Сила Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

СИЛА ЧЕСТИ

— Что там за переполох ночью случился, сын? — не скрывая недовольства, спросил Великий Князь.

А недоволен он был из-за того, что к нему уже трое князей на приём просились. Трое! За одно утро! Хотя все прекрасно знали, что идти в первую очередь нужно к его наследнику — Мстиславу. И уже он решит, нужно ли Государю вникать в чужую проблему, или нет. Само собой, сын отцу всё подробно докладывал. Но со стороны могло показаться, что Великий Князь Олег отошёл от дел. А на Мстислава где сядешь, там и слезешь. Помогал он князьям частенько. Но и требовал за это немало.

— Стародубские огребли по полной, — не скрывая довольства, усмехнулся наследник.

— Кто именно? — нахмурился Государь. И добавив в голос строгости, попенял сыну: — И не радуйся так! Всё же они наша самая близкая родня!

— Ой, да хватит тебе, отец! — ничуть не смущаясь, отмахнулся от его слов сын. — Эта родня спит и видит, как бы самим на трон усесться. А нас с тобой прикопать где-нибудь.

— Ладно, ладно, — примирительно улыбнулся Олег. — Рассказывай, что там случилось.

— Случился там боярин Северский. Молодой, да ранний.

— Кто такой? — задумчиво почесал лоб Государь. — Не помню такого рода.

— Выходец из бояр Дёминых, — продолжил докладывать Мстислав. — Причём им он не родной. Приёмный. Род свой основал недавно, с разрешения княгини Ульчинской. Но умудрился при этом переманить к себе чуть ли не треть всех дёминских людей. За короткое время завоевал себе серьёзный авторитет в княжестве. Причём завоевал — это не фигура речи. Резкий паренёк. И смелый. Он даже родича местной правительницы умудрился к богам отправить.

— И живой после этого остался? — искреннее удивился Великий Князь.

— Как видишь, отец. Но и это не всё. Именно благодаря Северскому было разбито войско князей Балховских. Ульчинская его под арест взяла, а к нему на выручку целая армия пришла. Вот Балховские об эту армию и самоубились.

— Вот в этом как раз ничего хорошего нет, — недовольно пробурчал Олег. — Не забывай, кто именно туда послал Балховских. И с какими целями. Или ты всё же хочешь брата своего в Стародубские из рода вывести?

— Отец, ты дослушай, — лукаво улыбнулся Мстислав.

— Говори давай!

— В общем, княгиня боярина этого молодого помиловала, да в изгнание отправила. А он, недолго думая, в столицу подался. Спелся тут с Тришкиной и начал активно развивать собственное дело.

— Тришкина — это…

— Да, байстрючка князя, — кивнул наследник. — Но не в ней дело. Где-то этот Северский умудрился дорогу Артёму Стародубскому перейти. Да снова как-то так всё провернул, что Тёма ему в итоге виру платил!

— Да ты что⁈ Вот дела…

— Ага, — хохотнул Мстислав. — Но ты же знаешь Стародубских? Они все продолжают считать себя Рюриковичами. Вот и Артём не успокоился. Вчера в твоём ресторане нападение было…

— На Мещерскую, я в курсе, — кивнул Великий Князь.

— Так вот Мещерская там не одна была, а с Северским. И он, по большей части, татей и побил. На пару с Нарышкиным. Старый князь очередную молоденькую боярышню в этот вечер выгуливал. На место прибыла стража и попыталась Северского задержать.

— За что⁈

— По приказу Артёма Стародубского.

— Вот же гнилой он человек! — не сдержался Государь. — Если уж обделался и виру выплатил, то сиди молча. Раньше надо было думать!

— Был…

— Что — был?

— Был гнилой человек. Сгорел этой ночью вместе с усадьбой своей. Но незадолго до этого на лавки Северского неизвестные напали и ограбили их подчистую. Так я видока нашёл…

— Ну, не томи! — заинтересовано рыкнул Великий Князь на сына. — Кто напал⁈

— Стража, отец! Та самая стража, которую курировал Артём. Вот только недолго они радовались…

— Подожди! То здание городской стражи, что по камешку разлетелось…

— Да, — кивнул Мстислав. — Вот только в этом деле видоков я найти так и не смог. Хотя там мои дознаватели работали. И продолжают работать. А через несколько часов сгорела усадьба Артёма. Вместе с ним самим. И тоже видоков нет. Выводы можешь сделать сам.

— Вот же шустрый мальчишка! — отчего-то обрадовался Государь. — Ну никого не боится! А другие Стародубские что?

— Требуют его голову!

— Так пусть бы пошли и взяли! — в голос захохотал Олег. — Или ссыкотно им? Ой, не могу! Какой-то молодой боярин половину столичных князей в страхе держит!

— Они требуют суда князей, отец! — наследник тоже не сдержал весёлой улыбки. — Говорят, что не должен боярин на князей руку поднимать. Ещё и старого Балховского вспомнили. Вроде как там тоже Северский отметился. И снова без доказательств…

— Так-то они правы, — задумчиво произнёс Государь. — Если каждый боярин, без суда и следствия станет князей бить, то в княжестве анархия наступит. Пусть судят! Где сейчас этот боярин?

— В академии, — хохотнул Мстислав. — И стража у её ворот говорит, что с вечера не выходил.

— Так а как же он смог, если в академии был? — озадачился Олег.

— А вот так… — развёл руками наследник. И тут же стал серьёзным. — Я думаю, отец, что судить его всё же надо. Судить справедливо. Пусть князья решают, виновен он или нет.

— Пусть судят, — немного подумав, кивнул Государь. — Даю добро! Только сам всё проконтролируй.

— Хорошо, — кивнул Мстислав. — И возвращаясь к вопросу о моём брате. Догадайся, какая княгиня едет в столицу?

Интерлюдия 1

Первый день занятий традиционно был сложным для директора Великокняжеской академии. Особенно, если учитывать, что директор любил свою работу и старался вникать во всё. Почти во всё. Ибо охватить все проблемы учебного заведения попросту невозможно.

Много лет назад, когда ещё отец нынешнего Великого князя предложил ему должность ректора, боярин Горислав Михайлович Елецкий, подумав, согласился. Но с тем условием, что будет не ректором, а директором. Так как сам преподавать не хотел. А вот контролировать всё и вся — это можно. Впрочем, Великому князю был нужен именно такой человек на этом месте. Преподавателей хватало всегда. А вот того, кто за этими преподавателями будет присматривать, днём с огнём не найти.

Точнее, найти-то можно. Если кинуть клич, то бояре и даже князья локтями будут пихаться, лишь бы занять такую хлебную должность. Но решать будут исключительно проблемы свои собственные и своих родов. Да ещё и влияние получат огромное.

А вот род бояр Елецких был предан лично правящему роду. Да и Силы у Горислава Михайловича было достаточно, чтобы слать лесом любого князя.

Богатырь в двадцать семь! Уникум! А самое главное, что он своей Силой умел пользоваться так, как не умел никто. Стихийников не просто так называют именно так. Цель любого из них — обрести родство со своей стихией. Управлять ею так, словно она является продолжением твоего тела.

Но мало у кого это получается. Даже достигая ранга Богатырь, Стихийник становится сильнее, может выдавать мощные, по-настоящему убийственные техники, способные сравнять с землёй целый квартал, но при этом не способен собственную стихию понять. А вот Горислав Елецкий смог. Причём намного раньше, чем достиг максимального ранга.

Поэтому он не боялся никого и ничего. И на работу в академии согласился с удовольствием.

Обычно именно после начала занятий директор полностью погружался в работу. Но в этом году всё началось немного ранее. А именно — после вступительного экзамена на ранг.

То, что произошло на полосе препятствий, до сих пор не укладывалось в голове Горислава Михайловича. Выходило так, что некая сила вмешалась в экзамен и всячески мешала ученикам. И слава богам, что никто не погиб. Иначе Елецкого совсем бы заклевали родители детишек. Они и так устроили истерику, обвиняя директора в предвзятости, бесчеловечности и во многом другом. Словно не бояре и князья, а купчишки какие-то. Впрочем, купчишки там тоже были.

Елецкий, пообщавшись с некоторыми из них, разозлился и всех остальных слал в лес. В итоге жалобы посыпались на Великого князя. А Олег человеколюбием и терпением никогда не отличался. И уже на третий день вызвал Горислава к себе и выплеснул на него своё недовольство. А так же приказал во всём разобраться и доложить.

Лишь спустя ещё несколько дней кто-то из преподавателей предположил вмешательство богов. И так как других версий не было, то директор пошёл на поклон к храмовым жрецам Перуна.

Последние, надувшись от гордости, прибыли в академию и провели какой-то ритуал. И оказалось, что вмешательство какого-то бога всё же было. Правда жрецы отчего-то расстроились и даже сначала не хотели ничего объяснять Елецкому. И лишь как следует на них надавив, директор выяснил, что они надеялись на вмешательство Живы, чтобы можно было прижать одного дерзкого мальчишку — боярина Северского. Но тут действовал явно другой бог. Правда, какой именно, жрицы так и не выяснили.

Но и этого Гориславу Михайловичу было достаточно для доклада Государю. А так же для того, чтобы ещё более активно посылать всех недовольных родителей.

Он поблагодарил жрецов Перуна и, на всякий случай, предупредил их, чтобы про боярина Северского на ближайшие несколько лет забыли. Своих учеников он в обиду не даст.

Так что сегодня, в первый учебный день, директор зарылся в ворох бумаг и получал от этого удовольствие. Привычная работа впервые не казалась муторной, после всех злоключений последних дней.

— Горислав Михайлович, — вдруг заговорил на его столе артефакт связи голосом секретарши. — К вам боярин Нерождённый. Пускать?

— Да чтоб вас всех! — в сердцах ругнулся Елецкий. И, приложив палец к артефакту, недовольно пробурчал: — Пускай.

Попробуй тут не пусти главу Великокняжеских дознавателей. Уж кто-кто, а Данила Фёдорович в любом случае войдёт. И жутковатой славы директора академии не испугается.

Дверь открылась и, жизнерадостно улыбаясь, в кабинет вошёл подтянутый мужчина среднего возраста, глядя на которого Горислав Михайлович завистливо поморщился. Ведь были они ровесниками. Но директор выглядел лет на пятнадцать старше.

— Здрав будь, Горислав! — поприветствовал его гость, протягивая ладонь.

— И тебе здравствовать, Данила! — ответил на рукопожатие директор. — Садись. Чай? Кофе? Или чего покрепче желаешь?

— Ничего не надо, — отмахнулся Нерождённый. — Чай не хочу. Кофе уже обпился за сутки. А если чего покрепче употреблю, то точно засну прямо у тебя в кабинете. А оно тебе надо?

— Да спи на здоровье! — улыбнулся Елецкий. — Всё лучше, чем снова о каких-то проблемах выслушивать.

— О, так ты уже знаешь?

— Не знаю, но догадываюсь, — поморщился директор. — Должно быть, обиженные родители и до тебя добрались?

— Родители? — задумчиво нахмурился глава дознавателей. — А, тот случай с полосой препятствий! Нет, я здесь не из-за этого.

— А из-за чего же? — поморщился Елецкий. Похоже на его голову свалились новые неприятности.

— Слышал, что сегодня ночью в городе творилось?

— Ты про разрушенное здание городской стражи? — удивился Горислав Михайлович. — Только не говори, что это мои ученики постарались…

— Тут пока не всё понятно, — покачал головой Данила Фёдорович. — Но в одном ты прав, твои ученики отличились. Точнее — ученик. Некий боярин Северский.

— Северский⁈ — удивился Елецкий.

— Уже знаешь его⁈ — в свою очередь удивился дознаватель.

— Лично не знаю. Но на него храмовые жрецы Перуна жаловались, — пояснил свою реакцию Горислав Михайлович.

— А, вот оно что, — вдруг рассмеялся Данила Фёдорович. — Ну, их понять можно! Хотели парня пугнуть маленько, а в итоге сами перепугались.

— В смысле? — ничего не понял директор.

— Да не суть, — отмахнулся его собеседник. Но заметив недовольство на лице Елецкого, всё же пояснил: — У Северского в усадьбе жрица Живы живёт. Благословлённая. Вот она Перуновых жрецов и пугнула. А они обиделись. Но сейчас речь не об этом. Ночью, помимо здания городской стражи, сгорел ещё и дом князя Стародубского. Вместе с ним самим. И родня князя обвиняет во всём боярина Северского. И даже ходили к Государю, требуя княжеского суда.

— Стародубский?

— Артём Фёдорович.

— Артём… — задумчиво протянул директор. — Так он же тысячник городской стражи. И то здание…

— Да, он курировал, — кивнул Нерождённый, правильно поняв недосказанный вопрос.

— А при чём тут Северский?

— Да были у него проблемы с князем. Артём ему даже виру выплачивал. Вот родня на него и подумала.

— Кто именно из родни? — строго спросил директор академии.

— Богдан Мстиславович Стародубский.

— Младший брат Великого князя, значит, — задумался Елецкий. — Он же Артёму получается не самый близкий родственник. Совсем другая ветвь.

— Род-то один, — пожал плечами Данила.

— И чего ему нужно от боярина?

— Так говорю же, обвиняет его в смерти Артёма Фёдо…

— Данила, прекрати! — перебил его Горислав. — Реально он чего хочет? На Артёма ему точно плевать. Тут двух мнений быть не может.

— Вот это я и хочу выяснить, — сдался глава дознавателей, тяжко вздохнув. — Потому прошу у тебя разрешение забрать Северского.

— Подожди! — вскинулся Елецкий. — Как забрать Северского⁈ Он что же, в академии⁈

— Охрана на входе говорит, что в академии. Пришёл вчера вечером, вместе с княжной Мещерской. И больше территорию не покидал.

— И какие тогда могут быть обвинения, Данила⁈ — повысил голос директор. — Да ещё и княжеский суд! Совсем Стародубский рассудком тронулся⁈

— На меня не смотри! — выставил перед собой ладони в защитном жесте Нерождённый. — Мне приказали и я пришёл. А добро на княжеский суд дал Наследник.

— Так… — задумчиво подёргал себя за бороду Елецкий. — Нужно Трёхозёрова звать.

— Не надо! — очень быстро воскликнул Данила Фёдорович. — Что мы, без него не договоримся?

— Что, Данила, не хочешь с бывшим начальником повидаться? — ехидно спросил Горислав Михайлович.

— Не хочу! — честно заявил Нерождённый.

Когда-то давно боярин Трёхозёров, будучи ещё начальником Великокняжеских дознавателей, сильно невзлюбил Данилу. Что там была за история, Горислав толком не знал. Но новый глава старого откровенно побаивался. Или же делал вид. С Данилой Фёдоровичем ни в чём нельзя было быть уверенным до конца.

— Тогда давай сами всё решил, — хмыкнул директор.

— Чего хочешь предложить? — тут же, по-деловому, поинтересовался Нерождённый.

— Северского я тебе не отдам, — начал Елецкий.

— Сам приведёшь на суд? — уточнил Данила.

— Приведу. Он ученик академии. А значит, я за него отвечаю.

— Всего один день как ученик.

— И тем не менее, — пожал плечами директор. — Когда суд?

— Послезавтра.

— Быстро как… А кто из князей в городе? Точнее, кто из князей будет присутствовать? Известно уже?

— Известно, — кивнул Нерождённый. — Но пока предварительно. Само собой сам Стародубский Богдан. Он будет один из их рода. Хотел ещё одного Стародубского позвать, но наследник не разрешил.

— Это понятно. Так бы суд точно в фарс превратился. Ещё кто?

— Князь Трубицкой, — начал загибать пальцы глава дознавателей. — Князь Нарышкин, Вячеслав Вячеславович. Князь Мерцалов. Молодой князь Балховский. Юрий. Князь Мамлеев. Князь Козловский. Князь Засекин. Князь Мещерский. И, возможно, княгиня Ульчинская.

— Десятым кто будет?

— Наследник.

— Ага. Зная Стародубских, могу с уверенностью предположить, что большая часть этих князей Северского недолюбливают. Верно?

— Недолюбливают — это ещё мягко сказано, — хмыкнул Нерождённый. — Трубецкой, Мещерский и Нарышкин — единственные, кто могут за него вступиться. Про Мерцалова не знаю точно. Но вроде как у Северского был конфликт с его дочерью. Балховский винит боярина в смерти отца и братьев. Мамлеев и Козловский Артёму Стародубскому родня. Оба своих дочерей ему в жены спихнули в своё время. У Засекина с Северским спорные территории. Ну а у Ульчинской наш молодой боярин вообще родича убил. За что был изгнан из княжества в своё время.

— Шустрый паренёк, — удивлённо протянул директор академии. — В таком возрасте стольких могущественных врагов заимел. А Наследник по отношению к нему как настроен?

— Точно не знаю. Но вроде как тоже за что-то недолюбливает.

— Почему именно его обвиняют? Были у Северского причины желать смерти Стародубскому?

— Были. Артём ему успел сильно поднагадить. Очень сильно.

— Как Артёма убили? — задал следующий вопрос директор.

— В его доме была использована неизвестная огненная техника ранга Витязь. Выгорел один зал. Причём полностью. Только пепел остался.

— У Северского есть огненный Витязь?

— У него даже огненный Богатырь есть.

— Однако! — присвистнул Елецкий.

— Ну так что, возьмёшься за его защиту? — вкрадчиво поинтересовался Данила Фёдорович.

— Так ты же меня к этому уже столько времени подводишь! — хмыкнул Елецкий. И серьёзно добавил: — Возьмусь. Своих учеников никогда не сдавал без боя. Тем более что у паренька железное алиби. А вот в чём твой интерес, Данила?

— Будем считать, что я за справедливость, — поднимаясь на ноги, улыбнулся Нерождённый.

— Ну да, ну да, — покивал директор.

— Ладно, думаю, что всё нужное Трёхозёров выяснит. В этом деле учителю нет равных. Ну и желательно побыстрее Северского вернуть на территорию академии. Незаметно. А то ваше железное алиби станет чуть менее железным.

— Так он что, и в самом деле виновен⁈ — воскликнул Елецкий.

— Не знаю, — вздохнул глава дознавателей, остановившись перед дверью. — Смотря с какой стороны посмотреть.

Интерлюдия 2

— Как ты, Елена? — с теплотой в голосе поинтересовалась Саблеслава у девочки. Принцесса после нападения и смерти последних своих верных людей немного осунулась и замкнулась в себе. Она и раньше-то была не особо разговорчивой, переживая гибель семьи. Теперь же и вовсе только отвечала на прямые вопросы.

За те месяцы, что Елена Каролина провела в у неё в гостях, Сабля почти смогла с ней подружиться. И не только потому, что она сестра Маркуса. Княгине чисто по-человечески было жалко девчонку. Тем более, что и она сама не так уж и давно точно так же лишилась семьи. И если бы не дядя осталась совсем одна.

Сейчас они вместе ехали в комфортабельно княжеском дилижансе, и за те дни, что придётся потратить на дорогу до столицы, княгиня надеялась хоть немного растормошить девчонку. Сгладить последствия. Если такое, конечно, возможно.

— Спасибо, я в порядке, — старательно выговаривая слова русского языка, ответила принцесса. Акцент, конечно, до сих пор был ужасным. Но при этом девочка старалась строить фразы максимально правильно. Отчего говорила медленно.

— А как твоя служанка? Мелани, кажется?

— Почти оправилась, — вздохнула Елена. — И я решила, что она больше не будет мне прислуживать. Как только брат заберёт наш трон обратно, я дам ей титул и земли.

— Хорошее решение, — чуть заметно покачала головой Сабля. Зная Маркуса, княгиня сильно сомневалась, что он всё бросит и поспешит отбирать трон. Хотя, с этим боярином ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

— А какой он? — вдруг спросила принцесса.

— Что? — не поняла вопроса княгиня.

— Маркус? Что он за человек?

— Сильный, гордый, — задумавшись, ответила Саблеслава. — Очень себе на уме. Иногда совершает совершенно мне непонятные поступки. Но в итоге они, как правило, приводят к его выгоде.

— А как правитель?

— Правитель? — улыбнулась княгиня. — Он пока всего лишь боярин. Это как граф у вас…

— Я знаю.

— Ага. Так вот, боярином он стал потому, что люди сами за ним пошли. Поэтому я думаю, что правитель из Маркуса будет хорошим.

— Саблеслава… — после довольно продолжительной паузы, неуверенно произнесла Елена. — А как ты думаешь, он меня примет?

— Конечно, примет! — уверенно ответила Сабля. — Разве может быть иначе? Ведь ты единственный в мире человек одной с ним крови.

— Одной крови… — снова вздохнула девочка. — Знаешь, я была совсем маленькой и почти его не помню. Но ходили слухи, что его не любили при дворе. И никогда не воспринимали как принца. А некоторые и вовсе издевались, желая самоутвердиться за его счёт. И отец этому не препятствовал. Не думаю, что он с теплотой отнесётся к напоминаю о тех временах. Скорее возненавидит меня.

— Вот это точно вряд ли! — улыбнулась Саблеслава. — Много в Маркусе есть всякого разного. И хорошего, и не очень. Но озлобленности на весь мир точно нет. Знаешь, он и тут поначалу не очень хорошо жил. В роду Дёминых.

— Почему? — заинтересовалась Елена.

— Не знаю, — пожала плечами княгиня. — Скорее всего, молодёжь не хотела принимать чужака. А взрослым было просто не до него. А Маркус оказался достаточно сильным, чтобы суметь выйти из рода и основать свой.

— Я отчего-то боюсь нашей встречи, — вдруг призналась девочка. При этом она стала выглядеть ещё младше и беззащитнее, чем обычно.

— Я не так уж и давно с ним знакома, — немного помолчав, заговорила Саблеслава, — но одно поняла точно. Друзьям не стоит его бояться.

— А если Маркус не посчитает меня другом?

— Тут всё только в твоих руках. В любом случае, не думаю, что он выгонит тебя на улицу. Скорее — пристроит куда-нибудь учиться.

— В гимназию, где учился сам? — едва заметно улыбнулась принцесса.

— Может и в гимназию, — улыбнулась в ответ княгиня. А затем вздохнула: — Но возможно, что он решит остаться в столице. Я слышала, что у него сейчас там довольно прибыльное дело. Да и в академию собирался поступать, вроде бы.

— Учиться, наверное, интересно, — мечтательно произнесла Елена.

— Почему, наверно? — удивилась Сабля. — Ты никогда нигде не училась?

— Только домашнее обучение. Отец был против. Говорил, что это опасно. Могут похитить и затем диктовать ему свои условия.

— Ну у вас там и порядки! У нас вот не принято…

Саблеслава хотела сказать, что тут, на Руси, не принято вмешивать детей в межродовую войну. Но замолчала, вспомнить смерть своей семьи. Да и Дёминых, у которых погибло очень много молодёжи.

— А по чьим землям мы сейчас едем? — посмотрев в окно дилижанса, тактично перевела тему принцесса.

— Всё ещё по моим, — натянуто улыбнулась княгиня.

— Да⁈ — искренне удивилась девочка. — Мы едем почти весь день! И не так уж и медленно! А вокруг до сих пор твои земли?

— Мои, — кивнула Саблеслава, подумав, что едут они всё же довольно медленно. Обычные дилижансы добирались до столицы раза в два быстрее. Во-первых, они были меньше, легче и не такими комфортными. А во-вторых, двигались даже по ночам, меняя лошадей в путевых городках.

Княжеских же лошадей менять на свежих никто не собирался. Слишком уж дорогими они были. Поэтому на ночь придётся останавливаться в придорожной гостинице. И время пути растянется на все четыре дня, вместо двух.

— Просто потрясающе! — продолжила удивляться Елена. — Столько земли. И так мало жителей. У нас в Европе и получаса не проедешь, не наткнувшись на какую-нибудь деревушку. И все земли давным-давно поделены.

— Ближе к столице деревень будет больше, — пояснила Сабля. — Да и города встречаются часто. Как маленькие, так и побольше. Просто княжество Ульчиснкое граничит со степью. Поэтому и жителей меньше, чем в центрально части Великого княжества. Но земли и у нас все поделены. Даже если на них никто не живёт.

— Дома уже начался передел земель, — вдруг резко перевела тему девочка, продолжая смотреть в окно. — Скоро многие бароны и даже графы будут либо убиты, либо изгнаны. А так как слух про Маркуса дошёл даже до меня, то многие поедут сюда. Проситься под его руку.

— Это плохо? — нахмурилась княгиня, уловив в голосе собеседницы недовольство.

— Не знаю, — вздохнула Елена. — Просто в другой ситуации они бы с ним и не поздоровались. А теперь начнут лицемерить и клясться в вечной преданности.

— Такова жизнь, — пожала плечами Сабля, не зная, что ещё ответить на эти слова.

— Саблеслава Мечеславовна, — поравнялся с дилижансом один конный воин из сопровождения, — нас кто-то догоняет. Очень быстро.

— Кто именно? — нахмурилась княгиня. В нападение она не верила. Никто в здравом уме не нападет на полусотню элитных княжеских воинов.

— Небольшой отряд. На всякий случай — будьте осторожны. Я вышлю навстречу людей.

— Хорошо.

Княжеский кортеж из трёх дилижансов и четыре десятка всадников продолжили движение. Один же десяток остался встречать догонявших.

Спустя несколько минут княгине доложили, что оставленный десяток пропустил пятерых всадников и вместе с ними догоняет основной отряд. Значит, волноваться точно не о чем.

Так и оказалось. Спустя ещё пару минут с княжеским дилижансом поравнялся один из доверенных людей боярина Соболя и, поприветствовав Саблеславу, протянул ей письмо.

— Ничего не понимаю, — хмуро посмотрела на воина княгиня, закончив читать. — Тут говориться, что пропал один из моих казначеев. И вы догоняли меня только для того, чтобы это сообщить?

— Не совсем так, — негромко ответил ей тот. — Именно этот казначей отвечал за обеспечение столичной усадьбы всем необходимым. И боярину показалось очень подозрительным, что пропал он ровно в тот момент, когда вы направляетесь туда. Он велел нам скакать без отдыха, менять лошадей и оказаться в столице как можно быстрее.

— Проворовался, значит, — хмыкнула Саблеслава. Ничего удивительного в этом не было. Практически каждый казначей рано или поздно начинает воровать. Но, как правило, в меру. Если же этот сбежал, то он определённо с мерой не рассчитал. Тем более, что развернуться казначею было где. Несмотря на то, что в столице князья Ульчинские появлялись крайне редко, на усадьбу все равно выделялась очень приличная сумма. Чтобы соответствовать. Иначе злые языки начнут говорить, что провинциальные князья обнищали. А если учесть, что Сабля не была в столице очень давно, то простор для воровства у казначея имелся. Вот он, испугавшись, и сбежал.

— Проворовался, — подтвердил её слова воин.

— Тогда скачите, — велела ему княгиня. — И, если что, плетей там не жалейте.

— Слушаюсь!

Проводив ускакавших вперёд воинов взглядом, Саблеслава лишь покачала головой. Честных людей почти невозможно найти. А проворовавшийся казначей не мог действовать в одиночку. В любом случае замешан ещё и управляющий столичной усадьбой. И дядя послал людей для того, чтобы они опередили слухи о приезде княгини, не позволив сбежать ещё и управляющему.

— Надеюсь, там хоть стены целы… — чуть слышно произнесла Сабля, рассмеявшись. Отчего-то этот случай здорово поднял ей настроение.

Но каково же было её удивление, когда спустя три дня кортеж въехал на территорию столичной усадьбы. Стены были целы. Но и только. Возникало ощущение, что дом обнесли степняки. Да и не только дом. Странности начинались сразу за воротами.

Не было дорогой кареты для выезда. Конюшни стояли пустыми. И ни души.

Внутри же и вовсе отсутствовало всё, что было не прибито гвоздями. А нет! Судя по отметинам в некоторых местах, прибитое тоже оторвали и унесли. Вот так, навскидку, Саблеслава не могла оценить ущерб. Просто потому, что не представляла сколько может стоить дорогая мебель, ковры, картины и статуэтки. А также посуда, куча одежды, которую князья не видели смысла перевозить с места на место, всякие мелкие и полезные предметы. В общем, абсолютно всё!

— Что здесь произошло? — поинтересовалась княгиня у воина из той пятерки, что опередила их по пути.

— Всё вынесли, — развёл он руками, подтвердив очевидное.

— Это я и так вижу, — стараясь не показывать эмоций, с убийственным спокойствием в голосе произнесла Сабля. Правда воин отчего-то побледнел.

— Когда мы приехали, всё уже было так, — быстро заговорил он. — Соседи говорят, что начали всё вывозить неделю назад. Должно быть, до управляющего дошла информация о вашем приезде и он испугался.

— Так испугался, что вывез и продал всю мебель?

— Видимо, терять уже было нечего, — пожал плечами воин. — Но может ещё и не успел всё продать.

— А где остальная прислуга?

— Мы так никого и не нашли. А к местной страже обращаться не решились.

— Тоже верно, — вздохнула Саблеслава. — Не хватало ещё, чтобы про меня ходили слухи по столице. Будем всем говорить, что просто решили обновить обстановку. Нужно заехать в банк и снять денег. Правда, я понятия не имею, где нам теперь ночевать. Не в гостинице же? Тогда слухов точно не избежать. Кстати, а где наш представитель? Боярин…

— Боярин Хвост, — подсказал воин.

— Да, именно он. Только не говорите мне, что он тоже замешан во всём этом!

— Его дом на соседней улице. И он не замешан. Вроде бы. Но… — он замялся и отвёл взгляд.

— Но — что? — строго уточнила княгиня.

— Он слегка не в форме. И его дом точно не пригоден для проживания княгини.

— Ты можешь говорить нормально⁈ — разозлилась Сабля. — Что значит — не в форме⁈ И что значит — не пригоден для проживания⁈ Впрочем, не отвечай! Поехали лучше посмотрим.

Вернувшись в дилижанс, княгиня с такой силой захлопнула дверцу, что та чуть было не отвалилась.

— Извини, — вымученно улыбнулась она Елене, которая дожидалась внутри.

— Что-то случилось? — сдержанно поинтересовалась девочка. Правда было заметно, что любопытство её просто разрывает. И этот факт, как ни странно, немного поднял Сабле настроение.

— Меня обворовали. Управляющий. А самое неприятное, что нам теперь негде ночевать. Да и ужина сегодня можно не ждать.

— А куда мы едем?

— Проведать одного моего боярина. И узнать, как он всё это допустил!

Но узнать не получилось. Боярин Хвост был пьян. Причём настолько, что даже не узнал свою княгиню. А судя по количеству пустых бутылок и кувшинов из-под вина, пил он уже давно.

И да, его дом явно не годился для того, чтобы тут остановилась княгиня. Вот стадо свиней чувствовало бы здесь себя вполне комфортно. Но не две благородные девушки.

— Безобразие. Просто безобразие, — почти без эмоций произнесла Сабля, покидая этот свинарник. — Неужели нельзя было его протрезвить?

— Мы пытались, — виновато пожал плечами всё тот же воин. — Но он всё равно где-то находит спиртное.

— В подвал его! — приказала Сабля. — В моей усадьбе. И держать там пока не протрезвеет.

— Понял!

— А мы пока будем искать ночлег. Боги, какой позор! Не зря говорят, что столица плохо влияет на людей.

— Может быть, остановимся у Маркуса? — осторожно предложила Елена. За время пути она сильно устала. И сейчас мечтала лишь о горячей ванной и мягкой постели.

— У Маркуса? — задумалась княгиня. — А почему бы и нет? Возьму с собой пятерых воинов для охраны и пару служанок. А остальные пусть занимаются восстановлением дома и проводят расследование.

Усадьба боярина Северского располагалась практически на другом краю города. И путь до неё занял целых два часа. Всё же столица была слишком большой.

На воротах исправно несли службу вооружённые люди. И княгиня облегченно выдохнула. Она отчего-то боялась, что и тут будет очередной бардак, и остановиться всё же придётся в гостинице.

После недолгих переговоров охрана вызвала старшего, который оказался совсем молоденьким воином. Но на удивление серьёзным.

— Михаил Михалёв, — представился он, подойдя к дилижансу. — Чем могу вам помочь, княгиня?

— Мы с сестрой вашего боярина приехали в гости, — важно произнесла Сабля. — Доложи. И обязательно держать нас перед воротами? Или ваш Маркус кого-то опасается?

— Боярин никого не боится! — отчего-то излишне резко ответил воин. Затем глубоко вздохнул и заговорил менее уверенным тоном: — Но в данный момент он вряд ли сможет принять гостей…

— Только не говорите, что он тоже пьёт? — пошутила Саблеслава. Но заметив, как Михалёв виновато отвёл взгляд, воскликнула: — Серьёзно⁈ Да что не так с этим городом⁈

— Проезжайте, — махнул рукой Михалёв. — Правда его там уже ждёт один гость…

Оказавшись на территории усадьбы, Саблеслава удивлённо огляделась, не понимая, как Маркус смог отхватить такой изрядный кусок земли в столице. Причём за такой короткий срок. И жизнь тут била ключом. Прислуга занималась хозяйством, чуть в стороне тренировались воины, а где-то на грани видимости и вовсе была самая настоящая стройка.

Но долго осматриваться им не дали. Михалёв отдал распоряжение накормить сопровождающих княгиню людей, а её саму вместе с Еленой проводил в гостиную, попросив подождать там.

Войдя в просторное помещение, первое, что услышали девушки — это музыку, игравшую откуда-то со второго этажа. Причём довольно необычную.

— Гармоника? — удивлённо спросила Елена.

— Боярин говорит, что умеет играть только на аккордеоне, — чуть смущённо произнёс Михалёв.

— Но играет при этом на гармошке! — хмыкнула одна из девушек, что сидела в гостиной за чайным столиком.

Только сейчас Саблеслава заметила, что они были тут не одни.

Помимо сказавшей про гармошку девушки, тут находились совсем молоденькая жрица Живы и пожилой мужчина.

— Княгиня Ульчинская, — представилась Сабля, с интересом осматриваясь. Про то, кем является Елена, она решила пока промолчать.

— Я Вера, — радостно улыбнулась жрица. — Раньше жила в вашем княжестве.

— Боярышня Наталья Иванова! — тут же вскочила на ноги первая девушка.

— Иванова? — переспросила Саблеслава. — Уж не внучка ли боярина Иванова? То есть — уже боярского сына?

— Внучка, — грустно кивнула девушка.

— А где твой дед?

— Это извра… кхм… Маркус отправил его в ссылку на север. А меня оставил тут в заложниках.

— Понятно, — отчего-то совсем не удивилась княгиня. Зная Иванова, можно было лишь удивляться тому, что он вообще дожил до внуков.

— Флор Трёхозёоров, — приветливо кивнул пожилой мужчина. — Начальник службы безопасности Великокняжеской академии боевых искусств. Очень рад с вами познакомиться княгиня! Надо сказать — это довольно своевременно.

— Своевременно? — переспросила Сабля, насторожившись.

— Это тема отельного разговора, — улыбнулся он. — Но сначала я всё же хотел пообщаться с боярином Северским.

— Ага, если он когда-нибудь протрезвеет! — презрительно фыркнула Иванова.

— В жабу превращу, — всё с той же улыбкой произнесла жрица, посмотрев на боярышню.

— Это невозможно, — отмахнулась Наталья.

— Тогда попрошу Матушку и у тебя нос отвалиться!

— Я, пожалуй, пойду, — испуганно пискнула девушка и выбежала из гостиной.

— А я пока доложу боярину о вашем визите, — пробормотал Михалёв и ушёл вслед за Ивановой.

— Давно он так? — поинтересовалась у жрицы Сабля.

— У него горе, ему можно, — вздохнула Вера, перестав улыбаться.

В этот момент перестала играть музыка. Должно быть, воин дошёл до своего боярина. Правда спустя минуту, гармонь заиграла вновь. А затем Маркус ещё и запел:

Думы окаянные, мысли потаённые.

Бестолковая любовь, головка забубённая.

Бестолковая любовь, головка забубённая

Всё вы, думы, помните, всё вы, думы, знаете,

До чего ж вы моё сердце этим огорчаете.

До чего ж вы моё сердце этим огорчаетя.

Позову я голубя, позову я сизого.

Пошлю дролечке письмо, и мы начнём все сызнова.

Пошлю дролечке письмо, и мы начнём все сызнова.

И мы начнем всё сызнова, и мы начнем всё сызнова

Думы окаянные, мысли потаённые.

Бестолковая любовь, головка забубённая.

Бестолковая любовь, головка забубённая

— Боярин сказал, что сейчас спустится, — снова вошёл в гостиную Михалёв, как только Северский перестал петь.

— Необычная песня… — пробормотал Трёхозёров.

А в следующую секунду в дверях появился Маркус. Причём по первому впечатлению пьяным его не назовёшь. На ногах стоит ровно, не качается. Правда взгляд… Такое ощущение, что он не может его сфокусировать на ком-то одном.

— А где Василиса? — удивлённо спросил Северский, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мне сказали, сестра приехала.

— Это я сестра, — отчего-то испуганно пискнула Елена.

— Ты? Кого-то ты мне напоминаешь, — посмотрел на неё боярин и почесал в затылке. А затем всё же заметил княгиню. — О, Саблюшка! Какими судьбами?

— У меня возникли небольшие проблемы в усадьбе, — спокойно ответила Ульчинская, не обратив внимания на фамильярность. — Подумала напроситься к тебе в гости на несколько дней.

— В гости? Да легко! Но при одном условии.

— Каком? — нахмурилась Сабля.

— Ты превратишься в кошку, а я буду тебя чухать!

— Чего⁈ — ошалела княгиня.

— Ну, чухать! Чесать, гладить… Говорят, это успокаивает.

— Чего⁈ — ещё раз переспросила Саблеслава. Но Маркус её уже не слушал, переведя взгляд на Трёхозёрова.

— Кхм… Помнится, вы говорили, что мы больше не увидимся.

— Если вы будете вести себя достойно боярскому званию и не станете злоумышлять против академии, — поправил его начальник службы безопасности.

— Эх, — вздохнул Маркус и обратился к жрице. — Верочка, будь другом — протрезви меня.

— Конечно, Кайлриз, — кивнула девушка. А в следующую секунду боярин позеленел, зажал рот руками и убежал. А Верочка посмотрела на Елену и приветливо улыбнулась: — Так ты сестра Кайлриза? А я нашла Сару, представляешь⁈

Глава 1

Что началось гневом, оканчивается стыдом

Бенджамин Франклин

По пути домой от усадьбы Стародубского, мне внезапно захотелось выпить. Нет, не с горя. Наверное, не с горя. Просто голова пухла от мыслей. От самых разных. Начиная от гибели Эльзы и заканчивая размышлениями о том, правильно ли я сделал, убив Артёма. И какие последствия это будет иметь?

Никаких моральных терзаний по этому поводу не было. Он был врагом. Причём врагом подлым и бесчестным. В этом мире я уже как-то даже привык, что если кто-то хочет тебе навредить, то он этого особо не скрывает. Если же после драки с кем-то из бояр замирился, то друзьями вы конечно не станете. Но и удара в спину от этого человека можно особо не опасаться. А впоследствии даже вести общие дела.

Конечно, не все бояре такие. Есть и подлые. Но Стародубский всё-таки князь! Точнее — был князем. И он сам пришёл ко мне и выплатил виру. Обещал мир и жвачку. А затем стал гадить. Сначала по мелкому, а потом…

Впрочем, к похищению Эльзы он всё же отношения не имел. Клятва Перуном — не шутка. И какие из этого можно сделать выводы?

Первое что напрашивается — против меня действует кто-то третий. Тот, кто в курсе моего недавнего конфликта со Стародубским. И получается, что этот человек подставил Артёма. Да и меня заодно.

А с другой стороны, никто не мог знать, что фотоаппарат нельзя разбирать. И если бы не это, то я бы и не узнал про причастность подконтрольной князю стражи к нападению на мою лавку и похищению немки.

Получается — случайность? Ведь в противном случае мой неведомый враг слишком уж умён.

Чёрт! Надо выпить! Срочно! А то голова взорвётся.

Сказано — сделано! Приехав домой, начал с вина. Заодно заставил выпить пару кубков рыдающую Маяне. Даже не думал, что девушка настолько успела привязаться к Эльзе. А может быть одно на другое наложилось. Сначала отъезд сестры, теперь гибель подруги. Возможная гибель! Пока не найдут тело — буду считать девушку живой.

Чуть позже выяснилось, что вино не особо помогает. Не с моим рангом. Трезвею я намного быстрее, чем пьянею. А мысли так никуда и не делись. Значит нужно что-то покрепче.

Правда, Маяне двух кубков хватило за глаза, и она заснула. Так что придётся пьянствовать в одиночестве.

Хотя на самом деле пить мне уже и не хотелось. Но теперь я надеялся, что алкоголь поможет заснуть.

В итоге заснуть я так и не смог. Зато через какое-то время захотелось спеть. А петь без музыки как-то не очень. Правда, с музыкой в этом мире довольно напряжно. Нужен либо оркестр, либо цыгане, либо гармошка.

Точно! Я же умею играть на аккордеоне! Правда петь при этом у меня отчего-то не получается. Ну да ничего, хоть помузицирую. Осталось только найти инструмент. И где его искать среди ночи? Хотя, боярин я или нет? Нужно просто отдать распоряжение.

Гармонь мне всё же нашли. И так у меня ловко получилось на ней играть. И даже петь. А на трезвую голову ничего не выходило. И, как ни странно, ещё и кучу песен вспомнил.

Отвлёк меня от музицирования Михалёв, сообщив, что приехали гости. Княгиня Ульчинская с моей сестрой! А так же кто-то из академии, где меня потеряли. Вот чего им всем по ночам дома не сидится?

Но оказалось, что уже давно идёт следующий день. А я, похоже, всё-таки сумел набраться. Ну да ничего, один раз можно…

Поздоровавшись со всеми, понял, что пьянство не выход. Особенно, когда увидел начальника СБ академии. Поэтому попросил Верочку меня протрезвить. Хотя, возможно, стоило просто немного подождать и организм сделал бы это сам. А так пришлось бежать в туалет, где меня долго выворачивало.

Умывшись, посмотрел на своё отражение в зеркале, и стало вдруг мучительно стыдно.

Слабак! Вместо того, чтобы заняться делами, мотивировать своих людей, я сидел и себя жалел! Тьфу! Да ещё и в таком виде к людям вышел!

— Олень! — обругал я себя, ещё раз посмотревшись в зеркало. — Чмо ушастое!

Как ни странно, но после этого чуть-чуть полегчало. Поэтому вытер насухо лицо и направился к гостям.

В гостиной за время моего отсутствия особо ничего не изменилось. Гостям подали чай с выпечкой, и они его пили, кажется, даже не общаясь между собой. Разве что Верочка пересела поближе к… моей сестре. Так получается.

Смешная белобрысая девчонка лет четырнадцати. Худенькая, слегка нескладная. В данный момент она с явной опаской во взгляде смотрела на жрицу.

— Верочка, не пугай гостью, — строго произнёс я. И обратился ко всем присутствующим. — Ещё раз всех приветствую! Прошу прощения за неподобающее прошло появление. Не спал всю ночь и устал.

— Мы так и поняли, — добавив в голос капельку язвительности, произнесла Сабля. — Здравствуй, Маркус!

— Я не пугаю! — в свою очередь ответила Вера, улыбнувшись. — Я рассказывала ей про Сару.

— Вот не надо этого делать! — погрозил я ей пальцем.

До сих пор не могу понять, всерьёз она всё это говорит, либо же троллит окружающих. Потому что иногда, правда довольно редко, бывает предельно серьёзна и адекватна. А иногда ведёт себя как сейчас. Причём мои люди, отчего-то, относятся к этому абсолютно нормально. Ну ищет жрица кого-то, и что?

— Ладно, — вздохнув, согласилась Верочка. — Тогда я пойду. Матушка сама себе не помолится.

Вот о чём я и говорю! Самый настоящий тролль! Главное, чтобы остальные это понимали и не велись. А то она уже подговаривает моих людей похитить какую-то иностранную аристократку и привезти сюда. Мне в подарок.

— Сударь Трёхозёров, — кивнул я безопаснику. — Что привело вас в мой дом? И подскажите, пожалуйста, как вас по батюшке величать? А то в прошлый раз, к своему стыду, спросить не удосужился.

— Фрол Витальевич, — ответил он. — А цель моего визита предельна проста. Вы, молодой человек, в данный момент должны находиться на территории академии…

— Ну да, ну да, — хмыкнул я. — И начальник службы безопасности лично ищёт каждого прогуливающего ученика?

— Вот такая у меня работа, — развёл Фрол Витальевич руками. Но почти сразу стал предельно серьёзен и произнёс: — Нужно поговорить, боярин.

— Хорошо, поговорим, — согласился я. Выглянул из гостиной и взмахом руки позвал Михалёва. — Вас проводят в мой кабинет, а я подойду минут через пять. Хочу поздороваться с княгиней.

— Я подожду в кабинете, — кивнул он. — Но Саблеславу Мечеславовну попросил бы присоединиться к нашему разговору. Он и её касается.

— Да? — удивилась княгиня Ульчинская.

— Несомненно, — подтвердил безопасник и покинул кабинет, вслед за сопровождающим.

— Ну здравствуй, Сабля, — улыбнулся я девушке. — Соскучилась?

— Соскучилась не то слово! — хмыкнула она. — Слишком спокойно стало в княжестве без тебя. Маркус, позволь тебе представить твою единокровную сестру. Елена Каролина Баерн. Принцесса. Не вздумай её обижать!

— И в мыслях не было, — пробормотал я, переведя взгляд на вскочившую со своего места девочку.

— Рада снова вас видеть, брат, — одновременно поклонилась и слегка присела Елена Каролина. Это, кажется, книксен, называется. Говорила она, кстати, на немецком.

— Ты меня помнишь? — поинтересовался я на том же языке.

— Нет. Почти не помню. Но… — девочка замялась, глубоко вздохнула, и очень печально продолжила: — Но мне больше некуда идти. Вы мой единственный оставшийся родственник. Я понимаю, что не в праве ничего просить… Просто… Я…

Она совсем смутилась, а глаза стали влажными. Ещё чуть-чуть и расплачется. Тут и более чёрствого человека проняло бы. А я, слава богам, ещё не настолько очерствел. Надеюсь.

— Всёв порядке, — как можно мягче произнёс я. — Чувствуй себя как дома. Ты голодна?

— Нет, — быстро-быстро ответила девочка. А по её щекам всё же потекли слёзы.

— Голодна! — тут же вставила Сабля. — Позавтракать у нас не получилось. Меня ограбили, Маркус! Представляешь! Вынесли абсолютно всё из усадьбы! Так что я тоже хотела напроситься к тебе в гости. Примешь?

— Приму, — просто кивнул я, вдруг осознав, что соскучился по этой девушке. Немного ею полюбовался и снова перевёл взгляд на девчонку. — Елена, тебе сейчас покажут твою комнату. Покушай и отдыхай. А обстоятельно поговорим чуть позже. Хорошо?

— Со мной ещё служанка… — слегка неуверенно произнесла она.

— И её разместят, не волнуйся. Я распоряжусь. Нам же с княгиней нужно пообщаться Фролом Витальевичем.

— А мне обязательно с ним общаться? — вдруг спросила Сабля. — Какой-то он страшный старичок. Так смотрит, что аж мурашки по телу. А уж я-то не из пугливых.

— Да в принципе, я могу и сам с ним поговорить, — пожал я плечами, про себя веселясь. Чтобы княгиня Ульчинская пересилила своё любопытство из-за каких-то мурашек? Очень сомневаюсь!

— Нет, нет, — сразу же покачала она головой. — А то получится невежливо.

— Слушаю вас, Фрол Витальевич, — сходу взял быка за рога я, стоило нам расположиться в моём кабинете. Перед этим, правда, дождались, пока прислуга поставит кувшин с квасом и кружки. По собственной инициативе, надо заметить! Но пришлось очень кстати.

— Для начала, боярин, я хотел бы поинтересоваться, почему ты не в академии? — спросил безопасник.

— По семейным обстоятельствам, — пожал я плечами. Но подумав, всё же немного дополнил ответ: — Вчера было совершено нападение на мою собственность. Погибли близкие люди. Про материальный ущерб я и вовсе молчу.

— В другой ситуации, эта причина была бы уважительная. Но правила академии созданы не для того, чтобы их нарушать.

— В таком случае, можете меня исключить, — не скрывая раздражения, произнёс я. Ещё учиться не начал, а меня уже пытаются поставить в стойло. Неуважительная причина! Ну надо же!

— Не горячись, боярин, — спокойно отреагировав на мои слова, сказал Трёхозёров. — Учёба в академии тебе необходима. Перекос в развитии из-за высокого ранга уже заметен. Дальше будет лишь хуже.

— Что есть, то есть, — неожиданно поддакнула ему Сабля, заслужив мой укоризненный взгляд. Впрочем, она сделала вид, что его не заметила.

— Что-нибудь придумаю, — буркнул я, не желая влезать в спор. Понятно же, что он здесь в данный момент находится не из-за моей самоволки. Точнее, не только из-за неё.

— Ладно, с этим разберёмся позже, — вздохнул Фрол Витальевич. — В рабочем порядке, после твоего возвращения. Сейчас нам предстоит обсудить более серьёзную проблему. И я хотел бы получить ответы на многие вопросы.

— Например? — напрягся я. Его заявление получилось на грани оскорбления. Кем бы он ни был у себя в академии, но сейчас он чуть ли не требует каких-то ответов от вольного боярина. Даже Сабля нахмурилась, не особо понимая, что происходит.

— Сегодня утром у ректора требовали тебя выдать. И ни кто-то там, а глава Великокняжеских дознавателей.

— Дознавателей? — переспросил я, напрягшись ещё сильнее. — В который раз про них слышу, но, к стыду своему, даже не знаю о ком речь.

— Дознаватели. Они же Тайная стража. Они же Псы Государевы. Они же Государева безопасность. Они…

— Спасибо, я понял! — довольно резко перебил я. — И что такой могучей структуре понадобилось от простого боярина?

— Маркус, ты… — начала вдруг что-то говорить Саблеслава, но резко замолчала. Вид при этом она имела слегка испуганный. Должно быть, эти дознаватели реально неприятные ребята. Может, мне уже пора сухари сушить?

— Дело в том, боярин, что тебя обвиняют в убийстве князя Стародубского. Артёма Фёдоровича… — веско произнёс безопасник и многозначительно замолчал. Наверно, даёт мне возможность осознать, в какую ж… неприятность я угодил. И я осознал! Но ответить ничего не успел, так как Трёхозёров продолжил: — Сами по себе дознаватели не особо страшны. И что-то требовать от ученика академии не могут. Но проблема оказалось намного более серьёзной.

— Куда уж серьёзнее! — не выдержала Сабля. — Маркус, что ты натворил на этот раз⁈

— Понятия не имею, о чём речь! — сразу же, по привычке, открестился я.

— Вот так всем и говори, боярин! — хмыкнул Фрол Витальевич. А замет вдруг неожиданно спросил у Саблеславы: — А у вас с боярином Северским, я так понимаю, более чем дружеские отношения?

— Это не ваше дело! — смерив его ледяным взглядом, прошипела княгиня. И тем самым спалила всю контору. Теперь бы даже не самый ненаблюдательный человек понял, что да — есть отношения! И реально, более чем дружеские!

— Не горячись княгиня, — как-то слишком по-простому отмахнулся от неё безопасник. — В данный момент я действую исключительно в ваших интересах.

— В моих? Ты ничего не путаешь, старик? Я только сегодня прибыла в столицу! — с явной угрозой в голосе, заявила Сабля.

— И первым делом решили навестить одного знакомого боярина, — с непрошибаемым спокойствием, парировал Фрол Витальевич.

— Это! Не! Ваше! Дело! — выделяя каждое слово, негромко произнесла княгиня Ульчинская. А ещё она когти выпустила. Да и глаза стали меняться, всё меньше походя на человеческие. Ещё чуть-чуть, и она, словно дикая кошка, бросится на собеседника.

Дедок, похоже, вообще берегов не видит. Хотя, учитывая его должность, всё это явно неспроста. Для чего-то он Саблю из себя выводит.

— Правильно, — кивнул он, — не моё. Мне абсолютно плевать, кто с кем спит. Но если это узнает кто-то ещё, то проблем у боярина Северского лишь добавится.

— А можно чуть подробнее о проблемах? — всё же вклинился я. Иначе пришлось бы прятать тело. А старичок, если не врёт, хочет помочь.

— Суд князей! — веско произнёс Трёхозёров.

И отчего-то Сабля после его слов резко перестала психовать, с тревогой на меня посмотрев.

— И что это? — осторожно поинтересовался я.

— Маркус, — вздохнула Саблеслава и покачала головой. — Князья в столице такие же гости, как и все остальные. Здесь есть только один хозяин — Государь! Но что делать, если какому-то князю нужно кого-то наказать? За дело? Особенно, если этот кто-то вольный боярин, как ты. В таком случае созывают Суд князей. Десять князей из числа тех, кто в данный момент находится в столице, выступают в роли судей. И оглашают боярину приговор. И это совсем не шутки.

— Всё верно, — подтвердил безопасник её слова. — Только я бы ещё добавил, что Суд князей созывают лишь после разрешения Государя.

Приплыли! Что-то я где-то явно не туда свернул. С Великим князем связываться вот совсем не хотелось бы. Абсолютно разные весовые категории у нас. Слон и Моська, по-другому и не скажешь. Одно его слово, и о боярине Северском даже воспоминаний не останется.

— Не всё так печально, боярин, — видя перемены на моём лице, произнёс Фрол Витальевич. — Смерть Артёма Стародубского на тебя повесить не так-то просто. В академии на воротах ведётся журнал, в котором отмечают всех, кто находится на её территории. Понимаешь, к чему я?

— Я всё ещё в академии? — сообразил я.

— Да. И я даже не буду докапываться, каким образом тебе удалось её незамеченным покинуть. Главное сейчас тебя вовремя вернуть обратно. И сделать это так же незаметно. Что, впрочем, большого труда не составит.

— Тогда зачем созывать этот суд, если нет никаких доказательств моей вины?

— Вот и меня это тоже интересует, — пожал он плечами. А затем переел взгляд на Саблю. — Именно по этой причине, Саблеслава Мечеславовна, я и интересовался вашим отношением к боярину.

— Меня позовут быть одной из судей? — сообразила Сабля.

— Ваше имя заявлено, — подтвердил её предположение безопасник.

— Эх, придётся всё же перебираться в гостиницу, — грустно вздохнула девушка.

— И чем быстрее, тем лучше, — снова согласился с ней Фрол Витальевич.

— Зачем? — не понял я. Что-то вообще соображалка перестала работать, после слов о Государе.

— А затем, молодой человек, что большинство заявленных в судьи князей будут не на вашей стороне. Княгиню Ульчинскую включили в этот список по той причине, что все вокруг уверены, что она вас, мягко говоря, недолюбливает.

— Ага, понятно, — кивнул я. И тут же спросил: — А кто все те князья, которые будут против меня? Я вроде как ни с кем особо и не знаком.

— А это не важно, Маркус, — произнесла княгиня. — Хватит того, что они о тебе слышали. И зная тебя, вряд ли слышали что-то хорошее.

— Вот сейчас прям обидно было, — чуть слышно пробурчал я. Но спорить не стал, так как в принципе был с ней согласен.

— Что касается князей… — задумчиво протянул Трёхозёров. — Созвал суд князь Стародубский. Богдан Мстиславович. Младший брат Государя. И вот что ему от тебя нужно, я пока не понимаю. В хорошем отношении к Артёму он замечен не был. Так что тут явно присутствует личный интерес.

— Хреново, — вздохнул я.

— Из других князей будут князья Мамлеев и Козловский. Они родичи Артёма. И они думают, что ты, боярин, их дочерей вдовами оставил. Так что от них ничего хорошее ждать не приходится.

— Да уж, — покачала головой Сабля. — Умеешь ты, Маркус, врагов наживать.

— Дальше идёт князь Балховский, — продолжил безопасник.

— А они ещё остались? — удивилась княгиня, хищно оскалившись. — Какое упущение!

— Князь Засекин…

— Не знаю такого, — покачал я головой. — Чем я ему не угодил?

— Пока не выяснили, — ответил Трёхозёров. — Далее идёт князь Мерцалов.

— Вот жеж… — не сдержался я.

— Ага, я так понимаю, его ты знаешь?

— Его дочку. И она меня отчего-то не любит.

— Надеюсь ты её не… — пристально посмотрел на меня Фрол Витальевич.

— Нет! — твёрдо ответил я на его взгляд. — Я её случайно сумкой ударил. Тяжёлой.

— Ну тогда всё не так страшно. На такое не обижаются. Но готовиться всё же надо к худшему. Князья вообще довольно злопамятны.

— Есть такое, — подтвердила его слова княгиня.

— Следующим у нас идёт князь Трубецкой. Насколько я успел выяснить, с его внебрачной дочерью ты, боярин, в довольно хороших отношениях.

— Да что вы говорите! — ласково-ласково произнесла Сабля, посмотрев на меня убийственным взглядом.

— Мы с ней просто деловые партнёры! — тут же заявил я, невольно бросив взгляд на дверь.

— Конечно, конечно, — покивала девушка, зачем-то снова выпустив когти и воткнув их в подлокотники кресла.

— Далее — князь Мещерский. Этот тоже должен быть на твоей стороне.

— Да, на его дочь вчера напали Неизвестные, — произнёс я, покосившись на Саблю. Но она вместо того, чтобы снова злиться из-за очередной княжеской дочери, вдруг заметно напряглась. Интересно… — А я вроде как её спас.

— И последний, — покивав моим словам, продолжил Трёхозёров, — князь Нарышкин Вячеслав Вячеславович. Как я понял, он присутствовал во время вчерашнего нападения?

— Да, — подтвердил я. — И был настроен ко мне весьма благосклонно.

— Что ж, это не может не радовать. Но всё равно получается, что против тебя, боярин, князей больше.

— А кто десятый? — спросила княгиня, всё ещё задумчиво хмурясь.

— Мстислав Олегович Рюрикович. Наследник.

Отчего-то после этих слов на меня навалилась какая-то дикая усталость. Тут, видимо, и непростой вчерашний день сказывается, и переживания по поводу Эльзы, и бессонная ночь. После отрезвления от Верочки был заметный прилив сил. А сейчас вот кажется, что вырублюсь даже стоя.

