Кристен Чиккарелли

Бессердечный охотник

Kristen Ciccarelli

HEARTLESS HUNTER: book 1

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

HEARTLESS HUNTER © 2024 by Kristen Ciccarelli

© К. Бугаева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Для тех, кто боится быть собой

Товарищи! Только уничтожив старый мир, мы сможем предотвратить возвращение зла. Мы должны уничтожить этих ведьм и лишить их магии. Все дозволено ради высшей цели – освобождения от их гнета. Пусть их кровь навсегда заполнит улицы.

Николас Крид, Добрый командир

Увертюра

Охотники на ведьм Кровавой гвардии заподозрили, что перед ними ведьма, сняли с девушки одежду и осмотрели тело на наличие шрамов.

Во времена правления сестер-королев ведьмы носили шрамы с гордостью, словно кольца с драгоценными камнями или шелковые одежды. Так они демонстрировали свою силу. Шрамы также свидетельствовали о богатстве и положении, ранге, прежде всего в магии. Теперь же они стали клеймом преследуемой жертвы.

В последний раз Руна видела шрамы ведьмы два года назад, когда королевы-ведьмы были убиты в своих постелях, а кровь их совета текла по улицам. Кровавая гвардия взяла город под свой контроль, и начались очистки.

На закате в центре окутанного туманом города собралась толпа. Руна была среди них, но хотела видеть эти пылающие страстью глаза и лихорадочные взгляды окружающих – они жаждали мести, хотели быстрее заглотить ее, как выдержанное красное вино.

Над головами закружили чайки, когда на платформу для очистки поднялась старая ведьма. В отличие от тех, кто пришел следом, женщина не плакала и не молила о пощаде, а приняла судьбу стойко. Один из охотников Кровавой гвардии оторвал один рукав ее рубахи, обнажив доказательства преступлений: белесый узор шрамов, обвивающий всю руку, похожий на белое кружево на золотистой коже.

Руна ничего не могла с собой поделать – шрамы казались ей очень красивыми. Некогда они были признаком высокого статуса, а теперь же, став видимыми другим, сделали женщину легкой добычей охотников на ведьм.

Именно поэтому Руна никогда не делала надрезов на теле.

Она не могла допустить, чтобы они нашли шрамы.

Глава 1

Руна

Марево (сущ.) – первая, базовая категория заклинаний.

Заклинание Марева – состояние самой простой иллюзии, удерживаемое на короткий период времени и требующее мало крови. Чем свежее кровь, тем сильнее заклинание и тем легче его сделать.

Из «Правил магии» королевы Каллидоры Отважной

Искрящаяся лента молнии рассекла небо. Руна Уинтерс пробиралась по промокшему от дождя лесу, умудряясь изредка скрываться от его струй под раскинутыми над головой хвойными ветвями. Свет фонаря освещал дорогу, изрядно размытую, испещренную выпирающими корнями деревьев.

Не самое подходящее время для выполнения задуманного. Вода пропитала плащ и ослабила силу заклинания, кровью выведенного на запястье. Символы нужно нанести заново, прежде чем дождь непоправимо изменит их смысл и лишит заклинание силы.

Марево, скрывшее ее ото всех, должно сохраниться до той поры, пока не станет ясно наверняка, что Серафина не сможет ее убить. А ведь Серафина Оукс, бывшая советница сестер-королев, – могучая ведьма. Только после двух лет поисков Руне удалось наконец ее обнаружить. Теперь она шла на самый край покрытого лесом мыса, чтобы выяснить, кого же нашла – друга или врага.

Руна прикусила язык, вспомнив последние слова бабушки.

«Обещай, что найдешь Серафину Оукс, моя милая, она передаст тебе все, что я не смогла».

После того как Кровавая гвардия арестовала бабушку и забрала из дома, они вывели краской на двери кроваво-красный крест, объявив всем таким образом, что здесь жил враг республики, теперь отправленный на очистку.

Воспоминания о том дне до сих пор ранили, как острый нож.

Все тело тревожно трепетало, но Руна упорно шла вперед. Звуки нарастали, напоминая увертюру. Если Серафина увидит Руну сквозь марево прежде, чем та успеет объясниться, то может прогнать ее или даже убить.

Причина в том, что, где бы ни появлялась Руна Уинтерс, о ней уже все знали. Она старательно создавала себе репутацию.

Она стала доносчицей. Ненавидела ведьм. Такими людьми дорожила Новая республика.

Руна была той, кто предал вырастившую ее бабушку.

Именно потому сегодня она превратилась в старого торговца, который вел за собой мула, нагруженного товарами. В воздухе висел запах мокрой шерсти животного, в тюках при каждом шаге грохотали кастрюли и сковороды – все это, каждая мелочь, существовало в иллюзии благодаря колдовству Руны и начертанному на запястье символу, поддерживающему заклинание.

Марево – самое простое заклинание, но для его исполнения Руне потребовалась вся колдовская сила. Результатом стала головная боль, от которой все еще ломило виски.

Ветви подрагивали, встревоженные струями дождя, над головой вспыхивали молнии, одна из них наконец осветила крошечный домик на самом краю леса. В окнах горел теплый свет, а из трубы поднимался дым, принесший запах прогоревших поленьев.

Заклинание слабело, в созданном образе местами появлялись бреши. Нужно, чтобы марево продержалось еще немного. Руна поставила фонарь, достала из кармана стеклянный пузырек и ловко откупорила. Капнула крови на кончики пальцев и растерла, произнося заклинания, потом поднесла руку к свету и нанесла новые символы. Первый изменил ее внешность: волосы сделал седыми, спину – сутулой, а кожу покрыл морщинами. Второй поддерживал образ мула рядом.

В ту же секунду, как Руна закончила произносить заклинание, звуки его громом разнеслись в голове, на языке появился привкус соли. Магия работала, марево вернулось, привязка к ней усилилась… но и головная боль – тоже.

Проглотив соленый привкус колдовства, Руна натянула на лоб капюшон, стиснула зубы, готовая противостоять боли, взяла фонарь и пошла из леса по тропинке к дому.

Грязь облепила ботинки, струи дождя били в лицо.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

После того как перед ней распахнулась дверь, судьба ее была в руках предков. Если Серафина увидит ее сквозь марево – нашлет смерть, и этого Руна заслуживала. Но если же будет милостива…

Руна закусила губу, стараясь не надеяться и не гадать.

Проходя через двор, она услышала нервное ржание лошади из конюшни. Возможно, животное испугалось грозы. Добравшись до двери, увидела, что та распахнута, свет нарисовал на земле золотистый треугольник. Пальцы Руны непроизвольно сжали медное кольцо фонаря.

Неужели Серафина ее ждет?

Некоторые ведьмы способны были видеть фрагменты будущего, хотя сейчас эта способность встречалась достаточно редко. Точные пророчества остались в прошлом, поскольку это умели делать лишь старцы. Возможно, Серафина одна из них.

Отбросив все мысли, Руна расправила плечи и заставила себя сделать шаг. Если ведьма увидела их встречу в будущем, то уже знает, кто такая Руна и зачем пришла.

Тем больше причин закончить с колдовством.

Оставив во дворе мула, Руна переступила порог. В комнате никого не было – ее никто не ждал. В очаге догорал огонь, на столе виднелась тарелка с едой, а на подливке была пленка, будто пища стояла здесь довольно долго. Через дверной проем струи дождя попадали внутрь и оставляли на полу небольшие лужи.

Руна огляделась и нахмурилась.

– Приветствую.

Ответом ей была тишина.

– Серафина?

Дом застонал, стоило произнести имя хозяйки: балки заскрипели над головой, а стены зашатались, словно их расшатал ветер. Руна огляделась еще раз, пытаясь обнаружить признаки присутствия женщины. В домике всего одна комната: в одном углу – кухня, в другом – рабочее место.

– Ты должна быть здесь…

Грубо сколоченная лестница в центре помещения вела наверх, на чердак. Медленно переступая, Руна поднялась на самый верх и увидела неубранную кровать и три горящие свечи, с которых на половицы капал воск медового цвета. Руна спустилась обратно и прошла в заднюю часть дома, где обнаружила дверь, ведущую в сад, но и он пустовал.

Серафины в доме не было.

Руна ощутила покалывания от беспокойства.

Где же она?

Вдалеке вновь заржала лошадь.

В конюшне. Ну конечно. Серафина, скорее всего, пошла ее успокаивать.

Поморщившись от спазма в голове, Руна сжала фонарь, переступила порог и вышла под дождь. Дверь она оставила открытой, а образ мула взяла с собой. Вода попала на знаки на запястьях, марево пришло в движение, заклинание закружило рядом. На полпути к конюшне что-то хрустнуло под ногами. В темноте трудно было что-либо разглядеть, потому Руна присела и поставила фонарь прямо на тропу, в грязь.

И смогла увидеть одежду.

Поднявшись, она принялась разглядывать находку. Это оказалось простое платье для черной работы – в таком прислуга убирается и моет полы. Вот только на спине был разрез.

Зачем…

Руна оглядела дорожку и увидела кусок ткани. Нагнулась и подняла рубашку из хлопка, которую грязь превратила в коричневую. И здесь тоже разрез на спине. Она провела пальцем по неровным краям. Нет, ткань не резали.

Ее разорвали.

Живот неожиданно свело.

Запястье долгое время было под дождем, который смыл знак и уничтожил заклинание, – марево исчезло. С ним исчезла и головная боль. Не успела Руна нанести новый символ, как, словно зверь, налетел внезапный порыв ветра.

Бах!

Дверь в дом Серафины захлопнулась.

Руна отбросила платье, повернулась лицом к домику и едва не задохнулась. На деревянном полотне красовался крест, нарисованный неаккуратно, будто наспех.

Знак Кровавой гвардии.

Серафина не пошла в конюшню, чтобы успокоить лошадь. Охотники нашли ее и забрали. Самая давняя подруга бабушки оказалась в руках Кровавой гвардии – самых опасных для ведьм людей.

Глава 2

Руна

Руна скакала на лошади бабушки, Леди, по скрытым туманом улицам столицы.

Электрические фонари освещали дорогу и источали белый свет с приглушенным жужжанием. Его хватало и для того, чтобы разглядеть фасады магазинов по обеим сторонам улицы. Топот копыт Леди по булыжной мостовой в полной тишине казался в разы громче.

Прошло два года с тех пор, как эти улицы были залиты кровью ведьм и родилась республика Красного Мира. Приняв решение выполнить последнюю просьбу бабушки, Руна провела эти два года в поисках Серафины Оукс.

Новый режим казнил всех ведьм, конфисковал их собственность, лишив потомков наследства. Серафина была единственной, кому удалось избежать чистки. Причина в том, что почти за два десятилетия до этих событий королева отправила ее в ссылку. В прошедшие годы ведьму никто не видел.

И надо же так случиться, что именно в ту ночь, когда Руна нашла ее, охотники на ведьм вычислили Серафину.

Случайность? Или кто-то был в курсе планов Руны? Она допускала подобное, и именно поэтому сейчас следовало быть особенно осторожной. Если Кровавая гвардия ее подозревает, необходимо сбить их со следа.

Руна старалась не вспоминать кровавый крест на двери и разорванную одежду, брошенную в грязь. Она точно знала, что произошло с Серафиной: процедуру она видела своими глазами, когда охотники на ведьм из Кровавой гвардии пришли за бабушкой.

Их вызвала сама Руна.

Сразу после восстания охотники и стражи собрали всех ведьм и подвергли чистке. Армия Новой республики взяла под контроль порты, чтобы лишить всех возможности покинуть остров.

Они захватили корабли бабушки. Было ясно, что очень скоро стражи появятся и в Доме зимнего моря для ее ареста. Но у бабушки был план. У ее давнего знакомого была рыбацкая шхуна – он тайком вывозил ведьм с острова. Лодка отходила из его бухты в полночь. На борту нашлось бы место и для бабушки, и для Руны, успей они туда добраться.

В то время Руне было всего шестнадцать – она еще ничего не знала о магии. Ей и в голову не приходило, что когда-то это случится, ведь ее биологические родители не были из рода ведьм. Дар передавался по наследству, и только ведьма могла родить ведьму. Хотя бывало, что дети лишались дара, и не на одно поколение, поэтому предвидеть его наличие весьма затруднительно. Родители Руны погибли во время страшного кораблекрушения, оставив дочь сиротой. У них не было родных, которые могли взять ее на воспитание. Ее удочерила женщина, ставшая ей бабушкой.

Для новой власти не имело бы значения, что у Руны нет кровного родства с бабушкой, лишь то, что она скрыла местонахождение ведьмы. Кровавая гвардия объявила бы Руну сочувствующей и казнила вместе с Кестрел Уинтерс за то, что не выдала ведьму.

У нее был единственный шанс спастись.

Руна спешно собирала вещи, когда пришло письмо от ее друга Александра Шарпа.

Вас кто-то сдал. Кровавой гвардии известны твои планы. Вечером охотники на ведьм схватили рыбака и ждут вас в бухте.

Это было не все. Александр сообщил, что дороги в город перекрыты и задерживают всех, у кого нет разрешения на выезд.

Бежать было некуда. Они оказались в ловушке в Уинтерси-хаус. Конечно, можно здесь остаться, но надолго ли?

Сообщи о ней, Руна, пока не поздно.

Все предельно ясно: если она незамедлительно не донесет о местонахождении бабушки, их обеих казнят.

Бездействие стоило бы Руне жизни, но, с другой стороны, как можно поступить так с человеком, к которому она относилась как к родной бабушке? Любила больше всех на свете. Донести на нее – все равно что воткнуть нож в собственное сердце. Руна показала полученное письмо бабушке, решив, что та найдет выход из сложного положения.

Она до сих пор помнила острый взгляд, когда бабушка читала те строки. Вместо того чтобы обсудить новый план побега, она произнесла:

– Он прав. Ты должна немедленно сделать донос.

Руна была в ужасе. Она яростно замотала головой в ответ. Нет. Должен быть другой способ.

Тогда бабушка обняла ее и прижала к груди. Руна никогда не забудет аромат лавандового масла, которое бабушка наносила за уши.

– Милая моя, они убьют тебя, если так не сделать.

Руна заплакала, побежала в свою комнату и заперлась.

Из-за двери послышался голос бабушки:

– Если ты меня любишь, избавь от мук смотреть, как они тебя убивают.

Глаза Руны горели от слез, от рыданий тяжело было вздохнуть.

– Прошу тебя, милая. Сделай это для меня.

Руна изо всех сил зажмурилась, надеясь, что сейчас проснется, избавится от кошмара происходящего. К сожалению, это был не сон. Ей предстояло сделать выбор: предать бабушку или умереть вместе с ней.

Горячие слезы текли по щекам.

Наконец Руна вышла из комнаты.

Бабушка сразу крепко ее обняла и погладила по голове, как часто делала в детстве.

– Ты должна быть разумной, милая моя. Разумной и смелой.

Бабушка и Лизбет помогли Руне сесть на лошадь и отправили галопом в ночь.

Руна помнила, как хлестали в лицо резкий ветер и струи дождя. На улице было очень холодно, но внутри еще холоднее.

Она могла отказаться. Сдаться гвардии вместе с бабушкой.

Но она этого не сделала.

Руна не хотела умирать.

В глубине души она была трусихой.

Промокшая до нитки и дрожащая, она пришла в штаб Кровавой гвардии и произнесла фразу, которой обрекла бабушку на смерть:

– Кестрел Уинтерс – ведьма, она замышляет побег. – Руна говорила, и с каждым словом груз предательства давил все сильнее. – Я могу вас к ней отвести. Но надо поторопиться, иначе она сбежит.

И она привела Кровавую гвардию в Уинтерси – там они арестовали бабушку и вывели из дома. Руна смотрела и молчала. Держала все чувства внутри.

Когда все ушли, она упала на пол и разрыдалась.

Последние два года Руна пыталась загладить вину.

Бабушка была права: своим поступком Руна доказала лояльное отношение к Новой республике. Даже больше чем просто лояльное. Кто сможет отправить на смерть собственную бабушку? Тот, кто больше всего на свете ненавидит ведьм.

Потому от того, что она делает сейчас, зависит жизнь многих-многих ведьм.

Дрожащими руками Руна сжимала уздечку с такой силой, что та впилась в ладони даже через перчатки из оленьей кожи, и внимательно вглядывалась в темноту улиц столицы. Если повезет, охотники Кровавой гвардии оставят Серафину в приемнике для ведьм и отправятся за другими, чтобы потом всех вместе везти в дворцовую тюрьму.

Если же не повезет…

Ее затошнило при мысли о том, что Серафина может уже быть в подземелье и ожидать очистки.

Руна пришпорила лошадь.

Самое главное – узнать, жива ли Серафина и где ее держит Кровавая гвардия.

Верхом на Леди она уже почти добралась до самого центра города. Вскоре сквозь туман появились очертания величественного здания, способного соперничать по красоте с настоящим дворцом.

Это был оперный театр.

Помимо членов трибунала, принимать участие в процессе будут и охотники на ведьм. Им точно известны места, где их содержат.

На глаза попался павильон с медной кровлей у театра, где высаживались из экипажей посетители. Крышу поддерживали пять массивных колонн, каждая из которых была высотой примерно пять этажей.

Руну всегда удивляло, почему Добрый командир решил оставить театр действующим. После революции патриоты его разграбили, лишив прежнего великолепия. Картины, статуи, прочие предметы искусства, напоминающие о правлении ведьм, разрушили, сожгли и бросили в море. Но отделку сусальным золотом и красный бархат на креслах оставили как напоминание о закате эпохи.

Леди перешла на рысь и направилась в павильон, где у арочного входа ее поджидал пожилой конюх в черной форменной одежде.

Руна слезла с лошади. Ноги в шелковых туфлях едва не подкосились, когда коснулись каменного пола. Все тело болело, напоминая о том, какой нелегкой была поездка.

– Гражданка Уинтерс, вы сегодня припозднились.

Руна вздрогнула от звуков знакомого голоса. Этому старому патриоту она предпочитала молодых конюхов – они относились к ней с благоговением не только из-за богатства и связей, но и в том числе из-за поступка, сделавшего ее героиней революции.

Однако Карсон Мерсер их отношения не разделял и относился к Руне без уважения. Подозревал ли он ее или просто был мерзким стариком?

– Спектакль уже близится к середине.

Осуждающий тон подхлестнул Руну сыграть свою роль сполна. Она откинула капюшон плаща из тонкой шерсти, тряхнула волосами, и они легли золотистой волной с вкраплениями рыжего.

– Не люблю первый акт оперы, мистер Мерсер. Он меня утомляет. Ведь всего-то и нужно знать, чем все закончится. Кому интересно остальное?

– Действительно. – Карсон оглядел ее с прищуром. – И зачем вообще ходить в оперу?

Он развернулся и повел лошадь к стойлу.

Его резкость задела Руну, и она крикнула ему в спину:

– Ради сплетен, конечно!

Когда мужчина скрылся из виду, Руна постучала кончиками пальцев по кармашку на платье, где лежал пузырек с кровью. Немного успокоившись, выкинула из головы разговор с вредным конюхом и направилась к входу в оперный театр. Все встреченные охотники на ведьм и стражи Кровавой гвардии живо и с нескрываемым злорадством обсуждали последнее задержание. Надо только навострить уши и задавать правильные вопросы. Тогда к тому моменту, как закончится антракт и опустится занавес, она будет знать все, что ей нужно.

Руна прошла мимо нескольких детей-попрошаек. По меткам на их лбах было ясно, что они из Кающихся – потомки сторонников ведьм. Кто-то из их семьи не сообщил о ведьме или спрятал ее от охотников.

Вместо того чтобы казнить детей или бросить в темницу, Добрый командир повелел вырезать на их лбах знак Кающегося, чтобы все окружающие знали, что совершили их предки. Это стало предупреждением для тех, кто вздумает помогать ведьмам.

Руки так и чесались порыться в кошельке и выронить, будто случайно, несколько монет, но оказывать помощь Кающимся было противозаконно. Карсон мог увидеть ее. Потому она только мило улыбнулась детям.

Конюх оказался прав – половина представления была позади. Руна стояла перед пустой роскошной лестницей в два марша, расходящихся и соединяющихся вновь. Какофония голосов из фойе наверху была знаком того, что начался антракт.

Она положила руку на холодный мрамор перил, тряхнула головой, чтобы выкинуть мысли о голодных детях, и зашагала наверх. Поднимаясь, Руна чувствовала на себе взгляды мужчин, задержавшиеся до самой встречи с подругой Верити, а некоторые и до середины их разговора.

«Тебе не кажется, что пора уже выбрать кого-то одного?»

Она имела в виду поклонника. Одного из тех молодых мужчин, которые выстраивались в очередь, чтобы получить танцевальную ленту Руны на балу, приглашали ее на романтические ужины и долгие прогулки в карете. Привлекала их вовсе не Руна. Разумеется, некоторых интересовала маска, которую она демонстрировала миру, однако большинство тянулось к состоянию, оставленному в наследство бабушкой: внушительная сумма и судоходный бизнес. Все это было «подарено» Руне Новой республикой за ее героический поступок.

Нужных людей вокруг себя она собирала больше года. Все были из семей с хорошими связями, имели доступ к тайнам, столь ей необходимым. Эти тайны часто открывались в темных уголках и спальнях.

Но Руна не могла продолжать игру вечно. Терпение мужчин рано или поздно закончится, а ей нельзя наживать врагов.

После их с Верити разговора Руна нашла на своей подушке оставленный подругой список самых ценных женихов.

Надо выбрать одного и сделать это как можно скорее.

«Но не сегодня», – подумала Руна, ускоряя шаг. Сегодня она будет общаться с сыновьями и дочерями революции, выведает все, что получится.

Руна поднялась наверх по одному из маршей лестницы, и перед ней раскинулось просторное фойе, заполненное посетителями оперного театра. Дамы были одеты в шелковые и воздушные кружевные платья приглушенных тонов, прически некоторых украшал жемчуг, переливающийся в свете роскошных люстр.

– Руна Уинтерс, – услышала она голос, заставивший остановиться. – Опаздываешь, как я вижу. Задержалась на свидании с одним из поклонников? – Хихиканье.

Это была Верити де Уайлд – лучшая подруга Руны.

Она стояла под самой люстрой, уперев руки в бока, а на губах играла улыбка. Белоснежное лицо красиво обрамляли темные локоны, за стеклами очков искрились хитринкой карие глаза. На ней было платье цвета подсолнуха с рукавами из белого кружева и глубоким вырезом на спине – его отдала ей Руна после окончания сезона в прошлом году.

Изначально оно было без рукавов, но в этом году такие платья не в моде, потому Руна попросила швею немного его изменить.

Верити окружали их модные друзья.

Молодые мужчины и женщины, которые сотни раз сидели за столом в доме Руны, танцевали в ее зале, и они же будут там сегодня на званом вечере.

«Друзья», пожалуй, слишком громкое слово, поскольку каждый из них, не задумываясь, донес бы на нее, если бы узнал правду.

– Может быть, – продолжал другой голос, – наша Руна всю ночь спасала ведьм. Говорят, Багровый Мотылек появляется только с наступлением ночи.

От этих слов Руна похолодела и пристально посмотрела прямо в глаза говорящей. Лейла Крид была на несколько дюймов выше, поэтому Руне всегда казалось, что та смотрит на нее свысока. Лейла служила в Кровавой гвардии.

И еще она была очень красива: высокие скулы и волосы цвета воронова крыла. Сейчас убранные в прическу, подходящую к платью с высокой талией ярко-синего цвета. Руна сразу узнала работу дизайнера Себастьяна Хана, популярного кутюрье с материка. Список заказов у него был заполнен на год вперед, а каждый наряд становился предметом зависти. Стать его клиентом было не так просто, в этом могли помочь только связи.

В шкафу Руны висело два платья от Себастьяна.

Раз на Лейле эксклюзивный наряд, а не униформа, значит, она не на дежурстве, следовательно, не была одной из тех, кто схватил Серафину.

Руна похолодела, вспомнив опустевший дом ведьмы. Страшно было представить, что там произошло, когда охотники ворвались туда. Перед самым ее появлением. Если за ней шпионят, это вполне может быть Лейла. Она никогда – по непонятной причине – не любила Руну.

Надев маску, за которой привыкла скрывать настоящую Руну Уинтерс, она откинула голову и рассмеялась:

– Ха! И как ты себе это представляешь? Я, по-твоему, ночами брожу по этому острову, где постоянно идут дожди и дороги похожи на грязные реки? Ужас, что было бы с моими Миньюс!

Она приподняла юбку, открывая шелковые туфли от-кутюр, сделанные на заказ мастером Эвелин Миньюс. Модели существовали в единственном экземпляре, тона никогда не повторялись. Руна потратила шесть месяцев, чтобы связаться с Эвелин, а потом еще год ждала туфли.

Не подавись, Лейла Крид.

Наслаждаясь полными зависти взглядами, Руна опустила подол, широко улыбнулась, вошла в круг друзей и встала так, что Лейле невольно пришлось сделать шаг в сторону.

– Вы слышали? – Она многозначительно понизила голос: – Народный спаситель вывел последнюю партию ведьм через канализацию. Только представьте!

Все наморщили носы от отвращения.

Руне не пришлось ничего изображать специально – от одного воспоминания у нее скрутило желудок. В воздухе будто снова появился отвратительный запах разложения, неочищенных сточных вод, доходивших до колена. Немало миль они тогда прошли под землей со спасенными сестрами-близнецами. Слуга нашел под половицами их простыни с пятнами крови и донес. Пятна были не красными, а черными – верный признак ведьм. Они приобретали силу с первыми месячными.

Той ночью Александр Шарп – друг, который сообщил Руне об охоте на бабушку, – ждал их на выходе из тоннеля с чистой одеждой и отдохнувшей лошадью. Предполагалось, что девочки доедут до порта, где их примет грузовое судно, готовое к отплытию. На завершающем этапе Руну всегда ждал Алекс. Либо с лошадьми, либо с каретой, иногда с лодкой. В их группе он обеспечивал пути отхода для спасенных и никогда не подводил.

Корабль прибыл в порт два дня назад, и девочки смогли отправить зашифрованное сообщение: на материке они в безопасности.

– Любой, кто предпочитает не спать в чистой постели, а бродить в нечистотах, достоин лишь презрения. – Руне стало жарко в плаще, и она принялась развязывать шнур на шее.

Окружающие издавали звуки согласия. Кроме одного человека – Лейлы.

– Разве не так выразился бы Багровый Мотылек?

Пальцы Руны стали деревянными. Шнур удалось развязать с большим трудом. Тонкая шерстяная ткань скользнула с плеч прежде, чем она успела удержать плащ, и его подхватил кто-то, выходящий из-за ее спины.

– Что вы несете, – послышалось над ухом. Голос был тихим, почти умиротворяющим. – Если бы Руна была Мотыльком, она не отдала бы на чистку собственную бабушку. – Человек сделал шаг и встал рядом – конечно, Алекс Шарп. Когда рядом оказался еще один старый и настоящий друг, Руна смогла расслабиться. Сегодня он был похож на льва. Светлые волосы переливались благодаря яркому освещению, взгляд добрый и уверенный, хотя меж бровей залегла морщинка – вероятно, он знал, где она была, и тревожился.

В разговор вступил Ной Крид – брат Лейлы и один из заслуживающих внимания женихов, вошедших в список Верити.

– Багровый Мотылек не появлялся уже несколько недель, – сказал он, желая защитить Руну. – Я слышал, сегодня беспрепятственно схватили еще одну ведьму. Мотылек даже не пытался ее защитить.

Внимание Руны переключилось на Ноя.

Любопытно, от кого ты это слышал?

У Ноя, как и у сестры, были карие глаза, высокие скулы и кожа с золотистым отливом. Черный пиджак с шелковыми лацканами сидел на широких плечах идеально. А еще он был сыном Доброго командира и мог получать любую информацию из первых рук, что повышало его ценность.

Есть ли шанс, что он не заметит, как жена покидает ночью супружескую постель? А возвращается на рассвете уставшая… иногда с синяками.

Руна повернулась к нему и улыбнулась:

– Ведьму? Сегодня вечером? Не мучай нас, Ной, расскажи, что знаешь.

Ною явно было приятно ее внимание, но он поднял руку, удерживая от возможных последующих вопросов.

– Ее привез Гидеон Шарп. Это все, что мне известно.

Значит, Гидеон Шарп.

Руна с трудом сдержалась, услышав имя старшего брата Алекса.

Всецело преданный Новой республике, Гидеон был безжалостным и кровожадным охотником на ведьм, отправившим на очистку таких, как Руна, больше, чем кто-либо во всей гвардии.

Он же помог уничтожить сестер-королев и разжечь революцию.

Руна ненавидела его.

Братья Шарп были очень разными.

Перехватив взгляд подруги, Верити вопросительно вскинула бровь. В ответ Руна заправила прядь волос за ухо, демонстрируя бабушкины серьги с рубинами. Они походили на капли крови. Это стало ответом подруге, поведало о провале: Серафина в руках врагов. Остальное Верити придется додумать самой или ждать, когда Руна сможет ей все рассказать.

Увидев рубины, Верити поджала губы, отвернулась и коротко кашлянула.

– А я всегда полагала, что Мотылек – это миссис Блэкуотер, – произнесла она, переключая внимание собравшихся на даму в возрасте с вьющимися волосами и множеством украшений на дряхлой шее. Она сидела на веранде театрального кафе и что-то бормотала себе под нос. – Можете представить, что эта старушенция ведет охотников за ведьмами по глухому лесу? Идеальная маскировка!

Все громко рассмеялись.

Разговор оживился. Выдвигались новые версии, и Руна тайком увлекла Верити в сторону, подальше от толпы. Теперь у нее появилась новая цель: найти Гидеона Шарпа.

Глава 3

Гидеон

Еще одна ночь, еще одна ведьма.

Гидеон оперся руками на кафельную стену в душе, подставил спину струе горячей воды и с безразличием смотрел на потоки черной крови, стекающей в отверстие в полу.

Он не знал, настоящая это кровь или ему чудится. Кошмары случались теперь не только в часы сна, но все чаще и в период бодрствования.

Нет, ему не привиделось, он знал, чья это кровь.

Она так же реальна, как и он сам.

Не следовало оставлять их наедине с ней.

Братья Таскер любили нарушать приказы. Гидеон, хоть и ненавидел ведьм, не терпел неуместной жестокости. Он хотел уволить братьев, когда они забили ведьму почти до полусмерти, но начальство сказало, что забить ведьму – все равно что забить крысу.

Потому жестокие избиения случались нередко. Например, сегодня вечером.

И как поступить?

Гидеон закрыл глаза и подставил лицо под струи в облаках пара.

Я подумаю об этом завтра.

Сейчас он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы думать, даже сдвинуться с места. Потребовался почти год, чтобы найти высокопоставленную ведьму, и сегодня вечером он наконец ее настиг.

И как минимум неделю не хочет даже смотреть на седло.

Но договорился вечером встретиться в опере с Харроу – важным и надежным источником. Именно она сообщила о том, где находится Серафина, и у нее были новости о Багровом Мотыльке – вечной занозе в разуме Гидеона. Разумеется, ему не терпелось узнать.

Он взял мыло, долго крутил в ладонях и принялся наносить пену на тело. Процесс был долгим и тщательным, остановился он лишь у клейма на левой груди: роза с шипами-кинжалами внутри полумесяца.

Ее знак.

Несмотря на льющийся кипяток, он вздрогнул, будто от холода.

Младшая из сестер-королев мертва, но знак ее остался с ним навсегда.

Гидеон не раз подумывал о том, чтобы вырезать клеймо, а с ним – и все напоминания о ней, но приходил к выводу, что это не поможет. Ничто не избавит его от воспоминаний. И не сможет заменить кошмары приятными снами.

Всякий раз, когда он доставал нож и касался им кожи, руки начинали дрожать слишком сильно, чтобы сделать все правильно. Так что пока знак оставался на его теле.

Воспоминание о королеве натолкнуло на мысль, может ли дух злой ведьмы жить после смерти тела, возвращаться и преследовать тех, кого она мучила при жизни. Гидеон пожалел, что задумался об этом. Выключил воду, оглядел висящий в воздухе пар. Стоило открыть дверь, как ворвался холодный воздух и заставил волоски на руках и ногах встать дыбом.

Она мертва, идиот. И призраков не существует.

Пусть Крессида мертва, но есть не менее опасные ведьмы. Три дня назад под мостом было обнаружено обезображенное тело. Грудная клетка у трупа вскрыта, кровь повсюду. Гидеон не удивился, узнав, что это охотник на ведьм Кровавой гвардии. Не первый случай, а третий в этом месяце.

У Гидеона не было доказательств, что это дело рук Багрового Мотылька, но было стойкое предчувствие. Убийства стражей обычно происходили прямо перед тем, как Мотылек вытаскивал заключенных из камер, даже несмотря на постоянно усиливающиеся меры безопасности. В этом Мотыльку могла помочь только магия, а для заклинаний нужна кровь. Свежая кровь.

Кто из нас следующий?

Гидеон провел руками по лицу, стряхнул воду с волос, взял полотенце и принялся вытираться, решив, что надо переключиться. На что-то другое.

Например, на оперу.

Да. Хороший вариант. Он мысленно выстроил вечер, размышления отвлекли немного от холода в ванной комнате.

Он наденет форму и отправится в театр. Пока на сцене будет идти никуда не годное представление, Харроу расскажет ему, что узнала о Мотыльке. И потом, вернувшись наконец домой, он будет лежать в постели и, засыпая, вооруженный новой информацией, продумывать план охоты на монстра.

На этот раз он его поймает.

Но для начала надо выдержать вечер в опере. Занятие менее приятное, чем поход под дождем по грязи к логову ведьмы.

Единственный плюс во всем этом – то, что он пропустил первое действие.

Глава 4

Руна

Здесь, в фойе, охотник на ведьм, или страж Кровавой гвардии, выделялся, как мак на лугу. Их форменную одежду нельзя было не заметить даже в толпе ярко одетых людей. Но Гидеона среди них не было.

Может, его сегодня здесь вообще нет.

Если старший брат Алекса схватил Серафину, скорее всего, он до сих пор с ней работал. Или решил отдохнуть остаток вечера и ночи.

Руна не могла отделаться от мысли, что именно Гидеон сорвал платье с Серафины и заставил стоять обнаженной под дождем, пока охотники осматривали тело на предмет шрамов.

От этой мысли зубы сжались сами собой.

Гидеон Шарп.

Как же она его ненавидит.

Пока ярость Руны кипела, как раскаленная лава, она продолжала пробираться сквозь толпу, двигаясь ловко, с улыбкой и счастливым выражением лица, раздавая комплименты по поводу причесок и нарядов или восхитительных ужинов зажиточных граждан Новой республики, на которых побывала на прошлой неделе. Нигде не задерживаясь надолго, она не прекращала искать в толпе до боли знакомую алую форму.

Руна мысленно оценивала людей: сотрудник Кровавой гвардии, сыновья и дочери членов трибунала – люди, не только обладающие хорошими связями, но и любящие подчеркивать это, выставлять напоказ, нередко попутно выдавая ценные сведения. От их разговоров в воздухе стоял гул, будто в помещение залетел рой пчел, привлеченных пыльцой.

Люстры освещали потолок иссиня-черного цвета с россыпью звезд, который позволили оставить нетронутым после революции. По обе стороны от фойе расположились два салона, а вдоль стен за колоннами по периметру – несколько небольших ниш для более уединенных встреч.

Руна направлялась в салон, где часто собирались стражи Кровавой гвардии, когда чья-то рука сжала ее запястье и потащила из толпы в одну из полутемных ниш.

Повернувшись, чтобы разглядеть наглеца, она увидела карие с золотистыми искрами глаза, пристально смотрящие из-под темных бровей.

Напряжение сразу спало.

Это всего лишь Алекс.

– Руна. – Кончиками пальцев он давил на запястье, тем временем увлекая ее вглубь, к дальней стене. – У тебя такое лицо, будто ты направляешься прямиком в ад.

У нее внезапно возникло острое желание сесть и немного отдохнуть, там, где спокойно и безопасно, прежде чем вновь ринуться в бой.

– Что сегодня случилось?

Руна вздохнула, прощаясь с мыслью об отдыхе.

– Ты слышал, что сказал Ной? Твой брат опять отличился, – произнесла она раздраженно. – Гидеон добрался до Серафины раньше меня.

– Так ты… – Алекс нахмурился и умолк.

До Руны донеслись голоса, один из которых определенно принадлежал Лейле Крид, и она увлекла Алекса в темноту ниши. Они стояли, почти прижавшись друг к другу, но ее совсем не беспокоило, что их увидят вместе. Люди решили бы, что у них свидание, именно на такие их отношения не раз намекала Верити.

По-настоящему Руну тревожило лишь то, что их могут подслушать.

Оба замолчали, ожидая, когда голоса удалятся на бо́льшее расстояние. Кончик носа Руны был в дюйме от подбородка Алекса. Запах его тела – кожи и дуба – заполнил все пространство. Вселенная внезапно уменьшилась до размеров ниши, и Руна вспомнила ту ночь, когда предала бабушку.

Алекс тогда вывел катер в море, и там она прорыдала все оставшиеся часы до рассвета.

– Ты меня волнуешь, – прошептал он, склонившись к самому уху.

Его голос был нежным и вкрадчивым. Будто Руна сделана из тончайшего стекла, и обращаться с ней надо соответственно.

– Ты все дни напролет следишь за людьми, но кто присматривает за тобой?

– Ты присматриваешь за мной, – прошептала она, уткнувшись в лацкан. – И не забывай, что у меня есть Верити. И Леди.

– Но Леди – это же лошадь. А Верити подвергает тебя опасности не меньше, чем ты сама.

Казалось, он собирался сказать что-то еще, но тут зазвонил колокольчик, сообщая об окончании антракта. Руна отстранила от себя Алекса и выглянула из ниши. Бо́льшую часть обзора скрывала колонна, но Руна заметила модную высокую прическу Лейлы, удаляющейся в сторону зала. Шум голосов стихал. Через несколько минут фойе опустеет.

А ей предстоит найти Гидеона.

Сегодняшний вечер не должен пройти впустую – необходимо узнать, где держат Серафину.

– Твой брат здесь? – прошептала она, оглядывая пустеющее фойе, словно ястреб, выискивающий самую упитанную полевую мышь.

– Не знаю. Я всю неделю с ним не разговаривал. Зачем он тебе?

Руна не ответила. Необходимости в этом не было – Алекс с легкостью читал все ее мысли.

– Руна, нет, прошу. Мой брат опасен. – Он сжал в руках ее обнаженные плечи и развернул к себе. – Особенно для тебя.

– Твой брат опасен для каждой ведьмы Новой республики. – Руна вырвалась. – Особенно для Серафины. Если я узнаю, куда он ее поместил…

Разве он не понимает? Она не знает, где Серафина и когда ее планируют перевозить. Возможно, она уже в дворцовом подземелье. Если это так…

Мне никогда ее не вытащить. Они убьют ее, как убили бабушку.

В тюрьме замка ведьмы были вне досягаемости Руны – темница неприступна.

Если я не спасу Серафину, не удастся выполнить и последнюю просьбу бабушки.

А этого не должно случиться.

– Руна…

– Разве у меня есть выбор? – Она перевела взгляд на Алекса: – Ты ведь этого не сделаешь.

Алекс был всецело предан Багровому Мотыльку, но сразу обозначил границы в отношении брата – он ни за что не станет использовать Гидеона в их целях. Однажды Руна осмелилась просить его и до сих пор помнила, как потух тогда его взгляд. Помнила нехарактерный для него резкий тон, когда Алекс ответил: «Ни за что». Все это заставило ее навсегда оставить подобные попытки.

Руна знала, что Алекс помог уничтожить младшую из сестер-королев – Крессиду Роузблад. Он никогда не рассказывал о содеянном в подробностях, лишь сказал, что сделал это для Гидеона. И сразу сменил тему. Руна так и не смогла выяснить, что это значит.

Гидеон попросил его убить Крессиду? Или заставил? Или Алекс поступил так по собственной инициативе, потому что каким-то образом спасал его? Последний вариант, если и был правдой, то казался Руне очень странным, поскольку Гидеон был известен своей жесткостью. В отличие от мягкого и доброго Алекса, который считал ужасным убийства ведьм и всей душой был предан Руне.

Проблема заключалась в том, что он так же был предан и Гидеону. Руне часто казалось, что Алекс незаслуженно лоялен к брату. Странно, но от этого ее доверие к Алексу не становилось меньше. Как и уверенность в том, что он никогда не предаст ее.

И никогда не предаст брата.

Из-за этого у них часто возникали конфликты.

Возможно, преданность Алекса брату в прежние времена была объяснима. За годы до революции Руна сама искала дружбы с Гидеоном. Алекс тогда был ее ближайшим другом, и она часто слышала от него разные истории о брате. Став старше, она поняла, что Алекс многое додумывал в рассказах, ибо был предвзят. Не он один, разумеется, боготворил старшего брата.

Будучи девочкой, Руна верила рассказам друга. Со временем ей стало казаться, что она хорошо знает Гидеона. Возможно, даже испытывала нечто, схожее с влюбленностью. Ей очень хотелось произвести на него хорошее впечатление при первой встрече.

Оглядываясь назад, Руна понимала, что это было глупостью и ребячеством.

В год их знакомства ей было тринадцать, Гидеону пятнадцать. Он не только не пожал ей руку, но и оскорбил, назвал расфуфыренной богачкой, а ведь платье она выбрала с одной целью – понравиться ему. Алекс потребовал от брата извиниться, но тот отказался.

Все, что рассказывал Алекс, было неправдой. Совсем. В тот день она поняла, что единственное, в чем нельзя ему доверять, – в оценке собственного брата и его поступков.

Гидеон был отвратительным парнем, и Руне больше не хотелось завоевать его уважение.

– Я привлеку на помощь марево, – сказала она Алексу и постучала кончиком пальца по флакону с кровью, спрятанному в потайном кармашке платья. Эту кровь она собрала во время последних месячных. – Он не узнает меня.

У Руны остался только один флакон. Если его использовать, до следующего месяца она не сможет прибегнуть к магии. А крови, чтобы спасти Серафину, надо много.

Алекс покачал головой:

– Гидеон почувствует колдовство. Он не один из влюбленных в тебя поклонников, Руна. Он…

– Я приглашу его на званый вечер.

А там она наполнит его кубок волшебным вином и задаст безмолвные вопросы, на которые Гидеон даст ответы, выдав ей все, что нужно.

– Он ненавидит званые вечера, приемы и балы.

Руна всплеснула руками:

– Тогда придумаю что-то другое!

Она развернулась к Алексу спиной и собралась уходить, когда услышала сердитый голос:

– Мне надоело все время видеть, как ты мчишься навстречу опасности.

Руна остановилась и резко выдохнула:

– Тогда не смотри на меня.

Она не стала дожидаться ответа и вышла из ниши…

И налетела прямо на офицера Кровавой гвардии.

Глава 5

Руна

Боль появилась сразу, как только она ударилась лбом о каменную грудь, будто отлитую из бетона. Солдат подался вперед, делая шаг, и от этого сила удара только возросла. Он точно сбил бы ее с ног, если бы не успел подхватить под локоть, что помогло устоять им обоим.

– Простите меня…

Руна посмотрела вверх и увидела черные холодные глаза, похожие на бездонное бушующее море.

Гидеон Шарп.

Его пронзительный взгляд будто разрезал на части, снимал один за другим все слои образа, который она надевала, чтобы казаться такой девушкой, какой хотела. Взгляд был подобен острому ножу, срезающему кожицу яблока с целью добраться до нежной и уязвимой мякоти.

Внутри все сжалось. Руна выдернула руку и отшатнулась. Сердце бешено колотилось. Перед ней был капитан Кровавой гвардии, который отправлял ведьм на казнь и от которого ожидали больше, чем от остальных солдат. Удивление и даже испуг на его лице мгновенно сменились мрачным и совершенно нечитаемым выражением.

Руна мысленно выругалась. У Багрового Мотылька было немало причин держаться подальше от этого чудовища. Но Руна Уинтерс – глупенькая, пустоголовая наследница огромного состояния, которой она притворялась, – не стала бы придавать этому большое значение.

Гидеон пронзил ее острым взглядом прежде, чем она смогла собраться. Это было похоже на выстрел из винтовки, направленный в сердце. Пульс мгновенно участился, горло сдавило, стало трудно дышать. Руна ощутила себя оленем, а Гидеон в их противостоянии был охотником. Он всматривался, отмечая мельчайшие детали, будто пытался понять, стоит ли открывать на нее охоту.

Через несколько секунд он поморщился и отвернулся.

Очевидно, решил, что она не заслужила внимания.

– Гражданка Уинтерс, примите мои извинения, я…

Тут он снова перевел взгляд на нее, точнее, за ее спину. Вероятно, Алекс вышел из ниши.

При виде младшего брата Гидеон немного расслабился и обошел Руну с таким видом, будто она не только разочаровала его, но и была забыта в ту же секунду.

– Алекс, в чем дело? Ты выглядел встревоженным.

– Что? А… – Он покачал головой: – Все в порядке, тебе показалось из-за освещения. – Он указал на канделябры на стенах.

Гидеон склонил голову набок, явно не впечатленный доводами Алекса.

– Когда ты вернулся?

– Вечером.

В братьях было много схожего и в то же время разного. Оба высокие, красивые, с правильными чертами лица, густыми бровями. Но от Алекса исходил какой-то свет – добрый и теплый, как в летний день. Гидеон же был мрачным и темным, словно запертая комната с глухими стенами без окон.

Два брата – плод любви пары Шарпов, которые были скромными портными во время правления ведьм. Однажды их изделия привлекли внимание сестер-королев. После этого родители Алекса и Гидеона стали личными портными семьи Роузбладов. Но успех в качестве придворных портных был недолгим – оба скончались в один день прямо перед самой революцией.

В кругах работников на поприще моды до сих пор с благоговением произносили их имена.

– И? – спросил Алекс немного напряженно. – Удачная охота?

Гидеон вздохнул и пригладил волосы.

– Не обошлось без досадного инцидента, но в целом да. Ведьма у нас под стражей.

Он говорит о Серафине.

Руна ощутила, как маска, которую она носила в этих стенах, слетела, стоило вспомнить разбросанную по земле одежду. Они наверняка смеялись, срывая с нее вещи. Вспомнился кровавый крест – размашистый знак на двери дома Серафины. Она знала, чью кровь он пролил, чтобы его оставить.

Подобно загнанному оленю, испытывающему парализующий страх, Руна повернулась и постаралась убрать из голоса нотки ненависти:

– Что за досадный инцидент?

Гидеон оглядел ее, удивленный, что она еще там, и посмотрел прямо в глаза. Пауза была долгой, словно он вновь оценивал ее и обдумывал ответ.

Руна воспользовалась случаем разглядеть его внимательнее. То, как сидела на нем форма, подсказывало, что он следит за собой. Тело было тренированным и подтянутым, мышцы крепкие и упругие. Гидеон был похож на неприступную крепость. Четко очерченные губы плотно сжаты, темные волосы мокрые, возможно, от дождя или даже ливня. Охота за Серафиной изрядно его потрепала, но все же Гидеон стоял перед ней опрятный и аккуратный, начищенный от пистолета на бедре до пряжек на ботинках, что заставило Руну задуматься, не смывал ли он кровь убитых с такой же ловкостью, с какой его родители шили наряды для королев.

Единственное, что выбивалось из общей идеальной картины, – сбитые костяшки на руках. Кожа была ободрана, словно он по чему-то ударил, и не раз.

Или ударил кого-то.

Кровь вскипела в теле Руны. Она посмотрела на Гидеона сквозь полуопущенные ресницы, зная, какой эффект это оказывает на молодых мужчин, хотя целью ее было скрыть ненависть.

– Надеюсь, ты не пострадал из-за этого… инцидента?

Казалось, он собирался ей ответить, но в этот момент колокол в фойе ударил третий раз.

Все трое огляделись, поражаясь тому, как изменилась картина, когда исчезли люди. Свободное от толпы пространство теперь казалось огромным, люстры под потолком слишком большими, свет слишком ярким, а роспись на потолке поражала великолепием – таких интерьеров ничтожные личности, теперь сюда приходящие, точно не заслуживали.

Работники стали выключать канделябры, бросая в сторону троих посетителей раздраженные взгляды. За дверями зала заиграл оркестр.

Поняв намек, Гидеон сделал несколько шагов подальше от брата.

– Я забронировал на завтра ринг. Ты не против нескольких раундов?

Алекс кивнул:

– Конечно нет. Замечательно.

Прежде чем отвернуться и уйти, Гидеон перевел взгляд с Алекса на Руну, а затем на нишу, из которой они вышли. Рот его приоткрылся, глаза на мгновение вспыхнули. Не сказав ни слова, он удалился.

Алекс проводил брата взглядом и выдохнул. Руна тихо выругалась. Она позволила себе испугаться, слишком поздно взяла себя в руки, потому упустила шанс что-то выведать.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Надо все исправить, и очень быстро. У нее совсем мало времени – Серафину скоро переведут в дворцовую темницу.

Разгладив платье, Руна сменила гневное выражение лица на приветливое и улыбнулась, готовая к роли, в которую вжилась за два последних года. Алекс потянулся к ней.

– Руна, не надо…

Он освободила руку и сделала шаг.

– Руна.

Она пошла за его братом, а он не двинулся с места. Туфельки из шелка почти не издавали звуков, пока она мягко ступала по мозаичному полу фойе. У Гидеона не могло быть и мысли, что за ним кто-то идет. Они незаметно поменялись ролями: Руна стала хищником, а он – ее добычей. Расстояние между ними неумолимо сокращалось.

Арочные лоджии на дальней стене фойе открывали вид на окутанный туманом город. Гидеон свернул к лестнице и стал подниматься в ложу, предназначенную для Кровавой гвардии. Через пару мгновений по ступеням шагала и Руна.

Приподняв юбку, она отодвинула тяжелую бархатную портьеру и оказалась в ложе. Перед глазами все было красным.

Все места были заняты охотниками на ведьм.

Руна даже немного растерялась.

Она и есть Багровый Мотылек – преступница, которую все разыскивают, не говоря уже о том, что она ведьма, творящая магию у всех на виду. Разумеется, она не первый раз была в обществе охотников на ведьм. Не раз и не два, а сотни, и выдержала.

Так откуда сейчас это семя страха?

Видимо, Алекс прав.

Она в оружейной комнате, среди экземпляров смертоносного оружия, и направляется к самому опасному, несется вперед, не разбирая дороги, а между тем заточенное лезвие грозит полоснуть ее по самому горлу.

«Он тебя не подозревает, – сказала она себе, чтобы унять бурление крови. – Все эти звери, глядя на тебя, видят то, что ты хочешь, – глупую и симпатичную светскую диву. И Гидеон Шарп ничем от них не отличается».

Вооружившись этими словами как поддержкой, Руна направилась к пустому месту в первом ряду ложи, рядом с Гидеоном, который сидел, положив руку на спинку кресла, и казался полностью расслабленным, словно предстоящая казнь Серафины вовсе не тревожила его.

Руна набралась смелости и произнесла:

– Не возражаешь, если я сяду?

Глава 6

Руна

Гидеон мгновенно убрал руку со спинки кресла, будто испуганный появлением Руны. Оркестр звучал крещендо, свет в зале стал тускнеть. Вскоре должен был начаться второй акт.

– Но это место…

– Впервые слушаю оперу из этой ложи, – восторженно произнесла Руна, будто не замечая, что перебила его. Из-за грозящей опасности ее охватило волнение. Руна посмотрела вниз – на первый ряд партера, забитый до отказа. К тем местам, что еще оставались свободными, уже пробирались люди. – Замечательный вид.

Даже почти в полной темноте она ощущала на себе силу его взгляда.

– Обычный. Алекс с тобой?

– Нет. Он… – Руна подняла глаза и наткнулась на глаза Гидеона. От электрических разрядов в воздухе волосы на затылке зашевелились. Появилось ощущение, будто началась гроза, ударил гром и вот-вот вспыхнет молния.

– Мисс Уинтерс? Все хорошо?

Вопрос вернул Руну на землю.

«Не забывай, что ты играешь роль, – велела она себе. – Это все спектакль».

Но какую выбрать роль? Героини, злодейки или дуры?

Пожалуй, все же дуры.

– Все замечательно, – пропела она. – Я обожаю оперу, а ты?

В зале вновь вспыхнул свет, на актерах засеяли атласные платья, расшитые блестками. Свет упал и на лицо Гидеона, глядящего куда-то в темноту.

– Здесь все так красиво, – не унималась Руна, продолжая играть роль той, какой должен считать ее Гидеон. – Костюмы, декорации, исполнение… – Она одарила его самой лучезарной из имеющихся в арсенале улыбкой. – Хотя спектакли могли быть и покороче. Лучше значительно короче, ты согласен? Мне они кажутся немного занудными, понимаешь? И так сложно не потерять нить! К концу у меня в голове все путается.

Она засмеялась, чтобы добавить красок образу. Но на самом деле на душе было тяжело и грустно.

Каждую субботу они с бабушкой посещали оперу. Это был самый любимый день недели Руны. Бабушка делала ей макияж и прическу, а еще позволяла взять любое украшение. Руна обожала спускаться по ступенькам, пританцовывая, любоваться новой пышной юбкой. Ей нравилось вести неспешные разговоры с искушенными театралами – подругами бабушки. Она будто переносилась в другой мир. Но больше всего удовольствия ей доставляло то, что было после спектакля, – они с бабушкой ехали домой и обсуждали увлекательные истории, которые разыграли на сцене актеры.

Это было до того, как Красный Мир объявил оперы вне закона. Все, что было в репертуаре сейчас, – жалкая пародия на прошлые постановки, но они были одобрены Министерством общественной безопасности. Современные спектакли были неинтересными – своего рода тонкий намек на то, как лучше поступать при новом режиме, напоминания о том, кто есть враг и почему следует его ненавидеть. Ведьмы всегда были злодеями, как и сторонники ведьм. Те, кто их выслеживал и уничтожал, – героями, достойными подражания. Все до тошноты предсказуемо.

Бабушке они бы не понравились.

Руна украдкой посмотрела на Гидеона. Он, вероятно, считает это высоким искусством.

– Я больше всего люблю антракт, – продолжала вещать Руна. – И конечно, званые вечера после представлений. – Она склонилась к нему ближе, словно собиралась открыть тайну, и ощутила исходящий от кителя запах пороха. – Как раз поэтому я здесь. Хочу пригласить тебя на вечер для друзей.

Губы Гидеона сжались в тонкую кривую линию.

– Хотел бы я иметь достаточно терпения, чтобы слушать глупые сплетни в неинтересной компании, – отрывисто произнес он. – Очень жаль, но я им не обладаю в такой мере.

От откровенного оскорбления Руну бросило в жар. Она сразу вспомнила едкие замечания в свой адрес при их первой встрече. Сейчас она была рада, что в зале полумрак. Разгладив рукой юбку шелкового платья, она понимающе кивнула:

– Полностью разделяю твое мнение. Такие, как ты, предпочитают компанию глупых животных, далеких от прекрасного и чувства стиля.

Гидеон повернулся и оглядел ее.

Руна мысленно отругала себя. Что она несет? Надо делать вид, что она в одно ухо впустила, а в другое выпустила все им сказанное, и уж никак не наносить ответный удар. Пусть оскорбляет сколько угодно, нельзя забывать, для чего она здесь.

Затолкав гордость поглубже, Руна невинно улыбнулась.

Гидеон несколько минут изучал ее пристальным, чуть настороженным взглядом. Похоже, он решил, что ослышался, потому что отвернулся и вновь стал смотреть на сцену.

Все сложнее, чем она думала.

Видимо, Гидеон считает Руну не только достойной лишь оскорблений, но и достаточно глупой, чтобы не понять, что ее оскорбили. Обычно она использовала такие вещи в своих интересах, но сейчас, глядя, как он смотрит на сцену, скрестив руки на груди, отчетливо поняла, что выбранная тактика только отдаляет его, а не располагает на толику больше.

Ее присутствие его раздражало. Как и в день их знакомства.

«Он ненавидит званые вечера, приемы и балы», – предупредил ее Алекс. Но таким мероприятиям отводилось лучшее место в придуманном Руной спектакле. Самым эффективным способом ослабить защиту человека было напоить волшебным вином, остаться с ним наедине и флиртовать, пока не развяжется язык и он не выболтает все секреты, которые ей необходимо знать.

Руна принялась думать, как поступить, постукивая кончиком пальца по колену.

Она видела, как вспыхнули глаза Гидеона при виде брата, когда тот вышел из ниши. Братья Шарп были разными. Их взгляды по основным вопросам, возможно, и не совпадали, но нечто необъяснимое и очень глубокое все же их связывало. Руна не впервые это подмечала.

– Алекс был бы рад, если бы ты согласился прийти.

Гидеон заметно напрягся.

– Ты, должно быть, плохо знаешь брата, если считаешь, что мое присутствие в твоем доме поднимет ему настроение.

Руна нахмурилась, пытаясь понять подтекст сказанного. Что он имел в виду?

– К тому же, как я сказал, некоторые предпочитают лучше распоряжаться временем.

Руна не успела совершить попытку зайти с другой стороны, как появилась чья-то тень.

– Харроу. Наконец-то. Я уж было решил, что мне придется смотреть эту чушь до конца.

– Возможно, это пошло бы тебе на пользу, – послышался женский голос. – Разве задача искусства не в том, чтобы усмирять монстров внутри нас?

Вопрос заинтересовал Руну. Это была строчка из ее любимой оперы.

Прищурившись, она вгляделась в темноту, пытаясь разглядеть женщину, но капельдинеры выключили свет на этом уровне. Ни лица женщины, ни даже одежды разглядеть не удалось. Ничего, что могло бы помочь установить личность.

– Ты начиталась сказок, – произнес Гидеон. – Прошу меня извинить, мисс Уинтерс. Надеюсь, вы получите удовольствие от своего… званого вечера. – В голосе была насмешка, ей не показалось.

Руна повернулась и проводила взглядом пару, тихо переговаривающуюся по пути к выходу. Когда они ушли, руки сами собой сжались в кулаки.

Опять у нее не получилось.

Откинувшись на бархатный подголовник, она прижала обе ладони к щекам. Драгоценное время шло. Необходимо скорее узнать, где находится Серафина. Желательно сегодня вечером. Но больше приближаться к Гидеону нельзя. Иначе у него возникнут подозрения. Этого ей совсем не нужно. Гидеон первым добрался до дома Серафины, хотя это должна была сделать она, Руна.

Возможно, это случайность. А возможно, и нет.

Хорошо лишь то, что ее игра, похоже, не вызвала подозрений.

Если кто-то и следил за ней, едва ли это Гидеон. Руна вспомнила, с каким подозрением говорила с ней Лейла Крид совсем недавно. Пожалуй, стоит принять во внимание, что злоумышленники подобрались к ней слишком близко.

Руна глубже уселась в кресло и постаралась выбросить из головы мысли о том, что все вокруг – охотники на ведьм.

Если они подобрались близко, как же их сбить со следа?

От усталости все мысли в голове превратились в вязкую жижу. В такие моменты Руна всегда находила Верити, чьи точные вопросы всегда заставляли ум работать. Подруга действовала на него как кочерга на тлеющие угли. Верити была второй после Багрового Мотылька в их группе. Она придумала немало планов операций и помогла Руне их реализовать.

Когда актриса на сцене закончила арию, Руна встала, отодвинула портьеру и отправилась искать Верити.

Глава 7

Гидеон

Руна Уинтерс.

Юная наследница напоминала Гидеону море: всякий раз, стоит взглянуть, захватывает дух от красоты и мысли о том, какие тайны хранят глубины. Однако, когда она открывала рот, оттуда лились ужасные глупости – за трапезами, в гостиных, в залах известных и богатых людей, – будто подтверждая, что внешность бывает обманчива.

В Руне Уинтерс не было глубин, вся она поверхностна и примитивна.

Сегодняшний вечер еще раз это подтвердил.

– Эй, Гидеон. – Харроу щелкнула пальцами перед его носом. – Я спросила, что ты будешь пить? Я угощаю.

До него донеслись звуки «Вороньего гнезда». Сосновый стол под локтями был липким, а в воздухе витал кислый запах эля.

Гидеон покачал головой:

– Ничего.

Харроу зацокала с неодобрением, повернулась в сторону стойки, и Гидеон приложил все силы, чтобы не смотреть туда, где должна быть раковина левого уха. Волосы с этой стороны были совсем коротко пострижены и походили на темный пушок. Она будто гордилась своей ущербностью и демонстрировала ее.

Гидеон подозревал, что они примерно одного возраста, но точно не знал и никогда не спрашивал, как она лишилась уха. Семья ведьм заключила соглашение с Харроу еще до революции.

Остальное Гидеон додумал сам.

Опасаясь, что стул могут занять, Харроу не захотела идти к бару и сделала заказ с места и очень громко. Гидеон мысленно вернулся к Руне.

Причина ее появления в ложе в театре была ему непонятна. За пять лет она сказала ему всего несколько слов, а тут внезапно пригласила домой на вечер для друзей. Зачем?

Он пытался избавиться от навязчивой мысли, но тщетно. Снова и снова вспоминал, как непривычно близко к нему была девушка. Вспоминал ее светлые с рыжеватым отливом волосы, как всегда беспорядочно лежащие, стильное платье, открывающее красивые плечи, которое очень ей шло. Ткань цвета ржавчины создавала красивый контраст с ее серыми глазами и бледной кожей, что привлекало его взгляд чаще, чем он готов был признать.

Возможно, Руна была самой пустоголовой из всех девиц в театре, но нельзя не признать, что и самой красивой.

«Красота, пропадающая попусту», – мысленно произнес он.

Человек, обладающий лучшим характером, возможно, испытывал бы вину за то, что оскорбил девушку, но только не Гидеон. Он полагал, что ясно выразил свое отношение, и надеялся, что в будущем Руна Уинтерс будет его избегать. На самом деле, Гидеон полагал, что сделал это еще несколько лет назад – в момент их знакомства.

Он часто замечал, как смотрит на нее брат, как меняется его голос, становясь более мягким, когда Алекс произносил ее имя. Однако Гидеон никогда не понимал, что брат видел в Руне, кроме очевидного – красоты, чего явно недостаточно, чтобы очаровать его. По этой причине Гидеон не желал иметь с ней ничего общего. Сейчас это умозаключение он считал таким же верным, как и во времена их детства.

Тогда младший брат постоянно говорил о Руне – девочке из семьи аристократов, – находил способы упомянуть о ней в разговоре на любую тему. Руна думает так. Руне нравится это. Это бы злило Гидеона, если бы не природное любопытство.

Но потом он увидел ее. Познакомился с ней. И сразу понял, что они никогда не подружатся.

– Те девочки-близнецы, сбежавшие три недели назад? – Голос Харроу вернул его в реальность, заставил посмотреть на стол как раз в тот момент, когда она поставила бокал с элем, расплескав немного жидкости. Пена потекла по ее пальцам, и она облизнула их. – Багровый Мотылек помог им бежать в ту ночь, когда ты должен был перевести их в дворцовую темницу. Помнишь?

