большая упитанная летучая мышь.

— Батон, у нас тут конкурс музыкальный намечается, ты на нужен.

Кот встрепенулся, навострил уши и тут же у него в лапах появилась сперва гитара, затем гусли, которые через секунду поменялись на укулеле, которая в свою очередь уступила место барабану, который и стянул кота вниз на бренную землю. Плюх, сделал Батон, бубамс-крях сделал барабан, приземляясь сверху и «поглощая» немного ошалевшего от коварства гравитации кота. Я впечатал ладонь себе в лоб и, проведя ей до подбородка, посмотрел на покачивающийся инструмент верх которого неожиданно вздулся, с треском лопнул, выпуская из своего нутра злобного лоснящегося чернотой монстра.

— Батон, кончай изображать из себя стриптизёршу и иди сюда.

Кот вздохнул, выбрался из барабана, снял с себя похожие на лифчик остатки мембраны, и вытащив невесть откуда небольшую гармошку, поплелся ко мне, наигрывая на ходу нечто унылое. Пристроившись на диване рядом с потеснившимся Дорофеичем, он растянул меха в последней грустной ноте и вопросительно посмотрел на меня.

— Инструмент можешь отложить, — сказал я, скрещивая руки на груди и подпирая дверной косяк. — На это раз ты нужен мне как рекрутер, продюсер. Ну, или как там это называется. В общем, тебе задание: найти всех тех, кто хоть как-то поет, танцует, да хотя бы читает стихи с выражением и притащить на наш суд. Ученики и учителя исключаются. Задание понятно?

Кот молча спрыгнул на пол, достал откуда-то из-за уха галстук бабочку, нацепил её (не, ну банально выделывается ведь, Акопян недоделанный), вытянулся по стойке смирно, отдал честь и строевым шагом скрылся за дверью.

— И что, получается, что все сейчас зависит от кота? — после примерно минутной паузы поинтересовался Дорофеич.

— Получается, что так, — кивнул я.

— Твою же кису, — только и смог ответить гном.

Глава 4

Несколько неожиданно, но слух о том, что мы собираемся провести конкурс по выявлению талантов, вызвал самый настоящий ажиотаж в академии и к моему кабинету потянулись стайки желающих приобщиться к таинству сцены. К сожалению, все было не то, хотя, признаюсь, потратил почти целый день, пытаясь отыскать в этой толпе хоть какую-то жемчужину, но попадались в основном дрессировщики ежиков да метатели вилок пальцами правой ноги в яблоко, стоящее на голове юной девы. К слову, дева была не совсем юной, да и не девой вообще, ибо борода до колен, «брежневские» брови и нос картошкой, ну никак не вяжется у меня с девичьим обликом. Впрочем, спорить я с драфтами не стал (ну дева, так дева, у каждого, в конце концов, свои недостатки), а попросил продемонстрировать номер. Результат рассказать? В общем, как говаривал Пух… не попал… точнее попал, но немного не туда… совсем не туда… чуток не туда… ниже пояса. И главное, ведь долго метился, однако точно подгадал момент, когда «дама» повернулась тылом и наклонилась, дабы поднять соскользнувшее с ее лохматой головы яблоко. Пять вилок вошли в «мишень» кучно, с сочным прихрустом: две в правую часть, две в левую и одна… выбила соточку. Смотревший вместе со мной за сим действом Дорофеич, аж сочувственно крякнул, но все же высказал свое авторитетное мнение, заявив, что бросок был слаб, ибо погружение зубьев в мишень неполное и соответственно нужно больше тренироваться, оттачивать и естественно затачивать, но не полностью, а частично. Драфты с непроницаемыми лицами выслушали несенную завхозом ахинею, поблагодарили за внимание, артистично поклонились, и с гордым видом удалились, причем «дама» шла не разгибаясь, бодро вызвякивая вилками при каждом шаге какую-то заводную мелодию. Не, отважные все же ребята со стальными можно сказать за… к-хм… нервами.

В общем, пришлось мне срочно писать объявления с разъяснениями, что нам нужны артисты музыкальных жанров, певцы и прочее в том духе, ну и совсем немного «юных дам с яблоками» для выступления в перерывах между номерами. Всё… поток жаждущих иссяк. Не, еще забегал шальной тролль с номером «заглатывание гоблина целиком», но мы с Дорофичем, переглянувшись, и дружно представив извлечении одного бедняги из другого, сразу же заявили, что на сегодня прием окончен, совсем, окончательно, бесповоротно, после чего выдворили глотателя и его, с благодарностью смотревшего на нас, напарника.

Так что положение можно сказать было не ахти, хоть сам бери в руки гитару, или баян и начинай на пару с завхозом разучивать веселые куплеты. Не, можно еще Криса попросить спеть, но лучше не надо, он как-то пытался напеть мне балладу из своего мира, так из дома аж тараканы сбежали, причем оставив записку, обвиняющую нас в нарушении конвенции: «О применении звукового оружия повышенной мощности в качестве орудия пыток». Про птиц и говорить не буду. Просто поверьте, утренний хор из заикающихся соловьев слушать еще то удовольствие.

Единственно кто порадовал, так это Скрипач — сразу согласился, причем сходу сыграл нам нечто бодрящее, взобравшись на быстро перевернутое ведро с раствором, которое нес на очередной объект. Раствор, кстати, оказался быстросохнущим, а меня до самого вечера мучили два вопроса: откуда он постоянно достает скрипку и что теперь делать с бетонным пеньком посреди коридора. Хотя, судя по угрюмому виду Дорофеича, последней проблемой можно было и не озадачиваться, ибо ближайшие несколько часов Скрипач проведет явно не со смычком в руках.

Оставив гномов разбираться с неожиданной проблемой, я решил отправиться домой, ибо вечерело, уроки давно закончились, а ночевать в своей каморке как-то не хотелось. Не, диванчик там удобный и я не раз оставался тут на ночь, особо, когда с Эльфирой началась напряженка, но все же в мягкой постельке как-то лучше спиться, да и Глафира обещал к вечеру утку приготовить. Так, мечтая о приятном вечере на веранде с утиной ножкой в одной руке и бокалом пива в другой, я неторопливо брел по коридорам академии.

Небольшой холл, доска с расписанием около которой стоит тройка старшекурсниц: кожистые крылья, тонкие хвосты, торчащие из-под юбок. Суккубы. Точнее две из них суккубы, а вот третья демоница, отличается более темным цветом кожи, рожками на лбу и золотистыми змеиными глазами. Редкая надо сказать раса, во всей академии всего три её представителя. Как же эту зовут…? Я на мгновение задумался, а затем вздрогнул, чувствуя, как стремительно холодеет мой копчик. Элара Гла — специализация огненная магия, выпустилась пару лет назад. К тому же какие нафиг ученики в такое время? Я медленно и со скрипом во всех суставах развернулся — тишина, пустота и уходящий вдаль бесконечный коридор с одинаковыми дверями и запыленными окнами. Вот ведь елки зеленые, шишки моченые! Я подошел к окну, за которым в небе резвились золотые драконы и прижавшись лбом к холодному стеклу, тихим голосом поинтересовался:

— Ну и что ты от меня хочешь? Зачем опять сюда забросила?

Спросите к кому я обращаюсь? Да к Академии. Если не в курсе, то Академия не просто комплекс зданий, а еще и вполне себе разумное существо, ну или сущность, — фиг разберешь. А я, значит, со своим антимагическим полем, ей словно заноза в одном месте, вот она меня и недолюбливает, и частенько пакостит в мелочах. То двери меня не туда приводят, то путь до нужного места вместо пары минут растягивается чуть ли не на полчаса, то фантом какой жуткий в темном углу сформирует. Я уже привык к подобным подлянкам и не обращаю внимания, но вот на Изнанку меня давненько уже не перекидывало, практически с самого моего появления здесь. Интересно, чем я ей насолил? Впрочем, выяснять будем потом, а пока нужно выбираться, помнится Антиох объяснял как, вспомнить бы еще. Я задумчиво почесал свою тыковку в макушке — пусто, как корова языком слизала. Почесал сбоку, затем лоб, даже легонько постучал, попутно поразившись гулкому эху где-то в районе мозжечка и, вздохнув, распахнул ближайшую дверь. Класс — обычный класс, обычной средней школы с потертыми партам и стульями, чьи сидушки были буквально отполированы многолетними ёрзаниями на них тем что у всех есть, но слова этого как бы и нет.

Зайдя внутрь я уселся за ближайшую парту и, подперев подбородок кулаком, уставился на доску невидящим взором. Нет, точно помню, что Гоймерыч что-то такое мне рассказывал. Думай, голова, думай, картуз куплю. Я обхватил затылок руками и уставился на парту, поверхность которой украшала надпись утверждающая, что «Вася любит Катю», а чуть ниже добавлено «Катя любит Колю, а Васю любит Оля». Я усмехнулся- знакомо, извечная школьная проблема, любовный треугольник, порой переходящий в многогранник. Сам ведь такой был, помнится в восьмом классе по Юльке сох, а она вообще ноль внимания, зато Сонька-цапля, достала, лупила почем зря. Девчонки шепотом говорили, что эта она меня так любит, а мне как-то такой любви не хотелось, тем более, что Сонька была худющей, высокой пацанкой, без капли женственности с которой связываться боялись даже дворовые хулиганы. В десятом она взяла золото на чемпионате Европы по бальным танцам и помнится, смотря запись выступления, я поразился её женственности, грации и красоте. Я улыбнулся своим детским воспоминаниям, поднял глаза, а там на всю доску: «Вася дурак!!! Тебя любит Оля!!». Не, ну они издеваются, мне нафиг знать, кто тут кого любит. Черт! Шея неожиданно страшенно зачесалась. Я поскреб ее пальцами, подумав, что мыться все же надо и почаще, а не отмазываться перед собой по вечерам, что устал, до ванны аж три метра и, вообще, краны очень тугие, а подушечка такая мягенькая… Блин, сейчас бы прилечь на нее и баиньки. Рот сам непроизвольно раскрылся в могучем зевке, да так и застыл, ибо из коридора отчетливо донеслись чьи-то шаги. Я Бэтменом метнулся к двери и осторожно выглянул в её приоткрытую створку. Нет, я не трус и, как вы знаете, повидал всякого, даже в мире некросов был, но осторожность никогда не помешает, тем более на Изнанке, что является как бы обратной стороной нашего мира, и никто не знает, что за существа тут бродят.

С одной стороны коридор был пуст поэтому я посильнее приоткрыл дверь и высунулся из-за неё, дабы осмотреть другое его крыло — женщина. Да, да, высокая статная, фигуристая, а волосы… огненно-рыжий водопад, падающий на плечи, — а лицо, а глаза… Захотелось припасть на одно колено и вновь подарить ей свое сердце, а потом, натянув на бошку ближайший цветочный горшок, рвануть совершать подвиги. Едрен! Я резко распахнул дверь.

— Эльфира!

Женщина медленно повернулась ко мне, а в её прищуренных золотистых глазах зажегся немой вопрос. Она явно не узнавала меня. Голова её по-птичьи дернулась вправо, затем влево и сквозь человеческие черты проглянула драконья морда.

— Эльфира, это я, — я шагнул вперед, не понимая, что происходит.

Ноздри драконицы расширились, словно она к чему-то принюхивалась, а во взгляде вспыхнули огоньки интереса.

— Вы кто?

— Эль….

Мир неожиданно моргнул, и я почувствовал, как меня под мышки подхватили чьи-то руки, не дав кулем упасть на пол.

— Ярослав Сергеевич, что с вами?

Я поднял глаза и непонимающе уставился на держащего меня Гоймерыча.

— Эльфира.

— Что Эльфира? — не понял тот.

— Эльфира была здесь, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Точнее не здесь. Я был на Изнанке и видел там Эльфиру, но она меня почему-то не узнала.

— Ярослав, — Гоймерыч шагнул ближе и уставился мне в глаза немигающим взглядом. — Вы небыли ни на какой Изнанке, все это время вы стояли тут, а потом вдруг стали падать. Хорошо я мимо шел.

— Да нет же я… Блин, — я потер вспотевший лоб. — Может тогда объясните, что это было.

— Не знаю, — завуч нахмурился. — Академия явно хотела вам что-то показать, возможно предупредить. Схожу-ка я расскажу все Христофорычу, а вы отправляйтесь домой, выспитесь и часиков в двенадцать забегайте ко мне. Хорошо?

Я согласно кивнул и медленно поплелся к выходу. Действительно, день выдался трудным и надо было отдохнуть. Однако видение. Странно, оно таковым мне не показалось, все было слишком натурально, я ведь даже запах её духов ощутил, да и… Я немного повернул руку, скосил глаза на локоть и мысленно выругался — пиджак был весь измазан в пыли. В мелкой, серой, немного блестящей, словно она состояла из частичек графита, — пыли изнаночного мира. Твою же кису!

* * *

Не спалось. Я ворочался в постели, порой перекатываясь колбаской от одного её края к другому, ложась поперек и даже свешиваясь по пояс вниз. Увы, но сегодня Морфей явно решил обойти мои постельные угодья стороной, а может банально забухал с другими богами и забыл послать мне сладеньких снов. Блин. Я встал и, подойдя к окну, уселся на подоконник, уставившись на местную луну, которая была ярко голубого цвета, на душе было муторно и тоскливо, так что хотелось выть… ну я и… в общем выдал длинно, протяжно, прям на зависть всем местных собакам. По крыше неожиданно что-то загрохотало, протестующе мявкнуло и мимо меня пронесся Батон, который, пролетая мимо одарил меня укоризненным взглядом, спеша на встречу с посаженными вдоль дома кустарниками розы. Через мгновение внизу затрещало, захрустело, сдавленно ойкнуло и затихло, затем ветви кустарник раздвинулись и оттуда выбрался Батон с бутоном розы за ухом. Покосившись в мою сторону, он вскинул лапу, видимо прося воздержаться от комментариев и выдернув из носа пару колючек, поковылял в сторону входной двери. Я высунулся из окна по пояс, посмотрел наверх и, увидев выглядывающую из-за края крыши миловидную кошачью мордашку, приветственно махнул рукой.

— Привет, Киса. А твой ухажер романтик, вон как за цветами сиганул.

Рот кошки растянулся в белозубой улыбке, и она буквально растаяла в воздухе — стесняшка. Да, кстати, забыл сказать. Киса у нас из рода чеширов. Да, да тех самых которые являются частями, сперва улыбка, потом глаза, ну опосля остальное — то есть хвост. Бывает она у нас редко и заметить её большая удача, мы вообще сперва долго не знали, что у Батона подруга появилась, пока однажды Глафира не поймала их в кухне за стопкой сметаны. Та естественно попыталась «раствориться», но от моей домоправительницы еще никто так просто не уходил, особо если был замечен за несанкционированным поглощением продуктов. После чего её естественно представили пред мои очи, как злостную расхитительницу социали… учительской собственности. Что сказать — симпатичная котейка, полосатенькая, фигуристая, гладкошерстная, а уж ласковая, все ноги мне в тот вечер обтерла. Естественно я дал добро на их совместное с Батоном проживание под крышей дома моего (причем реально под крышей, на чердаке), но все равно видели мы её редко.

Я вздохнул, вновь посмотрел на манящую подать голос луну, но на этот раз сдержался и, пробормотав «Голубая луна всему виной», вернулся в постель.

Сон вновь не шел. Судя по всему, Морфей окончательно забыл про мою скромную персону и, немного поелозив по кровати, я решил пойти на крайние меры.

Догадываетесь? Нет? Я переместился поближе к краю кровати и сунув руку в прикроватную тумбу нащупал там заветный томик в темно-зеленой глянцевой обложке. Да, да, угадали та самая легендарная книженция повествующая нам о проблемах размножения Бергерских дикобразов в дикой природе. Хит местного книгопечатанья, вечный никем до конца так и непрочитанный бестселлер. Вот. Едва я раскрывал страницы этой поистине уникальной книги и погружался в чтение, так сразу же в голове у меня начинал звучать голос Николая Николаевича Дроздова:

«Хе, Бергерские дикобразы в период ухаживания очень нежны. Самочки лапками гладят своих самцов по покрытым блестящей шерсткой пузикам, провоцируя их на более активные действия. В такие моменты наблюдать за ними особенно забавно».

Блин, всего несколько строчек, занавес, рубильник в мозгу в положение «вкл», крепкий и здоровый сон. Не, как хотите, но все-таки потрясающая книга, работает на все сто. Вот и сейчас, я всю ночь спал как убитый и мне снилось, что Эльфира с Ирен нежно гладят меня по пузику.

* * *

Утром заявился Крис. Молодой дракон прибыл в сопровождении со своей будущей второй половинкой и, оставив её давать «ценные» указания переделывающим пещеру строителям, ретировался в мою сторону. Мы с ним устроились на скамейке в саду, захватив из дома небольшой чайник и пару чашек и, неторопливо потягивали чай, сопровождая сеи возлияния поеданиями Глафириных пирожков, одновременно наблюдая за гномами, что мостили дальний угол моего двора массивными плитами. Именно там находился выход из пещеры и, судя по развернувшимся работам, вскоре части моего двора и куску прилегающей рощи грозила участь превращения в нечто напоминающее небольшой аэродром. На мой взгляд (и Крис был с этим согласен) гномы опять перебарщивали, однако наблюдать за их работой было интересно, особенно за процессом изготовления плит. Бралась прямоугольная опалубка, туда выливался похожий на жидкое стекло раствор, который готовился тут же в ручной бетономешалке, после чего опалубка зачем-то ставилась вертикально. Двадцать минут застывания, быстрая шлифовка и новехонькая «гранитная» плита готова к укладке — затягивающее зрелище. Вообще люблю смотреть, когда другие работаю, особенно вот так, с кружкой чая, расплывшись на скамейке под ласковым утренним солнышком и краем уха слушая размышления дракона о своей будущей семейной жизни.

— … и вообще не понимаю, куда сестра могла деться.

Мой рассыпанный пазл из расслабленных мозгов быстро собрался в кучку и пнул меня по блаженствующему подсознанию, заставив то быстро навострить уши.

— Ты сейчас про Эльфиру? — я с надеждой посмотрел на Криса.

— Прости, Яр, — тот развел руками. — Я правда пытался выяснить, где сестренка, но отец сам не в курсе, а мать просто не стала со мной разговаривать.

— Понятно, — я вздохнул и растерянно посмотрев на зажатую в руках опустевшую кружку, потянулся к чайнику.

Не ну а что, впадать в депрессию, или плакаться в Глафирин передник (ну было, было, но всего пару раз) щедро размазывая зеленые сопельки по брутально-небритой физиономии — не хочу. Все. Как там в стишке:

Прошла любовь, завяли помидоры,

Поникли лютики и опустел наш рай.

Я напишу об этом на заборе

Потом пойду и…

Короче, дальше по желанию, либо истребления сельхоз построек, либо еще какие действия мародёрской направленности, хотя можно просто печенюшку съесть. Громить что-либо у меня желания не было, а вот насладиться стряпней моей домоуправительницы вполне себе присутствовало. Посему я напустил на себя грустно-философский взгляд, тяжело вздохнул и бодро захрустел вышеупомянутым кондитерским изделием.

— Совсем не переживаешь? — поинтересовался Крис, также нацеживая себе очередную порцию чая.

— А есть смысл? — спросил я, почесывая вновь страшно за зудевшую шею. — Хотя мне вот интересно, ты помнится, как-то говорил, что драконы любят раз и до самого конца. Так почему же у нас так все получилось, а?

Крис скосил на меня глаза, некоторое время молчал, потягивая чай и изредка подогревая его выхлопом из ноздрей, затем вздохнул и повел плечами.

— Не знаю, Яр, клянусь всеми своими ста тридцатью двумя зубами — не знаю.

— Ста тридцатью шестью, — автоматически поправил я его.

— Да нет, сто тридцатью двумя, — возразил тот и, смущённо отведя глаза, пояснил: — Люция просто орешков захотела, вот я ей и грыз.

— Кокосовые чтоль?

— Хуже — железнодревые.

— Ну ты додумался, — хмыкнул я. — Они ж тверже пушечного ядра. Нет, я все понимаю, любовь все такое… но… блин…. Не, ну ты как маленький.

Дракон виновато потупил свой ясный ызор и пыхнул огнем в кружку, заставив чай в буквальном смысле испариться и обдать незадачливого ловеласа облаком ароматного пара. В это же время в доме где-то в районе кухни что-то громко звякнуло, затем разразилось протестующим мяуканьем, вслед за кроторым донесся зычный глас Глафиры полный красочных эпитетов и непереводимых (а также не приводимых здесь, ибо запрещено минкультуры РФ) фразеологических оборотов. Крис аж поперхнулся, а после очередной порции, в которой упоминался механизм применения столового изделия типа «скалка обыкновенная» в качестве средства для прочистки труб кормового выхлопа, сперва задумался, видимо пытаясь представить данную процедуру, после чего многозначительно хмыкнул и спросил:

— Опять поди за колбасу воюют?

— А то, — подтвердил я. — Вчера аж десять палок привезли.

— И как? — поинтересовался Крис.

— Пока 8−2 в пользу Глафиры.

Тут надо немного пояснить. Дело в том, что Глафира ходила как-то в город за покупками и среди оных принесла палку кровяной колбасы, на пробу, так сказать. Колбаса очень зашла Дорофеичу, особенно под кружечку пива и посему моя домоправительница стала её регулярно заказывать прямо на дом, дабы порадовать своего бородатого шалуна (нет, все-таки я как-нибудь расскажу завхозу как она его называет, а то мы с Крисом еле хохот сдерживаем, когда они за столом начинаю свои переглядки). И все бы ничего, тем паче что колбаса стоила копейки по местным мерка, а на мой вкус была так себе, но вот Батон при виде ее превращался в исходящего слюнями и тянущего свои когтистые лапы к вожделенному продукту котозомби и даже знаменитый Глафирин прием: «ласковое поглаживание чугунной сковородой 200-летней закопчёности» не всегда мог его остановить. В результате, почти каждую неделю мы наблюдали за противостоянием кота и домоправительницы, иногда делая ставки, на победу одного или другого, ибо результаты оного всегда были разными. Глафира брала силой и каким-то нечеловеческим чутьем на все выходки нашего пушистого оглоеда, а тот использовал магию и все свои кошачьи хитрости. Вот и сегодня был очередной раунд, но кот безбожно проигрывал, стащив всего пару кусков из приготовленной к приходу Дорофеича нарезки.

— Эх, сдает наш котяра, — вздохнул дракон.

— Жрать просто меньше надо, — буркнул я, прислушиваясь к странно-подозрительному затишью внутри дома, — а то уже на пуфик ходячий похож. Кстати, тебе не кажется…

Договорить я не успел. Сперва послышался могучий, полный гнева вопль Глафиры, громкое «бамс», вслед за которым раздался звон разбивающегося стекла.

С ревом готовящегося перейти на сверхзвук истребителя Батон промчался над нашими головами, сжимая передними и задними лапами драгоценный батон колбасы, отчего напоминал заходящий на цель торпедоносец, и ушел в сторону академии.

— Хорошо пошел, — задумчиво констатировал дракон, прихлебывая чай.

— Да, — согласился я, откидываясь на спинку скамьи. — И главное высоконько так. Думаю, погода на неделе будет хорошей

Мы чокнулись бокалами и дружно захрумкали глафириными печенюшками, наблюдая за эпичным полетом кота, чья траектория резко пошла вниз, как раз над гномами, ставящими на сушку очередную плиту. Не ожидавшие воздушной атаки гномы сперва застыли на месте с раскрытыми от удивления ртами, а затем дружно бросились в рассыпную. Правда не все, один успел окопаться, прикинувшись бугорком с каской и не отсвечивал. Сразу видно — служил.

«Мяу!» — меж тем возвопил Батон, пытаясь, путем суматошного махания передними лапами, сменить траекторию приземления. «Хлюп» — веско возразила плита, с аппетитом поглощая наш «пушистый торпедоносец».

— Точно в цель, — прокомментировал Крис. — Высший пилотаж.

— Ага, прям глаз алмаз — снуйпер, не иначе.

Мы снова чокнулись бокалами, а гномы в это время подбежали к плите и, осмотрев её, зачем-то приволокли к нам, поставив прямо посереди дорожки.

Растопырка надо сказать получилась знатная. Кот не пробил застывающую панель, но наполовину ушел в бетон (или что там использовали гномы), выперев его с другой стороны, гномам даже пришлось вставить трубочки в нос и рот, чтобы тот не задохнулся, значит. В общем, видели, как в мультиках кого-нибудь хлопают по лицу сковородкой, и оно отпечатывается не ее поверхности. Вот. Тот же результат, только на все тело, так сказать. Знатный такой отпечаток, — рельефный, но самое главное, что Батон при приземлении колбасу так и не выпустил из лап. Точнее из передних выпустил, но задними… Кабы сказать… теперь она выпирала прямо посереди… чуть снизу.

— Ну, зато сразу видно — кот, — едва сдерживая смех, сказал Крис.

— Причем настоящий, — кивнул я. — Мужик, можно сказать.

Глафира посмотрела укоризненно сперва на меня, потом на лыбящегося дракона, опосля на стоящую прямо посреди дорожки скульптуру, видимо поняла направление наших мыслей и, уперев руки в бока, рявкнула:

— Взрослые люди, а ведете себя как пацаны!

Скрывшись в доме, она через минуту вновь появилась на пороге, но почему-то со сковородкой в руках (Крис на всякий случай ретировался в сторонку, насвистывая мелодию известной девичей группы про «не догонят»), однако моя домработница не обратила на это внимание, а буквально строевым шагом подойдя к замурованному коту, вознесла сковородку над головой. «Вжухсс», — сказала сковорода. «Бумс», — ответил отвалившийся кусок забетонированной колбасы. «Шалом», — радостно поприветствовал я получившуюся скульптуру еврейского кота.

* * *

Я стоял об опершись локтями о подоконник и задумчиво смотрел в звездное небо. Батон примостился на крыше над самым окном и болтая задними лапами, с утробным урчанием поглощал остатки колбасы. Он был грязн, ободран, местами до сих пор заляпан застывшим уже раствором, но, судя по морде, доволен как маленький слоник.

— И стоило оно этого? — сонно поинтересовался я.

Кот засунул в пасть остатки лакомства, вытянул оттуда перевязочную веревочку, икнул и, откинув ту в сторону, коротко мявкнул.

— Ну, будем считать, что «да», — констатировал я, потягиваясь и почесывая вновь начавшую зудеть шею. — Кстати, что там у нас по артистам, нашел кого-нибудь?

Батон молча поднялся, достал откуда-то из-за спины галстук бабочку, закрепил её на шее и так же молча кивнул.

— Вот и хорошо, тогда завтра после уроков устроим смотр. Подготовь там все, а пока баиньки.

Батон «взял под козырек», а я, еще раз почесав шею направился, к кровати, но остановился, заметив в свете луны странный блеск на кончике указательного пальца. Чешуйка — обыкновенная чешуйка золотистого цвета, словно с хвоста какой-то ящерицы. Пожав плечами, я стряхнул её на пол и почти ничком рухнул в мягкие объятия своего ложа.

Эх, тогда я еще не знал, что моей спокойной размеренной жизни в очередной раз приходит пушистый северный зверек, и дело ведь было как раз в этой маленькой чешуйке которая… Впрочем, извините, опять забежал немного вперед.

Глава 5

Глава о новых трудностях, непослушных учениках и розовом пони.

— Указка вещь полезная и я даже сказал бы многофункциональная. С одной стороны, это предмет для тыканья в какую-либо точку, дабы привлечь к ней ваше внимание, а с другой, средство для воспитания нерадивых личностей путем прикладывания её поверхности к определённым частям их тела. Например, верхней передней части черепа (Стоявший за дальним верстаком худощавый паренек вздохнул и угрюмо почесал лоб). Кроме того, указка по своему виду практически волшебная палочка, а по размеру — палочка стратегического назначения, а посему, к её производству нужно подойти основательно, с фантазией и я даже сказал бы — любовью. Все всё поняли?

Я вопросительно оглядел класс и, отметив робкие кивки некоторых учеников, продолжил:

— Итак, работаем согласно данному чертежу и с соблюдением указанных размеров, — я ткнул пальцем в сторону доски где красовался выполненный по всем правилам (все как надо, в трех проекциях) чертеж. — Украшательства и некоторое отклонение от изображенного образца приветствуются, но без излишков. К тому же, — мой указательный палец нравоучительно уставился в потолок, — магией пользоваться запрещается, всё делать своими руками, ну или лапками (я подмигнул вздернувшей уши девочке нэко), а также находящимися в вашем распоряжении инструментами. Так, молодой человек за третей партой во втором ряду — это не меч, а ножовка, однако размахивать ей совершенно не стоит. Всем все понятно?

Я лениво махнул рукой в сторону летевшей в мою сторону шаровой молнии, развеивая заклинание, и, вновь оглядев притихший класс, удовлетворенно кивнул.

— Смотрю вопросов нет, тогда приступаем. Материал возьмете там, — я указал в сторону брусков, заранее приготовленных Дорофеичем и составленных возле стеллажей с инструментами, затем, повернувшись в сторону классного дуба, крикнул: — Батон, мухой сюда!

Густые ветви древа зашелестели, извергнув из своего нутра пикирующее тело, которое при приземлении вызвало легкое кототрясение, заставившее ойкнуть особо впечатлительных учениц. Кот поднялся с пола, отряхнулся, извлек невесть откуда черную шляпу с белым кантом, водрузил ее на макушку и, придерживая лапой, двинулся в мою сторону небезызвестной лунной походкой. Остановившись около меня, он крутанулся вокруг оси и замер, смотря на меня насмешливым взглядом из-под надвинутой на глаза шляпы.

— Браво, — похлопал я кончиками пальцев, — но речь сейчас не о конкурсе. Присмотри пока за ребятишками, а я к доктору пробегусь, а то как-то неважно себя чувствую.

Батон тут же стал серьезным, отбросил шляпу и, придав своей морде строго-угрюмо — нравоучительное выражение, принялся неторопливо прохаживаться вдоль верстаков, изредка останавливаясь то у одного, то у другого, дабы обозреть с вдумчиво-умным видом происходящий там процесс творения. Я же, пожелав ему «держаться и всего хорошего», проскользнул за дверь и, закрыв её, быстрым шагом направился в сторону медкабинета, мысленно успокаивая себя тем, что: «кот у меня умный, все знает, умеет, ему не впервой и вообще, скорей всего, пронесет, тем более, что я быстренько».

К сожалению, о «быстренько» пришлось забыть буквально через пару минут, ибо Академия вновь принялась играть со мной в игры «по удлинению пространства» так что на нужный этаж я попал лишь минут через пятнадцать и поднимаясь по лестнице почти что нос к носу столкнулся с одетым в черный кожаный доспех высоким незнакомцем, лицо которого было скрыто за черно-золотистой ястребиной маской. Твою ж кису! Хранитель. Давненько я никого из них не видел, вроде со времени того самого инцидента с похищением моих учеников. Помнится, раньше они были этакими неофициальными стражами академии, а затем как-то незаметно все испарились причем никто не знал куда, а некоторые так вообще позабыли об их существовании и на все мои вопросы лишь делали удивленно-непонимающие глаза. Я остановился з занесенной для шага ногой, ибо Хранитель в буквальном смысле преграждал мне дорогу.

— К-хе, к-хе, уважаемый, не будете ли вы так любезны… — начал я.

Ноль реакции, правда мне на мгновение показалось, что нарисованный глаз на маске дернулся, а клюв искривился в неком подобии ехидной ухмылки. Ну и что дальше? Лестничная площадка тут не очень широкая, а тип стоящий передо мной не самый худощавый, как, впрочем, и я, к тому же относится к тем типам коих побаиваются даже драконы. Интересная, однако, ситуация.

— Может все же пропустишь? — уже напрямую поинтересовался я, понимая, что все происходящее не просто какое-то недоразумение, однако в ответ получил лишь очередную усмешку клювастой физиономии.

— Ярослав Сергеевич, у вас все в порядке?

Ух как этот «клювастый» зыркнул, аж воздух зазвенел от напряжения, любой бы, наверное, как минимум занервничал, вон даже у меня мурашки по всей спине с кулак побежали, а вот Генриху (если кто не помнит — это секретарь нашего ректор) хоть бы хны, стоит с равнодушной физиономией и смотрит на нас скучающим взором.

— Да вот хотел к доктору нашему забежать, а тут вот столкнулись…

Хранитель молча и, как мне показалось, с некоторым усилием повернул голову в мою сторону, поклонился и сделал несколько шагов назад, освобождая дорогу.

Док к счастью был на месте. Впрочем, он всегда «на месте». Сколько бы раз не заглядывал в его кабинет, так он постоянно сидит за столом и либо что-то читает, либо раскладывает какой-то хитрый пасьянс, развешивая карты прямо перед собой в воздухе.

В данный момент он был занят последним, но заметив заглядывающую в кабинет мою физиономию, оторвался от перекладывания карт и вопросительно приподнял правую бровь.

— Док, я к вам с небольшой личной проблемой.

— Вот как, — доктор взял одну из карт и перенес её в нижний ряд. — Ну так проходите, любезный, проходите, присаживайтесь вон там.

Он указал пальцем в сторону стоящей в дальнем углу кабинета кушетки и вновь потянулся за следующей картой, а я послушно переместился в указном направлении, приземлив свою пятую точку на протестующе скрипнувшую кушетку.

— Ну и на что жалуемся, любезный? — сказал доктор после пары минут молчания, задумчиво потирая свою лысину и с прищуром разглядывая явно зашедший в тупик пасьянс.

— Да вот чешусь я что-то, док.

— Чешитесь? — доктор скосил на меня глаза, а в его взгляде мелькнул смешанный с сарказмом интерес. — Кхе, кхе, да вы у нас оказывается тот еще шалунишка, батенька.

— В смысле? — не понял я и тут же поняв, поспешно замотал головой: — Не, не, я не там, а на шее, ну то есть шея у меня чешется, вот здесь.

Я ткнул пальцем в нужную точку своей тушки, не забыв попутно от души там им поскрести.

— Шея? Ну тогда снимайте рубашку.

Доктор взмахом руки отправил карты в ящик стола, поднялся со своего места и, подойдя ближе, стал внимательно рассматривать указанное место моего организму, изредка тихонько что-то хмыкая себе под нос и полностью игнорируя все мои вопросы. Так продолжалось минут пять, после чего он вернулся к своему столу и, вызвав из соседней комнаты свою помощницу, попросил ту позвать завуча. Тут уж я окончательно струхнул, чувствуя, что дело тут явно нечисто, а возможно вообще полный «табак». Интересно и что это я подхватил? Не, если честно ничего удивительного: живешь в месте где куча народу из разных миров, плюс всяческие магические твари, плюс все куда-то постоянно ездят, телепортируются, бродят по межмировым тропам… Да тут местные вирусы должны быть настоящими мутантами вот такенных размеров, да еще и магией баловаться. Я на миг представил себе битву местной заразы с лейкоцитами, т-клетками и этими… макрофагами (да, да, вумный я страсть, аж самому жутко порой) за тушку какого-нибудь местного жителя, сопровождаемую различными побочными магическими эффектами (ну типа молний из ушей и живых сопелек разбегающихся из носа), и, наверное, в тысячный раз проникся благодарностью к своему магическому иммунитету. И все же видимо меня что-то проняло? Интересно что и, главное, почему? Просадка иммунитета? Мои знаменитые мурашки тут же встрепенулись и активно задвигали холодными лапками в направлении копчика, но их бодрое шествие прервала резко распахнувшаяся дверь.

Гоймерыч «влетел» в кабинет как Ильич в Смольный и уставился на меня таким же добрым отеческим взглядом, что сразу захотелось попросить кипяточку, фото на память и как можно крепче сжать цевье верной винтовки.

— И что у нас тут, товаргищи? — с добрым прищуром поинтересовался завуч.

— У нас вот тут небольшая проблемка, — сообщил доктор, указывая непонятно откуда взявшимся карандашом на мою шею и одновременно другой рукой пытаясь отобрать у мня стойку для капельниц, кою я держал за «цевье» нервно-крепким революционным хватом.

В общем, теперь они вдвоем с Гоймерычем уставились на мою шею и дружно принялись «гекать», «кхекать» и «таксать» с различными интонациями, что явно говорило о степени их озадаченности. Минут через пять мне это надоело и я, резко поднялся, прервав таким образом их высоконаучную дискуссию и естественно поинтересовавшись о результатах столь долгих прений.

— Да как бы вам сказать Ярослав Сергеевич, — взял слово завуч, после быстрых переглядок с нашим академическим эскулапом. — Вы вообще шею свою видели?

— Не очень удобно там место для осмотра, — ответил я, попутно почесывая оную. — Да и зудеть сильно стало только пару дней назад, думал комар какой куснул.

— Ага, большой такой комар, чешуйчатый…

Я непонимающе посмотрел на завуча, затем на доктора, который, сунув руки в карманы халата, почему-то неожиданно заинтересовался потолком. Посмотрел на потолок, но не обнаружив там ничего интересного, кроме феи в робе с блестками упоенно штукатурившей в угле небольшую трещину, вновь перевел свой взор на Гоймерыча. Тот лишь вздохнул, видимо поражаясь глубине моей недогадливости и почти заговорщицким шепотом спросил:

— Надеюсь вы все еще помните, куда вас ваша благоверная чмокнула в первый раз?

Черт! Три раза черт и еще столько же твою кису! А ведь и правда, чешется то самое место. Помнится, у меня там после её поцелуя родимое пятно появилось в виде дракончика и тоже несколько дней страшно чесалось, но со временем оно как бы расплылось, потускнело и практически не было заметно, да и забыл я как-то о нем. И вот…

— Неужели опять пятно проявилось, — довольный своей догадливостью и со вздохом облегчения резюмировал я, но наткнувшись на «добродушно-скорбящий» взгляд Гоймерыча, нервно сглотнул, а в мозгах отчетливо заиграла веселая мелодия сопровождающая группу пританцовывающих негров.

— И что там у меня? — пискляво выдавил я.

— Че-шу-я, — по слогам ответил завуч и протянув руку к моей шее заправским жестом фокусника продемонстрировал зажатую промеж пальцев золотистую чешуйку.

— И что это значит? — спросил я, беря чешуйку и разглядывая её со всех сторон. — Очередное последствие моих мутаций?

Да, если кто забыл, то я тут немножко ГМЧ, в смысле «Генетически Модифицированный Чел» — мутант в общем. И все именно из-за нашей с Эльфирой любви, этой чертовой отметины на шее и еще пары десятков укусов в различные части организма, произведенные моей любимой драконицей в порывах неземной страсти (так и не смотрите на меня влюбленными глазами, подробности все равно опущу). Короче вогнали в меня кучу драконьих генов отчего я теперь худ, мускулист, могу лом в каральку одной правой завязать, а еще по утрам такой сто… кх-м… скажем так — колю дрова як Челентано… часа три. Если честно, то сперва я опасался, что со временем обзаведусь чешуёй и чудесным хвостом (ага, куплю гармошку и оттяну Батону уши), но вроде пронесло. Хотя, судя по тому, что я вижу сейчас — не совсем.

— Так все же, что это значит? — вновь переспросил я, возвращая чешуйку Гоймерычу, который тут же упаковал ее в извлеченный из кармана бумажный пакетик.

— Понятия не имею, Ярослав Сергеевич, — честно признался завуч. — Однако думаю, ничего страшного. Ну проступит в некоторых местах чешуя, так думаю, что этим даже привлекательнее для своей избранницы станете.

— Для избранницы, — я грустно усмехнулся. — Знать бы еще, где она.

— И кто она.

Мы с Гоймерычем дружно посмотрели на доктора, который сделал нам в ответ невинные глазки и постучал себя указательным пальцем по лбу. Ах, да иреновские отметины, они-то как раз никуда не исчезли.

— Ладно пойду я, а то ученики у меня там одни с Батоном, боюсь, как бы чего не учудили, — я бросил быстрый взгляд в сторону висевших на стене часов. — Да и до конца урока всего пятнадцать минут осталось. Док, мазь или таблетки какие есть от этой чесотки?

Врач понимающе кивнул и через пару минут я уже отвинчивал крышку небольшой баночки, одновременно принюхиваясь к исходящему из нее запаху. Вроде ничего, даже запах приятный, что-то с ментолом и апельсином, а то я уж боялся, что будет что-то типа Глафириного варева на чистом мышином помете — зверская штука. После его применения из дома на полдня вся живность исчезает, причем эвакуируются даже тараканы, драконы облетают за версту, а работающие в пещере гномы спешно облачаются в некое подобие ОЗК.

Я зачерпнул немного мази указательным пальцем и, мазнув ей шею, почувствовал прогоняющий зуд легкий покалывающий холодок. Нормально. Сунув баночку в карман пиджака, я попрощался с доком и о чем-то глубоко задумавшимся Гоймырычем опосля чего поспешил обратно в класс, ибо где-то в глубине души уже несколько минут свербели мурашки дурного предчувствия.

* * *

Успел я вовремя, ибо Виннету Большой Хвост был пойман, связан, подвешен к большому дрыну и явно готовился к принесению в жертву каким-то там божествам в невесть откуда взятом большом казане, куда один из учеников с дьявольским хохотом крошил ножовкой большую морковку.

— Отставить готовку кота! — с ходу рявкнул я, тем самым внеся смятение в ряды учеников и заставив большинство ретироваться к своим рабочим местам.

Бардак. Я, насупив брови, огляделся, порой задерживая свой угрюмый взгляд на перемазанных краской мордашках учеников, в озорных глазах которых плескалась сама невинность и, вздохнув, бросил:

— Вернусь через пять минут.

Захлопнув дверь, я сделал шаг вперед и замер, прислушиваясь. Судя по раздавшимся из кабинета душераздирающим звукам сдвигаемой мебели, ребята всё правильно поняли. Что ж, тогда подождем. Я подошел к окну и, опершись руками о широкий подоконник — ляпота и пастораль. Жаль окна больно узкие не открывают так сказать всю ширь и глубину поистине фэнтезийного пейзажа с мчащимися по небу драконами, что буквально купаются в лучах пары местных светил, упитанного мужика, медленно проплывающего мимо на фоне полей… Стоп. Я с подозрением уставился на бородатого «Карлсона», что медленно дрейфовал напротив окна, делая взмахи руками и ногами словно в попытке победить в заплыве на сто метров, потер пальцами глаза и лишь потом заметил обхватывающую его клетчатую рубаху сбрую к которой крепилась приличной толщины веревка.

— Интересное что увидел?

Я обернулся и, окинув ошалелым взглядом невесть откуда появившегося там Дорофеича, ткнул пальцем в болтающегося напротив окна гнома.

— Это что?

— Это? Ну… — завхоз растерянно поскреб в бороде. — Окна вот моем… Феи наши со всем не справляются, а к празднику «должна быть везде чистота и порядок», — последнее он выдал несколько хриплым голосом, явно пытаясь спародировать нашего ректора. — Вот импровизируем, экспериментируем.

— Понятно, — я сочувствием посмотрел на «Карлсона» которого налетевший ветерок-шалун развернул вокруг оси и впечатал в окно, после чего словно пушинку отбросил обратно, оставив на стекле туманный отпечаток перекошенной физиономии с выпученными глазами и, повернувшись к завхозу, спросил: — Слушь, Дорофеич, подскажи, а чем он окна мыть будет?

— Эм…

Завхоз на целую минуту подвис, пожирая своего помощника глазами, видимо в надежде узреть торчащий из какой-либо части его тела необходимый для работы инструмент, но так и не обнаружив оного, резко развернулся и умчался в туманную даль коридора, громко рассуждая о том, где будут находиться средства для мытья, как только он доберется до этих олухов. Я лишь мысленно пожалел незадачливых работничков и, усмехнувшись, шагнул к двери класса. Так-с. Верстаки на месте, ученики… я глазами пробежался по головам… на месте, казан… большой, закопчённый — отсутствует, кот черный, отъевшийся, в количестве одной штуки — присут…. Я аж кхекнул от неожиданности, ибо Батон был похож на стоящий на тонких ножках огромный пушистый елочный шарик.

— Они меня сперва вжух, потом водой плюх, а затем еще и вжих — вжих ветром и вот я… — заметив мой молчаливо-вопросительно-обалдевающий взор заикаясь пожаловался тот.

— Зато теперь ты чистый и… — я принюхался, — пахнешь приятно, цветами какими-то.

— «Летнее утро» весь бутылёк, — раздался тонкий жалобный голосок откуда-то с задних верстаков.

— А незачем было его мучить, — парировал я и тут же добавил приказным тоном: — Поделки на стол, смотреть буду.

Заложив руки за спину, я прошелся вдоль верстаков, оглядывая предоставленные творения, на миг остановился напротив плаката по безопасности, где был изображён доктор с заботливым видом пришивающий обратно ножку нерадивому гному рядом с которым лежала окровавленная ножовка и, на секунду воздев глаза к потолку, двинулся в обратный путь. Не, ну скажите, что сложного в том, чтобы сделать указку, тем более, что Дорофеич заранее подготовил бруски нужной формы? Наждачку в руки и полируй в свое удовольствие словно любимую волшебную палочку, или там посох. Не ну можно по граням напильником пройтись, а для особых столярных гурманов у нас даже небольшие рубанки имеются — всё элементарно и ничего сверхъестественного. А в результате? А в результате большинство поделок — это эдакие занозистые кривоватые палки годные лишь в качестве будущей щепы на растопку и отличающиеся друг от друга лишь уровнем кривизны (в принципе, ожидаемо, но не настолько же). Правда как всегда были и те что выделялись из общего ряда, увы сегодня не в лучшую сторону. еще одна почему-то превратилась в десяток мелких «зубочисток» (правда сделаны качественно, так что отдам феям, пусть куда-нибудь используют, ручки там для швабр…), еще одна закрутилась в тугую деревянную спираль. Я укоризненно посмотрел на уставившегося в пол мальчугана.

— Пытался магичить?

Тот, закусив нижнюю губу, молча понурил голову. Не, ну что с ними поделаешь, в каждом классе такой хитрый попадается.

— На будущее. Тут специальная антимагическая пропитка, — пояснил я. — Попробуешь колдовать, результат может быть непредсказуемым. Вон, в пару лет назад, один такой умник колданул, а заклинание возьми да вернись назад, так он потом неделю ходил с выросшей на лбу указкой, прям как единорог.

— Правда? — стоящая за дальним верстаком эльфийка посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

— Правда, — с самым честным видом кивнул я, скрещивая за спиной пальцы. — А посему на моих уроках никакой магии, все своими руками. Ибо, как известно, труд сделал из обезья…

— Мы вообще-то произошли от великого древа Ингасиль… — перебил меня юный дриад.

Я скосил на него глаза и, усмехнувшись, бросил:

— Я в курсе, что и из прочих он тоже человеков понаделал.

В классе захихикали, я ж тем временем шагнул к последнему верстаку и несколько минут озадаченно потирал подбородок то и дело переводя взгляд с возлежащего там изделия на стоящего передо мной практически навытяжку худощавого мальчугана в очках.

— Ну и что это за фрактал-указкен? — наконец вкрадчиво поинтересовался я, взглядом указывая на довольно громоздкую конструкцию, состоящую из причудливого переплетения кусков дерева различной степени обточенности и до сих пор истекающую мутными «соплями» клея.

— Это? — пацан смущенно поправил указательным пальцем очки. — Нер, я просто представил, как будет выглядеть сей предмет если его развернуть по линиям сопредельности с фокусировкой в данной матричной реальности по методу Бланша-Франкеля и…

— Стоп, — жестом руки остановил я его объяснения. — Пространственное мышление, фантазия — это важно, но не в данном случае. У вас есть чертеж, — я ткнул пальцем в сторону доски. — И там все элементарно. Вам нужно просто взять и сделать, сделать своими руками то, что там изображено. Поверьте, это не сложно. Даже можно проявить фантазию и украсить ручку указки резьбой, или покрыть её лаком, разукрасить в конце концов в разные цвета. Однако это должна быть указка, понимаете — указка, а не вот эта вот проекция….

Я обвел взглядом дружно поникший класс.

— Ладно, сегодня двойки ставить не буду… — все дружно встрепенулись и зашушукались, — … но, — я нравоучительно воздел указательный палец и, повернувшись к упорно пытавшемуся пригладить свою шерсть Батону, спросил: — Казан куда спрятали?

Батон сделал жест лапой «мол секундочку» и, веселым мячиком не то проскакал, не то закатился за дуб, чтобы через пару секунд, пыхтя словно маленький паровоз, вытащить оттуда упомянутую мной посудину.

— Значит так. Я сегодня тут допоздна. Не знаю как, не знаю когда, но, чтобы эта посудина к моему уходу блестела как….как… — я вопросительно посмотрел на Батона, тот на меня широко расширенными глазами, нервно дернул ухом, и замотал головой… — как рында на корабле, — нашелся я, вызывав у кота вздох облегчения. — Всё понятно?

Такого дружного кивка я даже не ожидал. В это время за дверью кабинета гулко охнуло, звякнуло, бабамснуло и взвыло всеми голосами ада, заставив меня мысленно выругаться и в который раз сделать мысленную зарубку на одной из мозговых извилин, что надо попросить Дорофеича наконец-то заменить звонок, а то кого-нибудь с непривычки может и инфаркт прихватить. В общем, пока я тряс головой, ибо в этот раз звонковый «брямс» был особенно силен, детишек уже точно ветром сдуло, только створки двери хлопнули, причем в обратную сторону. Нет, все же дети они везде дети, во всех мирах, как бы они не выглядели и какими-бы силами не обладали. Остается лишь позавидовать их вечной энергии и непоседливости, а также с доброй грустью вспоминать те дни, когда ты был точно таким же беззаботным оболтусом.

Я мечтательно улыбнулся, подхватил лежавшую на верстаке указку и, зайдя в свою каморку, плюхнулся на диван.

— Ну и что мне с этим делать? — спросил я, примостившегося рядом кота.

Тот молча ткнул лапой в угол, где у меня был цельный музей подобного творчества, начиная от небольшой лавочки, которая при попытке на неё присесть сразу же отращивала себе кучу иголок, очень радуя этим клиента, и заканчивая плетеной мусорной корзиной, что телепортировала прямиком в общественные бани ближайшего поселения, причем в зависимости от вашего пола в разные её части. Кстати, первым пострадавшим от неё был Дорофеич. Помнится, борода и без того негустая шевелюра нашего завхоза тогда изрядно поредели, зато щечки от улыбки неделю румянились як наливные яблочки. Интересный факт: корзина нет-нет, да пропадает из коморки на пару дней, но затем неизменно возвращается на место, причем никто не знает куда она деется, а все попытки поймать злоумышленника оканчивались ничем. Говорят, что однажды, пока я был в небольшой командировке, её брался охранять сам ректор, аж три дня охранял, или четыре… хотя не — врут… наверное.

— Отдам Гоймерычу, — наконец решил я, осторожно пристраивая конструкцию в углу каморки. — А то «вот это», с фокусировкой «по энтому», по методу «вон того» может такое отчебучить… Не, не, пусть лучше наш завуч с этим разбирается.

Батон согласно подмякнул, с явной опаской косясь на странную поделку, и даже на всякий случай отодвинулся к противоположному краю дивана.

— Кстати, друг мой, может объяснишь, почему я по приходу застал тебя в столь конфузном виде? — поинтересовался я, присаживаясь рядом.

— Так ведь дети, — развел лапами кот. — Разве мог я…

— Да, дети…

Мы посмотрели друг на друга, нервно хохотнули и также дружно вздохнули.

Семеныч, видимо каким-то своим макаром почувствовав наше настроение, по-дружески протянул к Батону лист на котором лежала упитанная муха с зеленым брюшком. Кот скосил глаза на угощение и отрицательно мотнул головой, затем зачем-то вопросительно посмотрел на меня, заставив спешно последовать его примеру. Цветок пожал листьями и закинув муху куда-то внутрь скопления листьев аппетитно ей захрумкал. Мы же, переглянувшись с Батоном, снова дружно вздохнули и погрузились в думы о будущем, прошлом, естественно немного о баба… к-хм… возвышенном и вечном.

За стенами «бабахнул» очередной звонок, заставивший меня спешно очнуться от мыслей и, вспомнив о насущном, спросить:

— У нас же там вроде сегодня финальный смотр. У тебя там все готово?

Кот скосил на меня глаза и, молча вытащив из воздуха галстук-бабочку, пристроил её на шее.

* * *

Итак, что мы имеем? Ну, естественно, наша звезда, буквально бородатый Ванесс Мэй и Паганини в одном флаконе — скрипач. Он же Лурин сын Корфа, характер соответственно нордическо-артистичный, душевно ранимый, очень-очень любит музицировать, не женат. На этот раз он обзавелся поддержкой в виде десятка феечек, которые очаровательно подпевали ему своими тоненькими голосками. Слов я не особо разобрал, но номер был хорош, лиричен и душевен, причем настолько, что заставил расчувствоваться даже нашего завхоза, который все время выступления хмурил свои густые брови, а затем молча встал из-за стола, пожал скрипачу руку и по-отчески, я бы даже сказал по-генсековски крепко, расцеловал. Потом он попытался двинуть речь про то что «наши гномы самые гномные гномы во всем мире», так что пришлось спешно вмешиваться и буквально силком оттаскивать Дорофеича от засмущавшегося скрипача. После этого было короткое обсуждение, где все дружно согласились, что «скрипач конечно наше всё», но нужно было еще что-то, ибо это все же был выпускной бал, а не бенефис. К счастью, на сей раз Батон не ударил мордой в сметану и следующим пред нами предстал какой-то там чародей с ярмарки, что естественно сперва вызвало удивленные переглядки (не ну какого-то заштатного чародея в магическую академию), но как только этот смешной старичок в пенсне и дурацком колпаке со звездами взмахнул руками, началось самое настоящее чудо. Зал буквально расцвел, заиграл чудесными красками, покрылся неземными растениями в чащах которых пели невиданные птицы, а вокруг порхали бабочки, летали какие-то звездочки и вообще творилась полная инопланетная вакханалия, на фоне которой лишь я со своим нейтрализующим полем смотрелся одиноким серым пятном. В общем, бурные аплодисменты и хитро-задумчивые лица Гоймерыча в паре с Дорофеичем явно подсчитывающие сколько можно сэкономить на оформлении зала. Следом шел какой-то местный деревенский квартет сбацавший нам веселую мелодию в кантри стиле (средне конечно, но на безрыбье… пойдет, пустим как фон к фуршету, или что там у них будет), затем пара дриад с танцевальным номером, а вслед за ними вышел эльф с белоснежными почти золотыми волосами и спел нам балладу о какой-то там прекрасной деве, влюбившегося в не менее прекрасного юношу. Не, голос у него красивый — заслушаешься, но сама песня….ладно я смысл потерял на каком-то десятом куплете запутавшись в именах и названиях, которые для меня звучали почти одинаково, так ведь на сорок третьем меня стало клонить в сон, причем не только меня. Дорофеич вон уже в открытую храпеть начал. Пришлось опять вмешиваться и прерывать остроухого барда, тем более, что песнь грозила затянуться, ибо на пятидесятом куплете «прекрасный вьюноша» дошел до целования аж четвертого пальца своей возлюбленной, да и то его кончика. Прикинув, что еще по паре куплетов понадобиться на каждую фалангу, а там и следующие пальцы наверняка подоспеют, я резко встал:

— Все это прекрасно, голос чудесный, но репертуар, — я пощелкал пальцами. — У нас же выпускной бал, праздник, все веселятся. Нужно что-то ритмичное — современное.

— Увы, нер, я таких песен не знаю, — пожал плечами эльф. — Вся наша музыка о возвышенном, о любви, жизни, сонеч…

— Это все замечательно, — несколько резко прервал его я, — но все не то. Батон… — Кот появился рядом со мной как «черт из коробочки». — Подбери этому натуральном блондину какой-нибудь репертуар и посовременнее.

Кот на мгновение задумался, почесывая зажатым в лапе карандашом за ухом, затем кивнул и, достав из-за спины блокнот (блин , да где он это все прячет… впрочем, даже представлять не хочу), что-то быстро в него записал.

— У тебя все? — спросил я, едва эльф ушел.

Батон неопределенно помотал лапой в воздухе, явно сомневаясь стоит ли нам показывать очередного артиста.

— Слушь, у нас и так негусто, давай, кто там у тебя? — подбодрил его я.

Кот вновь посмотрел на меня немигающим взглядом, мол: «Точно уверен?». Я кивнул. Он лишь вздохнул в ответ и махнул лапой, приглашая очередного претендента.

Цок, цок, цок… В зал, прыгая веселым козленком, вбежала розовая пони с крылышками. Так, стоп… это же… точно, тот самый превращенный графт. Я скосил глаза на Гоймерыча во взгляде которого читался неподдельный интерес, смешанный с бурным энтузазизмом ученого увидевшего любопытный опытный (точнее подопытный) образец. Пони тем временем встала в горделивую позу скрестив свои ноги и, встряхнув гривой, запела тоненьким звонким голоском. Не, а неплохо выводит, песенка правда в стиле «а маленькая пони она грустит в загоне», но почему-то невольно заслушиваешься, вот только кислая морда дракона чуток смущает. И тут случилось это… В общем, включите воображение и представьте: наша троиц сидит за столом с умилёнными лицами слушая крылатую поняшу, та заканчивает свою песню «… тыдым и пони грустит» после чего следует громкий «ик», опосля «пук» и двустороння радуга с блестками и бабочками. По-моему, я автоматически икнул следом (только икнул, как, впрочем, и остальные присутствующие) и ошарашенно посмотрел на кота, который скривил морду в стиле: «Ну я же говорил». И тут сбоку от меня раздались «бурные и продолжительные аплодисменты». Я со скрипом в позвонках повернул голову. Гоймерыч хлопал в ладоши приговаривая что-то о необычных побочных эффектах экспериментального зелья и о том, что все это надо получше изучить, углубить, даже чуток расширить, дабы использовать в нужных для общего блага целях. Честно говоря, я попытался представить себе, что это за цели и блага такие, но буквально через пару минут мой мозг вскипел возмущенным разумом и пришлось быстренько охлаждать его из заботливо протянутой мне Дорофеичем фляжки. Блин. Я укоризненно посмотрел на гнома, но тот в ответ только пожал плечами с невозмутимо-философским видом заявив, что для подобных мероприятий вино не алкоголь, а лекарство и принимать его нужно почаще, но исключительно для того, чтобы получше вникнуть во все перипетии и тонкости представляемого творчества. Не, в принципе даже логично, жаль только из-за моих драконьих генов для меня малоэффективно. Хотя. Я одним большим глотком осушил флягу, вернул её гному и хотел уже сказать свое решительно… Поняшу утвердили.

* * *

Дверь класса открылась с легким поскрипыванием как бы намекнув мне о том, что пора бы раздобыть где-нибудь масленку. Я переступил через порог и замер, ибо на одном из верстаков, призывно поблескивая крутобокими медными боками стояла рында. Я закрыл глаза, мотнул головой, открыл — на месте. Так-с. Я оглядел класс. Казана нет, рында есть. Блин, ох уж мне эти волшебники, чародеи. Нет, пора домой, день был длинным и трудным, а завтра еще праздник у выпускников… так что домой, домой, домой. Я тяжело вздохнул и поднял голову. За окном парила пятерка драконов и с десяток гномов на веревках, которые периодически бились головами о стекло, смотря на меня грустными «коровьими» глазами. Не, ну твою ж кису!.

Глава 6

Глава про бал, неприятные новости и небольшую драку

Знаете, наверное, за всю свою жизнь до этого я столько не танцевал. Стоило только очередной моей партнёрше упорхнуть куда-то вглубь наполненного народом зала, как меня подхватывала следующая, увлекая в очередной водоворот кружащихся вокруг небольшой сцены пар. Со временем я даже как-то перестал понимать с кем танцую очередной танец, пока в пару ко мне не встала Кайла Магладоновна которая настолько плотно впечаталась в мою бренную тушку, что через некоторое время с начал опасться, что от сих усилий у мня на спине вылезет пара небольших упругих бугорков, кои все это время пытались пробить мой организм насквозь. При этом ведьмочка постоянно что-то болтала, а над нашей вальсующей парой парило с десяток летучих мышей, почему-то одетых в маленькие смокинги. Судя по настроению Кайла собиралась задержаться в моих объятиях надолго, но тут неожиданно откуда-то сверху спикировал потрескивающий разрядами молний огонек, упав к моим ногам юной рыжеволосой девицей в мерцающем струями огня платье.

— Извините, Кайла Магладоновна, но этот танец с нером мой, — с вызовом произнесла юная техномагичка, вызвав у ведьмы гневное фырканье, однако Рейнера в ответ лишь вежливо улыбнулась, как бы невзначай бросив взгляд в сторону стоявшего у сцены ректора, который приветливо и как мне показалось ободряюще улыбнулся в ответ.

Кайла вздохнула и, бросив в мой фейс самый томный взгляд, изобилующий многочисленными намеками, от которого у меня зашевелились не только волосы на голове, удалилась к столу с напитками.

— Нер, не тормозите, — пихнула меня локтем под ребра техномагичка и мне ничего не оставалось как, обхватив ее рукой за тонкую упругую талию, увлечь за собой в мир танца.

Хотя скорее это она меня увлекла, ибо как оказалось танцевала Рейнера просто прекрасно, и я сам не замечая того увлекся, плыв я по волнам музыки и чувствуя, как послушно отзывается на любое замысловатое «па» моя юная партнерша. Забытое чувство, словно такое уже было, танец, веселье и робкий неожиданный поцелуй… Музыка резко смолкла, заставив меня резко остановиться….

— Спасибо, Рей, — выдавил я, отстраняясь и чувствуя, что горло предательски пересохло. — Ты прекрасно танцуешь…

— Но я не она…

— Да, ты не Ирен….извини, надо идти, — улыбнулся я и, пятясь назад, спешно смешался с толпой, направившись к так называемой «учительской зоне».