— Мы ещё с тобой, Маркус, всё подробно разберём, — продолжил Трёхозёров. — Суд только послезавтра. А сейчас нужно незаметно вернуть тебя в академию. А вам, княгиня, покинуть этот дом и придумать причину, почему вы вообще сюда приезжали.

— Тут и придумывать особенно нечего, — пожала плечами Сабля. — Я доставила к боярину его сестру.

— Ну-у… — задумался безопасник. — В принципе, пойдёт.

— Боярин! — в кабинет, предварительно постучав, заглянул Михалёв. — К тебе боярыня Тришкина и боярский сын Зубов приехали.

— Ох! — вздохнул я, и с силой провёл ладонями по лицу. Ещё раз вздохнул и, глядя в потолок, пробормотал: — Жива, дай мне сил!

И тут же подскочил, как ужаленный! В вены словно кипятка плеснули. Обжигающий поток пронёсся по телу и сразу же сошёл на нет. Но оставил после себя живительную бодрость. От усталости не осталось и следа. Напротив! Появилось ощущение, что в данный момент я горы могу свернуть.

А ещё в голове заметались две мысли. Первая: А что, так можно было⁈

И вторая: А за что мне такие плюшки?

Но додумать их не успел, так как в кабинет, чуть не снеся с ног Михалёва, ворвалась Верочка.

— Я почувствовала присутствие Матушки! — с подозрением посмотрев на меня, заявила она.

— Чуть позже об этом поговорим! — отрезал я, заметив заинтересованный взгляд безопасника. И обратился к Умнику: — Пригласи сначала Зубова.

— Хорошо, — кивнул он и исчез, утащив за собой недовольно мявкнувшую жрицу.

Я же посмотрел на Саблю и Трёхозёрова.

— Сейчас мне нужно поговорить с этими людьми. Затем сможем ехать в академию. Саблеслава Мечеславовна, а с вами нам лучше пообщаться после суда.

— Я лучше дождусь, когда ты освободишься, — покачала головой девушка, поднимаясь. — Это важно.

— Жду внизу, — не особо довольно произнёс Фрол Витальевич. — Желательно недолго.

Не успели они покинуть кабинет, как в двери вошёл боярский сын Зубов из рода Дёминых.

— Маркус! — вместо приветствия, сказал он. — Тела Эльзы под завалами не обнаружили!

Глава 2

Нас часто ждут именно там, куда мы возвращаться не хотим.

Эльчин Сафарли

— Та-ак… — протянул я, глядя на боярского сына. В голове снова начали бегать мысли, беспорядочно сменяя одна другую. Но усилием воли удалось с этим справиться. Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, я спросил: — Это точно?

— Точно, — подтвердил он. — Взрыв был, конечно, сильный. Но не настолько, чтобы полностью уничтожить тела. Буквально только что закончили опознание. В основном это служащие стражи. Есть трое неизвестных. Но это мужчины. Плюс — несколько воришек, что сидели в камерах. Кстати, один из этих воров выжил…

— Выжил? Он что-нибудь видел? Его допросили? Что говорит? Или не получается узнать эту информацию?

— Успокойся, боярин, — негромко произнёс Всеволод Петрович, добавив в голос сочувствия — Дознаватели никакую информацию не утаивают. Просто этот воришка довольно сильно пострадал и в данный момент находится в лечебнице. В себя пока не приходил. Но я оставил там своих людей, так что как только очнётся, то мы сразу всё узнаем. Помимо этого я задействовал все силы рода, что мне доступны в столице. На выездах из города так же мои люди присматривают. Местной страже заплатил за содействие. Если Эльза жива и всё ещё в Москве, то мы её найдем.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Все расходы я возмещу…

— Это не срочно, — отмахнулся Зубов. — Да и пока что значительных расходов не было.

— Вообще что-то удалось узнать по этому делу?

— Пока нет. Сработано на удивление чисто, — покачал он головой. — Даже удивительно, если учитывать, что тут каким-то боком замешана стража. Сами они бы такое не провернули.

— Понял, — кивнул я. — Ещё раз спасибо, Всеволод Петрович. Все мои люди в твоём распоряжении, приказ я сейчас отдам. Если понадобится, то вызову подкрепление из дома.

— Думаю, что тех, которые уже есть, будет достаточно. Если ты, боярин, не собрался объявлять кому-нибудь войну.

— Знать бы ещё кому… — пробормотал я. Настроение было откровенно хреновым. Но вот от той растерянности, что присутствовала вчера, не осталось и следа. Плюс к этому, Жива меня очень качественно взбодрила. Так что хотелось действовать. Вот только и в самом деле было непонятно, куда бежать и с кем воевать. Разве что зацепок стало чуть больше, после слов Сабли о нападении на новоявленную сестру. А тут ещё этот суд впереди. Чёрт! Не ко времени он.

— Узнаем, боярин.

— Кстати, — встрепенулся я, вспомнив про ещё одного человека, — а Сяолун тебе помогает?

— Я думал, ты знаешь, — странно посмотрел на меня Зубов. — Сяолун тоже пропал. Его со вчерашнего утра никто не видел. И никто не знает, куда он пошёл и зачем…

Вот это совсем странно. И тревожно. Пропасть этот китаец мог только по одной причине. Влезть куда-нибудь по неосторожности и попасться. И это очень огорчает. Получается, что Юшенг прислал недостаточно компетентного человека. Да и род Северских в столице остался без разведки. И если бы не помощь Зубова, то я даже не знаю, чтобы делал. Разве что у Тришкиной помощи просить. Но не факт, что это было бы равнозначно.

— Ладно, разберёмся, — не очень уверенно ответил я. — Если вдруг что-то срочное, то я буду в академии. Мне каким-то там судом князей грозят…

— Судом князей? Неожиданно, — удивился Всеволод Петрович. А затем вдруг посоветовал: — Ты на суде боярин, главное правду говори или молчи.

— Почему? — не понял я.

— Я слышал, что на таком суде обязательно присутствие менталиста. Причём такого, который именно ложь определяет. Ну или правду. В этих делах я не силён. Его словно не последнее, но если тебя раз за разом будут ловить на неправде, что плохо придётся. Хотя князья постоянно врут… — он снова задумался, а затем пожал плечами. — Но то князья. Им всегда больше остальных прощается.

— Спасибо за совет. В очередной раз ты меня выручаешь, — поблагодарил я, прижав руку к сердцу.

А сам задумался, почему Трёхозёров мне этого не сказал? Ведь он вроде как вместе с директором академии выступает на моей стороне. Короче, верить похоже никому нельзя.

Попрощавшись с Зубовым, я уж было собрался идти к Тришкиной, но был перехвачен Фролом Витальевичем.

— Боярин, нам уже пора! — веско произнёс он. — Каждая минута промедления может в итоге дорого тебе стоить. И не только тебе.

— У меня ещё есть несколько дел, — недовольно отозвался я.

— Реши их по пути. Или из квартиры своей распоряжения напиши, да передай. Не медли!

Чёрт! С одной стороны он прав. А с другой стороны, с какого перепуга решил мною командовать? Только потому, что я теперь бесправный студент? Но мы сейчас не в академии. И ладно бы ещё была уверенность, что Трёхозёров действительно пытается мне помочь…

Хоть разорвись! Столько всего навалилось, а меня в академию тянут.

Я с силой провёл ладонями по лицу, бросил недобрый взгляд на начальника СБ академии, и кивнул.

— Едем! Только отдам пару распоряжений и велю подготовить экипаж.

— Распоряжения отдавай. А экипаж у меня свой. Без гербов и временный. Чтобы никто не понял ничего.

— Хорошо. Но мне нужно привести себя в порядок, — сказал я, и не дожидаясь ответа пошёл в свою комнату.

Не особо спеша принял душ, а затем Маяне помогла мне подобрать одежду.

Он ничем не показывала своего настроения, но вот взгляд был потухший. И хоть особо никаких чувств к этой девушке у меня не было, но чисто по-человечески стало её жалко. Ведь у неё, получается, за последние месяцы вся привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Сестра уехала, Эльза пропала, а я собираюсь запереться в академии.

— Выше нос! — улыбнулся я, легонько приобняв девушку. — Всё будет хорошо!

— Ты найдёшь Эльзу? — прижавшись ко мне как котёнок, спросила она.

— Обязательно найду! — уверенно сказал я. — А так же найду тех, кто это всё устроил. Кстати, видела девочку, что сейчас у нас в гостях?

— Да, видела, — подняла непонимающий взгляд Маяне.

— Это моя сестра по отцу. И она осталась совсем одна в этом мире. Позаботься о ней, ладно?

— Хорошо, — слегка оживилась она. — А что нужно делать?

— Просто будь рядом, — пожал я плечами. — Покажи ей усадьбу, дом. Расскажи про столицу.

— Да я же сама столицу не знаю, Маркус! — округлила глаза девушка.

— Ну вот вместе и узнаете, — рассмеялся я. — Ближайшие пару дней, правда, вам никуда не стоит выезжать. Пока я во всём не разберусь. И ещё одно… Будь пожалуйста внимательнее. Хорошо? Я не знаю, кто наш враг. Но это определённо кто-то непростой. Чуть что подозрительное заметишь — сразу поднимай тревогу.

— Я всё поняла, — с серьёзным лицом кивнула Маяне. А затем, слегка замявшись, спросила? — А вторая девушка… Княгиня, которая… Она тоже тут останется?

— Нет, — покачал я головой. — Она просто привезла сестру и сейчас уедет.

— Это хорошо! — с облегчением выдохнула девушка.

— Чем же? — снова засмеялся я. Такая она сейчас была забавная.

— Да страшно же! Чуть что не так скажешь и всё!

— Это мой дом, милая. Никто тут тебя не обидит, — покачал я головой, покрепче её обнял, а затем, подумав, поцеловал. Отчего-то это разговор помог мне расслабиться. А задумавшись, я вдруг понял, почему именно. Ведь у меня, как и у Маяне, в данный момент не осталось никого близкого рядом. Егора я сам отправил на край Великого княжества. И успел уже не раз об этом пожалеть. А Эльзу мысленно похоронил. И до сих пор не осознал тот факт, что она может быть жива. Про Василису я и вовсе молчу. Она уже практически член другого рода. Пусть и дружественного, но чужого. И Ирина осталась с ней. — И не забывай, что ты боярышня Ручьёва! Негоже тебе боятся гнева незнакомой княгини.

— Да какая из меня боярышня, — чуть слышно пробормотала девушка, крепче ко мне прижавшись. — Боярышни — они вон какие. А я так…

С Тришкиной я всё же поговорил. Пусть и не долго, практически на ходу. Она выразила соболезнования и пообещала полную поддержку её рода. Я же в свою очередь предоставил ей полный карт-бланш в наших общих делах. Всё равно больше мне положиться в данный момент не на кого.

Ещё я парой слов перекинулся с Саблей. Она сообщила, что на мою сестру в княжестве Ульчинском тоже покушались Неизвестные. И надо признаться, эта информация была очень важной и весьма актуальной!

Так же успел отдать несколько распоряжений Михалёву. Велел усилить охрану усадьбы и не спускать глаз с моей новоприобретённой сестры. А ещё дал распоряжение поставить человечка возле академии. На случай, если мне срочно нужно будет что-нибудь передать. Ну и, само собой, держать меня в курсе всех значимых событий.

Сложнее всего было убедить Умника в том, что в данный момент мне не нужна охрана. Не нужно привлекать внимание к экипажу Трёхозёрова. Если его будут сопровождать воины Северских, то вся столица будет точно знать, что я ночевал дома.

Хотя, на самом деле, не удивлюсь, если все и так в курсе. Слухи тут распространяются просто молниеносно. Вон та же Тришкина явно не просто так приехала. Знала что я дома. Иначе сначала послала бы человечка всё выяснить.

На территорию академии мы с начальником СБ попали абсолютно никем незамеченными. Причём не через главный вход, а через запасной, о существовании которого я не до этого момента не знал. Хотя логично, что он имеется. Главный вход для студентов и преподавателей. А запасной для обслуживающего персонала и подвоза грузов.

Как ни странно, но к директору меня Фрол Витальевич не повёл. Велел сидеть в своей квартире и выбираться из неё только в столовую, для приёма пищи. На занятия пока что ходить не нужно. Да и выбор факультета я, оказывается, пропустил. Именно сегодня студенты первокурсники решали, кто на кого хочет учиться. Это всё, конечно, выглядит для меня очень странно. Но в чужой монастырь… Короче, не моё дело! Единственное что — стало немного завидно. Отчего-то тоже очень сильно захотелось выбрать факультет и начать беззаботную студенческую жизнь. А вместо этого приходится сидеть в своей комнате и ждать суда. И даже не знаю, кого в этом винить. Пока только некие смутные догадки.

Эти самые догадки я попытался оформить в мысли. И даже написал несколько писем с распоряжениями своим людям. Причём два письма ушли прямиком в княжество Ульчинское.

Правда, всё это я делал уже на следующий день. Потому что стоило мне добраться до кровати в своей комнате, то прилив сил от Живы как-то разом закончился, и я буквально вырубился. Даже не слышал, как вернулся сосед.

Каменев, кстати, несмотря на свою внешность, оказался на удивление тактичным человеком. В душу не лез. Не пытался допытываться, что произошло, и где я пропадал. Лишь только предложил свою помощь. И то ненавязчиво. Но у меня осталась уверенность, что попроси я что угодно и он действительно постарается помочь.

Спешить мне некуда, но если он и в самом деле такой человек, то вполне можно будет принять его в свои боярские дети.

Трёхозёров больше не появлялся. Не говоря уже про директора. Вообще появилось такое ощущение, что они меня в академию вернули и забыли. Соответственно и про менталиста никто не предупредил.

А я всю голову сломал, как поступить. Можно, конечно, просто закрыться «Щитом разума». И никто не поймёт, правду я говорю, или нет. Но это будет настолько подозрительно, что проще сразу самому во всём признаться.

Больше молчать, как посоветовал Зубов, тоже не вариант. Молчишь — значит есть что скрывать.

И лишь вечером, практически ночью, пришло решение.

Я вспомнил про одну ментальную технику, что нам показывали в Школе. Ей уделили всего одно занятие. Просто рассказали, что такая есть и как её скастовать. Всё дело в том, что достаточно сильный маг, сразу же её заметит. И если бы допрос происходил в моём мире, то толку от такого заклинания не было никакого.

Но ведь в этом мире магов нет! Тут Стихийники! Которые, насколько я понял, именно заклинания не видят! Вроде как. Но рискнуть всё равно стоит.

Называлась эта техника довольно пафосно — «Уверенная правда». Кастовалась на себя. И пока она работает, то любой менталист или специальный артефакт подтвердят, что я говорю правду и ничего кроме правды. Но! При этом нужно и в самом деле нужно отвечать правдиво.

В чём же тогда плюс этой техники? А в том, что можно отвечать на вопросы уклончиво. Не полностью. Главное, чтобы смысл ответа сохранялся. А собеседники будут уверенны, что ты ответил всё как нужно. В том числе, я надеюсь, и менталист.

В общем, такая вот странная и по большей части бесполезная техника.

Небольшая проблема могла возникнуть из-за того, что менталисты в этом мире немного другие. Убедился уже в этом на своей шкуре. Но лучше уж попробовать, чем невразумительно мычать на суде.

А вот проблема побольше заключалась в том, что я не особо помнил, как эту технику кастовать. Но помогла медитация с глубоким погружением в собственную память. Так что технику в итоге вспомнил. И почти до самого утра пришлось её отрабатывать.

А затем настал день суда.

Проснулся я сам и довольно рано. Даже раньше соседа, которому ещё идти учиться. Умылся, привёл себя в порядок, оделся подобающе сегодняшнему событию, и уже собрался было пойти узнать насчёт завтрака, как в дверь постучали.

— Северский! Тебя ожидают на воротах. Не медли, — сообщил мне местный стражник и ушёл, не дожидаясь ответа.

— Уже едешь? — спросил проснувшийся Каменев.

— Похоже, что да, — пожал я плечами, прикидывая, ничего ли не забыл.

Меч и кинжал на поясе, а револьвер я решил не брать. Скорее всего, оружие придётся сдавать и не хотелось бы, чтобы он попал не в те руки.

— Держись там! — пожелал мне сосед.

— Так и сделаю! — уверенно ответил я и, судя по выражению лица здоровяка, он мне поверил. Значит, техника работает.

За воротами ждал большой экипаж, в окошке которого я увидел Трёхозёрова. Он жестом пригласил меня внутрь, чем я и воспользовался.

В экипаже Фрол Витальевич был не один. Рядом сидел серьёзный такой мужчина в возрасте. Дедком, как Трёхозёрова, его язык не поворачивался назвать. Но седина говорила о том, что он явно не молод.

— Доброе утро! — жизнерадостно поздоровался я, усаживаясь напротив.

— Знакомься, Маркус. Перед тобой директор нашей академии, Елецкий Горислав Михайлович, — представил своего спутника Фрол Витальевич.

— Рад знакомству, сударь, — кивнул я.

— Вижу что ты, студент, духом не падаешь? — с нотками недовольства в голосе, поинтересовался директор. Хотя мне показалось, что недовольство было слегка наигранным. Вряд ли конечно он рад мотаться с первокурсником по судам. Но и реального неудобства точно не испытывает.

Хм. А откуда я всё это знаю? Прям таки какая-то уверенность появилась, что эти мои мысли верные. Неужели какой-то побочный эффект заклинания? Очень интересно!

— Невиновному человеку незачем переживать о каком-то там суде! — с уверенным видом пожал я плечами. А так как сказал я абсолютную правду, то моя уверенность передалась собеседникам, заставив их удивлённо переглянуться.

— Ну надо же… — пробормотал Елецкий. — А ты знаешь, что на суде будет присутствовать менталист?

— Слышал об этом, — кивнул я, отметив, что про менталиста мне всё-таки сообщили. — Но опять же, если суд будет честным, то и бояться честному человеку не стоит.

— Верно, — ответил директор. При этом вид у него был довольно забавным. А у меня появилось ещё больше уверенности в собственной правоте. — А зачем тебе столько оружия, отрок? В кремле никакой опасности нет. По крайней мере, для невиновного.

— В жизни всякое бывает, — развёл я руками. — В кремле опасности может и нету. А вот что может случиться по пути, нам не известно.

— Мы с Фролом Витальевичем Богатыри. Так что можешь не опасаться.

— И на Богатыря может управа найтись, — уверенно заявил я. — Лично знаю несколько таких примеров.

— Ну надо же… — повторил Елецкий и слегка занервничал. А Трёхозёров даже в окошко выглянул, высматривая возможных супостатов.

Чёрт! Как бы не переборщить с этой техникой. Лучше, наверное, молчать. А то вон, уже двух Богатырей запугал.

— За нами следует конный отряд, — вдруг произнёс Фрол Витальевич. — Думаю нужно остановиться и разобраться с ними.

Глава 3

— Господин судья, я протестую!

— Почему?

— Потому что это ломает всю мою защиту!

Лжец, лжец (Liar Liar)

— Не надо с ними разбираться! — выглянув в окошко, воскликнул я. — Это мой отряд.

За нами и в самом деле ехал Михалёв со своими людьми. Видимо, не смогли оставить боярина без охраны.

— Да ты, Северский, параноик, — хохотнул Елецкий. Но хохотнул как-то нервно. Поэтому я решил, что точно надо молчать. Если у этих старичков сорвёт крышу, то они полгорода разнесут, выискивая опасность.

До кремля мы ехали где-то с полчаса. И что удивительно, на территорию пропустили нас вместе с транспортом.

Я в данный момент был настолько уверен в себе, что даже не осматривал достопримечательности. Хотя в любой другой день сто процентов бы проявил любопытство. Но не сейчас. Сейчас отчего-то лезла в голову мысль, чтобы закинуть ногу на ногу и почистить ногти кинжалом.

Боги, неужели в моём понимании так воспринимается уверенность? Или техника подстраивается под собеседников?

Как бы там ни было, но это не совсем то, что мне нужно. Выглядеть дураком в чужих глазах — то ещё удовольствие.

Правда, есть у меня уверенность, что именно сейчас они бы меня дураком не посчитали. Но вот что будет завтра? Старички же всё будут помнить, по идее? И как будут воспринимать моё поведение?

Одни вопросы!

И вообще, мне кажется, что не будь этой техники, то я бы сейчас здорово нервничал.

— Приехали! — сообщил директор академии и первым покинул экипаж. Следом вылез Трёхозёров. Я, соответственно, последним.

— В судебные палаты с оружием нельзя, — просветил меня Фрол Витальевич. — Сдашь на входе. И ничего сдать не забудь — это важно.

— Понял, — уверенно кивнул я.

Судебные палаты были на удивление не особо большими. Нет, не само здание. Оно как раз было огромным. И, как мне кажется, тут легко можно заблудиться. А если учесть, что здание соединено с другими, то плутать будешь, пока от голода не помрёшь.

Но вот именно помещение, куда мы пришли, было довольно скромным. Скорее всего, оно предназначалось как раз для Суда князей.

Три стола. Один длинный. Рассчитанный на девять человек. И два поменьше — человека на четыре. Стояли они буквой «П». Правда, слегка неправильной.

Когда заняли свои места, то оказалось, что мы с директором и бесопасником расположились напротив девяти князей. Точнее — восьми князей и одной княгини.

А по левую руку от нас сидели два человека. И одно место оставалось свободным.

— Слева — это боярин Нерождённый, Данила Фёдорович, — негромко сообщил мне Трёхозёров. — А рядом с ним, видимо, менталист. Ждём Наследника.

Но ждать долго не пришлось. Большие входные двери распахнули караулившие их воины. И один из них громко, хорошо поставленным голосом, произнёс:

— Наследник Государя Всея Руси, Князь Московский, Мстислав Олегович Рюрикович!

Я уж было решил, что нужно всем встать. Даже дёрнулся в порыве. Но нет. Оказалось, что Наследника можно встречать и сидя.

Рюрикович быстрым шагом прошёл к свободному месту. Остановился, обвёл взглядом всех людей в зале, и лишь затем сел.

Выглядел он довольно обычно. Среднего возраста, среднего роста. Взгляд, правда, очень серьёзный. И умный.

— Итак! — начал он. — Рассматривает дело по жалобе князя Стародубского, Богдана Мстиславовича. Выскажи свою жалобу, княже.

— Кхм! — прокашлялся мужчина лет пятидесяти, с очень-очень самоуверенным и брезгливым лицом. Правда, брезгливость появилась, когда его взгляд упал на меня. — Моего родича, Артёма Стародубского, как вы все знаете, на днях убили. Обвиняю я в этом никому неизвестного боярина. Некоего Маркуса Северского.

— Отчего же неизвестного⁈ — удивлённо перебил его князь Нарышкин, при этом умудрившись мне незаметно подвигнуть. — Знаю я этого боярина. Рука об руку бились. Отважен и умел!

— Вячеслав Вячеславович, — строго посмотрел на него Наследник, — тебе пока слова не давали.

— Так и что я, буду клевету терпеть⁈ — тут же построжел лицом Нарышкин.

— Хм, ну тоже верно, — согласился с ним Рюрикович. И обратился к Стародубскому: — Ты, дядя, по существу говори. Выводы оставь другим.

Я после этих слов чуть было не заржал. Отчего-то вспомнился фильм «Джентельмены удачи». Правда в данном случае, Стародубский Наследнику действительно дядей приходится. Но до чего же забавно прозвучало!

— А ты, боярин, не скалься! — заметив мою улыбку, окрысился Богдан. — Один Нарышкин тебя не защитит!

— А я на его защиту и не надеюсь, князь! — огрызнулся я. И со всей возможной уверенностью добавил: — Невиновному человеку бояться нечего!

Все присутствующие тут же кивнули, соглашаясь. Но я в этот момент бросил взгляд на менталиста, отслеживая его реакцию. Он на секунду нахмурился, а затем со слегка удивлённым видом тоже кивнул. И что-то шепнул на ухо Наследнику.

— Тихо! — рыкнул Мстислав Олегович. — Устроили тут балаган! Твои обвинения мы поняли, дядя. Представь остальных князей, которых в судьи позвал.

Судя по недовольно скривившемуся лицу Стародубского, данных князей в судьи звал не он. Иначе откуда тут Нарышкину взяться? Но приказ Наследника выполнил и с некой неохотой заговорил:

— В судьях сегодня князья: Нарышкин, Мамлеев, Балховский, Козловский, Засекин, Мерцалов, Трубецкой. А так же княгиня Ульчинская.

Вставать представляемые князья и княгиня не стали. Лишь важно кивали, услышав свою фамилию.

— Говори, в чём обвиняешь боярина! — спокойно произнёс Наследник.

— И я тоже попрошу без голословных выпадов в адрес моего ученика! — вдруг веско сказал директор академии.

— Он твой ученик всего два дня! — хмуро посмотрел на него Стародубский.

— Но ученик же!

— Дядя, продолжай, — закончил их пикировку Мстислав Олегович.

— Да. Так вот, я обвиняю боярина Северского в убийстве родича моего, тысячника городской стражи, к тому же, князя Артёма Фёдоровича Стародубского.

— Тебе есть что ответить на обвинение, боярин? — перевёл взгляд на меня Наследник.

— Хочу вопрос Богдану Мстиславовичу задать.

— Задавай.

— А скажи, княже, когда Артёма убили?

— Артёма Фёдоровича! — резко поправил меня Стародубский. — Либо же — князя! Имей уважение!

— Хорошо, Артёма Фёдоровича. Мы с ним, правда довольно неплохо знакомы были. Не думаю, что он стал бы меня поправлять, если я бы я его просто по имени назвал.

Чистая правда! Последний раз, когда с ним общался, Артём проглотил бы любые оскорбления! И моя уверенность снова дошла до всех князей. А менталист опять зашептал что-то на ухо Наследнику.

— Я бы тебя поправил! — справившись с удивлением, рыкнул Стародубский.

— И всё же, княже, ответь на мой вопрос.

— А то ты не знаешь, когда Артёма убили⁈ — ехидно спросил он.

— Дядя, ответь! — приказал Наследник

— Два дня назад его убили! Ночью! — ответил князь. Но с таким недовольным видом, словно его в дерьмо заставили прыгнуть.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил я. — Тогда хочу заявить, что и вчера и позавчера и поза-позавчера вечером я был в академии. И о том имеется запись в журнале на воротах.

Сказал я абсолютную правду. Ведь два дня назад, вечером, я действительно находился в академии. А благодаря работающей техники, все мне отчего-то поверили. И никому даже в голову не пришло уточнить, не отлучался ли куда-нибудь.

Менталист снова шепнул что-то наследнику. Тот кивнул и обратился к главе дознавателей.

— Данила Фёдорович, скажи есть ли запись? Я знаю, что ты это проверял.

— Запись есть, — подтвердил Нерождённый. Но выглядел при этом, почему-то очень удивлённо.

Чёрт! Он, скорее всего, знал, что меня не было в академии. Но сейчас поверил в мои слова. Да и менталист похоже, подтвердил. И вот теперь, похоже, Нерождённый, сомневается.

Накладочка вышла. Всё же техника эта несовершенна. Да и использую первый раз.

— Так а чего нас тогда вообще собрали⁈ — недовольно спросил князь Трубецкой, обращаясь к Наследнику. — Запись в академии есть. Твой человек, княже, эту запись видел. Только время потратили…

— Да вот Богдан Мстиславович настаивал, — хмуро посмотрел князь Московский на дядю. — Говорил, что это точно был боярин Северский. Говорил, что доводы тому веские есть.

— Доводы и вправду есть, — без прежней уверенности заговорил Стародубский. — Был конфликт у боярина этого с Артёмом Фёдоровичем. Конфликт серьёзный. Богатырь из рода Северских даже технику опасную над домом Артёма держал. Причём, технику огненную. А убили князя именно огнём!

— Что скажешь на это, боярин? — обратился ко мне Наследник.

— Был конфликт, не спорю, — кивнул я. — Вообще, я обещал Артёму Фёдоровичу никому о том не говорить. Но теперь, наверное, уже можно?

— Думаю, теперь можно, — чуть подумав, ответил Мстислав Олегович.

— Князь Стародубский, Артём, не так давно пригласил меня к себе в гости. Усадил за стол, рядом со своими боярами. А затем стал всячески поносить словесно, угрожать и требовать, чтобы я под его руку пошёл. Когда же я отказался, его боярин меня попытался убить. А мой Богатырь и в самом деле использовал технику, чтобы припугнуть Артёма Стародубского. Иначе живым я бы его дом не покинул.

После моих слов в палатах наступила полная тишина. Князья выглядели по-настоящему шокированными. А менталист, забывшись, произнёс вслух:

— Боярин говорит правду!

И вот после этого все заговорили разом! Ругань стояла такая, словно на базар попал.

А я, глядя на князей, понял, отчего Артём так боялся, что эта история выплывет на поверхность. Скорее всего, его бы даже родня растерзала после такого.

— Тихо! — наконец решил навести порядок Наследник. А когда его не услышали, то постучал по столу кулаком и повторил: — Тихо, я сказал!

Князья, правда, всё равно успокоились не сразу. Но спустя минуту всё же замолчали и уставились на меня. А самое интересное, что в большинстве взглядов не было недавней отрешённости. Смотрели, скорее, с неким одобрением. Не удивлюсь, что даже если я сейчас заявлю, что убил Артёма, то они махнут рукой со словами: «И хрен бы с ним! Убил и убил!»

— Ответь, боярин, — обратился ко мне Мстислав Олегович, — чем история та закончилась?

— На следующий день Артём Стародубский пришёл ко мне в гости. Принёс голову своего боярина и выплатил виру. Я виру принял и согласился молчать о том случае.

— Скажи, Маркус, — вдруг заговорил князь Нарышкин, — а велика ли вира была, коли ты от мести отказался?

— Вира велика! — вместо меня ответил ему князь Засекин. — Земель изрядный надел, по соседству с моим княжеством. И я считаю, что негоже боярину владеть такой землёй! Та земля князю впору, а не какому-то боярину! Потому требую землю ту мне продать!

— Ты княже, коней не гони! — вдруг чуть ли не закричал на него князь Козловский. — Землю ту ты мне проиграл! А уж я её со своей дочкой, в виде приданного, Артёму отдал. Думал, будет там мой внук княжить! А Артёмка, дурак, получается, чужое отдал! Так что моя та земля!

— Артём был Стародубским! — в свою очередь громогласно заговорил Богдан Мстиславович Стародубский. — А значит и земля та по праву нашему роду должна отойти!

— Уж ни тебе ли⁈ — ехидно поинтересовался Засекин. Вид он имел такой, что того и гляди, в рукопашную на оппонента пойдёт.

— Может и мне! — подал плечами Стародубский. — Мы в роду сами разберёмся. Но уж точно не тебе! Тебе её доверять нельзя! А то в следующий раз вообще степному хану проиграешь!

— Вы оба никаких прав на ту землю не имеете! — заявил Козловский, и даже закатал рукава.

— Князья! Да вы охренели! — не выдержал я. А так техника всё ещё продолжала действовать, то князья вдруг осознали, что они действительно охренели. И даже слегка смутились, вызвав этим смех Наследника. — Никому я эту землю продавать не собираюсь! И уж тем более отдавать даром! Вира была честной. И земля та уже давно оформлена по закону.

— Ты, боярин, за словами следи! — почти сразу пришёл в себя князь Стародубский. А Засекин и Козловский дружно закивали, забыв, что буквально только что драться собирались.

— Я за словами всегда слежу! — огрызнулся я. И перевёл взгляд на Наследника. — Княже, насколько я понимаю, весь этот суд был затеян для того, чтобы у меня мои же земли отобрать. Потому хочу у тебя спросить, разобрались ли мы с основным вопросом?

— Верно говоришь, боярин, — всё ещё улыбаясь, ответил Мстислав Олегович. Но вдруг построжел. — Но впредь всё же поуважительнее к князьям обращайся!

— Прости, княже! На эмоциях сказал, — повинился я.

— Прощаю, — махнул он рукой. И тем самым подарив мне индульгенцию. То есть князья зло на меня могут и затаить, но вот предъявить что-то за неосторожные слова не решаться. Так как наследник простил. О как!

Правда, князья на меня зло и так затаили. Хотя зло — это фигня. А вот землю отобрать они очень хотят. И впредь нужно быть осторожнее. А ещё мне кажется, что чего-то я про свои новые земли не знаю, наз вокруг них ажиотаж такой.

— Дядя! — обратился Наследник к Стародубскому. — Землю вы у боярина отбирать не вольны. Вира священна! Посему повелеваю суд объявить закрытым. К присутствующему тут Маркусу Северскому никаких вопрос по этому поводу быть не должно. Тебя же, Богдан Мстиславович, хочу сказать, что негоже через Суд князей свою жадность тешить! Впредь думай! Все свободны!

Князь Стародубский покраснел от гнева и сжал кулаки. Но возразить Мстиславу не решился. Лишь проводил его до выхода ненавидящим взглядом. А затем посмотрел на меня. И я тут же подумал, что стоит активнее набирать людей в дружину. Потому что миром мы с ним теперь точно не разойдёмся.

Уходили мы с Трёхозёровым и Елецким отдельно от остальных. Причём последними.

— Ох и ловок ты студент! — хмыкнул директор академии, стоило нам лишь покинуть палаты, и оказаться в одном из коридоров кремля. — Думал, защищать тебя придётся. Доводы подготовил заранее. А ты сам справился.

— Ловок! — согласился с ним начальник СБ академии. — Да и быстро всё закончилось. Обычно надолго всё растягивается.

— А где тут уборная? — решил я перевести тему. Я знаю, что директор всё знает. Но как-либо объясняться с ним неохота. Особенно сейчас, пока действует техника.

Так-то я, может быть, и смогу ему запудрить мозги. Но ведь будет ещё и завтра. И Елецкий спросит сам себя, а что это такое вчера было? Потому лучше пойду искать уборную.

— Потерпеть не можешь что ли? — удивился Горислав Михайлович.

— Тут идти по кремлю ещё минут десять! — возразил я. И для достоверности нетерпеливо затоптался на месте. — А потом ещё ехать сколько…

— Вон в тот коридор, до конца пройти надо. Там уборная, — подсказал мне Трёхозёров. — Беги. А мы тем в экипаже подождём.

И я побежал. А про себя думал, что в принципе могут меня и не ждать. Сам добраться смогу.

Вот что значит самовнушение! Пока добрался до конца длиннющего коридора и нашёл уборную, то и в самом деле захотел в туалет.

Умывшись, бросил взгляд на себя в зеркало, и вдруг сообразил, что пока шёл до уборной не заметил ни одной живой души. И это в кремле! Странно очень!

Потому оказавшись в коридоре, почти не удивился, увидев четырёх вооружённых мужчин.

Удивительным было то, что на одежде у них не было никаких опознавательных знаков. А насколько я успел заметить, в кремле и у стражников и у слуг нашит герб Рюриковичей.

Перейдя на магическое зрение, я удивился ещё сильнее. Потому что двое из них были очень сильными Стихийниками. Не ниже Витязя! А у меня даже оружия с собой нет…

Глава 4

Разговорами нельзя изменить мнение собеседника,

но порой удается изменить свое собственное.

Альфред Като

— Боярин Северский? — спросил один из Стихийников. А затем достал из внутреннего кармана какой-то жетон и показал мне. Жетон серьёзный, красивый. С номером. — Государева Безопасность. Иди за нами.

— А оно мне точно нужно, за вами идти? — осторожно поинтересовался я. Вроде как убивать они меня не собираются. Но тогда интересно, зачем привлекать такую силу лишь для того, чтобы пригласить простого боярина на разговор? Хватило бы простого служки.

Но по крайней мере стало понятно, почему коридоры пусты. Думаю, что для ГБ не составило труда приказать всем попрятаться.

— С тобой хочет поговорить боярин Нерождённый, — спокойно ответил Стихийник.

— Хорошо, ведите, — подумав, согласился я.

Ну в самом деле, не драться же мне с государевыми людьми. Тем более, что они и не нападают, а вежливо просят куда-то пройти.

Правда, в коробочку они меня взяли довольно профессионально. Впереди Стихийник и рукопашник, и сзади Стихийник и рукопашник. Отчего-то очень на конвой похоже. Может я что-то не так понял в суде?

Хотя вероятнее, что Нерождённого заинтересовало, каким образом я выкрутился. Он ведь, скорее всего, знал правду. Должность такая у человека. А на мне до сих пор висит техника…

Чёрт! Он сейчас начнёт задавать какие-то вопросы, я буду отвечать, он, конечно же, поверит. А что будет потом? Даже если Нерождённый сам не додумается про внушение, то подчинённые ему подскажут. И будут у меня большие проблемы с человеком, который является очень значимым для государства. Ведь судя по должности, он и к Великому Князю вхож.

Значит, нужно технику с себя снимать. Срочно.

Шли мы довольно долго и всё какими-то узкими, абсолютно безлюдными коридорами. То ли тайные ходы, то ли просто проходы для прислуги. Но зато я сумел осторожно подготовить деактивацию техники. Всё несколько раз проверил и…

— Тебе сюда, боярин, — указал рукой на неприметную дверь Стихийник.

И как раз в этот момент я снял с себя технику.

Сразу накатила просто нереальная слабость. Закружилась голова, а ноги подкосились, из-за чего я как стоял, так и рухнул вперёд, да ещё и долбанулся головой об ту самую дверь! Послушался хруст, но боли отчего-то не было.

— Эй! Ты чего, Северский! — с недоумением в голосе воскликнул Стихийник. А один из рукопашником подхватил меня под руки и резко поставил на ноги.

В это момент дверь открылась, и на нас с удивлением уставился глава дознавателей. Бойцы, что меня вели, сразу же встали по стойке «смирно». При этом рукопашник меня отпустил, из-за чего я снова начал заваливаться вперёд. Прямо на боярина Нерождённого.

— Вы почто боярина избили⁈ — зарычал он на подчинённых, после того, как всё же меня поймал. — Я вам что велел? Пригласить на разговор!

— Не трогали мы его! — тут же открестился Стихийник. — Пригласили. Всё честь по чести. Он шёл нормально. А как дверь увидел, так сразу её лицом и ударил!

— Да что ты мне рассказываешь, Фёдор⁈ — ещё сильнее разозлился боярин. — А то я не знаю наших методов? У него нос сломан и лицо в крови!

Я хотел было сказать, что всё нормально, никто меня не бил, но язык, оказывается, тоже не слушался. И вместо слов получилось какое-то бессвязное мычание.

— Бегом за целительницей! — кажется, ещё сильнее прежнего разозлился Нерождённый. — Идиоты! Сгною всех!

Меня же он, аккуратно поддерживая подмышки, занёс в комнату и усадил в довольно удобное кресло.

— М-м-му… — поблагодарил я, практически не чувствуя собственного тела. А ещё я абсолютно не понимал, с чего такой жуткий откат от техники. Вроде бы нигде такой эффект не упоминался.

— Держись, боярин, — участливо произнёс Нерождённый. — Сейчас дежурную целительницу приведут. Хорошую.

— Му-у-у… — снова промычал я в ответ. Чёрт-те что происходит. Даже к Живе обратиться не могу. Не то что говорить не получается, даже мыслить связно, и то проблема.

— Что-то не похоже, что мои ребятки тебя били, — внимательнее ко мне присмотревшись, сказал глава дознавателей. А потом негромко заговорил, словно сам с собой. — Выглядит так, словно ты и в самом деле головой об дверь ударился. Вот только с твоим рангом давно в себя придти должен. Значит что? Значит умысел! Ты до моих людей кого-нибудь ещё встречал?

— Му-у!

— Ах, ну да. Ладно, это мы сейчас выясним, — многозначительно произнёс он и выглянул за дверь. — Эй, кто тут остался? Они что, втроём за целительницей побежали что ли? Василий, срочно поднимай нашу службу в Кремле по тревоге! Всех проверять! Посторонних задерживать! Менталиста найдите, пусть вас страхует. Похоже, что на Северского какое-то воздействие было. Только не пойму, какое именно. Выполнять!

Вернувшись, боярин сел в такое же кресло напротив и внимательно не меня посмотрел. Затем начал что-то говорить, но я этого уже не слышал. Веки как-то сами собой закрылись и пришёл сон.

Проснулся я от того, что кто-то меня беспардонно схватил за подбородок, и крутил голову из стороны в сторону.

Открыв глаза, я столкнулся с внимательным и строгим взглядом красивых женских глаз. К глазам прилагалось довольно милое и не менее строгое лицо.

— Очнулся? — поинтересовалась девушка. Хотя, как мне кажется, не всё с этой девушкой так просто. Выглядит молодо. Стройная, спортивная. Но вот в глазах как-то чересчур много жизненного опыта. — Ну и что тут с тобой такое было, боярин?

— Я думал, что это ты мне расскажешь. Ты ведь целительница?

О как! Я могу говорить! И руки-ноги слушаются! Правда, слабость в теле всё ещё есть. Но хоть не овощ мычащий.

— Молодой и наглый! — рассмеялась вдруг девушка. Я решил для себя, что буду её даже в мыслях называть девушкой. А то вот так забудешься, назовёшь женщиной, тут-то она тебя и того! На опыты пустит. А то, что у этой милой девушки такое получится, я отчего-то не сомневался. Сила в ней чувствовалась огромная. Где-то на уровне Богатыря. Правда в отличие от Стихийников боевиков, её Сила была не агрессивной, а более мягкой и спокойной.

— Так что с ним, Милёна? — раздался из-за её спины голос Нерождённого.

— Сейчас с ним почти всё в порядке, — ответила ему целительница. — Но для этого мне пришлось влить довольного много жизненных сил. А вот что с ним произошло — я не знаю. Такое ощущение, словно кто-то попытался из этого молодого боярина всю жизнь выпить. Причём не постепенно, а разом.

— То есть это опасно? — уточнил глава дознавателей.

— Ну а сам ты как думаешь, Данила⁈ — раздражённо посмотрела на него девушка. — Ещё бы чуть-чуть и парень пировал бы в Ирие с родичами.

— И кто это мог сделать?

— А мне-то откуда знать? Разве я в княжестве за безопасность отвечаю?

— Твои предположения? — не обращая внимания на тон целительницы, спросил Нерождённый.

— Кто-то определённо очень сильный, — вздохнув, всё же ответила Милёна. — У парня четвёртый ранг. Причём где-то уже на грани с пятым. Искра пульсирует. Достаточно небольшого толчка, и он возьмёт следующий ранг. Сам понимаешь, чтобы перебороть его волю злодей должен быть ещё сильнее.

— Ага, — кивнул словно бы своим мыслям боярин. — То есть он всё же рукопашник?

— Ну а кто ещё? — посмотрела на главу дознавателей как на идиота, целительница. — Кощей, что ли?

— Да были сомнения… Ладно, это не важно. Сейчас у него как состояние? Поговорить с ним можно?

— Сейчас стабильно нормально. И Силу его Искра собирает как не в себя. Так что ещё полчаса-час и паренёк будет в полном порядке.

— Спасибо тебе, прекрасная незнакомка! — прижав руку к сердцу, от души поблагодарил я.

— Ох и шустрый мальчишка! — снова расхохоталась целительница. — Не за что. Живи долго. А я пойду, пожалуй. А то задумчивый вид Данилы меня в тоску вгоняет.

— Ступай Милёна. Спасибо тебе, — отпустил её Нерождённый. — А мы, пожалуй, побеседуем ещё немного. Ты как, боярин, говорить сможешь?

— Поговорим, — пожал я плечами. Выбора всё равно нет.

— Чаем его напои, Данила, — посмотрела на главу дознавателей Милёна. — Крепким и сладким. Вина не давай, а то знаю я тебя! И если ничего серьёзного за парнем нет, то долго не мучай. Слаб он ещё.

— Напою, отчего не напоить?

— А тебе боярин, — обратилась уже ко мне целительница, — срочно в академию надо. Перекос в развитии уже слишком сильный. Ещё немного и так и останешься длинным, тощим и нескладным. Ты слишком много Силы взял за короткий срок. А из-за этого организм совсем по-другому работать начинает. Запустишь с этим делом, и Искра в разнос пойдёт. Органы начнут постепенно отказывать. А ещё кости хрупкими станут. И постарайся следующий ранг всё же не брать в ближайшее время.

— Хренасе! — не на шутку перепугался я. Даже мысли о том, что только что чуть было не помер по собственной глупости, из головы вымело.

— Он как раз в академию и поступил, — подсказал ей Нерождённый.

— Тогда должно обойтись, — сказала девушка. — Но знаешь что… Я тебе, пожалуй, справку напишу для преподавателей. Пусть в ближайшее время тебя в спарринги не ставят. Да и вообще сильно не гоняют. Только в зале здоровья нагрузки принимать можно. Понял меня? Хорошо, раз понял. Ты, кстати, какой факультет выбрал? В боевики, наверно, пошёл?

— Не выбрал он ещё факультет.

— Да⁈ — искренне удивилась она. — Странно. Ну да оно и к лучшему. Тогда выбирай что-нибудь мирное. Людей калечить вас там так и так учить будут. Но у тебя хоть время будет здоровье выправить.

— Спасибо за советы, прекрасная девушка! — от чистого сердца поблагодарил я. — Обязательно ими воспользуюсь.

— Ох, смешной какой! — снова засмеялась Милёна. А затем помахала нам ручкой и ушла.

— Вертихвостка, — отчего-то недовольно пробурчал глава дознавателей. Затем встал, выглянул за дверь и крикнул: — Эй, кто там⁈ Чаю нам крепкого принесите! И сахар. Ах да, и сладостей каких-нибудь захватите!

Вернувшись в кресло, он пододвинул к себе небольшой журнальный столик и взял с него какую-то папку. Открыл, что-то быстро прочитал и поднял взгляд на меня.

— Ты как, боярин? Точно поговорить сможешь? Смотри, если совсем плохо, то перенесём разговор, и я тебя отдыхать отправлю.

Интересно, что он имеет в виду, под словосочетанием отдыхать отправлю? Отвезёт в академию? Или тут, в Кремле, в каком-нибудь подвале поселит? И буду там сидеть, пока не отдохну.

— Смогу говорить, — вздохнул я, понимая, что от разговора не отвертеться. — Только меня там директор академии заждался уже, наверное.

— За то не волнуйся. Его мои люди упредили, что ты чуть позже будешь. Моим словом заверили. Иначе он бы уже Кремль штурмом брал, своего ученика вытаскивая. И насчёт своих людей не переживай. Им твой приказ передали, чтобы обождали и экипаж тебе из усадьбы вызвали.

— Поверили? — заинтересовался я.

— А как иначе? — удивился боярин. — Вот если бы им велели домой ехать и боярина не ждать, тогда бы заволновались. А так, мало ли какие у тебя дела в Кремле.

— Ну да, ну да, — хмыкнул я.

— Ладно, пока чай не принесли, давай знакомиться. Тебя я знаю, — он качнул папкой в руках. — Есть, конечно, кое-какие белые пятна, но в общем и целом всё понятно. Меня же зовут Данила Фёдорович. Боярин Нерождённый. И возглавляю я Службу Государевой Безопасности. В народе нас дознавателями кличут. И вот именно у моей службы к тебе несколько вопросов появилось…

Как раз в этот момент в дверь постучали и, дождавшись разрешения от Нерождённого, в комнату заглянула девушка в наряде прислуги.

— Чайзаказывали? — спросила она.

— О! Спасибо, милая! — оживился глава СГБ. — Как раз вовремя.

Следующие десять минут мы пили чай. Действительно крепкий и сладкий. А ещё я жрал как не в себя разнообразную выпечку, которой притащили целый поднос.

Боярин всё это время наблюдал за моими действиями добрый отческим взглядом. И от этого взгляда порой кусок в горло не лез. Но я всё равно жрал. Не знаю, что сделала со мной техника, но упадок сил был катастрофическим. И больше я её, пожалуй, использовать не буду никогда. А ещё очень хотелось вернуться в Школу и высказать преподавателям всё, что о них думаю. Надо же предупреждать о таких вещах! Если бы не Милёна, то вот так бы, по-глупому, отдал концы. Торсон был бы, наверное, вне себя от радости.

Кстати, надо бы ещё разобраться, не замешан ли Торсон в том, что со мной сегодня приключилось. Можно было бы ещё и на Перуна подумать. Но этому я вроде как живой нужен. Как выдастся свободное время, то попробую разобрать технику на составляющие. Может быть и получится что понять. Не верится мне, что о таком побочном эффекте нас бы в Школе не предупредили. Всё же обучали там неплохо. Хоть и слегка поверхностно, как сейчас понимаю. Оттачивали, в основном, только то, что может пригодиться в аномалиях. А с другой стороны, обучили же меня доступу к памяти? Вряд ли преподаватели сделали это просто так?

— Скажи, боярин, — вывел меня из размышлений Нерождённый, — ты в Кремле с кем-нибудь общался после суда?

— Нет, — покачал я головой. — Вышли из зала, и я направился в уборную. По пути ни одной живой души не встретил. Ещё удивился, отчего так. А на выходе сразу же с твоими людьми столкнулся.

— Понятно, — задумался он. — Значит, если и было какое-то воздействие, то во время суда. Логично, в принципе.

— Логично? — переспросил я.

— Ну да. Ты вдруг помер ни с того, ни с сего. Род твой сразу на части бы развалился. А земли северные ушли в казну. Скорее всего, так бы всё и было.

— Хм.

— Чему тут удивляться? — пожал плечами боярин. — Наследника у тебя нет. Разве что сестра. Я бывшую Василису Дёмину имею в виду. Ныне Северскую. Пока ещё. Но не факт, чтобы за ней твои люди пошли. Думается мне, что многие боярские дети обратно к Дёминым бы вернулись. Кстати, Дёмины вообще в твоём деле первые подозреваемые. Ты же не думаешь, что смог увести у них треть рода без последствий?

— В моём деле? — тупо переспросил я.

— Нападение на твои лавки. Похищение артефактов. Пропажа девушки. Проделано всё довольно профессионально. Ещё и Артёма Стародубского под тебя подставили. Чтобы ты пошёл мстить и свернул голову. А до этого нападение Неизвестных. Ты, кстати, в курсе, что они же покушались и на вторую твою сестру?

— В курсе. Но связи не вижу. Если в этом виноваты Дёмины, то зачем им на Елену нападать?

— Чтобы запутать следствие? — с доброй-доброй улыбкой спросил Нерождённый.

— Как-то слишком сложно получается…

— Не так уж и сложно. Напали на принцессу. Затем напали на тебя. Но! Вспомни, пытались ли тебя нападающие убить?

— Сначала они в княжну Мещерскую стреляли, — задумчиво протянул я, начиная сомневаться во всех своих прежних выводах.

— Вот именно. Тот, кто их послал, подозревал, что тебя быстро убить не получится. И сам ты шустрый очень. И охрана у тебя из бывших Дёминых. А они даже в столице одними из лучших телохранителей считаются. Потому стреляли в Мещерскую. А теперь представь, чтобы с тобой сделал убитый горем князь, получись у супостатов задуманное? Особенно, когда до него дошли вести, что на твою единокровную сестру тоже было совершено нападение. И тоже Неизвестными. А во всём виновато твоё происхождение. Сиречь ты сам. Представил? Кого бы он винил?

— То есть, за всем стоят Дёмины?

— Не знаю, — просто пожал плечами боярин. — Кто-то очень красиво против тебя играет. И сразу по нескольким направлениям. Не получилось там? Не беда. Попробуем по-другому. Но то, что следы ведут в княжество Ульчинское — сомнений нет. Это я тебе как глава Государевой Охраны говорю.

— Всё равно кое-что не сходится…

— И что же? — заинтересовался он.

— Представитель Дёминых в столице мне помогает.

— Это Зубов который? И как он тебе помог? Подожди, я угадаю! Наверное, сказал, что смог выяснить насчёт отсутствия тела пропавшей девушки, как там её… — Нерождённый снова открыл папку и быстро нашёл нужное, — Эльза, да? Верно я говорю? Вот только ему эту информацию мои люди сами предоставили, чтобы тебе передал.

— Для чего? — спросил я. Не сказать, что верю боярину на все сто процентов. Но и врать ему особого смысла нет.

— Как раз для того, чтобы проверить, как он тебе её преподнесёт. Кстати, ответь, боярин. Зачем ты свой артефакт взорвать решил?

— Защита против воров, — мрачно пробурчал я.

— Неслабая такая защита! — рассмеялся Нерождённый. — Хорошо что хоть всего лишь одно здание разнесло.

— Не рассчитал немного.

— Ну да, ну да. Бывает. Кстати, в свете сказанного Милёной… Не желаешь на факультете артефакторики учиться? Как раз научат правильно всё рассчитывать.

— Посмотрим…

— Да не расстраивайся ты так, Маркус Святославович. Бояре, да князья всегда какие-нибудь интриги крутят. И друг друга грызут и за меньшее, чем несколько сотен отличных, специально подготовленных воинов. А уж про землю, что тебе в виде виры перепала, я вообще молчу. Кстати, не подскажешь, какие у тебя на неё планы? Наверно хочешь князем стать?

На этот вопрос я решил вовсе не отвечать. Да и вообще эта беседа с каждой минутой мне нравится всё меньше и меньше. Слишком уж Нерождённый мутный. А ещё он как-то чересчур много знает.

— Молчишь? Ну, твоё право. Хотя я лишь помочь хочу. И на княжение ты, в принципе, претендовать можешь. С таким-то происхождением. И стать князем будет хоть и не просто, но всяко легче, чем герцогскую корону отвоёвывать. Правда и тут есть варианты. Можно чьей-нибудь поддержкой заручиться…

— Корона мне не нужна, — твёрдо ответил я. А про себя продолжил поражаться и удивляться.

Нет, то, что он знает про герцогство — не удивительно. Раз уж про сестру разнюхал. Но вот намёки на поддержку! Уж не на помощь ли Государя глава дознавателей намекает? Хотя, если подумать, то зачем Великому Князю земли, расположенные хрен пойми где? Тем более, что земли даже не его, а мои. Ну, потенциально.

Чёрт! А вдруг всё же нужны? И меня решили послать туда с миссией? Тогда и поведение Наследника на суде более понятным становиться. Ведь не просто так он суд быстренько в мою пользу свернул? Хочет, чтобы я северные земли не отдавал? А зачем? Чтобы князем стал? Ведь у князя, пусть и русского, намного больше шансов предъявить претензии на герцогство, чем у бастарда?

— О чём думаешь, боярин? — вкрадчивым голосом спросил Нерождённый, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Устал я боярин, — напоказ вздохнул я. Хотя, напоказ ли? Реально ведь устал. Недолго совсем беседуем, а чувствую себя так, словно меня наизнанку вывернули, а затем слегка неправильно обратно собрали.

— Устал, говоришь, — хмыкнул он. — Верю. Ну да ладно, сейчас отпущу тебя. Отдохнёшь, выспишься. Только на один вопрос ответь, напоследок. Хорошо?

— Смотря что за вопрос… — с сомнением отозвался я.

— Да простой совсем. Как тебе удалось менталиста обмануть на суде?

— А я обманул?

— Представь себе. И не только его. Ведь я точно знаю, что ты в первый же учебный день ночевал дома, а не в академии. А ты сказал, что ночевал там. И все поверили. Даже менталист подтвердил.

— Я немного не так сказал, — улыбнулся я. — Я сказал, что и вчера и позавчера и поза-позавчера вечером был вечером в академии. Заметь, боярин, вечером. Про то, что я ночевал там все эти дни, ни словом не обмолвился.

— А ведь верно! — поражённо уставился на меня он. Ну да, до этого момента боярин, благодаря действию техники, этот факт подсознательно опускал. — Хитёр, ничего не скажешь! Ну надо же! Сказал правду, менталист подтвердил, а князья не сдержались, и с сразу решили землю стребовать. Однако… Не хочешь ко мне на службу пойти, боярин?

— Не особо, — удивлённо покачал я головой. Интересно, это последствия действия техники так на нём сказываются? Иначе с чего он решил меня в дознаватели позвать?

— Ах, ну да! — хмыкнул он. — Князю же невместно под боярином служить.

— Так и я не князь, — парировал я.

— Ну, может станешь ещё, — миролюбиво согласился Нерождённый. — Главное голову не сложить раньше времени. А вообще, жениться тебе надо, боярин! Не дело это, что на одном человече весь род держится. Хочешь, хорошую жену помогу тебе подобрать?

— Спасибо, не надо! — быстро-быстро ответил я. Что-то меня это человек реально пугает!

— Ну тогда ступай. Езжай в академию, отдохни. А затем хорошо учись. Не ошибусь, если скажу, что такие люди как ты Руси потребны.

— Ага, — кивнул я, поднимаясь. Раз отпускают, то надо валить. Уже взявшись за дверную ручку, вспомнил о чём хотел спросить ещё с самого начала. Но из-за якобы совсем простой беседы, всё из головы вылетело. Потому, не открывая дверь, обратился к Нерождённому: — Скажи, боярин, насчёт тела Эльзы… Это правда? Или людям Зубова лишь для дела такую информацию передали?

— Правда. Нет там её тела. Но мы её ищем. Кстати, если у тебя какая информация появится, то сообщи. Она может упростить поиски.

— Сообщу! — серьёзно произнёс я. — И спасибо!

— Пока не за что. Ступай, боярин.

Мои люди действительно успели за это время вызвать из усадьбы экипаж. Поэтому в академию я возвращался с комфортом. А заодно пытался сделать хоть какие-то выводы из состоявшейся беседы. И выходило как-то не очень.

Верить Нерождённому на слово явно не стоит. Какой смысл ему перед каким-то там боярином распинаться? И в причастность Дёминых не особо верится. Хотя сомнения он определённо породил. А может он именного этого и хотел? Рассорить меня с Дёмиными? Ведь поддержка этого рода, насколько я понимаю, многого стоит даже в столице. Помимо личной силы у них и связей хватает. Но с другой стороны, они и в самом деле должны быть в бешенстве из-за выхода из рода Младшей ветви. Уж дед Михаил так точно. Да и Иван Васильевич тот ещё фрукт. И не стоит забывать, что у Ивана на меня планы имеются. И вряд ли он от них просто так откажется.

Кстати, а ведь в самом деле! Как-то слишком мирно прошло отделение Младшей ветви в род Северских. Вообще без последствий!

Чёрт! И узнать не у кого, какие сейчас настроения в роду Дёминых.

А ещё отчего-то снова в сон клонит. И голова плохо работает. Опять последствия техники?

В итоге, оказавшись в своей комнате в академии, я рухнул на кровать и вырубился. Лишь краем сознания отметил, что соседа снова нет. Все нормальные студенты учатся. Один я…

Разбудил меня какой-то громкий стук и невнятные крики. За окном, судя по всему уже ночь. Каменев спит на своей кровати. Хотя, уже тоже не спит, а удивлённо смотрит на меня.