Мог ли он забыть? Им было столько же лет, сколько его сестре, когда она умерла. Тощие, мерзкие твари. Он буквально видел, как они вцепились друг в друга, когда оказались за решеткой запертой им камеры. Прижимались друг к другу и дрожали, широко распахнув глаза.

– Я помню.

И еще он помнил, что через одну ночь в этой камере их уже не было. Знакомый знак появился над кроватью, где они спали. Гидеон хорошо помнил метку и мог представить в любой момент изящного, кроваво-красного мотылька, порхающего в воздухе. Он был так зол, что хотел схватить его и раздавить. Но спохватился, что это лишь изображение, знак заклинания ведьмы. Она оставляла свою подпись в камере, как художник на картинах.

Меньше чем через час мотылек исчез.

Харроу смаковала пиво.

– Докеры обнаружили знак на борту грузового судна три дня назад, после того как пришвартовались в Хабор-Грейс. Две ведьмы, видимо, решили, что могут перемещаться как груз.

Знак исчезал, когда переставало действовать заклинание.

Хабор-Грейс – оживленный порт на материке. Все, что производилось и выращивалось на острове, переправлялось на материк через этот порт.

Гидеон нахмурился:

– Их поймали?

Харроу покачала головой:

– Нет. Но… – Она огляделась и склонилась к нему, обдав запахом пива: – Но грузовой корабль принадлежит Руне Уинтерс.

Кому?

Поморщившись от плотного запаха пива в воздухе, Гидеон сжал руками липкий стол, чтобы удержать равновесие.

Этого не может быть.

– Ты уверена?

Харроу откинулась на стуле и сделал еще один смачный глоток.

– Мой информатор сам видел знак в грузовом отсеке корабля.

– Это не значит, что она в этом замешана, – задумчиво произнес Гидеон. – То, что Руна владеет кораблями, не означает, что она в курсе, что на них происходит. Ведьм мог перевозить, например, кто-то из экипажа без ее ведома.

– Но это делает ее подозреваемой, – многозначительно заявила Харроу. – И это лучшая зацепка из всего, что у тебя было за долгое время.

Уже несколько месяцев Гидеон подозревал, что Багровый Мотылек – человек из высшего круга элиты. Некто, имеющий доступ на закрытые балы и званые ужины.

Может ли это быть Руна Уинтерс?

Гидеон вспомнил встречу с Руной в опере, то, как больше и больше с каждой минутой раздражали ее слова.

– Это невозможно, – заключил наконец он. – В голове этой девушки не может быть ни одной разумной мысли.

А Мотылек был умным. Не всякому под силу бросить вызов Гидеону и перехитрить его. К тому же если обезображенные тела, которые они продолжали находить в городе, – ее рук дело, то она, ко всему прочему, безжалостна. И нездорова психически.

Воплощенное зло.

Трудно соотнести все это с глупенькой девушкой, подсевшей к нему в оперной ложе.

Если потребуется больше доказательств невиновности Руны, надо лишь вернуться на два года назад. Он был в поместье Уинтерсов, когда Кровавая гвардия арестовала Кестрел Уинтерс в собственном доме. Он следил за приемной внучкой Кестрел Руной, пока стражи выводили ведьму из покоев.

Он не сводил с нее глаз, что было несложно. Руна тогда уже была красавицей. Похожа на те мраморные скульптуры, что украшали особняки аристократов, существующие исключительно для того, чтобы производить впечатление на гостей. Руна даже не вздрогнула, когда один из стражей ударил пистолетом в лицо Кестрел. Она смотрела прямо перед собой, взгляд был холодным и застывшим. Она равнодушно смотрела и на то, как старуху раздевали, чтобы найти шрамы.

Руна не испытывала ни намека на раскаяние из-за содеянного.

Будь она кровной родственницей Кестрел, Гидеон отнесся бы к ней с большим вниманием, но биологические родители девушки были из модных купцов, в ее роду не было ведьм – Гидеон, конечно же, это проверил, – следовательно, она сама не могла быть ведьмой.

– Руна отправила бабушку на чистку, – сказал Гидеон Харроу. – Она не сочувствует ведьмам. Обычная пустоголовая патриотка.

– Возможно, она хочет, чтобы ты так думал, – возразила Харроу.

Гидеон покачал головой в ответ. Это все ерунда.

– Зачем ей сейчас рисковать жизнью и спасать незнакомых ведьм, когда она два года назад сдала ту, которая ее воспитала?

– Это может быть какая-то уловка.

Гидеон готов был отмахнуться, но в последнюю секунду остановился. Ведь этот поступок очень в духе Багрового Мотылька.

Черт, а если Харроу права?

Харроу взяла бокал, покрутила, размешивая эль, – ждала и наблюдала, как Гидеон переваривает услышанное.

Он отмахнулся от ее слов, но вспомнил, как в ложе театра тон Руны внезапно стал резким. «Такие, как ты, предпочитают компанию глупых животных, далеких от прекрасного и чувства стиля».

Это не доказательство. Аристократы, подобные Руне, всегда смотрели на таких, как он, свысока. В Кровавой гвардии платили хорошо, но хорошее жалованье не повышает статус. Гидеон, возможно, уже далеко не нищий, но и совсем не ровня ей.

В глазах Руны Уинтерс такие, как он – солдаты, сыновья портных, рабочий класс, – всегда будут ниже по положению.

Есть свидетели появления знака на ее корабле, следовательно, нельзя исключать вероятность, что Руна и есть Мотылек или, по крайней мере, в сговоре с ним.

– Я буду следить за доками, – сказала Харроу.

Гидеон поднял глаза и увидел задумчивое выражение лица.

– Я заплачу за любую информацию, которую ты найдешь.

Свет в глазах Харроу погас, а пальцы перестали крутить бокал.

– Нет.

Гидеон вздохнул. Харроу вышла с ним на контакт около года назад и предложила свои услуги. Багровый Мотылек увел у них из-под носа еще одну ведьму, и Гидеон искал способ вычислить его. Он принял предложение Харроу, несмотря на то что, как полагал, ей придется платить. Однако от оплаты она отказалась. Когда он спросил, в чем причина, она указала на отрезанное ухо и ушла.

– Разве твой младший брат не бегает за Руной как собачонка? Пусть следит за ней и приносит заодно пользу.

Гидеон напрягся. Это всегда было болезненной точкой в их с Алексом отношениях. Брат не желал иметь ничего общего с охотой на ведьм и чистками. За последние два года он не раз четко давал это понять, и Гидеон больше не давил на него. Общее прошлое подействовало на обоих по-разному: Алекс стремился забыть, Гидеон не мог себе это позволить.

– Алекс не согласится шпионить.

– М-м-м… Тогда придется тебе самому заняться.

Гидеон пристально посмотрел на нее:

– Чем заняться?

– Но не меня же к ней отправлять. Только представь меня в одном из этих модных платьев, увешанную драгоценностями. – Харроу усмехнулась и повернулась к нему так, чтобы он видел ее уродство и понял, что ей не место в бальных залах или на ужинах, где едят из позолоченной посуды. – Вот тебя я могу легко представить. А мне не место среди них.

– Что ты предлагаешь? Подружиться с Руной Уинтерс?

– Более того, товарищ капитан, – Харроу улыбнулась во весь рот, – тебе следует добиться ее благосклонности.

Он едва не задохнулся.

– Ты серьезно? – От одной мысль Гидеон покрылся потом.

Харроу склонилась к нему ближе:

– У тебя нет друзей, Гидеон. Ты плохо сходишься с людьми. А с такими, как Руна, тебе особенно трудно найти общий язык. Но у тебя есть почитатели, хотя ты их, возможно, не замечаешь.

– Она считает меня глупым животным.

Губы Харроу растянулись в красивой улыбке, будто услышанное доставило ей удовольствие.

– Похоже, эта девушка мне бы понравилась.

– Я серьезно. Что я могу ей предложить? Когда такие, как Руна, выбирают мужа, они точно не рассматривают кандидатуры таких, как я.

– Но они могут удивить.

Стоило представить, и липкий ужас охватил Гидеона.

Если Руна и есть Багровый Мотылек, то она мастер маскировки, и единственный способ поймать ее – играть по тем же правилам.

Но есть и еще одна проблема.

Алекс.

Поступить так, как советует Харроу, означает стать соперником младшему брату. По крайней мере, так это будет выглядеть со стороны.

Этому Гидеон противился всем нутром.

Но ведь если Руна – Мотылек, то он обязан не только уничтожить ее, но и защитить от нее брата. Если он ненароком причинит вред Алексу, пусть так и будет. Это будет цена, которую придется принять. Он спас Алекса от одной ведьмы не для того, чтобы толкнуть его в объятия другой.

Да, именно это самое важное – его брат в опасности. Это заставит его действовать.

Гидеон провел мозолистой ладонью по волосам, вспоминая, как груб был в разговоре с Руной в ложе театра.

– Есть и еще одна проблема.

Харроу положила локоть на стол и подперла рукой щеку.

– Какая?

– Я оскорбительно вел себя с ней сегодня вечером. Она пригласила меня на вечер, а я нахально отказался.

Уголок рта Харроу дернулся, будто он казался ей похожим на жука, запутавшегося в паутине. Возможно, это продолжалось довольно давно.

Она постучала кончиками пальцев по виску и произнесла:

– Решение проблемы очевидно, только оно тебе не понравится.

Гидеон кивнул, призывая продолжать.

– Тебе надо быть на этом вечере и добиться ее благосклонности.

– Хочешь сказать, я должен подхалимничать и унижаться?

– Да. Ты не можешь просто явиться и принести извинения, этого мало. Ты должен дать ей четко понять, что имеешь в виду. Если ты хочешь получить место в сердце Руны Уинтерс, надо затмить всех конкурентов.

От этой мысли Гидеон непроизвольно стиснул зубы.

Харроу наклонилась ближе. Глаза искрились, будто она смеялась над ним.

– Вопрос в том, товарищ капитан, как ты этого добьешься?

Глава 8

Руна

Минора (сущ.) – категория малых и средних заклинаний.

Для заклинания миноры требуется свежая кровь ведьмы. Старая кровь обычно не работает и может вызвать неприятные последствия для ведьмы. Исключением могут стать случаи использования чужой крови. Примеры заклинаний миноры таковы: закрыть дверь на другом конце комнаты, зажечь свечку без спички.

Из «Правил магии» королевы Каллидоры Отважной

Книга заклинаний бабушки смотрела на нее со старой полки в комнате для колдовства.

– Запасы твои невелики, – произнесла Верити и провела пальцем по крышке закрытого пузырька, висевшего на противоположной стене. Из шести четыре уже были пусты, только два оставались полными. В одном была кровь Руны, в другом – Верити.

– Я знаю, – отозвалась Руна, сидящая у стола для чтения заклинаний. Она занималась одним из них, под названием «Расскажи правду», и мешала что-то на дне керамической чаши. Гости будут здесь через час, надо все подготовить: – Нужно ждать еще две недели.

Узнав, что она ведьма, Руна разработала собственную систему получения крови, используя флаконы, которые Верити украла для нее из химической лаборатории университета.

Именно таким способом она избегала шрамов: просто собирала кровь от каждых месячных. Этого обычно хватало на все недели, если, конечно, использовать экономно. Она в основном работала с самыми простыми заклинаниями, создавая марево. Необходимое количество крови зависело от сложности заклинания и времени, которое оно должно работать.

Менструации начались у Руны через несколько месяцев после ареста бабушки. У всех ее подруг это случилось довольно рано – лет в тринадцать, а у нее – в шестнадцать, уже после революции. Тогда и выяснилось, что она – ведьма.

Руна до сих пор помнила болезненные спазмы внизу живота. Это случилось на балу, пришлось извиняться и уходить. В ванной комнате она обнаружила на трусах черное пятно, блестящее, как чернила.

Руна смотрела на него, не веря глазам. Это был верный признак ведьмы – в первый раз кровь текла не красная, а черная.

Руна видела, как бабушка колдовала, помнила азы и основные моменты заклинаний. Остальному она научилась у Верити – две ее старшие сестры были ведьмами и позволяли младшей помогать им. Именно Верити по собственной инициативе стала собирать свою кровь и отдавать Руне, чтобы та могла делать более сильные заклинания.

Например, заклинание «Расскажи правду» было довольно простым, но все же сложнее наведения марева, потому Руна использовала вместо своей кровь подруги.

Верити еще раз оглядела флаконы и двинулась дальше к столу Руны. Перед ней лежала открытая книга заклинаний. На пожелтевших страницах красными чернилами были выведены знаки. Их Руна должна была нарисовать на кубке с вином.

– О пополнении запасов я подумаю позже, – произнесла Руна, продолжая рисовать знаки кровью. От вкуса соли саднило горло, от колдовства звуки в голове становились громче и превращались в рев. – Сегодня нам надо непременно выяснить, где держат Серафину.

Руна закончила выводить символы. Магия, словно океанская волна, все больше нарастала. Руна сглотнула, но вкус во рту не изменился, оставалось ждать, когда стихнет рев в ушах.

Когда кровь высохла, заклинание закрепилось. Верити поправила очки на носу. Руна заметила тени под глазами подруги. Скорее всего, причина в том, что ночами ей часто приходилось помогать Багровому Мотыльку, а после этого еще делать домашние задания по биологии – Верити была студентом-стипендиатом в университете столицы.

– Мы уже несколько недель пытаемся безуспешно установить новое место, куда отвозят ведьм. Почему ты так уверена, что сегодня у нас получится?

– Потому что должно получиться, – ответила Руна, не пытаясь скрыть отчаяние.

Верити села на край стола рядом с книгой заклинаний, распространяя вокруг себя сильный аромат лаванды. Цветочные запахи была в моде. Верити использовала эти духи, подарок сестер, очень щедро.

– Вечера с патриотами и охотниками на ведьм приносили пользу год назад, – заговорила подруга. – Теперь охотники на ведьм стали умнее. Если мы хотим спасти Серафину и при этом не потерять Багрового Мотылька, надо менять тактику. Ты подумала над моим предложением?

– Ты о том, чтобы расстаться со свободой и выйти замуж за какого-нибудь самодовольного поклонника?

Верити закатила глаза:

– Не надо драматизировать. Это будет брак по расчету, ты попрощаешься со свободой не просто так, а ради того, чтобы спасти больше ведьм. – Она принялась перелистывать страницы книги, пробегая глазами заклинания. – Ты видела сегодня Шарлотту Гонг? У нее на цепочке на шее золотое кольцо.

– И что это значит? – Руна опустила кубок, убедившись, что все знаки на дне высохли. Никому из ее гостей никогда не приходило в голову проверить, есть ли на дне кубка с вином магические знаки. Тем более в доме человека, прослывшего ненавистником ведьм.

– Она помолвлена. С Элиасом Кридом. – Элиас был старшим братом Лейлы и Ноя. – Он работает в Министерстве общественной безопасности. Помнишь, он был первым в списке женихов, который я для тебя составила?

– Жаль, – произнесла Руна без намека на печаль. Она была рада за Шарлотту, та казалась девушкой милой и с хорошим характером. К тому же она однажды сказала Руне, что у нее начинает болеть живот при разговорах об очередной чистке ведьм.

– Действительно, жаль. Элиас был идеальным для тебя вариантом. Скучный. Не слишком умный. И близок к источнику ценной информации. Вскоре всех хороших женихов разберут, ты останешься ни с чем.

– Может, ты сама последуешь своему совету, выйдешь замуж и будешь добывать для меня информацию?

Верити слабо улыбнулась:

– Я бы так и сделала, если бы могла. Но никто из полезных кандидатов не хочет иметь бедную жену, брак с которой будет похож на благотворительный шаг.

К сожалению, это было правдой.

Мать Верити настолько ненавидела ведьм, что сообщила о старших дочерях в Кровавую гвардию. Это привело к их гибели. Из-за этого подруга порвала все связи с родителями и отказалась от их финансовой поддержки. Руна подозревала, что все не так просто, история темная, все даже хуже, чем Верити рассказывала. Руна сделала вывод из того, как мрачнела подруга, стоило кому-то поднять эту тему: глаза становились темными, будто грозовые тучи.

Возможность получить образование зависела теперь от стипендии, а сохранить ее можно было, только добившись отличных результатов. В противном случае она лишится комнаты в общежитии и окажется на улице.

Руна поднялась с места и подошла к окну. Перед ней раскинулся лабиринт сада, освещенный луной. Море впереди походило на черное зеркало.

Она была не готова к замужеству. Дело вовсе не в том, что она не любила ни одного из потенциальных женихов. Просто Руна никогда не ждала любви и не надеялась встретить. Причина была в отсутствии рядом бабушки – без нее она чувствовала себя живой лишь наполовину. Сердце в груди, казалось, наполовину иссохло.

Больше Руна не способна любить. Этого чувства не будет в ее жизни. Но сделать этот шаг ради дела, вероятно, придется.

По мнению Руны, это похоже на ярмо, которое придется надеть на всю жизнь. Одна только мысль о том, чтобы связать судьбу с человеком, который никогда не узнает, кто она на самом деле, была неприятна ей.

Но Верити права – время пришло.

Чтобы план работал наиболее эффективно, необходимо подобрать мужчину, имеющего доступ ко всем тайнам Кровавой гвардии. Возможно, Руна была слишком придирчива, но, изучив список женихов, составленных Верити, тщательно рассмотрела кандидатуры с самыми хорошими связями и поняла, что могла бы найти кого-то получше.

И должна найти.

Появилось ощущение, что какого-то имени в списке не хватает.

– Ной Крид – хороший вариант. Говорят, отец готовит его в следующие Добрые командиры. Но он умный. – Верити говорила, не отрываясь от книги на столе. – Бартоломео Вентольт еще лучше. Он умом не блещет, а его мать известная охотница на ведьм.

– Барт помешан на своей внешности, – заметила Руна, не отрываясь от окна.

– Да, но от этого есть польза. Он не станет следить, когда ты ушла и когда пришла, если постоянно будет смотреть в зеркало.

Руна вздохнула и вернулась к столу. Книга была открыта на развороте с двумя заклинаниями, которые она не могла освоить уже несколько недель, – «Засов» и «Отмычка». С их помощью можно было бы легко открывать и закрывать камеры.

– Ладно. – Руна уперла руки в бока. – Тогда план такой: я сделаю пробный шаг с Бартом. Приглашу его в свою комнату, напою вином. – Она покосилась на кубок со знаками заклинания «Расскажи правду». – Если он расскажет мне что-то ценное, остановимся на нем. Если же нет, я попробую еще раз с Ноем.

Если жених не имеет доступа к ценной информации и не сможет ее получить, на него не стоит тратить свое время.

Их прервал стук в дверь. Руна напряглась. В ее спальне был тайный проход в эту комнату. Руна всегда запирала дверь и не хотела, чтобы слуги знали, что она бывает в комнате для колдовства.

– Мисс Уинтерс? – послышался приглушенный голос.

Руна вытянула губы и выдохнула. К счастью, это Лизбет.

После ареста бабушки все слуги Уинтерси-хаус сбежали – не хотели, чтобы их имя связывали с домом известной ведьмы. Или не испытывали желания служить доносчице. Возможно, и то и другое.

Осталась только Лизбет.

– Гости прибывают.

– Спасибо. Мы спускаемся.

Руна взяла со стола заколдованный кубок. Она оставит его в кухне, Лизбет наполнит вином и будет ждать знака от Руны. Они проделывали процедуру так часто с разными людьми, что все было отработано до мелочей.

Руна посмотрела на подругу, та пожала плечами:

– Думаю, и от Ноя, и от Барта ты получишь то, что хочешь. Пока ты сегодня принимаешь решение, мы с Алексом выясним, где они держат Серафину.

Она спрыгнула со стола.

Руна открыла задвижку потайной двери и толкнула ее.

Верити она пропустила вперед, дождалась, пока та покинет комнату для колдовства, и прошла следом.

– Вчера я кормила Генри и подумала…

Генри – это паук. Паук-имитатор, как любила уточнять Верити. Руна поежилась, вспомнив всю коллекцию пауков, которую подруга хранила в банках на полках в комнате в общежитии. Причиной их появления был исследовательский проект, над которым она работала.

– Помнишь, я рассказывала тебе, как пауки-имитаторы охотятся на мелких млекопитающих?

Честно признаться, Руна предпочла бы не помнить – она ненавидела пауков и им подобных. В голове сразу возникла картинка, как, будучи в гостях у Верити, она получила от подруги огромную банку с одним из гадких членистоногих. Он неотрывно смотрел на нее и поедал нечто пушистое, вдвое больше его по размеру. Похоже, это была мышь.

– Их паутина должна быть достаточно прочной, чтобы поймать и удержать гораздо более крупную добычу, чем они сами, – продолжала Верити, не обращая внимания на реакцию Руны. – Они симулируют травму, прикидываются слабыми, тем самым привлекают грызунов, ищущих легкой добычи. Захватив жертву, паук поедает ее медленно, в течение нескольких дней. Не убивая сразу.

Верити многозначительно посмотрела на подругу:

– Рекомендую тебе применить тактику паука-имитатора.

Руна наморщила нос:

– Это же… омерзительно.

Но все же она задумалась над словами Верити, пока запирала потайную дверь.

– Я никогда не хожу пешком. Зачем, если у меня три экипажа? Каждый отвезет куда угодно.

Барт Вентольт до безумия наскучил Руне. Они прогуливались по ее бальному залу, заполненному гостями, и она в очередной раз подавила зевоту.

– Приглашаю тебя прокатиться в моем новом автомобиле. Может, в это воскресенье? Разумеется, во второй половине дня – я не встаю с постели раньше полудня.

«Как удачно, – подумала Руна, – а я ложусь в полдень».

Барт перевел взгляд на окно. Его отражение в стекле улыбнулось. Руна с удовольствием обменялась бы взглядами с Верити и непременно закатила глаза, но на нее слишком многие смотрели. Например, Алекс находился всего в нескольких футах и делал вид, что ему интересна беседа.

Ной, который танцевал с девушкой и был в другом конце зала. И еще несколько молодых мужчин из короткого списка женихов, составленного Верити. Все ожидали, когда Барт наконец отойдет и даст им возможность завладеть ее вниманием.

Не найдя другого решения, Руна принялась теребить бледно-голубую ленту на запястье с вышитым гербом Уинтерсов.

Последняя. Все остальные она уже раздала тем, кто умолял ее о танце еще в начале вечера. Эту же она привычно приберегла для Алекса. Танец она использовала, чтобы передать другу важную информацию и, разумеется, дать себе передышку.

– Твоя мать будет дома? – спросила Руна, надеясь, что прямолинейность не вызовет подозрения Барта. – Мне так нравятся ее истории об охоте на ведьм. Или у Кровавой гвардии в эти дни много работы?

– О, ты не слышала ужасную новость? – воскликнул Барт, не отрываясь от своего отражения. Руна смотрела, как он поправляет челку медного цвета, чтобы она еще более красивой волной легла набок. Похоже, новость, которую он собирался сообщить, вовсе не волновала его. – Она ушла в отставку на прошлой неделе. Одна из мерзких ведьм, на которых они охотились, ухитрилась перерезать матери ножом сухожилие на лодыжке. Она больше не может нормально ходить.

Что?

– Как ужасно!

Ужасно и неожиданно. Это все меняет. Руна поморщилась. Единственная причина, по которой она рассматривала кандидатуру Барта, – положение его матери в Кровавой гвардии. Мысленно Руна вычеркнула его имя и переключилась на вторую строчку, где стоял Ной Крид.

Когда квартет закончил играть, она поймала взгляд Ноя. Погладила пальцами последнюю оставшуюся на запястье ленту, повернулась, посмотрела на Алекса, танцующего с Шарлоттой Гонг, и отметила, что у той на шее, действительно, золотое кольцо.

Носить обручальное кольцо до свадьбы считалось плохой приметой, поэтому девушки вешали их на цепочки, чтобы похвастаться.

Руна перевела взгляд с кольца Шарлотты на Алекса.

Разумеется, она и лучшего друга рассматривала как вариант решения вопроса с поклонником. Она знала его с детства, относилась, скорее, как к брату. Возможно, романтика в их отношениях и отсутствовала… но хорошие браки строились и на более зыбкой почве.

Проблема заключалась в том, что Алекс не был ей полезен в качестве мужа, ведь с помощью брака она надеялась получить доступ к высокопоставленному источнику информации. Алекс в этом смысле выбор стратегически неверный. Все, что узнавал, он и так передавал ей.

Руна отвела взгляд и посмотрела на Ноя.

Если получится сейчас отделаться от Барта, переключившегося с волос на галстук, можно отдать ленту Ною до начала танца.

«Вот, кажется, выбор и сделан», – подумала Руна, сглотнув горечь.

Ной – удачный вариант. Он сын Доброго командира, пожалуй, самого влиятельного человека в республике. Его сестра Лейла – охотница на ведьм.

Когда музыка вновь стихла, Руна решила оставить Барта наедине с его собственным отражением. Он, вероятно, не сразу и заметит, что ее нет рядом.

Центр зала опустел, и Руна решительно направилась на противоположный конец, развязывая на ходу ленту и растянув губы в приветливой улыбке. Лицо Ноя светлело по мере ее приближения. До цели оставалось совсем небольшое расстояние, когда перед ней возникло препятствие.

– Гражданка Уинтерс.

От этого голоса Руна остановилась и затаила дыхание. В голове зазвенели колокола, как на пожарной вышке, объявляя тревогу.

Этот голос был отлично ей знаком.

Принадлежал он Гидеону Шарпу.

Что Шарп делает здесь, в ее бальном зале?

Разум готов был отключиться, тело готовилось бежать, когда перед глазами внезапно появился цветок, который он держал в руке и протягивал ей.

– Я хочу извиниться.

Что?

Он держал в ладони розу. Если и существовал в мире цветок более прекрасный, то Руна его никогда не видела. Багровые лепестки полураскрытого бутона были идеальны.

– Мне следовало прежде подумать, а потом говорить. – Он протянул ей цветок. – И не поступать так плохо.

Понимая, что все взгляды обращены к ним, Руна неохотно приняла розу. Сжав стебель, она удивилась, что на нем нет шипов, а еще он был мягким и неплотным. Присмотревшись, она поняла, что это шелк нефритового цвета, обернутый вокруг проволоки. Лепестки тоже были из ткани. Кто-то аккуратно сшил их вместе.

Руна оглядела пиджак серого костюма Гидеона. Стоило ей увидеть предмет одежды, и она безошибочно определяла дизайнера. Мода была ее коньком. Однако этот костюм поставил ее в тупик. Возможно, это винтаж. Впрочем, сидел он идеально и сшит был точно по фигуре.

Без униформы он казался еще выше и шире.

– Я пришел в театр после утомительной охоты на ведьм, – продолжал Гидеон. – Понимаю, это не оправдание, но усталость сделала меня раздражительным. Я был не в себе.

Руна подняла на него глаза.

Взгляды их встретились, и звуки все пропали. Свет, голоса, мелькание фигур – все стало невидимым. В голову Руны пришла неожиданная мысль.

Гидеон Шарп – недостающее имя в моем списке.

Это пугало и манило одновременно.

Багровому Мотыльку, спасающему по ночам ведьм и обманывающему Кровавую гвардию, чувство опасности было привычно, однако соблазнить ярого охотника на ведьм – это совсем другое. Он хладнокровный и жестокий, мечтающий об одном – казнить Багрового Мотылька.

Мне придется притворяться больше, чем когда-либо.

Обманывать Руна не любила, это всегда давалось ей с трудом. Она будет постоянно на острие ножа.

Но результат будет стоить риска…

С точки зрения дела Гидеон Шарп был идеальным кандидатом. Если они станут встречаться, у Руны появится постоянный доступ к информации о каждой ведьме, которую предстоит спасти и в ближайшем, и далеком будущем.

Она откашлялась.

– У тебя безупречное чувство момента. – Явись он на пятнадцать секунд позже, она уже танцевала бы в объятиях Ноя и решение было бы принято. – Я с радостью принимаю твои извинения, – Руна протянула ему ленту, которую только что сняла с запястья, – если ты потанцуешь со мной.

Глава 9

Гидеон

Гидеон был редким гостем подобных вечеринок. Он старался не показываться вовсе, поэтому, увидев протянутую ему ленту, не смог понять, что с ней делать.

Кажется, все разговоры смолкли в одно мгновение. Гости смотрели во все глаза на покачивающуюся в воздухе блестящую ленту и неуклюжего кавалера, стоявшего в растерянности перед хозяйкой, напоминая Гидеону, что ему здесь не место. Как получилось, что революция, изменив так много, в некоторых сферах жизни не изменила ничего?

Он все еще чувствовал себя бедным сыном портного и швеи. Это подтверждал и его немодный костюм. Гидеон рос, играя на земляном полу, питаясь жидким супом, чтобы согреться и пережить суровую зиму. Со временем он чувствовал, что одежда становится тесной, потертой, и все потому, что в семье не было денег купить новую. В то же самое время люди, глазевшие сейчас на него, ели с золотой посуды, скармливали остатки толстым собакам, а в конце сезона выбрасывали все из гардеробов, чтобы заполнить новыми нарядами.

Пока Гидеон вел группу товарищей по кишащим крысами подвалам дворца, чтобы уничтожить тиранов в их кроватях, некоторые «революционеры» даже не удосужились взять в руки оружие – не хотели запачкаться. Они не теряли близких и друзей в бою – накануне Новой зари они сдали их на чистку, желая сохранить свое положение в Новой республике. Клялись в верности новой власти так же, как некогда сестрам-королевам. Политические события были для них не делом жизни и смерти, а чем-то незначительным вроде смены платья устаревшего фасона на более модное.

Вечеру в этом обществе Гидеон предпочел бы любое другое занятие, даже согласился бы ехать на коне в сущую непогоду, в гору по грязи.

Вечер у Руны Уинтерс был худшим из всех возможных вариантов.

Прикосновение теплых пальцев к его запястью разрушило чары момента. Гидеон опустил глаза и увидел, что хозяйка сама повязывает ему ленту на запястье.

Там, где кожи касались кончики пальцев, появлялся зуд. Он боялся не сдержаться, поддаться шепоту внутреннего голоса, извиниться и бежать из этой гостиной без оглядки. Усилием воли Гидеон заставил себя остаться на месте, вспомнив сказанное Харроу, в том числе о метке в грузовом отсеке корабля Руны.

Ты здесь ради поимки Мотылька. Чем скорее это случится, тем легче будет очистить мир от ведьм.

Гидеон пристально вгляделся в лицо девушки перед собой. Могла это быть она?

До сих пор подобное предположение казалось абсурдным. Этот борец за свободу взламывает замки тюремных камер, скрывается в ночи, уводя с собой заключенных, наносит увечья и убивает стражей Кровавой гвардии. Вероятно, причина того, что за два года ему не удалось поймать Мотылька, как раз в том, что он прятался на виду. Или она.

Закончив завязывать ленту, Руна вставила розу в свои золотисто-рыжие волосы, уложенные венком на голове.

Он сделал ее сам, на что потратил два часа. Чувствовал себя неловко, сшивая лепестки. Розы всегда вызывали давящие воспоминания, но в голове звучал снова и снова совет Харроу добиться Руны, а мама никогда не могла устоять перед шелковыми розами, которые делал ей отец после ссор.

Все это было до того, как сестры-королевы свели маму с ума.

– Ах, я такая неловкая, вечно все порчу…

Гидеон очнулся, посмотрел вниз на то, как Руна крутит стебель розы, запутавшейся в волосах.

– Секунду, позволь мне…

Руна покорно опустила руки, позволив Гидеону развязать золотые нити, которыми бутон был прикреплен к стеблю. Пряди волос ее были так близко, что он ощутил их аромат. Ненадолго позволил себе вспомнить другую девушку и другой запах. От Руны не пахло магией, он ощущал лишь соленый морской ветерок, влетавший в помещение через открытые окна.

Это ничего не значит.

После долгого лежания в ванне от Крессиды тоже не пахло колдовством.

Крессида.

Имя пронеслось в голове, вызвав раскаты. Бывала ли Крессида в этих стенах? Приезжала ли на ужин? Ему ничего не известно, лишь то, что Крессида и Руна вполне могли быть подругами.

Он сглотнул неприятный вкус и вставил шелковый цветок в прическу. Поправил, чтобы он выглядел красиво. Точно так же мама носила сделанные отцом цветы.

Гидеон хотел отойти на шаг назад, но не успел, заиграла музыка. Он поднял голову и увидел, что со всех сторон их окружили танцующие пары.

Глаза Руны сверкнули, и она вскинула высоко вверх руку в перчатке, а вторую положила ему на плечо.

– Вы готовы, капитан Шарп?

Прикосновения ее были легкими, но он непроизвольно напрягся.

Что я делаю?

Музыкальное произведение было ему незнакомо, не говоря уже о стиле танца.

Пары проносились мимо, кружась по залу, Гидеон же стоял, будто статуя, и смотрел во все глаза на Руну, готовую к первому шагу.

Брови ее изогнулись, ясно транслируя немой вопрос: «Чего ты ждешь?»

Шея под воротником вспотела.

– Мисс Уинтерс…

Вероятно, что-то в его голосе натолкнуто Руну на мысль, и она опустила руки, отступив назад.

– О, я поняла, ты не знаешь…

Большинство ее друзей еще следили за ними. Некоторые перешептывались, прикрыв рты руками. Может, они смеялись над ним?

Рассмеется ли сейчас она?

Снова вспомнилась другая девушка. Другой званый вечер, на котором он так гордо расхаживал и был унижен.

Гидеон полагал, что все забыл. Оказалось, стыд вновь вспыхнул, и воспоминания нахлынули, будто кто-то разворошил тлеющие угли.

Харроу ошиблась. У него нет ни малейшего шанса преуспеть в ухаживании за такой девушкой, как Руна. Он только появился в ее доме и уже поставил себя в неловкое положение. Она вскоре поймет, что у него нет ни поместья, ни богатства – все это передано Алексу после революции, – и посмеется над ним, если уже не смеется.

Но сейчас надо спасать положение.

Вспомнив слова Харроу, он сделал шаг к Руне.

– Будь мы в другом обществе, – произнес он, склонившись к самому уху, – я бы ответил иначе.

Еще одно воспоминание – и в голове зазвучала скрипка: перед ним младшая сестра, она в одной длинной рубахе. Еще не спит, хотя давно должна быть в постели. Из-за высокой влажности на кухне ее волосы игриво закурчавились и прилипли к потному лбу, а она кружится в танце с вымытой плошкой, затолкав полотенце за пояс. Повар с розовыми от жара печи щеками играет в углу на скрипке. Дворцовый люд выпил до капли бурдюк эля и тоже пустился в пляс.

Приятные воспоминания были для Гидеона редкими.

А этот момент даже заставил улыбнуться.

Воспоминания быстро померкли, а яркие огни зала заставили вспомнить, что Тессы здесь нет. Ее вообще больше нет. Он похоронил младшую сестру, она лежит глубоко в земле и больше никогда не будет танцевать.

И виновата во всем ведьма.

Он вспомнил, где находится, что перед ним стоит девушка, которая вполне может быть ведьмой, несмотря на стремление оставаться всегда в центре внимания.

– Кажется, я осрамился перед твоими гостями. Может, дать им еще повод для сплетен?

Руна посмотрела на него с интересом, явно заинтригованная:

– Что ты задумал?

Остаться с тобой наедине.

Одна, без поддержки гостей она станет более уязвима.

– Не устроишь мне экскурсию по дому?

Это дало бы возможность не только убедиться в том, связана ли сама Руна с магией, но и осмотреть дом на предмет места, подходящего для колдовства.

Красивые губы растянулись в улыбке:

– Конечно. Мне стоило самой предложить.

Она опустила руку и вложила в его ладонь, чем безмерно удивила. Ее ладонь оказалась очень маленькой, его – почти в два раза шире.

– Пойдем.

Гидеон позволил провести себя сквозь толпу гостей, оставить за спиной шелест зарождающихся сплетен, разлетающихся, словно моль. Для хрупкой девушки у Руны была сильная хватка, что он заметил, когда она увлекла его к лестнице, потянула за собой вверх, подальше от шума бального зала.

Они были примерно на середине, когда за спиной раздался знакомый голос:

– Гидеон!

Он замер, схватившись за перила, обернулся и увидел у нижней ступени лестницы брата. Пиджак Алекс где-то оставил. На нем была белоснежная рубашка с коричневыми подтяжками. Взгляд Алекса метнулся сначала на Руну, затем опять на брата и остановился на его запястье с бледно-голубой лентой.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Алекс. – Ты же ненавидишь подобные сборища.

– Не все, – ответил Гидеон, вспомнив те, на дворцовой кухне, на которых они с сестрой часто бывали после полуночи.

– Значит, это исключение. Значит, ты здесь на задании?

– Меня пригласила Руна. – Гидеон выглядел так, будто оправдывался.

– Разумеется. – Алекс с прищуром посмотрел на хозяйку и произнес: – А я вот хотел потребовать обещанный мне танец.

Гидеон обернулся и увидел, как глаза Руны вспыхнули и из них полетели стрелы.

Боже правый! Во что я невольно вмешался?

Руна явно не имела желания танцевать с Алексом. Если она все же и есть Мотылек, он не допустит, чтобы брат был с ней рядом.

– Руна уже обещала мне экскурсию по дому, – вмешался он.

– Я сам покажу тебе дом, – резко бросил Алекс и стал подниматься по ступенькам. – После того как потанцую с Руной.

Брат даже не удостоил его взглядом – все внимание было приковано к Руне.

Меньше всего на свете Гидеону хотелось становиться свидетелем ссоры, но раз он решил добиваться Руны, значит, придется решительно заявить о своих правах. Подобный шаг вбил бы клин между братьями, а их отношения уже дали трещину много лет назад, и за прошедшее время она лишь увеличивалась.

Гидеон вспомнил о знаках на грузовом корабле Уинтерсов.

«Я не смог спасти Тессу, но у меня есть шанс спасти тебя», – подумал он, глядя на Алекса.

Когда Гидеон уже собирался обратиться к брату, Руна неожиданно встала между ними.

– Танец уже заканчивается, Алекс, – произнесла она, – отложим до следующего раза.

Прежде чем он успел ей возразить, Руна развернулась и пошла наверх, оставив обоих братьев стоять лицом к лицу. Подол платья цвета ржавчины покачивался из стороны в сторону. На последней ступеньке она взглянула через плечо, и глаза сверкнули в свете канделябров. Тут было темнее, чем в зале, и это придавало ее чертам загадочности.

– Гидеон?

Тот многозначительно взглянул на брата, словно говоря: «Я делаю это ради тебя».

Алекс, к его удивлению, не смотрел с обидой, скорее с тревогой.

Трудно понять, кто больше беспокоил Алекса – Руна или Гидеон. Времени разбираться у него не было. Сосредоточив все внимание на задаче насущной – разоблачении Багрового Мотылька, – Гидеон быстро догнал Руну.

И они удалились, даже не взглянув на Алекса.

Глава 10

Руна

Кончики пальцев Руны покалывало от досады.

Алекс пытался оградить ее от брата. И да, она проигнорировала все намеки и предупреждения. Руна была готова к его ворчанию, даже ругательствам, но никак не ожидала открытых действий.

Его вмешательство придется пресечь в самом начале, надо лишь подождать немного, пока она не завоюет Гидеона.

И как я, интересно, это сделаю?

После завершения вечера она планировала провести время с Бартом или Ноем, но Гидеон был человеком совсем иного типа. Мало того что он важная фигура среди охотников на ведьм, так он еще и подозревал, что Руна одна из тех, кого он уничтожает. Возможно, поэтому принял приглашение.

Любопытно, что заставило его изменить решение? Может, он не солгал, оправдывая грубость усталостью после работы? Или он получил некую информацию, связанную с ее именем, и решил все лично выяснить?

В любом случае расслабляться нельзя.

Руна вспомнила рассказ Верити о пауке Генри, притворявшемся немощным, чтобы заманить добычу в паутину.

Верити права. Надо брать пример с Генри.

Руна пригласила врага в свой дом. Теперь надо расставить сети, заманить его в западню, чтобы поступить так, как со многими другими, – напоить вином из заколдованного кубка. Заклинание «Расскажи правду» сделает свое дело, жертва даже не осознает, что на нее воздействуют.

Быстро переступая длинными ногами, Гидеон догнал Руну. Она же отчего-то вспомнила сцену в бальном зале. Удивительно, что он не умеет танцевать, ведь Алекс прекрасный партнер.

«Впрочем, это потому, что его учила я», – подумала Руна. Вероятно, Гидеона никто не учил.

Она бы не отдала ему ленту, если бы знала, что он не умеет танцевать. Унижение на глазах у всех гостей не будет способствовать завоеванию. По скованности, зажатости плеч и движений она могла с уверенностью сказать, что он еще не доверяет ей настолько, чтобы расслабиться.

Для начала его надо успокоить, а потом можно и в ловушку заманивать.

– Я хотела извиниться перед тобой за интерес моих гостей. Ты здесь человек новый, поэтому они смотрели на тебя во все глаза.

Он внимательно изучал все, что видел, включая бледно-голубую плитку на полу и колонны из белого мрамора по периметру зала.

– Все хорошо поняли, что мне не хватает родовитости для такого общества.

– Вовсе нет! – Она заставила себя весело рассмеяться, чтобы не выходить из образа. – У тебя такой костюм.

– Это костюм отца, – настороженно произнес Гидеон.

Руна замедлила шаг.

Он решил, что я смеюсь над ним.

Как же она неосмотрительно все испортила.

– Постой… – Она захлопала глазами. – Этот костюм принадлежал твоему отцу или он его сшил?

– И то, и другое.

Руна остановилась. Гидеон был на несколько шагов впереди, потом резко обернулся, будто осознав, что ее нет рядом.

– Гидеон, на тебе винтажный костюм от «Шарп Дуэт», и ты думаешь, мои гости смеялись над тобой?

Он коротко кивнул:

– Да.

Она смотрела на него во все глаза. Похоже, он действительно не понимает.

Ни у бабушки, ни у ее подруг не было ничего от «Шарп Дуэт». И вовсе не потому, что они не хотели. Руна даже никогда не видела их одежду вблизи.

– Коллекционеры только за этот пиджак заплатили бы десятки тысяч долларов. Это невероятно редкая вещь, раритет.

– Потому что мои родители мертвы?

Руна несколько раз моргнула. И поэтому тоже. Конечно, тот факт, что кутюрье уже нет в живых, увеличивал стоимость их одежды и ценность того, что сохранилось. Но и при жизни творения Шарпов были редкостью. После того как сестры-королевы сделали их придворными портными, Сан и Леви Шарп одевали только Роузбладов, и их дизайны существовали в единственном экземпляре.

Гидеон ведь не может этого не знать?

– Видишь ли, в чем дело, – мои гости смотрели на тебя во все глаза, потому что ты Гидеон Шарп – живая легенда. Герой, который, рискуя жизнью, привел революционеров во дворец и один убил обеих королев-ведьм.

Руне даже не пришлось изображать благоговение, появившееся в интонациях без усилий. Она испытывала к этому человеку лишь презрение и ненависть за содеянное, но это не мешало признать, что она впечатлена смелостью, которая потребовалась для такого поступка.

– Они смотрят на тебя, потому что ты рядом с ними, в одном зале. Всем известно, ты нечасто принимаешь приглашения.

– Хочешь сказать, я не обладаю элементарными манерами, – он кивнул, будто признавая. – С моей точки зрения, это то же самое, что указать на низкое происхождение.

Руна готова была зарычать. Казалось, он намеренно истолковывает ее слова превратно.

К ее удивлению, Гидеон улыбнулся. Если можно было так назвать легкое шевеление уголков его губ.

Что это?.. Он меня дразнит?

Жар ударил в голову. Оказывается, все это время он дразнил ее.

Увидев ее румянец, Гидеон задержал один уголок рта приподнятым на несколько секунд.

Руна отвела взгляд, стараясь собраться с мыслями. Не забывай о цели. Надо любыми способами заманить его.

– Если бы ты бывал на моих вечерах чаще, – заговорила она, делая шаг ближе, – я смогла бы научить тебя всем танцам и быть уверенной, что ты не откажешь, если тебя пригласит девушка.

– Предлагаешь давать мне уроки?

Вопрос застал ее врасплох.

Я?

Руна учила его брата Алекса. Он был прилежным учеником и с готовностью позволял ей вести. Скорее всего, Гидеон так не поступит.

– Я…

– Такой девушке, как ты, наверняка есть чем заняться.

Вовсе нет. Ее дни были полны скучных мероприятий и встреч: пикники, обеды, прогулки в карете. И все это только для того, чтобы знать все сплетни и выжимать по капли информацию из друзей, как воду из мокрого полотенца, надеясь, что это поможет спасти еще одну ведьму.

Гидеона, скорее всего, это не интересует.

– Не стоит ничего придумывать. Просто можешь сказать, что не хочешь учиться танцевать.

Он резко дернул головой и посмотрел ей в глаза.

– Это не так…

На этот раз он остановился. Руна обернулась и увидела, как плотно сжаты зубы. Он потер рукой челюсть.

– У меня встречное предложение: приглашаю пойти со мной на настоящий праздник. – Он оглянулся на зал. – Там не будет никаких бальных платьев, оркестра, глупых мелодий и танцев с заученными движениями…

Гидеон замолчал и принялся разглядывать лицо Руны, освещенное одним из канделябров. Будто очнувшись, он добавил:

– Такая девушка, как ты, не должна бояться быть пойманной в сомнительном месте с сомнительной публикой.

Идея ее взволновала.

Хотя не должна была.

– Кто сказал, что я боюсь? Назови место и время, я там буду.

Морщина на лбу стала глубже.

– Осторожно, иначе я раскрою всем, что ты блефуешь.

– А ты уверен, что я блефую?

И вновь уголок его рта дернулся. Будто он хотел улыбнуться, но передумал.

Это похоже на победу.

Руна не стала поддерживать тему и дальше, повела его к другой лестнице, а по ней на третий этаж. Там двойные двери вели во вторые по величине покои в доме.

– Это любимая комната Алекса.

Гидеон прошел за ней в темное помещение, где пахло старой заваркой и книгами. Стена из стекла была высотой в три этажа. Она открывала вид на сад, а за ним – на утес и море. Отражение ночного светила на водной глади походило на трепещущее белое пламя свечи.

Руна зажгла газовые лампы, и в комнате стало светло. Она наблюдала, как Гидеон медленно вышагивал вдоль стеллажей с книгами, расположенных полукругом, рассматривал балконы второго и третьего этажей, винтовую лестницу, ведущую на самый верх.

– Здесь есть книги с заклинаниями?

Сердце Руны подпрыгнуло и забилось сильнее.

После Новой зари Добрый командир объявил все предметы, используемые для колдовства, вне закона. Найденная книга заклинаний могла стать для гражданина поводом быть обвиненным в пособничестве ведьмам.

– Проверь, не стесняйся. – Руна скрыла панику за широкой улыбкой. Все книги с заклинаниями, которые были в доме, она перенесла в комнату для колдовства. – Я тебе разрешаю.

У Гидеона было такое выражение лица, будто он собирается что-то сказать, но его внимание привлек предмет у окна.

– Это же?..

То был концертный рояль. Теперь у Алекса был собственный, но он любил этот и много времени проводил здесь за упражнениями.

– Теперь ясно, почему Алекс так часто бывает у тебя.

С одиннадцати лет Алекс приходил в Уинтерси-хаус каждый день и вместе с Руной обучался музыке. Она ненавидела эти занятия. Один вид черных и белых клавиш вызывал в ней кипучую ярость, но бабушка настаивала. Алекс же, напротив, не только полюбил уроки, но и значительно преуспел. К сожалению, его родители не могли тогда позволить себе оплачивать занятия музыкой. Шантажом Руна вынудила преподавателя давать уроки Алексу вместо нее. Бабушка узнала обо всем несколько месяцев спустя.

Гидеон обошел инструмент и встал у банкетки.

– Ты играешь? – Руне стало любопытно.

– Нет. – Он нажал на одну из клавиш из слоновой кости. Это была нота «ми». Текучий звук заполнил пространство вокруг. – Из нас только Алекс питает страсть к музыке.

Руна кивнула. Никто не способен играть так красиво, как Алекс. В конце концов, даже бабушка была в восторге от его мастерства и таланта.

– Алекс получил письмо из консерватории с сообщением о зачислении, но не показал его родителям. – Гидеон нажал еще одну клавишу, на этот раз «ля», и из самого нутра рояля донесся высокий звук.

Руна нахмурилась. Алекс никогда об этом не рассказывал.

– Но почему?

– Наша семья не могла позволить себе платить аренду, не говоря об обучении. Он не хотел, чтобы родителям было стыдно.

Почему Алекс не пришел тогда к Руне? Она бы убедила бабушку одолжить ему денег или нашла способ сама заплатить. Королевская консерватория была самой престижной школой на материке. Программа обучения была настолько сложная, что в год принимали всего несколько учащихся.

Но, насколько ей известно, Алекс ведь учился в консерватории. Правда, всего несколько лет. Когда началась революция, он бросил занятия и больше не возвращался.

Руна была заинтригована. Она прошла и села на банкетку. Теперь Гидеон стоял у нее за спиной.

– Если ваша семья не могла заплатить, где же он взял деньги?

Гидеон нажал следующую клавишу – «до», ту, что ближе к Руне.

Выбранные им ноты образовали минорное трезвучие. Довольно грустно. От этого у Руны сдавило сердце.

– Нам повезло. – Слово «повезло» он произнес почти со злостью. – Одежда моих родителей заинтересовала аристократов.

Палец лег на очередную клавишу – прозвучала еще одна нота. Совсем близко к Руне. Потянувшись, Гидеон задел рукавом ее обнаженное плечо.

– Старшие королевы-ведьмы – Анали́з и Эловин – настолько были в восторге от моделей мамы, что захотели иметь их все.

Гидеон сделал шаг и встал еще ближе к Руне. Его тень упала ей на спину. Решительное движение произвело на нее неожиданно сильное впечатление. Руна замерла и прислушалась к участившемуся сердцебиению. Не отрывая руку от предыдущей ноты, Гидеон второй рукой зажал ноту с другой стороны от Руны. «Фа», затем «фа-диез». Она оказалась в западне его полуобъятий.

Волосы на затылке Руны зашевелились. Расстояние между ними было не больше дюйма. Чувствительность ее обострилась, и она задалась вопросом: «Не доводилось ли пауку-имитатору недооценивать свою более крупную добычу и попадать в собственную западню?»

Она непременно спросит Верити, если удастся безболезненно пережить эту схватку.

Голос Гидеона звучал над самым ухом, при каждом слове его дыхание скользило по ее щеке.

– Анали́з предложила маме должность королевской швеи, и мы с отцом ей помогали. Годового жалованья вполне хватало, чтобы отправить Алекса учиться.

Руна кивнула и постаралась произнести как можно беззаботнее:

– Это когда ваша семья уже переехала во дворец?

– Все мы, кроме Алекса. – Гидеон замолчал, а затем добавил: – Он избежал того, чего не удалось избежать нам.

Интересно, что это значит?

Алекс почти не рассказывал о семье. Руна слышала в основном сплетни. Незадолго до революции умерла от тяжелой болезни его младшая сестра. Вскоре после этого родители утонули во время купания – несчастный случай. Алекс и Гидеон остались одни.

Были в его жизни некие странности. Начались они после того, как королевы взяли к себе Шарпов. Один за другим погибли трое из их семьи, а в финале Алекс и Гидеон убили трех королев, пока те спали.

Связаны ли эти события?

Руна видела самую молодую из королев, Крессиду, только однажды – на вечеринке во время светского сезона. Королева-ведьма напоминала собой элегантного лебедя, была сдержанной и спокойной. У нее была фарфоровая кожа, голубые глаза и волосы цвета слоновой кости. Крессида сказала Руне лишь несколько слов и ушла к сестрам.

У Крессиды была репутация замкнутой женщины. Она редко покидала Торнвуд-холл – свою летнюю резиденцию. Некоторые объясняли ее стремление к уединению гордыней, якобы Крессида считала себя лучше остальных.

Слыша подобные заявления, Руна всякий раз думала: «Ведь она королева». Разумеется, она лучше всех.

Одна из самых отвратительных сплетен, которую помнила Руна, касалась любовника королевы низкого происхождения. Его никогда не было рядом на светских мероприятиях или публичных выходах, будто Крессида стыдилась своего увлечения. Руна слышала, как об этом шептались на балах и званых ужинах, но имя молодого человека было мало кому известно, не говоря уже о том, как он выглядел. Кто-то мог распространять эти слухи исключительно для того, чтобы подорвать репутацию знатной особы.

И вот теперь, через два года после того, как Крессида, ее сестры и ведьмы их совета были убиты, парень, который позволил революции проникнуть во дворец, стоит позади нее, пальцы его лежат на клавишах рояля, а дыхание шевелит волосы.

Ей так хотелось спросить: «Почему ты их убил? Почему ты нас ненавидишь?»

Но ответ был известен. Гидеон ненавидел ведьм по той же причине, что все остальные. Отношение общества к ним было всем известно и не скрывалось.

«Мы для них паразиты», – сказала бабушка Руне перед самой революцией. Королевы еще были живы, но на улицах начались беспорядки. Ведьм вытаскивали из домов, избивали, а иногда случалось и худшее. Сестры Роузблад послали войска, чтобы уничтожить зачинщиков, но это лишь усугубило ситуацию. Они считают нас осквернителями всего естественного и хорошего. Наша магия пугает их так же, как и болезни.

Королев так и не похоронили должным образом. По сей день никто не знает, где лежали их тела. Возникали разные теории: их сожгли в яме, бросили в море или разрубили на куски, чтобы помешать воскрешению.

Точно никто не знал.

С момента появления Новой республики Добрый командир лишал каждую убитую ведьму способности колдовать: им связывали лодыжки, как животным, и подвешивали вниз головой, предварительно перерезав горло. И так держали, пока не вытекала последняя капля крови.

Воспоминания заставили Руну вздрогнуть.

Словно что-то почувствовав, Гидеон убрал руки с клавиш и отступил назад. Ощущение было таким, будто удалось сбросить тяжелую шубу и вздохнуть свободно. Он развернулся и принялся оглядывать корешки книг, выставленных на полках подсвеченных стеллажей.

– Ты не против, если я рассмотрю все внимательнее?

Успокоенная расстоянием между ними, Руна махнула рукой:

– Прошу.

Гидеон жил во дворце, среди ведьм, и наверняка по ряду признаков мог вычислить им подобных. Книги заклинаний были бы ценной находкой, но в библиотеке их не осталось. Не говоря уже о магических знаках. Если те и остались, то существовали только в комнате для колдовства. Последний раз Руна наносила их на кубок, который отдала Лизбет.

«Ничего ты не найдешь», – мысленно произнесла она, наблюдая за охотником на ведьм.

Может, уже настало время воспользоваться кубком? Гидеон казался вполне расслабленным, а чем быстрее она узнает, где Кровавая гвардия держит Серафину, тем быстрее спасет несчастную.

Руна несколько минут смотрела, как Гидеон перелистывал страницы, и произнесла:

– Чтение очень утомительное занятие, ты так не считаешь? Я иногда устаю, просто глядя на книги.

Гидеон просматривал ее коллекцию произведений, по которым были поставлены оперы и пьесы, и никак не отреагировал – либо не слышал, либо не хотел отвлекаться. Пальцы его попадали под свет ламп, когда он проводил по корешкам. Вот он добрался до любимой пьесы Руны о сказочном герое, который, рискуя жизнью, спасает аристократов, оказавшихся в затруднительной ситуации. Гидеон взял книгу с полки и открыл на первой странице.

Руна стиснула зубы, раздраженная тем, что он выбрал именно эту. Внезапно стало неприятно, что он держит в руках то, что нравится ей. Эти же руки срывали одежду с ведьм, касались их шрамов, вели на чистку.

– У тебя много книг для девушки, которая не любит читать.

– Они принадлежали бабушке. Она была одержима книгами.

Руна постучала кончиками пальцев по банкетке, едва сдерживаясь, чтобы не приказать поставить книгу на место и больше никогда не прикасаться. Она сосчитала до десяти, поняла, что теряет терпение, и спросила:

– Не желаешь увидеть спальню ведьмы?

К ее огромному облегчению, он закрыл книгу и вернул на полку. Гидеон резко повернулся к Руне. Глаза его стали темными и бездонными, как два колодца.

– Я ничего не желаю так сильно, мисс Уинтерс.

Поднявшись с банкетки, Руна потянулась за колокольчиком, чтобы дать сигнал Лизбет готовиться к претворению в жизнь последней части плана.

Глава 11

Руна

В спальне уже горели свечи. Свет был тусклый, словно они берегли силы в ожидании хозяйки и не разгорались в полную мощь.

Руна повернулась к Гидеону, который напомнил ей волка, ступившего на чужую территорию: настороженный, погруженный в себя, готовый оскалиться при первых признаках опасности.

Острым взглядом он окинул комнату: стены лавандового цвета, стеклянный потолок в стиле лофт. Помимо кровати с балдахином, здесь было всего несколько предметов мебели. Все сдержанно и со вкусом, как и любила Руна – настоящая Руна.

В окно влетел морской бриз, растрепал волосы Гидеона.

– Это твоя спальня.

Она сложила руки перед собой, прижав ладонями.

– Верно.

Самое любимое место в доме. Самое безопасное. И сюда она рискнула пригласить самого опасного врага.

– Ты говорила о спальне ведьмы. – Он подошел и встал вплотную, не отрывая взгляда от ее глаз.

– Да. Раньше это была комната бабушки.

Гидеон замер.

А ты думал, все будет так просто?

Она нахмурилась, но выдержала взгляд. В этом ему не победить.

Внезапные шаги в коридоре заставили обоих повернуться к двери, которая распахнулась, впуская Лизбет. В руках она держала поднос с двумя кубками и графином с красным вином.

– Ваши напитки, мисс Уинтерс.

Руна кивнула в знак благодарности.

Лизбет, исполнявшая свою роль в этом спектакле десятки раз, поставила поднос на низкий столик у небольшого диванчика.

– Недавно для вас пришла телеграмма, я оставлю рядом с напитками.

Какая телеграмма? Должно быть, нечто важное, иначе Лизбет подождала бы до завтра.

– Ах, да… – На пороге она остановилась. – Вас искала Верити.

– Можешь сказать ей, где я, и передай, что скоро вернусь в зал.

Руна дождалась, когда Лизбет выйдет, и только тогда села, откинувшись на бархатные подушки. Взяв графин, она налила вина в первый кубок. Тот, что был подготовлен заранее. Он отозвался гулом под пальцами. Гидеон сел рядом, и Руна протянула ему кубок.

Он покачал головой:

– Нет, спасибо.

Рука с бокалом осталась в пространстве между ними.

– О, ты просто обязан попробовать. – Она заставила себя улыбнуться. – Это вино из моей коллекции раритетов. Прекрасный экземпляр, прибывший из Умбрийских гор. Лизбет решила открыть ее для нас. Возьми, – Руна поднесла кубок ближе.

Гидеон не пошевелился, он явно не собирался его брать.

– Я не пью, – отчеканил он.

Что? По спине скатилась капелька холодного пота.

Почему Алекс ни разу не упомянул о столь важном факте?

Руна сглотнула, задержав руку на прежнем месте.

– Точно не хочешь? Уверен?

– Вполне.

Перед глазами на мгновение все померкло. Процедура была отработана до мелочей: она уводила поклонника из зала, поила заколдованным вином, получала, а иногда и нет, нужную информацию. Но никогда ей не отказывали.

– Прошу… – Гидеон прищурился и впился в нее взглядом. – Не стоит отказывать себе в удовольствии из-за меня.

И я не буду. Несколько глотков помогут ей и успокоят, дадут возможность взять паузу и обдумать, как поступить дальше.

Руна поставила кубок на столик и потянулась за другим.

– С этим что-то не так?

Руна замерла, как кролик, попавший в капкан.

– Ч-что?

– Я о вине, которое ты мне предложила. Я отказался, но ты отставила его и берешь другой бокал.

Туше.

– Разве?

Туше. Туше. Туше.

Он положил руку на спинку дивана за ее плечами, сжал обод из красного дерева.

– Надеюсь, ты не собиралась меня отравить? – Губы его изогнулись, будто он флиртовал, но глаза оставались неподвижными и темными, взгляд в очередной раз напомнил Руне, как он опасен.

Он все знает.

Что сегодня говорил ей Алекс? Если она рискнет использовать заколдованный предмет в присутствии Гидеона, он сразу почувствует магию.

Руна постаралась успокоиться и не впадать в панику. У каждой ведьмы свой запах, который проявляется в моменты, когда она задействует магию. Руна могла использовать лишь самые простые заклинания, самые слабые, отчего и запах от нее исходил несильный, его было сложно почувствовать.

Единственным человеком, который всегда чувствовал запах Руны, была Верити. Первый раз Руна колдовала для бала через несколько месяцев после революции. Верити, с которой Руна не была тогда еще знакома, следовало доложить, как только она почувствует запах магии, но вместо этого она подошла к Руне и предупредила, что ей лучше быть осторожнее.

С того дня они стали подругами.

Гидеон может меня подозревать, но доказательств у него нет.

Руна отставила кубок и взяла другой, заколдованный. Обхватив двумя руками, чтобы скрыть начертанные знаки, сделала большой глоток, а потом посмотрела прямо Гидеону в глаза.

– Если здесь яд, мы скоро это поймем, – произнесла она, отрываясь и глубоко вдыхая.

Гидеон оперся локтем на подлокотник, склонил голову и прижал кулак к виску.

– Жду с нетерпением.

Алкоголь проник в тело и согрел до самых кончиков пальцев. Было и еще нечто легкое, едва ощутимое.

Волшебство.

Заклинание «Расскажи правду» начало действовать. Оно, будто плющ, проникающий в любые щели и преодолевающий любые преграды, впитывалось в ткани тела, лишало силы воли и делало податливой. Теперь каждый мог легко заглянуть ей в душу и узнать спрятанное глубоко внутри.

Руна изо всех сил сжала кубок, лихорадочно думая, как теперь поступить.

Это твое заклинание. Работай с ним.

Она не представляла, возможно ли нечто подобное. Ей никогда не приходилось с таким сталкиваться. Она не испытывала на себе заклинание «Расскажи правду».

Было известно, что под его чарами человек не станет говорить все, что знает, без повода. Ему надо задать конкретный вопрос. Гидеон не знал, что кубок заколдован и что ему всего лишь нужно было правильно к ней обратиться. Так что у него не было причин учинять допрос.

Все будет хорошо. Успокойся.

Довольно непросто, если ощущаешь себя загнанным животным.

Гидеон сидел всего в нескольких дюймах от Руны. Сейчас она особенно остро ощутила, насколько он крупнее и сильнее. И еще от него исходило тепло, а вместе с ним пьянящий незнакомый аромат, смешавшийся с запахом пороха. Он был достаточно сильным, будто в комнате появилась свежесрубленная ветка кедра. Это было так приятно, что захотелось прижаться к Гидеону.

Встревоженная таким желанием, Руна отстранилась, попыталась придать лицу беззаботное выражение, будто все в порядке и она вовсе не теряет контроль над ситуацией. Чтобы занять себя чем-то, взяла в руки принесенную Лизбет телеграмму.