Вот ведь елки зеленые, палки моченые, наваждение какое-то, такое впечатление, что на какое-то мгновение вновь оказался на том злополучном бале-маскараде, где мы с Ирен….

— Куда-то торопитесь, Ярослав Сергеевич? — наш ректор возник передо мной как Сивка-Бурка перед прифигевшим Иваном.

— Да, я… вот… это… туда… и потом тут… мимо, — пролепетал я и, по-моему, покраснел, чем вызвал у Христофорыча добродушную улыбку (ну прям натуральный добрый волшебник, мудрый, мудрый…).

— В делах любовных иногда бывает трудно и тогда ты сердцем думай, мысль отвергнь, почувствуй духом и найдешь того, кто истинно с тобой готов плести судьбы картину, — не то просто так замысловато сказал, не то продекламировал он какой-то стих и, отчески похлопав по плечу, удалился, заставив меня с идиотски- одухотворённым видом размышлять над свалившейся в мои мозги вселенской мудростью.

— Любо смотреть на идиота, что на драконшу смог залезть, теперь стоит он обалдуем — здесь.

— Ерничаем? — скосив глаза на материализовавшегося рядом Дорофеича, спросил я.

— Сочувствуем, — притворно тяжело вздохнул гном и протянул мне пузатую бутылку с длинным горлышком. — На, хлебни, специальный, подгорный, думаю даже тебя проймет.

Я автоматически взял протянутую бутылку, отхлебнул и невольно крякнул от упавшего мне в желудок огненного метеора.

— Вы там её на чем настаиваете, на столетнем помете летучих мышей чтоль? — поинтересовался я, немного отдышавшись и стерев указательным пальцем выступившую из левого глаза скупую слезу.

— Не, из помета не то — слабо и во рту вяжет, — отмахнулся гном. — На грибах она, на сшибальцах.

— А ну если на грибах, да еще сшибальцах… — я вновь отхлебнул и почувствовав напоследок странную сухость на языке с подозрением покосился на гнома, который тут же сделал вид, что ему нужно срочно по делам и, забрав бутылку, исчез в толпе.

Нет, мыши там явно нагадили, хотя вещ действительно ядреная, аж похорошело, на душе спокойнее стало и даже вновь оказавшаяся в переделах моей видимости Кайла Магладоновна неожиданно оказалась дамой вполне даже в моем вкуси… и мышки у неё такие милые… лыбятся своими клычками. Я бочком, бочком, с оглядкой принялся смещаться в сторону ведьмы, но тут музыка резко смолкла, ансамбль местной самодеятельности, что развлекал гостей в течении последнего часа, поспешил ретироваться со сцены и на ней появился Батон. Игривый взмах лапы и вот в их когтях зажат бликующий серебром микрофон.

— Господа, мяу, и дамы, — кот поклонился во все четыре стороны и, поправив немного сбившийся наискось галстук-бабочку, необычно зычным голосом выдал: — А теперь позвольте представить! Единственный раз, проездом, из оттуда — вон туда и затем далее! Золотой соловей Серебренного леса, любимец всех сумречных эльфиек, натуральный блондин…

Так, стоп, не я конечно сам его так обозвал, но, Батон, ты это же не серьезно….не….Я конечно все понимаю… времени не особо много и проще взять уже готовое но… блин… Громкая музыка, взрывы, хлопки петард и на сцене, в дыме, подсвечиваемом разноцветными лучами, появился он… Не, не, не тот, о ком вы подумали. На сцене появился уже знакомый мне эльф, правда на этот раз он был одет в богато украшенный блестками белоснежный костюм, а длинные волосы были собраны в хвост и также равномерно покрыты неким искрящимся составом. Раскинув руки в стороны, словно желая обнять всех юных дев присутствующих в зале, он выдал ослепительную улыбку и, взяв у кота микрофон….

— Мне совсем не надоело. Петь, играть, гулять, влюбляться….

Я со всей дури впечатал себя пятерню в лицо и, растопырив пальцы, оглядел зал. А вроде ниче, народу нравится, вон даже некоторые девчонки подпрыгивают и повизгивают в такт. Похоже, кот куда больше меня разбирается в том, что народу нужно… но все же… Я вздохнул. Дорофеич возник рядом, як добрый бородатый фей и молча протянул мне знакомую бутылку, я также молча отхлебнул и, поморщившись, поинтересовался:

— Уверен, что без помета летучих?

— Ну… — гном неопределенно покрутил кистью руки в воздухе и, забрав бутыль, вновь куда-то испарился.

Мне же вновь стало хорошо и в теле такая странно легкость образовалась, что захотелось пуститься в пляс, однако я стойко подавил в себе сьи дурные позывы (одновременно позволив поддаться другим) и вновь начал медленно дрейфовать в сторону Кайлы Магладоновны, но к счастью где-то на полпути был перехвачен Гоймерычем. Судя по его взъерошенному виду и празднично блестевшим глазам, сшибальцы добрались и до него, с чем мы друг друга и поздравили, пожав руки и буквально по-Брежневски рас… Так-с, этот момент пропустим, а заодно возблагодарим того, кто догадался стол для учителей и гостей постарше предусмотрительно установить в самом дальнем и темном углу зала, да ещё и частично прикрыть визуально непроницаемым магическим барьером, ибо, судя по виду собравшихся вокруг него, многие решили отметить выпуск своих чад с размахом. Досконально не помню, что было потом, кажется мы с Гоймерычем спели пару веселых и не очень культурных песен, затем о чем-то спорили с отцом Эрнесты, который вроде как всерьез предлагал мне стать крестником (или как там это у вампиров называется) будущих внуков, опосля говорил еще с парой чьих-то родителей, больше согласно кивая в ответ и поддакивая, а потом сознание как-то резко сделало «чпок» и прояснилось. Нет, совсем я не протрезвел, но шарики и ролики в моем мозгу вновь шустро забегали, пытаясь хоть как-то привести в порядок ползающие в черепушке мыслительные процессы. Я повел глазами в разные стороны и с удивлением поняв, что мы находимся не в зале, а в одном из учебных классов, собрал их в кучу и, с трудом сфокусировав, вопросительно посмотрел на покачивающегося рядом Гоймерыча, одновременно вспомнив, что завуч позвал меня сюда, дабы поговорить о чем-то очень важном.

— Ну и о чем говорить будем? — поинтересовался я. — А то у нас там концерт, дети…

— Все нормально, — решительным жестом успокоил меня завуч. — Там все под контролем и твой кот.

— Вот как раз об этом я и беспокоюсь, — буркнул в ответ я. — Кот — это не только ценный мех…

— Мех… не-не… я не про мех, а про чеху… чепу… тьфу, про чешую твою поговорить хотел, — он шагнул ближе и принялся тыкать указательным пальцем мне в грудь, приговаривая. — Вы превращаетесь в дракона Ярослав Сергеевич, понимаете, в дракона.

— Так я и так частично дракон. Эльфира же что-то там с моим ДНК сделала.

— Не-не, не то, — махнул он рукой. — Совсем не то. О, доска….

Он подошел к доске, взял мел и нарисовал на ней какую-то длинношеюю крякозябру с крыльями.

— Это обыкновенный дракон, — сказал он, постукивая мелком по рисунку, отчего крякозябра стала немного похожа на уродливого жирафа. — А это… — рядом с крякозяброй появилась еще одна, значительно уродливее и явно успевшая кого-то сожрать. — А это вы.

— Я?

— Вы.

— Вылитый, — согласился я и, придирчиво оглядев рисунок, добавил: — Морда правда у меня посимпатичнее, а так похож. Думаю, что удалось вам, товарищ Антиох, увидеть моего внутреннего зверя и все это передать в сиём творении досочного творчества.

— Зря ерничаете, друг мой, — Гоймерыч неожиданно стал как-то подозрительно трезв. — Вы должны понять, что положение довольно серьезно. Скажу еще раз: вы превращаетесь в дракона — в обычного тупого злобного дракона.

— Почему сразу тупого, — немного обиделся я. — Может я буду очень умным и мудрым.

— Возможно, — не стал спорить Антиох, — однако все маг-физиологические модели говорят об обратном… Да и в старинных легендах пара примеров имеется.

— Ясно, значит будем лечиться.

— Не будем.

— Почему? — спросил я, чувствуя медленно подступающую трезвость, которая с укоризненной проглядывала из-за угла мозжечка.

— Потому что лекарства нет. Тут нужна не магия, а наука на уровне магии. Мы конечно направили запросы техномагам, но ответа пока нет, как и от драконьего племени. К тому же, все это делается неофициально, потому как очередные скандалы академии не нужны. Мы еще от того эпизода с похищением не отмылись, а если выяснится, что тут у нас учителя в драконов мутируют…

— И что же мне делать? — спросил я растерянно.

— Не знаю, — развел руками Гоймерыч. — Одно могу пообещать точно, Ярослав Сергеевич, одного вас в беде не оставим… даже если что пойдет не так, обещаю чистую клетку и сытную кормежку.

— Ага, а также элитный зоопарк и юную драконицу.

— Ну первое обещать не могу, а вот второе…

Легкий скрип двери заставил нас прерваться и дружно посмотреть в её сторону. Внутрь влетела фея-уборщица, но заметив нас замерла в нерешительности, затем фыркнула, буркнула что-то типа: «шляются здесь всякие, топчут» и вновь исчезла за дверью. Наш разговор меж тем как-то застопорился, и мы решили вернуться обратно к гостям, тем более, что, судя по долетавшим из зала звукам, концерт входил в завершающую фазу.

На входе в зал я вновь попал в притяжение Кайлы Магладоновны, но неожиданно и коварно напавшая на меня трезвость, сняла меня с её орбиты и заставила спешно ретироваться. Причем уходил я зигзагами как подстреленный зая… орел, используя для маскировки местность и подручные средства.

— А теперь финальный номер нашего концерта, где перед вами выступит хор радужных пони-единорогов.

Так, стоп, хор? Какой это хор, там же был один… точнее одна… тьфу-ты не разберешься с этими радужными. Я отпустил пасть бронзового льва, рядом с которым стоял, прикидываясь частью композиции и, со скрипом каблуков, повернулся к сцене. Поняши… раз поняшка, два поняшка, три поняшка, а я четвертую сорв… тьфу-ты это ж про ромушки, точнее ромашки. Пятнадцать рогатых поняш в три ряда. Если принять внимание финал песни на просмотре… Я судорожно сглотнул и медленно, дабы не создавать паники, принялся пятиться в сторону выхода, одновременно отчаянно осознавая, что тупо не успеваю, ибо коники уже дружно выводили мелодичными голосками «про грусть в загоне». Батон возник рядом как всегда неожиданно и, подергав меня за полу пиджака, молча протянул мне темные очки и пару беруш. Так же молча мы понимающе переглянулись и водрузили все это на их законные места. Блеск радуг пробил даже сквозь затемненные стекла очков, а дружный могучий ик вызвал камнепад в далеких горах и массовое осыпание листвы с окружающих деревьев вперемешку с птицами, белками и прочей живностью.

Ну… финал вечера в общем удался… фееричный такой получился… с радугами.

* * *

Настроение было на нуле. Я сидел в своей каморке, бездумно пялясь на напольное мозаичное панно с резвящимися в водопаде русалками, что где-то позабыли свои скрепленные верёвочками ракушки, а посему предавались неге на солнышке в совершенно непотребном для учебного заведения виде. Иногда я пододвигал ногой плетеный коврик, дабы скрыть данную картину, а затем вновь его отодвигал, ибо она несколько улучшала и успокаивал поток моих бессвязных мыслей.

Не, к тому факту, что я мутант с драконьими генами, я уже давно привык, да и все вокруг были в курсе, но вот превращаться в ящера, причем реального такого ящера зелененького с хвостиком и пукающего дымком… увольте. Тем более, по словам Гоймерыча, в данном образе умом я блистать не буду и на гармошке явно не поиграю, а учитывая некоторые познания в динозаврах (почерпнутых мною из детских книг с картинками) думать буду отнюдь не головой. Печаль и беда. Я тяжело вздохнул, автоматически почесал как назло зазудевшую шею и покосился на Семеныча, который, видимо чувствуя мое мрачное настроение, усиленно прикидывался обычным цветком.

Входная дверь тихонько хлопнула и класс наполнился знакомыми голосами моих учеников.

— Не, ребят, это было действительно смешно, — басил Гай. — Все как начали икать, а кругом блестки, а все чуть ли не подпрыгивают от икоты.

— Ну да весело, — поддакнул ему Теодор. — Особенно смешно было на девчонок смотреть, как они подпрыгивали там все так бум-бум прыгало… ой.

Судя по сочному звуку хлопка кому-то смачно прилетело в лоб, или еще куда в район физиономии.

В дверном проеме каморки на миг возникла голова Теи и тут же исчезла.

— Ребят, нер здесь, — услышал я её голос, а уже через мгновение в учительской стало тесновато и почему-то совершенно тихо.

— Нер, — наконец после пары минут молчания с решительным видом начала Алана. — Мы все знаем.

— О чем?

— О том, что вы станете драконом.

Я скосил глаза на перетаптывавшуюся на месте суккубу.

— И откуда же?

— Я им рассказала, — с явным вызовом в голосе ответила шагнувшая вперед Рейнера. — Я пошла прогуляться и случайно услышала…

— Случайно?

Я усмехнулся, а юная почему-то техномагичка смутилась, покраснела и отвела взгляд, буркнув:

— Да случайно… я просто гуляла и услышала.

— Ой, нер, вы ведь не магическое создание, а значит станете диким драконом, а они неразумные, — шмыгнула носом Тея, сжимая кулачки на груди. — Мне так жаль, так жаль, но поверьте, мы вас не забудем, будем ходить в гости, кроликов носить. Правда, Глай, у вас же есть ферма кроликов, будем там растить отборных для нера.

Эльфийка удивленно захлопала своими длинными ресницами, но тем не менее согласно кивнула.

— Ребят, вы что несете! — сердито притопнула каблуком Эрнеста. — Нер нам столько раз помогал, а вы кроликов ему собрались носить. Кстати, а почему кроликов?

— Потому что они не только ценный мех, но и два-три килограмма диетического, легкоусвояемого, мяса, — пробурчал я, вздыхая.

— Эм… — вампирша на секунду подвисла, затем мотнула головой и, оглядев друзей насупленным взглядом, бросила: — Нужен план.

— План чего? — не понял Гай.

— Действий, дружище, действий, — ответил вместо Эрнесты Теодор, похлопывая его по плечу. — Нам нужно придумать, как и чем мы можем помочь нашему учителю. Верно, Эрн?

Та молча кивнула.

Все вновь замолчали, порой многозначительно переглядываясь, почесывая в шевелюрах, хмыкая и вздыхая.

— И что, совершенно никаких идей? — выпалила спустя некоторое время Рейнера.

— Похоже, что никаких, — констатировала за всех Алана. — Но вы, нер, не расстраивайтесь, мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Спасибо вам, ребят, — натужно улыбнулся я. — Но думаю, что если уж наши «верховные старики» спасовали, то путь у меня один — делать кассу зоопарка.

— Ну вообще-то одна идейка имеется, — неожиданно вмешался все это время молча подпиравший косяк двери Грей.

Все дружно уставились в его сторону, включая заинтересованно навострившего листья Семеныча.

— Арл, не тяни, — подстегнула его Алана. — Говори, что там удумал.

— Глашатай.

— Что глашатай? — удивленно переспросил Гай, переглянувшись с Теодором.

Грей тяжело вздохнул словно от необходимости объяснять, что-то такое, что, по его мнению, и так должно быть известно каждому дураку.

— Вспомните легенды о нашей академии.

— Глашатай… глашатай, — Эрнеста нахмурила лоб, в задумчивости покусывая нижнюю губу и накручивая локон волос на указательный палец. — Не помню ничего такого.

— Я помню, — неуверенно пискнула Глайдриэль. — Кажется там говорилось о студенте, который смог с помощью этого артефакта поговорить со своими родителями в прошлом и стал гномом, так как мать после этого разговора вышла замуж за другого.

— Точно, слышал о такую байку, — закивал головой Гай. — Только там парень в девку превращался, красивую такую, за ней потом весь класс ухлестывал. Ой…

— Ох уж мне эти ваши мужские фантазии, — пробурчала Эрнеста, тыкая виновато хлопающего глазами здоровяка локтем под ребра. — Точнее их отсутствие, всё на девчонках завязано.

— Эрн для меня только ты…

— В любом случае — это всего лишь байка, — подытожила суккуба, с ухмылкой наблюдая за перепалкой влюбленной парочки.

— Не совсем байка, — Грей скрестил руки на груди. — Я встречал еще несколько упоминаний об этом артефакте, причем далеко не в сборниках легенд.

— Грей, хватит уже темнить, — встрял в разговор Теодор. — Давай уж прямо: где этот артефакт находится и что он нам даст.

— Что даст? — юноша задумчиво поскоблил кончик своего курносого носа (если кто забыл, Арландино Грей фор Маушам у нас сын одного местечкового злого властелина и эта его курносость совсем не вяжется с природной арийской внешностью). — Ну, например, связаться с кем-нибудь в прошлом, кто сможет посоветовать неру не якшаться с драконицей.

— Не, не, не пойдет, — замахал рукой я. — Ребят, в отличие от вас, я читал книги про парадоксы связанные с изменением прошлого и если я и Эльфира…

— Ой, неужели вы сами станете драконицей… — вновь захлопала ресницами Глай. — Мы тогда будем подругами, и я буду стряпать вам тортики.

Все дружно посмотрели на резко покрасневшую эльфийку, а Гай не преминул буркнуть про неуемные фантазии девчонок, с усмешкой косясь на зачем-то уставившуюся в потолок Эрнесту. Я же, представив себя попивающим чай с тортиком, весь такой в золотистой чешуе, с бантиком на голове, который как известно «как прибили, так и держится» (не, а где вы ведали драконов с волосами, я не имею ввиду, когда они в обличии людей… вот то-то и оно, поэнтому гвоздем на двести, прямо в макушку), поперхнулся неожиданной слюнкой (на торт видать среагировал) и быстро замотал головой.

— Не, не, я не о том. Просто если бы я не встретил Эльфиру, то не обзавелся бы одним вредным котообразным созданием, не познакомился бы с Крисом и вся наша история, скорей всего, сложилась бы по-другому. Например, мы бы не поехали тогда в ту самую поездку….

Я замолчал и многозначительно посмотрел на своих учеников. Наморщили лбы, переглядываются, Эрнеста даже вздрогнула, зябко повела плечами и прижалась к Гаю, да и того явно проняло — кажется поняли.

— Вот то-то и оно, ребят. А ведь ваша легенда не просто студенческий прикол-страшилка, она прямо говорит о том, что не надо заигрывать со временем. Неужели не поняли? Хотя…

Я задумался. А ведь может получиться. Если связаться с кем-то, да хоть с тем же Гоймерычем, или даже Крисом, в то время, когда я был в поездке в свой мир, или, когда только вернулся, то изменится не так много. Главное ведь не давать Эльфире меня сильно кусать, а то ведь это она после моего возвращения перестаралась, чуть не превратив шею в дуршлаг и напичкав меня драконьим геномом по саму маковку. Я быстро рассказал свою идею ребятам и те, обдумав её, так же не нашли особых изъянов. Хотя червь сомнения меня все же глодал, ибо про бабочку на подошве ботинка я помнил прекрасно, но в моем положении: «либо пан, либо… динозёбр в зоопарке», так что выбор не особо чтобы большой.

— И где находится этот оракул? — после недолгого, но очень дружного, мощенья лбов поинтересовался Теодор.

— Где? — Грей хмыкнул. — Вам понравится — на изнанке.

Так-с, приехали. Изнанка — это такая бесконечная лента Мебиуса и искать там что-либо можно до морковкиного заговенья и еще часик, причем вероятность найти стремится к лежащей на боку восьмерке. Впрочем, видимо так думал я один, потому как мои юные маги и магички весело расшумелись, разухабились и похоже… стоп.

— Ребят, вы что решили прям сейчас? — осторожно поинтересовался я.

— А чего ждать-то, — пробасил Гай. — Быстро смотаемся, поищем и вернемся, никто и не заметит. А не найдем сегодня, попробуем завтра. Идемте, нер.

— Да, но…

— Нер, не бойтесь, мы вас защитим, — Гладриэль ласково погладила меня по плечу. — А не получится, то кролики… тортики…

Тортика почему-то захотелось просто дико, прямо как бананов при посещении кабинета Гоймерыча, а если всего вместе… Перед моим мысленным взором возник огромный торт с торчащими из него и почему-то нечищеными бананами, между которыми проглядывали подергивающие кроличьи лапки. Аппетитно, блин…

— Так-с, — я сглотнул набежавшую слюну и резко поднялся. — Чего стоим, ждем — вперед на изнанку…

* * *

Легче было сказать, чем сделать. Изнанка — это вещь довольно непредсказуемая. Ну, во-первых, туда почему-то можно попасть только из коридоров академии, во- вторых, даже опытный маг не может точно сказать, когда откроется проход, но в отличие от меня может создать так называемую «ограниченную зону переноса». Если по-простому, то это этакий круг откуда тебя точно перебросит, а не так как меня — невесть откуда и непонятно когда.

И вот значит ребятки мои достали мелки из своих «широких штанин» и принялись заниматься напольным творчеством, за которое феи-уборщицы наверняка вспомнят нас добрым словом. Впрочем, пара глафириных вкусняшек в виде пирогов с яблоками и эти крылатые девчонки пол так натрут, что будут блестеть хлеще батоновых кх-м….в общем хлеще батонового ничегонеделанья. Проблема тут в другом, круг-то магический, а я можно сказать антимагический — не продумали. С другой стороны, академия нет-нет да кидает меня на эту изнанку, так что может как-то сработает…

— Нер, — я вынырнул из своих размышлений о принципах работы магии переноса и вопросительно посмотрел на дергающую меня за полу куртки эльфийку.

Та молча кивнула головой куда-то в темную даль коридора. Ну да, время-то позднее, а некие прижимистые завхозы вечно на лампочках экономят под лозунгом: «Полумрак не темнота, а лишь немного ограниченная освещенность». Так и что она там… Я мысленно выразился крайне нелитературным языком. Знакомая фигура в кожаном доспехе и ястребиной маске глаза которой горели во мраке ярко-красными точками.

— Хранитель, — раздался из-за спины как всегда невозмутимый голос Грея. — Давно никого из них не видел.

— А я еще бы сто лет не видел, — буркнул я, вспоминая недавнюю довольно странную встречу и вновь ощущая возбуждение своих мурашек спешно семенящих в сторону копчика. — Ребята, стойте здесь, я поговорю.

Ага почти получилось… почти. Только я к нему подошел, как нижняя часть моей физиономии взорвалась тупой болью, а сам я буквально «отлетел» назад, скользя ботинками по полированном граниту пола. Вот ведь Жан-Клод Всемдам недоделанный. Я двинул челюстью, которая с громким щелчком заняла свое законное место. И тут мимо меня с диким боевым кличем укушенного в мягкое место Чингачгука пронесся Гай, чтобы через мгновение скользить в обратную сторону в позе оловянного солдатика. Причем «проплывая» мимо он отдал мне честь, улыбнувшись непривычно щербатой улыбкой. Ну тут мой внутренний боевой хомячок проснулся, напялил на голову красную повязку, забил себя лапками в могучую грудь, внутри закипела странная животная ярость, а правый глаз задергался в боевом нервном тике. Не, меня можно хоть в лепешку, но детей… Ну держись клювастый… От нашего столкновения, по-моему, даже окна затряслись, а по коридору пробежала странная дрожь, от которой со стен и потолка посыпалась штукатурка. Я ему по кумполу, а он меня под дых и еще раз, а я ему бац… трах… бумц по дзынь-дзынь (агась, проняло), а он мне в зубы да пяткой, а я тоже пяткой… куда-то дотянулся, в ответ прямой в носопырку. Я мотнул головой и быстро оглянулся. Ребята явно испуганные: Эрнеста с Глай склонились над Гаем, Теодор уже перекинулся и дыбит шерсть на загривке, даже на лице Грея некая растерянность вперемешку с волнением. Блин, а ведь парень силен, реально силен и чую, долго не продержусь.

«Едрена вошь, академия!» — взвопил я мысленно. — «Перемещая давай, причем всех сразу, а то завтра же по всем твоим этажам пробегусь, чтобы у тебя там везде чесалось потом от моего иммунитета. А потом…»

Свет моргнул, точнее моргнула мгла, сменившись на лившееся из окон мягкое освещение, идущее о стоящих в зените двух солнц. Сработало. Я мысленно поблагодарил академию, затем пересчитал глазами учеников (все) и, повернувшись, уперся взглядом в стоявшего рядом Батона. Тот скосил в ответ на меня свой зеленый глаз, хмыкнул, и сунул в рот нанизанную на вилку «могучую» сосиску.

— Ты-то тут откуда? — устало спросил я, облокачиваясь о подоконник.

— Стреляли, — деловито ответил кот, спрятал за спину вилку и, достав оттуда буденовку, напялил её на голову.

Твою ж кису!

Глава 7

Глава про поиски, неудачную попытку связи с прошлым и весьма странных встречах.

Как гриться, и только спустя три часа хождения туды-сюды герой «острый ум» начал понимать, что что-то идет не так.

— Так, ребята, стоп, все ко мне, — скомандовал я, после осмотра очередного, точно такого, как и предыдущая сотня, класса.

Все кроме осматривающего соседний класс Гая быстренько собрались вокруг, буравя меня вопросительными взглядами.

— Послушайте, может пора возвращаться. Мне кажется, что все это бесполезно. Такое впечатление, что мы ходим кругами. Все одинаковое, даже эта ухмыляющаяся рожа на доске.

Все дружно посмотрели на классную доску, где мелом была изображена скалящаяся в улыбке кошачья морда, похожая на оную из одного старого мультфильма про девочку, полезшую туда куда не надо.

— Ой, ребят, а может действительно вернемся, — тут же поддержала меня Глай. — Нер, а я вам завтра тортик испеку.

Я скосил на эльфийку глаза, потом перевел их на Батона, который скорчил удивленно-вопросительно-подозрительную физиономию, затем обратно на невинно хлопающую глазками Глайдуэль, вздохнул и вновь посмотрел на доску. По-моему, улыбка кота стала еще шире и ехиднее.

— Нер, нер! — дверь класса хлопнула, пропуская протиснувшегося в неё Гая. — Так, там…

— Что там?

— Дверь странная, узкая, но двойная и кнопка сбоку светиться, а еще внутри гудит что-то. Я открывать не стал, сразу за вами побежал…

Двойная, гудит, кнопка светится… так, стоп, не может быть… Я бросился к двери и Гай спешно ретировался, пропуская меня.

— Где?

— Дальше по коридору.

Точно, а самая дверь лифта и даже табличка на месте, такая медная с витиеватым шрифтом, который гласит «НИИЧаВо — 17-й этаж».

— НИИ — чаво? — то ли поинтересовалась, то ли просто прочитала суккуба.

— Наверное чаго-то, — с умно-задумчивым видом сказал подскрёбывающий сразу всей пятерней свою тыковку Гай и получив под ребра локтем подруги, поспешил оправдаться. — А я что, я просто предположил чаво — чего-то там. Нер…

— Научно Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства, — выдал я автоматически и с замиранием сердца стукнул по кнопке.

Гул лифта за дверями усилился, затем резко смолк, двери с легким позвякиванием разошлись, и я едва не столкнулся лбом с шагнувшим оттуда высоким парнем в очках и несколько потертом лабораторном халате, надетом поверх рубахи в крупную красную клетку.

— Эээ, извините, товарищ, — несколько растерялся выходящий, тщетно пытаясь спрятать за спину нечто похожее на небольшой пулемет, от которого к болтающемуся на спине рюкзаку шел витой разноцветный кабель. — Я кажется ошибся этажом. Это какой?

Я молча постучал ногтем по табличке.

— Семнадцатый.

Парень нахмурил брови и развернулся, чтобы зайти обратно в лифт, но дверь буквально перед его носом с каким-то хищным шуршанием клацнула створками, отрезав его от уютного нутра кабины.

— Вот черт, — с досады выругался незнакомец. — И кому это понадобилось его вызывать, ведь специально табличку повесили.

Он забарабанил пальцем по кнопке, затем тяжело вздохнул и вновь повернулся к нам, окинул взглядом поверх очков, заметил любопытсвующе-вопросительные взгляды девушек и вроде даже как повеселел.

— Похоже придется немного пождать, — улыбнулся он и протянув мне руку, представился: — Александр — заведующий вычислительным центром НИИЧаВо.

— Ярослав — учитель труда магической академии Штабурга, — представился я в ответ, пожимая руку и, кивнув в сторону учеников, добавил: — А это птенцы гнезда моего, так сказать.

Ребята, точнее девчата, тут же сорвались с места и окружили приезжего, представляясь и засыпая вопросами, отчего у того аж очки запотели и судя по его потерянно-ошалевшему взгляду парня надо было срочно спасать.

— Так, дамы, разошлись, — скомандовал я голосом не допускающим возражения, — мне с человеком парой слов перекинуться надо, а то накинулись на него как… как…

Я вопросительно посмотрел на сидевшего на подоконнике Батона, но ото в ответ лишь скорчил саркастически-задумчивую физиономию и дернул ушами в разные стороны.

— Просто он милый такой, в очёчках, — подала голос эльфийка, которую Рейнера с Тейей едва ли не с силой оторвали от нашего нового знакомого.

Я быстро подхватил Александра под локоток и отвел в сторону.

— Ярослав, можно вопрос? — почему-то шепотом спросил тот, едва мы отошли на пару метров.

— Валяй, — кивнул я.

— А почему у той приставучей девушки уши такие длинные и волосы дыбом?

— Ну…

Я скосил глаза на Глайдуэль. Нормальная девчонка, худенькая, стройная, фигуристая, ну да уши длинноватые и торчат немного в стороны и ладно, когда она с длинной прической, но сейчас у неё короткая стрижка, да еще такой хайер себе начесала — панки вешаются от зависти.

— Эльф она, — после секундного замешательства выдавил я. — А рядом с ней — ведьма, а вон та в темно-синем платье бледненькая — вампирша, а еще у нас тут суккуб и техномаг. Про парней пояснить?

— М-дя, — Александр озадаченно поскреб подбородок примерно с недельной щетиной. — Я думал у нас в институте дурдом, но смотрю у вас тут не лучше. А вот кот на нашего Ваську похож. Тоже ученый?

— Ага, — хмыкнул я. — Колбасу со сметаной он тырить ученый.

Батон водрузил себе на нос пенсне в золотистой оправе, окинул нас высокомерным взглядом и мявкнув «хам», отвернулся, демонстративно уставившись в окно.

— Не ну ты видел, — сказал я. — Кстати, Саш, а почему ты с оружием?

— Это? — Александр растерянно посмотрел на сжимаемый в руках «пулемет». — А, не, это не оружие, ну то есть оружие, но не совсем. Это протонный демолекулятор, на обычных людей он не действует, только на кадавров.

— На кого?

— Блин, — хлопнул себя по лбу Сашка. — Совсем забыл. В тут типа такого лысоватого в сером костюмчике не видели, у него еще на грудном кармане инвентарный номер «435КАВ» должен быть пришпилен.

— Не видели, — мотнул головой я. — А кто это?

— Не кто, а что. Жертва эксперимента это. Точнее сам эксперимент. Выбегалло решил очередной опыт поставить и на этот раз вывел «Кадавра всепоглощающего». По его задумке тот должен поглотить все чего ему не хватает для счастья и стать абсолютно счастливым и удовлетворенным, «а, следовательно, идеальным», — последние слова он произнес скрипуче-визгливым голосом, явно пародируя от кого-то услышанное.

— И что дальше? — с нехорошим подозрением в голосе спросил я, нижней частью спины ощущая, как мои легендарные мурашки в районе копчика шустро навострили свои ушки.

— Сожрал всё что было в лаборатории и сбежал. Вахтер доложил, что воспользовался лифтом, вот теперь ищем. А как найдем, — он многозначительно похлопал ладонью по протоннику. — Выбегалло конечно будет возмущаться, топать ногами, но Кристобаль приказал не жалеть, ибо подобной гадости в лабораториях нам больше не надо и вообще нигде не надо.

Тихо звякнул сигнал приехавшего лифта и Александр сразу заспешил к его кабинке, но вовремя подставленная нога вашего покорного господина не дала ему уехать.

— Саш, извини, погоди немного, но нам нужна помощь.

— Помощь? — Александр удивленно поправил очки. — От меня?

— Не совсем… Я тут как-то встречался с вашими старшими товарищами, и они мне помогли, не мог бы ты и сейчас как-нибудь с ними связаться. Может рация есть, или сотовый.

— Не, — мотнул головой тот, — рации нет… хотя.

Он повернулся к панели управления и ткнул пальцем в потерто-погрызанную кнопку с колокольчиком.

— Дежурный. Дежурный. Там кто-нибудь вообще есть?

Динамик спрятанный за дырками в алюминиевой пластине кашлянул, выплюнул из себя целое облако пыли, заставившее нас с Александром отпрянуть назад, и оттуда раздался едва слышный голос.

— Саш, это ты? Где-ты? Нашел объект?

— Докладываю, Федор Семенович: объект не обнаружен, нахожусь на семнадцатом этаже, встретил аборигенов… — он скосил на меня глаза, затем на прыгающего с копьем и пером промеж ушей за моей спиной Батона, нервно сглотнул и тут же поправился. — Ну, в смысле, местных жителей. Просят о помощи?

— О какой такой помощи, товарищ Привалов, — раздался из динамика гнусавый голос. — Вы там прекратите разбрасываться обещаниями, а то это чревато международными эксцессами и скандалами. Я вам….

По ту сторону что-то зашуршало, послышалось не очень культурное, но довольно емкое слово и голос вновь сменился.

— Саш, что за помощь просят?

— Ну… — Александр замялся. — Тут товарищ Ярослав, говорит, что уже виделся с вами, ну, когда вы тут были… и вы ему помогли…

— Понятно, дай ему сказать.

Сашка кивнул головой в сторону панели, посторонился, а сам сунул ногу под упорно пытающуюся закрыться дверь.

— Здравствуйте… — начал я.

— Ярослав, прошу короче, фантомное положение шахты лифта нестабильно и рисковать не стоит, — раздалось из динамика.

Я оглянулся на Сашку и быстро, буквально в двух словах, обрисовал цель наших поисков. По ту сторону пару секунд молчали, затем голос с небольшим иностранным акцентом произнес:

— Слушайте тишину, Ярослав, слушайте тишину.

Всё, больше никаких звуков, связь оборвалась. Я сделал шаг назад, пожал Александру руку, мы пожелали друг другу удачи и двери с легким шуршанием закрылись перед моим лицом, отрезая меня от той старой доброй сказки, что я некогда прочел в детстве и совсем не ожидал, что некогда придется встретиться её героями воочию.

— Нер, и что вам сказали?

Я оглядел собравшихся вокруг меня учеников.

— Сказали слушать тишину, что бы это не значило.

— Ой, а я знаю, я знаю, — запрыгала, хлопая в ладоши, Глай. — Меня мама этому учила. Нужно усесться поудобнее…

Она подобрала полол платья, обнажив стройные ноги, затянутые до колен в черные обтягивающие шорты, и буквально плюхнулась на пол, вздыбив целое облачко пыли, которое с головой накрыло стоящего рядом Батона. Кот не произнес ни слова, лишь дернул ушами и, выпустив из ноздрей и рта (и вроде из ушей) пылевой дымок, провел по глазам кончиком хвоста наподобие дворника от машины, «рисуя» на посеревшей морде черную полосу, после чего угрюмо посмотрел на усевшуюся в позе лотоса эльфийку.

— Большой и указательный пальчики делаем колечком, во так, и слушаем тишину, — меж тем поясняла та.

Мои ребятки дружно переглянулись и так же дружно пошлепались пятыми точками на пол, окатив Батона новой порцией мерцающей пыли отчего тот стал похож на пушистую тучку с вытаращенными глазами. Я устремил свой взор к потолку, взывая к разуму вселенной, но получив в ответ полный игнор, а также мысленный образ фигуры из трех пальцев, просто прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Слушать тишину… слушать тишину… Блин, единственное, что я услышал, это как тараканы в моей голове стучали в маленькие медные тарелочки, играя на них мелодию вялотекущей шизофрении. А еще тихое насвистывание… Я приоткрыл один глаз. По коридору, огибая сидящих, подпрыгивая при каждом шаге, в камзоле, башмаках с загнутыми носами и смешной шляпе, шествовал маленький человечек, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Причем никто, даже кот, не обращали на него никакого внимания.

— Куда идет веселый гном, а гном идет купаться, тирлим-бом-бом, — пробормотал я себе под нос.

Человечек замер, удивленно обернулся, вопросительно посмотрел на меня, покрутил указательным пальцем у виска и, весело насвистывая, направился дальше.

Я медленно закрыл глаз. Похоже шизофрения прогрессировал, причем ударными темпами. Блин, так я не в зоопарке окажусь… точнее в зоопарке, но исключительно в вольере с желтым и стенами, а соседями будут веселый лемур и бравая четверка пингвинов. И мы будем постоянно пытаться сбежать… Захотелось посмеяться на все свое накопившееся сумасшествие, но я отважно сдержался, выдавив лишь легкое хихиканье.

— Кажется что-то слышу.

Мои тараканы дружно собрали свои инструменты и, дудя в дудку бравый походный марш, скрылись средь перепутий мозговых извилин.

— Там, — Теодор, подергивая своими волчьими ушами ткнул указательным пальцем вглубь коридора. — Что-то трещит. Так трр… тррр. Точно, туда.

Он резво вскочил на ноги и бросился бежать, я соответственно за ним, следом за нами, испуская пыльный шлейф, устремился Батон, а уж за ним остальная организованная толпа. Оборотень резко остановился у одной из дверей, сверля её пристальным взглядом, тяжело дыша и немного высунув кончик языка, и вообще всем своим видом показывая, что нужная цель находится по другую сторону. Я как-то автоматически почесал ему за ухом, чем вызвал короткие смешки со стороны остальных ребят, смутился, кашлянул и, осторожно приоткрыв дверь, заглянул в класс. Класс как класс, все те же ряды парт, доска с дурацки ухмыляющейся рожей, разве что добавился шкаф в углу с какими-то учебными пособиям, да теле….стоп…

— Что там, нер? — ниже меня в приоткрытую дверь просунулась голова Грея, еще ниже Теодора и в самом низу почему-то виднелась совсем не голова Батона, недовольно дергающая хвостом.

— Те-ле-фон, — по слогам ответил я, распахивая дверь, чем вызвал выпадение нижерасположившейся троицы на пол с созданием небольшой куче-малы, и подходя к парте на которой стоял выше обозначенный аппарат.

Телефон как телефон, только больно уж старый, потрепанный временем и наборного диска нет, просто гладкая пластиковая поверхность, телефонного провода, кстати тоже не видно. Просто никуда неподключенный старый аппарат, который кто-то забыл выки…. Тррр… тррр… От неожиданности все дружно отпрянули от парты и лишь Глайдуэль, словно завороженная, протянула руку к звонящему аппарату.

— Какой красивый….тррр… тррр… моя пре…

Шлеп… Ладонь Грея легонько шлепнула по запястью эльфийки, заставив ту, ойкнув, отдернуть руку.

— Не трогай, если я правильно помню, то оракул ответит только тому, кто первый его коснется.

— А это точно оракул? — спросил я, с сомнением смотря на тренькающий телефон.

— Он может принимать разные формы, но я уверен, что это он. Нер?

Я с некой опаской посмотрел на телефон. Все-таки вмешательство во временной континуум думаю весьма чревато, кто знает в какую сторону вывернет, хотя вроде куда уже хуже. Вновь страшно захотелось бананов и свежих кроликов, причем сырых, а шея зачесалась так, что я вцепился в трубку как Батон в любимую колбасу и, сняв её с рычагов, решительно поднес к уху. Внутри трубки щелкнуло, раздалось шипение, а затем приятный женский голос произнес:

— Здравствуйте, господин Краснов, если желаете воспользоваться нашей услугой назовите любой номер или иной идентификационный атрибут необходимый для установления связи с любым объектом в пределах вашей линии существования. Время на принятие решения десять секунд. Начинаю отчет: десять, девять…

И тут моя голова стала как пустой барабан и только ветер насвистывал веселую песенку, беззаботно стучась о ту самую нить на которой крепились два моих симпатичных уха.

— … три, два…

— Восемь девятьсот… — на автомате протараторил я и только опосля понял, что за номер выдал, но было уже поздно.

В трубке зазвучали протяжные гудки, а затем хриплый голос вкрадчиво произнес.

— Але…

— Ярослав? — бросил я.

— Да, а кто говорит? — в голосе по другую сторону чувствовалась плохо скрываемая нервозность.

— Неважно. Будь осторожен. Не позволяй Эльфире себя кусать. Среди Хранителей есть недруги. Симптомы пока себя не выдают, но…

Ту… ту… ту… загудела трубка и я, осторожно положив её на рычаги, оглядел стоящих вокруг меня ребят.

— Ну, — кот помахал в воздухе лапой. — Малопонятно, но попытался, мяу. Кому хоть звонил?

— Не поверишь са… — и тут память отвесила мне звучную оплеуху, быстро подсунув мне картинку скудно освещённой комнаты в вампирском замке и меня стоящего около дорожной сумки со стареньким смартфоном в руках.

Ну ёклмн, это действительно старые воспоминания, или они только что появилось из-за изменения временного континуума. В любом случае получается, что толку от звонка «ноль».

— Ладно, ребят, пошли, пора возвращаться, — сказал я.

Мои ученики дружно переглянулись, видимо поняв все без слов по одному моему понурому виду, а Батон сочувственно погладил по ноге и протянул вытащенную из-за спины несколько запыленную сосиску (успокоитель блин). Заметив мою удивленно приподнятую бровь, он осмотрел сосиску со всех сторон, видимо что-то понял и быстро вытерев ее прямо о шерсть, вновь протянул мне, выдав при этом самый невинный взгляд своих больших слезливых глаз. Сосиска стала похожа на большую волосатую гусеницу. Я быстро замотал головой и Батон, пожав плечами (типа не хочешь, как хочешь), спрятал её в свое невидимое хранилище, видимо решив, что данная вкусняшка еще пригодится.

В общем, выходим мы обратно в коридор и тут я делаю резкий «стоп», ибо напротив соседней двери стоит довольно упитанный лысоватый мужчина, одетый в серый костюм тройку. О самое странное было в том, что этот незнакомец, приоткрыв дверь класса всасывал оттуда все наподобие пылесоса, причем «всё» — это в прямом смысле. Ибо даже вылетевшая из дверей массивная парта на подлете к его широко раскрытой пасти искривлялась, сворачивалась в тонкую трубочку и исчезала ненасытном чреве. Волосы у меня на затылке сразу же встали дыбом, предприняв попытку покинуть своё законное место и упылить в светлую даль. Мужчина тем временем закрыл рот, промокнул губы извлеченным из нагрудного кармана платочком и, повернувшись к нам, хищно улыбнулся.

— Здравствуйте, товарищи.

Елки… точно бирка на кармане «435КАВ». Вот жеж….как там по тексту… предыдущего вроде джином грохнули, ну и где мне тут кувшин с Хотабычем найти.

— Все назад, — решительно скомандовал я, преграждая путь неторопливо идущей в нашу сторону твари и оттесняя стоявших за спиной ребят обратно в класс и захлопывая перед носом кадавра дверь.

Удар. Пролетев через весь класс я впечаталася спиной в протестующе заскрипевший оконный проем, чьи стекла даже не шелохнулись от подобного удара, и приземлившись на пол на ноги, тут же отправил прибывшую со мной дверь в обратный полет. Толстяк только презрительно усмехнулся и тут же втянул дверь в себя, удовлетворенно при этом причмокнув. Вот ведь елки зеленые — пахучие. Тра-бах. За спиной раздался громкий треск и в кадавра ударила ветвистая молния, но тот лишь плотоядно улыбнулся, продемонстрировав нам рот полный блестящих золотых зубов и отряхнув своей пухлой ручкой с безупречно чистого костюма невидимую пылинку, пробасил:

— Это все гнусные инсинуации, товарищи и, поверьте, данный выпад мирового империализма не пройдет безнаказанным. Мы будем постоянно расширять, углублять и вспахивать.

— Вспахивать чего? — пискнула за моей спиной эльфийка.

— А вот это хороший вопрос, товарищ, — кадавр на мгновение остановился, задумавшись, но тут же нравоучительно воздел палец вверх. — Думаю, что непаханое и я даже не побоюсь сказать это слово — целинное.

Во взгляде его поросячьих глаз направленных в сторону девушек мелькнуло нечто такое, что стул буквально сам прыгнул ко мне в руку дабы тут же отправится в полет. К сожалению его благородная миссия по стремительному углублению в чью-то лысую башку была провалена, а его бренные останки сгинули в бездонной пасти кадавра, как и неведомо откуда взявшийся кактус, запущенный кем-то из моих учеников, затем череп, пара ребер, кисть руки… Я скосил глаза. Часть ребят под строгим предводительством взгромоздившегося на парту Батона во всю потрошили стоящий в углу шкаф с методическими пособиями, обстреливая монстра его содержимым, а оставшиеся пытались открыть вторую дверь, находящуюся в конце класса, строча в ее сторону заклинаниями словно из пулемета, отчего та искривлялась, вспыхивала разноцветными огнями, порой вроде даже выражалась нецензурными словами из замочной скважины, но упорно не поддавалась.

Вот ведь ситуация. Я нервно сжал кулаки и решительно шагнул вперед, но тут же остановился — телефон. Повинуясь какому-то наитию, я вновь сорвал трубку с рычагов и поднес ее к уху. Внутри щелкнуло и милый женский голос произнес:

— Господин Краснов, должна вам сообщить, что услуга предоставлена вам в полной мере и повторное ее оказание невозможно. Если вас что-то не устроило, можете обратиться с жалобой по синему телефону.

— Синему? — я удивленно оглянулся.

— Цвета тоже будут экспроприированы, товарищи, — тут же вставил слово кадавр и, проглотив запущенную в его сторону банку с заспиртованной ящерицей, резюмировал: — Но потом.

— Слушайте, тут нет никакого синего телефона, — бросил я в трубку. — И жаловаться я не собирался и вообще тут у нас проблема с кадавром.

— С кем, простите? — помедлив переспросили в трубке.

— Хреном лысым в костюме и инвентарным номером «435КАВ», — нервно буркнул я, жестом показывая стоящему в позе Наполеона Батону продолжать «обстрел» ненасытной твари.

Тот горделиво кивнул, поправил на голове невесть откуда взятую треуголку (явно сделанную из какого-то методического плаката) и, указав на кадавра линейкой, скомандовал: «Беглый огонь». Мои ребятки дружно метнули все что было у них в руках, причем одним из предметов оказалась невесть откуда извлеченная гиря, старая такая, пудовая и очень, очень ржавая. Каким-то чудом она избежала всасывающего вдоха кадавра, а пройдя по замысловатой траектории плюхнуло ему точно по темечку, отчего тот со звонким щелчком захлопнул свою пасть и плюхнулся на пол, глядя в нашу сторону удивленно-выпученными глазами в которых просто плескалась детская обида. На секунду мне даже показалось, что он сейчас расплачется горькими слезами.

— Это провокация, — после минутного молчания выдавил кадавр, ощупывая голову своими пухлыми пальчиками. — И преднамеренная порча социалистической собственности, а все это есть деяния наказуемые согласно УК.

Он неожиданно ловко вскочил на ноги, а его рот принялся расширяться с каждой секундой все больше напоминая бездонную воронку, в которую со свистом устремился всасываемый воздух, увлекая за собой пока лишь только мелкие окружающие кадавра предметы.

Мурашки каждая величиной с корабельную крысу организованной толпой проследовали по моему позвоночнику в направлении копчика, явно готовясь к эвакуации, а за спиной раздался испуганный писк девчонок. Я скосил глаза на Батона, которой все еще стоял на парте, но на этот раз взгляд его глаз был полон страдания, а в правой лапе он сжимал небольшую медную флягу, от которой за версту разило валерьяной с примесью гномьего самогона. Отсалютовав ею мне, он отхлебнул из горла и, выдав протяжный мявк в котором угадывалось что-то типа: «Тысяча чертей, один раз живем салаги», явно приготовился пойти на абордаж противника, используя вместо сабли математическую линейку.

В этот момент случилось неожиданное, в трубке, которую я автоматически продолжал прижимать к уху, коротко треснуло и уже знакомый женский голос произнес:

— Уважаемый, господин Краснов, так как вы полностью довольны оказанной вам услугой, а также являетесь почетным сотым пользователем нашего сервиса мы совершенно бесплатно предоставляем вам допуслугу нашего хелпдеска. Приятного вам дня.

— Чего, — только и успел сказать я в ответ, как позади кадавра гулко хлопнуло, загромыхало и пространство стало расползаться темно-синим пятном, по другую сторону которого точно в мутном зеркале были видны покачивающиеся на ветру деревья.

«Зеркало» вздрогнуло и из него шагнул высокий беловолосый мужик с давно небритой седой бородой в потертых кожаных доспехах.

— Зараза, ненавижу порталы, — выдавил он, мотая головой и одновременно окидывая кабинет пристальным взглядом своих кошачьих глаз пока не уперся ими в несколько опешившего и даже переставшего всасывать воздух кадавра.

— Чую агрессивную активную протоплазму, — оскалился тот.

— И что ж вы никогда, блядь, не угомонитесь.

Движение рукой и меч из-за спины седовласого буквально прыгнул ему в ладонь. Разворот, удар наотмашь, брызги крови, восторженный (да, да именно так) визг девчонок и голова кадавра улетающая в закрывающееся окно портала. Седой удовлетворенно хмыкнул, пнул сапогом распластавшееся на полу тело, подмигнул юным магичкам (вызвав косые взгляды у парней), а затем почему-то вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ лишь нервно развел руками мол «ну вот как-то так получилось». Пришелец понимающе усмехнулся в бороду и тут вновь раздался грохот, а у окна принялось расползаться темное пятно нового портала, заставившее седого в буквальном смысле застонать сквозь зубы. Прощально махнув нам рукой он уже было шагнул к порталу, но я его остановил.

— Погодите секундочку.

Седой оглянулся, а я шагнул вперед и, нащупав в кармане куртки несколько золотых кругляшей, неведомо с каких пор болтающихся у меня в кармане, протянул их незнакомцу. Тот взял один, подкинул его в воздухе, поймал, улыбнулся одними глазами, дружески хлопнул меня по плечу, и шагнул в портал. Наступившая после закрытия портала тишина была такой, что слышно было нервное икание прятавшегося где-то за плинтусом до смерти перепуганного таракана.

— … заплатите чеканной монетой, чеканной монетой… о… оу… оо, — неожиданно донесся из-за спины страшно фальшивящий от пережитых волнений голос моего кота, сопровождаемый аккомпанементом из бряканья когтей по металлической линейке.

Я медленно повернул голову и хотел уже было прервать это неожиданное музицирование парой пришедших в голову (и признаюсь не очень культурных) фразеологизмов, но меня опередили.

— Батон… б… ть твою кису, — дружно рявкнули на кота шесть глоток.

Глава 8

Глава про то как главный герой рассматривает странную коробку, вновь встречается с необычными феями и во конце слушает ночную песнь юной драконицы.

Хорошо стоять на балконе собственного дома, с кружечкой ароматного чая в руках, облаченным лишь в любимые труселя с ромашками и, изредка почесывая всею пятерней могучую грудную клетку, наблюдать за тем как под лучами встающего солнца тают последние клочки утреннего тумана. А вдвойне приятно одновременно с этим наблюдать погоню моей домоправительницы за котом по пересеченной местности, коей являлся мой местами довольно заросший сад. Пара, не побоюсь этого слова, «гоночных болидов», завывая на разные голоса, ловко маневрировали промеж кустарников и редких грядок, закладывая крутые повороты меж клумб с цветами, но кто из них победитель выяснить не могли уже в течении примерно получаса. Точнее сказать побеждал скорее всего Батон, ибо метраж развевающихся за ним словно флаг сосисок сокращался с каждой минутой. Представили картину? А теперь скиньте в своих фантазиях скорость раз в десять, ибо это была скорее гонка тяжелого танка за не менее тяжелой танкеткой, я вообще удивляюсь как Глафира при своих габаритах могла дать аж три круга по саду, при этом поминая всех Батоновых родственников аж до самых трилобитов, которым она обещала оборвать их все ножки, мелко покрошить, смешать с водорослями, нафаршировать через одно очень интересное место, а затем обжарить на медленном огне. Думаю, получилось бы вкусно, Глафира всегда вкусно готовит. Я взял из стоящей на периле вазочки свежевыпеченный бублик, надкусил и макнув одной стороной в чай, принялся со смаком поглощать, одновременно переживая за своего котейку, ибо заметил, что моя домоправительница немного сошла с курса, прихватив по пути оружие массового поражения в виде небольшой чугенной сковородки. Бам-с. Точно в цель. Батон замер, выпрямился и, крутанувшись вокруг оси, с прощальным мявком рухнул на землю, старательно увернувшись от несущегося навстречу розового куста. Глафира подобрала сковородку, дунула на неё словно ковбой на дуло дымящегося пистолета и, забрав остатки сосисок, гордой походкой вернулась на кухню. Эх, похоже на сегодня представление окончено и кой-кому из артистов нужна помощь. Я быстро доел бублик, отряхнул руки о ромашки на трусах, сложил их рупором и, задрав голову в сторону крыши, крикнул:

— Киса, там твоего милого опять промеж ушей приложили, пора спасать! Ориентир — розовый куст справа от клумбы с сорняками.

Из-за края крыши выглянула кошачья мордочка, сверкнула глазами и исчезла. Через мгновение Киса появилась рядом с лежащим и демонстративно хватающимся за сердце Батоном, подхватила его под лапы и вновь исчезла, на этот вместе со своим благоверным. Что ж, пора и мне собираться. Уроков сегодня нет, а вот доп занятие с младшеклассниками присутствует и мне их надо чем-то занять. Я подошел к шкафу, распахнул дверцу, пробежался пальцами по висевшим там костюмам. О, мой первый костюмчик из этого мира с броневставками и даже бронеюбочка к нему сохранилась (не, не, не одевал я её никогда, но комплект, есть комплект) — ностальгия. Я снял костюм с вешалки, взвесил на руке и, вздохну, повесил назад — большеват стал, да и полурыцарский стиль уже как-то не привлекает, куда лучше обычная рубаха и легкая куртка некогда привезенная Ирен из её мира. Благо я обычный трудовик и форма одежды у меня свободная, а то бы пришлось в мантии щеголять, как остальным учителям-бедолагам: жарко, неудобно, один плюс — в этом балахоне чумадан вещей спрятать можно, ну еще в походах как плащ-палатку использовать.

Мой взгляд скользнул вниз. О, здравствуйте… не, ну большой палец левой ноги у меня просто круасавчик, да и правый неплохо так в дырочке смотрится, и вообще, пятка у носков целая, а значит носить можно, всё остальное — дополнительная вентиляция. Так, всё, надо идти, ибо работа отвлекает от дурных мыслей, а они, после вчерашних приключений на изнанке, не-нет да забредают в мою дурную голову, изрядно топчась по лабиринту тамошних извилин. Например, этот звонок, ведь я точно его помню, не показалось и в моих старых записях про него упоминается. Получается, что время неизменно, всё уже произошло и ничего уже не изменишь никаким вмешательством, хоть целое поле бабочек вытопчи. Короче: пей, гуляй, еб….хотя от последнего пункта лучше воздержаться. Или все куда сложнее? Я мотнул головой. Так, пора завязывать, а то подамся в философы, найду бочку и буду там бомжевать, попутно одаряя окружающих своими великими мыслями. Всё, работа ждет…

* * *

Мои мысли, мои скакуны, как-то криво уноситесь вдаль и хоть много вас у меня в голове толку от этого нет нефига… Немного нескладно, ну и ладно. Главное ведь не рифма, а процесс, хотя бы и мыслительный. А тут вот предо мной загадка… можно сказать великая дилемма, что бы это не значило.

— М-дя, — я задумчиво почесал указательным пальцем переносицу и, «мдякнув» еще пару раз, вновь уставился на предмет на долгие десять минут погрузившие меня в пучину размышлений.

— Ярослав, ты тут⁉ — раздался из класса зычный бас нашего завхоза.

— Ну а где мне еще быть⁉ — ответствовал я, почесывая тыковку.

— Копченные драконы, и что это вы тут сегодня делали⁉ — поинтересовался Дорофеич, с хрустом бредя по щиколотку сквозь горы опилок вперемешку со стружкой.

— Совки, — буркнул я, не отрывая задумчивого взгляда от стоящей на столе резной коробки. — Всего лишь совки для мусора

— Уверен? — гном наконец прорвался сквозь завалы и ввалился в коморку, потоптавшись на пороги, дабы сбить с сапог кудрявые останки некогда благородной древесины.

— Угу, — кивнул я, продолжая буравить взглядом шкатулку. — Вон в углу стоят, можешь полюбоваться.

Гном скосил глаза на некое подобие сделанных из дерева совковых лопат, настолько кривых, что в их дизайне неприкрыто читался стиль Пикассо, а в количестве и сложности некоторых деталей скользил пьяный бред Да Винчи.

— И это все? — спросил гном, вертя в руках один из совков и явно пытаясь понять зачем ему две поперечины и пара колец на концах оных.

— Есть еще это, — я не глядя взял со стола «грабельки» и почесал ими вновь за зудевшую шею. — Полезная штука.

— Слушь, Ярослав, мне как раз совок нужен — обычный такой, а не творения твоих юных гениев, которые без своих волшебных палочек даже в сортир сходит не могут.

— А ты бы эти сортиры размером поменьше строил, а то в некоторых пока до нужного места доберешься, уже забудешь зачем пришел. Вот скажи, зачем вы эту туалетную башню построили? Это ж лабиринт настоящий, минотавра только не хватает. Там ведь нет минотавра?

Я скосил глаза на гнома, который отрицательно затряс головой, правда помедлив перед этим… совсем немого… буквально секундочку.

— Дорофеич…

— Да нет там никаких минотавров, вранье все это. Там вполне культурное место для досуга и общения. В преферанс можно сыграть в покер…

— Ага, в двадцать одно…

— Не знаю такой игры, — косо посмотрев на меня, ответил гном. — А вот покушать там и с хорошими людьми пообщаться — можно.

— Сидя на горшках? — я развел руками. — Знаешь, я даже не знаю, как себе такое представить. Римские патриции… детский сад — ясельная группа, или нет: фольк-группа «Веселый перепук».

— Да все нормально, — отмахнулся тот, — там такие ширмочки, по пояс и розы кругом в горшках… цветами пахнет… Ты мне лучше скажи, что это за коробка такая.

— Это? — я скосил глаза на шкатулку и, вздохнув, пояснил: — Это, батенька, шкатулка Шредингера.

— Кого?

— Шредингера.

Гном задумался.

— Не помню такого ученика.

— Да это не ученик, хотя сделал её ученик… знать бы еще кто его надоумил. В общем, там в коробке совок, но в данный момент я не знаю цел он или нет, ибо на нем вроде бы чары разрушения. Но, — я нравоучительно воздел палец. — Так как чары наложены учеником младшего класса, то они довольно неустойчивы, а значит есть шанс, что они не сработают, а также шанс, что их развеет мое антимагическое поле и при этом совочек так же уцелеет. Но ведь может и не уцелеть — пятьдесят на пятьдесят. Понимаешь, дружище, совочек в данный момент находится в состоянии суперпозиции и я, открыв коробку, решу его судьбу.

— Так…

Дорофеич подошел ко мне, потрогал лоб, заглянул в тумбочку, где у меня стоял коньяк, убедился, что количество оного в бутылке не изменилось (а чего ему меняться, если я почти не пью, а лишь Семенычу листья протираю, зело любит он это дело), продегустировал… еще раз продегустировал, после чего вернулся ко мне и плюхнулся рядом.

— Может просто откроем?

— Валяй, — согласился я, на всякий случай отодвигаясь в другой конец дивана.

Дорофеич саркастически хмыкнул, резким движением открыл крышку, пару секунд смотрел внутрь, увеличивая размер своих очей с каждой секундой, затем медленно закрыл, поднялся, подошел к тумбочке, вытащил оттуда бутылку вместе с кубком и, вернувшись на место, забулькал коньяком.

— И что там? — осторожно поинтересовался я.

— Линейная сингулярность в суперпозиции, — бросил гном, залпом опорожняя дрожащий кубок и, наполнив его снова, добавил: — С совочком… и глядит от такими глазищами… прямо в душу…

* * *

Сегодня парк был практически пуст и его, обычно оккупированные студентами, скамейки наслаждались оставшимися выходными днями после которого их доски вновь подвергнуться массированной атаке полирующих их поверхность студенческих поп, а также резцов некоторых недохудожников, которые не то что нарисовать, надпись: «Алисия+ Карнидал = близкие отношения третьего уровня» нормально накарябать не могут, еще порой и по три ошибки в ней допускают.

А вообще хорошо — тихо. Слышно лишь дуновение ветра в ветвях деревьев, да тихое похрустывание опавшей листвы под ногами. Да, если кто забыл, то у нас тут осень, но каникулы пока еще не окончились, точнее окончились, но не у всех. Младшие классы уже занимаются, но так сказать, «на расслабоне». Все основное начнется позднее, через пару недель, а пока можно не сидеть в кабинете допоздна, кропя над планами и прочими академической текучкой. Хрум- хрум… И осень хорошая, теплая. Хрум- хрум… Правда стоит отметить, что зимы здесь почти нет, так — сезон заморозков с небольшим снежком. Хрум- Хрум… Не, ну не могу я так.