А стучали, кстати, в дверь в нашу комнату. И весьма настойчиво.

Поднявшись с кровати, я включил свет и открыл. За порогом стояли двое. Судя по форме — старшекурсники.

— Спите что ли, мальки⁈ — радостно улыбнувшись и дохнув на меня алкогольными парами, спросил тот, что стоял первым. Среднего роста брюнет, с довольно внушительным размахом плеч. Вот уж у кого точно никакого перекоса в развитии нет.

— Чего надо? — недовольно буркнул я, отступив на шаг. Иначе от такого амбре и самому опьянеть можно.

— Мальки! — всё так же радостно заорал старшекурсник. — У нас закуска закончилась! Сгоняйте быстренько в столовку. Притащите хлеба и овощей каких. Ну там, огурцов всяких. Помидоров.

— Редиску ещё можно, — подсказал ему второй. Высокий и довольно крепкий на вид парень.

— Точно! Ещё редиску! — воскликнул первый.

— Ага, — кивнул я и закрыл дверь.

Обернувшись, увидел, что Богуслав уже стоит посередине комнаты в одних трусах и удивлённо смотрит на закрытую дверь.

— Дебилы какие-то пьяные, — пробурчал я, в ответ на его взгляд.

— Сегодня у старшаков праздник какой-то, — хмыкнул он, почесав живот. — Но не думал, что прям бухать будут.

— Ладно, надо спать, — махнул я рукой.

Но только и успел, что договорить. А в следующую секунду раздался мощнейший удар и мимо пролетела входная дверь. Зацепив краем и меня, она со всей силы врезалась в Каменева.

Глава 5

— А вот у меня нюхательный хомячок был!

— Это как?

— Ну, мы им в общаге водку занюхивали.

Анекдот

В столкновении двери с Каменевым последний не пострадал. Чего нельзя сказать о двери. В щепки она не рассыпалась, видимо сделана на совесть, но вот трещиной во всю длину обзавелась. Теперь если её на место приладить, то можно будет за нами подглядывать из коридора.

Эти не особо уместные в данный момент мысли промелькнули в голове за долю секунды. А в следующее мгновение я, крутнувшись, чуть подпрыгнул и, исполнив классический удар с разворота, впечатал свою ногу в лицо старшака, который забежал в комнату вслед за дверью.

Удар вышел что надо. Меня по инерции аж обратно развернуло. И приземлился на ноги я практически в таком же положении, с которого и начал движение.

Старшаку повезло меньше. А если точнее, то обоим старшакам. Просто первый, которому и прилетела нога в лицо, уже успел ворваться в комнату. А второй только-только появился в дверном проёме.

В итоге широкоплечий крепыш пролетел пару метров и врезался в своего более рослого товарища. После чего они оба покинули нашу комнату. Правда, не по своей воле. Вылетев из комнаты старшаки, всё так же по воздуху, пересекли не такой уж и широкий коридор, и врезались в дверь напротив.

Дверь такого издевательства не пережила и упала внутрь комнаты. А сверху на ней разлеглись старшаки.

Но почти сразу же из комнаты напротив раздался сдвоенный девичий визг, и невезучие старшекурсники, что только и успели подняться на ноги, отправились в обратный полёт.

Правда у незнакомых мне пока соседок с глазомером похоже дела обстоят куда хуже чем у меня. Так как один из старшаков в проём нашей двери не попал, врезавшись в стену рядом с ним. Да с такой силой, что у меня даже промелькнула мысль о более широких дверях в нашу комнату.

Второму, невысокому и широкоплечему, повезло меньше. Он отправился в полёт ровнёхонько в обратном направлении. Но в это время в нашем дверном проёме уже стоял взбешённый Каменев. Который и встретил летуна ударом «Каменного кулака».

— Дела-а… — протянул я, с удивлением рассматривая учинённый погром. Прошёл какой-то жалкий десяток секунд, а в минусе две входных двери и парочка оглушённых старшекурсников.

А, нет! Они оказывается в сознании. Крепкие заразы! Неспешно поднимаются на ноги, злобно при этом матерясь.

— Конец вам, мальки! — прорычал широкоплечий, что первым принял вертикальное положение.

Но Богуслав, который всё ещё пребывал в бешенстве, с этим высказыванием был категорически не согласен. Что и подтвердил, снова зарядив старшаку «Каменным кулаком» в голову. А затем, недолго думая, пнул и второго.

В итоге старшекурсники снова улетели. На этот раз, правда, не в чью-то дверь, а вдоль коридора.

— Это что за уроды⁈ — спросила появившаяся из своей комнаты соседка напротив.

Бросив на неё взгляд, я чуть было не присвистнул. Среднего роста голубоглазая брюнетка. Красивая. А фигура вообще отпад! И особенно это было заметно сейчас. Почему? Да потому что девушка, видимо, собиралась спать и из одежды на ней имелась только миленькая пижамка. Которая состояла из коротких шортиков и не менее короткого топика. И всё такое кружевное, полупрозрачное. Явно не предназначенное для чужих глаз.

— Пьянь какая-то подзаборная, — ответил я ей. — Наверное, как-то случайно смогли в академию через охрану пробраться.

Кстати, к этому времени коридор уже был полон народу. На шум драки некоторые ученики повыскакивали из своих комнат и сейчас удивлённо переглядывались.

— Пьянь, говоришь? — смерила меня оценивающим взглядом брюнетка. — Возможно, возможно. Правда, на территорию академии они не проникали. Живут тут. По крайней мере вон того, который уже на ноги встал, я знаю.

— А меня Богуслав зовут! — вдруг представился Каменев. А затем, не переставая восхищённо пялиться на соседку, попытался задвинуть меня себе за спину. За что и получил несильный удар по почкам. — Ох!

— Ольга, — хмыкнула брюнетка. И сразу же уточнила: — Вы мальки что ли?

— Мальки, вы покойники! — словно в ответ на её вопрос, раздался бешеный крик из конца коридора.

Переведя взгляд в ту сторону, я обнаружил, что оба старшака уже на ногах. И, кажется, заметно протрезвели. А ещё они были в ярости. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Вместо того, чтобы покуражиться и погонять младшекурсников, они на пару огребли по морде, полетали из комнаты в комнату и по коридору, а затем ещё и валялись, потирая ушибы, на потеху всем жителям общаги.

— Пётр, долбани их! — приказал своему товарищу тот старшекурсник, что повыше. Пётр согласно кивнул, и вскинул перед собой руки.

Я, на всякий случай, перешёл на магическое зрение. Интересно же, что этот придурок собирается сотворить.

— Ложись! — тут же во всё горло заорал я, одновременно с этим уронив на пол Богуслава и Ольгу. Потому что придурок и в самом деле идиот. Я не понял, какую технику он создал, но вот Силы в неё вбухал до фига!

А в следующую секунду над нашими головами, с неприятным гудением, пронеслась «Воздушная волна». Ну, или что-то в этом роде. Убить такая не убьёт. А вот кости может переломать влёт. И, похоже, именно так и получилось. Коридор ведь был забит учениками. И кроме нас троих на пол упасть никто не успел.

В итоге весь этаж наполнился криками боли, матом и громкими возмущениями.

Но старшаков это не остановило. Видимо тот факт, что мы с Богуславом умудрились поднырнуть под «Волну», их разозлил ещё пуще прежнего.

— Бей их! — заорал всё тот же старшак, став за плечом своего товарища. Сам он, похоже, рукопашник. Вот и решил Стихийника в качестве дальнобойного оружия использовать.

Бросив взгляд на этих двух дебилов, я офигел окончательно. Сроду не думал, что кто-то в стенах академии будет использовать во время обычной драки летальные техники. А о том, что Стихийник готовит что-то убийственное, говорило количество Силы и сложность техники, которую он начал кастовать.

— Богуслав, стену ставь! — заорал я в ухо своему соседу.

Он аж подпрыгнул с перепугу, так как даже лёжа продолжал пялиться на Ольгу. Впрочем, там было на что посмотреть, так что и осуждать соседа вроде как не за что. Особенно сейчас, когда её невесомый полупрозрачный топик задрался выше всяких приличий.

И видимо так Каменеву не хотелось отвлекаться от такого увлекательного занятия, что он, практически не глядя, вытянул руку, и коридор перегородила стена. К сожалению, не каменная, на что я рассчитывал. Земляная. Но на вид довольно крепкая.

И стена действительно выдержала, когда в неё прилетела техника старшекурсника. Разве что чуть содрогнулась.

— Охренеть! — ошеломлённо воскликнул Богуслав, глядя на собственноручно созданную стену. Даже от Ольги взгляд отвёл наконец-то. — Я её поставил!

— Поставил, поставил, — покивал я, поднимаясь на ноги и подавая руку девушке. — Только не радуйся раньше времени. Сейчас эти придурки её ломать начнут. Сударыня, вам я бы посоветовал пока вернуться в комнату.

Последние слова адресовались Ольге, которая круглыми от удивления глазами наблюдала за развернувшимся в общежитии самым настоящим сражением. Ну, почти настоящим. Если бы нам грозила реальная опасность склеить ласты, то я бы старшаков попросту поубивал. Страшные техники не только они в людей кидать умеют.

Но в данный момент я вообще не особо хотел во всё это влезать. Всё ещё свежи в памяти были слова Целительницы о том, что я вот-вот прорвусь на пятый ранг. И тогда, насколько я понял, энергетика моего организма пойдёт в разнос. В принципе, есть вариант, что Жива мне поможет и всё выправит. А если нет? Да и можно ли будет откатить назад изменения? Тут же не физиология — Искра во всём виновата. А чем таким эта самая Искра является, я так до сих пор и не разобрался. Как, впрочем, и с Источником Силы Стихийников.

— Я как-нибудь без мальков разберусь! — довольно резко ответила мне девушка. — Эти кретины совсем что ли мозги пропили?

— Охренеть! Поставил! — продолжал удивляться Богуслав.

— Да ты задолбал, малёк! — отчего-то окрысилась на него Ольга. Правда, сам Каменев внимания на её слова не обратил.

— Маркус! Я поставил! А раньше не получалась она у меня! — наконец-то пояснил причину своей радости сосед.

— А что это вы тут делаете? — спросил зевающий Клим Зорин. Как он оказался рядом, я не заметил. Зато теперь увидел и выглядывающего из их комнаты Калугина. Оба парня, похоже, крепко спали. А сейчас проснулись и, не одеваясь, выскочили из своей комнаты.

— Воюем, — пояснил я. — И, кстати, твоя помощь будет не лишней.

— Клим, я стену поставил! — радостно сообщил ему Каменев.

— Я вижу, — ещё раз заразительно зевнув, ответил ему Зорин. И посмотрел на меня. — Надо — поможем. А с кем воюете?

— Старшаки с ума посходили.

— Меч брать? — с деловыми интонациями уточнил Клим.

— Мальки, а вы чего такие наглые⁈ — вдруг спросила всё так и стоявшая рядом Ольга. — Какой ещё воюем? Какой ещё меч? Ваше дело прятаться и стражу академии ждать!

Мы все четверо удивлённо уставились на неё. Хотя нет, удивлённо уставились трое. Подошедший к нам Калугин пялился на девушку так же, как совсем недавно это делал Богуслав. Восхищённо.

— Чего это с ней? — негромко спросил меня Каменев, косясь на соседку с опаской. Так на буйных психов смотрят обычно. А вдруг прыгнет!

— Да головой, походу, ударилась, когда падала, — пожал я плечами.

— Бам-м! — врезалось что-то в стену с той стороны.

— Держит! — радостно воскликнул Каменев.

— Сударыня! — подтянув трусы, галантно поклонился Ольге Калугин. — Позвольте узнать ваше имя?

Чёрт! Да он кажется тоже датый. Как и Зорин, кстати. Правда по Климу это не так заметно. Тут вся общага, что ли, бухала сегодня? Кроме нас с Богуславом?

— Мальки, вы совсем что ли ничего не боитесь? — спросила девушка, ошалело обводя взглядом нашу компанию.

— Бам-м!

— Держит! Держит же!

Стена и в самом деле держала. Правда с каждым ударом меняла цвет на более бледный. И, видится мне, что надолго её не хватит. Радует тот факт, что наши противники тоже студенты, а не взрослые бойцы. Да ещё, судя по всему, не самые сильные.

— Психи! — недовольно высказалась Ольга и, резко развернувшись, зашла в свою комнату. Думаю, она бы и дверью хлопнула. Но такой возможности, увы, не было. Дверь, хоть по виду и не особо пострадавшая, всё ещё лежала на полу. Девушка хмуро на неё посмотрела, затем перевела взгляд куда-то вглубь комнаты и, снова округлив глаза, воскликнула: — Сонька, ты спишь что ли⁈

Кстати, пострадавшие от техники старшака студенты, тоже куда-то рассосались. То ли по комнатам разбрелись, то ли в больничку побежали. Думаю, что оба варианта верны. А ещё Ольга упоминала стражу академии. Которая, по идее, тоже скоро будет здесь.

— Так, Клим, Илья! — привлёк я внимание парней. — Идите в свою комнату. Тут без вас справимся.

— Да ты чего, Маркус⁈ — тут же возмутился Зорин. — Что мы, друзей должны бросить⁈

— Ага, — поддакнул Калугин. Правда он при этом, пытался заглянуть в комнату Ольги. За что чуть не лишился носа. Девушка как раз перестала возмущаться поведением своей соседки, рывком подняла с пола дверь, и с силой воткнула её в дверной проём. А затем, судя по звукам, чем-то её подпёрла.

— Сейчас стража прибежит, — тихо пояснил я. — А вы пьяные.

— Да мы выпили-то совсем чуть-чуть, — ещё сильнее возмутился Клим. — Трезвые совсем.

— Ага, — согласился с ним Илья. Он в это время как раз примерялся к двери Ольги. Ну как примерялся? Встал в стойку и, походу, собрался снова её вынести. С ноги!

— Стоять! — поймал я его, за мгновение до удара. Не хватало ещё обвинение в проникновении к девушкам получить. Оттащил от двери и зло зашипел: — Быстро в комнату! Оба! Вылететь хотите из академии⁈

— А вы как же? — недовольно нахмурился Зорин. Но уже не так уверенно.

— А мы не пили! В комнату, я сказал! — зарычал я, и буквально силой запихнул обоих в их комнату и захлопнул дверь.

— БУМ-М! — ударило что-то в стену особенно сильно. А следом, почти без паузы, на неё посыпались более слабые, но очень частые удары. — Бум, бум, бум!

— Чёрт! — выругался я, когда стало понятно, что стена скоро развалится. — Богуслав, у тебя Сила на «Кольчугу» осталась?

— Осталась, — слегка удивившись, ответил он.

— Мне драться нельзя! — с досадой произнёс я. — Что-то с Искрой не так. Целительница сегодня сказала, чтобы ни в коем случае.

— Не волнуйся друг, — вдруг улыбнулся Каменев и положил мне руку на плечо. Тут же его с ног до головы окутала «Кольчуга», сделав похожим на земляного голема. — Я только что ранг взял из-за этой стены. Гридень теперь. Так что размотаю обоих.

— Поздравляю, — негромко сказал я, думая, что же делать. В то, что он их реально размотает, я не верил. Всё же чему-то их тут два года учили. Но и драться рядом с Богуславом мне тоже нельзя. Хотя… — Слушай! Как они стену сломают, то ты рукопашника вырубай. А я в это время пока Стихийника отвлеку. Побегаю от него.

— Тогда точно размотаем! — ещё сильнее воодушевился Каменев.

Как раз в этот момент стена не выдержала и осыпалась крупными земляными комьями. И мы оказались лицом к лицу с двумя взбешёнными старшаками.

Впереди, ближе к нам, стоял рукопашник. Шагах в трёх за ним, чтобы иметь простор для дальнобойных атак, Стихийник.

— Сюда иди, летун! — поманил рукой рукопашника Богуслав.

И тот пошёл. Да так быстро, что его силуэт буквально размазался в воздухе, чтобы через мгновение оказаться рядом с Каменевым. Мой сосед даже руку ещё опустить не успел, а на его «Кольчугу» уже обрушился град ударов.

Стихийник пока не вмешивался. Видимо опасался задеть товарища. Я тоже стоял сзади-справа от Каменева.

— Силёнок не хватает? — хмыкнул мой сосед, глядя на злого старшака.

Тот раздражённо мотнул головой, встал в стойку и на секунду прикрыл глаза. А когда открыл, то очень недобро оскалился. А его кулаки стали едва заметно светиться.

Интере-есно! Такого я ещё не видел! А раз не видел, то не умею. Это тут в академии любого так делать учат?

Додумать мысль не успел, так как рукопашник снова сорвался с места и обрушил на Каменева серию быстрых-быстрых ударов. Сомневаюсь, что мой сосед их даже заметить смог. А вот я всё видел!

Четыре сильнейших удара в корпус, два в голову и «Кольчуга» с Богуслава слетела, как и не было. Я только и успел, что дёрнуть его на себя, тем самым убрав с траектории очередного удара. Причём, вполне возможно, что смертельного.

Но соседу и так досталось. Даже с учётом активированной «Кольчуги». Он скривился от боли и начал медленно заваливаться вправо.

Что же, значит не судьба мне в сторонке отсидеться!

Я сбил рукой очередной удар старшака, отвёл в сторону следующий, и толкнул его открытой ладонью в грудь. Толкнул не просто так, а правильно! Из-за чего его отбросило шага на четыре назад. На ногах рукопашник, правда, удержался. Но удивился сильно.

— Тебя я точно убью! — прошипел он, не сводя ненавидящего взгляда. Реально какой-то очень уж злобный тип.

— Попробуй, — спокойно кивнул я, встав в стойку.

— А ну замерли все! — раздался рёв с другой стороны коридора. А в следующую секунду я получил настолько сильный электрический разряд в спину, что тут же рухнул на пол рядом с Богуславом и задёргался, словно в припадке.

Трясло меня минуты две. Хотя, может и больше. Боль была такая, что мозг практически не работал. Была только одна мысль — скорее бы всё закончилось!

Затем всё прекратилось. Но толком соображать всё равно не получалось. Краем сознания отметил лишь тот факт, что меня куда-то тащили, схватив под руки с двух сторон. А рядом вроде как несли бесчувственного Каменева.

Насколько далеко несли, я тоже не понял. Просто в какой-то момент осознал себя лежащим на чём-то жёстком. Поморщившись, принял сидячее положение и осмотрелся.

Камера! Две кушетки, на одной из которых лежит Каменев, большая железная дверь, с закрытым сейчас окошком, отхожее место в углу и страшненький умывальник.

К умывальнику я и направился, так как пить хотелось невыносимо. Вода оказалась невкусной, да ещё и довольно тёплой. Но я всё равно выхлебал не меньше литра.

— Где это мы? — послышался из-за спины слабый голос Богуслава.

— В тюрьме, похоже, — хмыкнул я, оборачиваясь.

— Давно? — уточнил сосед, сев на своей кушетке и потирая челюсть. — И чего всё так болит?

— Тебе там слегка по голове настучали. Вот ты и вырубился. А давно ли мы тут — я не знаю. Сам только очнулся. Меня стража электричеством приголубила.

— То есть, мы проиграли? — отчего-то расстроился Каменев.

— Скорее — ничья.

— Понятно, — ещё сильнее пригорюнился он. Но затем вдруг аж подскочил. — Я же Гридня взял! Взял ведь⁈

— Взял, — улыбнулся я.

— А почему тогда я Силу не чувствую? — удивлённо округлил глаза Богуслав.

И я только после его слов осознал, что было не так. Слабость! Она была настолько непривычной. Или даже нетипичной. Я ведь рукопашник четвёртого ранга! А сейчас чувствую себя обычным человеком.

Сам не заметил, как перешёл на магическое зрение и осмотрелся.

Ну да, так и есть! Искра почти потухла! Как и Источник и Каменева. А в стены нашей камеры были вплетены десятки всевозможных плетений.

— Это из-за камеры, — пояснил я соседу, пока он не начал паниковать. И я его вполне понимаю. Сам через такое проходил, когда впервые очнулся в этом мире в теле Маркуса Дёмина, и обнаружил, что от моей магической силы остался гулькин нос. — Блокирует способности. И, кстати, я теперь понимаю, почему мне все советовали в академию поступать! Если у них в тюрьме такая хрень имеется, то и специальные тренировочные залы должны быть.

— А, точно, — расслабился Богуслав. — Слышал про такое. Правда, они как раз для рукопашников полезны. Для нас, Стихийников, толку от таких комнат никакого. Мы по-другому развиваемся. И ты не прав. Не только в академии такие залы есть. Некоторые бояре и князья себе их тоже заказывают. Правда, вроде как всего пара-тройка родов артефакторов этим занимается. Секрет жуткий!

— Дорого, наверное?

— Да уж точно не дешёво, — хмыкнул сосед. — Моему роду однозначно не по карману.

— Кстати, раз уж мы бесплатно тут сидим, то надо пользоваться моментом, — хохотнул я. И, приняв упор лёжа, начал отжиматься.

Семнадцать раз! Твою же белку! Всего семнадцать раз я смог отжаться, прежде чем силы кончились окончательно! Это уже не перекос в развитии! Это натурально издевательство какое-то! Я таким слабым не был даже в первый день в этом мире!

— А я лучше подремлю, — поглядев на мою обессиленную тушку, покачал головой Каменев. И снова развалился на кушетке.

Но подремать ему не дали. Буквально через минуту за дверью послышались шаги, кто-то загрохотал замком, отпирая, и на пороге нашей камеры показался стражник. Кстати, мне знакомый. Тот самый шутник, что требовал документы в моё первое посещение академии.

— Очнулись, хулиганы? — хмыкнул он, глядя на нас. — Тогда за мной ступайте.

К счастью, конвоировать нас никто не стал. Мы действительно просто шли за стражником. Миновали два коридора и оказались в просторной, практически пустой комнате, где уже находились оба драчливых старшекурсника. А ещё — Горислав Михайлович Елецкий. Директор академии. И был он, мягко говоря, зол.

— Ну вот, все в сборе, — недовольно пробурчал Елецкий. — Понравилось в камерах? Нет? А что так? Ладно, обойдёмся без лирики. Кто мне расскажет, что произошло ночью? Зарубин? Салтыков? Каменев? Молчите? Может тогда Северский изволит что-нибудь сообщить?

— Да тут и рассказывать особенно нечего, Горислав Михайлович, — пожал я плечами. Скрываться что-либо я не собирался. А уж выгораживать старшаков, у которых от пьянки окончательно крышу снесло, тем более. — Эти двое среди ночи сломали дверь к нам в комнату. За что и огребли.

— Это кто ещё огрёб⁈ — возмутился рукопашник. Насколько я понял после слов директора — это именно он Зарубин.

— Не так всё было! — присоединился к возмущениям Стихийник Салтыков. — Он разговаривал неуважительно и перед нами дверь захлопнул.

— Мда. А ты, я гляжу, не шибко умный, да? — хмыкнул я. — Ну тогда расскажу так, как было. Они требовали, чтобы мы с другом в столовую метнулись. А то у них закуска закончилась. Мы отказались. Дверь я действительно захлопнул перед ними. Им это не понравилось. Ну а дальше вы знаете.

— Пили, значит? — задумчиво протянул Елецкий, глядя на повесивших нос старшекурсников. — Это я ещё понять могу. Не в первый раз. Да и не в последний. Не дети всё же. Но то, что вы устроили потом — недопустимо. Одно дело честная драка! Мы вас тут именно этому и учим! Но кидаться смертельными техниками в месте, полном сонных студентов! Это выходит вообще за все рамки!

— Они не смертельные, — тихо произнёс Салтыков.

— Мы уже провели расследование и всех опросили, — покачал головой директор. — Да и разбитые стены в коридоре говорят сами за себя. Да что там стены! Четыре перелома! Семь серьёзных ушибов! Два сотрясения мозга! Этого тебе мало, Салтыков? Про материальный ущерб я вообще не говорю!

— Не подумал, Горислав Михайлович, — покаялся Стихийник. — Случайно получилось.

— То, что не подумал — верю. Думать тебе особо и нечем! Но вот случайно ли? Скажи мне, Салтыков, сколько у тебя уже предупреждений?

— Два, — еле слышно ответил старшекурсник.

— Два, — согласно кивнул Елецкий. — И вы, все четверо, получаете ещё по одному предупреждению, за сегодняшний беспорядок. И получается, что у тебя, Салтыков, уже три предупреждения. А это что значит? Не слышу⁈ Молчишь? Ладно, тогда отвечу сам. Это значит, что с сегодняшнего дня, ты больше не являешься студентом моей академии!

— Но Горислав Михайлович! — испуганно вскинулся Салтыков.

— Молчать! — рявкнул директор так, что мы все аж отшатнулись. — Решение окончательно! Теперь что касается остальных. Зарубин, у тебя уже второе предупреждение. Что будет после третьего — ты только что видел. Каменев и Северский. Вы умудрились побить все рекорды. Заработали по первому предупреждению в первую же учебную неделю. Поздравляю вас! Ах да, чуть не забыл! Со всех четверых штраф по десять золотых рублей. За драку. А тебе Салтыков я позже пришлю счёт. Как только подсчитаем ущерб от твоих техник. Сейчас же можешь идти собирать вещи.

Директор ещё раз обвёл всех нас взглядом, и пошёл к выходу. Но уже на пороге обернулся.

— Северский! Жду тебя через полчаса в своём кабинете!

И наконец-то ушёл.

— Офигеть! — выдохнул Богуслав, проводив директора взглядом.

— Есть такое, — согласился я.

— Северский! — заорал вдруг Салтыков, развернувшись ко мне лицом. — Ты труп! Понял⁈

— Не горячись, Петь, — придержал его за плечо Зарубин. — Не надо сейчас с плеча рубить.

— Да пошёл ты! — скинул его руку Стихийник. — Из-за тебя всё это! Кто кричал — Бей? Я и бил! И что теперь? Не друг ты мне больше, понял⁈

Зарубин даже на шаг назад отошёл от его напора, непонимающе хлопая глазами. А Салтыков снова повернулся ко мне.

— А ты Северский труп! Я, боярич Салтыков, объявляю тебя врагом рода! И не только тебя, но и всех твоих родных и близких! Вы все покойники! Мы найдём каждого, кто тебе дорог!

Отчего-то после его слов я сразу подумал об Эльзе. И такая злость взяла, что захотелось свернуть шею этому наглому щенку! Но ещё я вспомнил, что я не просто студент, а боярин. И, кажется мне, что не стоило об этом вообще забывать. Не дадут мне побыть беззаботным студентом.

— Ты хорошо подумал, Салтыков? — процедил я, вскинув подбородок и расправив плечи. — И можёшь ли ты говорить за свой род?

— Я могу говорить за свой род! — буквально выплюнул слова Стихийник. — И уже сказал! Ты покойник!

— Услышал тебя! Что же, клянусь честью, я этого не хотел! Я, боярин Северский, объявление войны от рода Салтыковых услышал и принимаю. Бойся, Петя!

Глава 6

Не спешите с выводами!

Владимир Северский

— Маркус, подожди! — догнал меня здоровяк и пошёл рядом.

Я только-только вышел на улицу. Причём ушёл очень быстро, иначе не факт, что сдержался. Очень уж хотелось свернуть Салтыкову шею. Такая злость навалилась, что аж в глазах темнело.

Это надо же, какой ушлёпок! Сам напился, сам накосячил, а виноват Северский? Кстати, интересно, почему именно я? Так-то дрался с ними преимущественно Богуслав. Подстрекал его Зарубин. Выгнал директор. А виноватым он решил сделать меня. Очень неосмотрительно. Мог бы хотя бы подумать, отчего я такой молодой, а уже боярин. Или он исходит их того, что если такой шкет является главой рода, то род точно слабый? Впрочем, не важно.

Тут вообще может никакой логики и не быть. Молодой, горячий. Выпил, огрёб, вылетел из академии. Зол на весь мир, а я просто под руку подвернулся. Но чёрт подери! Как же меня выбесили его слова! И директор выбесил! И академия эта сраная!

— Маркус, ты в порядке? — поинтересовался Каменев.

— В порядке, — рыкнул я в ответ.

— Я и вижу, — хмыкнул он. — Ладно, твоё дело. Я просто сказать хотел… За моей спиной сейчас нет рода. Я теперь сам по себе. Думаю, что даже если меня убьют, то никто мстить не придёт. Но, тем не менее, я с тобой в этой войне. Этот Салтыков определённо не прав. А так как всё отчасти из-за меня…

— Ты-то тут причём? — остановился я и удивлённо посмотрел на парня.

— Ну я же их там пинал по коридору, — смутился Каменев. — Пусть и недолго.

— Вот уж кто-кто, а ты тут точно не при делах. Просто у этого дебила вообще никаких тормозов нет.

— Не важно, — чуть-чуть подумав, покачал головой здоровяк. — Просто покажи, где именно мне ударить и я ударю. Понимаю, что в войне толку от такого как я мало. Но в стороне не останусь!

— Вот как… — пробормотал я, пристально всмотревшись в его лицо. И не увидел там ни капли сомнений. Он действительно пойдёт воевать за меня. — Ты не передумал ко мне в боярские дети идти?

— Не передумал, — вообще не думая ответил Богуслав.

— Тогда считай, что принят. Только оформим всё позже. У моего рода не самые спокойные времена.

— Я понимаю, — кивнул он. — Война…

— Да не будет никакой войны, — отмахнулся я. — По крайней мере — пока не будет.

— Как⁈ — искреннее удивился парень. Даже сильнее, чем когда я его в род принял.

— Да вот так, — хмыкнул я. — Если этот Петя идиот, то это не значит, что весь род Салтыковых такой. Никто не будет начинать войну из-за пьяной драки в академии.

— А зачем же ты сказал, что принимаешь объявление войны?

— Ну, во-первых, по-другому в данной ситуации я поступить не могу. Иначе подумают, что боярин Северский струсил. Во-вторых, если война уже объявлена, то вира, которую я стрясу с рода Салтыковых, которые точно придут извиняться за своего оленя боярича, будет намного больше, что если бы мы просто полаялись. Ну и в-третьих, хоть это и маловероятно, но родственники этого дебила Пети могут оказаться такими же идиотами. И, подумав, его слова подтвердят. А так как война уже объявлена, то можно будет бить первым, не дожидаясь, когда удар нанесут они.

— То есть, война всё-таки возможна? — уточнил здоровяк. Правда, с таким выражением лица, словно я его окончательно запутал.

— Война всегда возможна. Даже если тебе вообще войну никто не объявлял. У меня сейчас как раз такая ситуация. Кто-то со мной воюет, а вот кто — я понятия не имею. И те же Салтыковы могут попросту воспользоваться ситуацией. Да и не только они.

— Знаешь, мне кажется, что ты прав, — немного подумав, произнёс Каменев.

— Насчёт чего? — уточнил я.

— Насчёт того, что Салтыковы не будут воевать. Я вот представил себя на месте этого Пети. Да меня бы батя убил просто, если бы я, по собственной глупости, род в войну втянул.

— Не факт, — покачал я головой. — У меня уже была подобная ситуация. Конфликт с одним парнем в гимназии. Так вот его отец решил меня попросту убрать. За то, что дитятку его обидел. Без всяких объявлений войны.

— И что? — заинтересовался Богуслав.

— Ну как что? Убрал. Да шучу я, чего ты так удивляешься? — рассмеялся я, глядя на офигевшего Каменева.

— Шуточки у тебя, — пробурчал сосед. Но затем не выдержал и спросил: — Значит, никто тебя не хотел убрать?

— Хотел. Всё, что я сейчас рассказал — правда. Но убить меня у него не вышло. И вообще, для этого боярина всё плохо закончилось. Но сейчас ситуация другая. Тот боярский род был довольно слаб. И дело происходило в моём родном княжестве. А вот про Салтыковых я не знаю ничего. Потому что в столице недавно. И, как выяснилось, спросить особо и не у кого. И это мне совсем не нравится. Кстати, Богуслав! А для тебя очень важна академия?

— Академия? — не понял здоровяк. — В смысле?

— Ну, тебе очень важно тут учиться? — уточнил я.

— Да не очень, — покачал он головой. Правда видно было, что сомневается.

— Ты честно говори. Я вообще к чему это спрашиваю? Возможно, что из академии придётся уйти. Мне, по крайней мере. Что-то ещё учиться даже не начал, а впечатления об этом заведении резко отрицательные.

— Мне сама академия не сильно важна. Я сначала вообще сюда пришёл на экзамен, чтобы тебя найти. Мне Ярик Корнев сказал, что ты поступать собираешься.

— Ярик⁈ — удивился я. — Вы знакомы?

— Шапочно. У наших отцов общие дела когда-то были. Но давно уже. Вот я к Ярику и пришёл. Так что в академию попал случайно, можно сказать. А потом, когда уже поступил, то решил — почему бы и нет? Всё же тут многому могут научить. Деньги у меня ещё были…

После упоминания денег Богуслав помрачнел. Видимо, последнее заплатил за обучение. Чёрт! А зачем мне его вообще дёргать отсюда? Из-за того, что он боярским сыном стал? Так а толку? Пусть парень учиться. Кому воевать, в случае чего, и так найдётся. А Каменеву и в самом деле нужно становиться сильнее.

А вот нужно ли оно мне? Да, тут я смогу исправить перекос в развитии. Но такую вот комнату, как тюремная камера, я, скорее всего, и сам смогу построить. Мысли, как это сделать, теперь имеются. Пример был перед глазами. А ещё, возможно, что получится обойтись более простой вариацией в виде артефакта, который бы гасил Искру. Думаю, что сделать такой получится.

Что ещё? Научусь чему-то новому? Возможно. Даже, я бы сказал, вероятно. Взять хотя бы ту технику, которой Зарубин «Кольчугу» Каменева сломал. Рукопашник! Использовал какую-то технику! Это же пипец как интересно! И какие возможно даёт именно мне! Даже на нынешнем уровне! Ведь маг, который может сбивать чужие щиты кулаками, а потом гасить противника магией… В общем — это реально круто!

Но вот порядки в академии — бесят! И директор тот ещё олень, оказывается. А ученики старших курсов вообще придурки. Да и пьянство это. Как-то это пипец неправильно! А Елецкий даже внимания не обратил. Ну пили и пили. Подумаешь! Нет, я понимаю, что это не мой мир со своими порядками и правилами. Но разрешать бухать подросткам, которые сами по себе являются оружием? Это просто какой-то запредельный идиотизм!

— Забудь! — произнёс я. — Отучиться тебе тут будет полезно.

— А если война?

— Вдруг война, а ты уставший? — хохотнул я.

— Что?

— Не важно. Учись. Есть кому воевать. Да и говорю же, скорее всего никакой войны не будет. Салтыковым просто смысла нет из-за такой мелочи дёргаться.

— А та война, что у тебя уже идёт? — не сдавался Богуслав.

— А тут я и в самом деле не знаю, с кем воевать. Какая-то сволочь сильно меня не любит. А вот кто именно… Не знаю. Не верю я, что это Дёмины.

— Дёмины? Это тот род, из которого ты вышел?

— Чёрт! Я это вслух сказал? — нахмурился я. Реально заговорился. Устал, что ли? По-хорошему, поучиться в академии и в самом деле стоит. А то события в последнее время несутся, словно кони обезумившие. То ли дело предыдущие полгода. Тишь да гладь.

— Вслух, — подтвердил Каменев. — Так это Дёмины против тебя?

— Вряд ли, — всё же ответил я. — Но такое ощущение, что меня подводят именно к этой мысли. А воевать с Дёмиными…

— Страшно?

— Стрёмно! Я треть рода у них увёл. Понимаешь? Мои люди просто не смогут воевать с родом Дёминых. У них там друзья, знакомые. Да даже родня у некоторых. Род-то не молодой. За века все со всеми успели породниться. И именно поэтому мне и не верится, что Дёмины против меня играют.

— Так ведь сам говоришь — исподтишка действуют, — пожал плечами здоровяк. — Может как раз для того, чтобы людей своих не тревожить.

— Хм… — задумался я. — Иван Васильевич такое провернуть вполне мог бы. Но не в его это характере. Он скорее пришёл бы, да убил меня. Просто и без интриг. А вот дед Михаил… Этот, в принципе, мог. Но опять же, есть ещё дед Иван, который не одобрил бы. Так что вряд ли. Чёрт! Нужно людей моих вызывать сюда. В столицу. Хватит на других надеяться.

— Это ты сейчас сам с собой разговариваешь? — уточнил Богуслав.

— Ага, — хмыкнул я. — Оказывается, так лучше думается.

— Ну тогда ладно. А насчёт войны — всё равно можешь на меня рассчитывать! — абсолютно серьёзно произнёс он. — Даже если ради этого надо академию бросить. Хрен с ними, с деньгами.

— Хорошо. Но бросать не надо. Учись.

— А ты?

— А я не знаю ещё, — вздохнул я. — Ещё пару месяцев назад поступление сюда было удачной идеей. А вот сейчас не уверен. Отчего-то мой род становится слишком заметным в столице. Не к добру это.

— Слушай, Маркус… — начал говорить Каменев, но отчего-то замялся.

— Говори, не парься, — подбодрил я.

— А? Не париться? Где?

— Забей. Тьфу ты! В общем, не обращай внимания. Говори.

— Ладно. Ты мне шесть рублей не займешь? А то на штраф не хватает…

— Насчёт этого вообще не думай! — снова начал злиться я. — Хрен им, а не штраф! И не в деньгах дело. У них тут бардак в академии, а мы должны за это платить? Не дождутся!

— А как же директор?

— А никак! Сейчас пойду с ним говорить на эту тему. Штраф, блин! Это они нам штраф должны. За моральный ущерб. Меня вон, вообще, молнией приложили и в камеру засунули. А за что?

— Но…

— Но если что, то займу. А сейчас иди, отдыхай. Выспись, что ли.

— Да скоро уже занятия начнутся. Солнце встало.

Солнце, действительно, почти встало. Но ученики академии, похоже, всё ещё спали. По пути к главному зданию, я не встретил ни души. Даже дворников не видно. Кстати, а кто тут территорию убирает? Нанятый персонал, или субботники проводят и студентов эксплуатируют? Если последнее, то хреново. Очередной скандал может случиться. Невместно мне с граблями тут бегать!

От последней мысли настроение снова чуть-чуть улучшилось. Я даже хохотнул тихонько.

А вообще, что-то у меня эмоции туда-сюда скачут. То злюсь, то радуюсь, как дурак. Искра так шалит? Если в ней дело, то хочешь, не хочешь, а хоть немного поучиться придётся. Не дело это, когда эмоции собственные не контролируешь. Хм. А может дело в гармонах? Мне ведь семнадцать сейчас. В таком возрасте надо за девчонками бегать, а не в политику играть.

После мысли о девчонках вспомнил Эльзу. И настроение снова поползло вниз. Поэтому в кабинет директора я заходил не радостным, а злобненьким.

В приёмной перед кабинетом, из-за раннего времени никого не было. Даже секретаря, стол для которого присутствовал. Потому коротко стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл.

— А, Северский. Заходи, садись, — директор приветливо махнул рукой, и поставил на стол чашку, из которой как раз пил. — Чай будешь? Я только заварил.

— Не откажусь, — кивнул я, усевшись на стоявший перед столом стул.

— Сейчас тогда, — встал Горислав Михайлович и собственноручно налил в кружку заварки из чайничка и кипятка из небольшого красивого самовара, что стоял в углу на специальном столике. — Держи. Бери сахар, если хочешь. И вот, сушками угощайся. Голодный, небось?

— Есть такое дело, — кивнул я. И, добавив в голос побольше сарказма, продолжил: — Не поверите, только-только с тюрьмы откинулся.

Для достоверности я ещё и носом шмыгнул. Хотел ещё сплюнуть в угол, но решил, что это точно будет перебором. Директор и обидеться может. А меня потом не найдут. Типа, был Северский, да вышел весь. И с тех пор его никто не видел. А пепел, что останется, Елецкий в уголок заметёт. Собственноручно. Ведь судя по чаю, что-то сделать своими руками он не чурается.

— Я чего тебя позвал, — глотнув из своей кружки, начал директор. — Тут вот справку мне передали. От кремлёвской целительницы. Написано, что нельзя тебе пока напрягаться.

— Ага, — кивнул я, тоже отпив чаю. — Обещали такую.

— Вот я и думаю, — продолжил он, словно не заметив моей реплики, — а как ты учиться будешь?

— А никак, — в тон директору ответил я, целиком закинув в рот маленькую сушку.

— В каком смысле? — непонимающе нахмурился Елецкий.

— Не хочу я тут больше учиться. Разонравилась мне академия, — пояснил я.

— Из-за драки что ли?

— Скорее, из-за её последствий. Ведь что сегодня ночью было? Я спал, никого не трогал. Заявились какие-то пьяные черти и стали права качать. А потом вообще нас с другом убить попытались. Затем прибежала стража и глушанула меня за каким-то хреном молнией. А после этого вообще в камеру определили. Словно я не боярин, я холоп чей-то. Вот и ответьте мне, Горислав Михайлович, это нормально? Я сюда поступил, чтобы учиться? Или для того, чтобы какие-то упыри могли чувство собственной важности потешить, боярина унижая?

Пока всё это говорил, реально снова разозлился. Хотя поначалу думал, что изложу в полушутливой форме, а дальше посмотрю. А н-нет! Вскипел, как тот самовар.

Зато любо-дорого было посмотреть на озадаченное лицо директора. Видимо не ожидал он, что я с претензий разговор начну.

Хотя, если так посмотреть, то ничего удивительного в этом нет. И ожидать ему чего-то такого стоило.

Да, не каждый студент рискнёт высказать всё это директору в лицо. Тот же Каменев вон, ищет где деньги занять. А о том, что несправедливо наказан, даже не думает.

Но тут же и княжичи учатся, которые молчать не будут. И бояричи из знатных родов.

— Так ты что, Маркус Святославович, обиделся? — с иронией в голосе спросил Елецкий. А я после этого разозлился ещё сильнее.

— На обиженных воду возят. Меня, Горислав Михайлович, на слабо брать не надо. Я боярин по праву, а не по наследству! И причинять урон своей чести не позволю!

— Тут ты не боярин, а студент, — поправил меня директор.

— Верно. Вот именно поэтому и не хочу учиться. Тут. Не стоит оно того.

— А как же перекос в развитии? — вкрадчиво спросил Елецкий. — Вот, у тебя даже справка есть.

— Да разберусь как-нибудь, — отмахнулся я. — Оказалось, что никакого великого секрета у вас тут нет. Блокирующую способности комнату и заказать можно.

— А ты знаешь, сколько она стоит?

— Так я не бедствую.

— Не бедствуешь, значит, — хмыкнул он. — А то, что специальная программа нужна, знаешь? И постоянное наблюдение и помощь целителей? Причём целителей хороших, заметь. Целители у тебя тоже есть?

— У меня в усадьбе жрица Живы есть. Сильная. Она на моих глазах Перуновых жрецов разогнала. А уж с такой малостью, думаю, точно справится.

— Ладно, боярин, твоя взяла, — немного подумав, махнул рукой директор. — Говори, чего хочешь?

— А я разве чего-то хочу? — удивился я. Точнее — изобразил удивление. Умный он дядька, всё же. Хотя другого вряд ли на такую должность назначили бы.

— А разве нет?

— Я не то чтобы хочу. Я, скорее, не хочу. О как! Стихами заговорил, — хмыкнул я. — Я предупреждение не хочу. И штраф не хочу. И стражи такой не хочу, которая сначала бьёт, а потом думает.

— Стража, в данном случае, действовала по инструкции, — перебил меня Елецкий. — Если бы вы где-нибудь на улице бились, то стражники просто растащили бы драчунов. Заблокировали. А в помещении только так. Тем более, что уже пострадало несколько студентов.

— А в камеру тащить нас с Каменевым обязательно было?

— А как ты хотел боярин? Всё по той же инструкции, дебоширов сначала надо изолировать, а потом уже разбираться кто прав, а кто виноват.

— Ладно, тут, в принципе, соглашусь, — кивнул я. — Тогда насчёт правых и виноватых поговорим. С какого перепугу мы с Каменевым получили предупреждения? В чём наша вина? Или надо было старшакам за жрачкой сбегать?

— Нет вашей вины. И предупреждения у вас нет. Как и штрафа. Со всех сторон вы правы в данной ситуации.

— Не понял… — даже растерялся я. Готовился спорить и спорить, но добиться своего, а тут нате вам! Не виноватые вы!

— Салтыков зарвался, — пояснил директор. — И вот он как раз предупреждение получил за дело. И выгнал я его тоже за дело. На самом деле, давно пора было его исключить. Но просили за него… Впрочем, это тебе не интересно, боярин. Так вот сегодня по-другому я поступить просто не мог. Бить массовой техникой по выглянувшим в коридор ученикам — это слишком. А предупреждение у него и в самом деле последнее. Так что только исключение.

— Всё равно не понимаю, — произнёс я. — Мы-то с Каменевым причём? Исключили бы этого Салтыкова и всё.

— Эх, — вздохнул Елецкий, и хлебнул из своей кружки. — Как бы тебе объяснить, боярин?

— Да как есть.

— Ладно, как есть, так есть. Салтыкова, за время его учёбы, я успел узнать довольно хорошо. И человек он не самый лучший. Я бы даже сказал, что плохой он человек. Тот же Зарубин, товарищ его, яростный, беспощадный, но отходчивый. А Пётр Салтыков другой. И обид он не прощает. Причём во всех своих проступках почти всегда винит других.

— Я заметил, — кивнул я, соглашаясь.

— Да? Ну, тем лучше. Проще будет объяснить. В общем, человек он не очень. Но ко всему прочему, он ещё и наследник рода. Ты вообще что-нибудь знаешь про Салтыковых, боярин?

Хотел было брякнуть, что только про Ирину слышал, но сдержался. Не поймёт он прикола. А объяснить не получится.

— Первый раз о них сегодня узнал, — ответил я.

— Салтыковы — довольно древний боярский род. А ещё они очень богаты, сильны и влиятельны. Являются одним из основных поставщиков продовольствия в Государевы легионы…

Ну нихрена себе! Армейские контракты! Ещё бы им богатыми не быть.

— Так что по силе и богатству они не сильно некоторым князьям уступают, — продолжал рассказывать директор. — Иметь свои легионы им, конечно, никто не разрешит. Но и без этого дружина у них большая, хорошо обученная и отлично снаряжённая. А ещё Салтыковы очень мстительны. Пётр — типичный представитель их рода. Отец его, глава рода, немного поспокойнее. И поумнее, я бы сказал. Но дело в том, что не так давно он официально представил наследника обществу. То есть, Пётр получил возможность вести дела от имени рода. В том числе и объявлять войну. Вот я и решил минимизировать репутационные потери Салтыкова за ваш счёт. Влепил всем предупреждение, чтобы у него и мысли не возникло искать виноватого. Тебе ведь не нужна война родов? Так что предупреждения у вас с Каменевым не будет. Но знать об этом никому какое-то время не нужно.

— Мда-а… — протянул я, удивлённо глядя на Елецкого. Вывел он нас, называется, из-под удара. Хотя, в принципе, если подумать, могло сработать. Кто же знал, что этот Петя такой кретин. — Задумка у вас, Горислав Михайлович, была хороша. Но дело в том, что сразу же после вашего ухода Салтыков объявил мне войну.

Директор некоторое время недоверчиво смотрел на меня, а когда понял, что я говорю серьёзно, то со злостью долбанул кулаком по столу.

Стол выдержал. Чего не скажешь о чашках, которые подпрыгнули от удара и перевернулись. К счастью, чай мы успели допить.

— Вот же Темнобогово отродье! — прорычал Елецкий. — Ведь как знал! Давно хотел его выгнать! Но нет же! Уговорили. Обещали укоротить его норов. Укоротили, как же. Ладно, разберёмся. Вот пусть эти укоротильщики и решают теперь. Раз уж поручились.

— Вы о чём Горислав Михайлович? — осторожно спросил я. Осторожно, потому, что вместе со вспышкой ярости, в директорском кабинете произошёл и спонтанный выброс Силы. Да такой, что меня аж в спинку стула вдавило. Даже захотелось «Щит» поставить. Несмотря на палево. Правда, к концу его гневной речи, Силу директор всё же под контроль взял. Но страшненько было, чего уж там.

— За Петра в прошлый раз серьёзные люди просили. Поручителями назвались, — пояснил Елецкий. — Вот пусть и решают теперь с Салтыковыми. Иначе я с них лично спрошу. Но ты, боярин, всё равно ко всякому готов будь.

— То есть, глава рода может это объявление войны подтвердить? — удивился я.

— Может. Вполне может. Но даже если не подтвердит, то Пётр этого так не оставит. Захочет отомстить, уж будь уверен. И ресурсы у него для этого имеются.

— Хм, — задумчиво хмыкнул я. — Наверное, всё же вам не стоило вообще Салтыкову о нас с Каменевым напоминать. Выгнали бы и всё. Хотя, теперь-то чего говорить.

— Если бы просто выгнал, то тогда он бы точно зло затаил. Хотя да, чего уж теперь, — досадливо поморщился Елецкий. — Ладно, с этим я постараюсь помочь. Но имей в виду, что я не всесилен. Сам тоже готовься. Людям своим письма напиши и отправь с посыльным. Я распоряжусь. Лично пока территорию академии не покидай. Думаю, в ближайшие два-три дня всё прояснится.

— Понял, — согласно кивнул я. Ну а что ещё остаётся? Если получится обойтись без войны, то я только обеими руками за. Терять людей из-за малолетнего дебила совсем не хочется. А судя по словам директора, быстро раздавить Салтыковых у меня не выйдет. Разве что пойти всю их верхушку лично поубивать. Но в этом случае очень много вопросов ко мне возникнет. А я и так к себе лишнее внимание привлёк буквально только что.

— Тогда поговорим об учёбе, — Елецкий нашёл на столе мою справку. — Насколько я понял, тебе пока можно заниматься только теорией и развитием тела. А это значит, что о боевом факультете придётся забыть. Надо выбрать какой-нибудь другой. Я бы предложил артефакторику. Как на это смотришь?

— Положительно, — снова согласился я. А что? Создание артефактов — это интересно!

— Ну вот и отлично, — отчего-то очень довольно потёр руки директор. — В таком случае, сегодня можешь взять ещё один отгул. Отдай распоряжения своим людям, а затем отдохни и как следует выспись. Завтра с утра сходи к нашим целителям. Пусть осмотрят. Если всё будет нормально, то с завтрашнего дня приступай к учёбе.

— Так и сделаю, — кивнул я, но подниматься и уходить не стал.

— Что-то ещё хочешь спросить? — удивлённо посмотрел на меня Елецкий.

— Хочу. Как бы это сформулировать, только?

— Говори как есть. Не наводи тень на плетень.

— Ладно, как есть, так как есть. Мне вот интересно, то, что студенты пьют и потом дебоширят — это вообще нормально?

— Ах вот о чём ты, — хмыкнул Горислав Михайлович. — Думаешь, что в стенах академии надо алкоголь строго запрещать?

— Ну как бы да.

— Ладно, раз уж пошёл такой разговор, то объясню. Понимаешь, боярин, у нас академия, а не ясли. Если студент сам не может ограничить себя в употреблении спиртного, то это его проблемы. Но в личном деле этот факт будет указан. Студенты не дети, чтобы что-то им запрещать. Вон, целые бояре, да наследники есть. Войну могут объявлять. Так же имей в виду, что учиться сюда вы пришли самостоятельно. Заплатили за это немалые деньги. Но если студенту вместо учёбы больше нравится пить вино, то, повторюсь, это только его проблемы. И ничего путного из такого человека не выйдет. А из академии он рано или поздно вылетит. Как это и произошло и Салтыковым.

— Хорошо, это я понял, — кивнул я. — А тот факт, что старшекурсники ходят по комнатам младших и отправляют их в столовую? Ладно ещё, они на нас с Каменевым нарвались. Но ведь, насколько я знаю, тут ещё и простолюдины учатся.

— Ты имеешь в виду, что гоняли бы они потом этих простолюдинов, как хотели? — улыбнулся директор.

— Именно.

— Если бы кто-нибудь из студентов проявил слабость и побежал на поводу у старшекурсников, то мы бы его сразу же исключили. Такие люди здесь не нужны.

— Но… — начал было я, но был перебит.

— Тест на сообразительность помнишь? — спросил Елецкий. — Все слабые духом на нём отсеиваются. И Салтыков с Зарубиным об это тоже знали. Они шли просто подраться. А драки мы не то что не запрещаем, а только приветствуем. Тут всё же академия боевых искусств, а не пансионат для боярышень. Очень часто именно после драки студенты берут очередной ранг.

— А зачем тогда штраф такой большой? — совсем растерялся я.

— А вот этого тебе, боярин, знать не нужно. Всё, ступай. И так слишком уж с тобой разоткровенничался.

И я пошёл. Хватит с меня информации. И так уже голова пухнет.

Чёрт! Оказывается, я совсем забыл о том, что хотел на директора слегка надавить и выторговать каких-нибудь плюшек. Совсем он меня заговорил. И к выбору факультета Елецкий так красиво разговор подвёл, что у меня и мысли не было отказаться. Силён, однако!

На нашей с Богуславом комнате красовалась новая дверь. В комнате напротив — тоже. Оперативно.

Правда, общий коридор всё ещё носил следы ночной драки. Но, думается мне, и их быстро устранят.

Каменев, вопреки своим словам, спал. Причём крепко, как сурок. На моё появление вообще не отреагировал.

Мне же сейчас не до сна. Нужно написать несколько писем. И своим людям в столице. И некоторым боярским детям в Ульчинске. Будет война или нет, я не знаю. Но быть к ней готовым надо.

Но стоило мне лишь сесть за письменный стол, как в дверь постучали.

— Чёрт! — ругнулся я, поднимаясь.

— Северский? — спросил меня обнаружившийся за дверью стражник. — Там тебя какой-то проходимец у ворот требует. Настойчиво. Говорит, что по поводу Огненного Стихийника.

— Какого ещё Огненного Стихийника? — недовольно буркнул я. И замер, сообразив.

Огненный Стихийник!

Эльза⁈

Интерлюдия 3

Богатство редко приносит счастье.

Если человек разбогател, то, как правило, ем этого мало. С улучшением уровня жизни, увеличиваются и расходы. И человек, спустя какое-то время уже не считает себя богатым. Он ищет способы заработать ещё больше.

Если же разбогател боярский род, то всё ещё хуже. Увеличиваются потребности не одного единственного человека, а многих и многих. Лучшие кони, лучшие портные, лучшее оружие. Дома, усадьбы, балы. Всё это без конца тянет деньги из родового бюджета. И отказаться от благ уже не получает. Даже если захочешь. Ведь разговоры пойдут, что род таких-то бояр обнищал. Пальцем все будут показывать и злорадствовать. Но обычно никто и не хочет отказываться от чего бы то ни было. Привыкнув есть с золота, практически невозможно по собственному желанию вернуться к серебру или, упаси светлые боги, меди.

Вот и боярин Салтыков Игорь Петрович не хотел.

Да, род Салтыковых был богат. Очень, можно даже сказать — неприлично, богат для боярского рода. Многие смотрели на красивую жизнь представителей этого рода, и завидовали. Деньги, связи, сильная дружина. Всё это было. И со стороны смотрелось мечтой любого боярина.

Только мало кто задумывался, что деньги не берутся из воздуха. Что связи сильны только тогда, когда есть деньги. А дружина, иногда казалось, этими самыми деньгами питается. А ещё есть многие родовичи, которым так же требуется содержание. И не малое! Опять же из-за того, чтобы люди не шептались о нищете. Каждый представитель рода — его лицо. Каждый может бросить тень на всех остальных. А потому нынешнему главе, как, впрочем, и предыдущему, приходилось мириться с огромными расходами своих родичей. И именно по этой причине боярина Салтыкова практически никогда не покидала мысль о том, где взять ещё денег.

Род Салтыковых успел в своё время занять, как тогда казалось, золотую жилу. Поставки продовольствия для легионов! Звучит дорого! Завистники думают, что род с таким заработком буквально купается в деньгах. И только старшие в роду знают, что это не так.

Нет, дело это, безусловно, выгодное. А главное, что контракты от Государя идут постоянно. Но дело в том, что Салтыковы занимались именно поставками. Они не выращивали хлеб, не растили скотину. Они именно поставщики. Хлеб и мясо они покупали и в легионы продавали. Покупали, конечно же, намного дешевле, чем продавали. Доход был очень даже существенный. Если бы не множественные «но».

Во-первых, этим доходом приходилось делиться. Иначе поставщиком мог стать кто-нибудь другой. Более сговорчивый.

А во-вторых, многие Салтыковым завидовали. Да не просто завидовали, а очень хотели бы занять их место. Поэтому приходилось кормить сильную дружину. Круговорот!

И дело даже не в том, чем именно они занимались. Будь их род успешными оружейниками, то так же нашлись бы завистники. И они так же бы думали, что могут справиться с этим не хуже. А ещё все представляли, куда бы дели вырученные деньги.

Такова жизнь. Если у тебя есть что-то, чего нет у других, то это что-то обязательно попытаются отобрать.

Потому ещё отец Игоря Петровича в своё время подумал, и решил, что надо отбирать первыми.

Многие до сих пор думают, что Салтыковы только поставщики продовольствия. Но на самом деле, за последние два десятка лет контракты с легионами перестали быть основным источником дохода. Были ещё перевозки. Были гостиничные дома. Имелись так же и всевозможные лавки. Причём не только в столице.

Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Всё время хотелось большего. А как это самое большее получить? Начинать с нуля, вкладывая в новое дело кровные денежки? Нет, это не метод Салтыковых. Куда проще выбрать какой-нибудь не сильно знатный боярский род и объявить ему войну.

Самое интересное, что именно воевать почти никогда не приходится. Редко кто хочет тягаться с сильным и богатым родом. Потому откупаются вирой. Вот только виру обычно выбирают Салтыковы. Ту самую, из-за которой всё и начиналось.

Когда сегоднянаследник сообщил, что объявил войну какому-то Северскому, боярин Салтыков лишь одобрительно усмехнулся. Растёт сынок. Буквально недавно получил такие полномочия, а уже поспешил ими воспользоваться.

Но одобрение практически сразу сменилось недовольством, стоило лишь выслушать сбивчивый рассказ сына. Ведь войну он объявил не с расчетом на прибыль, а потому что разозлился. А разозлился наследник из-за того, что его всё-таки выперли из академии.