– Есть ли какая-то серьезная причина, почему ты не употребляешь алкоголь?

Если заставить его говорить, меньше шансов услышать вопрос.

– Предпочитаю не терять над собой контроль.

– Но разве это иногда не приятно? – спросила Руна и пристально посмотрела на Гидеона.

Он отвернулся, но она успела заметить, как потемнели его глаза.

– Когда-то я бы с тобой согласился.

– Вот как? – Руна с любопытством посмотрела на лист бумаги и опустила его.

– Когда-то это было необходимо мне для выживания. Помогал алкоголь и другие более сильные вещества. – Он криво усмехнулся. – Возможно, я попросту себя в этом убедил.

Более сильные вещества? Интересно, что же?

Много лет назад, во время правления сестер-королев, в кругу бабушки был популярен лауданум. Он его имел в виду?

– Уверен, Алекс тебе об этом рассказывал.

Руна была разочарована тем, что ничего подобного не знала.

– Может, я хочу, чтобы ты сам рассказал мне все о себе.

Гидеон поднял на нее глаза, и она увидела в них почти черные тени.

На вопрос он не ответил.

Вместо этого, кивком указав на телеграмму, произнес:

– Любовное послание от одного из поклонников?

– О нет. – Руна принялась читать и сразу нахмурилась. – Это…

Для мисс Руны Уинтерс,

Уинтерси-хаус.

Министерство общественной безопасности приглашает вас стать почетной гостьей на ужине знаменитостей в четверг на следующей неделе. Просьба подготовить хвалебную речь в честь достижений республики.

Айла Вудс,

министр общественной безопасности

Руна ощутила, как все внутри напрягается.

Ужин знаменитостей был ежемесячным мероприятием, на котором чествовали героев революции, целью его было развить лояльность разных слоев к режиму. В этом месяце Руна планировала пропустить вечер – слишком сложно он ей давался.

Она повторно прочитала телеграмму, и сердце упало.

Если она откажется от приглашения стать почетной гостьей, трибунал сочтет это проявлением несогласия с властью.

Придется идти.

Хотя с этим связано немало трудностей: у нее нет время готовить речь и надо собраться с силами, ведь на подобных мероприятиях всегда приходилось много притворяться, что давалось непросто. Придется с гордостью говорить о том, как она поступила с бабушкой, изображать радость от того, что отправила на смерть человека, которого любила больше всего на свете. Ее речь должна призывать к новым чисткам и осуждать ведьм.

Придется еще раз предать память бабушки.

Вначале ей было проще притворяться, получалось легко подавить гнев и скрыть горе. Со временем и по мере того, как удавалось спасти больше ведьм, становилось все труднее клясться в преданности Новой республике. У нее сотни причин ненавидеть Гидеона Шарпа, хотя было бы достаточно и одной: ему не приходилось скрывать, каков он на самом деле. Не надо изображать ненависть к тому, кого на самом деле любишь. Возможно, она могла бы ему позавидовать, если бы не испытывала столь сильное презрение.

Руна откинулась обратно на подушки и произнесла:

– Разве в этом месяце почетным гостем не должна стать Лола Парсонс?

Брови Гидеона сошлись у переносицы, он перевел взгляд на телеграмму.

– Гвардия арестовала Лолу на прошлой неделе. – Он взял у нее бумагу и просмотрел текст. – Один из слуг сообщил о появлении магического знака в ее подвале. Она все отрицает, но мы полагаем, она прятала там ведьму.

Ох.

– Они предлагают тебе стать почетной гостьей?

Руна кивнула и затаила дыхание.

Гидеон нахмурился еще сильнее.

– Это плохо?

Ответ – правдивый – подступил к самому ее горлу.

Да, плохо. Я больше не могу это выносить. Я подожгу их всех, если мне придется еще раз произносить оды тем злодеям, которые убили бабушку.

Это была абсолютная правда. Она созрела, раздулась на языке и давила на небо, начиная просачиваться сквозь зубы.

Нет, нет и еще раз нет.

Руна в панике искала другую причину, по которой приглашение могло бы ее расстроить. Если произнести полуправду, то можно разрушить заклинание.

– У меня нет платья!

Гидеон отпрянул, пораженный тем, с какими чувствами она это произнесла.

Руна приложила ладонь ко рту, все еще опасаясь, что следом вылетят слова правды. К счастью, они стали сжиматься и уже не рвались наружу с прежней силой.

Гидеон вскинул бровь:

– И это все?

Будь ты проклят.

Фраза закрутилась на языке, потому что, конечно, это было не все.

Заклинание «Расскажи правду» вытягивало оставшееся из самой глубины, как из колодца.

Я ненавижу эту ужасную республику. Я сожгла бы все дотла, если бы могла. Но я вынуждена изображать лояльность, в противном случае такие девушки, как я, будут продолжать умирать.

Слова вот-вот должны были сорваться с языка. Руна сжала руки в кулаки и думала, подыскивая, что еще можно сказать в свое оправдание. Правдоподобное, но все же не такое страшное.

– Нет времени шить платье! Моя швея принимает заказы только на следующий месяц, а ужин на следующей неделе.

Она посмотрела на него, сделав жалостливое лицо, что было не так сложно сыграть, учитывая ее состояние. Щеки покраснели, сердце билось у самого горла.

– Что ж, прискорбно.

Действие заклинания не закончилось. Правда хотела вырваться, она ползла по горлу, угрожая задушить ее.

«Расскажи ему», – билась в голове одна мысль.

– И еще… – Слова загудели множеством звуков разной тональности. Она попыталась проглотить их, но не смогла. – Они захотят, чтобы я говорила о бабушке.

Теперь Гидеон смотрел на нее неотрывно.

– А ты не хочешь.

Руна покачала головой:

– Нет, не хочу.

На глаза навернулись слезы от страха, что сейчас она скажет и все остальное.

Она положила ладонь на шею, будто надеялась таким образом удержать слова.

Скатившаяся по щеке слеза смягчила Гидеона.

– Сочувствую. Должно быть, непросто было расти рядом с ведьмой.

Это был не вопрос, потому отвечать Руне не пришлось. Грудь ее все еще вздымалась, дыхание не выровнялось.

Он оглянулся через плечо на кровать с полупрозрачным балдахином лазурного цвета. Струящаяся ткань была собрана и привязана к каждому столбу, которых было всего четыре. Над изголовьем на стене висел портрет.

Бо́льшую часть полотна занимала Кестрел Уинтерс. Она была изображена в бархатном платье, отделанном кружевом, вьющиеся волосы убраны назад, благородное лицо открыто, словно для того, чтобы художник смог передать каждую черту, каждую морщинку. На этом портрете ей было около шестидесяти. Статью и красотой она, по мнению Руны, походила на вековой дуб.

Однако внимание смотрящего привлек ребенок на коленях у женщины. На девочке – кружевное платье с голубыми лентами, больше ничего изящного или утонченного в ее внешности не было. Яроко-красные щеки, будто она долго бегала, светлые с рыжеватым отливом волосы, некогда аккуратно причесанные, растрепаны и похожи на птичье гнездо.

На ногах – белые чулки, на одном колене пятно от травы. Руне было велено сидеть спокойно, но энергия в ней била через край, что по воле художника или непроизвольно отобразилось даже на картине. Глаза ее светились. В них плескались озорство и смех, словно девочке очень хотелось рассмеяться, но она держалась, наказанная хорошо себя вести.

Эта была любимая картина Руны. Ей всегда казалось, что она стремится передать ей какую-то тайну.

Хранить портрет ведьмы, которую сама предала, не противозаконно, но это может вызвать подозрения у Гидеона.

– Я готова была избавиться от картины, после того как ее отправили на чистку, – тихо произнесла Руна. – Но потом оставила, хотела не забывать, что зло кроется там, где меньше всего ожидаешь его найти. Я оставила картину, чтобы всегда об этом помнить.

Гидеон мог решить, что она говорит о зле, совершаемом ведьмами, как бабушка. Но для Руны злом было то, что она сделала с человеком, которого любила.

– Ты была очень милой, – сказал он, внимательно изучая ребенка на картине.

Руна посмотрела на него пристально. Вино на него не подействует, может, похожий эффект окажут ее слезы?

Питаешь слабость к девочкам, которые плачут?

Она еще не проиграла первую схватку. Надо взять себя в руки прежде, чем заклинание вытащит из глубин ее души еще более страшную правду.

– Только была милой? Сейчас нет? – Она откровенно кокетничала.

С помощью заколдованного вина сведения от него не получить, но есть и другие способы. Их она применяла и раньше к ничего не подозревающим молодым людям.

Стоило подумать, что подобное она проделает с Гидеоном, и внутри все стянулось в тугой узел. Однако действенные варианты закончились, другого она не видит. Необходимо спасти Серафину, сделать это можно, лишь узнав, где ее держит Кровавая гвардия. Руну не покидало предчувствие, что Гидеон сам отвез ее туда.

Внезапно он сосредоточил на ней все свое внимание. Направленная энергия вызвала дрожь.

– Милая? Нет. – Он рассматривал ее, глаза блестели от близости пламени свечи. – Я бы так не сказал.

Она провела кончиком пальца по краю лацкана его пиджака.

– А как бы ты сказал?

Гидеон неотрывно следил за ее пальцами.

Руна ненавидела эту часть спектакля. Кокетливые взгляды и прикосновения, после которых шли поцелуи, – последний и отчаянный шаг в надежде получить нужные сведения.

Но этот шаг необходим. Руна готова была сделать все возможное, чтобы спасти больше ведьм от того страшного конца, который пришлось пережить бабушке. И к которому она сама привела ее.

Гидеон так ей и не ответил.

– Что ж… – Она положила руки ему на грудь, намереваясь провести по плечам. – Конечно, ты…

Гидеон сжал ее запястье, останавливая. Руна перевела взгляд и увидела, что внимание его сосредоточилочь на ее руке.

Не сказав ни слова, он осторожно провел пальцами по ладони. Сердце подпрыгнуло к самому горлу оттого, какими медленными, но уверенными были движения. Он будто точно знал, что делает, – это было не в первый, а в тысячный раз.

Руна сглотнула, в местах прикосновений кожа стала горячей.

Гидеон подался вперед и прижался щекой к ее щеке.

– Руна… – Дыхание его было жарким. – Ты хочешь вернуться?

– Вернуться? – пробормотала она.

– Да, к гостям. – Пальцы скользнули по шее, задержались на ключице. – Они будут задаваться вопросом, куда мы пропали.

Он давал ей возможность уйти, если пожелает. Хотел поступить как джентльмен.

Мысль напугала.

Руна покачала головой:

– Пусть задаются. Или…

Немного отстранившись и оглядев лицо Гидеона, она смогла заметить, что глаза его не черные, а темно-карие.

– Может, ты хочешь вернуться?

Он посмотрел на нее с сомнением.

– Для чего? Разговаривать с Бартом Вентольтом? – Гидеон нахмурился. – Даже с моей лошадью беседовать интереснее.

Как неожиданно, что Гидеон Шарп способен шутить. Руна рассмеялась.

Он отпустил ее руку и замолчал.

Перестав хихикать, Руна повернулась и увидела, что выражение его лица стало серьезным.

– Твой смех… – произнес он. – От него ты начинаешь светиться.

Сердце Руны кольнуло. Никто не говорил ей ничего подобного раньше.

Он совсем так не думает.

Гидеон – хладнокровный и жестокосердный убийца, а не очарованный ею добродушный поклонник. Он играет роль, как и она, и опыта в этом деле у него гораздо больше, чем Руна полагала.

Внезапно ее охватил страх.

Возможно, решение привести его сюда было ошибочным.

Она исподволь оглядела Гидеона: широкий торс и плечи, мускулистые руки, намечающаяся щетина на скулах. Он выше и крупнее, мог бы легко подхватить ее на руки и отнести на кровать.

Руна застыла.

С какой стати ей пришла в голову эта мысль?

Дрожащей рукой она потянулась к вину, уже не тревожась о заклинании – оно уже действует, – взяла в ладони кубок и сделала еще один большой глоток. Необходимо срочно успокоиться. Не отрывая глаз от ободка, она опустила бокал на колени.

Гидеон сразу подался вперед, будто знал, какое действие оказывает вино.

И замер, едва коснувшись виском ее виска. Нежно провел костяшками пальцев по руке. Кожа опять загорелась – эти прикосновения влияли сильнее, чем вино, увлекали ее в пропасть.

Как получилось, что он так хорош в соблазнении?

Руна закрыла глаза, собираясь с силами.

– Сколько у нас времени?

– Моя следующая смена на рассвете.

«Смена охоты на ведьм», – объяснила она себе, сделав ударение на словосочетании «охоты на ведьм».

Большой палец скользнул по ее щеке, и Руне пришлось сжать зубы, чтобы не застонать. Мог он быть здесь специально? Стать оружием против нее?

– Охотишься на кого-то конкретно? – спросила Руна.

– Возможно. – Он выдохнул, и поток воздуха обжег шею.

– И на кого?

Молчание. И потом:

– Зачем тебе знать?

Руна сглотнула. Почему изменился его голос, он подозревает ее или просто флиртует?

Мозг сигналил: «Опасность, опасность».

– Что ты с ними делаешь, когда…

Он осторожно взял ее за подбородок и повернул к себе. Острый взгляд, быстрое, прерывистое дыхание.

– Руна, – произнес он, и зрачки его расширились. В глазах мелькнула страсть и жажда. Он походил на человека, который не пил много лет. – Меньше разговоров.

Сейчас он меня поцелует.

И самое страшное, что ей хотелось именно этого. Больше всего на свете. Даже больше, чем получить ценные сведения или спасти Серафину. В этот момент она хотела одного – ощутить его губы своими. Интересно, будут они мягкими или твердыми? Будет ли поцелуй таким же нежным, как прикосновение пальцев, или жадным и ненасытным, поддастся ли он желанию утолить с ней свою жажду?

Размышления вывели ее из ступора.

Руна больше не была пауком-имитатором, завлекающим жертву в западню. Она сама оказалась в западне, и предполагаемая добыча готова наброситься на нее и поглотить.

Отчаянно желая освободиться, она вспомнила о кубке с вином, который все еще держала в руке.

Решив, что это последний шанс, она плеснула немного вина на его костюм, не позволяя сделать последний выпад и себя – его добычей.

Глава 12

Руна

Гидеон подскочил. Отойдя на некоторое расстояние от дивана, он принялся разглядывать пятно, расползающееся на темной ткани пиджака.

Руне сразу же стало жаль этот редкий, дорогой костюм.

– О Гидеон! Прости меня…

Поднявшись, она схватила тонкую шерстяную шаль, висевшую на спинке стула. Взять себя в руки не удалось, ее трясло, будто в лихорадке.

– Какая я неловкая. Позволь я отчищу…

Он отступил, предупредительно подняв руки:

– Все в порядке. Будь аккуратна, не испорти шаль.

Гидеон расстегнул пиджак, быстро скинул его и принялся изучать пятно.

– Я позову Лизбет, может, если его замочить…

– Что здесь происходит? – послышался голос со стороны двери.

Руна обернулась и увидела входящую в комнату Верити, на шее и запястьях ее сиял жемчуг. Подруга запыхалась и выглядела так, будто прибежала на испуганный возглас Руны, ожидая худшего.

При виде Гидеона она резко остановилась, выражение лица изменилось, она огляделась, словно оказалась невольным свидетелем постыдной ситуации. Рот приоткрылся в немом возгласе.

– Похоже, мне лучше уйти, – произнес Гидеон, перекинул испорченный пиджак через руку и повернулся к Руне: – Я сам найду выход, мисс Уинтерс. Доброй ночи.

Руна не успела никак отреагировать. Гидеон быстро прошел мимо Верити, стоявшей, будто громом пораженная, и скрылся за дверью.

Дождавшись, когда он окажется достаточно далеко, Верити прошипела:

– Ты сошла с ума?

Взгляд ее стал угрожающим, в глазах сверкнули молнии.

– Это, – она ткнула указательным пальцем в том направлении, в котором только что удалился Гидеон, – не входило в наши планы. Гидеон Шарп не мужчина из твоего списка!

Руна подкралась к двери, выглянула и увидела, как капитан Кровавой гвардии удаляется по коридору. Ей было невероятно жарко – тело до сих пор помнило о том, как близко он находился. Удостоверившись, что Гидеон действительно уходит, она повернулась к подруге и произнесла:

– Это потому, что он не проявлял ко мне интереса.

Верити опешила:

– А теперь проявил?

Подбородок внезапно закололо в том месте, где к нему прикасались пальцы Гидеона. Она до сих пор слышала страсть в каждом звуке звуке своего имени, произнесенного им.

Возможно ли такое?

Если это не так, то он холодный, расчетливый соблазнитель.

– Я не знаю. – Руна закрыла дверь и посмотрела на подругу. – Но он появился у меня сегодня вечером и подарил это. – Она вытащила из прически шелковую розу, поморщившись, когда вырвала несколько волосков, и протянула подруге. – Как-то так получилось, что после этого все кандидаты из твоего списка показались недостойными. Пришлось импровизировать.

Губы Верити превратились в тонкую линию. Она взяла цветок с таким выражением лица, будто это живая роза с множеством шипов.

– Здесь что-то не так, – протянула она. – Гидеон Шарп не ухаживает за такими девушками, как Руна Уинтерс.

Ого.

По какой-то причине эти слова ужасно задели Руну.

– Надо же! Спасибо, Верити.

– О Руна, – встрепенулась та, – я вовсе не то имела в виду.

Руна отмахнулась от подруги:

– Может, ему нужна богатая жена. Например, у него долги из-за пристрастия к игре.

– И он намерен играть и с тобой тоже, – вставила Верити.

Руна отвела взгляд и вспомнила не о заколдованном вине, а том, как умело действовали его руки, точно зная, как лишить ее воли. У него был опыт, которым Руна не могла похвастаться. И это предельно ясно.

Верити права. Я слишком много взяла на себя.

Сегодня они с Гидеоном будто поменялись ролями. И случалось это не раз. Сначала с вином. Затем на диване. И еще он отказался открыть ей секреты, несмотря на то что был охвачен страстью. Ни один из способов на него не действовал. Встречаться с ним в высшей степени опасно, и надо знать, какова будет награда.

Руна выдохнула, прошла к кровати и упала навзничь. Мягкое пуховое одеяло приняло ее с нежностью.

– Мне это казалось прекрасной возможностью, – негромко произнесла она, закрыв глаза.

– Риски слишком велики.

Верити села рядом, взяла руку подруги и крепко сжала.

– Я не хочу тебя потерять, – почти шепотом сказала она.

И Руна услышала то, что осталось невысказанным между строк: «Как потеряла сестер. Ты все, что у меня осталось».

Это было верно для них обеих. И Руна, и Верити потеряли самых дорогих людей. И сейчас у обеих не было никого ближе подруги. И Алекса.

Руну обволакивал покой, который дарила мягкая постель. В поисках Серафины она проделала долгий путь в ужасную погоду, и каждая частичка тела требовала отдыха. Чем дольше Руна будет так лежать, тем больше вероятность, что в ближайшее время не встанет. До нее донеслись слова Верити:

– Обещай мне, что расстанешься с ним и выберешь кого-то менее опасного.

Разумеется, ей стоило прислушаться к мудрому совету подруги. Разумнее переключиться на того, с кем будет легче и не так опасно, как с Гидеоном Шарпом. Но в случае, если у него на ее счет подозрения, не будет ли роман лучшим способом их развеять?

– Расстанешься с кем? – В комнате послышался мужской голос.

Руна распахнула глаза и приподнялась на локте, едва не застонав от сопротивления, которое пришлось преодолеть. В комнату вошел Алекс.

– С твоим братом. – Верити все еще держала в руках проволочный стебель розы, которую ему и протянула.

– Может, тебе удастся вразумить Руну.

Алекс взял розу.

Верити проводила ее взглядом, вздохнула и поднялась с кровати.

– Увидимся в зале.

«Если у меня хватит сил до него добраться», – подумала Руна и опять повалилась на покрывало с мягким одеялом под ним.

Алекс посмотрел в спину Верити:

– Что с ней такое?

Руна издала неопределенный звук – она слишком устала для объяснений.

Алекс устроился на кровати на том же месте, где недавно сидела Верити, потом вытянулся и лег рядом. Тепло его тела было хорошо ощутимо, несмотря на разделявшие их несколько дюймов. Некоторое время они лежали на спине молча, глядя в идеально ровный потолок.

– Где Гидеон? – спросил Алекс. Имя брата он произнес с некоторым напряжением. Потом поднес к лицу шелковый цветок и принялся рассматривать.

Руна поморщилась, вспомнив их завуалированный спор на лестнице.

Они с Верити не рассказывали ему о списке женихов, зная, что одобрения не получат. «Лучше скажем, когда все будет сделано», – предложила Верити, приняв решение составить список. Вспомнив, как Алекс вел себя сегодня, Руна пришла к выводу, что склонна с ней согласиться.

Алекс всегда яростно защищал старшего брата.

– Гидеон пошел домой.

Глаза ее закрылись сами собой. Успокаивающий шепот дремы утихомиривал разум, накатывая, словно волны на берег.

Внутренний голос тихо напомнил Руне, что вечер еще не закончен, гости не разошлись. Надо встать, спуститься вниз и вернуться к роли хозяйки.

«Я только совсем чуть-чуть отдохну и сразу спущусь», – сказала она голосу.

Между ними повисла тишина, Алекс погрузился в себя и некоторое время оставался там, чтобы собраться с мыслями.

Необходимо внимательно проанализировать и рассмотреть каждую, прежде чем явить миру.

Когда-то его долгие паузы раздражали Руну. Она не понимала, что они означают, и пыталась заполнить их своей речью. За годы дружбы она научилась любить это затянувшееся молчание – оно приносило такое же утешение, как его игра на рояле.

Когда Алекс заговорил, ее состояние можно было назвать скорее полусном, нежели бодрствованием.

– Руна?

– М-м-м…

– Что бы ни было у тебя с моим братом, это надо прекратить.

Матрас пришел в движение – Алекс поменял позу и сел, а потом потянулся и снял одну, а потом вторую туфлю с ног Руны. Она хотела сказать, что туфли надо оставить на месте, что она сейчас встанет и спустится вниз к гостям, но Алекс справился быстрее, чем Руна успела собраться с силами и произнести несколько слов.

– Гидеон одержим охотой на ведьм. Он убьет тебя сразу, как только узнает, кто ты.

– Почему он так сильно меня ненавидит? – спросила она, по-прежнему не открывая глаз.

Руна почувствовала, что Алекс лег рядом, на этот раз на бок, лицом к ней, потому что теплое дыхание коснулось щеки.

– Мой брат жил во дворце и был свидетелем ужасных вещей, которые там происходили. Такое безвозвратно меняет человека.

Руна вспомнила причину, которую назвал Гидеон, отказываясь от вина. «Когда-то это было необходимо мне для выживания».

Ей хотелось знать больше, но все же нехорошо выпытывать секреты человека у его брата.

Алекс так и не ответил на ее вопрос. Гидеон возненавидел Руну в день их встречи пять лет назад, задолго до травмы, на которую намекал Алекс. Руна считала, что в ней есть нечто особенное, что Гидеон не выносит.

И это беспокоило больше, чем она готова была признать.

Алекс вытянул руку. Руна подняла голову, позволяя положить ее – получилась нечто похожее на подушку.

– Гидеону уже не помочь. – Алекс перевернул Руну на бок и прижался к ее спине. – А ты можешь еще спастись.

Она бы сейчас точно закатила глаза, будь они открыты.

«Мы знакомы семь лет», – подумала она, вспомнив день, когда впервые увидела Алекса. Ей было одиннадцать, они с бабушкой шли в королевскую библиотеку. В этом здании из стекла хранилось великое множество книг с заклинаниями, но потом Кровавая гвардия сожгла их дотла, а здание сделало своей штаб-квартирой. Руна бродила между стеллажей и внезапно услышала музыку, доносящуюся откуда-то из глубин библиотеки. Мелодия вызвала бурю эмоций. Они переполняли, и Руна принялась осматривать этаж за этажом и вскоре нашла мальчика, который ее исполнял.

Сколько раз за эти годы я слышала о том, что надо себя поберечь.

Должно быть, она произнесла это вслух, потому что услышала:

– Не было такого случая, чтобы предупреждение стало бесполезным. Будет намного хуже, если однажды в ответственный момент рядом не окажется никого, кто мог бы напомнить тебе об этом.

Не будь она такой уставшей, точно ущипнула бы его за руку.

Вместо этого Руна придвинулась ближе и вдохнула аромат чистоты, исходящий от сорочки, и расслабилась, кажется, впервые за долгий день.

Алекс был почти родным.

С ним было спокойно и безопасно.

– Руна?

Ему не стоило ничего говорить, все сказанное дальше заглушило бы громкое сопение.

Глава 13

Руна

Руна узнала, что она ведьма, в день шестнадцатилетия Алекса. Она потратила не один месяц на организацию праздника в Торнвуд-холле, заказала украшения, продумала развлекательную программу, за несколько недель составила меню.

Весь день она провела на ногах и к вечеру чувствовала невероятную усталость. Когда начались танцы, Руна ощутила в теле незнакомую боль, непривычные спазмы внизу живота. Ей стало так плохо, что она не могла продолжать беседу, не говоря о том, чтобы кружиться в вальсе, сосредоточившись на шагах. Но она – хозяйка праздника и была намерена выполнять обязанности до конца.

В ванную комнату Руна отправилась, ощутив, что между ног стало влажно. Оставшись одна, она подняла юбку, стянула нижнее белье и обнаружила…

Кровь.

Черную кровь.

Она не верила своим глазам.

Пятно пропитало хлопковую ткань насквозь. Руна сняла нижнее белье, включила кран и сунула их под воду. Затем схватила мыло и принялась тереть.

Она терла еще и еще.

Пятно осталось на месте. Более того, невероятным образом стало разрастаться.

«Я не ведьма, – крутилось в голове Руны, когда она смотрела на потоки черной воды, исчезающей в сливе. – Я не могу быть ведьмой».

Спазмы становились более болезненными. Ей так хотелось лечь на пол, свернуться калачиком и ждать, пока все пройдет. «Все будет хорошо, – твердила она себе. – Я спрячу белье в сумочку и сразу пойду домой в Уинтерси. Никто ничего не узнает».

Оглядывая себя в зеркало, Руна повернулась и увидела, что кровь попала на юбку желтого шелкового платья, теперь на ней тоже образовалось черное пятно.

Если его кто-то увидит – или уже увидел, – это будет не только унизительно, но также раскроет ее.

Дыхание участилось, к страху добавилось отчаяние. Руна сняла платье, поднесла к раковине и принялась отмывать черную кровь. Она терла, пока не перестала чувствовать рук, но пятно не исчезло, напротив, оно стало больше и отчетливее на ярком шелке. Магия делала платье черным. Отрицать дальше нельзя.

Я ведьма.

Руна похолодела от осознания важности происходящего.

Ручка двери затряслась, и звук привел ее в чувство. Повернувшись, она увидела, что дверь открывается, и бросилась на нее всем телом.

– На втором этаже есть еще одна ванная! – выкрикнула она и тяжело сглотнула оттого, что сердце подпрыгнуло к самому горлу.

– Ой! – По ту сторону послышался голос Лолы Парсонс. – Прости, Руна.

Несколько минут она сидела, прижавшись спиной к деревянной двери, ожидая, пока Лола уйдет, и только потом заперла ее.

Окна в ванной комнате не было, единственная дверь вела в коридор, по которому постоянно ходили гости. Она не сможет выйти в мокрой одежде, да еще с черным пятном на юбке.

Положение безвыходное.

– Руна? – донесся из коридора голос Алекса. – Все в порядке? Тебя нет уже почти час.

«Алекс, помоги!» – едва не выпалила она. Но тогда придется рассказать ему правду.

Узнав, он может донести на нее. Конечно, они близкие друзья, но все же он убил королеву-ведьму, за что и был вознагражден.

Мокрое платье выпало из рук на пол.

– Руна? – обеспокоенно спросил Алекс.

– Я п-плохо себя чувствую, – с трудом произнесла она.

Алекс надавил на ручку, но замок был заперт и не поддался.

Руна невольно попятилась, и от страха по спине побежали мурашки.

– Руна, впусти меня.

– Мне бы не хотелось.

– Ты меня пугаешь. У меня есть ключ, Руна, я могу открыть дверь, но хочу, чтобы ты сделала это сама.

Она понимала, что не может оставаться здесь вечно и что у нее нет выбора, кроме как впустить Алекса. К тому же он все равно узнает, раз уж она ведьма.

Руна схватила одно из банных полотенец и обернула вокруг талии. Потом вытерла слезы, отперла дверь и отступила назад.

Алекс распахнул дверь и едва не отскочил, увидев ее полуголой, прикрытой лишь полотенцем.

– Почему ты?.. – Лицо его покрылось пятнами. Он собирался отвернуться, но заметил ее заплаканные глаза. Или, скорее всего, размазанный макияж.

Алекс помялся, но вошел и закрыл дверь.

Руна отступила еще на шаг и еще, пока не уперлась спиной в стену, ощущая, что настал конец всему – и дружбе, и жизни. Она опустилась на кафельный пол и зарыдала.

– Что случилось?

Алекс окинул взглядом лежавшее на полу платье и нижнее белье в раковине. На светлой ткани явственно виднелось черное пятно.

Руна видела, как менялось выражение лица, когда до него доходило, что значит увиденное.

Потом на нем появилась тень.

– Руна… Не может быть…

– Мне жаль, – прошептала она.

– Оставайся здесь. Никуда не уходи, – скомандовал он и, не сказав больше ни слова, скрылся за дверью и запер ее.

Руна легла на холодный пол, прижала колени к груди и подумала: «Он на меня донесет». Закрыла глаза из-за непереносимой боли в животе. Так она лежала и беззвучно плакала, ожидая появления стражей Кровавой гвардии.

Она могла бы открыть дверь и убежать, но какой в этом смысл? Кровавая гвардия будет искать ее и найдет.

Внезапно отворилась дверь, и появился Алекс с одеждой под мышкой и дымящейся кружкой чая в руках.

Руна даже не потрудилась сесть.

– Это от Эмили, – произнес он и положил одежду на пол. Эмили была его кухаркой. – И это тоже от нее. – Он поставил рядом кружку. – Говорит, это поможет облегчить боль.

Руна нахмурилась, не понимая, что все это значит.

– Я приготовлю для тебя горячую ванну, хорошо?

Руна заставила себя подняться и сесть. Алекс тем временем принялся наполнять ванну.

– Постой, а где стражи?

– Что? – спросил он.

Она сглотнула и откашлялась.

– Я о Кровавой гвардии. Когда они будут здесь?

Алекс развернулся и посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Руна, я сохраню твою тайну. – Открутив краны, он подошел к ней, опустился на колени и коснулся ладонью щеки. – Сегодня ты можешь остаться здесь и переночевать в свободной комнате. А завтра я что-нибудь придумаю.

Она смотрела на него с недоверием.

– Тебя казнят, если это станет известно.

Он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо.

– Пусть попробуют.

Руна обняла его и крепко прижала к себе. Именно в тот момент она осознала, что может доверять Александру Шарпу во всем.

Глава 14

Гидеон

По пути обратно в Старый город Гидеон успел несколько раз прокрутить в голове события вечера в Уинтерси-хаус.

Неужели он поспешил и допустил ошибку? Он чувствовал, как Руна трепещет от его прикосновений, и вино она вылила на него намеренно.

Он действовал излишне напористо.

Гидеон вздохнул, опять вспоминая события вечера. Руна определенно вела себя необычно, если не сказать странно. Прежде всего эта выходка с вином. Еще она очень нервничала из-за полученной телеграммы и приглашения. И наконец, эти странные вопросы о работе в самый неподходящий момент, когда Руна явно собиралась его соблазнить.

Этого, конечно, недостаточно для того, чтобы предъявить обвинения. Для этого нужны факты. Например, шрамы. Если они есть, он должен их увидеть.

А вдруг она не Мотылек?

Но зачем в таком случае приглашать его к себе в спальню? Зачем так открыто флиртовать?

Может быть, ей интересен он сам?

«Нет, это невозможно», – подумал Гидеон.

Он бродил по улицам Старого города в свете уличных фонарей, обдумывая в очередной раз произошедшее. Туман сгущался. Подходя к улице, ведущей к дому, Гидеон услышал за спиной приглушенные шаги.

Обернулся, но из-за густого тумана ничего не увидел.

Внезапно в воздухе появился аромат роз, отчего по телу побежали мурашки.

«Она мертва, – сказал он себе. – Тебе просто кажется».

Однако Гидеон все же ускорил шаг, вспомнив о теле, найденном под мостом три дня назад.

Шаги за спиной стали быстрее.

Гидеон потянулся к кобуре пистолета на бедре и в тот же момент вспомнил, что сегодня оставил его дома – не решился появляться с оружием в роскошном Уинтерси-хаус.

Ты же капитан Кровавой гвардии. Шаги в тумане не должны тебя пугать.

Дело было не столько в шагах, сколько в аромате.

Ее аромате.

Он пошел по протоптанной тропинке, ведущей коротким путем в переулок за домом. Разглядеть ее сейчас невозможно, ее может найти только человек, живущий в этом районе и знающий, что она там есть. Шаги становились все ближе, расстояние между ним и неизвестным сокращалось. Гидеон дошел до конца тропинки, сошел с нее и прижался спиной к деревянному забору.

Даже если преследователь знает о тропинке, у него есть преимущество – возможность использовать эффект неожиданности.

Шаги приближались.

Гидеон напрягся. Он уже готов был защищаться, но человек прошел мимо и стал удаляться.

Он остался стоять на месте, почти не дыша. Забор за спиной покачнулся под весом его тела. Шаги стихли, но сердце подпрыгнуло, когда послышался внезапный звук.

Аромат исчез.

И был ли он когда-то здесь в воздухе или только в его голове?

Ты идиот. Скорее всего, это был фонарщик, возвращающийся домой на ночь.

Оттолкнувшись от забора, Гидеон вернулся на тропинку, ведущую к обратной стороне дома. Дверь не позволяла сразу попасть в квартиру. Сначала приходилось пройти через темное, заброшенное помещение на первом этаже – некогда здесь было ателье, где трудились родители.

Гидеон много лет назад забил дверь – причин бывать там не осталось. Однако сегодня вечером он заходил за иглой и нитками, чтобы сшить цветок для Руны.

Вторая, внутренняя, дверь из ателье выходила на лестницу, по которой можно было подняться в комнаты. Гидеон вошел в помещение и уже был на полпути ко второй двери, когда что-то привлекло его взгляд и заставило остановиться.

«У меня нет платья, – сказала Руна. – Моя швея берет заказы только на следующий месяц».

Он пошарил в темноте, пытаясь отыскать спички, оставленные у входа сегодня вечером. Нашел, зажег лампу и огляделся, когда оранжевое пламя осветило комнату: стены были обиты тканью, большой стол, где кроили, резали и наметывали, темный закуток для снятия мерок, стойка со старым кассовым аппаратом.

Гидеон направился к полкам с рулонами тканей. Там же лежали стопкой альбомы в кожаных переплетах.

Он не прикасался к ним с той поры, как умерли родители. Внутри были заметки отца, эскизы мамы, подробное описание ее творческих идей и замыслов.

Гидеон взял с полки единственный неисписанный альбом и кусок угля из стоящей тут же банки и придвинул к рабочему столу табурет.

Какое бы платье сшила мама, если бы получила заказ от Руны Уинтерс?

Он принялся делать набросок. Угольно-черные линии стали казаться особенно темными на белом листке бумаги. Он представил Руну, сидящую на диване в приглушенном свете ламп: золотистые пряди волос с рыжим отливом стали ярче при свете, кожа будто светилась, и он не мог удержаться и не прикоснуться к ней. Пульс его участился, когда он склонился, намереваясь ее поцеловать.

Гидеон выругался про себя из-за того, что напугал ее. Но все же она сама пригласила его подняться в свою комнату. Велела принести вино.

Первый шаг сделала она.

Он должен был подыграть, не позволить спектаклю так внезапно закончиться. Если она и есть Мотылек, если она оставляла трупы по всему городу, то надо подобраться к ней очень близко – только так можно найти доказательства ее причастности. Если это и не она, то, скорее всего, кто-то из ближнего круга. И ему все равно надо проникнуть в него, а это можно сделать, лишь начав за ней ухаживать.

Если Руна позволит, конечно.

План Гидеона формировался, и часть его отображалась на страницах альбома мамы.

Он продолжал рисовать. Вскоре вырванных страниц было больше оставшихся. Он продолжал, пока рука сбоку не стала черной от угля, а спину не сковало от долгого сидения в согнутом положении.

Уже светало, когда появился эскиз платья, который Гидеону не был отвратителен.

Но оставались сомнения: понравится ли он Руне?

Глава 15

Руна

Под сапогами Руны хрустел гравий дорожки университетского кампуса, где у нее была запланирована встреча с Верити и Алексом.

Порыв ветра поднял в воздух пыль и закрутил подол накидки для верховой езды.

Руну приветствовал фасад Летнего дома из розового гранита с дверями, обитыми железом. Поправив сползающий с плеча ремень сумки, Руна распахнула обе створки и переступила порог. Пурпурного цвета обои с нарисованными гигантскими георгинами, декоративная зеленая плитка на полу. На территории университета расположились четыре общежития. Летний дом был оформлен в пастельных тонах с преобладанием цветочного орнамента.

Давно, когда они встречались здесь впервые, Верити, давая инструкции, объяснила Руне следующее: «Если войдешь и повсюду увидишь цветы, значит, ты в нужном месте».

Руна улыбнулась девушке за стойкой, та помахала рукой в ответ – она давно привыкла к частым визитам Руны. Она шла по коридорам в комнату подруги, и обои на стенах менялись: сначала это были нарисованные ирисы, потом желтые подсолнухи.

Руна остановилась перед дверью и постучала. Верити, щурясь, выглянула в небольшую щель. Каштановые волосы растрепаны, очков на носу не было.

Все указывало на то, что она спала.

– Извини, что я рано, – произнесла Руна.

Верити заморгала:

– Я совсем забыла о нашей встрече.

– О, мы можем перенести.

Та покачала головой:

– Нет, нет, заходи. Просто… постарайся не обращать внимания на беспорядок.

Руна проследовала за ней в крошечную, как чулан, комнату, не забыв закрыть за собой дверь. В пространстве размером в несколько футов от стены до кровати на полу валялась одежда, у стен – стопки книг, на полках – стеклянные банки. В некоторых содержались живые существа: насекомые, мелкие грызуны, в других – их трупики в специальной жидкости.

Руна увидела в самой большой банке Генри – паука-имитатора. Он уже уплетал какую-то крылатую тварь, которую удалось завлечь в паутину.

Верити сгребла в одну кучу всю одежду, освобождая место на полу, чтобы Руна могла пройти.

– Прости меня за вчерашнее, – сказала она, отбросив в сторону чулок.

– О чем ты? Совершенно не за что извиняться. – Руна сняла с плеча сумку и достала книгу заклинаний.

– Когда я увидела в твоей спальне Гидеона, я невольно отреагировала… излишне остро. – Верити сидела на маленькой кровати и смотрела на белые розы на обоях перед собой. – Я вспомнила, как за сестрами пришли солдаты Кровавой гвардии, потому не сдержалась.

Верити редко позволяла себе вспоминать, как мать донесла о двух старших дочерях-ведьмах. Три сестры Уайлд были очень близки.

Прижав к груди тяжелый том, Руна села и взяла подругу за руку. Та оказалась ледяной. В этой комнате постоянно откуда-то дуло.

– Случившееся с твоими сестрами ужасно. Прости, если напугала.

Верити тряхнула головой:

– Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Ты самый близкий мне человек.

Обняв подругу, Руна прижала ее к себе, пытаясь одновременно утешить и согреть. От нее не укрылось, что плечи Верити стали совсем костлявыми. Разве стипендии не должно быть достаточно не только на проживание, но и на питание?

– И ты самый близкий мне человек, – призналась Руна. – Ты и Алекс.

Верити кивком указала на книгу заклинаний:

– Тебе нужна помощь?

Руна открыла книгу на тех заклинаниях, которые сейчас изучала: «Отмычка» и «Засов».

На страницах были нарисованы два символа, один интереснее другого.

– Это заклинание минора. У меня должно получиться его выполнить, используя кровь, которую ты мне дала, верно? Но когда я начинаю, ничего не происходит, и у меня такое ощущение, что я вязну в грязи.

Верити взяла книгу и положила себе на колени.

– Эта минора более сложная, вероятно, нужна свежая кровь. Можешь показать?

Руна кивнула, опустила руку в карман накидки и достала стеклянный пузырек, наполовину заполненный кровью.

Верити устроилась на кровати, скрестив ноги. Она не была ведьмой, хотя знала о колдовстве немало – сестры позволяли ей присутствовать, когда занимались магией.

Верити узнала от них значительно больше, чем сама Руна от бабушки, потому последняя обращалась к подруге, если возникали трудности.

Руна встала, засучила рукава и прошла к двери. То, что она собиралась сделать, нисколько не смущало. Верити – настоящий мастер. Она может отчистить от крови любую поверхность. Руна откупорила флакон, окунула указательный палец в кровь и принялась рисовать на деревянном полотне двери символ «Засова»: три пересекающиеся линии, две прямые и одна волнистая.

Колдовство похоже на игру на музыкальном инструменте или приготовление вкусных блюд: чем больше этим занимаешься, тем искуснее становишься. По крайней мере, так должно быть при лучших обстоятельствах.

Руна использовала не свежую кровь, потому ее заклинания были слабее. Для более сильных требовалось много самой свежей крови. Руна же вынуждена была выбирать простые заклинания и строго регламентировать их количество.

Например, создание марева – иллюзии, влияющей на восприятие людей. Руна любила такие заклинания, потому что они были легкими и не требовали много крови.

Миноры же, напротив, меняли объекты материального мира – например запирали и отпирали двери, – поэтому считались более сложными. Для миноры требовалась свежая кровь ведьмы. Руна использовала кровь Верити, что было своего рода хитростью – чужая кровь всегда усиливала действие заклинания. Результат хоть и был лучше, но достичь его не так просто.

Нечто похожее на попытку приготовить вкусный ужин, имея под рукой увядшие корнеплоды, черствый хлеб и несвежую рыбу. Приготовить еду, конечно, можно, но едва ли она будет вкусной.

Руна капнула кровь на подушечку пальца и продолжила рисовать символы. Закончив, ощутила во рту привкус соли, а в ушах нарастал знакомый рокот, будто она стояла на берегу штормового моря.

Колдовство всегда напоминало Руне о море. Создавалось ощущение, будто она стоит и слушает шум прибоя в непогоду: волны накатывают сильнее, чем обычно, и приходится противостоять им, чтобы не дать сбить себя с ног.

Руна закрыла глаза, когда сила магии стала нарастать, а тело задрожало от ответного стремления выдержать этот напор. Море ревело громче, от солоноватого вкуса саднило в горле.

Она стиснула зубы и продолжила рисовать, вкладывая все больше энергии в начертанный кровью символ на двери. В висках пульсировала боль, невидимая волна разбилась о невидимую преграду. Руна ощутила, как давление снижается. Собравшись с силами, она заставила себя продолжить, закончить символ, но он стал исчезать, а рука задрожала сильнее.

Руна сжала свое запястье, пытаясь удержать. Оставалось провести всего одну линию.

– Руна, – донесся откуда-то издалека приглушенный голос Верити.

У меня получится. Почти получилось.

– Руна, остановись. Ты же не хочешь…

Нахлынула следующая волна, и Руна потеряла равновесие. Части заклинания посыпались на нее, ноги подкосились. Она рухнула под ним и стала тонуть в оглушительном рокоте.

Глава 16

Руна

Она почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо.

– Руна!

Голова раскалывалась от острой боли, а все тело пульсировало. Боль просачивалась наружу в одной точке – на затылке. О-о-о-о-х.

– Алекс, можешь помочь мне ее посадить?

Руна попыталась открыть глаза. Комната покачивалась, предметы расплывались. Она увидела золотистый мазок в воздухе над головой, услышала бормотание – Алекс что-то сказал Верити – и снова закрыла глаза.

По твердости поверхности под спиной поняла, что лежит на полу.

– Что произошло? – прошептала Руна.

Алекс взял ее на руки и опустил на кровать Верити.

– Ты потеряла сознание, – ответила подруга.

Подобное случалось не впервые, а происходило всякий раз, когда заклинание оказывалось слишком трудным и ей нужно было приложить много усилий. Бабушка, будь она жива, возможно, смогла бы показать верный путь… Пришлось всему учиться самостоятельно, полагаясь лишь на помощь Верити. Руна уже два года занималась магией, но могла выполнить лишь несколько несложных заклинаний.

Дождавшись, когда стихнет шум в голове, она заставила себя открыть глаза.

– Ты перенапряглась, – сказала Верити. – Сравнимо с тем, когда по проводам пускают ток слишком большого напряжения: они не выдерживают и перегреваются, что приводит к возгоранию.

Руна хмуро смотрела на подругу:

– Я тебя не вполне понимаю.

– В твоем случае напряжение тока – это твоя магическая энергия. Новое заклинание требует больше сил, чем у тебя есть, или больше крови. Поэтому оно не получается.

У Руны не было больше крови.

Тяжело вздохнув, она подождала, когда картинка перед глазами обретет четкость, и смогла увидеть Верити и Алекса, стоящих перед ней с печальными лицами. На полу лежал открытый флакон, содержимое которого разлилось по полу, образовав темно-красную глянцевую лужицу.

– О нет, нет, нет… – Руна подползла к нему, но, конечно, было слишком поздно. Часть крови даже успела засохнуть, просочившись в щели между половицами.

Руна коснулась поверхности кончиком указательного пальца.

Непоправимая утрата.

До конца цикла в ее распоряжении лишь один полный флакон.

Рука сжалась в кулак. Все трое на некоторое время застыли от ужаса.

– Жаль, что у меня не получается так, как хотелось бы, – наконец произнесла Руна.

Верити присела рядом.

– Дело не в тебе, я уверена. Это старая кровь, Руна. Сколько бы ты ни практиковалась, многие заклинания невыполнимы без свежей крови. У тебя могут получиться некоторые мороки, простейшие миноры, но, если хочешь попробовать более сложные заклинания, непременно нужна свежая кровь. В противном случае, ты будешь сталкиваться с одной неудачей за другой.

– Для этого придется сделать надрез, – заключила Руна. Следствием станет шрам, а это опасно.

Если ведьма делала надрез на теле для получения крови, шрам оставался довольно светлым, а позже становился серебристым. Во времена правления ведьм это считалось красивым, их носили с гордостью, как украшения. Многие ведьмы делали тонкие порезы в определенных местах, создавая причудливые узоры на теле, некоторые даже нанимали художника для создания эскиза.

В основном шрамы украшали руки и спину, реже, но тоже довольно часто плечи, зону декольте и запястья. Таких людей после революции первым делом отправили на чистку, ведь шрамы они не скрывали, напротив, выставляли напоказ.

Бабушка Руны украшала шрамами руки. Даже сейчас Руна могла видеть их, стоило закрыть глаза. Тонкие серебристые линии шли от ключиц до самых ладоней. Они извивались, представляли собой картины, связанные с морем: корабль, охваченный волнами в шторм, морские чудовища из самых глубин.

– Тебе не придется делать порезы, – сказала Верити.

– Что ты задумала? – нервно спросил Алекс.

Верити перевела взгляд на него:

– Сестры говорили, что мастерство ведьмы зависит от усердия во время учебы и практики. Чем больше изучать и запоминать, а потом постоянно осваивать на практике, тем больше преуспеешь в освоении заклинаний и магии. Но не менее важное условие успеха – кровь, постоянный доступ к свежей крови. Опытная ведьма может выполнить даже сложные заклинания, используя чужую кровь. Руна, по понятным причинам, не может использовать свою кровь, но может использовать кровь другого человека, если его не испугают шрамы.

Бабушка однажды объяснила ей, что некоторые ведьмы используют кровь других именно для усиления заклинания, что было важно и необходимо во множестве случаев, например если использовались заклинания маджоры и арканы – категории высшей степени сложности. Заклинания маджоры требовали только чужой крови, полученной добровольно, арканы – полученной против воли.

Заклинания арканы были самыми сложными и действенными. Много веков они были вне закона. Их считали приносящими зло. К тому же ведьме приходилось платить за них высокую цену – получение крови против воли наносило ей непоправимый урон. В стремлении к могуществу, которое давало заклинание аркана, ведьмы часто убивали жертву, забирая кровь принудительно.

– Ты хочешь сказать, что Руна могла бы использовать, например, мою кровь для магии? – осторожно произнес Алекс.

Верити кивнула:

– Она способна выполнить самые сложные заклинания. Ей попросту не хватает ресурса. Простейшие заклинания, такие как морок, можно выполнить и со старой кровью, более мощные – нет. В таком случае нужна свежая кровь.

Алекс повернулся к Руне, глаза его сверкнули.

– Нет, – ответила та, прочитав в них все. – Я против.

– Почему? Это бы помогло тебе…

– Но у тебя будут шрамы. – Если Руна возьмет кровь Алекса для магии даже с его разрешения, на месте пореза останется шрам. Она не хотела подвергать его такому большому риску.

Верити втянула воздух, будто собиралась что-то сказать, но в коридоре послышались голоса, что заставило всех повернуться к двери, на которой по-прежнему оставался выведенный кровью знак заклинания.

– Мне надо это срочно убрать, – спохватилась Руна. Ее бросило в дрожь при мысли о том, какой опасности она подвергает подругу. – Если кто-то увидит… – Она подалась вперед, чтобы встать, но Верити удержала ее, положив руку на плечо и надавив:

– Отдохни еще немного, я сама справлюсь.

Она отправилась за ведром с мыльной водой и щеткой, предусмотрительно заперев за собой дверь. В тишине комнаты послышалось урчание в желудке Руны – после колдовства в ней всегда просыпался голод.

Алекс взял книгу заклинаний, так и лежавшую на кровати, открытой на странице с заклинаниями.

– «Отмычка» и «Засов»?

Сидевшая на полу Руна запрокинула голову и увидела, что он стоит совсем рядом и нависает над ней.

– Это мой запасной план, – объяснила она. – На тот случай, если мы не сможем найти Серафину до того, как ее переведут. «Отмычка» откроет замки дворцовой тюрьмы, а они там очень сложные.

По крайней мере, открыла бы, если бы заклинание получилось.

Алекс захлопнул книгу и нахмурился:

– Ты никогда не была в дворцовой тюрьме. Как узнаешь, какой замок надо взломать?

– Однажды Ной Крид устроил мне экскурсию по Оукхейвен-парку. – Это было родовое поместье Кридов. – Его мать – начальница тюрьмы. Я видела план здания в ее кабинете.

– А завтра вечером Криды устраивают бал-маскарад, – задумчиво пробормотал Алекс. – Ты собираешься украсть план?

Руна замотала головой:

– Слишком опасно. Пропажа плана здания вызовет подозрения. Мать Ноя, скорее всего, даст распоряжение удвоить охрану и привести Кровавую гвардию в состояние повышенной готовности.

Алекс сел рядом на пол. Вместе они заняли все пространство крохотной комнаты, остававшееся свободным, остальное занимали книги и кровать.

– Что ты задумала? – спросил Алекс, вкладывая тяжелый том в руки Руны.

– Если вспомню, где находится кабинет его матери, смогу найти план.

Судя по лицу Алекса, он считал этот вариант не лучше кражи, но промолчал и оставил все мысли при себе.

– Как я понимаю, лист с планом довольно большой. Где ты собираешься его спрятать, если будешь весь вечер у всех на виду?

– Тебе это интересно? – усмехнулась Руна.

К ее удивлению, Алекс покраснел.

Пространство между ними заполнила колкая тишина. Оба отвернулись и смотрели перед собой.

– Я тебя прикрою, – сказал Алекс и добавил, прежде чем она успела поблагодарить: – При одном условии.

Руна прищурилась:

– Каком условии?

– Как только ты спасешь Серафину, переправишь в безопасное место, обещай затаиться на некоторое время.

Руна наморщила нос:

– Ты знаешь, что я не смогу.

– Тогда прости, я не смогу тебе помочь. Мне очень жаль, поскольку я точно знаю, где находится кабинет госпожи Крид.

– Ты знаешь? – глаза Руны стали круглыми. – Подожди. Ты меня шантажируешь!

– А ты падаешь в обмороки от перенапряжения. Тебе нужен отдых, Руна.

Ей не понравилась жалость в его глазах, поэтому она перевела взгляд на пузырек на полу. Ах, сколько крови пропало зря. Ее можно было использовать для спасения Серафины.

Но Алекс прав. Она очень устала.

Отдых был бы весьма кстати.

В последнее время чисток проходило все меньше благодаря тому, что Руна с помощью Верити выводила ведьм из мест, куда их помещала Кровавая гвардия, а потом тайно увозила с острова.

Но это была не единственная причина. Оставшиеся в живых ведьмы перестали надеяться, что все изменится для них к лучшему, поняли, что будет только хуже. И они бежали, если могли, или хорошо прятались.

Так что, пожалуй, Руна могла позволить себе передышку на день или два.

– Нет, на месяц.

– Что? Нет!

– Я собираюсь в Кэлис на месяц.

– Что?

Достоинством Кэлиса было то, что он играл роль столицы в мирной стране на континенте. А недостатком – то, что он лежал через пролив Барроу.

«Но ты нужен мне здесь, – едва не выпалила она. – Зачем уезжать так далеко и так надолго?»

– Я списывался с деканом консерватории по поводу завершения учебы.

Руну едва не накрыла волна эмоций. Прежде всего возмущение оттого, что он готов отдать ни в чем не повинных ведьм на растерзание Кровавой гвардии. Как досадно, что у него так много желаний, не связанных с их миссией помощи.

«Но это не его миссия, а моя», – ответила сама себе Руна.

Помощь Алекса была значительной: он часто подвергал себя опасности, потому что он добрый и хороший человек, уверенный, что действия Новой республики недопустимы. Но он не принадлежал к роду ведьм, ему никогда не понять, каково это – жить, когда тебя все ненавидят и охотятся за тобой. Насколько трудно смотреть, как уничтожают людей только за то, что они такими родились.

Эта война никогда не станет его собственной. Было бы несправедливо ожидать от него желания жить, постоянно рискуя собой ради нее. Это излишне эгоистично.

Руна прижала к груди книгу заклинаний, вспомнила о бабушке, и сердце кольнула привычная боль. Ведь было время, когда она ощущала себя самодостаточной и любимой, чувствовала, что ее понимают. Тогда ей не было одиноко, как сейчас.

Прекрати жалеть себя. Бабушки больше нет. Прошлого не вернуть. Надо идти вперед и попытаться сделать будущее лучше. Так бы хотела бабушка.

– Если я вернусь в консерваторию, – продолжал Алекс, не поворачивая головы и теперь глядя в окно, – мне надо будет где-то жить. Недалеко от гавани продается дом, если все будет хорошо, я его куплю.

Руна кивнула, хотя услышанное ей совсем не нравилось.

– Если я куплю его, попрошу тебя поехать со мной.

– На весь месяц? – Руна покачала головой. Это невозможно. Страшно представить, скольких ведьм казнят за это время. Даже если всего одну, она должна попытаться это предотвратить.

– Если ты поможешь спасти Серафину, я обещаю поехать с тобой на неделю.

– На две недели, – с нажимом произнес Алекс, повернулся к ней и скрестил руки на груди с таким лицом, будто это последнее и окончательное его слово.

В следующую секунду в дверь постучали.

Алекс и Руна замерли.

– Это я, – произнесла с обратной стороны Верити.

Руна поднялась, бросила на Алекса многозначительный взгляд, говоривший: «Обсудим все позже», – и открыла дверь.

Пока Верити оттирала дверь, Алекс мыл пол, а Руна собирала осколки пузырька. Бросив кусочки стекла в ведро, она посмотрела на друга детства.

Александр Шарп был единственным человеком в мире, которому она доверяла полностью. Стоило только представить, что он будет жить в Кэлисе, и сердце наполнила такая тоска, что захотелось упасть на пол и разрыдаться.

Как же она справится без него?

Вернувшись в Уинтерси-хаус, Руна обнаружила телеграмму.

Решив, что это напоминание о завтрашнем маскараде у Кридов, она спешно ее развернула и отложила в сторону, заметив краем глаза адрес отправителя, Старый город. В этой индустриальной части жили простые люди, в основном рабочие разных профессий, поденщики с семьями.

Ни у кого из ее друзей не было дома в этом районе.

Любопытство заставило ее внимательно прочитать сообщение.

Мисс Руне Уинтерс,

Уинтерси-хаус

Прошу простить меня за поспешный отъезд вечером. Если ты еще не вычеркнула меня из списка знакомых, хочу сообщить, что нашел выход из твоего затруднительного положения в связи с ужином знаменитостей.

Гидеон

Решение?

В голове прозвучал голос Верити, предупреждавший о недопустимости сближения с Гидеоном, не говоря уже о поцелуях. Интересно, как далеко он зашел бы, не встретив сопротивления с ее стороны?

В прошлом Руна всегда была тверда в этом вопросе с женихами. Никогда и ни при каких обстоятельствах она не допускала продолжения после поцелуев. Это правило давало ощущение, что она контролирует ситуацию. Что обязательно, несмотря на обстоятельства и важность дела.

«Вот и второй шанс узнать, где держат Серафину, – сказала себе Руна и мысленно извинилась перед Верити. – Приглашение я не могу не принять».

Она продиктовала свой ответ Лизбет и отправила на телеграф.

Гидеону Шарпу,

ул. Пруденс, 113, Старый город

Я заинтригована. Жду подробностей.

Руна

P. S. Если кому-то и стоит извиниться за прошлый вечер, то скорее той, которая испортила твой пиджак.

Ответ пришел во второй половине дня.

Будет лучше один раз увидеть. Ты свободна завтра в 10 утра? Если да, жду в моей квартире.

Гидеон

P. S. На этот раз обещаю не торопить события.

Глава 17

Гидеон

Тем же вечером по пути на боксерский ринг Гидеон зашел на телеграф и забрал ответ Руны.

С нетерпением жду возможности двигаться вперед, не торопя события.

Руна

Он пробежал глазами строки и улыбнулся. Сегодня ему стало легче. Гидеон отлично спал ночью и ощущал себя в полной готовности. Если Руна и есть Мотылек, завтра утром он об этом узнает.

Он продолжал улыбаться, даже выходя на ринг, снял рубашку, надел перчатки и приготовился к разминке. Гидеон настолько глубоко был погружен в размышления о предстоящем, что не заметил, как двери распахнулись, и появился брат.

– Что ты, черт возьми, задумал?

Тон Алекса стер улыбку с лица Гидеона. Повернувшись, он увидел, как Алекс отбросил в сторону сумку с формой и принялся стягивать рубашку. Надев перчатки, брат пролез под канатами и встал напротив Гидеона на ринге.

– И я рад тебя видеть.

– Ты внезапно являешься на вечеринку к Руне, остаешься с ней наедине…

Краем глаза Гидеон заметил, что другие мужчины на ринге поглядывали в их сторону.

– Я…

– Ты же не выносишь Руну Уинтерс. – Алекс встал в позицию прямо напротив Гидеона, даже не разогревшись.

Брат не должен узнать правду, потому что все расскажет Руне. Ему будет безразлично, что Гидеон подозревает Руну, как и то, что он сам может быть в опасности. Алекс всегда видит в людях только хорошее.

– Может, я изменил мнение, – ответил Гидеон, также принимая боевую стойку.

Алекс покачал головой:

– Ты – мой брат, я отлично тебя знаю. Ты что-то задумал.

Гидеон сделал выпад. Алекс присел, увернулся и ответил гораздо сильнее. Гидеон поставил блок и сдвинулся в сторону.

– Она красивая девушка с большим наследством. Всем известно, что она ищет мужа. Разве я не могу попытать счастья?

– Тебе это не понравится.

Алекс атаковал быстро и яростно. Гидеон успел среагировать и отпрыгнул в последний момент. Кулак брата просвистел рядом с ухом. Кажется, даже задел волосы.

– Что не понравится?

– Быть ее мужем. – Алекс опустил руки. – Тебе придется часто посещать вечеринки, производить впечатление на ее гостей, а ты презираешь этих людей.

Гидеон посмотрел на брата и тоже опустил руки.

– Я мог бы привыкнуть и полюбить все это.

На лице Алекса мелькнула тень отчаяния. Гидеон поморщился от сочувствия, неожиданно сжавшего сердце.

Алекс вытянул руки вдоль туловища.

– Такие, как Руна, не связывают свои жизни с такими, как ты.

Сочувствие испарилось, как будто его и не было.

Гидеон отлично понимал, что Алекс имеет в виду. Такие, как он, считались ущербными. Запачкавшими свое имя. Им не место в бальных залах, в обществе таких, как Алекс и Руна.

Пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Вот, значит, как?

– Да. – В глазах Алекса сверкнули золотистые искры, будто от разряда электричества.

– Окажи любезность, просвети меня, с кем же такие, как Руна, связывают свою жизнь? С такими мужчинами, как ты? – Гидеон поднял кулаки к груди. – Мужчинами, робко держащимися в тени, которые боятся сделать шаг и добиться цели? Ты так привык, что в жизни тебе все дают, что уверен, и она отдастся тебе.

И Алекс нанес удар.

Боль пронзила скулу.

Гидеон отлетел назад, упал спиной на канаты, изо рта хлынула кровь. Звон в ушах нарастал, и он поспешил схватиться за ограждение, чтобы не плюхнуться на задницу.

«Я это заслужил», – пронеслось в голове, и он смачно сплюнул.

Боль немного утихла. Гидеон встал и увидел, что Алекс ушел с ринга и уже спешит к выходу, натягивая на ходу рубашку.

– Алекс! – выкрикнул он в спину. – Алекс, остынь! Я не хотел!

Вдалеке хлопнула дверь, разделяя пространство на то, где оставался он, и то, где находился Алекс.

– Проклятие!

Самое неприятно что Гидеон так не думал, просто выпалил в сердцах.

По бо́льшей части.

Алекс направленно бил в самое слабое место Гидеона. Самое-самое. Поэтому он нанес симметричный ответный удар. Но так быть не должно.

Он, Гидеон, старше, должен заботиться о младшем брате. Терпеть, когда больно, даже если причина боли сам Алекс.

Разочаровавшись в себе, Гидеон откинул голову назад, оставшись стоять на ринге, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Алекс прав.

Я ничтожество.

Глава 18

Руна

На следующий день состоялся обед по случаю помолвки Шарлотты Гонг. Руна приняла приглашение задолго до того, как в ее жизни возник Гидеон, поэтому не появиться, хотя бы ненадолго, не могла. Впрочем, обед был назначен на полдень, и она, скорее всего, успеет закончить встречу с Гидеоном до этого времени.

Итак, ранним утром Руна отправилась в столицу, никого не поставив в известность о своих передвижениях.

Поместив Леди в одну из общественных конюшен в Старом городе (вызвав несколько испуганных взглядов местных конюхов, не привыкших видеть столь модных лошадок), отправилась искать улицу Пруденс.