— Батон, ты, когда жрать перестанешь? — поинтересовался я у идущего чуть позади кота.

— Так я морковку, — кот продемонстрировал мне со всех сторон обгрызенный овощ и заметив мой удивленный взгляд, со вздохом пояснил: — Киса настояла, говорит надо рацион менять, больше овощей кушать, вот я и… мяу.

— Ну тут она права, — улыбнулся я. — Только смотри не перестарайся, а то уши станут длиннее, а хвост наоборот пипочкой. Зато в определённом плане Киса даже рада будет.

— Издеваешься? — покосился на меня Батон, откусывая кусок морквы.

— Да уж куда мне. Я вон скоро сам обзаведусь чешуей и чудесным хвостом. Кстати, что будешь делать, когда меня того… в местный зоопарк определят?

— Как что, — сделал удивленную морду кот, — конечно билеты продавать. Думаю, на бывшего учителя, ставшего ящером из-за любви с прекрасной драконице, много народу повалит. Можно даже в супертур по различным мирам отправиться, песню написать, майки там продавать с вашими рисунками — это ж какая прибыль будет. Мяу.

Кот достал из-за спины небольшую шапочку и. водрузив её промеж ушей, сгорбился, злорадно хихикая, щуря глаза и потирая лапы.

— Издеваешься?

— Сам начал, мяу, — буркнул он в усы, пряча шапку и вновь доставая морковку. — О, смотри…

Я автоматически повернул голову в указанном направлении упершись взглядом в трех девчонок с мерцающими полупрозрачными крыльями за спиной одетых в разноцветные облегающие костюмы богато украшенные россыпью блесток.

— Это кто? — спросил я у кота.

— Похоже те самые феи, — ответил тот, по недоброму щуря глаза и отчекрыживая зубами очередной кусок оранжевого овоща.

— Про «те самые» напомни…

— Те что меня разукрасили.

— Ааа, — потянул я, приглядываясь к девчонкам.

Действительно похожи, только роста теперь вполне нормального и одежда не столь прозрачная, хотя обтягивает вполне откровенно. Но вот кто они? Судя по виду им лет по 17–18, а значит выпускницы, вот только я не припомню подобных в нашей академии. Может они из гостей? На выпускные народу столько наехало, что тут не только фей переростков встретить можно, тут и эльфийки в бронелифчиках вполне обычное дело, и кентавры, и русалки чешущие свои кудри в парковых фонтанах, и… и… в общем да кого тут только не было, у меня уже удивлялка давно сломалась, а здравый смысл плюнул на все и удалился в туманную даль, насвистывая песню двух девчонок про «нас не догонят». Ладно, несмотря на предыдущее не очень удачное знакомство постараемся быть вежливыми, хотя чем-то мне эти девчушки не нравятся, какие-то они неправильные, не живые… чужеродные этому миру. А может просто не будем обращать на них внимания.

Я толкнул коленом кота и глазами указал на уходящее вбок ответвление дорожки. Тот скосил на меня глаза, пожал плечами и послушно свернул, однако не успели мы пройти и десятка метров, как девушки свалились откуда-то сверху, вновь решительно преградив нам дорогу.

— Ну и что это значит? — поинтересовался я. — Если что, я почти женат…

— Причем дважды почти, — добавил Батон, предупредительно занявший позицию за ближайшим деревом с воплем «кажись грибы» и прикинувшийся там валежником.

— Мы не за этим, — махнула своими длинными хвостиками серебрянноволосая и, немного выпятив грудь, добавила: — Мы радужные девчонки.

Гордые «стреляющие» из-под бровей взгляды, странные позы, взмахи руками.

— Э-э-э, какие? — озадаченно переспросил я, наблюдая за их причудливыми кривляньями.

— Радужные. Мы защитницы истинных ценностей и справедливости. Радуга одарила нас силой дружбы и любви.

— Надеюсь в радуге были все цвета? — настороженно поинтересовался я.

— В смысле? — удивленно вздернула левую бровь «серебристая».

— Ну там: «каждый охотник знает где сидит фазан». Хотя, неважно. От меня-то что вам нужно? Если что, пирогов с собой больше нет, но Батон может поделиться морковкой и сосиской, — я скосил глаза на выглядывающего из-за дерева кота, немного прикрыл сбоку ладонью рот и, наклонившись в сторону фей-переростков, заговорщицким голосом добавил: — Только её бы брать не советовал, не первой знаете ли свежести продукт.

— Да причем здесь сосиска, — притопнула ногой фея. — У нас для вас послание.

— От кого?

— От нашего правителя великого и ужасного Гу…

Сказала и смотрит так на меня пронзительным взглядом, словно вопрошая: «ну понял какая я важная шишечка, пришла аж от самого…»

— Гудвина? — предположил я с невинным видом.

— Какого Гудвина? — не поняла та.

— Ну того самого великого и ужасного, но справедливого, он еще мозги раздает тем, у кого тямы не хватает.

— Так…

Вид у серебреновласой был такой, что будь она чайником, пар пошел бы из всех отверстий, а так только блестки брызнули в разные стороны. Она почти строевым шагом подошла ко мне и, впечатав в мой лоб свернутый в несколько раз листок, бросила:

— Это вам, — после чего махнула рукой и добавив: «девочки, за мной», — вспорхнула ввысь, уменьшаясь на глазах

Я проводил её взглядом и повернулся к отважно вылезшему из засады Батону.

— Ну как грибы?

— Мелкие и в основном поганки, — отмахнулся тот и, указав лапой на мою физиономию, добавил: — Может лучше наконец отсоединишь данное послание от своего чела, мяу, и мы его прочтем.

Действительно, что ей зря украшением болтаться. Я отлепил листок, одновременно перебирая в уме варианты того вещества, что фея использовала вместо клея, ибо при свете солнца оно подозрительно отдавало зеленью, и, развернув оный, прочел:

Там где Навь и Явь сплетутся,

В мире сказок и легенд,

Ждет тебя твоя златая.

В клетке, в кандалах, страдая,

Если хочешь ей помочь,

Приходи, решим в бою,

Нашу мы с тобой судьбу.

И подпись: Великий и ужасный Г. Х.

— Это то, о чем я думаю, мяу? — спросил меня кот после минуты затяжного молчания, сопровождаемой монотонным цвирканьем фиг знает откуда тут взявшихся цикад.

— А о чем ты думаешь? — отрешенно спросил я.

— О том же о чем ты?

— А о чем я?

— Думаю, что об Эльфире…

— Верно, — я сжал листок, сминая его и оглядываясь. — Где эти радужные?

— Улетели на запад, командир! — рявкнул кот вытягиваясь по стойке смирно и вскидывая лапу к невесть когда надетой буденовке. — Какие будут указания?

— Отыскать и привести. Желательно в целости и сохранности.

— Слушаюсь, — кот сделал несколько строевых шагов в обозначенном направлении, остановился и обернувшись, спросил: — А можно я кину в них грязью?

— Зачем? — удивился я.

— А что они сами… этими мошками… Киса так смеялась… — буркнул Батон обиженным голосом.

— Ну они все же девочки…

— А я кот…

Хрусты жалобно хрустнули, пытаясь принять в объятия шагнувшего в их гущу пушистого обжору. Мне ж только оставалось вздохнуть и, сжав проклятущую записку в кулаке, поспешить обратно в академию.

* * *

Закончив свой четвертый круг гном с завучем переглянулись, пожали плечами, дружно поскребли пятернями в своих всклокоченных шевелюрах, мдякнули и зашли на пятый. Мы же с Крисом молча сидели на стульях, попивая чай из выданных нам лабораторных колб и c интересом наблюдали за круговым движением гнома вместе с хозяином кабинета вокруг лабораторного стола.

— Ничего не понимаю, — выдал после седьмого круга Гоймерыч, притормаживая и быстро плеская чая в замызганную донельзя кружку. — А вы, коллега?

— Аналогично, — ответствовал гном, беря со стола первую попавшуюся емкость с каким-то голубоватым порошком, вытряхивая тот в стоящий на столе фикус и протягивая её Гоймерычу.

Завуч удивленно вскинул бровь, но чай налил и сделав пару шагов назад с легкой усмешкой смотрел за тем как из ушей и носа гнома повалил синий дым, окутывая его волосы, делая их гладким и блестящими.

— Пыльца гамбурских фей, пробирает аж до корней, — констатировал гном, движением головы закидывая струящиеся по плечам волосы за спину и демонстрируя нам свою лазурно-кривозубую улыбку. — Рекомендую…. Тьфу, Ант, что это было?

— То, что ты сказал, — улыбнулся Антиох, быстренько делая пометки в лежащей на тумбочке знакомой тетрадке в цветастой обложке. — Пыльца фей. Дриады давно используют её для укрепления своих волос, а Даванский чай похоже усилил эффект. Во только нужно поработать над пропорциями…

— И еще над дымом, а то не думаю, что девушкам понравится, когда у них дым изо всех отверстий повалит, — заметил я, разгоняя взмахом руки повисшую в кабинете синеватую дымку. — А представьте, что это произойдет в какой-нибудь цирюльне, да еще когда там много клиенток, или в праздник…. Бам-с, и песня «Синий туман» играет новыми красками. Прошу прощения, господин завуч, но думаю радостная городская пожарная бригада вам первая брандспойт кой-куда вставит и кранчик повернет… чисто так, для профилактики, чтобы не придумывали всякую ерунду. А уж благодарность от женского пола подоспеет немного позднее….

— М-да, злой вы какой-то сегодня Ярослав Сергеевич.

— А от чего мне веселиться, — буркнул я, уже привычно чухая ногтями шею. — Жену украли, сам превращаюсь в динозебра. А динозебры знаете какие злые — прям ужас. Вот, стараюсь заранее соответствовать.

— Над этим вопросом мы тоже работаем, — попытался успокоить меня завуч. — По своим каналам направили запросы во все известные академии магии, институты и даже техномагам.

— И как?

— Ну… — Гоймерыч быстро пробежался пальцами по стоящим на столе пробиркам и, вытянув из подставки одну, протянул мне, ласково и, я даже сказал бы, по-отечески улыбнувшись.

Я с сомнением посмотрел на пробирку, затем на гнома, который боролся с постоянно падающей на глаза длинной шелковистой челкой, вздохнул и выпил плещущуюся в пробирке жидкость. Хм, неплохо, почти как карамелька, правда немного захотелось пожужжать, найти меда и срочно покусать летающих на шариках медведей, а так вполне норм.

— И как? — с надеждой в голосе спросил завуч.

— Вкусно, — честно признался я, заставив того резко погрустнеть и вновь склониться над тетрадкой, быстро покрывая её страницу непонятными мне каракулями.

— Господа, ик, — Крис тактично прикрыл ладошкой рот, выпустив сквозь пальцы струйки дыма. — Средства для волос — это хорошо, но что там с моей сестрой, вы поняли, где её искать?

— Похоже, что именно там, где написано, — развел руками Гаймерыч. — В так называемом мире сказок и легенд.

— И где он находится?

— А нигде и одновременно везде. Мир сказок и легенд — это миф, набор побасенок для юных волшебников-недоучек, научный казус, теория.

— Ага, и сегодня это казус щелкнул нам по носу, — усмехнулся я, мысленно прикидывая похож ли Дорофеич на медведя и не заныкал ли он где крынку ароматнейшего липового меда.

Снова захотелось пожужжать, бананов и торта с лапками кроликов. Блин, еще одна фобия в копилку. Ух уж мне эти маги — естествоиспытатели, экспериментаторы фиговы. Вот стану динозебром обязательно сожру парочку, причем вместе с халатами и палочками… волшебными палочками. Хотя не, палочки скорее выплюну, во избежании, так сказать, эксцессов на выходе.

— … однако если предположить, что все это ни чья-то дурацкая шутка, а правда, то это мало чего меняет, — продолжал меж тем завуч, а я, наконец решив, что Дорофеич все же не похож на медведя и меда у него явно нет, а если и был, то наверняка весь ушел на изготовление крепленных напитков, перенес все внимание на Гоймерыча.

— А почему это ничего не меняет, место-то мы уже знаем? — не унимался Крис.

— Молодой человек, — завуч вздохнул. — Я могу долго распинаться, приводить выкладки, рисовать формулы, но скажу по-простому — мы незнаем, где находится эта страна легенд и понятия не имеем как туда попасть.

— Однако тот, кто писал эту записку явно думал по другом, — вклинился в разговор я. — Так что возможно кто-то знает, или мы знаем то что думаем, что не знаем, то тем не менее это нам известно.

— То есть нам известно то что мы не знаем, а посему мы думаем, что не знаем, но все же знаем, но не осознаем.

— В точку, профессор, — кивнул я, двумя пальцами возвращая отвисшую челюсть Криса на место. — Посему мы должны узнать, что не знаем и тогда поймем, что нам надо делать, чтобы точно установить координаты искомого места.

— Что ж, это вариант, — согласился Гоймерыч. — Предлагаю расспросить всех, кого можно, но осторожно, ибо можно предположить, что у нашего таинственного похитителя в академии есть свои глаза и уши.

— И хвост, — добавил я.

— Какой хвост? — не понял завуч.

— Большой, пушистый и обязательно песцовый.

* * *

Вечор пришел пора подрыхнуть, вот только сна не было ни в одном глазу и вообще любой другой части организму. Вот и приходилось сидеть на кровати, наблюдая за прыгающей туда-сюда по перилам балкона небольшой желто-синей птичкой каго. Прыг… прыг… в одну сторону… разворот, прыг… прыг обратно и все по новой.

— Может хоть споешь что, или прочирикаешь? — пробормотал я после очередного «обратно» ощущая в глазах уже некоторый разбег в разные стороны и небольшую косизну.

— Каго? — поинтересовалась птичка, притормаживая и склоняя голову набок.

— Не каго, а чего, — буркнул я. — Грустно, душа песни просит. Может чирикнешь что-нибудь.

— Каго? Каго? — не то переспросила, не то возмутилась птичка и тут же, вспорхнув, унеслась в подступающую ночь.

Ну и ладно. Я прикрыл балкон и растянулся на кровати, смотря в потолок, а мой взгляд практически сразу же уперся в металлическую клёпанную по периметру заплатку, украшенную чеканкой в виде спящего на груде золота дракона, рядом с которым, заложив руки за голову, пристроилась едва заметная человеческая фигурка. Улыбка сама растянула мои губы. Эта дыра появилась после того как Батон с Гоймерычем решили устроить у меня на крыше филиал кружка «Юный алхимик» и провести пару опытов, в результате чего часть потолка просто растворилась. Подручные Дорофеича сработали оперативно, поставив заплатку и зачем-то подперев её здоровенной мраморной колонной. После небольшого моего замечания в стиле: «какого фига и зачем» колонна изменила свой внешний вид превратившись почему-то в худосочного мужика, подпиравшего одной рукой потолок, а другой прикрывавшей свое срамное место. Причем физиономия у этого типа была настолько подозрительна, что её сразу можно было лепить на стенд «Их разыскивает наша доблестная милиция», а щербатую улыбку неведомый скульптор явно позаимствовал у одного прижимистого завхоза. Впрочем, в это время я уже был в поездке, развозя детишек по домам на время каникул и дальнейшее знал исключительно со слов Криса. Эльфира, вернувшись домой и застав сью скульптуру в нашей спальне, взбеленилась, обернулась в свой драконий вид и в буквальном смысле слова «за шкирку» доставила Дорофеича с его командой к нам домой, после чего намекнула что с ними будет, неспешно отламывая скульптуре различные органы. Причем начала отнюдь не с головы. Намек был понят быстро, а работа выполнена еще быстрее. Уж что-что, а убеждать Эл всегда умела. Я вздохнул и резко сел услышав, как скрипнула открывающаяся дверь балкона.

— Господин, вы не спите?

Юная драконица шагнула в открывшуюся балконную дверь, поблескивая серебром покрывавшего её тело чешуи, что целомудренно прикрывала все нужные места, оставляя открытым, так сказать, общие планы, кои невольно заставили напрячься мою несколько больную фантазию.

— Лиция, ты это что? — обеспокоенно спросил я, быстро натягивая одеяло, ибо ромашки на моих трусах неожиданно решили стать устремленными в небо кипарисами.

— Я пришла спеть вам песнь… песнь любви.

— В смысле? — я еще плотнее запахнулся в одеяло, нутром чуя, что ромашковое поле может дать неожиданный росток.

— Это такая традиция, — драконша остановилась напротив меня и, опустившись на пол у кровати, уселась там, поджав ноги. — Прежде чем зачать потомство, мы поем песню главе нашего клана и, если она ему по нарву, он дает согласие.

— А я тут причем?

— Ты дал нам кров, ты даешь нам пищу и заботу, я признаю тебя главой, — она склонила голову. — Слушай песнь.

Тихий рык, потом утробный звук, идущий откуда-то изнутри, который усиливался с каждой секундой и вдруг сменился прекрасным юным голосом, что пел совершенно на незнакомом мне языке. Песня завораживала, она то уносила в небесную высь, то ныряла в темные глубины земных пещер, текла серебристыми струями воды, сияла лучами неизвестных светил, она звал и манила, а потом резко оборвалась.

— Как вам? — тихим голосом спросила Люция.

— Обалдеть, — только и смог выдавить я. — Почему Эль никогда так мне не пела?

— Не знаю, — пожала плечами драконица. — Крис и Эльфира принадлежат к высшим драконам, а я из расы серебрянокрылов, мы немного другие и из-за этого семья Криса не хочет меня принимать, но вы дали нам кров…

Она поднялась, шагнула ко мне и, наклонившись, чмокнула в щеку.

— Спасибо. Пойду скажу Крису, что песнь понравилась вам, — она шагнула к балконной двери, но остановилась и, обернувшись, добавила: — Я слышала про вашу беду, но не верю, что вы превратитесь в зверя, я не чувствую в вас зла.

Один прыжок, и она скрылась по другую сторону балконных перил, я обессиленно рухнул обратно в кровать, завернувшись колбаской в одеяло. Совсем нельзя….абсолютно нельзя… Блин и твою ж кису!!

Глава 9

Глава про то, что новые приключения всегда начинаются неожиданно

Сегодня пюрешка была до ужаса унылой — с комочками, а угрюмая котлетка жалась к краю тарелки, сочась своим зажаристым боком, постоянно избегая моих рассеянных тычков вилки. Пришлось взять себя в руки и, мстительно проткнув её сочное тельце, с злодейским смешком полоснуть по нему ножом, распластывая на мелкие кусочки, после чего один за другим отправить в рот, неторопливо прожёвывая и наслаждаясь вкусом хорошо прожаренного мяса, обильно приправленного букетом сандарских трав. А вообще с самого утра настроение было не очень, или, как говорил некогда мне хорошо знакомый сержант Кармулгубланов, переиначивая старинную поговорку, «ни в тандыр, ни в первую конную». Почему? Ну, во-первых, после визита Лиции я долго не мог уснуть, а, во-вторых, после того как известная книжка про проблемы бергейских дикобразов вновь подействовала на меня должным образом, во сне к Эл и Ирен, что привычно занимались поглаживанием моего пузика, присоединилась еще и юная драконица, а это был уже перебор и вообще, перед Крисом как-то не удобно.

Я тяжело вздохнул и насадив кусок котлеты, отправил его в рот, одновременно наблюдая за попытками Батона подобраться к стоящей на тумбе крынки сметаны, причем делал он это в полном соответствии заветам Вини-Пуха. Ну в смысле тупо пер напролом, насвистывая веселую песенку: «Хорошо живет на свете наш Батон, кто сожрет колбаску коль не он, и не важно сколь он скушал, если он сметаночки не вкушал, значит день еще не начался — факт». Опа — крынка. Чья? Ничья? Значит моя — факт… парма… папам…

Скалка пала на голову кота, словно меч короля Артура на плечо посвящаемого в рыцари Ланселота, заставив Батона прижать уши к голове, а его глаза скосились так (причем в разные стороны), что я даже испугался как бы они невзначай не мигрировали на затылок — обошлось. Кот непомерной силой воли вернул свои зенки в их обычное месторасположение, когтем приподнял скалку, осторожно отхлебнул из крынки и, поставив её на место, уселся за стол. Глафира в ответ многозначительно хмыкнула и, выудив со скворчащей сковороды здоровенную рыбину, приземлила её на вовремя пододвинутой котом тарелку. Батон благосклонно кивнул, выудил из своего тайного места монокль, вставил его в правый глаз, демонстративно повязал салфетку и, вооружившись ножом и двузубой вилкой, принялся неторопливо откушивать предоставленное яство.

— Я так полагаю, сэр, наши незнакомки ускользнули из ваших цепких лап, — несколько напыщенно произнес я, решив поддержать игру кота.

— Ушли поганки, мяу, слишком шустры сеи девы крылатые оказались. Впрочем, наших летающих друзей постигла подобная же оказия.

— Ты попросил помощи у драконов?

Кот молча кивнул и, подцепив вилкой хвост, смачно захрустел хорошо прожаренным плавником.

— Народ, дома кто есть⁉ — раздался со стороны входной двери зычны бас завхоза. — А то я сча весь войду.

— Не, никого нет! — крикнул в ответ я. — Так что можно не входить.

— А кто тогда говорит? — поинтересовался Дорофеич, заглядывая в кухню и втягивая витающие в ней ароматы своим могучим носом.

— А какая разница, — буркнул я, гоняя по опустевшей тарелки остаток котлеты. — Ты ж все равно вошел… причем как-раз весь.

— И то верно, — расплылся в улыбке гном, занимая место за столом и потирая руки при виде возникшей перед ним тарелки с хорошо прожаренными сосисками. — Глафа, ты у меня чудо.

Моя домработница тут же совершенно по-девичьему захлопала своими ресницами, её щечки-яблочки залил густой румянец, а откуда-то с улицы донеслись знакомые романтические звуки скрипки. Я с подозрением посмотрел на невозмутимо нацеживающего себе пиво гнома, затем на домработницу, опосля на продолжавшего поглощать рыбу кота и, встав, выглянул в приоткрытое окно кухни — никого. Неужели глюки начались с недосыпу. Я вздохнул и, пристроившись на широком подоконнике, подхватил грушу из стоявшей рядом вазочки.

— Кстати, Яр, я что тут зашел, — сказал Дорофеич. — Просили передать, что уроков сегодня не будет. Там какая-то высокая комиссия приехала, заперлись у Гоймерыча и только дым коромыслом, причем в прямом смысле — не продохнешь. Что обсуждают не спрашивай — не знаю.

— Да я и не думал спрашивать, халявный выходное это всегда «зер гуд», да и от всяческих комиссий лучше держаться подальше.

— А к кухне поближе, — поддакнул гном, обматывая бороду кухонным полотенцем.

— И не поспоришь, — я откусил кусок груши и, вытерев с подбородка сок, спросил: — Дорофейч, ты мне лучше скажи, когда звонок отремонтируешь, а то у меня от его «бабахов» голова раскалывается, да и у классного дуба листва опадает.

Гном на мгновение прекратил процесс поглощения нажаренных ему Глафирой колбасок, задумчиво уставился в потолок, почесал в макушке и пожал плечами.

— Может на той неделе, а то дел слишком много знаешь ли.

— Слушь, будешь тянуть я найду, где этот звонок находится и все провода ему пообрубаю.

— Поверь, у него нет проводов, — усмехнулся гном, отхлебывая из высокой глиняной кружки порядочный глоток пива.

— Ниче, прикручу и тут же отрежу, ты же меня знаешь.

— Удачи, — ухмыльнулся завхоз, салютуя мне кружкой.

— Так, — я хмуро посмотрел на гнома, затем перевел взгляд на свою хозяйничаю у плиты домработницу. — Глафир, можно просьбу?

Та покосилась на меня, затем на вжавшего в плечи голову гнома, затем снова на меня.

— Без колбасок, две недели, — мстительно буркнул я, подумал секунду и добавил: — И без пирожков и, вообще, переходим на салаты… полезнее будет для талии.

Батон осторожно тянущий лапу к лежащей на столе колбасе, нервно дернул ушами и, по ошибке ухватив из салатницы капустный лист, смачно захрустел им. Судорожно сглотнув, он скривился, а заметив ползущую по листу жирную мохнатую гусеницу (которая при этом улыбнулась ему во весь свой довольно зубастый рот), извлек лист тот изо рта (одновременно несколько сравнявшись цветом с оным), аккуратно отложил в сторону и вышел из кухни на негнущихся лапах. Входная дверь хлопнула.

— И откуда эта пакость взялась, — вздохнула Глафира, выкидывая гусеницу в окно, а лист в мусорку и поворачиваясь к нам с тарелкой, с мелко накрошенной зеленью. — Салатика капустного?

Судя по донёсшимся со стороны гнома звукам, салата ему явно не хотелось, не успел я обернуться, как наш бородатый друг вылетел из-за стола и унесся в светлую туалетную даль. Дверь хлопнула второй раз.

Мы переглянулись с Глафирой, усмехнулись, а затем дружно вздохнули.

* * *

Незапланированный выходной — это хорошо. Вот только чем бы заняться? Крис с Лицией куда-то упорхнули прямо с утра. Дорофеич, поглотив половину бочки пива и месячный запас колбасок, умчался (переваливаясь с боку на бок) обратно в академию, делать какой-то там учет в своей кладовой и даже Глафира собралась в соседний городок за продуктами. Сперва мне компанию составлял Батон, с которым мы даже перекинулись пару тройку раз в дурака, но потом проявилась Киса и умыкнула моего котейку прямо во время процесса навешивания погон. И что теперь делать? Я подошел к зеркалу и, расстегнув рубашку, оттянул воротник. Ну как сказать… чешуя хорошая с золотистым отливом, покрывает ровным слоем часть шеи и плечо левой руки, причем, все это проявилось за одну ночь. Надеюсь, Гоймерыч со товарищами из руководства что-нибудь да придумают, может для этого сегодня и собрались, а пока не будем грустить и чуток прогуляемся.

Итак, я вышел из дома… Что на мне было: куртка кожаная — 1 штука, джинсы (местами потертые) — 1 штука, рубашка безрукавка клетчатая, любимые ромашковые — также по 1 штуке, ну и полуботинки типа берцы — по экземпляру на каждой лапе. Ах, да еще в кармане горстка леденцов плюс кошель с парой сотней магриков и кепка типа бейсболки. Зачем я все это описал так подробно? Ну, наверное, для того чтобы вы понимали, что после того как я оказался… Так, стоп не буду забегать вперед.

Ну значится пылю я по дорожке, напевая: «Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою»…Не, ну а что мне напевать? Выйду днем я в поле с котом чтоль? Так кота нет, а карамелек половина кармана и на вкус неплохие. В общем, топаю я по тропинке, птички там щебечут, солнышко светит, несмотря на осень — тепло, на лужайке резвятся пониграфты, порой пуская в воздух целые плеяды радуг. Кстати, превращение в поняш теперь у графтов как эпидемия, как только что не по их, так сразу оп и в поняшу и «у меня копытца», а значит работать не могу, буду бегать на лугу. И откуда только зелье берут? Гоймерыч тут явно не причем так как сам пребывает в состоянии некой растерянности, ибо работа стоит, леса зарастают, единороги нечёсаные и уже жрут не четырехлистный клевер, а обычное сено, отчего у них жуткий запор и повышенное навозообразование. Попробовали подрядить на это дело Дорофеича с его ребятами, но посетив конюшни, тот вернулся назад дюже угрюмый, а на все вопросы отвечал, что на подвиги не подписывался и вообще он завхоз, а не герой древних эпосов.

Хмм… на чем это я там… а, да… В общем, все хорошо, на душе странное умиротворение, будто я и не мутирую спешно в динозебра, как всегда немного хочется меда и бананов в кроликах (или кроликов с бананами — фиг поймешь), а в небе плывут облака и пятерка драконов… ляпота. И тут бац вспышка сверху и на меня валится знакомое мне худое чудо в обтягивающем комбинезоне, привычно приземляясь на мои спешно вытянутые руки.

— О, Рейнер, привет, а я думал, что ты уже дома, — сказал я, аккуратно ставя девушку на землю.

— Я была, но вернулась так как мы с ребятами хотели, ой… о чем это я. Нер, меня же Генрих прислал просил вам передать… вот, — она протянула мне до боли знакомый цветастый прямоугольник.

— Билет на поезд? — удивился я. — Но зачем?

— Да там в академии такое твориться, ой не успели… — её глаза широко распахнулись, смотря мне куда-то за спину. — Они уже тут.

Я резко обернулся. Не, ну твою же кису. Стоят, семеро с ларца одинаковы с клювца… точнее с клюва… с клювастой морды лица… В общем, хранители в количестве семи штук и, судя по их виду, явно сюда не прогуляться пришли, вот прямо чую. Да от их пристальных взглядов у меня даже дырки на носках скукожились.

— Они что за мной? — полушепотом спросил я, натужно улыбаясь и махая клювастым рукой.

— Угусь, — бросила юная техномагичка и прежде чем войти в компенсат состояние спросила: — Что будете делать?

Что делать, что делать? Я проводил глазами уносящийся в синеву небес огонек и судорожно сглотнул. Что делать…. Естественно, как всяческий герой… вменяемый герой, а не всякие там… да бежать нафиг я буду. Я ж не с дуба рухнул с пятью клювастыми упражняться, когда меня один едва в отбивную не превратил, так что ноги в руки и ходу. Сказано — сделано. Отсалютовав хранителям двумя пальцами, я сперва медленно попятился назад, а затем, развернувшись, рванул в сторону поля с поняшами, аж пыль клубами взвилась. Они естественно за мной и, несмотря на все мои силы, умноженные драконьими генами, практически не отстают. И все же я первый влетел в стадо крылатых пускателей радуг и понесся средь них, петляя точно заяц, причем при моем приближении графты с легким хлопком принимали свой обычный вид, но стоило мне удалиться, как вновь возвращались в свое конское состояние, испуганно при этом икая. Посему моя пробежка сопровождалась той еще бьющей по ушам какофонией, а испускание радуг увеличилось в несколько раз и последние метры до раскинувшегося за полем леса идти пришлось можно сказать «по приборам». Спасительная чаша приняла мою несущуюся во весь опор тушку одобрительным похлопыванием своих ветвей по различным частям тела и кое чем противно хрустящим, что само на ходу буквально запрыгнуло в рот. Если честно, было не очень вкусно, но довольно сытно — чистый белок и крупный при этом, с ножками и крылышками. Оба, еще один и еще… елки — ветка, ой, колено, блин рука.…глазик… Тьфу, опять что-то невкусное, да еще со множеством дергающихся ножек. Всё, вроде отстали, да и в лес далековато забрался, никогда так далеко в него не ходил, хотя пару раз тут с Батоном по грибы захаживали, да и река тут недалече, где мой кот удить любит. Значит надо сориентироваться и понять, что делать дальше. Домой возвращаться явно не вариант. Я остановился, опершись рукой о дерево, отплевываясь и переводя дух. Во рту привкус словно там стадо страдающих запором единорогов пробежало… хорошо карамельки остались. Я только развернул обертку и тут бац… едва успел среагировать и увернутся. От ствола же только щепки вперемешку с кусками коры брызнули в разные стороны. Не, ну япона мама, один из преследователей все-таки умудрился меня догнать и на мирные беседы он явно не настроен, но попытаться-то можно.

— Конфетку? — дружелюбно предложил я.

Хранитель на мгновение замер уставившись на протянутую ему карамельку, а затем бросился на меня производя причудливый взмахи руками и тут же, бамссс, покачнувшись, рухнул на землю красуясь покосившимся клювом.

— Ниндзя недоделанный, — буркнул я, откидывая так вовремя подвернувшийся рядом березовый дрын и отряхивая руки.

А это-то парень куда слабее предыдущего, медлительнее, маска у него попроще и клюв серебристого цвета. Хм… видать они там по рангам делятся. Так, значит серибристоклювых можно сильно не опасться, видимо обычные подручные, в отличие от того золотого. И все же, не будь я усилен драконьими генами навряд ли справился. Я вздохнул и, закинув в рот пару леденцов, медленно, но поспешая двинулся вглубь леса. На самом деле он не очень большой и дремучий, да еще и графты его постоянно подчищают, так что если знать маршрут, то через час буду в городе, а там и спрятаться легче. Так, стоп, билет! Я резко остановился, захлопав себя по карманам и, обнаружив искомое в одном из нагрудных, облегченно выдохнул. Теперь-то понятно зачем Генрих его передал, не понятно с какого фига на меня эти клювастые охоту объявили и как это связано с прибывшей комиссией, а то что это связано, прямо чую до зуда в копчике. Но пока нужно уносить ноги, а значит город отменяется и мой путь лежит к станции, тем более, что до отправления поезда не так много времени осталось, но успеть должен.

* * *

Как гриться, в Штирлице ничего не выдавало советского агента ни буденовка на голове, ни болтающийся позади парашют.

Вот и я оказался в подобном положении, ибо, идя по перрону, только и слышал со всех сторон: «здравствуйте, господин учитель», «куда направляетесь, господин учитель», «а как себя ведет моя дочь (сын) на ваших уроках, господин учитель». Блин, и ведь с каждым надо раскланяться, перебросится парой словечек, иногда обняться и даже следуя одной древней, но позабытой традиции, расцеловаться во всевозможных позициях. Конечно, когда это делали дамы, было довольно приятно, тем более многие из них были весьма симпатичны, а вот когда мужики… кхм… тут я прям начинал чувствовать, как у меня колосятся брови, а в дикции начинают пробиваться «сосистически сраны». И вместе со всем этим мне приходилось отслеживать клювастеньких, кои тут естественно присутствовали и мало того тянулись за мной целой вереницей, видимо выбирая момент, когда меня можно будет скрутить без лишнего шума. В результате сие действо выглядело примерно так: я неторопливо шествую по перрону, за мной шеренга хранителей в три ряда, медленно обступают… тут оба, очередной родитель, я делаю клювастым жест рукой «мол погодите» и те послушно отходят в сторонку, делая вид, что заняты изучением табличек, урн, скамеечных надписей и прочих местных достопримечательностей. Не, с этим надо что-то срочно делать, тем более до прибытия поезда осталось всего десять минут, а тут вокруг дети, да и до боли знакомые типы в черных балахонах пару раз промелькивали. Ох, не нравится мне вся эта кутерьма. Так, стоп. Мой взгляд уперся в недостроенную пристройку сбоку от вокзала которая явно принадлежала к последним работам одного известного мне архитектора, причем, судя по размерам, тянула писсуаров этак на сто, а значит развернуться будет где. Тем более что у моих «сопровождающих» маски даже не серебряные, а обычные, с бронзовыми вставками и даже металлическими вставками (судя по всему совсем рядовой состав), посему может все и получится. Попрощавшись с очередным учеником, я резко ускорился, перепрыгнул через хлипкое ограждение и, выдавив плечом дверь оказался внутри. Что ж, просторненько, светленько, вазоны кругом, белые друзья уже стоят на своих пьедесталах. Дальше мне рассмотреть не дали, ибо дверь резко «вошла» внутрь и, приветливо просвистев мимо, унеслась вдаль. Я, быстро огляделся в поисках хоть какого-то оружия, но не обнаружив по близости ничего кроме туалетного ершика с длинной ручкой и швабры, вооружился чем было. Что ж, понеслась. Я встал в грозную стойку и с ухмылкой поманил их указательным пальцем, а они, недолго думая, кинулись всем скопом. Куча-мала. Я брыкался, наверное, всеми частями своего организма, кусался, рычал, а ершик то и дело свистел словно меч-кладенец, обрушиваясь на врага всей свой мохнатой силой, ибо швабра сломалась сразу же после первого удара, жалобно звякнув о чью-то явно пустую чугенную башку. И все же, как я и предполагал, ребята были слабоваты и уже через пару минут большинство из них лежало в отключке, причем некоторые после попытки изучить внутренне устройство местных санфаяносовых друзей, или проверить своей дурной головой прочность цветочного вазона. Ну это они зря — погорячились. Поверьте, гномы делают эти горшки качественно, очень качественно, настолько качественно, что когда Эльфира в гневе сожгла половину сада перед домом (блин , аж метка на лбу зачесалась), ни один из подобных вазонов даже не треснул. В общем вскоре все было кончено и я, отсалютовав героическим, но порядком потрепанным ершиком, своим стонущим в причудливо-скрученных позах противникам, направился к выходу, где нос к носу столкнулся с типом в черном балахоне. Я не ожидал, он еще более не ожидал, ну и к тому же я был быстрее. Бам-с… чпок-с и вжик-с, стекая вниз по стене. Я буквально пару секунд смотрел на вырубившегося, затем быстро принялся стаскивать с него балахон. Что ж, подумал я, накидывая на голову глубокий капюшон, пора переходить на темную сторону силы.

Надо заметит, вовремя я управился. Поезд уже подошел и стоит утробно «чухая», пуская из трубы клубы дыма, а на перроне началась предотправочная суета и на одинокую, тяжело дышащую фигуру в темных одеждах (ну прилетело мне по сопырке, прилетело) мало кто обращает внимания. Я же неторопливо иду вдоль вагонов и вдруг чую, как мои мурашки буквально встали дыбом и, зарычав, медленно поползли вдоль позвоночника к зоне эвакуации. И точно, толпа редеет вместе с выпущенным паровозным паром, а впереди по курсу стоит он — злотоклювый херой. Стоит, сложив руки на груди и ждет, причем прямо чую, что не обниматься полезет, вот чую… И тут слева пошло по перрону перекати поле, зазвучала напряженная вестерная музыка, а рука сама потянулась к поясу, привычно откидывая полу балахона… Блин. Я скосил глаза.

— Слушь, скрипач, ну что ты за мной таскаешься. Дел других нет?

Гном виновато потупил взгляд и шаркнул ножкой, одновременно умудрившись тренькнуть на скрипке пальцами пару грустных нот.

— Вот только на жалость давить не надо, — буркнул я, не сводя взгляда с хранителя. — Иди давай, иди, а то мы тут чую опять шворцами меряться будем. Традиция у нас такая, знаешь ли, как встречаемся с этим клювастым, так сразу меряемся и меряемся. Понятно?

Скрипач молча кивнул, развернулся и растворился в выпущенном паровозом очередном клубе пара наигрывая при этом довольно знакомое тум-тум-тутудум-тум. Не, ну они издеваются… вот откуда… хотя не, знаю, наверняка Дорофеич опять видеодвойку себе упер. После того как Ирен смогла её запустить без постоянных моих обнимашек данного девайса, наш завхоз прямо киноманом стал и вот чую, устроил где-то подпольный видеосалон за мзду малую. Нет, все-таки нужно заняться наведением порядка в доме, а то совсем распустились, понимаешь, но пока «мы принимаем бой».

— Ярослав Сергеевич.

Я нервно вздрогнул и повернул голову. Из рассеивающегося облака пара (не, ну не паровоз, а Везувий прям во время извержения) медленно проступило очертание вагона и стоящий около него седовласый проводник.

— Ярослав Сергеевич, — повторил он, поправляя пенсне. — Вы садиться собираетесь, али как, а то мы сейчас уже отправляемся.

— Я… — я немного растерялся. — Ну вроде как, только вот…

Я посмотрел в сторону Хранителя, который так и не двинулся с места, затем на улыбающегося проводника и молча кивнул.

— Ну вот и хорошо, можно глянуть на билет?

Я сунул руку в карман и нащупав там несколько помявшийся картонный прямоугольник, достал и протянул его проводнику. Тот бросил на него беглый взгляд и посторонился, пропуская меня внутрь вагона. Едва я поставил ногу на ступеньку, как Хранитель сверкнул нарисованными на маске глазами и, развернувшись, просто исчез, заставив окружающее пространство вздрогнуть, а меня невольно тряхнуть головой и щелкнуть отвалившейся от удивления челюстью. Впрочем, удивляться мне долго не дали, ибо поезд испустил пронзительный гудок, дернул сцепками, готовясь к отправлению и я поспешил занять свое место.

Так-с, купе номер «7». Дверь легко ушла в сторону и я, по-доброму чертыхнувшись, шагнул внутрь, встречаемый дружным хором четырех юных голосов.

— Здравствуйте, нер.

Эрнеста, Гай, Грей и Глай… с тортиком… судя по виду банановым — нямка. Так, пока не до этого. Я мотнул головой и, внутренне облизнув пробивающиеся клыки, угрюмо посмотрел на купейный столик из-под которого беспалевно торчала задняя часть кой кого черного и мохнатого.

— Батон, буду честен, я тебя вижу.

Кот тяжело вздохнул, выбрался из-под стола и, напялив на голову, как всегда извлеченную из ниоткуда, немецкую каску, посмотрел на меня жалобными глазами полным детской слезливой невинности.

— Как понимаю, ты им все рассказал.

Батон признавающе мявкнул и вжал голову в плечи, отчего та полностью скрылась в глубинах шлема, и он стал похож на стоявшую в дворе моего родного мира деревянную фигуру какого-то сказочного персонажа, которой местные бабульки водрузили на место потерянной головы старый помятый тазик. Сразу же захотелось как в детстве взять мелок и нарисовать смешную рожицу, причем, судя по озорно заблестевшим глазам парней, им в головы пришла аналогичная идея.

— Ладно, с Батоном все понятно, этот «хвост» моя карма. — сказал я, опираясь плечом о косяк открытой двери. — Как нашли тоже ясно: наверняка Рейнера сказала. Но вот с чего вы решили со мной отправиться? И вообще, что там в академии творится?

Ребята дружно переглянулись и принялись рассказывать, порой перебивая друг друга и хаотично перескакивая с события на событие. Конечно полученная от них информация была довольно сумбурной, противоречивой, порой перемежалась с их собственными домыслами и фантазиями, но примерную картину сложить у меня кое-как получилось и её надо было обдумать. Посему я быстро отправил ребят по своим купе, а сам растянулся на полке, закинув руки за голову и закрыв глаза.

Итак, ситуация такова, что сегодня утром в академию заявилась некая группа высокопоставленных чиновников из мумевцев… мувавцев… мумув… Тьфу, короче группа чиновников из МУМа (и не надо ржать, это просто Министерство Учебной Магии, хотя, нет, все равно каждый раз улыбает) и прибыли они именно по мою душу. Не, я знаю, что мой предмет в каком-то смысле являлся блажью нашего ректора, который считал, что всяческое нормально разумное существо должно хоть что-то уметь делать руками, а не только макушку ими чесать и в носу ковыряться. И мне известно, что у этого подхода противников хватало и некоторые из учителей смотрели на меня искоса. Да и то приснопамятное похищение детей популярности мне не добавило, хотя все обвинения конечно были сняты, а некие плюшки в виде грамот и медалек подкинуты… но осадочек, как говориться, все ж остался. Затем эта метка Ирен. Техномагов тут, мягко сказать, недолюбливают, а я умудрился обручится с одной из них, одновременно являясь практически признанной парой представительницы древнего драконьего рода. С горем пополам (а также вот такенными ожогами и разрушенной придомовой территорией) щекотливая ситуация конечно разрешилась, но «осадка» явно прибавилось. И вот теперь до верхов кто-то донес, что я неожиданно обзавелся еще и некой генной аномалией, которая стремительно превращает меня в нечто непонятное, возможно дикое и опасное (но очень симпатишное, в этом я уверен). Причем данная трансформация может бросить тень опять же на древний драконий род, ибо их дочь, как бы к этому причастна. Вот такая вот санта-барберическая катавасия в стенах элитарной академии или, как сказал товарищ Швондер: «Это какой-то позор». Видимо в министерстве были вполне согласны с данным высказыванием, а посему решили ликвидировать трудовое обучение вместе с учителем. Ну точнее меня не совсем ликвидировать, а вывести, навесить бирку и поместить в пробир….в общем на опыты во благо межпространственной науки. Не, вы не подумайте, я за науку обеими руками и ногами, вот только жутко люблю быть, знаете ли, цельным организмом, а то по частям наслаждаться жизнью несколько трудновато, да и различные опыты как-то неважно на моем духовном здоровье отражаются. Посему я очень благодарен Гоймерычу и Генриху, которые, по словам ребят, несколько задержали прибывших, пытаясь убедить тех, что все под контролем и со всеми проблемами академия справится сама, а когда поняли, что это не получается, велели отыскать меня, предупредить, а в идеале сопроводить до поезда. Именно поэтому у всей честной компании оказались билеты (ну в смысле кто меня нашел тот и должен был вручить) и когда Рейнера сообщила, что я направляюсь на вокзал, они решили отправиться со мной. Не, конечно, я рад, что ребята решили меня поддержать и скупая слеза умиления ползет по моей плохо выбритой щеке, но множество проблем предвижу я в сём необдуманном поступке. Благо еще не все решились: у Аланы с Тео начинаются свадебные приготовления, а Рейнера, передав мне билет, унеслась к себе, дабы поговорить с родителями, у которых вроде бы есть знакомые генетики и заодно попытаться связаться с сестрой. Умная девочка. Пожалуй, на данный момент техномаги моя единственная надежда, согласились бы еще помочь. Я вздохнул. Так, теперь Хранители… с этими вообще мало понятно — загадочные типы, однако понятно, что они прибыли с комиссией в качестве этакой группы захвата, коли я конечно вздумаю сопротивляться, но, с другой стороны, с златоклювым я ведь сталкивался куда раньше… странно. И еще эти в балахонах, последователи того самого… Блин, елки зеленые и японский городовой. Я резко сел, отчего сидевший за столиком Батон, подпрыгнул на месте, едва не расплескав чай.

— Я что задремал? — спросил я, окидывая взглядом столик со стоящими там бокалами в неизменных металлических подстаканниках и приютившейся у самого окна вазочки с парой одиноких печенюшек.

Батон в ответ молча кивнул и, сграбастав остатки печенья, захрустел ими с самым независимым видом.

— Так, — я быстро, но несколько нервно, влил в себя чай. — Батон, помнишь, что было в той записке?

Кот утвердительно дернул ухом и хлопнул невесть откуда взятой бумаженцией о стол. Я пододвинул её к себе и, проведя пальцем по строчкам, остановил его в самом конце.

— Вот смотри: «Великий и ужасный Г. Х.»

Кот скосил глаза на листок, затем на меня, пожал плечами, как бы говоря «ну и что», и вновь усиленно заработал челюстями.

— Не понимаешь?

Батон отхлебнул чай и отрицательно покачал головой.

— Тогда может сходишь к ребятам и узнаешь имя учителя, что был их классником до меня.

В глазах кота зажегся интерес, он поставил бокал, промакнул рот салфеткой и выскочил из купе, вернувшись обратно буквально спустя пару минут.

— Гейлар Фарузен.

— Бинго! — довольно прищелкнул я пальцами, но заметив откровенное непонимание в очах кисы, пояснил: — Гейлар, точнее Гейлар Фарузен Лиур, он же Темный Властелин не большой, но очень темной империи, характер злобный, вредный, не женат. Так, Батон, ты что там пишешь?

Кот бросил на меня угрюмый взгляд поверх небольших круглых очков, поправил серенькую папку с зелеными тесемками, куда все это время что-то быстро записывал, и сделав мне лапой «продолжайте, товарищ, не отвлекайтесь», вновь занес ручку над лежащим в ней листком.

— Ладно, тогда пиши дальше, так, что там… вредный, не женат… лысоват и вообще противный тип. Но, был почти год классным руководителем моего нынешнего класса, отчего немножко поехал умом и в этом я его не виню. Сам наших детишек знаешь. Записал?

Батон с серьезным видом поставил точку и кивнул.

— Так вот, из-за своих злодеяний и благодаря вашему покорному слуге… — кот укоризненно посмотрел на меня поверх очков, поэтому пришлось спешно исправляться: — А также его любимому коту и их друзьям (Батон благосклонно кивнул и вновь зашкрябал по листу ручкой) данный индивид был повержен, обращен в мелкого грызуна и выслан в некое дальнее измерение, куда и Мерлин заглядывать боялся. Все верно?

Кот пробежался глазами по неписанному, почесал ручкой за правым ухом, и коротко кивнул.

— А теперь, внимание, логика, — сказал я, делая руками «магические» пассы. — В кого превратили этого типа? Правильно, в хомяка. То ест Г. Х. — это Гей Хомяк… Хомяк Гей… Хомяк Гей… ты найдись поско… тьфу ты… — я мотнул головой отгоняя приставучий мотив и подытожил: — В общем, все говорит о том, что этот Гей… лар решил взять реванш за свое унижение и каким-то макаром смог захватить мою Эль. Теперь другой вопрос: как нам до него добраться?

Батон закрыл папочку, аккуратно завязал тесемку и, спрятав её за спину, всем видом показал, что готов слушать мои даже самые бредовые предложения.

— А тут, дружище, все просто. Вспомни, где мы встречались с подручными нашего мистера Хомы помимо академии?

Кот серьезно задумался, подоткнув лапу себе под подбородок и постоянно дергая ушами, видимо от мощного шевеления извилин, затем резко вскинулся и даже каким-то образом прищелкнул своими пальцами.

— Полковник Степанов.

— В точку.

Мы дружно замерли, уставив взоры в светлую даль, где перед ними возник образ до колик в печёнках похожий на легендарного командарма первой конной. Батон даже вновь буденовку натянул и слезу зачем-то пустил, а из коридора донеслась мелодия, которая намекала на то что где-то «бьют тревожные ливни».

— Значит к тебе? — спросил кот, не отводя пламенный взор от светлой дали.

— Да, — подтвердил я, — ко мне. Пора вновь встретится с полковником. И кстати, — я скосил глаза на кота. — Скрипача ты притащил?

Батон отрицательно мотнул головой, а я лишь вздохнул, подумав: «Ну за что мне все это, а?».

Часть 2

Глава 1

Там на неведомых дорогах

Сегодняшнее августовское утро выдалось на редкость теплым, и карась брал как оголтелый, причем заглатывая абсолютно любую приманку от обычного червя, до дикой смеси хлеба с анисовыми каплями, толченым грецким орехом и обжаренного в оливковом масле опарыша. Эту гадость Семеныч придумал сам, находясь в оргазметической нирване после прочитки очередной прошивки журнала «Матёрый рыболов», и упорно цеплял на крючок, несмотря даже на то, что от её запаха сбегало все окружающее комарье и всплывала кверху брюхом даже самая отмороженная уклейка. Однако сегодня был по истине его день, ибо впервые на смесь попалась пара килограммовых сазанов, правда глаза у них были почему-то навыкате, а чешуя имела несколько зеленоватый оттенок. Однако все было чудесно, пока не заявились эти… Семеныч хмуро посмотрел в сторону нескольких, приткнувшихся метрах в тридцати от его места, автомобилей, со стороны которых доносились громкие звуки и, смачно плюнув на червя, точным забросом примостил поплавок в небольшое окошко чистой воды, чернеющее средь плотного одеяла озерных водорослей. А ведь всего девять и чего этим городским не спиться?

Музыка меж тем икнула, и мелодия резко поменялась, заставив редкие головные заросли Семеныча нервно задергаться, лихо сдвигая поношенную кепку набекрень.

Я твой, ты моя

Ты меня, а я тебя

Тра-тра-траха-тра

Надрывался из колонок какой-то новый супермоднячий интернетовский певец (или как называл их про себя Семеныч, фуфларик). При звуках сего хита, караси в садке сделали попытку удушить друг дружку, сазаны жестами плавников попытались дать понять Семенычу, что им треба дать еще вон-той наживки, чтобы значит наверняка и не мучиться, а местные щуки в бессильной злобу грызли осоку, обещая поскорее мутировать в кистеперых, выползти на сушу и откусить тусующимся все лишнее, что мешает им качественно предаваться их аборигенским дёргопляскам. Семеныч терпел долго и напряжно — минут пятнадцать, затем решительно натянул кепку поглубже, собрал остатки своей суперсмеси в тугой коричневый комок и, приноровившись, запустил его в сторону корчащейся в судорожном плясе компании. Непонятно какие боги, или еще кто, был на его стороне, но данный метательный снаряд, пройдя по дуге, чпокнулся прямо о устремленное к небесам щербатое лицо одного из танцоров, заставив того на мгновение замереть, а Семеныча спешно юркнуть обратно в высокие заросли травы, что скрывало его место от лишних глаз. Звук, раздавшийся со стороны стоянки отдыхающих, был похож на возмущенный крик души гурмана, которому вместо крутона подали пережаренную гренку, и Семеныч понял, что нужно срочно предпринимать стратегическое отступление в сторону деревни. Побив все рекорды по сматыванию удочек, он подхватил садок с уловом и, пригибаясь, устремился вдоль берега. Заметили. Вопль позади был похож на боевой клич орды, ринувшейся на приступ Азерота, а за бедным несущимся во весь опор рыбаком устремилась толпа изрядно угретых горячительными напитками личностей. Первым бежал тот самый бедолага, которому довелось отведать семенычевской смеси, на ходу грозя убегающему всеми небесными карами на чисто «литературном» языке и потрясая кулаком с зажатой в нем сушеной воблой. Следом трусила девица с длинными зелеными волосами, прямо за ней пара парней в растянутых трениках, которые порой останавливались, быстро разливали что-то из бутылки в граненые стаканы, чокались и, дружно занюхав выпитое рукавами стареньких олимпиек, продолжали следовать за «вождем». Следом за ними, врубив музон помощнее, следовала основная группа преследования, продолжавшая танцевать прямо на ходу, причем делали они это вполне синхронно и даже профессионально и замыкал данную кавалькаду мускулистый бугай в кожаной куртке с перебинтованной головой и почему-то мотоциклетным рулем в руках. Впрочем, за свою жизнь Семеныч видел куда более странные компашки (особлево когда на карьеры повадились приезжать некие ролевики), а посему просто улепетывал во все лопатки. Он буквально взлетел на насыпь старой железки, идущей к остаткам ЖБК, и почти нос к носу столкнулся с поднимающимся с другой стороны высоким широкоплечим мужиком в кожаной куртке и потертых джинсах, следом за которым шел кот. Не, не так… мужик за которым шел КОТ — котяра, котище, котеище. Семеныч аж резко затормозил, с удивлением уставившись на диковинное животное, которое спокойно уселось около ног незнакомца и демонстративно почесав задней лапой за ухом, выдало:

— Ну, предположим… гав.

— Чего? — не понял опешивший Семеныч.

Кот тяжело вздохнул, покосился на ухмыляющегося мужика, снова гавкнул и тяжело задышал, вывалив по-собачьи язык.

— Пантера это, собачковая — редкий вид, — наконец пояснил незнакомец, видимо заметив, что глаза округляются не только у рыбака, но и у его улова.

— А ну дык, сразу стало понятно, — смущенно прокашлялся Семеныч. — Я это… Николай Николаевича уважаю, смотрю… а еще «Охота и Рыбалка», «Бобер»….

— Ну бобер — наше все, — кивнул мужик, с любопытствующим прищуром наблюдая за приближающейся компашкой. — А это кто?

— Это? — Семеныч бросил взгляд назад. — Да так, бегуны любители.

— Ясно.

Незнакомец нахмурил брови и вдруг зычно рявкнул, да так, что сушенная вобла в руках предводителя догоняющих резко обмякла, а он сам, не сбавляя хода, резко развернулся и понесся назад. Следом за ним тут же последовала девушка со стоящими дыбом зелеными волосами, пара очень трезвых парней, которые крестились на все четыре стороны и обещали больше не пить, команда плясунов, быстро решившая сменит амплуа на команду олимпийских бегунов с препятствиями. Лишь бугай с рулем притормозил «не доезжая», с равнодушным видом молча снял бадану, вытер ей свою лысину и, заведя невидимый мотоцикл, умчался следом.

— Неплохо пошел, — констатировал Семеныч, опускаясь на ватных ногах на траву. — Видимо профессионал. Мото… гонщик.

— Угу, — кивнул незнакомец и тут же переспросил: — Не скажешь, где это мы находимся?

— Дык это… карьеры это Евланьковские. Да я и сам из Евланьково… — пролепетал Семеныч, краем глаза отмечая, как кот, задумчиво пялясь на плывущие в небе редкие облака, одновременно пытается задней лапой пододвинуть к себе брошенный на землю садок.

— Понятно.

Мужик обернулся назад, махнул рукой и из-за растущих вдоль насыпи зарослей черемухи появилось несколько человек: две молодые девушки лет семнадцати, пара парней примерно такого же возраста и невысокий бородатый мужичек со скрипкой в мозолистых руках. Все одеты опрятно, но дюже необычно, особенно высокий белокурый парнишка, щеголяющий в некоем подобии рыцарского доспеха, и худощавая девушка чье платье было словно сплетено из травы и листьев.

— Так вы ролевики, — с облегчением догадался Семеныч, поднимаясь и буквально вырывая из цепких лап кота подозрительно полегчавший садок.

— В точку, вот идем брать Мордор, — кивнул мужик и, повернувшись к своим спутникам, добавил: — Так, братство чего-то круглого… и скрипач, собрались и вперед, кажется я сориентировался, так что через час будем дома чаи гонять. И прикройте от солнца Эрнесту, а то придется девчонку в сметане отмачивать. Двинули.

Компания удалилась в сторону проходящей в полукилометре от карьеров и ведущей в город дороги, а Семеныч, вытерев густой пот, бросил взгляд на часы, собрал свои вещи и неторопливо поплелся домой, решив ничего никому не рассказывать, ибо все равно не поверят, особенно про кота… редкого… собачкового.

* * *

«Опять какие-то проститутки и наркоманы», — подумала Галина Федоровна, сверля взглядом группу незнакомых молодых парней и девчонок, остановившихся неподалеку от скамейки, которая вот уже несколько лет была их с Николаевной законным местом наблюдения. Правда сегодня подруга прогуливала дежурство и её приходилось бдить в одиночестве, наблюдая за возящейся в песочнице мелюзгой, что непутевые родители оставили без присмотра (занимаясь своими наверняка наркоманскими делами) и попутно кормя оглодавших голубей, что буквально пухли от голода, едва перемещаясь по асфальту на своих худых ногах-спичках.

— Здравствуйте, Галина Федоровна, а я смотрю, вы все также на посту. Также бдите.

Голос, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил её вздрогнуть и с подозрительным прищуром посмотреть на подошедшего. Пару минут её мозг копался в архивах памяти, сдувая пыль с давно неработающих извилин, но потом нужная информация была найдена и рот Галины Федоровны растянулся в улыбке.

— Ярослав, неужели ты. Слышала за границу работать уезжал, неужели выгнали?

— Почему это выгнали? — удивился подошедший. — В отпуск приехал, вот, с учениками.

Он кивнул в сторону молодых людей, которые, заметив это, дружно поклонились, заставив Федоровну несколько сместить ползунок оценки от «наркоманы энд проститутки», до «несколько распущенные личности юного возраста». Она даже поправила платок и неожиданно для себя кокетливо подмигнула кутавшемуся в плащ юноше, заставив того спешно ретироваться за спину стоящей под зонтом белокожей красотки.

— Так значит ты ненадолго, — продолжила она довольная произведенным эффектом.

— Не знаю, Галина Федоровна, — пожал плечами Ярослав. — Как оно пойдет.

«Как пойдет. Точно выгнали», — Федоровна мысленно фыркнула. Впрочем, ничего удивительного. Ярослав Краснов — вечный забияка, балагур и прохвост, причем с самого детства. Постоянно что-то мастерил, взрывал, поджигал, отчего неоднократно был бит хворостиной и солдатским ремнем, однако видимо недостаточно. Галина Федоровна вздохнула, вспомнив Сергея, который некогда выбрал вместо её дочки ту прохвостку Юльку, в которую наверняка и пошел их непутевый сын. И ведь вроде после армии образумился, выучился, учителем стал, в школе работал, женился… Вот только за женой смотреть надо было, а он все работа, работа, потом ни жены, ни работы. Галина Федоровна вздохнула. Нет непутевый он все же, наверняка опять ввязался в какую-то лабуду, поперся за границу. Вот и эти детишки его больно странные, вежливые такие, лощенные, явно из тех, кто поддерживает этого американского зассанца, что, по словам Николаевны, постоянно в подъездах гадит и которого она якобы пару раз гоняла веником.

— Галина Федоровна…

— А?

— Дверь говорю, не откроете, а то мой ключ не подходит.

— Так и действительно, — всплеснула руками Федоровна. — Замок-то недавно сменили я… я…

Она резко замолчала, ибо как-то неожиданно заметила сидящего рядом с ногами Ярослава здоровенную черную зверюгу, на шее которого была повязана белоснежная салфетка, а из пасти торчали голубиные перья и лапки.

— Гав, — выдал кот, сдирая салфетку и быстро пряча её за спину. — Точнее, мяу.

Галина Федоровна почувствовала, как её правый глаз зашелся в нервном тике, ибо за своих голубок она могла пойти на крайние меры… например, отнести мохнатого ирода к ветеринару и за свои кровные… вжух…

— Ах ты ж ирод хвостатый, — она судорожно зашарила рукой в поисках своего батожка.

В это время дверь с писком отворилась и кот, махнув на прощание лапой, черной молнией метнулся в подъезд, заставив выходящую на улицу Николаевну судорожно перекреститься. Следом за котом в подъезде скрылась пришлая молодежь, вместе с виновато лыбящимся Ярославом, и замыкающим, важно так, прошествовал невысокий бородатый мужик со скрипкой, наигрывая на ходу некую бравурную мелодию. Совершено обалдевшая от всего происходящего Николаевна, хотела уже было спросить «а чо происходит?», но тут почти закрывшаяся дверь вновь приоткрылась и оттуда высунулась морда кота.

— А голуби у вас жесткие и мясо невкусное, вот…

Бамссс… трость прилетела коту прямо в лоб, заставив глаза того немедленно сойтись в кучку и он, покачнувшись, рухнул обратно внутрь подъезда. Дверь закрылась, напоследок звонко щелкнув магнитным замком.

— Федоровна это что… — начала было Николаевна.

— Погоди, подруга, — махнула рукой Галина Федоровна, доставая из глубин просторной юбки небольшой смартфон и быстро набирая странный номер всего из четырех цифр.