Правда потом боярин всё же решил сменить гнев на милость. Ведь войну сын объявил не какому-то бояричу, а боярину. Главе рода. Только главе этому всего лишь семнадцать лет. Большего наследник не знал. Но Игорь Петрович решил, что запугать какого-то там мальчишку особого труда не составит. И отобрать у него то, что покажется интересным и достаточно прибыльным.

Написав письмо другу, с просьбой выяснить всё об этом Северском, боярин до поры, до времени выкинул данную тему из головы, занимаясь другими делами. И очень удивился, когда вечером друг, вместо ответного письма с информацией, решил навестить его лично.

— Проходи, Алексей. Присаживайся, — доброжелательно поприветствовал гостя Игорь Петрович. — Вина? Мне на днях привезли несколько ящиков Крымского. И я тебе скажу, что оно стоит тех денег, которые купцы содрали за доставку.

— Спасибо, Игорь. С удовольствием, — согласился гость.

Боярин Алексей Перьев был ровесником главы рода Салтыковых. Более того, они вместе учились в академии. Именно там и подружились. Хотя, подружились — это громко сказано. У Игоря Петровича в принципе не было настоящих друзей. Были лишь те знакомые, которые могли принести пользу, и те которые не могли.

Перьев был из первых. Его род был немногочисленным. Никаких боярских детей, никаких земель, никакого прибыльного дела. Зато была хорошая должность в Кремле. Причём, эта должность оказалась чуть ли не наследственной. Потому что и отец боярина, и дед, занимали её же. И Игорю Петровичу в своё время посоветовал сойтись с этим боярином поближе прежний глава рода. И, как выяснилось позднее, оказался прав. Если Салтыкову нужна информация, то всегда можно обратиться к Перьеву. Причём не обязательно лично. Достаточно отправить с посыльным письмо и кошелёк с золотыми рублями. А рубли Алексей, как и все чиновники, любил.

— Действительно, отличное вино, — пригубив из бокала, довольно прищурился гость.

— Я велю собрать тебе с собой парочку бутылок, — поражаясь собственной щедрости, заявил Салтыков. И, не слушая ответные благодарности, спросил: — Возникли какие-то трудности со сбором информации? Нужно больше денег?

— И трудности возникли, и денег надо больше, — сделав ещё глоток, подтвердил Перьев. Затем отставил бокал в сторону и серьёзно посмотрел на друга. — Не так прост оказался этот Северский.

— Не прост, говоришь? — нахмурился хозяин дома. Отчего-то в этот момент ему показалось, что Алексей просто хочет вытянуть с него сумму побольше. И этот факт не радовал. Была стандартная ставка. И увеличивать её в пользу Перьева не хотелось. Этак он чрез год ещё больше попросит. Но и других знакомых чиновников с такими связями у Салтыкова не было. Были либо мелкие сошки, либо те, кто не хотел иметь с его родом никаких дел. И прижать их пока никак не получалось.

— Не прост, — повторил гость. — Начну с того, что в столице его почти никто не знает. Точнее — не знает лично. Зато про его Дело слышал почти каждый.

— И что же за Дело? — удивился Салтыков. Он лично вот точно ничего не слышал ни про какого Северского.

— Про Майонезную слышал?

— Майонез? Это тот соус, про который мне повара все уши прожужжали? Слышал, конечно. И даже пробовал.

— Верно. И Северский является его единственным поставщиком в столице. Я уточнял. Больше пока никто не производит.

— Угу, — задумался Салтыков, сразу же прикидывая, будет ли ему приносить деньги такое дело. И выходило, что вряд ли. Поставщик — это не производитель. Вот если бы род Северского и делал бы этот соус тут, тогда другое дело. А так… Не стоит овчинка выделки. — И за это ты хочешь больше денег?

— Не спеши, — усмехнулся Перьев. — Это только начало. Есть у него и другие дела. Я же правильно понимаю, тебя именно они интересуют?

— Правильно, правильно, — недовольно подтвердил Салтыков. А сам задумался над тем, что не мешало бы старого друга как-нибудь прижать. Слишком уж он нагл стал.

— Войну уже объявил? — всё так же, с усмешкой, поинтересовался Алексей.

— Сын объявил, — ничем не выдав нарастающей злости, подтвердил Игорь Петрович.

— Сын? — искренне удивился гость. — И ты позволил?

— Он наследник, — подал плечами Салтыков. — Если я сейчас начну отменять его решения, то как он будет править родом потом? Да и про Северского этого никто никогда не слышал. Не может он быть сильным.

— Не у тех ты людей спрашивал, — покровительственно хмыкнул гость.

— Так что там у него за дело⁈ — не сдержавшись, резковато спросил хозяин дома.

— Лавка, торгующая артефактами. В основном целительскими. Но, судя по слухам, очень хорошего качества.

— Это уже интереснее, — чуть успокоился Салтыков. — Но всё же я не пойму, за что ты хочешь больше денег.

— Сейчас поймёшь. Помимо лавки, у него была ещё, — Перьев на секунду задумался, а затем вытащил из кармана блокнот, нашёл нужную страницу и прочитал: — Фотографическая мастерская. Вот. Кто только такие названия придумывает? Язык сломаешь.

— Подожди! — эмоционально воскликнул Игорь Петрович. — Про это я слышал. Там, говорят, портреты потрясающие пишут. Меня жёны уже замучили просьбами, чтобы я их туда сводил.

— Уже не сводишь, — покачал головой гость. — Ни лавки с артефактами, ни мастерской этой больше нет. Недавно их ограбили. Художника, который там был, убили. А артефакт, с помощью которого он рисовал — украли!

— Та-ак, — предвкушающее протянул Салтыков. — И ты узнал, где его найти?

— Нигде. Про разрушенное здание стражи слышал? Так вот это тот артефакт и взорвался. Защита на нём стояла.

— Подожди, подожди, — вскинулся хозяин дома. — Потом же ещё князя Стародубского убили. И, говорят, что эти два события связаны.

— Верно, связаны, — подтвердил Перьев. — Только узнать что-то кроме слухов оказалось очень сложно. Выяснилось, что дело этого Северского у дознавателей. Пришлось заплатить. Тех денег, что ты прислал, хватило впритык. И то, мне позволили лишь ознакомиться с бумагами. Выносить или снять копии не разрешили.

Про то, что дело было не полное, боярин Перьев решил не говорить. Иначе жадность Салтыкова могла победить здравый смысл.

— Да что это за Северский такой⁈ — нахмурился Игорь Петрович. — Рассказывай, не томи.

— Северский, — протянул гость, собираясь с мыслями. — В деле написано, что он выходец из Дёминых…

— Тех самых?

— Да, тех самых. Но мальчишка не просто вышел из этого рода. Он ещё и увёл часть людей. Довольно большую часть. Всю Младшую Ветвь рода!

— Младшая ветвь… Насколько я помню — это телохранители?

— Именно, — подтвердил Перьев. — Но бойцы рода — это не самый ценный актив, который захапал себе Северский. Он взял под свою руку довольно большую общину артефакторов из Поднебесной. Остатки уничтоженного клана. За ними даже отсюда, из столицы, присматривали. Всё ждали, что Дёмины решат. А получилось вот так вот.

— Это интересная информация, Алексей, — задумчиво произнёс Салтыков. — Считай, что за деньги я больше не злюсь. А что там с Артёмом Стародубским произошло? Это как-то с Северским связано?

— Напрямую. В личном деле мальчишки написано, что это он убил Артёма.

— И после этого спокойно учится в академии⁈ — поразился боярин.

— А ему не впервой родичей правителей убивать, — довольно развёл руками Перьев. У Салтыкова даже появилось подозрение, что старый друг искреннее наслаждается данной ситуацией. — Не так давно он родича княгини Ульчинской убил. Причём в её же городе.

— И что? — хмуро спросил хозяин дома.

— И ничего. Княгиня его взяла под стражу. Но ему на помощь явились довольно внушительные силы.

— И княгиня вот так утёрлась?

— Там вообще интересно получилось…

— Лёша-а, — с угрозой протянул Салтыков. Ему всё меньше и меньше нравилась эта ситуация.

— Про Балховских слышал? — не стал дразнить его гость. — Они как раз в этот день решили Ульчинское княжество пощипать. Вроде как за отца отомстить. В итоге княгиня с Северским как-то договорились и нет больше у Балховских легионов. Там пять или шесть Богатырей дружно ударили. Битвы как таковой и не случилось.

— Ладно, с Ульчинской я понял. Но неужели ему и Стародубского простили? Там же родичей толпа целая.

— Не простили, ты прав. Именно родичи решили устроить Суд князей. Государь дал добро. Кстати, Ульчинская была в числе судей.

— И что? — заинтересовался Салтыков.

— И ничего. Мальчишка сказал, что никого не убивал. Менталист подтвердил. Наследник велел всем думать, что ничего не было.

— Ничего не понимаю, — растерялся Игорь Петрович. — Это что же, Северский — очередной Пёс Государев? Специально его на Артёма натравили?

— Вряд ли, — покачал головой Перьев. — У Стародубского с Северским был какой-то конфликт. По его итогам князь виру выплатил. Но вира была такая, что Артёму, похоже, её жалко стало.

— Говори! — чуть ли не приказал Салтыков. Он понял, что именно сейчас запахло большими деньгами.

— Земли северные, что Стародубский за жену приданным получил.

— Те самые? — азартно потёр руки Игорь Петрович.

— Те самые, — подтвердил гость. — Возможное будущее княжество. Если конечно, Северский их удержать сможет и под руку Государя приведёт. Или не Северский, а новый хозяин.

— И судя по тому, как закончился Суд Князей, наследник на стороне мальчишки?

— Наследник всегда на своей собственной стороне, — вдруг строго поправил хозяина дома Перьев. И уже мягче добавил: — Но похоже на то.

— Угу, понятно, — задумался Салтыков. — А что у Северского с дружиной? Узнавал?

— В столице сейчас где-то с полсотни воинов. Из бывших Дёминых. Так же ведётся набор новых. И есть один Богатырь.

— Тёмные Боги! — выругался Игорь Петрович. — Откуда у него Богатырь-то⁈

— Как раз от тех китайцев.

— Ладно, — немного подумав, махнул рукой Салтыков. — Богатыри тоже смертны. А всего у него сколько бойцов?

— Ещё несколько сотен в княжестве. Точно не скажу — нет в деле такой информации. Но учитывай, что его бойцы — это те же Дёмины.

— Учту, конечно. Кстати, а Дёмины-то наверное не очень рады были, что мальчишка у них людей увёл?

— Зришь в корень, — улыбнулся Перьев. — Даже больше тебе скажу — в деле написано, что основными подозреваемыми в уничтожении артефакторной лавки и мастерской этой, числятся как раз Дёмины. И ещё они вроде как у Северского какую-то девку украли.

— Так, так, так… — задумался Салтыков. — Значит, с Дёмиными можно договориться. Им, допустим, китайцев и бывших родовичей. А мне земли северные.

— Пробуй, — развёл руками гость. — Потому что без сильного союзника я бы тебе с Северским воевать не советовал.

— Это и так понятно, — кивнул боярин. — Ещё есть что сказать?

— Есть. И тебе эта информация понравится. Сегодня днём в столицу приехал Иван Васильевич Дёмин. Глава Средней Ветви рода. Да не один приехал, а с дружиной сильной.

— А вот это уже стоит дополнительной награды, Алексей! — буквально расцвёл Салтыков. — Мне ведь даже не обязательно с Дёмиными договариваться! Достаточно мальчишку запугать ими, а затем предложить помощь и защиту. За долю малую! Надо съездить в академию…

— Северского там сейчас нет, — поправил Салтыкова гость, довольный дополнительной прибылью.

— А где же он?

— В тюрьме.

— Подожди! Ты же сказал, что его оправдали!

— Оправдали. В тюрьме он совсем по другой причине…

Глава 7

Бойся гнева терпеливого человека.

Филип Честерфилд

— Спасибо. Я сейчас подойду, — поблагодарил я стражника и собрался закрыть дверь.

— Я подожду, — успел произнести он.

— Зачем? — снова распахнув дверь, спросил я.

— Старший велел проводить, — пожал плечами стражник. — Потому подожду и провожу.

— Хорошо, — не стал я спорить. — Жди. Я быстро.

Экипироваться получилось действительно быстро. Удобная одежда, с курткой. Кобура с револьвером подмышку. Запасные патроны. Меч и кинжал.

Ах да, ещё целительский артефакт на шею.

Пока метался по комнате, сердце стучало так сильно, что появлялось ощущение, что ещё чуть-чуть и выскочит из груди. Я даже всерьёз начал волноваться, как бы не взять следующий ранг.

Интересно, а так вообще возможно? Новый ранг из-за волнения? Тоже ведь определённое состояние организма. Да ещё и эмоции зашкаливают просто.

Последние дни я старался об Эльзе не думать. Всё равно именно в данный момент сделать ничего не могу. Нет нужной информации. Потому и накручивать себя не имеет смысла.

Но нет-нет, а мысли всё равно возвращались к немке. И тогда бешеная ярость просто захлёстывала. Но ненадолго. Затем она сменялась глухой тоской. Хорошо ещё, что некогда было особенно задумываться. Иначе вообще бы свихнулся. Но и так эмоции переполняли. И я дал себе слово, что виновные пожалеют! Даже если придётся взять новый ранг. Авось, да выживу. А не выживу, так у меня где-то ещё родное тело есть. Стребую его у Торсона, снова вернусь в этот мир, и, как говорил один политик из мира моего, добью выживших!

Эх, почему-то именно сейчас я особенно остро пожалел, что у меня нет прежних возможностей. Да, возможности рукопашника, особенно высокого ранга, впечатляют. Но чёрт подери! Сила и мощь Архимага в разы круче! Да будь я прежним, то ни один рукопашник, каким бы крутым он ни был, ко мне и близко не подойдёт! Да и Стихийники… Они конечно очень круты в своём сродстве со стихией. Но! Прежний я, даже учитывая намного ускоренную программу обучения, был способен на многое! Просто в моём мире мне не хватало маны. А вот в этом… Думаю, я смог бы стереть с лица земли небольшой городок, со всеми его Стихийниками. «Метеоритный дождь», «Торнадо» и «Огненный вал». Выполненные на максимуме, только эти три заклинания снесут защиту любого Богатыря, а затем вобьют его в землю по самые уши.

Остаются ещё, конечно, Владыки. Но тут тоже есть нюансы. Владыки всё же не настоящие маги. Они просто очень крутые и продвинутые Стихийники. Если я конечно всё верно понимаю. Пока что я видел в действии только Артёма Стародубского. И он именно оперировал силой стихий с помощью Источника. А Источник у нас что? Да по большому счёту — это просто костыль! А на костылях, как известно, особо не побегаешь.

Другое дело — заклинания! На любой вкус и цвет. Была бы мана.

Чёрт! Размечтавшись о былых временах и планах мести, я словно выпал из реальности. А сейчас…

Перейдя на магическое зрение, я взглянул на себя.

Так и есть. Искра пульсирует. Причём пульсирует в такт бешено стучащему сердцу. Да ещё и светиться стала намного ярче. Если бы её можно было увидеть в материальном плане, то я бы сейчас прожектор напоминал. Не Искра, а целая Звезда получается.

Это вообще нормально? И можно ли её как-нибудь успокоить? А самый главный вопрос — нужно ли её успокаивать?

Да, целительница сказала, что если возьму пятый ранг, то мне писец. Типа организм не готов, не выдержит и бла, бла, бла. Но я ведь не обычный рукопашник этого мира! Организм и искусственно укрепить можно. А затем попросить помощи у Живы. Думаю, Верочка мне не откажет. А так как местным богам что-то от меня нужно, то Жива, возможно, и без просьбы поможет.

А самое интересное, это то, что мне может и не нужна будет помощь! Выйдя на пятый ранг, я получу возможность оперировать намного большим количеством маны. А мана и сама по себе может вылечить мага! Сильного мага, надо заметить! Но я ведь уже и сейчас не слабый. А с новым рангом энергоканалы должны очень прилично увеличить пропускную способность! И вполне возможно, что с новым рангом мана сама выправит все перекосы.

Чёрт подери, а ведь это может сработать! Главное, чтобы со следующим рангом энергоканалы расширились достаточно для того, что бы мана беспрерывно питала моё тело в нужном объёме. И отчего-то мне кажется, что так оно и будет. Нужно просто рискнуть.

Хотя тут и не особый прям таки риск. Ранг я возьму в любом случае. Бегать от него не получится. Искра просто с ума сходит, да ещё и как-то на меня воздействует.

Я сейчас просто переполнен энергией, даже несмотря на все предыдущие дни.

Стук в дверь отвлёк от мыслей и заставил встрепенуться. Оказывается, что задумавшись, я стал нарезать круги по комнате. Причём на хорошей такой скорости. В результате, по помещению словно ураган прошёлся. О как! Надо либо брать ранг, либо как-то успокоить Искру.

— Идём, — открыв дверь, скомандовал я всё ещё ожидающему стражнику, и первый пошёл по коридору. Причём пошёл очень быстро, чуть ли не бегом. В результате стражник смог догнать меня только на улице.

— Куда ж ты так спешишь, Северский? — неприязненно произнёс он.

— Боярин Северский! — поправил я. Отчего-то обращение этого молодого стражника меня сильно задело. — Боярин!

— В академии ты прежде всего ученик, — скривился стражник. — Тут неважно, боярин ты, или князь.

— Неважно? — чуть притормозив, я посмотрел на него. — Неважно, боярин ли я? Сам-то ты, наверное, из простолюдинов?

— Это тоже тут не имеет значения, — зло огрызнулся он, и я понял, что попал в точку. — И вообще, ты сегодня вместе со своим соседом должен вахту на воротах нести. И сам за всеми бегать, а не я за тобой.

— Это с какого ещё перепугу? — удивился я.

— А кто ночь в камере провёл? — вопросом на вопрос ответил стражник.

— Насчёт этого у меня тоже имеются вопросы! — снова начал заводиться я. — Вас, стражников, тут зачем поставили? За порядком следить? Тогда почему нам с другом самим пришлось пьяных старшекурсников успокаивать? А вы, вместо помощи, меня вырубили и в камеру поместили.

— Не лезь туда, где ничего не понимаешь! — просто кипя от гнева, произнёс он. — Твоё дело учиться самому, а не учить нас службу нести!

— Я не учу. Я предупреждаю. В следующий раз положу всех нахрен! И будете службу в больничке нести.

Ответить он ничего не успел, так как мы как раз дошли до ворот.

Тут в данный момент находился ещё один молодой стражник и, видимо, их начальник. Его я видел в первый раз. Воин лет сорока. Крепкий, коренастый, широкоплечий. Волосы тронуты ранней сединой, хотя судя по лицу до старика ему ещё очень далеко. И он, отчего, очень неприязненно смотрел на меня. Словно я ему любимый меч сломал.

— Где он? — без долгих расшаркиваний спросил у него я.

— За воротами, — неприязненно хмыкнул старший стражник.

— Открывай тогда.

— Не положено. Через окошко разговаривай.

— Пффф, — прикрыл я глаза, стараясь сдержаться и не поубивать этих идиотов. Правда, успокоиться всё равно особо не получилось. Поэтому, открыв глаза, я чуть ли не прорычал ему в лицо: — Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? Не зли меня воин. Я всё равно выйду. Только ты этого уже можешь и не увидеть!

— Ой, какие мы грозные, — сделал вид, что умилился стражник. Но тут же построжел и процедил: — Ты, Северский, свои боярские повадки брось! Академия, как и её служащие, находятся под защитой Великого Князя. Только за попытку напасть, ты, как минимум, вылетишь. Если же сможешь причинить кому-то вред, то ответишь перед судом. Так что трижды подумай, прежде чем угрожать! И за территорию академии я тебя не выпущу. Не хватало ещё и за это отвечать. Нам ваших ночных безобразий за глаза хватило.

А, так вот в чём дело! Видимо, страже влетело за то, что ночью не среагировали вовремя. И этот воин теперь пытается на мне отыграться. Вот только момент он выбрал совсем неподходящий! И зря не воспринимает мои угрозы всерьёз.

Чёрт! Да мне сейчас даже плевать, узнает ли кто-нибудь про мои способности, или нет. Там, за воротами, ждёт человек, который может знать что-то про судьбу Эльзы. А этот дебил решил тут студента построить?

— Открывай! — сделал я последнюю попытку решить дело миром. — Директору передадите, что боярин Северский у вас больше не учится. Достала меня ваша академия с её дурацкими правилами, и придурочными работниками!

— Не положено! — гнусно усмехнулся стражник. И руку положил на короткий жезл, что висел у него на поясе. Кажется, именно с помощью такого меня и приголубили ночью молнией.

Перейдя на магическое зрение, внимательнее к нему присмотрелся. Ну точно! Артефакт, а не обычная дубинка. Да и вообще старший стражник был обвешан артефактами, и сиял в магическом плане, как новогодняя ёлка. Его сейчас не каждое заклинание и возьмёт. Да и Искра у него большая и яркая. Пятый ранг?

Оп-па! Даже не сразу осознал, что теперь вижу не только Источник у Стихийников, но и чужую Искру! Интересно, а почему? Может как раз из-за того, что стражник сильный рукопашник?

Перевёл взгляд на двух младших стражников. Хм… Действительно, их Искры едва различимы. Второй-третий ранг. Правда, артефакты тоже имеются. Но не такие мощные, как у главного.

А ещё оба младших отчего-то отводят взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза. Им не нравится поведение их старшего? Или что-то…

Точно! И как я сразу не додумался! С чего вдруг стража академии идёт на конфликт со студентом? Думаю, у них происшествия, подобные ночному, не в первый раз случаются. И что, каждый раз после этого они на студентах отыгрываются? Да никогда не поверю! Мне вообще казалось, что в страже академии довольно адекватные люди служат. Значит что? Правильно! Их кто-то мотивировал на то, чтобы раздули скандал с неким боярином Северским. И я, кажется, даже знаю кто.

— И много вам Салтыков заплатил? — с отвращением в голосе, спросил я.

— Ты что несёшь, боярин⁈ — тут же возмутился старший стражник. О как! Уже боярин! Вот только взгляд, после моего вопроса, у него вильнул. А младшие стражники и вовсе натурально смутились.

— Да плевать, — пожал я плечами.

А в следующее мгновение, ощущая, что и так сильно пульсирующая Искра, буквально зажглась, как сверхновая, я оказался рядом со старшим воином.

Лёгкий шлепок ладонью по его плечу, «Паралич», и вот он словно срубленное дерево заваливает назад.

Надолго, учитывая его ранг и артефакты, заклинания не хватит. Но мне много времени и не нужно.

Резко оборачиваюсь, и кастую в сторону молодых стражников ещё два «Паралича», влив в заклинания в два раза больше маны, чем нужно. Как и думал — их простеньким артефактам хватило, чтобы словить «перегруз». И не потребовалось личного контакта.

— Запомните, — обратился я трём неподвижным телам. — Я больше в вашей академии не учусь! Вещи, что в комнате остались, пришлёте почтой!

И направился к калитке, чувствуя, что боевой настрой никуда не делся. Наоборот. Захотелось именно в бой! Чтобы не «Паралич» использовать, а что-нибудь посерьёзнее. Ну да ещё не вечер!

За воротами действительно, как и говорил первый стражник, обнаружился именно что какой-то проходимец.

Одежда на нём когда-то определённо была приличной, но здорово поизносилась. Да и заляпана была в нескольких местах. Сам парень лет двадцати-двадцати двух, был невысок, кучеряв и носил под носом просто отвратительные тоненькие усики. А ещё он то ли сильно нервничал, то ли по жизни был таким вертлявым.

Увидев меня, он сначала слегка побледнел, но быстро взял себя в руки. И даже попытался придать себе надменный вид. Расправил плечи, гордо вскинул подбородок и… захрипел, выпучив глаза.

Ну да, сложно быть надменным, когда тебе стальной хваткой передавили горло. А именно это я и сделал первым делом. Мгновенно приблизился, схватил правой рукой его за глотку, а левой ударил под дых. Не со всей возможной силой, конечно. Убивать его ещё рано. Но с удовольствием.

— Где Эльза, падла⁈ — ласково поинтересовался я, встряхнув этого типа, как котёнка.

Он же вместо ответа продолжил пучить глаза и хрипеть. Ах да, я же его всё ещё душу. Пришлось немного ослабить хватку.

Вертлявый смог вдохнуть, хоть и не в полную силу, и потянулся рукой к висящей на поясе шпаге. Пришлось ещё раз приложить его с левой, и сжать и разжать ладонь правой руки.

— Я хвсвхсё похял, — прохрипел он, не предпринимая больше попыток к сопротивлению.

— Похял он, — передразнил я. И снова сжал ладонь. — Где Эльза, я спрашиваю⁈

— Не знаю я никакой Эльзы! — взвизгнул он, когда я ослабил хват. — Мне велели сказать на воротах про какого-то Стихийника! Просто передать!

— Кто велел?

— Боярин!

— Какой ещё боярин? — снова на мгновение сдавил я его горло. — Правду говори!

— Не боярин, а боярский сын! — зачастил он, несколько раз глубоко вдохнув. — Боярский сын Глобин! Он велел вызвать тебя, сказав про Стихийника. И сказал передать, что если хочешь что-то про него узнать, то придти к нему. Больше я ничего не знаю, клянусь!

— Точно?

— Точно. Ой, нет! Ещё сказал, чтобы ты один приходил. Иначе сам знаешь…

— Куда идти? — спросил я, отпустив его горло. Затем брезгливо вытер ладонь об штанину. Об свою. Потому что от вертлявого ощутимо пованивало. А одежда при ближайшем рассмотрении вся аж лоснилась от грязи.

— В таверну. Тут не очень далеко.

— Веди, — велел я. И уточнил: — Так далеко, или не очень?

— Не очень, — с опаской косясь на меня и потирая горло. — Минут двадцать идти. Что ж ты такой резкий, боярин? А если бы убил? Кто бы тебя к Глобину привёл?

— Да другого бы прислали, — пожал я плечами. — Веди, говорю! И рассказывай!

— Что рассказывать? — послушно зашагал он. Причём повёл в противоположенную сторону от моего обычного маршрута к академии.

— Про Глобина твоего, — пояснил я. — Кто такой? Чем занимается? Кому служит?

— Никому не служит, — замотал головой вертлявый. — Из вольных детей боярских. Раньше, получается, Государю служил.

— Прям Государю? — не поверил я.

— Ну не лично, конечно! Как все вольные служат. В случае чего надлежит явиться конно и оружно. Да что я тебе рассказываю, боярин⁈ Ты же сам вольный.

— Угу, — кивнул я. — Вольный. А почему этот твой Глобин раньше служил? Сейчас не служит, что ли?

— Так в розыске он, — отчего-то невесело вздохнул вертлявый.

— В розыске, говоришь? — хмыкнул я. — И ты, так понимаю, тоже?

— И я.

— Ладно, с этим разобрались. Следующий вопрос. Куда именно мы идём?

— К грузовому порту, — немного поколебавшись, всё же ответил он. — В таверну.

— Что за таверна? Как называется?

— Никак не называется. Для своих она. А чужим и знать про неё не надо.

— Для своих? — хмыкнул я, начиная соображать, с кем имею дело. — Вы бандюки, что ли? А Глобин у вас паханом работает?

Вертлявый на это ничего не ответил. Только посмотрел, отчего-то, обиженно. Интересно… Не нравится ему в бандитах?

Кстати, если мне не изменяет память, то грузовой порт находится довольно далеко отсюда. Минимум час идти.

— Стой! — скомандовал я. — Что же ты брешешь, падла? Двадцать минут, говоришь?

— Ошибся чуток, — аж отпрыгнул он от меня. — Да и куда тебе спешить, боярин?

— Есть куда, — рыкнул я, чувствуя, как Искра снова начала усиленно пульсировать. Только теперь ещё эта пульсация почему-то стала более отчётливой. Даже по мозгам стала бить, словно я только что марш-бросок пробежал, и отдышаться не могу. — Надо извозчика брать.

— Нельзя извозчика! — испуганно возразил вертлявый. — Боярин сказал, чтобы пешком пришли. Одни. Иначе вообще никуда не поведу!

— Хрен с тобой, — согласился я. Спорить не хотелось. Сейчас вообще хотелось лишь как-то успокоить Искру. Да что за хрень со мной происходит⁈ — Быстрее пошли тогда!

Минут через десять мне всё же удалось чуть-чуть успокоиться. Искра всё ещё пульсировала. Но по мозгам, по крайней мере, била уже не так сильно. Даже получилось сосредоточиться на предстоящей цели.

— Ты жить хочешь, Вертлявый? — спросил я у своего сопровождающего.

— Меня, вообще-то, Втораком звать, — обиженно отозвался он.

— Жить хочешь, Вторак? — повторил я.

— Я и так живу, — буркнул он.

— Но тебе такая жизнь не нравится. Верно?

— Уж какая есть.

— Давай сделаем так, — продолжил я. — Ты сейчас всё расскажешь, а я тебе за это заплачу тысячу золотых рублей. Сможешь жить не так, как есть, а нормально. По человечески.

— Что-то я у тебя мешка с деньгами не вижу, — изобразил равнодушие вертлявый. Вот только я успел заметить, как блеснули его глаза, при упоминании тысячи.

— Лови, — вытащил я из кармана небольшой кошель и метнул ему. Сумку, в которой ещё оставались деньги, я действительно оставил в своей комнате в академии. Кто же знал, что ухожу навсегда? — Тут пятьдесят рублей. Остальное получишь потом. Если, конечно, правдиво всё расскажешь.

Вторак удивлённо посмотрел на кошель в своей руке, заглянул внутрь и, пару мгновений подумав, убрал за пазуху.

— Не обманешь? — поинтересовался он.

— Клянусь Честью!

— Ладно, спрашивай.

— Ты действительно про Эльзу не знаешь?

— Не знаю, — покачал головой вертлявый.

— Зачем меня хочет видеть этот твой Глобин?

— Он говорил, что выкуп с тебя стребует.

— То есть, она всё же у него? — пробормотал я. Но Вторак услышал.

— Я не знаю, — ответил он. — Сказал, что можно выгодно тебе кого-то продать. А потом меня послал и велел про Огненного Стихийника передать. Сказал, что после этих слов ты точно прибежишь.

— То есть ты этого Стихийника не видел?

— Не видел. Глобин на встречу с кем-то ездил вчера. Вернулся довольный. А сегодня меня послал.

Я задумался. Как-то это всё подозрительно выглядит. Не то, что с меня какие-то разбойники хотят выкуп стребовать. Это как раз нормально. Если бы у них была Эльза, то вполне логичный шаг.

Подозрительно то, что их главарь ездил с кем-то встречаться, и только после этого завёл речь про выкуп. Причём Стихийника его же человек, Вторак, в глаза не видел и, судя по всему, даже ничего про него не слышал.

Всё это сильно смахивает на ловушку. Ошибка этого Глобина только в том, что он понятия не имеет, кого в эту ловушку тащит.

— Сколько у Глобина бойцов? — задал я следующий вопрос.

Вторак, после этого вопроса, бросил на меня ещё один испуганный взгляд и отвернулся.

— Не хочешь отвечать? — хмыкнул я. И протянул руку. — Ладно. Кошель тогда верни.

— Семь человек у него, — нехотя пробурчал он.

— Кто? Рукопашники, Стихийники? Ранги? Ну! Либо говори, либо возвращай деньги! И про тысячу забудь!

— Три Стихийника, — после упоминания тысячи, жадность у Вторака пересилила страх. — Два Воина и один Гридень. Воины — воздушники. Гридень — земля. Остальные рукопашники. Рангов не знаю. Знаю только, что Илья довольно силён. К нему боярин с уважением относится.

— Угу. Сам Глобин кто?

— Рукопашник. Ранг не знаю.

— Ладно, — удовлетворённо кивнул я. — Считай, тысячу ты заработал.

— Ты сначала живым оттуда выйди, боярин, — нехотя произнёс вертлявый.

— Да уж как-нибудь выйду! — хохотнул я. И, снова ощутив пульсацию Искры, скомандовал: — Побежали!

Втораку ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. Бежал я не в полную силу, оттого он не отставал, а даже немного опередил, указывая путь.

А мне стало немного легче. Такое ощущение, что у меня сейчас переизбыток Силы. Причём не маны, а именно Силы. И она просто требует хоть как-то её использовать. Ладно, надеюсь, что скоро такая возможность представится.

То, что у этого Глобина нет Эльзы, я больше чем уверен. Но что-то знать про немку может тот человек, с которым он вчера встречался. А это уже хоть какой-то, но след!

Бегом мы преодолели расстояние до грузового порта за полчаса. Правда Вторак после этого марафона выглядел полностью выжатым. Тяжело дышал и обливался потом.

Я же был свеж и бодр. Даже слишком бодр. К концу забега Искра снова стала сводить с ума. И я уже буквально мечтал побыстрее оказаться в этой самой таверне и поотрывать головы всем поручным Глобина. Поэтому был рад, наконец-то, оказаться в нужном месте.

— Иди за мной, боярин, — вытерев рукавом лоб, позвал меня Вторак. И первым зашёл в неприметное небольшое здание, в котором я никогда бы не угадал таверну.

Внутри, правда, тоже не было ни официантов, ни разносчиц, ни, даже, запаха еды. Просто большое, довольно тёмное помещение, в котором по центру стояли четыре стола с грязнючими столешницами. Короче, свинарник какой-то, а не таверна. Скорее всего, так это место называли от балды, а не потому, что здесь что-то готовили и продавали.

В чём вертлявый не обманул, так это в количестве людей у Глобина. Действительно семь человек. Ну и сам боярский сын.

При нашем появлении все, кроме последнего, вскочили на ноги из-за столов и насторожено замерли.

— Привёл? — вальяжно откинувшись на спинку стула, спросил Глобин.

Было ему лет тридцать, на первый взгляд. Русоволосый, среднего телосложения, с рыбьими, выпуклыми глазами и такими же идиотскими усиками, как у вертлявого.

В другой ситуации я бы, наверное, посмеялся. Но сейчас всех сил хватало только на то, что бы не начать убивать всех сходу. Не задав нужных вопросов.

— Привёл, — с трудом, из-за одышки, ответил Вторак.

— А чего ты так дышишь, словно тебя Чернобог отжарил? — спросил один из глобининских бойцов и заржал. А остальные с удовольствием подхватили.

— Садись, боярин, — не обращая на своих людей внимания, указал мне на место перед собой глава этого сброда.

— Где девушка? — воспользовавшись приглашением, спросил я.

— Не так быстро, боярин. Понимаешь? — покачал головой Глобин. А в следующее мгновение у меня на запястьях защелкнулись какие-то браслеты. Не наручники, а именно два браслета, выполненные, кажется, из серебра.

Проделал это один из глобинских подручных. Должно быть тот самый Илья. Потому что двигался он просто с поразительной скоростью. Я лишь смазанное движение успел заметить. И ранг у него явно даже не четвёртый. Пятый — точно!

— Это тебе тоже не понадобиться, — гундося, произнёс ещё один боец, снимая у меня с пояса меч и кинжал.

— Вот теперь можно и поговорить, — расплылся в улыбке Глобин. — Насчёт блокираторов не обижайся, боярин. Они для твоего же блага. А то говорят, что резкий ты слишком. Начнёшь руками махать. Придётся покалечить, а то и вовсе убить. А так посидишь спокойно, послушаешь. Гордись, какую дорогую вещь теперь носишь.

— Фу-ух! — с облегчением выдохнул я, не обращая внимания на насмешки.

Не знаю что это за блокираторы такие, но действуют они так же, как тюремная камера в академии. Моя взбесившаяся Искра наконец-то перестала пульсировать и потускнела.

— Ты главное глупостей не делай, — продолжил говорить Глобин, так и лучась самодовольством. — Илья тебя бы и без блокираторов уделал. А теперь и подавно. Понимаешь?

— Понимаешь, понимаешь, — продолжая как дурак улыбаться, покивал я. — Где девушка?

— Сразу к делу? Уважаю, — усмехнулся боярский сын. — Девушка у нас. Но отдадим её тебе только за выкуп. Понимаешь?

— И большой выкуп?

— Двадцать тысяч золотых рублей! Понимаешь?

— Понимаю. Но сначала я должен убедиться, что она действительно у тебя.

— Нет, не понимаешь, — разочарованно покачал он головой. — Убедиться хочешь? Могу прислать тебе её руку. Или ухо. Что выберешь?

— Волосы, — произнёс я, не обратив внимания на угрозы. — Хочу прядь её черных волос.

— Можно и волосы. Вместе с головой. Понимаешь?

— Понимаю, — хмыкнул я, вкидывая левую руку и посылая в него уже опробованный сегодня усиленный «Паралич».

Я ещё ночью в камере обратил внимание, что и моя Искра, и Источник Каменева практически потухли. Но это абсолютно никак не отразилось на моей магии. Резерв был полон, а энергоканалы не уменьшились ни на миллиметр. Так что я понятия не имею, что это за блокираторы, но кастовать заклинания они не мешают абсолютно. И к тому моменту, как я парализовал Глобина, на мне уже «висели» «Ускорение», «Каменная кожа» и «Усиление».

Последнее — довольно неприятная вещь. После использования этого заклинания просто невыносимо болят связки, мышцы и даже кости. Но в данной ситуации лучше перестраховаться.

— Глоб, ты чего? — удивлённо спросил у своего замершего старшего Илья, что так и остался стоять у меня за спиной. Зато после этого вопроса, я определил его точное местонахождение.

Быстро, под «Ускорением» я засунул правую руку под куртку, нащупал револьвер, взвёл курок и выстрелил. Прямо из кобуры, сквозь куртку.

В следующее мгновение во всех присутствующих в помещении, кроме Глобина, вертлявого и, медленного оседающего с дыркой напротив сердца Ильи, полетели заранее созданные «Воздушные диски».

Выдержал их удар только один из воинов, должно быть тот самый Гридень, который каким-то образом успел активировать каменную «Кольчугу». Остальных в буквальном смысле располовинило, заливая всё вокруг кровью.

Но и Гридень пережил своих товарищей лишь на секунду. Ровно до того момента, как я вытащил из-под куртки револьвер и три раза в него выстрелил. Слава Живе — «Кольчуга» на его ранге спецбоеприпас не держала. Совсем.

Сзади, от входа, раздался странный звук. Но резко обернувшись, я увидел только блюющего Вторака. Согнувшись и опорожняя желудок, он расширенными от ужаса глазами смотрел на уничтоженный буквально за пару секунд отряд, в котором имелись по крайней мере два очень сильных бойца.

А блевал должно быть из-за того, что довольно кроваво у меня получилось всех убить. Да уж — напластал, так напластал.

Ну да хрен с ним. Сейчас у меня есть дело поважнее — разговорить парализованного Глобина.

Наклонившись, я подобрал залитые чужой кровью свои меч и кинжал. Меч положил на стол, а кинжал извлёк из ножен и, недолго думая, воткнул боярскому сыну в верхнюю часть живота.

— Чувствуешь? — наклонившись к нему, спросил я. — Это мой кинжал проткнул тебе печень. Сейчас твоя Искра по максимуму отрабатывает, пытаясь не дать тебе сдохнуть. И, может быть, ей это даже удастся. По крайней мере, шансы дожить до целителя у тебя довольно велики. Но если я сейчас кинжал вытащу, то ты просто умрёшь. Понимаешь? Моргни два раза, если понял?

Глобин моргнул.

— Тогда сделаем так. Я сейчас верну тебе возможно разговаривать. Ты правдиво ответишь на мои вопросы. И я не буду вынимать кинжал. Клянусь Честью! Согласен? Времени думать ни у тебя, ни у меня нет.

Он снова дважды моргнул.

— Хорошо, — кивнул я, и снял с него «Паралич». — Где девушка?

— Нет никакой девушки! — судорожно вздохнув, ответил он. — Мне просто нужно было тебя выманить из академии.

— Выманил. Молодец, — оскалился я. — Откуда вообще про неё узнал. И для чего было меня сюда заманивать?

— Балховский! Меня нанял Балховский, чтобы я тебя убил! Заплатил десять тысяч. И он посоветовал упомянуть девушку Стихийницу. Сказал, что ты сразу прибежишь.

— А что тогда за история с выкупом? — нахмурился я.

— Я решил, что раз тебе всё равно помирать, то можно попытаться ещё денег стрясти. Тебе-то уже ни к чему.

— Это ты зря, — покачал я головой. — Надо было просто убить. Значит, говоришь, Балховский?

— Да, он, — кивнул Глобин, и тут же испуганно замер, скривившись от боли. — Молодой князь. Мы с ним давно знакомы. Уже работал на его род не раз.

— Девушка у него? — решил я всё же уточнить. Понятно, что история с Эльзой всего лишь приманка. Но мало ли.

— Я не знаю. Не знаю! Он про это ничего не говорил!

— Жаль, — разочарованно вздохнул я.

— Ты обещал! — что-то увидев в моих глазах, выкрикнул Глобин. — Обещал не убивать!

— Вот не нужно врать, — погрозил я ему пальцем и взял со стола ножны с мечом. — Я обещал всего лишь не вытаскивать кинжал. И я своё обещание держу.

— Не надо! — только и успел крикнуть он, и даже попытался вскочить. Но тут же упал обратно на стул, а его голова стукнулась об пол. Отдельно от туловища.

Замерев на несколько секунд, я смотрел на его голову. Затем встряхнулся и обернулся к вертлявому. Но его, как оказалось, и след простыл. Страх всё же оказался сильнее жадности.

Зато в помещение вбегали новые действующие лица. Которых я как-то совсем не ожидал встретить в этом притоне. Нет, понятно, что стража должна реагировать на нарушение порядка. Но, чёрт подери! Не с такой же оперативностью!

Глава 8

Одна из самых распространённых болезней —

ставить диагноз.

Карл Краус

Должен признать, что только чудо спасло появившихся стражников.

Хоть бой с Глобиным и его подручными был скоротечным, но адреналина мне в кровь вбросило много. И хотелось действовать дальше. Так что действительно чудо. Ну и то, что стражники вели себя на удивление корректно. Грозно не кричали, мечами не махали, бить меня не пытались. Их старший решил для начала поговорить.

Вообще, на удивление адекватный человек. Правда, не удивлюсь, если его адекватности поспособствовал вид порубленных тел и залитые кровью стены. Но тем не менее. Другой мог бы наоборот с перепугу отдать приказ атаковать нарушителя и… Да и всё! Стало бы на несколько стражников в городе меньше. Сомневаюсь, что в таком состоянии я бы смог сдержаться и просто их оглушить.

Так что с их старшим, десятником лет тридцати, мы завели разговор. Он уговаривал меня сдаться до выяснения. Я же объяснял, что это именно боярин Северский тут жертва. Несмотря на кучу трупов.

В итоге положение спасло то, что один из стражников узнал голову. То есть, Глобина. И доложил об этом десятнику.

Десятник тихо что-то у него уточнил, посмотрел на меня совсем другим взглядом, и снова предложил пройти в ближайшее отделение стражи. Но предложил на этот раз как-то так, что я, подумав, согласился. Не было в его поведении ничего подозрительного. Просто человек, который хорошо делает свою работу.

Так что пошли мы в отделение, которое и в самом деле оказалось совсем близко. Буквально в трёх кварталах. Меня завели в камеру, попросив предварительно сдать оружие, и велели ждать.

И вот я жду. Только что-то слишком уж долго.

Первый час я и вовсе ходил по камере из угла в угол, пытаясь успокоиться. Отчего-то после того, как за моей спиной закрылась тяжёлая, укрепленная артефакторными плетениями дверь, на меня снова напала жажда действия. Хотелось пойти, и прикончить Балховского. Предварительно, конечно, его разговорив.

Но чем больше времени проходило, тем сильнее я успокаивался. И наконец-то начал немного думать. И додумался до мысли, что второго князя, да ещё и за такой короткий срок, мне могут и не простить. Одно дело бояр бить. С ними мы равны по статусу. И на боярские разборки Государь смотрит обычно сквозь пальцы. Главное, чтобы столицу не порушили.

Другое дело — князь. За любым князем, как правило, стоит многочисленная родня, легионы, и много денег. Артём Стародубский скорее исключение из этого правила. Вообще, насколько я понял, Великий Князь держит свою родню в чёрном теле. В нищету он их, само собой, не опрокидывает, но и подняться высоко не даёт. Иначе, думаю, никакой родни у него бы довольно быстро не осталось.

Так что Балховского просто так убивать нельзя. Хотя…

А ведь действительно! Отец и братья у него мертвы. Легионы уничтожены. Даже если и успел он кого-то за последние полгода набрать, то полноценной армией их не назовёшь. Родня? Спорный вопрос. Двоюродные и троюродные родственники может быть и возмутятся смертью главы рода. Но скорее всего, они кинутся делить наследство. И им будет не до какого-то там боярина Северского. Так что, Балховский, не повезло тебе. Надо было либо исполнителей лучше искать, либо вообще меня не трогать.

Хотя, насчёт исполнителей, это я погорячился. Будь на моём месте любой другой боярин, или даже князь, и всё — тризна, Ирий и воспоминания. Так-то Глобин со своими подручными был довольно опасной бандой. А особенно, если учитывать браслеты, которые так и остались до сих пор у меня на запястьях. Решил пока не снимать. Даже несмотря на то, что камера так же, сама по себе, глушила Искру. Но в том-то и дело, что глушить-то глушили, но Искра не до конца потухла. Сейчас она была где-то на уровне первого ранга. И из этого следовал вывод, что пятый ранг я всё-таки взял.

Потому снимать браслеты было страшновато. Кремлёвская целительница меня довольно сильно запугала последствиями.

Так что я просто ждал. Ходил по камере. Затем бегал кругами, насколько позволяло небольшое помещение. Отжимался, качал пресс. И в итоге устал так, что еле шевелился. А выпускать меня так никто и не спешил.

Лишь вечером, когда солнце, видимое в малюсенькое, размером с блюдце, окошко, окончательно село, за дверью послышались шаги.

Я хотел уж было вскочить с койки и броситься к выходу, но сдержался. Не дело боярину суетиться!

Кто-то громко загремел дверью, но, вопреки моим ожиданиям, она не открылась. Отворилась лишь её небольшая часть, расположенная где-то на уровне моей груди. И в это отверстие просунули поднос с едой.

— Ужин, боярин, — произнёс кто-то мне невидимый.

— Какой ужин⁈ — возмутился я, всё же вскочив с койки. — Вы меня выпускать собираетесь⁈

— То мне не ведомо, — был спокойный ответ. — Ужин. Кушать будете?

— Служивый! — чуть ли не зарычал я, но поднос всё же взял. Есть действительно хотелось адски. — Доложи начальству, что боярин Северский недоволен! Я сам сдался. Сам пришёл. Десятник ваш сказал, что до выяснения. Так какого хрена меня тут столько держат⁈

Под конец своей речи я уже не сдерживался, а орал, выплёскивая из себя всё накопившееся раздражение.

— Передам я, — снова спокойно ответили мне. И окошко захлопнулось, оставляя меня наедине с подносом.

Целую минуту я с ненавистью смотрел на дверь, решая вынести её сейчас, или всё же сначала поесть. Выбрал — поесть.

На сытый желудок думается лучше. Да и не решат ничего десять минут.

Ужин оказался весьма неплох. Не разносолы какие-то, конечно, но и не дрянь несъедобная.

Каша гречневая с кусочками мяса, две большие картофелины, политые растительным маслом, свежий хлеб и компот. В общем, не зря я не стал отказываться от еды.

Сметя всё с тарелок, я бросил поднос на пол, ближе ко входу, и прилёг на койку, подложив руки под голову. Стало легче жить. А ещё я решил, что не стоит ничего сейчас крушить и ломать. Можно и до утра подождать. Лень. Да и добрый я, оказывается. Ведь если двери ломать, то придётся и стражу бить. А они люди подневольные. Явно не по собственному желанию меня тут маринуют. Кто-то их попросил. Или приказал. Но скорее всего, кто-то заплатил их начальству. И мне вот теперь даже интересно, кто эта сволочь?

Вот так, поражаясь собственной доброте и человеколюбию, и старательно не вспоминая о нарезанной ломтями банде, я и заснул.

А вот пробуждение вышло хреновым. Оно и так-то всегда неприятно просыпаться среди ночи. А уж когда тебя при этом выгибает от боли.

Болело всё! Казалось, что каждая клетка организма старалась мне напомнить о своём существовании и посылала в мозг болевые импульсы. Причём с каждой минутой боль лишь нарастала, и я понял, что если что-то срочно не сделать, то попросту сойду с ума. Или отключусь и помру.

Но голова работала настолько плохо, что я додумался скастовать на себя «Среднее исцеление» лишь спустя невыносимо долгие десять минут. Боль к тому времени просто разрывала на части. Кажется, я даже подвывать тихонько начал.

Заклинание сработало как нужно. Боль не ушла совсем, но стала, по крайней мере, терпимой. Терпимой для того, чтобы подумать!

Что со мной происходит? Это и есть обещанный писец от целительницы? Но Искра ведь спит из-за блокираторов. Или нет?

Перейдя на магическое зрение, я увидел что Искра действительно не спит. Да, она значительно меньше, чем была на четвёртом ранге. Но уже и не выглядит как на первом. Где-то второй ранг. Да к тому же она активно пульсирует, в такт биению сердца. А если учесть, что сердце у меня колотится как сумасшедшее, то и Искра изображает из себя светомузыку на дискотеке.

И боль снова потихоньку усиливается. Чёрт! Что делать? Стучаться в дверь и кричать спасите-помогите, насколько я понял, бесполезно. Меня явно умышленно маринуют в камере, по воле неизвестного пока заказчика. И любые стук и крики попросту проигнорируют. А сил на всё это придётся потратить.

Тогда что ещё? Очередное «Среднее исцеление»? Хорошо.

Боль снова притупилась, а сознание очистилось. И вот тут-то я сообразил, что заклинание сработало не так!

Нет, эффект именно тот, что и должен быть. А вот время каста! Мгновенно! Стоило мне «составить» нужный рисунок, активировать плетения и вуаля! Заклинание сработало моментально! А это значит, что пятый ранг я всё-таки взял. И вместе с этим, как я и предполагал, выросли энергоканалы! И судя по времени каста, они сейчас если и не на уровне моего прежнего мира, то где-то очень близко. А мой огромный Резерв маны, из-за которого я номинально и считался архимагом, и так был со мной с самого начала.

Кстати, Резерв, несмотря на камеру и браслеты, всё равно пополнялся. Два использованных подряд «Средних исцеления» его слегка опустошили, но он продолжал «собирать» ману и опять почти полон. Тогда можно скастовать ещё одно. Тем более, что боль снова возросла.

Так, готово. Теперь думаем дальше! Как мне не помереть?

«Среднее исцеление» помогает, но лишь временно. То есть, получается, что Искра всё же разрушает мой организм, а заклинание его слегка латает. И вот теперь самое интересное! А чего именно организму не хватает, чтобы выдержать новую сильную Искру?

Немного подумав, я так ни к чему и не пришёл. Ну не врач я. Тем более, что тут и не обычный врачебный случай. Но если мыслить логически, то получается, что организм просто болен. «Великое исцеление»? Возможно. Но его не зря называют Великим. Это заклинание основано совсем на других принципах и не просто лечит, а восстанавливает организм до идеального состояния. Но оно невероятно сложное. Намного проще скастовать «Метеоритный дождь» или «Торнадо» какое-нибудь. Боюсь, что до очередного болегого приступа я просто не успею его создать. Да и, если честно, не так уж и хорошо я его помню. Всё же в моём родном мире «Великое исцеление» было создать очень и очень проблематично из-за крайне низкого содержания маны.

Что-то ещё попробовать? Хм… И как я забыл? Точно от боли голова не работает.

Скастовав ещё раз «Среднее исцеление», я активировал его на себя и произнёс:

— Жива, дай мне сил!

Ни-фи-га!

Нет, заклинание сработало как надо. Боль снова отступила. А вот Жива меня либо не услышала, либо не захотела помогать.

Тогда остаётся лишь одно…

Сев в центе камеры по-турецки прямо на пол, я немного выждал, затем скастовал на себя ещё одно «Исцеление» и погрузился в лёгкую медитацию, «возвращаясь» в прошлое. Правда, лишь мысленно.

Как ни странно, но в медитативном состоянии боль не беспокоила. И я смог «подсмотреть» правильный каст «Великого исцеления». Зато, когда «вернулся» обратно в камеру, ощутил боль с той же силой, что и при пробуждении. Но как с этим бороться я теперь знал.

Поэтому, в очередной раз немного подлечившись, на начал создавать одно из Великих заклинаний.

К счастью, благодаря погружению в прошлое, процесс его создания был буквально перед глазами. Но и так на это ушло долгих полчаса, к концу которых боль неоднократна пыталась сбить мне каст и разрушить уже выстроенную сферу «Великого исцеления», видимую лишь магическим зрением. Но я выдержал и запустил его активацию практически на одной силе воли.

Всё так же наблюдая магическим зрением, я видел как загорался один энергоузел заклинания за другим. А затем трёхметровая сфера вспыхнула вся, в меня широким потоком потекла энергия и… Ослабленный постоянной борьбой с болью организм, не выдержал и отключился.

Разбудил меня грохот открывающейся двери и знакомый голос.

— Боярин, к тебе посетитель…

Посетитель? Как ещё посетитель, на ночь глядя?

— Ох, боярин! Да что же ты на полу лежишь⁈ Тебя тут били что ли⁈

А вот этот голос, в котором слышится искреннее беспокойство, незнаком. И кто лежит на полу? Я что ли?

Открыв глаза, я увидел крепкого мужчину лет тридцати пяти — сорока, который, наклонившись, подхватил меня подмышки и поднял с пола. Оказывается, я действительно там валялся. А почему?

Точно! Вспомнил! «Великое исцеление»! Сработало? Ну, судя по тому, что я жив и не чувствую боли, то да. Да и на улице, судя по солнечному свету в маленьком окошке, уже утро.

Ура?

Ура!

Тем временем незнакомец уже дотащил меня до койки и аккуратно на неё усадил.

— Я велю позвать «Целителя», боярин, — произнёс он. — Я быстро…

— Не надо! — тут же среагировал я. — Со мной всё в порядке. Просто заснул.

— Точно? Ты уверен, боярин?

— Точно, точно. С кем имею честь общаться?

— Ох, прошу прощения! — смутился незнакомец. Причём смутился искренне, так играть невозможно. — Боярский сын Адашев, Юрий Юрьевич. Глава Вольного рода Адашевых.

— Боярин Северский, Маркус Святославович. Глава Вольного рода Северских, — в свою очередь представился я. — Чем обязан визиту?

Спросил и сам же чуть не заржал, осознав всю абсурдность ситуации. Веду себя так, словно Адашев ко мне не в камеру пришёл, а на приём во дворец.

Хотя, в данный момент такое поведение простительно. Потому что одновременно общаясь с боярским сыном, я «просканировал» свой организм и офигел. И это ещё мягко сказано!

«Великое исцеление» не просто меня вылечило. Оно действительно, как и должно, привело организм к идеальному состоянию. Вот только, похоже, что «Великое» заклинание учло даже те нюансы, о которых я не подумал!

Сейчас я не был длинным и нескладным подростком. Я был высоким, идеально сложенным молодым человеком! Заклинание смогло исправить все те перекосы в развитии, о которых говорила целительница! Да что там говорила⁈ Их было видно невооружённым взглядом! А оно смогло! Его создатель по любому был гением! Знал бы кто он — расцеловал!

И получается, что в данный момент у меня пятый ранг рукопашника с полностью приспособленным для этого ранга телом. Я даже сейчас, просто сидя на койке, чувствую крепость собственных мышц и сухожилий. Словами это попросту не передать, но ощущения великолепные. Ощущаю себя если не всемогущим, то где-то очень рядом! А если ещё и учесть новые возможности из-за выросших энергоканалов! Да я, чёрт подери, «Великое исцеление» потянул! А это доступно только Архимагам!

— Боярин? — вывел меня из радостной задумчивости Адашев. — Ты меня слышишь?

— А? Что? — встрепенулся я. — Прошу прощения, задумался.

— С тобой точно всё в порядке? — с сомнением уточнил визитёр.

— Лучше не бывает! — улыбнулся я.

— Что же, тогда я продолжу. В общем, исходя их всего сказанного, я просто обязан принести свои извинения. Надеюсь, ты их примешь, и не будешь держать зла на мой род, — глядя мне в глаза, произнёс боярский сын.

— Прости, Юрий Юрьевич! — повинился я. — Прослушал я всё, что ты говорил. Не проснулся ещё. Не мог бы ты повторить? И можно без извинений. Их вот я точно услышал.

— Кхм… Кхм… — прокашлялся он, глядя на меня странным взглядом. — Хорошо, я повторю. Я говорил, что в том, что ты, боярин, оказался в камере, вина моего рода. И я постараюсь искупить нашу вину. Мною уже направлена жалоба в Судейский приказ! С ответом они, правда, отчего-то затягивают. Но я этого так не оставлю!

— Стоп, стоп, боярин! — поднял я ладони, словно отгораживаясь от Адашева. — Я ничего не понимаю. Абсолютно! Не мог бы ты начать сначала? С самого начала, желательно.

— Хорошо, — повторил он и вздохнул. — Тогда начну с самого начала. У меня есть две дочери…

— Кхе! — кашлянул я от удивления. Но увидев непонимающий взгляд собеседника, замотал головой. — Нет, нет. Продолжай, пожалуйста!

— Так вот, у меня две дочери. Старшей, Роксане, восемнадцать недавно исполнилось. А младшей, Машеньке, пятнадцать. И вот как раз младшая мечтает стать Целительницей. И, в принципе, задатки для этого у неё есть и неплохие. Вот только до поступления в академию ей ещё два года.

— Прости что перебиваю, Юрий Юрьевич. А старшая что — в академии учится?

— Нет, не учится, — отчего-то грустно покачал он головой. — Не потянул бы я их обеих в академию устроить. Потому Роксана решила, что пусть младшая потом поступает. Сама так решила. А Машеньке до поступления ещё два года, как я уже говорил. Но молодость же! Нетерпеливость! Ждать долго, а хочется ей уже сейчас. Вот младшенькая и взяла за привычку к академии ходить, да за студентами и преподавателями наблюдать. Мечтает, наверное, как сама там учиться будет.

— Ну, вполне понятное желание для её возраста, — пожал я плечами, всё ещё не понимая, за что боярский сын извинялся.