На улицу она вышла около десяти и сразу убедилась, что здесь уже кипит жизнь: из труб валил дым, в воздухе висел плотный характерный запах заводских печей, которые топились углем; он смешивался с криками лоточников, торговавших едой. Попадавшиеся на ее пути работяги оглядывали Руну с любопытством, поэтому она старалась держаться ближе к домам. Предпочла отвернуться и смотреть на обветшалые стены, разглядывая трещинки в кирпиче и убеждаясь, что ремонт здесь не делали давно.

Добрый командир подарил Алексу Торнвуд-холл – летний дом Крессиды. Это стало наградой за убийство младшей из сестер Роузблад. Он не мог не отметить Гидеона, капитана Кровавой гвардии, который сделал гораздо больше для Новой республики: привел во дворец революционеров, избавился от двух старших сестер Крессиды, а после посвятил жизнь охоте на ведьм. Так почему же он живет здесь?

Номер 113 нашелся на двери первого этажа рядом с помещением с заколоченными окнами. Руна уже подняла руку, чтобы постучать, как внимание ее привлекли выцветшие буквы на козырьке над головой:

– Ах, – выдохнула она, а в следующую секунду распахнулась дверь, и в проеме, почти закрывая его собой, появился Гидеон.

«Любопытно, он всегда был таким крупным? – подумала Руна. – Или в детстве был таким же маленьким и хрупким, как все мы?»

Одет он был в однотонные брюки и белую рубашку, рукава закатаны до локтей. На плече измерительная лента.

– Ты опоздала.

«Не просто опоздала, а опоздала настолько, насколько модно», – исправила про себя Руна, когда он отошел в сторону, предлагая войти.

Вместо того чтобы проводить ее вверх по лестнице в квартиру, Гидеон указал на дверь слева, ведущую в заброшенное ателье, некогда принадлежавшее двум самым популярным дизайнерам в истории моды. Она почувствовала предвкушение.

Несмотря на дружбу с Алексом, в дом Шарпов она попала впервые. Бабушка запрещала Руне выходить одной за пределы поместья, говорила, что мир за воротами опасен, в нем много грязи и преступников. «Он не для таких, как мы», – заявляла она всякий раз, когда Руна осмеливалась протестовать.

Все окна ателье были заколочены досками снаружи, тонкие щели едва пропускали солнечные лучи. Когда глаза привыкли, Руна старалась сдерживаться и не таращиться, разглядывая ткани, наборы ниток и выкройки. Все предметы были разбросаны в пространстве так, будто это вполне естественно.

Гидеон, должно быть, унаследовал подобное качество от родителей.

Но зачем он все это хранит?

Очевидно, что никто ни к чему много лет не прикасался.

Я стою в том месте, где бывали Сан и Леви Шарп. Руна представила швею и портного, склонившихся над длинным столом. Здесь они до поздней ночи создавали эскизы, кроили ткани и делали шаблоны до тех пор, пока от усталости еле открывались глаза. Тогда они задували свечи и шли спать.

Гидеон подошел к рабочему столу.

– Здесь мое решение твоей проблемы.

Руна встала рядом и взглянула на страницу лежавшего на столе альбома в свете масляной лампы. Вглядевшись, она склонилась ниже.

На листе кто-то нарисовал ее, Руну Уинтерс, в самом красивом платье, которое ей доводилось видеть. Зауженные рукава из кружева. Сдержанный овальный вырез горловины. Облегающий лиф с деликатным узором, который она не смогла разглядеть в деталях. Пышная юбка А-силуэта со шлейфом.

Руна открыла рот от удивления. И закрыла, ничего не сказав. Гидеон подался вперед и перевернул страницу, затем еще и еще – на них были изображены эскизы каждой детали в отдельности: рукав, лиф, шнуровка на спине и даже подходящие шелковые туфли.

– Это…

– То, что я сошью для тебя. К ужину знаменитостей.

В голове Руны ничего не складывалось.

Что это? Какая-то хитрая ловушка?

Кавалеры и раньше дарили ей подарки, но всегда только цветы, украшения или поездки в карете. Ничего похожего на это раньше она не получала.

Платье, дизайн которого разработан специально для нее.

Она ощутила трепет в животе, словно стая птиц взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Губы сами собой растянулись в широкую улыбку, и она никак не могла ее сдержать.

– Гидеон. Ты серьезно?

– Абсолютно. Мне нужно только одно.

Руна готова была дать все, что он пожелает, чтобы только стать обладательницей наряда со страниц альбома.

– Твои мерки.

– О да. – Улыбка сползла с ее лица. – Разумеется.

Единственным человеком, снимавшим с нее мерки, была личная швея.

– Если это неудобно…

– Нет! Все в порядке!

Она вновь попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, стоило включить воображение: ей предстоит предстать перед Гидеоном Шарпом в одном нижнем белье. Руна сглотнула, почувствовав, как тело охватывает жар. Если она хочет получить платье, придется подпустить этого безжалостного охотника на ведьм совсем близко, позволить разглядеть все достоинства и недостатки, измерить самые выпирающие части тела и самые узкие – все, что Руна предпочитала скрывать под одеждой. Нет, она не прятала шрамы, а просто… стеснялась.

«Как же я сразу не догадалась, – подумала Руна и прищурилась. – Вот в чем причина».

Это вовсе не щедрый жест. Не желание помочь в решении ее проблемы.

Он хочет узнать, есть ли у меня шрамы.

Она ощутила мрачный взгляд. Напомнила себе, с кем имеет дело, и подняла глаза. Он ведь не ее поклонник. Он лишь им притворяется. Эскиз платья в альбоме удачным образом поможет ему в деле.

По крайней мере, он так считает.

Счастливая улыбка теперь давалась сложнее.

У Руны не было шрамов от колдовства. Их отсутствие лишит его повода подозревать ее.

Уверенность придала ей сил. Что ж, эту партию она непременно выиграет. Руна принялась расстегивать пуговицы приталенного жакета из тонкой шерсти, сняла его и спросила:

– И где мы будет это делать?

На мгновение Гидеон растерялся, будто сам сомневался в успехе своего плана. Встретившись с острым взглядом Руны, так и призывающим отступить, он обрел решительность. Не выпуская из рук альбом, Гидеон провел ее в глубь помещения, где в закутке стоял постамент для замеров, а на трех стенах висели зеркала, в каждом из которых появилось ее отражение.

Легкость придавало и то, что на ней было красивое нижнее белье, потому Руна спокойно принялась расстегивать пуговицы блузы.

Гидеон стал озираться.

– Если тебе нужно… ох!

Руна не ответила. Блузы на ней уже не было. Гидеон окинул взглядом кружевной бюстгальтер, задержавшись чуть дольше, чем было прилично, а затем резко отвернулся и покраснел.

– Все в порядке? – спросила Руна, стараясь на этот раз не улыбаться.

Он коротко кивнул и опять отвернулся. Положил альбом на полку с белым тюлем и долго искал чистую страницу.

Руна успела расшнуровать сапоги для верховой еды и неспешно сняла брюки, наслаждаясь каждым моментом неожиданного смущения Гидеона.

– Видимо, ты часто это делал, когда помогал родителям.

Словно почувствовав, что она осталась в одном нижнем белье, он не обернулся и не взглянул даже через плечо. Лишь сдавленно кашлянул.

– Что делал?

– Снимал мерки.

– Я снимал их только с Крессиды. – Ответ будто бы привел его в чувства. Гидеон снял с плеча измерительную ленту и посмотрел Руне прямо в глаза, не позволяя опуститься ни на дюйм ниже.

– Готова?

– Да, – живо ответила Руна, стараясь устоять на месте, что было весьма непросто из-за холода.

Гидеон взял лампу и подошел ближе.

– Начну сверху и буду опускаться ниже.

Она поняла, что он имеет в виду, но то, как он это произнес, разбудило воображение и перенесло… в иную плоскость. Судя по всему, подобные мысли не ей одной пришли в голову, потому что Гидеон замер, открыл рот, собираясь уточнить, но вместо этого закашлялся.

Лампу он поставил на постамент, и закуток наполнился теплым светом.

«Это для того, чтобы лучше разглядеть мои шрамы», – поняла Руна.

Процесс начался. Пальцы Гидеона действовали ловко и умело, указывая, что перед ней человек опытный. Она же невольно сравнивала эти руки с руками его брата. У Алекса они были музыкальные – широкие ладони, тонкие пальцы. Утонченные и красивые, как исполняемые им мелодии.

Руки Гидеона были сильными, грубыми, мозолистыми. Они умели одинаково хорошо держать пистолет и заталкивать ведьму в тюремную камеру. И, как выяснилось, снимать мерки с девушки.

Он ни разу не коснулся ее, словно опасался этого, как и сделать больше движений, чем требуется для дела.

Желая избавить обоих от напряжения, когда очередь дошла до бюста, Руна заговорила:

– Жаль, что Алекс утаил от меня, что ты опытный портной. Если твоя одежда в готовом виде так же хороша, как рисунок, мне стоило нанять тебя много лет назад.

– Кресс никогда бы не позволила мне работать на тебя.

Руне стало смешно оттого что он назвал младшую королеву Кресс, а не Крессида.

– Она не позволила бы мне даже говорить с тобой. – Гидеон отступил, чтобы записать цифры. – Однажды я подавал чай тебе и твоим друзьям, но ты на меня даже не взглянула. – Он вернулся к ней и принялся измерять талию. – Это было в Торнвуд-холле, во время одного из званых вечеров Кресс.

Руна была не в силах вспомнить тот день. Она подняла голову и увидела лицо Гидеона прямо перед собой. Взгляд его был прикован к измерительной ленте.

– Почему ты подавал чай, раз был ее портным?

Лента повисла на пальце, но Гидеон не пошевелился.

– Тогда я уже жил в Торнвуд-холле, Кресс перевезла меня туда из дворца, чтобы… я всегда был рядом, когда понадоблюсь. В тот вечер я был наказан. – Он провел рукой по волосам. – За пренебрежение обязанностями.

Руна нахмурилась и была уже готова спросить, что он имеет в виду, но Гидеон не дал ей шанса.

– Теперь бедра.

Он явно не желал вспоминать подробности. Лента обвила бедра Руны, а она покопалась в памяти, надеясь вспомнить, как юный Гидеон Шарп наполняет ее чашку, пока она ведет оживленную беседу.

Вспомнить не получилось, и досада сдавила грудь.

Но почему я должна его помнить?

Мысли вновь вернулись к тому, как он назвал королеву, – Кресс. Был ли он единственным, кому это позволялось?

Гидеон опять отошел записать размеры бедер, и Руна решилась задать вопрос:

– Я не очень хорошо знала Крессиду. Какой она была?

Гидеон долго стоял, склонившись над альбомом, не отвечая и не поворачиваясь.

– Она была… красивой, – наконец произнес он. – И властной.

Руна внезапно вспомнила пересуды о Крессиде и ее любовнике низкого происхождения. Интересно, что в том было правдой?

Гидеон сказал, они жили в летнем доме Крессиды, – там он был всегда у нее на глазах.

«Должно быть, ей нравились хмурые, задумчивые и жесткие мужчины», – подумала Руна про себя.

Гидеон говорил о младшей сестре Роузблад чересчур вольно. Не похоже, что он только прислуживал ей. Так может вести себя человек, который хорошо знал королеву.

Или даже был близок.

Руна поежилась. Неприятное чувство кольнуло сердце, стоило представить, что он делил постель с Крессидой. Если и правда он был любовником королевы-ведьмы, ей следует быть осторожнее. Он может почувствовать даже мелочи, находясь рядом с ведьмой.

– Тебе знакомы растения рода кувшинок, которые растут в заболоченной части острова? – Гидеон повернулся к ней лицом, но все же их разделяли несколько шагов. Руна по-прежнему стояла в круге света лампы в одном кружевном белье, а он – в тени, полностью одетый. Но в этот момент именно Гидеон казался более уязвимым.

– Ты о темно-фиолетовых цветах, которые ловят и едят насекомых?

Он кивнул.

– Кресс была на них похожа. Красивая, если смотреть на расстоянии, но стоило оказаться в ее поле зрения, она начинала заманивать и завлекать. А ты, глупец, и рад подойти. – Он смотрел в одну точку за плечом Руны, и выражение его лица вселяло страх. – После того как ей удавалось тебя заманить, она показывала свое истинное лицо. Но уже было слишком поздно.

Он перевел взгляд на Руну.

– Она уже заглатывала тебя живьем.

Глава 19

Гидеон

С самого начала влечение было взаимным. Впервые Гидеон увидел Крессиду во дворце, когда вместе с мамой привез ей платье. Мама общалась с двумя старшими сестрами-королевами, а он ждал в холле и нервничал, понимая, как много зависит от этого момента. Если сестрам понравится работа родителей, они наймут «Шарп Дуэт», сделают придворными кутюрье.

Это позволило бы Сан и Леви получить завидное жалованье.

И изменило бы жизнь всей семьи.

Гидеон стоял у стены, когда мимо проходила Крессида с фрейлинами. Он не знал, кто она такая, поэтому позволил себе взглянуть дважды и успел заметить прекрасные волосы цвета слоновой кости, яркие голубые глаза и стройную фигуру.

Девушка прошла, но остановилась и обернулась. Потом медленно подошла и спросила, как его зовут, и задержалась для недолгого разговора. Он был совершенно очарован ею, польщен вниманием и легким флиртом, но более всего удивлен ее отношением к нему как к равному.

Крессида отошла, когда вернулась мама. Она выглядела ошеломленной и сказала, что получила предложение.

– Что ж, полагаю, мы будем чаще видеться.

Гидеон до сих пор помнил, как забилось тогда сердце от сказанного. И от взгляда, брошенного через плечо, прежде чем исчезнуть в коридоре за углом.

Развивалось все достаточно медленно. Когда семья Гидеона переехала во дворец, Крессида стала приглашать его на прогулки по саду и конные выезды на побережье. Позже он стал присоединяться к ней за завтраком на террасе.

Они целовались, спрятавшись в пустых дальних комнатах дворца, руки их при этом скользили по телам друг друга.

Тогда происходящее казалось ему сном. Слишком приятным, чтобы быть правдой.

Так и получилось.

– Гидеон?

Голос Руны вырвал его из воспоминаний. На мгновение Гидеон так глубоко погрузился в прошлое, что, показалось, увидел на постаменте не Руну Уинтерс, а Крессиду Роузблад. Она смотрит на него, как львица, размышляя, поиграть ли с добычей, прежде чем полоснуть когтями по горлу.

Пульс участился, ладони вспотели.

– Все в порядке?

Вопрос Руны полностью перенес Гидеона в настоящее. Крессида мертва. Сейчас перед ним на постаменте другая девушка.

Руна сошла вниз и приблизилась.

Встав прямо перед ним, замерла и стояла молча, будто чувствуя его страдания, которые не знала, как облегчить.

Довольно уже, Шарп.

Он откашлялся:

– Извини. Да. Все в порядке. Не следовало мне поднимать эту тему.

– Эту тему подняла я, – сказала Руна, разглядывая его в упор. – Если хочешь поговорить…

– Лучше не стоит.

О чем он думал? Перед ним самая неподходящая кандидатура для того, чтобы делиться воспоминаниями, тем более личными, да еще теми, которых он стыдился. Перед ним королева сплетен, способная испортить его репутацию одной фразой, произнесенной в зале тихим шепотом.

Он уже рассказал ей многое. Зачем?

– Хорошо, – Руна кивнула и обхватила себя руками.

Гидеон наконец догадался, что ей холодно. Неудивительно, она ведь в одном нижнем белье.

А ты идиот. Из сундука у стены он поспешно достал шерстяной плед. Его использовала мама, чтобы согреться, когда приходилось работать допоздна холодными зимними вечерами. Он подошел к Руне и накинул его на плечи.

– Еще один замер – и мы закончим.

Она кивнула. Гидеон присел и прижал ленту к полу около ее пятки, цепко оглядев при этом каждый дюйм ног. Нет, на них тоже не было серебристых шрамов. Они были гладкими и такими красивыми, что он не смог сразу оторвать взгляд.

Итак, на ее теле не было ни одного шрама, который можно было связать с колдовством. Честно говоря, он сразу заподозрил, что ее решимость раздеться и стоять здесь, позволив изучать себя, была лучшим доказательством, что он не найдет ничего подозрительного.

Возможно, он ошибся и Руна Уинтерс не была Мотыльком.

– Наступи сюда на секунду.

Она наступила на конец ленты, Гидеон поднялся, натягивая ее до самой макушки и измеряя таким образом рост. Руна ниже его на целый фут.

Записывая в альбом последние данные, он услышал, как она прошла к полкам.

– А это…

Гидеон резко повернулся и увидел, что Руна стоит, закутавшись в плед, едва скрывавший бедра, и разглядывает старые альбомы мамы. Она вела себя так, будто не видит ничего странного в том, чтобы находиться полуголой в одной комнате с ним.

Гидеон сглотнул и заставил себя отвести взгляд от ее ног.

– Это альбомы с эскизами мамы, – ответил он, расстегивая ворот сорочки. – В них все ее рисунки.

– Твоей мамы… – Руна повернулась: – Позволишь?

– Прошу.

Лицо ее озарила улыбка. От этого в его груди внезапно что-то шевельнулось.

Руна взяла не один альбом, а все, перенесла на стол и забралась на табурет. Она буквально пожирала глазами каждый образ, с удовольствием перелистывая страницы. Сейчас Руна выглядела… невинной девочкой. Гидеон перенес лампу на стол, чтобы ей было лучше видно.

Сегодня он старался не прикасаться к Руне, памятуя о сказанном на ринге братом. И не забывать, кем была она, а кем – он.

Насколько ты ниже ее по положению.

Подхватив второй табурет, Гидеон поставил его у стола с противоположной стороны и сел.

И сразу осознал ошибку.

Отсюда открывался вид на декольте, низкий вырез бюстгальтера, нежное кружево которого не оставляло места для воображения. Почему это сейчас оказало такое действие, ведь совсем недавно он снимал мерки и с бюста тоже. Гидеон переместил взгляд на шею.

Если бы он ухаживал за ней по-настоящему…

Если бы они могли быть вместе…

Он заставил себя отбросить неразумные мысли. Ты не усвоил урок, который преподала тебе первая ведьма, в чьи сети ты попался?

Он и Руна никогда не будут парой. В их отношениях возможны два варианта, и оба зависят от того, Мотылек она или нет. В первом случае его ухаживание, если это можно так назвать, закончится ее арестом и отправкой на чистку. Во втором он отойдет в сторону и будет надеяться, что Алекс наберется смелости и добьется того, о чем давно мечтал.

Так должно быть.

Руна перехватила его взгляд, но он отвел его далеко не сразу. Она не отвернулась, не опустила глаза, лишь поднялась и закрыла альбом.

– Думаю, мне лучше дальше не смотреть.

Руна обошла стол, позволила пледу зацепиться за угол и сползти вниз, открыв плечо, и протянула Гидеону альбом.

Он взял его. Она же тем временем забралась на стол.

Гидеон изо всех сил держался, чтобы смотреть прямо ей в лицо, хотя единственным желанием было бесконечно любоваться ее ногами.

Руна взяла альбом, в котором он записал ее размеры, перелистнула страницы и принялась изучать нарисованный им эскиз, водя пальцем по угольно-черным линиям. Она разглядывала его с не меньшим интересом, чем рисунки мамы.

Он смог ее порадовать, и это было написано на лице Руны.

Гидеону нравилось, как осознание этого согревало изнутри все тело. И заледеневшее сердце.

Ему не должно быть так приятно ее радовать.

– Что ты делаешь вечером? – спросила Руна и коснулась кончиком пальца верхней пуговицы его сорочки. – У меня в полдень важный обед, но потом… я думала посидеть на тихом пляже недалеко от Уинтерси. Составишь мне компанию?

– Не могу. – Он натянул плед на ее колени и прижал ладонью. – Работа.

Она чуть опустила подбородок, явно разочарованная ответом. Гидеон поспешил добавить, чтобы не выглядеть человеком, отвергшим предложение девушки:

– Возможно, я пораньше освобожусь вечером. Все будет зависеть от того, как пройдет трансфер. Можем встретиться позже.

Она посмотрела ему в глаза:

– Что такое трансфер?

– Мы с Лейлой перевозим ведьму в дворцовую тюрьму.

– Это далеко? Я имела в виду, далеко ли от дворца то место, откуда тебе придется ее везти? – Она принялась медленно расстегивать пуговицу его рубашки.

Гидеон едва сдержался, чтобы не пересадить ее к себе на колени.

Соберись, идиот.

– Не очень далеко. Ее держат в старой шахте около Селдом-харбор.

– Ясно. – Руна скривила губы и принялась за следующую пуговицу. – Сегодня вечером у Кридов бал-маскарад. Можем увидеться там.

Ах, как непросто Гидеону было держать руки на месте. От шерсти пледа чесалась ладонь.

– Даю слово, что очень постараюсь.

Руна улыбнулась и отпустила пуговицу, не расстегнув. Прежде чем сползти со стола, склонилась к его лицу так близко, что коснулась носом скулы.

– Спасибо за платье, Гидеон.

От того, как Руна произнесла его имя, по телу побежала дрожь. Пальцы непроизвольно стали сжиматься. Дольше он едва ли продержится.

– Рад помочь, – пробормотал Гидеон.

Руна отстранилась и стала одеваться, а он решил не смотреть, как она натягивает брюки. Лучше вместо этого прибраться.

Глава 20

Руна

После недолгого появления на обеде Шарлотты Руна помчалась домой в Уинтерси-хаус и всю дорогу улыбалась своим мыслям. Настроение не испортили даже серые облака.

Как все оказалось просто! Даже не верится, что Гидеон так легко выдал ей местонахождение Серафины. Ей, правда, пришлось раздеться почти донага, но все же.

Полученные сведения стоят того.

Руна решила для себя, что остановит свой выбор среди женихов на Гидеоне.

Только ворвавшись в спальню и начав спешно переодеваться, она вспомнила сказанное им о самой молодой королеве-ведьме.

Крессида никогда бы не позволила мне работать на тебя.

Пальцы стали двигаться медленнее и почти увязли в шнуровке бриджей для верховой езды.

В тот вечер я был наказан.

Гидеон не уточнил, а Руна не стала задавать наводящие вопросы, чтобы узнать суть. Его ведь могли наказать за отвратительный проступок. Но он мог и солгать.

Руна помнила его глаза, полные страха, и то, как он отшатнулся, когда она приблизилась, будто видел не ее, а Крессиду. И боялся.

Кресс была на них похожа. Красивая, если смотреть на расстоянии, но стоило оказаться в поле ее зрения, она начинала заманивать, завлекать. После того как ей удавалось тебя заманить, она показывала свое истинное лицо. Но было уже слишком поздно.

Руна вздрогнула.

В любой ситуации она старалась учитывать мнения обеих сторон. Крессида была мертва, а значит, это невозможно. Но и верить одному Гидеону тоже неправильно.

Руна отмахнулась от мыслей и продолжила одеваться.

Натянула свитер с капюшоном и задумалась, стоит ли послать записку Верити. Один из ее кораблей уходит из порта на рассвете. Если все пройдет успешно, она посадит на него Серафину. Следовательно, ей никак не успеть сегодня на вечеринку Кридов. И в этом случае понадобится помощь Верити и Алекса – им придется обеспечивать ей алиби.

Передача информации с посыльным – всегда угроза, что о ней узнает третье лицо. Руна поразмыслила и отправилась прямиком в Селдом-харбор.

Глава 21

Гидеон

– У Руны Уинтерс нет шрамов ведьмы, – сообщил Гидеон Харроу, когда они вместе поднимались по мраморным ступеням.

Та повернулась и выгнула бровь:

– Ты весьма быстро продвигаешься к цели.

– Все совсем не так, – поспешил сообщить Гидеон. – Мне нужно было снять мерки для платья, которое я ей шью.

Обе брови Харроу поползли на лоб:

– Да ты, мой влиятельный друг, действуешь умнее, чем я смела надеяться.

Они прошли под арочным входом с колоннами, ведущем в штаб Кровавой гвардии. Когда-то здесь располагалась королевская библиотека, хранились тома, несущие в массы ложь и пропаганду, а также целые ярусы книг с заклинаниями. Гидеон вспомнил многочисленные бюсты всех знаменитых ведьм в истории, некогда выставленные вдоль стен одного крыла здания, а также картины в позолоченных рамах, относящиеся к золотому веку ведьм. Все это было уничтожено в первые дни Новой республики.

– Если нет шрамов, мы не можем предъявлять обвинение.

– Ты уверен, что рассмотрел внимательно?

Гидеон мысленно перенесся в темное помещение ателье и вспомнил Руну в свете лампы.

– Освещение было плохим, но, поверь, я все рассмотрел детально.

Происходящее с памятью напоминало ему слив ванны. Стоило погрузиться в воспоминания, как они понеслись безудержным потоком. Гидеон видел, словно наяву, плавные изгибы, белую кожу, тончайшее кружево белья.

И чувствовал запах ее тела…

Гидеон тогда осмелился подойти очень близко к обнаженной Руне. Жадно ее рассматривал, но не увидел ничего подозрительного.

– Она безупречна.

– Ты видел ее полностью обнаженной?

– Что? Нет. Для снятия мерок нет необходимости раздеваться полностью.

– Ну вот и ответ. У Багрового Мотылька не будет шрамов там, где их сможет увидеть кто-то вроде тебя. Только вдумайся, как ей удалось избежать ареста в последние годы? Тебе надо увидеть ее полностью обнаженной.

Слова произвели эффект удара грома. Впрочем, Харроу права. Он не видел Руну полностью без одежды. И освещение было весьма тусклым.

Гидеон провел рукой по лицу.

Как же сделать так, чтобы Руна Уинтерс разделась полностью?

– Может, этого и не придется делать.

Харроу закатила глаза:

– У тебя появился другой план?

Они вошли в просторное помещение с массивной лестницей, ведущей на самый верхний этаж. Стеклянный купол над головой открывал вид на небо, в настоящий момент затянутое облаками. Опорами куполу служили высеченные в мраморе статуи семи добродетелей: свобода с поднятым оружием, милосердие в окружении голубей, летевших вверх, мудрость с совой на плече и открытой книгой в руке…

– Скажи, ты помнишь? – Харроу остановилась на середине массивной библиотечной лестницы, возведенной в центре зала. Гидеон перевел взгляд и увидел, что она смотрит в то место на полу, где сбивался рисунок плитки. – Раньше здесь росло дерево. – Харроу помолчала. – Оно возвышалось до четвертого этажа.

Гидеон кивнул. После революции его срубили бунтовщики. Срубили, выкорчевали и сожгли.

– Каждую весну дерево цвело целый месяц, не прекращая. Моя хозяйка, Джунипер, любила приходить сюда, когда опадали лепестки цветов. Весь пол был покрыт ими и выглядел белым морем. – Харроу сглотнула. – Она говорила, что его посадила сама Эмити, а уже столетия спустя люди построили вокруг него библиотеку.

Гидеон впервые слышал, чтобы она упоминала ведьму, заключившую с ней договор.

– Ее отправили на чистку? – спросил он.

Вопрос вернул Харроу в реальность, и она продолжила подниматься по лестнице.

– Нет.

Гидеон догнал ее, между ними повисло тягостное молчание. Если Джунипер не поймали, значит, она еще на свободе. Любопытно, преследуют ли Харроу воспоминания о ведьме, как его – мысли о Крессиде?

– Это она сделала? – Гидеон жестом указал на голову.

Харроу накрыла ладонью то место, где было ухо до того, как его отрезала ведьма.

– Нет. Но она не вмешалась, хотя могла.

Это не единственный пример жестокости ведьмы в жизни Харроу? Могла она не знать и не интересоваться, жива ли ее бывшая хозяйка?

Девушка явно не желала дальнейшего обсуждения, поэтому резко сменила тему:

– Ты говорил о плане заманить Руну Уинтерс в западню. Которая не предполагает раздевания. Расскажешь, что это будет?

Стук шагов звучал в унисон, и наконец они поднялись на второй этаж, где находился кабинет Гидеона.

– Сегодня утром я дал Руне ложную информацию.

– Вот как?

– Сказал, что ведьму держат в камере у Селдом-харбор.

– И что?

– Рядом с Селдом-харбор нет мест временного содержания. Это ловушка для Багрового Мотылька.

Желто-коричневые глаза Харроу расширились. Затем она улыбнулась, осознав сказанное, явно впечатленная Гидеоном.

– Полагаешь, Руна там появится?

– Надеюсь. Возможно, тогда я ее поймаю. Даже если появится кто-то другой, можно будет утверждать, что Руна в сговоре с Мотыльком, ведь она единственная, кому я назвал это место.

– А если она не придет?

Гидеон вздохнул:

– Тогда я сочту этот путь к Мотыльку ложным и прекращу его.

И буду надеяться, что мой младший брат наконец вспомнит, что он мужчина.

Глава 22

Руна

Старая шахта неподалеку от Селдом-харбор, полуразвалившаяся под тяжестью десятилетий, располагалась на возвышенности, около ста метров над уровнем моря.

Руна появилась уже подготовленной: с нарисованными кровью на предплечье знаками заклинания невидимости. Комбинацию из двух символов она нашла в одной из книг бабушки и дала название «Призрачный образ». Его она использовала наиболее часто в таких случаях. Заклинание не позволяло отсутствовать в пространстве физически, но делало ее невидимой для окружающих, отвлекало их внимание.

Руна проехала на Леди около четверти мили по грунтовой дороге, остановилась и слезла с лошади. Оставила ее в небольшой рощице и направилась к шахте, хорошо видимой благодаря серебристому свету луны.

От соленого воздуха и порывов ветра щипало глаза – это была единственная неприкрытая часть тела. Руна была одета во все черное, на голове капюшон, нижняя часть лица скрыта натянутой до самых глаз повязкой из эластичной ткани. Черная же рубашка и легинсы не сковывали движения. В довершении всего на ногах были черные кожаные сапоги.

Над входом висел фонарь. Его покачивало ветром в разные стороны, что давало возможность четче разглядеть стража Кровавой гвардии. Подойдя ближе, Руна увидела, что часовым на этот раз была Лейла Крид.

Успокоенная действием заклинания, Руна достала из потайного кармана серебряный свисток, который был не толще перьевой ручки. Там же лежал и последний пузырек с кровью.

Приблизившись к Лейле, она поднесла холодный металлический свисток к губам и три раза резко и коротко дунула. Звуки были за пределами диапазона, доступного Лейле, но Леди их услышала.

Когда-то эта выставочная лошадка была любимицей бабушки. Она дрессировала ее и обучала разным звуковым командам, что принесло им десятки победных лент.

Судя по ржанию, в темноте казалось, что Леди ближе, чем на самом деле.

Лейла отреагировала мгновенно – положила руку на пистолет и прищурилась. Затем повернулась на звук в направлении, противоположном тому, где стояла Руна.

«Именно, – сказала себе Руна. – Иди проверь. Безопасность – главное».

Покосившись на дверь шахты, поросшую за годы мхом, Лейла нерешительно сделала несколько шагов в темноту.

Руна быстро открыла дверь и вошла.

Сразу за дверью оказалось небольшое помещение, стены которого были обшиты деревянными панелями. С двух сторон – оконные проемы с разбитым стеклом. Половицы заплясали под ногами. В центре комнаты был проход вниз, настолько широкий, что в него, не заметив, могли легко провалиться двое крепких мужчин. В темноте виднелась лестница.

Заглянув, Руна ничего не увидела. Кожу стало покалывать. Кровавая гвардия проявляла все бо́льшую изобретательность в выборе мест содержания ведьм. Найти их становилось все сложнее и сложнее.

Руна пригнулась и пригляделась внимательнее. На этот раз удалось различить внизу блики света.

Там определенно кто-то есть.

И все же она не двинулась с места. Внутренний голос подсказывал: стоит быть осторожной. Если же Серафина там и Руна не спасет ее сейчас, вечером ведьму перевезут в дворцовую тюрьму, и шанса помочь ей больше будет.

Но ведь ее могли уже перевезти…

Я просто спущусь и проверю, что там.

Для уверенности Руна положила ладонь на рукоятку ножа на поясе. Поставила ногу на первую ступень, уверенная, что заклинание «Призрачный образ» еще работает и она невидима. Шаг за шагом Руна спускалась в прохладную темноту.

Чем ниже, тем все больше были ощутимы сырость и холод. Ступени, за которые она держалась руками, становились мокрыми и скользкими. Ощутив землистый пол под ногами, она поспешила убрать руки. Стояла кромешная темнота, если не считать подрагивающего пламени вдалеке.

Воздух зашевелился. Она нутром почувствовала движение.

Волосы на затылке Руны зашевелились. «Это ловушка», – выкрикнул внутренний голос, а через секунду она ощутила это всем телом.

Девушка повернулась, чтобы нащупать лестницу и скорее подняться наверх, когда запястье сжала сильная рука.

– Попалась.

Руна взмахнула рукой, пытаясь вырваться, но нападавший был так же невидим, как и она сама. Разглядеть лицо было невозможно.

Не позволяя ей двинуться с места, человек сжал второе запястье и потянул вниз, заставляя встать на колени. Он обладал невероятной силой, и Руна не могла сопротивляться. Через пару секунд она уже лежала, прижавшись щекой к земле, сверху он придавливал коленом.

Руна не могла даже пошевелиться.

В нос ударил аромат свежесрубленного кедра и пороха.

– Ты, должно быть, даже не представляешь, как долго я ждал этого дня.

Голос она угадала безошибочно.

Гидеон.

Грудь заполнила раскаленная добела ярость. Он заманил ее в ловушку. Расставил сети и ждал, когда она в них попадется.

Какая же я глупая.

И теперь Гидеон нависает сверху и прижимает ее своим коленом к земле. Он обездвижил Руну. Все сложилось именно так, как он и планировал.

Но как Гидеон ее увидел?

«Он не увидел», – поняла Руна. В подвале так темно, что разглядеть ничего невозможно. Скорее всего, услышал, как она спускается по лестнице.

Если удастся выбраться отсюда, надо будет поработать над заклинанием, чтобы оно скрывало еще и звуки.

– Здесь нет той, которую ты ищешь.

«Это я уже поняла», – подумала Руна, с трудом переводя дыхание под его тяжестью.

Теперь он еще положил руку ей на лопатку. Ее руки были свободны, но тело так прижато к земле, что вытащить нож не представлялось возможным.

– Ты умеешь говорить, маленький Мотылек?

Ни за что не произнесу ни слова. Он не услышит ее и не увидит, тогда есть шанс сохранить инкогнито. Придется подождать, пока он ее отпустит, но потом она попытается что-то сделать. Не станет же он так держать ее вечно.

Вдруг у него есть лампа?

«Призрачный образ» защищает ее, пока никто не догадывается, что она рядом. Сейчас заклинание ослабевало, хотя еще работало. Закрывало ее от Гидеона, словно щитом, но ведь он сидел на ней сверху, следовательно, точно знал положение. Заклинанию все труднее его запутывать.

Если у Гидеона есть лампа, то все, что ему надо сделать, сдернуть с нее капюшон…

Послышалось приглушенное шипение. Затем вспыхнуло оранжевое с золотом пламя, похожее на кусок янтаря.

Нет.

Руна задрожала от нарастающей паники.

Шипение приближалось. Рука Гидеона потянулась к ее капюшону. Как только он его скинет, сразу узнает ее волосы, и это будет значить, что ей пришел конец.

Однако чтобы и удержать лампу, и откинуть капюшон, Гидеону придется убрать от нее руки. Руна получала свободу движений и могла дотянуться до ножа на поясе.

Что она и сделала.

Пальцы сжали рукоятку.

Гидеон уже потянул за капюшон, и он скользнул по ее лбу.

Руна выхватила нож и всадила его изо всех сил, не думая о том, куда вошло лезвие, главное, чтобы глубоко.

Гидеон взвыл и откатился в сторону.

Руна же спешно вскочила на ноги и бросилась бежать.

В этой шахте она оказалась впервые и ничего не знала о ее устройстве, но была уверена, что существует один вход, он же выход. И выбрала направление, противоположное ему.

Руна быстро нашла источник света, который разглядела сверху, – лампу, свисающую с потолка узкого тоннеля. Потолок был таким низким, что пришлось пригнуться, чтобы не задеть.

Почему она не прислушалась к совету ни за что не приближаться к капитану Кровавой гвардии?

Но победа еще не на его стороне.

Руна слышала за спиной проклятия Гидеона. Пока он не поймал ее, есть шанс отсюда выбраться.

В противном случае ей грозит немедленная чистка.

Мысль подхлестывала и заставляла бежать быстрее.

В конце тоннеля оказалась еще одна лестница, ведущая на уровень ниже. Углубляться под землю желания не было – это увлекало ее все дальше в западню, но Гидеон ее преследует, значит, вернуться она не могла.

И Руна решила спускаться.

На нижнем уровне воздух был еще холоднее, а на полу стояла вода. Руна несколько раз поскользнулась, нащупала стену и оперлась, чтобы не упасть. Света здесь не было, и ничего нельзя было разглядеть.

Пройдя еще немного, она наткнулась на несколько обвалов, которые приходилось осторожно обходить.

Уровень воды под ногами поднимался.

От потока адреналина закипела кровь и ударила в голову, когда Руна услышала скрип ступеней под ногами Гидеона. Спотыкаясь, она нащупала поворот и пошла по другому тоннелю, упираясь обеими руками в стены, стараясь двигаться как могла быстро, чтобы не дать возможность охотнику на ведьм приблизиться.

Нога попала в заполненную водой яму, и Руна едва не провалилась в нее. В последнюю минуту найдя опору, подалась назад и врезалась в каменную стену.

Эта шахта не просто так разрушается сама собой. Ее поглощает море.

Дышать было тяжело, пот и влажность сделали одежду мокрой.

Вода затопила этот уровень почти целиком.

Руна шла, ориентируясь в темноте лишь по стенам… и чуть не упала вновь, не заметив края ямы. Вперед дороги нет. За ней тоннель, по которому она пришла. Тупик.

Уловив краем глаза свет, она обернулась и увидела приближающегося Гидеона. Он шел прямо на нее, подняв лампу. Ореол света увеличивался, все большая часть пространства становилась хорошо видима.

Руна лихорадочно думала, оглядываясь. Заклинание еще действовало, поэтому Гидеон не мог знать наверняка, что она здесь – сила знаков на руке продолжали застилать ему глаза. По крайней мере, она на это надеялась.

Но даже при этом шанс остаться непойманной ничтожно мал, Гидеону лишь требуется идти, пока он не наткнется на нее. Места слишком мало, и прятаться ей негде.

Если только…

Руна посмотрела на воду и заметила торчащую из нее лестницу. Это не яма. Здесь когда-то был спуск на четвертый уровень шахты.

Вода мутная и грязная. Разглядеть можно лишь то, что на поверхности, но неизвестно, что на дне. И это ей совсем не хотелось, даже несмотря на вероятность оказаться пойманной Гидеоном.

Руна натянула капюшон на глаза и уставилась на воду. Она была ледяной. Удастся ли задержать дыхание на все время, чтобы спрятаться от Гидеона? Ответа у Руны не было. Но это единственный выход, если она не хочет попасться.

Руна наклонилась, ухватилась за скользкие края лестницы и стала медленно спускаться. От холода перехватывало дыхание. Действовать приходилось медленно, чтобы не издавать лишних звуков и не создавать много ряби на поверхности. Взгляд ее был обращен к Гидеону. К счастью, он не видел ее глаз и смотрел будто сквозь Руну.

Она с облегчением выдохнула.

«Призрачный образ» еще работает – скрывает от Гидеона очевидное.

Руна оглядела знаки на руке. Вода смоет их в одно мгновение.

Он увидит меня, как только я вынырну, чтобы сделать вдох.

Но выбора нет.

Не дожидаясь, когда Гидеон подойдет вплотную, Руна глотнула воздух и погрузилась с головой в воду. Она принялась переступать по лестнице, чтобы оказаться как можно глубже, вне зоны его досягаемости.

Заклинание ощутимо слабело. Вскоре оно и вовсе перестанет действовать.

Руна подняла веки и запрокинула голову, почти уверенная, что увидит черные угольки глаз Гидеона, но перед глазами была лишь мутная взвесь грязи и проблески света над поверхностью.

Руна замерла.

От холода пульс замедлился. Вскоре сдавило грудь – легкие требовали порции воздуха. Но свет продолжал мелькать над головой – Гидеон еще рядом.

Легкие горели. Руна зажмурилась изо всех сил, уговаривая себя продержаться еще немного. У нее осталось всего несколько секунд, потом вернуться уже не получится. В какой-то момент показалось, что легкие вот-вот разорвутся. Она открыла глаза и поняла, что блики света не нарушают темноту. Перед ней беспросветная тьма.

Гидеон ушел. С ним исчез свет лампы.

Руна отпустила лестницу и вынырнула на поверхность, жадно глотая воздух.

В следующую секунду ее подхватили сильные руки и потащили вверх.

Глава 23

Руна

Руна навалилась на Гидеона, крепко прижимавшего ее спиной к груди.

– Не желай я твоей смерти, – тихо произнес он прямо ей в ухо, – поддался бы искушению восхититься хитростью.

Руна стиснула зубы. Я польщена.

Лампа погасла. Без света она не могла видеть, но почувствовать могла многое.

Он был решительный и грозный. Мускулы твердые, как камень. В нем не было и грамма мягкости. Теперь, будучи прижатой к груди Гидеона, Руна ощутила разницу в их телосложении. Он одной рукой легко обхватил ее предплечье.

Решимость и физическая сила Гидеона будут причиной ее проигрыша в каждой их схватке. И Руна перестала пытаться вырваться.

Она замерла, решив использовать момент, чтобы перевести дыхание и собраться с силами.

Тело его было теплым, будто натопленная печь. Ее же быстро охладилось. Ледяная вода сделала свое дело – мокрая одежда, кажется, вот-вот заиндевеет. От худшего уберегло лишь живительное тепло Гидеона.

– Я буду рад вытащить тебя волоком отсюда. – Дыхание горячим потоком обдало щеку. – Если же предпочитаешь идти, я надену кандалы.

Ни за что. Она этого не позволит. Охотники на ведьм Кровавой гвардии заковывали руки ведьм в железо, предотвращая попытки произнести заклинания, используя знаки.

И она не допустит, чтобы он тащил ее отсюда волоком.

Знать бы, в какое место она попала ножом, можно было бы ударить по ране каблуком сапога. Боль вынудит его разжать руки. Впрочем, это всего лишь догадки. В темноте действовать будет непросто. Она выиграла первый раунд, но это не значит, что Гидеон даст ей шанс на победу во втором.

– Значит, никаких предпочтений?

Руна молчала, продолжая размышлять: залитый водой ход вниз прямо за ними, тоннель впереди…

– Что ж, как угодно…

В ту самую секунду, когда Руна почувствовала, как слабеет его хватка, она прижала ноги к земле, согнула их в коленях и толкнула изо всех сил, отбрасывая туловище назад. За спиной послышался возглас удивления, затем вес сместился – Гидеон отшатнулся.

Руна надеялась, что, желая удержать равновесие, он раскинет руки в стороны.

Вместо этого он вцепился в нее крепче и потащил за собой.

В воду они упали вместе.

Но Руна уже была готова к холоду. Когда вода покрыла их головы, Гидеон разжал руки, и Руна оттолкнулась ногами. Она слепо шарила в темноте и наконец все же нащупала лестницу. Сжав перекладины, спешно выбралась наружу.

Из-за спины послышались грязные ругательства. Всплеск воды, и вот он уже у края. Через несколько секунд Гидеон выберется на землю и будет рядом с ней.

Руна бросилась бежать, придерживаясь руками за стены тоннеля, – надо скорее выбраться на первый уровень. Вновь, уже издалека, послышались громкие ругательства Гидеона.

Вернувшись на самый верхний уровень, Руна бросилась к выходу из шахты. Ориентиром был свет фонаря под потолком. Положив ладонь на ступени лестницы, она перевела дыхание и принялась карабкаться вверх. Ступив на земляной пол, затаилась и прислушалась. С улицы доносились звуки шагов часового – Лейлы.

Руна свернула в маленькую комнату и прошла к окну с разбитым стеклом. Теперь прямо перед ней была Лейла, стоявшая под раскачивающимся фонарем. Она была в униформе, ружье закинуто на плечо, взгляд устремлен в противоположную сторону, в темноту.

Руна поправила капюшон, натянула повязку на лицо. Снизу послышался громогласный призыв Гидеона:

– Лейла!

Голос звучал подозрительно близко. Лейла повернулась и бросилась к двери.

– Она здесь!

Гидеон уже поднимался по лестнице. Лейла была еще снаружи, а Руна между ними, как в западне.

Прислушиваясь к шагам, она прижалась к стене у выхода. Они все ближе и ближе. Но вот уже флакон с кровью у нее в руке, оставались буквально считаные секунды. Успеть бы нарисовать знаки заклинания «Призрачного образа»…

Распахнулась дверь, и вбежала Лейла.

Руна замерла.

Вот ее единственный шанс. Пока Лейла не огляделась и не поняла, что в помещении, помимо нее самой, есть еще кто-то.

Руна выскочила наружу, захлопнула дверь и навались всем телом. Краем глаза она успела увидеть, как Лейла поворачивается в ее сторону.

Деревянные доски задрожали.

Сейчас появится Гидеон. Надо что-то сделать, чтобы заблокировать выход хотя бы на некоторое время, чтобы она могла уйти.

Практикуя в последний раз заклинание «Отмычка», Руна потеряла сознание. «Засов» может привести к такому же результату.

В голове послышался голос Верити: «Для более сильных заклинаний тебе нужна свежая кровь».

Руна выхватила нож. В ножны просочилось немного воды, но на нем до сих пор была кровь Гидеона. Немного разбавленная, но все еще свежая.

Это опасно, ведь разрешения на использование она не спрашивала у хозяина. Впрочем, если бы Руна и спросила, то явно получила бы отказ. Успокаивало лишь то, что удары были нанесены не с целью получить кровь для колдовства. Возможно, у нее все получится.

А вдруг нет?

Раздался оружейный залп – стреляла Лейла.

Руна вздрогнула. Еще несколько выстрелов, и одна из пуль точно попадет в нее.

Если не приступить к заклинанию немедленно, ей конец.

Остается надеяться, что она не сделает себе хуже. Руна обмакнула палец в кровь Гидеона и быстро нарисовала знак для «Засова».

От соленого вкуса стало покалывать язык. Внутри поднялась огромная волна. В этот раз все было по-другому: Руна не стояла в потоке волн, пытаясь удержаться и ожидая, когда начнется магия. В этот раз она вознеслась над волнами, поплыла над ними, словно на корабле, самой и созданном.

Похоже, все должно происходить именно так.

Руна сразу поняла, почему ведьмы использовали свежую кровь – процесс проходил невероятно легко.

Магия начала работать, и все невидимое изменилось.

Подоспел Гидеон. Он бросился на дверь всем весом, но та даже не шелохнулась.

Послышались странные звуки, и капитан явно оторопел. Удары по двери были достаточно сильными. Заклинание держало дверь закрытой, офицеры Кровавой гвардии были заперты внутри.

Руна сделала шаг от двери и лукаво улыбнулась.

Раздался выстрел. Еще и еще.

Улыбка сползла с ее лица.

Руна развернулась и бросилась бежать, вытаскивая из кармана свисток. Она прижала его к губам и выдохнула, издавая громкий протяжный звук на одной ноте. Из рощи показалась Леди и поскакала по грунтовой дороге прямо к Руне.

После очередного выстрела пуля пролетела прямо над головой девушки. Оглянувшись, у разбитого окна она увидела Лейлу, целившуюся прямо в нее.

Леди замедлила шаг, Руна на ходу вскочила на нее и прижалась к спине, пытаясь выровнять положение, пока та уже переходила на рысь.

Наконец она попала ногами в стремена и ударила Леди в бока пятками, давая понять, что ей надо спасать свою хозяйку. Через несколько секунд лошадь набрала достаточную скорость, чтобы вывезти девушку за пределы досягаемости пуль.

И тут раздался выстрел, предплечье Руны сильно обожгло, и потекла теплая липкая кровь.

Она не могла себе позволить отвлекаться, останавливаться и проверять, насколько все серьезно. Сейчас одна задача – оторваться на расстояние большее, чем дальность полета пули.

А потом уже…

Руна смотрела на мелькавшие на горизонте огни Селдом-харбор.

Сегодня охотники на ведьм Кровавой гвардии видели Багрового Мотылька на старой шахте, а потому Руна Уинтерс непременно должна быть приблизительно в то же время в другом месте.

Необходимо как можно скорее оказаться на маскараде в доме Кридов.

Глава 24

Гидеон

Выстрелы Лейлы Гидеон услышал уже с последних ступеней лестницы. Хвост черных волос Лейлы скакал, пока она отчаянно трясла дверь.

– Вот черт! – прорычала Лейла. – Она заперла нас!

Гидеон поднялся и ступил на земляной пол помещения. Раненая нога не желала двигаться и доставляла трудности при каждом шаге. Лейла отошла в сторону, предоставляя ему возможность попробовать толкнуть дверь самому.

– Гидеон, у тебя кровь.

Нож Мотылька, к счастью, не попал в артерию или сухожилия, но нога болела адски. Больше всего раздосадовало, что он не успел увидеть ее лицо.

– Все не так ужасно, как кажется, – произнес он, вцепившись руками в потемневший металлический засов и дернув.

Но тот не поддался.

«Я поймал ее, – крутилась в голове мысль. – Она была в моих руках».

Но почему она не полоснула его ножом по горлу? Мотылек – жестокий убийца. Гидеон видел окровавленные трупы на улицах.

Почему она всего лишь ранила его в ногу?

Лейла перешла к окну. Стекло было разбито. Подняла ружье, прицелилась и трижды выстрелила.

– Кажется, в последний раз попала, – доложила она, выглядывая наружу.

Гидеон принялся напряженно думать, какую пользу могло принести то, что Мотылек ранена.

Если это Руна…

Какая разница, Руна это или нет. Ясно, что Багровый Мотылек будет без колебаний наносить удары. Ранение в ногу тому доказательство.

Если это Руна, то она особо опасная предательница республики.

Кем бы ни был Мотылек, сегодня он впервые смог его поймать. Так близко Гидеон еще не подбирался. Если продолжить и дальше ухаживать за Руной, он сможет понять, ее ли прижимал к себе в темноте. Обняв в следующий раз, сможет сравнить и понять, одна ли та же это девушка. Но их настоящие отношения не слишком близкие. Этого недостаточно, чтобы с точностью определить Мотылька.

Плечо болело от попыток выломать дверь.

Гидеон поднял здоровую ногу, надеясь, что так будет вернее, когда услышал голос Лейлы:

– Ничего не получится.

Она указала за окно.

Подойдя ближе, Гидеон выглянул. Кроваво-красный мотылек порхал под висящим снаружи фонарем, крылышки были полупрозрачными, словно дымка, за которой капитан почти разглядел образ.

– Это заклинание.

Гидеон протяжно выдохнул. Вероятно, дверь откроется не раньше чем через несколько часов.

– Ты ее разглядела? – обратился он к Лейле.

Та покачала головой:

– Она двигалась слишком быстро, к тому же лицо и голова были закрыты. Нам следовало взять собак. И Таскеров.

Гидеон намеренно решил не привлекать братьев Таскеров после того, как они нарушили его приказ и надругались над одной ведьмой. Теперь очевидно, как он ошибся: будь здесь еще два человека, все сложилось бы иначе. Не говоря уже о гончих, натренированных на поимку ведьм.

Если уже быть совершенно откровенным с собой, надо признать, что собак он не взял по той причине, что от одной мысли, что придется травить ими Руну, внутри все переворачивалось. Гидеон до сих пор не мог забыть ее, дрожащую, в ателье, когда он снимал с нее мерки.

Как могло случиться, что он смягчился по отношению к ведьме-убийце или как минимум сочувствующей ведьмам?

Глупец.

Он позволил себе обмануться, счел ее невинной девушкой, ранимой, нуждающейся в защите.

Разумеется, об этом он не рассказал Лейле, которая решительно крошила прикладом остатки стекла.

– Но мы точно знаем, – начал он, отводя взгляд от заколдованной двери, – что Мотылек здесь был, а ложную информацию я сообщил лишь одному человеку – Руне Уинтерс. Если здесь была не она, то с Мотыльком она в сговоре. Этого достаточно для ее ареста.

– Если это Руна, она поймет, что мы придем за ней. – Лейла стряхнула с рукава осколки. – На ее месте я бы покинула остров на первом корабле.

Это был бы шаг, говорящий о многом. Ожидаемо, что любой преступник поступил бы именно так, но Багровый Мотылек был, по определению Гидеона, неординарным преступником.

«Вечером у Кридов бал-маскарад, – сказала ему Руна в ателье. – Можем там встретиться».

Когда оконный проем был свободен, Лейла вылезла и повернулась к Гидеону:

– Надо ехать в порт.

– У меня идея получше. – Он поморщился, ступая на больную ногу. – Ты возвращаешься в штаб, собираешь отряд и отправляешься с ним в доки. Следите, чтобы ни одно судно не вышло сегодня в море.

Лейла посмотрела на него исподлобья. Свет фонаря освещал ее лицо.

– А ты не с нами?

– Я поеду на бал к твоим родителям.

Лейла помрачнела.

– Меня пригласила Руна, – добавил он. – Если ее не было здесь, если Мотылек не она, Руна не знает, что это была ловушка. Она должна быть в Оукхейвен-парке.

Гидеон положил руку на подоконник, подтянулся и посмотрел на мотылька, еще порхавшего у двери.

– Что будет, если она там? – спросила Лейла, отходя от окна.

Гидеон встал на ноги и скривился от боли.

– Я арестую ее за измену.

Глава 25

Руна

Территория поместья Оукхейвен-парк примыкала к лесу площадью в сотни акров. Особняк был значительно скромнее Уинтерси-хаус и принадлежал Серафине Оукс еще до того, как королева ее сослала.

Некогда Серафина была близкой подругой Роузбладов, пользовалась благосклонностью предыдущей королевы – матери Эловин, Анали́зы и Крессиды. Бабушка ничего не рассказывала об этом Руне, поскольку воспоминания вызывали печаль. Некоторые люди считали, что по силе Серафина превосходила правящих королев. Из страха ли или зависти, но они отправили ее в ссылку.

До революции Оукхейвен-парк пустовал, потом Добрый командир счел его военным трофеем и отдал своей жене – Октавии Крид.

Алекс однажды пошутил: «У одних пар отдельные спальни, а у других отдельные поместья».

Несмотря на то что одежда была не просто мокрой, а мокрой насквозь, Руна постаралась углубиться, насколько осмелилась, в лес, прилегавший к поместью. Ей было известно, что по распоряжению Октавии здесь дежурит патруль, и попадаться им совсем не хотелось. Оказавшись в густом лесу, где не было ни души, лишь сосны и ели, она расстегнула седельную сумку, в которой лежал вечерний наряд.

С удовольствием стянув мокрую одежду, Руна стояла обнаженная, если не считать ножа, на ветру и принялась заплетать подсохшие волосы в прическу. Этому ее научила бабушка. Руна поступала точно так всякий раз, когда опаздывала на мероприятия. Пряди были немного влажные, но уже не явно мокрые.

Затем она принялась осматривать рану от выстрела Лейлы. Ей повезло: буквально дюйм в сторону, и пуля осталась бы в теле, потребовалось бы ее извлекать.

Сейчас же была просто царапина, кровоточащая, но не глубокая. Руна достала одну из хлопчатобумажных лент, которые хранила на всякий случай в сумке Леди, обмотала руку и заправила конец под повязку. Похвалив себя, что предусмотрительно взяла перчатки, которые скроют рану, натянула их повыше. Затем надела платье и туфли.

Последним штрихом была маска – мордочка белой лисы с заостренными ушками.

После Руна открыла другую седельную сумку и достала четыре листа кальки и ручку. Листы она сложила, плотно обернула ручку и положила за корсаж.

Достав в третий раз за вечер свисток, дважды протяжно дунула, отдавая Леди приказ отправляться домой. Лошадь поскакала прочь, сама же Руна стала пробираться между деревьями прямо к дому, светящиеся окна которого виднелись вдалеке.

Обычно Руна являлась на балы с опозданием, что считалось модным, входила через парадные двери, заявляя о себе, но сегодня она не собиралась привлекать внимание к времени появления. У гостей должно создаться впечатление, что все как всегда и Руна давным-давно на празднике.

Подойдя к дому поближе, она подумала пройти через кухню, объяснив, что заблудилась, но это вызовет разговоры среди слуг. Девушка пробралась к окнам и заглянула. Расположены они были достаточно низко. Можно без труда залезть внутрь, даже не испачкав платья. Руна готова была это сделать, как вдруг услышала голоса.

– Осталось только продать Торнвуд-холл.

Алекс? Она так обрадовалась, что не сразу поняла смысл его слов.

Продать Торнвуд-холл?

Не время для вопросов. Руна собралась, поправила маску и наряд и придала лицу выражение глупенькой девушки, которую интересуют только платья от дизайнеров, званые вечера и светские сплетни. Она вышла из леса и направилась к группе молодых людей, стоявших вокруг красивой кованой ограды.

Несмотря на то что лица были скрыты масками, Алекса Руна вычислила мгновенно: на нем была маска льва и он не отрывал глаза от огня, будто размышлял над мучившей его проблемой.

В отличие от брата, похожего фигурой на бойца, Алекс был худощав. Музыка была его страстью. Увлекшись ею, он часто забывал даже поесть.

Стоило ей приблизиться – и внимание сразу же переключилось на нее.

– Руна?

Алекс был для нее тем же, чем для тонущего буй. Она едва сдержалась, чтобы не оттащить его в сторону, обхватить руками за шею и прижаться всем телом. Разумеется, ничего такого она себе не позволила.

– Как все меняет темнота! – Руна поежилась и шагнула к огню. – Я вышла подышать, решила пройтись и поняла, что заблудилась в этих джунглях, – она махнула в сторону леса.

– Я и не знал, что ты здесь, – произнес молодой мужчина в маске волка. Судя по голосу, это был Ной Крид. – Ты только что приехала?

Прежде чем Руна приступила к рассказу заготовленной истории, Алекс снял пиджак и накинул ей на плечи.

– У тебя зубы стучат от холода. Зайдем внутрь, пока ты окончательно не замерзла.

Ткань еще хранила тепло его тела, и Руна сильнее закуталась в пиджак, чтобы согреться. Но ведь надо и Ною ответить.

– Но…

– Я настаиваю. – Алекс положил ладонь ей на спину и увлек за собой, отстраняя от жара огня.

Он говорил вполне вежливо, но Руна уловила в голосе резкость. Подняв глаза, она увидела, что карие с золотистыми искрами глаза совсем лишены тепла. Судя по тому, как поджаты губы, Алекс не только взволнован, но и зол.

Зол на меня?

Руна была слишком уставшей для сопротивлений, потому позволила увести себя в дом.

Обернувшись, она помахала Ною и стоявшему рядом мужчине в маске лягушки. Это был Барт Вентольт – его красивые волосы невозможно не узнать.

Первую часть плана Руна осуществила – на празднике ее увидели. Сейчас необходимо переговорить с Алексом и Верити, чтобы они подтвердили, что она здесь давно.

Без огня сразу стало холодно, и Руна сильнее запахнула пиджак Алекса. Он молча провел ее по тропинке сада со статуями херувимов, затем вверх по каменной лестнице в дом. В холле сновали слуги. Некоторые несли из бального зала, где царили шум и веселье, подносы с пустой посудой, другие – с заполненной напитками и десертами.

Руна собралась проследовать в зал, но Алекс остановил ее, схватив за руку. Сцепив пальцы, он потянул в противоположном направлении.

– Не надо меня тащить, – возмутилась Руна. Однако даже раздражение не помешало ей удивиться тому, как он сплел их пальцы – впервые.

– Где ты была? – процедил Алекс, игнорируя ее возмущение. Сильнее сжав зубы, он продолжал тащить ее вперед по коридору. Двигался Алекс быстро, и золотистые папоротники на зеленом фоне обоев мелькали перед глазами. – Я уже вообразил самое худшее.

– Не было времени тебя предупредить, – тихо ответила Руна и обернулась. – Отправлять телеграмму рискованно. Предупреди Верити, пусть не волнуется, если я начну вести себя странно – очень странно, – например говорить и делать гадости.

Как поступит Верити, Руна не знала. Известно лишь то, что, попробовав один раз плохую магию, ведьма начинала жаждать ее силы, как наркотика. Трудно было удержаться.

Руна не желала идти этим путем.

– О чем ты говоришь?

Сейчас она не ощущала изменений. Возможно, так и должно быть. А возможно, ведьма не осознавала, какие процессы уже начались и идут, пока не станет слишком поздно.

Алекс открыл дверь комнаты и затащил Руну внутрь. Здесь пахло книгами и горящим деревом. Три стены занимали шкафы с книгами. Руна отпустила руку Алекса и прошла по джутовому ковру мимо массивного стола из дуба к светящемуся камину.

Я была здесь раньше.

Взгляд скользнул по стене. Да, вот он – план дворцовой тюрьмы. Тот, что ей необходим, если не отказываться от цели спасти Серафину.

Алекс помнил обещание и привел Руну в нужное место. Внутренний жар вспыхнул сильнее, чем пламя огня.

– Алекс, ты…

– Ты так и не рассказала, где была?

Алекс встал за ее спиной. От дружелюбия в его голосе не осталось и следа. Он снял пиджак с ее плеч, и первой мыслью было вернуть его обратно – расстаться с теплом она не готова. Руна догадалась, что Алекс хочет разглядеть ее руку.

Сквозь шелковую перчатку просачивалась кровь.

Только не это.

Он поэтому накинул на нее пиджак?

Ной и Барт что-то заметили?

Движения Алекса были не такими резкими, как его тон. Он развернул Руну к себе и потянул вниз край перчатки. Тонкое серебряное кольцо на мизинце Алекса переливалось в свете камина.

– Как это случилось?

– В меня стреляла Лейла. – Руна опустила голову и стала наблюдать, как шелк скользит по коже, открывая повязку. – Несколько раз. Мне повезло – она почти промазала.

Алекс молчал. Он злился редко, но сейчас невозможно было не почувствовать, что он будто сжался от гнева и стал похож на пружину.

– И почему Лейла в тебя стреляла?

– Я искала Серафину на старой шахте Селдом-харбор. Попалась в ловушку твоего брата.

Глаза Алекса в прорезях маски сузились:

– Что значит попалась в ловушку?

Руна повертела в руке испачканную перчатку и бросила в огонь – улики надо уничтожать. Стянула вторую и отправила следом. Остается надеяться, что она сможет одолжить перчатки Верити. В противном случае придется остаться в пиджаке Алекса и просить проводить ее до дома, а это гарантированно вызовет сплетни.

Всем известны намерения мальчиков, которые провожают девочек домой.

«С другой стороны, – подумала Руна, – если они будут заняты обсуждением меня и Алекса, то не станут интересоваться, когда я приехала».

Руна рассказала Алексу обо всем, что произошло в шахте, опустив события утра, когда она явилась в квартиру Гидеона, разделась до нижнего белья и позволила снять с себя мерки. Она решила, что это к делу не относится.