Как ни странно, телефон его принял, а в динамике раздались протяжные гудки, быстро сменившиеся шуршащей тишиной.

— Орел вернулся в гнездо, — шепотом, но четко выговаривая каждое слово произнесла Федоровна. — С ним пять орлят и кот. Как поняли?

— Принято, — коротко бросила в ответ трубка. — Это все?

— Так точно. Агент бабушка номер ноль пять два ноля отчет закончила.

— Благодарим за службу.

Федоровна хотела ответить по всем правилам, но заметив совсем потерянный взгляд подруги, вздохнула и погрозив двери кулаком, кинула привычный клич про «наркоманов энд девиц неприличного поведения», чем вывела ту из прострации. Через пару минут они уже во всю кормили вернувшихся голубок принесенной Николаевной пшенной кашей, как всегда обсуждая последние новости мировой политики, а так же странные взгляды в их сторону соседа Михеича, который явно замышлял по отношению к ним нечто нехорошее, а возможно даже и неприличное.

* * *

Моя старенькая хрущевка встретила нас тишиной и, как ни странно, образцовым порядком. Мало того, крашенные перекрашенные деревянные окна сменились на пластиковые, вместо продавленной софы стоял довольно современный угловой диван, а на небольшом журнальном столике стоял раскрытый ноутбук. Хм, интересно, откуда всё это добро? Впрочем, на ум приходит только одно объяснение — Серега. Помнится некогда Крайнов клятвенно обещал присматривать за квартирой во время моего отсутствия и судя по виденному вполне справлялся с данной миссией. Впрочем, явно не без задней мысли… Я саркастически хмыкнул, подцепляя указательным пальцем валяющийся на диване женский лифчик, сделанный из настолько ажурной материи, что казался материализованной дымкой. Нет, кто-то совсем не меняется…

— Ой, нер, а что это у вас?

В комнату, первой преодолев возникшее в узком коридоре небольшое столпотворение, вошла Глай и сразу же с интересом уставилась на болтающийся у меня на пальцы предмет женского гардероба.

— Это?

Я растерянно- вопросительно уставился на уже тестирующего диван своей пятой точкой Батона, но тот лишь криво ухмыльнулся «мол сам выкручивайся».

— Дык шапочка это для кота, летняя, чтобы голову не напекло, — сказал я, быстро пристраивая предмет на голове возмущенно мявкнувшего кота. — Видишь, как хорошо сидит.

— Нер, тесно тут у вас, — сказала вампирша, заходя следом за эльфийкой в комнату и оглядываясь, — но уютно. Батон, а ты зачем лифчик себе на голову напялил?

Кот скосил глаза на Эрнесту, затем воздел их к потолку и перевел на несколько покрасневшего и шоркающего ножкой меня.

— Нер, мы знаем, что такое лифчик, — хохотнула в кулачок та. — Мы же уже не маленькие дети. Хотя все равно уберите, а то мальчишки у нас те еще пошляки.

Не, ну оно конечно видно, что уже немаленькие… местами очень. Я виновато улыбнулся, потянулся к Батону, но не обнаружив на оном предмета женского гардероба, лишь вопросительно вскинул брови. Кот в ответ лишь шевельнул ушами и улегся на диване, немного подвинувшись, дабы дать место устало опустившейся рядом вампирше. Блин, а ведь я и забыл. Эрнесте-то пришлось хуже всех. Солнце сегодня жарило от души, а топать пешком пришлось далековато и даже зонтик, извлеченный Батоном из своей неведомой кладовой, лишь спас от ненужных ожогов, но девочка явно выглядела вымотанной, причем настолько, что не постеснялась растянутся на диване. И что делать?

— Нер, я буду в порядке, просто нужно немного прилечь, — словно прочитав мои мысли, поспешила успокоить меня девушка.

— Эрн, ты как⁈ — влетевший в комнату Гай, бросился к вампирше и, грохнувшись на колени, около дивана, схватил её за руку.

— Хочет отдохнуть, — пояснил вместо неё я, придерживая рукой люстру, которая после «падения» нашего героя явно возомнила себя часовым маятником.

— Может ей воды дать…

— Лучше чаю.

Я резко обернулся на знакомый голос обнаружив стоящего у окна Пантелея.

— Пантелеюшка, дружище, мяу, — кот подскочил на диване и кинулся к домовому, обниматься.

— Рад видеть вас, хозяин, в добром здравии, — поклонился Пантелей, одновременно ускользая с траектории котообнимашек отчего тот, явно не ожидавший подобной резвости от домового, врезался в стену на миг застыв не её поверхности причудливой растопыркой, в которой без сомнения угадывался древнеегипетский стиль рисунка.

— А чай поможет? — поинтересовался я, отлепляя кота от стены.

— Мой поможет, — успокоил Пантелей, поглаживая бороду. — Чуди вашей оборотнице не хватает, не может она её в себе сдержать, вон как истекает. Впрочем, это всех вас отроки касается. Чуди от вас столько натекло, всю нелюдь в округе мне переполошите. Ну да ладно, это мы подправим. Однако ворожить даже не пытайтесь, а то кочурых мне тут не надо.

Он покачал головой, затем посмотрев на меня, спросил:

— Хозяин, а любава твоя сегодня не с тобой?

Я отрицательно мотнув головой.

— Жаль, — вздохнул Пантелей. — Путевая он у тебя, любит сильно и чудь у нее хорошая. Ладно, я за чаем.

Он исчез, войдя прямо в стену между сервантом и торшером.

— Это он не про Эльфиру спрашивал, — подал голос Батон.

— А то я не понял. Хотя что одно, что другое. Обоих чую потерял.

Кот успокаивающе похлопал мне где-то в районе поясницы, хотел что-то сказать, но тут из стены вновь возник Пантелей с подносом и стоящими на нем кружками исходящего паром чая. Раздав всем явственно пахнущий мятой напиток и, посоветовав пить его не торопясь, поманил меня за собой на кухню.

— Хозяин, послушай старика, уводить тебе этих отроков надо отсюда, — сказал он тихим голосом, прикрывая дверь.

— Из квартиры?

— Нет, отсюда, — он неопределённо махнул рукой, — из нашей яви. Истончатся они, чудь своя уйдет, а чтоб новую тут добыть, это родиться здесь надо, знать, как брать.

— Батону и Ирен это прошлый раз не мешало.

Домовой покачал головой.

— Ты не понимаешь хозяин. Твоя любава обычный человек, её сила другая, она здесь, — он постучал себе по лбу. — Она не живет чудью, она ей пользуется, а твой кот вообще чудо-чудное, а таким везде хорошо. Отроки же твои в чуди жили, ей пропитаны, на ней взращены, особлево оборотной и лешачихе плохо будет.

— Мало понял, но спасибо за предупреждение. Времени у нас примерно сколько.

— Ну, — домовой задумчиво погладил свою бороду. — Думаю неделю протянут, а чаек мой им поможет. На нужной землице он взращён и в нужную пору собран.

— Да, чай знатный, — согласился я, чувствуя, как из тела уходит накопившаяся усталость, а внутренний дух становится бодр и готов к новым подвигам.

— Яр, — в кухню заглянул кот. — Там все того.

— Чего того? — не понял я.

— Дрыхнут, мяу.

Я поднялся с табуретки и выйдя из кухни, заглянул в зал. Действительно — сонное царство, аж люстра от богатырского храпа Гая трясется и бокалы в серванте друг с дружкой чокаются. Девчонки мирно посапывают на диване, Гай же, как стоял у книжного шкафа, разглядывая книги, так и растянулся рядом, аккуратно примостив кружку с чаем напротив. Скрипач… Так, а где Скрипач? Я вопросительно уставился на кота, тот на меня, затем навострил уши и решительно указал на дверь ванной. Точно, тут. Уютно устроился внутри и сопит, порой что-то подбрынкивая пальчиком на прижатой к груди скрипке — милота бородатая.

— Твоя работа? — спросил я, возвращаясь на кухню и усаживаясь обратно за стол.

— Моя, — не стал отрицать домовой. — Пусть поспят немного, чудь в них уляжется, свернется в клубок. Ворожить после особо не смогут, но зато и с ног валиться не будут. А уж как домой вернутся, так весь мой наговор быстро сойдет — не беспокойся.

— Понятно, — я облокотился спиной о стену, чувствуя, что скоро последую примеру своих учеников.

Ребята заняли весь зал, так что укладываться придется на кухне.

— Ярослав…

Я приоткрыл один глаз, вопросительно уставившись им на кота выглядывающего из-за приоткрытой дверцы холодильника, внутренности которого он изучал последние десять минут.

— Еды мало…

— Мало — это сколько? — лениво поинтересовался я, зная, что меры оной у нас с котом несколько разные. Что мне обожраться, ему лишь закусить.

— Мало, — отрезал кот, вновь ныряя в глубины холодильника и, судя по звуку, во что-то смачно вгрызаясь.

Вот оглоед. Нет, надо провести инспекцию. Я с легким вздохом поднялся и подошел к холодильнику. Так, не супер, но и не пусто: яйца, колбаса, пара плиток шоколада, пиво в банках почти упаковка, сыр, какое-то мясо. Судя по виду все свежее, а заначит Серега недавно был.

— Заходил твой дружий на прошлой неделе, — подал голос Пантелей, видимо угадав мои мысли. — Часто бывает и постоянно с какой-нибудь дамой, но прибирается и меня слушает, так что и я не барагозю зазря.

— Ты, кстати, почему ему не позвонил? — поинтересовался Батон на мгновение отрываясь от поглощения каральки краковской.

— А зачем? Думаю, он и так уже знает о нашем прибытии. А вот ты кончай жрать.

Я решительно оттеснил кота от холодильника и, захлопнув дверцу, многозначительно посмотрел на Пантелея. Тот понимающе кивнул.

Ночь в целом прошла спокойно, если, конечно, не считать небольшой войнушки, устроенной Батоном и Пантелеем за обладание холодильником. Ну в смысле домовой его защищал, а кот пытался взять штурмом и одновременно не разбудить «спящего» меня, ловко маневрируя в пространстве тесной кухни. Как ни странно, но несмотря на все приемы Батона, выигрывал Пантелей, при подходе к холодильнику кот словно терялся в пространстве и неизменно возвращался в коридор, где некоторое время растерянно зыркал глазами по сторонам, опосля чего предпринимал новую попытку набега. Наконец мне эта катавасия надоела и я, поднявшись, сграбастал кота и, угрюмо буравя взглядом его честно-невинные очи, искренне пообещал пристроить его на ночь в ванной… на гвоздике вместо полотенца, причем не обязательно за шкирку. Настроение у меня было так себе, а тыгыдымы пушистого оглоеда по моей скорчившейся между столом и гарнитуром тушке радости не прибавляли, посему кот поверил сразу и безоговорочно, быстро закивав головой и пообещав больше не отсвечивать, а тихонечко сопеть во все дыры где-то в районе подоконника.

* * *

Утро началось с запахов жареных яиц и бодрого шкварчения сковородки. Я приоткрыл один глаз, шумно втянул ноздрями витающую в воздухе вкуснотищу и резко сел, стараясь особо не шевелиться, дабы не помешать домовому в приготовлении завтрака на всю нашу дивизию — теснота. Повел плечами, потянулся и мои сочленения с громким щелчками принялись занимать свои законные места, превращая меня из скособоченной крикозябли в некое подобие проснувшегося человека. Сидящий на подоконнике Батон, наблюдая за сим действом, аж челюсть отвесил, причем вместе с тусующейся за окном вороной, которая до этого явно провоцировал котейку, разгуливая по ветке растущего напротив дерева и демонстрируя моему оглоеду свои аппетитные окорочка. Вскоре на кухню и в «тронную кабинку» один за одним потянулись мои ученички, влекомые запахами и прочей утренней нуждой, дабы получить из рук Пантелея свою порцию омлета с обжаренным хлебом и чай (Эрнесте был выделен невесть откуда взятый гранатовый сок). Так что некоторое время квартира была наполнена стуками вилок, похрустыванием и вежливым причмокиванием, однако не успела наша трапеза закончиться, как со стороны двери послышалась короткая, но весьма настойчивая трель звонка.

Я быстро переглянулся с котом, затем посмотрел на спокойно моющего сковороду Пантелея, подспудно уже догадываясь кого увижу за дверью, и решительно отодвинул табуретку.

Глава 2

Глава про детей и магазин

За те три года, что прошли в моем мире с последнего нашего с Батоном приключения, Серега, можно сказать, практически не изменился. Разве что стал еще худее, поджаристее, а в глазах появился «стальной блеск Железного Феликса». Однако его дружеские объятия были по-прежнему крепки, а улыбка радости совершенна искренна. Историю о моих проблемах, приключениях и прочих личных неурядицах он выслушал с абсолютно непроницаемым лицом, правда выпив при этом стаканов пять кофе и нервно подергивая уголком глаза. Да, кстати, обсудить все это мы решили в ближайшей кофейне, оставив ребят дома под присмотром Пантелея. В принципе, те не особо и рвались: девчонки засели за какой-то слезодавильный сериал, идущий на одном из каналов, Грей запал неподкупной любовью к книжному шкафу, а Гай вступил в неравную борьбу с ноутбучным тачпадом, пытаясь разложить тот самый пасьянс. Батон со Скрипачом увязались за нами, но на входе гном резко тормознул, заметив неподалеку от входа в заведение смуглых ребят в оранжевых жилетах, бодро вдалбливающих серую плитку в не очень жёлтый песок. Кот сперва остался с ним, но минут через пять примкнул к нам на открытой веранде, усевшись на стул, виляя хвостом и вообще изображая из себя верного пса кошачьей породы, очень ждущего сахарной косточки. Официантка сперва хотела его выгнать, но тот взглянул на неё таким жалобно-умоляющим взглядом, что девушка просто растаяла и пару минут гладила его по голове, а затем в дополнение к нашему заказу приперла целую миску сметаны. Так что некоторое время кот выпал из реальности, в буквальном смысле слова погрузившись в белое молочное блаженство по самые уши.

— М-да уж, история, — выдавил из себя Серега, после того как я закончил свой почти десятиминутный монолог. — Кино снять можно.

— Блокбастер… мяу, — подал голос Батон, отрывая морду от миски.

— Это ты у нас блохбастер, — буркнул я. — Причем зажравшийся.

— Слушь, все это конечно замечательно, — сказал Сергей, задумчиво наблюдая за снующей меж столиков официанткой, — но на этот раз ты ведь сюда не просто погостить приехал и меня не просто так ждал. Ждал ведь?

— Ждал, — не стал отнекиваться я.

— И?

— Помнишь тех ребят, что в прошлый раз за мной наведывались. Такие подозрительные типы в черных балахонах.

— Некие идиоты, поклоняющиеся какому-то там грызуну…

— Угу, мне нужно знать, как они проникли в наш мир.

— Считаешь, что этот путь может напрямую привести тебя к похитителю твоей драконши.

— Вумный, как вуточка, — усмехнулся я.

— Был бы глупым работал бы учителем труда, — с легкой улыбкой парировал Сергей и, резко поднявшись со стула, добавил: — Не буду обещать, но попробую, а ты с ребятами особо не высовывайся, а то после того нашего вояжа тут такая волна поднялась… В общем, дай мне пару дней.

Мы вышли из кафе, и я остановился, оглядываясь в поисках Скрипача, с удивлением обнаружив оного неподалеку важно прохаживающегося вдоль куцего строя плиткоукладчиков которые сидели на корточках с покорным видом учеников строгого сенсея. Иногда он останавливался и легонько стучал кого-нибудь из них мастерком по склоненной голове, что-то при этом тихонько приговаривая и указывая другой рукой на уложенную плитку… Плитка… Ёксель-моксель и япона мама токийского городничего… Вся небольшая площадка перед кафе была закрыта новенькой плиткой, да как закрыта… абсолютно ровная поверхность с каким-то причудливым узором из меняющей свое направление плитки, причем все это практически без щелей, этакий роскошный каменный ковер. Я скосил глаза на Серегу и довольной ухмылкой легонько помог указательным пальцем вернуться его челюсти на законное место.

— Да, да, гномы они ребята такие могут и топором по кумполу, и плитку класть, да и вообще полезные в хозяйстве бородатики, правда некоторые еще жмотистые до ужаса, — пояснил я, припоминая закрома нашего завхоза. — Скрипач, нам пора!

Гном оглянулся, вернул мастерок рабочему, подхватил лежащую на скамейке скрипку и присоединился к нам.

Говорят, что с той самой поры небольшая площадь перед кафе стала объектом самого настоящего паломничества и достопримечательностью города, её обнесли заборчиком и ступать туда разрешали только по большим празднествам и исключительно большим начальникам. Ходит слух, что из столицы приезжал сам великий повелитель бордюров и начальник над всей плиткой, дабы припасть устами к съему чуду и напитаться силой для новых свершений в стольном граде. Естественно, опосля он сказал, что все это дело его ученика и подарок городу… Впрочем, это так — отступления.

* * *

Первое что я услышал, шагнув через порог своей квартиры — это девичьи всхлипывания. Пара быстрых шагов через короткий коридор и мне предстала картина маслом: девчонки сидят на диване и обильно мочат своими слезами плечи друг друга. На мой молчаливый вопрос: «Какого, простите, х… Херсона здесь происходит?», ответ взял Грей, вскликнув с знакомым акцентом:

— Это всё коварный дон Грибелло, тысячу чертей!

Я бросил взгляд на книгу. Так спокойно, с этим все ясно, батенька Дюма он такой, дальше только палка с крышкой и воронье перо в старую бабушкину шляпку. Гай? Сын великого героя оторвал взгляд от экрана ноутбука, где, повинуясь движению его пальца скакал бодрый коник и, посмотрев на меня осоловелым взглядом, пояснил:

— Астрологи объявили неделю сериалов. Количество женских истерик увеличилось вдвое.

Во, объяснил так объяснил. Однако все это надо заканчивать, кто ж знал, что наша масскультура окажет подобное влияние на неокрепшие в данном плане мозги юных магов и магинь.

— Девушки, — я присел перед всхлипывающими магичками. — Вы в порядке?

— Да, — кивнула Эрнеста, вытирая глаза о рукав платья эльфийки. — Но Майана любит дона Грибелло, а он нет… а она… — снова безудержный поток слез, причем сразу у двоих.

Не, надо что-то с этим делать. Я резко поднялся подошел к книжному шкафу, выдернул оттуда запыленный том БСЭ и сунул его в руки Грею (пусть мозги прочистит от беллетристики), реквизировав одновременно приключения четырех французских оболтусов, после чего решительно захлопнул крышку ноутбука и, повернувшись к девушкам, бросил одно, но очень ёмкое слово:

— Магазины.

О как встрепенулись, глазки заблестели, дыхание стало тяжелым и томным, а слез как ни бывало. Зато пацаны, наоборот, сникли: Грей, аж побледнел и коротко выругался, помянув Аристотеля и всех его потомков, а Гай впечатался лбом в журнальный столик, правда предусмотрительнее взяв чуток правее ноутбука.

— Так, на все у вас пятнадцать минут. Жду вас на улице.

Вжух… два миловидных вихря едва не сбили меня с ног, умчавшись в ванну, а я, не став слушать замогильные стоны парней, в которых слышалась мольба и возгласы «за что…», быстренько ретировался из квартиры. Батон естественно «выполз» за мной, причем выполз в прямом смысле слова, перетекая от укрытия к укрытию и вертя головой во все стороны. К его счастью бабушки-старушки сегодня отсутствовали и кот, поняв, что опасность миновала, быстренько оккупировал их скамейку, вольготно развалившись на ней и свесив лапы по обе стороны.

— И зачем нам в магазин?

Я покосился на кота.

— Ребятам нужно одежку сменить, а то, кто знает, насколько мы тут задержимся.

— Логично, — согласился кот, почесав лапой промеж ушей. — А еще тесно очень, мяу.

— Тоже верно, — согласился я. — Думаю, надо нам на дачу перебраться.

При этих словах Батон встрепенулся, а в глазах зажегся огонь настоящего рыбака, соскучившегося по медитативно-философскому взиранию на покачивающиеся кончики поплавков, однако хлопнувшая подъездная дверь, заставила его быстро соскочить со скамейки и занять место рядом со мной, прикинувшись мохнато-хвостатой пирамидкой.

— Мама, смотри кися!

При звуках задорного детского голоска из «пирамидки» медленно выдвинулись вверх и чуть вбок два уха.

— Какая же это киса… это… это… а что это?

Молодая женщина, вышедшая вслед за вылетевшей из подъезда белобрысой девчонкой лет четырех-пяти, с опаской посмотрела на Батона, одновременно пытаясь удержать ринувшуюся к нему егозу в цветастом платьице.

— Кот это, кот, — поспешил успокоить её я. — Порода такая просто — крупная.

— Мэй-кун? — робко предположила женщина.

— Про куна не знаю, но жрун отменный. Да вы не бойтесь, он смирный и детей страсть как любит. Любишь ведь?

Батон скосил на меня глаза снизу вверх и еще сильнее нахохлился, окончательно превратившись в треугольный пуфик.

— Кися! — девочка извернулась и вырвавшись из рук матери, бросилась в кошачью пушистость, повиснув на шее у несколько ошалевшего от подобной наглости кота. — Мягенький. Кися.

Она принялась ерошить и мять не знавшего что предпринять котейко, а затем взобралась на него и, заявив, что тот будет лошадкой, принялась нокать. Батон совсем скис, но послушно поднялся и, вздыбив хвост трубой, сделал круг вокруг дерева, смешно задирая лапы и явно пытаясь гарцевать.

— Ой, какой у вас оказывается классный котик, — умилилась мамаша, доставая смартфон и делая несколько фоток смеющейся во весь рот дочки.

Я снисходительно улыбнулся и тут мои мурашки почему-то заерзали промеж лопаток, не, не сильно, но весьма чувствительно. Так, что не так? Я быстро огляделся. Вроде все по-прежнему: полупустой двор, солнышко, птички щебечут, голуби сру….тусуются на крышках колодцев, тихо… Ёп… Я медленно скрипя позвонками повернул голову в сторону песочницы отсутствующий детский гвалт из которой до этого шел обычным дворовым фоном. Тишина и пять пар восхищенно распахнутых в нашу сторону глаз. Моя голова с тихим пощелкиванием словно у заржавевшего механизма вновь развернулась в сторону Батона, который вошел в раж и скакал веселым коником под радостный хохот юной наездницы.

— Кх-м, — коротко кхекнул я, привлекая внимание пушистого скакуна и тут же показывая большим пальцем себе за плечо.

Батон послушно посмотрел в указанном направлении и его хвост резко рухнул на полседьмого, он нервно дернул ушами и вдруг растянулся на земле, раскинув лапы во все стороны и демонстративно вывалив язык изо рта. Девочка слезла с упавшего кота, обошла его по кругу, приподняла заднюю лапу, затем хвост и, сложив руки на груди, с самым серьезным видом констатировала:

— Лошадка всё, надо лечить. Будем значит делать оперуцию, — и повернувшись к песочнице, добавила: — Коллеги⁉

Коллеги не заставили себя долго ждать, бодро «десантируюсь» из песочнице с лопаточками, палками, ведерками и прочими необходимыми для лечения медицинскими инструментами. Последним к ним присоединился пухленький мальчик сжимающий в руке длинный пупырчатый огурец и судя по хмурому виду недавно посмотревший ту самую передачу с советами народного доктора и теперь размышлявший «а подойдет ли данная методика лечения к так вовремя подвернувшемуся пациенту, или нет».

Видимо Батон что-то почувствовал своей пятой точкой, потому как приоткрыл глаза, оглянулся, нервно икнул и тут же черной молнией метнулся в кусты сирени. При этом он промчался напрямую через стаю голубей, развив просто-таки сверхзвуковую скорость, отчего бедные птицы лишились своего оперения и в стыдливом танце падших лебедей спешно удалились вслед за ним, смешно суча своими упитанными окорочками и подпрыгивая в такт звучавшей со стороны подъезда музыки великого композитора.

Я повернул голову, окинул взглядом стоявшую у подъезда бравую пятерку и устало махнул рукой в сторону арки. Нас ждал ужас всех мужчин обычно сопровождаемый головной болью, дикой зевотой, раздражением, нервно-истерических хихиканьем, а нередко и стремительным исчезновением всех заначек, отложенных на такие необходимо-милые нашему сердцу вещички типа нового перфоратора… да, да это он — шопинг.

* * *

Если честно, то я думал, что девчонки, которые уже смогли напутешествоваться по различным мирам, будут более сдержаны при виде наших магазинов — ага два раза. Я сам, переступив порог новенького торгового центра я, если честно, немного обалдел. Когда я получал свою работу в академии, торговые центры в моем городе больше напоминали немного окультуренные рынки, что в свою очередь выросли из стихийных барахолок, но ассортимент и крикливые тетки продавщицы оставались без изменения. Сейчас же передо мной возвышался настоящий трехэтажный «пылесос» из стекла и бетона для опустошения кошельков любой толщины, в котором можно наверняка было купить все, от мелкого шурупа, до самолета с вертикальным взлетом, если конечно хорошо поискать его в дальних уголках полутемного склада. Осознав это примерно на второй — третьей минуте нашего похода сквозь «туннель» из стеклянных витрин, я нервно сглотнул и скосил глаза на девчонок. Всё, пропали, фурии готовы к охоте: глаза возбужденно горят, грудь вздымается, каблуки туфелек нетерпеливо цокают по полу, выбивая снопы искр, от которых шугаются в разные стороны несколько обалдевшие покупатели.

— Девочки, не забыли, мы просто зашли немного одёжки прикупить, — робко начал я. — Просто немного одёжки…

Те, не оглядываясь, молча кивнули и, заурчав словно голодные тигрицы, рванули вперед с низкого старта.

— Нер, мы это тоже туда и туда, а я туда…

Парни, сделав виноватые лица, принялись пятиться, одновременно тыкая пальцами в разные стороны. Я в ответ лишь махнул рукой и плюхнулся на так вовремя подвернувшуюся скамейку, сделанную в виде какой-то рыбы, явно страдающей искривлением позвоночника, причем в нескольких местах. Скрипач присел рядышком, аккуратно пристроив свой неизменный инструмент на коленях.

— Да уж, дела, — выдохнул я.

— Женщины — существа весьма странные и подвержены зачастую малопонятным для нас порывам, — поддержал меня гном.

— А ты у нас еще и философ, — усмехнулся я, косясь на гнома и только сейчас замечая, некоторые перемены в его внешнем виде.

Его расшитая рунными пластинами рабочая роба сменилась на мои старые джинсы, рубашку в клетку и потертые кроссовки (ага, то-то Пантелей с утра ножницами щелкал), а довершали весь этот новый образ широкие полосатые подтяжки (блин, это еще откуда, точно никогда не покупал подобный аксессуар). Растерянно почесав свой небритый подбородок, я несколько минут раздумывал кого он мне напоминает и, в результате долгого спора между своими верхними мозговыми полушариями, сошелся на двух варианта: либо это брутальный канадский дровосек в миниатюре, либо несколько бомжеватый Карлсон.

— Слушь, Склифосовский, предлагаю, как самым разумным в нашей небольшой компашке, разделиться и проследить: я гляну за девчонками, а тебе доверяю наших чудо богатырей.

— А может….? — с надеждой скосил на меня глаза Скрипач.

— Не может, — отрезал я.

— А если…?

— А вот если, то сразу зови меня. Понял?

Гном тяжко вздохнул, поднялся, щелкнул с оттягом подтяжками и, подхватив свою скрипку, направился в сторону куда слиняли парни. Что ж мне тоже пора поискать наших красавиц… хотя что тут их искать. Большая золотистая вывеска «Красота и грация» и ряды разноцветной одежды за стеклами и на подбоченившихся манекенах.

— Ой, нер, а как вам это платьице? Ой, нер, смотрите какая юбочка, а вот эта, а еще кофточка, а если вместе с этой рубашкой, или нет, лучше с этой….

Уже где-то час я сидел на пуфике, прям физически ощущая, как плавятся мои извилины, выравниваясь и превращаясь в убегающие в ничто прямые. Казалось еще немного, и я сам кинусь выбирать себя какой-нибудь кардиганчик или юбочку с рюшами. Не, Эрнеста и Глай девчонки, конечно, симпатичные, а местами уже довольно выдающиеся, но всему ведь бывает предел. Благо, они еще до отдела нижнего белья не добрались, а то помню какой Ирен тогда ажиотаж вызвала своей непосредственностью и пробежками по магазину в нарядах с налетом тяжелой эротичности. Не дай бог эти что подобное вытворят… нет пора заканчивать. Я резко собрал в кучу остатки мыслей-скакунов вместе с несколько косившими в разные стороны глазами и решительно преградил дорогу девчонкам, ринувшимся было в свой очередной забег вдоль рядов с одеждой.

— Девушки, пора заканчивать.

— Ну, нер, там еще столько всего….

— Думаю тут уже не меньше, — угрюмо кивнул я на возвышающуюся в раздевалках кучу, от вида которой у местных консультанток уже начался нервный тик, ибо предупреждение «не больше трех вещей» мои ученицы успешно проигнорировали.

— Но, нер, — Эрнеста просящее сложила руки на груди. — Еще всего пару вещей.

— Только пару, — поддержала её эльфийка, преданно заглядывая мне в глаза и поглаживая по плечу. — Вы ведь хороший.

— Плохой, — ответствовал я, напрягая всю свою силу воли, которая упорно пыталась побежать задорными весенними ручейками от взглядов блестящих озорством девичьих глаз. — И воо…

Бамссс, трямссс… дрынььььь

— Нер, смотрите какой я классный доспех нашел!

В магазин, зазвенев сразу всеми магнитными рамками, влетел Гай, почему-то облаченный в хоккейную форму, размахивая сжатой в правой руке небольшой штангой и подволакивая левую ногу, в которую с обреченным видом мертвой хваткой вцепился бледный как смерть продавец, судя по всему, из отдела спорттоваров. Следом за ним так бочком-бочком двигался Грей, сжимая в руках и под мышками какие-то цветастые книжки. В этот момент девчонки, видимо заметив мою небольшую растерянность, предприняли попытку ретироваться в сторону отдела нижнего белья, но были остановлены моим истеричным воплем:

— А ну всем стоп! Смирно!

Гай тут же послушно вытянулся по стойке смирно, предварительно успев отцепить от себя и поставить рядом бедолагу продавца и при этом зачем-то напялив на него хоккейную каску. Грей со своей «переносной библиотекой» пристроился справа от него, девчонки заняли позицию слева причем почему-то вместе с нервно подергивающими своими нарисованными бровями продавщицами. Скрипач скромно пристроился в конце этой куцей шеренги, напялив на свою взъерошенную шевелюру невесть где раздобытую бейсболку с надписью «спецназ».

Я заложил руки за спину и, пару раз пройдясь вдоль преданно пожиравшего меня глазами строя, остановился напротив.

— Итак, юные господа и дамы, а также примкнувший к ним рабочий персонал… — гном скромно помахал ручкой, — … и некоторые деятели какой-то там культуры. Устроили тут понимаешь это и то, а также просто и вообще вакханалию. А у нас тут вот это… Что тут у нас кстати?

— Магазин высокого качества обслуживания «Модный пескарик», сэр! — бодро отрапортовала одна из продавщиц, сделав шаг вперед и выкатив еще более вперед свою объемную верхнюю часть туловища.

— От ано как, — крякнул я, поглаживая невидимые залихватские усы. — Высокого качества… пескарик. А вы… устроили тут… стыдитесь.

Молодежь послушно уставила глаза в пол.

— Так, — продолжил я, вновь прохаживаясь вдоль строя. — Одежду упаковать, берем все что отложили. Гай…

— Да, нер! — рявкнул Тори.

— Сдать амуницию под роспись обратно в магазин, взамен получить три… — я покосился на кучу лежащих в раздевалке платьев. — Лучше пять туристических рюкзаков и вернуться сюда. На все у тебя пять минут. Ты… — мой палец уперся в тощую грудь продавца спорттоваров. — Проследишь. Я потом зайду и всё оплачу.

— Слушаюсь, — звонко щелкнул каблуками продаван, поправляя сползшую на лоб каску.

— Грей…

— Да понял я понял, — тяжело вздохнул тот. — Книги верну…

— И ту, что спрятал…

— Спрятал?

Я молча указал глазами на оттопыривающуюся в районе пояса рубаху, заставив того разочарованно вздохнуть и согласно кивнуть.

— Вот и хорошо, — сказал я, косясь в сторону выхода из магазина, где уже толпились зеваки вперемежку с охраной торгового комплекса, в насупленных взорах которых прямо-таки светилась «радужная доброжелательность». — Исполнять.

Все сразу же засуетились, а я решил переговорить с охраной, дабы успокоить этих прямолинейно-интеллектуальных ребят, но, увы, с самого начала диалог как-то не задался. Видимо по какой-то причине они решили, что я главный виновник переполоха (признаю , не без основания), но вместо того, чтобы нормально поговорить, почему-то решили сразу скрутить. Ага, два раза….точнее минус два.

— Мужики, ну вы чего? — обиженно поинтересовался я, аккуратно укладывая пару «уставших» секьюрити на скамейку. — Я же все оплачу, деньги есть.

Мужики переглянулись, окинули меня оценивающим взглядом и видимо решив, что «один в поле так себе вояка», а также «три дебила — это сила, а десяток — вообще батальон дуболомов + Урфин Джус», двинули всем скопом. В ответ я только коротко рыкнул и довольно оскалился….

В общем, покидали мы торговый центр нагруженными под завязку, в сопровождении практически роты ковыляющих и местами несколько перебинтованных охранников, а также машущих нам платочками счастливых продавщиц «Пескаря», которые наверняка выполнили аж годовой план по продажам. Уже на выходе Скрипач, кхекнул, залихвацки перекинул бейсболку козырьком назад и, вскинув к плечу скрипку, выдал «Прощание славянки».

* * *

Батон вернулся под вечер: был он помят, взъерошен, весь украшен разноцветными ленточками, на шее на веревке болталась пустышка, а на боку кто-то нарисовал мелом большой солнечный круг. Кот, не обращая внимания на вопросительно-интересующие взгляды, молча прошел в кухню, взгромоздился на табуретку, пододвинул к себе разделочную доску и, достав откуда-то до боли знакомый пупырчатый огурец, аккуратно порезал его на ломтики после чего со вселенской грустью в очах посмотрел на Пантелея. Тот понимающе кивнул, на мгновение исчез, а когда вернулся у него в руках был небольшой графин, открыв который он наполнил все пространство кухни запахом утренней свежести приправленной тонкой нотой валерьянки.

Батон принял из рук домового наполненную рюмку и, опрокинув её в себя, смачно захрустел куском огурца.

— Ну и в чем причина подобных возлияний? — поинтересовался я, усаживаясь напротив.

— Я сегодня был: лошадкой, пусиком, черепашкой и любимой дочкой Галечкой. Я сосал бутылочку с молоком, а потом мы пошли в гости и нас угощали пирожными. Нас угощали гребанными пирожными из песка, из той самой песочницы во дворе. И знаешь, что я в них почуял…? — кот шмыгнул носом, нервно дернул ушами и, нанизав на вилку кусок огурца, опрокинул в себя вторую предусмотрительно налитую домовым стопку. — А потом из меня хотели сделать трансформера…

— Ну а чего ты ожидал? — усмехнулся я. — Дети — это цветы жизни,

— Угу, — не стал возражать Батон и, тяжело вздохнув, добавил: — Но иногда среди них попадаются кактусы.

Он стукнул пустой стопкой о столешницу и, сползя пушистым блинчиком со стула, медленно «втек» на подоконник, пробуксовав задними лапами о чугун ребристой батареи. Поерзав и в конце концов свернувшись в пушистую каральку, что-то пробормотал про трудности трансформации в Оптимуса, после чего успокоено засопел.

Глава 3

Глава про дачу, колодец и новую дорогу

Само собой, мой маленький дачный домик не смог вместить нашу «банду», но девчонкам там места хватило, и они сразу же затеяли небольшую уборку, естественно не преминув использовать свои ограниченные магические силы. Как результат, мы получили небольшой взрыв внутри помещения, сопровождаемый выбросом пыли, мусора и ошалевшей дачной живности в виде вытаращивших глаза мышей и верещавшего что-то явно неприличное на своем языке хомяка. Честно говоря, я его понимаю, ибо как тут не выражаться, когда траектория твоего полета направлена прямо в густющие заросли давно неполотого и необрезанного крыжовника. Батон аж один глаз прикрыл и скривил морду наблюдая за его приземлением, после чего стянул с головы кепку, а стоявший рядом Скрипач не преминул сыграть грустную мелодию.

Внутрь домка мы с ребятами заглядывали с опаской, а обнаружив там абсолютно, стерильно-блестящую чистоту и двух покачивающихся от магического истощения всклокоченных «чучундр», у одной из которых с кончика носа свисал на свое тонкой паутинке ошалевший, но все еще живой, паучок, быстренько ретировались назад, с неприкрытым энтузиазмом занявшись возведением палаточного городка. Естественно, первоначально наша стройка пошла по всеми излюбленной колее: «сначала делаю, потом инструкцию читаю» и в результате у нас с Батоном получилось нечто плоское, пружинящие, очень похоже на обломки рухнувшего НЛО, внутри которого можно было поместиться разве что в позе мудреца, взирающего из-под мышки (не той мышки что с хвостом) грустным взглядом на свой копчик. У ребят дела пошли не лучше и вскоре нам с котом и Скрипачом пришлось в буквальном смысле заниматься отделением их от палатки, хотя Батон, бросив первоначальный взгляд на кучу темно-зеленой материи с торчащими из её глубин ногами, руками, палками, протестующе верещащим хомяком (не, ну этот то откуда тут взялся), тяжело вздохнул и, вытащив из своего невидимого хранилища здоровенный ржавый меч, предложил разрубить данный узел нафиг, так сказать, «в виду бесперспективности распутывания оного». В конце концов, мы, прочитав инструкцию, все же победили и к вечеру дружно дрыхли в своих матерчатых домиках, оглашая окрестности богатырским храпом. Ну если быть точнее, то дружно дрых только Гай, оглашая и сотрясая рустующую рядом с палаткой яблоньку, а все остальные сидели в беседке, отмахиваясь от комаров и разрабатывая коварно-стратегический план сбавления громкости данной какофонии, так как осуществленное Батоном контрольное заклеивание рта скотчем помогло ненадолго, ибо звук нашел какие-то другие пути выхода, став правда несколько более мелодичным. К сожалению, наш военный совет, прервала Эрнеста. Точнее она сперва заявилась к нам в беседку, окинула взглядом стол с картошкой (не, ну какой нормальный стратег планирует без картошки), хмыкнула, забралась в палатку и просто чмокнула своего благоверного в лобик, отчего тот засюсюкал во сне и, повернувшись на бок, затих. Окинув нас победным взглядом, вампирша гордой походкой удалилась в садовый домик, пару раз зачем-то демонстративно хлопнув никак не хотевшей закрываться дверью. Мы дружно переглянулись, пожали плечами, дружно вздохнули и также дружно принялись чистить картошку… Не, ну не пропадать ж добру, тем более она печеной была.

На следующий день Серега не появился, и я начал несколько волноваться, пытаясь придумать, как мы будем выходить из сложившейся ситуации. В принципе можно было вернуться на поезде обратно в академию, или в один из миров моих учеников, о чем мне то и дело намекали девчонки, но вот будет ли там безопасно и в не последнюю очередь для их семей. Не, отцы Гая и Грея ребята, конечно, мощные, но мы имеем дело непонятно с кем и далеко не факт, что эти «некто» не сильнее их вместе взятых. Нет, мою проблему надо разгребать мне, а ребят при первом случае отправить по домам. А пока, чтобы рядовой состав не занимался различными глупостями и не думал ненужные мысли, он должен быть каким? Правильно — полностью зае… уставшим в общем. Посему мы сперва дружно перекопали весь участок повдоль, затем поперек и немного наискосок, затем очень дружно выдохнули и сделали второй заход. Что интересно ребята не очень-то и возмущались, а Гай так вообще разыгрывал из себя небольшой трактор, работая за всех друзей и даже немного за бесстыдно халтурящего в ветвях яблони Батона.

Где-то к середине дня эльфийка неожиданно вспомнила, что она «дитя лесов, любительница растении, да и вообще вся за мир во всем мире…» озаботившись поливом находящихся на участке зеленых (вообще-то уже давно не очень) насаждений. На мой взгляд этим «насаждениям» могла помочь разве что цистерна живой воды, ну или Папа Карло с Урфином Джусом пустившие бы их на изготовление роты деревянных оболтусов. Однако та уверила меня, что в её руках и хвост Батона зацветет прекрасными орхидеями (кот тут же задвинул хвост за спину, а сам на всякий случай бочком-бочком сховался за меня), однако срочно нужна вода, причем желательно родниковая. Все дружно посмотрели на покосившуюся колонку, торчавшую из травы у вкопанной в землю бочки.

Повинуясь могучим бицепсам Тори, бедная колонка сперва жалобно заскрипела, затем пару раз кашлянула и, издав странный утробно-рычаще-рыгающий звук, выплюнуло на дно бочки струю чего-то темно-коричневого, после чего протестующе звякнула оторвавшимся от ручки поршнем. Вылезший из травы хомяк подошёл к бочке, по-хозяйски заглянул внутрь, саркастически присвистнул и упылил куда-то по своим хомячьим делам. Мне же оставалось только почесать в затылке и посмотреть в бездонно-синее небо, в выси которого, изнывая от жары, медленно телепалась похожая на ободранного грифа ворона. Естественно девчонки, непонятно почему до этого воспылавшие любовью к садоводству, тут же погрустнели, поникнув своими головами, но положение неожиданно спас Скрипач заявивший, что он дескать вообще-то дипломированный искатель подземных вод и вообще у него грамота по лозоходству, а также вот-такенный диплом по ориентированию в подземной местности. Его тут же поддержал Гай, пообещав помочь отыскать, докопаться и, если надо расширить, опосля чего обязательно углубить. Добровольцам сразу же были выданы нужные инструменты в составе: лопата штыковая немного ржавая — 2 шт., лом кривой — 1 шт., защитные средства от солнечного удара в виде бандан из кусков старых тряпок (э… э… э, стоп, а почему одна с любимыми ромашками…) — 2шт., а так же дружеская поддержка и слова напутствия от мудрого учителя (Так, шкондыбать вон туда в конец участка и копать там, а то знаю я вас кротов-переростков). Остальная группа вместе со мной и котом отправлялась на речку, что вызвало восторженное хлопанье в ладошки у девушек и насмешливый взгляд со стороны Грея в сгорбленно-унылые удаляющиеся спины наших водокопов.

* * *

Речка. Тихий шелест утекающей вдаль воды, ласковое солнышко, ненавязчивый теплый ветерок, что едва колышет заброшенные в камыши поплавки, звонкий смех девушек, плещущихся в паре десятков метрах ниже по течению, проплывающий мимо… так…

— Эй, правее возьми, Кусто лохматый, а то сам на крючок попадешь! — крикнул я.

Голова кота, в моей старой маске для подводного плаванья, на миг показалась над водой, а затем вновь пошла на погружение, однако задняя часть котового организму никак не хотела следовать за всем остальным, разрезая водную гладь причудливой «рубкой» с торчащим из неё лохматым перископом.

— Рыбу только распугал, — пробурчал я, вытаскивая удочку и поправляя на крючке несколько вялого червяка, которому, судя по его виду, было абсолютно на всё «пофиг».

— Всё бурчим что-то недовольно?

Я резко обернулся и тут же вскочил с земли навстречу подходящему и лыбящемуся во все свои зубы Серёге.

— Блин, ну наконец-то. Ты где вообще потерялся, узнал что-нибудь?

— Эээ, стоп, придержи коней, — взмолился Сергей, воздевая руки. — Дай дух перевести, а то я сегодня без машины на своих двоих по жаре, да еще в автобусе. Пожалей друга, измученного толпой с тяпками и рассадой, а также теплым «Нарзаном». Блин, до сих пор живот сводит, сода сплошная.

— Ну так садись на травку, стяни удавку, вдохни свежего воздуха и успокойся.

— Лучше постою, быстрее в пузе устаканится, — отверг мое предложение Сергей, но узел галстука все же распустил, а костюм бросил на ветви растущего рядом ивняка.

— Ну, не томи, выкладывая давай, — поторопил его я. — Что нарыл? По глазам ведь вижу, что нашел что-то.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Серега. — Только вот не уверен, будет ли толк от моей находки.

— Рассказывай, а там решим.

— Если честно, то рассказ будет не особо длинным, — сказал Сергей, наклоняясь и выговаривая из земли небольшой плоский голыш. — В общем, тот твой «дружок» в балахоне выдал нашим место перехода. Ну ребята понатыкали там камер и взяли еще парочку гостей, естественно те были так любезны, что рассказали о проходе и как его открыть, только вот сделать удалось это всего пару раз. Наши сунули туда дрон, засняли обычный лес и всё, — он подкинул камень в руке, — дверца закрылась навсегда. Так что…

«Блинчик» плюхнулся о поверхность воды, отскочил и понесся по её глади набирая ход, точно маленькая торпеда. Я проследил его траекторию взглядом и как-то автоматически издал шипение словно древний автомат «Морской бой», в конце констатировав:

— Есть попадание.

— Какое попадание? Куда? — не понял Сергей.

— Прямо в корму, — пояснил я, отдавая честь медленно погружающемуся и пускающему пузыри «черному перископу».

Серега посмотрел на меня с подозрением, затем скосил глаза на жарящее солнышко и ласково так попросил:

— Может до дачки вернемся, посидим там в холодке…

Я задумчиво посмотрел на неподвижно стоящие словно у молодого рыбака… поплавки, на пустой садок, согласно кивнул и, вдохнув, принялся сматывать снасти.

Естественно, ребят сперва хотел с собой забрать, но они уставились на меня такими жалостливыми взглядами, что я просто махнул рукой, приказав вампирше не вылазить из-под навеса, да и остальным торчать на солнце поменьше, а то спасительной сметаны у нас всего один пакет, да и то сомневаюсь, что целый, ибо Батон в закрома уже явно наведался, не зря же на речку направлялся перемотанный лентой сосисок словно матрос Железняк. А на мой возмущенный взгляд пояснил, что это просто приманка для вот-такенных сомов, да и вообще они все надкусанные.

В общем, мы с Серегой вернулись к дачному домику и, едва войдя в хлипко-скрипучую калитку, буквально нос к носу столкнулись с моими водоискательными землекопами, причем выражение лиц у них было такое, словно воды они еще не нашли, а вот до очень злых китайских шахтеров уже докопались.

— М-да уж, ну у вас и видок, — констатировал Сергей, окидывая взглядом моих потрепанных искателей водных жил. — Вы что, малину пропалывали?

В ответ Тори со скрипачом только дружно вздохнули, не менее дружно шмыгнули своими носами и также одновременно вытерли их рукавами своих курток, скромно потупив взгляды в район «где-то внизу промеж ботинок».

— Что накопались, поисковики, пойдем те теперь ча… «Так, стоп».

Слишком опущенные глазки и невинные моськи, прямо ангелочки, уставшие после брянканья на гуслях, ну или арфах, фиг их там разберет. Вон скрипач даже ножкой шоркает и вообще сама свята невинность. Я покосился на Серегу, взгляд которого прямо-таки выражал твердое, практически стальное, недоверие к моим работникам и, многозначительно кхекнув, заложил одну руку за отворот своей рубашки, другой указав буквально-таки ленинским жестом в сторону малинника.

— Так, пойдемте, батеньки мои, глянем пролетарским взглядом на результат ваших изысканий.

О как сразу поникли, глазками забегал и повесив головы дружно поплелись к находящимся на самом краю участка зарослям густого малинника, через «рощу» которого теперь пролегала широченная тропа, явно протоптанная сапогами нашего «чудо-богатыря». Что-ж, посмотрим. Япона городовой и тридцать три самурая. Я покосился на копателей, которые сложив ладошки в молебном жесте, дружно изучали птичек, снующих туды-сюды в бездонной голубизне летних небес, затем на стоящего рядом Серёгу, который с некоторой опаской смотрел в темноту разверзшегося у наших ног бездонного туннеля в глубинах которого материлось уносящееся вдаль эхо.

— Это еще что за blackhole? — почему-то шепотом поинтересовался Сергей.

— Не знаю, что ты имел ввиду, но тоже очень хотел бы это знать, — ответил я, с легкой укоризной глядя на своих горекопателй и одновременно пытаясь вырвать из земли прут малины подлиннее и похлеще.

— Перестарались, — шмыгнул носом Тори, косясь на колючую «плеть» в моей руке.

— Перестарались? Перестарались, это когда копали ямку по пояс, а вырыли канаву по… по самое вот здесь… ну то есть здесь, повыше, что-то в районе подбородка, а вот метрополитен до Антарктиды — это не перестарались это… даже не знаю, что и сказать. Террористический акт против свободы пингвинов, подкоп под их государственность. Ну и как нам теперь объяснятся перед мировым сообществом, а?

Ага, прониклись, головы вообще опустили, одновременно вдавив в шеи. Я демонстративно вздохнул и окинув их добрым ильичевским взглядом своих прищуренных глаз, спросил:

— Вода хоть есть?

Дружный отрицательный моток головами.

— Так и что мне с этим провалом делать, не билеты же на его осмотр продавать? — я на мгновение задумался, хотя даже больше не о дыре, а об отсутствии земляного вала, кой должен был быть в наличии и довольно приличных размеров.

— А ничего, — встрял в мои раздумья Сергей. — Туалет у тебя тут на даче старый, так что я тут новый поставлю, капитальный и с нормальной крышей, а то в старом как дождь так непонятно по каким делам ты там сидишь, то ли по «думским», то ли душ принимаешь, то ли совмещаешь приятное с полезным.

— Ну так шикарно же, два в одном, удобства сплошные, — усмехнулся я и, махнув рукой, добавил: — Ладно, делай что хочешь, кто знает когда я тут опять объявлюсь, главное сам не перестарайся.

* * *

«Утро красит нежным цветом…»…Бррр да ничего оно не красит, разве только широту морды повдоль и поперек мокрой паутиной, да хлесткими ветками. А еще этот густой туман точно воздушная сметана, так и хочется достать ложку и черпать его с размаху, чтобы ложился с горкой, а затем смаковать… Эх, явно где-то во мне, глубоко-глубоко внутри, Пришвин скончался, а может даже(не побоюсь этого имени) Бианки, смотрю вон на птичку и порой хочется её жизнь описать, красочно так, с любовью… и смерть. Я возмущенно кхекнул. Идущий впереди Батон со скрипом в позвонках медленно повернул голову, натянул на морду самое ангельское выражение прямо говорящее, что: «я тут не причем, оно само залетело», с легким «чпоком» вытащил из своей «упирающейся всеми зубами» пасти бедную синицу и, ласково погладив, запустил бедную пичугу по длинной параболе в дальние кусты. Я лишь укоризненно покачал головой. Ведь поели перед дорогой и плотно. Ну в смысле, мы с ребятами попили чая, а вот мой котя основательно налег на запасы холодильника, мотивируя: «не пропадать же добру, особо тому, что длинное и в оболочке». Не, вы когда-нибудь видели исчезновение двух десятков сарделек… словно поезд в туннель вжух… вжух вагоны мимо со скоростью звука, аж завораживает. Все даже про чай на какое-то время забыли, а уж после одного большого булька бутылки молока….

Заросли неожиданно кончались и я, притормозив своих галопирующих мыслевых скакунов, огляделся. Тропа, дорога, фонарь, ржавый киоск и не менее ржавая конструкция похожая на завалившуюся набок Эйфелеву башню.

— Серег, мы что в старом парке? — с нескрываемым подозрением в голосе поинтересовался я у своего несколько мокрого от утренней росы друга.

— Ты всегда был у нас догадливым, — подтвердил тот, с невозмутимым видом соскребая ногтем с переносицы обосновавшийся там берёзовый листок.

— Тогда зачем мы тыгидымим по этим буеракам, когда можно было доехать на автобусе и спокойно пройти через центральный вход?

— Да ладно ворчать, — хлопнул меня по плечу Серега. — Нормальные герои всегда идут в обход, особенно когда на пути полно всяческих камер.

— Каких камер? — не понял я.

— В смысле каких? — немного «подвис» Сергей, удивленно смотря прямо в мои изумленно хлопающие пушистыми ресницами ясны очи, затем хлопнул себя ладонью по лбу. — Блин, совсем забыл, про твое выпадение из нашей реальности. В общем, не заморачивайся, считай, что у нас сейчас был утренний моцион.

— Маци… что? — тут же встрепенулась на незнакомое слово стоящая рядом с нами эльфийка.

— Не то, что ты подумала, — буркнул я, косясь на бодро зардевшиеся в лучах восхода кончики её острых ушей. — Он говорил про прогулку.

— Вообще-то я так и поняла, а вы что имели ввиду?

Блин, прям ангелок, сама невинность и глазенками хлоп… хлоп… Я со скрипом в глазницах перевел взор, на отвернувшегося и издававшего натужно-сдерживаемо-хихикающие звуки Сергея, отчетливо ощущая, что мои уши сделали вполне успешную попытку обрести цвет знамени Великого Октября, затем посмотрел на Скрипача, который уже вскинул к плечу свой инструмент и бросив: «Даже и не думай», решительным шагом направился куда-то вперед.

— Вообще-то нам в другую сторону, вон к тому камешку.

Голос Сергея заставил меня остановиться, затем с пронзительным скрипом дробленного асфальта под каблуками развернуться на месте. Камень, старый замшелый камень, с до боли знакомыми надписями, про туды не ходи, сюды не ходи, а если вон в ту сторону, то вообще «секир башка и Гитлер капут». Не, вообще то на самом-то деле это никакой не камень, а бетонная подделка, которую установили еще в те времена, когда парк работал, моя шевелюра была гуще и длиннее, а вид ровесниц моих нынешних учеников вызывал думы исключительно о совместных с ними моционах (и не важно какую букву вы поставите на второе место… эх, хорошее было время… и солнце ярче, а уж трава какая зеленая была, так смешно щекотала некоторые места… мягенькая, упс, отвлекся). В общем, потом парк закрыли, рядом построили новый, а старые аттракционы и прочий хлам почему-то так до конца и не демонтировали, и он медленно зарастал травой, да растаскивался на металлолом и прочие полезные для народонаселения составляющие. Надо сказать, что за прошедшие с моего последнего посещения годы асфальтовые дорожки окончательно проросли травой, бетонный лжекамень стал напоминать реальный валун, а также обзавелся десятком дополнительных надписей в стиле: «Вася любит Лену» и «Пыхтакор, отвечаю, чымпион». Над последней надписью я думал аж пару минут, пытаясь вспомнить все известные мне команды, и почему-то постоянно сползая глазами на записанный рядом номер какой-то Клавы, обещавшей «всё, сразу, куда фантазия заведет и совсем недорого».

— Ну и где твой портал? — наконец спросил я Серегу, носком ботинка и как бы невзначай затирая взбудораживший мою не очень здоровую фантазию номерок (не, ну дети ведь рядом… буквально за спиной… смотрят, а тут такая некультурщина….фантазии понимаешь).

— Так ведь прямо тут?

— Где тут? — не понял я.

— Тут, — указал сразу двумя руками на валун Сергей. — Прямо тут.

— Прямо тут? — мой указательный палец уткнулся в полустертую надпись «Пойдешь на…».

— Именно.

— Твою ж кису….

Я вопросительно посмотрел на Батона, тот на меня, понимающе мявкнул, достал из-за уха пенсне, водрузил его на нос, обошел вокруг камня, пожал плечами и почему-то вопросительно посмотрел на эльфийку, та удивленно вскинула бровь и передала эстафету взглядов вампирше, та в свою очередь одарила улыбкой стоящих чуть в сторонке парней, а затем все дружно уставились на Скрипача. Гном напустил на себя самый серьезный вид, убрал скрипку в рюкзак и, достав оттуда молоток (который явно приватизировал в моей кладовке), начал наворачивать круги вокруг камня, порой останавливаясь и постукивая по нему своим инструментом. Вскоре к гному присоединился Грей, потом Эрнеста, а затем и все остальные мои ученики, так что со стороны всё это действо начало напоминать какой-то магический шабаш, ну или на крайний случай выгул неких арестантов. Минут через пять мне надоело наблюдать за круговым движение личного состава моей команды вокруг бетонного булдыгана, и я решительным захватом «за шкварник» выдернул гнома к себе, после чего ленивенько так поинтересовался результатом их хождений. Скрипач задумчиво почесал сбившуюся набекрень бейсболку и заявил, что: во-первых, данный камень не настоящий, во-вторых, магического он в нем ничего не ощущает, а, в-третьих, надписи больно интересные. Блин. Я оглядел остановившихся ребят, во взглядах которых была полная растерянность и повернулся к Сергею, который все это время стоял, опершись плечом о ствол растущей у дороги старой березы, с интересом и легкой улыбкой наблюдая за происходящим. Не, ведь что-то знает шельмец, но молчит пока не спросишь, и вот вечно он так, сколько себя помню.

— Серег, кончай подпирать древо — не упадет. Давай уже показывай, ты же вроде говорил, что ваши как-то проход открывали.

— Открывали, — не стал отрицать тот. — Просто было интересно посмотреть на твоих волшебников, увидеть их, так сказать, в действии.

— В каком действии? — вздохнул я. — Сам ведь знаешь, что Пантелей их ограничил, или ты хотел, чтобы мы тут всё перерыли, так это можно, есть пара кандидатов. Гай… Скрипач… копать (о как вскинулись, глаза загорелись, «копытами» бьют, лопаты (это-то у них откуда) наготове).

— Так стоп, не надо копать, — коротко хохотнув, примирительно вскинул руки Сергей. — А то мне тут только нового Гранд-Каньона не хватало. Сейчас всё покажу.

Он подошел к камню, пару минут стоял возле него с задумчивым видом, разглядывая поверхность и явно что-то вспоминая, затем неуверенно провел по его поверхности пальцем сверху-вниз, как бы рисуя английскую букву «L», а в конце резко хлопнул по ней растопыренной ладонью. На какое-то почти кажущееся мгновение на камне вспыхнули тонкие линии, складываясь в причудливый иероглиф и тут же исчезли.

— Ну вот как-то так, — буркнул Сергея делая шаг назад и обернувшись, пояснил: — Портал после пары открытий сдох, и контора потеряла к нему интерес. Правда были планы перетащить эту каменюку к нам в хранилище, но как-то всё резко заглохло и даже наружку с камерами сняли.

— Тебе не кажется, что это странно? — спросил я, с задумчиво-хмурым видом блуждая своим растерянным взором по шероховатой поверхности камня.

— И что тут… блин, — Крайнов растерянно поскреб пальцами макушку. — А ведь и правда странно, но почему-то пока ты не спросил, так не казалось, — он мотнул головой. — Чертовщина какая-то.

— Не чертовщина, а магия. А точнее… — я наклонился, сунул руку в едва заметную выемку (прям наитие какое-то, ну или я очень умный) у подножья камня и потянул её на себя, извлекая из бетонных недр светящийся бледно-синим цветом полупрозрачный цилиндр. — … точнее техномагия, или я не прав?

Все дружно уставились ошалелыми глазами на мою находку, затем вопросительными на меня, потом снова на находку и опять…

— Понятно почему мы ничего не почувствовали, — наконец сказала Эрнеста. — Техномагические устройства всегда трудно обнаружить, особенно когда в них почти не остается заряда, но как вы, нер…?

— Ну просто мы драконы-динозебры чрезвычайно умные, наблюдательные и скромные, — сказал я, потупив глаза и скромно шаркнув ножкой своего сорок пятого растоптатого.

— Нер, — неожиданно прервал мой перфоманс напускной скромности Грей. — Можно мне батарею?

Я молча кивнул, протянув оную юному магу. Тот аккуратно взял её, покрутил в руках, показал друзьям и вернул мне, пояснив:

— Стандартная энергетическая ячейка поставляемая техномагами во многие миры для питания своих устройств. Продается в любом их магазине.

— И что нам это дает? — поинтересовался я, одновременно пихая ботинком стоящего рядом Батона (Кот отвлекся от рассматривания булдыгана и вопросительно посмотрел на меня).

— А то что мы с ней ничего не сможем сделать, — вздохнула вампирша. — Техномагические устройства нам не подвластны.

— Эх вы маги- чародеи- кудесники… Батон?

Кот вопросительно посмотрел на мою протянутую ладонь, почесал лапой промеж ушей и, понимающе кивнув, дружески пожал один из пальцев. Вот ведь… и ведь по глазам вижу, что уже всё понял… Стоп. Небольшое отступление. Помните упомянутую как-то выше видеодвойку. Да-да, я все же выяснил, что Дорофеич давно уже упирал её к себе на склад, дабы устроить очередной киносеанс для всех желающих, естественно за «мзду малую хозяйственно необходимую». Как думаете, от чего она теперь питалась? А откуда эти элементы брались? Правильно от Ирен, а кот каким-то непонятным образом выцыганившая их у нашей техномагички и, естественно, эти оба тоже имели какие-то свои интересы. Хотя про Батона понятно: колбаса сметана, млеко, яйко… яяя, зер гуд, а вот что имела с этого Ир… Я на мгновенье задумался, затем мысленно махнул рукой, отгоняя преданно хлопающую глазками мою застарелую паранойю и вновь скосил глаза на Батона, который сразу же вошел в режим «свята невинность» и, сложив лапки в молебном жесте, смотрел в ясно небо своими не менее ясными очами, даже нимб из проволоки нацепил….

— Батоша… — мои глаза превратились в вытянутые щелки, рот растянулся в хищной улыбке, брови взлетели вверх острыми домиками, а челка привстала, имитируя два заостренных роговидных отростка. — Гони питания элемент, скупердяй лохматый.