— Да, конечно. Но именно это её наблюдение и сыграло с тобой злую шутку, боярин.

— Это как? — удивился я.

— Увидела она вчера тебя в компании Лешака, — пояснил он.

— Кого⁈

— Вторак Лешак. Прозвище у него такое. Из подручных боярского сына Глобина.

— А-а, вертлявый такой…

— Точно! Вертлявый. А вся суть в том, что именно из-за Глобина я должности своей лишился. И дочка о том знала. Как и знала описания всей его банды. Да и портреты их видела. Любопытная она у меня. Вечно свой нос в мой рабочий кабинет суёт. В общем, проследила она за вами, да и побежала в стражу. Кто же знал, что ты, боярин, очередная жертва Глобина?

— Поня-ятно, — протянул я. — А я-то думал, как стражники так быстро появились.

— Да уж, — снова вздохнул он. — Вот и получается, что из-за дочки моей неприятности у тебя. И выпускать не хотят, несмотря на все мои былые связи.

— Не причём тут твоя дочка, Юрий Юрьевич, — махнул я рукой, удивляясь этому человеку. Да я бы, скорее всего, и не узнал никогда, что это его дочь стражу вызвала. А он вон — переживает. Извиняться пришёл. Интересно, он сам по себе такой? — А ты где служил, боярин?

— В страже я служил. Полусотником. Но не в патруле, а в Сыскном приказе. Ищейка, в общем. И надо сказать, что был весьма неплох в своей работе. За что в итоге и поплатился.

— Ты говорил, что из-за Глобина должности лишился? Расскажешь? Или секрет?

— Да какой там секрет? — грустно махнул он рукой. — Глобина мы давно искали. Знали, чем промышляет. Да уж больно ловок был, шельма! Но я всё равно не успокаивался. Рыл и рыл. Пока в итоге не вышел на князя, который его покрывал. Вот на князе я и споткнулся. Выперли меня из Приказа без пенсии. Как шавку какую.

— Князь — это ты Балховского имеешь в виду? — с умным видом уточнил я.

— Нет, — удивлённо ответил он, покачав головой. И, понизив голос, произнёс: — Стародубский.

— Стародубский? — так же тихо переспросил я. — А кто именно из них?

— Богдан Мстиславович, — ещё тише, чуть ли не одними губами, прошептал он. — Советник по торговле. И по совместительству — брат Государя.

— Как интересно, — задумчиво почесал я затылок. — А Глобин сказал, что его Балховский нанял.

— Глобин сказал? — тут же переспросил Адашев. Причём переспросил таким тоном, что я аж вздрогнул. Сейчас передо мной сидел совсем другой человек. Не простоватый отец двух любопытных дочерей, а… Ну да, правильно он себя ищейкой назвал. Ищейка и есть. И взгляд теперь такой, что аж мурашки по коже забегали. Словно рентген. — Ты его допросить успел?

— Успел, — кивнул я, не видя смысла скрывать эту информацию. — И он на Балховского указал.

— Ожидаемо, — выдержав небольшую паузу, вздохнул боярский сын. И снова понизил голос: — Стародубский всегда сухим из воды выходит. Хитёр очень. Вечно след на кого другого указывал. Думаю, были бы у меня железные доказательства, то и на должности удержался бы. Но, к сожалению, не было. Лишь косвенные, да домыслы.

— Значит, Стародубский, — задумался я. — А Балховского он как витрину использовал? Если вдруг что не так, то Богдан не при делах. Но, тем не менее, с Балховского это тоже вины не снимает.

— Не снимает, — согласился со мной Адашев. — Я тебе даже больше скажу, боярин — он и на княгиню Ульчинскую покушение устроил.

— На Саблю⁈ Она в порядке⁈

— В порядке. Охрана у неё серьёзная, справилась. Саблю, хех! — вдруг улыбнулся он. — А говорили, что вы с княгиней не ладите.

— Ну, как-то так, — развёл руками я, понимая, что шпион из меня точно не выйдет.

— В общем, боярин, я что хотел сказать — сказал, — тактично перевёл тему боярский сын. — Зла на меня не держи.

— И в мыслях не было! — искреннее заверил я его.

— Отсюда я тебя постараюсь вытащить. Но вообще, не думаю, что надолго тут задержишься. Все уже знают, что я знаю. И знают, что я в случае чего, молчать не буду.

— Спасибо, Юрий Юрьевич. Но лучше не рискуй и оставь всё как есть. Если против меня такие серьёзные люди играют… — не договорил я, многозначительно посмотрев ему в глаза. И тихо добавил: — А у тебя дочери…

— Хорошо, боярин, — нехотя кивнул он, после непродолжительной внутренней борьбы. — Спасибо! И знаешь что? Не откажи — приходи к нам в гости на обед. Хоть так тебя отблагодарю. С дочерьми тебя познакомлю!

— С удовольствием, Юрий Юрьевич, — согласился я. Отчасти из-за того, что он как человек оказался мне довольно симпатичен. А отчасти из-за того, что захотелось предложить ему службу. Если он Вольный боярский сын, да ещё и без службы, то почему бы и нет? — Если сегодня отсюда выйду, то послезавтра загляну. Только адрес свой напиши. И знаешь что? Я с сестрой приду. Ей вроде как раз тоже пятнадцать. Может с дочкой твоей подружится.

— С принцессой? — слегка пришибленно уточнил он. А я после этого вопроса лишь убедился, что такого спеца нужно срочно прибирать к рукам. Сколько у него было времени, чтобы нарыть обо мне информацию? Половина дня? И ведь нарыл. Без интернета и сотовых телефонов. Да и тот факт, что он вообще ко мне в камеру попал и беседу ведёт за закрытой дверью, тоже о многом говорит.

— С принцессой, — с улыбкой кивнул я.

— Ох, Светлые Боги! — по-простому охнул он. И ведь вроде как не играет. — Будем ждать, боярин. Для нашей семьи это большая честь!

— Ну тогда и договорились. И последняя просьба. Не в службу, а в дружбу — сообщи о том, что я тут, княгине Ульчинской. На всякий случай.

— Сделаю, боярин. Даже не сомневайся.

Проводив Адашева, которому открыли дверь камеры по первому стуку, я решил ещё раз себя осмотреть.

Несмотря на полученную информацию, которая определённо заставляет задуматься, сейчас важнее было то, что «Великое исцеление» всё-таки сработало.

Болезненной худобы и общей нескладности больше не было. И почему-то мне кажется, что я даже немного выше ростом стал. Ко всему прочему, Искра в данный момент не пульсировала, а ровно сияла. Правда, из-за блокираторов, всего лишь на первом ранге. Но тем не менее!

Кстати, заодно понял и почему я вырубился. Мой огромный архимаговский Резерв маны был практически пуст. Заклинание, видимо, его полностью опустошило, и тем самым потушило моё сознание. Если говорить проще, то перенапрягся. Хорошо хоть вообще смог его вытянуть. Будь Резерв хоть немного меньше, и вполне возможно, что сгорели бы энергоканалы. Бррр!

Впрочем, выбора всё равно не было! Что так бы помер, что так. Интересно, а кто из богов на Руси отвечает за удачу? Может он тоже за мной негласно приглядывает?

От мыслей меня снова отвлёк грохот открывающейся двери. Присев на койку, я с интересом наблюдал, как в камеру вошёл очередной посетитель.

Статный, роскошно одетый мужчина, весь вид которого указывал на то, что он является как минимум хозяином жизни.

Дождавшись, когда дверь за его спиной закроется, он презрительно осмотрел камеру и остановил взгляд на мне.

— Боярин Северский?

— Угу, — кивнул я, даже не делая попытки встать. Отчего-то с ним, в отличии от Адашева, совсем не хотелось вести себя вежливо.

— Боярин Салтыков, Игорь Петрович. Ты, парень, знаком с моим сыном, — лениво произнёс он.

— Угу, — повторил я.

— Думаю, ты уже успел узнать кто такие бояре Салтыковы?

— Угу.

— И, думаю, уже понял, что совершил ошибку. Поэтому я считаю, что доводить ситуацию до войны родов вовсе не обязательно. Можно обойтись вирой.

— Вирой⁈ — оживился я, всем своим видом изображая радость. — Вира — это хорошо! Очень я люблю получать виру! Что хочешь мне предложить, боярин, за то, чтобы я не начинал войну?

Хм. А чего это у него лицо стало таким удивлённым?

Глава 9

Джентльмен не может пить с человеком,

которого он шантажирует.

О. Генри

— Издеваешься, мальчишка? — нахмурившись, спросил Салтыков. И вроде спокойно спросил, но глаза его стали злыми-злыми.

— Чего это? — продолжил я валять дурака. — Серьёзно тебе говорю боярин — виры я люблю. Причём виры большие. Чем больше, тем лучше. Вот у тебя что есть? Хотя… Не, не интересно. Давай лучше деньгами. А то в последний раз мне виру землями отдали. Так от той земли одни проблемы. Ну её нахрен, такую виру. А вот золото совсем другое дело.

Боярин, кажется, аж дар речи потерял от моей наглости. Он, похоже, представлял, что сейчас начнёт меня запугивать, в долги вгонять. Виру, вон, захотел. А теперь не поймёт как себя вести. А ещё он, кажется, не мог понять придуриваюсь я, или серьёзно такой недалёкий. Вот и стоит, смотрит, глазами хлопает, да рот открывает по-рыбьи.

— Впрочем… — задумчиво протянул я, решив его добить. — Можно и недвижимостью в столице виру выплатить. Есть у тебя недвижка, боярин? А если найду?

— Да ты безумен, — с удивлением в голосе, произнёс Салтыков. — Кто тебе вообще боярство дал, с такой-то головой больной?

— Это ты безумен, боярин, — хмыкнул я, сбрасывая маску простачка. Да ещё и злиться начал. — Думаешь, можно придти и забрать всё что хочешь? Хрен там! Не ту жертву вы с сыном выбрали. Впрочем, сын твой и не выбирал. Он у тебя просто идиот малохольный. Сначала под чужим влиянием накосячил, а потом решил за свою же ошибку первого попавшегося человека наказать. Наверное думал, что если я первокурсник, то по определению слабак. Впрочем, глядя на тебя, я понимаю, в кого сынок пошёл. Ты, Салтыков, такой же. Не думая, решил, что сможешь у меня что-то забрать. Вот только на этот раз ошибся! Так что если хочешь повоевать, то повоюем. Но я бы посоветовал сначала справки навести, что случается с теми, с кем я воюю. Ну, или же воевать не будем. Отделаемся вирой. Но эту самую виру я выберу сам.

Теперь Салтыков был не удивлён, а поражён. Стоял, смотрел на меня, и офигевал. Не привык, видимо, к такому. Судя по тому, что рассказал мне директор академии, его род все боялись. И боярин этим пользовался. Вот и пришёл меня запугивать и виру требовать. И надо же, нашёл даже в тюрьме. Хотя, стоп! А не благодаря ли ему, я тут до сих пор сижу?

— Так значит? — как-то даже успокоился он. Подумал немного и кивнул своим мыслям. — Ну что ж, воевать тоже выгодно. Тем более моя дружина застоялась. Представляешь, боярин, как ни объявлю кому войну, так сразу сдаются. А дружина, выходит, зазря хлеб ест. Вот теперь и будет возможность проверить, на что она действительно способна. Тысяча дармоедов. Тысяча! Как раз хватит, чтобы разом уничтожить то, что тебе дорого в столице. А затем я оправлю их на север. Найдут твоих людей и тоже убьют.

Как ни странно, но после этих слов я тоже перестал злиться. Понял, что с этим человеком по-хорошему не договориться. Он хочет забрать моё и не остановится. Значит, придётся реально воевать. Тысяча дружинников? Да и ладно! Генеральное сражение в столице никто устраивать не позволит. А частями я со своими людьми их разобью. Пусть и не сразу. Салтыков сам сказал, что дружина застоялась. Похоже, что она у боярина чисто для устрашения других и ни разу по-настоящему ни с кем не сражалась. Повоюем! Тем более, что в столице у меня в данный момент ничего особо важного и не осталось. Постарались другие недоброжелатели. Только майонезная, да усадьба. Но это не стратегические объекты. Главное — люди.

— Убьёшь, говоришь? — хмуро спросил я. — Ну, на то они и воины, чтобы смерть принять. Ты мне другое скажи, боярин: семью уже спрятал? Вывез из столицы?

— Ты что же, на женщин и детей нападешь? — сделал вид, что удивился, Салтыков. Хотя сам поступил бы так же. Но ему не повезло, у меня ни семьи, ни детей…

— Первым делом, — кивнул я. — Но не волнуйся. Специально никого жизни лишать не буду. Если только сопротивление окажут. А всех выживших потом степнякам продам. Думаю, им там самое место будет. Нечего такому гнилому семени на Руси делать.

— Значит, не договоримся, — совсем спокойно констатировал Салтыков. А я мысленно погладил себя по голове за выбранную манеру поведения. Он просто брал меня на понт всё это время. И я ответил тем же. И, похоже, что только сейчас начнётся настоящий разговор. Или не начнётся, а он уйдёт и будет воевать. — Что же, Северский, я попытался. Знаешь, в чём твоя ошибка? Ты думаешь, что война будет по правилам. Хоть и пыжишься здесь, семью мою в рабство продать обещаешь. Но мы оба знаем, что ты никогда так не сделаешь. А вот для меня правил нет. Я сейчас уйду, а ты останешься. Ещё на пару деньков. А когда выйдешь, то найдёшь лишь пепелище на месте своего дома. И твои люди даже не узнают, кто и за что их убил. Ах да, девку свою ты тоже не найдёшь. Потому что некогда будет. Тебя будут гнать из столицы до самого Ульчанска.

— Ульчинска, — поправил я, кастуя на себя сразу несколько несложных заклинаний. На всякий случай ещё и блокираторы с рук снял. — Но в твоих планах, боярин, есть один небольшой изъян.

— Это какой же? — усмехнулся он.

— А кто сказал, что ты вообще отсюда сможешь выйти? — спросил я, и мгновенно оказавшись вплотную к нему, схватил левой рукой за горло. А правой нанёс короткий, но сильный удар ему в «солнышко».

Надо отдать Салтыкову должное, что растерялся он лишь на секунду. А затем, даже пропустив удар, попытался сотворить какую-то технику. Слабенькую, можно сказать — смешную. Потому что его Источник сейчас был максимум на ранге Отрок из-за блокирующих плетений камеры. Но, тем не менее, попытался. Я даже слева от себя заметил почти готовое «Воздушное лезвие».

Правда, на этом все его успехи и закончились. «Лезвие» я развеял, просто взмахнув свободной рукой и посылая поток чистой Силы. А боярина как следует встряхнул, ещё несколько раз приложил кулаком, уже сильнее, и бросил на пол.

— Что, боярин, не было такого в твоих планах? — издевательским тоном уточнил я, глядя, как он пытается отдышаться и встать с четверенек.

Отвечать Салтыков не стал. Всё же поднявшись на ноги, он довольно быстро оказался возле двери и замолотил в неё кулаком. Правда, открывать её никто, отчего-то не спешил.

— Сильнее стучи, — посоветовал я. — И крикни, что хулиганы зрения лишают. Точно поможет.

Боярин и в самом деле застучал сильнее. И это помогло. Сразу же загрохотали замки, дверь распахнулась и Салтыков попытался выскочить прочь. Но в проходе на кого-то наткнулся, отлетел назад и растянулся на полу.

Мда… Кажется так Салтыкова не унижали никогда в жизни.

— Здравствуй, внучок! — поздоровался со мной вошедший в камеру Иван Васильевич Дёмин. — Слышал, обижают тебя тут в столице?

— Здравствуй, деда Ваня! — ответил я, удивлённо замерев. Вот уж кого-кого, но боярина Дёмина тут совсем не ожидал увидеть.

— Ох ты и заматерел, Маркус! — воскликнул Иван Васильевич. — Встретил бы на улице — не узнал.

А вот он, кстати, вообще не изменился за то время, что мы не виделись. Всё такой же мощный, уверенный в себе. И всё так же от него веет могучей Силой. Я вот только сейчас понял, что ещё не встречал в этом мире никого настолько же сильного. Мне даже кажется, что если бы Владыка был реальным рангом, то глава Средней ветви Дёминых его бы уже взял. Потому что ни от одного виденного мною Богатыря не шибало такой мощью, что аж мурашки по коже.

Единственное что изменилось в боярине — это взгляд. Если раньше там была какая-то безуминка, что так и норовила вырваться из-под контроля, то теперь из его глаз смотрела сама смерть. Казалось, что Дёмин с трудом сдерживается, чтобы не начать убивать всех вокруг. Это что же с ним такого случилось?

— А это что за тля? — спросил боярин, кивнув в сторону забившегося в угол Салтыкова.

— Салтыков Игорь Петрович, — представил я. — Пришёл мне войну объявлять.

— Да ты что⁈ — радостно воскликнул Иван Васильевич. — Это я вовремя зашёл!

Он взмахнул рукой в сторону входа в камеру, и на месте так и не закрытой двери выросла ледяная стена. Даже на вид толстенная. А я только сейчас обратил внимание, что если открывалась дверь, то размыкался и контур плетений, что были встроены в стены камеры. И сейчас Сила была доступна не только Дёмину, но и Салтыкову. А меня так и вовсе распирала энергия от засветившейся ярче яркого Искры. Всё же пятый ранг — это нечто!

Салтыков, правда, даже не пытался потянуться к своему Источнику для создания какой бы то ни было техники. Он как кролик на удава смотрел на Дёмина, полностью подавленный Силой Богатыря.

— Ко мне сегодня тоже гость заявился, — произнёс Иван Васильевич, посмотрев на меня. — И тоже Салтыков. Предлагал объединить усилия и совместно тебе войну объявить. Представляешь? От него и узнал, что ты в тюрьме сидишь без вины. Гостя я этого выкинул, да в Судебный приказ сходил. А там говорят, что никто ничего не знает. Не должен ты в тюрьме быть. Но я у них, на всякий случай, документ стребовал, где бы говорилось, что к тебе никаких претензий у государства нет. Пришёл сюда, а тут эта тля. Даже не пришлось самому искать. Удачно-то как!

— Действительно, удачно, — пробормотал я, отступая немного подальше от Дёмина. Такое ощущение, что пока он говорил, то совсем перестал контролировать Источник. И с каждым словом всё сильнее и сильнее распалялся. В итоге, стены камеры уже покрылись живописным морозным рисунком. А от самого боярина шибало такой жутью, что я с трудом сдерживался, чтобы не забиться в угол к Салтыкову.

— Слышишь меня, Пётр Игоревич? — обратился Иван Васильевич к моему нежданному визитёру.

— И… Игорь Пе-петрович, — всё же нашёл в себе силы Салтыков, чтобы поправить Дёмина. Правда, отчего-то заикаться начал.

— Да плевать, — отмахнулся дед Иван. — Ты, говорят, нам с внуком войну объявил?

— Н-нет, — замотал головой Игорь Петрович. — Только ему.

— Только ему? А ты, получается, не знал, что Северские — наш братский род? Что у Дёминых и Северских в дружинах все через одного родичи? Что Северские — это считай и есть Дёмины? Не знал? Или знал, но всё равно направил ко мне своего родовича, чтобы я на внука войной вместо тебя пошёл? Самый умный ты, Салтыков? Или жадный? Знаешь, что они мне предложили, Маркус? — перевёл на меня взгляд боярин. — Вернуть мне обратно Младшую ветвь! Идиоты!

— Я не знал! — выкрикнул Салтыков. — Меня дезинформировали!

— Да плевать! — повторил Дёмин. — В общем, война, так война. Мы сейчас с внуком уйдём, покушаем, поговорим, а вечерком к тебе в гости заглянем. Жди! И не бойся, никто тебя сейчас и пальцем не тронет. То не по Правде будет!

— Вира! — выкрикнул Салтыков.

— Чего, вира? — сделал вид, что не понял, Иван Васильевич.

— Это он, деда, с тебя виру требует, — веселясь, подсказал я. — Любит он виру получать. Сам мне говорил.

— Да ты что⁈ — удивлённо воскликнул он.

— Я виру заплачу! — быстро поправился Салтыков. — Обоим!

— Заплатишь, говоришь? Ну ладно тогда. Привезёшь нам с внуком по двести пятьдесят тысяч золотых рублей. Время тебе до вечера. Понял меня?

— Понял! Заплачу!

— Ну ступай тогда, — махнул рукой Иван Васильевич и развеял ледяную стену. Дождался, когда боярин Салтыков убежит, и посмотрел на меня. — И нам с тобой внучок идти надо. Поговорить.

— Меня реально выпускают? — на всякий случай спросил я. Мало ли… Вдруг Иван Васильевич всех стражей перебил, чтобы меня вытащить. А Государь с меня спросит — почто хулиганю?

— Реально, реально, — покивал боярин. — Салтыков взятку дал в Судебном приказе. А тут у него сотник в должниках. Вот и держали тебя. А должны были сразу выпустить. И, кстати, тебе ещё и вознаграждение положено за то, что душегуба с бандой обезвредил.

— Ух ты! И много?

— Три тысячи золотых рублей. Бумагу я в приказе стребовал. Держи. По ней и получишь.

— Спасибо, — пробормотал я, вчитываясь в документ. Действительно — три тысячи.

— Ладно, пошли внучок, — отвлёк меня Дёмин. — Нам и в самом деле есть о чём поговорить. Серьёзно поговорить!

Выйдя за дверь, мы прошли по коридору до основных помещений здания. Но отчего-то живых стражников я не заметил. Лишь четыре ледяных фигуры, что живописно стояли недалеко от выхода.

Чёрт! Он реально что ли стражей поубивал?

— То не стражники, — словно прочитав мои мысли, сказал Иван Васильевич. — Это Салтыкова люди. Должны были тебя, если бы он сам не договорился, поучить в камере. Поломать немного, унизить. Мне про то его родич рассказал. Людишки это специальные были. Сильные и ловкие. Обученные биться как раз под блокираторами. Салтыков, мразь, их специально натаскивал. У себя в усадьбе построил камеру такую, преступников у сотника местного покупал, да тренировал на них своих костоломов.

— Мда-а, — удивлённо протянул я. Салтыков, смотрю, не мелочится. К бизнесу по отъёму чужого добра в серьёз подошёл. Действительно — мразь! — Подожди немного, боярин. Мне свои вещи забрать нужно.

Через десять минут мы вышли на улицу, где ждал экипаж с гербами Дёминых на дверцах, и десяток суровых воинов.

Глава 10

Моя удача тоже, конечно, та ещё дура.

Вся в меня.

Макс Фрай

— Садись, — махнул рукой боярин на экипаж. — Поедем, пообедаем да поговорим.

— Мне бы сначала помыться да переодеться, Иван Васильевич, — возразил я.

— Успеешь, — покачал он головой. Но затем посмотрел на меня и очень серьёзно произнёс: — Это важно!

— Хорошо, — сдался я и запрыгнул в салон.

Ехали мы не особо долго, минут двадцать. А вот место для разговора, что выбрал боярин, меня удивило. Тот самый ресторан «Великокняжеский», в котором я схлестнулся с убийцами.

— А почему именно сюда? — уточнил я.

— Тут специальные кабинеты есть. Если в них обедаешь, то никто не подслушает. Словом государевым гарантировано.

— О как! А я тут как-то ужинал, но про кабинеты не слышал.

— Про них не все знают, — пояснил боярин. — Я вот знаю. Пожил в своё время в столице. Пошли, Маркус.

В ресторане нас действительно проводили мимо основного зала в уютную комнатку. В ней стоял лишь небольшой стол на четверых, да и всё. Даже окна не было. А вот в стенах я заметил целую кучу плетений. Но способности они, к счастью, не блокировали. Должно быть от прослушки. И для прослушки, скорее всего. Совсем не удивлюсь, если дознаватели, прикрываясь государевым словом, таким образом крамолу ищут. Надеюсь, Иван Васильевич не задумал Великого Князя свергать? А то что-то надоело мне по камерам ночевать.

Стоило нам расположиться за столом в удобных креслах, как тут же, постучав, забежал официант.

— Чего изволите? — поинтересовался он.

— Мне мяса жареного побольше. Картошечки и морса, — сделал я заказ.

— И мне того же неси, — не глядя в меню, велел Дёмин.

— Пить кроме морса будете что-либо?

— Нет, отрок, не будем. Ступай, — отослал его Иван Васильевич и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

А я только сейчас обратил внимание, что выглядит он смертельно уставшим. Или до этого не заметно было? Боярин лицо держал?

— Что-то случилось, Иван Васильевич? — осторожно поинтересовался я.

— Случилось, Маркус. Случилось, — пробормотал он и открыл глаза. В этот раз в них не было безумия. Только боль и тоска. — Нет больше Дёминых, внучок. Никого, кроме меня не осталось.

— Что⁈ Как⁈ Почему⁈ — воскликнул я. Отчего-то эта новость просто ошеломила. И хоть я уже никакого отношения к этому роду не имел, но именно с него начался мой путь в этом мире.

— Всех убили, Маркус. Всех! И Мишу, и внуков. Даже женщин, в ком хоть капля нашей крови была, и тех умертвили, — тихо-тихо произнёс боярин. И горько усмехнулся: — А я вот, как всегда, выжил.

— А Василиса⁈ — тут же спросил я.

— Жива. Пока спрятал её. Но жених Васькин, побратим твой, погиб. Внучку собой прикрыл.

— Светлые Боги! — прошептал я и помотал головой. Как-то во всё это просто не верилось. Ну ладно дед Михаил. Но внуки, Васька, женщины⁈ Да и Михаил… Он же Богатырь! Как его убить смогли? Хотя… То, что богатыри тоже смертны, не так давно доказал Александр Соболь. Но всё равно не верилось. — Как всё произошло?

— Нам с Мишей снова артефакт в подпол подложили. Такой же, как и в прошлый раз. Я выдюжил. Он не смог. Остальных всех издалека арбалетами побили. С заговорёнными болтами. Даже «Кольчуга», у тех кто успел активировать, не спасла. Ваську, как я уже сказал, Ярик собой прикрыл. Успел заметить стрелка. И всё это чуть ли не одновременно, Маркус! И самое поганое, что ни одного стрелка живым взять не удалось. И опознать никого не опознали. Не местные они.

— А Соболь что? — уточнил я. — Он же вместо княгини там сейчас.

— На Соболя тоже покушались. Но его вообще сложно взять, с такой-то Стихией. Вот только он, вместо того чтобы разбираться что к чему, сразу в столицу рванул.

— Подожди, Иван Васильевич! — воскликнул я. — Саблю же тоже убить пытались! Те же люди?

— Пытались. Но люди не те. Тут князь Балховский отличился. Убивцев нанял. Вот только к тому времени Соболь как раз до столицы добрался. Одного душегуба он живьём взял, да допросил. А сегодня ночью Соболь к князю наведался.

— То есть, просто совпало?

— Совпало, — горько вздохнул боярин. — Балховский с чего-то решил тебя с Ульчинской убить. Отомстить за родичей. Но не повезло ему. Фатально.

— Великий Князь будет недоволен, — покачал я головой. Но больше для того, чтобы хоть что-то сказать. Потому что всё и сразу осмыслить никак не получалось.

Дед Михаил мёртв. Дёмины практически все тоже. Ярик мёртв. Бедная Васька так и не успела выйти за него замуж. А ведь это я им запретил без меня жениться. Получается, навсегда лишил счастья. Чёрт!

— Плевать на Великого Князя! — рыкнул Иван Васильевич. А я, вспомнив про прослушку, снова осуждающе покачал головой. Вот ещё не хватало сейчас для полного счастья с Государем поссориться. И так я уже правящей семье на глаза попался. — Плевать! Если Государь сам не может своих князей усмирить, то мы ему поможем. Да и что это за князья, которые тишком убийц подсылают? Выродки, самые настоящие. Братья Балховского хоть сами с легионами в бой пошли. А этот… Забудь, Маркус!

— Забыть так забыть, — вздохнул я. — Но что делать с другими убийцами? Хоть какие-то предположения есть, от кого они?

— Никаких. Как и в прошлые разы, убийцы просто появляются, делают своё грязное дело и либо умирают, либо исчезают. Без следов. Одно понятно, что это привет из прошлого. Кому-то Дёмины и Ульчинские сильно поперёк горла стали. Кому-то богатому, влиятельному и обладающему безграничным терпением. Но в том-то и проблема, что мы с княжеским родом тоже всегда не в ладах были. Так что даже предположений нет Маркус.

— И что ты собираешься делать?

— Не я, — покачал он головой, — ты.

— Иван Васильевич, я конечно, помогу. Всем чем смогу. Но не забывай, что я не Дёмин. У меня сейчас и своих проблем столько, что хоть на стенку лезь. С Салтыковым, вон, война. Стародубский зуб точит. Да ещё и заморские разборки за герцогскую корону о себе знать дают.

— Разберёмся со всем, — отрезал Дёмин.

— Но…

— Подожди, Маркус. Выслушай. И не руби сплеча.

— Хорошо, — вздохнул я. Выслушать мне не сложно.

— Для меня в этом мире не осталось ничего, чем бы стоило дорожить, — немного помолчав, словно собирался с духом, заговорил Иван Васильевич. — Ничего, кроме рода. Этот неведомый враг почти добился своего. Из всех людей с кровью Дёминых остался только я, да Василиса. Но она уже Северская. А я… Я старый, Маркус. Сильный, но старый. И неизвестно, сколько мне боги отмерили времени. Что если я завтра помру? Что будет с родом? Пять веков существует род Дёминых. Разное бывало за это время. И процветание, и упадок. Но такой катастрофической ситуации ещё не случалось. Род на грани вымирания. Да, род — это не только Дёмины. Боярские дети выживут и без нас. Создадут свои союзы, кто-то попробует получить своё личное боярство. Но именно рода Дёминых уже не будет. А этот неведомый враг постарается сделать так, чтобы и памяти о нас не осталось. И выходит, что он победил. А я этого допустить не могу.

— Но причём тут я, боярин?

— Я принесу тебе вассальную клятву!

— Это как⁈ — не понял я — В боярские дети ко мне пойдёшь?

— Нет, я принесу тебе клятву от всего рода. Дёмины станут твоими вассалами. Младшим родом.

— А такое вообще возможно?

— Да. Были прецеденты в истории. Но есть несколько условий!

— Куда уж без них? — растерянно хмыкнул я. — Но с чего ты взял, что это нужно мне?

— Дослушай. А потом дашь ответ.

— Хорошо.

— Ты отпустишь внучку из своего рода. Она снова станет Дёминой.

— Тебе не кажется, что для неё это будет смерти подобно? Если на Дёминых идёт самая настоящая охота, то её снова попытаются убить.

— Они и так попытаются, — покачал головой боярин. — В ней кровь Дёминых. И только она сможет родить нового главу.

— Хорошо, — немного подумав, кивнул я. — В роду я Ваську и не держу. Это было только её желание.

— Отлично. Тогда Василиса выходит из твоего рода, а затем ты берёшь её второй женой.

— Чего⁈ — возмутился я. — Она вообще-то вдова моего побратима! Ну, почти вдова.

— И что? — удивился Иван Васильевич. — Испокон времён на Руси вдовы к братьям мужей в дом уходят. Кто ещё о них позаботится?

— И почему второй женой? — спросил я, не найдя аргументов против его слов. Точнее — найти их, конечно, было бы можно. Но выглядело бы это в данный момент просто жалко. — У меня так-то и первой ещё нет.

— Потому что от первой жены у тебя будет твой наследник. А Василиса родит главу рода Дёминых!

— Официант! — крикнул я. А дождавшись, когда он заглянет в комнату, велел: — Водочки принеси!

Иван Васильевич терпеливо дождался, пока нам принесут графин водки и лёгкую закуску к нему. И даже когда официант вышел, не стал меня торопить.

Я же, глядя на графинчик с бесцветной жидкостью, понял, что пить не хочу. Потому просто убрал его на край стола и посмотрел на Дёмина.

— Ещё какие условия?

— Ну, думаю просить, чтобы ты присмотрел за родом своего сына не стоит?

— Не стоит, — согласился я.

— Вот и отлично, — впервые за день улыбнулся Иван Васильевич. — Думаю, будучи князем, сына ты защитить сможешь.

— Насчёт князя всё вилами на воде писано, — ответил я, даже не удивляясь, что боярин в курсе моих далеко идущих планов.

— А я помогу! — серьёзно произнёс он. — И весь род Дёминых тоже поможет. И поверь, служить тебе они будут не из-под палки. После твоего выхода из рода и дальнейших успехов, практически все боярские дети изменили своё отношение. Сейчас они тебя уважают. Искренне.

— С чего вдруг?

— А с того, что под твоим руководством боярские дети из бывшей Младшей ветви стали жить значительно лучше.

— В самом деле? — удивился я.

— В самом деле, — кивнул он. — В этом, конечно, есть и наша с Мишей вина. После той трагедии… В общем, мы оба с ним так и не оправились. Да и во мнении часто не сходились. А это, уж поверь, на пользу роду не шло. А вот у тебя как-то получается руководить своим родом так, что все довольны. Да ещё и прилагать к этому минимум усилий. Боярские дети сами всё делают. Да что там далеко ходить! Ты даже с Ивановым умудрился общий язык найти! А уж когда ты станешь князем, то и вовсе все обрадуются. И служить будут на совесть.

— Если стану, — поправил я его.

— Когда, — с нажимом произнёс Дёмин. — Насколько я успел узнать, Наследник не против этого.

— Допустим… Тогда такой вопрос: что дальше? Вот стал я князем, родил наследника для Дёминых. Род так и будет служить мне, или же снова станет Вольным?

— На твоё усмотрение, Маркус. Меня устроят оба варианта. Хотя первый даже предпочтительнее. Пусть Дёмины больше не будут Вольными, а станут лишь одними из многих… Зато они вообще будут! Род будет жить! А что вассалами, так оно и к лучшему. Не вышло у нас по-другому. Я, старый дурак, даже тебя в роду не смог удержать. А ведь видел, как ты изменился…

— Ещё условия? — спросил я, прерывая его самобичевания.

— Не условие. Просьба, — вздохнул Иван Васильевич. — Пообещай мне, что найдёшь нашего врага! Просто пообещай! Сейчас он, скорее всего, опять на какое-то время заляжет на дно. И вряд ли что-то получится выяснить. Но потом он снова объявиться. И нужно быть готовым. Даже если ты не сам отомстишь, а твои дети, то пусть. Главное не забывать про него.

— Обещаю, — просто сказал я. — Кстати, если на Саблю покушался Балховский, то возможно ещё одно покушение. От этого неизвестного. И хорошо бы всё же попробовать взять исполнителей живыми.

— Я уже думал об этом, — кивнул Дёмин. — И Соболю весточку послал. Но он и сам не пальцем деланный. Сообразит.

— Значит, договорились, — произнёс я. И только теперь пришло понимание, какую ношу я на себя взваливаю. Но оно того стоит. Если я действительно хочу стать князем, то за плечами должна быть сила. А Дёмины — это как раз та самая сила и есть. Так что отказываться попросту глупо. — Как всё это будет выглядеть? Я имею в виду, вассалитет?

— Нужно съездить в княжество Ульчинское. Провести тризну по родичам. Я её отложил и сюда сорвался. А после тризны объявим. Придётся тебе ещё на несколько дней академию оставить.

— За академию не беспокойся. Я её бросил.

— Почему? — удивился боярин. Но тут же поправился: — Впрочем, дело твоё, Маркус.

— Ну да, ну да… — пробормотал я. — Меня ещё один момент волнует: а что если Васька не захочет за меня замуж выходить? Упрётся и всё. Что-то мы с тобой это упустили из виду.

— Уговорим, — уверенно парировал Дёмин. — Василиса девушка умная. И род Дёминых любит. Поймёт, что это мы не для своей пользы всё решили.

— А ещё упёртая, — хмыкнул я. — Но ладно, попробуем. Точнее — ты сам, Иван Васильевич, попробуешь. И давай ей всё же время дадим. Пусть погорюет.

— Дадим, — согласился он. — Нам всем тоже время на погоревать нужно.

— Поехали тогда ко мне. Нужно собраться в дорогу и указания своим людям раздать. Кстати, боярин, а ты знаешь, что глава государевых дознавателей отчего-то уверен, что в моих нынешних проблемах виноваты Дёмины?

— Слышал о том. Но не пойму, с чего он такие выводы сделал.

— И не только он. Вот я и думаю, а может это ещё один след к Врагу?

— Думаешь? — замер Дёмин.

— Вполне возможно. Чтобы нас поссорить. К этому всему ещё и твой боярский сын руку приложил. Информацию от дознавателей за свою выдал.

— Зубов, что ли? То он не со зла. Человек просто такой, любит всех должниками делать. Хоть по мелочи. Но в других делах к нему вопросов нет.

— Я бы всё равно проверил, — не согласился я.

— Проверим, Маркус. Обязательно проверим. Нам теперь вообще доверять никому нельзя.

Расплатившись по счёту, мы покинули ресторан и направились на противоположенную сторону улицы, к стоянке для экипажей. А я мысленно порадовался, что хоть в этот раз никакие убийцы внутрь не ворвались. Иначе меня бы больше сюда точно никогда не пустили.

Но, как оказалось, радовался я раньше времени.

В тот момент, когда мы переходили дорогу, в окружающем мире что-то изменилось. Словно сама реальность слегка выцвела. А затем небо стремительно, буквально за мгновение, заволокло тучами и задул ураганный ветер.

— Что за хрень? — нахмурился я, остановившись и положив ладонь на рукоять меча.

Иван Васильевич тоже замер, а затем всем телом развернулся влево. Туда, где прямо посередине дороги открывался портал.

Портал довольно большой, чуть ли не всю дорогу занял. Он сиял ровной небесной синевой, но при этом пугал до мурашек.

Целых десять секунд ничего не происходило, а мы, как дураки, стояли и заворожено пялилсь на эту синеву. А затем перед порталом материализовался воин. Просто раз, и он стоит напротив нас.

Высоченный. Метра два с половиной. В сверкающих доспехах и шлеме. В правой руке здоровенное копьё, которым можно разом несколько человек проткнуть. Или лошадь навылет.

Его глаза из-за шлема рассмотреть не получалось. Но я был уверен, что смотрит воин именно на нас.

— На колени, смертные! — произнёс он. И вроде бы не громко, но при этом хотелось зажать уши.

После его слов ко мне, кажется, вернулась возможность соображать. И я, во-первых, понял, что перед нами один из Богов этого мира. А во-вторых, он, похоже, из Олимпийцев.

— Арес, — как-то буднично произнёс Иван Васильевич, и активировал «Кольчугу».

— Твою же белку! — ругнулся я, вспоминая, перезарядил ли револьвер.

Интерлюдия 4

— Как же мне это всё надоело, — устало проворчал Великий Князь, недовольно рассматривая удобное, но пыльное кресло.

— Сей же час всё уберут, Государь! — эмоционально воскликнул распорядитель слуг, отвешивая подзатыльник мальчишке, который как раз забегал в комнату.

Подзатыльник вышел, неожиданно для самого распорядителя, довольно сильным. Из-за чего служка резко ускорился, пробежал несколько метров, споткнулся и упал. Уронив при этом таз с водой прямо под ноги Рюриковичу.

— Теперь ещё и мокрый, — вздохнул Великий князь и, мысленно махнув рукой, уселся в кресло.

— Идиоты! — покачал головой Наследник, переводя взгляд с бессознательного служки на бессознательного распорядителя. Первый потерял сознание из-за подзатыльника. Второй же попросту упал в обморок, сообразив, что натворил. — Стража!

В дверь тут же заглянул начальник охраны.

— Уберите этих, — распорядился младший Рюрикович.

— Казнить⁈ — бодро уточнил стражник.

— Да что же вы такие кровожадные⁈ — возмутился Государь. — Откуда вообще такие мысли⁈

— Ну так это… — растерялся стражник. — Вы же их уже — того…

— Чего — того⁈ Да что за день сегодня⁈ Просто к Целителю их отнесите. И распорядитесь нам сюда вина подать, — покачал головой Великий Князь. И повторил: — Как же мне это всё надоело.

— Сейчас всё сделают, отец, — мягко произнёс Наследник. — Ты же знаешь, что в эту комнату без тебя никто попасть не сможет. Потому и пыль.

— Да причём тут пыль, сын? Что я, пыли не видел? Мне в принципе всё надоело! Бояре, что вечно грызутся и лаются. Князья, что за своими интригами забывают о том, чему они служат. Теперь вот боги пожаловали, и я вынужден сидеть в защищённой пыльной комнате в подвале, вместо того, чтобы на них посмотреть. Эх. Уйду в Стародубские. Уеду из столицы и буду растить персики. Готовься корону принимать, сын.

— Ты чего, отец⁈ Всё нормально будет. Не по наши души бог пожаловал. Похулиганит немного и уйдёт, — быстро-быстро заговорил Наследник, испугавшись слов отца. Уж чего-чего, а садиться раньше времени на трон он не хотел.

— Эх, — вновь покачал головой Государь, ничего не ответив.

— А почему персики, отец? — не сдержал любопытства младший Рюрикович.

— Потому что персики растут там, где тепло. Да и надо же мне что-то выращивать. Слышал про древнего императора и капусту?

— Нет, только про козла.

— Эх, — махнул на него рукой Великий Князь, и всё же не сдержал улыбку. — Про козла. Хе-хе. Хитрый ты, сын.

— Весь в тебя, отец, — в свою очередь улыбнулся Наследник.

— Ладно, рассказывай, — перестав изображать вселенскую усталость и недовольство, велел он. — Что там с Балховским?

— Нет больше Болховских. Последний сегодня ночью помер.

— Знаю, что помер. Меня интересует, кто посмел на князя руку поднять? И вообще, тебе не кажется, сын, что слишком часто в последнее время князья помирать стали?

— Так может оно и к лучшему? — вкрадчиво спросил младший Рюрикович. — Природа, так сказать, от слабых да больных избавляется…

— Какая ещё к Темным богам природа, Мстислав⁈ — прорычал Государь. — Это природа что ли Балховскому голову отрезала?

— Ну там не до конца голова отрезана. Частично.

— Хватит мне зубы заговаривать! Кто?

— Боярин Данислав Соболь, судя по всему. Видоков, правда, нет ни одного.

— Отчего тогда на этого боярина указываешь?

— Потому что незадолго до смерти Балховского было совершено покушение на княгиню Ульчинскую. И Соболь одного из убивцев живьём взял, да допросил. Оказалось, что Балховский их послал. Вот боярин за племянницу свою и обиделся.

— Что-то в этом мире сломалось, Мстислав, — немного помолчав, произнёс Государь. — Природный князь подсылает убийц, вместо того, чтобы сделать всё по Правде.

— По Правде Болховские тоже пытались. Но были разбиты, — уточнил Наследник.

— Знаю. Я же сам письмо Ульчинской посылал, просил не добивать их. А оно вон как вышло.

— Что думаешь с их родом делать?

— Ничего, — подумав, произнёс Великий Князь. — Пусть сами разбираются. Кто там у них ещё остался той же крови? Племянники какие-нибудь? Есть? Вот пусть ко мне приезжают, выберу из них нового князя. И велю на своей земле сидеть десять лет. Надоели! Чтоб духу Балховских в Москве не было!

— Ну может оно и правильно?

— Не согласен со мной, сын? — удивился Государь.

— Согласен, отец, — задумчиво сказал Наследник. — Просто думаю, что если их из столицы не убрать, то Ульчинская, а точнее дядька её, и остальных Болховских добьют. А затем грызня начнётся за княжество.

— Ульчинская! — недовольно рыкнул Рюрикович. — Что-то с этой девкой всё совсем не так выходит, как мы планировали. А знаешь что, Мстислав? А давай-ка ты с ней пообщаешься, и ультиматум поставишь. Либо она замуж на твоего брата выходит, либо мы её княжество в наказание за смерть Балховских уничтожим.

— Отец, ты серьёзно? — нахмурился Мстислав. — Она же, по сути, ни в чём не виновата.

— И что? Или ты не хочешь, чтобы брат князем Ульчинским стал? Желаешь, чтобы он в Стародубские ушёл? Так поверь мне, тебе это не понравится. И в итоге ты его, когда сам на трон сядешь, опасаться начнёшь.

Наследник промолчал, понимая, что всё так и есть. Но и поступить так с Ульчинской не мог. Возможно, что в будущем, когда он сам будет править, такая мелочь и не вспомнится. Но сейчас всё его нутро противилось такому поступку.

— Что молчишь?

— Думаю, отец.

— И что надумал?

— Не буду я такого Ульчинской говорить. Хочешь — сам ей ультиматум ставь. А меня уволь.

— Чистеньким остаться хочешь? — хищно улыбнулся Государь. — Боишься руки замарать?

— Хочу. И боюсь. Успею ещё, когда на твоём месте буду.

— Ладно, — помолчав, кивнул Великий Князь. — Может ты и прав. Сам с ней поговорю. Пора уже решить этот вопрос. Иначе девка сама за кого-нибудь замуж выйдет. И брат твой останется без княжества.

— Так может пусть он Балховским станет? — вдруг вскинулся Наследник. — Всяко проще будет.

— Нет, — отрезал Государь. — Балховские род древний! Негоже ему вот так сгинуть! Да и другие князья нас не поймут. Одно дело княжичу через женитьбу князем стать, и совсем другое вот так — по-шакальи. Да и на Ульчинских я в самом деле зол. Понимаю, что в праве они своём. Но тем не менее, последнего законного князя убили.

— То ещё не доказано, — негромко произнёс Мстислав.

— Надо будет — докажем! — отрезал Великий Князь.

— К тому же, — продолжил Наследник, — Балховского бы так и так убрали.

— С чёго это? — удивился Государь.

— Мне сегодня Данила Фёдорович доложил с утра… В общем, Балховский не только к Ульчинским убийц послал. Он ещё и боярина Северского убрать попытался. А Северский парень резкий. Не простил бы ему.

— Вот те раз! А почему я не знаю?

— Не успел тебе ещё рассказать. Да и утратила эта весть актуальность. Некому теперь Северскому мстить.

— Северский… Что-то я слишком часто про этого боярина слышу в последнее время.

— Так вокруг него вон какие дела закручиваются, — подал плечами Наследник. — Из-за тех земель, что ему Артём в виде виры передал, все князья как с цепи сорвались. И ещё одна новость есть, отец…

— Ну? Что замолчал?

— Нерождённый считает, что за спиной Балховского, в покушении на Северского, дядя стоял, — нехотя вымолвил Мстислав. — Доказательств прямых нет. Но засветился там один боярский сын… В общем, Нерождённый уверен, что князь Стародубский интригует.

— А ты, я так понимаю, мальчишке этому покровительствуешь? Хочешь его князем сделать?

— Ну а почему и нет? — не стал отпираться Наследник. — Но прямо помогать ему не буду. Пусть сам справляется.

— Ага. А в случае чего прикроешь?

— Это смотря какой случай будет.

— Ты мне тут словами не играй! — вдруг вспылил Государь. — Как есть говори!

— Прикрою, — спокойно, ничуть не испугавшись, согласился Мстислав. — Пусть уж лучше он князем станет, нежели кто из других князей эти земли под себя возьмёт. Сам знаешь, насколько они любого усилить могут.

— Знаю, конечно. Не забывай, что именно я тогда велел их Артёму передать. Но он, дурак, с голым задом решил в столице на должности сидеть, нежели себе Удел создать. В общем, может ты и прав. Пусть мальчишка твой попробует. Но в сторону Богдана Стародубского пусть даже не смотрит!

— А если дядя сам снова его убрать захочет?

— Поговорю с братом! — отрезал Государь. — Приструню.

— А другие князья?

— А другие князья теперь твоя забота, сын.

— Понял тебя, отец, — слегка склонил голову Наследник.

— Вообще, правильно ты всё делаешь, — вдруг произнёс Великий Князь. — Когда моё место займёшь, тебе свои собственные сторонники понадобятся. И думать об этом надо заранее. Я вот тоже…

— Разреши войти, Государь? — после короткого стука, в комнату заглянул боярин Нерождённый.

— Входи, Данила Фёдорович. Входи. Ты с вестями?

— Так точно! Закончилось всё. Ушёл Арес.

— Это Арес был? — переспросил Великий Князь. — А какого хрена он в моём городе забыл?

— То мне не ведомо. Появился внезапно и на бояр двоих напал.

— Что за бояре?

— Дёмин, Иван Васильевич, и Северский, Маркус Святославович.

— Снова Северский⁈ — недовольно посмотрел на сына Государь.

— Я тут не причём, отец! — поёжился под его взглядом Наследник. — Сам в шоке.

— А что наши боги? Выгнали Олимпийца?

— Наши не пришли, — развёл руками глава дознавателей.

— Хрен знает что твориться! — в сердцах ругнулся Великий Князь. — Какой-то забугорный бог нападает на моих бояр, а наши бездействуют! Может мне стоит храмам содержание снизить?

— Как там всё было, Данила Фёдорович? — спросил у Нерождённого Мстислав. — Известно уже?

— Известно, Мстислав Олегович. Видоков много.

— Не томи, рассказывай.

— Да толком и рассказывать нечего, — пожал плечами главный дознаватель. — Арес сначала Дёмина исчезнуть заставил, а затем Северского ошеломил.

— Как так — ошеломил? — не понял Великий князь. — Задницу ему показал, что ли?

— Никак нет, Государь, — покачал головой Нерождённый. — В прямом смысле ошеломил. По голове ему копьём стукнул.

— Безобразие какое-то! Это что надо было такое сделать, чтобы тебя чужой бог копьём приласкал?

— Не могу знать, Государь!

— Это был риторический вопрос, Данила Фёдорович, — отмахнулся от его слов Великий Князь. — Знаешь что? У нас сейчас в городе кто из греков есть?

— Спартанцы вроде были, — задумался Нерождённый.

— Вырази им моё недовольство!

Глава 11

Попал на Олимп? Береги голову!

Маркус Северский

— Арес — сумка! Сумка! Сумка! Стоп! Какая ещё, нахрен, сумка? Не сумка, а сумка! Чёрт! Не сумка, а самка собаки! Точно! Самка собаки — сумка! Да тьфу! Сумка собаки! А-а-а!

Да что же такое! Даже поругаться на этого урода не получается! Впрочем, не удивительно. Если человека по голове долбанул древком копья один из Богов, то хорошо что он хоть вообще говорить не разучился. Нет, ну это надо же, сумка какая! Да тьфу! Теперь даже мылено эта хрень выскакивает. А может в этом и смысл? Может он для того и появился, чтобы я его сумкой называл? Типа фетиш у него такой. Любитель сумок и чемоданов! Урод! О! Уродом обзывать получается!

— Арес — су-мка! Да тьфу!

И главное, как всё быстро произошло. Вот Арес приказывает нам стать на колени. Вот мы с Иваном Васильевичем готовимся к бою. Ну, или к смерти. А затем — раз! Олимпиец оказывается практически вплотную к Дёмину, взмахивает копьём и одного из сильнейших Богатырей этого мира уносит в сторону. Так ещё и на мгновение портал на пути его полёта открылся, в котором Дёмин и исчез.

Я за это время успел лишь руку подмышку засунуть, да рукоять револьвера нащупать. Но вытащить его так и не получилось, потому что следующий удар древком копья пришёлся мне по голове. Аж искры из глаз посыпались.

Но что самое интересное, я не помер. И даже сознание не потерял. Лишь сел на пятую точку прямо посередине дороги.

Арес чуть наклонился, словно вглядываясь в моё лицо, и у меня в голове раздался голос:

— Ещё не время…

А затем Олимпиец развернулся в сторону первого, всё ещё открытого портала, сделал шаг, и всё закончилось. Ни портала, ни Ареса, ни Ивана Васильевича. Лишь я сижу на заднице, хлопаю глазами, да пытаюсь осознать, что же это такое было.

И ещё ощущение такое странное. Словно чего-то не хватает. Словно…

Я мгновенно перешёл на магическое зрение и уставился на свою Искру. И вот тут-то меня и накрыло с этой сумкой собаки.

Сижу теперь, пытаюсь ругаться. Вокруг суетятся люди Ивана Васильевича. А мне пофиг. Потому что такая злость взяла, что хоть открывай портал, да прыгай вслед за Олимпийцем. Вот только я не смогу. Даже если бы умел. Потому что после удара по башке божественным копьём, моя Искра снова уменьшилась до третьего ранга. А вместе с ней и энергоканалы!

А обиднее всего из-за того, что я совершенно не понимаю, где мог Аресу дорогу перейти. И что вообще значит это его «ещё не время»? Не время для чего? Быть сильным? А кому выгодно, чтобы я оставался слабым?

— Торсон — сумка! — прорычал я. — Падла! Крыса бесчестная! Уродец старый! Писец тебе! Нанял себе помощника? Писец вам обоим! Гады! Сумки! Да тьфу!

В этот момент снова открылся портал. И сразу подумалось, что Арес обиделся и пришёл ещё раз мне по тыкве стукнуть. Но нет. Из портала, не издавая ни единого звука, вылетел боярин Дёмин, всё ещё облачённый в «Кольчугу».

Вылетел, не удержался на ногах и прокатился несколько метров по дороге. Затем резко встал, бросил быстрый взгляд на затухающий портал, и осмотрелся. Так никого и не заметив, направился в мою сторону.

— Маркус, а ты чего расселся? — настороженно спросил он.

— Посадили, — развёл я руками. — Арес по голове настучал.

— А где он?

— Ушёл. Тебя выкинул куда-то, меня копьём долбанул, и ушёл.

— И всё? — нахмурился Дёмин. — Странно это. Зачем Аресу так поступать? Ладно бы ещё Локи…

— Потому что Арес — сука! — пояснил я. И замер, осознав, что снова нормально говорю. Даже настроение слегка поднялось.

— Ты где-то перешёл ему дорогу? — продолжал допытываться Иван Васильевич.

— Да я этого урода первый раз в жизни увидел! Но точно не последний! За ним теперь должок! И я про это не забуду. Сумка собаки, блин!

— Да тише ты! — шикнул на меня Дёмин, опасливо озираясь. — Нельзя так про богов говорить.

В этот момент, словно услышав его слова, снова открылся портал. Мы оба замерли, словно загипнотизированные его рассматривая и ожидая очередного пришествия. У меня даже мысль мелькнула, что поругаться на Ареса можно и потом. Мысленно.

Но никто из портала так и не вышел. Лишь что-то вылетело и больно долбануло меня по лбу. А в голове снова послышался всё тот же голос:

— Пользуйся. Вира.

— Это что? — протянул руку Иван Васильевич.

— Сдача! — недовольно буркнул я, первым схватив широченный кожаный пояс и прижав его к себе. Отчего-то очень не хотелось, чтобы до него дотрагивался кто-то другой.

— Боярин, — обратился к Дёмину один из его воинов, — ехать нужно. Толпа собирается.

— Да подожди ты, — отмахнулся от него Дёмин. И снова посмотрел на меня. — Маркус, ты ничего не хочешь объяснить?

— Что именно, Иван Васильевич? — вздохнул я, наконец-то поднимаясь на ноги.

— Например, что тут происходит? С чего это вдруг богу из чуждого нам пантеона тут появляться? А затем, вообще ничего не сделав, уходить обратно. Да ещё и в подарок тебе оружие оставлять?

— В подарок, — хохотнул я. Затем осторожно извлёк из ножен, что были прикреплены к «подарку», клинок. Красивый. Точнее — красивая. Потому что это, судя по всему, тяжёлая шпага. Или что-то вроде неё. С виду, ничего необычного. Клинок и клинок. Даже магическим зрением никаких плетений не заметил. Но я откуда-то знал, что это оружие нельзя отдавать никому в руки. Оно теперь моё!

— Маркус! — рыкнул боярин Дёмин, теряя терпение.

— Поехали, Иван Васильевич. По пути всё расскажу. А то тут и правда шумно становится.

Вокруг нас действительно собиралась толпа зевак. И лица у всех такие… Дай им смартфоны — зафоткают насмерть!

В экипаже расселись друг напротив друга, и боярин Дёмин сразу же принялся сверлить меня выжидающим взглядом. А я всё никак не мог придти в себя. Осознание, что меня лишили сразу двух рангов, а значит, и кучи времени, чтобы выполнить условие Торсона, бесило.

Но ещё сильнее злило то, что я уже настроился быть сильным. Чёрт подери, пятый ранг, да ещё и вкупе с моей магией — это нечто! Да, того же Ивана Васильевича Дёмина я вряд ли смог бы победить. Он действительно невероятно силён. Но судя по моим наблюдениям, не все Богатыри такие. Помимо личной силы нужен ещё и опыт. Да и знание техник. Так что с некоторыми Богатырями я, скорее всего, потягаться смог бы. Правда, для этого тоже потребовалось бы множество тренировок. Потому что иногда легче разрушить город, чем вынести одного сильного врага.

Теперь же я вряд ли даже Витязя одолею. Был уже опыт. И как раз на третьем ранге.

Да как так-то⁈ Сумки, блин, штопаные! Убил бы!

А самое хреновое, что такое может повториться! Вдруг, стоит мне ещё раз достичь пятого ранга, как явится этот Олимпиец, и снова обнулит? И что делать?

Вывод напрашивается только один. Нужно вплотную заняться артефакторикой. Попробовать создавать артефакты, чтобы не то что Витязя — Бога потрепать смогли. И такое, чисто теоретически, вполне возможно. В Школе нам рассказывали про великих артефакторов, которые с помощью своих изделий чуть ли не миры уничтожать могли. Но это время! Очень много времени и кропотливой работы. Эксперименты. Да и знания, в конце концов.

Нет, что-то я, конечно, знаю и умею. Кое-что даже получилось создать заново, просчитав все рунные цепочки и порядок плетений. Тот же фотоаппарат, например. Есть ещё несколько перспективных наработок в голове. Но и всё! Фотоаппаратом Бога не победить. И даже не отогнать. Разве что он фотографироваться страсть как не любит.

А я даже из академии ушёл. Хотя, не факт что в ней меня научили бы чему-то новому. Не видел я пока в этом мире особо мощных артефактов. Хм… А вообще, те же часы, что вызывали Шторм Силы и мешали создавать техники, довольно ультимативная штука.

Стоп! А зачем мне академия, если у меня есть китайцы? Тем более, что я всё равно в Ульчинск собрался.

— Долго будешь молчать? — оторвал меня от мыслительного процесса Иван Васильевич.

— Да что тут говорить? — вздохнул я. — Арес каким-то образом уменьшил мне Искру. На два ранга.