Выслушав ее, Алекс присел на корточки, поднял подол платья и потянулся к ножу. Ему было отлично известно, где он находится, ведь они долго работали вместе, и механизм был отлажен.

– Гидеон намеренно сообщил мне ложную информацию, – произнесла Руна, глядя, как Алекс достает нож и отрезает полосу ее нижней юбки. – Если раньше у него не было подозрений насчет меня, то теперь они точно есть.

Алекс мог и не заметить кровь на лезвии. В любом случае промолчал.

Поднявшись, он принялся снимать окровавленную повязку, чтобы поменять.

Пока Алекс заматывал руку, Руна разглядывала его лицо. Маска оставляла открытым рот, и она заметила, как сжались его губы при виде раны на бледной коже. Она была неглубокая, но еще кровоточила.

– Я просил тебя закончить дела с Гидеоном, – сказал Алекс и бросил кровавую тряпку в огонь.

– Он сам проявил инициативу, – произнесла Руна, будто оправдываясь. – Сам захотел встретиться.

Длинные и ловкие пальцы Алекса заправили конец ткани под повязку.

– И ты не нашла иного варианта, кроме как согласиться?

– Это был отличный шанс найти Серафину.

Алекс глубоко вздохнул и посмотрел так, будто Руна была ребенком, исчерпавшим его терпение.

– Мне необходимо алиби, – произнесла она, меняя тему. – Можем представить все так, будто вечером мы приехали на бал вместе?

Рана ее больше не беспокоила, потому Руна переключилась на схему над каминной полкой. Бегло она отметила несколько концентрических кругов.

Алекс не успел ее остановить. Руна прошла к огромному столу Октавии Крид, заваленному бумагами, отодвинула тяжелый стул и потащила к камину. Забравшись, она достала кальку, ручку и отложила на полку.

– Я готов сказать, что вечером мы пришли сюда вместе, – произнес за спиной Алекс. – При условии, что ты согласишься на мое предложение.

Руна поднялась на цыпочки, чтобы прижать лист кальки к левому верхнему углу плана здания.

– Какое предложение? – спросила она, бросив взгляд через плечо. Лицо по-прежнему скрывала маска лисы. Руна сняла бы ее, но обе руки были заняты.

– Я обещал тебе помочь спасти Серафину. – Алекс оперся бедром на стол. – Обещал, если помнишь, выполнить твою просьбу при условии, что ты согласишься поехать со мной в Кэлис на месяц.

Руна вспыхнула от возмущения и крепче сжала ручку.

– Речь шла о двух неделях.

– Путь туда займет три дня туда и три обратно, а это уже почти неделя. Тебе придется согласиться на месяц.

Почему Алекс так непреклонен?

Это на него не похоже.

Руна переключила внимание на схему. Нервозность выдавал лишь усилившийся нажим, но она четко следовала линиям, хорошо видимым через полупрозрачную бумагу.

– Ты знаешь, я не могу уехать. У меня…

– Что будет потом, Руна, когда все благополучно закончится?

– О чем ты? – спросила она, не прерывая занятие.

Концентрических кругов было семь. Каждый из них изображал часть тюрьмы.

Руна копировала второй.

– Что будет, когда ты спасешь всех оставшихся ведьм от чистки?

Откровенно говоря, в глубине души она не верила, что удастся спасти всех. Сейчас важно спасти Серафину и потом остальных, кого получится. Руна предполагала, что однажды ее поймают, ведь она одна, а ищут ее сотни охотников на ведьм.

– Я понимаю, что не смогу спасти всех. – Руна отвлеклась на линии, которые четко виднелись сквозь бумагу.

– Попробуем предположить, что это возможно. Когда все закончится, ты будешь вести прежнюю жизнь? Прятаться у всех на виду, притворяться таким человеком, каких презираешь? Обижаться на всех вокруг? Они никогда не изменят мнение о тебе, Руна. Разве ты не хочешь оказаться подальше от них? От всего этого?

Руна опустила ручку. Об этом думать она не хотела.

Потому что Алекс прав.

Когда-то этот остров был ее домом. Она жила здесь и хотела остаться навсегда. Если же ведьмы не вернут власть, таким, как прежде, он уже не будет. Даже если возродится новое Царство Ведьм, бабушку не вернуть. Та прошлая жизнь закончилась в день, когда ее увезли из дома на чистку.

Руна прижала ручку к бумаге и продолжила чертить. Оставалось скопировать три секции тюрьмы.

– Моя работа никогда не закончится – во всяком случае, полностью. В Новой республике ведьмы всегда будут в опасности. Так что вопрос совершенно беспредметный.

Закончив копирование, Руна убрала лист и в ту же секунду вспомнила слова Алекса у костра: «Осталось только продать Торнвуд-холл».

– Значит, ты уезжаешь навсегда. – Это были мысли вслух. Она стояла лицом к стене и рассуждала: – Не на месяц и не только из-за учебы. Ты решил уехать навсегда.

Появилось ощущение, что кто-то вытащил стул из-под ног.

Руна пыталась обдумать, что лучше сказать.

– Гидеон знает?

– Я ему не говорил. – Алекс отвернулся. – Сомневаюсь, что ему это интересно. Я почти уверен, что мое решение его устроит.

Руна нахмурилась. Пожалуй, это странно.

Алекс оттолкнулся от стола, подошел к Руне и остановился, склонив голову в маске.

– Я хочу, чтобы ты уехала со мной.

– Да, ты говорил о месяце.

– Не на месяц. Я прошу тебя уехать со мной навсегда и никогда сюда не возвращаться. Оставь все, Руна, и тебе не придется жить в постоянном страхе за жизнь. – Алекс потянулся к ее руке, пальцы сплелись. – Но в данный момент я готов согласиться и на месяц, если к большему пока ты не готова.

В данный момент. Он готов быть терпеливым, готов ждать столько, сколько понадобится Руне для принятия разумного решения.

– В Кэлисе мы будем каждый день ходить в оперу. Слушать настоящую оперу, а не ту пропаганду, которая так тебе ненавистна.

Она отвела взгляд, боясь, что он увидит в них тоску по настоящему искусству, по возможности говорить в карете после спектакля, обсуждая тонкости характеров.

Рядом не будет бабушки, но и присутствие Алекса порадует.

– Мы станем ходить на балет и на концерты симфонического оркестра. Проводить выходные в горах Умбрии.

Все это было так заманчиво – жить в Кэлисе, где людям все равно, ведьма ты или нет. Там уж точно на них не доносят.

Рядом был бы Алекс – человек, которому она доверяла полностью, больше, чем кому-либо в этом мире.

Руна закрыла глаза. В груди шевельнулось еще незрелое чувство, похожее на надежду.

Нет.

Она запретила ему крепнуть. И высвободила руку.

– То, о чем ты говоришь, и есть счастливый конец. Это фантазии. – Использовав его плечи для опоры, Руна спрыгнула на пол. – Для тебя это отличный вариант. Но не для всех.

Для бесчисленного числа ведьм конец жизни может стать или уже стал совсем не счастливым. Например, для бабушки. И сестер Верити. Серафину тоже ждет смерть, если не успеть ее спасти.

Сунув листы под мышку, Руна зажала в зубах ручку и понесла стул на место.

– Ты права: некоторые запаслись решимостью выносить все трагедии в полной мере и до конца.

Руна остановилась, сильнее сжав перекладину стула.

– Что ты хочешь сказать?

– Сколько спасенных тобой ведьм вспомнят добро и постараются помочь тебе, Руна?

– Я уже говорила, что не надеюсь на спасение.

– Ты точно знаешь, что будешь утверждать то же самое, когда тебя подвесят за ноги на глазах у всего города? Будешь верить в это, ожидая, когда тебе полоснут по горлу, чтобы выпустить кровь?

Зачем он так? Алекс был единственной ее опорой в жизни. Он всегда рядом, всегда готов подставить плечо.

Они никогда не ругались. Ни разу.

– Возможно, я заслуживаю именно этого. – Руна положила на стол стопку листов кальки – на каждом была копия части общего плана.

– Что? – Звук, вырвавшийся из груди Алекса, походил на раскат грома.

Руна завернула ручку в листы и убрала обратно в корсаж.

– Посмотри на меня, Руна.

Алекс стоял у нее за спиной, но она не обернулась. Опустила голову и уткнулась взглядом в сучок на столешнице.

– Я предала бабушку. Привела прямо в наш дом Кровавую гвардию. – От охватившей ненависти к себе руки непроизвольно сжались в кулаки. – В тот день, когда ее убивали, стояла и смотрела, позволила им всем поверить, что я ее ненавижу. – К счастью, маска была по-прежнему на лице и скрыла полившиеся из глаз слезы. – После такого поступка меня нельзя назвать ни в чем не повинной.

Ей следовало забраться на платформу для очистки и кричать во все горло, что она любит Кестрел Уинтерс, что все они, желающие ей смерти, демоны, выходцы из ада.

– Ты делала то, что должна была сделать ради выживания. – Алекс наконец снял маску. – Кестрел хотела спасти тебя, хотела сохранить тебе жизнь. Береги подарок, который она тебе сделала.

Руна бросила на него пронзительный взгляд.

Ты ошибаешься.

Это совсем не подарок – остаться жить в то время, как самый любимый и дорогой человек умер по твоей вине.

Руна вспомнила день казни. Кестрел Уинтерс не дрожала от страха, не молила о пощаде, как делали преступники. Она держалась с достоинством и выдержкой королевы. Руна знала, что хотела бы так же вынести чистку, когда придет ее час. Но до этого сделает все, что в ее силах, для избавления от участи бабушки оставшихся ведьм.

– У меня часто возникает чувство, что ты боишься посмотреть мне в глаза, – произнес Алекс, положил теплые ладони на щеки Руны и потянул к себе. – Причина в том, что я берегу тебя от боли? От опасности быть пойманной? Не хочу видеть, как ты умираешь?

Он крепко прижал ее себе.

– Думаешь, ты все это заслужила, Руна?

Смотреть на него – все равно что смотреть ненавистную новую оперу – нелепую комедию, где героиня в финале получала все, о чем мечтала, и жила долго и счастливо. Эти оперы настолько надуманны, что всякий раз в зале Руне хотелось рыдать. Или подняться и уйти.

Порой, когда она смотрела на Алекса, возникало схожее чувство.

Он осторожно убрал руки от ее лица и потянул наверх маску, будто хотел разглядеть лучше.

– Руна…

В следующую секунду с громким звуком распахнулись двери, и он отскочил от нее. Он схватил пиджак, чтобы набросить на плечи Руны и скрыть забинтованную руку, но было слишком поздно.

В комнату вбежала Верити.

– Вот вы где. – Каштановые кудри рассыпались по плечам, алый цвет платья сделал кожу еще бледнее. – Если мне хоть раз снова придется выслушивать оды Барта о собственной коллекции обуви, я сойду с ума.

Она замерла и посмотрела на Алекса, затем – на Руну:

– Что с твоей рукой?

Глава 26

Гидеон

Гидеон оставил лошадь конюху и миновал двери Оукхейвен-парка с золотой инкрустацией. Небольшая люстра в холле освещала толпу гостей, ожидавших каждый свою карету. Гидеон прошел к ведущей на второй этаж лестнице с двумя маршами.

Некогда он сражался вместе с супругом Октавии Крид, Добрым командиром, они вместе пришли к Новой заре. В те времена командир был просто Николасом Кридом – одним из дворцовой стражи.

Познакомились они и того раньше – в боксерском клубе, когда Гидеону каждый вечер изрядно доставалось от соперника. Каждый матч заканчивался одинаково: Гидеон тащил свое избитое тело с ринга до стола в баре и долго сидел, делая вид, что не замечает презрительных взглядов мужчин. Всем его присутствие было отвратительно. Они называли его шлюхой ведьмы, они не желали видеть его на одном ринге с ними, но выгнать не решались – опасались гнева Крессиды.

Не имея возможности избавиться от Гидеона, они каждый вечер избивали его до полусмерти, вымещали свой гнев на предмете ненависти, регулярно появлявшемся в клубе.

На самом деле они очень ему помогли.

Гидеон не объяснял Крессиде, откуда у него кровоподтеки, а она не интересовалась. Возможно, ей было все равно, или она делала вид.

Как-то вечером Гидеон явился в бар прямо из ее кровати, чувствуя себя насекомым. Он не сразу заметил мужчину, годившегося ему в отцы. Тот наблюдал с другого конца стойки, как он напивается перед предстоящим раундом.

Проходящие мимо плевали в сторону Гидеона, но мужчина лишь сидел и смотрел. Гидеон решил, что тот ждет, пока он выйдет из здания, а потом догонит в переулке и доведет начатое парнями до конца. Иногда кто-то из них поступал именно так. Эти люди его ненавидели.

Он повернулся и посмотрел прямо мужчине в глаза, будто давая согласие.

Когда начался матч, в крови Гидеона было уже немало лауданума. Перед глазами туман, тело невозможно было удержать ровно, но он все еще ощущал на себе взгляд мужчины. Потом лежал на ринге, тело онемело, удары он не чувствовал, как и вкус крови во рту. Неожиданно именно тот человек из бара помешал парням бросить его у мусорных баков, как они делали обычно.

Он помог Гидеону, усадил за отдельный столик и заказал еду. Зал кружился перед глазами, Гидеон положил голову на липкую от крови столешницу. Он мечтал, чтобы на этот раз оказалась сломана кость. Может, тогда он что-то почувствует.

– Если однажды утром проснешься, – заговорил мужчина, – и решишь, что готов ответить, найди меня.

Он написал адрес на клочке бумаги, вложил ему в ладонь и прижал почти безжизненными пальцами.

Он был единственным в клубе, кто увидел в Гидеоне больше чем шлюху ведьмы. Разглядел под синяками парня, у которого нет причин дорожить жизнью.

Именно Николас научил Гидеона боксировать, показал, как принимать удары, и у него стало получаться действовать лучше противника.

Именно благодаря Николасу Гидеон поверил в себя.

Сейчас казалось, это было в прошлой жизни.

И вот три года спустя он стоит в холле дома супруги Николаса. Он стряхнул с себя воспоминания и только потом стал подниматься по лестнице под гул разговоров гостей. Люди с интересом наблюдали и удивлялись появлению капитана. Он искал Руну, оглядывал маски на лицах, шел дальше.

На Гидеоне маски не было. Отправив Лейлу с отрядом в доки, он направился домой, обработать и перевязать рану на ноге и переодеться в чистое – очередной костюм отца, своих у Гидеона не было, – а затем сразу поехал сюда.

– Надеюсь, все прошло гладко? – Он услышал голос Шарлотты Гонг и остановился.

Гидеон обернулся и увидел лицо, закрытое маской кролика. На шее была цепочка с переливающимся обручальным кольцом.

Гладко? Хотел бы он спросить, что это значит, но времени было катастрофически мало – необходимо найти Руну и арестовать.

Переступив порог бального зала, он осознал масштабность стоящей перед ним задачи: здесь не меньше сотни людей, вероятно, еще больше разошлись по парку, и лица всех их скрыты масками.

Вздохнув, Гидеон принялся обходить зал против часовой стрелки, решив держаться ближе к стене, чтобы не быть невольно вовлеченным в танец. Он искал в толпе светлые волосы с рыжеватым отливом, но увидеть нечто похожее не удалось, тогда он расширил круг, включив каштановые волосы ее подруги Верити и Алекса с его русой шевелюрой. Они часто находились рядом с Руной. Вычислив их, он найдет ее.

Мысль о брате заставила Гидеона остановиться.

Арестовать Руну надо так, чтобы Алекс не стал свидетелем. Лучше, если они будут наедине. Значит, надо прежде увести Руну подальше от гостей.

Алекса можно поставить в известность позже, когда все закончится.

Гидеон начал второй круг, когда услышал собственное имя.

– Гражданин Шарп! Ты решился? Я опасалась, у тебя не получится.

Он резко обернулся и увидел девушку в маске лисы. На плечах – мужской пиджак.

Руна?

Ярко-красные губы растянулись в широкой улыбке. Волосы были убраны в тугой узел на затылке и отчего-то казались темнее привычного оттенка. Будто она попала под дождь, и они еще не высохли.

Или упала в воду.

Он оглядел ее с прищуром.

Вспомнил слова Лейлы: «Кажется, в последний раз я попала». Взгляд его скользнул с лица ниже, на лиф серого платья и шелковые перчатки, в поисках ранения. Руна прекрасно выглядела. Ничто не выдавало преступницу, недавно пытавшуюся спастись от пули.

Она подошла ближе и положила руку на плечо Гидеона:

– Как прошел трансфер?

Капитан Гидеон нахмурился. Руна собирается сделать вид, что сегодняшнего происшествия не было?

– Все прошло именно так, как планировалось. – В целом Гидеон не солгал: Серафину Оукс он перевез утром после встречи с Харроу. Теперь ведьма находилась в камере дворцовой тюрьмы.

Гидеон огляделся, чтобы выяснить, нет ли поблизости Алекса или кого-то из поклонников Руны. Необходимо как можно скорее остаться с ней наедине и арестовать.

– Я рассказала об этом девочкам на обеде у Шарлотты, – произнесла Руна, взяла его под локоть и повела к центру зала. Складывалось впечатление, что она действительно не осознает, что может быть арестована. – Надо сообщить им, как все прошло.

Руна смотрела на Гидеона с улыбкой, ожидая подробностей.

Гидеон растерянно моргнул:

– Что… ты сделала?

Если Руна передала сказанное им другим людям, следовательно, они тоже владели информацией.

Гидеон вспомнил вопрос Шарлотты, которую встретил на лестницу. Надеюсь, все прошло гладко?

Заметив, как изменилось выражение его лица, Руна выпустила руку.

– Это была тайна? – Она прикусила губу. – Вот черт, я должна была сообразить.

Мысли закружились в голове.

Об обеде она рассказала ему прежде, чем он вывел ее на ложный след. Учитывая, как Руна и ее подруги любят посплетничать, не было ничего удивительного в том, что она все им выложила.

– Как я могла так необдуманно поступить? – с жаром воскликнула Руна. – О, мне даже стало нехорошо!

Гидеон ощутил жар и расстегнул ворот сорочки.

– Сколько гостей было на обеде?

– Хм, сложно сказать. – Руна скривила губы. – Около двадцати.

Гидеону отлично было известно, как слухи распространяются в таких кругах. Можно с уверенностью сказать, что сейчас число посвященных выросло настолько, что охватить всех будет просто невозможно. Даже если о месте знали эти двадцать человек, это уже значило, что любой из них мог оказаться Мотыльком или быть с ним в сговоре.

Следовательно, вечером в шахте мог быть кто угодно.

Гидеон уставился на Руну, пытаясь понять одно: она беспросветно глупа или невероятно умна и хитра? Один ее поступок расширил круг подозреваемых до гигантских размеров. Сделано это намеренно или нет?

Руна решила все мне испортить? Или так вышло случайно, и она невиновна?

Ответа у него не было. Ясно лишь то, что для ареста у него нет больше повода – никаких улик против Руны.

Гидеон стиснул зубы. Он опять там, откуда начал.

– Руна, мы уходим. Ты готова?

Капитан обернулся и увидел в нескольких шагах Алекса. На нем была привычная белая рубашка, сверху – коричневые подтяжки. Теперь стало понятно, чей пиджак наброшен на плечи Руны.

– Завтра утром у Верити экзамен, – объяснил Алекс, подняв на лоб маску льва и посмотрев брату прямо в глаза.

Девушка, о которой шла речь, Верити де Уайлд, стояла рядом в маске вороны. Она скрестила руки на груди, скрыв часть лифа алого платья, и смотрела на Гидеона так, будто не одобряла его близость к Руне.

– Какое отношение к тебе имеет экзамен Верити? – спросил Гидеон у Руны.

За нее довольно резко ответила Верити:

– Руну и меня сюда привез Алекс, он и отвезет нас домой.

Вот как?

Гидеон сделал шаг назад. Если Руна приехала на бал с его братом, значит, она не могла быть в Селдом-харбор – еще один промах.

Руна могла солгать, но Алекс нет. Учитывая, что довелось пережить их семье, брат никогда бы не стал действовать против него, помогая опасной ведьме.

Трое друзей развернулись, собираясь уходить, и Гидеон отметил, как Алекс положил ладонь на спину Руны.

Что ж, по крайней мере, он прислушался к его совету.

Удивительно, но легче от этого не стало.

Более того, стало заметно хуже.

Глава 27

Руна

Карета Алекса подпрыгивала на мощеных улочках города, подкидывая Руну то вверх, то в сторону. Верити и Алекс сидели напротив.

Руна могла бы ощутить себя победителем в схватке, увидев в финале лицо Гидеона, когда он осознал, как ситуация изменилась не в его пользу. Однако вместо этого почувствовала себя… опустошенной. Казалось, будь у нее возможность, проспала бы целый месяц.

«Может, именно этим я и займусь в Кэлисе», – подумала она и сразу же мысленно себе возразила – ведь она еще не решила, что вообще поедет с Алексом, не говоря уже о целом месяце.

С той поры как они покинули кабинет директора тюрьмы, между ними появилось непривычное напряжение, и теперь она буквально кожей ощущала на себе его пронзительный взгляд. Любопытно, что Алекс собирался сказать ей перед самым появлением Верити?

Взглянем на план.

Верно. На план.

Луна на небе была почти полной, и в окна проникало много света. Руна опустилась на пол кареты, достала листки с планом и сложила их так, чтобы получилась целая картина.

Верити и Алекс подались вперед, дабы лучше все разглядеть.

– В здании семь секций. – Руна окинула взглядом начерченные собственноручно круги. Были отмечены и ворота – вход в самую первую часть. Их было семь – каждая секция имела свой вход и была названа в честь семи добродетелей: милосердие, свобода, мудрость, справедливость, согласие, терпение и стойкость.

Руна помнила времена, когда на колоннах оперного театра еще были изображения добродетелей. Их уничтожил огонь, как только патриоты после революции разграбили здание. Теперь колонны были просто покрашены, но Руна каждый раз, глядя на них, вспоминала образы добродетелей: согласие с ее полуулыбкой и растрепанными волосами, мудрость, улыбающуюся одними глазами, справедливость, обратившую взгляд к небу…

– Ты знаешь, в какой части содержат Серафину?

Руна покачала головой в ответ на вопрос Алекса. Она не знала, в каком отделении и какой камере находится Серафина, а также то, как пройти через несколько запертых ворот. А еще Руна слабо представляла, у кого ключи и как выйти после того, как дело будет закончено.

– Похоже, ничего не получится, – вздохнула Руна, и плечи ее опустились.

– Неудивительно, что тюрьму называют неприступной, – заметил Алекс.

– Бесполезное замечание. – Верити бросила на него многозначительный взгляд.

Будто не замечая тряски, она села рядом с подругой, скрестив ноги, и принялась разглядывать план. Руна сразу ощутила пощипывание в носу. Недавно она деликатно намекнула Верити, что лучше не наносить духи в таком количестве, однако…

Впрочем, сегодня она не будет об этом напоминать. Верити выглядела не менее уставшей, чем сама Руна, – под глазами появились тени, каждые несколько минут она зевала. Руна чувствовала себя виноватой из-за того, что в очередной раз отвлекла подругу от учебы, – наверняка от этого страдает ее успеваемость.

Верити возмутилась бы, узнав мысли Руны. Она считала, что это их общее дело. В отличие от Алекса, который никогда не вел себя так, словно был частью общего движения к одной цели. Впрочем, этого и не могло быть. Руну и Верити объединяло, что их близкие – бабушка и сестры – закончили жизнь на чистке. Они обе хотели спасти как можно больше ведьм – своего рода расплата за то, что не смогли помочь родным.

– Мне просто необходимо заклинание, позволяющее проходить сквозь стены, – заключила Руна, повернулась и посмотрела на Алекса.

– Оно существует?

– Я никогда не встречала, – она пожала плечами.

Верити подтолкнула перемычку очков на переносице, поднимая их вверх.

– Я уверена, заклинание, позволяющее проходить сквозь стены, существует. Но для него потребуется много крови. А у тебя ее вообще нет.

Она достала из кармана блокнотик, ручку и принялась быстро что-то записывать. Кончик языка сместился в уголок рта.

– Нам необходимо выяснить, где содержат Серафину, как открываются ворота и сколько предстоит пройти стражей. Хотя бы приблизительно…

– И как Руне выйти, – добавил Алекс.

– Также в какой день будет чистка, – сказала Руна.

Это ее последний шанс. Другого не будет. Ей нельзя вновь оплошать.

Верити закончила составлять список, положила блокнот на колени и принялась стучать по нему ручкой, размышляя.

– Узнать предстоит многое.

– На некоторые вопросы ответила бы Лейла, – произнес Алекс. – Ее мать – директор тюрьмы, и она наверняка не раз там бывала.

– Ты о той девушке, которая сегодня в меня стреляла? – Руна вскинула бровь, вспомнив, как отреагировала Лейла в театре на ее опоздание.

Похоже, Верити думала о том же.

– Мне не нравится, как Лейла в последнее время смотрит на Руну. – Подруга покачала головой: – Лучше меньше с ней сталкиваться. Впрочем… – Глаза ее озорно сверкнули. – Нам может быть полезен ее брат.

– Ной не охотник на ведьм, – сказал Алекс.

– Но его мать и сестра имеют к ним прямое отношение. Ной умен, он на многое обращает внимание. К тому же… – Верити повернулась к Руне. – Он первый в твоем списке подходящих женихов. Если остаться с ним наедине…

– Подходящих кого? – перебил Алекс и во все глаза посмотрел на Руну. – О чем она говорит?

Руна поморщилась, вспомнив, как они вычеркнули из списка Алекса. Видимо, пора ввести его в курс дела.

– Верити составила для меня список мужчин, которые…

– Нет!

Эмоциональность удивила обеих девушек.

– Я сам поговорю с Ноем, – заявил Алекс. Каждое слово было столь громогласным, что сотрясало воздух. – На этой неделе я пригласил его и Барта на партию в карты.

Руна посмотрела на Алекса и увидела в его взгляде особую строгость и недовольство.

– И ты собираешься за игрой невзначай спросить, как пройти через ворота тюрьмы? – Она покачала головой: – То, что Ною известны ответы на вопросы, вовсе не означает, что он готов об этом рассказать. Не стоит рисковать, ведь у него могут появиться подозрения.

Алекс хотел было возразить, но Руна заговорила первой:

– У меня есть лучший вариант.

Решение созрело и медленно набирало силу.

Верити оторвала глаза от блокнота:

– Давайте послушаем.

– Ответ на каждый из этих вопросов знает Гидеон. Если использовать заклинание, заставляющее говорить правду…

– Ты уже пыталась, – напомнила Верити. – Ничего не получилось.

– Уже пыталась? – Алекс провел руками по волосам.

Руна сделала вид, что не заметила выражения его лица.

– Не получилось потому, что он отказался от вина. Но заколдовать можно любой предмет. Пиджак, ботинок или часы. Я могла бы заколдовать наперсток и подбросить ему в карман. Он его и не заметит.

– Он заметит, – уверенно сказал Алекс. – Он знаком с магией и хорошо ее чувствует.

– У каждой ведьмы своей стиль. Мой он еще не знает.

После той западни, в которую она угодила из-за Гидеона, ей ничего не хотелось так сильно, как проучить его. Очень уж он самоуверен. Отдалиться от него сейчас было бы своего рода признанием причастности.

Руна решила, что отступать нельзя, напротив, надо действовать активнее. Она будет сражаться и делать вид, что ее не было этим вечером в шахте.

– Будучи капитаном Кровавой гвардии, Гидеон сотни раз проводил ведьм через эти врата. Ему известно, где держат Серафину и когда планируется чистка.

– Он и так подозревает тебя, Руна!

– Но все же не арестовал меня сегодня, – многозначительно произнесла она. Обед, обещавший быть ничем не примечательным, стал для нее одним из важнейших – Руна смогла продлить себе жизнь. Только неизвестно насколько.

Сказанное не успокоило друзей, и Руна не могла их винить. Возможно, схватку с Гидеоном она выиграла, однако нельзя сказать, что его подозрения развеяны навсегда.

– Мне надо заполучить какой-то предмет, который можно заколдовать. То, что он будет носить на себе.

– А как же символ заклинания? – спросила Верити. – Увидев его, он поймет, кто ты.

– Значит, надо заколдовать то, на чем знак будет незаметен. Сама что-то подберу. Ужин знаменитостей через четыре дня. Я попрошу его сопровождать меня, а потом с помощью заклинания получу ответы на все интересующие меня вопросы.

– Потом… – мрачно повторил Алекс.

Верити ничего не сказала. Она просто смотрела на подругу и молчала.

Внезапно Руна разозлилась на обоих. Неужели неясно, что это лучший вариант?

– Что ж, я готова отказаться от этого плана, если кто-то из вас предложит лучший. Если же нет, остановимся на этом.

Алекс резко отвернулся к окну и принялся крутить серебряное кольцо на мизинце.

Верити лишь нахмурилась.

Алекс высадил Руну у подъезда Уинтерси-хаус, и через несколько секунд она уже надиктовывала Лизбет телеграмму:

Гидеону Шарпу,

ул. Пруденс, 113, Старый город

Ты готов сопровождать меня на ужин знаменитостей?

Руна

Закончив, она сразу же отправилась в спальню и легла в постель. Руна очень старалась не думать ни о гневе Алекса, ни о его заманчивом предложении уехать в Кэлис, ни о возникшем между ними напряжении. Из-за конфликта с Алексом на душе стало неспокойно, будто устойчивый корабль, на котором она находилась многие годы, внезапно вошел в бурные воды.

Алекс всегда четко разграничивал преданность Руне и любовь к брату. Он оберегал оба эти чувства и следил, чтобы они не пересекались. Начав активные действия в отношении Гидеона, Руна сократила расстояние между ними, что, разумеется, вызывало беспокойство Алекса. Он хотел оградить ее от всего этого.

Руна покачала головой. Нет, сейчас она не имеет права останавливаться. Поэтому она перевела дыхание, выбросила из головы мысли о друге и быстро заснула.

Глава 28

Руна

Ответ от Гидеона пришлось ждать полтора дня. Лизбет нашла Руну в комнате для колдовства – там она писала речь, которую предполагала произнести на ужине.

– Вам посылка.

Руна была в самой середине процесса создания текста лживого, но проникновенного, потому жестом велела оставить ее на столе.

Дойдя до конца абзаца, она подняла голову и увидела простую белую коробку, перевязанную бледно-голубой лентой.

«Такого же голубого цвета, как море за окном», – подумала Руна.

Она отложила листы и с интересом придвинула к себе коробку. Развязала ленту, открыла крышку, сняла лист упаковочной коричневой бумаги. На дне коробки лежало платье мятно-зеленого цвета, а сверху записка, написанная от руки черными чернилами.

Ты хочешь, чтобы мы появились на ужине как пара?

Гидеон

Руна перечитывала строки снова и снова, потом перевернула листок посмотреть, не написал ли он еще что-нибудь, но нет, только это.

«Хочу ли я?» – спросила она себя.

Устремив взгляд на зеленую ткань, она отложила записку и достала платье. Что-то странное произошло внутри, пока она его разворачивала. Пульс неожиданно участился, когда Руна разглядела зауженные рукава из кружева и изящную вышивку на лифе.

Ослабив шнуровку, она скинула платье, в котором была, и надела только что полученное. Нежный шелк ласкал кожу, как вода, кружево облегало руку, как перчатка. Не желая звать на помощь, чтобы затянуть шнуровку, она решила оставить спину открытой, сунула ноги в туфли из той же ткани, что и платье, и направилась в спальню, где стояло зеркало в полный рост.

Сердце подпрыгнуло и едва не застряло в горле.

Мятный зеленый и белоснежное кружево подчеркнули светлую кожу и огненные искры в волосах. Руна провела кончиками пальцев по чуть бугристой вышивке лифа и напомнила себе, как сильно ненавидит мужчину, который это создал.

И все же нельзя было не признать, что красивее платья она в жизни не видела. Не говоря о том, чтобы носить. По телу пробежало тепло. Жаль, она не попросила Лизбет завязать шнуровку на спине, чтобы оно село так, как должно.

Руна вернулась к столу, за которым сидела. Волны юбки пришли в движение, демонстрируя красивую игру цвета. Полюбовавшись, Руна села, взяла бумагу, ручку и быстро написала ответ.

Гидеону Шарпу,

ул. Пруденс, 113, Старый город

Да, Гидеон, я хочу, чтобы мы пошли на ужин как пара.

Руна

P. S. Планирую завоевать тебя, чтобы платья мне шил только ты.

P. P. S. Сообщи, когда начнет получаться.

Руна вернулась к прежнему занятию, но сосредоточиться не могла и была даже рада, что Лизбет вновь ее потревожила. Руна ходила по комнате и перечитывала строки, решив на слух проверить написанное.

– Мисс Руна… – Лизбет пошла в комнату и оглянулась. – К вам посетитель. Ожидает в холле.

Руна не назначала встреч, потому с интересом посмотрела на горничную:

– И кто же?

– Капитан Кровавой гвардии, – понизив голос, произнесла та.

Гидеон? Глаза ее распахнулись еще шире. Что ему надо?

– Скажи… – На ней было сшитое им платье, так и не зашнурованное на спине. – Скажи ему, я сейчас спущусь. И предложи что-нибудь выпить.

Лизбет кивнула и удалилась.

Проклятие! Вчера она купила в городе для Гидеона пиджак, планировала наложить на него заклинание «Расскажи правду», чтобы исправить допущенную ошибку с вином. Разумеется, компенсировать утрату в полной мере таким образом невозможно, все же она испортила вещь от «Шарп Дуэт». Даже сейчас от одного воспоминания сердце больно кольнуло. Проблема заключалась в том, что пиджак требовал некоторой переделки, чтобы сел на Гидеоне наилучшим образом, поэтому она отдала его швее и еще не получила, и, конечно же, не успела наложить заклинание.

«Все хорошо, – сказала Руна отражению в зеркале. – Приведи себя в презентабельный вид и отправляйся вниз».

Она потянулась за одеждой, которую сбросила ранее, но выяснилось, что та успела помяться.

Необходимо найти что-то другое. Руна подошла к гардеробу и достала первое, что попалось под руку, – простое платье из хлопка длиной до колен. Не потрудившись обуться, она бросилась к лестнице и, побежав вниз, сразу заметила в холле мужскую фигуру.

Гидеон стоял, сцепив руки за спиной, и разглядывал интерьер. На нем были однотонные коричневые брюки, а рукава рубашки закатаны до локтей, что позволяло разглядеть мускулистые руки.

Руна вздрогнула: перед ней был тот самый парень, который поймал ее два дня назад. Которого она ранила ударом ножа в ногу.

– Гидеон! – Руна пришла в себя и заговорила. – Какой приятный сюрприз.

Он повернулся к ней и пронзил таким острым взглядом, что она невольно вздрогнула. Что он смог увидеть тогда в шахте? Хотелось верить, что немногое, ведь там было темно, а фонарь Гидеон зажег не сразу, да и на ней был капюшон. По каким еще признакам он мог бы ее узнать?

Ноги внезапно стали ватными. Руна сильнее сжала перила и продолжила спускаться уже медленнее.

– Что привело тебя в Уинтерси?

– Пришел узнать, не желаешь ли прогуляться со мной?

– Прогуляться?..

– Ты говорила о пляже неподалеку. – Он запнулся, будто смутившись, и расцепил руки. – Но… если ты занята…

– О да! Точнее, разумеется, нет. Да, пляж недалеко. – Руна спустилась с последней ступеньки, отчего-то запыхавшись. – Прогулка – это прекрасно.

– Отлично.

Зачем же ты все-таки явился?

Руна улыбнулась и перевела взгляд на Лизбет, появившуюся в холле с шалью в руках. Кивнув, Руна накинула ее себе на плечи.

Гидеон некоторое время стоял молча, не сводя с нее глаз. Она же смотрела на него. Потом поняла, что Гидеон не знает, куда идти, ведь он никогда не был на ее пляже. Руна смутилась и покраснела.

– Да, прошу за мной.

Они прошли к другому выходу из дома и оказались в саду. Только тогда Руне пришла в голову мысль – может быть, ей стоило захватить с собой нож.

Глава 29

Гидеон

Гидеон замедлил шаг, чтобы идти в ногу с Руной. В одной руке у нее был фонарь, другой она удерживала шаль на груди. Они шли бесконечным, казалось, лабиринтом из живой изгороди, ветер трепал ее распущенные волосы, вызывая у Гидеона нестерпимое желание убрать разметавшиеся пряди с ее лица.

На губах ее сегодня не было яркой помады, а на щеках румян. Даже туфель не было. Она выглядела очень естественной, настоящей и безоружной, совсем не такой, как в светском обществе.

Подобные перемены были настолько неожиданны для него, что буквально застали врасплох. Он пришел сюда вернуть ее доверие, ведь она по-прежнему оставалась лучшей кандидатурой на роль Мотылька. Сейчас же он начал испытывать некие сомнения, а следом и неуверенность в себе.

Гидеон пригляделся к ране на ее руке. Откуда она могла взяться у девушки, которая только и занята, что нарядами и выходами в свет?

– Что-то случилось? – он кивком указал на руку.

Руна вздрогнула.

– Да, упала вчера с лошади, когда каталась. Порезалась о камень. Иногда я бываю очень неловкой.

Она улыбнулась, спрятала руку под шаль и сменила тему:

– Скажи, ты обдумал мое предложение?

– Насчет ужина знаменитостей? Мне казалось, я уже ответил.

Руна подняла голову, посмотрела прямо ему в глаза, и губы разомкнулись.

Судя по всему, она так не считала.

Гидеон неожиданно для себя улыбнулся.

– Ах, Руна. Конечно, я буду тебя сопровождать. Ты думала, смогу отказать?

Взгляды их встретились.

– Я не знаю, чего можно от тебя ожидать.

Слова повисли в пространстве между ними. Чьи они? Руны или Багрового Мотылька?

У Гидеона не было доказательств, что Руна и Мотылек – один человек. В тот вечер у Руны было неопровержимое алиби. Но все же она ранена, как и Мотылек, в которого стреляла Лейла. Арестовать ее он не может, как не может и утверждать, что она невиновна.

Именно поэтому Гидеон здесь. Если тогда в шахте была Руна, впредь она не станет ему доверять. Необходимо исправить ошибку. К тому же единственный способ ее разоблачить – приблизиться максимально. Для этого надо вернуть доверие Руны, если это возможно.

Как бы я поступил, ухаживая за ней по-настоящему?

От мелькнувшей мысли Гидеон вздрогнул. Можно ли влюбиться в такого пустого человека, как Руна Уинтерс?

Может, смотреть на ситуацию с такой позиции ошибочно?

Как бы он поступил, если бы влюбился в девушку, притворяющуюся пустышкой, чтобы его перехитрить?

Такая формулировка, пожалуй, будет правильнее и проще для понимания.

Гидеон откашлялся.

– У тебя красивый сад.

Он вздрогнул, представив, как Харроу закатила бы сейчас глаза. Лучше ничего не мог придумать, дамский угодник?

– Тебе нравится? – тихо произнесла Руна. – Я слежу, чтобы им должным образом занимались, но мне не хватает в этом деле… преданности, которая была у бабушки. Она любила цветы так, будто они ее дети.

При упоминании Кестрел выражение лица Руны смягчилось. Она перевела взгляд на кусты живой изгороди и продолжила:

– Иногда, если долго вглядываться, я, кажется, и теперь вижу, как она подстригает розы. Или пьет чай в оранжерее, перебирая семена, лежащие рядом в специальной коробочке, и решая, как и что посадить в предстоящем сезоне…

Она покосилась на Гидеона и побледнела, будто осознав, что сказала лишнее.

– Я…

– У нас никогда не было сада, – произнес он, чтобы ее успокоить, – но мама выращивала пряные травы в ящике на подоконнике.

Гидеон принялся думать, что бы еще сказать. Отсутствие земли у его семьи было напоминанием о том, что они происходят из разных миров, между которыми целая пропасть. Как и в положении в обществе, воспитании, уровне жизни. После революции эта пропасть стала меньше, но она никогда не исчезнет.

Руна будто услышала его мысли.

– Теперь ты можешь иметь сад, если бы захотел. В награду за все сделанное для республики ты мог бы иметь дом богаче Уинтерси, с идеальным садом. Я уверена, Добрый командир дал бы тебе все, что пожелаешь.

– Я доволен жизнью в Старом городе.

– Правда?

Гидеон вздрогнул, вспомнив тот день, когда снимал с нее мерки в ателье родителей. Интересно, о чем она думала, когда шла к нему по улицам простого района вдоль покрытых копотью домов, вдыхая воздух, смешанный с дымом, и слушая оглушающие звуки работающих рядом фабрик и заводов?

– Насколько я понимаю, Старый город не произвел на тебя впечатления?

Гидеон ощутил, как Руна внутренне напряглась.

– Я лишь хотела сказать…

– Ты была там впервые?

Ответ не требовался, он и так все понял.

За все годы дружбы с Алексом Руна ни разу не была в их квартире – он всегда сам приходил в Уинтерси.

– Квартира стала моей после смерти родителей.

– Но почему ты стал жить здесь? Мог бы продать и попросить у командира поместье. Торнвуд-холл мог бы стать твоим.

Торнвуд-холл.

Гидеон вздрогнул.

Над этим домом висела черная туча. Находясь там, он ощущал присутствие Крессиды и ее магии в воздухе. Несколько раз, когда он приезжал туда, его преследовали настоящие кошмары.

– Лучше я буду спать под мостом, чем в Торнвуд-холле, – сказал Гидеон скорее себе, нежели Руне. – Если ты считаешь Старый город местом ниже своего достоинства, лучше тебе не знать о районе, где мы жили с родителями до него.

– Я никогда не говорила ничего плохого о Старом городе.

Он услышал ее голос за спиной. Вероятно, в какой-то момент Руна остановилась. Повернувшись, Гидеон потерял дар речи, увидев, как заходящее солнце золотисто-красным светом упало на ее тело, белый сарафан развевался на ветру, и подол бил по коленям. Здесь, на окраине сада, живая изгородь была ниже и менее ухоженной, а растительность – такой же неукротимой, как и сама Руна.

– Район, в котором ты живешь, весьма… колоритный.

– Именно это слово – колоритный – используют воспитанные люди, когда не хотят обидеть.

Руна покраснела и поправила прядь волос.

– Ты будто специально истолковываешь мои слова неверно.

Гидеон посмотрел на нее внимательнее.

Если бы он по-настоящему ухаживал за Руной Уинтерс, чего не было и быть не могло, то именно так и повел бы разговор.

– Что колоритного в том, что жители Старого города отдают последние гроши, чтобы в домах горел свет? Что родители полгода живут впроголодь, чтобы прокормить детей? Разве колоритно выглядят дети, просящие милостыню на улицах? Или старые и больные, замерзающие в своих кроватях, потому что им нечем заплатить за отопление?

Это были весьма обычные явления в Старом городе.

Руна смотрела на Гидеона с ужасом. Конечно, ни о чем подобном она не знала, ведь она из другого мира. До него всего час верхом, но разделяет их целое расстояние, как до Луны.

Гидеон развернулся и зашагал вперед, злясь, что не сдержался и коснулся этой болезненной темы. Раздраженный тем, что Руна была… такой, какой была.

– Не понимаю, почему ты злишься на меня, – произнесла она ему вслед. – Если Кающиеся дети просят милостыню, то следует винить республику, а не меня. Добрый командир сделал их семьи изгоями за помощь ведьмам.

Гидеон остановился.

– Или ты забыл, что командир обещал нам лучшую жизнь? – продолжила она, прежде чем он успел что-то сказать. – Обещал, что нищеты не будет.

Гидеон злился, но был вынужден признать ее правоту. Он вспомнил митинги, речи, брошюры, спрятанные в карманах, в обуви или между страницами книг, чтобы они вдруг не попались на глаза аристократам. В них Николас Крид обещал построить лучший мир, но пока он еще не создан полностью.

– Если люди все еще живут в нищете, почему бы тебе не направить гнев на него?

Гидеон повернулся к Руне:

– Думаешь, раньше нищеты не было? Руна, ты понятия не имеешь, что такое настоящая жизнь. Ты живешь как все избалованные и привилегированные, так было всегда. Пойми, я тебя не обвиняю, просто констатирую факт. Совсем необязательно смотреть на уродство мира, если не хочешь, можешь сделать вид, что его просто не существует.

Краснота со щек капитана сползла на шею.

– Такие люди, как ты и твоя бабушка, вели роскошную жизнь в королевстве ведьм, но тогда многое было хуже, чем сейчас. И не пытайся сделать вид, что тебя это беспокоит. Тебе было безразлично и тогда, и сейчас. Тебе все равно, кто правит, сестры-королевы или Добрый командир.

Руна вздрогнула, как от удара.

Это несколько охладило его пыл.

Вот черт, он зашел слишком далеко.

– Руна… – Гидеон взъерошил рукой волосы. – Прости, я…

Стоило ли говорить так откровенно? Внезапно она показалась ему маленькой и беззащитной. Он едва не поддался порыву подойти ближе. Сдержался лишь из страха, что может напугать еще больше.

– Я согласен с тобой, революция должна была изменить жизнь к лучшему, но предстоит еще многое сделать.

Руна стояла и разглядывала его, а ветер трепал ее волосы.

«Я все испортил, – подумал Гидеон. – Сейчас она развернется, уйдет и больше не пожелает со мной разговаривать».

Зачем он все это сказал? Вместо того чтобы упрочить их связь, он вот-вот разорвет последнюю нить, ту, которая могла привести к Багровому Мотыльку.

Гидеону стало не по себе от того, как он, сам того не желая, оскорбил Руну. Пожалуй, сейчас разумнее всего предложить ей вернуться домой.

Гидеон не успел произнести и слова, как вдруг Руна подошла очень близко к нему и остановилась на расстоянии нескольких дюймов.

– Скажи, зачем мне гулять с тобой, если я, как ты думаешь, считаю твое общество недостойным? – Она нашла его глаза – ее взгляд был тверд, как сталь.

Гидеон ответил тем же, и их взгляды скрестились, будто шпаги.

Действительно, зачем?

Он решился и убрал упавшую ей на лицо прядь волос, удивившись на мгновение, что она не отшатнулась, а позволила ему это сделать. Даже немного расслабилась и дала возможность разглядеть себя вблизи.

Ему не должно настолько нравиться, как ее шелковистые волосы приятно ласкают его кожу, струясь меж пальцев.

– Случается, красавицы-аристократки увлекаются простыми солдатами, – произнес он. – Но никогда не выходят за них замуж.

Руна криво улыбнулась:

– Ты сейчас назвал меня красивой, Гидеон?

– Я лишь констатировал факт. И не пытайся сменить тему.

Она отвернулась и стала смотреть в сторону.

– Ты знаешь, что это правда, Руна. Люди твоего положения в обществе избегают мезальянсов.

Гидеон по опыту знал: те, кто от рождения принадлежал к привилегированным и богатым слоям общества, всегда стремились подняться еще выше, но никак не опускаться. Вкус власти подобен наркотику – с каждым разом человеку требуется все больше, чтобы удовлетворить свою потребность.

– Я не умею танцевать под ту музыку, что звучит в ваших залах, – продолжал он. – Не пользуюсь уважением в кругу твоих друзей и не знаю, как использовать семнадцать столовых приборов за ужином. – Гидеон выпустил из рук волосы Руны, и они взлетели в воздух, подхваченные ветром. – Я не могу дать тебе то, что увеличит твое благосостояние.

Он знал, что идет по лезвию, что грань тонка. Опасно и бессмысленно указывать на то, кто она есть. Его ход мог и не принести удачи, но для достижения цели – пошатнуть ее уверенность – он должен говорить правду, и только правду.

– Такие, как ты, бывают совершенно невыносимы, – сказала Руна. – Поверь, мне нет никакого дела до таких вещей.

Он с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Конечно, я верю.

– Ладно, тогда почему мы здесь? Почему ты пришел, раз я такая поверхностная и пустая, лишь внешность и никакого содержания? Почему ты рядом со мной? Зачем такому, как ты, общество такой, как я?

Гидеон не знал, что ответить.

Он стоял и молча разглядывал Руну. Лучи заходящего солнца сделали ее волосы еще ярче, серые глаза напоминали расплавленную сталь. Из его молчания Руна сделала собственные выводы.

– Возможно, ты прав. – Она обошла его, открыла решетчатую калитку в заборе, за которым был красивый луг. – Очевидно, что один из нас считает себя слишком хорошим для другого. И это не я.

Калитка захлопнулась за ее спиной.

Что она говорит?

Он так и остался стоять по ту сторону и смотрел, как Руна уходит по узкой тропинке в высокой траве в сторону леса. По непонятной ему причине он вспомнил Крессиду.

Гидеон довольно быстро научился не провоцировать ее. Споры с королевой имели серьезные последствия. За его своеволием и неподчинением следовало наказание, и не только его, но и других. И Гидеон перестал возражать и противиться ее воле.

Руна была потрясена слышать от него столь откровенное оскорбление, но спокойно приняла сам факт, что он осмелился такое произнести.

Подобное было для него в новинку. Неизведанная территория, по которой без навыков и карты будет весьма сложно перемещаться.

Гидеон не двинулся с места, он стоял и смотрел вслед удаляющейся Руне. Не помог даже зазвучавший в голове голос Харроу.

«Если бы эта девушка тебе действительно нравилась, – сказал он себе, – ты бы, не раздумывая, пошел за ней».

Гидеон одним махом перепрыгнул через забор и помчался по тропинке, ощущая, как сердце бьется все сильнее. Он давно привык избегать ситуаций, в которых проявлялась его уязвимость. И все же каким-то образом попал именно в такую.

Он догнал Руну и произнес, запыхавшись:

– Прежде чем мы сделаем этот шаг, тебе надо меня выслушать. – Она повернулась к нему. – А потом ты решишь, хочешь этого или нет, подхожу я тебе или нет.

Лес впереди закрывал вид на море, но воздух уже стал соленым – пляж совсем близко.

Руна внимательно разглядывала лицо Гидеона в свете фонаря.

– Хорошо. Рассказывай.

«Это все ради дела, просто игра», – напомнил он себе.

Но если так, откуда ощущение, что он бежит вниз по горе, боясь оступиться и упасть?

Глава 30

Гидеон

– Моей последней любовью была ведьма, – произнес Гидеон, и Руна напряглась. – Я познакомился с ней в день, когда родители стали портными сестер-королев.

Аристократы уже год как облюбовали модели мамы. Полученные от заказов деньги позволили им переехать из Дальнего района – самой бедной части столицы – в многоквартирный дом в Старом городе.

Но королевы возвысили их еще больше буквально за один день, когда перевезли во дворец. Сразу стало ясно, что они могут позволить себе оплатить учебу Алекса. И Гидеону больше не приходилось пропускать прием пищи, чтобы могла поесть младшая сестра Тесса.

– Родители не успевали выполнять заказы королев, потому привлекли к работе меня. Алекс уехал учиться в консерваторию, Тесса была мала и приносила мало пользы. Крессида пожелала, чтобы я был отдан ей в услужение, и я переехал в Торнвуд-холл.

Желудок привычно свело от воспоминаний, Гидеон на несколько мгновений задумался, как глубоко стоит в них погружаться. Наверное, не надо открывать Руне все подробности прошлого. Некоторые вещи ей лучше не знать, по крайней мере пока связь их не станет более крепкой.

– Кресс я был нужен не только как портной. – Он позволил себе покоситься на Руну, которая шла рядом и смотрела строго вперед. – И я был рад выполнить и другие ее… распоряжения.

– Хочешь сказать, вы были близки?

– Да.

Ах, если бы Гидеон мог все забыть. Вечерние прогулки по саду Крессиды, после которых они непременно оказывались в постели. Он любил водить пальцами по серебристым шрамам, которыми она гордилась как произведением искусства. Каждая линия была связана с актом магии ее или сестер, и общая картина походила на разрастающийся сад. В нем появлялись розы и лилии, ирисы и лютики, их стебли переплетались, соприкасались листьями и шипами. Серебристые цветы вились по икрам и бедрам, покрывали грудь слева и руку.

Больше всего Гидеону нравились шрамы в форме лепестков у самой шеи.

Он был очарован Крессидой.

Об этом он не станет рассказывать Руне.

– Но очень скоро все изменилось.

– Что это значит? – Вопрос Руны выдернул его из прошлого. Они уже вошли в лес. Здесь, как и на лугу, была протоптана тропинка. Листья деревьев казались полупрозрачными в золотистой дымке заходящего солнца.

– У мамы начались проблемы… со здоровьем. – Гидеон помнил синяки на руках и кровоточащие пальцы, красные глаза и худобу такую, будто остались только кости, обтянутые кожей. – Она стала видеть то, чего не было, ругала меня, отца и Тессу за то, чего мы не делали. Например, украли ее альбомы. Испортили отрез ткани. Якобы мы вредили ей разными способами.

Каждая мышца в теле напряглась от воспоминаний. Обвинения мамы были и пострашнее. Она говорила, что муж ей изменял, Тесса хотела отравить, а Гидеон изнасиловал сестру. Страшные вещи. От этого он не мог заснуть ночами и чувствовал запах магии с привкусом меди.

– Сестры-королевы мучали ее.

– Зачем им это? – не выдержала Руна. – Она нужна была им как портниха.

Гидеон бросил на нее быстрый взгляд.

– Очевидно, ты не знала Роузбладов. Ведьмы по своей природе жестокие создания, но сестры были воплощением зла. Они издевались над людьми, уничтожали тех, кто вставал у них на пути, а кровь жертв использовали для заклинаний.

Руна с сомнением покачала головой:

– Этого не может быть.

– Я видел своими глазами.

– Нет, я имела в виду… ты говоришь об арканах, которые запрещены. Королева Рейн объявила их незаконными много веков назад.

Гидеон не ожидал такой осведомленности. Впрочем, ее бабушка была ведьмой, неудивительно, что это ей известно.

– Арканы – заклинания наивысшего уровня из всех существующих, – продолжала Руна. – Для них используют кровь, полученную против воли. Такие заклинания очень сильные и смертоносные, они уничтожают и саму ведьму. Сестры Роузблад не стали бы уничтожать себя, используя заклинания арканы.

Гидеон вспомнил слова Крессиды, произнесенные много лет назад. Он тогда пришел в ее покои и увидел всех сестер стоящими в луже крови. От увиденного в сочетании с резким запахом магии его едва не стошнило.

«Чем больше у нас силы, Гидеон, тем больше они хотят нашего падения. Спросишь, как мы поступим? Позволим ли тем, кто нас ненавидит, организовать наше свержение? Глупо играть по правилам, когда их никто не соблюдает. Едва захватив власть для себя и тех, кем дорожишь, надо стараться ее удержать, используя любые способы. Даже если нужно пожертвовать частью души. В противном случае придется увидеть, как близким наносят вред желающие иметь то же, что и ты».

Руна молчала. Несколько минут было слышно, как похрустывают под ногами опавшие иголки да носится над головами ветер.

Дальнейший разговор будет сложнее. Гидеон вгляделся в лицо Руны, надеясь уловить в его выражении нечто, способное стать оправданием для отказа продолжать. Впрочем, будь это настоящим ухаживанием, он захотел бы рассказать все до конца.

«Очевидно, что один из нас считает себя слишком хорошим для другого. И это не я».

Вот и шанс проверить правдивость этого утверждения. Он в любом случае не станет ее винить, даже если это не так.

– Однажды я сказал Крессиде, что наши отношения закончены, что я хочу уйти и больше не иметь ничего общего с ней. Она ответила, что в этом случае мою сестру ждет судьба мамы. Я был в ужасе. Конечно, я не желал Тессе ничего подобного. И я сделал все, как она велела. – Гидеон пригладил ладонью волосы. – Но она все же убила Тессу.

– Я думала, твоя сестра умерла от потовой горячки.

Так сказал Алекс.

– Помнишь, я говорил о вечере, на котором наливал тебе чай? Кресс вбила себе в голову, что я изменил ей со служанкой, и решила меня наказать. Поняв, что работу слуги я не счел унижением, она повелела, чтобы я сделал до восхода солнца три дюжины шелковых роз, как отец для мамы. Если не успею, моя сестра погибнет.

Гидеон видел, как губы Руны сжались в тонкую линию.

– На тот шелковый цветок, что я подарил тебе, ушло два часа.

Руна произвела подсчеты в уме и помрачнела.

К восходу он каким-то образом успел сделать дюжину роз. Для Кресс это стало доказательством того, что он недостаточно раскаивается. В тот же день она наложила заклинание, и младшая сестра слегла с горячкой. Кресс заперла Тессу в комнате и никого к ней не пускала.

Гидеон бил в дверь, надеясь выломать ее, но она тоже была заколдована, и открыть ее не получилось бы. Оставалось лишь слушать стоны и плач сестры, зовущей в бреду маму. Он обрушил на Крессиду поток брани, а та лишь ухмылялась в ответ. Поэтому Гидеон набросился на нее и, повалив на пол, стал душить. Стражники оттащили его, когда королева уже обмякла. Его заковали в кандалы и бросили в темницу.

Выпустили, когда Тессы уже не было в живых.

– Через день мама утопилась. Через несколько дней повесился отец. Но и этого ей было мало. – Руки сжались в кулаки. – Я знал, что есть еще один человек, которого она может уничтожить, если я откажусь подчиниться.

– Брат, – прошептала Руна.

Гидеон кивнул в ответ. Угроза жизни Алекса была последней, существовавшей между ним и королевой.

После этого он стал пить. Каждый день. Иногда сразу, как просыпался утром. Только так он мог вынести каждую ночь, проведенную в ее кровати.

Иногда ему казалось, она намеренно делает все, чтобы заставить его, зная, что он не испытывает желания. Заставляя, Крессида получала удовольствие.

Гидеон хорошо помнил ночь, когда она поставила ему клеймо. Заклинанием королева заставила его неподвижно стоять у стены. Он не мог пошевелиться, чтобы не позволить выжигать знак на теле. Гидеон помнил адскую боль от прикосновения раскаленного железа, помнил, как от сопротивления напряглась каждая мышца.

«Это твое проклятие, Гидеон, – сказала Крессида тогда, надавливая сильнее, словно надеясь услышать его крик. – Оно начнет действовать, если ты посмеешь мне изменить».

– Вот почему Алекс убил ее, – тихо произнесла Руна.

Гидеон услышал вдалеке шум волн. Запах моря стал отчетливее. Лес редел, за ним открылся вид на дюны. Затем они расступились, позволяя увидеть берег полностью.

С восточной стороны дамба отделяла мелководную бухту от открытого моря, где вода была бирюзовой, небо над ней было в розовых вспышках заката.

– Прости, что испортил чудесный вечер. – Гидеон был поражен красотой увиденного. Первым желанием было нырнуть в воду, надеясь, что ему удастся смыть всю грязь с души и тела, которую ему так и не удалось соскрести за все эти годы. Он сделал несколько шагов к кромке воды, но Руна удержала его за руку.

– Ты ничего не испортил.

Их пальцы сплелись. Он поднял голову и заметил в ее глазах настоящую бурю, даже дыхание перехватило.

– Это не ты такой, Гидеон, а жизнь такая.

Он хотел, чтобы это было правдой.

– Нам не дано изменить прошлое.

Прошлое сформировало его. Оно преследовало. Разрушало.

В момент приближения Новой зари он помогал Николасу Криду и повстанцам захватить дворец. Принимал участие в убийстве Анали́з и Эловин в их постелях. Крессиду уничтожил Алекс, потому что нашел ее первым. Но и Гидеон долго искал, чтобы отомстить за то, что королевы-ведьмы сделали с ним и его семьей.

По этой же причине он до сих пор не прекращал охоту на ведьм вместе с теми, чьи жизненные ситуации были схожи или еще хуже. Харроу тому пример.

Ведьмы были пропитаны злобой. Будь у оставшихся какая-то власть, они бы продолжали творить зло. Целью Гидеона было уничтожить всех ведьм до последней, чтобы их власть никогда не возродилась.

Мысль заставила его выпустить руку и напомнить себе, для чего он здесь.

Он подозревал, что Руна Уинтерс – ведьма, прячущаяся у всех на виду. Для ее ареста нужны доказательства. И на теле ведьмы должно быть то, что станет этим доказательством. Гидеон вспомнил, как переливались в темноте шрамы Крессиды. Вспомнил совет Харроу.

Солнце приближалось к горизонту. Вскоре оно скроется, и единственным источником света будет фонарь Руны. Прежде чем наступит темнота, надо кое-что успеть. Он принялся расстегивать рубашку.

– Что ты делаешь? – Руна поморщилась.

– Хочу искупаться.

– Сейчас?

– Море на удивление спокойное. И вечер теплый. Идеально для того, чтобы поплавать.

Он сбросил сорочку, затем брюки и положил на песок.

Руна промолчала, хотя, возможно, с губ готов был слететь решительный протест. Увидев испуг на ее лице, Гидеон улыбнулся и вскинул бровь:

– Ты идешь?

Глава 31

Руна

В это время года море было ледяным. Руна собралась было напомнить об этом раздевающемуся Гидеону, но промолчала.

Фраза застыла на губах.

Увидев мускулистые плечи и руки, она резко втянула воздух. Сцепила пальцы так, чтобы надавить на ладонь и отвлечься, не разглядывать рельефный торс, пресс и бедра. В лучах предзакатного солнца его кожа казалась золотистой.

Руна отвела взгляд, краем глаза уловив нечто любопытное, заставившее повернуться обратно. Это был знак – роза с шипами в рамке полумесяца. Его она узнала сразу, не могла не узнать – магический символ сестер-королев, герб рода, ставший знаком принадлежности к нему или части собственности. Раньше он встречался повсюду: был вышит на манжетах сорочек, выбит на украшениях, красовался даже на плащах для верховой езды.

Знак Крессиды на теле Гидеона.

Татуировка?

Брюки его упали на песок, и это отвлекло Руну от мыслей. Она во все глаза смотрела на знак, понимая, что не должна этого делать, что он стоит перед ней почти полностью обнаженный, но боялась, что не сдержится и переведет взгляд туда, куда совсем не стоит. Ее все еще терзали чувства, которые вызвали в душе откровения: ярость, сочувствие, смущение – лишь часть того, что она испытывала. Руна надеялась, что не все в их отношениях так страшно, что есть и другое, о чем Гидеон умолчал, но все же не могла отвести глаз от клейма.

Да, именно клеймо, не татуировка.

Самая младшая из королев заклеймила Гидеона – так владелец выжигает свое имя на животном, чтобы все знали, что оно принадлежит ему, и случайно не пригнали в свой хлев с пастбища.

Крессида навсегда пометила Гидеона как свою собственность.

От осознания этого Руна похолодела.

– Гидеон…

Не обращая внимания на то, как меняется выражение ее лица, он подцепил пальцами край нательного белья.

– Ты готова, Руна?

В следующую секунду он сбросил его.

– О боже! – воскликнула Руна и закрыла ладонями лицо. – Гидеон Шарп!

– Мне кажется или у тебя на щеках румянец?

Не просто румянец. Ударивший в голову жар поборол холод.