Батон демонстративно тяжело вздохнул, поправил неведомо откуда взявшуюся под несколько покосившимся нимбом кипу, вытер скупую кошачью слезу и с видом пингвина дающего мужику отсутствующую у него изоленту, протянул мне извлеченную из-за спины батарейку. Так, по виду похожа, но несколько маловата, уже и короче по длине, однако если немного придержать, а тут вставить монетку… Блин, мало, гвоздь… Я взял любезно протянутую котом ржавую гвоздину примерно на «сто», всунул батарею, примерился, поправил, поджал, одновременно крикнув Сереге, чтобы «жмякал на кнопку»…Ну тот и жмякнул….Шваркнуло меня так, что у моих пасущихся в районе копчика мурашек отсутствующие волосы встали дыбом, а инопланетяне из созвездия Медузы передали привет, спев известную песню про свою похожесть на полосатую ягоду.

— Уф, — выдохнул я, выпустив в воздух колечко дыма и, взмахом руки отогнав мерцающие перед глазами созвездия далёких галактик, спросил: — Сработало?

— Еще как, — кивнул в сторону полыхающего ока портала Крайнов. — Еще как

сработало.

* * *

Мы снова прощались. Я приобнял Серегу, вновь ощущая в груди холод расставания, пожалуй, с единственным оставшимся у меня другом из родного мира затем хлопнул его по плечу и, бросив взгляд на ребят, которые спешно принимали выданную Пантелеем микстуру, что должна была разблокировать их магию, первым шагнул в призывно распахнутое окно портала. Запах хвои и утренней свежести ударил в нос, затем медленно втек внутрь, изгоняя из легких застоявшийся воздух с нотками перегретого асфальта вкупе с несколько урезанной таблицей элементов Дмитрия Ивановича. Хорошо… Я вдохнул полной грудью и оглянулся, дабы убедится в полном присутствие своей команды. Норм, все на месте и портал уже практически закрылся, превратившись в быстро расплывающуюся в воздухе синюю точку. Ну и куда дальше? Я огляделся: вековые сосны нависали над узкой тропинкой, что велась средь них тонкой ниткой, скрываясь в витающем в глубинах бора таинственном полумраке. Да уж, вариантов немного: вперед-назад, ну или напролом сквозь чащи-буераки.

— Нер, — легкая рука эльфийки коснулась моего плеча, заставив меня обернуться — Думаю нам туда.

Её палец указывал на невесть откуда взявшееся ответвление тропы.

— Уверена?

— Да, — решительно кивнула та после едва заметной секундной заминки.

— Ну тогда идемте.

А что. Кто я такой чтобы спорить с дитем лесов, так недодракон. Почти позабытая шея, вдруг яростно за зудела, заставив меня немного почухать когтями проблемное место. Что ж, вперед и с песнями.

Шли мы по бору надо сказать недолго, как-то быстро он стал редеть, разряжаться лиственными деревьями, а вскоре тропинка вынырнула из-под его сеней и весело завихляла меж редких березок. А воздух кругом… я сделал глубокий вдох, втягивая в себя воздух, пропитанный таким знакомым и одновременно позабытым запахом русского духа и, уже практически ничему не удивляясь, с легкой улыбкой выхватил взглядом проступающие средь деревьев очертания избы на курьих ножках.

Не, ну все же, так, на всякий случай, твою ж кису.

Глава 4

Глава про добрую бабушку, богатыря, странное предсказание и зайца.

Как ни странно, но бабуля меня сразу узнала и её покрытое морщинами загорелое лицо расцвело откровенно приветливой улыбкой.

— Здравствуйте, Ядвига батьковна, — в пояс поклонился я, с любопытством зыркнувшей в сторону моих учеников бабушке. — Как видите, снова занесло меня в ваши края ветром блудным.

— И тебе здравия, Ярослав свет Сергеевич, — ответила старушка, вытирая запачканные в земле руки лежащей тут де на грядке цветастой тряпицей. — Рада, что не забыл старушку, вот только чую, тот ветер, что принес тебя, очень недобрый.

— Ну… — я замялся. — История на самом деле длинная и запутанная.

— Ясно, — Яга кинула тряпку обратно на грядку. — Тогда торопиться не будем, сперва накормим, напоим, а уж затем и историю твою послушаем.

Как и в прошлый раз угостила нас Яга буквально по-царски и стоящий под раскидистой яблоней стол буквально ломился от различных лакомств, на которые мои ученички сперва посмотрели с некоторым подозрением, но распробовав, принялись сметать всё с тарелок с поразительным усердием и аппетитом, чем явно растрогали радушную хозяйку. Особенно отличились в этом деле Гай со Скрипачем, умяв по паре «тазиков» пельменей и, в конце концов, приняв на скамейке полу лежачее положение римских патрициев, начали неторопливо потягивать поданный бабушкой ароматный травяной чай, не забывая прикусывать выданными её же большими ватрушками. Я сперва хотел несколько ограничить своих воспитанников, особливо увлекшихся сладостями девушек, но, заметив легкое покачивание головы хозяйки, предусмотрительно захлопнул свою говорильню. Всё происходящее явно не просто так. Как там в сказке: «накорми, напои, а потом расспрашивай»… А захоти хозяйка нам навредить, хватило бы и движения её седой брови, я то прекрасно помню как в прошлый раз тут одного козла в буквальном смысле слова на куски порвало и ведь тогда бабушка просто немного выругалась… Что ж… Я налил себе компота из поданного мне бабушкой кувшина и, отхлебнув терпко-сладкого, одновременно отдающего легкой горчинкой, напитка, принялся за свой рассказ. Яга не перебивала, лишь изредка хмурила брови, а пару раз в её разноцветных глазах (кстати, один у неё ярко зеленый, а второй просто черная бездонная бездна, порой аж жутко становится) начинали мелькать золотистые искорки похожие на миниатюрные всполохи пламени. История закончилась, а над столом установилась странная тишина, казалось, даже ветер застыл в листьях яблони, а мои ученики сидели с озадаченными лицами, бросая удивленные взгляды то на меня, то на задумавшуюся о чем-то Ягу.

— Ик….

Все дружно обернулись, а торчащая из пасти Батона сосиска смущенно исчезла в бездонных недрах моего пушистого помощника.

— Водицы хоть глотни, охальник, — улыбнувшись, пробурчала Яга и, заправив под платок выбившуюся оттуда седую прядь, добавила: — Да уж, милок, история твоя запутанная и много в ней для меня неведомых странностей, но думаю, что дорогу верную я тебе и на этот раз указать смогу.

— Реально?

— Сказочно, — буркнула в ответ бабушка и, обернувшись в сторону избушки, крикнула: — Васька! Васька, блудняк ты пушистый, а ну дуй сюда, да карту прихвати ту, что Ивашка прошлый год оставил!

В ответ на этот окрик в окне избушки сперва показались подергивающиеся черные как смоль уши, а затем явно заспанная морда самого их обладателя. Оглядев нас своими зелеными зенками, он остановил их взгляд на все еще жующем Батоне. Вскинув лапу в приветствии, он тут же исчез из виду, чтобы через мгновение появиться в дверях в обнимку с каким-то свитком, который, после водружения и раскатки на быстро очищенной от еды части стола, оказался неким подобием карты. Причём, карта была конечно весьма схематична в стиле: одна елка — роща, две — густой лес, но кой-какое представление о территории давала. Так-с… леса, реки, судя по вон тому скособоченному дому — какой-то поселок, а вон та пара избушек, наверное, аж мегаполис местного разлива.

— И что это? — спросил я, с интересом разглядывая карту.

— Очки выдать? — с сарказмом поинтересовалась старушка. — Иль все-таки ясны очи сам пошире раскроешь?

— Это карта, нер, — неожиданно выдал, морща свой могуче-широченный лоб, переместившийся поближе Гай. — Карта местности.

— Спасибо, капитан очевидность, разгадал сей тяжкий пазл, — усмехнулся я. — Может еще подскажешь что тут изображено?

Я вопросительно посмотрел на Ягу.

— Царство это, тридевятое, ну и ближайшие окрестности, — тут же охотно пояснила та. — Вот Китеж-град, Клин, Оскол, Кщерева скала… — палец Бабы Яги скользил по карте пока не замер в самом её углу. — Марева топь…

Довольно большое зелёное пятно словно подернутое полупрозрачной чёрной дымкой. Я впился в него глазами, затем пристально посмотрел на Ягу.

— Уверены?

Скрипичные струны за спиной сделали нагнетательно-мрачное «тугу-дум».

— Полностью, милок. Тут недавно….

«Тугуду-тугудум» — нагнетала скрипка.

— Касатик, а можно я твоего скомороха бородатого в козлика обращу? — прервавшись поинтересовалась бабуля, кося черным глазом на засмущавшегося гнома. — А то от его трыньканья у меня мигрени начнутся.

— Вам так нужен умеющий класть плитку бородатый музицирующий козёл?

— Эх, молодежь, — вздохнула Яга. — В хозяйстве одинокой женщины всяк козел пользу принести может, особенно работящий, ему ж цены не будет.

— Ну так-то да, — я задумчиво-оценивающе посмотрел на Скрипача.

Тот нервно икнул, спрятал скрипку и быстренько переместился к краю стола. Старушка по-доброму усмехнулась и ударом ногтя по карте вернула себе моё внимание.

— Ну так вот, Добрыня недевиче ходил к Маревой топи и увидал там твоих старых недругов.

— Тех, что в балахонах щеголяют? — после небольшой паузы спросил я.

— Угу, — кивком головы подтвердила мою догадку старушка. — Я об этих пришлых сразу нашим богатырям шепнула, чтобы если что мне говорили, как чуяла… Ну вот, тот, как их увидал, сразу смекнул, что дело тут не чисто и полез в топи проверять. А место там дюже нехорошее явь с маревом переплетаются не каждый выдержит. Да уж, — пожамкала губами Яга. — Нехорошее место.

— И?

— Не икай мне тут, — буркнула бабуся, решительным жестом скатывая карту. — Видел он там твоих клюволицых и замок чудной видел, что светится огнями точно ёлка на праздник. Вот.

— Так…

Я растерянно опустился на лавку и крепко задумался, пытаясь собрать воедино кусочки пазла. Это что же получается… хотя… мир сказок и легенд, черт… мир сказок, ведь ясно было написано «СКАЗОК». А Баба Яга у нас персонаж какой? Правильно… Хотя, стоп, эльфы ведь тоже и оборотни, да и гномы… или нет? Магическая академия опять же, драконы… в тут богатыри, кот вон говорящий… хотя и у меня… Блин… И вообще, почему тут, а не в каких-нибудь «арабских ночах»……Мои мысли скакуны задумчиво переглянулись, почесали копытами промеж ушей и буркнув: «да ну вас в пень», весело умчались вдаль, оставив вместо себя бьющую в бубен веселую обезьянку.

— ….я вот и говорю… милок. Милок, ты вообще меня слушаешь⁉

— А? — я вынырнул из мыслеомута, резким мотанием головы отогнав разошедшуюся мартышку, явно исполнявшую какую-то мелодию из «золотого века бубна», и вопросительно посмотрел на Ягу.

— Туда говорю путь твой лежит.

— Но почему? — сам для себя неожиданно спросил я. — Почему тут?

— Почему? — бабушка посмотрела на меня затем окинула взглядом моих притихших учеников, которых, судя по горевшим от любопытства глазам, беспокоил тот же вопрос (ну пожалуй кроме Гая, что явно вступил в схватку с Батоном за первое место по поеданию невесть откуда взявшихся на столе пирогов) и коротко дернула плечами. — Не знаю, видно судьба так определила.

— Смотрю, старая, гости у тебя сегодня чужеземные?

Громогласный бас заставил нас дружно обернуться. В дверях (я б даже сказал воротах) сложенного из массивных бревен сарая, подбоченись, стоял высоченный, не менее двух метров, мужчина в простой холщевой рубахе, таких же штанах с телосложением класса — «Шварц-дрыщ» и черной окладистой бородой в стиле — «зеленая зависть Карла Маркса».

— Да помилуй, Ильюшенка, какие чужеземные, — всплеснула руками Яга. — Русич это — Ярослав, а эти ребята школяры егошние.

— Русич?

Муромец подошел ближе и, нависнув надо мной живою горой, медленно оглядел с ног до головы. На миг наши взгляды встретились, и я невольно вздрогнул, так как ощутил в этом насмешливом добром взгляде просто-таки вселенскую мощь. Илья меж тем улыбнулся, дружески хлопнул меня по предательски захрустевшему плечу, отчего я немного вмялся в землю (ну как вмялся, так ушел вниз чуток, по щиколотку примерно) после чего плюхнулся на ближайшую скамью. Сидевший по её другую сторону Гай зачем-то вскочил на ноги, с этой страны скамья под тяжестью богатыря просела, немного ушла ножками в землю, в результате чего гном с Батоном только что и успели дружно ойкнуть, ухватиться друг за дружку, после чего со свистом скрылись в ветвях нависавшей над столом яблони. Все дружно посмотрели вверх.

— Вот же оказия получилась, — смущенно потер нос Муромец и, повернувшись к Яге, добавил: — Вот говорил же, лучше надо землицу трамбовать.

— Не землицу трамбовать, а силу кой-кому соизмерять надо. А то уселся как медведь в малинник, — проворчала Баба Яга, не опуская головы и, судя по движению глаз, отслеживая полет наших стратонавтов. — Эх, а ведь хорошо «поехали», прям по Гагаринский.

— Десять секунд, полет нормальный! — донесся сверху голос кота. — Производится отделение гнома.

Треск ветвей, короткий вскрик и Грей едва успевший подхватить стоящее в середке стола блюдо с жаренным гусем как прямо на его место грохнулся Скрипач с выпученными глазами, руками в разные стороны и зеленым яблоком во рту. Вскочив на ноги, он тут же стал гнуться во все стороны, натужно пыхтя при этом, чем живо напомнил мне одного персонажа, снятого снайперским выстрелом адской свиньи при попытке овладения золотом неправильных пчел. Батон меж тем промчался по небу с диким воплем — «банзай япона кот!» и, пробив соломенную крышу сарая, исчез внутри, вызвав там самый настоящий животный переполох и вылет кур через все возможные отверстия.

— Да што-ж такое делается! — только и всплеснула руками Баба Яга и вместе с Васькой, все это время наблюдавшего за происходящим действом с широко распахнутой пастью, бросилась в сарай.

В это же время мои ребятки помогли гному слезть со стола, а Галай, поглаживая его по голове, резко и со чпоканьем выдернула застрявший фрукт, после чего вручила ему невесть откуда взятого огромного сахарного петушка на палочке. Гном непонимающе посмотрел на возникшую перед ним сладость, затем расплылся в улыбке зарделся щечками точно румяными яблочками и, взяв петуха, сунул его голову себе в рот.

— Чудный народ с тобой бродит, Ярослав, — пробасил Муромец, глазами указывая на место по другую сторону стола и пододвигая к себе стоящий недалече высокий кувшин. — Садись, выпьем по стаканчику.

— Да я как бы…

— Травяной сбитень это, головы не заморочит, а вот силы для дороги даст, у старухи он знатный выходит. Садись, — он быстро разлил напиток по большим глиняным кружкам и подтолкнул одну из них мне. — Пей.

Я послушно взял кружку и, принюхавшись к пахнущей медом тягучей темно-зеленой жидкости, отхлебнул. Неплохо. Чем-то напомнило чай моего домового, такой же сладковато-мятный привкус… Бам-с… В голову легонько тюкнуло, мир расслоился, заполыхал причудливыми красками, а во всех членах такая странная гибкость образовалась, прям ух… Снова захотелось бананов и торт с кроличьими лапками…. Тягучая слюнка скатилась по небритому геройско-квадратному подбородку.

— Ярослав, Ярослав, — Муромец, приподнявшись из-за стола, решительно потряс меня за плечо, затем обернувшись крикнул: — Старая, ты чего там в сбитень намешала!

— Да всё того же, зверобой, мята, тысячекрытень… ах ты ж божечки, как же ты туда…! — донеслось из сарая, после чего оттуда раздалось воинственное «кука-реку», пронзительное «мяуу», вылетел целый сноп перьев, а следом в его вихре выскочил с выпученными глазами Батон, держась передними лапами за то место откуда произрастал его длинный хвост, преследуемый довольно драным, но от этого не менее воинственным, петухом.

Через мгновение следом за ними явилась хозяйка с вознесенной над головой карающей метлой и последним, ленивой походкой, вышел кот Яги. Облокотившись на косяк ворот, он несколько мгновений наблюдал за происходящим переполохом, затем достал из-за уха куриное яйцо, надколол его о косяк и, одним длинным глотком вытянув внутренности, подмигнул нам с Муромцем своим ярко-зеленым глазом.

Впрочем, суета улеглась довольно быстро. Батон с Петей как-то нашли общий язык и теперь сидели в обнимку в дальнем углу стола. Кот рассказывал ему про рыбалку и космос, а присоединившийся к ним Скрипач наяривал леденец и требонькал на скрипке про траву у дома. Парни, засучив рукава, взялись помогать Яге приводить в порядок сарай, вызвав у той неподдельное удивление и одобрительное кхеканье Муромца, а у меня тайный приступ гордости, ибо в основном ребята работали руками, применяя лишь небольшую толику магии. Девчонки же занялись грязной посудой. Галайдуэль правда хотела было помочь с огородом, но не успела и рта раскрыть дабы призвать свои силы природы, как грозный взгляд хозяйки заставил её его захлопнуть и шустренько метнутся за вынесенными котом Васькой полотенцами для натирки до блеска всей вымытой посуды. Я же всё это время сидел в небольшой прострации, открыв миру все возможные чакры, слушал музыку пространств, одновременно мурлыкая под нос песенку про медуз, пока протянутая мне Ягой кружка с каким-то напитком одним глотком не собрала мои мысли в едино-монолитную кучку.

— Блин, и что это было? — я растерянно посмотрел на сидящего напротив Муромца, но тот только пожал плечами.

— Может быть вот это? — подошедшая Яга оттянула ворот моей рубахи и постучала ногтем по чешуе плотной броней покрывшей часть моей шеи и уже медленно, но уверенно, перебирающейся на плечо.

Густые брови богатыря удивленно взметнулись вверх.

— Колдунство какое?

— Скорее наука, — ответила ведьма, садясь рядом со мной. — Змея в нем пробудили зачем-то, вот трава горючая и подействовала, сам же знаешь как Горыныч с неё дуреет.

— Мне ли не знать, — усмехнулся в бороду Муромец. — Последний раз пришлось все три морды лица «гладить», а то никак не успокаивался, все кулаки стесал.

— Тебе бы только гла… Васька, ирод царя небесного, а ну положи, где взял!

Кот, вышедший из сарая с целым лукошком куриных яиц, оглянулся на вскочившую на ноги Ягу, задумчиво дернул ухом, затем бочком- бочком сместился за бревенчатый угол. Метла со свистом прыгнула в руку старухи, а сама она олимпийским прыжком с двумя кульбитами оказалась почти рядом с сараем и, издав вопль охотящегося Чингачгука, бросилась вслед за котом. У моих ребят аж челюсти по отвисали, Скрипач едва не подавился петушком, а Батон каким-то макаром успел нацепить на себя бабочку, очки и выставить перед собой табличку с оценкой «6.0».

— Ох и попадет сегодня Василию, — басовито хохотнув, констатировал богатырь, плеская себе еще сбитня, после чего, покосившись на меня, приподнялся и, взяв со стола кувшин с квасом, наполнил мою кружку. — Слушь, Ярослав, я тут вашу беседу краем уха подслушал. Как понимаю, путь твой прямиком в Маревы топи ведет.

— Ииии? — с нескрываемым подозрением какого-то подвоха потянул я.

— К Кощею тебе надо, — сказал Муромец, подхватывая с блюда зажаристый пирожок.

— К Кощею? К тому самому?

— А ты другого знаешь?

Я, на мгновение задумался, затем замотал головой, одновременно вспоминая все что знал об упомянутом сказочном персонаже: худ, жаден, очень любит звонкую монету, характер скверно-нордический, не женат (хотя много раз пытался), бессмертен… Блин… Я нервно сглотнул и отодвинул резво сунутую мне в руки Батоном серую папочку с синими тесёмками. Кот посмотрел на меня грустным взглядом поверх очков в тонкой оправе, снял и протер их, затем аккуратно спрятал папку в своё невидимое хранилище, сочувствующе покачал головой, цыкнул сквозь зубы и демонстративно провел когтем по шее.

— Да не дрейфь, Ярослав, — бросил Илья, заметив наши переглядки с котом. — Кощей он мужик нормальный, свойский, со своими конечно мышами в хозяйстве, — он постучал указательным пальцем себе по виску, — но если к нему нормально относится, то и он ответит тем же. Хотя, с другой стороны, как найдет… (вот за этот намёк отдельное спасибо… «как найдет», судя по тем сказкам, что читал, «находит» на него довольно часто и усердно).

— А вообще, зачем мне к нему? — спросил я, на всякий случай прикидывая «а где же у него кнопка» (точнее яйцо… тьфу-ты точнее игла в яйце, которое в утке, а та в ж… в зайце короче… извращение еще то, если подумать).

— А как ты хочешь в Мареву топь попасть?

— Так ведь карта же есть…

— Карта, реально, — Муромец добродушно рассмеялся. — Ты мне скажи, русич ты мой дорогой, ты сюда тоже дорогу по карте отыскал?

— Ну…

Я задумался. А ведь и правда, что первый раз, что сейчас я попадал к дому Яги именно тогда, когда заходил во время своих поисков в тупик и банально не знал, что делать дальше. И каждый раз, как во многих сказках, она давала мне подсказку, путеводную ниточку….

— Кажется ты понял, — сказал Илья. — Пришлому человеку попасть сюда трудно, вот и с топями тоже самое.

— Но Яга ничего…

Муромец вздохнул.

— Ярослав. Наша бабуля человек хороший, но есть у неё одна поганая особенность… Иногда она кое-чего не договаривает, запутывает. Как Алешка говорит: «Ведьмино нутро так у неё вылазет». Хотя лично я думаю, что это не специально, нельзя ей всего говорить, не положено.

— Кем не положено?

— Не знаю, — покачал головой богатырь. — В любом случае путь твой к Кащею лежит. Сможешь с ним договориться, то откроет он тебе прямую дорогу к топям, а не сможешь, — он развел руками.

— О чем разговор?

Яга возникла за спиной Ильи просто шагнув туда из ниоткуда.

— Да так, молодежь вразумляю, — спокойно ответил Муромец, не оборачиваясь и, допив свой сбитень, резко встал, хлопнув обеими руками о столешницу, отчего стол просел на своих сучковатых ножках, ухнув при этом словно столетний филин. — Ладно, старая, пора мне, загостился что-то.

Он сунул два пальца в рот и громко свистнул. Земля вздрогнула от мощного топота копыт и через мгновение за оградой остановился черный как смоль богатырский конь с золотой гривой, к седлу которого было приторочен каплевидный щит и здоровенная шипастая булава. Подойдя к жеребцу, Муромец ласково потрепал его по холке и одним резким движением «взлетел» в седло, затем обернулся в мою сторону и, достав из-за пазухи небольшой перевязанный тесьмой мешочек, кинул его мне.

— Небольшой подарок на прощание.

— Что это?

— Придет время — разберешься! — бросил богатырь и, посмотрев в небо, добавил: — Вечор близко, пора и тебе собираться.

Он вскинул руку в прощальном жесте, хлопнул поводьями и исчез вместе с конем, в буквальном смысле растворившись в воздухе.

— А вот тут он прав, сынок, — рука Яги легла мне на плечо. — Действительно пора вам, но только вам вдвоем — тебе и оглоеду твоему пушистому, молодежь же у меня пусть останется. Погостят пару деньков, подмогнут с хозяйством, вона как ловко у них выходит, а потом я им дорогу к вашей школярии и покажу.

— В смысле остаемся? — возмущенно вскинулся вернувшийся с ребятами к столу Гай. — Да мы нашего учителя низа что не оставим, да и не маленькие уже. Правда девочки?

— Действительно, мы уже большие и вполне постоять за себя можем, — разрозненно поддержали его девчонки.

— А ну, цыц! — прикрикнула на них Яга, заставив дружно всех умолкнуть. — Большие нашлись. В высь вымахали, а ума и опыта еще не нажили. Если говорю, что остаетесь, значит остаетесь, понятно?

— Нет, — пискнула вампирша.

— Правда, бабушка, может разъясните нам, — неожиданно поддержал девушку Грей. — А то девчонки ведь не успокоятся.

Баба Яга бросила взгляд на юных магичек, чьи боольшие и чуть завлажневшие глаза были полны неподдельной мольбы и, хмыкнув, махнула рукой.

— А чего объяснять-то, неуж в ваших акдемиях не учат про навьевы миры?

Девчонки дружно замотали головами.

— Эх. Ладно, слушайте сюда, отроки непутячие, — сжалилась над ними старушка. — Путь вашего учителя лежит прямиком через мир сказок, грез и фантазий (ага, а у нас тут прям нормальная реальность вокруг, в буквальном смысле — радость материалиста), а он очень коварен для таких как вы. Весь этот мир пропитан магией, по сути, он и состоит из магии, только вот это совсем другая магия, не такая…

— Какая не такая? — заинтересованно спросила Эрнеста.

— Не такая, — отрезала Яга. — Не подчиняется она вашим магическим формулам и всяческим там законам, там главное слова нужные ведать, желать правильно и уметь видеть истину. Но даже это не главная проблема. Проблема в том, что как только вы попадете туда, то этот мир начнет поглощать вас, вытягивать, пытаться встроить в себя. Вы и заметить не успеете, как станете его частью, а во что он преобразит вас, какую историю для вас подготовит, одному Сварогу известно.

Вот те на, интересная перспективка. То есть, иду я такой себе по дорожке, мурлычу себе под нос песенку типа: «я в город изумрудный иду…», глядь, а я уже оказывается в платьице с косичками, а Батон рядом такой веселый и гавкающий. Весело ничего не скажешь, а главное выбор у меня богатый — платьице, или чешуя, прям даже не знаю на чем остановиться. Хотя, стоп, почему сразу платьице, может я богатырем стану, а Батон Росинантом верным. Я скосил глаза на кота, который почему-то вдруг фыркнул и с довольным видом захрустел морковкой.

— … а вот вашему учителю ничего не будет.

Так-с. Я быстро вынырнул из омута своих натужных размышлений о том, будет ли гармонировать платье в чешуйку с желтым кирпичом дороги, и весь превратился в слух.

— Почему? (Молодец, Грей, правильные вопросы задаёшь).

— Да потому что он обычный человек из самого обычного мира, не нужен он навью, не интересен, да и наговор на нем охранный дюже сильный, поэтому ничего с вашим учителем не будет. Максимум заплутать может, ну или какой змеюка какая подколодная покусает (э… э… э, про последнее можно поподробнее, адреса там, пароли, явки, чтобы сразу значит сразу эту гадину по кумполу и угусь).

— А я? — вопросительно подмякнул Батон, не прекращая жевать.

— А что ты, — отмахнулась старуха. — Таких как ты во всех мирах, что крапивы за баней. Мой вон по десять раз на дню бегает туды-сюды и хоть бы ему хны, Берендей постоянно жалуется. Ох, доберусь я до него.

— До Берендея?

— До какого Берендея? — удивленно воззрилась на меня Яга. — Тьфу, ты окаянный, не путай меня, до Васьки, конечно. Кот мой повадился у Берендея рыбу белую из погреба таскать. Позорище. Ох попадется он мне как-нибудь под горячую руку.

Батон, в это самое время добравшийся до миски с окунями в сметане, покосился на бабусю, икнул, втягивая в себя висевший из пасти рыбий хвост, и на всякий случай отодвинул посудину в сторону.

* * *

В общем, прощание с ребятишками вышло какое-то скомканное. Парни пожали руку, похлопали ободряюще по плечу (Гай пустил прощально-героическую слезу, после чего не менее героически высморкался в спешно протянутый Эрнестой платок), а девчонки естественно повисели на шее, облобызав меня на прощание точно многоуважаемого генсека…(к-хм… так и захотелось брякнуть про «сосисечкие сраны» и в ответ крепким партийным, в засо….так, стоп, не о том история). Глай правда в очередной раз попыталась соблазнить меня тортиком, шепча в ухо про кроличьи лапки, но я держался стойко, хотя Батон почему-то постоянно на меня косился и даже зачем-то пытался украдкой повязать детский слюнявчик. В конце концов, старушке весь этот концерт надоел, она сняла с меня эльфийку, угрюмо зыркнула на парней, который тут же вытянулись по струнке и почти строевым шагом направились к амбару насвистывая что-то про монтажников-высотников, указала девушкам глазами на неубранный стол, развернулась и, не оглядываясь, двинулась по невесть откуда появившейся прямо среди грядок, выложенной белыми камнями, тропинке. Пришлось идти следом. Мы поднялись в горку, затем спустились, прошли через густой кустарник, затем небольшую рощицу, поднялись на холм и остановились на его вершине. Солнечный шар медленно катился к горизонту, тропинка превратилась в обычную тропку, которая упиралась в огромный замшелый камень, а затем привычно растраивалась и разбегалась в разные стороны. А вообще красиво: лес, река, луг… буквально пастура… пустара….тьфу, ляпота короче. Захотелось потянуться, зевнуть, подтянуть свои любимые в ромашку и почесать пузико… к-хм… коту конечно…

— Вот тут мы и расстанемся, — сказала Яга, устало опираясь на клюку. — Тебе от этого камня и… куда тропа выведет.

— Какая?

— Ну это тебе выбирать, — усмехнулась бабуля. — Тут я тебе не помощница, всё что надо уже сказано, теперь сам.

— Понятно, — я вздохнул и, еще раз окинув взглядом раскинувшуюся предо мной картину, спросил: — Значит это и есть мир сказок?

— Он самый, — кивнула Яга.

— Какой-то он слишком обычный…

— А ты чего ожидал, лягушек-царевн с неба? Хотя могу устроить, правда они целоваться страсть как любят, но ты парень сильный — справишься.

На миг перед моим внутренним взором возникла картина с могилкой и памятником, на котором было выбито: «Засосан во страсти лягухой гнедой. Скончался прям здесь герой молодой». Так, стоп… что значит «гнедой»…хотя ладно, предположим, для рифмы. Бррр… Я замотал головой, спешно отгоняя видение лягушки с вот с такими губищами «уточкой», роскошной тёмно-рыжей гривой и призывно-томными взглядом из-под длиннющих ресниц. Не, не, не фантазия «на раз — два стой, налево и бегом в туманную даль». Я даже для надёжности помахал рукой перед глазами, покосился в небо (так на всякий случай, вдруг уже летят и пора делать ноги) и спросил:

— Бабушка, а откуда вообще взялся этот мир сказок?

— Откуда, — Яга на мгновение задумалась, словно подбирая нужные слова, затем стукнула себя крючковатым указательным пальцем по голове. — Отсюда, сынок, отсюда. Вы люди дюже всяческие чудные истории слагать любите, а слово, как известно, силу порой великую имеет, как и фантазия человеческая. Вот все это копилось, копилось, по капле, по одному словечку, фантазии, мечте, сказке, а затем… — она повела рукой указывая на раскинувшийся перед моим взором пасторальный пейзаж с ярко-зеленым полем, за которым шумел темный мрачный лес, над которым висела какая-то темная туча.

— Мир реализованных фантазий, — я зябко повел плечами, вспоминая некоторые наши сказочки, особенно киношные. — Тут же, наверное, черте что твориться.

— Ну, — Яга помахала растопыренной ладонью в воздухе. — Всяческие чудеса чудесные встречаются, но думаю большинство тебе будет знакомо.

— Знакомо? — удивился я.

— Ну да, — буркнула бабуся. — Наьевы миры в основном появились благодаря таким как ты — безмагичным. Магии-то в вас ноль, зато дурости много, вечно что-то выдумываете, пишите, фантазируете, вот и результат.

— А магичные значит не фантазируют.

— Фантазируют, но у них есть магия. Чуешь разницу?

Я замотал головой.

— Ото ж, отрок неразумный, — вздохнула бабушка. — Скажу по-простому и одновременно научному: магия аккумулирует их фантазии, впитывает и за счет этого дает силы, а что-то реализует в виде различных существ типа фей, духов и тому подобного. Посему лучший ворожей знаешь кто?

— У кого с фантазией нормально, — догадался я, расплываясь в дебильной улыбке. — Это я уже давно понял.

— Вот и молодец, возьми с полки пирожок.

Батон тут же встрепенулся и заозирался, но, не обнаружив вышеупомянутой полки, угрюмо-обидчиво покосился на Ягу, которая стояла, опершись обеими руками на свою клюку-посох и задумчиво смотрела в даль, но почуяв взгляд котейко тут же отреагировала:

— А ты не зыркай, нечисть ненасытная, а то мигом козленочком у меня станешь и травку жевать будешь, вишь как её тут много.

Кот медленно перевел свой взгляд на покрытый зеленой и действительно сочной травой луг, затем на хмурящуюся бабулю, нервно сглотнул и «перетек» мне за ногу, прикинувшись деталью гардероба.

— Вот жеж заноза мягкого места, — по-доброму улыбнулась Яга и, вздохнув, добавила: — А если честно, то всё куда сложнее и запутаннее. У техномагов, например есть теория, что магические миры развились благодаря навьевым, что именно благодаря им существует магия, а многие из их жителей потомки тех, кто ушел отсюда и смог прижиться там.

— Так значит сказочные персонажи могут переходить в обычный мир? — удивился я.

— Не все, далеко не все, — покачала головой старушка. — Скажем так: приходить могут те, в кого сильно верят, а те, о ком забыли, даже тут почти не живут…

Последние слова она произнесла едва слышно, её взгляд подернулся дымкой, а брови сошлись к переносице словно от каких-то неприятных воспоминаний.

Мы некоторое время помолчали. Баба Яга думала о чем-то своем, а я пытался выстроить в голове схему мира на основе полученной информации, но, если честно, получалось как-то куцо, максимум вырисовывался этакий бутерброд: миры без магии — изнанка — миры сказок — изнанка — магические миры. Хм, хотя скорей-всего изнанка — это этакая большая кольцевая, интересно её тоже постоянно ремонтируют, расширяют, бордюрчики там меняют… постоянно… год за годом, век за веком… В мыслях почему-то махом всплыл образ загорелых небритых гномов в оранжевых жилетах, спешно кладущих явно изнаночную плитку поверх другой не менее изнаночной плитки между не менее изнаночных бордюров в каменный цветочек.

— Ярослав, — клюка Яги легонько стукнула меня по ботинку, возвращая с небес на сказочну землю. — На прощание, послушай еще один совет старой женщины, — старуха посмотрела на меня, а её оба глаза превратились в два бездонно чёрных омута. — Не всегда тот, что ближе — ближе, а тот, что дальше-дальше, не всегда тот, кто есть — будет, а тот, кто может быть — не появится. — Баба Яга замолчала, улыбнулась и поправив платок, добавила: — Ну всё, добр молодец, дальше сам, дорога твоя, не моя, тебе по ней и кандылякать с ветром попутным.

* * *

Дорогой долгою, да ночкой лунною… Так, стоп, какая нафиг ночь, когда день на дворе. Да, да, день и солнце в зените, яркое такое, палящее, с лучиками словно на картинке. И ведь главное, пока стояли на холме, то вполне себе вечор, а как спустились — зарасти, распишитесь, солнышко весёлое тропинка узкая довольно-таки заросшая, причем иногда репейником, причем таким конкретным практически родственником кактусов. Я покосился на Батона, который с философским видом и звонким «пуньк» выдергивал иголки из носа, иногда с тяжким вздохом проскрёбывая когтями в районе хвоста. А вот нечего было из себя Тарзана изображать и пытаться перепрыгнуть зоны репей-кактусов при помощи веток ивы если ты больше Карлсон, но со сломанным вентилятором.

— А мы точно туда идем, мяу? — поинтересовался Батон, делая очередное «пуньк-пуньк».

— Ну думаю пункты «Невесту найдешь» и «Коня заимеешь» — это явно мимо, а вот «Голова с плеч» — наш выбор.

— А вот я за «коня» (пуньк), хотя бы не пешком, мяу (пуньк-пуньк), а то все лапы стёр уже…

— Угу, вот только у нас тут не демократия. Лапы он стер, идём всего ничего… блин, да откуда ты все это берешь?

Кот угрюмо поднял над головой плакат с надписью «Долой автократию» и демонстративно уселся прямо посреди тропинки, видимо решив организовать внеплановую забастовку, но получив ребром ладони промеж ушей, сменил плакат на полосатую шапочку и поплелся следом, укоризненно гремя нацепленными кандалами.

Таким макаром мы миновали небольшую рощу, поднялись на холм, спустились, уткнулись в небольшую речушку, нашли мост и вот на нём столкнулись с местным жителем в виде мужика облаченного в залатанную домотканую рубаху, полосатые штаны типа ватны шаровары и почему-то с треухом на голове. А надо сказать солнце разошлось не на шутку, посему кот с открытой пастью посмотрел на встречного, потрогал лапой свой лоб, стянул с головы шапочку, выжал её от пота, затем снова уставился на сидящего на краю моста мужика, который с грустью смотрел на текущую внизу воду. Видимо почувствовав наши взгляды, мужичок обернулся и вдруг в его глазах замелькали искорки неподдельного интереса.

— Привет.

— Ну привет, коль не шутишь, — буркнул я и уже хотел было пойти мимо, но мужичок резко вскочил на ноги и решительно преградил нам дорогу.

— Слушь, мужик, продай зайца.

— Какого зайца? — опешил я.

— Как какого, как кагого? Вот этого, — палец мужичка указал нам куда-то за спину.

Мы удивленно переглянулись с Батоном и дружно обернулись. Блин, и вправду заяц. Большой такой мне где-то по пояс, серый, с длинными ушами, дергающим розовым носиком, хвостом пипочкой и… густой окладистой бородой. Меж ушей бейсболка, в лапах скрипка… Ёк… Я ошарашенно посмотрел на Батона, тот на меня, затем на зайца, затем опять на меня, после чего с клацаньем вернул свою отпавшую челюсть на место.

— Слушь, мужик, а зачем тебе заяц? — осторожно поинтересовался я, на всякий случай протирая глаза и щупая лоб на вариант перегрева верхней части организму.

— Как засем, как засем? Знатная ведь зверюга. Мех, ухи… во, сам смотри какие у него ухи… да будь у меня такие ухи… в опере пел бы… А борода… да будь у меня така борода… боярином бы стал… нет… что там боярин… самим царем-императором… благодетелем…

Так. Я провел рукой по лицу… мир сказок говорите… меняет говорите…

— … да я с таким зайсем… да с ним и жена не нужна… — не унимался мужичонок.

— Мужик, помолчи, — оборвал его я. — И вообще… шел бы ты за ёлкой.

Тот резко замолчал, ещё раз вожделенно посмотрел на зайца, тяжко вздохнул и развернувшись поплелся куда-то в сторону леса, подметая пыльную дорогу полосатым хвостом. Челюсть Батона в очередной раз со скрипом рухнула вниз, а в его направленном на меня взгляде явственно читалась просьба вызвать добреньких дяденек в белых халатах с мягкой рубашкой.

— Забудь, — махнул рукой я и повернувшись в зайцу, с подозрением спросил: — Скрипач?

Заяц коротко кивнул. Не, ну твою же кису!!!

Глава 5

Про встречу с «иностранными специалистами» и легкую беговую разминку.

Погоня. Сколько смысла в этом слове, сколько звуков. Стоит только его произнести и кому-то прямо слышится топот коней, револьверная пальба, крик преследующих тебя индейцев, свист стрел. А кому-то дикий скрип шин на крутых поворотах, рев моторов, автоматная пальба… Вжух… быньк… Я резко пригнулся, а стрела впилась в пронесшуюся над головой ветку березы. Так, в данном случае у нас первое: целая туча всадников на небольших лошадках, размахивающая своими кривыми сабельками, свистящие вокруг стрелы, и я, несущийся во весь свой полудраконий опор. Под мышкой у меня заяц, на плечах верный кот пытающийся изображать Ленина на броневике и одновременно указывать дорогу в «светлое будущее». Сусанин блин пушистый, судя по мелькавшему несколько раз справа стогу сена мы пошли уже на третий заход вокруг этого поля. Нет, надо срочно что-то менять. О, кустики и густые как грится: «Там, где раньше волки срали, мы проложим магистрали». Сказано — сделано. Я резко завернул и с хрустом вломился в кустарник оставляя за собой порядочную просеку. Так-с ветка в морду, ветка в морду, паутинка, какая-то птичка с выпученными глазами, тьфу хвост, хвост, хвост, вправо-влево… Батон, ну какого… блин, ветка снизу большая и прямо туда куда не надо… да на скорости… ёпрст… корень… склон… откууууудааа. Дальнейшее мое передвижение осуществлялось методом японского колобка-камикадзе, ну в смысле кубарем, закрыв глаза и с дико нецензурным воплем, причём, после встречи головой с каким-то пнём, просто-таки на чистейшем японском. В общем, из кустарника я выполз буквально-таки на карачках, роняя из глаз слезы вместе с сыпавшимися оттуда неоновыми искорками, отодрал вцепившегося мне в шевелюру лапами крыльями и клювом зяблика, запустил его обратно в кусты и устало плюхнулся на спину, запланировав небольшой передых. Следом, облепленный листьями, травой, грязью и паутиной с запутавшимися в неё мошками и от этого похожий на чудо-юдо лесное, выбрался Батон, и мешком рухнул рядом, обессиленно раскинув лапы во все стороны. Блин, а ведь так всё хорошо начиналось, спокойно, с легким барабанным музицированием. Не, сперва Скрипач, конечно, пытался на своей скрипке, но оказалось, что «у него лапки» не под то заточены, и посему Батон вручил ему барабан, качественный такой, большой (сразу вспомнилось… «а он всё движется и движется»…) Ну так вот, идем мы значится, маршируем (а что еще под барабан делать), путь дорожка лентою там вьется, делает загибулину……Здравствуйте. Вот, группа иностранных специалистов широки лица, узки глаза, зубаста (если честно, порой не очень) улыбка… японцы наверно, хотя может и буряты. Ну я прямо так и спросил…

— Татары чтоль?

— Хазары, однако, — дружным хором поправили меня «иностранные специалисты» с металлическим «вжух» доставая из ножен свой искривлённый инструмент и так же дружным хором добавили: — Богатырь?

— Однако нет, — ответил я. — Просто прохожий, иду к Кащею, дорогу точную не подскажете?

— К Кащею?

Специалисты вновь дружно переглянулись и, резко всем гуртом уставились глазами в землю, сделав вид, что обнаружили там нечто весьма интересное, одновременно «выдавив» из своей толпы невысокого плюгавенького представителя.

— Ээээ, богатыря, — неуверенно-доверительно произнес плюгавый отводя меня в сторонку. — А тебе защем к Кощея? Он очень плохой батый, его бах, бах, голова вжух, а он все-равно вставать и всех нас больно сапогом…

Скривив лицо, он поскреб свою пятую точку, но вовремя спохватился, кхекнул и принялся поглаживать свою куцую бороденку, видимо в надежде превратить оную в волосяную сосульку, одновременно переходя на заискивающе-доверительный шёпот:

— Слушай, богатыря. Если идешь к Кащею, то видимо сильный богатыря, очень сильный. Мы драться не хотим, наша очень долго ходил, очень проголодался сильно, хотим зайца.

— Зайца?

— Ага, зайса, — закивал плюгавый, точно китайский болванчик и закатив глаза, добавил: — Будем делать из него бюгюльме-кюгульне, посыпать специя, соля, тмина, укропа обязательно и хрен….

— Хрен?

— Да, хрена, ксочками, мелкими такими, — он свел вместе указательный и большой палец, видимо показывая размеры нарезки вышеобозначенного ингредиента и мечтательно погладил себя по животу. — Укусно.

Я задумчиво покосился на Скрипача, уши которого дрожали точно осенние листья на ветру, затем на кота, который напялив очки что-то быстро записывал в блокноте (как я понимаю, рецепт народно-хазарского блюда) и отрицательно покачал головой. Плюгавый как-то сразу сник и, вновь почесав свою пяту точку, с робкой надеждой спросил:

— Может кота, богатыря. Мы его на вертел, набьём хреном, смородиной, укропа… не очень вкусна, но кушать тоже можана.

Батон нервно сглотнул, поднял завлажневший взгляд на задумчивого меня, убрал блокнот и вдруг упал на дорогу, пару раз перекувырнувшись в пыли и даже посыпал на голову песочка, видимо для придания своей тушке ореола неаппетитности. Я лишь вздохнул и с дружеским хрустом костей приобняв переговорщика за мигом ставшими еще уже плечи, ласково предложил:

— А может просто разойдемся. Мы пойдем к Кощею, а вы на… к-хм, в общем, в другую сторону. А?

— Значится будем драться, богатыря…

Плюгавый противно хихикнул, вытек из моих объятий и водрузив на голову вытащенную из-за пояса шапку (типа шляпа мушкетёра с опушкой), явственно сделанную из дальнего предка чебурашки, с гордым видом заявил:

— Нас орда.

— А нас… — я оглянулся, окинув своим взглядом моих понурых «орлов», которые, судя по виду, были уже на низком старте в сторону ближайшей границы. — К-хм, не очень много. Но мы берем качеством.

Ну и понеслась веселуха: в одном углу я со товарищами, чьи брутальные физиономии застыли в героических гримасах (особенно старался Батон, у него аж подбородок квадратным стал, а в облике проклюнулось что-то техасско — рейнджеровское. Так, стоп, а у котов вообще есть подбородки?) в другом, группа иностранных сограждан с небольшими такими ножичками, коими они вполне профессионально размахивают и, копчиком чую, что если их не притормозить, то на бюгюльме пойдет не только Скрипач, но и кой-какой недоящер. С другой стороны, после тех клювоголовых, так себе противник, сдюжим как-нибудь. В общем, сошлись мы ратью на рать в лютой сече. Ну в смысле, я сошелся, активно работая всеми частями организма к радости местных косто… и особенно зубоправов, а мои соратники, переместившись на лежащий неподалеку ствол поваленного дерева, активно скандировали боевые речёвки, махали флажками, а в некоторые мгновения вроде даже жевали попкорн, с восторгом отслеживая полет очередного «хазарского орла» в глубину непролазной чащи. Мысленно пообещав своим ратным другам все же испытать рецепт вышеописанного блюда, отделив от их тушек лишневыступающие элементы, я коротко рыкнул, отбрасывая в стороны кинувшихся в это время на меня хазар и ускоренно заработал кулаками, медленно продвигаясь к повороту тропы. Опа… Я замер и расплывшись буквально-таки в самой своей белоснежно-зубодобродушной улыбке, осторожно поставил на землю вознесенного над головой «специалиста», даже отряхнул его и ласковым тычком придал качающе-вертикльное положение, после чего «дал по тапкам» да так, что пыль столбом. Не, ну а чё, их там реально за поворотом орда оказалась, причем ребята, судя по виду, были далеко не в настроении, тут уж одним бюгюльме явно не обошлись бы, вот прям по мордам их добрых лиц вижу.

Ну вот как-то так все и было.

— Оторвались? — спросил я, поворачивая голову с лёгким стоном и бодрым похрустыванием шейного отделу организма.

— По полной, мяу, — ответил Батон, шумно выдыхая отчего прилипший к носу листик взвился в воздух вместе со спешно эвакуирующимся паучком.

— Да я не о том, — бросил я, наблюдая за проплывающими в небе облачками (о, а это похоже на Гоймерыча, такое же несуразно разлохмаченное). — От погони, оторвались?

— Не знаю.

— Так пойди глянь.

— А может сам, мяу.

Блин. Тяжёлая длань упала на шкирку непослушного кота, сграбастала его, скрутила в пушистое ядро и запустила строго вертикально вверх. Взмыв над верхушками деревьев, кот изобразил свою знаменитую «растопырку», видимо попытавшись прикинуться белкой-летягой, однако гравитация и души поглощенных Глафириных пирожков решили иначе… Пришлось изображать из себя Дасаева. Получилось надо сказать так-себе — средненько, я не то, чтобы не поймал…

— Тфу. Ну и как? — поинтересовался я, отлепляя со своей физиономии пушистого ксеноморфа.

— Ищут, — коротко резюмировал тот, повисая у меня в руке безвольно-взгрустнувшей сосиской. — И их много, мяу.

Вот ведь блин, ну почему у меня никогда ничего спокойно и мирно не получается. Не, ну всего-то: дойти из точки «А» в точку «Б», найти злодея «Х» и… по печени, по печени, а потом дынц по кумполу, бац по бубенцам и снова по куполу, а когда сковрячится, то прочитать лекцию о добром и вечном, после чего удалиться с милой в закат. Ну всё ведь просто, но почему-то постоянно какие-то заморочки, аж устал, я ведь не герой какой, а всего-то обычный учитель труда, мне вообще-то кефир за вредность положен… Я тяжко вздохнул, опускаясь на так удачно подвернувшийся пень.

— Пирожок будешь? — участливо спросил Батон, пристраиваясь рядом.

— С чем?

— С мясом. Глафирины еще.

— Давай.

Мы дружно заточили по паре больших точно лапоть пирожков, а ушастый наш Скрипач обошелся выданной запасливым котом немного подвявшей морквой.

— Слушай, Батон, а ты в человеческой жизни случайно прапором не служил?

— Вроде нет, — ответил кот, почесав лапой промеж ушей. — А мрмяу что?

— Запасливый больно, — сказал я, с задумчивым видом дожевывая свой пирог. — И прижимистый.

— Ну ё-мое, вечно ты всем недовольный, — набычившись, проворчал Батон, протягивая Скрипачу еще одну морковку со словами: — Кушай муршастеньий, вес нагуливай.

— Он тебе что конь? — сказал я, поднимаясь и с тревогой оглядывая во всю шуршавшие поверх холма кусты.

— Конь, не конь, а в хозяйстве всякий зверь полезен. Кстати, в той стороне, — лапа кота указала куда-то мне за спину, — лес кончается и там река.

— Так что ж ты молчал! — встрепенулся я — Кончаем привал, группа, рысью, бегом, марш!

* * *

Мы мчались вперед на «всех парах», а встречный ветер героически развевал наши волосы, уши и хвосты. Батон, как всегда, сидел у меня на плечах и некоторое время пытался подрабатывать навигатором, но словив пастью пару мух и большую зеленую стрекозу, замолк и только крепче вцепился когтями в куртку. Скрипач же на этот раз передвигался самостоятельно, видимо окончательно почуяв в себе заячью натуру и даже порой вырывался вперед, чтобы через мгновение вернуться назад, дабы описать позади пару залихватских петель. Так что до речки мы добрались довольно быстро, порядком оторвавшись от улюлюкавших где-то позади преследователей и были уже практически на середине, когда те появились на берегу и замерли, потрясая своими сабельками, а также обещая пустить на шашлык-машлык и друшлык в придачу. Точнее сперва сделать друшлык, а уже после все остальное, ну или наоборот… впрочем уточнять я не стал, а лишь демонстративно усмехнулся, показал им язык (не ну а что вы хотели, чтобы я им показал, тут между прочит дети читают, так что язык, а не маяк из пальца) и, перевернувшись на спину, посвистывая про «из-за острова на стрежень», медленно погреб к противоположному берегу. Батон, естественно, попытался взгромоздиться сверху с явным желанием порулить данным кораблем, но под грозным взором и строчкой из песни «и за борт её бросает», медленно стек назад и встал, так сказать, «на буксир», прочно вцепившись лапой в штанину. Хазары, кстати, в воду лезть не спешат, кучкуются себе на бережке и не стреляют, видимо по причине израсходования стрелового боезапаса, да и поменьше их стало. Мы тем временем выгребли на другой берег и, расположившись на травке принялись выжиматься (а мои животинки вытряхиваться), ну в смысле изгонять из одежды воду, ну выкручивать её… блин, короче, все всё поняли. И вот значится я стою, свечу тут своими ромашковыми, можно сказать буквально сравниваю их с растущими вокруг оригиналами, кот рядом «вылизывается» при помощи честно стыренной в моей квартире старой массажки, Скрипач уши выжимает, птички кругом поют, кузнечики там в травке цвиркают цвик-цвик… и тут мой расслабленный взгляд упирается в мост. В добротный такой мост — каменный, метрах в ста ниже по течению. Не, ну вот блин, и зачем мы спрашивается тут водные процедуры устраивали, можно ведь было по-человечески перейти… И вот тут мои легендарные мурашки так аккуратненько постучали мне ниже спины… Я ж значит скашиваю глаза на кота, который, судя по всему, тоже увидел мост и у которого прямо на морде написано: «я, я… Гитлер капут», затем перевожу их на хазаров. Те смотрят на меня, затем медленно и дружно поворачивают свои головы в сторону моста, затем так же медленно и дружно обратно. Блин, такой массово-щербатой улыбки я никогда не видел.

В общем, так быстро я давно не одевался, наверное, с самой армейки, после чего, прихватив под мышку полумокрого кота и еще менее сухого зайца (причём за уши), рванул в сторону видневшейся в невдалеке рощицы, которая на поверку оказалась заброшенным яблочным садом. Яблочки надо сказать так себе — среднячки, а к середине сада вообще мелочь пошла — сплошные ранетки, но вот прям копчиком чую, что Батон даже на бегу успел с десяток приватизировать. Нет, есть у них что-то общее в характере с Дорофеичем нечто завхозно-прижимистое и, если где-что плохо лежит, да еще и вроде бы ничьё — фьють и уже нету, а есть бумага, печать и инвентарный номер. Помнится у меня так из дома столик пропал учениками подаренный, красивый такой, резной с позолотой и мне вдоволь пришлось побегать по кабинетам, подписывая различные бумажки, потому как гном никак не хотел его мне возвращать, ссылаясь на различные пункты внутреннего устава академии. Пришлось подключать в качестве тяжелой артиллерии Глафиру, опосля чего ко мне в дом не только столик вернулся, но и кухня обзавелась новой плитой, а сам гном с неделю был «тише воды, ниже травы» и в гости заявлялся тщательно причесанный и чуть ли не в смокинге с бабочкой. Так, сори, как всегда, отвлекся. Короче, бегу я, мониторю краями глаз окружающую обстановку и по мельканию среди деревьев подозрительных фигур вот прямо осознаю своей пятой точкой, что берут нас в клещи, окружают то есть (и как только поспевают с моей-то скоростью, хотя возможно это я заплутал средь одинаковых деревьев и кругаля дал). Блин, видимо придется опять геройствовать, выдавая себя за потомка железного дровосека из будущего, ну того американского, который за бабой по заводу бегал. Вот только шкурка у меня не металлическая (пусть уже частично и чешуйчатая), а в качестве подушечки для булавок я смотреться буду не очень, физиономией, знаете ли, не вышел, да и желание отсутствует. Однако каково, «мир сказок» называется, какой-то мрачняк сплошной. С другой стороны, помнится, я как-то читал сборничек так сказать «не прилизанных» сказочек, так там многие современные ужастики просто детские истории под чупа-чупс. И все же каково отличие этого мира от обычного? Я прямо на бегу задумчиво почесал в макушке и, подумав, что неплохо бы найти какое-нибудь укрытие (такое хорошее, мощное, с крепкими стенами), попытался увеличить скорость буквально через пару зарослей густого кустарника неожиданно выскочив к подножию небольшого холма, на вершине которого стол самый настоящий форт. Я мотнул головой. Нет, и взаправду форт, прям как в читанных мной в далеком детстве приключенческих романах: покосившийся от времени, с дырами в потемневших и покрытых мхом стенах, с частоколом из заостренных бревен. Казалось, стоило оглянуться, и где-то рядом зашумит океан, а у высоких брегов вскинет на грот-мачту черный флаг одинокая бригантина.

— Тысяча чертей! Это же форт! — хриплым голосом вскричал Батон, выкручиваясь юлой и ловким юнгой взлетая мне на шею. — Капитан, берём его на абордаж!

— Берём, берём, — буркнул я, влетая в приоткрытые ворота и ударом ноги заставляя вросшую в землю створку встать на место, через секунду после того, как в них залетело безвольно болтающееся на безмерно вытянутых ушах тело нашего гномо-кроля.

* * *

— Итак, где мы? — вопрошал Батон щедро брызгая слюной и расхаживая туда-сюда перед куцым строем из одного Скрипача со старинным кремнёвым ружьём на плече. — Где мы, я спрашиваю, раз, два⁉ Ах, да, мы в форте! А что мы тут делаем, а? Ах да, верно, мы держим оборону. Поэтому….

— Батон у тебя трубка есть? — прервал я кота, наблюдая за кучкующимися за забором хазарами.

— Какая, мяу, трубка? — удивленно спросил кот, мигом выходя из образа.

— Примерно такого диаметра, — я вытащил из кармана куртки одну из сорванных на бегу (да, да, я тоже не удержался) ранеток величиной с небольшой грецкий орех.

Батон взял желтобокий фрукт, зачем-то попробовал его на зуб, почесал лапой промеж ушей, покосился на меня взглядом, в котором явственно проскакивал вопрос о моем психическом здоровье, но тем не менее протянул мне обрезок металлической трубы.

Я ногтем соскреб с одного конца довольно-таки приличную ржавчину, вложил ранетку и, поднеся к губам, дунул. Так, а теперь вспомните, что я совсем немного дракон ну и…. Короче, тот хазар, что решил первым штурмануть забор форта получил фрухтом прямо в «тыкву» и, прикинувшись птичкой, отправился в свой первый дальний полет. Батон аж слезу пустил в батистовый платочек и, помахав им на прощание незадачливому летуну, взглядом указал на невесть откуда появившуюся у моих ног горку ранеток. Ну и понеслось…. Отважные хазарские воины лезли через забор словно мурши к куску сахара, а я упорно надувал щеки, посылая в цель быстро подаваемые Батоном снаряды; в разные стороны летели щиты, мечи, меховые шапки, халаты, белые тапки, коньки (эти — то тут откуда, причем женские, такие с загнутыми лезвиями), а потом… а потом наши «снаряды» закончились, зато по эту сторону забора образовалась толпа очень злых прихрамывающих ребят с вот-такенными «фонарями» и прикидывающими в уме счет от средневекового штоматолога, среди этой толпы затесалась даже пара лошадей, причём, судя по их суровому виду, совсем не для того чтобы устроить для меня весёлые покатушки.

— Кажется нас сейчас будут бить, мяу, — констатировал Батон и, еще раз выглянув из-за меня в окно, добавил: — Причем иногда копытами.

— Слушь, котя, а у тебя случайно пулемёта нигде не припасено? — на всякий случай поинтересовался я, прищуривая правый глаз и метая бесполезную уже трубку в решившего ринуться в атаку одинокого раскосого героя. Тот успешно поймал трубку зубами, медленно свел на неё осоловевшие глаза и тут же рухнул ничком на спину, прикинувшись спящим в траве водолазом.

— Вот чего нет, того, мяу, нет, — развел меж тем лапами кот.

— А это?

Я глазами указал на невозмутимого Скрипача всё это время усердно шомполом драящего ствол своего мушкета.

— Игрушка, — отмахнулся тот. — Эхо войны… Наполеоновской.

Дадац!! Дверь, причем прямо вместе с косяком, экстренно решила сменить своё местоположение и, проносясь мимо нас, врубилась в стену позади. Мы с Батоном переглянулись. Кот достал из воздуха ковбойскую шляпу, надвинул её на глаза, сунул в пасть спичку и выпятив вперёд свой квадратный подбородок, пробасил:

— Пусть заходят по одному, — в его лапах грозно сверкнули гвозди на «двести».

Ну они и зашли, точнее вломились всей толпой да так быстро, что я едва успел схватить стоящий у барной стойки высокий стул… Так, стоп какой-такой барной стойки, мы же не в каком-то ковбойском салуне или…. Я завертел головой, быстро подмечая изменения в дизайне и тут… Бабах!! Грохот, дым, шевелящиеся на затылке волосы и мои драгоценные мурашки, скопившиеся на кончике копчика в ожидании экстренной эвакуации. Я аж присел от неожиданности, нервно оглядываясь, а Батон так вообще превратился в некое подобие грибочка: втянул голову в плечи, поджал хвост и теперь над вытянувшейся в струнку «ножкой-туловищем» восседала запыленная и прожженная в нескольких местах широкополая шляпа. Скрипач же стоял на своем месте выпучив глаза на закопченной морде, ствол его карамультука превратился в металлическую ромашку, уши дымились, а вокруг творился самый настоящий хаос. Ну в смысле: «смешались в кучу кони, люди и залпы…», стоп, последнее из другой оперы. Сверху на меня упал чей-то дымящийся сапог, заставив задрать голову и озадаченно посмотреть на покачивающуюся над головой и явно сделанную из тележного колеса люстру, где прикорнула сразу пара человек, затем на окружающий «вывал» беспамятных тел и вновь обратить своё внимание на гнома (ну точнее зайца, но он же гном, но заяц, но гном, но по пять, а вчера по три, но боль… тьфу, неважно, в общем опять отвлекся).

— Ну ты и бахнул, — выдавил я из себя, выпустив при этом в воздух колечко сизого дыма.

Тот медленно и со скрипом повернул голову, уставившись на меня своими большими глазами-блюдцами и так же медленно кивнул.

— Так, похоже нам пора делать ноги, — сказал я, поднимаясь и постукивая пальцами по краю Батоновой шляпы. — Слышишь, нам пора.

— Никого нет дома, — раздалось оттуда. — И вообще я мухомьяор.

— Ну и мухоморь здесь дальше, думаю эти ребята и от грибного супа не откажутся, когда очнуться, — сказал я, с подозрением уставаясь на появившуюся прямо напротив меня дверь в стене.