— Как так? — недоверчиво прищурился боярин.

— Вот так, — развёл я руками. — Сказал, что ещё не время.

— Подожди… — задумался на целую минуту Дёмин. — То есть ты хочешь сказать, что сюда, в столицу Руси, заявился Олимпийский Бог, и понизил тебе ранг? То есть, он именно для этого и явился? Серьёзно?

— Ага, — кивнул я. — А ещё шпагу подарил. Вира, говорит.

— Вира?

— Вира.

— То есть, он с тобой ещё и разговаривал?

— Мысленно, — снова вздохнул я, понимая, как странно это звучит.

— Знаешь, Маркус… — снова задумался Иван Васильевич. — Если бы я лично не видел Ареса, то решил, что ты спятил.

— Ну спасибо, — язвительно отозвался я, уставившись в окно.

— Подожди обижаться. Говорю же, что если бы лично не видел. А я видел. Ещё и улетел Тёмные Боги знают куда. Да и как пояс с оружием в тебя Олимпиец кинул, я тоже видел. Просто осознать такое… Получается с трудом.

— О! Мне, боярин, можешь про это не рассказывать, — хмыкнул я. — Я полчаса назад был пятого ранга. Пятого! Теперь же третьего. Зато со шпагой. И с какого перепугу такое произошло — понятия не имею. Вот вообще! Если Арес просто хотел мне навредить, то к чему эта вира в виде шпаги? А шпага, похоже, не совсем простая. Вот прям чувствую.

— Ещё бы! — кивнул Дёмин. — Божественные подарки люди получали неоднократно. И каждый раз это была какая-то вещь с уникальными возможностями. В своё время много читал об этом. Ты ведь сейчас не хочешь передавать шпагу мне в руки?

— Не хочу, — согласился я. — И не передам.

— Вот! — многозначительно поднял палец Иван Васильевич. — Так что подарок от Бога — это, конечно, редкость. Но всё же бывает. А вот про то, чтобы Боги понижали ранг… Про такое я за свою довольно длинную жизнь и не слыхал никогда. А больше всего меня знаешь что удивляет?

— Что же? — помимо воли заинтересовался я.

— Почему именно Арес? Почему Олимпиец? И ответ напрашивается только один… — сделал он многозначительную паузу.

— И какой же? — послушно спросил я.

— Местные Боги не хотели с тобой ссориться! — торжественно закончил Дёмин.

— Кто я такой, чтобы Боги не решались со мной ссориться? — недоверчиво нахмурился я.

— Не не решались, а не хотели. Другими словами, они не хотели тебя обижать! Для чего-то ты им нужен. Причём нужен именно такой, как сейчас, а не очень сильный. Потому они и позвали… хм… так сказать, коллегу. Аресу на твоё недовольство плевать. У него свои почитатели. А вот явись сегодня Перун и проверни всё тоже самое, то последствия могли бы быть самыми непредсказуемыми. Вплоть до того, что от Громовержца отвернулись бы собственные жрецы.

— Ну это вообще бред, Иван Васильевич! — рассмеялся я.

— Зря смеёшься, — покачал головой боярин. — Жрецы Перуна — это воины. Причём воины правильные. Для которых Честь всегда стоит не на последнем месте.

— Только вот Перун и сам та ещё сумка, — недовольно парировал я. — Белкина радость, блин! Он меня пытался в своё время под себя нагнуть. Даже в мозги влез.

— Серьёзно? — недоверчиво посмотрел на меня боярин. — И ты смог ему что-то противопоставить?

— Выжег его стрелу с груди. Вроде отстал…

— Хм… — задумчиво хмыкнул Иван Васильевич. — А ещё тебе Жива как-то помогла, насколько я помню. Ещё в Ульчинске. Верно?

— Верно, — не стал отрицать я. — И не только там. Жива вообще единственная, кто ничего не просит взамен. По крайней мере, из тех Богов, с которыми я сталкивался.

— Ох, Маркус! — неожиданно расхохотался Дёмин. И вдруг передразнил, зачем-то сделав свой голос более писклявым: — Из тех Богов, с кем сталкивался!

— Да что такого-то? — начал злиться я. Как-то не особо приятно, когда над тобой смеются.

— Смешно то, как ты об этом рассуждаешь, — вновь стал серьёзным боярин. — Арес дал по башке, и подарил оружие. Перун пытался нагнуть, да обломался. Жива помогает, и ничего не просит. Ты себя вообще слышишь? Ты, Маркус, про Богов говоришь так, словно они обычные смертные. Встречаешь их, чуть ли не каждую неделю. Оцениваешь. Этот хороший, тот плохой, а вот эти не пойми какие. Это Боги, Марк! Боги, понимаешь? Высшие сущности, которые ничего и никогда не делают просто так! Они существуют со дня создания мира. А теперь подумай, чем их мог привлечь обычный паренёк? Ладно, пусть не совсем обычный. Но всё же. Может ты сам полубог?

— Глупости болтаешь, Иван Васильевич, — буркнул я. Но в чём-то я с ним был согласен. Нет, так-то понятно, чем я мог привлечь внимание местных богов. Моя… ну, наверное, душа, из другого мира. Была насильно помещена в тушку местного паренька. Кстати, паренька с довольно хорошей наследственностью. Думаю, что останься он под крылом папаши-герцога, то смог бы и сам неплохо развиться. Вот только… Хм…

— О чём задумался, Маркус? — спросил Дёмин. — По лицу вижу, что что-то сообразил…

— Помнишь, боярин, ты мне как-то рассказывал про Корнелия Бальбу? Африканского наместника Римской Империи?

— Помню. Как раз в тот день, когда понял что ты Владыка…

— Да, именно тогда. Только я не Владыка, Иван Васильевич. Я, как и Корнелий Бальба, маг…

Глава 12

Порою мне кажется, что весь мир против меня.

Но очень скоро я понимаю, что это не так —

несколько маленьких стран сохраняют нейтралитет.

Роберт Орбен

Произнеся это, я буквально почувствовал, как камень с души свалился. Оказывается, бывает очень приятно поделиться хоть с кем-то своей тайной. А Дёмину, я, как ни странно, доверял. Он уже всё для себя решил и сделал на меня ставку. Не будет меня и его род, скорее всего, сгинет. Так что пусть знает. Может и подскажет чего? Человек он умный и с большим житейским опытом. А самое главное, боярин очень много всего знает об этом мире.

— Ну да. Маг, Владыка. Я же тебе сам об этом рассказывал, — с лёгким удивлением в голосе, сказал Иван Васильевич.

— Нет, боярин, — покачал я головой. — Владыка — это тот же Богатырь. Только ему доступна не одна Стихия, а четыре.

— Так и есть, — согласился Дёмин, всё ещё не понимая.

— Но ведь Стихий на самом деле больше, Иван Васильевич! — воскликнул я. — Возьми того же Соболя. Помнишь, какой у него дар?

— Тьма… — тихо-тихо, почти шёпотом, ответил боярин.

— Скорее Тень, — поправил я его. — Хотя, может и Тьма. И не удивлюсь, если есть боярские или княжеские фамилии со стихией Света?

— Есть…

— А у тебя — Лёд! Тогда почему Владыке доступны лишь четыре из них? Вода, Огонь, Земля и Воздух.

— Не факт! — не согласился со мной Дёмин. Он даже головой потряс, словно пёс. Как будто хотел из неё лишние мысли высыпать.

— Факт! — припечатал я. — У Владыки четыре Источника. Четыре основных Стихии.

— Да откуда ты это знаешь? Особенно, если ты говоришь, что сам не Владыка.

— Я могу их видеть. И Источники, и Искру. И даже примерно определять ранг человека. И поверь мне, Иван Васильевич, твой источник очень сильно отличается от Стихийников с Водой.

— Видеть? — как-то совсем пришибленно спросил боярин Дёмин.

— Видеть, — кивнул я. — И с каждым взятым рангом всё отчётливее. Сейчас, снова на третьем, я могу рассмотреть разве что Источник Витязя или Богатыря. На четвёртом отчётливо видел Источники Гридня и Воина. На пятом, наверное, даже Отрока бы определил. Так вот, у Владык четыре Источника. Четыре! Правда, я не так и много Владык видел.

— Да где ты их вообще мог видеть⁈ — неожиданно разозлился Иван Васильевич.

— Тут, в столице. Первым был Стародубский Артём. И у него было четыре сильных Источника. Каждый где-то на уровне обычного Богатыря. Вот только он ими пользоваться не умел. Затем, на суде, у другого Стародубского. Ну и, — я понизил голос, — у Наследника. У него Источники раскачаны лучше всего. Каждый примерно на твоём уровне.

— Тёмные Боги! — воскликнул Дёмин. — Совсем я старый стал!

— Ты чего, Иван Васильевич? — даже слегка испугался я.

— Да как я мимо ушей всё пропускаю? Ты же сам сейчас сказал, что Арес тебе Искру уменьшил. Искру! А я, по старой памяти, всё ещё продолжал считать тебя Владыкой. Слушал, но не слышал. Хотя даже рассуждал о твоей Искре.

— Ну, бывает… — пробормотал я. — Зашоренность взглядов, всё такое… Другими словами — ограничение восприятия. Ты же магов никогда не видел. Да и не знал, что это за звери такие.

— Маркус, а ты точно… ну, маг? — с какой-то непонятной надеждой во взгляде спросил боярин Дёмин.

— Так ты же сам тогда видел, Иван Васильевич. При нападении. После чего и завёл со мной разговор о Владыках. Кстати, я же после твоих слов так и думал. Пока настоящих Владык не увидел. А до этого считал, что они такие же, как я.

— То есть — ты маг?

— Да тьфу! — ругнулся я. Затем прикрыл на секунду глаза, поднял правую руку ладонью вверх и «запустил» вокруг неё четыре небольших шарика. Вода, воздух, земля, огонь. Открыл глаза и спросил: — Видишь? Теперь смотри внимательнее…

Спустя пару секунд к шарикам прибавился пятый, с тьмой. Затем шестой, со льдом. А подумав, добавил ещё и седьмой, со светом. Правда, он получился отчего-то слишком ярким. Даже глазам стало больно. Подержал их немного и развеял.

— Семь Стихий? — глядя на меня ошалевшим взглядом, спросил боярин.

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Это вообще не Стихии. Иллюзии. И я их могу создать хоть семь, хоть семьдесят семь. Просто эти первыми в голову пришли.

— Ты кто такой, Маркус? — хрипло спросил Дёмин.

— Маг я, Иван Васильевич. Просто маг, — вздохнул я. — Подозреваю, что именно таким был Корнелий Бальба.

— И у тебя нет Источника?

— Нет. Впрочем, это легко проверить. Недавно в Кремле меня осматривала местная Целительница. Довольно сильная. Так вот она и подтвердила, что у меня Искра. Которая, к тому же, в то время в разнос пошла. Кстати, только сейчас сообразил… Подтвердила она это после вопроса главы дознавателей. Он, видимо, тоже думал, что я Владыка.

— Невероятно!

— Угу, — согласился я, с постной миной на лице. Отчего-то этот разговор стал напрягать. Сам не знаю почему.

— Целительница, говоришь… — пробормотал себе под нос боярин Дёмин. — А что ты ещё умеешь?

— Ещё? — ненадолго задумался я. — Порежь себе ладонь.

— Зачем? — удивился он.

— Просто порежь. Немного.

— Ну хорошо, — с сомнением в голосе согласился Дёмин. Вытащил из ножен на поясе кинжал и резанул себе по левой руке. — Так?

Вместо ответа я скастовал «Малое исцеление» и активировал его ему на руку. Ладонь сразу же перестала кровить. А затем, где-то за минуту, затянулся и порез.

— Вот, — улыбнулся я, в очередной раз наблюдая офигивание на лице Ивана Васильевича.

— Так ты и лечить можешь? Как Целители?

— Не как Целители… — не согласился я, и замолчал на полуслове. А как лечат Целители? У них же Искра! Или те же Артефакторы? Они же ведь вставляют в свои изделия плетения! Немного необычные, но всё же! — Я идиот, Иван Васильевич!

— Что? — отвлёкся от созерцания вылеченной ладони боярин. — Ты о чём?

— Мне только сейчас пришло в голову: а как лечат Целители?

— То есть, ты хочешь сказать… — замер боярин. Удивлённо похлопал глазами, и спросил: — Выходит, они тоже маги?

— Нет. Не знаю. Разве что необученные…

— А ты мог бы их обучить? — шёпотом, наклонившись поближе ко мне, спросил боярин.

— Не знаю, Иван Васильевич, — так же тихо ответил я. — Но те же артефакторы работают… Нет, не работают. Тут другое слово нужно. Действуют? Нет. Создают. Пусть — создают. Так вот, они создают артефакты внедряя в них плетения. И именно за счёт этих плетений артефакты и работают. Получается, что у них, помимо Искры, есть энергоканалы и резерв. Хм…

— То есть, теоретически, мог бы?

— Наверное, — отчего-то растерялся я.

— Угу, — задумался Дёмин. — Теперь остаётся понять, выгодно ли это Богам, или нет?

— Знаешь, Иван Васильевич, думаю что выгодно. Иначе с чего вообще такая возня вокруг меня?

— Возня, — хмыкнул боярин. — Ладно, допустим, что так и есть. Тогда зачем им уменьшать твою Искру?

— Ну-у, — протянул я, решая говорить, или не говорить. Всё же решил сказать. — Думаю, причина есть, Иван Васильевич. И я даже о ней догадываюсь. Но сказать не могу. Не моя тайна.

— Даже так? — пристально посмотрел на меня Дёмин. Я же в ответ лишь развёл руками. Вот о чём я точно никому говорить не буду, так это о своём иномирном происхождении. — А скажи, Маркус, твоя сила как мага — она зависит от Искры?

— Да, зависит. Напрямую, — признался я.

— Угу, — кивнул каким-то своим мыслям он. — А на пятом ранге насколько сильным ты стал?

— Очень сильным, Иван Васильевич, — снова решил ответить я. — Думаю, мог бы потягаться даже с некоторыми Богатырями.

— А теперь?

— Теперь? Ну, Гридня, думаю, одолею точно. А вот Витязя вряд ли.

— Ага. А если бы у тебя был шестой ранг? Ты бы стал сильнее Богатыря? — спросил он. И снова понизив голос, добавил: — На уровне Наследника?

— Вполне возможно.

— И ты можешь этому научить обладателей Искры…

— Не факт, — отрицательно покачал я головой.

— Теоретически.

— Если только теоретически, — вздохнул я.

— Хорошо. Тогда ответь ещё на один вопрос. Та причина уменьшения Искры Богами, о которой ты не можешь сказать. Они это сделали из-за того, что тебя опасаются?

— Нет. Точно нет!

— Тогда выходит, что богам нужны маги. Сильные… Как бы это сформулировать?

— Универсалы, наверное, — подсказал я.

— Да, сильные универсалы. И ты можешь таких обучить…

— Не сходится, Иван Васильевич, — не согласился я. — Они же и сами, по идее, могут дать людям знания.

— Значит, не могут! — отрезал он. — Пока примем этот вариант за основной. Тогда возникает новый вопрос: а зачем им маги?

Хм… Мне отчего-то сразу пришла в голову мысль об Аномалиях, как в моём мире. Аномалиях, в которых эффективно действовали только Архимаги. Хотя, снова не сходится. Да, в этом мире нет Архимагов. Но есть миллионы Стихийников и Рукопашников. Которые любого гостя из других миров на лоскуты порежут, как нефиг делать.

Что тогда? Какая-то угроза самим Богам? Хм… Близко, чёрт возьми!

— Скажи, Иван Васильевич, а ты слышал про Бога по имени Торсон?

— Торсон? — удивлённо переспросил он. — Нет, не слышал. Тора знаю. Его имеешь в виду?

— Нет, не похож, — задумчиво покачал головой я.

— Подожди! Ты что, этого Торсона тоже встречал?

— Ну-у, как бы… — заюлил я, осознав, что проговорился.

— Встречал. Он тебе тоже помогает?

— Если бы! Вот уж кто мне точно не будет помогать, так эта тварь!

— Значит, у тебя есть враг и среди Богов? Некий, Торсон, про которого мало кто знает? Хреново.

— Хреново не это, Иван Васильевич, — решил я всё же выдать ему чуть больше информации. — Хреново то, что Торсон — Бог из другого мира. И отчего-то мне кажется, что местные Боги не особо рады такому гостю.

— К чему ты ведёшь, Маркус? — вдруг напрягся Дёмин.

К чему я веду? Хороший вопрос. Знать бы самому. Но отчего-то та мысль, что пришла мне в голову, очень хорошо всё объясняет.

— Маркус? — повторил боярин.

— Это только мои догадки, Иван Васильевич, — вздохнул я. А затем, подумав, скастовал защиту от прослушки. На всякий случай.

— Что это было? — начал вдруг озираться Иван Васильевич. О как! Почувствовал всплеск Силы.

— Это чтобы нас не подслушали, — пояснил я.

— Ты и такое можешь?

— Могу. Но об этом потом. Мы говорили про чужого Бога. Иномирца. Как думаешь, Иван Васильевич, а зачем ему нужно появляться в мире, где уже есть свои Боги?

— Ты уверен, что он иномирец?

— Уверен.

— И откуда ты это знаешь, не расскажешь?

Я в ответ лишь пожал плечами. Ну а что тут говорить? Не расскажу.

— Ладно, — не стал настаивать Дёмин. — Тогда, отвечая на твой вопрос, в голову приходит лишь один вариант. Он захватчик! Хочет потеснить местных.

— Вот и я о том же подумал, — вздохнул я.

— Но причём тут ты, Маркус? — задал закономерный вопрос боярин. — Да, получается, что ты уникален. Маг, с довольно серьёзными возможностями. В перспективе. Но всё равно не ровня Богам. Да вот, тот же Арес нам это сегодня доказал. Как котят раскидал, да ещё и Искру тебе порезал.

— Боги сами не воюют, Иван Васильевич. Для этого у них есть паства. Люди, которые пойдут умирать с именем своего Бога на устах.

— Ну, допустим, — в который уже раз за этот разговор повторил это слово боярин. — И кто же будет воевать за Торсона?

— Кто-то, против кого Стихийники буду слабы, — просто ответил я. Но отчего-то аж мурашки побежали по коже. — Кто-то, против кого нужны маги.

— И кто же эти неведомые «кто-то»? — спросил Дёмин, скептически хмыкнув. — Что-то я таких не припомню.

— А кто тебе сказал, что они будут из этого мира?

На целую минуту в экипаже повисла звенящая тишина. Иван Васильевич вперился в меня своим безумным взглядом, и мне даже показалось, что он сейчас сорвётся и разнесёт к чертям и экипаж, и меня, и вообще всё что под руку попадётся. Но нет. Он как пёс помотал головой, словно пытаясь высыпать из неё всю ненужную информацию, и воскликнул:

— Бред! Бред, Маркус! Это просто самый настоящий бред!

— Обоснуй! — отчего-то тоже разозлился я.

— Ты сам видел, как расколотили армию Болховских. Два легиона! В пыль! Там даже добивать почти некого было! И это всего лишь несколько Богатырей дружно ударили. О каких захватчиках ты говоришь, Маркус⁈

— О тех, на которых может попросту не действовать физический урон! Тех, которым до одного места все эти твои Богатыри! Представь себе тварей, которые существуют в двух измерениях одновременно! И уничтожать их надо не физически!

— А как⁈ Морально⁈ — буквально прокричал Дёмин. Затем замер, и вдруг захохотал. А спустя десяток секунд, к его смеху присоединился я. Мы ржали как сумасшедшие целую минуту. Иван Васильевич даже платок откуда-то вытащил и утирал им вступившие слёзы. — Ох, Маркус! Надо бы проверить копьё Ареса на зловредность. Он тебе, похоже, что-то в голове всё-таки повредил. Да и мне заодно, если я во всё это поверил.

— Ну да, ну да, — криво улыбнулся я, успокоившись. Сейчас и мне всё это казалось бредом. Но проблема в том, что я действительно слышал про великое множество тварей, на которых можно воздействовать лишь на духовном плане. И Стихийникам такое точно не под силу. Правда, стоит признать, что и я тоже не со всеми смог бы справиться даже будучи Архимагом. Недостаток знаний.

Ну и остаётся открытым вопрос, зачем я Богам этого мира? И пока что другого ответа я не находил.

Неожиданно Иван Васильевич нахмурился и открыл дверь экипажа. Сразу же внутрь ворвалось множество звуков. Чьи-то крики, ругань. И я только сейчас сообразил, что экипаж уже какое-то время стоит на месте. А мы, увлечённые разговором, этого даже не заметил.

— Матвей! — позвал Иван Васильевич одного из своих воинов. Дождался, когда тот подъедет, и спросил: — Что тут происходит?

— Люди какого-то князя, боярин, — ответил Матвей, указав рукой куда-то вперёд. — Требуют, чтобы мы проваливали с их земли.

— Их земли? — удивился Дёмин. — В столице?

— Да. Говорят, что мы движемся по их улице. Угрожают расправой.

— Это мы хорошо заехали! — радостно оскалился Иван Васильевич. — Идём, Маркус. Посмотрим, кто там такой смелый.

Глава 13

Переговоры без оружия что музыка без инструментов.

Фридрих Великий

— Подожди, Иван Васильевич! — успел произнести я до того, как Дёмин выскочил из экипажа.

— Что такое, Маркус? — недовольно обернулся боярин.

— Не надо пока никого морозить. Сам поговорю.

— Не понял… — протянул он.

— Хватит нам князей во врагах, — миролюбиво пояснил я. — Попробую договориться.

— Не понял… — повторил боярин. Но теперь в его голосе помимо непонимания была заметна и угроза.

— Чего тебе не понятно, боярин? — начал злиться я. — Говорю, что хватит воевать со всеми подряд! Что не ясно?

— Ты, Маркус, не охренел ли? — даже как-то удивился Иван Васильевич. — С чего это вдруг мне приказываешь?

— С чего? — сделал я вид, что задумался. — Может быть, с того, что сам попросился ко мне в вассалы?

— Я ещё не приносил тебе присягу, — напрягся Дёмин. — И мой род тоже.

— И что? Будем делать всё по правилам? То есть сначала ты и твои дети боярские принесут мне присягу. Затем я смогу приказывать. Но ты, Иван Васильевич, видимо не каждый мой приказ выполнять будешь. Так получается? Может мы ещё и свод правил составим? Какой приказ я могу отдать, а какой, лучше не стоит? Или всё же будем по Правде жить?

Боярин не ответил. Лишь продолжил сверлить меня злым взглядом, в котором потихоньку начало пробуждаться безумие.

Я же, в свою очередь, тоже взгляд не отводил. Смотрел твёрдо, полностью уверенный в своей правоте. Но и за оружие при этом даже не пытался хвататься.

— Пфф! — словно самовар, выдохнул Дёмин. И расслабился. Даже глаза чуток посветлели. Уже не напоминали небо перед бурей. — Ты прав, Маркус. Прости.

— Прощения тебе не за что просить, — покачал я головой. — Но потихоньку привыкай.

— А ты изменился, Марк, — вдруг улыбнулся Иван Васильевич. — Настоящим боярином стал. Ты, кстати, знаешь, что у тебя цвет глаз немного изменился?

— У тебя тоже, — пожал я плечами.

— Нет, не так. У меня меняется, когда злюсь. А у тебя вообще изменился. Темнее глаза стали. А ещё в них словно золотого песка насыпали. Очень необычно. Искорки такие… необычные… проскакивают.

— Хренасе! — опешил я. Это чего, после удара божественным копьём по тыковке? Вот только смены цвета глаз мне и не хватало!

— Ладно, потом цвет твоих глаз обсудим, — нетерпеливо произнёс боярин. — Чай, не красна девица. Пошли, посмотрим, кто там такой наглый.

— Ну, пойдём, — немного пришибленно согласился я. А мои руки, словно живя своей собственной жизнью, быстро сняли мой старый пояс с оружием. А затем так же, помимо моей воли, нацепили новый — со шпагой.

— О! — воскликнул Дёмин, вглядываясь в моё лицо. — Искорки забегали!

— Да твою же белку в сумку! — ругнулся я, офигивая. — Только этого ещё не хватало.

Тем временем крики с улицы стали ещё громче, и я решил, что с глазами и руками разберусь потом.

Но, чёрт подери! Снова такая же хрень, как тогда с Перуном, что ли⁈ Вот же уроды эти боги!

В общем, из экипажа я выскочил в таком же состоянии, в каком недавно пребывал Иван Васильевич. Хотелось крушить и убивать!

Быстро огляделся, и широким шагом направился вперёд. Дёмин пристроился рядом. Но почти. Чуть-чуть отставал. В итоге, получилось так, что воины рода Дёминых расступались именно передо мной.

— Старший кто? — громко спросил я, остановившись перед толпой вооружённых людей, что перегораживали нам дорогу.

— Зачем тебе старший, Седой? Со мной говори!

Произнёс это богато одетый здоровяк, который, судя по всему, и возглавлял всю эту толпу. Вот только это его богатство… Как бы это лучше сказать? Было слишком уж показушным. Везде, где только возможно, было налеплено золото и драгоценные камни. Да ещё и сама одежда пёстрая, словно перья у попугая. А в довершение образу, на шее у пёстрого висело толстенная золотая цепь.

Чем-то мне этот тип напомнил новых русских из девяностых. Дорвались до денег, и давай себя наряжать. Вот только со вкусом у большинства проблемы были. Потому и эти малиновые пиджаки, брюлики и золотые цепи. Вот и у этого типа так же. И тем большее удивление вызывал внешний вид его свиты. Потрёпанная одежда. У некоторых даже заплатки имелись. Хреновое оружие. Да и сами какие-то… Немытые, словно. Чёрт! Да от них реально попахивает!

— Седой? — до меня не сразу дошло, что он так именно ко мне обратился. — Иван Васильевич, я что — седой?

— Кхе! — удивлённо кашлянул Дёмин. Он, видимо, всё же уже успел настроиться на драку. А тут я такие странные вопросы задаю. Тем не менее, Иван Васильевич на меня внимательно посмотрел и кивнул. — Разве что слегка, Маркус. И не прям чтобы седой. Просто волосы у тебя посветлели ещё сильнее. Цвет теперь такой, словно… Точно! Словно серебром отдаёт.

— Да твою же белку! — начал ругаться я. — Да как же они меня достали! В глазах теперь золотой песок, а на голове серебряный отлив! Они, блин, что — издеваются? Арес, собака ты сутулая! А ну вертай всё обратно!

Арес к сожалению, хотя может и к счастью, не отозвался. А вот пёстрый тип отчего-то напрягся. Даже наглая рожа стала чуть менее наглой. И в глазах опаска появилась.

— Слышь, Седой! — справившись с эмоциями, снова обратился он ко мне. — Ты хворый что ли? Чего орёшь тут на всю улицу? На нашу улицу!

— Я. Спросил. Кто. У вас. Главный, — выделяя каждое слово, негромко процедил я. Желание решить всё миром успело бесследно исчезнуть. И сейчас больше всего хотелось дать отмашку Ивану Васильевичу. А затем поехать дальше. Мимо ледяных статуй.

— Я пан Ясенчик! — важно заявил пёстрый. — Правая рука князя Анджея Крушинского!

— Да хоть левая нога! — зло перебил я его. — Какого Тёмного бога ты нас остановил, Ясинчик?

— Ясенчик! Болек Ясенчик! — поправил он меня. А затем широким жестом указал на дома, что стояли по обеим сторонам дороги. — И это наша земля!

Домов, надо сказать, было немного. С одной стороны дороги был расположен большой трёхэтажный особняк. Правда не первой свежести. В глаза сразу бросались места требующие капитального ремонта.

С другой же стороны дороги стояли семь одинаковых одноэтажных домика. И их внешний вид так же оставлял желать лучшего.

— И с каких пор улица в столице может принадлежать кому-то кроме Великого Князя? — уточнил я.

— У нашего князя Крушинского есть бумага из Великокняжеской канцелярии! — важно напыжившись, произнёс Ясенчик. — Теперь эта улица называется его именем! Значит всякий по ней проходящий или проезжающий должен уплатить подоходный налог!

— И в этой бумаге написано, что земля, на которой построена дорога, тоже принадлежит твоему князю? — заинтересовался я. — Или ты это сам придумал? Интересно, что скажет Государь, узнав, что его город уже и не совсем его?

— Тебе-то какое дело, Седой, до мыслей Государя? — зло огрызнулся пан Ясенчик. — Государь далеко, а мы с тобой тут. Так что платите за проезд, иначе мы заберём всё!

— Бред какой-то, — произнёс я, посмотрев на Дёмина.

— Поляки, Маркус, — пожал плечами боярин. — У их народца отродясь мозгов не было. Только гонор. Зато как дело до драки доходит, так бегут сразу. Если, конечно, нет численного преимущества. Ты всё ещё хочешь с ними по-хорошему договариваться?

— Да как-то уже не особо, — признался я.

— Эй, Седой! Со мной говори! Не со стариком брехливым! — ещё сильнее разозлился Ясенчик. А затем обратился к Дёмину: — А ты старый теперь в два раза больше заплатишь! За язык длинный. И если вы оба не заметили, то нас тут в два раза больше.

— Да уж, — удивлённо покачал я головой. — Ты, Лёлик, похоже бессмертным себя считаешь.

— Болек! Болек Ясенчик! — снова поправил он.

— Да хоть Толик! Ладно, надоел ты мне, — вздохнул я. — Зови давай своего князя. Будем решать, какую он нам виру за оскорбление выплатит. А сам готовься к поединку. Как ты там боярина Дёмина назвал? Стариком брехливым?

— Какую ещё виру, Седой⁈ — повысил голос поляк. — Я…

— Северский! — перебил я его. — Боярин Маркус Святославович Северский. Глава рода Северских. А это боярин Иван Васильевич Дёмин. Глава рода Дёминых. Ты, Лёлик, именем своего князя прикрываясь, двух русских бояр оскорбил.

— Плевать мне, что вы там за бояре! — важно задрал подбородок поляк. — Нас тут в два раза больше. И я — Гридень! Понял, Седой?

Произнеся всё это, Ясенчик, ещё сильнее напыжился. Затем медленно, напоказ, поднял правую руку и призвал Силу. Сразу же после этого земля у нас под ногами легонько задрожала. Словно где-то недалеко табун лошадей пробежал. Длилось это всё секунд пятнадцать. После чего поляк отозвал Стихию и стал ещё более важным.

Мы же с боярином Дёминым лишь удивлённо переглянулись.

— Иван Васильевич, только не убивай их пока, — хмыкнул я. — А то виру некому будет выплачивать.

— Может хоть этого говорливого прихлопнуть? — подмигнул мне Дёмин. — Виру всё равно их князь платить будет?

А в следующее мгновение, без всяких показушных жестов, он призвал Стихию. И надо сказать, что впечатлился даже я. Хотя и знал его ранг.

Несколько секунд никаких видимых последствий использования Силы не было. Не считая того, что окружающий мир словно замер и исчезли звуки. А затем резко стало холодать. Буквально за считанные мгновения температура воздуха упала градусов на пятьдесят, и пошёл снег.

Но самое интересное происходило чуть в стороне. Там, где стояли дома.

И княжеский особняк, и простенькие домишки на другой стороне дороги, вдруг начали покрываться сначала изморозью, а потом и ледяной коркой. А ещё секунд через пятнадцать от перепада температур стали лопаться стёкла.

Правда, оконные проёмы недолго оставались пустыми. Ещё несколько ударов сердца, и место стекла занял лёд.

А затем всё закончилось — Иван Васильевич отпустил Стихию.

Холод ушёл, оставив после себя лишь на удивление вкусный воздух. Словно в горах.

Вот только дома по обеим сторонам дороги так и остались похожими на замок Снежной королевы.

— Ик! — икнул вдруг Ясенчик, испуганно глядя на особняк своего господина. А затем перевёл взгляд на нас и пролепетал: — Я пойду позову князя…

И убежал.

Интерлюдия 5

Князь Анджей Крушинский, двадцати пяти лет от роду, ещё совсем недавно был княжичем. Причём самым младшим в своём роду. Третий сын, которому от отца достались лишь четыре небольших деревушки, на кормление, да один местный шляхтич — пан Ясенчик. И надо сказать, что первое время его это даже устраивало. Доходов от деревень хватало на то, чтобы вести разгульную жизнь с вином и девками. К тому же, между деревушками располагался лес, в котором можно было и поохотиться, и древесину на продажу напилить. В общем, Анджею хватало.

А в шестнадцать лет стало ещё лучше. У молодого княжича проснулся Источник. И благодаря хорошей наследственности рос он очень активно. В итоге к двадцати годам Крушинский уверенно сдал на ранг Гридня. И будь княжич обычным шляхтичем, то можно было бы податься в наёмники и грести золото мешками. Но — увы! Он всё же был сыном князя. И потому наёмничать ему оказалось невместно.

Надо сказать, что с ростом Источника у княжича росли и аппетиты. И если раньше пир в охотничьем домике с друзьями и доступными девицами, был пределом его мечтаний, то теперь многое изменилось. Вместе с Силой пришли и новые знакомства. А вместе с знакомствами — новые потребности. И денег стало не хватать.

Но выход нашёлся. Дуэли! Как всем известно, победившему в честном поединке достаётся доспех и оружие побеждённого. А уж вывести из себя кого-нибудь состоятельного настолько, чтобы тебе бросили вызов, княжич умел. Некоторые оппоненты слишком верили в свои силы и проигрывали. Другие же предпочитали откупаться вирой. В итоге княжич стал жить даже богаче своих старших братьев. А особенно приятным было то, что жил он в своё удовольствие.

Всё изменилось, когда его отец где-то перешёл дорогу другому князю. Причём князю настоящему — сильному и богатому. Небольшой конфликт постепенно перерос в такую же небольшую скоротечную войну. По итогам которой родовая вотчина Крушинских перестала существовать, а княжич стал князем. Старшим в роду. Вот только получилось так, что никого больше в его роду не осталось.

Зато был враг. Враг, который по настоянию короля не стал полностью уничтожать род Крушинских. Но и мириться с живым представителем этой фамилии не хотел. И Анджею поставили ультиматум. Либо он покидает Польшу сам, либо бесследно исчезает. Новоиспечённый князь выбрал первый вариант.

Поначалу он подумывал уехать в Европу. После продажи всего, что осталось от имущества его рода, у молодого князя оказалась неожиданно большая сумма на руках. Можно было даже прикупить небольшую деревушку, и попробовать жить как раньше. Почти как раньше. Всё же сейчас за его спиной не будет имени отца. Но немного поразмыслив, Анджей решил поехать на Русь. Причём сразу в столицу. А всё из-за разговора с Ясенчиком.

Болек его уверил, что в Москве проживают самые богатые купцы. И для князя, которым Крушинский является по праву, ничего не стоит отобрать себе часть их богатства.

Путь до столицы Руси выдался непростым и долгим. Анджей даже иногда задумывался описать его в мемуарах. Но в итоге у князя Крушинского появились новые люди в подручных. И верный Болек Ясенчик ими уверенно командовал. Да, новые люди были откровенными бандитами. Крушинский и нашёл их в лесу. Точнее — они его нашли и попытались ограбить. Но князь не только сумел с ними договориться, но и пообещал новую жизнь. И, как ни странно, они ему поверили. В итоге в Москву прибыл не просто никому не известный поляк с одним единственным человеком, а настоящий князь со свитой.

Дальше было проще. Сняв временное жильё, Крушинский отправил своих людей на разведку. Узнать, чем живёт этот город, где тут обитают купцы, и как можно облегчить их кошелёк.

Выяснить всё это не составило труда. Осталось лишь выбрать себе жертву.

И вот, в один прекрасный день, на прогуливающегося князя Крушинского упал мешок с зерном с гружёной телеги. Возница валялся у Анджея в ногах и умолял не убивать. А затем его хозяин, довольно успешный купец, решил откупиться от оскорблённого иностранца.

В следующий раз князя обдал из лужи экипаж другого купца. Затем его и вовсе сбила лошадь на полном скаку. Вреда Анджею, бывшему к этому времени уже в ранге Витязь, лошадь причинить не смогла. Но вот повод…

В этот раз Крушинский впервые взял виру не только деньгами, но и товарами. Он попроступригнал своих людей к складам купца, и пообещал их сжечь, если тот не поделится. И купец поделился.

Так продолжалось целый год. Князю даже пришлось купить несколько собственных складов, чтобы хранить отобранное. Потому что продать всё сразу не всегда получалось.

Анджей смог утроить свой капитал, и уже подумывал прикупить усадьбу, достойную князя. Но следующая афёра пошла не по сценарию. Очередной купец оказался на редкость смелым. Как и его люди. И, что самое необычное, они не только не испугались княжеского титула, но ещё и напали на людей Крушинского.

Для Стихийника в ранге Витязя было проще простого убить и купца и всех его людей. Но в этот раз князь остался ни с чем. И всё бы ничего, бывает. Если бы у убитого купца не оказалось могущественного покровителя.

Однажды вечером к Крушинкому пришли люди среди которых был Богатырь. Возглавлял из сыновей одного из местных южных князей. Третий сын, как позднее выяснилось. Молодой, амбициозный княжич не хотел быть полностью зависимым от собственного отца, и зарабатывал себе на жизнь самостоятельно. В основном — оказывал протекцию купцам. Это уже позже Крушинский выяснил, что доходы с купцов для княжича — лишь капля в море. А вот в тот момент он испугался. И даже готов был расстаться со всеми деньгами, лишь бы откупиться. Но княжич, выслушав историю Анджея, предложил другой вариант.

В итоге у Крушинского появился свой особняк. Старый, пыльный и местами подгнивший. Но его ценность заключалась не в стенах, а в дороге, которая проходила рядом. Вела она к одному из столичных грузовых портов. И, соответственно, по ней возили грузы.

Анджею больше было не нужно придумывать подставы. Оказалось, что достаточно лишь выставить своих людей на дороге и собирать дань.

Владельцы грузов поначалу возмущались. Грозились карами и жалобами чуть ли не к самому Государю. Но сделать князю ничего не могли. А с многочисленными жалобами и местной стражей помогал новый покровитель — тот самый княжич, который и предложил Крушинскому этим всем заниматься.

Со временем купцы привыкли к поборам, тем более, что они не были слишком уж грабительскими. Покровитель объяснил Крушинскому, что наглеть не стоит. Из-за мелочи никто не будет поднимать шум. Но когда этой мелочи много, то деньги текут рекой.

Анджей был счастлив. Имея стабильный неплохой доход, он всё же решил прикупить себе усадьбу. Осталось только выбрать. И ничего не предвещало неприятностей, пока его особняк вдруг не покрылся льдом.

Выброс Силы был настолько чудовищным, что Крушинский в первый момент даже подумал о божественном гневе. Вот только не понимал, чем мог прогневать Богов.

Но всё оказалось проще. Его люди остановили не тот транспорт. Ясенчик, после многочисленных безнаказанных поборов купцов, слишком поверил в себя и своего князя и решил стребовать денег за проезд с каких-то бояр. Один из которых оказался Богатырём.

К удивлению Крушинского, бояре никого не стали убивать. Лишь потребовали к себе князя, именем которого прикрывался Болек.

А затем был позор! Боярин Северский, этот наглый сопляк, разговаривал с Анджеем как с каким-то холопом. Он надменно, не скрывая собственного превосходства, предложил Крушинскому два варианта на выбор. Либо смерть, либо вира за оскорбление. В любой бы другой ситуации князь просто его убил. Даже без вызова на поединок. Но за спиной Северского стоял страшный старик с безумным взглядом — боярин Дёмин. И вот с ним связываться не хотелось абсолютно.

В итоге бояре со свитой уехали. А князь Крушинский, обедневший на двадцать тысяч золотых рублей, стоял посредине своей улицы, и с ненавистью во взгляде, смотрел им вслед.

— Княже… — несмело окликнул его Болек.

— Чего тебе? — недовольно откликнулся Анджей.

— Нужно, наверное, вашему покровителю сообщить…

— Что⁈ — взорвался Крушинский. — Покровителю⁈ И что я ему скажу? Что какой-то наглый мальчишка потребовал от меня денег, а я взял и отдал?

— Но он же не один, — смутился Ясенчик. — Тут же этот вот Дёмин…

— Дёмин, да, — кивнул князь, усилием воли задвигая гнев и страх на задний план. — Глава рода телохранителей и убийц, про которых слышал даже я. И ты, Болек, стребовал с него деньги за проезд. Идиот!

— Да кто бы знал, княже?

— А герб на карете тебе ни о чём не говорит?

— Так не первый же боярин, что по нашей дороге ехал. А остальные платили.

— Платили! — передразнил его Крушинский. — Потому что были никем. И услышав о князе попросту не хотели связываться.

— И что же делать? — совсем пал духом Ясенчик.

— С Дёминым — ничего! — отрезал князь. — Да он и не причём, по большому счёту. А вот сопляка Северского я убью! Но сначала он мне заплатит! Я заберу у него всё. Всё, что есть! И вот уже потом можно обратиться к покровителю, чтобы прикрыл.

— Ага! — обрадовался Болек.

— Не агакай мне тут! — рыкнул на него Анджей. — Пошли людей в стражу. Я хочу знать про Северского всё. Когда узнаешь, где он живёт, то организуй слежку. Если сам не справишься, то найми… Ты знаешь кого. Понял меня?

— Понял, княже!

— Займись всем лично. Времени даю тебе день. И прикажи своим подчинённым пока не останавливать экипажи с гербами. Хватит и купцов…

Глава 14

Человека делают счастливым три вещи:

любовь, интересная работа и

возможность путешествовать

Иван Бунин

— А с тобой выгодно иметь дело, Маркус, — хмыкнул Иван Васильевич, когда наш экипаж отъехал от промерзшей улицы. — Раз, и по десять тысяч рублей заработали. И это не считая виры, которую должны доставить сегодня вечером от Салтыковых.

— Вот чего-чего, а моей заслуги в этом точно нет, — возразил я. — Если бы не ты, боярин, то моя война с Салтыковым только начиналась. Да и с князем этим тоже сцепился бы, скорее всего.

— Ну да, ну да, — покивал он, соглашаясь. Правда, лицо было недовольным.

— Что-то не так, Иван Васильевич? — насторожился я.

— Да как тебе сказать, Маркус? — вздохнул Дёмин. — Неправильно всё это. Не должны бояре таким образом деньги с других людей вымогать.

— А что ещё оставалось делать, Иван Васильевич?

— Да я понимаю. Но как-то… гадко, что ли. Да и аукнуться всё это нам может со временем.

— Знаешь, если бы ты их всех поубивал, то аукнулось бы ещё хуже, — пожал я плечами. — И намного раньше.

— Тоже верно, — согласился боярин. Но веселее всё равно не стал.

— Князь этот мне не понравился, — после непродолжительного молчания произнёс я.

— Да, та ещё крыса, — кивнул Иван Васильевич. — Да и какой он князь? Так, князёк. Одним словом — поляк! У них там настоящих князей почитай и нет совсем. Пара-тройка хорошо если наберётся. Да и те род от русских князей ведут. А остальные… Шушера! Пару деревень под свою руку взял, и уже князем себя величает. А соседи, такие же босяки, поддерживают.

— Ну, русские князья тоже разные бывают… — возразил я.

— Бывают. Но то сейчас. Раньше князья совсем другими были. И честь для них была не пустым словом.

— Ага, — улыбнулся я. — Раньше и деревья были выше, и трава зеленее. А князья были честными и справедливыми.

— А ещё мы в молодости были не чета молодёжи сегодняшней, — вдруг хохотнул боярин. И пояснил: — Дед мой так говорил, представляешь? А теперь я и сам ворчу по-стариковски. Летит жизнь…

— Возможно, — кивнул я. И решил вернуться к началу дискуссии. — Но вот насчёт князей я с тобой не согласен. Может быть, честь для них раньше и не была простым словом, но абсолютной истиной тоже не являлась. И сейчас так же. Знаешь, Иван Васильевич, в чём слабость чести? Я думаю, в том, что каждый подгоняет её под свои рамки. Раньше ведь тоже так было. Захотел один князь у другого город отобрать. И что он делает? Первым делом ищет причину! Приходит под стены города с войском и рассказывает всем, что, мол, тот князь бесчестный. Он его на охоте недавно оскорбил. Потому и надо его убить, а всё имущество забрать. А на самом деле они оба на охоте собачились, как смерды. Мне кажется, что честнее было бы, если бы князь пришёл соседа воевать не из-за мнимого оскорбления, а просто потому, что сильнее. Не прикрываясь громкими словами. Но ему надо достойно выглядеть перед смердами и другими князьями. Хотя первым, по большому счёту, плевать кто ими правит. Лишь бы было где жить, да что поесть. А другие князья и так всё прекрасно понимают. Но глубокомысленно кивают и соглашаются, что вот это прям таки по чести.

— Да так не только у князей, Маркус, — пожал плечами боярин. — У каждого своя правда. Так было, есть и будет. Вот этот польский князёк, думаешь, что-нибудь понял?

— Нет, конечно, — ответил я. — Для него мы с тобой грабители. А про то, что сам хотел нас ограбить поляк и не вспомнит. Вообще, он мне знаешь кого напомнил? Маленькую собачонку. Боится, трясётся, а глаза злые. И стоит к нему спиной повернуться, как сразу за жопу укусит.

— Ещё как укусит, — с серьёзным видом согласился со мной Иван Васильевич. — Потому надо это собачку пнуть посильнее. Чтобы и думать не смела о том, чтобы кусаться. Поставлю задачу перед Зубовым. Пусть узнает всё про него.

— Лишним не будет, — кивнул я.

— А в чём же сила чести, Маркус? — немного помолчав, вдруг спросил Дёмин.

— Что? — не понял я.

— Ну вот ты рассказывал, в чём слабость чести. Вот мне и стало интересно, а в чём сила?

— Сила? — задумался я. — Да наверно в том же самом. Каждый человек всегда пытается оправдать свои поступки. И подгоняет их под свой собственный кодекс чести. Чтобы совесть не мучила.

— Это если она есть вообще, совесть. А у тебя, Маркус, есть свой кодекс чести?

— Пока нет, — хмыкнул я. — Но обязательно его придумаю…

— Придумай, — абсолютно серьёзно произнёс Дёмин. — Когда станешь князем, он тебе понадобится. И ещё в одном ты не прав. Насчёт смердов. Людям не плевать, кто ими правит! Если князь хороший, то даже последний холоп на его защиту встанет и чужого князя на вилы поднимет.

— Возможно… — не стал спорить я.

— Почти приехали, вроде? — выглянул боярин в окошко.

— Да, почти. Сейчас поедим, затем людям своим распоряжения отдам, да по делам отъеду. Мы когда выезжать планируем?

— Чем быстрее, тем лучше, — произнёс Дёмин. И уточнил: — А куда по делам?

— Боярского сына одного проведать, — ответил я. — Появилась у меня одна идея… Если он согласится, конечно.

— Надолго?

— Нет. Думаю, к вечеру обернусь.

— Тогда можно в ночь и выехать. Я пока велю сюда дилижанс подогнать.

— Лучше бы парочку, — попросил я.

— Зачем? — удивился Иван Васильевич.

— У меня тут боярышня Иванова гостит. Хочу её тоже домой отправить. А ещё сестру с собой возьму. Не безопасно ей тут оставаться.

— Ну, так-то верно. Тогда распоряжусь ещё один найти…

В моей усадьбе кипела жизнь. Где-то что-то строили. Где-то тренировали новобранцев. А прислуга суетилась, занимаясь хозяйственными делами.

Охрана на въезде удивилась, увидев меня в экипаже Дёминых, да ещё и в компании Ивана Васильевича. А вот Михалёв, что встретил нас у крыльца, сделал морду кирпичом. Словно так и надо.

— О, Умник! — обрадовался я, заметив его. — Пошли отойдём, поговорить надо.

— Боярин, — слегка склонил он голову в приветствии. Затем повернулся в сторону Дёмина и поклонился ему. Но едва заметно. Скорее обозначил поклон.

— Умник, — заговорил я, когда мы отошли немного в сторону, — подготовь ещё один десяток из опытных людей. Со старшим чтобы. У меня для них задание будет.

— Сделаю, — невозмутимо кивнул он. Но затем всё же не сдержался, и спросил: — А мы как же?

— Для тебя тоже работа найдётся, — не стал его разочаровывать я. — И знаешь что, увеличь количество своего отряда до пятнадцати человек. Дела сейчас такие закручиваются, что лишним точно не будет.

— Понял, боярин. Увеличу. А можно двоих новичков взять?

— Сам решай. Тебе ими командовать. Но и отвечать за них тоже тебе. Так что думай…

— Понял, — действительно задумался он. — У нас проблемы?

— У нас куча проблем, — ответил я. Затем вздохнул, и продолжил: — На Дёминых снова напали. Причём очень серьёзными силами. В итоге из всего рода один Иван Васильевич остался.

— Светлые боги… — прошептал Михалёв. — Это что-то же, конец рода?

— Раньше времени не хорони. Побарахтаемся ещё. Сегодня в ночь выезжаем в Ульчинск. Иванова и Принцесса с нами едут. Из охраны — твоего обновлённого десятка достаточно. Иван Васильевич с большой дружиной приехал. Да и сомневаюсь я, что по пути кто-то напасть попробует. Тот враг, он подло бьёт всегда. В лобовую не лезет.

— Понял, боярин, — серьёзно кивнул Умник. — А жрица как же? Тут останется?

— Жрица… — скривился я. — С ней у меня сейчас серьёзный разговор будет. После обеда. И не только с ней. Ладно, не суть. Готовься, Умник!

После еды я сидел в своём кабинете и рассматривал подаренную Аресом шпагу. И хоть убей, не мог заметить в ней ничего необычного. Хоть что-то такое явно было. Иначе как объяснить моё нежелание выпускать её из рук?

Грёбаные боги! Делают что хотят, и нихрена не объясняют. Ещё так и норовят в голову залезть.

Кстати, насчёт головы… Волосы у меня реально ещё сильнее посветлели. И издалека этот цвет действительно можно было принять за седину. Но нет, седым я не стал. Скорее, как и сказал Иван Васильевич, волосы словно серебром облили. Необычно, конечно. Но жить можно. Даже в чём-то стильно.

А вот глаза слегка пугали даже меня самого. Если на голове теперь было серебро, то в глазах изредка появлялось золото. Не всегда, но тем не менее. Мутант, блин!

Знать бы ещё, побочка ли это после удара по голове, или какой-то особо изощрённый умысел?

— Звал, Маркус? — заглянула в кабинет Маяне.

— Да, милая, заходи, — приветливо улыбнулся я, стараясь не показать девушке своего раздражения. Уж кто-кто, а она точно ни в чём не виновата. — Какие у тебя дела? Всё хорошо?

— Всё хорошо, — слабо улыбнулась она. А затем подошла, села мне на колени, обняла и прижалась. — Скучаю по сестре. Думаю, что надо было мне тоже с ней уехать. Ничего бы то старичьё мне не сделало. А ещё по Эльзе скучаю. Жива ли она?

— Жива, — уверенно произнёс я. Хотя на самом деле этой уверенности уже не было. Непонятно, для чего её вообще надо было похищать? Если чтобы помогла разобраться с фотоаппаратом, то почему немки не было рядом с ним? Значит, причина другая? — И мы её обязательно найдём. Я сейчас поеду к одному человеку, и попробую его уговорить, чтобы помог.

— А он сможет? — с надеждой в голосе спросила девушка.

— Если кто и сможет, то только он! — твёрдо сказал я и тем самым, кажется, немного её успокоил. — Знаешь что милая, а собирай-ка ты вещи. Мы сегодня уезжаем в Ульчинское княжество.

Вообще, я сначала хотел оставить Маяне на хозяйстве в столице. Но вот сейчас послушал её и передумал. Пусть лучше рядом будет. Иначе совсем захандрит.

— В Ульчинское? — удивлённо распахнула она глаза. — А Эльза?

— А Эльзу и без нас будут искать. Обещаю. Да и не надолго мы едем.

— Хорошо! — радостно воскликнула Маяне и вскочила с моих колен. — А кто ещё едет?

— Моя сестра и боярышня Иванова.

— Иванова… — отчего-то скривилась девушка.

— Что, не нравится она тебе? — хмыкнул я.

— Задавака, — фыркнула Маяне, состроив смешную рожицу.

— А Принцесса?

— Странная она. Но вроде нормальная…

— Ладно, беги собирать вещи. И позови ко мне Верочку.

— Она тоже едет?

— Нет, — покачал я головой. — Пусть в храм возвращается.

— Провинилась чем-то?

— Беги, говорю, Варвара любопытная! И девчонкам скажи, чтобы тоже собирались.

— Я Маяне! — гордо задрала она подбородок. Затем показала мне язык и неторопливо удалилась. Я лишь покачал головой и попытался настроиться на серьёзный разговор. А то, что он будет серьёзным — сомнений не возникало.

— Здравствуй, Кайлриз! — зашла в кабинет Верочка. Она невинно хлопала глазами и чуть смущённо улыбалась, глядя на меня. И надо сказать, что этот образ ей чертовски шёл.

— Привет, — кивнул я. И похлопал себя по коленям: — Иди сюда, садись.

— А⁈ — улыбку с её мордашки как ветром сдуло. А во взгляде появилось непонимание и даже опаска.

— Вот тебе и а, — вздохнул я. И махнул в сторону кресла напротив. — Хватит придуриваться, нам нужно серьёзно поговорить.

— Придуриваться? — быстро справилась с удивлением девушка.

— Придуриваться, — хмыкнул я. — Никогда не поверю, что старшая жрица Живы может быть глупой. Наивной — возможно. Но не идиоткой же. Хотя должен признать, что этот образ тебе идёт.

— Не понимаю тебя, Ка…

— Хватит! — рявкнул я и стукнул ладонью по столу. — Садись.

Она какое-то время пристально меня рассматривала, затем обречённо вздохнула и всё-таки села напротив.

— Давно догадался?

— Да почти сразу, — подал я плечами. И пояснил: — Не могла жрица, которая общается с богиней, не знать, откуда я тогда появился в храме. А ты всё продолжаешь и продолжаешь талдычить про Кайлриза.

— Это тебе за глупые шутки! — фыркнула девушка. — Я ведь тогда действительно поверила! Рассказывала всем, а мне никто не верил. Решили, что свихнулась.

— Ну да, ну да… Но сейчас я тебя не за этим позвал. Это что? — показал я пальцем на свою голову.

— Волосы? — снова невинно захлопала она глазками.

— Ага, волосы. Только какого хрена они такие?

— Покрасил? — предположила Верочка.

— Ррр! Не зли меня.

— А ты нормально вопросы задавай.

— Нормально, значит? Ну, хорошо. Зачем богам было уменьшать мой ранг?

— Для твоей же защиты. И это не навсегда.

— Для моей защиты? — офигел я.

— От чужого бога, — пояснила девушка. — Теперь он не сможет никак на тебя влиять. Да и другие боги не смогут. Только договариваться.

— Хренасе… А почему Арес?

— Чтобы не вызывать подозрений.

— Не вызывать подозрений? — переспросил я. — То есть, Олимпийский бог появляется в столице Руси, бьёт меня копьём по голове, и это не подозрительно? Кажется, я слегка поторопился с выводами о том, что ты придуриваешься…

— Ну а кто ещё? Перуна ты отчего-то не любишь. И злился бы ещё сильнее. А Матушка… Ну сам представь, Маркус, как бы это выглядело? Жива бьёт смертного! — хихикнула Верочка. — Да тебя бы все прокажённым посчитали! Это что же такого надо сделать, чтобы лично Жива по голове приложила?

— Почему обязательно нужно делать это публично? Неужели нельзя как-то тихо, мирно?

— Того требовали обстоятельства, — серьёзно ответила она. А затем пожала плечами. — Я не знаю ответа на этот вопрос, Маркус. Я всего лишь жрица, а не сама Жива. Что-то она мне сообщает. Но всех её замыслов не знает никто.

— Это должно меня утешить? — отчего-то ещё сильнее разозлился я.

— А кто сказал, что я должна тебя утешать? — удивилась Верочка. — Я всего лишь отвечаю на твои вопросы. Радуйся этому. Другие смертные не достойны и этого.

— Не получается у нас разговора, — немного посверлив её взглядом, произнёс я.

— Не получается, — согласилась девушка. — Потому что ты слишком многого требуешь. Взгляни на это с другой стороны, Маркус. Боги — это боги. Они вне нашего понимания. Даже моего!

— Где-то я это уже слышал… — пробормотал я.

— Зато ты получил подарки, — вдруг улыбнулась Верочка.

— Бесполезная шпага? — скривился я.

— Бесполезная? — рассмеялась она. — Тогда не буду тебе про неё рассказывать. Пусть окажется сюрпризом.

— Больно надо! — откинулся я на спинку кресла и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая отношение к происходящему. — И ты сказала — подарки? Что-то я кроме шпаги ничего не вижу…

— А тот факт, что боги никак не смогут на тебя влиять — не подарок?

— Всё равно не густо…

— Ох, Маркус! — расхохоталась жрица. — Ты торгуешься, что ли?

— Имею право, — улыбнулся я. Сам не знаю почему, но злость именно на Верочку прошла. Да и на Живу не сказать, чтобы сильно злился. Если уменьшение ранга не навсегда, то можно и потерпеть. Главное, чтобы за это время меня никто не прибил.

— Есть и ещё подарки, — всё ещё улыбаясь, произнесла девушка. — Но я про них тоже не расскажу.

— У меня посылка, но я вам её не отдам… — пробормотал я.

— Что? Какая ещё посылка?

— Для вашего мальчика, — хмыкнул я.

— А? — округлила Верочка глаза, вновь став похожей на себя прежнюю. И если честно, я даже не знаю, какой она мне нравится больше. А вот что нравится — это точно.

— Ты говорила про подарки…

— Ладно, — немного помолчав и посверлив меня взглядом, нехотя кивнула девушка. Затем достала из кармана какой-то свиток и протянула мне. — Ты должен это выучить?

— Должен? — спросил я. — Интересно, кому?

— В первую очередь себе самому. И это будет твоей самой большой наградой. Не стоит думать, что боги неблагодарны!

Взяв свиток в руки, я его развернул и всмотрелся в содержимое.

Заклинание. Причём невероятно сложное. Плетение в несколько раз круче чем у того же Великого Исцеление. А оно, как я уже говорил, не просто так называет Великим. И получается, что это заклинание уровнем выше… Божественное?

— Выучить… — пробормотал я. — Легко сказать. Но даже если я его всё-таки выучу, то на данном уровне не смогу его активировать. И какой тогда смысл?