– Почему ты так смущаешься? Не пытайся убедить меня, что ты никогда не переживала нечто подобное с многочисленными кавалерами, толпящимися у твоих дверей.

– Ты невыносим! – произнесла Руна и, к удивлению обоих, рассмеялась.

Ей хотелось убрать руки и увидеть его без одежды. Нестерпимо хотелось. Но нельзя уподобляться другой особе, которая пошла на поводу у своих желаний. Руна осталась стоять на месте, не отрывая ладони от глаз.

Песок скрипел под ногами Гидеона, но он шел не в направлении моря, а к Руне. Она отступила назад и едва не упала, споткнувшись о бревно. Ее поддержал Гидеон, подхватив под локоть.

Теплое дыхание коснулось щеки.

– Пойдем со мной. – Он был всего в нескольких дюймах. Мужчина с прекрасным телом в шесть футов ростом. В ответ Руна сильнее прижала ладони. – Разве ты не хочешь почувствовать прохладу морской воды на коже?

– Совсем не хочу, – ответила она из-за преграды. – Вода ведь ледяная.

– Что ж, как пожелаешь, – сказал он и отпустил ее.

Послышался всплеск воды – Гидеон вошел в море. Звуки успокоили Руну, и она решилась опустить руки, чтобы посмотреть, как его обнаженное тело подхватили волны.

Руне с трудом удалось вспомнить образ, которого она придерживалась. Привычная маска незаметно исчезла с ее лица. Невозможно вести себя как светская глупышка, когда Гидеон раскрыл ей душу и поведал о самом сокровенном. И теперь даже трудно придерживаться мнения, что настоящими жертвами событий прошлого была Крессида и ее сестры.

Разумеется, страшное прошлое не оправдывает поведение Гидеона в настоящем, тот азарт и ту жестокость, с которыми он охотился на ведьм и расправлялся с ними. Впрочем, теперь ей стал понятен его настрой.

– Иди же, Руна, вода теплая…

Сегодня вечером Гидеон Шарп увеличил ставки в их противостоянии, открыв ей сокровенную тайну. И теперь он, конечно, ждет, что Руна сделает ответный шаг.

Способна ли она на искренность после нескольких лет жизни в постоянной лжи?

Кем бы я стала, не будь в жизни необходимости прятаться под маской?

Какой была настоящая Руна Уинтерс?

Точно не светской львицей. И не Багровым Мотыльком. Истина спрятана глубоко в душе.

Руна так долго была в образе, что не могла вспомнить ее черты.

Когда-то давно она была девочкой, любившей ленты и шелка, кружева и жемчуг. Любила танцевать с милыми мальчиками и сплетничать с людьми из высшего света. Та девочка пила чай с бабушкой на террасе и посещала оперу.

Как и когда она превратилась в теперешнюю Руну?

Она вспомнила портрет над кроватью в спальне. Девочку-шалунью в белом платье, пытающуюся сдержать смех.

Какой стала бы эта девочка во взрослом возрасте?

Как бы себя вела?

«Она бы, скорее всего, приняла вызов и отправилась купаться в холодном море», – неожиданно для себя осознала Руна.

Она медленно стянула шаль с плеч. Закинув руки, развязала и ослабила шнуровку платья, а потом сняла его через голову и бросила на песок.

Теплый ветерок коснулся живота и ног.

Дальше Руна освободилась от нижнего белья.

Она стояла обнаженной на песке, подставив тело ветру и напряженному взгляду из воды. По сравнению с жестким, мускулистым телом Гидеона ее казалось ватным, будто она тряпичная кукла. Поборов желание обхватить себя руками, она сделала несколько шагов и вошла в воду.

Пусть он смотрит на нее. Пусть изучает, вглядывается и осознает, что на теле Руны Уинтерс нет ни одного серебристого шрама. У нее были обычные шрамы, каких накопилось немало у любительницы пошалить в детстве, но ни один из них не был серебристого цвета, что так хотел увидеть Гидеон.

Ступая глубже, Руна поразилась тому, что вода еще холоднее, чем она полагала.

– Ты меня обманул. – Она обхватила себя руками, надеясь защититься от холода. – Такое ощущение, что здесь где-то рядом таящий ледник.

Гидеон улыбнулся и окатил ее водой. Брызги попали на тело и вызвали дрожь. Руна шла, едва дыша, а холод поднимался все выше по бедрам и достиг талии.

«Любопытно, о чем он думает, – спросила она себя, сильнее прижимая ладони к груди. – Может, сравнивает с другими девушками, которых видел без одежды?»

Надо скорее выбросить из головы эти мысли. Кому какое дело до того, что он думает? Точно не ей!

Добравшись до него, Руна уже стояла на кончиках пальцев, а уровень воды доходил до шеи.

– Бабушка приводила меня сюда в детстве, – произнесла она, повернувшись к острову вдалеке и насыпи, ведущей от него к берегу. – Она стояла у кромки воды и кричала, чтобы я не заплывала далеко, боялась, что меня унесет волной.

Сейчас идеальный момент, чтобы ответить на его откровенность. Рассказать, каково это – жить с ведьмой. Его рассказ был искренним, и Руне не хотелось лгать, изображать ненависть, которой не было, но и сказать правду она тоже не могла.

Как настоящий охотник, Гидеон сразу ощутил ее слабость.

– Вероятно, сообщить о ней было не так просто.

Очень непросто. И она так бы и ответила, будь они в обществе: в опере или бальном зале.

Но они не были среди людей, а наедине, совершенно одни. Начинался второй раунд их противостояния, и он был гораздо опаснее для Руны, чем для Гидеона.

Сообщить о бабушке было сложно. Непередаваемо. Невыносимо.

Руна перевела дыхание, решила рискнуть и сделать небольшой, но важный шаг.

– Бабушка была моей лучшей подругой, – произнесла она, отводя взгляд. – Человеком, на которого… я больше всего хотела быть похожей.

В день, когда бабушку казнили, частичка души Руны тоже умерла.

Она помнила, как тем утром надела лучшее свое платье и расчесала волосы, пока ее пшеничного цвета локоны не стали блестеть, словно колоски на жарком солнце в середине лета. Бабушка приучила ее всегда выглядеть наилучшим образом, вне зависимости от случая. Руна была уверена, что и для публичной казни она не сделала бы исключение.

Даже собственной.

Пробравшись сквозь плотную толпу, Руна едва устояла на ногах, увидев Кестрел на платформе для очистки. Ее волосы, всегда красиво уложенные шпильками с драгоценными камнями, небрежно спадали на плечи, частично закрывая лицо. От пережитого на щеке остались синяки, а блеск в глазах совсем потух. Кто-то даже оторвал рукав ее платья, чтобы все могли видеть шрамы.

Однако бабушка оглядывала толпу взглядом острым, как у ястреба, будто не замечая плевки в свою сторону и злобные ругательства. Взгляд Кестрел выхватил из толпы лицо внучки, и собравшиеся стали поворачиваться к ней.

Руна и сейчас слышала их голоса: «Знаете, кто это? Это она донесла на старую ведьму. Отважная девочка».

И Руна изменила себя, чтобы стать той, какой хотела ее видеть толпа: юная богатая наследница, преданная республике настолько, что отправила на казнь вырастившую ее женщину. Этого образа надо придерживаться и сейчас, ведь ясно, что их игра с Гидеоном только началась.

Удерживать маску равнодушия очень непросто, когда сердце разрывается от боли.

Взгляды их встретились, и пересохшими губами бабушка прошептала три слова, которые Руна не заслужила: «Я люблю тебя».

Скрежет металла оглушил Руну, когда пришли в движение цепи, на которых бабушку подвесили за лодыжки. Почти до пола свисали руки в кандалах.

Один из стражей Кровавой гвардии вышел вперед и перерезал Кестрел горло. Кровь хлынула фонтаном. Бабушка хрипела и задыхалась. Тело извивалось в конвульсиях, как червь на крючке рыбака. Борьба с неизбежным не оставила и следа от некогда элегантной женщины. Руна изо всех сил закусила нижнюю губу, чтобы не закричать. И не заплакать. Она приказала себе стойко вынести всю процедуру, до последней капли крови. Та лилась потоками, напоминая Руне красные широкие ленты. Но настал момент, когда Кестрел замерла. Навсегда.

После Руна стояла у общей могилы на окраине города, куда стражи бросили безжизненное тело. Она не могла похоронить ее под яблоней в саду, чтобы весной белые цветы накрыли место, словно простыней. Она не могла позволить себе проявить такую нежность, боясь, что тогда кто-то сможет углядеть в ее глазах истину.

Гидеону она рассказала только первую часть. О платье и волосах. О приличиях. Но не о казни.

Он не отрывал взгляда от Руны, пока солнце не скользнуло вниз и не скрылось за горизонтом, окрасив небо в темно-фиолетовый цвет с вкраплениями синего и золотого.

Рядом шумели волны, чайки кричали над головой.

«Не стоило быть настолько откровенной, – ругала она себя, отвернувшись, чтобы он не видел слезы в ее глазах. – Теперь у него еще больше причин тебя подозревать».

Щипали горло и глаза. Без выдуманной маски Руна чувствовала себя потерянной.

Неожиданно Гидеон подплыл к ней, и очень быстро, не дав возможность отреагировать и отойти в сторону. Коснувшись пальцами щеки, он убрал прядь ее волос за ухо.

– Любить ведьму – не преступление, Руна. – Он наклонялся все ниже, пока их дыхание не стало одним целым. – Будь это так, вина лежала бы не на тебе одной.

Нежность Гидеона пробила ее надежную защитную броню и отперла засовы внутри.

И Руна впустила врага в сердце.

Она смотрела на него, и слезы текли по щекам. Море скрыло их тела, но по выражению его лица Руна видела, что он думает об этом. Впрочем, делать следующий шаг Гидеон не готов. Возможно, из боязни быть отвергнутым.

Руна убедила себя в том, что не должна соглашаться. Гидеон наверняка был в толпе собравшихся поглазеть на казнь Кестрел и радовался ее кончине. Ей ни в коем случае нельзя подпускать его так близко.

И все же…

Она вспомнила, как он лежал на ней в шахте, помнила ощущение тяжести и силы его тела. Помнила мускулистые руки, когда он вытаскивал ее из воды. В нем бушевала энергия, и ее она тоже чувствовала.

Были бы ощущения такими же, будь ситуация иной?

Это ненормально – задаваться таким вопросом.

Гидеон вздрогнул, словно по глазам прочитал ее мысли. У него перехватило дыхание, сердцебиение участилось и отдавало в руку, сжимавшую подбородок.

Значит, приводящее ее в ужас желание испытывал и он.

«Это игра, – сказала себе Руна, уткнувшись в его ладонь. – Игра и притворство».

Так она объяснила себе то, что Гидеон коснулся ее волос кончиками пальцев и потянулся губами ко рту.

Глава 32

Гидеон

В глубине души Гидеон надеялся, что тогда, в шахте, поймал Руну.

Это должно было его тревожить. Она была жестокой, безжалостной ведьмой, и ее имя следовало внести в список врагов. Но нельзя не признать тот факт, что девушка, сумевшая его перехитрить, вызвала острый интерес.

Ее поцелуй вызывал схожие чувства, будто он впервые вкусил нечто запретное. Пьянящее и сладкое. Это пробудило все чувства сразу.

Руна сжала зубами его нижнюю губу. По телу Гидеона разлилась волна возбуждения, и он положил руки ей на талию. Возникло острое желание погрузиться в нее целиком и забыть обо всем.

Руна обхватила Гидеона за шею и потянулась, словно испытывала нечто похожее.

Это не должно происходить. Ничего подобного не должно происходить. И не должно быть этого удовольствия. Как и ощущения, что все правильно и ему не стоит стыдиться. Что он, возможно, достоин такой девушки, как она.

В голове звучал злобный голос Алекса: «Такие, как Руна, не связывают свои жизни с такими, как ты».

Воспоминание о брате вызвало ощущение, будто ему на голову вылили ведро ледяной воды. Он резко выдохнул и отшатнулся.

Черт возьми, что я делаю?

Алекс, конечно, прав.

И еще, что более важно, – Алекс влюблен в Руну.

Гидеон отступил так резко, что Руна потеряла равновесие, погрузилась в воду с головой и вынырнула.

Тело сразу ощутило ее отсутствие – изнутри поднимался протестующий гул. Будто, обняв Руну, Гидеон впервые в жизни сделал нечто очень правильное, а оттолкнув, он вновь вернулся в мир постоянных ошибок.

Гидеон покачал головой, стараясь избавиться от неприятного чувства.

– Гидеон… прости. Я решила… – Мокрые волосы прилипли к лицу Руны, к ее плечам. Она с трудом сглотнула, дрожа всем телом, а глаза широко распахнулись. – Прости, мне показалось, ты этого хочешь.

Что?

Она яростно замотала головой:

– Я такая глупая.

Руна развернулась. Она плыла к берегу, преодолевая волны, стараясь скорее оказаться подальше от Гидеона.

Обида в ее голосе была очевидна.

Мне показалось, ты этого хочешь.

Она все правильно поняла.

– Руна!

Она могла и не слышать, но, скорее всего, попросту не обращала внимания.

Гидеон поплыл следом. Она должна знать, что он очень этого хотел.

Хотел и сейчас.

Руна вышла из воды. В свете оставленного на песке фонаря капли на ее обнаженном теле стали переливаться. Гидеон спешил догнать ее, но невольно отвлекся и залюбовался фигурой.

Возможно, она и не ведьма. У нее гладкая кожа, без единого серебристого шрама от колдовства. А он ведь разглядывал пристально, черт возьми.

Чувства, которые испытывал Гидеон, были неоднозначными. Он не имел права забывать о брате, которого предал, поцеловав Руну. Он не может ухаживать за девушкой, в которую влюблен Алекс.

Но как поступить, если она все же ведьма? Он не догонит ее и не объяснит, не убедит, что хочет поцеловать, и она откажется от его ухаживаний, чем лишит последнего шанса поймать Багрового Мотылька.

Этого нельзя допустить. Он обязан вычислить Мотылька не только ради достижения своей цели.

Если Мотылек – это Руна, в которую влюблен Алекс, то раскрыть ее Гидеон обязан ради его спасения. Он защитит младшего брата от еще одной жестокой и опасной ведьмы.

Наконец Гидеон выбрался на берег. Руна уже надела платье и побежала к деревьям, оставив на песке нижнее белье.

Он потряс головой, разбрасывая брызги, быстро натянул брюки, подхватил рубашку и бросился догонять Руну. Маяком для него стал фонарь в ее руке, но пятно света неожиданно исчезло, лишив его надежды.

Глава 33

Руна

С каждым шагом дрожь все усиливалась. Руна достаточно быстро шла по узкой тропинке, временами переходя на бег и надеясь, что ей удастся быстрее подальше уйди и забыть о произошедшем на пляже. Солнце давно скрылось за горизонтом, и теперь можно было разглядеть лишь очертания величественных деревьев. Платье впитало влагу на теле и прилипло к ногам. С мокрых волос по спине стекала струйка воды.

Несмотря на дрожь и холод, внутри полыхал огонь.

Какая же ты глупая, глупая, глупая!

«Ведьмы по своей природе жестокие создания». Гидеон был в этом уверен. Следовательно, если он подозревал, что и она ведьма, значит, считал не лучше Крессиды.

Неудивительно, что он был шокирован, когда она его поцеловала. Девушка, роль которой она играла – глупой и пустой, – раздражала Гидеона. А ту, которой она была на самом деле, желал… уничтожить.

Хорошо, что удалось убежать.

Жаль, что она не знает заклинания, позволявшего исчезнуть хотя бы на неделю и прямо сейчас.

– Руна!

Сердце подпрыгнуло к горлу. Голос Гидеона прозвучал опасно близко. Руна обернулась, но тьма скрыла все, находящееся чуть дальше фонаря.

Она уже недалеко от дома, надо ускорить шаг.

Впрочем, скрыться от него не удалось.

– Не надо пытаться от меня убежать.

Он был буквально у нее за спиной. Руна готовилась перейти на бег, когда запястье неожиданно сжала рука.

– Ты не сделала ничего плохого, Руна.

Она покачала головой и сглотнула обжигающий душу стыд.

– Мне не стоило даже допускать…

Гидеон сделал еще шаг и встал прямо перед ней, преградив дорогу к дому. Руна заметила, что, торопясь догнать ее, он даже не надел рубашку.

– Ты все правильно поняла.

Отчего же тогда он так отреагировал?

Он тебе лжет. Твой поцелуй стал для него полной неожиданностью, вывел из равновесия. Он не хочет и никогда не хотел тебя поцеловать, просто он лучше тебя знает эту игру.

Руна уже собралась обойти его и продолжить путь, как услышала посторонние звуки, эхом разнесшиеся по лесу.

Гидеон повернулся и насторожился. Руна все еще стояла, затаив дыхание, и она первая увидела переговаривающихся людей. Их было около полудюжины, в руках они несли зажженные факелы. Издалека казалось, что по тропинке движется стайка светлячков.

– Кто-то идет, – заметил Гидеон.

– По-моему, это очевидно. – Руна потушила фонарь, схватила Гидеона за руку и утащила в сторону от тропы.

Разглядев знаки на их лбах, Гидеон нахмурился:

– Кающиеся? Как они посмели вторгнуться на территорию поместья?

– Они не вторгались, – ответила Руна, понизив голос, и пошла через подлесок к лесополосе, где массивные стволы скрыли бы их от посторонних глаз. – Я не запрещаю им пользоваться тропинкой.

Лица Гидеона она не видела, но ощущала руку, сжимавшую запястье.

– Не запрещаешь? – переспросил он, глядя на огни факелов.

Руна порадовалась, что он не видит выражение ее лица, по которому смог бы все понять. И не только не запрещаю. Иногда, уверенная, что ее никто не поймает, она оставляла им хлеб и сыр.

– Они проходят по тропинке к пляжу, где ловят рыбу после заката. – По сути, она не нарушала закон, поскольку разрешение появляться на территории поместья не было прямой помощью. – Донесешь на меня?

– Нет, но… это странно.

– Среди них есть дети. Ты верно подметил, что я не выбирала своего положения в обществе. Так и они не выбирали, в каких семьях родиться.

– Я не обвиняю тебя, Руна. Думаю, такой поступок… достоин восхищения. – Теплые пальцы сжали ее руку.

Ох.

Повисла странная тишина.

Руна возненавидела этого человека с того дня, как Алекс их познакомил, и вот она наедине с ним в кромешной темноте. И это не случайность, а ее осознанный выбор. Мысль подтолкнула ее освободить руку.

Гидеон ведь тоже ненавидел Руну. И пока ничего не изменилось. Не потому ли он отверг ее поцелуй?

Это и надо выяснить. Что он видел в ней такого ужасного, что отпрянул, стоило лишь ей коснуться его губ?

– Ты помнишь день, когда мы встретились впервые?

Руне было тринадцать. Они с Алексом дружили уже почти два года. В один прекрасный день он пригласил ее спрыгнуть со скалы в бухте, сказав, что там самые подходящие скалы для прыжков. Руна никогда в жизни не совершала столь смелого шага, и ее волновало уже одно предвкушение. Но бухта находилась в другой части города, а бабушка категорически запрещала бывать там и в доме Алекса, поскольку район считался неблагополучным.

Руна не только не стала спрашивать разрешение у Кестрел, но и вообще не сообщила ей, куда направилась.

Прибыв на место, они увидели компанию детей, которые прыгали в море, выплывали и вновь забирались на скалы. Один мальчик делал это быстрее и проворнее остальных.

Им был Гидеон, брат Алекса, о котором тот много рассказывал.

– Разве я могу забыть, – пробормотал в ответ на ее вопрос Гидеон, заставляя Руну вынырнуть из глубин воспоминаний. Полог из крон деревьев над головой становился менее плотным – вышла луна, которая и позволила Руне разглядеть складки на лбу Гидеона и его сошедшиеся у переносицы брови.

– Девочка из богатых решила посетить бедный Дальний район. Посмотреть, как живут грязные работяги, и понять, что это не для нее.

– Что? – Щеки Руны вспыхнули. Она была так растеряна, что даже не заметила, как они вышли из леса.

– Разве не для этого ты попросила Алекса привезти тебя туда?

– Алекс меня сам пригласил. – Руна говорила так, будто защищалась.

– Конечно. – Гидеон сжал зубы. – Чтобы показать тебе нечто примечательное.

Руна впилась в него взглядом:

– Что ты такое говоришь?

– Ничего. Не обращай внимания.

Она замотала головой. Высокая луговая трава покачивалась от ветра и щекотала ее открытые икры.

– Ты был очень груб со мной тогда. Я решила, что ты самый грубый мальчик на свете.

– Я? – Он нервно кашлянул. – Я был грубым? Ты неверно поняла.

– Ты оскорбил меня, посмеявшись над моим платьем.

– Ничего подобного.

– Да! Ты назвал меня расфуфыренной богачкой.

– Ах да, помню. Одно только кружево стоило столько, что можно было трижды за день накормить каждого ребенка, который там купался.

Руна открыла рот и поняла, что не знает, как ответить.

– Я об этом не подумала.

– Хочешь сказать, ты не понимала, что, явившись в платье от лучшего дизайнера в Дальний район, ты покажешь нам, насколько мы бедны? Ты для нас была недосягаема.

Недосягаема?

– Мне было тринадцать. Я никогда до этого не выезжала за пределы поместья одна. Алекс был единственным моим знакомым из Дальнего района.

Впереди, всего в нескольких шагах, в темноте обозначилась деревянная калитка Уинтерси.

– Я так радовалась предстоящему знакомству с тобой. – Услышав ее слова, Гидеон повернулся и посмотрел на Руну с неподдельным интересом. – А ты даже руку мне не пожал.

Она открыла задвижку и прошла. Гидеон остался.

– Я до того момента никогда это не делал.

– В каком смысле? – она обернулась.

– Только аристократы пожимают друг другу руки при встрече. Я… тогда этого не знал. Мне казалось, ты смотришь на меня снисходительно. Намеренно держишь дистанцию.

Руна открывала рот и молчала, напомнив себе рыбу на берегу.

– Ты об этом даже не догадывалась. Теперь я это понимаю.

Он тяжело перевел дыхание.

– Что ты от меня хочешь? Извинений? – Он вскинул руки к темному небу с россыпью звезд. – Сочувствую, что тебе пришлось это пережить, Руна Уинтерс. Уже в пятнадцать я был невыносим. – Гидеон опустил руки и посмотрел на нее: – Этого достаточно?

– Я вовсе…

– Тогда почему это для тебя так важно?

– Я не знаю! – Она сжала руки в кулаки. – Наверное, потому, что я хотела тебе понравиться. И мне было обидно.

Руна внезапно ощутила себя более незащищенной, чем обнаженной на пляже.

Гидеон молчал и внимательно ее разглядывал, желая, чтобы она никогда не произносила эти слова, дающие ему право на гораздо большее. Руна развернулась, открыла калитку и пошла по саду. За спиной она еще раз открылась и захлопнулась. Гидеон довольно быстро догнал ее и зашагал рядом.

Они шли вдоль живой изгороди и молчали.

– Я помню твой смех, – произнес он, когда вдалеке показались очертания задней стены дома. – Меня, будто магнитом, тянуло на пляж, где я увидел девочку, красивее которой не встречал.

Руна замедлила шаг, а Гидеон и вовсе остановился.

– Увидев рядом Алекса, я понял, что ты Руна Уинтерс. Девочка, о которой брат говорил постоянно. Девочка, о которой я не смею даже мечтать, потому что брат познакомился с ней первым.

Слова раздражали Руну, и она нахмурилась.

– Это все не важно, если говорить о дружбе. – Она повернулась к нему: – Алекса я узнала раньше, но я ему не принадлежу.

Гидеон перевел взгляд на ее губы.

– Я имею в виду совсем не дружбу, Руна.

По телу побежала дрожь.

Он медленно провел кончиком пальца по ее нижней губе. Она вздрогнула, как от разряда тока.

– А ты? – спросил он тише.

Глаза Гидеона были темными и бездонными. Руна смотрела в них и понимала, что еще немного – и она утонет.

– Что я?

– Ты сочла меня самым грубым мальчиком на свете. – Голос Гидеона стал ниже. – Это все, что ты обо мне думала?

Руна сглотнула. Нет, нет, не все!

Она вспомнила, как следила за прыжком Гидеона со скалы. Его гибкое тело выгнулось и напоминало выпрыгнувшую из воды рыбку с переливающейся чешуей. Никакой нарочитой бравады, лишь спокойная уверенность в себе, приходящая с годами практики.

– Ты выглядел… впечатляюще.

– Значит, впечатляюще, – пробормотал он, и уголок рта чуть приподнялся. – Что-то еще?

Руна сжала губы, не желая выдавать остальное. Она помнила, как тот же мальчик подбадривал детей помладше, не набравшихся смелости для прыжка в одиночку. Он спускался с самого высокого места, куда вставал сам, и прыгал вместе с ними.

– Тобой все восхищались, – произнесла она. – И это вполне понятно, но ты не зазнавался, хотя повод был.

Гидеон отстранился, будто сказанное его удивило.

«Это еще игра или все по-настоящему?» – задалась вопросом Руна.

Понять это она не могла и оттого нервничала.

В тишине присутствие Гидеона ощущалось вполне отчетливо: темный от щетины подбородок, исходивший от кожи запах моря…

– Ты все еще считаешь меня расфуфыренной богачкой? – прошептала Руна.

Почему из всех крутящихся в голове вопросов она задала именно этот?

Уголки губ его слегка приподнялись.

– Да. – Он привлек ее к себе сильными руками. – А ты все еще считаешь меня грубияном?

– Пожалуй…

Гидеон коснулся губами уголка ее рта, отчего по коже побежала волна, от которой сбивалось дыхание. А ведь это даже нельзя назвать поцелуем. Скорее ласковым прикосновением. Затем она ощутила его губы на очень чувствительном месте на шее. Сердце, кажется, остановилось. Руна закрыла глаза.

Губы Гидеона спустились ниже. Он покрывал ее поцелуями, будто изучая и пробуя на вкус. Зубы коснулись ключицы, и Руна вздрогнула, сжала руки в кулаки. Его нежные губы были серьезным оружием, способным увлечь ее на опасную тропу.

Гидеон не собирался останавливаться. Он притворяется или влечение его искреннее? Она погрузила пальцы в его волосы, беззвучно умоляя не останавливаться.

Стоит ли позволить ему войти в дом?

Предложить подняться к ней в комнату?

Будь у нее возможность остаться на несколько минут одной, можно попробовать нарисовать знак заклинания на чем-то, чем он будет пользоваться.

Руна пыталась сохранить здравомыслие, ощущая, как Гидеон проводит ладонью по волосам. И потом, когда он прижал ее к двери. Словно внутри нее спрятан магнит, который притягивает его и лишает возможности сопротивляться притяжению.

«Соберись», – велела Руна себе.

В общении с мужчинами она всегда соблюдала одно правило: могла приводить их в свою спальню, но никогда не пускала в постель.

Эту черту она никогда не позволяла себе перейти.

Сможет ли и сейчас так поступить с Гидеоном?

Стоило ему снова поцеловать ее в шею, как слова вырвались сами собой:

– Хочешь зайти?

– Я…

Руна посмотрела вверх, с трудом сдерживая вибрации тела. Взгляд его угольно-черных глаз показался ей жадным и нетерпеливым. Сейчас она откроет дверь, и они…

Гидеон внезапно отступил на шаг.

В пространство между ними ворвался прохладный ветерок.

– В другой раз, – ответил он.

То есть как?..

Руна расправила плечи, пытаясь прийти в себя после шока.

– Уже поздно. Мне пора.

– Да, конечно. – Руна отвела взгляд, и легкая обида кольнула сердце. – Я попрошу привести твою лошадь.

Гидеон покачал головой, отказываясь:

– Нет необходимости. Я знаю, где расположена конюшня, и могу сам забрать свою лошадь.

Она хотела настоять, но Гидеон отвлек ее, сжав руку.

– Руна. – Большой палец скользнул по костяшкам ее пальцев. – Я очень хочу принять твое приглашение, но обещал тебе двигаться медленно. – Гидеон коснулся губами ладони Руны, отчего по ее телу побежали мурашки.

– Войдя сейчас в эту дверь, я нарушу обещание.

В теле зародилось незнакомое, животное чувство – она хотела, чтобы он не сдержал слово, а отвел ее наверх. Прямо сейчас.

– Спокойной ночи, мисс Уинтерс.

Гидеон развернулся и зашагал в сторону конюшни. Руна смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Дрожа всем телом, она сползла по стене на каменный пол террасы.

На губах еще был ощутим его вкус, а тело помнило прикосновение его рук.

На самом деле он совсем тебя не хотел.

Кожу покалывало в тех местах, где на ее талии лежали его руки.

Ты попалась на его уловки.

Пока в их игре Гидеон явно побеждал, потому что сегодняшний вечер Руна мечтала повторить и по причинам, не имеющим ничего общего со спасением ведьм.

– Ненавижу его, – сказала она дрожащим голосом теням в саду и принялась мысленно перечислять причины.

Глава 34

Гидеон

Гидеон стоял в своем кабинете у огромного – от пола до потолка – окна, слушая доклад Харроу о последних событиях.

– Что же касается корабля, где обнаружили знак, за час до отхода на него доставили груз, который загрузили в последнюю очередь, – две бочки вина, привезенные каким-то аристократом.

Алое солнце за окном, освещавшее столицу, опускалось все ближе к горизонту. Министерство общественной безопасности располагалось на холме, с которого открывался вид на порт.

Гидеона вид не привлекал. Он был больше увлечен собственным отражением, поправлял и разглядывал новый пиджак, слушая попутно рассказ Харроу.

– К сожалению, лицо мужчины никто не разглядел – оно было скрыто низко надвинутым капюшоном, – продолжала та. – И ночь в тот день была безлунная. Так что докеры его не могут опознать.

– Почему они решили, что он аристократ? – спросил Гидеон, поправляя запонки.

Пиджак был подарком от Руны, его доставили меньше часа назад. «С надеждой восполнить потерю испорченного», – как указывалось в сопроводительной записке.

Гидеон покрутил в руках записку, но больше не увидел ни слова.

С момента их расставания в саду прошло три дня. Уйти тогда оказалось труднее, чем он готов был признать.

– Докер сказал, что изъяснялся он изысканно, как человек с образованием. И еще на мизинце у него было кольцо, – ответила Харроу.

– И это все? Это никак не поможет нам сузить круг поиска. – Он вздохнул. – Половина аристократов носит кольца как украшения.

– Это было тонким и очень простым. Возможно, серебряным. Они сказали, похоже на обручальное кольцо бедняка, – продолжила Харроу.

Гидеон задумчиво покачал головой:

– Может, он как раз и был бедняком? Ведь бывают люди бедные и образованные.

– Я лишь сообщаю то, что узнала, – сказала Харроу. – Не стоит воспринимать все так остро. Парни в один голос заявили, что он точно не пользовался их портом раньше, хотя пытался это скрыть.

– Он мог быть торговцем, опоздавшим с отправкой груза, – предположил Гидеон.

Он задумался, хранит ли Руна или ее управляющий судоходной компанией списки грузов каждого корабля? Имеет ли смысл требовать предоставить его через несколько недель после разгрузки в пункте назначения?

– Я буду внимателен, возможно, мне попадется аристократ с простым кольцом на мизинце, – произнес он после паузы, не сводя взгляда с собственного отражения. Двубортный пиджак из сатина цвета охры был великолепен. Гидеон никогда не носил ничего столь прекрасного. И сидел он идеально. Судя по названию магазина на коробке, Руна потратила на пиджак кругленькую сумму.

Едва Гидеон открыл коробку, как сразу ощутил запах этих денег. Легкий, но отчетливый. Похожий на морской бриз, доносящий до всех, кто находился неподалеку. Притягательность, сила и… опасность.

Он нахмурился и поспешил прогнать негативные мысли.

Руна наверняка хотела, чтобы Гидеон надел пиджак вечером на ужин знаменитостей. Кстати, ему надо уходить, если он не хочет опоздать.

Гидеон направился к двери.

– Я…

Харроу его перебила:

– Есть и еще кое-что…

Гидеон остановился и поднял на нее глаза:

– Что же?

– Слухи. Неподтвержденные.

Губы Харроу не тронула улыбка, в глазах не вспыхнули искры озорства. Он кивнул, давая знак продолжать.

– Несколько моих знакомых сообщили, что видели в городе знаки заклинаний – в переулках и на чердаках. Часто по нескольку штук вместе. Будто ведьмы собирались для колдовства в небольшие группы.

Все чувства Гидеона разом обострились.

– Сообщали о подобных инцидентах стражам?

Харроу покачала головой:

– Люди боятся, что обвинят их самих. Если Кровавая гвардия найдет на чердаке знак, может обвинить жильцов в сочувствии. Впрочем, есть и те, кто поддерживает возвращение правления ведьм. Как и пострадавшие за преданность казненным королевам. Есть недовольные тем, что обещанное улучшение жизни при Красном Мире на поверку стало ухудшением.

Гидеон вспомнил мотылька у двери шахты Селдом-харбор.

– Принадлежит ли хоть один из этих знаков Багровому Мотыльку?

– О Мотыльке никто не доносил, но это не значит, что его не было среди ведьм. – Харроу понизила голос и продолжила: – Гидеон, Кающиеся говорят, что ведьмы готовятся прийти и забрать принадлежащее им. Они думают, что скоро случится нечто грандиозное. Настолько, что режим изменится.

Одна лишь мысль об этом вызвала у Гидеона боль в желудке.

Ведьмы не должны вернуться к власти. Он посвятил этому целую жизнь.

– Надо сообщить Доброму командиру.

Если сказанное Харроу правда, если растет число сочувствующих ведьмам и люди не доносят об их появлении на чердаках и фабриках, значит, пора возобновлять проверки патрулями, как в первые дни Новой зари.

– Кстати, о Мотыльке, – заговорила после паузы Харроу. – Сработала твоя ловушка? Я ожидала, что Руна Уинтерс уже в тюрьме.

Гидеон сжал кулаки, вспомнив, как был близок к успеху тогда в шахте.

– Мой план провалился. Думаю, это был ложный след.

– Ты воспользовался моим советом?

Гидеон мысленно погрузился в тот момент, когда был в саду с Руной. Чтобы тогда уйти, пришлось собрать всю силу воли. По дороге домой он дважды готов был вернуться.

Остановили мысли об Алексе.

Гидеон тяжело выдохнул.

Сожалеет ли он, что поцеловал Руну? Да. Очень. Нельзя целовать девушку, от любви к которой сходит с ума младший брат.

Но и отрицать, что все произошедшее между ними ему понравилось, тоже нельзя.

Гидеон вспомнил, как Руна на пляже скинула одежду. Позволила ему увидеть себя.

Внутри стало теплее.

Он потер глаза, надеясь, что наваждение пройдет.

– Да, я последовал твоему глупому совету.

– Ты видел ее голой?

Гидеон отвернулся, когда кровь ударила в голову.

Харроу присвистнула.

– Хороший у тебя темп. И что?

– Ничего, – он покачал головой. – Никаких шрамов.

– Ты смотрел тщательно?

– Насколько это было возможно.

– Значит, ты с ней переспал?

– Что? Нет. – Мысль об этом превратила тепло внутри в адское пламя. – Нет, конечно. Мы ходили купаться вечером.

Харроу скептически скривилась.

– Я все смог разглядеть, – прорычал Гидеон. – И ничего не нашел.

– Ты сказал, вы купались вечером. Было уже темно?

– Харроу.

– Гидеон, мы говорим о ведьме, которой вот уже два года удается избежать наказания. Ее шрамы не будут в тех местах, где их может увидеть каждый. Ты смотрел между ног?

Воображение разыгралось так бурно, что он закрыл лицо ладонями.

– Довольно.

– Будь я ведьмой, скрывающейся на виду, я бы делала надрезы там.

Гидеон застонал:

– Ты меня убиваешь, Харроу.

– Тебе надо с ней переспать.

– Ни за что.

– И не говори, что ты об этом не думал.

Конечно, он думал.

Отказаться от приглашения Руны было физически непросто. Вернувшись домой, Гидеон сразу принял ледяной душ, чтобы точно избавиться от навязчивых мыслей.

Если бы он ухаживал за ней по-настоящему, мечтал бы только об этом.

Но он не ухаживал. Точнее, не по-настоящему.

Потому не стоит ни о чем таком думать.

– Это единственный способ узнать точно.

– Нет, – произнес он более решительно.

Это уже слишком. За чертой.

– Если ты предан делу, товарищ капитан, – Харроу скрестила руки на груди, – если действительно одержим поимкой этого Мотылька, как сам говоришь, ты пойдешь на все возможное и невозможное.

Гидеон потер лицо руками, зарылся пальцами в волосы и сильно потянул их.

– Давай же, Гидеон, действуй. Судя по выражению лица, настрой у тебя верный.

Однако чувства в душе были совсем неоднозначными. Грудь сдавило от печали. В теле еще ощущались отголоски желания. И хуже всего то, что Харроу, скорее всего, права. Они купались почти в полной темноте, и Руну он видел раздетой издалека, и не разглядывал, как стоило бы, каждый дюйм ее кожи.

От этой мысли ком встал в горле, и капитан тяжело сглотнул.

Придется идти до конца, если он хочет узнать, ведьма ли Руна Уинтерс.

Сможет ли он после этого жить в согласии с самим собой?

Существует вероятность, что брат навсегда отвернется от него. Однако, с другой стороны, Багровый Мотылек не только спасал ведьм, но и убивал солдат Кровавой гвардии, готовя переворот. Он обязан выяснить все, в том числе причастна ли к этому Руна, чтобы остановить ее.

– Хорошо, – сдавленно прорычал Гидеон.

Воображение напомнило, как Руна скинула платье, как ткань скользила по ее телу вверх, открывая сначала ноги, потом бедра, живот… Как она отбросила платье на песок и сняла нижнее белье.

– Я все сделаю, – сказал он, задыхаясь.

Он узнает, виновна ли она, и далее будет действовать по обстоятельствам. Руна представляет угрозу для Алекса только в том случае, если она Багровый Мотылек. В противном случае он порвет с ней всякие отношения, сохранит тайну и постарается убедить Руну, что единственный мужчина, который ее заслуживает, – это Алекс.

Если же она и есть Мотылек…

Воспоминания замелькали перед глазами калейдоскопом: Руна, обнаженная, идет к нему, рассекая волны; гибкий, стройный стан под его руками; ее неповторимый вкус, напоминавший аромат морского бриза и душистого мыла.

Гидеон не мог не признаться себе, что испытывает не только физическое влечение к Руне. Многое в ней его очаровывало: доброта, глубокомыслие, естественность, а еще готовность спорить с ним.

В нее легко влюбиться, потому следует быть осторожным.

Гидеон прошел к двери.

– Я пойду, если твой доклад окончен.

Он уже опаздывал.

– Больше ничего, – ответила Харроу, догоняя Гидеона. – Я пойду с тобой.

Едва они переступили порог и вышли в коридор, как увидели направляющегося к ним солдата из их полка. Харроу отступила к стене, чтобы не мешать разговору. Гидеон оглядел ее побледневшее лицо и остался на месте.

– Товарищ капитан. – Солдат замер прямо перед ним. – Братья Таскер до сих пор не появились на службе.

– До сих пор?

Гидеон так же отреагировал утром, когда узнал об их отсутствии. Это совсем не похоже на братьев – они были беспощадными с ведьмами, преданными Кровавой гвардии охотниками. Гидеон не одобрял их методы, но признавал добросовестность и трудолюбие, достойные высшей похвалы.

Что могло произойти? Сейчас уже вечер.

Опоздать – это одно, но совсем другое – пропустить смену.

Гидеон нахмурился, вспомнив изуродованные тела солдат Кровавой гвардии, которые находили последние несколько месяцев по всему городу, – кровавые улики, способные вывести на исполнителя.

Сердце Гидеона сжалось от пугающего предчувствия.

Он взглянул на часы:

– Отправьте Лейлу в их квартиру.

– Лейла сегодня несет службу в тюрьме.

Можно послать другого офицера, но нельзя быть уверенным, что братья там. Сможет ли этот другой офицер понять, где следует искать? Сам Гидеон понял бы. Но ему необходимо быть на ужине, а он и так опаздывает. Отправившись на квартиру лично, Гидеон рисковал совсем не успеть.

Он потер ладонью лоб.

– Хорошо. Я пойду сам. Но мне надо незамедлительно отправить телеграмму.

– Так точно, товарищ капитан.

Гидеон вернулся в кабинет, схватил ручку и быстро написал несколько строк.

– Это должно быть в Уинтерси-хаус в течение часа.

Глава 35

Руна

Маджора (сущ.) – вторая по сложности категория заклинаний.

Заклинания маджоры – самые распространенные. Они требуют свежей крови не ведьмы, а другого человека, полученной с его разрешения и предоставляемой безвозмездно. Примеры заклинаний мажоры: вызов стихийного бедствия или наложение смертельной болезни.

Из «Правил магии» королевы Каллидоры Отважной

– Я наложила заклятие на пиджак.

Руна стояла в одной нижней рубашке, а Верити укладывала ее волосы в прическу, закалывая шпильками.

– Пиджак Гидеона? Смело, – пробормотала подруга не совсем внятно из-за зажатой зубами шпильки. – И куда ты поместила знак?

– В один из внутренних карманов.

Знак заклинания «Расскажи правду» Руна нарисовала кровью всего несколько часов назад и спешно отправила подарок. Если он доставлен вовремя и Гидеон надел пиджак, вскоре она вытянет из него ответы с легкостью, будто снимая прилипшие к свитеру нитки.

Руна была полна решимости стать сегодня вечером безжалостной. Не получив за три дня ничего – ни телеграммы, ни цветов, ни приглашения на прогулку, – она решила, что Гидеон больше о ней не думал. Руна привыкла к другому: обычно после встречи наедине кавалеры искали ее расположения и посылали роскошные букеты или приглашали отправиться на пикник вдвоем в тихий уголок сельской местности.

Гидеон Шарп не сделал ничего из вышеперечисленного, что означало: ему нет до нее никакого дела.

– Вот так. – Верити уложила последнюю прядь и закрепила шпилькой. – Готово.

Руна оглядела в зеркало прическу, простую и элегантную одновременно. Подруга выделила пряди, уложив волнами, и собрала концы в пучок на затылке.

Верити росла со старшими сестрами, которые научили ее многим тонкостям, поэтому делала прически лучше самой Руны.

– Что ты наденешь? – Верити была в белой блузе и плиссированной юбке – форме университета, поскольку пришла прямо с занятий, чтобы помочь подруге собраться к ужину. Ей не нравилась идея принять ухаживания Гидеона, однако в помощи она не отказывала.

Руна прошла, чтобы взять новое платье, и в этот момент в дверь постучала Лизбет.

– Вам телеграмма, мисс Руна. – Горничная прошла и положила ее на комод.

Руна взяла конверт, чувствуя, как учащается ее пульс. Сломала сургучную печать и развернула лист бумаги.

Мисс Руне Уинтерс,

Уинтерси-хаус

Я опоздаю на ужин.

Появились дела, требующие моего незамедлительного присутствия.

Гидеон

Плечи Руны поникли, а в душе рухнули последние надежды. Это первое сообщение от него за три дня, и он не удосужился даже принести извинения и дать обещание загладить вину.

Он меня избегает или эти дела все же существуют?

– От кого письмо? – спросила Верити, заглядывая через плечо.

Руна стряхнула рассеянность и протянула листок подруге.

– Гидеон задержится.

Верити с прищуром оглядела строчки.

– Твое заклинание продержится достаточно?

– Должно до полуночи. – С вступлением ночи в полные права магия начнет ослабевать, но не это ее беспокоило.

Он ведь может совсем не прийти.

Вдруг он изменил свое мнение на ее счет?

Их разговор мог убедить Гидеона в том, что Руна такая глупая и пустая, как он себе и представлял. Или ему не понравилось с ней целоваться.

Или, увидев ее раздетой полностью, Гидеон решил не продолжать отношения.

Руна принялась грызть ноготь большого пальца. К отказам она не привыкла и не представляла, как поступить. Неприятно чувствовать себя недостаточно хорошей для кого-то, недостаточно умной или красивой. Возникли бы у нее подобные чувства, если бы ухаживания Гидеона были настоящими? Появилась бы в сердце неуверенность в себе и в собственном положении? Страх потерять равновесие от малейшего ветерка?

Гидеон может не появиться на ужине вечером и тем самым разрушит план. Необходимо сделать так, чтобы он пришел, вызвать у него интерес к себе и выведать как можно больше сведений, полезных для спасения Серафины.

– Я пойду с тобой, – уверенно заявила Верити, возвращая Руну в реальность.

– Что? Нет. Не стоит из-за меня портить себе вечер. – Руна опустилась на кровать. – У тебя домашние задания.

– А тебе придется произносить ужасную речь. В полном одиночестве. Меньшее, что я могу для тебя сделать, хотя бы поддержать морально. Вдруг мне удастся там что-то разведать. Могу сделать вид, что заблудилась, меня вызовется проводить какой-нибудь услужливый стражник, и по дороге я его расспрошу о тюрьме и ее охране…

Руна не стала обманывать себя, ведь ей, разумеется, будет приятно видеть рядом Верити, особенно если Гидеон решил не продолжать ухаживать за ней и не появится на вечере. Она оглядела подругу с головы до ног и произнесла:

– Надо подобрать тебе платье.

– Верно, – кивнула та, улыбнулась и направилась к шкафу Руны, забитому одеждой.

– Бери любое, за исключением зеленого, что висит на дверце.

Это было то, которое сшил для нее Гидеон.

Сама она добавила лишь потайной кармашек. Верити принялась перебирать наряды, а Руна открыла дверь в соседнюю комнату. Направилась к полке, чтобы взять на всякий случай пузырек с кровью, миновала стол, но остановилась – что-то на нем привлекло ее внимание.

Руна редко оставляла книги с заклинаниями лежать беспорядочно, а эту узнала сразу. Она подошла ближе и оглядела позолоченные края страниц толстого тома. Взяла в руки, открыла на первой странице и сразу вспомнила, что это одна из самых ценных книг бабушки – в ней очень много редких заклинаний.

Как странно.

Заклинания эти для Руны слишком сложные – они требуют много энергии. Почему и как книга оказалась на столе? Она не помнит, чтобы доставала ее из шкафа.

Может, это сделала Верити? Подруга любила листать книги в поисках новых заклинаний, которые, по ее мнению, могли бы пригодиться Руне.

О комнате знал только Алекс.

И Лизбет. Она приходила по просьбе Руны убраться – протереть полки от пыли и подмести пол.

На станицах книги приводились символы заклинаний, подробное описание процесса колдовства с иллюстрациями. Руна перелистнула несколько страниц, и книга внезапно, будто сама, открылась на середине, на заклинании «Раскол Земли».

На левой странице разворота указаны семь золотых заклинаний, каждое последующее сложнее предыдущего. Под ними – текстовое описание того, каков будет результат. На странице справа изображения городов, будто расколотых пополам. В одном случае землетрясением, которое разрушило здания, покрытие улиц, заставив жителей кричать от ужаса.

– Даже не думай об этом. – Руна подняла глаза на Верити, стоящую рядом с платьем, перекинутым через руку, и не сводящую взгляд со страницы. – Ты упала в обморок от заклинания, отпирающего двери, а от этого можешь впасть в кому.

Верити повернула книгу к себе, чтобы лучше разглядеть заклинание, и окинула взглядом строки.

– Для этого понадобится чужая кровь, и очень много.

Эти слова напомнили разговор с Гидеоном в лесу и сказанное им о сестрах-королевах. Если кто и мог сказать ей, правда ли это, так только Верити. Ее сестры дружили с Роузбладами и часто вместе занимались магией.

– Верити, тебе известно, правда ли сестры Роузблад использовали заклинания арканы?

Верити перевела взгляд с книги на подругу:

– Почему ты интересуешься?

– Я узнала от Гидеона нечто весьма странное и любопытное. – Щеки ее вспыхнули румянцем, когда она вспомнила о произошедшем на пляже. О том, как, сняв одежду, он отбросил ее на песок, вошел в море, позволяя воде добраться до самого торса.

А потом прикосновение его губ.

– Он рассказал, что Крессида и ее сестры убивали людей и кровь их использовали для заклинаний. Он сказал, их души разъедала черная магия.

– И ты ему поверила?

Руна вспомнила о клейме на груди Гидеона: красная, деформированная кожа с изображением розы и полумесяца. Одно это можно счесть подтверждением жестокости Крессиды.

– Я не знаю, стоит ли верить, но это объяснило бы их могущество.

Верити задумчиво посмотрела на подругу:

– Именно так мой отчим настроил маму против сестер.

– Что? – Руна вздрогнула и отшатнулась.

– Сестры использовали кровь других людей для заклинаний маджор. С их разрешения, разумеется. Однажды отчим застал их за занятием магией. После этого объявил колдовство мерзостью и убедил маму, что из них необходимо выбить все зло.

Руна смотрела на Верити с ужасом – она раньше ни о чем таком не рассказывала. Видя, что та вся дрожит, потянулась, взяла ее за руку и сплела пальцы.

– Как страшно.

Верити сжала ее руку так, что побелели костяшки.

– Он запирал их на несколько дней в чулане, бил ремнем по голым спинам. Заставлял по несколько часов стоять на коленях на битом стекле. – Верити впилась в ее ладонь ногтями, словно переживая их боль. – Хуже всего было то, что мама ему это позволяла. Она была поглощена горем, ведь много лет назад во время родов она потеряла нашу сестру и не смогла оправиться. Отчим использовал ее слабое здоровье против нее, убеждал, что мои сестры – воплощенное зло. Потому мама ничего не предпринимала, когда слышала их истошные крики. Приняла его сторону, а не своих дочерей.

«А потом и вовсе передала дочерей Кровавой гвардии», – подумала Руна.

Неудивительно, что Верити ее возненавидела. По этой причине она делала все, чтобы сохранить место в университете со стипендией, чтобы не пришлось возвращаться домой и оказываться во власти родителей.

Однако…

Ох.

Руна посмотрела на свою руку – ногти Верити сильно впились ей в ладонь.

– Верити, мне больно.

Та опомнилась не сразу, но покачала головой и отпустила руку подруги.

– И-извини.

Руна прижала ладонь к груди, взглянув на маленькие полумесяцы.

– Я понимаю, ты страдаешь.

– Мои сестры не были злыми и порочными. – Взгляд подруги был обращен к ней. – В их действиях не было мерзости. Ведьмы на протяжении веков использовали кровь друг друга для усиления действия заклинаний. В этом нет ничего плохого.

Верити кивнула на лежавшую перед Руной открытую книгу:

– Например, это заклинание. Ни одной ведьме не под силу сделать нечто такой силы, используя лишь свою кровь. Она может серьезно пострадать.

«Однако твои сестры не использовали кровь друг друга против воли», – подумала Руна, но сдержалась и не стала говорить это вслух. Гидеон же обвинял королев именно в этом.

Руна не стала продолжать разговор, понимая, что для Верити он болезненный.

Она встала, прихватив пузырек с кровью, и забрала у подруги платье прошлого сезона.

– Знаешь, – произнесла Руна, – давай все же подыщем тебе что-то получше.

Глава 36

Гидеон

Солнце уже зашло, когда Гидеон прибыл на Фрешуотер-стрит. Рядом с ним на служебной лошади ехала Харроу.

Выяснив, что в квартире Таскеров никого нет, они пришли сюда, в район увеселительных заведений города, где братья любили проводить время. Гидеон счел необходимым разузнать, вдруг кто-то их видел.

Это место было изнанкой столицы, имело дурную славу из-за скопления борделей, игорных домов и частых пьяных драк. Обычно атмосфера на улицах напоминала карнавальную, но сегодня царила наводящая ужас тишина. Впереди у поворота в переулок собралась небольшая толпа.

Харроу перевела взгляд на Гидеона, тот прищурился, вглядываясь.

Лошади под ними забеспокоились, видимо, ощутив запах смерти раньше седоков. Гидеон спрыгнул на землю, оставил лошадь и несколько ярдов прошел пешком. Увидев его, толпа мгновенно рассосалась.

Харроу также спрыгнула с лошади.

Переулок соединял две улицы. Из него с обоих концов можно было попасть прямиком в пивные. Освещение было тусклым – лишь один фонарь, похоже, принадлежащий мужчине, который стоял рядом с телами на земле, накрытыми пледами.

В воздухе повис липкий запах крови, вызвавший тошноту. Закрыв нос воротом рубашки, Гидеон решился подойти ближе.

– Я выносил мусор и нашел их, – сказал мужчина и наклонил голову. – Нехорошо, что они тут лежат у всех на виду, потому я… – он указал на плед.

– Позволите взглянуть?

Мужчина коротко кивнул.

Гидеон присел и откинул плед. Несмотря на то что за последние месяцы он видел десятки подобных случаев, он оказался не готов к подобной картине.

Лицо одного из офицеров было обращено к нему, глаза пусты, кожа бледная. Рот Джеймса Таскера перекошен, вероятно от ужаса, от увиденного перед смертью.

Гидеон заставил себя и потянул плед ниже, открыв шею с рваной раной, – второй страшный оскал. Под месивом искромсанной плоти и сухожилий, запекшейся крови белела кость. Похоже, лишь позвоночник удерживал голову.

Желчь подступила к горлу, Гидеон натянул плед и отвернулся.

– Второй такой же, – сообщил пожилой мужчина, стоящий рядом. – Горло перерезано. – Он покачал седой головой: – Несчастные страдальцы.

– Верно, – сказал Гидеон.

Он не любил братьев Таскер, жестокость которых не мог контролировать. Несколько раз добивался их отстранения от службы, но смерти им не желал.

Гидеон поднялся, увидев дальше в переулке Харроу. В руке она держала добытый где-то фонарь.

– Вызовите занимающегося похоронами, – велел Гидеон, и мужчина вновь кивнул.

Сам же он прошел в глубь переулка, туда, где стояла Харроу. Подняв фонарь, она указала на кирпичную стену.

– Похоже, тебе оставили сообщение, капитан.

Гидеон поднял глаза. На желтом кирпиче цвет крови был виден достаточно четко. «Кровь Таскера», – мелькнула мысль. Затем медленно стало приходить осознание, что ею выведены буквы, сложенные в слова, а они являются предупреждением ему.

– Что будешь делать? – спросила Харроу.

– Сообщу командиру. – Гидеон старался говорить спокойно, не обращая внимания на леденящий душу ужас.

– А потом?

– Полагаю, он вновь введет комендантский час и возобновит рейды.

С наступлением Новой зари Гидеон перестал задумываться о том, что принимаемые меры могут ущемлять права и свободу граждан. Он делал то, что считал своим долгом, поэтому имел право приходить в дома с обыском без предупреждения, запрещать выходить после наступления темноты. Имел право приводить граждан в допросные комнаты при появлении малейших протестов – например, при возникновении вопросов, не зашли ли власти слишком далеко с карательными мерами. Однако он никогда не переступал черту дозволенного, хотя видел, как это делали другие охотники. Обладая властью, легко поддаться искушению ею злоупотреблять. И теперь это его серьезно беспокоило.

– Но комендантского часа и рейдов может быть недостаточно. Что тогда?

Скорее всего, так и будет. Комендантский час и рейды уже помогли удержать от первого шага ведьм и сочувствующих им, но не остановили Багрового Мотылька. Очевидно, что он умел отлично прятаться на виду.

– Единственный способ положить этому конец – поймать Мотылька.

В памяти всплыл их недавний разговор о Руне и его обещание. Желудок скрутило от мысли, что Руна и была Мотыльком, ведьмой, играющей с ним, как кошка с мышкой. Он покосился на трупы. Неужели она может быть настолько кровожадной?

Нельзя отрицать эту мысль только потому, что она ему неприятна. Как и отказываться от поисков истины из-за внезапного влечения к Руне. Сейчас как никогда следовало сохранять здравомыслие.

Тем вечером в лунном свете Руна казалась ему особенной, совсем не такой, как прежде. Ничего общего с той, всегда раздражающей его кокеткой, как в ложе оперного театра. Надо признать, он был настолько очарован чувственной и мечтательной Руной, что не сразу заметил разительные перемены.

Какая же она, настоящая Руна Уинтерс?

Гидеон задумался, верно ли его первоначальное предположение, что она притворяется человеком, с которым не имеет ничего общего, с целью скрыть под маской страшные тайны.

Если он прав, необходимо скорее выяснить, что это за тайны.

Глава 37

Руна

В мерцающем свете сотни свечей Руна смотрела прямо перед собой, стараясь сосредоточиться на разговоре с девушкой напротив.

– Это ужасно, но признаюсь, меня воспитала ведьма.

– Действительно ужасно, – произнесла Руна. Щеки начинали болеть от натужной фальшивой улыбки. – Невероятно. – Она готова выдержать нестерпимую боль в сердце, если это часть покаяния за ложь, которая слетала с ее губ.

Выступление Руны стало триумфальным, что подтверждало количество окруживших ее людей, жаждавших поговорить. Она же чувствовала себя отвратительно и едва прикоснулась к каждому из шести блюд за ужином. Теперь, когда ее окружили почитатели, желудок возмутительно громко заурчал.

Людей, будто светлячков, привлекал свет человека, преданного Новой республике, превозносившего ее достоинства, не скрывавшего отвращение ко всему, что связано с магией.

Руна бегло оглядела присутствующих, надеясь увидеть среди них Гидеона, но его не было.

«Он не придет, – подумала она и с трудом перевела дыхание из-за давящего чувства в груди. – Неужели я из числа тех непримечательных девиц, которых так просто забыть?»

Ужин закончился, впереди выступление оркестра, десерт и танцы. Работники убрали часть столов и установили на их месте нечто похожее на сцену – шла подготовка к развлечениям, которые продлятся до позднего вечера.

На противоположном конце двора Руна увидела Верити. На подруге было платье кремового цвета с открытыми плечами, расшитое золотыми бусинами. В руке – золотой клатч. Она подняла свободную руку и поманила Руну, согнув несколько раз палец, лицо при этом у Верити стало таким, будто она узнала страшную тайну.

– Прошу меня простить, – сказала Руна девушке. – Я скоро вернусь.

Провожаемая взглядами заискивающих патриотов, она прошла мимо сооружаемой сцены и столов, накрытых белоснежными скатертями. Прохладный вечерний ветерок вызвал легкую дрожь.

Традиционно ужин знаменитостей проходил в большом бальном зале, но в этом году его перенесли во внутренний двор. Решение Руне показалось странным, учитывая, что весной вечера еще прохладные.

Стоило ей подойти к Верити, как та решительно взяла подругу под руку и увлекла в дальний уголок двора. Заговорила Верити лишь тогда, когда расстояние до ближайших гостей стало довольно внушительным.

– Ведьм держат в седьмом круге тюрьмы, за вратами стойкости.

Стойкость – одна из семи добродетелей.

«А ворота самые дальние от входа», – подумала Руна, вспоминая план здания и стараясь сохранить прежнее выражение лица, на случай если за ними все же кто-то следит.

– Как ты об этом узнала?

Верити лукаво улыбнулась.

– Испробовала некоторые из твоих уловок на охраннике. Его дежурство как раз заканчивалось.

Блеск в глазах подруги заставил Руну задуматься, о каких уловках она говорит.

– Еще он сказал, что каждый, кто заступает на дежурство в тюрьму, получает жетон, указывающий на зону, к которой у стража есть доступ. Жетоны – это своего рода ключи. Они откроют только ту дверь, куда тебе разрешено заходить, но дальше не пустят.

Весьма, весьма любопытно.

– Итак, для спасения Серафины, – принялась рассуждать вслух Руна, – мне надо найти стража, который может открыть седьмые врата. Или украсть у него жетон, предоставляющий доступ.

– Да, стража, – кивнула Верити. – Или охотника на ведьм.

Руна посмотрела с интересом:

– Говоришь, охотника на ведьм?

– Он сказал, что все высшие офицеры Кровавой гвардии ранга не ниже капитана и их адъютанты имеют жетон, дающий возможность беспрепятственно, при необходимости, проводить ведьм черед врата стойкости.

Если жетон есть у каждого капитана Кровавой гвардии, значит, он есть и у Гидеона. Любопытно, где он его хранит?

В голове закрутился поток мыслей. Сможет ли она пройти во врата, если удастся украсть у Гидеона жетон и добыть форму Кровавой гвардии? Как это сделать, Руна пока не знала.

На мгновение она отвлеклась, перевела взгляд на главные ворота и остановилась на появившейся во внутреннем дворе девушке. Она знала ее. И совсем недавно стала ее мишенью.

Лейла Крид.

На ней была форма охотника на ведьм Кровавой гвардии. Она вела за руку заключенную. На голове той был черный мешок, на руках – кандалы, скрывающие кисти рук. По ним Руна и поняла, что перед ними ведьма.

Лейла шагала вперед через двор, не обращая внимания на гостей, чашки которых официанты наполняли горячим шоколадом, а бокалы – вином, предлагали выпечку, посыпанную сахарной пудрой. Пространство освещали тысячи свечей. Взгляды присутствующих были обращены не на вновь прибывших, а на сцену в центре.

И тут Руна все поняла.

Нет, это не сцена.

На возведенной платформе она увидела вертикальную опору с перекладиной и закрепленной на ней железной цепью. Лейла связала лодыжки ведьмы и принялась закреплять цепь.

Это эшафот. Здесь будет проходить очистка.

Руна, не раздумывая, подалась вперед, но ее остановила Верити, схватив за руку.

– Ты уже ничего не сможешь сделать, – прошептала она, и лицо ее стало белым, как снег, почти бескровным. – Уже ничего.

Руна сжала и разжала кулаки.

– Кто…

Она не успела закончить вопрос, как Лейла скинула капюшон, закрывавший лицо ведьмы.

Руна и Верити одновременно выдохнули.

Лицо было до боли знакомо Руне. Она не раз видела его на одной половинке медальона, который бабушка никогда не снимала. В детстве Руна любила открывать его и рассматривать лица молодых женщин: на одной половинке – Кестрел, которой было около девятнадцати лет, на другой – Серафина, ненамного старше подруги.

Руне было известно, что они выросли вместе и дружили с раннего детства.

Ведьма на платформе была той самой девушкой из медальона: те же сверкающие карие глаза, нос, напоминающий птичий клюв, черные непослушные кудри. Казалось, Серафина Оукс не постарела ни на один день.

Почему она такая молодая?

Бабушке, когда она умерла, было за семьдесят. Серафина же выглядела не старше двадцати трех.

Руна была совершенно сконфужена. Пока она размышляла, на платформу поднялся Добрый командир. Все звуки мгновенно стихли.

Стражи Кровавой гвардии расступились, давая возможность Николасу Криду, одетому, по обыкновению, во все черное, подойти к Серафине. Ее руки, заключенные в тяжелые кандалы с широкими браслетами на запястьях, безвольно висели вдоль туловища.

– Добрый вечер, – произнес Добрый командир. – Сегодня вечером вас ждет сюрприз. Сейчас мы только… – Он окинул пронзительным взглядом гостей и остановился на Руне. – Ах, вот и она. Гражданка Уинтерс, прошу, пройдите к нам.

Что это? Очередная западня?