Не, ну дверь и дверь, обычная такая, даже немного скособоченная, из потемневших от времени досок, вполне возможно, что я её раньше и не заметил во всей этой кутерьме… Ну, если бы не одно «НО», да, да именно такими вот большими буквами «НО»; дверь по периметру вся была просто утыкана дощечками с надписью «к Кощею сюда», «здесь Кощей», «дорога сия твоя путник, к Кощею она».

— Сэр, надеюсь вы уже догадались куда ведет сея дверца? — раздался из-за спины хрипловатый голос.

Я резко обернулся, вопросительно смотря на Батона, но тот лишь стрельнул глазами в сторону барной стойки, за которой, облокотившись на оную, стоял невысокий круглолицый пожилой мужчина в потертой кожаной жилетке, надетой поверх клетчатой рубахи.

— Вы кто? — поинтересовался я, пытаясь отогнать мысль о том «что где-то я тебя точно видел».

— Бармен, — невозмутимо ответил тот, протирая поверхность стойки тряпкой.

— Откуда?

— Как откуда? Салун есть, мордобой был, даже стрельба, куда ж без бармена, уважаемый. Правда, Билли⁉

Сидевший в углу ковбой приподнял указательным пальцем угол своей шляпы, передвинул, из угла в угол рта торчащую оттуда веточку-зубочистку и коротко кивнул, добавив:

— Всё верно Гарри! Кстати, кажется, пришло время немножко размяться! — он скинул шляпу за спину и медленно встал, глядя насмешливым взглядом на начавших очухиваться хазар.

— Надеюсь сегодня на хороший счет, Билли! — крикнул в ответ бармен.

— Обижаешь, Гарри, когда он у меня маленький был, — крикнул в ответ ковбой, подхватывая едва понявшегося на ноги хазара за грудки и отправляя его в поездку по натертой до блеска барной стойке, где на его пути то и дело появлялись шустро выставляемые Гарри стаканы с виски.

— Это ж всего на три бакса! Мельчаешь Билли!

— А если так!

Ковбой поднял взвалил своего следующего противника на плечи и крутанувшись вокруг оси, отправил того прямо в висевшее на стене огромное зеркало, заставив завизжать выступавших на сцене танцорш и повыскакивать со своих мест остальных посетителей салуна (моё чувство реальности срочно взяло отпуск и, покручивая пальцем, у виска удалилось в сказочные дали с узелком на плечах, нервно посмеиваясь при этом).

— О, а вот это хорошо, думаю на двадцаточку! — погрозил Гарри пальцем Билли.

Меж тем остальные ковбои постепенно присоединялись к веселью и вскоре по всему бару летали стулья, столы, кружки, бутылки, дерущиеся (порой почему-то в обнимку с противником), а также всевозможные детали гардероба причем преимущественно женские. Мы удивленно переглянулись с Батоном, а затем смущенно потупили глаза, когда мимо нас промчалась стайка девушек без данных частей гардероба, прикрывая ладошками предполагаемые места их размещения. У кота вроде бы даже кончик хвоста покраснел, уши взметнулись вверх, завибрировав от напряжения.

— Господа, сдается мне, что это комедия, — худой ковбой в кожаной жилетке на голое тело отхлебнул из бокала виски и поправив идущую через глаз чёрную повязку, добавил: — Вот только не ваша. Прошу.

Он с легким поклоном распахнул вышеуказанную дверь и нам ничего не оставалось как бочком-бочком проследовать в неё.

* * *

Дорога вилась среди хмурых скал, а из хмурого неба над головой изредка разряжался унылый дождик, заставляя выглядывающего из-под зонтика Батона то и дело произносить до боли знакомую фразу. В результате минут через пять мне уже стало казаться, что я иду не к Кощею, а за горшочком мёда, что заныкали в дупле не очень правильные пчёлы. Впрочем, меня сейчас больше беспокоила зудящая в мозгу мысль о произошедшем в форте…

— Всё думаешь о произошедшем? — учтиво поинтересовался кот, складывая зонтик так как висевшая над головой тучка неожиданно сорвалась со своего места и со скоростью скаковой лошади умчалась вдаль по своим тучковым делам.

— Да вот прокручиваю в голов. И ведь знаешь, что получается. Буквально за пару минут до всего этого я вспоминал один фильм… Блин, не получается, — я растерянно почухал свою покрытую плотной чешуёй шею.

— Чего не получается?

— Да вот пытаюсь представить, что сейчас мимо нас проедет какая-нибудь попутка, автобус там, карета с принцессой, ну или на крайняк телега.

— И, мяу?

Я развел руками.

— Видимо это как-то не так работает.

— Видимо, мяу, — согласился кот, доставая из своего таинственного хранилища пирожок и спешно откусывая его прямо до половины. — Ну ты путайся, путмайся, а то я все лупки стур.

— Сапоги одень, — буркнул я резко останавливаясь.

Скалы по обе стороны дороги резко как-то закончились словно отсеченные гигантским острым как бритва ножом и нам открылся вид на рыцарский замок… эээ пантеон… так, нет… колизей… Блин, короче что-то мрачное такое со шпилями, арочками, колоннами и парой мощных чуваков с листиками на причинных местах подпирающих своды огромных врат. Батон аккуратно подергал меня за штанину и заметив мой вопросительный взгляд указал лапой на стоящий у края дороги камень, где на чисто русском было выбито: «Здесь проживает генацвале Епиох Моисеивич Кощей». О как, серьезно? Блин, и за что же тебя так болезного, хотя если на всё это посмотреть вкупе, так сказать, то становится понятна тяга к поселению в горах и общее, так сказать долголетие, а также неуёмная жажда почахнуть над сокровищем какой-нибудь нации. М-дя, я задумчиво потер подбородок и, посмотрев на глубоко задумавшегося кота, спросил:

— Кстати, а скрипач наш где?

— Так за нами…

Мы дружно оглянулись и кот аж икнул. На обломке скалы, чем-то похожим на небольшой постамент, стоял он…: длинные кудри падали на плечи, мощный квадратный подбородок смотрел куда-то вдаль, устремляясь вслед за задумчивым взглядом, на накачанной груди колосились заросли, зеленая юбка была идеально выглажена и наполнена складочками со стрелочками, на голове красовалась небольшая зеленая шляпа с павлином пером, мускулистые руки сжимали верную волынку, а волосатые ноги…. Я впечатал ладонь себе в физиономию и, воздев лицо к небу выругался, причем похоже на драконьем. Не, ну твою кису, вот только конкретно брутальных шотландских хоббитов мне сейчас и не хватало.

Глава 6

Про мрачный замок, новое знакомство и замечательную коллекцию

Врата были реально мощными причем такой высоты и ширины, что через них, пожалуй, не самый маленький аэробус мог бы пролезть и еще место для «кукурузника» осталось. Но самое главное не было никакого способа подать знак хозяину, что к нему тут дорогие гости пожаловали, а он как бы не в курсе. Мы с котом аж пару раз пробежались от одного их конца до другого, тщательно изучая каждый выступ и дергая за любую подозрительную закорючку, долбя в створки всеми частями организмов и, не получив какого-либо результата, устало плюхнулись прямо у стены на островок пыльно-пожухлой травы, решив подключить к решению данной проблемы что-то помимо рук, ног и лапок. Минут десять мы дружно буравили ворота взглядами (мы с котом буравили, а Скрипач тупо стоял на очередном камне в очередной горделивой позе, так и хотелось дать ему кольцо и пусть идет… несет к далёкой горе), шевеля при этом своими извилинами и ушами (это Батон, честно — честно), но мысли лишь скакали весёлыми лошадками, выдавая всякую чушь в стиле «почему люди не птицы, а вообще главное хвост», заставляя лишь тяжело вздыхать. В конце концов мне это надоело, не, ну сколько можно, тут гости у ворот околачиваются, а хозяин ни слухом, ни духом — безобразие какое-то. А если мы с недобрыми намерениями, на штурм там пойти хотим, ворота тараном пробить, а затем ворваться и творить всякие непотребности: топтать грядки с огурцами, ранетки тырить и главное спереть любимый тазик бабули. Да, да, каюсь, было такое в детстве, до сих пор помню, где полоса от хворостины пролегала (я ах невольно поёрзал пятой точкой по траве). А ведь мы просто хотели сделать большой корабль (таз был здоровенный, оцинкованный и выглядел в наших глазах как целый крейсер), однако наши восторги от первого и последнего великого похода новоявленного «Бисмарка» по пруду бабуля не оценила и выдала нашим жо… попам хороший гибкий приз. Эх, детство, детство, ты пролетело как один сказочный миг. И вроде бы до сих пор охота махнуть с пацанами на реку, погулять с девчонками до глубокой ночи, посидеть у костра, запекая в углях картошку… вот только нет уже той деревни, давно не видел тех пацанов, а у некогда озорных девчонок пролегли в уголках глаз едва заметные морщины. И все же в душе мы всё те же ребята и девчата с соседних домов и подъездов — вечные десяти-двенадцатилетние озорники. Наверное, именно поэтому я люблю работать с детьми… бегу от своей взрослой действительности. Я вздохнул и резко встал на ноги, в конце концов двери сами себя не откроют, а от волынки Скрипача одна меланхолия и головная боль. Оглядевшись, я остановил свой взор на куске скалы который очень отдаленно напоминал воткнутую рукоятью вверх огромную дубину и, поднатужившись до треска штанов ниже спины, выдернул его из земли. Что ж постучим. Размах…

— Слюшь, дорогой, а может не надо?

Голос с явным кавказским акцентом шел откуда-то сверху.

— Почему? — поинтересовался я, едва успев затормозить.

— Вах, совсем не понимашь, украшения на створках отлететь могут. Не видишь, работа тонкая, заморская, прям совсем красивая, а ты каменюкой хочешь. Не хорошо, дорогой, да.

— Ну так если не открывают, — смутился я, пытаясь спрятать свою дубинку за спину и виновато шоркая при этом ножкой, — вот я и….

— Эээ, а позвонить?

— Во что? — удивился я, еще раз оглядывая всё еще плотно закрытые створы дверей.

— Слушь, совсем слепой, да, колокольчик там весит большой такой с цепоч… — голос на мгновение смолк, а затем с нотками подозрения спросил: — Нэту колокольчика?

— Нету, — подтвердил я, разведя руками, но покосившись на все еще зажатую в одной из них и уверенно смотревшую в небеса дубину, тут же спрятал обратно за спину.

— Нигде?

— Совсем нигде.

— Вах, опять спёрли, а ещё рыцурями себя называли, мамой святой клялись, Шекспира читали… Вай-вай, совсэм верить никому нэльзя, — голос ненадолго умолк, а затем вкрадчиво поинтересовался: — А ви таки, собственно говоря, к кому?

— Ну дык к Кощею. Дело у меня к нему есть, точнее просьба.

— Вот как, хм, — хмыкнул голос и тут же добавил: — Ладно, заходи, если сможешь…

Вот последние слова мне почему-то сразу не понравились, прямо слышались в них сарказм и какая-то подковырка. Наверное, поэтому я совершенно не удивился, когда из-за приоткрывшихся створок нам на встречу выскочила пара здоровенных псин: шерсть прямо-таки лоснится чернотой, глаза горят огнем (причем в прямом смысле), шипящая слюна падает на землю, плавя камень. Не, ну кто бы не испугался, скажите кто? Нет, я слушаю… Да тут даже я оробел, чуя некую гибкость в коленных суставах, особлево когда осознал, что эти псинки в холке мне где-то по грудь. Батон же с пронзительным мявком переходящим в «полундру» взлетел практически по отвесной каменной стене и, устроившись там на каком-то скальном выступе, принялся активно успокаивать нервы каралькой «Краковской». Куда делся наш «хоббит в юбке» я не заметил, но «подбадривающие звуки» волынки летели откуда-то издалека и почему-то снизу. Ну и что мне оставалось делать, тем более эти псы дружно взвились в прыжке и летели на меня с распахнутыми пышущими жаром пастями. А там вот такенные клыки, между прочим. Пришлось быстро соскребать всю свою драконью смелось в кулачок и прицельно применять старый добрый прием под названием «был дог, стал бульдог». Получилось неплохо. Ровно два взмаха дубиной придали собачкам обратное ускорение впечатав их в створы ворот, после чего они, превратившись в бесформенные кляксы, просто стекли вниз, быстро впитавшись в каменистую почву. О как! Я аж специально поковырял носком ботинка место впитывания и, не обнаружив ничего кроме песка и гальки, пожал плечами, после чего протиснулся в приоткрытые врата (а что, сказали же заходить). Естественно, нас ждали, причем не с распростертыми объятиями. Ну значит представьте: площадь почему-то с неработающим фонтаном, по периметру деревья всяки посажены для проформы, вазоны там, статуи мраморных барышень с вёслами в руках, а также прочей подчеркивающих их женственность атрибутикой. Плитка, кстати, под ногами хорошая, качественная, с рисунком в виде маленьких серебряных звёздочек. Скрипач аж на миг забыл о своей новохобитошотландской натуре и, присев на корточки, стал гладить её пальцами, прицокивая языком и приговаривая что-то на своем гномьем. Впрочем, извиняюсь, отвлёкся от темы. Значит статуи, плитка там, газоны, вазоны… ах да, а перед фонтаном значится стоит ОН — весь такой в черной броне, метра два ростом, косая сажень в плечах и с вот такенной шипастой дубиной в руках, моя «каменная сосулька» от одного вида такого противника аж комплексовать стала, поникла и, треснув, осыпалась к ногам мелким крошевом. Я нервно икнул и, шаркнув ножкой, практически извиняясь, произнес:

— Здрасте, — и не дождавшись ответной редакции, добавил: — А кольца-то у меня и нет.

— Какого такого кольца? — раздалось после некоторой паузы из-под забрала.

— Ну этого, с которым заныкиваешься в уголок и такой… «моя прелесть» и гладишь, гладишь его. Или я ошибся? Не, антураж-то похож и доспехи, хотя глаза на башне всё-таки не хватает.

Мы все дружно посмотрели на торчащую словно перст башню, больше похожую на минарет.

— А зачем мне там глаз… Так, — воин с грохотом поставил булаву на землю. — Ты таки вообще кто?

— Кто? Я?

Я на всякий случай огляделся, вдруг тут кто еще присутствует, а я и не в курсе, однако площадь была пуста и лишь одинокий ветер мел по её камням всяческий мусор, да гремел костями скелетов, висящих на выступающих из стены балках. В щель между створками меж тем просунулась голова Батона, чуть выше голова Скрипача, но ребята быстро прочухали ситуацию и, послав мне воздушные знаки дружеской поддержки, скрылись. Вот всегда так, всё сам, да сам… я вздохнул.

— Что ж, разрешите представиться, господин Кощей, или кто вы там, — я нарочито медленно снял куртку и принялся закатывать рукава рубашки. — Ярослав Кроснов — учитель труда в магической академии Штабурга, прибыл в данный мир с целью спасти свою благоверную.

— Царевна чтоль, иль может королевна кака? — с уже знакомым акцентом и нотками презрительности донеслось из-под шлема.

— Да нет… хотя… — я на мгновение задумался, припомнив, что Эльфирин род вроде бы относился к древней драконьей знати. — Впрочем, наверное, всё же принцесса, только из драконьего рода.

— Серьезно, твоя любавница змеиного рода⁉ — Кощей аж присел, грохнув латными перчатками по закованным в броню коленям и глухо расхохотался, а отсмеявшись, спросил: — Вах, генацвале, и как же тебя так угораздило?

— Ну, — я смущенно почесал шею. — Долгая это история…

* * *

Кощей был высок ростом (где-то под метр девяносто), худ, жилист, а лицом напоминал того самого грузина, что летал на вертолете и постоянно хотел какую-то Ларису Ивановну. Он восседал на резном троне из тёмно-зеленого камня, что возвышался посреди огромного зала, а у его подножья лежала пара знакомых мне уже псов.

— Говоришь, генацвале Илья просил помочь?

Я молча кивнул, Батон тоже кивнул, а Скрипач согласно дунул в волынку, проиграв на ней короткий бравурный марш (так на пару минут), после которого я всё так же молча взял протянутую котом всю туже застарелую покрытую волосами (и местами уже плесенью) сосиску и, под одобрительные взгляды хозяина замка и его державшихся за уши собачек, засунул её в дудку. Наш гномо-хобит лишь вздохнул, шмыгнул носом и, мотнув своими шикарными волосами, обиженно отвернулся. Ну и ладно, не умеешь — не дуди, а то полное впечатление, что тут выступает хор напившихся валерианы мартовских котов; причем половина из них фальшивит, а другая явно уже побывала у «добренького» доктора и отчаянно мстит, вопя на разный манер.

— Значит это Илья послал вас ко мнэ? — снова спросил Кащей, привставая на троне и поплотнее запахивая свой цветастый байховый халат.

Кстати, вот вроде бы злодей и антураж вокруг соответственный, готичненький такой, с лепниной в виде горгулий, черепков ну и прочих ужастей, а сам хозяин в халате, тапочках и с кружкой чаю (нам, кстати, тоже налили, вкусный, с малиной и мятой и на стульчики посадили тоже каменные, неудобные жуть). Хотя будь я на его месте, тоже так бы ходил, ну а что, злодейство злодейством, а дома должно быть комфортно и уютно, а то посмотришь в кино на этих фэнтезийных злодеев и жалко их становится, вечно они в неудобных доспехах или каких-то задрипанных мантиях шастают. Ну сами посудите бред ведь; в доспехах неудобно, летом жарко, натирают иногда опять же, зимой змерзаешь словно цуцик, когда ешь крошки внутрь сыплются, а потом чешется всё, в мантии же порой выглядишь не столько злодеем сколько бомжом, особенно если ты её не снимал пару десятков лет. Не сначала красиво так, с рисунком, загадочными пентаграммами, но потом всё это засаливается, пятна там всякие появляются, дырки опять же (и ты Брут), ну и запах должен быть соответсвенный. Прям «+20» к атаке ядовитым облаком и «-30» к харизме. Поэтому если быть злодеем, то только таким — в удобном халате и тапочках, а еще я бы себе завел монокль, трубку, трость и обязательно любил бы пофилософствовать. А еще злобный смех ха-ха… Тьфу… Блин, о чем это я, опять отвлекся.

— Да, Илья посоветовал, — кивнул я, мысленно разгоняя рукой свой злобно закашлявшийся от смеха образ в чёрном халате с золотыми драконами. — А с этим какая-то проблема?

— Нэт, — костлявые пальца Кащея перестукнули по подлокотнику трона. — И змеи твоей у менэ нэт. Понимаэшь не люблю змей тем более в обличии юных прэлестниц.

— Я знаю, что её тут нет.

— Тогда зачем пришел?

— Мне в Мареву топь попасть надо, а Илья сказал, что вы можете указать дорогу.

— Дорогу в Мареву топь? — Кащей нахмурился. — Так значит твоя змея в полоне у новоявленного хозяина этих болот.

— Вы его знаете? — удивился я, отмечая про себя неожиданную пропажу акцента у хозяина замка.

— Виделись пару раз. Наведывался ко мне, дары странные приносил, дружбу предлагал.

Мы быстро переглянулись с котом.

— И?

— Чуждый он и нутро зело гнилое, — махнул пальцами Кащей, хмурясь. — Однако и сориться с ним мне смысла нет.

— Так вы мне не поможете?

— Я подумаю, — Кащей резко поднялся. — А пока, прошу, быть моими гостями. Проводите гостей в их комнаты.

Лежавшие у трона собаки вскочили на лапы и направились к двери из зала, но на самом выходе обернулись, явно предлагая следовать за ними. Пришлось повиноваться.

И вот значит прошли мы по длинному широченному коридору, сделали пару поворотов в какие-то ответвления и вот я прям копчиком (а также шустро взобравшимся мне на шею Батоном) чую, что собачки косятся на меня дюже плотоядно, судя по всему, решили взять реванш. Что ж. Я отодрал кота от своей шеи, посадил в уголок и, ободрительно похлопав по макушке, повернулся к собачкам, одновременно сделав причудливое движение руками, в попытке подражания любимым героям старых боевиков, после чего поманил животинок к себе одними пальцами. «Идите ко мне бандерлоги».

* * *

Утро началось с упорных позывов на посещение «комнаты великих раздумий о судьбах мира». До знаменитого «Пи-Пи» танца дело пока не дошло, но момент использования некоторых его «па» неуклонно приближался. Пришлось выбираться из-под тёплого одеяла и отправляться на поиски нужного мне кабинета. И тут возникла проблема. До спальни-то нас проводили, а вот сейчас помогать никто не спешил, мало того длиннющие коридоры замка были девственно пусты причем до такой степени, что в некоторых завывала пылевая позёмка и изредка мимо прокатывались паутинные шары перекати-поля. Батон на просьбу прогуляться со мной, лишь лениво отмахнулся лапой и спрятался под одеяло, Скрипача я не видел со вчерашнего дня, так что пришлось топать в одиночку, проверяя на открываемость все встречаемые на пути двери которых было не так уж и много, причем за большинством из них скрывались практически идентичные полупустые комнаты, так что на какое-то мгновение у меня даже создалось впечатление, что я вновь каким-то образом оказался в изнаночном мире. Я уже подумывал вернуться к себе и направится в другую сторону, ну или на крайний пожарный отыскать какой вазон побольше с «фикусом погуще», но тут коридор неожиданно кончился, упёршись в уходящую вверх винтовую лестницу. С утра думать особо не хотелось, а посему, зевнув и почесав на всякий случай копчик, я отправился на штурм неизведанных мне вершин. К счастью, восхождение особо не затянулось и буквально через пару витков я оказался на вершине высоченной башни. Ну в смысле, с одной стороны, она была не особо высокая, словно этажа с четвёртого смотришь на площадь перед воротами, а вот с другой… бездна, самая настоящая бездна в глубинах которой клубились чёрные как смоль тучи, изредка освещая свои невидимые нутра яркими вспышками неведомых разрядов. Не, ну а что бы вы сделали на моём месте? Да, да, большой мальчишка — знаю, а может просто уже потупел от диназёбровых ген. В любом случае я так бочком-бочком к краю, нагнулся и тьфу… Снизу в ответ взвыло и шваркнуло так, что волосы задымились, встали дыбом, а на кончике носа сплясал задорную джигу огонёк святого Эльма. Так, ясно, орошение пустынных полей с высокой башни отменяется, делаем ноги.

Быстро спустившись вниз, я осторожно выглянул за угол, удостоверился, что коридор все так же пустынен, заложил руки за спину и, насвистывая «в Багдаде всё спокойно», направился дальше, но почти сразу же наткнулся на знакомую мне собачку. Завидев меня, пес видимо почуял, что ему сча опять будут рвать пасть и скорей всего на ночной вазон, а посему спешно ретировался, припустив галопом в обратную сторону, причем даже не разворачиваясь, я даже ничего спросить-то не успел. Не, ну обидно, я ведь только спросить хотел… Я на всякий случай станцевал вышеупомянутый танец, ибо нужно было прям очень-очень и оглядевшись, распахнул первую попавшуюся дверь, обнаружив ведущую вниз лестницу и несколько ошалев от ударивших мне в нос аппетитных запахов.

Кухня, обычная такая кухня злодейских замков с засаленными котлами, огромными сковородами, где шкворчало и постанывало нечто непонятное, на стенах развешены ножи, мечи, пилы, вилы и все обязательно ржавые с подозрительными пятнами на рабочих поверхностях. А еще её хозяйка. Я аж икнул от неожиданности, ибо стоящая предо мной женщина была просто копией моей домоуправительницы (ну разве только лицо более суровое, обветренное, черная повязка через левый глаз, да вставленная в длинный медный мундштук дымящаяся сигарета) и точно также постукивала о свою широкую ладонь здоровенной чугунной сковородой, видимо в размышлении о тяжкой судьбе незваного гостя. Будь это Глафира подобный жест говорил бы о том что она далеко не в лучшем настроении, а учитывая силу её удара, которого опасалась даже моя благоверная… Я нервно сглотнул и оскалился в самой своей приветливой улыбке, одновременно кланяясь и метя пол пером несуществующей шляпы.

— Мэм, извиняюсь за вторжение, мы не местные и немного заблудились в коридорах данного поместья, а посему…

— Твоя животинка? — не дожидаясь завершения моего приветствия поинтересовалась «местная Глафира» прокуренным голосом, ткнув сковородкой в ряды висящей позади неё колбасы, откуда мой удивленный взгляд выхватил подвешенную за лапы и перевязанную шпагатом тушку Батона (не ну когда успел, оглоед лохматый), тем не менее что-то смачно жующего.

— Моя, — откровенно признался я, вытягиваясь и залихватски щелкая каблуками. — Виноват, не усмотрел.

— Хм, — домоуправительница задумчиво окинула меня с ног до головы пристальным взглядом своего единственного глаза, выпустила изо рта тонкую струйку дыма и, кивнув каким-то своим мыслям, бросила: — Люблю честных — забирай.

Взметнулась рука и огромный поварской нож «сплясал» в воздухе причудливый танец освобождая от пут моего котейку. Тот ловко извернулся в воздухе и приземлившись на задние лапы, по-гимнастически раскинул передние в разные стороны, но не дождавшись от нас высоких оценок, вздохнул и, понурив голову под моим грозно-указующим взором, направился к выходу. Я же вновь повернулся к хозяйке и еще раз извинившись, собрался было ретироваться следом, но тут меня прижало. Видимо все поняв по моим слезливым глазам, запунцовевшим щечкам и жалобному взгляду, та усмехнулась и молча ткнула сковородой в сторону едва заметной двери.

* * *

Не, все-таки Фиглира оказалась хорошей женщиной, мало того, что спасла меня от конфуза в стиле «о, тёпленькая пошла», так еще и накормила до отвала, а также снабдила Батона тормозком в который успешно упаковала пару палок колбасы, кусок мяса и кувшин с молоком, чем вызвала у того слезу умиления и почти пятиминутное лобзание рук, с причитанием про спасение от голодной смерти бедного отощавшего котика (Это вот этот-то пуфик на ножках отощал, да он же всю дорогу только и делает что жует, даже когда нечего траву вроде как на вкус пробует. Вернемся домой посажу на жесткую диету и баста. А учитывая, что они с Кисой на чердаке обитаются… в общем, мне и одной колонны в спальне хватает).

Итак, после заморения арракисовского червячка было решено отыскать хозяина замка и узнать о его решении, ибо иначе задерживаться тут смысла не было, да и как говорится: «Спасибо этому дому, но я лучше где-нибудь подальше…». Впрочем, Фиглира помогла и в этом, сопроводив нас на задний двор замка, где, по её словам, любил находиться её работодатель, правда при этом она почему-то странно ухмылялась, а напоследок зачем-то пожелала удачи и наградила дружеским хлопком в спину, от которого я невольно пробежал с десяток метров, едва не уткнувшись носом в искомый объект.

Сидящий на большом замшелом камне в бурке и папахе Кощей был похож на усталого нахохлившегося грифа.

— Гамарджоба, генацвале Моисеевич, — поприветствовал его я. — Чем занимаетесь в такой ранний час?

— Не видишь чтоль, возвышенностями любуюсь, — пробурчал тот. — Большими и малыми.

— Возвышенностями?

Я с подозрением окинул раскинувшуюся перед мной степь без единого намека на какой-то бугорок

— Да, возвышенностями, вот, смотри, дорогой.

Он махнул рукой и заросший терновником и вьюном сад перед нами вздрогнул, пошел рябью словно испорченный телевизор, сменившись прекрасным, ухоженным парком с многоуровневыми каскадными фонтанами, резными беседками и выложенными мрамором дорожками, вдоль которых росли чудесные цветы. Но самое главное, весь этот сад был буквально заполнен ИМИ, да, да ИМИ — юными и не очень прелестницами различных форм и размеров, порой, надо сказать, весьма выдающихся и все это затянуто в тонкую облегающую ткань похожую на легкие разноцветные облачка.

Мы с Батоном дружно переглянулись.

— Круче гор могут быть только горы, на которых ты не бывал, — резюмировал Батон, поглаживая встопорщевшийся хвост, после чего плюхнулся на травку.

Я судорожно сглотнул и спешно последовал его примеру, дабы избежать не нужных конфузов во внешнем виде.

— Красивое, — выдавил я, спустя пару минут. — Так это ваш гарем?

— Зачем горем, какой такой горем-морэм… нэт, коллекция это, плюс душевные страдания, вах.

— Почему страдания?

— Почему? Слушь, дорогой, вот посмотри на меня, я похож на красавца?

Кащей поднялся, выпятил тощую грудь и попытался принять горделивую позу, поставив ногу на камень и вглядываясь вдаль из-под поднесенной ко лбу ладони. М-дя, прям скульптура: «Жертва лечебной диеты доктора Малышковой на пенсии наконец увидел свет в конце тоннеля».

— Ну не очень, — честно признался я.

— Вот, — сказал Кощей, опускаясь обратно на камень. — Всё идут и идут, в жены набиваются, в полон им понимает надо. А мнэ это зачем? Ты хоть представляешь сколько мне лет?

— Хмм, много, наверное.

— Много дорогой, очень много. Понимаешь, мне уже просто не интересно. Философия — интерэсно, шахматы — интерэсно, даже высшая матэматика — очень интэресно. Женщины — нет, надоело, неинтэресно. Я даже уже откровэнно стал говорит, что мне не интересно, так их еще больше стало… Ума не знаю, што мне с ними дэлат, вот сижу, думаю, смотрю… пусть играют, развлекаются…

— Ну да, с возрастом это бывает, — поддакнул я, упорно стараясь пялиться на фонтан, выбрасывающий вверх забавные такие струйки пенящейся воды, а не на плескающихся в его чаше прелестниц.

— У меня с этим все в порядке, — обиженно буркнул Кощей.

— Ну…

— Голубая луна всему виной, все в округе говорили, — промурчал себе в усы Батон.

— Да не в жизнь! — еще больше нахохлился хозяин замка.

Кот посмотрел на меня, затем на Кощея, почесал лапой промеж ушей, с подозрением прищурился, и на всякий случай отодвинулся подальше.

— Извратэнь мохнатый, — констатировал хозяин замка, оглядываясь и явно прикидывая чем бы таким запустить в моего «невинного» усато-лохматого спутника.

— Там царь Кощей над златом чахнет, — задумчиво пробормотал я. — Послушайте, Епиох Моисеевич, а денег у вас много, ну в смысле золота, богатства там.

— Не бедствуем, дорогой, не бедствуем, — в глазах Кощея блеснул огонек идеи, а голос стал неожиданно заискивающе-сюсюкающим. — Слюшь, дорогой, а давай я тебе их подарю всех, всю коллекцию и к каждой по пуду злата, нет, по три пуда злата в придачу. Ты молодой, красывый, с тобой много пойдет. Денег дам будэшь богат, как султан. Нэт, как пять султанов. Забирай и… уходи… далеко-далеко за Кудыкину гору.

Если честно, то я на мгновения задумался, но тут в мозгах у меня грянул дружный хор про султана, напоминая о том, что «тещи тоже три», и я как сумасшедший затряс головой, одновременно прикинув реакцию Эльфиры, если она вернется и застанет дома подобный цветник. Да там ядерная война покажется детской игрой с оздоравливающей прогулкой под радиоактивном дождиком и первоклассным лучевым загаром.

— Жалко, — вздохнул Кощей. — Но ты еще подумай нэмножко. Могу еще по пуду подкинуть.

Мы немного помолчали, а Батон тем временем медленно так, порой перекатами, сместился поближе к фонтану, усиленно делая вид, что зоной его интересов являлись исключительно плещущиеся в нем золотые рыбки.

— А почему вы их просто не выгоните? — поинтересовался я, садясь в позу лотоса и пытаясь познать дзен, ибо некоторые из дев явно решили принять воздушные ванны, скидывая с себя и без того воздушные одежки.

— Эээ, думаешь не пытался? — взмахнул вверх рукой Кащей. — Даже в лякушек обращал, вах, в статуи.

— Не помогло?

— Нэ помогло. Идут, лезут, просачиваются, даже стены не помогают. А выгонишь, так клевещут, что силой мол тащу, скандалят, царю жалобы пишут, богатырей насылают, только проблем больше от этого… а, — он тяжело вздохнул. — Думаешь я хотэл так жить, замок-шмамок. Я домик в горах хотел, виноград растить, чачу домашнюю делать, вино. Может найти хозяйку, но тут нэт любви… одна коллекция.

— А может выгнать всех и переехать куда…

— Пытался… находят. Да и договор у меня с Берендеем, принимать всех желающих царэвн, красавиц и тому подобное, обеспечивать и давать хорошее приданное если пробудут в полоне больше года.

— А ему-то это зачем? — удивился я.

— Казне процент и невесты богатые, «можно пристроить с пользой для государства», — последние слова он произнес с издевкой и явно кого-то пародируя шепеляво-старческим голосом.

— А вам-то это зачем?

— Есть у него кое-что моё, — отвел глаза Кощей.

Я покосился на своего собеседника, быстро пробежался по своим сказочным знаниям и понимающе кивнул.

— Понятно, буквально держат за… к-хм…

Мы снова замолчали. Кощей снова нахохлился, а я задумался, ибо образу безжалостного злодея в моих глазах был нанесен серьезный урон. Хотя, с другой стороны мужика, возможно, так доводят, что порой он просмто выходит из себя и закручивает окружающих в «бараний рог», так чисто для профилактики. Мне-то, с моим беспокойным хозяйством, порой приходится рвать и метать, а уж тут… Да и если вспомнить наши сказки, не всегда он там злодей, точнее его считают априори злодеем, потому что бессмертен, богат и до женского пола падок (был видимо), хотя кто до него не падок, а? Кто я вас спрашиваю? Нет, вы мне ответьте, какой нормальный мужик устоит перед этим? Я снова бросил взгляд в сторону фонтана и, сложив указательный и большой пальцы колечками, устремил свой взор в бездонное небо, упорно пытаясь думать о высоком. Так, стоп…

— Епиох Моисеевич, если не секрет, много тратите на содержание вашей коллекции?

— Порядочно. Девы порой запросы такие выдают, — он закатил глаза.

— Вот именно, — я со скрипом расплелся из позы неопытного созерцателя Сансары. — А вот если бы вы не могли выполнить их запросы, разорились там, деньги у вас кончились, да украли их у вас.

— Ты это сейчас серьезно, пэдагог? — глаза Кащея сверкнули металлом.

— Да не по-настоящему, но главное, чтобы они в это поверили, — я кивнул в сторону плещущихся вместе с Батоном девиц. — Заодно и поймете, кто сюда пришел с серьезными намерениями, а кто за блага.

— Есть идеи, господин учитель? — на этот раз в голосе Кащея слышалась небольшая заинтересованность.

Я молча кивнул.

Глава 7

Про хороший план, почти дружескую потасовку и бобра.

Проблема с массовкой решилась довольно-таки быстро, ибо неподалеку от замка располагалась небольшая деревенька, где прошивало примерно два десятка угрюмых бородатых мужиков, примерно столько же их мене угрюмых жён и некоторое количество почти весёлых ребятишек. Приняли нас, надо сказать, буквально с распростёртыми объятиями. Не, конечно, сперва хотели подвешать за ноги и наверняка сотворить, что-то выходящее за рамки приличия (пузики там пощекотать, или просто провести сеанс прилива крови к мозговым извилиинам, дабы лучше соображали), но узнав, что мы прибыли с поручением от самого Кащея тут же дружно взяли «под козырек», заявив, что готовы выполнить любой приказ, исходящий от «вашего высокогоблагородь». В принципе ребята оказались толковыми и быстро ухватили суть, заодно предложив решение проблемы с реквизитом. Оказалось, что с этой стороны крепости их деревня играла роль этакого фильтра для прибывающих рыцарей, богатырей и прочих искателей удачи, позарившихся на сказы о богатстве нашего костлявого друга. Собственно говоря, тут их проверяли на силушку богатырскую и с того, кто не прошел, брали некую мзду, после чего… ну, так как у нас тут добрая сказка, то скажем примерно так: «их отпускали на все четыре стороны». В результате, добра скопилось много — целый сарай. Хороший такой, добротный, метров тридцать длиной, а оружия там… от деревяной дубины, до здоровенного пятиметрового меча. Я даже ребят как-то зауважал, это какого же дылду они тут отбуцкали… В общем, обговорили всё еще раз, после чего сопроводили нас в избу, напоили, накормили, дети там с Батоном поиграли, причём, судя по всему, играли в игру: «мы лося ловили, затем делали шашлык». Кот, естественно, играл главную роль, но вот только «лось» у него получился довольно странный, горный такой, с навыками спецназа: сигал по крышам як белка, при этом отстреливаясь от «охотников» шишками, а затем, устроив засаду, взял всех своих преследователей в плен и, связав, гонял по поселку, подстегивая хворостиной. В результате, местная шантрапа его дюже зауважала и в дом, выделенный нам на постой, кот заявился с здоровенной крынкой сметаны и корзиной всяческой снеди. Я в это время уже готовился ко сну и, к радости Батона, от «лёгкого» перекуса отказался, ибо даже диназёбры должны знать какую-то меру в еде, однако котов это явно не касалось, так что пришлось до середины ночи слушать утробное урчание, порой переходящее в причмокивание, сквозь которое были слышны слова про «мою прелесть», а край глаза то и дело выхватывал из полумрака в меру упитанную тень, то и дело обвивающую стоящий на столе кувшин со сметаной.

Кстати, наверное, пришло время объяснить мою задумку. А она предельно проста: к Кощею заявляется некий знаменитый в дальних землях рыцарь, побеждает его, забирает казну и сваливает в туманную забугорную даль. Ну а дальше: я бедный вах-вах, несчастный, ограбленный старый человек, остался практически в одних лохмотьях, ну и далее по тексту с заглатыванием рук… Оставалось только надеяться, что задумка себя оправдает, ибо в случае удачи хозяин замка клятвенно обещал всю возможную помощь и вообще сотрудничество.

Короче, с утра меня нарядили по полному параду: доспехи, щит, меч, белый плащ с вышитым драконом, коника дали крытого попоной, ну и напоследок водрузили шлем типа «ведро с горизонтальной дыркой». Обзор как у мехвода в БМП: «нихрена толком не видно, но ехать куда-то надо». Народ также облачился в подобающие одежды: кольчуги там, щиты, пики, шлемы почему-то в виде глубоких тазиков с прорезями для глаз. Даже Батону нечто подобное подобрали, дав вместо меч небольшой кинжал. Кот, конечно, сразу приободрился, взобрался на голову моего коня точно Ильич на броневик, раздвинул тому уши и, вытащив «меч», встал в указующую стойку. В общем, гремя огнё… (а также звонко похрустывая) всеми сочленениями, и прочими частями амуниции, наша «армия» потихоньку двинулась в сторону замка.

Едем значится, солнышко светит во всю дурь, птички поют, я медленно нагреваюсь в свое духовке, медленно вытекая в сапоги и мечтая о березовом веничке, чтобы похлопать себя по потной спинке, а потом плеснуть водицы на горячее. Дорога ж меж тем идет аккурат по высокому берегу какого-то озера… лепота, жара и пастораль. И вот значится краем глаза вижу я сидящего почти у воды и плетущего сеть бородатого мужичка в обычной такой расписной рубахе, а взгляд у него прям такой в мою сторону… аж треск льда под копытами своего коня услышал, а мои мурашки в районе копчика начали проходить ускоренные курсы глубоководного погружения. Да даже восседающий позади меня Батон что-то почувствовал, потому как, привстав, постучал мне когтями по шлему и нервно попросил немного ускориться. Впрочем, я был не против и тут ведь что главное? Чтобы впереди неожиданно река со знакомым названием не нарисовалась, а так, «звиняй, княжие», но мне надо спешить — хорошо ещё замок недалече, так что добрались довольно быстро и без приключений. Да, надо сказать, что с этой стороны замок менее мрачен, местами даже подштукатурен, камешки на дороге травкой перемежаются, ворота пониже, да и колокольчик на дверях присутствовал. Хороший такой колокольчик, большой, высотой с меня, причем вместе с конем и веревка такая крепкая плетенная. Ну я, конечно, не удержался, подъехал, слез с коня и… позвонил… опосля еще раз позвонил… ну и контрольный (как звучит, как звучит… мощно, мелодично, нет, ещё немного и я не смогу остановить…). Бзынь, бзынь, по металлическому по шлему настойчиво постучало кованное копыто, заставив меня недоумённо обернуться и встретиться взглядом с сильно увеличившимися глазами моего коника, в коих на прямом древнерусском было написано: «Окстись балбес, уж все оглохли». Я естественно сразу осознал свою неправоту, стал сама серьёзность, но напоследок все же звякнул и, взобравшись обратно на коня, направил его прямо в медленно распахивающиеся врата замка, однако был остановлен решительно преградившим мне путь Батоном. Тот быстро взобрался на седло позади меня, встал на задние лапы, достал из своих невидимых запасов гармонь и, повернувшись к нашей «группе поддержки», скомандовал:

— Рота, песню запевай, мяу!

Как ни странно, его послушались. Переодетые в солдат бравые селяне (а селяне ли), шустро выстроились позади меня в две шеренги и, двинувшись следом (при этом чеканя шаг), дружно заголосили на чисто иноземном:

Unsere Rolle ist ehrenvoll und beneidenswert,

Ja, unsere Rolle,

Ja, unsere Rolle,

Ja, unsere Rolle.

Ohne die Wachen kann der König nicht.

Wenn wir gehen, zittert die Erde umher.

Wir sind immer neben dem König.

Oh, die Wachen stehen früh auf! [1]

Вот так мы и прибыли во второй раз в замок Кащея: я на коне в рыцарском облачении, позади меня наяривающий на гармони кот, ну и следующая за нами группа горланящих охламонов.

* * *

На этот раз встречающихся было куда больше, намного больше. Ну, во-первых, сам Кощей в своих устрашающих доспехах (причем наверняка спертых со съемочной площадки Питера Джексона), во-вторых, его собачки, на этот раз прикинувшиеся потомками Анубиса, ну и, в третьих, весь цветник, вся его прекрасная коллекция разместившаяся на тянувшихся вдоль стены балюстрадах отчего дворцовая площадь стала немного похожей на древнеримский Колизей, ну или вполне себе современный стадион. Народ на верху шумел, что-то жевал, пил напитки, увлечённо сосал сахарных петушков и изредка махал черными флажками с изображенным на них скалившимся серебряным черепком.

Я остановил коня прямо напротив опиравшегося на свою огромную булаву Кощея, неторопливо спустился вниз и дождавшись пока «слуги» уведут скакуна, сверкнул начальственным взглядом сквозь щель в шлеме в сторону вставшего рядом Батона. Тот понимающе кивнул, едва не потеряв свою каску-тазик, демонстративно прокашлялся, дунул в невесть откуда взятую хрипящую трубу (сильно напоминающую мятый пионерский горн), развернул длинный свиток, чей конец шлепнулся о брусчатку и раскатался прямо до ног хозяина замка, и неожиданно зычным голосом произнес:

— Мы герр Фигвенго…

— Какой такой хер? — раздалось с галерки. — Ой, не могу. Девоньки, смотрите он себя хером кличет.

— А может он думает, что у него ого-го, — поддержал прыскающий смехом голосок с другой стороны стены.

— Да ну, все они хвастают! У нас вон недалече деревня есть Яповка, так там все мужики кричат, что у них в аж в локоть размером!

— И многие верят⁉

— Верят, даже проверять ходят!

— И как⁉

— Да вроде не жаловались пока!

Хохот шаловливыми серебряными колокольчиками лился по двору, отражаясь от стен и наших доспехов, а я, наверное, впервые за этот день, не пожалел о наличии «металлического ведра» на своей голове, ибо пунцовость моей физиономии под слоем металла явно перешла в разряд «очень возмущенно-смущённый Синьор Помидор».

— Герр — это всего лишь уважительное обращение, типа нашего «господин»! — звонкий почти командный голос заставил смех резко утихнуть, а меня повернуть голову, ища в «щелевой прицел» его обладателя.

На мое удивление это была довольно симпатичная белокурая дева, неожиданно одетая в ажурный бронелифчик и довольно короткую кольчужную юбчонку и, вообще, вся своим внешним видом прям отражающая видение современных художников о юных фэнтези-воительницах.

Я благодарственно кивнул шлемом даме и указательным пальцем постучал по каске Батона, дабы он продолжал.

— Мы герр Фигвенго, — по новой завел кот, старательно имитируя иностранный говор. — И наши кнехты…

— Будьте здоровы, — мягким басом вежливо сказала сидевшая в переднем ряду дама в пышном платье.

— … и наши кнехты, — повторил Батон.

— И снова будьте здоровы, — бросила дама и тут же, раскрасневшись, скрылась за развернувшимся перед лицом веером, видимо почувствовав на себе мой всеуничтожающий взор и уже из-за него, добавила: — И все же, будьте здоровы.

— Блин, я в эту сову сейчас чем-нибудь кину? — шепотом буркнул я.

— В какую сову? — так же шепотом не понял кот.

— В очень мудрую, которая живет в домике. Там еще колокольчик с веревкой из ослиного хвоста, — пояснил я, пожирая злым взглядом довольно скалящуюся даму. — Читай дальше, не обращай внимания.

Батон поскреб когтями макушку своей металлической «тарелки», причем в его глазах ясно читалась мысль: «срочно нужны санитары, но где же их тут взять», поэтому он лишь тяжело вздохнул и, встряхнув свиток, продолжил:

— … вызывает на бой хозяин этот замка. Бой будет честен… я… я один на один. Ми одни и он один. А если ви нас боятся и трясти поджилки, то требуем отдать казна, а также сало, яйки, млеко, шнель, шнель. Отдавать будем?

Кащей отрицательно мотнул головой и, приподняв свою булаву, пару раз стукнул ей о землю, заставив ту загудеть.

— Яволь, мы все понимать и принимать бой!

Батон быстро свернул свиток, дунул пару раз в свою хрипящую трубу и, отсалютовав нам лапой, быстро ретировался в самый дальний угол площади, присоединившись к уже находящемуся там за быстро возведенным бруствером Скрипачу. Ну а мы сошлись в богатырской сече. Точнее сначала не мы, а доблестные наши войска: с моей стороны значит вышеуказанные кнехты (да здоров я, здоров), а со стороны хозяина замка его человекособачки. Блестя на солнце металлом оружия, гремя броней доспехов, ощерившись стенами щитов и частоколами пик, армии столкнулись друг с другом и… принялись лениво толкаться точно спящий народ в утреннем автобусе, при этом вся эта свалка постепенно переходила в какие-то то ли обнимашки, то ли танцы странной направленности. А тут еще Скрипач, мотнул своими кудрями, достал инструмент и давай наяривать знаменитую барную тему из «Полицейской академии». В результате всё это стало настолько походить на какой-то третьесортный балаган, что мне аж стыдно стало перед наблюдающими за сим непотребном действом дамами. Не, ну халтура ведь, откровенная халтура, а эти падения… блин, такое впечатление что уроки театрального искусства они брали у игроков одной многострадальной ногомячёвой команды… Нет, такой бой нам не нужен. Судя по всему, Кащей подумал о том же, потому как подхватил свою булаву и медленно двинулся в мою сторону. В ответ я вынул из ножен меч и шагнул навстречу. Весёлая мелодия сразу стихла, сменившись на мрачное тудум-тум. Ладно, начнем наше представление.

Удар, удар, еще удар и вот… Булава со грохотом впечатывается мне в нагрудник, а уже через секунду мой шлем проминается, касаясь макушки, еще миг и наплечник превращается в странно изогнутый блин. Вот прямо чую, что Моисеевич разошелся не на шутку, вошел во вкус, так сказать, и методично делает из меня консерву: «Трудовик в собственном соку, кусковой». Я, конечно, пытаюсь отмахиваться, но мой меч уже больше на гнутую щербатую зубочистку похож, эх мне бы тоже булаву да пошипастее… Баба-х… Я кошусь правым глазом и уже не удивляясь вижу буквально воткнувшееся в землю в паре метров от моей ноги нужное оружие (не, ну как это работает?). Шаг вправо, уклонение, и вот я уже ухватился за рукоять булавы, но не успел её поднять, как получил звонкий такой пинок в свою пятую точку, после чего покатился по земле, гремя точно консервная банка. И знаете, злость меня тут вдруг какая-то взяла нечеловеческая — драконья. Правдоподобность — правдоподобностью, но меру-то тоже знать надо! На ноги я вскочил с такой лёгкостью, словно мне за раз проклизмовали пару ведер пресловутого мелдония (такая легкость и гибкость в организме образовалась, прям ух) и, издав животный рык, вдарил так, что Кощей взвился в воздух точно теннисный мячик и с грохотом влепился в стену, после чего ничком рухнул вниз, заставив наблюдающих за этим красавиц издать дружный истерический визг. Я же, поигрывая булавой, двинулся к нему с неукротимым желанием «крушить, долбить и вдалбливать», но сделав несколько шагов, остановился, неожиданно осознав их кровожадность. Это был не я, точно не я и одновременно я, создавалось впечатление, что кто-то буквально на мгновение выдернул из меня всю жалость, сочувствие, а также совесть, честь и прочие подобия, оставив лишь холодную злобу. Вот ведь… Я мотнул головой, бросил взгляд на вмиг опустевшие от зрителей стены, встретился глазами с все еще стоявшей там и кусавшей губу белокурой воительницей, и повелительным жестом указал своим кнехтам на неподвижно лежащего Кащея.

В общем, покинули мы замок часа через два, увозя с собой сундуки с добром, а также млеко, яйко, колбаско… тьфу… и дернул же меня черт назначить Батона ответственным за экспроприацию, хотя если бы назначил Скрипача, не факт, что не пришлось бы тащить с собой телегу плитки, аль какого инструменту. Не конечно все вывозимые богатства были не больше, чем бутафорией, но караван выглядел внушительным где-то около двадцати наполненных под завязку повозок, которую окружала пьяная солдатня, голосящая веселые песни на иноверских языках. Причем судя по запаху притворством это не было, но тут я уже ничего поделать не мог и в первую очередь по той причине, что меня заклинило. Ну точнее не меня, а эти чертовы измятые в поединке доспехи, причем заклинило довольно качественно, мощно, да так, что я если и мог передвигаться, то мелкими шажками, а руки двигались строго в вертикальной плоскости и то едва ли до пояса. Хорошо еще, ребята помогли мне переместиться в тенёк, всунули в руку гнутый меч и, оставив в одиночестве, удалились. Так и пришлось торчать все два часа железным столбом (впрочем, я даже вздремнуть успел и ворон поганять), после чего меня с шутками и прибаутками водрузили на коня, и мы отправились восвояси. К моему счастью, эти «свояси» находились не так уж и далеко (буквально за парой поворотов у большого камня на берегу реки), ибо держаться в седле в моем состоянии было задачей не из легких. После чего «моё воинство» попрощалось с нами, уверив, что в случае чего придет на помощь его высокоблагородь, пожелало удачи и, всучив коту здоровенный консервный нож, удалилось. Батон сперва не совсем понял назначения переданной ему штуковины, а когда понял, то глаза его как-то нехорошо блеснули, а чувство моего самосохранения вскричало «полундра». Я, конечно, попытался сделать ноги, но получилось как-то не очень, однако метра два я со скрипом «пробежать» успел (даже пару улиток обогнал), прежде чем холодное изогнутое лезвие вошло мне под доспехи чуть пониже спины, а ехидный голос заверил что…

— Есть пробитие, мяу.

* * *

Мы прождали весь остаток дня, но из замка так никто и не появился так что удался наш план или нет оставалось только гадать. Впрочем, дело там щекотливое и небыстрое. Батон пару раз порывался сходить на разведку, но я его останавливал, напоминая, что Кощей сказал нам не возвращаться пока он сам не пришлет какую-либо весточку, да и как-то назад меня не особо тянуло. Хозяин вроде радушен и приветлив, но нет-нет, да мелькнет в его глазах такой стальной блеск, что душа в пятках инеем покрывается, а мои легендарные мурашки совершают массовый суицид. В результате решено было ночевать на берегу, а уж с утра определяться с дальнейшими действиями. Батон, естественно, не мог упустить такой возможности и, оставив нас заниматься биваком, смотался на вечернюю рыбалку. Я же, закончив с костром и неким подобием палатки, принялся за массаж «закостеневшего» лица, которое настолько приняло форму измятого шлема, что Пикассо мог бы писать с меня портрет не особо напрягаясь в изысках, а ребята с большой дороги при встречи называли не иначе как «братэлло» (Почему? А вы их рожи видели? То-то. Там такие физиономии, что при их виде ромашки вянут, причем на трусах).

Батон вернулся когда практически стемнело, притащив в котелке с десяток довольно жирных пескарей и до самого отбоя почивал нас историей о том какого большого карася он упустил. Причем с каждым повторением рыба становилась всё больше и к тому моменту как мы улеглись спать, размер упущенного улова сравнялся, как минимум, с небольшой такой акулой. Ну что тут скажешь, настоящий рыбак — матёрый, еще немного и зимой начнет лунки сверлить, причём на стадионе. Подумав об этом, я зевнул, завернулся в свою куртку и уснул. Снилось мне безбрежно синее небо, в котором я парил вместе с другими драконами, порой выписывая фигуры высшего пилотажа, а рядом постоянно летал небольшой огненный шарик.

— Нер, нер, проснитесь… нер.

Я приоткрыл один глаз и узрев прямо у своего лица лицо Скрипача, резко отпрянул с испуганным вскриком, едва не придавив лежащего рядом Батона. Тот даже не среагировал, а просто повернулся на другой бок, продолжив мусолить с причмокиванием кончик своего хвоста (судя по всему, доедал своего так и не пойманного карася).

— Лурин, ты что это? — спросил я с подозрением, на всякий случай перемещаясь по другую сторону костра (не, ну как-то не доверяю я этим гламурным бородачам, особлево если он хоббит, да еще и шотландский).

— Там, смотрите, — гном указал в сторону замка.

Я поднялся на ноги и, посмотрев в указанную сторону, удивленно присвистнул, ибо небо там потемнело, а низкие тучи то и дело полыхали ветвистыми молниями.

— Давно это?

— Да сразу после того, как прошел дамский караван.

— Какой караван? — заинтересовано скосил я глаз на гнома.

— Дамский, — повторил он и тут же пояснил. — Девы из замка ехали со своим скарбом.

— И много их было?

— Очень. Шли и шли, а еще возмущались постоянно. «И этом бедному дрыщу я позволила погладит свои прелестные коленки», «Почему я должна тратить свои лучшие годы на эту костлявую нищету», — неожиданно запричитал он на разные голоса, корча странные рожи и активно жестикулируя. — «Денег нет, но вы держитесь. Я ему кто простолюдинка чтоль?», «Бюджет на маникюр придется урезать, нет вы слышали, девоньки, слышали? Ноги моей здесь больше не будет, а еще жалобу царю-батюшке накатаю». 'Девки, а вы слы…

Он продолжал и продолжал сыпать услышанными фразами и я, почуяв, что это надолго, уселся по-турецки рядом с проснувшимся Батоном, который молча протянул мне ведерко с попкорном. Что ж небольшая театральная пауза, развлекаться то ведь когда-то надо, окультуриваться там, так что будем считать, что мы в театре. Вот только узнать бы, когда тут антракт и где буфет с бутербродами.

* * *

Ворота в замок были распахнуты настежь, а прямо посреди площади, где мы недавно буцкались с Кащеем стояла ОНА — гордая и прекрасная белокурая валькирия, держащая в руках опутанное цепью молний копье. Я её даже не сразу узнал, и лишь миниатюрная кольчужная юбка позволила мне опознать в этой грозной воительнице ту самую симпатичную зрительницу. Хозяин замка, кстати, так же присутствовал неподалеку и судя по помято-оплавленному виду его доспехов досталось ему прилично, однако отступать он явно был не намерен, потому как вскинул запылавший огнем длинный волнистый меч и, выкрикнув что-то нечленораздельное, пошел в атаку. Громыхнуло, звякнуло, обдало жаром огня, заставив нашу наблюдающую за действом троицу дружно и поспешно юркнуть за створку ворот.

— А Кащей-то ей поддаётся, мяу, — сказал Батон, двумя когтями точно ножницами отчикивая медленно тлеющий ус. — Ведь мог бы её зарумбить, а, мяу, специально промазал.

— Я то…

Бабах! Длинная ветвистая молния вылетела через ворота, тут же превратив кота в наэлектризованный пушистый шар, а Скрипача сделав похожим на отмытого в бане домового Нафаню. Впрочем, мои волосы тоже встали дыбом, но больше от вылетевшего вслед за молнией оплавленного металлического мяча, в которой я практически сразу опознал голову Кащея в лишенном рогов и прочих указательных наростов шлеме. Я осторожно потрогал её ногой и тут же отдернул ту назад, так как изнутри стального шара послышалось:

— Вай, дорогой, забрало открой.

Я нервно сглотнул, подобрал шлем и, поднатужившись, задрал забрало, обнаружив под ним довольно скалящееся лицо Кащея.

— А вы что живой? — растерянно спросил я.

— Конечно живой.

— Аааа всё остальное?

— Там, — скосила глаза в сторону ворот голова. — Где-то там валяется.

— А это….вот…

— Слушь, дорой, всё потом, потом. Ты её видэл? Какая жэнщина, молния, огон….

— Валькирия, — поддакнул я.

— Вот, верно говоришь — валькирия, — глаза головы мечтательно закатились. — Слюш, будь другом, кинь меня обратно.

— Уверены? Вы в таком состоянии…

— Эээ, обижаешь, да… метай.

Ну сказано — сделано. Я быстро выскочил из-за створки и, крутанувшись словно заправский метатель ядра, запустил голову прямо в деву, мечущую из глаз небольшие молнии, после чего кузнечиком сиганул обратно. Однако место приземления я своего необычного снаряда заметить успел. Знаете, я не то, чтобы не попал, скорее попал… даже почти в цель… в общем голова упала рядом с девой и, сделав пару кувырков оказалась прямо между её чудесных раздвинутых ног, коими она твердо стояла на этой грешной земле. А там юбочка, да короткая… Блин, вот ведь колобок-извратень. В общем, я сиганул с сторону и с воплем «Ложись братцы!», попытался как можно плотнее вжаться в дорожную пыль. Ребята меня правильно поняли и тут же последовали моему примеру. К счастью, на этот раз не громыхнуло, зато из ворот раздалось нечто возмущенно-визгливое, постепенно переходящее в инфразвук и сразу же вслед за этим влетел знакомый уже «мяч». Дождавшись конца звуковой атаки, я вытащил из ушей скороспешно забитые туда пучки пожухлой травы и, пригибаясь точно под обстрелом, кинулся к голове.

На этот раз вид у Кащея был какой-то задумчиво-мечтательный, мне даже пришлось встряхнуть шлем, а затем постучать по макушке, прежде чем он соизволил сфокусировать на мне свой взгляд, да и то пару секунд смотрел куда-то вбок.

— Хороший бобер. Ваш? — наконец изрек он.

— Какой бобер?

Я непонимающе посмотрел на Батона, который после валяния в дорожной пыли походил на бутылочный ершик серого цвета, тот в свою очередь на Скрипача, а тот, оглядевшись, указал на невесть откуда взявшегося позади нас здоровенного бобра, шустро обрабатывающего своими мощными зубами сучковатую ветку.

— Не наш, — сказал я.

— Не наш, — подтвердил Батон, зачем-то перекрестившись.

— Не наш, — почти-что пропел Скрипач, теперь уже окончательно похожий на Нафаню.

— Не их я, — пискнул бобер.

— Жаль, — голова вздохнула. — Хороший такой, пушистый. Слушь, учитель, кидай меня обратно, только чуть правее, ближе к телу.

— А может нам как-нибудь помочь?

— Нэт, генацвале, я сам, — отмел мое предложение Кощей и, мечтательно закатив глаза, добавил: — Какая жэнщина, вах, чудо, пэрсик, богиня. Знаешь, дорогой, всэ ушли, всэ как ты и сказал, ушли и всё увезли, даже цветы с клумб выкопали — не жалко. А она не ушла, сказала, что будет со мной. Я нэ поверил, выгнать хотэл и вот… Жэнюсь, восстановлюсь и сразу жэнюсь, клянусь своей иглой. Ничего для такой жэнщин не жалко. Кидай меня, дорогой, кидай.

— Подождите, а как же топь вы же обещали.

— Ах да…

Голова что-то быстро пробормотала на непонятном мне языке, дернула бровью и рядом со мной развернулось матовое окно портала.

— Вот, генацвале, бросай меня и иди, там уже ждут.

Я посмотрел на Кащея, затем на своих спутников. Скрипач понимающе кивнул и, подхватив Батона «за две точки», ловким броском отправил его в портал, подождал пару, секунд к чему-то прислушиваясь, и прыгнул туда сам.

— Что ж, удачи вам Епиох Моисеевич, — сказал я размахиваясь. — Если что зовите на свадьбу.

* * *

Портал с шумом закрылся, оставив меня прямо посреди какой-то накрытой туманом поляны. Видно было чуть больше чем ни шиша, хотя в этой белесой мгле все же угадывались очертания каких-то деревьев и даже несколько размытые фигуры моих спутников почему-то смотревших вверх. Я автоматически задрал голову и нервно дернул глазом ибо в туманных просветах было видно небо словно состоящее из отдельных кусков каждый из которых мог похвастаться своеобразной инсталляцией: где-то это был торчащий прям из покрытой черными трещинами синевы вагон поезда, где-то кусок высотного дома, озеро, часть парковки, скелет какого-то гигантского существа, огромное окно… Блин, окно, что-то знакомое, я принялся всматриваться в этот кусок мира, но тут тихий голос из-за спины заставил меня нервно дернуть щекой.

— Куда путь держишь, сталкер?

Не, ну твою же кису!

[1] Внимание, перевод «песни охраны» выполнен яндекс-переводчиком и не является литературно-правильным. Так же Минздрав, автор и прочий народ не рекомендуется исполнять его пред знакомыми немцами во избежание культурно-лингвистического шока с их стороны.