— Ты поймёшь. Потом. И будешь очень благодарен.

— Что оно хоть делает? — спросил я. Но Верочка лишь покачала головой, едва заметно улыбнувшись. — Что, вот прям совсем ничего не объяснишь?

— До чего же ты приставучий, Маркус, — вздохнула она. — Ладно, чуть-чуть поясню. Ты должен это выучить в ближайшее время. А активировать в Ульчинском княжестве. В том месте, где в первый раз обратился к Матушке. Она поможет.

— Понятнее не стало, — поморщился я. — И откуда ты вообще знаешь, что я собрался в Ульчинск?

— Не ты собрался, а мы. Я тоже поеду. Родителей проведаю.

— Наглости тебе, однако, не занимать, — рассмеялся я. — Пришла, напустила туману, не ответила нормально на мои вопросы, да ещё и ставишь перед фактом, что едешь со мной.

— Мне нельзя тебе отпускать одного, Кайлриз, — захлопала глазами Верочка.

— Иди отсюда, собирайся, — махнул я на неё рукой. — Пока не передумал.

К дому боярского сына Адашева я, в сопровождении двух полных десятков воинов, подъезжал уже блик к вечеру. Домашние дела никак не хотели отпускать.

После Верочки со мной захотела поговорить ещё и заморская сестра. Но я отговорился тем, что поговорим попозже. В пути.

А затем как-то незаметно меня завалили мелкими бытовыми вопросами. С ними, в принципе, могли бы разобраться и без моего вмешательства. Но людям, видимо, просто хотелось пообщаться со своим неуловимым боярином. И я не стал их разочаровывать.

Юрий Юрьевич Адашев встречал меня на пороге. И выглядел он изрядно удивлённым.

— Маркус Святославович! — воскликнул он, всплеснув руками. — Рад тебя видеть!

— Просто, Маркус, — поправил я. — Прошу прощения, что приехал без предупреждения. Помню, что договаривались на послезавтра. Но увы! Я сегодня вынужден покинуть столицу на какое-то время.

— Что ты, Маркус! Я всегда рад гостям. Просто дочерей сейчас нет дома…

— Ещё успею с ними познакомиться, — улыбнулся я. — А сейчас хотел бы поговорить с тобой, боярин.

— Да, конечно! Что же мы на пороге стоим? Проходи, будь гостем дорогим! А твои люди…

— Они тут подождут.

— Хорошо. Чай, кофе, чего покрепче? — уточнил он, пропуская меня в дом первым.

— Кофе, если можно.

— Сейчас распоряжусь.

Расположились мы в небольшой, но уютной гостиной. Дождались, когда пожилая служанка подаст кофе и некоторое время наслаждались вкусом напитка. Я ещё и осмотрелся немного, пытаясь понять, чем живёт этот дом.

И, в принципе, всё оказалось так, как я и предполагал. Чистенько, уютно, но не богато. Адашевы явно переживали не самые лучшие времена.

— Ещё раз прошу прощения за внезапный визит, Юрий Юрьевич, — начал я разговор. — Но обстоятельства. Увы.

— Ничего страшного, боярин. Я всегда рад таким гостям. И насчёт обстоятельств… Предположу, что это как-то связано с нападением на Дёминых в Ульчинске?

— О как! — удивился я. — Не думал, что до столицы уже дошли вести об этом?

— Не то что бы вести, — подал он плечами. — Просто я оказался в нужном месте в нужное время. Потому и смог кое-что услышать.

— Это даже к лучшему, — немного подумав, кивнул я. — Юрий Юрьевич, я к тебе как раз по аналогичному поводу и пришёл. Хочу предложить работу.

— Работу? — переспросил он. И мне показалось, что на его лице мелькнуло некое разочарование.

— Что-то не так, боярин? — в лоб спросил я, решив не ходить вокруг да около.

— Нет, нет, всё нормально, — слегка натянуто улыбнулся боярский сын.

— И всё же?

— Хорошо, — сдался он. — Просто после первого нашего разговора у меня появилось ощущение, что ты, Маркус, предложишь мне пойти в боярские дети.

— Ну надо же! — поразился я интуиции этого человека.

— Я всё понимаю! — выставил он перед собой пустые ладони, как бы успокаивая меня. — Переходить дорогу князю Стародубскому ради какого-то малознакомого человека…

— Ты не понял, Юрий Юрьевич, — перебил я его. — Я именно это и хотел тебе предложить. Но чуть позже. Не думал, что ты сразу же согласишься. Потому сначала и решил нанять тебя в частном, так сказать, порядке.

— Да? — удивился он. — Хм. Ну может оно и к лучшему. Некая проверка…

— Никаких проверок, — возразил я. — Просто у меня сейчас действительно нет времени. Но к этому вопросу, если ты согласен, мы обязательно вернёмся позже.

— Я согласен, — не раздумывая, ответил Адашев. — И если я правильно понимаю, то моя работа будет заключаться в поисках некой девушки. Эльзы, верно?

— Верно, — кивнул я, больше даже не удивляясь. — А так же ещё одного моего человека. Его зовут Сяолун. Он занимался в столице разведкой. Точнее — пытался заниматься.

— Китаец?

— Да.

— Угу, — ненадолго задумался он. — Это ещё один след…

— Ещё один? — переспросил я.

— Да. Я уже пытался наводить справки по твоему делу, боярин. Но сам понимаешь, действовать от моего имени сложно. Те люди, которые знают о моей ссоре с князем Стародубским, попросту его боятся. Но вот если я будут действовать от рода Северских…

— Это само собой! — подтвердил я. — Так что там за ещё один след?

— Воришка, выживший при взрыве, — пояснил боярский сын. — Вполне возможно, что он что-то видел или слышал. Даже если сам не придал этому значения. Он, вместе с остальными задержанными, сидел в клетке недалеко от главного входа. Думаю, нужно начать с него. Я попробую добиться разрешения на разговор с ним.

— Нахрен разрешение! — покачал я головой. И положил на стол мешок с деньгами. — Тут десять тысяч золотых рублей. Трать их на своё усмотрение, Юрий Юрьевич. Если кого-то нужно подкупить — подкупай. Нужно купить информацию…

— Я понял — покупай, — кивнул он. — С деньгами действительно будет легче. Тем более с большими деньгами.

— В эту сумму входит и твой аванс, боярин. Если у тебя или твоей семьи есть какие-то срочные потребности, то трать не думая. Надо будет, я ещё денег дам. Главное, чтобы ты думал о деле, а не о личных финансовых трудностях.

— Ты уверен, Маркус? — поднял на меня глаза от мешка с золотыми, Адашев. — Это огромная сумма. А я ещё ничего не сделал…

— Я уверен. Ты Юрий Юрьевич, уже узнал достаточно много, даже не занимаясь этим делом.

— Спасибо! — искренне поблагодарил он. Видимо у человека и в самом деле всё очень плохо с деньгами. А у него же ещё и дочери…

— Не за что, — отмахнулся я. — И это ещё не всё. Я оставлю тебе десяток бойцов. Они полностью в твоём распоряжении, боярин. И знаешь что? Может этого свидетеля лучше вообще выкрасть?

— Выкрасть?

— Ну а что? Если будешь его расспрашивать в лечебнице, то привлечёшь ненужное внимание. А так — пропал и пропал.

— Да это понятно… — замялся Адашев. — Просто как-то…

— Если что, вали всё на меня. Скажешь — приказ!

— Понял. Всё сделаю, — твёрдо произнёс он, смирившись с моими криминальными методами.

— Ну и отлично, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Ах да, чуть не забыл! Если тебе понадобятся ещё люди, то скажешь старшему десятка. Он приведёт хоть всех моих бойцов, что останутся в столице.

— Не думаю, что понадобится такая серьёзная военная сила. Но буду иметь в виду.

— Имей. И если надо, то хоть княжескую усадьбу штурмом берите, если это поможет в поисках. А потом дружно драпайте в Ульчинск. Там, если что, от всех отобьёмся.

— Э-э-э… — как-то даже подзавис боярский сын, заставив меня улыбнуться. — Серьёзный подход, боярин.

Адашев проводил меня до выхода, лично открыл дверь, чтобы выпустить, да так и замер, уткнувшись взглядом в двух незнакомых воинов, которые, похоже, как раз собирались постучаться.

Я тоже замер, но не от их вида, а от того, что оба моих десятка, во главе с Умником, столпились чуть в сторонке и настороже поглядывали на ещё двух бойцов, что стояли перед ними.

Перейдя на магическое зрение, я убедился в только что пришедшей в голову догадке. Все четверо — Богатыри!

А у ворот стоял большой чёрный экипаж, с очень знакомым гербом на дверце…

Глава 15

Войны нельзя избежать,

можно лишь оттянуть её — к выгоде противника.

Никколо Макиавелли

— Боярин Северский? — спросил один из воинов.

— Он самый, — кивнул я, стараясь не показать удивления. Хотя, получалось откровенно слабо. И удивление это не из-за ранга бойцов, а из-за того человека, которого они охраняют.

Вообще, сам факт того, что этот человек приехал сюда, и, видимо, по мою душу, не укладывался в голове. Я как-то привык, что он сидит в Кремле и вызывает нужных бояр и князей к себе. А тут нате вам!

— Пройди, боярин, к экипажу, — мягко, но в то же время требовательно, произнёс тот же Богатырь. И добавил: — На разговор.

Спорить я, конечно, не стал. Даже плечами независимо пожать не решился. Не то, чтобы я боялся. Скорее — понимал, раз меня приглашают на разговор здесь и сейчас, то тема должна быть серьёзной. Потому слегка кивнув, направился к экипажу.

Когда мне оставалось пройти ещё три шага, дверца слегка приоткрылась, как бы приглашая залезть внутрь.

— Здрав будь, княже, — устроившись на сидении напротив него, поприветствовал я Наследника.

— И тебе здравствовать, боярин, — вполне благодушно пожелал Мстислав Олегович Рюрикович. — Удивлён моему появлению?

— Удивлён, княже. Не то слово, как удивлён, — не стал я разыгрывать невозмутимость.

— Хех, — довольно усмехнулся Наследник. И, подмигнув, произнёс: — Я и сам не ожидал, что буду по столице рыскать, простого боярина разыскивая. Но видишь — всё же рыскаю. А уж как твои люди в усадьбе удивились. Это надо было видеть.

— Представляю, — ещё более ошарашенный, чем ранее, кивнул я.

Что вообще происходит?

— Гадаешь, наверное, с чего тебе такая честь? — задал очередной вопрос младший Рюрикович.

— Гадаю, — согласился я и в этот раз. А сам подумал, что младшему Рюриковичу эта ситуация явно доставляет удовольствие. Так что буду поддакивать в нужных местах, пока не дойдём до сути.

— Вот скажи мне, боярин, байстрюка Балховских ты убил? — неожиданно спросил он. Причём настолько неожиданно, что я не совладал с лицом и уронил челюсть. — Хех, вижу что ты. Даже не отрицай.

— Да я и не отрицаю, княже, — пожал я плечами. — Просто удивлён таким вопросом. Это же когда уже было?

— Хочешь сказать, что быльём поросло давно? — внимательно посмотрел мне в глаза Наследник.

— Да вроде бы так оно и есть. И за свой поступок оправдываться не собираюсь, княже. Я бы этого байстрюка и второй раз убил, будь такая возможность. За поступки его мерзкие. Но стоит отметить, что я тогда понятия не имел, кто там тот хутор вдруг вырезать решил. Это потом уже выяснилось, что он чей-то байстрюк.

— А что он там делал? — вдруг заинтересовался Рюрикович.

— Он вместе со своими людьми всех мужиков поубивал. А девок снасильничали, а затем тоже убили.

— Вот же Чернобогово отродье! — скривился Наследник. — А папаша его, князь, распинался… Ладно, то не важно. Я отчасти из-за Балховских тебя и искал.

— Неужто хочешь предложить их новым князем стать? — не сдержавшись, съязвил я. Сам не заметил, что изрядно разозлился, пока про те события вспоминал.

— Ты, боярин, за словами-то следи! — нахмурился Мстислав Олегович. — Не с побратимами своими разговариваешь!

— Прости, княже, — повинился я. Но так, для галочки. Даже на лице не стал раскаяние изображать. — Оказывается, до сих пор зол на байстрюка того.

— Хех! — вдруг хмыкнул Наследник. — Как ты его называешь всё время. Однако и сам байстрюк, насколько мне известно.

— Могу его падалью называть, — пожал я плечами. — А то, что сам байстрюк и не скрываю. Но то в прошлом. Боярином я по воле богов стал. Ни у кого ничего не просил. И тем более, как эта падаль, папочкой не прикрывался.

— Да и папочки твоего больше нет… — задумчиво пробормотал Мстислав. И вдруг задал очередной неожиданный вопрос: — Герцогом думаешь становиться?

— Вот такого счастья мне точно не нужно! — чуть было не перекрестился я. — Насколько я успел понять, там такие змеюки сейчас за власть грызутся, что мне точно ничего не светит.

— А если бы светило? — вкрадчиво, тоном змея искусителя, поинтересовался Наследник. — Если бы, например, Государь тебе армию дал?

— И что бы потом было? Армию там навсегда оставить, чтобы охраняли герцогство? Да и зачем оно Государю? Земли и подданных у него и так достаточно. А там нищета сплошная.

— Зачем оно государю, спрашиваешь? Ну, например, затем, чтобы с местными правителями на равных разговаривать? Иначе они от Руси морды воротят. Не хотят нас равными себе признавать. Варварами считают.

— Так они и продолжат нас варварами считать. Хоть всю Европу захвати.

— Не хочешь, значит?

— Не хочу! — уверенно ответил я.

— Ну и правильно! — довольно прищурился Мстислав Олегович. — Верно говоришь — нищета там. Иное королевство меньше любого из наших княжеств. За полдня из конца в конец проскакать можно. А мнят из себя. Значит, русичем себя считаешь?

— Я и есть русич, княже. О той жизни и не помню ничего.

— Ага. А сестра твоя, принцесса?

— А что с ней?

— Помощь она уже просила?

— Ещё не просила. Но если попросит, то помогу. В люди выведу, учиться отправлю. А затем замуж выдам.

— О как! Хорошая невеста будет! С кровью сильной. И князю не зазорно на такой жениться.

Что-то резко разговор куда-то не туда свернул. Последние слова Наследника были уже не пустой болтовнёй. И отчего-то мне показалось, что недосказанным осталось одно слово: «И Великому князю не зазорно…».

Хотя, возможно, то мои домыслы.

— Рано ей ещё о замужестве думать. Малая совсем. Да и после всех потрясений пусть для начала спокойно поживёт.

— Ну тоже верно, — не стал развивать тему Рюрикович. — Тогда другой вопрос тебе задам, боярин Северский. Князем стать планируешь?

— Есть такие планы, — кивнул я. — Но там всё сложно пока…

— И в чём сложность? — удивился он. — Ты не стесняйся, говори. Чем смогу — помогу.

— Слишком много князей на те земли глаз положили. Боюсь, сначала повоевать придётся. И сильно повоевать. Так что тут ты мне, княже, не поможешь. Не будешь же ты против князей идти, боярину помогая?

— Верно, не буду. Официально. Да и не официально не буду. Князьями по чьему-либо велению не становятся. Тут ты сам всё должен сделать. Но смогу помочь советом, или информацией. Что тоже не мало.

— Благодарствую, княже, — приложив руку к груди, чуть склонил голову я. — Позволь узнать, в чём твой интерес?

— А просто так я, значит, помочь не могу? — усмехнулся Наследник.

— Можешь, наверное… — пожал я плечами.

— Но? — среагировал на мою заминку Рюрикович.

— Но не верю в такое. И не гневайся, Мстислав Олегович. Если уж я решил князем стать, то и правде глаза нужно уметь смотреть. Редко кто кому-то просто так, без собственной выгоды, помогать будет. Разве что близким людям. Или же тем, кому можно помочь с минимальными для себя затратами. И я не про деньги говорю.

— А про что? — заинтересовался Наследник.

— Время такого человека как ты, княже, уже весомая затрата. И не только для тебя лично, но и для Руси.

— Ну ты хватил, боярин… — с каким-то даже восхищением во взгляде, протянул он. Затем лукаво прищурился и спросил: — Получается, я на тебя сейчас государственные ресурсы трачу?

— Получается так, — не стал спорить я.

— О как! Надо отцу рассказать, что обо мне бояре думают. Ну да ладно, сейчас не о том речь. Значит, спрашиваешь, в чём моя выгода? А сам как думаешь? Есть предположения?

— Не дать другим князьям усилиться за счёт северных земель? — вопросом на вопрос ответил я.

— Верно, боярин! Верно! Молодец! Вижу, что думать умеешь, а не только мечом махать. И это, поверь мне, даже важнее. Воевать за князя дружина должна. А вот где и с кем, то уже князю решать. И если это решение будет неверным… Да что далеко за примерами ходить? Взять тех же Балховских. Старый князь к отцу моему пришёл и плакался, мол — убили кровиночку. Разреши, Государь, живодёров наказать. Государь разрешил. Не стал князя природного обижать. И что из этого вышло? Из главной княжеской ветви никого не осталось. Новым князем кто-то из ближайшей родни станет. Сам род у Государя в опале. За Уралом теперь безвылазно сидеть будут. А всё из-за того, что Балховский решил отомстить за никчёмного, по сути, байстрюка. Но в будущее он заглянуть не мог. Да и не пытался, что уж там. А затем и сынки его такими же недальновидными оказались.

— Зазнались они, княже, — пожал я плечами. — Думали, что если на Урале хозяева, то и везде так же будет. Решили, что весь мир вокруг Балховских крутится.

— А как бы ты на месте князя действовал? — вдруг спросил Наследник.

— Перво-наперво, я бы байстрюка этого на цепь посадил. Уже будучи в столице наводил справки о нём. Тот ещё тип был. Чего только не вытворял. А отец, вместо того, чтобы вразумить его как-то, покрывал. Где-то откупался, кого-то запугивал. А сыночку ненаглядному, при этом, место потеплее искал. Вот тот совсем и осмелел. Если всё всегда с рук сходит, то любой мерзкий поступок нормой станет. Так что в том, что в итоге произошло, старый князь Балховский и виноват.

— А всё же? Сам как бы действовал? — не сдавался Рюрикович. — Представь, что сына твоего убили где-то в чужом княжестве. Твоего, не Балховского зверёныша. Чтобы сделал?

— Сначала, наверное, попытался бы выяснить что к чему, — задумался я.

— А затем?

— А затем? Да пришёл бы и поубивал всех виновных!

— Аха-ха-ха… — расхохотался вдруг Мстислав Олегович. — Поубивал бы! И чем ты, боярин, от того же князя отличаешься?

— А кто сказал, что я отличаюсь? — сделав вид, что искренне удивился, спросил я.

Общаясь с Наследником, я уже приблизительно понял, какой линии поведения нужно придерживаться. Если хочу быть князем, то и вести себя нужно соответственно. То есть быть наглым, беспринципным засранцем.

Ну что же, мне не сложно. Если благодаря такому поведению заручусь поддержкой Рюриковича, то можно и поиграть.

— Не отличаешься, значит… — отсмеявшись, произнёс собеседник. — Ну и ладно. Князь таким и должен быть, на то он и князь. Но, исходя из этих твоих слов, хочу спросить, что думаешь насчёт князя Стародубского?

— А что я должен насчёт него думать? — снова изобразил я удивление.

— Не прикидывайся дурачком, Северский! — строго произнёс Рюрикович, и даже пальцем мне пригрозил. — Думаешь, я не знаю, чей это дом? Или не в курсе, из-за кого Адашев без службы остался и с воды на хлеб перебивается? Знаю, боярин. Всё знаю. И даже не удивлён, что ты, узнав кто стоит за покушением, первым делом его врагов искать начал. Не перебивай! Я тебя не осуждаю. Правильно всё делаешь. Даже, можно сказать, не по годам мудро. Но вот врать мне не надо!

— Даже не собирался княже! — как можно искреннее воскликнул я. — Вот только тут я в данный момент не из-за князя Стародубского нахожусь. Хотя и знаю, что он Балховского подбил на моё убийство. И даже людей порекомендовал. Но боярский сын Адашев не только враг князя Стародуского, но и сыскарь, каких поискать. А я до сих пор не знаю, кто разграбил мои лавки, убил моих людей, и похитил ближницу. И никто мне с этим помочь не может. Вот я и решил Адашева нанять. Дал ему денег и людей, чтобы виновных искал.

— О как! — на этот раз пришёл черёд удивляться Наследнику. — И снова мудро, боярин. Не ожидал. Думал, ты козни против дяди моего строить будешь. А, кстати, будешь?

— Время покажет, — с самым невинным видом развёл я руками.

— И снова верно думаешь, — хмыкнул Мстислав Олегович. — Вот только Государь велел тебе передать, что смерть брата своего не простит. Так что любые планы на месть забудь. Понял меня, боярин?

— И что же, княже, ждать, пока Стародубский на меня очередное покушение устроит? — охренел я. И на этот раз без притворства.

— Государь с братом поговорит и велит ему оставить вашу вражду. Ты же веришь Государю, боярин?

— Государю верю, княже. Стародубскому не верю. Хитрый он. Сам ничего не делает, всё норовит чужими руками действовать.

— А ты не боишься мне такое говорить, боярин? — нахмурился Наследник. — Всё же про дядю моего речь идёт, а не про какого-то абстрактного князя.

— Бояться не боюсь. Но опасаюсь. И, тем не менее, считаю, что лучше сейчас правду скажу, чем чего-то наобещаю, а затем всё равно по-своему сделаю.

— Даже так? — очень серьёзным тоном произнёс Наследник, внимательно меня рассматривая. Даже на спинку сидения откинулся, чтобы удобнее было. А у меня от этого взгляда мурашки по спине побежали. Показалось, что ещё немного, и придётся делать ноги. Молчал Рюрикович довольно долго, минуты две. А затем заговорил. Всё так же серьёзно, но без осуждения в голосе. — Все бы князья мне так правду говорили в глаза. А то вечно распинаются, обещаньями разбрасываются, а делают так, как выгодно им. Тут ты правильно сказал — лучше сразу всё честно объяснить. Ты, боярин, спрашивал, в чём моя выгода, если ты князем станешь? Что же, отвечу! Отчасти ты и сам угадал. Не хочу усиления других князей. Но ещё одна причина заключается в том, что мне нужны верные люди. Не только сейчас, но и когда я сам Государем буду. Понимаешь меня?

— Да, княже, — так же серьёзно кивнул я.

— Потому сейчас сделаем вид, что я твоих слов не слышал. Но! Против воли Государя идти тоже не смей. Так что повремени, Северский. Охолонь. Ясно тебе?

— Ясно, — согласился я. — Повременить, так повременить. Обороняться же, защищая свою жизнь, мне никто не запрещал?

— Ох и проныра ты, боярин, — снова улыбнулся Рюрикович. А затем опять погрозил мне пальцем. — Обороняться русскому человеку никто запретить не может. Даже Боги. Кстати, насчёт Богов! Чего от тебя Аресу понадобилось? Мне пока дознаватели так и не смогли ответить…

— Арес — сука собаки! — скривился я.

— Ты, боярин, не заговаривайся! — вспылил вдруг Рюрикович. — Думай про кого и что говоришь!

Испугался что ли? Странно… Хотя нет. Вглядевшись в лицо Наследника я понял, что он не испуган, а возмущён. Словно я не Ареса обозвал, а ему на штанину напрудил.

— Не понимаешь? — чуть успокоившись, спросил он.

— Не понимаю, — покачал я головой.

— Думаешь, наверно, что испугался я?

— Нет, княже. Вижу, что не боишься. Потому и растерян.

— Эх, молодой ты ещё совсем, Северский. Не знаешь многого, — с каким-то сожалением в голосе произнёс Мстислав Олегович. — Ладно, поясню. Тебе тоже пригодиться в будущем. Боги, боярин, непредсказуемы. Никогда не угадаешь, когда и на что они отреагировать могут. Чащу всего, вообще никак себя не проявляют по отношению к простому смертному. Какой-нибудь землепашец может хоть каждый день долгие молитвы Богам возносить, а они его всё равно не услышат. Либо же, он их поносить будет почём зря. И опять же, не заметят этого Боги. Так может продолжаться год, два, десять лет. А потом его вдруг молнией убьёт. Абстрактной молнией, боярин. Могут и по-другому наказать. Либо же, за молитвы его, здоровье пошлют железное. Или урожай уродится такой, что все соседи обзавидуются. А может так и останется он для Богов незаметным. Хоть всю жизнь молись или ругайся. Понимаешь?

— Понимаю, — согласно кивнул я, уже догадываясь, к чему он ведёт.

— Ага, хорошо. Так вот, землепашца они не особо замечают. Потому что он всего лишь один из многих. Живёт, и ничем кроме молитв не выделяется. Как все, в общем. Другое дело, если человек чего-то в жизни добился. Ну, допустим, садовник. Он в жизни никогда Богам не поклонялся и молитв не возносил. Этот садовник всего лишь хорошо делал свою работу. Да не просто хорошо, а с любовью. С воображением. Отдавая этой работе всего себя. И вот, однажды, он вырастил такой красивый и необыкновенный сад, что другие люди им восхищаться стали. Приходят, рассматривают, а затем обсуждают. И не только сад, но и садовника. Причём многие, из зависти, ругают тот сад. Говорят, что, мол, сами бы лучше могли вырастить, если бы работали столько же, сколько садовник. Но! Всё равно в их разговорах этот человек постоянно фигурирует. Хоть в негативном ключе, хоть в позитивном. То не важно. На этом садовнике… как бы тебе объяснить?

— Понял княже, — перебил я его. — На нём сфокусировано внимание других людей. Так?

— Так, — немного подумав, кивнул Наследник. — И вот за счёт этого самого внимания, на него и Боги могут посмотреть. Возможно, мимоходом. Ради интереса, кто это там такой выдающийся, что о нём говорят? А возможно, что кто-то из Богов этим садовником заинтересуется. И станет ему помогать. В итоге, сад вырастет ещё краше, внимания к садовнику будет ещё больше, а заодно и к Богу покровителю. Понимаешь?

— Ага, — снова кивнул я, на самом деле понимая о чём он говорит. — И будут потом говорить, что садовник такой сад вырастил не потому, что работал от зари, до зари всю жизнь, а потому что ему Боги помогают. Или тот самый конкретный Бог.

— Верно, боярин! Богам, на самом деле, не столько важно поклонение. Им нужно, чтобы в них верили. Чтобы им молились. Чтобы с их именем шли в бой и умирали, либо же повергали своих врагов. Чтобы им строили красивые храмы. И чем храм красивее, тем он заметнее. И значит, что и Богу, которому он посвящён, достаётся больше внимания.

— Паразиты, — произнёс я.

— Я тебя, боярин, сейчас стукну! — опять погрозил Наследник. Только на этот раз не пальцем, а кулаком. Но без злости, а как бы для галочки. — Ты дослушай сначала.

— Прости, княже, — так же, для галочки, повинился я.

— К чему я это всё веду? Чем человек заметнее, тем к нему больше внимания Богов. Тем чаще они появляются рядом с ним. А вот теперь представь, насколько заметен я, как второй человек в Государстве. Представил? Не знаю, наблюдает ли постоянно кто-то из Богов за мной или нет. Вряд ли. Но вот среагировать на своё имя, произнесённое в моём присутствии, Боги точно могут. А ты тут сукой собаки обзываешься. И хорошо ещё, что на Ареса. Ему до меня дела нет. Хотя, ему и до тебя дела быть не должно. А сам видел, взял, да объявился. Так что думай о чём и о ком говоришь, боярин. И ещё подумай, какое будет к тебе внимание, если князем станешь.

— Всё понял, княже. Впредь думать буду, — серьёзно произнёс я. И действительно задумался. Получается, что вот так скажешь на приёме у Государя: «Перун — козёл!», а тебя сразу молнией шандарахнет. Иначе о Перуне по всей Руси говорить будут, что он реально козёл, раз его какой-то там боярин может обзывать безнаказанно. И всё, писец перуновой репутации. Так что и про Ареса я лучше впредь молчать буду. Да и вообще эти слова как-то автоматически вырвались. Словно рефлекс выработался, что если Арес, то сука!

— Так что там с Аресом? — поинтересовался Наследник.

— Арес… — блин, еле сдержался. Действительно рефлекс. — Он меня по голове стукнул и два ранга снял, княже.

— Чего он сделал? — по-настоящему удивился Мстислав Олегович. — Два ранга? Зачем?

— Да кто бы знал, — с досадой развёл я руками.

— Кхм… Теперь понимаю, отчего ругаешься на него. Я бы ещё и не таким злым был. Это какой же у тебя теперь ранг, боярин?

— Третий, княже, — грустно ответил я. — Всего лишь третий.

— Да уж… — растерянно протянул Наследник. — Я велю поискать в архивах подобные случаи. Если что найдут — сообщу.

— Благодарствую!

— Ладно, — отчего-то тяжело вздохнул он. — Не будем больше о Богах. Вернёмся к тому, ради чего я тебя искал. Насчёт Стародубского ты всё понял?

— Понял, княже. Не нападать, не убивать, только обороняться.

— Обороняться… — с подозрением во взгляде, повторил за мной Рюрикович. — Знаешь что, Маркус Святославович, а езжай ты куда-нибудь отдохни от столичной жизни. Хотя бы недели на две. А лучше на месяц. Государь за это время брату внушение сделает. Да и остальные князья слегка успокоятся. Я с ними, кстати, поговорю.

— Хорошо, княже. Уеду, — легко согласился я. Как удачно всё совпало. Наследник велел, я выполнил. А что и так уезжать собирался, то ему знать и не надо.

— Молодец, боярин, — довольно улыбнулся Наследник. — Верно решил. Теперь, что касается твоего будущего княжества. Слышал, ты туда людей послал?

— Послал. Разведать, что к чему. Осмотреться. Место для города приметить. С ними проводник из местных.

— Проводник? — удивился Мстислав Олегович. — Где же ты его нашёл-то?

— Боярышня одна, княже. Ручьёва. Отец её в тех краях себе жену нашёл, да и жил там с дочерьми. Пока люди Артёма Стародубского не объявились.

— Вот оно как… Ну, может оно и к лучшему. Кстати, насчёт князей. Как и обещал, я со всеми, кто на суде был, поговорю. Скажу, что ты мой человек. С дядей Государь пообщается. Так что какое-то время удара в спину от них не жди. Но! Князья просто так не отступают. Если нельзя у тебя по-плохому земли отнять, то могут попробовать по-хорошему. И как бы это по-хорошему не было страшнее, чем по-плохому. Решат, например, тебя женить. Вон, тому же Артёму Стародубскому, жён целый мешок понапихали. А откажешься от княжеской дочки — нешуточно обидишь её отца. И будет он уже в своём праве, если решит отомстить. Кстати, жену могут попытаться подсунуть не только те князья, кто против тебя на суде были, но и те кто поддерживал. Как бы хорошо они к тебе не относились, но род для князя всегда на первом месте.

— Как хорошо, что я из столицы уеду, — негромко пробормотал я. Но Наследник услышал и расхохотался.

— И не надейся, боярин! — сквозь смех произнёс он. — Ради такого дела князья за тобой дочек хоть в Великую Степь отправят.

— Вот жеж! — ругнулся я.

— Не унывай, Северский, — вдруг хлопнул меня по плечу Рюрикович. — Жениться не так уж и страшно. Особенно на княжеской дочке. Да и сильный союзник тебе не лишним будет. Кстати, насчёт союзников. Про то, что воины у тебя хорошие, я знаю. Но для князя мало их. Знаю! Знаю, что новых набираешь и обучаешь. Но всё равно мало. Потому могу тебе порекомендовать нескольких боярских детей, что с радостью под твою руку пойдут.

Ага, и будут обо всём докладывать рекомендателю. Нет уж, спасибо!

— Спасибо, княже, но не надо, — как можно мягче покачал я головой. — Людей я уже нашёл.

— Нашёл? — с интересом посмотрел на меня Наследник. — И кого же?

— Род Дёминых ко мне в вассалы пойдут.

— Дёмины… — задумчиво произнёс Мстислав Олегович. — Слышал я, что с ними случилось. Вот буквально только сегодня доложили. Из всего правящего рода лишь один старик остался. И он сразу же к тебе прибежал, под руку проситься. Мудро. Если своей удачи не осталось, то иди к тому, у кого её в достатке. А ты, значит, собрался в Ульчинское княжество ехать. Потому и так легко со мной согласился. Ох и хитёр ты, боярин. Ох, хитёр! Только смотри, как бы однажды твоя хитрость тебе боком не вышла.

— Да я…

— Не оправдывайся, — властно осадил меня Наследник. — Понимаю я всё. Да и ты в своём праве. Ульчинск, значит… Ну, как раз на нового князя посмотришь.

— На нового князя? — переспросил я, решив, что ослышался.

— Верно, — хищно улыбнулся Рюрикович, глядя мне прямо в глаза. — Брат мой младший на княгине Ульчинской скоро женится. Как раз на свадьбе погуляешь. Ладно, боярин, заговорился я с тобой совсем. Ехать надо. О словах моих помни. Глупостей не делай. Если что срочно понадобиться, к Нерождённому обратись. Он передаст. Бывай!

Провожая взглядом экипаж Наследника, я думал совсем не о том, что в конце разговора умудрился его разозлить. Я думал о Сабле. И о том, как так вышло, что она вдруг решила выйти замуж, и ничего не сказать мне.

Хотя, а кто я такой, чтобы она мне обо всём докладывала? Да и вообще, ну выходит княгиня замуж. Что тут такого? Рано или поздно это должно было произойти. Как-никак, а она последняя в роду.

Чёрт!

— Умник! — окликнул я Михалёва. — Ты знаешь, где находится столичная усадьба Ульчинских?

Глава 16

Если сначала ввязаться в битву, а потом уже действовать по обстоятельствам, то будешь выглядеть глупо.

Владимир Северский

По пути к столичной резиденции князей Уличьнских я пытался разобраться в своих мыслях. Да и в чувствах, чего уж там. Нужно быть честным с самим собой.

Люблю ли я Саблю? Нет, не думаю.

Она красивая, интересная, умная. Но при этом ещё и очень властная. Что, впрочем, для княгини недостатком не является. Да и ко мне Саблеслава всегда относилась с симпатией, не пытаясь давить, или навязывать своё решение.

Единственный случай — это просьба уехать из столицы. Но я ведь сам согласился. Уверен, что откажись тогда, и ничего страшного не случилось бы. Как-нибудь договорились бы.

Соболь, дядька её? Стал бы мстить? Да как-то, если честно, не очень я его боюсь. Не тогда, и уж тем более не сейчас.

И всё же? Если я Саблю не люблю, если она мне просто нравится, то почему же так задели сова Наследника о том, что скоро она выходит замуж?

Может быть потому, что я подсознательно надеялся стать князем и на ней жениться? Ну-у-у… Да, надеялся. Хоть и понимал, что это в принципе не возможно. Даже будь наши княжества соседними, то и в этом случае не получилось. Другие князья сожрали бы обоих, но не допустили образования большого и, в будущем, сильного княжества. Да и Государь не одобрил бы. А я уже давно понял, что с ним в демократию не особо поиграешь. Он настоящий правитель, который старается контролировать всё.

И это в том случае, если бы княжества были соседями. В данной же ситуации всё ещё сложнее. Моё будущее, возможное, княжество, находится хрен знает где. На другом конце страны, от Ульчинского. И даже это не основная причина. Сабля — последняя из рода. Как, в принципе, и я. Будь у нас отцы князья…

Чёрт! О чём я думаю? Скоро начну мечтать не только об отце, но и о деде с бабкой! Хватит! Что будет, то будет! Выходит Сабля замуж? Ну и ладно!

Может тогда и ехать к ней не стоит? Если всё равно смысла нет?

Хотя нет, стоит. Хотя бы предупредить её о младшем Рюриковиче. Пусть будет готова. И если не хочет замуж, то глядишь и отмазку какую-нибудь придумает.

В общем, пока ехал, я остыл и совладал с эмоциями. Теперь просто поговорю с Саблей и буду заниматься своими делами. Тем более, что этих дел отчего-то меньше не становится.

Перед высоченными глухими воротами столичного дома князей Ульчинских было занято.

В смысле, что я был не первым посетителем. Чуть в стороне от ворот, у коновязи, были припаркованы пять лошадок. А их хозяева, а вернее — хозяйки, с недовольным видом стояли перед закрытой калиткой. И самое интересное, что одну из них я знал. Не лошадей, конечно, а хозяек.

Точно! Видел эту девушку на приёме в Ульчинском кремле. Где мы первый раз с Саблей… Чёрт! Не о том думаешь, Влад!

В общем, девушка там была и с большим удовольствием участвовала в драке, которую собственно я и устроил. Причём она явно иностранка. Если не ошибаюсь — Амазонка. Я после той гулянки наводил справки и выяснил, что в этом мире есть такое царство.

Так вот эта молоденькая Амазонка с недовольным видом стучалась в калитку и что зло выкрикивала на незнакомом мне языке.

Выскочив из своего экипажа, я по наитию перешёл на магическое зрение и посмотрел на девушек.

Ругающаяся Амазонка была Стихийницей. Причём для своего возраста довольно сильной. Где-то на уровне Гридня. А вот остальные дамочки явно были её телохранительницами.

Почему я так решил? Да потому что ещё ни разу в этом мире не видел женщину — Богатыря. Причём очень сильного Богатыря! Её Источник если и был меньше, чем у Ивана Васильевича, то не на много. Остальные три охранницы на фоне первой слегка терялись. Хотя одна из них была Витязем. А две других определённо не слабыми рукопашницами.

Но, несмотря на все их ранги, ворота гостьям никто не спешил открывать. Видимо именно поэтому Амазонка и ругалась.

— Дамы, — галантно кивнул я им, приложив правую руку к груди. — Позвольте представиться: боярин Маркус Северский.

— А? — посмотрела на меня Амазонка. А её телохранители слегка напряглись, так как десяток моих воинов их чуток окружил. — Чьто?

— Я говорю: боярин Маркус Северский! Рад знакомству! — повторил я.

— А-а-а, — понятливо протянула девушка, и ответила с сильным акцентом, но, тем не менее по-русски. — Елена Ласкарис. Благородная… Как это на вашем языке будет? Принцесса? Нет. Княжна, вот!

— Очень приятно! — ещё раз вежливо кивнул я, удивившись. Целая заморская княжна, а в гости её не пускают.

— И мне приятно.

— Не открывают? — спросил я, указав на закрытую калитку.

Вместо ответа Елена снова начала ругаться на своём языке, и даже пнула ворота.

— Понятно, — слегка опешил я. Интересно, такое вот поведение у них там, в Амазонии, нормально?

— Эти… Они меня даже не выслушали! — прекратив ругаться, обратилась ко мне княжна. — А у меня дело к Ульчинской. И она об этом знает! Я даже за ней в вашу столицу приехала!

— Хм… Странно… — протянул я. И, слегка улыбнувшись, предложил: — Давайте я попробую?У меня тоже дело к княгине.

Елена Ласкарис на это лишь пожала плечиками и чуть-чуть отошла. А я между делом отметил, что девушка она красивая и фигуристая. Да ещё и с высоким рангом. Точно — княжна!

— Эй, служивые! — крикнул я, и не жалея сил замолотил ногой в калитку. — Открывайте, гости у вас!

— Девки, вы там совсем охренели? — раздался злой голос из-за калитки. — Я же сказал, княгиня сегодня никого не принимает. Валите!

Хренасе! Это что там за псих у Сабли на воротах стоит? Так разговаривать с заморской княжной, у которой, ко всему прочему, в телохранителях целый Богатырь? Бессмертный что ли? Да даже если и не с княжной. Так обращаться к гостю — верх неприличия. Узнает кто — слухи пойдут. Репутацию враз всему роду испортишь.

— Кто тут девка, дебил⁈ — заорал в свою очередь я. — Ты глухой что ли и голоса моего не слышишь?

— А⁈ — удивлённо спросили из-за ворот. А затем на уровне моего лица в калитке открылось небольшое окошко. Через него, явно пригнувшись из-за высокого роста, на меня уставился бородатый воин лет двадцати пяти. — Ты кто?

— Дед пихто! — огрызнулся я, начав злиться. Это кто же такого оленя на ворота поставил? А если бы это не я был, а тот же Наследник, например. А что? Ко мне в Усадьбу он же сегодня заезжал? Так что всё возможно. — Ворота открывай, придурок!

— Да ты! Да я! — покраснел от гнева воин, продолжая пялиться на меня через окошко.

— Головка от карбюратора! — рявкнул я, его перебив. — Ворота открывай давай! Гости к Саблеславе Мечеславовне приехали!

— Ты кто? — продолжая гневно раздувать ноздри, и ещё сильнее покраснев лицом, снова спросил этот придурок.

— Боярин Северский я! Открывай!

— Северский? — натурально удивился тот. А затем покраснел ещё сильнее. — Это ты что ли Сашку Соболя убил? Да пошёл ты нахрен, Северский! Вали к Тёмным Богам, пока жив!

И окошко захлопнулось, оставив меня офигивать в одиночестве. Хотя нет, рядом офигивала Елена Ласкарис. Причём она уже не злилась, а смотрела на всё происходящее с нарастающим любопытством. Тоже мне, ток-шоу, блин, увидела!

Отчего-то после того как посмотрел на Елену я начал злиться. Да что там злиться⁈ Я, чёрт подери, стал закипать, приходя в самую настоящую ярость!

Какой-то незнакомый мне дебил, узнав, что я боярин, не просто послал, а ещё и убить пригрозил! И всё это на глазах у красивой заморской княжны! Сука!

— Писец тебе! — прорычал я, и чуть сместился в сторону от калитки, встав напротив ворот. — Михалёв!

— Я тут боярин! — тут же спешился рядом Умник.

— Не влезать! Я сам разберусь.

— Но боярин… — явно растерялся воин.

— Не влезать я сказал! — ещё сильнее разозлился я. — Это приказ! Ещё не хватало тут войну родов устроить.

— Есть, не влезать… — с трудом, сквозь зубы, отозвался Михалёв.

Я же его уже не слушал. Приложив ладонь ровно по центру ворот, я хапанул как можно больше маны и скастовал «Воздушный таран».

По-идее, на моём текущем ранге, с воротами он должен справиться без труда. Но то, что произошло, оказалось намного выше моих ожиданий.

Ворота просто-напросто взорвались мелкой щепой и разлетелись по всему двору перед усадьбой.

Сама столичная усадьба, кстати, у Ульчинских оказалась довольно скромненькой. То ли редко тут бывали князья этого рода, то ли не видели смысла разоряться на более основательную резиденцию.

— Ты чего наделал? — растерянно спросил меня всё тот же бородатый воин.

Он, в отличие от нескольких других охранников усадьбы, успел прикрыться от «осколков» ворот «Огненным щитом». Правда, судя по его источнику, ранг этот олень-переросток имел довольно скромный. Но выглядел грозно, этого не отнять.

А ещё ему явно не было двадцати пяти, как мне показалось в первый момент. Совсем молодой. Лет восемнадцать-двадцать. Просто густая борода делала старше. И если судить по гербу на одежде, являлся этот дятел боярским сыном.

— Я же просил по-хорошему открыть ворота? — кровожадно улыбнулся я. А в следующую секунду, моментально, поставил вокруг себя «Купол», в который врезалась какая-то слабенькая огненная техника. Это снова этот тип отличился. То ли с перепугу, то ли из-за злости.

Хотя нет, после того, как я вынес ворота, злости на его лице не осталось. Испуга, впрочем, тоже не было. Удивление, постепенно переходящее в ошеломление.

К этому времени от первого шока избавились и остальные воины Ульчинских. Они начали меня медленно окружать, успев извлечь мечи из ножен.

А вот теперь слегка растерялся я и не очень понимал что делать. Ворота я снёс на эмоциях. Но не объяснять же теперь. Тем более, при заморских свидетельницах.

Чёрт! Вот чего-чего, а воевать с Саблей я никогда не хотел. Но в данной ситуации абсолютно не уверен, что смогу справиться с её людьми без потерь. Без потерь с их стороны, конечно же. А уж если всё-таки влезут мои воины, то и подавно. Всё же они бывшие Дёмины. А бойцов этого рода уважали по всей Руси. И если прольётся кровь, то просто так разойтись будет сложно. Из-за Соболя младшего проблем была куча. А тут, получается, что я на дом княгини напал.

— Прекратить! Мечи в ножны! — раздался грозный крик со стороны дома.

Ну да. Как говориться, вспомнишь, а оно уже тут.

К нам от крыльца, быстрым шагом, приближался боярин Данислав Соболь собственной персоной. И был он настолько зол, что даже не полностью контролировал свою Силу. Его мощная фигура пару раз словно выцветала, теряя все краски, из-за чего боярин практически исчезал из поля зрения.

— Но, боярин! — дурным голосом взвыл тупой здоровяк. И, в отличие от других людей Ульчинских, которые после приказа убирали мечи, он, напротив, обнажил своё оружие и пошёл в мою сторону.

— Пугач! — рявкнул Соболь. Затем снова «мигнул», исчезая. Но появился уже рядом со здоровяком и ловко двинул кулаком тому в челюсть. Убедившись, что добавки не требуется, боярин перевёл взгляд на меня и с угрозой спросил: — Что здесь происходит⁈

— Это я у тебя хотел спросить, что происходит⁈ — наездом на наезд ответил я. — Кто поставил такого дуболома на ворота? Он мало того, что княжну иностранную грубо послал, так ещё и меня оскорбил. Причём уже после того, как я представился.

— Тёмные боги! — посверлив меня злым взглядом пару секунд, устало ругнулся Соболь. А затем и вовсе меня удивил. — Приношу свои извинения за своего человека от имени рода, боярин. Не доглядел.

— Принимается, — немного подумав, кивнул я.

— Может, защиту тогда уберёшь, Владыка? — подойдя практически вплотную, тихо спросил Данислав Игоревич. А я только сейчас сообразил, что так и держу активированным «Купол».

— Блин, — так же тихо ругнулся я и его деактивировал. А затем перевёл взгляд чуть в сторону, за ворота, где на всё это представление с каким-то восхищением во взгляде, всё ещё пялилась Елена Ласкарис.

— Что там за княжна? — всё таким же усталым голосом спросил Соболь. Но вопрос был риторическим, так как Амазонок он уже видел. Тихо пробурчав что-то себе под нос, он коротко бросил мне: — Подожди немного.

Приблизившись к заморской княжне, он бегло заговорил с ней на незнакомом мне языке, что-то объясняя. Амазонка пыталась спорить, активно жестикулируя, но боярин был непреклонен. В итоге девушка фыркнула и направилась к лошадям. Охранницы последовали за ней.

— Пойдём, — махнул он мне рукой, направляясь в сторону дома. Но немного пройдя, остановился и, дождавшись меня, негромко произнёс: — Кстати, Северский, ты бы поосторожнее с подарками богов. Не стоит на них рассчитывать. Как правило, они подводят в самый неподходящий момент.

— Ты про мой меч? — нахмурившись спросил я, похлопав по ножнам с подарком Ареса.

— Нет, я про цвет твоей защиты и золотистые искорки в глазах, — покачал головой Соболь.

— Не понял, — протянул я. Как-то не заметил я, что мой «Купол» был какого-то не такого цвета. — Ты что-то про это знаешь?

— Да неважно, — отмахнулся он и с силой потёр виски, словно голова болит. — Потом. Что ты вообще тут забыл? Пришёл, ворота поломал…

— За ворота заплачу, — слегка смутившись, ответил я.

— Да хрен с ними, — снова махнул рукой боярин. — Так что ты хотел?

— С Саблей надо поговорить.

— Княгиня сегодня никого не принимает, — покачал он головой.

— Это в первую очередь в её интересах. И в интересах всего княжества Ульчинского.

— Да? — переспросил он. А затем как-то грустно усмехнулся. — Ну, раз в интересах княжества, то пойдём — посмотришь. Всё равно ведь не отстанешь?

Зайдя в дом, я удивился почти полному отсутствию мебели. Да и не только мебели. В целом обстановка была какой-то убогой. Словно дом степняки пограбили.

Соболь, не оборачиваясь на меня, поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору и остановился у двери из дорогого, даже на вид, дерева. Которая в нынешней пустой обстановке смотрелась несколько чужеродно.

Из-за двери раздавался шум и, иногда, грохот. Словно кто-то ломал мебель.

— Это что там? — удивлённо спросил я у боярина.

— Сам смотри, — подал он плечами и распахнул дверь.

В этом помещении, в отличие от остального дома, мебель была. И диван, и кресла, и что-то вроде кофейного столика. Так же имелся массивный письменный стол и какие-то шкафы. Правда в данный момент, всё было раздолбано в хлам. И даже стены слегка пострадали и несли на себе следы от громадных когтей.

А ещё в углу, ну, наверное, кабинета, стояла куча пустых бутылок из-под вина.

По помещению, из угла в угол, металась огромная кошка. Очень похожая на Ханну Кискер, в тот момент, когда та обратилась. Только намного крупнее.

Кошка негромко порыкивала, и время от времени взмахом когтистой лапы, пыталась доломать остатки мебели.

— Фигасе! — только и смог выдавить я из себя.

— Ну, говори раз хотел! — со смешком предложил мне Соболь, указывая рукой на Саблеславу.

Что самое интересное, так это то, что кошка, несмотря на весь свой звериный слух, только после этих слов нас заметила.

Остановилась на середине комнаты и посмотрела зелёными-зелёными глазами. Что-то тихо рыкнула, затем мявкнула, и с непередаваемой грацией направилась к нам. Правда, на половине пути её лапы как-то вдруг заплелись и кошка упала. А затем очень по-человечески икнула.

Чёрт! Да она же в стельку пьяная!

Подняв на нас кошачьи глаза, Сабля снова икнула. Затем её взгляд на пару секунд стал осмысленным и сосредоточился на мне. Что-то муркнув, она попробовала встать, но не смогла и снова упала. Ещё раз посмотрела на меня, а затем положила голову на лапы и заснула.

— Это чё? — перевёл я ошарашенный взгляд на Данислава Игоревича.

— Это причина, почему княгиня никого не принимает, — пожал он плечами и осторожно прикрыл дверь. — Пойдём, поговорим. Выпить хочешь?

— Не хочу, — покачал я головой, всё ещё переваривая увиденное. Не каждый день видишь пьяную в дым кошку. Да что там не каждый день! Я вообще впервые в жизни увидел!

— А я, пожалуй, выпью, — негромко произнёс Соболь, открывая соседнюю дверь.

Это помещение соответствовало остальному дому. В том плане, что из мебели тут имелся лишь небольшой столик и два разномастных стула.

— Садись, — махнул рукой на один из стульев боярин, вытаскивая из-под стола бутылку вина и наливая в большую деревянную кружку, уже стоявшую на столе. Судя по всему, до моего прихода, он тут тоже пил. Да что за чёрт тут у них происходит⁈ Соболь тем временем присосался к кружке, и лишь только опустошив её, спросил: — Так что ты такого важного хотел сообщить? Или информация лишь для княгини?

— Я узнал, что младший сын Государя станет новым князем Ульчинским, — не стал наводить тень на плетень я.

— Всего-то? — нерадостно хмыкнул боярин. — А ты думаешь, отчего племяшка в таком бешенстве? Точнее, сначала была в бешенстве, а затем вот — выпить решила.

— Так она из-за этого? — наконец-то сообразил я. И тут же вскинулся. — А смысл нервничать и переживать⁈ Ну отказала бы ему! Государь же не может насильно её замуж выдать?

— Государь может! — зло прошипел Соболь. Но тут же снова скис. — Это моя вина. Я убил последнего из главной ветви Балховских. Государь осерчал. И предложил Сабле выбор. Либо она выходит за его сына, либо он покарает всё княжество, но всё равно отдаст его своему младшему. Вот так-то. А ты говоришь — не может…

— Твою же кошку! — ругнулся я. — А что другие князья? Это же беспредел самый настоящий! Неужели они не вступятся? Ведь сегодня он Саблю заставил замуж выйти, а завтра у них что-нибудь отберёт!

— Именно потому, что отбирают не у них, никто и не вступится, — пояснил Соболь. — Ведь своему младшему Государь в любом случае где-то княжество будет искать. Понимаешь? Потому другие князья молчат, тихо радуясь, что остались на своём месте. А как ты думал, Северский? Неужели верил, что Государь всегда всё по Чести решает? То, что я Балховского убил — лишь причина! Я в своём праве! Он первый на княгиню Ульчинскую руку поднял! Просто нет у неё больше родни с княжеским титулом. А я всего лишь боярин. Боярин, понимаешь⁈ И ничего не могу сделать! Ничего! Радует лишь то, что у наследников княжества Ульчинского всё же будет кровь прежних правителей. А ведь Рюрикович мог и вовсе княжество отобрать. И никто бы не решился ему перечить. А нас с Саблей казнили бы по надуманной причине. Впрочем, такой вариант ещё возможен, если племяшка заартачится. Но я постараюсь этого не допустить. И не из-за себя, не думай. Не хочу, чтобы кто-то чужой там правил…

На какое-то время в помещении повисла тишина. Соболь снова налил себе вина и выпил. А я пытался всё осмыслить в свете дополненной информации. Хоть я Саблю и не любил, наверное, но такой судьбы ей не хотелось. Навязанный муж… Чёрт!

— Может всё же попробовать поговорить с кем-то из князей? Есть же такие, против кого Государь не пойдёт? — спросил я.

— Может и есть, — пожал плечами Соболь. — Вот только после смерти Мечеслава все его прежние друзья куда-то потерялись. И у Сабли таких знакомств нет. Про себя я и вовсе молчу. Не мой уровень.

— У меня есть несколько знакомых князей. И вроде как даже благожелательно настроенных. Можно ещё попробовать с Наследником поговорить… — последнее я произнёс неуверенно. Сомневаюсь, что Наследник быстро забудет свою сегодняшнюю обиду. Чёртовы Рюриковичи!

— Шустрый ты, Северский, — снова грустно усмехнулся боярин. — Недооценил я тебя. Да и за племянником своим не уследил. Не надо было тебе из княжества уезжать. Уж лучше бы ты на Сабле женился. А учитывая твою родословную и Великую кровь, то это даже мезальянсом назвать было бы сложно. Но никто нам сейчас не поможет. И князья твои знакомые тоже. Одно дело, если бы ты за себя просил. А так…

— Так может младшенького — того? — неожиданно даже для самого себя, спросил я и провёл большим пальцем по горлу.

Соболь вскинулся, посмотрев на меня абсолютно трезвыми глазами. И что-то в его взгляде было такое, что я непроизвольно поёжился.

— Не потяну я с Рюриковичами тягаться, — тихо произнёс он и покачал головой. — Да даже если бы и смог его убрать, то всё ещё хуже станет. В этом случае Государь точно сдерживаться не будет.

— А если не ты? — наклонившись в его сторону, прошептал я. — Если тебя в это время много видоков в другом месте увидят и подтвердят?

— Всё равно нет, — немного подумав, произнёс боярин. — Я не могу просчитать последствия. Но для Саблеславы в любом случае только хуже будет. Государь не простит. Даже если не будет никаких доказательств. Да и зачем это тебе, Северский? Я слышал, ты сам князем можешь стать. А значит, жениться на Сабле не сможешь? Зачем тогда?

— Может потому, что она мой друг! — со злостью бросил я, понимая, что звучит это как-то по-детски. Но эмоции просто переполняли. И Саблю было жалко.

— Эх, хороший ты человек, боярин, — тихо рассмеялся Соболь. — Но молодой, и многого в этой жизни не понимаешь. Даже завидую тебе слегка. Но чтобы тебя совесть не мучила, скажу вот что: если хочешь быть князем, то про всё вот такое вот забудь. Друг, не друг… У князей нет друзей! Для них главное княжество! И случись у Сабли выбор: друг или княжество, то она выбрала бы княжество. Вот и ты учись так жить! И ещё одно… Тебе бы в княжестве Ульчинском лучше в ближайшее время не появляться. Младший Рюрикович вряд ли обрадуется любовнику своей невесты.

— Я как раз сегодня туда еду, — немного растерянно произнёс я. Как-то даже раньше не думал о таком. — Да и откуда он узнает?

— Ох! — снова рассмеялся боярин. — Откуда-нибудь да узнает. Мир не без добрых людей. Про вашу с Саблей связь многие в курсе. По крайней мере, догадываются. И некоторые постараются донести эту информацию до нового князя. Кто-то из корысти, а кто-то из вредности или зависти. Так что будь осторожен, Северский! И прости за всё! Ступай!

В ещё более растрепанных чувствах, чем когда ехал сюда, я покинул усадьбу Ульчинских.

Сам не заметил, как залез в экипаж. Да и на дорогу до своего столичного дома внимания не обращал. Всё пытался придумать, как бы помочь Сабле.

Пришёл в себя уже в собственной усадьбе, так ни до чего и не додумавшись. И решил, что раз уж пересечёмся с самым младшим Рюриковичем в Ульчинске, то там и можно что-нибудь попытаться сделать.

А сейчас нужно собираться в дорогу…

Интерлюдия 6

Проследив взглядом за закрывшейся за Северским дверью, Данислав Игоревич тяжело вздохнул, и залпом допил содержимое кружки.

— Дожил… — тихо пробормотал он себе под нос. — Даже гостя не проводил.

Ещё раз вздохнув, Соболь неожиданно хмыкнул.

Чтобы он сейчас не говорил Северскому, обида за смерть племянника никуда не делась. И пусть он сто раз не прав — это ничего не меняет. За родную кровь надо мстить! И всё тут! И если бы не Сабля, то Соболь однозначно убрал бы этого молодого и наглого боярина. Ну, или попытался бы убрать. Увидев его сегодня, Данислав Игоревич реально оценил свои силы и так и не смог понять, справится ли он с Маркусом, или нет. Что-то в этом парне изменилось. И изменилось существенно. И дело даже не во временном Подарке Богов, что оставил ему Арес. Как противостоять такому Соболь знал. В теории, но всё же. А вот внутренняя сила…

Дар Соболей был не только в том, чтобы прятаться в тенях. Ещё они могли на подсознательном уровне определять силу противника. Даже не так! Они могли определять шанс на победу в схватке с конкретным человеком. Как именно это работало, Данислав Игоревич не представлял. Просто было и было. Именно потому Сашка лично даже не пытался конфликтовать с Северским. Знал, что шансов нет.