Руна посмотрела на гостей. Судя по лицам, они были удивлены не меньше ее самой. Рука Верити сильнее сжала ее запястье, но отказать командиру было невозможно, и Верити это знала.

Руна с видимой неохотой прошла к платформе. Вблизи стала видна ссадина на губе Серафины и синяк под глазом, сделавший ее смуглую кожу еще темнее.

– Наша почетная гостья – образцовый патриот. Ее храбрость, преданность и нежелание мириться с магией – отличный пример для подражания.

Едва прозвучало имя Уинтерс, как голова Серафины дернулась, карие глаза превратились в узкие щелочки.

«От ненависти», – поняла Руна.

Она сглотнула и сделала еще несколько шагов, с ужасом осознавая, что сейчас произойдет.

Они казнят Серафину прямо сейчас. Здесь, во дворе дворца.

Это одно из сегодняшних увеселительных мероприятий для знаменитых гостей – прилюдная казнь ведьмы.

Сердце забилось так сильно, что звуки, отдаваясь в голове, оглушали Руну. С трудом уловив негромкий ропот, она оглянулась в надежде увидеть Гидеона. Знал ли он обо всем заранее? Может ли это быть очередной проверкой?

Однако Гидеона она не увидела.

Когда Руна встала рядом с Добрым командиром, тот положил ей на плечо тяжелую руку, а Лейла открыла черную коробку, в которой на красной бархатной подложке лежал нож для чистки. С трепетом и осторожностью Лейла взяла его и протянула Руне.

Губы стража растянулись в улыбке, и она произнесла:

– Руна Уинтерс, тебе выпала честь провести сегодня вечером очистку Серафины Оукс.

Глава 38

Руна

В зале повисла тишина. Блеснуло лезвие ножа, унесшего жизнь не только бабушки, но и сотен ведьм.

Лейла вложила его в руку Руны, и та на мгновение испугалась, что рукоятка обожжет ладонь, но она оказалась холодной.

Ей надо справиться с дрожью, чтобы не выдать себя.

Что делать?

Отказавшись убить ведьму, Руна раскроет правду перед лицом врага. Ситуация безвыходная. Здесь не только Лейла, но и множество стражей Кровавой гвардии, не говоря уже о Добром командире и сотнях патриотов, сидящих за столами. Дворец и прилегающая территория наверняка тоже под охраной.

Леденящая кровь паника разнеслась по всему телу.

Руна опять попала в ловушку.

Командир дал знак музыкантам – их игра была самой неприятной составляющей чисток. Будто перерезание горла – не казнь, а увеселительное действо, требующее звукового сопровождения.

Пальцы непроизвольно сжали рукоятку ножа.

Лейла сделала несколько шагов в сторону к рычагам управления механизмом, который поднимал жертву. Еще несколько мгновений, и цепи придут в движение, подвесят Серафину за ноги, как животное, которое зарежут и освежуют.

Неожиданно Руна осталась один на один с ведьмой.

Есть возможность произнести заклинание, но прежде надо достать пузырек с кровью из потайного кармашка и нарисовать знак на руке.

Скорее всего, ничего не выйдет – кто-то непременно заметит, что она делает, и остановит раньше, чем удастся закончить.

Но ведь можно порезать этим ножом палец. Только кончик пальца – и крови будет достаточно. Я успею быстро нарисовать знак на ладони.

Какое же заклинание выбрать? Для него должно хватать малого количества крови. Внимание оно тоже не должно привлечь.

Но не стоит забывать, что серебряный шрам, который останется у Руны, станет ее проклятием.

Возможно, такую цену она должна заплатить за спасение Серафины. За возможность выполнить последнюю волю бабушки.

Действуя, будто под музыку, Лейла взялась за рычаг.

– Как ты мне отвратительна, – выкрикнула Серафина и плюнула в Руну. Слюна попала ей на щеку, испугав и заставив посмотреть на ведьму. – Кестрел было бы за тебя стыдно.

Несмотря на страдания и несколько дней в камере, Серафина выглядела по-прежнему красивой и держалась с достоинством. Руне она напомнила взъерошенного воробья.

– Ты не заслужила носить фамилию Уинтерс. – Глаза ведьмы горели, как два уголька. Казалось, позволь им судьба поменяться местами, Руна уже давно лежала бы с перерезанным горлом.

«Я искала тебя, пыталась спасти», – мысленно произнесла Руна, не имея возможности сказать вслух, когда вокруг так много людей.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Голос ведьмы дрогнул, возможно, от ненависти к Руне или сочувствия к Кестрел, а может, от осознания близкой гибели.

Им был необходим отвлекающий маневр, то, что посеет панику среди присутствующих.

Хорошо бы устроить пожар. Пожар – именно то, что приведет к хаосу. Однако вызов настоящего огня было сложным заклинанием, требующим много свежей крови, которой у Руны не было. Да и знаков она не знала.

Но создать иллюзию пожара она вполне способна.

Лейла потянула за рычаг. Послышался наводящий ужас скрежет металла. Руна знала, что будет дальше. Так было со всеми ведьмами.

Рывок – и закрепленные цепями ноги взлетят вверх, заставив потерять равновесие. Затем тело перевернется в воздухе и, безвольно повиснув, станет подниматься выше.

За неимением выбора, Руна решила, что лучшим выходом будет порез и шрам.

Она уже направила лезвие на кончик пальца и собиралась надавить, когда ощутила едкий запах дыма.

– Пожар! – закричали в стороне.

Что? Она ведь даже еще не коснулась кожи.

– Пожар! – Крики слышались отовсюду.

Руна уколола ножом кончик пальца. Запах дыма стал ощутимее, а в дальнем конце двора в небо взлетел столб огня. Только пламя было не красным, а черным – в точности как глаза Серафины.

Огонь вызвало заклинание.

«Но это не я», – поняла Руна. Перед глазами встало суровое лицо Серафины и ее черные глаза.

Это она.

Опора с перекладиной внезапно пришла в движение и стала наваливаться прямо на Руну. Та резко втянула воздух, и едкий дым обжег горло.

Руна закашлялась, глаза горели. Из-за выступивших слез картинка стала размытой.

Надо помочь Серафине.

Она поднялась и поползла вперед, почти не ориентируясь из-за плотного дыма. Услышала, как кто-то звал ее по имени. Верити? Сейчас важнее освободить Серафину, пока они еще обе в сознании.

Огонь был повсюду – потрескивало пожираемое им дерево. Жар бил в спину Руны и перекинулся на волосы. Рукоятка ножа раскалилась и обожгла ладонь. Руна отбросила его и направилась было к Серафине, как прямо перед ней ввысь взметнулось пламя, отрезая путь.

Ведьмы на платформе больше не было, она исчезла.

Огонь, подчиняясь неслышимым командам, надвигался на Руну, будто намеревался спалить заживо.

Глава 39

Гидеон

Гидеон поспешил покинуть зловещее место преступления на Фрешуотер-стрит и направился во дворец, надеясь успеть хотя бы на заключительную часть ужина знаменитостей. Он отвел лошадь в конюшню, оглядел экипажи, оставленные под крышей ротонды, и пришел к выводу, что гости почти разъехались и мероприятие близится к концу.

Поднявшись по ступеням, он миновал ворота и направился по главному коридору здания во внутренний двор. Остановившись на пару мгновений, он закрыл глаза, чтобы избавиться от видения – трупа Джеймса Таскера с перерезанным горлом, – и услышал истошные крики: «Пожар!» От неожиданности Гидеон чуть не подпрыгнул на месте.

Направление было угадать несложно – крики доносились из одного места.

Голосов становилось все больше, и Гидеон бросился бежать. Как человек, долго живший в этом дворце, он знал самые короткие маршруты и потайные ходы. Наконец он вышел во внутренний двор, где толпа гостей ломилась во все двери.

Был отчетливо ощутим запах дыма. Гидеон огляделся и увидел Руну, одиноко стоящую на платформе напротив надвигающегося черного потока пламени.

– Только не это…

Гидеон рванул вперед сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные крики протеста. Он не чувствовал, как его цепляли локтями и били кулаками. Все мысли были лишь о Руне.

Вытянув голову, Гидеон увидел, что ее фигура исчезла в дыму.

– Руна!

Он стянул пиджак – тот дорогой пиджак, который сегодня получил от нее в качестве подарка, – накинул его на голову и нырнул в плотный дым.

Гидеон шел вперед, стараясь как можно реже дышать, натыкался на столы и стулья. Дым разъедал глаза, а жар близкого огня нагревал тело. Споткнувшись, он понял, что это уже ступенька платформы. Быстро переступая ногами, он поднялся и прошел туда, где видел в последний раз Руну.

Пахло так, будто рядом разожгли погребальный костер, – деревом и опаленными волосами.

Гидеон зашел с другой стороны прямо в середину черного облака – смеси огня и дыма – и сразу наткнулся на Руну. Сердце сжалось оттого, что ее лицо стало серым. Он прыгнул вперед, встал рядом и накинул пиджак ей на голову, плотно укутывая. Руна дрожала всем телом.

– Ты все же пришел.

Гидеон прижал ее к себе, стараясь защитить от жара пламени. Страшно подумать, что было бы, опоздай он на пять минут. Или реши не приезжать вовсе.

Не думай об этом. Уводи ее скорее.

– Готова бежать?

Она кивнула.

Гидеон подхватил ее на руки и бросился через пламя, не чувствуя его обжигающих прикосновений. Было важно лишь то, что Руна рядом. Он чувствовал, как она прижалась к нему лбом и обхватила руками. В густом дыму Гидеон потерял ориентацию и не сразу нашел лестницу. Споткнувшись, он едва не уронил Руну.

Он задержался у первой ступеньки, восстанавливая равновесие, и бросился бежать прочь со двора. Руна прижалась сильнее, вытянула шею и посмотрела через его плечо.

– Огонь преследует нас.

Гидеон и сам чувствовал жар спиной. Краем глаза он уловил зловещую черноту.

Надо бежать к дверям.

Этот огонь ненастоящий. Среди них – ведьма. И очень сильная. Он уже много лет не видел такого мощного колдовства. Остается надеяться, что ведьма не решит запереть двери и окна.

И вот уже показалась дверь – до нее не больше десяти шагов. Гидеон заставил себя идти быстрее. Толкнул плечом полотно, и оно поддалось. Он не удержался и упал на пол, больно ударившись лопатками о мраморный пол. К счастью, Гидеон успел развернуться так, чтобы Руна повалилась на него.

В коридоре никого не было.

Руна поднялась, но осталась сидеть прямо на нем, обхватив ладонями голову. Пиджак оставался на ее плечах, почти полностью обгоревший, но защитивший волосы, хотя они совершенно растрепались и выглядели ужасно. На лице застыло выражение растерянности.

– Почему ты так поступил?

Он смотрел на нее с непониманием.

– Что?

– Почему… рисковал ради меня жизнью?

Гидеон приподнялся, чтобы посмотреть ей в глаза. Их лица были совсем близко.

– Ты думала, я позволю тебе сгореть заживо?

– Может быть. Я не знаю! Что мне еще думать? – Она так и сидела на нем. Платье задралось и оголило бедра.

– Я за три дня ничего от тебя не получила. Даже цветов.

Цветов?

О чем она говорит?

Гидеон оглядел ее лицо, ставшее серым от дыма.

– Ты ждала от меня… цветов?

– Что? – Руна попыталась сбросить пиджак и завалилась на Гидеона.

– Не важно.

Ясно, что у нее шок.

В следующую секунду в воздухе появился запах горящего дерева. Оба повернулись к двери в поисках источника. Ненасытное пламя удовлетворит свой голод, только уничтожив Руну.

Появилась дворцовая стража с ведрами воды. Гидеон вскочил и принялся сбрасывать с плеч Руны несгоревшие куски пиджака. Он понимал, что этот пожар водой не потушить. Схватил ее за руку и потащил дальше от двери.

Затем они побежали.

Еще со времен жизни во дворце Гидеон помнил дорогу и провел их через помещение для слуг, а потом и через кухню. Работники замерли, глядя во все глаза на растрепанного капитана Кровавой гвардии, держащего за руку взъерошенную аристократку.

Они выбрались на улицу через дверь, которую использовали для приема продуктов. Та хлопнула у них за спиной и плотно закрылась. По крайней мере, на некоторое время они здесь в безопасности. Руна вырвала руку, прислонилась к стене и несколько раз тяжело вздохнула. Наклонилась и уперлась ладонями в колени.

Гидеон же не сводил глаз с двери, ожидая каждую секунду, что и она вот-вот загорится.

Было непривычно тихо. Из-за облаков выплыла полная луна. Вокруг никого. Они здесь совсем одни.

– Что это было, черт возьми?

– Магия, – ответила Руна.

– Это я и сам понял. Почему она была направлена против тебя?

– Я не знаю. Не знаю. – Руна сползла по стене и села прямо на землю. На щеках от прикосновения рук остались следы копоти.

– Но… если бы ты видел глаза Серафины, Гидеон. Она желала мне смерти.

– Полагаешь, это ее заклинание?

Гидеон не умел колдовать сам, но много времени провел рядом с ведьмой. Для такого заклинания Серафине требовалось очень много крови. К тому же ее руки были закованы в кандалы.

– Это невозможно.

Дверь кухни распахнулась, и Гидеон потянулся за пистолетом на поясе. Однако это была всего лишь маленькая девочка, смотревшая на них, широко распахнув глаза. Вероятно, это дочь кого-то из работников кухни. Малышка покосилась на Гидеона и протянула Руне стакан, который держала в руках.

– Заклинание, которое вызвало пожар, больше не действует, мисс Уинтерс.

Руна взяла дрожащей рукой стакан и коснулась щеки девочки, мгновенно ощутив, как напрягся Гидеон.

– Спасибо, милая.

Гидеон смотрел, как Руна делает несколько глотков, и размышлял, стараясь быть логичным.

Сегодня вечером ее пыталась убить ведьма.

Ведьмы не убивают ведьм.

Следовательно, Руна не ведьма.

Верно?

Девочка ушла, они опять остались наедине. И он внезапно вспомнил слова Руны о каких-то цветах. Она сказала о них несколько минут назад в коридоре.

– Что ты тогда говорила? О цветах?

Руна залилась румянцем.

– Сама не понимаю, как у меня это вырвалось.

Она поспешила встать на ноги.

– Я вижу, ты обижена на меня. За что?

Она отвернулась, сжав руки в кулаки.

– Пожалуйста, давай просто забудем об этом.

Гидеон подошел и встал напротив Руны, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в глаза:

– Скажи.

Зубы ее были сжаты, потому он провел пальцем по скуле, будто призывая расслабиться.

Находиться так близко к ней опасно для собственного спокойствия. Руна управляла его желанием, как луна приливами. Он хотел ее. Хотел ощутить тепло ее тела и прогнать воспоминания о мертвецки бледном лице Джеймса Таскера. Хотел поцелуя, который заставит забыть о нагоняющем страх предупреждении на стене дома в переулке.

Руна стала для него лучом света, неожиданно вспыхнувшим в темной ночи.

Только вот такая девушка не для тебя.

– Я ждала от тебя телеграммы, – внезапно заговорила она после долгой паузы. – Или чего-то другого, что диктует этикет. Но не получила ничего до сегодняшнего дня. Да и в последней твоей записке говорилось лишь о том, что ты приедешь позже. – Руна осмелилась поднять глаза на Гидеона. – Я решила, ты меня бросил.

Гидеон едва сдержал смех.

– Бросить тебя? Руна, я думаю о тебе все три дня без перерыва.

Она выглядела смущенной, на лбу появились складки. Гидеон подался вперед, чтобы доказать ей, но услышал хруст гравия. В конце дороги появился силуэт, и на этот раз Гидеон все же достал пистолет.

– Подойди ближе, – скомандовал он, закрывая собой Руну.

– Милостивые прародители, – произнес женский голос, – я весь дворец обыскала. Ты в порядке?

Руна вгляделась в темноту.

– Верити?

Она отошла от Гидеона и направилась на голос.

– Постой, – произнес он Руне в спину, – это может быть иллюзия.

Но Руна уже бежала к подруге.

– Надеюсь, вы не решите пристрелить меня, чтобы проверить, истеку ли я кровью, – произнесла Верити.

Она вышла из темноты и обняла Руну, косясь на пистолет Гидеона.

– Заманчивое предложение, – отозвался тот, убирая оружие в кобуру.

Руна бросила на него осуждающий взгляд и оглядела Верити.

– А с тобой все хорошо?

Та кивнула:

– Все в порядке. Но все же надо скорее уходить. Ведьму, устроившую тот пожар, так и не поймали. Она может быть рядом.

Гидеону не нравилась мысль, что Руна вернется в Уинтерси одна, все же недавно ее пытались убить.

– Позволь мне послать солдат сопровождать тебя.

– Ценю твою заботу, но это лишнее, – отозвалась Руна.

– Но ведь целью этого заклинания была ты, – продолжал настаивать Гидеон. – Ведьма, наложившая его, может повторить попытку, и ты не сможешь ничего сделать.

– А ты сможешь? – спросила Верити.

Первым желанием было ответить утвердительно, но, к сожалению, всем понятно, что ему не под силу справиться с ведьмой, к тому же обладающей такой силой.

– Со мной ничего не случится, – заверила его Руна, встала на цыпочки и поцеловала в щеку. – Спасибо, что спас меня от огня.

Гидеон чувствовал на себе пристальный взгляд Верити. Она даже не пыталась спрятать свое отношение – она считала его недостойным Руны.

Раздраженный ее презрением, он поддался желанию доказать, насколько это неверно, потому положил ладонь на шею Руны и прижался к ее губам своими. Поцелуй был медленным и глубоким – так Гидеон заявил свои права на Руну. По крайней мере, так было поначалу. Руна подняла руки и положила их ему на грудь. Оба на какое-то время забыли о присутствии Верити. Руна вспомнила об этом первой и оттолкнула Гидеона.

– Больше всего мне нравятся лютики, – произнесла она почти шепотом, – но ромашки тоже принимаются.

Руна отошла на несколько шагов, чтобы оказаться вне зоны досягаемости.

– Договорились, – бросил он ей вслед, и уголок его рта приподнялся.

Интуиция подсказывала, что она поступает ошибочно. Остается лишь гадать, какая опасность поджидает ее за поворотом. Однако, как верно отметила Верити, Гидеон ничего не мог сделать, чтобы оградить Руну от угрозы.

Впрочем, он может поймать ведьму, устроившую нападение.

За спиной вновь распахнулась дверь кухни. Гидеон резко повернулся и наткнулся на Лейлу.

– Ты должен это видеть. Но надо спешить, он уже исчезает.

Любопытство увлекло его за Лейлой. Обратно во внутренний двор, где по-прежнему пахло дымом, но огня уже не было. Лейла откинула скатерть на длинном столе и указала вниз, на землю.

Гидеону пришлось присесть на корточки, чтобы разглядеть.

Нечто, сверкнувшее между ножек стульев, отбрасывало нежный белый свет.

– Это знак заклинания, – раздался сверху голос Лейлы.

Гидеон подполз ближе. И несколько мгновений рассматривал, пока наконец не понял, что перед ним.

Этот знак почти каждую ночь он видел в своих кошмарах. Смотрел на него, когда стоял перед зеркалом.

Роза с шипами в полумесяце.

Одного взгляда было достаточно, чтобы к горлу поднялась тошнота.

– Сегодня вечером среди гостей находилась ведьма.

Место на груди, где стояло клеймо, внезапно стало гореть, будто обожженное огнем. Гидеон потер его, и боль быстро утихла, заставляя задуматься, не была ли она только в его воображении.

Лейла села с другой стороны от знака, скрестив ноги. Склонив голову, она внимательно оглядела знак и перевела взгляд на Гидеона.

– Знаешь, чей он?

Прошлое вцепилось в него мертвой хваткой и потащило в темный мир воспоминаний.

Как бы Гидеон хотел убедить себя, что не может существовать в реальности то, что уже давно ушло за границу этого мира… Что должно быть другое этому объяснение. Но этот знак ведьмы он знал, как самого себя.

– Ведьма, которой он принадлежит, насколько мне известно, давно мертва. – Гидеон повернулся и встретился взглядом с Лейлой. – Это Крессида Роузблад.

Глава 40

Руна

– Замечательное представление, – сказала Верити, когда карета Руны выехала с территории дворца и покатила, подпрыгивая, по мощеным улицам столицы. – С таким актерским талантом ты можешь рассчитывать на место в труппе королевского театра.

«В отличие от тебя», – подумала Руна и вздохнула. Очевидно, что Верити недовольна. Она беспокоилась о Руне, с ужасом смотрела, как ее охватили огонь и дым. И вот нашла живой и невредимой, а она флиртует с человеком, не менее опасным для нее, чем пожар, – Гидеоном Шарпом.

– Я серьезно. Не знай я правду, решила бы, что ты влюблена в капитана Кровавой гвардии – охотника на тебе подобных.

Руна отвернулась, опасаясь, что не сможет скрыть охватившее чувство вины.

– Я вовсе не влюблена, – произнесла она, не отрываясь от городского пейзажа за окном. – И понимаю, что он ненавидит таких, как я. Если ты не забыла, я принимаю его ухаживания, чтобы получить необходимые сведения.

– И много ты узнала?

Руне нечего было ответить. Единственное, что она получила от Гидеона, – ловушку, едва не стоившую ей жизни.

Стоит ли прислушаться к Верити?

Может, роман с Гидеоном – пустая трата времени, к тому же рискованная.

– Надо усыпить его бдительность окончательно, – ответила Руна. – У меня все получится, когда он начнет мне доверять.

Верити отвернулась к окну.

– Что ж, поступай как хочешь.

Руна понимала, что подруга злится не на нее, а на людей, способных причинить ей вред, поэтому сочла благоразумным сменить тему.

– Серафина не пострадала?

Верити покачала головой:

– Ее увезли обратно в тюрьму.

Напряжение немного разрядилось, но все же до самого Торнвуд-холла они ехали молча.

Дом Алекса располагался в лесу. Кроны вековых деревьев давали тень над дорожкой, по которой они шли к входу каменного особняка.

«Больше похоже на небольшой замок», – подумала Руна, оглядывая его снизу вверх.

Каждый из четырех углов украшала башенка, большинство окон светились, будто глаза. Создавалось впечатление, что бывший дом Крессиды следит за приближающейся Руной.

Теперь, когда подруге удалось добыть важную и достоверную информацию о тюрьме, необходимо разработать план по освобождению Серафины. И как можно скорее.

Открыв дверь, они услышали звуки фортепиано. Музыка немного успокоила. Верити направилась в кухню за прохладительными напитками, а Руна пошла в другой конец дома, туда, откуда доносилась музыка, напоминая себе потерпевший бедствие корабль, идущий на спасительный свет маяка.

Внезапно она отчетливо ощутила исходивший от нее запах дыма и плотнее закуталась в шаль. Два года она скрывалась от охотников на ведьм и привыкла к тому, что люди желают ей смерти, но сейчас все иначе. Странно и непривычно, что на ее жизнь покушается ведьма. Осознание этого стало настоящим потрясением для нее.

Дверь музыкальной комнаты была открыта. Руна остановилась у входа, очарованная игрой.

Алекс сидел ссутулившись, худые плечи опущены, пальцы, похожие на пауков, быстро бегали по клавишам. Знакомая картина вызывала ощущение покоя, как бывает при возвращении домой. Словно кто-то подошел сзади и накрыл теплым пледом, защищая от холода.

Алекс всегда был рядом. С ним она ощущала себя спокойно и в безопасности. Он нежный и добрый. Руна прислонилась к дверной раме и на минуту задумалась: что будет, если принять его предложение? Уехать в Кэлис и забыть обо всем. Жить там без страха. Стать наконец самой собой.

Нет. Ее место здесь, в Новой республике, здесь ее держат цели и задачи. Долг.

Ведьм до сих пор бросают в тюрьму и отправляют на чистку. Она должна им помочь. Она в долгу перед бабушкой. К тому же страдают безвинные люди. Она не может остаться в стороне. Смерть бабушки будет ненапрасной, если удастся спасти от убийства девочек, за которыми охотятся в Новой республике.

Это ее выбор, и Руна его сделала.

Какой бы заманчивой ни казалась другая жизнь, она будет там, где по воле долга она обязана быть.

Алекс сбился. Взял правой рукой не ту ноту и прервался.

– Руна? – Он убрал упавшую на глаза прядь светлых волос. – Ты меня напугала.

– Прости. – Она оттолкнулась от дверной рамы и прошла в помещение. – Не хотела прерывать.

Он встал с банкетки и окинул ее тревожным взглядом:

– Что случилось?

Руна проследила за его взглядом и увидела следы копоти на красивом платье. Сшитом для нее Гидеоном Шарпом. Вероятно, это тоже отразилось на лице.

– Я… Это долгая история. Все расскажу, когда придет Верити. Она в кухне.

Алекс опустился на банкетку, оставив место для нее. Руна села рядом, отпустила шаль, и та упала на пол за спину.

– Не стоит из-за меня прерываться, – она кивнула на клавиатуру.

Алекс, не сводя с нее взгляда, вновь начал играть.

– Ты играешь прекрасно, в отличие от брата, – произнесла Руна, когда прозвучал последний аккорд произведения. Она вспомнила, как Гидеон перебирал клавиши инструмента в библиотеке.

– Да? Он играл тебе? Или пел серенаду? – Шутливый тон Алекса не скрыл ревности в голосе. Руна не успела ответить, как крышка рояля опустилась. – Хочу кое-что тебе показать.

Алекс встал и пошел в другой конец комнаты, где между окнами стоял письменный стол. Взяв лист бумаги, он вернулся и протянул его Руне.

– Это документ о владении домом в Кэлисе.

Руна застыла и смотрела во все глаза.

– Ты купил его? Так скоро? – От осознания произошедшего сдавило сердце.

– Завтра я выставляю на продажу Торнвуд-холл. О, прошу тебя, не делай такое несчастное лицо.

– Я очень за тебя рада. – Руна вернула ему листок. – Ты этого хотел.

Он, но не она.

С Алексом ей комфортно – с ним она позволяла себе сбросить маску. Он и Верити помогли избавиться ей от пустоты в сердце, появившейся после смерти бабушки. Он и Верити были рядом после каждой ночной операции по спасению ведьм, после каждого бала, когда голова Руны гудела от сплетен, кокетства и притворства, когда она чувствовала себя невероятно уставшей от постылого образа. Они были рядом и в моменты затишья, и в дни наибольшей опасности.

Верити была огненным потоком, побуждающим к действию, Алекс, напротив, охлаждающим источником покоя. Он помогал ей обрести место для отдыха и восстановления сил, не позволял забыть, что она девушка со своими потребностями и слабостями, а не женщина-воин, обязанная всегда оставаться сильной.

Как я буду жить без тебя?

Вероятно, проблема как раз в этом. Руна нуждалась в Алексе больше, чем он в ней. Он отдавал больше, чем получал от нее.

Руна поступала так же эгоистично и сейчас, а ведь должна быть благородной и просто отпустить.

Она проглотила обиду, понимая, что дружба предполагает искренность.

– Я хочу, чтобы ты продолжил учебу. – Руна улыбнулась, надеясь, что ее слова не выглядели как одолжение. – Желаю тебе стать всемирно известным композитором, знакомством с которым буду гордиться и стану рассказывать на балах, что знала тебя во времена, когда ты еще не понимал разницу между адажио и аллегро.

Алекс смотрел на нее, явно обдумывая услышанное.

– Ты будет приезжать ко мне в гости? – спросила Руна, чтобы заполнить паузу.

– Если… ты этого захочешь.

Она ждала совсем не такого ответа. Хотела, чтобы он уже начал тосковать и мечтал вернуться к ней, нуждался в ней так же, как она в нем.

Алекс опустился на банкетку рядом, по-прежнему не сводя взгляда с Руны. У него были самые красивые глаза – карие с золотыми искрами.

– Тебе будет легче поставить точку, – тихо произнесла она. – Уехать и все забыть. И меня, – добавила она шепотом.

– Нет. – Голос Алекса был ласковым, но уверенным. Он взял ее лицо в свои ладони. – Нет, Руна, я хочу…

Алекс не успел закончить, потому что в комнату вошла Верити с подносом, на котором стояли чашки и блюдо с печеньем.

– Кто-нибудь голоден?

Алекс убрал руки и отвернулся. Краем глаза она видела, как он неслышно встал, прошел к камину и принялся разжигать пламя. Руна внезапно вспомнила слова Гидеона – признание, сделанное в саду: «Увидев рядом Алекса, я понял, что ты… девочка, о которой я не смею даже мечтать, потому что брат познакомился с ней первым».

Тогда Руна подумала, что он сказал так, желая разрушить ее дружбу с Алексом. Теперь же задалась вопросом: не имел ли он в виду что-то другое?

– Итак, как прошел ужин? – спросил Алекс, когда Верити поставила на стол поднос с чашками и принялась наливать чай.

Сначала Верити пересказала ему все, что уже знала Руна: о том, что ведьм держат за седьмыми вратами, о жетоне, дающем право перемещаться по зданию тюрьмы. И лишь потом поведала о пожаре, который наколдовала Серафина и чуть не убила Руну.

– Что сделала Серафина? – Алекс чуть не подавился чаем.

Руна встала с банкетки у рояля, прошлась по комнате и опустилась на двухместный диванчик.

– Нельзя сказать с уверенностью, что это Серафина. Ее руки были в кандалах – она не могла колдовать.

– Но кто еще это мог сделать?

В ответ – тишина.

Дождавшись, когда разгорится огонь в камине, Алекс отложил кочергу и сел рядом с Руной.

– Если они планировали провести чистку сегодня вечером, значит, у Серафины осталось немного времени. Надо вызволить ее как можно скорее.

– Она в седьмом круге тюрьмы, – напомнила Руна. – Чтобы открыть врата стойкости, понадобится жетон стража Кровавой гвардии.

Вопрос: как его добыть?

Верити достала из золотого клатча блокнотик и ручку.

– Если бы я могла с помощью заклинания «Призрачный образ» проникнуть в штаб-квартиру Кровавой гвардии, то нашла бы и униформу, и жетон. Проблема лишь в том, что у меня остался один флакон с кровью. Его я хотела бы оставить про запас – вдруг в тюрьме что-то пойдет не по плану.

Верити постучала кончиком ручки по подбородку.

– Возможно, с формой я тебе помогу. В нашем общежитии есть девушка, которая работает стажером в Министерстве общественной безопасности. К сожалению, жетон ей не выдали, но вот форму – да. – Верити оглядела Руну. – Вы примерно одного размера. Нам нужно лишь попасть в ее комнату, что совсем несложно. Что же касается жетона…

– Жетон достану я, – перебил ее Алекс.

Руна и Верети одновременно повернулись к нему.

– Как?

– Ты сказала, что такой есть у каждого офицера Кровавой гвардии высокого ранга. – Алекс покрутил тонкое серебряное кольцо на мизинце левой руки. – Мой брат – капитан Кровавой гвардии, и у него есть лишь одно слабое место, о котором мне известно. Если дашь мне несколько дней, я добуду жетон.

Насколько она помнила, Алекс отказывался вставать на сторону Руны или Гидеона. Точнее, отказывался отдать предпочтение ей.

Что же изменилось?

– Если только они не проведут чистку в ближайшие дни.

– Мне кажется, процедуру отложат до Дня свободы. – В глазах Верити появились блики от огня в камине.

В этот день будут отмечать вторую годовщину Новой зари – время после свержения революционерами королев. В День свободы планировались уличные фестивали и массовые празднования – от рассвета до самого заката.

– Согласна, – кивнула Руна. – Это публичное мероприятие, и Добрый командир считает, что на чистке должно присутствовать как можно больше людей, особенно когда казнят легендарную ведьму. До Дня свободы меньше недели – долго ждать не придется.

Сегодня вечером они лишились зрелища. День свободы – лучшая возможность все повторить.

Это значит, что им нужно воплотить в жизнь свой план.

Глава 41

Руна

Внезапные раскаты грома сотрясли дом.

– Пожалуй, вам обеим лучше остаться на ночь, – сказал Алекс, прислушавшись к барабанившему по крыше дождю.

Верити отрицательно покачала головой:

– У меня утром экзамен, и это самое важное. – Она спешно встала. – Мне надо идти.

– Тогда возьми мою карету. – Руна видела, что подруга буквально едва стоит на ногах от усталости. – По крайней мере, не вымокнешь.

На небе появились зигзаги молний, и свет проник во все окна, озаряя комнату. Руна пошла посмотреть, что происходит на улице.

По земле уже неслись потоки. Остается надеяться, что вода не успела размыть дороги.

Она дала указания кучеру и еще некоторое время стояла у парадного входа Торнвуд-холла, глядя вслед удаляющейся карете с Верити.

И даже не заметила, как рядом появился Алекс.

– Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату.

Руна десятки раз ночевала в Торнвуд-холле, но все это было до того, как Гидеон рассказал ей об ужасах, здесь происходивших. Вероятно, о многом он умолчал, оберегая ее от худшего. Стоило только подумать о том, что это могло быть, – и мурашки бежали по телу.

Руна лежала на кровати в гостевой комнате и смотрела в потолок, который видела над головой много раз, но теперь впервые задаваясь вопросом: «В какой комнате Крессида заперла умирающую сестру Шарпов? Где стоит та кровать, куда она загоняла Гидеона?»

Может, это была та самая кровать, на которой лежит сейчас она?

Руна резко села. Все тело стало покалывать, будто сотнями иголок. Ей следовало уехать с Верити – уснуть явно не удастся. Она только и думает о том, как Гидеон и его сестра страдали здесь, находясь в полной власти жестокой ведьмы.

Откинув одеяло, Руна встала, прошла к окну и отодвинула занавеску. За час, прошедший с отъезда Верити, гроза лишь усилилась, и не было никаких признаков, что дождь скоро закончится. Если недавно дороги представляли собой лишь грязное месиво, то сейчас стали больше похожи на болото. Уже точно неразумно ехать домой в Уинтерси.

Но и заснуть в этом доме не получится.

Холод от пола поднимался по ногам, но Руна все же рискнула выйти в темный коридор. Прислуга выключила все лампы и легла спать, поэтому дом казался всеми покинутым и забытым. Она шла вдоль дверей, считая их, остановилась у комнаты Алекса и вошла.

Под ногами зашевелились половицы, и следом кто-то заворочался в кровати.

– Руна? – Алекс сел и с прищуром вгляделся в темноту.

– Не могу заснуть, – сказала она, подходя ближе. – Ты не против, если я?..

Он подвинулся, освобождая ей место. Руна забралась и устроилась рядом. Ласковое тепло сразу окутало ее, успокаивая. От подушки тоже исходил запах Алекса. Согревающий и очень мужской.

Некоторое время они лежали рядом в тишине.

– Ты знаешь, какие события происходили в этом доме? – наконец шепотом осмелилась спросить Руна. – Я о твоем брате.

Алекс повернул к ней голову.

– Он никогда не говорил со мной об этом, но у меня есть свои предположения.

Алекс закинул руки за голову.

– Именно после похорон Тессы и родителей я заметил, что с ним происходят странные вещи. Гидеон стал… В нем будто потух свет. Сначала я полагал, что его сделало таким горе. За несколько дней мы потеряли младшую сестру, маму и отца. Неудивительно, что он был не в себе.

Алекс перевел дыхание.

– Но дело было не только в этом. Я пришел на похороны и заметил, что Гидеону тяжело даже смотреть на меня. Он с головой ушел в работу: шил все больше одежды для Крессиды, меня избегал, хотя дома я бывал редко. А потом уехал и даже не мог сказать, когда мы встретимся в следующий раз.

Алекс выдержал паузу и продолжал:

– Когда я впервые уехал на континент на учебу, мы каждую неделю обменивались письмами. После похорон я вернулся в консерваторию и продолжил по традиции писать ему, но на этот раз не получал ответа. Я справлялся о нем у общих друзей, но все говорили, что не видели Гидеона уже несколько месяцев. Стало ясно, брат что-то от меня скрывает, но я не понимал, почему это происходит. У нас никогда не было тайн друг от друга. Я не осознавал тогда, что все это он делал ради меня, чтобы спасти меня, хотя спасать надо было его.

Алекс сглотнул и провел рукой по лбу. Руна замерла, ожидая продолжения рассказа.

– Перед началом второго семестра я получил письмо от друга, который накануне вечером увидел брата на боксерском ринге. «Он выглядел сумасшедшим – такова была его характеристика. – Вел себя так, будто хотел, чтобы его прикончили». В тот же день я отпросился с занятий и отправился на корабле домой.

А там пошел в боксерский клуб искать Гидеона. Обошел все здание, заглянул в каждый угол и не нашел. Тогда расспросил бармена, не видел ли он парня по имени Гидеон Шарп. Тот кивнул в сторону ринга и ответил: «Шлюха ведьмы? Вот же он».

– Я перевел взгляд и не сразу осознал, что сказал бармен. Тот парень, которого избивали, был Гидеон. Лицо превратилось в сплошное месиво, тело в крови. Узнать его не смог даже я.

«Шлюха ведьмы приходит сюда каждый день после того, как она с ним закончит», – добавил бармен, и в глазах сверкнуло отвращение. Так смотрели на Гидеона все вокруг. Я видел, что после последнего удара он не смог подняться, его выволокли в переулок и бросили у мусорных баков. Все выглядело так, будто это было обычным делом. Он приходил в клуб каждый вечер выпивший или под кайфом и позволял избивать себя до полусмерти. Видимо, считал, что заслуживает это.

Фразы валились на Руну сверху и придавливали, словно огромные валуны. Вынести это было непросто, и она закрыла глаза.

Почувствовав ее состояние, Алекс нашел ее руку и крепко сжал пальцы.

– Я не представлял, как поступить. Родной брат стал для меня незнакомым человеком, лежавшим в переулке. Мне помог Николас Крид. Мы привели Гидеона в чувство и перенесли в старую квартиру родителей. Когда он пришел в себя, был очень недоволен, что я приехал. Спросил, почему оставил учебу. Я ответил, что не вернусь в консерваторию, пока ему не станет лучше, но он не желал об этом слышать. Настаивал, чтобы я уезжал, что мне следует быть в Кэлисе, а не здесь. В любом месте, но подальше от него. Я бы, наверное, обиделся, не будь он таким подавленным и перепуганным. Помнится, я тогда подумал: «Он гонит меня, чтобы от чего-то защитить».

– От Крессиды, – прошептала Руна.

Алекс кивнул.

Он отпустил ее пальцы и обнял за талию. Потом привлек к себе, прижимая спиной к своей груди – так ребенок обнимает одеяло, чтобы успокоиться.

– Я начал вечерами ходить на боксерский ринг – ждал там Гидеона. Он никогда со мной не разговаривал. Ненавидел за то, что я становился свидетелем его страданий и ненависти к себе. Но я решил, что должен спасти его, надеялся, что в нем сохранилось еще нечто, ради чего стоит постараться.

Алекс тяжело вздохнул, вспоминая прошлое.

– Каждый вечер мы с Николасом забирали Гидеона и приносили домой. Он трезвел, приходил в себя, мы с ним разговаривали и всегда ругались. Он убегал от Крессиды, но каждый раз возвращался к ней. Я думаю, он боялся того, что может случиться, если не вернуться.

Алекс крепче прижал Руну к себе.

– Однажды Николас сказал мне, что существует единственный способ спасти брата. Он взял меня с собой на сходку, проходившую в подвале дома его друга. Людей было много. Николас выступал первым. В самом начале его речи я понял, какова цель собравшихся – свержение власти. Протесты и беспорядки продолжались к тому моменту уже несколько лет, но то, что хотели организовать эти люди, – совсем другое. Они готовили революцию – переход к миру, где не правили бы ведьмы. Их целью было общество без магии. Они говорили, что только тогда мы все сможем жить в достатке, не придется голодать, работать за жалкие копейки, существовать в ужасных условиях или того хуже – продавать себя в рабство, чтобы уберечь семью от голода. Не знаю, верили ли люди сами в то, что это возможно, но хочется надеяться, что да. Они рассказывали друг другу ужасные истории, будто специально разжигали ненависть к режиму. В них зрела ненависть и жажда мести. Это меня тогда испугало. А потом…

Алекс замолчал.

– Гидеон пришел в ярость, когда узнал, что я был на собрании их ячейки. Те, на чей счет только возникали подозрения в измене сестрам-королевам, исчезали бесследно. Их больше никто не видел и не знал, что с ними случилось. Я сказал Гидеону, что, раз его желание защитить меня так велико, у него один путь – ходить на сходки со мной. Он согласился, правда, неохотно. Спустя несколько недель брат начал меньше пить и реже драться. А еще через несколько недель вызвался возглавить вооруженное восстание и провести товарищей во главе с Николасом во дворец. Я тоже хотел пойти с ними, но он меня остановил. Для него я был младшим братом, которого надо оберегать от страшных вещей. Гидеон не видел во мне равного, которому бы доверил прикрывать спину или даже передал часть обязанностей.

Алекс погрузился на несколько секунд в воспоминания и продолжил:

– Тогда мы сильно поругались, на том и расстались. Гидеон и Николас повели часть людей во дворец, а я взял пистолет и отправился в Торнвуд-холл. Мне было известно, что Крессида редко покидала свою резиденцию. Решил, что должен сделать это ради брата. Только так я мог единственный раз доказать ему свою преданность.

Алекс замолчал. Могло показаться, что это все, о чем он хотел рассказать. Он по-прежнему обнимал Руну, прижимаясь всем телом. Удары сердца отдавались под ее лопаткой.

Через несколько минут Руна все же решилась задать вопрос:

– Тебе не тяжело жить в этом доме после всего случившегося?

– А почему, по-твоему, я его продаю? Торнвуд достался Гидеону после падения режима ведьм, но он не желал даже заходить сюда, поэтому отдал мне. Он ведь даже ни разу не приехал меня навестить. – Алекс вздохнул, и прядь волос Руны шевельнулась. – Я прожил здесь два года. Пытался помочь брату стать прежним – тем человеком, с которым был близок, которого любил. Но… он остался в прошлом, Руна. И не вернется никогда.

Через несколько секунд она ощутила, как тело Алекса сотрясается. На шею упали горячие слезы. Руна повернулась, но в комнате было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Внутри нее что-то сломалось, когда она поняла, что Алекс плачет. Руна положила ладони ему на шею и привлекла к себе.

Может, от ее прикосновений, но Алекс зарыдал сильнее.

Руна не шевелилась, решив дать ему выплакать всю боль, а потом заснуть. Через время гроза стихла, дождь прекратился, и на небе из-за туч появилась полная луна. На землю полился серебристый свет.

Руна смотрела на спящего друга, и в душе появилось искушение остаться – только ради него.

Но она не могла. Не в этом доме.

Убедившись, что Алекс крепко спит и его ничто не разбудит, она осторожно высвободила руки.

Когда непогода отступила окончательно, Руна быстро оделась, попросила прислугу принести ей плащ и седлать лошадь.

До восхода солнца она уже выехала в сторону Уинтерси.

Глава 42

Гидеон

– Мы вернем комендантский час, – заключил Николас Крид, поднимаясь из-за стола. – Организуйте на улицах больше постов стражей Кровавой гвардии. Возобновляйте рейды, останавливайте всех подозрительных, даже без видимых причин. Люди должны понять всю серьезность положения. Если они достаточно напуганы, они подчинятся.

Гидеон, только что закончивший докладывать о знаке Крессиды, поднял глаза на Доброго командира:

– Раньше я бы с вами согласился, товарищ командир.

Тот приподнял бровь:

– А сейчас не согласишься?

– Во время Красного Мира комендантский час и рейды претили народу. Эти меры могут настроить граждан против новой власти. Люди недовольны, что их ущемляют в правах.

Николас вышел из-за стола, и Гидеону бросилось в глаза, как заметно он постарел в последнее время. Всего два года назад на щеках Николаса не было глубоких морщин, а седина виднелась лишь местами.

– Пройдемся? – предложил он. – У меня через несколько минут заседание трибунала.

Гидеон кивнул, поднялся и пошел следом за командиром. Внезапно вспомнились события двухлетней давности и человек, который оставался с ним в боксерском клубе после закрытия почти до рассвета и не позволял пропускать занятия. Человек, который поверил в него, когда это было трудно сделать даже самому Гидеону.

Крессида к тому времени уже окончательно сломила его. Казалось, внутри образовалась пустота, и уж точно не было ничего хорошего, на что можно опереться. Складывалось ощущение, что он стоит на дне колодца и шансы выбраться равны нулю. Николас снова и снова пытался спустить ему веревку, но всякий раз она оказывалась короче, чем нужно.

Однажды, когда за спиной был особенно плохой день, Гидеон рухнул на ринге и отказался вставать, Николас присел с ним рядом.

«Знай, я не отступлюсь, не сдамся. – Его глаза сверкнули, когда он окинул Гидеона взглядом. – Я не уйду. Я пробуду здесь столько, сколько потребуется. Ты меня слышишь?»

«Зачем?» – спросил Гидеон.

Он чужой Николасу Криду – зачем тому нянчиться с сыном умерших портных?

«Вставай и узнаешь», – прозвучало в ответ.

Гидеон не верил, что его можно спасти. Казалось, он безвозвратно далеко зашел. Но в моменты, когда видел перед собой Николаса, задавался вопросом: «Можно ли ему поверить? Тому, что Николас разглядел нечто значимое там, от чего отворачивались другие?»

Получится ли заглушить голос в голове, который постоянно твердил, что он никчемный и отвратительный, что такие, как он, должны умереть, и прислушаться к Николасу, утверждавшему обратное?

Гидеон рискнул и сделал это.

Использовал веру в себя как костыль. Изменения заняли месяцы жизни, но процесс шел. В нем зародилась и окрепла вера, неотличимая от веры в него Николаса. Вскоре Гидеон уже не позволял ненавистникам избивать себя до полусмерти – его ответные удары становились все лучше и точнее. Появилась уверенность, что существует нечто ценное и за это стоит бороться.

– Я понял твою точку зрения об ущемлении их свободы и прочего. – Голос Николаса остановил поток воспоминаний. Он шли по западному крылу дворца, миновали оснащенные газовыми светильниками залы и пошли к тронному. Впереди и сзади шли стражи, охраняющие Доброго командира. – Хороший командир обязан заботиться о тех, за кого несет ответственность. Ты снова и снова демонстрируешь свою доброту.

Удивленный похвалой, Гидеон расправил плечи.

– К сожалению, люди не всегда понимают, что для них лучше. Порой нам лучше вмешаться и защитить их от самих себя.

Гидеон не мог с этим не согласиться. Если бы Николас не вмешался в его жизнь, он и сейчас бы, возможно, каждый вечер лежал на полу боксерского ринга, истекая кровью и мечтая о смерти.

Или был бы уже давно мертв.

– Хороший командир и хозяин должен обладать смелостью делать трудный выбор, от которого стараются уйти другие, – продолжал Николас. – Ведь он делает это ради их блага. Для защиты безвинных. Это его долг.

– Согласен.

Он вспомнил, что Руна позволяет Кающимся проходить по своим владениям. Между наказанием и милосердием она выбрала второе. Мог бы он поступить так же? Возможно, существует иной способ найти и арестовать Крессиду. Не тревожа простых граждан, не заставляя их жить в страхе перед Кровавой гвардией.

Николас миновал несколько залов и вошел в тронный.

Гидеон не отставал.

Про себя он отметил, что тронный зал был освещен хуже, чем остальные залы и даже коридоры. Краски оконных витражей потемнели с наступлением вечера. Позолоченные колонны отбрасывали длинные тени на пол из агата.

Вдалеке высились три черных трона. От их вида по телу побежал холодок, подобрался к горлу и сжал ледяной рукой.

Троны никем не заняты, и от этого жизнь должна казаться легче, должно появиться торжество от победы над злом, но вместо этого в душе он ощущал пустоту, которую необходимо заполнить. Сейчас казалось, что сам зал и троны погрузились в безмолвие лишь на время и ожидают возвращения своих королев.

Появилось желание ускорить шаг, чтобы скорее покинуть помещение, избавиться от давящего чувства, однако Николас остановился прямо перед тремя тронами и окинул их задумчивым взглядом.

– Комендантский час, рейды, допросы – все это экстремальные меры. В чрезвычайной ситуации о правах человека приходится забыть до тех пор, пока не минует опасность. Тебе надо определиться с отношением к двум вещам, Гидеон: временное ущемление прав граждан, направленное на обеспечение их же безопасности, и возможность возвращения к власти Крессиды Роузблад, которая непременно захочет нам отомстить.

Николас резко повернулся к Гидеону:

– Что кажется тебе худшим вариантом?

Вопрос риторический. Разумеется, ничего хуже возвращения на трон Крессиды не может быть.

Гидеон пристально посмотрел на наставника. Они были почти одного роста, но Николас более худощавый, хотя и мускулистый. Он настоящий воин. Впрочем, сейчас в их поединке победу мог одержать любой.

Николас положил руку на плечо Гидеона и сжал.

– Я с гордостью смотрю на человека, которым ты стал, и полностью доверяю тебе и твоим решениям. Выбор за тобой. Но помни, поистине великий вождь всегда взвешивает и осознает последствия каждого своего решения, он обязан нести ответственность за них. Прежде всего спроси себя, с какими последствиями готов жить ты.

Николас убрал руку и вновь перевел взгляд на троны. Гидеону показалось, что его горло сжала та же ледяная рука и он не может избавиться от удушливой хватки.

– Подумай, – произнес командир, собираясь уходить. – И сообщи о своем решении.

Гидеон не мог оторваться от вида пустых тронов – они и сейчас напоминали о целях, за которые он сражался. Нужно быстро найти Крессиду, иначе она восстановит силу и организует переворот, который им не подавить. В этом случае он потеряет все: личную свободу и способность защищать тех, кто слабее.

Людей ждут еще большие страдания, чем раньше. Крессида мстительна и в этом случае будет безжалостна по отношению к республике. Лейле и Харроу. Алексу. Руне. Все они в опасности. «Руна не связана теми же обязательствами, что я, – подумал он, вновь вспомнив ее отношение к Кающимся. – Она может позволить себе быть милосердной».

Гидеон не мог. Он обязан защитить людей от зла. Любой ценой остановить Крессиду.

– Я уже принял решение, – крикнул он в спину Николасу, когда тот был уже на середине зала. Добрый командир оглянулся. – Мы вернем комендантский час и рейды. Увеличим численность постов Кровавой гвардии на улицах.

Сейчас не время быть милосердным.

Сначала Гидеон отдал новые распоряжения о действиях Кровавой гвардии, а после отправился в Старый город. Дома он был ранним вечером. Под дверью уже лежала телеграмма.

Решив, что она от Руны, он спешно поднял конверт и разорвал.

Послание оказалось из Торнвуд-холла.

Гидеону Шарпу,

ул. Пруденс, 113, Старый город

Брат, в конце недели я уезжаю в Кэлис – хочу вернуться к учебе.

Поместье продаю. Сегодня вечером устраиваю небольшую прощальную вечеринку. Ничего грандиозного – несколько партий в карты со старыми друзьями. Буду очень рад видеть и тебя.

Алекс

Последний раз наяву Гидеон был в Торнвуд-холле два года назад, но в кошмарах возвращался туда регулярно. Он ненавидел этот дом, как и воспоминания, которые тот хранил. Гидеон с облегчением вздохнул, узнав, что Алекс его продает.

Однако Кэлис находится еще дальше – за проливом Барроу. Он не бывал по делам на материке и не мог позволить себе отдых, особенно когда Крессида где-то рядом. Когда же он сможет увидеть брата?

Гидеон потер челюсть, вспоминая полученный от него удар на боксерском ринге.

Если Алекс уезжает, придется посмотреть в глаза собственным демонам и пойти на вечеринку. Они должны восстановить прежние хорошие отношения перед расставанием или, по крайней мере, попытаться. Возможно, они никогда больше не увидятся.

И самое главное – Гидеон должен сообщить Алексу, что Крессида жива. Он ее не убил, потому отныне придется постоянно оглядываться через плечо.

Гидеон накинул плащ.

Торнвуд – всего лишь дом, к тому же ему надоело постоянно испытывать страх.

Глава 43

Гидеон

Гидеон стоял под дождем, разглядывая арочный портал входа с двумя львами из камня с открытыми пастями. Струи воды намочили одежду, отчего озноб с каждой минутой усиливался, но все же это несравнимо с тем сковывающим холодом, что пробирал внутри до самых костей.

Гидеон не мог заставить себя сделать шаг, ноги не слушались.

Я ошибался.

Я не смогу войти.

Он готов был развернуться и бежать, мысленно уже составлял телеграмму с извинениями, которую непременно отправит завтра, но неожиданно сквозь толщу ужаса до него донеслись слова Руны. Сразу повеяло свежестью, как в первый весенний день после долгой зимы.

«Это не ты такой, Гидеон, а жизнь такая».

Ее голос дал толчок зарождению чего-то большего, чем сила притяжения из прошлого. Похоже на вспышку нового чувства – смелости, а это сильнее адреналина.

Гидеон глубоко вдохнул, протяжно выдохнул и переступил порог проклятого особняка.

И сразу увидел знакомый ковер сапфирового цвета на полу. Обои с цветочным орнаментом. В воздухе стоял значительно ослабевший аромат магии Крессиды – кровь и розы. Он был затхлым и раздражающим.

Его встретил Алекс и повел по залам. Это стало для Гидеона дорогой в прошлое. Картины одна за другой всплывали перед глазами, вызывая судороги в мышцах. Однако они чудесным образом исчезали, стоило только подумать о Руне.

Войдя в гостиную, Гидеон сразу прошел к круглому столу недалеко от камина, где около дюжины молодых мужчин играли в карты. В самом центре стола высилась горка монет. Был здесь и Ной Крид, и Барт Вентольт, были и еще несколько знакомых персон.

Алекс встал лицом к гостям и спиной к брату.

– Гидеон Шарп! – воскликнул Барт. Его рыжие волосы блестели и сливались с пламенем на заднем плане. Он указал на пустой стул. – Момент исключительный. Алекс, ты должен с ним сразиться.

Гидеон занял предложенное место. Алекс принялся тасовать колоду и широко улыбнулся ему через стол. Очевидно, что он рад был его видеть. Гидеон откинулся на спинку стула и стал рассматривать младшего брата. В нем, несомненно, много положительных черт. Алекс достаточно общительный и чувствует себя легко в светском обществе. У него много друзей. Он часто устраивал приемы и принимал приглашения. Алекс способен поддержать беседу с любым человеком. Он никогда не злился, не бросал грозные взгляды, не ввязывался в споры. Тот удар на ринге был исключением и произошел в большей степени по его, Гидеона, вине. Алекс знал толк в одежде и танцах. Использовал правильные приборы для каждого блюда, подавал вина, которые гости принимали с восторгом. Ему не было чуждо понятие верности как людям, так и делу. Даже бросив учебу, чего Гидеон не хотел всей душой, он не оставил занятия музыкой.

После революции именно Алекс остался с ним на несколько недель, чтобы помочь избавиться от зависимости от лауданума. Алекс не отходил от него, пока не закончилась ломка.

Гидеон не представлял, как бы выжил без младшего брата.

Руна Уинтерс, если она действительно искала себе мужа, не нашла бы кандидатуры лучше Александра Шарпа.

Мысль оставила кислый привкус во рту.

Прежде чем сглотнуть, Гидеон задался вопросом: «Возможно ли, что Алекс ее не любит? Стало бы это для меня сигналом прекратить самообман и позволить себе ухаживать за ней по-настоящему?»

Он даже на секунду расслабился и представил, как все могло бы быть. Пришлось бы присутствовать на ее балах и званых вечерах. Научиться танцевать под те мелодии, которые там звучали. Проводить меньше времени в Старом городе и больше в Уинтерси-хаус.

Пожалуй, он бы справился. Это небольшая плата за возможность долго гулять с ней в лесу. За привилегию спорить. Или редкий шанс видеть ее настоящую.

Все это пустое. Руки сами собой сжались в кулаки. Это может быть либо игрой ради дела, либо не происходить вообще.

– Гидеон? – Барт придвинул к куче в центре три медные монеты. – Ты играешь?

Он кивнул, не совсем еще вынырнув из фантазий.

– Да, поддерживаю. – Гидеон достал из кармана пиджака кошелек с деньгами, нашел три медные монеты и бросил в центр стола.

Алекс сдавал карты, и Гидеон заметил бледную полоску на загорелой коже у основания мизинца – там, где брат обычно носил кольцо.

Кольцо мамы.

После похорон он сам отдал его Гидеону. В голове мелькнула фраза, сказанная Харроу:

«За час до отхода на него доставили груз, который загрузили в последнюю очередь, – две бочки вина, привезенные каким-то аристократом».

На мизинце мужчины было кольцо.

«Оно было тонким и очень простым. Похоже на обручальное кольцо бедняка».

Гидеон наблюдал, как разлетались карты, раздаваемые руками брата, и пытался вспомнить, как выглядело кольцо мамы.

И сразу собрался, взяв себя в руки.

Алекс замешан в пособничестве ведьме? И это после того, что они сделали с нашей семьей?

Это немыслимо. К тому же Алекс не способен хитрить. Ему известно, как важно для Гидеона поймать Багрового Мотылька.

Алекс никогда не стал бы меня обманывать.

– Гидеон, твой черед.

Он поднял глаза и увидел, что Ной кивком указывает на карты у него в руках. Он оглядел игроков и понял, что все ждут только его.

Гидеон открыл карты – у него был стрейт.

– На прошлой неделе ты произвел фурор в светском обществе, – произнес Ной, вскрываясь. У него был флеш, следовательно, выиграл он, а не Гидеон.

– Да? И когда? – уточнил Гидеон.

– Когда появился на вечере Руны Уинтерс.

– Ах, это. – Теперь у Гидеона выходило две пары. – Ну, аристократов шокировать легко. Например, можно взять не тот прибор за ужином. Или надеть вещи не по сезону.

Ной улыбнулся, но глаза остались похожими на кусочки льда. Из двух детей Кридов Гидеон отдавал предпочтение Лейле, все негативные черты агрессивного характера которой были, как и ее оружие, всегда наготове и на виду. Ной не был таким… прямолинейным.

– Скажи, что на тебя нашло? На прошлой неделе вечер Руны, сегодня ты появляешься здесь за карточным столом. Так ты вскоре дашь собственный бал.

– Если я на это и решусь, – Гидеон поменял карты, – ты будешь первым, кому я отправлю приглашение.

Тонкие губы Ноя изогнулись в улыбке.

– Разве тебе не надо поддерживать репутацию самого недоступного холостяка Новой республики?

– Послушай, Гидеон. – В разговор вступил Алекс, предчувствуя, чем может закончиться разговор в таком тоне. Это была одна из причин, по которым Гидеон предпочитал проводить свободное время дома. – Расскажи нам, что произошло вчера на ужине знаменитостей? Правда ли то, что пишут в газетах?

– Да, расскажи. – На него через стол смотрел молодой человек, имени которого он не знал. Глаза его блестели в свете огня. – Правда ли, что пожар во дворце устроила ведьма?

Гидеон кивнул:

– Это правда.

– У тебя есть версии? – спросил Алекс и окинул быстрым взглядом Ноя, сбросившего карты.

– Некоторые. Мы еще ведем расследование.

Алекс вскрылся – каре. Остальные игроки, увидев это, тоже сбросили карты, признав поражение.

– Руна была потрясена случившимся, – продолжал Алекс, забирая выигранную сумму.

Ной взял колоду и принялся перемешивать. Остальные делали ставки – бросали еще монеты в центр стола.

«И когда, интересно знать, ты видел Руну?» – подумал Гидеон и пристально оглядел младшего брата. Не прошло и суток.

– Газета «Нью Геральд» писала, что гражданка Уинтерс осталась жива только благодаря вам, – произнес молодой человек, имени которого Гидеон не помнил. – Говорят, вы зашли прямо в пламя колдовского огня и вынесли ее.

Вспоминать тот момент, когда Руна исчезла в клубах дыма и огня, было неприятно, кровь будоражил страх, что он мог тогда опоздать.

– Охота на ведьм – моя работа, – произнес Гидеон, надеясь на этом закрыть тему. – Я хорошо разбираюсь в магии.

– Это был Багровый Мотылек?

Нет, они не поняли намека и будут расспрашивать дальше, потому Гидеон, в надежде покончить со всем, поскорее рассказал о событиях прошлого вечера. Друзья Алекса слушали, вытаращив глаза, жадно поглощая каждое слово. Между тем они продолжали метать карты, как и делать ставки, так что кошелек Гидеона быстро опустел.

В азартных играх ему не везло.

– А я рад, что есть такие люди, как Гидеон, которые делают за нас грязную работу. – Фраза принадлежала Барту, который, кстати, выиграл раздачу, выложив фулл-хаус. – Кто из вас способен вообразить себя в такой роли? Ежедневно подвергаться такой опасности? – Он пожал плечами. – Неудивительно, что девушкам он нравится.

Гидеон едва не рассмеялся и задался вопросом, что бы на это ответили Харроу и Лейла.

– Кстати, о девушках, которым нравится Гидеон, – вступил в разговор Ной и сделал глоток из стакана. – Что скажешь о мисс Уинтерс? Ее репутация оправдана?

Если позволить себе раздражение в голосе, Ной сразу это заметит.

Гидеон не отрывал взгляда от карт.

– Не уверен, что понимаю, о чем ты, – произнес он в ответ.

Ввязываться в словесную перепалку с сыном Доброго командира совсем не хотелось, потому Гидеон постарался уйти от ответа.

– Ты точно понимаешь, что я имею в виду, – настаивал Ной, будто решил во что бы то ни стало проверить, до какого предела может дойти. – Руна Уинтерс – известная светская кокетка. Каждую неделю у нее новый поклонник.

Гидеон понимал, что должен сдержаться, но поддался на провокацию. Заглотил наживку, но лишь на дюйм.

– Не знай я тебя так хорошо, мог бы решить, что ты ревнуешь.

– Ревную? – Ной усмехнулся. – Если слухи правдивы, она распутна, как настоящая шлюха.

Гидеон успел лишь приподняться с места, как раздался удар кулака по столу.

Он перевел взгляд на брата и увидел, что тот смотрит на Ноя, как лев на гиену.

– Еще раз позволишь себе подобное высказывание, и я укажу тебе на дверь.

Ной скривился:

– Это же шутка, Алекс.

– В адрес Руны я не потерплю подобных шуток.

Ной изо всех сил сжал карты, даже пальцы побелели. Игра продолжилась в угнетающей тишине.

– Что ж, было весьма приятно провести время в вашей компании, – произнес Гидеон, делая попытку встать. Надо убираться отсюда, пока он случайно не врезал кому-нибудь по физиономии. – У меня закончились средства.

Не желая давать повод для паники и сплетен, Гидеон решил, что оставит у слуги записку для Алекса и сообщит о возвращении Крессиды.

– Может, еще один раунд? – предложил Алекс.

Гидеон вытянул кошелек и перевернул его вверх дном, доказывая, что не лжет.

– Наверняка у тебя есть еще что-то, что можно поставить на кон.

– Я, например, однажды проиграл шелковый носовой платок.

Пока Гидеон размышлял, что ответить, Алекс произнес:

– Проверь карманы.