Глава 8

Глава про то, как мы все-таки добрались до замка злодея и про отражение в топоре

Анекдоты были настолько бородатыми, что от них зевала даже местная живность, а некоторая впадала в ступор и после пары троек прослушанных, пыталась покончить жизнь самоубийством. По крайней мере пытавшийся подобраться к нам волк-мутант, при очередном повествовании Хриплого, сперва замер, вытаращив глаза, потом пару минут долбился головой в ствол дерева, а затем отобрал у совершенно окосевшего зайца-мутанта сплетенную им минут за десять из травы веревку с петлей на конце и, подвывая на болтающийся над головой фонарный столб, удалился вглубь леса, цепляя ветвистыми рогами за изогнутые ветви деревьев.

— … и тут значит контролер и говорит: «а чего нас бояться», — сталкер хрипло рассмеялся.

Я тяжело вздохнул и посмотрев на своих спутников, которые сидели на бревне, нахохлившись и вытаращив свои дергающиеся зеньки, словно две очумелых совы и, окинув взглядом Хмурого, спросил, указав глазами на дерево за его спиной:

— Слушь, а у тебя там гитара просто так, иль брынькаешь помаленьку?

— А? — сталкер медленно повернул голову уставился на торчащий из-за ствола гитарный гриф, затем буквально одним прыжком перемахнул костер, точно приземлившись пятой точкой на свободное рядом со мной место и сиплым голосом бросил: — Не моя это.

Мы все дружно уставились на инструмент, причем Хриплый через мушку потрепанного во всех смыслах «калаша». Воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в туманной дали кто-то истошно звал лошадку. Так, стоп, у меня же как раз мысль была, о том, что лучше бы наш проводник пел, а не все вот это… Тогда может… Я решительно встал и не обращая на предупреждающий вскрик Хриплого, подошел к дереву, взял гитару, осмотрел со всех сторон, провел по струнам и вопросительно посмотрел на явно заинтересовавшегося кота.

— Расстроена немного, мяу, — сказал тот, приняв инструмент из моих рук. — Но я быстро.

Он принялся тренькать когтями по струнам, иногда подкручивая колки и о чем-то тихо советуясь со Скрипачём, который, кстати, после перехода, принял свой вполне обычный гномий вид, разве что повыше стал на десяток сантиметров, да обзавёлся роскошной бородой и здоровенной секирой. Наконец кот закончил с настройкой и вопросительно навострил ухо.

— Давай что-нибудь соответствующее обстановке? — сказал я и, покосившись на проводника, спросил: — Тут же можно?

— А? — Хриплый непонимающе посмотрел на меня, затем махнул рукой. — Пусть глотку дерет, не в зоне чай, а с местной живностью справимся, — она ласково похлопал по цевью автомата. — Хотя вряд ли кто полезет.

Я молча кивнул коту и тот, прокашлявшись, «вдарил» по струнам.

— Было хорошо, было так легко

Но на шею бросили аркан

Солнечный огонь атмосферы бронь

Пробивал, но не пробил туман

Натрескавшись приготовленной Хриплым из консерв гороховой каши с тушенкой, Батон со Скрипачом мирно засопели в сторонке, завернувшись в извлеченные из «батоновой кладовой» одеяла, изредка оглашая окрестности музыкальными руладами гороховой шаловливости. Мне же пока не спалось и я, растянувшись на своём одеяле, задумчиво пялился на медленно двигающиеся над головой осколки чуждых миров, одновременно составляя компанию заступившему на ночную стражу проводнику.

— Завораживает, да, — прервал затянувшееся молчание Хриплый, выбивая из помятой пачки несколько искривлённую беломорину. — Знаешь, когда я сюда только попал, ночами мог не спать, все рассматривал, вдруг что знакомое увижу.

Он щелкнул зажигалкой, закуривая.

— Давно ты тут? — поинтересовался я, не отрывая глаз от «неба».

— Да как сказать, — проводник на мгновение задумался. — Наверное года три, а может больше, — он вздохнул. — Сперва всё выбраться пытался, дорогу обратно искал, но не один из миров меня не принял.

— В смысле? — я приподнялся на локте, удивленно посмотрев на сгорбившегося у костра и как-то резко постаревшего мужчину.

— В самом прямом, — Хриплый выпустил изо рта в сторону огня струйку дыма. — Мир сказок меня растворяет, превращает в тень, а попытка выбраться в одну из этих реальностей, — он на миг поднял глаза вверх. — В общем, задыхаюсь я там, не могу долго, такое впечатление что на Эверест лезу…

Он затянулся сигаретой, пару минут молчал, затем продолжил.

— Вот и болтаюсь в этом месте между мирами. В принципе, мне привычно, вещички тут интересные попадаются на которые желающие и тут и там имеются. Грех жаловаться, да и спокойнее тут чем в Зоне. А еще мне сказали, что мой мир тоже вымысел.

Его глаза буквально впились в меня.

— Ну можно и так сказать, — уклонился я от прямого ответа. — Книги, игры, я как-то не фанат этих дел. Так, краем уха слышал.

— Понятно, — сталкер щелчком отправил почти докуренную сигарету в огонь. — Значит не соврали. Получается мой мир тоже сказка, просто другая сказка, не такая сказочная, но видимо и он где-то реально существует. Уф, даже как-то полегчало, — Хриплый сдержанно улыбнулся и с хрустом потянулся. — Ладно, спите, господин учитель, отдыхайте, завтра топать далече.

* * *

Сталкеровское «далече» растянулось почти на весь день топанья по не самой приятной болотистой местности, причем иногда приходилось лесть в противную кашу из грязи и ряски, да еще постоянно отгонять от себя лезущих целоваться лягушек с небольшими коронами на голове. Впрочем, Хриплый сразу предупредил, чтобы даже не вздумали пытаться их расколдовать, ибо это никакие не царевны, а местный аналог суккубов питающийся исключительно так называемой «любовной слюной», да и глючит после их поцелуя сильно. Ну Батон, естественно, не особо поверил, а может захотел себе личную принцессу завести… В общем, пришлось эту пушистую лягву около часа ловить, а потом еще столько же специальной настойкой отпаивать, но все равно квакать и смотреть влюблённым взглядом на местных земноводных он только к вечеру перестал. Хотя на мошек и прочую мелкую живность долго ещё глядел гастрономический-задумчивым взглядом. В остальном же наше небольшое путешествие выдалось вполне спокойным, а к чудесам в виде осколков миров над головами, иль встречающихся на пути странных артефактов иных миров, привыкаешь быстро. Удивила разве что классическая летающая тарелка, воткнувшаяся боком в топь, и рыбачащий с неё инопланетянин, который вполне по-дружески приветствовал нашего проводника и даже купил у Батона набор блесен, обменяв его на пачку чая со слоном и три армейский сухпайка (причем последние были почему-то американского производства). Ну как бы там ни было, но к вечеру мы добрались до нужной нам цели, которая выглядела как самый настоящий средневековый замок с высоченными метров под двадцать каменными стенами, широченным рвом, мощными окованными железом воротами и… торчащими средь зубцов стен орудийными стволами.

А теперь кратко о диспозиции: болото как-то незаметно кончилось, постепенно перейдя в редкий смешанный лес, а затем небольшую зеленую равнину с довольно высоким холмом посередине на котором и расположился вышеописанный замок. По словам Хмурого по другую сторону от замка опять начинался лес, переходящий во все тоже болото. Мы же расположились на вершине торчащей прямо на краю леса скалы, похожей на этакий узкий каменный клык с плоской вершиной, откуда замок был прекрасно виден в одолженный мне проводником бинокль. Батон сперва скакал рядом, клянча «взглянуть одним глазком», но потом, задумавшись на секунду, извлек из своего таинственного загашника самую настоящую подзорную трубу и, напялив на голову потрепанную треуголку, задумчиво устремил свой взор вдаль, использовав мое плечо как подпорку для своей лапы.

— И как я туда попаду? — пробормотал я примерно после десятиминутного разглядывания замка и выстроившегося неподалеку от него войска, в отрядах которого были гоблины, орки, знакомые мне уже черные рыцари и прочие малопонятные твари, причем некоторых я явно некогда видел на экране телевизора. Хотя были и такие которых можно было представить только в воображении очень больного сознания, находящего в крайнем состоянии неадекватности, подкреплённого массовым поглощением разнообразных незаконных веществ, к которым наш родной Минздрав относится крайне негативно. Хотя, судя по их виду, тут нужно было сожрать не одну тонну мухоморов, а белочка не просто прийти, а уже прописаться на постоянку, причем со своими вещами и ежедневными лекциями о вреде алкоголя. Не ну а как иначе объяснить наличие взвода унитазов с человеческими головами, или высоченных худых существ с рупорами вместо головы, или каких-то уродливых синих медведей с длинными лапами и расплющенными головами, на которых под маленькими злобными глазками размещались огромные зубастые пасти. Да тут даже возлежащий у подножия замка Годзила выглядел вполне себе нормальной живностью среднерусской полосы. Но хуже всего было присутствие в рядах этих тварей клювоголовых, которые явно занимали там командующие позиции.

— Ну и как же я туда проберусь? — повторил я вопрос отодвигаясь от края скалы и краем глаза отмечая появление над замком пары черных как смоль драконов.

— А вот это я уже не в курсе, — пожал плечами лежавший рядом сталкер. — Моё дело было вас досюда довести, а уж дальше думайте сами. Однако могу отметить, что хозяин этого замка вас очень боится, вон сколько нечисти нагнал, обычно тут максимум патруль ходит. И чем вы его так проняли?

— Да так, повздорили чуток, — уклончиво ответил я, совершенно не горя желанием пересказывать всю эпопею с похищением моего класса и совершенно неожиданно для себя с коротким злобным рыком добавил: — А теперь эта крыса-переросток позволила себе схватить мою женщину.

— Вау…

Хриплый поднялся на ноги и, пошарившись по карманам свой «горки», достал очередную беломорину.

— Значит за любовь и жизни не жалко, — сказал он, щелкая зажигалкой. — Что ж, возможно, так и надо.

— Кстати, а нас тут не заметят? — спросил я, так же поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — По мне, так мы торчим на этой скале как четыре тополя на Плющихе.

— Насчет этого можешь быть спок, — сталкер продемонстрировал мне соединённые в кольцо большой и указательный пальцы. — Зачаровано это место, да настолько сильно, что эту скалу могут видеть только те, кто о ней знает, а знают о ней не многие, уж поверь. Поэтому сидеть тут сколько влезет, и никто вас не найдет, а вот мне пора.

Он подхватил с земли свой туго набитый рюкзак, взял прислоненный к камню автомат, пожал нам руки, но, сделав пару шагов вниз по каменному уклону, неожиданно остановился.

— Да, забыл сказать, господин учитель, вам просили напомнить о неком полезном подарке.

— О каком? — удивился я.

— Понятия не имею, — развел руками наш уже бывший проводник. — А от себя хочу добавить… — он на секунду замялся, затем стрельнул глазами в сторону лежащего неподалеку камня. — Хабар у меня тут небольшой заныкан, мне в принципе он без большой надобности, а вам может и пригодиться. Ну всё, бывайте.

Он вскинул руку в знак прощания и быстро зашагал вниз, чтобы через мгновение исчезнуть в налетевшем невесть откуда «языке» тумана. Мы со Скрипачом только удивленно переглянулись, а Батон поправив идущую через глаз чёрную повязку, демонстративно сплюнул, пробормотав про «ух уже эти сказочки и якорь ему в печенку». Меж тем стало резко темнеть и, посовещавшись мы решили разбить лагерь чуть ниже по склону, ибо колдовство-колдовством, а меру в наглости тоже иметь надо, ибо кто знает какие маги у нашего противника имеются, может им всё местное колдовство на один зубок. А пока… Я подошел к указанному камню и сдвинул его с места, обнаружив под ним углубление, а в нем довольно увесистый сверток, который тут же был положен на землю и развернут.

— Что там, что, мяу, там? — Батон выпрыгивал из-за спины точно чёртик из табакерки, стараясь рассмотреть сталкерский подгон.

— Думаю, то, что доктор прописал, — сказал я, возвращая мешочек со ржавыми гайками обратно в лунку под камнем и демонстрируя ему патронташ с самодельной кобурой под обрез двухстволки.

— Вау!

Кот тут же выхватил обрез, переломил его, заглянул в стволы, обнюхал, лизнул и уставился на меня влажно-щенячьим взглядом своих больших бесконечно-честных глаз.

— Дай?

— Вот уж нет, — я решительно забрал у кота ружье. — Я еще помню, как ты с со стопером бегал, паля во все стороны, а тут патронов всего десяток, так что на крайний случай, а то устроишь мне тут Дикий Запад.

Батон только разочарованно вздохнул и демонстративно смахнул скатившуюся на усы скупую слезу жалостливости, а я, повозившись, все-таки нацепил на себя патронташ, причем кобура оказалась за спиной. Непривычно, но в принципе приноровится можно. Оставалось только разобраться с неким подарком.

— Ну и у кого есть какие мысли по поводу некоего «подарка»? — спросил я своих спутников после примерно получасового кряхтения, м-дяканья и чесания в затылке, а также прочих частях организму.

Кот на миг оторвался от размешивания каши в котелке, тщательно облизал ложку, одновременно задумчиво почесывая другой лапой промеж ушей, и молча пожал плечами.

— Понятно. Какие мысли у тебя? — я вопросительно посмотрел на тщательно полирующего свой топор гнома.

— Ну… — он подергал себя за аккуратно заплетённую в толстенную косу бороду. — Нер, на ум приходит только тот могучий воин, которого мы встретили у старой ведуньи, он же вам что-то дал при прощании.

— Точняк! — хлопнул я себя по лбу. — А ты Лурин голова и на скрипке пиликаешь хорошо.

— Ну я еще и на гитаре, баяне и волынке… — скромно потупил свои ясны очи под густыми бровями тот.

— Вот про волынку не надо, — бросил я, с внутренним содроганием вспомнив заунывную мелодию и одновременно проверяя карманы своей куртки в поисках заветного мешочка который и обнаружился в лапах у кота.

— Сам ведь отдал, мяу, чтобы сохранил, — пробурчал тот в ответ на мои удивленно вскинутые брови, протягивая мне подарок Ильи.

Ладно, не будем спорить, во всей этой кутерьме не то, что непонятный мешочек потерять можно было, а Батон у нас всё равно что ходячее хранилище, так что возможно и сунул ему когда. Но что там? Я быстро размотал обернутую вокруг него тесемку и, растянув пошире, заглянул внутрь. Бред какой-то. Я высыпал на руку немного содержимого понюхал, потер пальцами, дал нюхнуть коту

— Земля, мяу? — удивился кот.

— Похоже, — растерянно пробормотал я.

В голове же упорно копалась мысль, пытаясь дорыться до каких-то детских воспоминаний. Наконец она радостно гавкнул и завиляла хвостом, демонстрируя находку.

— Кажется это не просто земля, — сказал я, поднимаясь на ноги и оглядываясь.

Так, если память не изменяет, то нужно места побольше. Спускаться вниз не вариант, темнеет, да и заметить могут, кто знает каков радиус невидимости, а вдруг мой антимагический иммунитет его уменьшает, или частично нейтрализует. Вот блин, об этом как-то не подумали. Хотя в этом мире вообще непонятно как что работает, но в любом случае… Я решительно подошел к краю скалы, зачерпнул из мешочка горсть земли и кинул вниз, крикнув:

— Встань за добро, земля русская! — посмотрел вниз и на всякий случай добавил: — Ну и вообще кто может, помощь нужна просто позарез!

Тишина, лишь внизу заклубился знакомый туман скрывая от меня землю.

— Ну и как? — поинтересовался Батон, подходя к краю и осторожно заглядывая вниз.

— Да никак, — бросил я, разворачиваясь. — Вообще не понимаю, как это работает, может нужно было лизнуть, или в чай добавить, или еще что. А может это вообще не то, что я подумал.

— Думаешь слабительное, мяу, ну так на всякий случай. В дальней дороге вообще-то вещь полезная, особенно при нашем питании.

— Остряк, да, — я нервно скомкал мешок с остатками земли и, закинув его в темноту, направился к костру. — Всё, отбой, утро вечера мудренее, завтра будем думать, как в эту цитадель пробраться.

* * *

Я нежно обнимал её за гибкую талию, мягко притягивая к себе, а Ирен, чуть изогнувшись назад, весело смеялась, пока мы кружились в вихре заводного танца. Всё было неважно: этот странный маскарад, пропажа ценного оборудования, удивленные глаза Батона, сбежавший куда-то в костюме инопланетной обезьяны Серёга — сейчас были только мы.

— Я верю, что дождусь, что ты придешь, — её теплые губы почти касаются моего уха, почему-то щекочут меня.

Я открыл глаза, покосился на прижимающегося ко мне Батона, чьи уши подергивались во сне, и резко сел, уставившись сонно-ошалевшим взглядом на сидевшего по другую сторону костра Муромца.

— Хорошо спишь, учитель. Сразу видно человек хороший, грехи тяжкие не тревожат, — с легкой усмешкой сказал богатырь, вороша палкой костёр. — Вставай давай, а то наши тебя уже заждались.

— Кто наши? — не понял я, протирая глаза и попутно щипая себя за мочку уха.

— Пошли.

Муромец решительно поднялся на ноги и направился к краю утёса, а я, недолго думая, пошел следом.

— Смотри, — Муромец повел в воздухе рукой.

Я бросил взгляд на поле, на замок на стоящее напротив погано войско… Ну это я всё и вчера видел, разве только количество различных монстров увеличилось, да среди солдат явственно было видно какое-то волнение. А ещё… Блин. Я удивлённо переглянулся с возникшим рядом со мной, точно по мановению волшебной палочки, Батоном. Затем вновь уставился на выходящие из леса полки настоящих чудо-богатырей: реяли на ветру флажки, сверкала чешуя доспех, блестели начищенные бляхи камзолов, а кончики штыков угрожающе сверкали на солнце, неземным светом горели синие звезды на буденовках, вздымали пыль потоптанные кирзовые сапоги.

— Илья, но ведь это… тут же мир сказки…

Губы Муромца тронула грустная улыбка.

— Многие из них… из нас уже давно стали в вашем мире былинами и легендами — сказкой ушедших поколений. А вообще, чему удивляешься, учитель, — хлопнул меня по плечу богатырь, заставив ойкнуть и уйти по щиколотку в скальный массив. — Ты же сам звал на помощь силы Земли Русской, а потом ещё добавил… — он кивнул в сторону выходящего из леса и выстраивающегося в шеренги войска.

Батон подергал меня за штанину и, вытерев линзу подзорной трубы кончиком хвоста, протянул её мне. Я благодарственно кивнул и прильнул к окуляру. Так, эльфы, гномы, причем всех видов размеров и, судя по всему, национальностей, рыцари в сияющих доспехах, судя по юбкам и заунывным звукам цельный батальон шотландцев, черепашки… Ёпрст… Я мотнул головой, приводя в сознание нервно хихикающие чувство реальности и посмотрел вверх в надежде увидеть мужика в красных трусах поверх синего комбинезона, но вместо этого над головой с ревом пронесся космический корабль, заложил вираж и, блеснув буквами «SR1» на борту, унесся ввысь.

— Господа, может хватит прохлаждаться, времени у нас не так чтобы много.

Мы с Ильей дружно обернулись. Белобрысый небритый мужик в поношенном плаще, приветственно кивнул, щелкнул зажигалкой и, затянувшись сигаретой, добавил:

— Пора бы уже надрать пару задниц, а не заниматься пустой болтологией.

— И то верно, — согласился с белобрысым Илья. — Идёмте, Ярослав Батькович, обсудим дальнейшие действия.

Мы вернулись в наш небольшой лагерь, где всё еще горел костер, а Скрипач продолжал усердно полировать свою секиру не сводя глаз с появившейся буквально в десятке метров от нашего бивака землянки. Да, да обычная такая землянка с крышей в три наката, из хорошего такого кругляка, маскированная дерном и криво воткнутой сверху подзавявшей березкой (ага, вырытая прямо в скальной породе, за ночь, у нас под боком… хотя за какую ночь, когда я уходил ничего подобного тут не было и вот… здравствуйте). Илья даже бровью не повел, объяснять, впрочем, тоже ничего не стал, а лишь жестом пригласил нас внутрь.

Внутри было накурено и стоял непередаваемый запах, наполнивший мои глаза слезами радости от нахлынувших воспоминаний об армейской молодости и «родной казарме» после марш-броска. Я невольно задержал дыхание, отметив висевший в углу топор, а Батон, несколько позеленел мордой, но уже через мгновение втискивал её в противогаз, по скорости явно укладываясь даже в самые строгие нормативы. Закончив со своим облачением, он протянул мне подсумок, но я отверг данное предложение, ибо мы полудраконы-диназебры птицы гордые и просто так какими-то запахами нас не возьмешь, а то что лицом сине-зеленые, так это окрас такой. А так все нормально, обычный запах, русский такой, мужицкий дух, я бы сказал, от которого волосы на груди курчавятся, а в носу стоят дыбом.

— Ярослав Сергеевич, батенька, что ж вы стоите у входа как не родной, проходите давайте, проходите.

Сухенький старичок в старинной военной форме, ухватил меня за рукав курки и буквально увлек за собой внутрь землянки к стоящему посередине довольно большому, но несколько кривосколоченному столу. Все собравшиеся вокруг него дружно обернулись и немного потеснились, пропуская нас с фельдмаршалом к столу на котором, как оказалось, была расстелена карта местности.

— Вы, Василий Иванович, продолжайте, продолжайте, — сказал старичок, окидывая карту внимательным прищуром.

— Как скажете, Александр Васильевич, — начдив подкрутил правый ус и взяв из казанка очередную картошку, установил её на карту. — Вот тут небольшой холм, думаю разумно поставить там товарища Янека на его «Рыжем», пусть прикроет гномью когорту, а то дюже меня стоящие там гоблины беспокоят, странные они, трубы за спиной какие-то таскают.

— Сделаем всё в лучшем виде, — стоящий у края стола молоденький танкист вскинул раскрытую ладонь к шлемофону. — Разрешите, выполнять.

— Выполняйте, — кивнул начдив и снова полез рукой в чугунок, на этот раз поместив картошку справа от довольно неплохо воссозданного замка (к тому же воссозданного в объеме, хотя тут вся карта была в объеме и даже отображала движение войск). — А это ваша позиция, товарищ Муромец. Там как раз ордынцы стоят. Враг вам знакомый, хотя их и усилили какими-то рыцарями в черных доспехах.

— Да хоть в золотых с продрисью, — буркнул богатырь. — Сейчас Алешка с Добрыней подъедут и выдвинемся.

— А от воздушных супостатов кто нас прикроет? — живо поинтересовался фельдмаршал. — Уж больно грозно эти ящерицы крылатые выглядят, да и других тварей не божьих в небе хватает, думаете Горыныч с бабушками справятся?

— Летающих тварей возьмут на себя командор и товарищ Люк.

Высокий мужчина в красно-синем бронескафандре стоявший рядом с молодым парнем, на поясе которого болталась до боли знакомая ребристая серебристая трубка, коротко кивнул.

— Всё? — старик вопросительно посмотрел на начдива.

— Ну предлагаю еще забросить диверсионную группу в составе вот этих двух товарищей…

Василий Иванович обернулся, а у меня создалось такое впечатление что где-то под потолком зажегся небольшой прожектор, высветивший очередных персонажей раскручивающегося действа. Первым с покосившейся скамьи вскочил мужик в красном гидрокостюме с двумя мечами за спиной.

— Ой, божечки, — театрально вскинул он руки к лицу скрытом за маской. — Неужели это наше первое задание. Эй, лысик, слышишь, у нас задание.

Сидевший на скамье абсолютно лысый парень в желтом комбинезоне, посмотрел на него равнодушным взглядом и коротко угукнул.

— Так пошли скорей, скорей, нас ждут великие дела! — «красный» схватил лысого за руку и утянул того за собой к выходу из землянки. — Вперед, на подвиг!

— До свидания, — донеслось прощально-равнодушное из-за хлопнувшей двери.

— Хорошие ребята, настоящие чудо-богатыри, — сказал фельдмаршал, проводив их добрым прищуром своих глаз. — Но боюсь могут наломать дров, охальники, ох, ведь могут. Пригляд за ними нужен, Василий Иванович, и наставление мудрое.

— Согласен с вами, Александр Васильевич, кого предлагаете?

— Так батеньку нашего Гасана Абдурахмановича. Надеюсь, не возражаете?

Снова невидимый прожектор зашарил по землянке высветив сидящего в дальнем углу по-турецки мужчину в цветастой чалме, по мне так очень похожего на одного известного фокусника зачем-то обзаведшегося длинной, но довольно жиденькой, бородой.

— О драгоценные алмазы моего сердца, — воздел к потолку руки маг. — О жемчуга глаз моих…

— Вы, товарищ джин, прекращайте этот, балаган, отвечайте чётко и по-военному, — бросил начдив, очищая очередную картошку и беря из рук Муромца вовремя протянутую солонку.

— Всё сделаю, о командир моей души, буду беречь сих отроков точно казну великого Соломона.

— Так, — нахмурился Василий Иванович, обильно соля картошку. — Соломона отставить, остальное выполнять и да… Ахалайте-махалайте и трах-тибидохайте там сколько угодно, а вот с сяськами-масяськами завязывайте, а то моим бойцам прошлый раз басурман аж гонять не удобно было. Нет, я понимаю, деморализация врага и всё такое, но у меня в полку не мужики — орлы и как им, скажите, лицезреть пред собой подобный стыд на противнике?

— Все будет исполнено, о бездонный кладезь военной мудрости, — джин щелкнул пальцами и, хитро улыбнувшись одними глазами, исчез.

— Ох чую натворит там опять что…

— Не беспокойтесь вы так, батенька, — сказал фельдмаршал и, повернувшись ко мне, добавил: — А теперь нужно решить, как поступить с вами.

— Готов выполнить любой ваш приказ, Александр Васильевич! — неожиданно сам для себя гаркнул я, вытягиваясь и отдавая честь. — Хоть в огонь, хоть в воду.

Батон молча достал пилотку, напялил её поверх противогаза и, выпятив вперед грудь, на которой непонятно как болталась кучей пара медалей (Судя по надписям: «Ветеран колбасных фронтов 2-ой степени» и «Лучший сметаноед академии»), что-то бодро прохрюкал в гофрированный хобот.

— Не, ну посмотрите на них, прямо рвутся в бой, в гущу сражения. Богатыри, как есть богатыри. Однако не ваша это битва, родные мои, не ваша. Там… — палец полководца указал на крепость. — Там ваше поле боя и только вы можете там победить аль проиграть. И пришло время вам туда отправляться, а мы уж тут как-нибудь сами справимся, поверьте уж старику, выиграем вам толику времени. Ну, идите, идите, с богом.

Он легонько хлопнул меня по плечу, свет моргнул, и я, не успев ничего ответить, оказался в лесу прямо посереди небольшой полянки. Чем-то это напомнило мне перемещение на изнанку. Стоящий рядом Батон с протяжным чпоком стянул противогаз, посмотрел на меня, почесал лапой промеж ушей и спросил:

— И что, мяу, дальше?

— А я почем знаю, — сказал я, оглядываясь. — Где Скрипач не в курсе?

Треск кустов и появление оттуда утыканного сломанными ветками нашего музыканта, несущего свой начищенный до блеска топор, воздевши его вверх точно орел легиона, стал мне ответом. Впрочем, гном пришел не один. Следом, расширяя своими могучими плечами пробитую в зарослях просеку, на поляну вышел высокий, одетый в кольчугу, и чем-то отдаленно похожий на Муромца, незнакомец.

— Приветствую честной народ, — поздоровался он, поднимая руку с открытой ладонью. — Я от Ильи.

— Провожатый?

— Не совсем, — покачал головой богатырь. — Увы, пойти я с вами не смогу, а вот нужную дорогу указать — вполне.

— А что её указывать, — буркнул я. — Замок вон он.

— Хочешь в атаку с мечом наголо? — ехидно поинтересовался незнакомец. — В последний бой кровавый и правый?

— Ну….

В стороне замка что-то гулко ухнуло, загрохотало, а над головой с диким воплем, испуская сизый дым откуда-то из-под хвоста, пронеся черный дракон и, перевернувшись, скрылся где-то за деревьями. Громко бумкнуло.

— Кажется, шарик лопнул, мяу, — констатировал кот, провожая взглядом прошедших на бреющем грифонов.

Я прислушался: грохот разрывов, лязг мечей, стрекот пулемётов, нечеловеческие рыки и какое-то вполне хоровое пение. Да уж, похоже битва там кипела нешуточная и всё из-за меня… Я закусил губу, неожиданно осознав, что добрая сказка постепенно превращается в какое-то тёмное фэнтэзи.

— Да не переживай ты так, — неожиданно хлопнул меня по плечу богатырь, видимо прочитав по лицу тревожащие меня мысли. — Ничего с нами не будет — не впервой. Закончится одна история — начнется другая, только и всего. Тут всегда так, мы привыкли. Таков наш мир, такова наша жизнь.

— Но мы не отсюда.

— Именно, — кивнул незнакомец. — Насчет гнома не уверен, но вот тебе и коту надо быть поосторожнее, так что слушайте внимательно. Я эти места неплохо знаю, частенько тут хаживал, а как увидел этих в балахонах…

— Так вы Добрыня, — неожиданно догадался я, вспомнив слова Муромца.

— А я не представился? Вот, черт, — хлопнул себя по лбу богатырь. — Прости, совсем замотался. Хотя ты прав. Никитичи мы. Ладно, время не терпит, слушай сюда, учитель. Замок, в который ты путь держишь, возник не на пустом месте. Тут раньше развалины древние были. Я когда по топям броди частенько в них ночевал, так что в своё время облазил их сверху донизу. И знаешь, что я там нашел?

— Потайной ход?

— Откуда ведаешь? — удивился богатырь.

— Из книг, — махнул рукой я. — Почти в каждой книге, где есть замок у этого замка есть потайной ход, причем о нём почему-то знают все кому не лень.

— Об этом не знают, — успокоил мне Добрыня. — Сам проверял и расчистил немного. В общем, всё просто: вам надо добраться до старого расколотого дуба, там меж его корней найдете плоский камень, за ним проход. Идти недалече версты три-четыре, может чуть больше…

— И как я туда доберусь?

— Как-как, по дороге из жёлтого кирпича, конечно. Мы же как раз на ней находимся.

Я невольно посмотрел себе под ноги с удивлением обнаружив в траве почти утонувшие в земле едва заметные желтые прямоугольники.

— И в конце нас будет ждать мудрый Гудвин, — усмехнулся я. — Ну так мы пошли?

— Давайте, — кивнул Добрыня. — И поспешите. До вечера мы это мороково войско займем, а дальше наше время кончится. И, на прощание. Учитель, ты вообще давно в зеркало смотрелся?

Я непонимающе посмотрел на богатыря, затем на уставившегося в землю и упорно натирающего лапкой кирпич Батона, перевел его на изучающего небо Скрипача и как-то нехорошо у меня в копчике засвербело, ну вот просто очень нехорошо, а ж мурашки от холода зубами застучали.

— Батон?

Кот дернул ухом и скосил на меня правый глаз.

— Зеркало есть? А впрочем…

Я буквально подскочил к гному и, выдернув у него из рук топор, заглянув в его отливающее серебряным блеском лезвие, из которого на меня взглянуло искаженное лицо с ярко-желтыми змеиными глазами. Не, ну твою же кису!

Глава 9

Глава про то, что мы шли-шли и наконец-то дошли, а также про то, что некоторые любители заговоров кое в чём правы.

Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной,

Идем дорогой трудной, дорогой непрямой.

Батон мурлыкал песню весело прыгая на четырех лапах вокруг музицирующего ему на скрипке гнома и иногда срываясь на задорный лай. Я же шагал молча, изредка трогая языком свои заострившиеся зубы, пытаясь понять, что изменилось в моём зрении, но каких-либо отличий пока не находил. Хотя вроде бы Эльфира во тьме была зорче кошки, да еще как-то упоминала о том, что может видеть идущее от тел тепло. У меня же пока ничего подобного не наблюдалось, хотя во от торта с кроличьими лапками я бы не отказался, хотя лучше с тушками и можно без бананового крема. Я плотоядно вздохнул, повернул голов и резко затормозил, ибо в стороне замка над лесом возвышалась ОНА та самая Годзилла. Чудище стояло на месте, мотая головой, и лишь приглядевшись, я заметил у него на голове человечка в красном, который как-то зацепился тросами за ноздри ящера, соорудив что-то вроде поводьев, и видимо пытался им как-то управлять. Получалось от слова «никак» и разве что слегка раздражало ящерку, но в быстро выданную мне Батоном подзорную трубу было видно, что мужик старается. Годзилла меж тем встопорщила свои спинные пластины и, пропустив по ним заряд, жахнула энерголучем куда-то себе под ноги, потом еще раз и ещё, а затем точно гром с небес прозвучал до боли знакомый по телепередачам голос: «Сим-салабим, сяськи-масяськи!». Ёк-макарёк… Не, ну я многое видел в своей жизни, но к такому меня точно не готовили, впрочем, судя по виду кота (глаза на выкате, челюсть отвисла, лапы прямо застыли в жесте «а что, так можно было») он подобного тоже не ожидал, да и Скрипач, судя по неожиданно возникшему косоглазию, был несколько озадачен. Да Годзилла не только офигела, но, судя по зарозовевшим на щечках чешуйкам, дюже застеснялась (кстати, на диназебровый взгляд, она так ничё, ничё… тьфу-ты, вот ведь зараза).

— Это у неё много молока, — только и сумел резюмировать я через пару минут, легким тычком промеж ушей приводя кота в сознание. — Пойдем, нечего глаза таращить, чего мы там не видали.

— Да… но это… мяу… это мяу-мяу… ого и вот мяу… никогда не видал, — выдохнул кот, нервно передергивая ушами. — О, мяу, смотри.

Неожиданно рядом с мордой чудовища появилась маленькая фигурка в желтом, взмахнула рукой и….

— Нер, а разве такие монстры летают? — спросил гном, наблюдая за уносящейся ввысь с протяжным свистом тушкой монстра, который от рикошетив от невидимой преграды, видимо отделяющей этот мир от висевших над головой осколков, рухнул где-то вдали взвив в небо огромный пыльный гриб.

— Конечно летают, бородатенький, — ответил я, едва сдерживаясь от истошного вопля «вспышка слева». — Летают все. Тут главное ведь главное что? Правильно. Мотивация, а также правильно выбранная точка для придания нужного ускорения. Вот тут ускорение было очень хорошее… Батон, кончай конспектировать за мной, я тебе что Ильич? Пошлите давайте…

Кот быстренько снял пенсне, спрятал тетрадочку в нужную папочку и всем своим видом показал, что готов к дальней дороге, видно для антуражности напялив себе на голову шапку-петушок с надписью «Турист».

Ну мы и двинули вперед по дороге, которая казалась только уводила нас от замка куда-то вглубь леса, правда избегая особо заболоченных мест. И все же пару раз ноги замочить пришлось, а один раз даже вступить в короткую схватку с черными рыцарями и небольшой толпой гоблинов. Обошлось парой хороших ударов подобранной по пути корягой, а мелочь сама разбежалась, причем даже не пришлось снимать с плеч расположившегося там для переправы Батона, а пыхтящему позади гному грязнить свой блистающий на солнце топор. Впрочем, победе порадоваться нам особо не пришлось, ибо сбежавшие позвали подмогу и ретироваться пришлось уже нам, причем спешно и естественно туда, где растительность погуще. После примерно получасового петляния по лесу преследователи отстали, а мы окончательно заблудились, потеряли дорогу, и дальше двигались наугад по старинному методу: «солнце там, значит Ашхабад где-то в той стороне». Батон несколько раз пытался залезть на дерево для рекогносцировки, но на середине пути вдруг осознавал, что у него боязнь высоты, неправильных пчел, да и вообще лапки, после чего нам со Скрипачом приходилось буквально стрясать нашего пушистого верхолаза вниз. А учитывая, что тот вцеплялся в неожиданно ставшим любимым дерево зубами, когтями и прочими частями организму, трясти приходилось довольно активно, отчего кот покидал свой насест точно выпущенный из баллисты снаряд, но обычно летел не далеко и приземлялся постоянно в какой-то репей. Следовал небольшой перерыв на «выпунькивание» колючек, после чего мы опять двигались наугад, а затем попытка повторялась. В конце концов мне всё это надоело и я, махнув рукой, решил идти напрямую к замку, надеясь на тот самый могучий русский «авось», что частенько помогал мне во всех приключениях. К счастью, не подвел он и на этот раз, ибо буквально через пару минут мы наткнулись на довольно хоженую тропинку, которая, обогнув густой кустарник вывела нас на поляну, где мы нос к носу столкнулись с довольно подозрительными личностями. Личности были облачены в мантии, покрытые светящимися знаками и рисунком из золотистых черепков, и, сбившись в плотный кружок, что-то невнятно бормотали, изредка воздевая свои костлявые руки к небу. Завидев нас, они сразу же смолкли и дружно повернулись навстречу, а их горящие огнем глаза уставились в нашу сторону без враждебности, но с явным молчаливым укором. Сразу стало как-то неудобно, отвлекаем ведь людей от дела, они вон как стараются, может дождь вызывают, иль какого монстра макаронного, мир опять же захватить хотят, а тут мы драные, грязные, с изредка «пункающим» котом и вот-такенным блестящим топором… Возникла неловкая пауза. Надо было что-то сказать, поздороваться там, иль сразу по кумполу, а затем расспросить… Что ж, сперва первое.

— Привет, народ, — сказал я, воздевая руку вверх. — Как там ваше ничего? Можно пару вопросов?

Народ переглянулся, а один их них вновь воздел руки к небу, провозгласив:

— Дела не ждут. Нужно построить зиккурат.

Ну нужно, так… Так, стопе….

— Жизнь за Нер Зула? — осторожно поинтересовался я.

— Я посвященный, — подтвердил мое подозрение послушник, поправляя сползающий на глаза капюшон.

Хех, значит не ошибся. Я сунул руку в карман куртки и, нашарив там пару металлических кругляшей (и вот откуда они там постоянно образуются — загадка), шагнул вперед, протянув те вперед на раскрытой ладони. Золотые монеты призывно блеснули на солнце, заставив послушника суетливо засучить своими костлявыми пальцами.

— Нужно больше золота, — наконец заявил он.

— Ха, а то я не знаю. Батон?

Кот с заинтересованным видом молча указал лапой на уже стоящий у моих ног небольшой холщевый мешок.

Да, наверное, стоит пояснить, ну или напомнить, что золото во многих магических мирах ценилось не дороже металлолома и у того же Дорофеича в закромах его были целые тонны, ибо оно применялось как подстилка для драконов, для каких-нибудь украшений или алхимических опытов, а так же выдавалось на нужды путешествующих в немагические миры, да и манию накопительства нашего завхоза пока никто не отменял. Именно поэтому я был уверен, что кота в его магическом загашнике обязательно находилось энное количество данного металла (так на случай всякий) и, как видите, не ошибся.

В общем, я развязал мешок и подтолкнул его ногой к послушнику.

— Я жажду служить, — превозносил тот, быстренько пряча мешок под полой мантии.

— Слушь, друг, — я заговорщицки наклонился поближе к своему собеседнику. — Там за нами типы одни гонятся, не могли бы вы их тут придержать. Без фанатизма, конечно, но и жалеть не стоит.

— Исполню с радостью.

— Вот и хорошо. Да, и вопрос. Дуб тут где-то должен быть, здоровенный такой, вековой…

Костлявый палец послушника указал мне за спину. Я обернулся и… блин, дорога из желтого кирпича, «бежит» себе по краю поляны, словно тут всегда и была.

— Ладно, удачи с зиккуратом, — воздел я верх сжатую в кулак руку, одновременно пятясь назад. — Жизнь за Нер Зула.

— Жизнь за Нер Зула, — хором подтвердили послушники.

* * *

— Ну и кто это, мяу, был? — поинтересовался Батон, едва круг продолживших возносить свои молитвы послушников скрылся из виду.

— Да так, — вздохнул я. — Одни очень старые знакомые, буквально из детства. Сколько мы вместе с ними боев провели — не сосчитать. Как мы громили орду… Хотя не заморачивайся. Кстати, это случайно не наше деревце?

Мы остановились, с открытыми ртами разглядывая лесного гиганта, чьи ветви уносились к небу на высоту многоэтажного дома, а крона раскинулась над землей подобно гигантскому шатру, попутно удивляясь, как мы вообще могли такое не увидеть. В результате сошлись на том, что во всем виновата магия и прочие странности данного места.

Нужный нам камень нашли довольно быстро, ибо он банально был похож на дверь, которая расположилась в переплетениях огромных корней. С открытием также проблем не возникло, не считая потрескивающих от натуги штанов, а вот сам проход удивил. Ну вот скажите, что вы представляете при слове «потайной ход»? Правильно: нечто узкое, тёмное, пыльное, обязательно с кучей паутины, осыпающейся за шиворот землей и не очень культурно выражовывающимися при вашем появлении мышами. А вот фиг вам… При виде уходящего в глубь освещённого тоннеля, отделанного гранитными плитами, я лишь саркастически хмыкнул (не, ну а чему вообще можно удивляться в этом мире, да я бы даже метро не удивился с турникетом и скучающей в стеклянной будке бабулей-контролершей), а вот гном испытал самый настоящий технологический шок, особлево когда увидел надпись: «выкопано с любовью и чайной ложечкой». Причем там даже эта ложечка висела, алюминиевая, сточенная такая вся и почему-то со следами зубов на длинной ручке. После этого всю дорогу по этому странному подземному ходу гном то и дело что-то бормотал себе под нос, размахивал руками, а иногда принимался усердно колотиться головой о стену, видимо проверяя прочность конструкции, а также прикидывая, как и за сколько можно построить данный объект увиденным ранее инструментом. К счастью, тоннель был не слишком длинным, иначе я уже начал беспокоится за целостность облицовки, ну и естественно лба своего спутника, хотя первое волновало куда больше, ибо с каждым ударом над головой как-то подозрительно и не очень хорошо потрескивало. Ну как бы там ни было, но, пройдя по подземному ходу, мы очутились в небольшой тюремной камере, которая, к счастью, оказалась не запертой. Да и вообще тюрьма оказалась практически заброшенной, хотя местами было видно, что её пытались привести в надлежащий вид: новые решетки, свисающие с потолка цепи, мощные, все еще пахнущие, смазкой замки. Хозяин замка явно готовился, к очередному господству. Помнится, что после первого разгрома в подвалах его крепости нашли немало местных жителей и вроде бы парочку каких-то там героев.

— А ведь когда-то ты учил детей, рррр, — пробормотал я, нервно выгибая прут решетки и зачем-то утробно рыча. — Ничему тебя жизнь не учит.

— Яр, иди, мяу, сюда.

Я оглянулся и увидев кота, машущего мне лапой из дальней камеры, подошел к нему.

— Смотри кого мявшел, — сказал тот указывая в сторону свисающих с потолка цепей, на концах которых болтались прозрачные шарообразные бутылки, светящиеся разными цветами.

Так и что это за лампочки такие? Я подошел ближе и с удивлением обнаружил, что внутри бутылок заключены те самые феи, что некогда разукрасили нас с котом во все цвета радуги, а также принесли сообщение от хозяина данного замка. Вот те раз, а этих-то за что? Не, девчонки, конечно, с норовом и краской пуляются не хуже краскопультов, но в принципе безобидные, а когда увеличиваются до нормальных размеров, то в некоторых местах вполне себе симпатичные. Я осторожно пощелкал пальцем по одной из бутылок, но лежащая в ней фея лишь едва дернула крыльями и вновь замерла, зато в соседней вскочила на ноги и принялась активно жестикулировать, затем упала на колени и сложила ладони лодочкой в умоляющем жесте. Да я в принципе и так собирался. Сургучные печати слетели от одного легкого щелчка и, миновав мое антимагическое поле, на краткий миг превратились в этакие шаровые молнии, чтобы тут же лопнуть с противным треском, а бутылки просто рассыпались в прах. Фея бросилась к своим подругам, которые рухнули в спешно подставленные Скрипачом руки.

— Живые? — поинтересовался я.

— Да, — пискнула та. — Просто ослабли сильно, их ведь вперед меня поймали. Спасибо вам, магистр, что не оставили.

— Да не за что, — пожал я плечами. — Кстати, ты случайно…

— Знаю, — фея резко увеличилась, превращаясь в уже знакомую черноволосую девушку (как её там… Кея вроде бы). — Я знаю, где находится ваша любимая и провожу. Тут недалеко.

— Ну тогда веди, Сусанин с крылышками.

Фея вопросительно вскинула вверх свою тонкую бровь, но нарвавшись на мою острозубую улыбку в фиг уже знает сколько зубов, покорно уменьшилась и рванула вперед по коридору, ну а мы соответственно за ней. Подруг нашей «Динь-Динь» Скрипач бережно упаковал в свою напоясную сумку, выстелив её дно какими-то выделенными Батоном тряпками (и почему же они были с ромашками… подозрителнооо).

Кстати, внутренний дизайн замка по сравнению с прежней обителью Властелина значительно изменился, помрачнел как-то. И если раньше у него был этакий полутемный магический хайтек, то сейчас вокруг царила готически-римская мрачность, ну в смысле было темно, постоянно какие-то балерьефы с горгульями, но и мускулистых статуй в римском стиле с обнаженными чреслами вполне хватало. Впрочем, особо рассматривать и любоваться местными достопримечательностями было некогда, разве только с тыльной стороны (а там были далеко не лица с греческим профилем), ибо частенько приходилось нырять в ниши, дабы не попасться на глаза местной страже. Пока нам везло и мой любимый «авось» работал на все сто процентов, но всё когда-нибудь кончается. Перед очередной дверью фея резко затормозила и, увеличившись, посмотрела на меня виноватым взглядом.

— Я дальше не могу, магистр. Тут пролегает граница нашего мира, а я слишком слаба, чтобы быть там.

— Но ты же была в нашем, — удивился я.

— На тогда помог Владыка, — тихим голосом пояснила та. — Дал нам элексир. И вообще обещал превратить в настоящих, в реальных, — она зло сжала кулаки. — Он обманул, обманул, многих обманул, а когда мы попытались пойти против, то заточил в темницу, издевался, обещал в стрекоз превратить. Хорошо Владычица заступилась…

— Владычица? — мы удивленно переглянулись с Батоном.

— Да, — кивнула фея. — Владычица была добра к нам, а этот… плясать заставлял, веселить, одежды лишал… ненавижу!

Так, понятно, значит наш Властелинчик метнулся во все тяжкие, надеюсь с Эльфирой руки догадался не распускать, а то ведь оборву по самые уши и пришью чуть пониже, причём самыми суровыми нитками. Моё воображение сразу же подсунуло мне соответствующую картинку, саркастически посмотрело на неё, хмыкнула и добавила пару уточняющих штрихов, ликвидирующих остатки какой-либо приличности. Я зло рыкнул, выпустив сквозь зубы небольшую струйку дыма и заставив фею с испуганным вскриком отскочить в сторону. Непривычная мне злоба набегала волнами, требовала вымещения, хотелось рвать, метать и бананового торта с кроличьей требухой, а мой внутренний боевой хомячок уже облачался в доспехи, готовясь буквально ринуться в крестовый поход. И тут, опа…

— Скрипач, можно твой топорик на минутку, — ласково выцедил я сквозь зубы, смотря на появившихся из-за поворота коридора гоблинов в сопровождении пары черных рыцарей.

Те сперва радостно оскалились, видимо решив, что наконец-то в их лапы попала заслуженная добыча, но заметив мою широченную, не побоюсь этого слова, оскароносную улыбку и пламенный взор, видно что-то поняли и дружно попятились назад. Поздненько… Как гиться: «За ВДВ!» Бам-с, бах-с, хрясь и по кумполу… так, а ты куда сгорбившийся… я казал, Горбатый, стоять! Сэр чёрный рыцарь, ты это мечом осторожнее, осторожнее… так, сам виноват и скажи еще спасибо что не по самую рукоять! Мелкий, мелкий, ах ты мелкий, ну держи… Так, надеюсь уборщицы тут хорошие, хлорочкой там присыпать, со стен соскоблить и вон того с указующего перста большой статуи не забыть…. А так, батальной сценой удовлетворен, воть. Кстати, а чья это статуя… Цезарь, а может Наполеон? Я задумчиво почесал в затылке. Хотя, какая разница…

— Извини, топор немного замарался, — сказал я, возвращая оружие гному. — Крылатая, что там дальше, просвети.

— Зал ожидания, а за ним тронный. Слышала, там он и держит вашу любимую.

— Слышала? — нахмурился я.

— Да, тюремщики говорили. Еще утром она в соседней камере была, а как штурм начался её увели.

— Значит меня ждут, — криво усмехнулся я. — Что ж, не будем испытывать терпение его Злодейшества.

— Магистр…

Моя рука, устремившаяся к резным ручкам узкой двухстворчатой двери, замерла, не коснувшись их.

— Магистр, — повторила фея, потупив глаза (Батон неожиданно принялся дергать меня за штанину, но я лишь отмахнулся). — Вы хотите бросить нас здесь одних?

Эээ… Я на миг «подвис». Блин, вот ведь ситуация (Батон, да отстань), а ведь она права, оставлять их одних тоже не вариант, значит либо с собой, либо найти место, где могут спрятаться. Хотя если все уменьшатся места много не нужно, а значит….

— Я с ними останусь, нер, — раздался из-за спины голос Скрипача.

Я удивленно обернулся.

— Ты… Кто ты?

Предо мной стоял высокий молодой человек в черном камзоле, с длинной шпагой на поясе, потрепанной лютней через плечо и странном фиолетовом берете на всклокоченной шевелюре.

— Спутник героя, конечно, нер, — поклонился, прижав руку к груди, незнакомец.

Батон тут же встал в стойку, возмущенно уперев лапы в бока.

— Один из спутников, — с легкой улыбкой сразу же поправился тот.

— Скрипач?

— К вашим услугам, нер, — вновь поклонился юноша и, выпрямившись, добавил: — Вам нужно идти, а мы с девочками выберемся, не беспокойтесь.

— Уверен?

— Да, нер. А вы поспешите, вас уже и правда ждут.

Стоявшая рядом со мной фея уменьшилась и, сделав прощальный круг над моей головой, уселась на плечо Скрипачу.

— Ну тогда рассчитываю на тебя, — сказал я, протягивая руку для прощального рукопожатия. — И надеюсь, что скоро встретимся.

— Обязательно, — улыбнулся уголками рта тот. — Только скорее это будет в следующей жизни и возможно тогда я буду котом.

Батон вздернул уши, непонимающе посмотрел на Скрипача, а тот, махнув рукой, быстрым шагом направился в обратную сторону.

— И что, это, мяу значит? — кот растерянно почесал лапой промеж ушей.

— Кто знает, — задумчиво пробормотал я. — В одном он прав, мне пора и меня там наверняка ждут. Батон… — я присел на корточки, чтобы моя голова была на одном уровне с головой кота. — У меня для тебя будет важное задание.

Батон коротко кивнул и тут же всем своим целеустремленным видом показал, что готов к новым подвигам як юный пионэр, даже галстук красный нацепил.

— Ты должен немедленно отправиться домой и всё там рассказать нашим старикам.

— Домой? Но как, мяу? — удивленно воззрился на меня кот.

— А ты не догадываешься?

Кот замотал головой. Что ж, надеюсь, что не ошибся, а то глупо получится. Я поднялся на ноги и, оглянувшись вокруг, сказал:

— Киса, проявляйся давай. Киса… Киса, морда твоя полосатая!

Тишина и мертвые с косами. Твою ж и едерен батон. Хотя, зная подругу нашего кота, она сто процентов его бы без присмотра не оставила. К тому же, во время нашего путешествия, я нет-нет да ловил краем глаза подозрительные колыхания воздуха. Я вздохнул, цикнул на мертвецов с косами, что неуверенно толпились в глубине коридора, видимо шокированные моей предыдущей инсталляцией, особлево на тематику «меча в камне» и, отбросив осторожность, почти крикнул:

— Киса, ты реально хочешь, чтобы твой котя пошел со мной, оттуда можно ведь и не вернуться! Ну, давай, проявляйся!

Короткий мявк, заставивший меня резко повернуть голову, к удивленно разинувшему пасть Батону, шею которого уже обвили нежные полосатые лапки. Киса сверкнула глазами и исчезла вместе с не успевшим даже ничего возразить Батоном. Что ж, успехов им и котят поумнее. Я грустно усмехнулся и одним толчком руки заставил створки двери распахнуться.

* * *

Большая зала с колоннадой в виде полулюдей-полудраконов, застывших в различных величественных позах. На многих из одежды лишь фиговый листик, да и тот, так, прилип на произвольное место. Однако все это не пошло, а красиво — идеальные тела, можно сказать произведения искусства, вот только чувствуется во всей этой красоте какая-то затаённая злоба, аж неуютно стало, а мой внутренний боевой хомячок сжался в пушистый комочек и, почтительно стащив с головы треух, застыл с раскрытой пастью, пуская пузыриками восхищённо-испуганные сопельки.

— Долго ж ты.

Я быстро «завязал» с разглядыванием достопримечательностей, ибо из-за очередной статуи навстречу мне шагнул старый знакомый в златоклювой маске. Что ж, ожидаемо, хотя думал, что встреча будет куда торжественнее.

— Смотри-ка, — я развел руки в сторону, словно в желании крепко обнять «старого друга» (ага, буквально до хруста в самой маленькой косточке), — кажется кто-то говорить научился, поздравляю.

— Всё шутите, господин учитель.

— Ну дык, хохмлю помаленьку, иначе жить скучно и нудно, но думаю, что ты тут чтобы немного развеселить меня.

Злотоклювый едва заметно склонил голову.

— Можно и так сказать. Но не беспокойтесь, убивать я вас не буду. Так, приведу немного в чувство, дабы сбить вашу спесь.

— Вау, — я расстегнул куртку и сбросил на пол сковывающую движения сбрую с кобурой. — Что ж, я не против размяться чуток. Только одна маленькая просьба, не против?

— Конечно, господин учитель.

Я покрутил указательным пальцем у себя перед физиономией.

— Маску можешь снять, хочу глянуть на твою мордашку.

Золотой клюв маски изогнулся в зловещей усмешке, а её обладатель поднес руку к лицу. Едва слышные щелчки невидимых защелок и маска летит в сторону. Не, ну я знал… знал ведь, где-то глубоко внутри догадывался. Вот кто у нас всегда главный злыдень и вообще тайное закулисье, а также самая большая любовь всех любителей заговоров и главного редактора одного из телеканалов… Так, вот про тех, что в шапочках, молчим… я других имею ввиду. Ну, ну думаем… Вот… вот… эти самые…

— Ну ты и урод, — вырвалось у меня

— Урод? А вы не находите, господин учитель, что между нами есть что-то общее? — обиженно прошипел в ответ мой противник.

— Общее? Ну если только две руки, две ноги и маленький хвостик, а так я гораздо красивше, красювее, краше… Тьфу ты… Короче, я симпатичнее и точка. И вообще ты себя в зеркало видел? Ты ж рептилойд.

— Драконолюд…

— Да пофиг, — я встал в стойку Брюса нашего батеньки Ли и поманил его к себе одними пальцами. — Ну, ящерка, нападай.

Зеленые чешуйки на лице драконолюда встопорщились, местами налились красным, а в черный зрачок в холодных темно-синих глазах стал походить на пунктирную черту. Он не прыгнул, он как-то переместился ко мне, скользнув по поверхности пола точно по льду, причем сделал это за какую-то долю секунды так что я едва сумел заблокировать направленный мне прямо в челюсть прямой удар. При этом удар был такой силы, что я в буквальном смысле слова отлетел назад и это несмотря на всю мою мутантскую силу. Пришлось попрыгать и по ойкать, тряся отбитыми руками. Блин, такое впечатление, что с нашей последней встречи он только сильнее стал. Ладно, раунд два. На этот раз напал я и после небольшого обмена ударами, впечатал ему кулак в район уха, заставив попятиться назад. И тут этот чешуйчатый почему-то просто озверел. Ринулся на меня, не обращая внимания на удары и, сбив с ног, принялся мутузить меня кулаками со всей дури, заставляя мои ребра «радостно похрустовать», а носопырку принимать самые причудливые формы. Честно говоря, я немного «поплыл», но все-таки сумел собрать остаток расплесканного мозга в некое подобие разумной кучки и спихнуть с себя этого гада. Черт, как же все болит, я немного отполз в сторону, стараясь увеличить расстояние от моего противника, распластавшегося на полу неподалеку и, выпустив воздух сквозь зубы, медленно сел.

— А вы куда сильнее, господин учитель, чем я думал, — сказал тот, с явным трудом поднимаясь на ноги и подходя к ближайшей статуе. — Как же жаль, что вас нельзя просто прибить…

Он резким движением отломал от скульптуры металлический штырь, изображающий воткнутую в землю стрелу, и повернулся ко мне.

— Но вот чуток покалечить думаю можно, ноги там переломать, руки — это вам только на пользу, спокойней станете.

Скосив рот в ехидной ухмылке, он направился ко мне, а я принялся пятиться назад, отталкиваясь ногами от пола.

— Вы реально думали, что вы самый сильный, самый умный — герой в сияющих доспехах. Прямо весь такой за добро, заявитесь один и накажете нас плохишей.

— Ага, отшлепаю всех по попкам и карамельки отберу, — буркнул я, вытирая скатившуюся с уголка рта струйку крови (блин вот чую, у меня сча не рот, а сокровищница стоматолога, особенно учитывая нынешнее количество зубов, точнее их отсутствие).

— Ха-ха-ха, — театрально рассмеялся тот. — Так вот хочу вас разочаровать….

Тыкс….моя рука уперлась в холодную рукоять, а на мои губы наползла довольная улыбка. Глаза драконолюда удивленно расширились, а в зрачках мелькнуло понимание, он рванул вперед…

— Хороший, плохой, главное у кого ружьё.

Дуплет грянул громом и моего противника просто смело назад как в каком-нибудь третьесортном боевике, так что оставалось только гадать, что за заряд был в оставленных мне сталкером патронах. Я с трудом поднялся на ноги, перебросил через плечо пояс с кобурой, переломил обрез, вытряхнул на пол гильзы и, вставив новые патроны, поплелся к двери. Остановившись у неё, я несколько минут стоял неподвижно, уткнувшись лбом в холодную поверхность, размышляя о что добрая сказка как-то незаметно переросла в довольно мрачное фентези, затем вздохнул и толкнул створки. Итак, финальный босс, вот только здоровья мало, лечилок нет, да и с боеприпасом негусто, но твою ж кису, где наша не пропадала. Вперед!

Глава 10

Глава про то, что на самом деле все очень сложно и ни так, как казалось на самом деле.

Не, ну я ожидал всего чего угодно, но не пустой залы со стоящим посереди троном и тиши… Так, я угрюмо посмотрел на затащившихся следом мертвецов и молча указал им на дальний угол, куда они, бочком-бочком и позвякивая косами, послушно удалились. Я же огляделся. Знакомый интерьерчик и даже трон точно такой же, с высокой спинкой сформированной двумя переплетающимися змеями, точнее драконами… китайскими, или как их там, ну те, которые такие длинные и без крыльев. А вот с освещенностью куда хуже, помниться прошлый раз было довольно светленько, а сейчас полумрак и лишь над троном болтается магический фонарик. Блин, до боли знакомый сценарий… ну так подыграем чуток. Я развел руки в разные стороны, крикнув:

— Ну и где твое приветствие героя⁉ Иль снова сперва будешь прятаться⁉

Над головой пронзительно взвизгнуло, полыхнуло, запахло озоном, разлетелось красивыми брызгами, ну а далее всё по списку: молнии, град, нашествие мышей, ледяные стрелы и дождь из свежей рыбы. Вот последнее особенно неприятно, ибо перенос рыбы — магия, а сама рыба вполне себе обычная так что мой магический иммунитет тут мне не помощник. И благо на этот раз была какая-то килька, а то ведь могло и чем потяжелее осыпать, так что повезло можно сказать.

— А ты повторяешься, прошлый раз было почти тоже самое! — крикнул я, снимая с макушки всё еще подергивающуюся рыбину (рыбонька, вкусная, прелесть моя… блин, жрать захотелось страшенно, так что пришлось даже приложить усилия чтобы разжать пальцы).

— А я смотрю ваш иммунитет все так же хорош…

Рядом с троном вспыхнуло, и из клубов дыма выступили несколько человек, облаченных в черные балахоны с такими здоровенными пушками наперевес, что у моего обреза случился приступ неполноценности и пришлось спешно прятать его за спину. Тем временем следом за своими подручными явился и сам… Невысокого роста, лысоват, не толст, а скорее, как бы сказать, плотносбитый такой, словно какой-нибудь борец, угрюмое лицо на котором выделяются густые черные брови и просто орлиный нос. А вот щеки подкачали, прямо такие пухленькие румяненькие, ути-пусеньки… помнится такого раньше не было, видимо за время своей хомячковости наел. А вот одет прям дорого-бохато в расшитый золотом черный камзол.

— Гейлар Фарузен Лиур, — процедил я сквозь зубы, едва давя закипающую внутри злость.

Властелин ухмыльнулся, на мгновение склонил голову в приветствии и, усевшись на трон, вальяжно откинулся на его спинку.

— Рад, что вы меня не забыли, господин учитель, а то было подобное опасение.

— Таких как ты я не забываю, я им отдельный список, — я постучал себя указательным пальцем по голове, — здесь веду.

— Надеюсь, не где-нибудь в самом конце.

— О, поверьте, вы там просто гвоздь сезона, — бросил я, стреляя глазами в разные стороны и прикидывая свои шансы.