Так вот и у старшего Соболя сегодня появилось именно такое знание. Шансов против Маркус у него нет. Отчего и почему? Да кто бы знал! И самое интересное, что сам Северский, с момента отъезда в столицу, сильнее не стал. Загадка!

— Нужно становиться сильнее… — в очередной раз за сегодня вздохнул Соболь. И сам себе кивнул, словно соглашаясь, что пора бы выйти на новый ранг и стать Богатырём. Как прадед. А Богатырь с такой родовой Силой — это нечто страшное. Даже с Владыкой можно потягаться.

В этот самый момент дверь в его комнату открылась и на пороге показалась Саблеслава.

Бледная, с покрасневшими глазами… Но, тем не менее, абсолютно трезвая.

— Мне приснилось, или я видела Маркуса? — присев напротив дяди, спросила княгиня.

— Не приснилось, — покачал головой Данислав Игоревич. И, усмехнувшись, язвительно добавил: — Прибегал твой полюбовник. Так сильно хотел предупредить о том, что задумал Государь, что даже ворота нам сломал.

— Дядя! — укоризненно воскликнула Саблеслава. Но тут же болезненно поморщилась и потёрла виски пальцами.

— Болит? — с сочувствием в голосе, поинтересовался Соболь.

— Скоро пройдёт, — вздохнула княгиня. — Сам знаешь, что напиться мне очень сложно.

— Знаю. С отцом твоим так же было. А я даже не знал, завидовать ли такой особенности организма, или нет.

— Завидовать тут точно нечему, — покачала головой девушка. — Знал бы ты, дядя, как мне сейчас хочется забыться хотя бы на день!

— Прости, племяшка, — тихо произнёс боярин, опустив голову. — Это только моя вина, что так получилось. Не подумал с этим Балховским…

— Ты всё сделал правильно! — посмотрев на него, с абсолютной уверенностью в голосе, сказала княгиня. — Государь всего лишь искал повод. И если бы не этот, то подождал бы другой. Чёртов старик! Как же мне хотелось вцепиться ему в горло! Слышал бы ты, как он со мной разговаривал! Словно я девчонка не смышленая! Тварь! Ненавижу! И веришь, дядя, или нет, но меня бы даже последствия не остановили. Оторвала бы ему головёнку к Тёмным Богам! Но слишком уж он силён. Настолько, что в его присутствии даже голос повысить сложно. Эта его Сила — она подавляет. Кажется, что ему достаточно лишь пальцами щёлкнуть, чтобы убить все вокруг.

— Твой Северский тоже стал сильнее, — хмыкнул Соболь, решив попробовать сменить тему. — И, как мне кажется, именно как Владыка.

— Этого следовало ожидать, — пожала плечами Саблеслава. — О чём с ним говорили?

— О тебе, конечно. Он откуда-то узнал о планах Государя и примчался предупредить. Затем предлагал союз лояльных князей собрать. А потом и вовсе намекнул на то, чтобы убрать младшего Рюриковича.

— Нет, нет и нет! — кровожадно оскалилась княгиня. — Так просто его убирать нельзя!

— Что-то уже придумала? — слегка оживился Соболь.

— Есть несколько мыслей… — кивнула Саблеслава с загадочным видом. — Этот сосунок сам сбежит к папочке!

— Подробнее?

— Не сейчас, — покачала она головой. — Всему своё время. Но пока… Нужно возвращаться в княжество и готовиться к свадьбе.

— Что-то я тебя вообще не понимаю, племяшка, — озадаченно протянул Соболь, глядя на княгиню. — Ты всерьёз хочешь выйти за него замуж? И рассчитываешь, что он от тебя потом сбежит?

— Не от меня, дядя. Из княжества, — поправила его Сабля. Но увидев полное непонимание на лице родича, рассмеялась. — Всё будет хорошо. И да, замуж я за него выйду. И даже ребёнка хочу родить.

— Ты же не думаешь… — начал Данислав Игоревич, но замолчал под взглядом княгини. И вновь заговорил лишь спустя минуту: — А как же Северский? Я ведь знаю о твоих чувствах…

— Я — княгиня, дядя! И всегда знала, что по любви замуж не выйду. Даже когда стала править сама. А Маркус… Он тоже станет князем, дядя. Я в этом даже не сомневаюсь. Ему покровительствует Наследник. Хочет использовать в каких своих планах. Так что вместе нам не быть. Пусть живёт тут, в столице и думает о своих проблемах.

— Он собирается в Ульчинск. В ближайшее время.

— Да-а? — удивлённо и даже слегка растерянно протянула княгиня. Но почти сразу же снова стала собранной и серьёзной. — Значит, он нам ещё и поможет…

Глава 17

Мудрый человек боится трёх вещей:

бури на море, ночи безлунной и гнева спокойного человека.

Патрик Ротфусс

Для поездки в Ульчинск нам понадобилось даже не два, а сразу три дилижанса. Хотя смысла именно в таком транспорте было не много. Обычно дилижансы мчатся практически без остановки, лишь меняя лошадей на специальных станциях. Но не в нашем случае. И я, и Иван Васильевич, справедливо полагали, что в данный момент путешествовать без охраны глупо. Даже не смотря на то, что помимо Дёмина присутствовал ещё один Богатырь. Мой китаец — Лао Хе. Вот и вышло, что дилижансы двигались со скоростью всадника. Да ко всему прочему ещё и придётся останавливаться на ночлег, чтобы лошади отдохнули.

Плюс был только в том, что переночевать можно было в одной из придорожных гостиниц, которые в большом количестве разместились вдоль тракта.

Вторым плюсом было то, что я мог сесть за изучение заклинания, которое передала мне Верочка. Она всё-таки смогла меня убедить, что оно очень важное. И чем быстрее я его запомню, тем лучше. В идеале, вообще бы до приезда в Ульчинск. Жрица, которая напросилась ехать со мной в одном дилижансе, внимательно за этим наблюдала. Не подгоняла, нет. Но вид имела такой, что либо учить, либо её высаживать. Даже не думал, что у всегда милой девушки может быть такое выражение лица.

Кстати я, несмотря на Богатыря, сотню воинов Дёминых и увеличенный десяток Умника, решил взять с собой ещё два десятка. Какое-то неприятное предчувствие было, вот и перестраховался. А судя по радости Михалёва, когда он об этом узнал, предчувствие было не только у меня.

Вот и получалось, что три дилижанса сопровождала небольшая армия, почти в полторы сотни человек. И всем им где-то тоже было нужно ночевать.

Но как оказалось, переживал я зря. Придорожные гостиницы были разными. Некоторые вполне комфортабельные, в которых и князю остановиться не зазорно. А вот в других комфорта было чуть меньше, зато места столько, что хоть тысячу людей размещай.

По большому счёту, их и гостиницами назвать нельзя. Скорее — маленькие городки расположенные чуть в стороне от дороги. И помимо жилья для бояр и их воинов, в таких местах даже небольшие рынки имелись. На случай, если путешественникам нужно было что-то ещё докупить в дорогу.

Правда и стоило всё это удовольствие не дёшево. Но нам с Иваном Васильевичем о деньгах в данный момент думать не приходилось. Можно сказать, что за всё заранее заплатил Салтыков, который всё же привёз обещанную виру. Вид у него при передаче денег был такой, что казалось, вот-вот удар хватит. Жадность и ненависть. И даже не понять чего больше.

Так что на первую ночёвку мы разместились легко и даже в нормальных номерах.

Точнее, номера были для бояр, девушек и самых приближённых воинов, вроде Лао Хе и людей Михалёва. Умник, правда, не доверяя местной охране, распределил среди своего десятка дежурства. Так же поступил и десятник Дёминых, которого Иван Васильевич поселил вместе с нами. В общем, за безопасность можно было не волноваться.

А вот Маяне на меня слегка обиделась, так как она очень хотела ночевать в моём номере, но я не разрешил, и отправил её к Верочке. Так же в двухместном номере ночевала моя новообретённая сестра и боярышня Иванова.

Остальные же наши воины ночевали в некоем подобии казарм. А питались в просторных столовых, в которых мы заранее оплатили им ужин и завтрак.

Мы же ужинали в гостинице. На первом этаже был не особо большой, но чистенький ресторанчик. Других постояльцев, что спустились поесть, было немного. Несколько купцов со свитой, да пара каких-то детей боярских. В нашу сторону все они старательно не смотрели. И я их понимаю. Два Богатыря за одним столом в небольшом помещении неосознанно подавляли всех остальных Силой. А может и осознанно.

Да, Лао Хе ужинал за одним столом вместе со мной и боярином Дёминым. Отчего-то китайский Богатырь не отходил от меня не на шаг. Причину при этом не называл, лишь глупо улыбался и лепетал что-то на китайском.

Иван Васильевич же на него косился с неодобрением. Но ничего против не сказал.

Все четыре девушки разместились за соседним столиком. Но такое ощущение, что Силу Богатырей не ощущали, так как беззаботно кушали и оживлённо о чём-то болтали. Подозреваю, что их Верочка прикрыла силой своей богини.

— Что-то у тебя Маркус глаза красные, — вдруг произнёс боярин Дёмин, потягивая лёгкое вино из бокала.

— Всю дорогу читал, — пожал я плечами, не видя смысла это скрывать.

— Серьёзно? — отчего-то удивился он. — Никогда бы не подумал…

— Да что же я, тупой что ли? — слегка офигел от такого заявления я. — Читать вроде умею.

— Не обижайся! — миролюбиво произнёс Иван Васильевич. — Я и не думал, что ты читать не умеешь. Просто такие события сейчас происходят, а ты читаешь.

— Как раз и читаю, чтобы отвлечься, — развёл я руками, не желая вдаваться в подробности.

— А, вот оно что. Ну тогда правильно. Когда доедем, то будет уже не до этого.

— Тризна… — понимающе покивал я.

— Тризна, — помрачнел боярин. — А затем совет рода.

— Ожидаются проблемы?

— Всё может быть. За Среднюю ветвь я не переживаю. Они за меня пойдут куда угодно. Хоть под твою руку, хоть на Темнобога войной…

— Ну у тебя и сравнения, боярин, — хмыкнул я, его перебив.

— Ну а что ты хочешь, Марк? — пожал он плечами. — Такой удар по правящему роду отразился на каждом. Люди не знают чего ждать дальше. Поди уж, извелись все. Да и я ко всему прочему сорвался в столицу. Можно сказать — бросил их.

— Ты не объяснил что ли никому ничего? — слегка удивился я.

— Не до того было, Маркус, — вздохнул Иван Васильевич.

— Надо гонца тогда послать, что едешь, — посоветовал я.

— Послал уже, — отмахнулся Дёмин. — Дождутся, никуда не денутся.

— О чём тогда переживаешь?

— О Старшей ветви, — немного помолчав, всё же ответил он. — Миша там за последние годы бардак развёл. Слишком много свободы детям боярским дал.

— Думаешь, могут не пойти под мою руку? — осторожно поинтересовался я.

— Я думаю, что они даже под мою руку могут не пойти! — со злостью ответил он.

— Серьёзно? Вся Старшая ветвь рода?

— Не вся конечно, — чуть более спокойно ответил боярин. — Но есть там возмутители спокойствия…

— Ну не пойдут, так не пойдут, — махнул я рукой, после непродолжительных раздумий. — Им же хуже.

— Эх, — снова тяжело вздохнул Иван Васильевич. — Не понимаешь ты, Маркус. — Если сейчас и Старшая ветвь уйдёт, то что от рода останется? Одна Средняя? Младшую-то ты давно увёл!

— Ой, вот не надо! — возмутился я. — Младшая ветвь сама ушла! И не по моей вине. Или тебе напомнить, боярин, как всё было?

— Знаю, знаю, — покачал он головой. — Мишина ошибка была. Но того факта, что род Дёминых в одночасье стал меньше на треть это не меняет. А сейчас вот снова…

— И куда они пойдут, Иван Васильевич? Для Младшей ветви я посёлок построил и работой обеспечил. А Старшая чем будет заниматься?

— В Старшей ветви одни из лучших воинов княжества, Марк, — парировал боярин. Но уже как-то не так уверенно. — Работу они всегда найдут.

— А семьи? — улыбнулся я.

— Не буду я на них семьями давить! — тут же вскинулся Дёмин.

— А кто говорит, что на них надо давить? Сами вроде не дураки. Должны понимать, что уходить в неизвестность как минимум глупо. И чем ты им не угодил? Ты Дёмин! А они всю жизнь служат Дёминым. Или всё же из-за того, что хочешь род ко мне в вассалы определить?

Иван Васильевич задумчиво посмотрел на меня, но ответить ничего не успел, так как к нам подошла Принцесса Елена. Выглядела девчонка отчего-то испуганно, но в тоже время решительно.

— Прошу простить, — с сильным акцентом произнесла она по-русски. Но тут же добавил на немецком: — Маркус, мы можем поговорить?

— Наедине? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, нет, — ещё сильнее испугавшись, быстро ответила девочка.

— Тогда присаживайся, — указал я ей рукой на свободное место за столом. А затем пояснил для Ивана Васильевича: — Поговорить хочет…

— Нам уйти? — тактично предложил он.

— Не надо, — махнул я рукой. И снова обратился к девчонке: — Я тебя слушаю.

— Я… — замялась она, опустив взгляд. Но почти тут же вскинулась, и посмотрела уже не как испуганная девчонка, а словно самая настоящая княгиня. Или, в данном случае — принцесса. — Я хотела у тебя спросить, что ты будешь со мной делать?

— Пожарю и съем! — ляпнул я от удивления. Иван Васильевич же после этих слов не удержался и хрюкнул, сдерживая смех. И выдал этим то, что понимает чужой язык.

— Что⁈ — округлила глаза Елена. И вроде как даже бежать собралась.

— Спокойно! — поднял я ладони, показывая, что не имею плохих намерений. — Это я пошутил. Но на самом деле не очень понимаю смысл вопроса.

— Смысл простой, — вздохнула девчонка. — Меня интересует моя дальнейшая судьба.

— Хм… Интересный вопрос, — задумался я. — А сама бы ты чего хотела?

— Я… — снова замялась она. — Я не знаю. Всё произошло так неожиданно. Сначала папа́, затем это бегство. Убийцы. А теперь я даже не знаю, куда мы едем и зачем. Я просто не знаю, что будет завтра! Я не знаю тебя! И никого в этой забытой богами стране!

— Успокойся, — как можно мягче произнёс я. — Давай по порядку, хорошо? Спрашиваешь, куда мы едем? Отвечу. Мы едем в Ульчинское княжество.

— Я знаю, что в Ульчинское, — вскинулась принцесса. — Я не понимаю зачем! Ведь в этом княжестве меня чуть не убили. И даже княгиня не смогла защитить.

Последние слова она произнесла совсем тихо. А на глазах стали наворачиваться слёзы. И я понял, что она просто-напросто боится ехать в Ульчинск. Да уж, досталось девчонке…

— Видишь вот этого могучего мужчину? — спросил я у неё, указав на Ивана Васильевича. Дождался осторожного кивка и продолжил: — Его зовут Иван Васильевич Дёмин. Он Богатырь! Очень и очень сильный. А ещё он глава большого рода, в котором множество отличных воинов. И Иван Васильевич вместе с родом хочет пойти ко мне в вассалы. Да и помимо рода Дёминых в Ульчинском княжестве много моих воинов. Так что не бойся, никому тебя в обиду мы не дадим.

— Он идёт к тебе в вассалы, потому что ты сын герцога? — немного помолчав, словно что-то обдумывала, спросила Елена.

— Нет, — покачал я головой, улыбнувшись.

— Я иду к нему в вассалы, потому что удача Маркуса больше моей, — на неплохом немецком произнёс Иван Васильевич. — Не так давно часть моего рода уже ушла к нему под руку. И теперь они довольны жизнью и процветают. На мой же род раз за разом обрушиваются несчастья.

— Это потому, что он сын герцога! — очень уверенно кивнула девочка. И даже совсем чуть-чуть улыбнулась.

— Может быть, — вернул ей улыбку боярин Дёмин. — У нас, на Руси, испокон веков считалось так, что у князя больше удачи, чем у простого боярина. Потому всем и не зазорно было ему служить. Маркус же и сам может стать князем в ближайшее время. И я надеюсь, что его удачи хватит на всех нас.

— Ты станешь князем? — удивлённо посмотрела на меня девочка.

— Возможно, — кивнул я. — Не всё зависит от меня, но приложу к этому все усилия.

— А мы, как его вассалы, поможем, — веско добавил Иван Васильевич.

— А где будет твоё княжество? — снова немного о чём-то подумав, спросила Елена.

— Далеко на Севере. Там почти круглый год холодно, природа очень суровая, и проживает мало людей. Но сами земли очень богатые. И мы построим там город!

— Маркус, — хмыкнув, произнёс боярин Демин, — ты сейчас так об этом рассказываешь… Как бы лучше выразиться? Вот, точно! Вкусно рассказываешь. С таким воодушевлением, что мне даже захотелось всё бросить и отправиться на север строить город.

— И мне! — хихикнула Елена.

— Просто я немного об этом подумал пока мы ехали…

— Ты же читал! — перебил меня Иван Васильевич.

— Одно другому не помеха, — улыбнулся я. — Так вот, я немного об этом подумал, и решил, что город надо строить в любом случае. А если Государь упрётся и не захочет дать мне княжеский титул, то и хрен с ним. На своих землях я волен делать всё что угодно. И если кто-то решит, что для боярина они слишком большие, то мы его переубедим. Да так, что другие сомневаться не будут!

— Знаешь, Маркус… — очень серьёзно начал Дёмин, — именно так все княжества и закладывались. А те князья, которым всё досталось легко, и не князья вовсе.

— Вполне возможно, — кивнул я. — Уж что-что, а легко там точно не будет.

— А как же корона нашего отца? — вдруг спросила Елена. — Ты не будешь за неё бороться?

— Нет, не буду, — покачал я головой. И видя, что у неё на глазах снова наворачиваются слёзы, поспешил добавить: — Ты пойми, для меня это теперь чужая страна. Чёрт! Да мне даже память о жизни там стёрли. Но дело даже не в этом. Я чужой для людей, которые живут там. И даже если придти и отбить корону у местного императора, то править я там всё равно не смогу. Никто не пойдёт за бастардом.

— Я всё понимаю, — хлюпнула носом девчонка. — Но ты не прав. В тебе течёт кровь правителей! И многим баронам и графам этого будет достаточно. Но, как ты сказал, дело даже не в этом. Пока мы с тобой живы, люди императора не успокоятся. Они так и будут пытаться нас убить! А подданные… Многие сохранили верность моему отцу. Я знаю об этом совершенно точно, потому что именно они помогли мне сбежать сюда. И эти же люди говорили, чтобы я обязательно нашла тебя.

— Где же они были, когда убивали герцога? — проворчал я. Внимательно посмотрел на девочку и покачал головой. — Прости, Елена, но та корона мне не нужна. И не переживай насчёт убийц. Мы и сами с усами, и кого хочешь к богам отправим. А уж когда построим город на севере…

— Вот, опять! — воскликнул Дёмин. — Снова захотелось всё бросить и на север!

— А кем я буду тебе? — подождав, когда мы с Иваном Васильевичем посмеёмся, спросила девчонка. Очень серьёзно спросила. Да ещё и напряглась в ожидании ответа.

— Сестрой, — просто ответил я, пожав плечами. — Ведь мы с тобой одной крови. И если ты не против, то оформим все документы и станешь ты боярышней Северской.

— А потом княжной?

— А потом княжной, — кивнул я.

— Елена Каролина Северская… — произнесла девочка, выговорив фамилию со смешным акцентом. А затем вдруг улыбнулась. Открыто и искренне. — Мне нравится!

В этот момент от входа в ресторан вдруг потянуло Силой, не уступающей Силе боярину Дёмину.

Нет, никто не создавал никаких техник. Это я почувствовал отчётливо. Просто неизвестный Богатырь обозначил своё присутствие. Я с любопытством покосился на вход в ресторанчик, особо не переживая. Если бы на нас хотели напасть, то сделали это неожиданно. Да и два Богатыря на нашей стороне. Не считая маленькой армии воинов, среди которых есть несколько Витязей. Шапками закидаем, если что!

Правда Иван Васильевич и Лао Хе то ли так не считали, то ли решили заранее напугать чужого Богатыря… В общем, они и раньше не скрывали собственную Силу. А сейчас вдруг, словно заслонку на печи открыли.

Даже меня в первый момент придавило так, что не пошевелиться. А Елена Каролина и вовсе побледнела и начала падать со стула.

— Лао Хе, Иван Васильевич! — укоризненно выкрикнул я, подскакивая к девчонке. — Поубиваете всех!

Они скосили взгляды на девочку, и так же одновременно убрали Силу. А спустя секунду то же самое сделал и незнакомый Богатырь.

Я же, не зная что предпринять, скастовал на сестру «Малое исцеление». И только потом подумал, что лучше бы не светился, а попросил о помощи Верочки. Благодаря ей остальные девчонки, сидевшие за соседним столиком, кажется даже ничего не почувствовали.

Хотя… Я и так уже засвечен со всех сторон. Пофиг!

Убедившись, что с Еленой всё в порядке, я вернулся на своё место и снова посмотрел на вход. Как раз вовремя. Нежданный гость, а если точнее — гости, как раз вошли в ресторан. И зря я думал, что чужой Богатырь незнакомый. Один раз я с ним встречался. Совсем недавно. А если точнее, то не с ним, а с ней.

В ресторанчик вошла та самая Амазонка, которая пыталась попасть на приём к Сабле. И само собой она была не одна, а со своими телохранительницами.

Обвела взглядом почти пустой зал ресторана, в котором осталась только наша компания. После демонстрации Силы Богатырей сбежали даже самые стойкие посетители. А затем Амазонка заметила меня. Обрадовалась, словно миллион выиграла и быстрым шагом, почти бегом, приблизилась.

Уселась напротив, бесцеремонно подвинув попкой Лао Хе, и воскликнула:

— Боярин Северский! Догнала! А возьми меня замуж! А?

Глава 18

Забота о погребении, устройство гробницы, пышность похорон — всё это скорее утешение живым, чем помощь мёртвым.

Аврелий Августин

Оставшееся время в пути до Ульчинска я учил заклинание. И, вроде как, даже выучил. Вот только чтобы его активировать нужна просто невероятная прорва сил. Я такое количество маны за один раз не выдал бы даже будучи в своём настоящем теле. Но Верочка уверила, что всё будет нормально — силу найдём. Главное, чтобы кастовал и активировал его именно я.

А ещё жрица всю дорогу меня отвлекала, хихикая. Вспоминала визит амазонки в ресторан.

Да уж! У меня и самого не шла из головы ненормальная гречанка.

Когда она предложила взять её замуж, то все ненадолго зависли. И девушка решила развить успех.

— Северский, — произнесла она с всё тем же радостным выражением лица, — не подумай! Быть моим мужем — очень хорошо! У тебя будет всё! Дворец, слуги и рабы. Денег сколько захочешь. А потребуется лишь делать мне детей!

Уж лучше бы она молчала. Потому что после второго предложения даже её собственные охраннницы удивлённо покосились на девушку.

Гробовое молчание разрушила моя сестра. И когда она обратилась к гречанке на ломаном русском, то выглядела как самая настоящая правительница. Но дело было даже не в её виде, а в словах, что произнесла девчонка.

— Мне кажется, что ты, греческая шлюха, сошла с ума, делая такое предложение принцу!

И вот тут чуть было не дошло до столкновения Богатырей.

Телохранительницы амазонки резко подобрались, положили ладони на оружие, а самая сильная из них отпустила Силу.

Давление было такое, что Елена Каролина моментально потеряла сознание. А я начал кастовать на себя сразу несколько всевозможных форм защитных заклинаний. И что самое интересное — получилось. С перепугу, наверное.

А испугаться было чего, потому что спустя секунду показали свою мощь Дёмин и Лао Хе. И если китаец, по примеру амазонки, просто явил всю мощь своего источника, то Иван Васильевич действовал как всегда — начал промораживать всё вокруг.

Над соседним столиком, где сидели девушки, замерцал какой-то полупрозрачный защитный купол. Должно быть Верочка постаралась.

Две телохранительницы амазонки, что были послабее, сильно побледнели и слегка пошатнулись. У одной даже кровь носом пошла от перенапряжения.

А вот Елена Ласкарис буйство Силы словно и не заметила. И явно не из-за высокого ранга. Мне показалось, что у неё имелся какой-то хитрый артефакт.

И вот то, что она осталась в сознании, оказалось тем самым чудом, которое всех спасло. Ну, может быть не всех, но её телохранительниц точно. Всё же два Богатыря против одного — это ультимативно. Тем более, Богатыри такой силы, как Иван Васильевич и Лао Хе.

Но и охранница гречанки была чертовски сильна. Этого не отнять. Будь на месте Дёмина и китайца кто-то послабее, и спрогнозировать итог столкновения я бы уже не взялся.

Как я уже сказал, спасла положение Елена Ласкарис. Как только она сообразила к чему всё идет, то что-то гневно приказала своим телохранительницам на незнакомом мне языке. Даже кулачком по столу пристукнула.

Женщина Богатырь тут же перестала давить. Но лицо скорчила такое, словно в другом случае непременно всех победила бы. Иван Васильевич и Лао Хе убрали Силу только лишь после моего кивка.

— Мда! — произнёс я, спустя целую минуту тишины царившей в ресторане. И начал «снимать» с себя защитные техники. А потом вспомнил про Елену Каролину, так и не пришедшую в себя, и скастовал на девочку ещё одно «Малое исцеление» за сегодня.

— Так ты принц, боярин⁈ — всё с таким же идиотским восхищением спросила амазонка. Причём вид у неё был такой, словно только что вот вообще ничего необычного не произошло. — Тогда понятно, откуда такая мощь в столько юном возрасте! Теперь я ещё сильнее хочу за тебя замуж! И, пожалуй, даже не буду настаивать на собственном гареме, как у матушки.

Внимательно посмотрев на эту… девушку, мне захотелось сказать что-то мудрое. Вроде: «Уйди старуха, я в печали!» Либо же предложить ей обратиться к врачу. Так как у девоньки явно проблемы с головой.

Но вместо этого я лишь почесал в затылке, буркнул, что ухожу спать, и действительно ушёл. Предварительно дождавшись, когда девушки тоже покинут ресторан и разойдутся по своим комнатам, забрав так толком и не пришедшую в себя Елену Каролину.

Когда до Ульчинска оставалось лишь несколько часов езды, начало темнеть. Причём, как это всегда и бывает — неожиданно. Но останавливаться на ночлег мы нигде не стали. Разбили временный лагерь в удобном месте, перекусили, и дали пару-тройку часов отдохнуть лошадям. Так что в сам город въехали рано утром. Солнце лишь только-только начало просыпаться.

С Дёминым и его отрядом распрощались на полпути до моего дома. Договорились, что завтра утром я приеду на тризну, и дальше двинулись своей дорогой.

Если честно, то я подозревал, что мой трофейный дом стоит в запустении. Посёлок для моих людей уже давно достроен. Васька сейчас где-то спрятана, а сам я уже долгое время живу в столице.

Тем удивительнее было увидеть десяток охраны перед воротами. И у всех воинов на одежде был мой герб.

Не успели мы подъехать вплотную, как ворота широко распахнулись. Не останавливаясь, лишь кивнув бойцам на дежурстве, мой отряд заехал во двор, я выскочил из опостылевшего за время пути дилижанса и нос к носу столкнулся с Александром Сергеевичем Сильновым.

— Здрав будь, боярин! — искренне улыбаясь, поздоровался он. — Добро пожаловать домой!

— Дядя Саша! — обрадовался я. И, не сдержавшись, порывисто обнялся боярского сына и похлопал по спине. — Такое ощущение, что вы меня ждали!

— Так и есть, — кивнул он, пристально меня рассматривая. — А ты возмужал, боярин. Видно, что в самую силу входишь.

— Эх, — слегка скривившись, отмахнулся я. — Про силу лучше не напоминай. Так откуда вы узнали, что я приеду?

— Гонец от Дёминых был.

— Ну точно! Что-то даже не подумал, — хмыкнул я. А затем, осмотревшись, и увидев ещё где-то человек тридцать воинов в полной боевой готовности, удивлённо поинтересовался: — А армию зачем сюда нагнал? Неужто думаешь, что меня сразу убивать придут?

— Тебя нет, — покачал головой Сильнов, вдруг потемнев лицом. — А вот боярышню…

— Василиса здесь⁈ — воскликнул я. — Её же вроде прячут?

— Сбежала вчера сюда, — всё так же хмуро ответил он. — Как только узнала, что ты приезжаешь. Так что сам понимаешь для чего армия…

— Да уж… — озадаченно протянул я. Немного подумал и спросил: — В доме ещё воины есть?

— Есть. Ещё десяток.

— Ну вот и отлично! — чуть-чуть обрадовался я. И повернулся к бойцам, что приехали со мной. — Так, Михалёв! Забираешь всех и на три дня по домам. Повидайте родных. Лао Хе, тебя это тоже касается.

— Но боярин! — в один голос возмутились Умник и китайский Богатырь.

— Это приказ! Ничего тут со мной не случится! Дядя Саша, выделишь мне завтра охрану? На тризну к Дёминым поеду.

— Конечно выделю, боярин! — уверенно ответил Сильнов. — Можешь не сомневаться. И сам с тобой съезжу. Главное, чтобы боярышня тоже не сорвалась на тризну.

— Посмотрим, — негромко ответил ему, и снова повернулся к двум упрямцам. — Всё слышали? Кругом! Шагом марш по домам! И чтобы три дня я вас не видел!

И в этот же момент услышал радостный крик за спиной.

— Ма-аркус!

Резко обернувшись, я увидел Василису, что босиком, в одной ночной рубашке бежала ко мне от крыльца так, что только пятки сверкали.

— Васька, — улыбнулся я. А в следующее мгновение девушка чуть было не сбила меня с ног, повиснув на шее.

— Приехал! Приехал! Приехал! — как заклинание несколько раз повторила она и разрыдалась.

— Спокойнее, милая. Спокойнее. Всё плохое уже позади. Я приехал, и больше тебя не оставлю. А всех врагов мы убьём, — тихо приговаривал я и гладил девушку по волосам, пытаясь успокоить. Дядя Саша тактично отвернулся, как и остальные воины.

Так мы простояли минут пять. Василиса всё никак не могла успокоиться, но даже когда перестала рыдать, не хотела меня отпускать. Поэтому в дом мы вошли практически в обнимку и наткнулись на Ирину.

Ключница, в отличие от всех остальных, не произнесла ни слова. Лишь подошла и нежно обняла на обоих.

Как-то так получилось, что в этот день никакими делами я заниматься не стал. Просто не хотелось. Сам от себя не ожидал, что так обрадуюсь, увидев Ваську и Ирину. Появилось ощущение, что после долгого отсутствия я вернулся домой, к любящей семье. И, в принципе, так оно и было.

В итоге, мы сидели с Василисой в гостиной на диване, кушали вкуснейшие разносолы от Ирины и разговаривали обо всём. Точнее — я рассказывал.

Рассказал про столицу, про академию, с её дурацкими правилами, где так и не получилось поучиться, про свою новую усадьбу. Вспомнили и про Эльзу. Я уверил Ваську, что мы её обязательно найдём. Сказал, что нанял очень толкового человека, которые и не такие дела раскручивал.

Далее я рассказывал про северные земли, про экспедицию, которую туда отправил. Про возможное княжество.

Васька слушала раскрыв рот, и весь день старалась не отходить от меня ни на шаг. Лишь раз снова расплакалась, вспомнив про Ярика. Жаловалась, что её даже не отпустили к нему на тризну.

Ирина же тоже почти всё время сидела с нами. В разговорах практически не участвовала, но судя по виду, ключница и так была счастлива.

Я же, глядя на девушку и женщину, решил, что больше их не оставлю. Заберу с собой, хоть в столицу, хоть на север.

Спать разошлись рано. К вечеру у Васьки кончился заряд, и она откровенно начала клевать носом. Да и сам я практически засыпал, ведь так и не отдохнул с дороги.

Зато рано утром, когда меня разбудил Сильнов, я словно заново родился. Энергии было хоть отбавляя. И не только у меня. Ведь стоило мне спуститься к завтраку, как одетая в дорожный костюм Василиса заявила, что тоже поедет на тризну. Что имеет на это право, ведь это и её род. И я не решился спорить, признавая её правоту.

— Александр Сергеевич, — обратился я к Сильнову, который всё это слышал. — Ты охрану хорошую подбери тогда.

— Двадцать воинов уже готовы, уверенно ответил боярский сын. — Лучшие. Вместе со мной два Витязя.

— Отлично! Думаю, хватит, — прикинул я. А сам подумал, что уже настолько привык к Михалёву с его людьми, что к другим бойцам не смогу относиться с полным доверием. Не в том смысле, что они могут придать. Нет. Просто с Умником мы уже сработались и понимали друг друга практически без слов. Но нужно отвыкать. Давно уже думал, что Михалёву нужно расти. Парень смышленый и титул боярского сына заслужил. Тем более, что более верного человека ещё стоит поискать.

В посёлок Дёмино добирались довольно долго. А всё из-за экипажа, в котором ехали Васька и Ирина. Причём ключница решила отправиться на тризну сама, никого не спрашивая. Но спорить с ней никто не собирался.

Мы же с Сильновым и бойцами ехали верхом.

Одно место, уже на подъезде к посёлку, показалось мне смутно знакомым. И, немного поломав голову, я вспомнил. Именно здесь началась моя жизнь в этом мире. И именно здесь убили настоящего Маркуса Дёмина!

Чёрт! Я ведь в самом начале думал, что рано или поздно обязательно найду тех четверых недоумков и отомщу. А сейчас тот случай даже как-то из памяти почти стёрся. Да и не мои то были воспоминания, а Маркуса.

Да уж, на фоне моих сегодняшних проблем, то, что произошло на этой дороге, кажется совсем незначительным. Но всё же зарубку в памяти нужно сделать.

В Дёмино нас пропустили без проблем. Даже не стали проверять, кто сидит в экипаже. И этот факт меня порадовал. Значит, всё ещё считают своими. Что, с учётом предстоящего вассалитета, очень хорошо.

На полпути к главной усадьбе рода нас встретил Иван Васильевич с несколькими сопровождающими. И вот у него вид был усталым, словно за прошедшие сутки боярину так и довелось отдохнуть. Хотя, возможно это из-за того, что сегодня боярину Дёмину предстоит отправить души практически всей родни к богам. Даже не знаю, как пережил бы такое на его месте.

Перебросившись с Иваном Васильевичем буквально парой слов, мы все вместе поехали к противоположенному краю посёлка. Именно там, на большом поле, пройдёт тризна.

Пока ехали, я вертел головой, вспоминая эти места доставшейся мне в наследство от Маркуса памятью. И в итоге понял, что все эти виды и воспоминания не вызывают в душе никакого отклика. Всё было чужое.

Но самое интересное, что тоже самое я могу сказать и про Ульчинск. За время моего отсутствия этот город, как и всё княжество, стал чужим. А домом я в данный момент отчего-то считал столицу. Даже странно, если учесть, что долгое время в Москве я, можно сказать, ютился в не особо удобном съёмном доме.

Немного не доезжая до нужного места, мы все спешились, и дальше пошли на своих двоих. И лишь только выйдя на огромное поле, я проникнулся трагичностью момента.

В этом мире, по крайней мере у русичей, к похоронам родни и друзей относятся иначе. На тризне никто не оплакивает ушедшего. Напротив, люди вспоминают его добрым словом и стараются веселиться. Чтобы душа покойного, отправляясь к богам, запомнила родню в лучшем свете и оставила все горести в этом мире.

Сегодня же всё было иначе!

Больше сотни погребальных костров заняли почти весь центр огромного поля. Слева, в полной боевой выкладке, в начищенной броне, выстроились воины рода. Чуть дальше стояли простые жители посёлка. Было их очень много. Навскидку — несколько тысяч. И все эти люди молчали. Тишина была просто оглушающей. Невозможной, для такого большого скопления народа. Но, тем не менее, так было.

А я только сейчас понял, что род потерял не только членов правящей семьи. Были и сопутствующие потери. И судя по количеству погребальных костров, было их неимоверно много.

Мы, род Северских, не сговариваясь, встали чуть в стороне от Дёминых. Иван Васильевич увидев это, сначала нахмурился, но затем кивнул и направился к кострам. Там его уже ждали несколько детей боярских и какие-то жрецы.

Дойдя до места, боярин Дёмин осмотрелся, и как-то резко осунулся, разом постарев лет на десять.

В это время от воинов Дёминых в нашу сторону направился один человек. И лишь когда он подошёл поближе, я его узнал. Снегирёв Артём Романович, если не ошибаюсь. Боярский сын из Старшей ветви рода, что командовал моим выселением с китайской улицы.

В тот раз он не показался мне особо приветливым. Сейчас же лицо Снегирёва и вовсе было злым.

— Вы чего тут забыли, Северские? — прошипел он, подойдя вплотную ко мне и Сильнову. — Поглумиться пришли?

— Тёма, ты в своём уме? — искренне удивился Александр Сергеевич. — Что ты такое несёшь?

Надо сказать, что я и сам офигел от таких обвинений. Но решил промолчать. То ли Снегирёв реально не в себе, то ли это какая-то провокация. Потому что он не мог не видеть, что пришли мы в компании главы рода.

— Это вы не в своём уме, раз осмелились явиться! — всё так же негромко продолжил яриться боярский сын. — Дёмины давно уже не ваш род! Вы ушли, забрав лучших умельцев по охране. И именно из-за вас всё произошло!

— Горе затопило твою душу, Артём, — спокойно ответил ему Сильнов. — Да, мы больше не Дёмины. Но те люди, что лежат на кострах нам такая же родня, как и тебе. Так что ступай. Если хочешь злиться и кого-то винить, то это твоё дело. Но не сегодня.

Снегирёв хотел ещё что-то сказать, но всё же сдержался. Лишь скрипнул зубами, и, бросив злой взгляд, направился обратно к своим людям.

Посмотрев вправо, я увидел, что Василиса выглядит по-настоящему шокированной. Тут и так атмосфера мрачная, а после заявления Снегирёва и вовсе. Ох, не стоило её всё же сюда везти. Но кто же знал.

— Надеюсь это только его мысли, а не общее настроение в роду Дёминых, — шепнул я Сильнову.

— Не знаю, Маркус. Не знаю, — задумчиво покачал головой дядя Саша. — Тёма он такой… Не бесхребетный, нет. Но ведомый. Привык подчиняться приказам, и не всегда имеет собственное мнение. И если уж он пришёл к таким выводам… Значит кто-то нажужжал ему эту мысль в уши. Понимаешь?

— Не нравится мне всё это, — пробурчал я. — Зря всё же отпустил Лао Хе.

— С ума сошёл? — даже чуть повысил голос Александр Сергеевич. — Какие бы не были настроения в роду — это всё же Дёмины. Не будут они нас убивать. Тем более и глава рода тут.

— Предчувствие у меня плохое, дядя Саша, — вздохнул я, озвучив ту мысль, что не давала мне покоя с самого пробуждения. — Как только всё закончится, нужно сразу уезжать.

— Ты же хотел вроде с Иваном Васильевичем на совет рода пойти, — напомнил мне Сильнов то, о чём я рассказал ему ещё вчера.

— Не сегодня, — покачал я головой. — Точно не сегодня.

— Как знаешь, — пожал плечами боярский сын и перевёл взгляд на поле.

Боярин Дёмин всё это время стоял и просто смотрел на погребальные костры. И только сейчас он повернулся в сторону людей рода, распрямил плечи, словно собрался что-то сказать, но отчего-то передумал. Вместо этого он махнул рукой стоявшим рядом боярским детям и направился в нашу сторону.

Оказалось, что все стоявшие рядом с ним воины рода были Стихийниками огня. И уже спустя пару минут все костры разгорелись. А вместе с дымом, что практически сплошной стеной поднимался к небу, этот мир покидали и души погибших.

— Маркус, уезжайте, — сказал Иван Васильевич, дойдя до нас. — Сегодня никаких собраний рода. В другой раз.

— Тоже так думаю, — кивнул я, и, положив ему руку на плечо, слегка сжал. — Крепись, деда Ваня.

На миг из глаз Богатыря ушло привычное безумие. Он посмотрел на меня каким-то беспомощным взглядом, благодарно кивнул, и, развернувшись, пошёл к своим воинам.

— Уходим! — скомандовал я. — И как можно быстрее.

Напряжение не покидало меня всё то время, что мы двигались по посёлку к выезду. И когда стоявшие там на страже воины рода Дёминых остановили нашу кавалькаду, я чуть было не отдал приказ об атаке.

Но оказалось, что нападать они не собираются. Десятник, что подбежал к нам, напротив, выглядел очень доброжелательным.

— Боярин, — обратился он ко мне, — там тебя люди ждут. Я не стал их в посёлок пускать. Всё же пусто тут у нас сегодня.

Глава 19

Вроде все свои, а тут нож в спину.

Я ведь только что предыдущий вынул

Олег Груз

— Что за люди? — удивился я.

— Боярский сын какой-то. Из рода Корневых. И с ним пяток воинов.

— Хм. Понял. Спасибо, пообщаюсь с ними.

— Проблемы? — поинтересовался Сильнов.

— Не думаю, — покачал я головой. — Люди Ярика. Я и сам хотел их навестить, но они успели раньше.

Метров за двести от посёлка мы увидели стреноженных коней, что мирно щипали травку, и шестерых воинов.

Поравнявшись с ними, я спешился и остановился, пытаясь понять, кто тут боярский сын. Следом спешился и Александр Сергеевич, встав рядом со мной.

— Здрав будь, Маркус Святославович! — поприветствовал меня один из воинов. Крепкий мужчина лет тридцати пяти. — Я боярский сын Маслов, Николай Алексеевич.

— И тебе здравствовать, Николай Алексеевич, — поздоровался я, и пожал протянутую руку. — Что привело тебя сюда?

— Узнали мы, что ты в княжество вернулся, — как-то слегка смущенно ответил он. — Понимаю, что сейчас не время, но о делах наших бы поговорить. Да и боярин наш тебе даже не представлен.

— Не понял… — слегка завис я. — Ярослав же…

— Нет, нет. Брат его младший, Всеслав. Ему боярское звание перешло.

— Точно! — вспомнил я. — Брат! А ещё вроде как две сестры есть. В столице, если не ошибаюсь?

— Верно, в столице, — кивнул Маслов. — Но сейчас они тоже тут, в княжестве. На тризну приехали.

— Ага. Ну, можно и поговорить, — согласился я. И спросил: — А что же ваш боярин сам не приехал?

— Так это… — ещё сильнее засмущался боярский сын. — Спал он. Пять годков всего боярину нашему.

— Понятно, — не сдержал я улыбку. — Ну, тогда поехали в гости что ли, Николай Алексеевич?

— Боярин, уместно ли сейчас? — слегка нахмурившись, спросил Сильнов.

— Да нормально всё, Александр Сергеевич, — отмахнулся я. — Пяток охраны мне выдели, а сам боярышню домой проводи. Ничего со мной не случится.

— Так может, скачала боярышню завезём… — начал было он, но я его перебил.

— Хвати спорить, дядя Саша!

— Понял, — ровно ответил он и повернулся к воинам Северских. — Треф! Четверых ребят с собой возьми. С боярином поедете.

— Принял, — отозвался один из бойцов. Внушительных габаритов дядя лет за сорок, с седыми усами.

— Геннадий — Витязь, — тихо пояснил мне Сильнов. — Очень опытный.

— Хорошо, — тоже тихо ответил я, кивнув. — Ты главное за Василисой присмотри.

— Даже не сомневайся, боярин!

До усадьбы Корневых мы добирались больше часа. Всё же лошадь не автомобиль, и хорошую скорость выдать не может.

Где-то на полпути мы разделились с Сильновым, и дальше со мной отправился лишь Треф и ещё четверо воинов.

Почему я решил поехать именно сейчас? Не знаю. Скорее всего, просто захотелось чем-то отвлечься от мрачных мыслей, которые засели в голове после тризны. Уж лучше я сейчас поговорю о делах, чем буду сидеть дома.

Тем более, что Корневы, как ни крути, братский род. И маленький братишка Ярика приходится мне побратимом. Давно нужно было познакомиться. А я ещё и на тризне у Ярослава не смог присутствовать.

Во дворе усадьбы нас встретили только пара охранников, да ещё один боярский сын. Маслов с ним о чём-то пошептался, и на его лице снова появилось смущение.

— Прости, Маркус Святославович. Наш боярин ещё спит, — развёл он руками. — Но я велю сейчас разбудить…

— Да не надо, — отмахнулся я. — как проснётся, так и познакомимся. — Давай пока о делах наших поговорим. Вон, например, в беседке, чтобы в доме не шуметь.

Беседок тут, кстати, было несколько. Стояли они чуть поодаль от дома, практически вплотную к фруктовому саду. Так что место для разговора и в самом деле неплохое.

— Да как можно, боярин⁈ — возмутился второй боярский сын. — Чтобы мы гостя в дом не пустили⁈

— Нормально всё, — уверил я его. — Хочу на воздухе посидеть. Настроение после тризны паршивое. Кстати, мы не представлены…

— Ох, прости боярин, — сокрушённо охнул он. — Боярский сын Русинов, Виктор Владимирович. А насчёт тризны я тебя понимаю…

— Да уж… — вздохнул я. — И простите, что не успел на тризну к Ярику. Не мог раньше вырваться из столицы.

— Мы всё понимаем, боярин, — пожал плечами Маслов. И указал рукой на одну из беседок. — Прошу, проходи. А воины твои пусть в соседней располагаются. Я велю квасу подать. Или, может, чего посущественнее желаешь? Я распоряжусь…

— Нет, нет. Квас в самый раз.

Пока шли к беседкам боярские дети Корневых как-то странно переглянулись. Мне показалось, что Русинов посмотрел на Маслова с упрёком, а тот лишь развёл руками. Переживают, что ли, что я в дом не прошёл? Странные какие-то…

Расселись мы за большим столом. Я с одно стороны, а оба боярских сына с другой. Дождались, когда пара воинов, что приехали с нами, принесёт кружки с квасом, и лишь после этого перешли к разговору.

— Так что у вас за дела, бояре? — отпив из кружки пару глотков вкусного пенного напитка, спросил я. — Какие-то проблемы? Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул Маслов, и вновь засмущался. Какой-то он странный мужик. Чуть что, так в краску. Хотя, вроде у некоторых людей такое бывает. Но, если не ошибаюсь, обычно у рыжих. А он черноволосый. — Понимаешь, Маркус Святославович, после гибели нашего боярина мы решили, что не хотим больше вести дела с твоим родом.

— Та-ак… — протянул я, поставив кружку на стол. — Мы — это кто? Вы вдвоём? Или может Всеслав пятилетний?

— Не серчай, боярин, — подал голос Русинов. — Совет рода так решил. Ты с Ярославом побратимом был, и к чему это привело? Так что мы лучше сами по себе будем.

— Понятно, — немного подумав, кивнул я. Видимо дети боярские хотят воспользоваться ситуацией, пока новый боярин ещё ничего не соображает, и себе побольше нахапать. В том числе и власти. От того, наверное, и постоянное смущение Маслова. Похоже, что стыдно ему. А вот по лицу Русинова эмоции не определишь. Лицо буквально каменное. — И что вы предлагаете?

— Мы хотим выкупить твою долю, Маркус Святославович, и сами всё производить.

— Хренасе! — офигел я от такой наглости. — А денег у вас хватит?

— Деньги найдём, — отмахнулся Русинов от моего вопроса как от чего-то несущественного.

— Значит, всё решили уже? — добавив в голос холода, поинтересовался я.

— Решили. Слово за тобой.

— У меня другое предложение. Лишь из уважения к Ярославу я вам эту глупость прощу. Но только в первый и последний раз. Долю вашего боярина я выкуплю. Уж у меня денег точно хватит. И на этом мы разойдёмся. Как я понимаю, с Всеславом вы меня знакомить и не собирались?

— Нет, боярин, ты не понимаешь, — покачал головой Русинов. — Это дело нужно нашему роду. В него вложено много сил и средств. В данный момент оно чуть ли не единственное, что приносит стабильный доход. Покойный боярин был уверен, что именно этим и нужно заниматься.

— Знаете, — снова немного помолчав, после его слов, произнёс я, — вы оба явно с головой не дружите. В общем так! Моё предложение вы слышали. Действовать оно будет ровно неделю. Затем я заберу всё силой. Понятно? В таком случае, мне пора.

— Не спеши, боярин, — всё так же без эмоций произнёс Русинов. И в этот момент оба боярских сына вытащили из-под стола два арбалета. Маленькие, почти игрушечные. Вот только болты, чьи наконечники смотрели мне в грудь, так и фонили силой. Причём силой какой-то недоброй. Словно мертвечиной от них пованивало.

«Купол» я активировал на автомате, даже не задумываясь. Лишь краем сознания отметив, что в нём действительно проскакивают золотые искорки.

— Дзинь! Дзинь! — два болта отлетели от моей защиты, очень сильно этим фактом удивив боярских детей.

— Треф! Засада! — выкрикнул я, одновременно с этим извлекая из-под куртки револьвер, и кастуя «Ускорение».

Но Витязь, как и другие четыре воина, среагировать не успели. Сзади послышался звук спускаемых арбалетов, и предсмертный хрип моих сопровождающих.

Резко обернувшись, я увидел пятерых воинов, что были вместе с Масловым. Они быстрыми движениями взводили тетивы таких же арбалетов, как и у боярских детей.

Не дожидаясь, пока они перезарядятся, я начал стрелять.

Четыре выстрела из пяти попали в цель. Причём стрелял я с такой скоростью, что оставшийся в живых враг, к этому времени только-только успел наложить новый болт на арбалет.

— Дзинь! — очередной болт отлетел от моей защиты. Одновременно с этим я послал в голову воину здоровенную сосульку. Так как защиты у него никакой не было, то получилось минус пять.

— Дзинь! Дзинь! — очередные болты не смогли пробить «Купол». Это уже боярские дети успели перезарядиться.

Снова повернувшись к ним, я оскалился, и принялся не спеша перезаряжать револьвер. Можно было бы и их убить магией. Но я был слишком уж зол на этих тварей. Поэтому решил посмотреть, как недоумение на их рожах сменяется страхом.

— Зачем? — спросил я, глядя, как они снова перезаряжают арбалеты.

Но ответа не последовало. Хотя я его, в принципе, и не ждал.

Выстрелили мы с Русиновым вместе

— Дзинь! — очередной болт отскочил от купола.

— Бах! — у него между глаз появилось не предусмотренное природой отверстие.

Всё так же медленно, нагнетая ужас на врага, у перевёл ствол на Маслова. Но он выстрелил чуть раньше. И этого моя защита не выдержала.

С громким хлопком «Купол» схлопнулся. Единственное, на что его хватило, так это слегка изменить траекторию полёта болта. И вместо лица он воткнулся мне в рёбра с левой стороны.

Рука с револьвером словно сама собой опустилась. А в следующую секунду подкосились ноги и я упал.

Как ни странно, но боли не было. Просто из организма разом будто выкачали все силы. Даже пальцем пошевелить не получалось.

— Видишь, как оно выходит, боярин, — обойдя стол, остановился рядом со мной Маслов. Мне показалось, что он снова был смущён. Причём искренне. Но это не мешало ему накладывать на арбалет новый болт. — Мы знали, что ты откажешься продавать свою долю в деле. Но, понимаешь, мне нужен был повод. Не могу я вот так… Тем более, что ты был побратимом нашего боярина. А вот Витя говорил, что нужно просто убить. Наверное, так и стоило поступить.

— Зачем? — прохрипел я, чувствуя, кА на губах пузыриться кровавая пена.

— Из-за денег, — пожал он плечами. — Нет, не тех денег, что за соус. Это копейки, по сравнению с тем, что предложили нам за твою голову степняки. Так что ты уж прости, боярин. И прощай…

— Прощай… — едва слышно произнёс я, одновременно с этим заканчивая каст заклинания.

Маленький «Воздушный серп» требовал минимального количества маны. Да и кастовался элементарно. Но в данный момент оказался для меня почти невозможным. И, казалось, выпил даже те остатки сил, что ещё оставались.

Последнее, что я увидел — это как «Серп» вошёл Маслову под подбородок и срезал часть черепа. И уже проваливаясь в небытие, я вдруг вспомнил, что во дворе было ещё два воина рода Корневых. Но поделать с этим уже ничего не мог.

В себя я пришёл из-за того, что мне в глотку влили какую горькую дрянь. И одновременно с сознанием пришла боль.

Интересно, если всё болит, и чувствуешь мерзкий вкус на языке, то значит, ещё не помер? Тогда почему глаза не открываются?

— Не поможет это, — услышал я недовольный мужской голос. — Почему твоя богиня не может его просто исцелить? Или хотя бы подлатать?

— Потому что на нём стоит защита от божественной магии, — спокойно ответили ему голосом Верочки. — Арес постарался.

— И зачем это было делать? — фыркнул мужчина.

— Хватит задавать глупые вопросы! — чуть прикрикнула на него жрица Живы. — Лучше готовься обратиться к своему хозяину.

— Господину! Господину, а не хозяину! Только я не вижу смысла.

— Тебе и не надо его видеть. Всё давно согласовано.

— Да я не про это. Я про то, что он не сможет произнести заклинание.

— Зелье скоро подействует, — ответила ему Верочка. — У него будет пять минут.

— Божественное заклинание за пять минут! — рассмеялся мужчина.

— Маркус справится! — уже со злостью в голосе ответила ему жрица.

— Ладно, ладно! Верю! И всё сделаю как надо, если он действительно справится. Но зачем? Зачем это делать?

— Потому что тогда Матушка сможет его исцелить от этой дряни. Иначе не поможет уже ничего.

— Да я основной эффект заклинания имею в виду. Зачем?

— А, ты про это? А самому подумать? Маркус сейчас в этом мире совсем один. А так появится хоть один настоящий кровный родственник из его мира. И тогда ему уже, возможно, не захочется уходить.

— Мне кажется, что лишь перевод божественных сил, — ещё более недовольно произнёс мужчина.

— Это уже не твоего ума дело. Твой хозяин согласился.

— Господин! Локи мой Господин, а не хозяин.

— Тихо! Он приходит в себя! Сейчас ещё одно зелье, и сможет говорить. Готовься!

— Да я-то давно готов. Это моему Господину придётся потратить прорву сил, чтобы вытащить ту душу из другого мира. О! Действительно открыл глаза…

Эпилог

Полтора месяца спустя. Бавария. Дворец герцога

Ещё совсем недавно, будучи графом и планируя переворот и убийство своего господина, новый герцог Баварский представлял себе всё совсем иначе. Он думал, что будет просто править двумя большими герцогствами, и принимать все почести, которые прилагаются к короне.

Но всё пошло не так с самого начала.

Во-первых, император его обманул и отдал лишь Баварию. А второе герцогство передал под руку своего человека.

Во-вторых, у покойного герцога всплыл ублюдок, которого до сих пор не получалось убрать. А если есть человек с кровью прежнего правителя, то это вечное ожидание восстания.

Ну и в-третьих, восстание и так шло. Точнее — гражданская война. Не все подданные бывшего герцога принесли присягу новому.

Как итог — мало сна, много алкоголя, и постоянная нервотрёпка.

Да ещё и малолетняя дочь бывшего герцога умудрилась сбежать. У неё, конечно, мало прав на трон. Но вот использовать в игре против него, удачно выдав замуж…

— Ваша светлость, — в кабинет заглянул секретарь, — к вам Ганс Мюллер.

— Наконец-то! Зови.

В кабинет зашёл ничем не примечательный мужчина, который у нового герцога отвечал за различные щекотливые поручения. Официально должности у него не было. Зато была зарплата побольше, чем доход с некоторых баронств.

— Ну, Ганс, чем порадуешь? — напустив на лицо строгое выражение, спросил герцог. — Или же снова скажешь, что ничего не получилось, и ты впустую потратил кучу денег?

— Нет, Ваша светлость! — замотал головой гость. — В этот раз всё получилось. Как и планировали, зашли через братский род ублюдка. Он им полностью доверял, потому до самого последнего момента не ждал подвоха. Особыми болтами для арбалетов мы тех людей обеспечили. Так что всё вышло как нельзя лучше.

— Стоп! Ты хочешь сказать, что ублюдок мёртв?

— Наши люди видели как увозили его тело с болтом в сердце. После такого не выживают, Ваша светлость. Не после этох болтов.

— Ага, отлично! Надеюсь, исполнителей устранили?

— С этим ублюдок справился сам.

— Неужели? — искренне удивился герцог. — Он смог сам всех убить будучи смертельно раненым?

— Там ходят слухи, Ваша светлость, что ублюдок был Владыкой.

— Ну что же, Ганс, — немного помолчав, и порадовавшись, что вовремя устранил вошедшего в силу наследника, произнёс герцог, — в этот раз ты меня действительно порадовал. Надеюсь, следы не приведут к нам?

— Нет, Ваша светлость. Исполнители были уверенны, что его заказали степняки.

— Отлично, просто отлично! А что девчонка? Её удалось убрать?

— К сожалению, пока нет, Ваша светлость.

— Что⁈ Я выделил на это столько денег, что можно было бы утопить весть этот проклятый богами Ульчинск в крови! А вы не можете убрать одна малолетнюю стерву?

— Два покушения провалились. Род, во главе которого стоял ублюдок, специализируется именно на охране. Лучшие телохранители на Руси. А после второго покушения девчонку спрятали.

— Это неприемлемо, Ганс! С таким подходом к работе не удивлюсь, если и ублюдок Карла окажется живым!

— Его никто не видел уже больше месяца, Ваша светлость. А его люди, между тем, объявили войну роду исполнителей.

— Ладно. Допустим. Ещё новости есть?

— К сожалению есть, Ваша светлость. Два мятежных графа смогли обхитрить нашу армию и вырваться из окружения вместе со своими баронами и семьями.

— И куда же они направились? — недовольно поморщился герцог.

— На Русь, Ваша светлость…

Конец книги.

Воронеж. 08.04.2024 г

Друзья, хочу сказать вам спасибо за ваши лайки, комментарии и потраченное на данную книгу время.

Но самое больше спасибо за безграничесное терпение!

Пролог следующей книги уже на сайте: https://author.today/work/438156

Ваш автор

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сила Чести (Третья жизнь Архимага)

Content

Сила Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

Интерлюдия 1

Интерлюдия 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 3

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия 4

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия 5

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 6

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Nota bene