Получалось как-то не очень. Нет, можно было, конечно, рвануть в атаку с криком «банзай», но в руках у ребят явно не игрушки, а что-то типа навороченных РПК приличного калибра и дуршлаг из меня они сделают мигом. И знаете, большое количество метала в моей красивой тушке организму пользы явно не принесут, да и сквозные дыры в груди конечно способствуют вентиляции (потеешь там меньше в жару), но как-то общий стиль портят, и думаю, что лучше без них. К тому же, после последней драки состояние у меня как-то не очень, а значит будем выжидать и надеяться на любимый «авось».

— Ярослав Сергеевич, — Владыка наклонился немного вперед. — Вот я вижу, что вы до сих пор считаете меня своим врагом, чуть ли ни мировым злом, а ведь это всего лишь результат небольшого недопонимания.

— Серьезно⁉ Всего лишь недопонимания⁉ — невольно хохотнул я.

— Именно, — лениво махнул рукой Властелин. — Хотя каюсь, с детишками несколько переборщил, но особо вредить им намеренья у меня не было, максимум взял бы с родителей мзду небольшую за все их издевательства, да отпустил по домам.

— И сильно издевались?

Лиур поморщился.

— Скорее нозили, мешались постоянно под ногами, лезли куда не нужно, — в его глазах промелькнул застарелый гнев, но он быстро взял себя в руки и даже улыбнулся. — Однако зла я на них не держу — дети.

— Ладно, с натяжкой, но предположим, — сказал я. — Тогда может просто отдашь мне свою пленницу, и мы разойдемся как в море корабли?

— Пленницу? — Властелин напустил на себя удивленный вид, но видимо заметив что-то в моем взгляде, вздёрнул вверх правую бровь и брезгливо бросил: — Эту что ли?

Ленивый взмах рукой и позади меня взметнулся небольшой вихрь, который, опав, оставил вместо себя распластанную на полу женскую фигуру с растрепанными рыжими волосами. И откуда только взялись силы. Я одним рывком оказался рядом с лежащей, осторожно перевернув на спину и, приподняв с пола, откинул с глаз спутанные волосы: изможденное бледное лицо, перечеркнутое тремя всё ещё кровящими полосами, тяжелое дыхание, рваная в клочья одежда.

— Ирен?

Веки девушки дрогнули и на меня уставился неожиданно ясный взгляд бездонно-зеленых глаз, а её рука взметнулась вверх, скользнула пальцами по моей покрытой чешуёй щеке, и обессиленно упала назад.

— Яр….

Я замер в замешательстве, смотря на обессиленную техномагичку, пытаясь понять, что вообще происходит, одновременно ощущая как холодная злоба начинает заполнять всю мою суть.

— Что это значит, Гейлар⁉- выдавил я, осторожно опуская девушку обратно на пол и поднимаясь на ноги. — Почему здесь Ирен⁉ Где Эльфира⁉

— Ты же спросил меня про пленницу — вот она, другой у меня для тебя нет, — ответил маг, ехидно улыбаясь.

— Издеваешься⁉

Я шагнул вперед и стража по обе стороны от трона тут же вскинула своё оружие, а на моей груди заплясали зеленые точки. Да пофиг! Я злобно оскалился, рыкнул и наклонился вперед, готовясь к своему финальному рывку (мой внутренний боевой хомячок уже во всю рвал тельняшку на груди и похмельно орал: «Это есть наш последний и решительный…!»), но мелодичный и до боли знакомый голос, шедший как казалось отовсюду, заставил меня остановиться.

— Ты стал очень вспыльчивым, дорогой.

— Эльфира? — я выпрямился, оглядываясь, затем угрюмо посмотрел на внимательно разглядывающего свои ногти Властелина. — Очередные твои шуточки?

Тот окинул меня скучающим взглядом, молча повел руками в стороны, и отрицательно мотнул головой.

— И что ты нашел в этой девке?

Голос драконши зазвучал откуда-то из-за спину, заставив меня резко обернуться — никого. Вот ведь… но голос точно Эльфиры и она явно где-то рядом, ибо вязкий аромат её любимых духов возник вместе с ним.

— Да что тут вообще такое происходит⁉ Эл, выходи, хватит в прятки играть, давай нормально поговорим! — крикнул я, вертя головой.

— Хочешь поговорит? Хорошо…

В углах зала за троном сгустилась темнота, а пол вздрогнул, словно от приземления огромного тела, на миг тьма приняла очертания огромного дракона и тут же опала вниз белесым туманом, из которого навстречу мне ступила стройная женская фигура облаченная в отливающее золотом зелёное платье словно состоящее из мелких кольчужных колечек. Водопад рыжих волос, горящие янтарем и немного раскосые глаза, точеные черты лица, изящный изгиб талии… Та, что лежала у моих ног, супротив неё была всего лишь худосочной тенью, отблеском настоящего величия, что стоял передо мной во всей своей грозной нечеловеческой красоте. Как и в первы день нашей встречи мое сердце сбилось с ритма, а душа захотела подвигов «во имя и во славу». Я даже шагнул вперед…

— Яр….

Едва слышные слова как холодный душ. Я замер, неожиданно ощутив странную душевную пустоту, а части пазла в голове со щелчками стали вставать на свои места: случайно оброненные слова, недомолвки, нельзя, не езди, не встречайся, слежка, враг постоянно знал, где я нахожусь, странные видения. Щелк-щелк-щелк… Академия подверглась атаке непонятного врага, драконы не смогли её защитить, хранители тоже, среди нападавших были драконы… Щелк-щелк-щелк…

— Ты не пара моей дочери, всего лишь человек, генный ресурс, — в глазах отца Эл полное равнодушие и презрение…

Щелк-щелк-щелк…

— Эльфира, ты меня ведь правда любишь?

— Ты мой… только мой… — её щека елозит по моей, дыхание тяжело, а тело дрожит от желания. — Мой… все неважно… главное мой.

Щелк-щелк-щелк…

Пустота в груди, я пуст как тот пресловутый московский бамбук.

— Яр…

Я равнодушно смотрю на пытающуюся встать с пола Ирен, наклоняюсь и помогаю ей подняться, удивляясь насколько она легкая и уже понимая откуда взялись на её лице эти страшные шрамы. Она почти повисает на мне, утыкаясь лицом в плечо, а мое замершее от бесчувствия сердце неожиданно делает «тук». Тук-тук-тук… «Вася дурак!!! Тебя любит Оля!!» — вспоминаю я некогда увиденную в изнаночном классе надпись.

— Действительно дурак, — пробормотал я, усмехнувшись и уже спокойно поднял глаза на стоящую напротив меня драконицу. — Дурак я, Эл, дурак. Однако скажи честно, ты меня любила? Хоть немного, хоть ну вот столечко? — я почти свел вместе большой и указательный пальцы.

— Драконы любят всего раз в жизни…

Я на миг воздел глаза к высокому потолку. Ага, а рыцари всегда верны своим дамам сердца, особлево в долгих крестовых походах. По-моему, даже влюбленный по самый свой кончик хвоста Крис и тот перестал верить в эту присказку, а его Люция в ответ на мой вопрос вообще удивленно раскрыла рот, сказав, что в их роду серебрянокрылов о таком даже не слыхали — всё как у людей. Бывает, что и любовь проходит, но она надеется, что у них с Крисом будет все по-другому, они будут жить долго и счастливо и помрут в один день от рук какого-нибудь славного драконоборца. Я помнится тогда аж чаем поперхнулся, а на Криса недельная икота напала, причем мы с ним так и не поняли шутила она или нет.

— Это не ответ…

— А какой ответ ты хочешь⁉ — зло бросила драконица. — Ты мой и только мой — это все что тебе нужно знать.

Я хмыкнул.

— Я не вещь, Эл и уже не твой. Пошли, Ир.

Створки дверей с лязгом захлопнулись, а рядом с ними появилась пара дюжих прислужников с автоматами.

— Ты реально думал просто так уйти?

Не прокатило — вычеркиваем. Эх. Я вздохнул и в который раз уставился в потолок, словно надеясь найти там подсказку выхода из положения. Подсказки не было, зато был изображен повернутый тыльной стороной дракон, у которого была вполне себе человеческая жо… тыльная сторона. Вот же-ж, но намек понял… Не, ну почему всё так сложно? Я повернулся и, посмотрев на довольно скалящегося Властелина устало-всезнающим взглядом, бросил:

— Ну давай бухти…

— О чем? — не понял тот.

— О том, как корабли бороздят просторы Большого театра, млин. О планах своих рассказывай, вижу ведь, что зудит. Так что давай, начинай, а мы тут постоим, послушаем.

Эльфира бросила взгляд на Гейлара, лицо которого просто лучилось от распирающего его желания поделиться своими мечтаниями, молча воздела глаза в невидимое небо, но промолчала.

— Знаешь, а ведь ты прав, планы у меня просто грандиозны….

— Так, — я сделал останавливающий жест свободной рукой. — Позволь угадаю — мир хочешь захватить?

— Мелко, — отмахнулся тот обеими руками. — Да и зачем мне какой-то там мирок, что я с ним буду делать? Я говорю о многих мирах — о собственной межпространственной империи.

Так, шиза прогрессировала, ширилась, цвела буйным цветом и практически попахивала, причём сильно. Я бросил укоризненный взгляд на все еще скромно топчущихся в уголке мертвецов, но те дружно замотали черепушками, жестами уверив меня, что саваны чисты и вообще они с тетей Асей лучшие друзья, опосля чего все дружно посмотрели в сторону послушников, которые тут же принялись что-то насвистывать, уставившись на тыльную сторону потолочного дракона. И все-таки тот факт, что тут отсутствует карательная психиатрия, очень большое упущение — просто огромное, это ж сколько ненаписанных диссертаций и научных работ на тему: «Пространственный Наполеон вчера, сегодня, завтра», или вот «Влияние хомячности на манию величия». Нет, надо поговорит на эту тему с Хистофорычем и Гоймерычем, думаю эта идея их заинтересует, особенно последнего… опыты там, испытание новых растворов и опять же, он при таких пациентах переменную Бергиоза в завихрении поля Маргулиса так завернет, что там ни только поющие пони получатся… Вот только б вернуться…

— Ирен, ты как? — шепотом спросил я, прижимая девушку к себе посильнее, так чтобы её голова полностью легла на моё плечо.

— Лучше, чем кажется, — также шепотом ответила она. — Выиграй еще минут десять и смогу помочь.

— У тебя есть оружие?

— Издеваешься, и где бы я его, по-твоему, спрятала?

— Я скосил глаза на чисто символические обрывки одежды, которые прикрывали тело техномагички (раз веревка, два веревка, лоскуток, большая дырка) и, многозначительно хмыкнув, вслух добавил:

— Я знаю, ты всегда была большой выдумщицей.

— Ну не настолько же, — хихикнула она мне в плечо. — Тяни время.

Легко сказать. Хотя…

— … моя империя будет…

— Ты в этом уверен? — перебил я Властелина, не пытаясь даже вникнуть в его болтовню. — Я вот лично считаю, что любая нормальная армия раскатает твоих подручных в тонкий блин за пару дней и на этом всё закончится. Хотя может и дня хватит…

Мы дружно на секунду замолчали, прислушиваясь к уже отчетливо слышимым звукам битвы. Похоже сказочное войско уже взяло крепостные стены и готовилось к штурму самого замка. Видимо Лиур это тоже понял, потому как скривил лицо, лениво махнул рукой, и тут же откуда-то из глубин зала к распахнувшимся дверям прошествовала целая рота вооруженных автоматами прислужников.

— Извини, отвлекся, — он снова махнул рукой, на этот раз продемонстрировав зажатую меж пальцами большую золотую монету. — Кажется в вашем мире говориться про груженного золотом коня, что может открыть ворота самой мощной крепости.

— Про осла, — автоматически поправил я.

— Неважно, главное золота у меня много, ты же сам знаешь его цену в магических мирах — мусорный металл, — он коротко хохотнул, щелчком отправив монету в мою сторону. — Впрочем, я поступлю ещё умнее. Знаешь, почему я разместил свою новую базу в этом месте?

— Нет, но ты ведь мне сейчас расскажешь, — буркнул я, чувствуя, как ослабевает давление на моё плечо — Ирен явно приходила в себя.

— О, да, расскажу, ибо мой план прост и гениален. Надеюсь, ты уже знаешь, что на этот влияют фантазии обычных людей, но ты наверняка не в курсе, что это влияние обоюдно. Догадываешься, а, догадываешься? — он подался вперед, а его взгляд заблестел безумием. — Ладно, не будут тебя томить — всё просто. Я создам здесь своих героев, своих монстров. Я напишу новые сказки и легенды. Я сделаю добро — злом, а зло представлю как самое доброе из добр. Ложь, зависть, жадность и похоть станут добродетелями, а честь, совесть, смелость и дружба — будут презираемы. Вот тогда миры и падут к моим ногам.

О, как! Я на мгновение задумался и, знаете, как-то паршиво на душе стало, ибо нечто подобное я уже давно замечал и в своем родном мире. Совпадение это, или нет — кто знает, но началось это уже давно и Гейлар в этом явно не виноват. Впрочем, сказочный мир огромен и вполне возможно на его просторах существует не один подобный замок, бункер, аль дворец, где сидит такой же вот гад. Хотя скорей всего всё еще проще и подобные ему твари живут далеко не в сказке, а в самой что ни на есть реальной реальности. Живут и чувствуют себя прекрасно, потирая потные ручонки, кайфуя от власти и безнаказанности. Да он прав: люди, потерявшие своё прошлое, своих героев, нужные ориентиры становятся ничем не лучше тупых зомбаков, у которых лишь одна цель в жизни, да и та связана с набиванием брюха. Манипулировать такими проще простого. Хотя никто в этом виноват кроме нас самих, ибо это мы отринули путь созидания, поддавшись вирусу обычного потреблядства. Почему? Да потому что так проще, нет трудностей роста, сомнений, мук творчества, купи себе очередную шмотку и, пуская слюни, забудься в минутном счастье и самодовольстве… А ведь могли бы покорять звезды… Прости на Юра… Я закусил губу.

— Гейлар, заканчивай болтать, — вмешалась в наш разговор Эльфира и, посмотрев на меня пристальным взглядом, почти ласково прошипела: — Дорогой, пойдем, не стоит тянуть время.

Ирен неожиданно оттолкнулась от моего плеча, сделала шаг вперед и, выпрямившись, исподлобья посмотрела на драконицу.

— Чешуйчатая, чего ты не поняла из того, что он сказал тебе до этого? Так я повторю — он не пойдет с тобой. Он больше не твоя игрушка!

Так, стоп, вообще-то я особо никогда игрушкой и не был, и мы были вполне себе нормальной парой. Конечно, меня иногда пытались хорошо прожарит (в прямом смысле слова, до хрустящей корочки), а порой делали много кусь в различных частях организму, однако это от избытка чувств и любви… по крайней мере до сих пор хотелось бы на это надеяться. Хотя чую, лучше пока промолчать, слушать меня явно никто не будет, вон даже Властелин снова свои ногти принялся рассматривать, дабы не влезать в женские баталии. Черт! Я рванулся вперед…

— Ты опять встаешь между нами, насекомое!

Глаза драконицы полыхнули огнем, и я едва успел заградить Ирен, расплескивая своим антимагическим полем летящие ей в грудь ярко-красные лучи.

— Эльфир, перестань, Ирен права, я никуда с тобой не пойду, если только силой (блин, во чушь то сморозил).

Рот драконицы растянулся в «милой» саркастической улыбке.

— Как скажешь, дорогой.

Она щелкнула пальцами, и темнота в углах зала зашевелилась, выпуская из-под своего полога фигуры в клювастых масках. М-дя, похоже сопротивление будет не долгим, но зато теперь понятно кто ими заправляет. С другой стороны, тут сплошные серебряноклювые, а они куда слабее, но всё равно неприятно.

— Ну что, спиной к спине! — озорно бросила Ирен, впечатываясь в меня своими острыми лопатками. — Как думаешь, надежда есть?

— Если только на друзей, — бросил в ответ я, становясь в стойку.

— Ну тогда еще не всё потеряно.

Техномагичка явно храбриться, хотя спиной чувствую — мандражирует. А положение действительно аховое и то, что мы живы говорит лишь о том, что Гейлару и Эльфире что-то от нас, точнее от меня, надо. А вот что?

— Эл, можно последний вопрос! — крикнул я.

Легкое движение пальцев драконицы и смыкание вокруг нас кольца из Хранителей приостановилось.

— Конечно, Яр.

— Вот скажи, Эл, — сказал я, быстро оглядываясь, дабы оценить примерный размер приближающегося на мягких лапок пушистого северного зверька. — Скажи мне, зачем я тебе так сдался, что ты готова творить всё это⁉ Я ведь знаю, что ты не такая. Но в первую очередь ты не глупая девушка и прекрасно понимаешь, что всё кончено, что насильно мил не будешь. Или думаешь, что, когда стану драконом, могу изменить своё мнение⁉ Ответь мне, Эл!

Эльфира отвела взгляд и настолько сильно закусила губу, что по подбородку потекла тонкая струйка крови.

— Смолчишь? — покосился на неё Властелин. — Тогда объясню я, так даже интереснее. Всё дело в ваших генах, господин учитель. Абсолютный иммунитет к любой магии — это вам не шутка, даже у золотых драконов подобного нет, вот он и сводит их род с ума. Они ведь помешаны на улучшении вида. Так что я вам даже завидую, господин учитель, будете там у них главным осеменителем, всё к вашим услугам любые самочки. Пошалите вволю. Гррр… — он махнул растопыренной ладонью и зычно рассмеялся.

— Стоп, но ведь я и так был с Эл, весь её… Эл⁉

Драконица молчала, уставившись в пол, а капли её крови стекали по подбородку.

— Да тут всё просто, — скривил рот Гейлар. — Все женщины их рода страшные собственницы и она не исключение. Знаете, даже когда она поняла, что её чувства — это всего лишь зов инстинкта, всё равно до последнего скрывала от своих вашу особенность, а когда там узнали устроила настоящую бучу.

— Он мой… мой… только мой…

Рука Ирен легла мне на плечо и едва заметно сжала, затем подтолкнула вперед, заставив сделать шаг.

— Эл?

Драконица резко вскинулась, её глаза полыхнули огнем, лицо поплыло, превращаясь в драконью морду, а тело принялось вытягиваться, покрываться чешуёй, за спиной развернулись крылья. Едрен батон, а такой её формы я еще не видел — это какая-то двухметровая помесь дракона с человеком.

Короткий не допускающий возражения рык «взять его», и Хранители дружно бросились на нас. Блин, а ведь была надежда на хороший исход — романтика вроде поперла. Твою ж… Я почувствовал, как волна звериного гнева вновь подступает к моему сознанию и на этот раз не стал ей препятствовать, да волю пробуждающемуся во мне дракону. Что было дальше помню плохо, кажется, меня били и сильно, причем даже о пол, затем я кого-то бил, причем кем-то, потом мы били друг друга чем-то и как-то, но в любом случае все это время я ощущал за своей спиной присутствие Ирен, а в моменты прояснения сознания с раскрытым ртом наблюдал за её кульбитами, коим позавидовав бы сам Джеки. И все же силы были неравны, так что минут через пять нас зажали у стенки, заставив меня грозно рычать и прикрывать собой тяжело дышащую техномагичку.

— Держишься? — спросил я, сплевывая на пол целую горсть остроконечных зубов.

— Пока да, — выдохнула та. — А вот ты совсем на ящера похож становишься.

— Ну ты же меня потом вылечишь?

Её потный лоб уперся в мою шею.

— Если нет, то сама змеюкой стану.

— Договорились…

Я вздохнул, воздел голову к потолку в желании послать пару ласковых слов вселенной, но вместо этого лишь чертыхнулся, ибо дракон на потолке сменил свое положение и теперь показывал мне большой палец, шаловливо подмигивая при этом.

Бам……!!! Створки двери ушли вглубь зала, прихватив с собой в добрый путь незадачливых охранников, а на пороге появился на ходу увеличивающийся Крис, следом за которым следовал Илья с Добрыней и еще с десяток знакомых лиц. Я облегченно усмехнулся. Подмога все-таки пришла.

Глава 11

(конец)

Глава про то, что когда-нибудь всё кончается и красавицу невесту

Дракон остановился оглядываясь, а затем её взгляд уткнулся в немного отступившую Эльфиру.

— Сестра?

Он сделал шаг вперед, затем посмотрел на меня, на Ирен, на медленно пятившихся Хранителей, перевел взгляд на все еще продолжавшего спокойно сидеть на троне Властелина и в его золотистых глазах замелькали искорки понимания. Не, я всегда говорил, что Крис умный, порой даже очень, а еще меня всегда радовало, что он частенько во всех спорах с сестрой принимал мою сторону, вот и сейчас, судя по появившемуся на его морде неподдельному изумлению, он явно был не в курсе всего происходящего.

— Сестра, что тут происходит? Почему ты рядом с этим… и почему на Ирен следы твоих когтей (ох ты ж, ясный наш сокол златокрылый — глаз зоркий)?

— Не лезззь! — рявкнула на него Эльфира, выплюнув из пасти целый язык пламени. — Не лезззь, брррат. Яр мойсс и только мой! Не мешайте мне, всссе вы, не мешайте! Если хотите жить!

Пламя ударило в пол, расплескивая в разные стороны махом расплавившийся гранит, а из-за сгустившейся за спиной драконицы тьмой на свет шагнуло несколько золотоклювых, пара золотых драконов в их получеловеческом обличии и трое магов в необычных переливающихся огнем мантиях. А вот это плохо, ибо наших подоспело пока не очень много: Крис, Добрыня с Ильей, несколько магов из академии, да ребята Дорофеича в полной боевой выкладке. Ох чую рубилово намечается знатное, ибо парни настроены по-боевому, да и Эльфира отступать не намерена. А Гейлар развалился на троне и с неподдельным интересом наблюдает за разворачивающимся действом (ведерка с попкорном ему еще не хватает, хотя может где и заныкал, не, точно заныкал, вон какие глазенки хитрые — хомяк, блин, переросток), только что в ладошки не хлопает. Весело, блин, ему. Смотри, смотри, не отвлекайся, а я пока до тебя доберусь. Я аккуратно дернул несколько «подзависшую» от всего этого Ирен за остаток тру… нижней часть одежды и, когда та вопросительно посмотрела на меня, молча указал глазами на довольно скалящегося мага. Та поняла меня с полуслова, а в глазах вспыхнул мстительный огонек (мне даже на мгновение стало жалко бедалагу, Ирен она это… богата на выдумки, техномаг всё-таки). Не, всё-таки еще после нашего с Серегой приключения я понял, что мы с этой девчонкой на одной волне работаем, порой даже слов не надо… блин, и где мои глаза были, а также мозги, хотя с Эльфирой за меня скорее всего не совсем они думали. В общем, пока суть да дело, мы с Ирен принялись бочком-бочком смещаться в сторону Властелина, естественно одновременно мониторя обстановку. Муромец покосился в нашу сторону, но промолчал, а лишь едва заметно улыбнулся и ободряюще подмигнул.

Напряжение меж тем нарастало и даже кое-где переросло в небольшой локальный мордобой, или точнее клювобой…. Не знаю почему, но некоторые серебряноклювые проявили инициативу и видимо решили пойти в атаку, но нарвались на зачем-то отошедшего в сторонку Добрыню и теперь всеми своими фейсами расстраивались о данном решении. Богатырь работал неспешно, аккуратно и обстоятельно, иногда срываясь на молниеносные двоечки и троечки по мордасам и в корпус, отчего налетевшие на него «орлы» стали очень быстро похожи на отбивных квохчущих на полу куриц. Про Илью и говорить нечего, от него исходила такая сила, что один взгляд из-под густых бровей и противник сразу же вспоминал про забытый дома утюг, уютный сортир, вкусный большой палец и даже застарелый энурез.

— Эльфира, ты что творишь!

Крис рванулся к сестре, но стоявшие рядом с ней драконы решительно преградили ему путь, однако это его не остановило. Он с разворота сбил одного из защитников своим хвостом, а второму банально заехал кулаком в челюсть, отправив того на пол «смотреть любимые мультики», однако пара Хранителей буквально напрыгнуло на юного дракона, осыпая его градом ударов и заставляя отступить. А ребята реально сильны. Я как-то пытался в шутку схватиться Крисом, так даже сдвинуть его с места не смог, зато сам был уложен на лопатки за пару минут. Не, я с той поры, конечно, стал куда сильнее, но всё равно эти злотоклювые впечатляют. Ладно, пока народ там развлекается, борется за всё хорошее против всего плохого, порой стараясь вдолбить в плохое хоть немного доброго и вечного, ну или просто углубить на полметра в землю, мы всё ближе и ближе, и сейчас будем кое-кому, кое-чем, кое-что, кое-как, но исключительно по ухмыляющейся, щекастенькой….

— Так, всем стоп!

Властелин звонко щелкнул пальцами левой руки, заставив окружающий мир притормозить, а правую, с зажатой в ней массивным револьвером калибра: «убийца диназёбров 375», направил в нашу с Ирен сторону.

— Всё никак не успокоимся, господин учитель?

— Ну, — я только развел руками и, оглядев окруживший нас заторможенный мир, где все едва шевелились, спросил: — А с ними-то что?

— Да всё нормально, — махнул пистолетом Гейлар и тут же указал им чуток в сторону. — Давай без резких, отойди со своей красавицей туда вон… еще немного влево, вот тут и стойте.

— И все же, что ты с ними сделал? — спросил я, на всякий случай закрывая Ирен своей спиной.

— Поверь мне — ничего, — ответил Властелин, поигрывая пистолетом. — Просто выделил нам отдельный поток… ах да, вы же не в курсе. Я хроник.

— Болеешь чем-то? — сочувственно спросил я.

— А? Не-не, не в этом смысле. Просто моя основная специализация — магия времени.

— Вау! Серьезно⁉ — Ирен выскочила из-за меня точно вытолкнутая какой-то невидимой пружинкой. — Вы серьезно один из властелинов времени?

Глаза девушки светились таким неподдельным любопытством вперемешку со щенячьим восторгом и буквально искрились жаждой познания чего-то нового, что Гейлар смутился, потупил глазки и, робко прокашлявшись, пискнул:

— Ну да — это я. Ну не совсем один из них, но где-то рядом…

Ох как щечки от удовольствия зарделись, хотя зря, не знаю, что он там себе на придумывал, но подобная заинтересованность Ирен никогда ничего хорошего объекту её интереса не сулила, ибо это интерес настоящего ученого к подопытной крысе. Так что беги хома — беги…

— Ладно, — я поднял руки вверх. — Мы поняли, что ты крутой маг, завоеватель миров и всё такое. Дальше что? Посадишь нас в свою темницу, или пустишь на опыты, только вот пистолетик тогда покрепче держи, а то просто так я сдаваться не намерен.

— Да ничего я с вами делать не собираюсь, — нервно бросил маг. — Я и зону-то выделил, чтобы в спокойной обстановке попросить вас прекратить сопротивление, а то тут скоро от замка камня на камне не останется, а в его постройку знаете сколько сил вложено.

— А может тебе еще ключ от квартиры с деньгами.

— Послушай, учитель, — голос Властелина огрубел, из него мигом исчезла вкрадчивая мягкость. — Будь моя воля, я бы тебя и твою рыжую девку давно на кол насадил, причем одного над другим, и приказал жизнь пару недель в ваших тушках поддерживать. Или тебя в клетку, а эту оркам на развлечение. Знаешь, они до людских женщин очень падки, любят их буквально сутками пока те ещё шевелятся. И не надо на меня так злобно зыркать. Хочешь снести мне голову, давай — пытайся. Но учти, даже если ты сейчас до меня дотянешься и каким-то чудом останешься жив, то уйти отсюда далеко не получится. Вообще ни у кого не получится.

— Неужели где-то бомбу заложил?

— Что-то похожее, — скривил губы Гейлар. — Так что слушай меня внимательно, господин учитель. Сейчас мы вернемся в поток, ты остановишь своих друзей и покорно пойдешь со своей драконицей в ваше светлое совместное будущее. Со своей стороны обещаю, что все твои друзья, включая эту техносучку, уйдут из моего замка целым и невредимыми.

— Подумать время есть? — поинтересовался я, чувствуя, как пальцы Ирен впиваются мне в предплечье, как бы намекая что отпускать меня куда-либо она не намерена.

— Нет, — отрезал маг.

— Тогда два вопроса, или не договоримся.

Гейлар угрюмо посмотрел на нас с техномагичкой, что-то зло пробормотал себе под нос, и махнул рукой с зажатым в ней пистолетом мол «валяй».

— Ну тогда первый: зачем было посылать то дурацкое письмо. С Эльфирой мне примерно понятно, ведь она могла просто вернуться домой и…

— Не могла, — оборвал меня маг. — Там сложная ситуация, так что просто поверьте мне на слово, господин учитель: выманить вас из мира академии было самой лучшей идеей. Сами подумайте. Сгинувший во время своего безумного путешествия мутирующий учитель труда — это же идеальный вариант для многих. Половина министерства наверняка облегченно выдохнула, а другая половина уже потирает руки в надежде прижать к ногтю строптивого ректора. Никто даже разбираться не будет с вашей пропажей — пара отписок и дело в самый дальний архив. И делов-то: непонятное письмо, небольшая погоня, ну и билет, переданный одной легковерной дурехе, якобы от завуча. Не, было конечно опасение, что вы вернетесь обратно в академию, но тут вы нас не подвели. А вот то, что вы заручитесь поддержкой местных и притащите сюда целое войско… ну тут уж удивили, так удивили.

— Ну да, это я могу, — довольно оскалился я, чувствуя в душе некую опустошённость, усталость и какое-то странное равнодушие, думать почему-то не хотелось, зато хотелось есть и размножаться.

— Яр, Яр…

Я с недовольным рычанием повернул голову, ощущая раздражение от толкающей меня в бок человеческой самки. Чего она от меня хочет? Соития? Тут враги, сперва убить, сожрать, потом соитие… сожрать… кролики… тортик… Бамс… Тонкая, но крепкая точно кусочек холодного металла, ладошка прилетела мне в лоб, встряхнув мозги и заставив маленького, но очень злобного-озабоченного дракончика спешно включить задний ход и, обиженно поскуливая, потеряться где-то средь мозговых извилин.

— Очнулся?

— Угу, — сказал я, потирая горевший лоб. — Нежнее нельзя было?

— Так я совсем легонечко, — невинно захлопала ресницами техномагичка, демонстративно тряся отбитой рукой. — Кто виноват, что у тебя лоб чугунный.

— Намиловались напоследок? — поинтересовался маг. — А теперь пора.

— Стоп, второй вопрос?

— А смысл? — Владыка закатил глаза. — Всё уже давно решено, всё произошло. О боги потока, да смотрите сами.

Он взмахнул рукой и напротив нас заклубилось облако, почти сразу протаяв окном, по другую сторону которого находился зал, освещенный лучами света, падающими через огромные разноцветные витражи. Центральное место в нем занимал то ли трон, то ли какое-то огромное ложе с высокой спинкой, на котором полусидело, вольготно развалившись, странное создание с телом человека и чёрной как смоль головой дракона, которую украшали тонкие золотые рога. Рядом с этим созданием сидело несколько полуголых девиц одной из которых явно была большегрудая эльфийка, держащая в руках истекающий кровью тортик. Существо словно почувствовало мой взгляд и медленно повернуло голову, его глаза на мгновение удивленно расширились, в них промелькнули искорки узнавания, а я вновь почувствовал странную волну безразличия и неожиданно ощутил мягкость шелковых подушек, вкус свежей крови на клыках и негу после ласки очередной самочки. Хотелось спать и только возникшее прямо посреди гнездовья странное видение, из которого на меня смотрел какой-то до боли знакомый человек со своей рыжей самкой, почему-то гнало прочь сон, будоражило давно окостеневшую душу, заставляя бешено стучать все три мои сердца. Убрать, прогнать, изгнать, уничтожить… мой властный рев заставил стражу схватиться за оружие… Мягкая ладошка пробежала по щеке, стирая пот и окно видения дрогнуло; пустой коридор, подоконник с облезшей белой краской, рука тянущаяся к ручке пошарпанной двери…

— Что это было?

— Ваше будущее, господин учитель.

— А последнее?

— Какой-то сбой, — отмахнулся маг. — Так что видите, ваша судьба в буквальном смысле стать отцом-основателем новой драконьей империи.

— Почему, мы должны верить вам? Почему вы думаете, что будет всё именно так, что это настоящее будущее Яра? И даже если это правда, почему меня там нет, я всё сделаю для того, чтобы быть с ним!

Я удивленно посмотрел на притопнувшую ногой Ирен, затем на несколько ошарашенного и на мгновение задумавшегося Властелина.

— Кто знает, — наконец сказал он. — Я вообще не наблюдаю тебя в том потоке и это конечно странно, ты словно какой-то сбой. Хм… Впрочем, неважно. А насчет того настоящее это будущее или нет — ответ в них.

Палец Гейлара указал на ближайшего Хранителя.

— Это ваши потомки, господин учитель, те в ком течет кровь вас и вон той сумасшедшей драконицы…

Мир вокруг вернул свой привычный темп, а я до сих пор находился в некой прострации. С другой стороны, а кто бы не находился, не с мыслью превращения в злобного диназёбра я уже даже как-то смирился, но прародитель целой империи… не, извиняйте, но быком-производителем как-то быть не готов. Да еще эти пришельцы из будущего — типа потомки. Это что ж, я получается мордобоем со своими внуками, праправнуками и праправнукам занимался, причем, судя по тем тумакам, что они мне отвешивали, любви и почтения к дедушке там как-то не особо наблюдается, скорее наоборот, от души припомнили мне все обиды детства — до сих пор ребра болят. Я что там всем конфетки зажимал, ремнем злоупотреблял, а может по головкам не гладил, хотя, судя по увиденному, им там свои головенки явно беречь приходилось. Из того существа, что я увидел, любящий дед как пуля из одной пахучей субстанции, причем даже пуля лучше получится.

— Господа и дамы!

Усиленный магией зычный голос Властелина, подкрепленный несколькими выстрелами в воздух, заставил народ в зале разомкнуть свои «дружеские объятия» обратив всё внимание в нашу сторону. Илья правда напоследок успел приложить в нос одному из прибывших на помощь Эльфиры драконов и только после этого отпустил его шею, правда прямо на колено, резко так, с хорошо слышным хрустом, поле чего отряхнул руки и посмотрел на Гейлара вызывающе-невинным взглядом, заставив того нервно поперхнуться.

— К-хм, дамы и господа! — повторил он, но на этот раз без пальбы. — Предлагаю прекратить всяческое насилие, а также разрушение моего жилища, ибо Ярослав уже принял решение, а я…

— Ты — маг недоучка, серая посредственность, как был ей, так и остался. Даже поток толком считать не можешь, сбой у него там какой-то нарисовался, а ведь это база, основа хроноведения.

До боли знакомый голос с нотками ехидства заставил меня удивлено за озираться, а Властелина сперва резко выпрямится на троне, затем испуганно вжать голову в плечи. Пистолет же в его руках вдруг покрылся густой ржавчиной и через мгновение осыпался на колени струйкой пыли, заставив мага бешено затрясти рукой.

— Может уступишь стульчик старшему.

Неизменный ректор академии Штабурга, облаченный на этот в не ставший уже привычным деловой костюм, а что-то явно спертое из реквизита фильмов про джедаев, просто возник рядом с троном Властелина. Вот так вот просто, без различных там сгущений тьмы, огненных вихрей, летающих шаров… вообще без каких-либо спецэффектов что обычно любит любой уважающий себя маго-колдуно-волшебник. Сперва не было и пумс — есть. И, знаете, смотрит значит так на новоявленного властителя множества миров ласково — по-отечески, можно сказать, как я на нашкодившего ученика, который вместо веника пытался мне сдать икебану из репейника. Так вот, Гейлар под этим взглядом поник и обвис даже хуже того пыльного букетика.

— Хро… учитель, — Властелин медленно, словно совершая над собой недюжее усилие, поднялся с трона, уступая место. — Почему вы здесь? Вы же должны быть в министерстве?

— А что мне там делать? Тут куда более интересная история развивается, точнее заканчивается. Вот, решил лично поприсутствовать. А тут смотрю прям полный консилиум нарисовался, аж душа радуется — поёт. Да уж, Ярослав Сергеевич, умете вы вокруг себя интересный народ собирать, вот, например, вы знаете кто это?

Он указал пальцем на стоявших рядом с Эльфирой магов, глаза которых испуганно забегали.

— Неужто жулики? — хмыкнул я.

— О, намного хуже — это чиновники из МУМа. И знаете, мне даже самому интересно, что они тут делают.

Хрипловатый голос ректора заставил меня задуматься, нет, не то, чтобы он как-то изменился, просто я где-то слышал похожий, причем недавно. Я почесал в макушке, оглянулся и не обнаружив рядом Батона с его вечными записями и подсказками, тяжело вздохнул — память ни к черту.

— А вот эти дракончики, — продолжал меж тем ректор. — Личная охрана главы клана Эрдрайнеров. О, как интересно и запутанно, не находите, Ярослав Сергеевич?

Не, ну точно слышал и, кажется, вспомнил где. Когда мы были у меня дома в родном мире. Батон смотрел какой-то сериал по телику про врачей, так вот у главного там как-раз такой голос был, нотки прям один в один, особенно когда он своих интернов распекал.

— Ярослав Сергеевич, Ярослав Сергеевич?

— А? — я вскинул голову.

— Смотрю вы все в облаках летаете. А меж тем пора принимать решение, все ждут.

— Решение? А разве всё не переопределено уже?

— И кто вам такое сказал, Ярослав Сергеевич? Неужели энтот недоучка? — архимаг скосил глаза на стоявшего рядом понурого Гейлара. — Или ваша благоверная?

Эльфира оскалила клыки, а я невольно посмотрел на собравшихся в стороне и выстроившихся в шеренгу Хранителей.

— А, вы про этих красавцев, Ярослав Сергеевич. Так это мало что значит. Ну есть они и есть, пусть стоят пока не мешаются.

— Но…

Мы непонимающе переглянулись с Ирен, а в глазах девушки зажегся огонек любопытства, смешанный с надеждой. Ректор загадочно улыбнулся и, взмахнув рукой, достал из воздуха исходящую паром чайную чашку.

— Понимаете, молодые люди, время оно как река, а река — это река. Обь не перестанет быть Обью если я брошу в неё камень, или окунусь пару раз. Вот скажите, Ярослав Сергеевич, многое изменилось после вашего звонка в прошлое?

Я отрицательно мотнул головой.

— Вот видите: вы существуете, я существую, академия тоже на месте, даже ваша ситуация особо не изменилась — Обь осталась Обью, — он отсалютовал нам кружкой и, хитро прищурившись, добавил: — Но всегда есть нюансы.

— Погодите, — вмешалась в разговор Ирен. — Но река у истока совсем не та, что в устье. В эту реку могут втекать другие реки, она может стать более грязной, на ней можно построить плотину.

— Всё верно, девочка моя, она может измениться, но всё равно останется той же рекой, а вот…

— Учитель, а вам не кажется, что вы нарушаете свои принципы?

— Принципы? А разве я их нарушаю? — удивленно приподнял брови ректор, повернув голову к вмешавшемуся в разговор Властелину. — Ты же знаешь, я никуда не вмешиваюсь, а просто наблюдаю за историей, любуюсь потоком, ну иногда кидаю в воду камешки. Вот такие, — он кивнул в сторону Ирен.

Дальше я не слушал, ибо мои мысли начали сбиваться дружно в кучу и, напялив мантии ученых мужей и шапочки с кисточками, выдавили из себя особлево умную, кудрявую и почему-то постоянно показывающую мне язык, которая принялась чертить прямо на мозжечке какие-то заковыристые графики. Блин, щекотно же. Но если подумать… Я позвонил самому себе в прошлое, но особо это ни на что не повлияло… хотя нет, повлияло. Помнится, с тех пор я стал куда внимательнее и больше обращал внимание на мелочи, потому и смог засечь слежку. Соответственно некоторых из подручных Властелина удалось поймать на Земле, остальные стали осторожнее. А если бы не позвонил? Скорей всего не поймали бы и действовали бы они наглее, но глобально ничего не поменялось бы. Хотя и так, и так, «река» осталась прежней. Так, а если бы мне удалось нормально передать свои опасения насчет Эльфиры? Возможно, тогда мы расстались бы раньше, или она стала действовать хитрее, напористее и в результате бац-трах — я всё-рано динозёбр. А может… аааааа. Мой разум возмущенный стал закипать, а лохматый мыслечеловечек спешно облачатся в отливающий серебром теплоотражающий костюм. Тысячи вариантов. Время, как и река, неизменно и в тот же момент постоянно обновляется, вбирает в себя новые потоки, а значит ничего не предопределено и одновременно всё уже давно случилось. Я же слишком ничтожен для реки времени, а значит бей, кромсай, еб… грабь корованы, дави бабочек — ты просто маленькая рыбка в потоке, ты его не повернешь… но, есть варианты.

— Ирен.

Девушка обернулась ко мне и мир вокруг нас замер, утонув в таинственном мерцании её зеленых глаз.

— Ирен, — повторил я, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Не знаю, что будет дальше, не знаю, сохраню ли я человечность, или превращусь в бездушное чудовище, не знаю, останусь тут, или сгину в каком-либо из миров, но в этот момент я хочу лишь одного. Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу, чтобы эти чёртовы метки на наших лбах стали настоящими. Прости, я дурак, болван и идиот, я все годы не замечал…

Тонкий палец нежным «замочком» лег на мои губы.

— Помолчи секунду, дурачина, — тихонько хохотнула техномагичка. — Помолчи, дай прочувствовать момент.

Её губы тронула легкая улыбка, а мой лоб неожиданно стал нагреваться.

— Знаешь, повелители времени — это таинственная раса. Мы не знаем кто они, откуда, но их слово весомо даже в нашем мире. Они как капитаны миров… понимаешь?

— У вас тоже есть такой обычай?

— Угу, — кивнула девушка.

Наши мысли и сердца бились в унисон, а мир почти не двигался, словно на нем вновь применили заклятие остановки.

— Тогда давай?

— Угу.

(Мой боевой хомячок быстренько приоделся во фрак и пригладил лапкой вздыбленную челку, а злобный дракоша выглянул из глубин сознания, дыхнул на лапу, сморщился и достал откуда-то флакон с подозрительной зеленой жижей)

Мы с решительностью посмотрели друг другу в глаза и, кивнув, обернулись к ректору, который смотрел на нас просто-таки с отцовской улыбкой, усиленно пытаясь спрятать её в густую бороду.

— Повторяй за мной, — шепнула Ирен, опустилась на одно колено и, склонив голову, громко сказала: — Мы, Ирена Ярай и…

— Ярослав Краснов…

— Склоняем головы пред Великим Взирающим за мирами и просим засвидетельствовать нашу клятву перед всеми здесь собравшимися, — она миг замолчала, сжала мою руку и наши голоса слились в унисон. — Мы клянемся идти по миру и жизни рука об руку, вместе познавать радости и преодолевать невзгоды. Мы клянемся любить и уважать друг друга, быть честными друг перед другом в наших чувствах и обещаниях. Мы клянемся дать жизнь нашим детям, взрастить их, подарить им любовь, заботу и счастье на столько, насколько мы это сможем. Мы клянемся быть едиными пока река времени не разделит нас. Этими словами я, Ирена Ярай…

— И я, Ярослав Краснов…

— Свидетельствуем о нашем намерении единения и смерено ждем вашего решения.

На какое-то время в огромном зале замка воцарилась полная тишина и лишь где-то там, вдалеке, почти на грани предчувствия, слышался неумолимый метроном вселенского потока.

— Что ж, — Повелитель Времени поднялся с трона. — Ирена, Ярослав, я принимаю вашу клятву и даю вам своё благословение. Поднимите головы и больше никогда их не опускайте, смело смотрите вперед и идите вместе по дороге жизни. И пусть Поток будет к вам благосклонен, а его течение неспешно. Встаньте ж, Ирена и Ярослав, возьмитесь за руки, ибо отныне никто и ничто не сможет разлучить вас, ибо отныне вы едины, ибо отныне вы муж и жена.

Громовой голос Повелителя смолк, но лишь для того, чтобы уступить место гулу других, в которых слышалась одновременно радость, растерянность и некоторое непонимание. Я оглянулся и мысленно присвистнул, ибо зал позади нас был полон в буквальном смысле слова; тут были все, от преподавателей академии и моих учеников, до Кащея со своей новообретённой любовью и Яги, скромно стоящей рядом с Дорофеичем и уже что-то во всю жующим Батоном. Мало того, сам зал стал больше и светлее, тьма ушла из углов, а стены украсили уносящиеся к потолку стрельчатые окна, меж которых нашлось место прекрасным античным статуям. Кстати, одна из них изображала довольно мускулистого кота в обнимку с соблазнительной во всех смыслах кошечкой. Я посмотрел на неё, затем на Батона, затем снова на статую, на Батона…. Тот удивленно дернул правым усом, проследил мой взгляд и, усмехнувшись, притянул к себе прямо «из ниоткуда» протестующе мявкнувшую Кису. Ладно, будем считать, что похож.

— Ну что мы молодых будем поздравлять, или так и продолжим пялиться!

Зычный и уже чуток хмельной голос Дорофеича заставил присутствующих встрепенуться, а толпу дернуться в нашу сторону, но не менее громкий голос Яги быстро охладил сей пыл.

— А ну циц, говорун бородатый, поздравлять он собрался. У нас невеста почти в исподнем, да и жених на ощипанного гуся похож, — она повернулась к моим ученикам, которые только что не подпрыгивали на месте от нетерпения и указала клюкой на Эрнесту и рвущуюся с пылающим взором к сестре Рейнеру: — Вы со мной, поможете одеть невестушку, а ты… — она подошла ко мне. — Думаю, у вас тут еще есть о чем поговорить. Позаботишься о женихе?

Ректор в ответ лишь развел руками как бы говоря: «а что еще остается делать».

— Так, — кончик клюки указал в сторону распахнутых дверей. — Всем остальным ждать за дверьми зала, позовем.

Народ нехотя, но послушно потянулся на выход и вскоре в зале остались только я, ректор с имеющим унылый вид Гейларом, да Эльфира, со стоящей чуть сбоку шеренгой Хранителей. Последним, кстати, зал покинул Крис, угрюмо оглянувшись на всё это время молчавшую с каменным лицом сестру и аккуратно закрыв за собой двери. Куда делись остальные наши противники, включая подручных мага, я как-то не заметил, хотя, учитывая окружающее, мы уже явно не в замке Властелина.

— К-хе, — привлек моё внимание Христофорыч. — Я думаю вам стоит поговорить напоследок.

— Напоследок… неужели? — я нервно сглотнул.

Манглов покачал головой.

— Без всякой жестокости, друг мой, она и так себя уже достаточно наказала. Спелась с этим дурнем. Тоже мне нашелся хомяк- мститель.

— Что-то я его мести особо не понял.

— А это потому, что он мстит не вам, а мне… не тяните резину, Ярослав Сергеевич, вперёд.

Я вздохнул и, развернувшись, подошел к потупившей глаза Эльфире. И о чем нам говорить. Вообще дурацкая ситуация, еще несколько дней назад я мечтал о встрече, о том, что возможно всё разрешиться и будет по-прежнему, а теперь моё сердце и будущее связано с другой. Долгие несколько минут мы молчали, точнее молчал я, а драконица постоянно издавала глухое рычание, явно сдерживая себя от каких-либо лишних действий.

— Эл, — наконец решился я. — Хочу сказать, что я правда любил тебя и мне с тобой было хорошо… ну до какой-то поры, а потом всё закрутилось… аааа, блин не то… Эль, давай начистоту, ты меня вообще любила? Вот без этого твоего «ты мой», любила, а?

Клокотание в груди Эльфиры смолкло, она подняла голову, её рука дернулась к моему лицу, но замерла на полпути, а в золотистых глазах мелькнула растерянность.

— Прости. Ты должен был быть моим, но я проиграла. Ты не мой и друзьями нам не быть…

Она резко отвернулась, взмахнула рукой и перед ней заклубилась серая дымка портала.

— Эл, врагами я тоже быть не хочу.

— Я не дура идти против тех, кого благословил Повелитель Времени, так что не беспокойся. Живи со свой сучкой в мире и не оглядывайся. Прощай, тот кто не стал моим.

— Прощай, та которую я когда-то любил.

Драконица обернулась, а в её глазах блеснули серебряные капли, хотя скорей всего мне просто показалось. Дымка рассеялась, а я повернулся к подошедшему ректору.

— И что дальше?

— Как что? Жить, весело долго, счастливо, жену любить, она у вас вона какая — прямо огонь. Или вас что-то до сих пор тревожит, Ярослав Сергеевич?

Я кивнул в сторону Хранителей.

— Эти не исчезли, а значит будущее мы не изменили.

Архимаг тяжело вздохнул и покачал головой.

— А почему они должны исчезнуть, Ярослав Сергеевич. Река ведь всё та же…

— Но есть нюансы…

— Вижу понимаете, — расплылся в улыбке ректор, погрозив мне пальцем и, повернувшись к Хранителям, скомандовал: — Ну, кто-нибудь, снимите маску.

Один из злотоклювых шагнул вперед и поднес руку к лицу: русые волосы, немного чешуи на щеках и курносом носу — вполне себе человек с генами диназёбра, даже симпотичный. Девушка словно прочитала мои мысли, потому как улыбнулась всей своей сотней белоснежных клычков, коротко поклонилась, и вернула маску на место.

— Но…

— Да тут всё просто. Эльфира ведь не просто так наделила вас драконьим геномом, благодаря этому она поглотила часть вашего. Так что это теперь не совсем ваши потомки, но какая-то часть вас в их генах присутствует.

— Эффект бабочки…

— Даже и близко нет, — махнул рукой ректор. — Если по-простому, то ваш пресловутый эффект — это снос дома и постройка нового, а тут чайник старый на новый поменяли, хотя даже не поменяли, а починили. Так что он всё тот же, но с новой крышечкой и прикольной пипочкой сверху.

Так, стоп, я всего лишь простой учитель труда (я цыкнул на взъерошенного мыслечеловечка, который уже во всю примеряя белый халат на моего внутреннего хомячка, одновременно лохматя его прическу) да к тому же полудиназёбр и посему надо быть проще, ближе как-то к людям, без понимания квантовой физики и всех этих темпоральных закидонов. А значит по-простому: мы победили, ура, хлоп салютик, ту-ду в дудуочку и обязательно дискотека, иначе врач, клизма, психушка, или еще что похуже — ординатура, профессура, НИИ, или как у них там. Огонёк упал сверху, превратившись в Рейнеру одетую в свое огненное платье, на этот раз с роскошным шлейфом.

— Нер, бабушка просила передать, что через десять минут мы будем готовы и просила подготовить зал… — она замолчала, окинув меня саркастическим взглядом. — А вы переодеваться разве не будете?

Мы с Хистофорычем быстро переглянулись и едва ли ни хором экнули, под короткий смешок Гейлара, который правда тут же заткнулся под нашим уничтожающими взглядами. Блин, не ну реально, стоим тут философствуем, о высших материях думаем, а одет я совсем не по событию, не ну точнее был по событию, но только по тому, а не поэтому, к этому же я совсем не того и не этого, хотя оно уже и прошло, но всё равно тут намечается, а я хоть Индиану Джонса косплей после того, как он из Затерянного Храма вылез…

— Есть какие идеи? — нервно поинтересовался я у ректора. — Может колданёте какую одежку?

— Про свой иммунитет забыл, он любую магию развалит, — также нервно ответил он.

— Блин, ну может что в Потоке намутите, чтобы тут магазин одежды открыли…

— Издеваешься?

— Паникую. А если…

Мы дружно и оценивающе уставились на Хранителей, затем перевели взоры на удивленно вскинувшего брови Гейлара, затем на Рейнеру (которая зачем-то сделала пару шагов назад, прикрыв рукой район груди и стреляя в нас подозрительными взглядами), друг на друга и также дружно вздохнули. Судя по всему, всё медленно, но неуклонно стремилось к положению: дунул, плюнул, протер тряпочкой — жених и так сойдет, зато невеста красавица.

— Могу свою мантию предложить, правда, каюсь, кое-где грязновата (ага , я даже знаю кв каких местах), — язвительно вставил Гейлар, но нарвавшись на угрюмый взор ректора, замолк, попытавшись срочно уменьшится в размерах.

— Уберите этого, — бросил Христофорыч Хранителям, нервно махнув рукой. — С глаз долой, пусть там в министерстве сами думают, что с ним делать, могут хоть в девчачку с бантиками, хоть в быка производителя, хоть в черепашку. Уведите.

Хранители молча «взяли под козырек».

— В быка, лучше в быка! — кричал уволакиваемый за шкирку бывший темный Властелин. — Обещаю ударный труд на благо народа и племенных телят, главное не в девчачку!

Я молча послал ему знак из двух сцепленных рук, мысленно пожелав удачи в охмурении буренок и одновременно послав по известным координатам одной маленькой перуанской деревушки.

— Ярослав Сергеевич, Христофор Антипович…

Генрих шагнул у меня из-за спины и с неизменно равнодушным выражением лица протянул мне вешалку с упакованным в полиэтиленовый чехол черным костюмом. Я удивленно посмотрел на секретаря, затем на ректора, но судя по дергающимся вверх густым бровям тот сам был удивлен не меньше.

— Думаю вам стоит примерить…

А варианты? Я молча принялся раздеваться и вскоре остался в одних «ромашковых», переминаясь с ноги на ногу, ибо пол был реально довольно холодным.

— Можно вопрос? — сказал я, натягивая протянутые Генрихом брюки, застегивая их и принимаясь за белоснежную, аж похрустывающую от чистоты рубашку.

— Откуда я узнал ваш размер?

— И это тоже, — буркнул я, послушно приподнимая подбородок для затягивания «удавки».

— Ну размер — это просто, вы не раз заказывали мне различные вещи из вашего мира, а вот насчет костюма…

От удивления я аж отвесил челюсть, ибо впервые увидел улыбку на лице секретаря.

— Знаете, мне прабабушка часто рассказывала, про свадьбу и….

— Так, хватит разговоров, — оборвал нас Христофорыч. — Жених готов?

— Как пионер, — отсалютовал я.

— Вот и хорошо. Раз…

Ректор пригладил бороду и звонко щелкнул пальцами. Повинуясь этому жесту зал, стал меняться в очередной раз: стены украсились цветами, разноцветными шарами и пестрыми лентами, под потолком зажглись магические огоньки, а появившаяся невесть откуда бригада молчаливых гномов буквально за пару минут возвела на взметнувшимися вместе с нами помосте украшенную цветами арку, простелив к ней от двери ярко красную дорожку.

— Два…

Зал стал заполняться народом, гулом голосов и едва слышимой музыкой.

— Три…

Все звуки резко смолкли, а створки дверей медленно распахнулись и в зал вошла ОНА: белоснежное летящее платье с легкой вуалью, короткие волосы собраны похожими на маленькие цветы заколками, зеленые глаза горят счастьем. Мир вокруг замер и казалось, что во всей вселенной остались лишь мы вдвоём. Повинуясь легкому толчку в спину, я шагнул вперед, навстречу той, что как-то постепенно и неожиданно стала для меня единственной и неповторимой. Наши руки соприкоснулись и я, улыбнувшись в ответ её лёгкой улыбке, едва слышно прошептал:

— Привет, жена.

— Привет, муж.

Барьер тишины рухнул, а вокруг зазвучали голоса, славящие молодоженов, желающие им счастья и долгих лет.

В принципе, на этом можно заканчивать, ибо дальше был пир на весь мир, точнее на все миры, так как мы начали в академии (да — да, оказывается Христофорыч как-то незаметно переместил всех в одну из башен академии), затем продолжили в мире Ирен, где я познакомился с её родителями, убедившись, что жена взяла многое от мамы и кончик носа от отца, после чего наведались в замок к Кощею, где он нам устроил просто сказочную гулянку. Там присутствовали все и даже хазары, которые привезли нам башкишь-машкишь в виде кучи различных украшений для «вах красивый жён» и всю ночь орали под окнами нашей спальни не совсем приличные, но вполне русские частушки, пока их не разогнала хозяйка замка, устроив хорошую «молниеносную прожарку». Попрощавшись, мы вернулись в наш дом, который естественно сразу заполнился гостями, так что, выдержав ровно пару дней, мы бежали, пустившись в этакое свадебное путешествие по различным мирам (естественно с прицепом в виде Батона и на этот раз его Кисы). К сожалению, путешествие вышло недолгим, ибо вскоре нас настигла сестра моей благоверной, напомнив про свадьбы Аланы с Тео и Эрнесты с Гаем, пришлось мчаться туда. Надо сказать было интересно, весело и, как всегда, с приключениями. Я, естественно, не преминул влипнуть в очередную историю, где раскрыл очередного злодея, спас принцессу кошко-людей, получил по шеям от жены, едва не был коронован, заработал легкую амнезию, проработал пару месяцев суперкарго космического корабля «Василёк», участвовал в гладиаторских боях на Эквоке и был спасен братом Ирен, который явился за мной на целом космическом линкоре. В общем, было весело, а затем… а затем меня уволили. Министерство магии не простило моё мутирование (кстати, оно как-то само остановилось, хотя есть подозрения в сторону нашего ректора) и прочие выходки, попросив с вещами на выход и запретив появляться несколько лет в пределах мира академии. Я думаю, они мне бы и память стерли, пустили на опыты, иль закинули куда Макар телят не гонял, но не рискнули связываться с техномагами и неким вредным стариком, который как-всегда никуда не стал вмешиваться. Посему мне выплатили увольнительные, дали неделю на улаживание всех дел и указали на дверь… точнее на поезд. Расстроился ли я? И да, и нет. Просто принял, что очередная глава моей жизни подошла к концу. Естественно прощание с друзьями было длинно-столозаседательным с неизменной Глафировой стряпней и гномьей выпивкой, после чего я торжественно вручил ключи от дома Крису с его невестой, и мы с Ирен убыли в наш новый мир. Он был практически копией моего, разве только магии тут было чуток побольше. Денег у меня хватало и, помотавшись немного по городам, мы осели в небольшом приморском, купив себе двухэтажный дом буквально в десяти минутах от шуршащего прибрежной галькой моря.

Вот так и кончилась моя история, про учителя в магической академии, но исчезла ли магия из моей жизни? Ну как сказать. У меня в доме живет домовой, который постоянно воюет с отожравшимся чёрным котом бесстыдно тырящем из холодильника всё что только можно. На втором этаже одну из комнат оккупировала юная техномагичка, которая постоянно творит какую-то не очень научную дичь, фанатея от исследований, нет-нет да навещающего нас дядюшки Гоймерыча. В подвале у нас по ночам шебуршаться иногда напоминающие мне миньонов бородатые чуваки, уже углубив его вниз на несколько уровней и, судя по всему, не собирающиеся на этом останавливаться. Впрочем, всё это не главное и главная магия не в этом. Главная магия заключается в топоте маленьких ножек и огненном вихре, что по утрам взлетает мне на руки с криком: «Папа, я проснулся!» В этот момент я прижимаю сына к себе, подхожу к окну и, смотря на бесстыдно парящую в небе пару драконов, чувствую себя абсолютно счастливым.

Эпилог

Пустой коридор с запыленными окнами вдоль которых тянется подоконник с потрескавшейся и кое-где облупившейся белой краской. Я иду по нему, на миг останавливаюсь, чтобы посмотреть в окно, за которым уже начинает красить красным свои листья растущая там рябина. Зима близко. Я вздыхаю, а моя рука ложится на ручку обшарпанной двери и решительно толкает её вперёд. Да это был мой выбор, и он привел меня сюда. Я делаю шаг и с легкой улыбкой оглядываю ряды парт, за которыми сидят мои новые ученики. Да, сейчас они смотрят на меня с осторожностью, некоторые с удивлением, некоторые с равнодушием, а некоторые даже с неприкрытой враждебностью. Волшебство, магия — говорите вы. Ну да, мне нужно совершить чудо — обыкновенное такое чудо, тронуть какие-то струны в их душах, вложить кусочек того, что позволит им измениться, повзрослеть, стать не разрушителями, не просто потребителями, а хоть чуток, но Созидателями. Увы, я не маг и не волшебник — я простой учитель труда, но в очередной раз надеюсь, что у меня всё получится. И возможно, вон тот мальчишка в больших очках, крутящий в руках штангенциркуль, станет новым Королевым, а вон тот с ежиком на голове и ехидным взглядом — великим хирургом, а этот смешной толстячок возьмет и откроет новые законы физики, а тот, что сидит, откинувшись с вызовом на стуле, станет прекрасным писателем и напишет книгу о простом учителе труда. Мечты? Фантазии? Возможно. Но я верю, что в моих силах сделать их чуток лучше. И поэтому я кладу классный журнал на стол, снова оглядываю класс и говорю:

— Здравствуйте, я ваш новый учитель труда. Зовут меня Ярослав Краснов, но так как вы всё равно между собой меня так звать не будете, а придумаете какую-нибудь кличку, то к вам будет всего лишь одна просьба… Зовите меня….

Конец.

Новокузнецк 2024 г.

От автора

Ну вот и всё, уважаемый читатель, история Магфига подошла к концу. Удалась она, или нет — решать вам. Надеюсь, вы хорошо провели время и пережили с моим героем много веселых и грустных моментов, а также надеюсь, что эта книга оставила хоть какой-то след в вашей душе, ибо это главное.

Что ж, как всегда жду отзывов, критику, рецензии, экраниза….так стоп, опять понесло. В общем КОНЕЦ,

Content

Дмитрий Сергеевич Кружевский
Месть хомяка

Пролог

Часть 1 Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2 Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

От автора