Гидеон вскинул бровь, но последовал совету. Порывшись, вытащил все содержимое: складной нож, скомканное послание от Харроу по поводу встречи завтрашним вечером и жетон для доступа в тюрьму, необходимый для доставки ведьм через седьмые врата.

– Вот, – Алекс указал на жетон. – Это подойдет.

Гидеон покачал головой:

– Это не деньги. – Потому не ценно для собравшихся за столом господ. – Вам он не нужен.

– Это же серебро, верно? Его можно переплавить.

– Без него я не попаду в тюрьму. – Гидеон уже принялся убирать вещи обратно.

– Можно получить новый. К тому же стражи в тюрьме наверняка знают тебя в лицо.

– Конечно, вот только…

– Прошу, еще один раунд. – Алекс, похоже, действительно хотел, чтобы брат остался. – Ради меня.

Гидеон вспомнил их бой на боксерском ринге. Вспомнил, как Руна разделась перед ним донага и вошла в море. Как он целовал ее в саду, хотя знал о чувствах к ней Алекса. Тогда ее руки и губы были требовательными и настойчивыми. А потом он поцеловал ее еще раз у дворца.

Чувство стыда обожгло изнутри.

Гидеон сел.

– Последняя игра, – сказал он, бросая жетон в горку монет на столе, – и я ухожу.

Через пятнадцать минут он проиграл и этот раунд. А вместе с ним лишился возможности попасть в тюрьму.

– Я провожу тебя. – Алекс подхватил монету и убрал в карман.

Под звуки дождя, барабанящего в окна, братья вышли из гостиной в коридор и направились к выходу.

– Я должен кое-что тебе сообщить, – произнес Гидеон. Сердце сдавило от затхлого аромата роз. – Но попрошу, чтобы это оставалось между нами, пока я не соберу дополнительные сведения.

Алекс окинул его взглядом:

– Что-то случилось?

– На ужине знаменитостей была Крессида Роузблад. От ее заклинания начался пожар, едва не уничтоживший Руну.

Алекс замедлил шаг. Гидеон обернулся и увидел, что лицо брата сделалось мертвецки белым.

– Это точно?

– Мы нашли под столом ее магический знак.

– Руна знает?

Гидеон покачал головой.

– Я еще ей не сказал.

– Разве не следовало сразу это сделать? Если Крессида…

– Я уверен, Руна и без того осознает, что она в опасности, но ты прав, я должен ей сообщить. У меня не было возможности.

– Я сам ей скажу. – Длинными пальцами пианиста Алекс взъерошил волосы и зашагал быстрее. Лицо его было растерянным, будто он все еще пытался осознать услышанное. – Утром я сразу поеду в Уинтерси.

– Вот и хорошо, – кивнул Гидеон.

Они дошли до выхода из особняка. Алекс распахнул дверь, а Гидеон надел плащ.

Струи воды лились на каменные плиты пола. Солнце давно зашло, и деревья вдоль аллеи казались черными.

Прежде чем выйти под дождь, Гидеон повернулся к брату и задал вопрос, который обжег легкие:

– Алекс, есть ли вероятность, что Крессида не умерла от твоего выстрела?

Брат смотрел на него во все глаза.

– Я выстрелил трижды.

Гидеон кивнул. Алекс никогда не вспоминал события той ночи. Он не был жестоким человеком и убийцей. Более того, насилие в любом проявлении противоречило его принципам. На такой шаг он пошел ради Гидеона.

Тогда на следующее утро тела всех трех сестер-королев пропали. Гидеон подозревал, что их уничтожили. Но что же произошло в покоях той ночью, если Крессида все же была жива? Неужели Алекс промахнулся… или дело в темной магии? В прошлом существовало немало историй о ведьмах, способных воскрешать мертвых, но Гидеон считал, что это сказки, цель которых – запугать людей и заставить повиноваться.

Теперь он невольно вновь и вновь задавался одним и тем же вопросом: «Неужели это правда?»

– Не будем больше об этом, – Гидеон успокаивающе похлопал брата по плечу. – Возможно, это не она, а другая ведьма, выдающая себя за Крессиду. Мы ее обязательно поймаем. И на этот раз я все сделаю сам.

Алекс молча кивнул. Гидеон понимал, что испортил брату вечер, поэтому убрал руку и задал вопрос, чтобы сменить тему:

– Когда уезжаешь в Кэлис?

– Через четыре дня.

Гидеон сглотнул ком в горле. Так скоро.

– Ты придешь меня проводить?

– Конечно. – Гидеон развернулся, собираясь уходить, но передумал и крепко обнял брата. – Я буду скучать.

Прощаться с Алексом непросто, но было в его жизни нечто другое, намного более сложное.

Возможно, отъезд Алекса кстати. К тому же, если все же принять как факт, что Руна – не ведьма, самое время отойти в сторону. Брат мог бы открыть ей чувства перед расставанием.

Это стало бы его, Гидеона, единственным благородным поступком. Возможно, он загладит предательство в прошлом.

«В следующий раз, когда мы встретимся, – решил для себя Гидеон, – я скажу Руне, что между нами все кончено».

Глава 44

Руна

Стук в тайную дверь вывел Руну из задумчивости. Она оторвалась от заклинания «Раскол Земли», подняла голову и увидела прямо у стола Алекса. На нем была белая рубашка с воротником и брюки в тонкую полоску. Волосы блестели, словно покрытые золотом.

– Извини, что помешал.

Руна закрыла книгу заклинаний.

– Ты не помешал. – Она опустила глаза, увидела, что на ней только ночная рубашка, и покраснела. – Просто я… утром не ждала визитеров.

Алекс прошел вглубь комнаты, освобождая путь к выходу. Он никогда не закрывал за собой дверь. А ведь в ее спальню могут войти, увидеть тайный ход, стол и ее перед открытой книгой… Это станет катастрофой.

Руна встала и прошла к выходу.

– У меня кое-что для тебя есть, – произнес Алекс, когда она закрыла дверь.

Приблизившись, он вложил ей в ладонь жетон. Диаметр его был почти равен длине ее большого пальца. Металл оставался теплым от руки Алекса. На одной стороне было отчеканено изображение женщины.

Седьмая добродетель – стойкость.

Волосы женщины на жетоне были уложены на одну сторону и лежали на плече, подбородок приподнят, поперек груди патронташ.

– Жетон доступа Гидеона, – пробормотала Руна. – Ты его украл?

– Выиграл. В карты.

Руна еще немного полюбовалась жетоном, а потом подняла глаза на Алекса.

– Это же то противостояние братьев, которого ты не желал.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

– Теперь мне не кажется это таким пугающим.

Руна поняла, что Алекс выбрал ее. Он знал о ней все. Знал, кто она на самом деле, и ему было небезразлично. Вернее, так: ему не все равно. Совсем нет. Он хотел вернуть Руне лишь то, чего ее лишила революция.

«В Кэлисе мы будем каждый день ходить в оперу. Слушать настоящую оперу, а не ту пропаганду, которая так тебе ненавистна».

И вновь воображение нарисовало картины жизни вдали от республики. Больше не надо будет говорить с оглядкой на то, что кто-то может услышать. Не будет необходимости притворяться, и она сможет стать самой собой.

Стать свободной.

Но каким человеком это ее сделает? Как она будет жить праздно и беззаботно, окруженная красивыми вещами, зная, что где-то Кровавая гвардия охотится на ведьм? Зная, что могла их остановить, но не сделала ровным счетом ничего.

Совесть не позволит ей этого.

– Это не все, – произнес Алекс и тяжело вздохнул.

Руна, встревоженная интонациями, внимательно посмотрела на него.

– Что случилось?

– Крессида Роузблад жива.

Руна нахмурилась, уверенная, что ослышалась.

– Что?

Алекс мотнул головой, отвернувшись на несколько мгновений.

– Тот пожар, который едва не убил тебя… Это было заклинание Крессиды, а не Серафины. Когда огонь стих, Гидеон нашел ее знак.

– Не может быть! Это невозможно. – Руна покачала головой. – Крессида мертва.

Алекс прошел к окну. Звуки его шагов эхом разнеслись по комнате. Он стоял молча и разглядывал открывшийся вид.

Внезапно Руна ощутила острую потребность услышать подтверждение своих мыслей, потому высказала их вслух:

– Крессида не могла быть на ужине знаменитостей, потому что ты лично ее убил.

Молчание казалось бесконечным. По телу внезапно пробежал озноб.

– Ты ведь убил ее, Алекс?

– Это еще одна причина, по которой я здесь. Вчера я не закончил рассказ. – Он неотрывно смотрел в окно. – В канун Новой зари, когда Гидеон направился убить двух сестер-королев, я поехал в Торнвуд-холл, чтобы лишить жизни Крессиду. И нашел ее там спящей в своей кровати. Она проснулась, когда я приставил пистолет к ее лбу.

Алекс прерывисто выдохнул.

– Я вел ей встать, и Крессида упала на колени, умоляя пощадить. Она говорила, что любит моего брата, именно поэтому совершала все те поступки. Хотела, чтобы Гидеон всецело принадлежал одной лишь ей.

Руна уловила нотки гнева в его голосе.

– До того момента, – продолжал Алекс, – у меня не появлялась даже мысль сделать кому-то что-то плохое. Но знаешь, Руна, мне внезапно захотелось тогда, чтобы и она испытала боль. Хотелось смотреть, как она корчится, в последний раз глотая воздух. Передо мной на коленях стояла одна из самых могущественных ведьм в мире, и я держал ее на мушке. Она убила мою младшую сестру, испортила жизнь брата. Мне надо было только нажать на курок. Внезапно это доставило мне удовольствие.

– И ты выстрелил в нее, – произнесла Руна, сжав край стола. Кровь отхлынула, и пальцы побелели. Говори же. Скажи, что ты ее застрелил.

Алекс продолжал смотреть в окно, будто мог видеть прошлое, и помотал головой.

– Я словно раздвоился: один Алекс хотел ее уничтожить, а другой понимал, что убийство ведьмы не станет решением. В глубине души я, в отличие от Гидеона, не верил, что кровопролитие и месть помогут создать лучший мир. Убийство не сделает жизнь человека лучше. И меня пугало то, что я готов был так легко отказаться от убеждений и пойти на убийство.

Алекс выдержал паузу.

– Поэтому я поднял дуло вверх и выстрелил трижды. Сказал, что она может уходить. Но прежде поставил условие: если когда-нибудь вновь ее увижу, если она заставит Гидеона страдать, заставлю ее пожалеть, что она жива. Я видел, как она исчезла в темноте леса за Торнвуд-холлом.

У Руны закружилась голова. Она опустилась в кресло, не отрывая руку от стола.

– Ты солгал, – прошептала она, явственно ощущая, как мир рушится.

Всего несколько недель назад Руна, возможно, была бы рада этой новости – до того как узнала, какими чудовищами были Крессида и ее сестры. Могущественной младшей из королев – Крессиде – под силу спасти гораздо больше ведьм, чем Багровому Мотыльку, и одно это должно было привести Руну в восторг. Или, по крайней мере, подарить облегчение.

Но сейчас…

Руна вспомнила клеймо на груди Гидеона. Это лишь один из ужасных поступков Крессиды. Если королева-ведьма жива, Гидеону грозит опасность.

И это пугало.

Это злило.

Пальцы задрожали.

– Зачем ты солгал?

– Я подумал так: узнав, что Крессида мертва, Гидеон сможет спокойно жить. Возможно, даже исцелиться от душевного недуга.

Дрожь поднималась изнутри. Комнату будто заволокло туманом. Руна смотрела на старого друга, но не могла его четко видеть из-за сизой дымки.

Алекс развернулся и пошел к потайной двери.

– Я должен признаться Гидеону. Надо сделать это именно сейчас, пока у меня есть силы.

– Нет! – Руна резко встала. Она разочаровалась в Алексе, но не позволит ему признаться брату, что он сохранил жизнь Крессиде. – Ты будешь осужден за сочувствие ведьме.

Он остановился, повернулся к Руне и печально произнес:

– Так и есть – я сочувствую ведьмам.

От этих слов Руна смягчилась. Ведь это все же Алекс. Мальчик, который, узнав, что она ведьма, набрал ей теплую ванну, а не отправил на смерть. Кто бы еще так поступил?

Никто.

– Если признаешься, тебя казнят. – Руна взяла руку Алекс и сжала. – Об этом никому нельзя говорить. Особенно Гидеону.

Гидеон первым обвинит брата.

По лицу Алекса она видела: он не стыдится того, что солгал. Он стыдится проявления милосердия.

Руна смогла справиться со вспыхнувшей злостью, понимая, что благодаря тем качествам Алекса, которые не позволили ему выстрелить в Крессиду, жива и она сама. Его сердечная мягкость и сострадание, отказ участвовать в жестоких операциях, готовность рисковать жизнью ради благих дел… Все это помогало Алексу увидеть Руну настоящей, а не такой, какой ее знали в обществе, и полюбить, несмотря на опасность находиться рядом.

– Сохранение жизни тому, кого ненавидишь, не делает тебя слабым, – сказала она, убеждая, пожалуй, в первую очередь себя, нежели Алекса. – Напротив, показывает, что ты лучше всех нас.

Но плохо то, что он солгал.

Руна взяла лицо Алекса в ладони и посмотрела прямо в глаза.

– Если с тобой что-то случится… – Она закрыла глаза, боясь даже подумать о том, что может произойти. – Прошу тебя, Алекс, обещай, что не расскажешь об этом ни одной живой душе.

Руна чувствовала, как у него перехватило дыхание.

Наконец, Алекс произнес:

– Обещаю.

Глава 45

Гидеон

Гидеон стоял, прижавшись спиной к стене, и вдыхал запах смазанного маслом металла и чернил. Он достал пистолет и взглянул на Лейлу, занявшую место по другую сторону от двери. В темноте ее алая форма отчетливо выделялась.

По просьбе Гидеона Министерство общественной безопасности ввело комендантский час. Также указом Кровавой гвардии разрешалось проводить рейды везде, где были обнаружены магические знаки или возникали подозрения на возможность их появления.

О типографии, куда они прибыли с Лейлой, сообщила Харроу.

Здесь, в одном из складских помещений, были обнаружены сразу три знака. Донес об этом один из работников, и за зданием сразу была установлена слежка. Меньше часа тому назад Харроу сообщила, что семь человек вошли в типографию, несмотря на нерабочее время, и до сих пор не выходили.

– По моей команде, – прошептала Лейла и подняла три пальца.

За ее спиной была лестница, ведущая вниз, туда, где стоял печатный станок, за которым прятался основной отряд.

Три.

Два.

Один.

Лейла прикрывала, а Гидеон изо всей силы ударил, чтобы выбить дверь.

Та распахнулась, и они с пистолетами ворвались в помещение. Слышался топот остальных солдат. Гидеон и Лейла оглядели комнату. Пистолеты их были направлены в пустоту.

– Здесь никого нет.

Зажженные свечи на полу, расставленные по кругу, в центре – символы, нарисованные кровью.

Гидеон перевел взгляд на потолочные балки у крыши – пусто. Дверь, которую он только что выбил, была единственным входом и выходом. Где же люди?

Он опустил пистолет и оглядел тени, отбрасываемые подрагивающим пламенем.

– Куда они, черт возьми, подевались?

– Может, еще не ушли? – предположила Лейла.

От ее слов повеяло холодом.

Гидеон вошел в огненный круг и направился к центру, где в воздухе повис знак белого цвета. Странно, как многое изменилось за такой короткий период времени. Потому что теперь перед ним был не багровый мотылек, а цветок с шипами, от вида которого стыла кровь.

– Гидеон?

Он взглянул на троих стражей, стоящих за пределами круга, – они будто опасались пересечь границу. За ними на самом верху Лейла увидела кое-что еще.

– Я знаю, как они вышли.

Оторвавшись от знака Крессиды, Гидеон перевел взгляд туда, куда смотрела Лейла. Примерно в десяти футах от пола в стенах были прорезаны окна, открывающиеся верх. Одно как раз было открыто.

– Вы трое, – Гидеон кивнул солдатам, – проверить улицу. – Он встал под окном и велел Лейле подойти. – Подсади меня.

Она подошла и сложила руки так, чтобы у него была опора. Он наступил одной ногой, и Лейла подтолкнула его выше – получилось ухватиться за край открытого окна. Гидеон подтянулся и зафиксировался на полке, потом поднял Лейлу за вытянутую руку.

На покатую крышу он выбрался первым, но туман был настолько густым, что не позволял разглядеть дальше чем на несколько футов.

Типография была частью ряда зданий, прилегавших стенами вплотную друг к другу. Это и, конечно, туман, предоставили Крессиде легкий способ отхода. Возможно, они уже почти на окраине города.

– Мы сможем охватить бо́льшую по площади территорию, если разделимся, – подала голос Лейла и присела на корточки рядом. Прищурившись, она всматривалась в туман.

– Постой… там что-то есть!

– Где?

Лейла выхватила пистолет и быстро пошла по коньку крыши.

– Лейла, стоять… – Гидеон двинулся следом. Один неверный шаг – и он скатится по крыше.

Впереди, всего в нескольких ярдах, раздались три выстрела подряд.

Чтоб тебя…

Гидеон стал передвигаться быстрее к крыше следующего здания, прислушиваясь и ожидая нового выстрела. Но его не последовало. На коньке в конце крыши он увидел силуэт и поднял пистолет.

– Не двигайся!

Фигура отпрыгнула и вскоре растворилась в сером тумане.

Гидеон добежал до конца, но Лейлу не нашел. Перепрыгивать на крыши домов рядом опасно, потому Гидеон стал спускаться вниз по пожарной лестнице.

Ближе к земле туман сгущался, делая улицу невидимой.

Послышался еще один выстрел. На этот раз ближе.

Гидеон бросился на звук.

– Лейла!

– Я здесь, – ответила та, появляясь в зоне видимости. – Не думаю, что попала, но я их видела. – Тяжело дыша, она склонилась и уперлась руками в колени. – Они бежали на запад.

– Сколько их было?

– Кажется, трое.

Гидеон повернулся туда, откуда пришла Лейла, и стал пристально вглядываться вдаль, но ничего не увидел из-за густого тумана. Сердце сжалось от плохого предчувствия.

– Думаю, надо возвращаться.

– Что? Нет. Я почти их догнала!

Он покачал головой. Было во всей этой ситуации что-то, что ему совсем не нравилось.

– Мы возвращаемся.

Лейла выглядела так, будто собиралась возразить, но Гидеон был старше ее по званию, потому она молча подчинилась. Они шли на свет фонарей к освещенному проспекту вдалеке.

– Я почти их поймала, – повторила Лейла.

Сзади послышался шорох, будто кто-то запахнул плащ или осторожно сделал шаг. Гидеон ощутил покалывание в затылке. Лейла напряглась, явно тоже заметив.

Он покосился на нее и положил руку на рукоятку пистолета. Перехватив взгляд Гидеона, девушка едва заметно кивнула, и они одновременно развернулись и прицелились. Взгляды их скользили с одной улицы на другую.

– Покажись! – выкрикнула Лейла.

Гидеон уловил движения в темноте, от этого сердце забилось чаще. Услышав звуки шагов, он, не раздумывая, нажал на курок и выстрелил.

Темная фигура замерла, и несколько мгновений казалось, что она не шевелится. Затем вышла из плотного тумана и направилась к ним, скидывая попутно капюшон.

– Смотрю, вы перенервничали.

– Харроу? – воскликнули они в один голос.

Гидеон выдохнул и опустил пистолет.

– Ты до чертиков нас напугала.

Волосы Харроу по традиции убирала так, чтобы было видно отсутствие ушной раковины.

– Я решила подстраховать, вдруг понадобится моя помощь.

В голове Гидеона мелькнула тревожная мысль.

Ведьмы исчезли в тумане, и вскоре из него же вышла Харроу. Крессида могла прятаться на виду. Гидеон хорошо знал, какие уловки и методы есть в арсенале ведьм.

Может, Крессида использовала образ Харроу для маскировки?

Нет, скорее всего, он ошибался. Для такого заклинания потребуется слишком многое, изменить внешность не так просто…

Он молчал, обдумывая ситуацию.

Впрочем, такой могущественной ведьме, как Крессида, подобное колдовство доступно, но для заклинания потребуются все силы.

И я бы непременно почувствовал запах ее магии.

Рядом с Харроу он ощущал запах… Харроу.

Обычный. Никакой магии.

Он два года пытался выследить и поймать Багрового Мотылька. Неужели время потрачено впустую, и все это время он охотился на Крессиду, которая осталась жива и находилась где-то поблизости? От одной только мысли в горле появилось жжение, и Гидеон с трудом сглотнул.

– Похоже, ваш рейд прошел безрезультатно, – с нескрываемой печалью в голосе сказала Харроу, и они все вместе пошли к дверям типографии.

– Вероятно, они услышали, как мы входим в здание.

Впереди показались трое солдат, которые осматривали улицу. Им тоже не удалось никого поймать. Лейла отправилась расспросить, что они видели, а Гидеон с Харроу остались вдвоем. Необходимо сейчас послать людей арестовать владельца типографии и доставить на допрос, он ведь может попытаться скрыться.

Гидеон перевел взгляд на светящиеся окна – в помещении шел обыск. Возможно, внутри и нет ничего, что позволило бы связать произошедшее с ведьмами, но хочется найти хоть какую-то улику для понимания, что за сборище здесь проходило.

Дождавшись, когда Лейла отойдет на достаточное расстояние, Харроу сжала руку Гидеона, останавливая попытку двинуться следом.

– Как обстоят дела с Руной? Ты получил от нее то, что хотел?

Гидеон вздрогнул. Сейчас он совсем не был настроен говорить на эту тему.

– Я передумал.

Харроу прищурилась.

– Что?

– Мои планы относительно Руны поменялись. Подозрения в ее адрес беспочвенны. Крессида не пыталась бы ее убить, будь она той, кто тайно спасал ведьм. Вывод на поверхности – мы ошиблись. Она не ведьма.

И я не могу спать с девушкой, в которую влюблен брат.

– Может, так. А может, и нет.

– Харроу…

– Выслушай меня. – Она подняла ладонь. – Багровый Мотылек не убивает ведьм, а спасает. Так?

Он скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

– Прошлым вечером Добрый командир не оставил ей выбора, пригласив на платформу и вручив нож, чтобы провести чистку Серафины. Будь Руна Мотыльком, ни за что бы не подняла руку на ведьму, а ей надо было принимать решение за считаные секунды. И сделать так, чтобы собравшиеся ее не заподозрили. Заклинание Крессиды вполне могло быть отвлекающим маневром. Чистку отменили, и Руна не выдала себя. Более того, все выглядело так, будто целью была она. Скорее всего, они действуют заодно.

Гидеон нахмурился – услышанное ему совсем не понравилось.

– Или, – возразил он, – Руна не ведьма, и Крессида помешала ей убить Серафину.

– Но ведь мы не можем знать наверняка, как обстоят дела на самом деле, верно? Тебе надо понять, есть ли на ее теле шрамы.

Слова охотницы на ведьм вновь вызвали ответное сопротивление в душе Гидеона. Ему совсем не хотелось делать этот шаг, а хотелось вырвать из сознания слова Харроу и уничтожить все посеянные ею сомнения.

– Поимка Багрового Мотылька уже не в приоритете, – твердо произнес он. – Прежде всего необходимо найти Крессиду и помешать ей сделать то, что она планирует.

– Почему ты так настойчиво отказываешься? – Харроу пристально рассматривала Гидеона. – Если Руна и есть Мотылек, а Мотылек, как мы знаем, в союзе с Крессидой, то, поймав одну, мы выйдем на вторую.

Семя сомнений росло с катастрофической скоростью, как сорняк, стремящийся заполонить все свободное пространство. Харроу рассуждала весьма логично, и его расстраивало то, что он сам об этом не подумал.

Внезапно Харроу рассмеялась.

– О, товарищ командир, только не говори, что это случилось.

Гидеон повернулся к ней и увидел ее хитрый прищур.

– Такого поворота я не ожидала!

– О чем ты? – Гидеон развернулся и пошел к входу в здание.

– Ты влюбился в эту хорошенькую светскую диву.

Гидеон вздрогнул и остановился. Харроу быстро обошла его, ухмыльнулась и перешагнула порог типографии первой.

– Только потому ты так легко сдаешься.

Гидеон сжал руки в кулаки. Неужели она права? Неужели он способен поставить под угрозу всю операцию лишь потому, что игра пробудила настоящие чувства? Он неохотно пошел вслед за Харроу, обходя по пути стражей, обыскивающих все, что попадалось на глаза: коробки, ящики, шкафы и тумбы.

– Но есть вероятность, что мы все же подозреваем ее напрасно, – произнес Гидеон, понизив голос. – Руна может и не быть ведьмой.

Губы Харроу искривила улыбка.

– Если она не ведьма, как же ей удалось растопить твое заледеневшее сердце?

– У кого заледеневшее сердце? – спросила подошедшая Лейла. В руках у нее был пистолет, который она протирала.

– Ни у кого, – отмахнулся Гидеон и пошел вверх по лестнице.

Харроу широко улыбнулась ему вслед, и обе девушки немедля двинулись за ним в ту комнату, где в центре горели выставленные по кругу свечи, а в воздухе еще не развеялся знак Крессиды.

– О ком идет речь? – услышал он за спиной вопрос Лейлы.

– Лучше сосредоточьтесь на деле, – довольно грубо ответил Гидеон. – Крессида Роузблад жива и явно следует какому-то плану. Нам необходимо выяснить, сколько ведьм присутствует на этих ее сборищах и какова их цель.

Гидеон вошел в круг, присел и стал изучать знаки заклинаний на половицах, сожалея, что не может их расшифровать. В подобные моменты он не раз спрашивал себя, не поторопились ли они, когда сожгли все книги заклинаний. Сейчас одна бы очень пригодилась в качестве справочника.

Можно, конечно, перерисовать их и показать Серафине Оукс, которая все еще жива и содержится в камере. Ей точно известно, что они значат, но едва ли она захочет помочь.

– Будь я ведьмой, желающей отомстить всем, – послышался рядом голос Харроу, – сделала бы основной ход в День свободы. – Она присела и коснулась кончиком пальца одного из знаков.

– Поддерживаю, – произнесла Лейла. Она ходила по комнате и оглядывалась в поисках того, что могли упустить при первом осмотре. – Нам следует хотя бы…

Харроу резко вскинула голову и насторожилась:

– Чувствуете запах?

– Какой запах? – переспросила Лейла.

Гидеон втянул носом воздух – запах крови и роз.

– Так пахнет…

– Магия, – закончил Гидеон, поднимаясь на ноги. Страх пронзил тело насквозь. – Они все еще здесь.

Он поднял голову и оглядел пустые балки. Харроу встала рядом. Запах становился все сильнее с каждой секундой. От него к горлу подкатывала тошнота.

– Надо найти источник. – Харроу решительно направилась к двери.

Гидеон вновь ощутил покалывания в спине – плохой знак. Что-то здесь не так. Туман. Пустая комната. Зажженные свечи. Все выглядит так, будто собрание только должно начаться.

Будто все специально подстроено.

Нас ждали.

– Харроу, остановись.

Она уже была у двери. Гидеон сделал шаг за пределы круга, надеясь успеть ее остановить, но грохот послышался раньше, чем он успел схватить ее за руку. Бах!

Жаркая взрывная волна отбросила его назад, спине стало больно от удара о твердую кирпичную кладку.

Перед глазами вспыхнул огонь, а потом картину будто закрыли черной простыней – и мир погрузился в темноту.

Глава 46

Руна

За два года, прошедшие со смерти бабушки, Руна большую часть ночей ворочалась в постели, одолеваемая тревожными мыслями, старалась отвлечься, строя планы, разбирая информацию, а еще ругая себя за случаи, когда ведьм не удавалось спасти.

Сегодня ночью она спала хуже, чем когда-либо. Сны, полные ужасов, связанных с бабушкой, держали ее в тисках. Наконец ей удалось вырваться из них и проснуться, но она долго тряслась от страха, кутаясь в одеяло и покрываясь липким потом.

Было еще темно, но Руна решила встать, потому что попросту боялась закрыть глаза. Одевшись потеплее, запрягла Леди и поехала к пляжу, а там любовалась восходом, который рассеял дымку над морем, и старательно приводила в порядок мысли.

Подъезжая на обратном пути к Уинтерси-хаус, она увидела вышедшую ей навстречу Лизбет со свернутой газетой в руке.

Руна быстро спрыгнула с лошади.

– Что это?

Лизбет протянула прессу со словами:

– Вам лучше самой прочитать это.

На первой странице «Нью Геральд» – официального издания нового режима – она сразу увидела заголовок большими буквами:

НАПАДЕНИЕ ВЕДЬМ. МАССА ПОГИБШИХ

Сердце подпрыгнуло и упало.

Нападение ведьм?

Сжав в одной руке уздечку Леди, Руна быстро пробежала глазами текст.

Вчера поздно вечером стражи Кровавой гвардии под командованием капитана Шарпа в ходе рейда проверили типографию, в которой, по полученным сведениям, укрывались ведьмы. Солдаты попали в ловушку, расставленную ведьмами. Произошел взрыв. В этот момент в здании находилась дюжина мужчин и женщин. Через некоторое время на место происшествия прибыла помощь, и тогда второй взрыв прогремел в штаб-квартире Кровавой гвардии. Пожар в здании, по последним сведениям на сегодняшнее утро, не потушен. Двадцать семь человек официально признаны погибшими, многие получили ранения.

В ушах зазвенело, когда Руна увидела имя Гидеона. Два взрыва. Двадцать семь погибших. Она просмотрела всю страницу, но больше никакой информации не нашла.

«Нью-Геральд» не напечатала имена погибших.

Неужели Гидеон среди них?

С трудом совладав со страхом, Руна бросила газету на землю и вставила ногу в стремя. Схватила узду, развернула Леди в направлении города и пришпорила.

Два столба дыма она увидела, еще не добравшись до окраин столицы. Руна ехала прямиком в типографию, где Гидеон с подчиненными проводил рейд. К окутанным дымом руинам она подъехала уже в полдень. В воздухе кружился пепел, жар обжигал легкие.

Руна подошла к обугленному остову здания, и в голове зароились страшные мысли, перед глазами встала картина обгоревшего тела Гидеона.

Ощущение было такое, словно она оказалась в безвоздушном пространстве.

Ей нечем было дышать.

Пришлось вспомнить о своей недавней ненависти к капитану Кровавой гвардии и использовать ее как оружие для подавления чувств. Только вот беда – никакой ненависти она больше не испытывала.

Руна спрыгнула на землю и прошла к толпе зевак.

– В здании кто-то еще есть? – спросила она, чувствуя легкое головокружение. – У кого можно узнать имена погибших?

Руна проталкивалась вперед сквозь толпу, задавая всем одни и те же вопросы. Мимо проходили люди с ведрами воды, исчезали в дверях и вскоре возвращались уже с пустыми, выкриками призывали людей отойти назад.

– Вам сюда нельзя, мисс, – обратился к ней один из них. – Огонь еще не потух, кое-что еще тлеет.

– Вы видели? Гидеона Шарпа?

Его никто не видел.

Руна вернулась к Леди и поскакала в штаб-квартиру Кровавой гвардии, туда, где случился второй взрыв. Бывшая королевская библиотека походила на гигантский череп, почерневший, выгоревший изнутри, в одной из глазниц которого еще виднелось пламя. От взрыва рухнули стеклянные стены, а их осколки, разбросанные вокруг, переливались на солнце, напоминая гладкую морскую поверхность.

«Двадцать семь погибших», – крутилось в голове Руны.

Сердце сдавило до боли.

Неужели это сделала Крессида?

Вместо того чтобы вернуться в Уинтерси или отправиться в Торнвуд-холл – ведь Алекс мог владеть информацией, – Руна поскакала в Старый город. Привязав лошадь у ближайшей стойки, она пошла быстрым шагом к дому Гидеона.

Постучала в дверь и прислушалась к движению внутри.

Никто ей не открыл, и она осмелилась постучать еще раз, но уже громче.

Ненавижу тебя, Гидеон Шарп. Ненавижу так сильно, что болит сердце. Если ты не откроешь эту чертову дверь, я буду ненавидеть тебя до конца дней…

Ничего не изменилось. Ей никто не ответил.

Руна барабанила по дереву, пока не стало больно рукам, пытаясь одновременно развеять доставлявшую муки картину перед глазами – с полыхающим пламенем и обгоревшим трупом.

Вскоре стало казаться, что она вот-вот потеряет сознание.

Поняв, что дверь не откроется, Руна навалилась на нее, прижалась лбом, удивляясь, что так остро реагирует. Откуда эта буря эмоций? Вихрь печали, тоски, смешавшейся с чем-то незнакомым, чему не было желания давать определение. Руна развернулась спиной к двери, сползла на землю и села, прижав колени к груди.

Внезапно вспомнилось, как Гидеон решительно шагнул в клубы черного дыма и пламени, чтобы спасти ее. Он спешил на помощь в тот момент, когда каждый из гостей бежал в противоположную сторону.

Слезы обожгли глаза.

Мимо проходили люди, стараясь не глазеть на молодую аристократку, неизвестно как оказавшуюся в бедной части города и плачущую на земле.

Руну совсем это не беспокоило. Если она не позволит себе хотя бы заплакать, то попросту не вынесет катастрофу, которая способна разрушить ее жизнь.

Видимо, к ней все же подошел неравнодушный прохожий, потому что в какой-то момент она увидела мужские ботинки и подумала: «Не надо, оставьте меня в покое».

И крепче сжала колени.

– Руна?

Звуки имени заставили поднять глаза. Мужской силуэт в форме Кровавой гвардии, но без алой форменной куртки. Белая рубашка в пятнах крови. На лбу – рана, которую недавно зашили, на щеке – страшный кровоподтек.

Грудь сжалась, не позволяя вдохнуть.

Руна заставила себя подняться на ноги.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Гидеон и посмотрел так, словно она была загадкой, на которую надо быстро найти ответ.

Рыдания вырвались из груди, когда Руна поняла, что он жив. Она пыталась сдержаться и перевести дыхание, но эмоции были сильнее.

– Ш-ш-ш. Руна, тихо. Все хорошо… – Гидеон сделал шаг к ней. Его теплые руки легли на ее плечи. – Со мной все хорошо.

– Я думала, ты погиб! – произнесла она, всхлипывая.

Вцепилась пальцами в рубашку и уткнулась в шею.

Гидеон обнял Руну за талию и слегка прижал к себе.

– И это… так тебя расстроило? Мысль о том, что я умер?

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он смеется над ней? Выражение лица было непроницаемым.

– Гидеон, стоило мне подумать о том, что ты остался в том здании… возникло ощущение, будто меня держат под водой, не позволяя ни вдохнуть, ни вынырнуть. – Руна остановила взгляд на пульсирующей венке на его шее. – Грудь сдавило, было невозможно дышать.

Гидеон приподнял ее голову за подбородок, заставляя вновь посмотреть в глаза, и долго не отводил взгляд.

– Знаешь, это самые приятные слова, что я слышал в жизни.

В его глазах она увидела собственное отражение – девушку, на лице которой появились пятна от рыданий, а волосы спутались от быстрой езды верхом. Ее испуг и смятение были очевидны. Это была совсем не та Руна, которой она изо всех сил старалась казаться.

Мысль встревожила, и она отпрянула, натолкнувшись за преграду за спиной – деревянную дверь.

– Милостивые прародители, должно быть, я чудовищно выгляжу. Мне пора вернуться домой… – Прежде чем ее еще кто-то увидит, и тогда репутация окончательно пострадает.

Руна обошла Гидеона и собралась уходить, но он остановил ее, вытянув руку, и она уперлась в нее. Ладонь коснулась живота, надавила, подталкивая обратно к входу. Руна перевела на него взгляд и поразилась, что он смотрит так, будто она кажется ему сумасшедшей.

– Я не видел девушки прекраснее, чем ты сейчас, поверь.

От его слов сердце забилось быстрее.

Что он такое говорит?

Гидеон сделал шаг к ней, медленно потянулся и погрузил пальцы в волосы.

– Ты прекрасна, Руна, – произнес он и тяжело сглотнул.

Что?

Внезапно собственная репутация стала казаться не такой и важной вещью.

– Где ты был? – спросила она. – Я у всех спрашивала, но никто тебя не видел и не знал, что с тобой случилось.

– Я был в больнице с другом. Она серьезно пострадала при взрыве.

От него до сих пор пахло дымом и порохом, но под этим слоем был слышен запах тела Гидеона.

Руна развернулась и внимательно посмотрела в его глаза.

– Она поправится?

Он лишь кивнул в ответ.

Тени прошлого, похоже, отступили, но остались обостренность чувств и жажда чего-то еще. Пальцы Гидеона скользнули по щеке Руны, оставляя острые ощущения.

Он понял, что ее образ был маской.

«Ты в опасности, – сказала себе Руна. – Садись на Леди и скачи обратно в Уинтерси. Прежде чем сделаешь то, о чем потом пожалеешь».

Но ведь всего пару минут назад она думала, что больше никогда не увидит Гидеона. Для нее это вообще не должно было иметь значения, а все оказалось иначе. И вот она стоит перед ним, не в силах заставить себя отвести взгляд.

Она походила на птичку, которая попалась в силок, и охотник съест ее на обед.

На очень глупую птичку.

Но Руна знала точно: она боится его потерять и хочет, чтобы он принадлежал ей и телом, и душой – опасное желание, которое может стоить всего, что она имеет.

Гидеон коснулся ее губ – и пульс участился. Мелькнула мысль о том, как она ошибалась, считая, что губы его твердые, потому что всегда плотно сжаты от недовольства. У него самые лучшие губы на свете – мягкие и нежные, они могут и хотят дарить удовольствие. Руна задрожала всем телом.

Чувствовала, будто тонет, идет ко дну, а он тот самый воздух, которого так не хватает. Удивительно, она ведь даже не осознавала, как глубока ее привязанность, пока не оказалась близка к тому, чтобы навсегда потерять Гидеона.

– Хочешь зайти? – спросил он, не отрываясь от ее губ.

Вопрос раззадорил Руну и разжег пламя внутри сильнее.

«Нет», – кричал разум. Однако губы готовились произнести совсем другое.

– Больше чем когда-либо.

Гидеон потянулся к ручке двери, что была рядом с бедром Руны, продолжая целовать ее, и толкнул дверь, удерживая Руну от падения.

Дверь закрылась за ними – хватило одного удара ногой.

Глава 47

Гидеон

Было нечто противоестественное в его желании. Он хотел Руну так, будто не было в мире ничего важнее, чем отвести ее наверх, снять кожаные узкие брюки и положить на кровать. Сейчас не было в мире ничего, кроме Руны. Лишь встреча со смертью могла стать исключением. Даже вина перед младшим братом стала не такой значительной.

В Руне было все, что, по его мнению, не могло существовать в одной девушке.

Он безумно хотел ее, а она его. Она сама призналась и обвила руками его шею, подалась вперед и прижалась бедрами. От близости ее тела перехватило дыхание.

Руки сами легли на талию, словно для того, чтобы не дать отстраниться.

Ее губы были жаркими и манящими, жадными и требовательными. Они рушили все преграды, заставляли его перечеркнуть все запреты.

Харроу была уверена, что его одержимость Руной – результат колдовства, и ничто иное. Именно это мешало ему понять правду о ней.

«Но все же есть один несложный способ узнать наверняка», – подумал Гидеон, взял ее лицо в ладони и страстно поцеловал.

«Ты смотрел между ног? Будь я ведьмой, скрывающейся на виду, я бы делала надрезы там».

Надо заставить голос Харроу в голове замолчать, потому что мысль о том, что он может увидеть, заставила на мгновение остановиться на середине лестницы. Гидеон прижал Руну к стене, разглядывая лицо и тяжело дыша, размышляя о том, чтобы начать раздевать прямо здесь, положив на ступени.

«Нет», – мелькнуло в голове, только прикосновения Руны не позволили ему надолго погрузиться в размышления и вернули в реальность.

Ты ведь даже не знаешь, что она любит.

Она и сама может этого не знать.

Гидеон до сих пор не имел представления, случалось ли в ее жизни раньше то, что они сейчас собираются сделать.

«Для начала отнеси ее на кровать», – сказал он себе, преодолел оставшиеся ступени, добрался до двери, открыл и внес Руну в комнату. Он начнет с малого – докажет, что достоин быть с ней, возможно, это станет не просто одним из этапов плана. Не просто флиртом, поцелуями и ухаживаниями, но и первым шагом к совместной жизни. Возможно, Руна будет принадлежать ему всецело.

Но захочет ли она?

Он же боялся даже надеяться.

Пожалуй, сначала кровать.

Глава 48

Руна

Руна успела все продумать, пока Гидеон нес ее вверх по лестнице.

Она была Багровым Мотыльком, той, кто тайно спасал ведьм от чистки. Для того чтобы делать это и дальше, нужен постоянный источник информации. Им мог стать Гидеон Шарп.

Он ей необходим.

Это никак не связано с чувством, которое пробуждали его едва слышные слова. То, как он склонялся к ее шее, каким восхищением был наполнен каждый его взгляд и жест. Или то, что даже сейчас, растрепанная и заплаканная, она кажется ему самой красивой девушкой на свете.

Руна приняла решение поддаться опасному влечению, сочтя лучшим способом заставить злейшего врага поверить, что она не ведьма. Что ей нечего скрывать.

Сегодня вечером она может навсегда покончить с подозрениями Гидеона.

Она выиграет схватку.

Именно это говорила себе Руна, когда Гидеон нес ее в спальню. Ей придется постараться и быть убедительной. В противном случае он увидит ее настоящее лицо. И она спросила себя: «А что, если?»

Не будь я ведьмой, а он охотником на ведьм?

Не будь все это игрой и притворством?

В комнате Гидеон поставил Руну на пол и закрыл за собой дверь. Сквозь стекла окон проникал бледный свет уличных фонарей, позволяя сначала разглядеть лишь то, что мебели немного. Руна с трудом преодолела внезапное желание включить свет и запомнить все до мельчайших подробностей, каждую полку на стене, рисунок половиц и все предметы, что здесь есть. Казалось, каждый мог раскрыть ей тайны Гидеона, а она мечтала знать их все.

Он потянул ее вперед, к смежной двери, а там – в глубь помещения. Она увидела перед собой очертания кровати и только сейчас поняла, где находится. Осознание отдалось во всем теле. Похожие чувства Руна испытывала перед каждой операцией по спасению ведьм – и страх, и восторг от предвкушения успеха.

Гидеон принялся целовать ее шею, одновременно пальцы скользнули вниз и задержались на первой пуговице жакета для верховой езды.

– Обещай, что скажешь мне, если передумаешь…

Она откинула голову, ощущая, как он касается ее волос.

– Я не передумаю.

– Но если все же…

– Гидеон! – Руна подалась вперед. – Меньше слов.

Пальцы ловко расстегнули все пуговицы на одежде Руны, а следом избавили ее от жакета, и тот отлетел в сторону. Руна осталась в одном бюстгальтере. Белое кружево выглядело иначе в свете уличных фонарей.

Гидеон смотрел, будто завороженный, из горла вырвался сдавленный звук. Тело Руны отозвалось дрожью. В ответ она потянула вверх заправленную в брюки рубашку, засунула под нее руки и провела ладонями по его торсу.

Тем временем Гидеон переключился на пуговицы ее кожаных брюк. Губы при этом не отрывались от нее, покрывали поцелуями шею, плечи и грудь, увлекая все дальше в мир наслаждения.

Расправившись с брюками, Гидеон скользнул пальцами под белье, и Руна чуть не задохнулась от неожиданности и остроты чувств.

Гидеон не останавливался. Кончики ее пальцев сильнее вдавливались в ладони. Удовольствие, которое нарастало и захватывало, лишало способности мыслить и сделало дыхание прерывистым. Руна обхватила Гидеона за шею и уткнулась лицом в плечо. Ее больше не беспокоило, насколько этот человек опасен и сколько вреда может причинить.

– Сними рубашку, – прошептала она. – Я хочу тебя увидеть.

Он повиновался мгновенно, желая угодить.

– Хочешь, чтобы я еще…

Руна подцепила край бюстгальтера и стянула через голову.

– Руна, – произнес Гидеон на выдохе.

Она взяла его руки и прижала ладонями к каждой груди, к тем местам, где прикосновения были особенно приятны. Он гладил ее тело, изучая каждый дюйм, все изгибы и впадины.

Она наслаждалась грубостью кожи на его ладонях и его теплом.

Руна скинула брюки и с ними трусики. Мысленно улыбнулась тому, как участилось его дыхание. Кончиком носа она уткнулась в щеку Гидеона и стала медленно расстегивать форменные брюки. Через несколько мгновений они упали к его ногам.

– Мы можем перебраться на кровать? – спросила она.

– Мы можем сделать все, что ты пожелаешь.

Гидеон положил руку на шею Руны и поцеловал ее. Она сделала несколько шагов назад и протяжно выдохнула, не отрывая губ.

Обнаженные икры коснулись деревянного каркаса.

Руна откинула одеяло и села, увлекая Гидеона за собой. Он навис и окинул ее жадным взглядом, прежде чем продолжил покрывать поцелуями тело. Руна вновь забыла обо всем, растворилась в чувствах: прикосновения его губ к ее разгоряченной коже живота, легкие покусывания, щека, колючая от щетины, скользнула по бедру, когда он раздвинул ее ноги и подался вперед.

Руна никогда не испытывала всепоглощающую жажду такого рода. Она тонула в наслаждении. Гидеон сводил ее с ума своими ласками, своими руками, губами и языком. Он довел ее до самого края, она же даже не представляла, что такое возможно.

Но сделать последний шаг не дал.

– Гидеон, нет, – воскликнула Руна, задыхаясь. – Почему ты остановился?

– Я не остановился, – произнес он, целуя ее в щеку. – Просто хочу, чтобы ты хорошенько разогрелась.

Ох!

Он отстранился.

Руна обхватила его ногами.

– Но если ты хочешь именно так…

– Нет, – остановила его Руна. Помолчала, наслаждаясь тем, что руки Гидеона не переставали поглаживать разные части ее тела. Ей нравилось, когда он здесь, рядом с ней, нравилось ощущать его тепло и тяжесть его тела.

– Все хорошо? – спросил Гидеон, и она кивнула.

Внутри вспыхнул жар. Казалось, даже температура тела стала выше. На лбу Руны выступил пот.

– Да, – выдохнула она.

И сразу ощутила его внутри себя.

– У тебя сумасшедший пульс.

Руна снова кивнула. Затем обвила его шею руками и прижалась губами к клейму на груди. Гидеон вновь и вновь повторял ее имя, как заклинание. Болезненный жар между ног Руны усиливался, становился все сильнее и сильнее.

Гидеон продолжал двигаться, сильнее, резче, быстрее.

Руна понимала, что уже не способна контролировать свое тело.

– Гидеон…

– Мне остановиться?

– Н-нет. – Она улыбнулась. – Только не это.

Руки его напряглись. Он отпустил ее грудь, обнял за талию, привлекая к себе. Внутри словно раздался взрыв. Руна выгнулась, волна ударила в голову, оставляя оглушающий шум. Мир за пределами тела исчез.

Издалека она услышала свой голос, выкрикивающий его имя.

– Руна, – ответил он на выдохе.

Она прижалась к нему и стала ждать, когда все вернется на свои места.

Гидеон коснулся губами ее плеча, шеи.

– Я не знала, – прошептала она и посмотрела в глаза, когда он поднял голову.

– Что не знала?

– Что это будет вот так.

Он нахмурился и приподнялся. Взгляд скользнул по лицу вновь и вновь. Гидеон выглядел так, будто она только сказала ему, что не получила удовольствия.

– Как?

Руна улыбнулась:

– Мощно. – Она поцеловала его в лоб. – Будто два человека слились воедино.

Своего рода волшебство.

– Вот как? – Гидеон рассмеялся.

Руна никогда не видела, чтобы Гидеон Шарп смеялся. Есть ли другие способы привести его в такое состояние?

Надо непременно выяснить.

Много позже, когда Гидеон заснул, Руна лежала в его объятиях, прислушиваясь к гулу в теле от пугающего осознания невозможного.

Я влюблена.

Вместо того чтобы избавиться от мыслей о Гидеоне Шарпе, она впала в зависимость от него. Жертва влюбилась в охотника.

Глава 49

Гидеон

Гидеон проснулся от скрипа половиц. Открыл глаза, дал время глазам привыкнуть к темноте и разглядел силуэт Руны – она собирала разбросанную по полу одежду.

Он сел на кровати и стал наблюдать, как она одевается. В голове то и дело всплывали картины недавнего прошлого. Как она выгибалась, наслаждаясь его ласками и издавая приглушенные звуки, когда что-то доставляло ей особое удовольствие.

Мысли пробудили желание, и тело сразу отреагировало.

Вечером Гидеон не забыл и о деле – проверил все очень тщательно, потому мог уверенно заявить, что на теле Руны нет ни одного шрама, связанного с колдовством.

Так же всецело уверен он был и в том, что хочет повторения произошедшего между ними.

А потом еще раз.

И еще.

Грудь сжало. Появилось ощущение того, что Руна пробудила в нем не просто физическое желание, а нечто более глубокое, и это пугало его. Похоже на зависимость. Будто сегодня он отдал ей частичку себя. Возможно, это случилось и раньше, но, бесспорно, у нее есть теперь власть над ним.

В последний раз подобное случалось…

Об этом Гидеон думать не хотел.

– Ты пресытилась мной? – спросил он, не отрывая взгляда от Руны.

Та замерла, будто мышь, осознавшая, что оказалась в поле зрения ястреба.

– Что? Нет, я…

Что с ее голосом? Почему он дрожит?

Гидеон переместился на край кровати.

– Что не так?

– Все х-хорошо, – ответила Руна и крепче прижала к груди брюки из кожи. Гидеон зажег лампу на прикроватной тумбочке и встал. – Мне просто пора домой. Слуги будут волноваться.

Всем, в том числе Гидеону, было известно, что Руна каждый вечер проводит на светских мероприятиях, и заканчиваются они часто на рассвете. Слугам Уинтерси-хаус давно пора привыкнуть к возвращениям хозяйки среди ночи.

Свет лампы помог разглядеть, что глаза ее блестят от слез.

Гидеон не мог отвести взгляд, настигнутый внезапной мыслью, что мог быть их причиной. Он что-то понял неверно? Она ничего этого не хотела?

– Ты чего-то боишься? – произнес он. – Скажи мне чего?

Гидеон подался вперед, чтобы подойти ближе, взять ее лицо в ладони и обещать, что защитит от всего плохого в этом мире, но сдержался и спокойно ждал ответа.

– Тебя, – наконец услышал он. – Я боюсь тебя.

Сердце Гидеона сжалось.

– Меня?

Руна отступила на шаг.

– Рядом с тобой я чувствую… – Она сильнее сжала ткань брюк. – Боюсь, это именно то, к чему я могу привыкнуть. Буду испытывать постоянную потребность быть рядом с тобой. – Руна покачала головой: – Боюсь, что ты погубишь меня, Гидеон. Если уже не погубил.

Похоже, она убеждена, что есть в нем сила, которая способна повлиять на ее жизнь.

Она думает, что он использует ее?

«А разве это не так?» – подумал Гидеон, вспоминая последний разговор с Харроу.

Разве он уложил ее в постель не для того, чтобы убедиться, ведьма она или нет?

«Нет», – мелькнула в голове ответная мысль. Это было лишь предлогом для оправдания собственных желаний. Он хотел Руну так сильно, что забыл о чувствах брата.

Гидеон вздрогнул от осознания, что произошло между ним и девушкой, в которую влюблен брат. Это стало ударом.

Он принялся сжимать и разжимать кулаки, ясно видя, что стоит на развилке.

Он может идти дальше в выбранном направлении, делать вид, что ухаживает за Руной, и продолжать охоту за Багровым Мотыльком. В конце этого пути ее придется в любом случае отпустить: отправит либо на чистку, либо в объятия Алекса. Такой вариант предпочтительнее: он давал возможность сохранить некоторую порядочность, остаться в собственных глазах человеком, у которого есть совесть. Этот путь не может быть длинным – в скором времени следовало закончить этот спектакль.

Но теперь перед Гидеоном открылась и другая дорога: искренние отношения с Руной.

Верным и благородным поступком было бы пойти первым путем и закончить все сегодня же вечером. Ему лишь надо солгать во благо и сказать Руне, что он не испытывает к ней чувств.

Но Гидеон не считал себя благородным человеком. Он не поступил так, как должен был.

Он поступил, как хотел.

– Я тоже этого боюсь.

Руна резко вскинула голову и посмотрела Гидеону в глаза.

Он намеренно вел уединенный образ жизни в последние годы. Связь с Крессидой стала слабым звеном его истории и могла превратиться в оружие против него. Именно потому он был осторожен и не позволял себе сближаться с людьми.

– А что ты скажешь, если я попрошу довериться мне?

Руна выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Ты этого хочешь?

– Мы могли бы попробовать и довериться друг другу. – Гидеон сделал шаг к ней. Судя по выражению лица, она сочла задачу очень трудной или вовсе невыполнимой. – И принять. – Он склонился и поцеловал ее в висок. – Например, это. Или это. – Он откинул ее волосы и коснулся губами чувствительного места за ухом, отчего Руна вздрогнула. – Может, даже это. – Его рука легла на живот и скользнула ниже.

Дыхание Руны участилось. Она чувствовала, что становится безвольной и податливой, словно она лед, а он пламя.

Отчего мне так приятно доставлять ей удовольствие?

– Я хочу тебя всю, Руна. – Гидеон поцеловал ее в лоб. – И не только сейчас, но и в будущем.

– Я тоже этого хочу. – Она выдохнула и откинула голову. – Но как это будет выглядеть? Не представляю. Ты можешь мне объяснить?

Гидеон подумал и улыбнулся.

– Каждый день после окончания смены я буду приходить к тебе. Мы вместе приготовим ужин…

– Но для этого есть прислуга.

Он осторожно прихватил зубами кончик ее носа.

– Ты решила сразу же разрушить фантазии.

– Прости, – прошептала она. – Продолжай.

И Гидеон продолжил покрывать поцелуями ее обнаженное тело.

– После ужина мы будем выходить на прогулку по Уинтерси. Я соберу для тебя букет полевых цветов, и мы будем много разговаривать или… просто молчать. Мне все равно, ведь ты будешь рядом.

Гидеон отчетливо ощутил, как Руна расслабилась.

– И ты бы согласился стать гостем на моих вечерах?

Он положил ладонь на ее обнаженную спину.

– Конечно.

Она опешила и отстранилась.

– Но ты ведь ненавидишь балы и званые вечера.

– Их можно научиться любить. – Гидеон обнял ее за талию и привлек к себе. – Я смогу быть даже галантным.

Руна вскинула бровь:

– Сможешь?

Для тебя да.

Она сжала губы и задумалась.

– И потанцуешь со мной?

– Это само собой разумеется.

– А вдруг мы будем постоянно ругаться и спорить?

– С тобой я готов даже ругаться и спорить.

Брови Руны поползли вверх от удивления:

– Правда?

– Да. – Гидеон провел кончиками пальцев по ее щеке и вдохнул полной грудью аромат душистого мыла. – А после того как мы поругаемся, я отнесу тебя в постель, и мы помиримся. Знаешь, может, нам и стоит ссориться каждый день, чтобы потом каждую ночь мириться.

Гидеон чувствовал, как пульс Руны участился, а дыхание стало тяжелым. Предложение ей явно понравилось.

Рядом с ним она буквально таяла.

– И ты не будешь на меня обижаться? – прошептала Руна.

– За что? – Его дыхание переплелось с ее дыханием.

– За то, что я пустая и глупая.

– Ты совсем не такая, Руна.

Она наморщила нос.

– Но иногда я буду такой.

– Иногда и я поступаю глупо. Ты сможешь это принять?

Руна уверенно кивнула:

– Думаю, да. – Улыбка тронула ее губы. – Да. – Она провела руками по его груди и зарылась пальцами в волосы.

– Нужно объяснять дальше?

– М-м-м… пожалуй, да, – пробормотала она и потянулась к его губам. – Пусть только слов будет меньше.

Гидеон рассмеялся, подхватил Руну под ягодицы и понес обратно в кровать.

Наутро Гидеон проснулся и увидел в своих объятиях Руну, что показалось ему вполне естественным. Волосы, отливающие розовым золотом, рассыпались на белой подушке, лицо ее было так близко, что он мог разглядеть каждую веснушку.

Вчера он был почти уверен, что проснется один в постели, а от Руны останется лишь воспоминание. Или того хуже – окажется, что все произошедшее ему лишь приснилось.

Но Руна была здесь, рядом. И это казалось правильным. Будто она всегда спала в его постели, свернувшись калачиком.

Гидеон вдохнул запах ее тела и прижался губами к плечу.

Руна не пользовалась искусственно созданными духами, так популярными среди элиты Новой республики. От нее исходил природный аромат сирени, жасмина и розы, будто стоишь на краю обрыва после грозы и вдыхаешь свежий морской воздух, смешанный с запахами сада.

Гидеон вдохнул еще и еще раз. Ему хотелось постоянно вдыхать аромат ее тела.

Руна зашевелилась и сжала простыню, ставшую преградой между ними. Гидеон замер и принялся наблюдать, как она морщится, будто видит плохой сон. Он с трудом сдержался, чтобы не провести пальцем по складке между бровей, разглаживая ее.

Руна придвинулась ближе. Положила ногу между его ног и согнула, лишая возможности освободиться. И вновь, довольная, замерла.

Боюсь, что ты погубишь меня, Гидеон. Если уже не погубил.

Как бы ему хотелось убедить ее, что она ошибается.

Гидеон подождал, когда Руна крепко заснет, освободил ногу и встал с кровати. Даже одеваясь, он не отрывал от нее взгляда. Отошел только для того, чтобы сварить кофе, а затем направился в мастерскую родителей.

В голове снова и снова слышались слова Руны. Он открыл дверь в чулан, куда не заходил много лет. Щелкнул выключатель на стене – и вспыхнул свет, позволяя увидеть множество пыльных коробок.

Гидеон посмотрел на верхнюю полку, на странное собрание книг – коллекцию мамы. Книги она перечитывала для вдохновения. И он отыскал то, что сейчас было так необходимо, – энциклопедию полевых цветов. Гидеон взял том, сдул с него пыль и вытер рукой обложку.

Он просматривал страницу за страницей и наконец нашел нужное. Несколько минут Гидеон разглядывал разворот, изучая каждый штрих.

Возможно, есть способ доказать Руне искренность его намерений.

Он встал и направился к полке с тканями, как вдруг послышался стук в дверь. Удивляясь, кто бы это мог быть в такой час, Гидеон отложил энциклопедию и пошел открывать.

На пороге стояла Харроу. Огромный синяк красовался на половине лица, на щеке виднелся бугристый шов, а на руке была наложена шина.

– Разве ты не должна быть в больнице? – спросил Гидеон, опустив приветствия. Рядом стояла Лейла, на этот раз без формы. Ее темные волосы были собраны в пучок на затылке.

– Он заговорил, – послышалось вместо ответа.

Девушки прошли мимо Гидеона в комнату.

– Кто заговорил? – переспросил Гидеон, закрывая за ними дверь.

– Владелец типографии, – сказала Лейла. – Мы арестовали его сегодня рано утром.

Харроу доплелась до рабочего стола, выдвинула стул и тяжело опустилась на него.

– Некая студентка университета заплатила ему за временную аренду складского помещения. Сказала, это необходимо для учебы. Владелец клянется, что понятия не имел о том, что там происходило.

Гидеон сложил руки на груди.

– И ему не показалось странным, что студентке понадобился склад?

Лейла дернула плечом.

– Должно быть, денег было достаточно, чтобы подавить любопытство.

– Имя ее известно?

Лейла покачала головой.

– Есть только словесное описание. По нему художник нарисовал портрет. – Она достала из кармана брюк листок бумаги и протянула Гидеону.

Расцепив руки, он взял его и вгляделся в изображение. На него смотрела девушка с темными кудрями и темными, глубоко посаженными глазами за линзами очков.

– Тебе не кажется, что она похожа на подругу Руны? – спросила Харроу.

Она говорила о Верити де Уайлд.

Пожалуй, небольшое сходство виднелось, но это вполне мог быть и любой другой человек такого же типажа.

– Нам надо нечто более серьезное для обвинений, чем словесный портрет, – произнес Гидеон, возвращая его Лейле.

– Можешь для начала расспросить свою возлюбленную о подруге, выяснить, где та была в ночь нападения на нас. – Харроу сложила руки на спинку стула и говорила резко и с вызовом.

Гидеон взъерошил волосы. Ее тон ему не нравился.

– Я не согласна. – Лейла прошла к столу для раскройки. – Если Верити де Уайлд подозреваемая, Руна может быть также причастна. После разговора она точно предупредит подругу.

– Постой, – вмешался Гидеон, – но ведь нельзя пока утверждать, что на рисунке именно Верити де Уайлд. Лицо, действительно, похоже, но все же… Владелец типографии мог ошибиться, к тому же Верити всего лишь отчасти похожа на девушку с портрета. – Харроу собралась что-то сказать, но Гидеон остановил ее, подняв руку. – И еще: Руна точно в этом не замешана.

– Откуда такая уверенность? – Харроу прищурилась.

Гидеон вспомнил Руну, рыдающую у его входной двери. Она решила, что он погиб. Потом вспомнил все, что было между ними прошлой ночью.

– Она не ведьма.

– И у тебя есть доказательства? – В голосе Харроу слышались нотки сомнения.

Гидеону стало неловко под пристальными взглядами обеих девушек. Если они решили таким образом выразить ему недоверие, то сбить с толку его не удастся. Он должен очистить от подозрений имя Руны, она это заслужила.

– Доказательство в том, что сейчас она спит в моей постели.

Лейла распахнула глаза и отпрянула.

– Ты провел ночь с Руной Уинтерс? Ты с ума сошел!

Гидеон перевел взгляд на нее. Ему очень хотелось бы сказать что-то в защиту Руны, однако это могло быть неуместно. Харроу уже подозревает, что он влюблен. Убедившись в своей правоте, она обвинит его в предвзятости. Скомпрометировав себя, он даст повод доложить о себе. И Лейла, не колеблясь, это сделает.

– Я использовал единственный способ узнать это точно, – ответил Гидеон.

– Он имеет в виду, – вмешалась Харроу, – что это лучший способ убедиться, есть ли на ее теле шрамы от колдовства.

Глаза Лейлы цвета темного меда были обращены к Гидеону. Она походила на кошку, ожидающую, в какую сторону двинется мышка.

– И? Как все прошло, товарищ капи тан? Она такая, как ты предполагал?

Гидеон с трудом справился с дрожью. Ему не нравился ни сам вопрос, ни тон. Надо быть предельно осторожным ради Руны и самого себя. Харроу и Лейла должны поверить, что он не испытывает чувств. Ночь с мисс Уинтерс для него просто работа.

Он заставит себя произнести эти слова.

– Бывали в моей жизни ночи более приятные. – Гидеон посмотрел на Харроу в упор. – Ты была права, в ней нет ничего особенного, и повторения в ближайшее время я не планирую. – Ложь разъедала изнутри, словно яд. – Красивая внешность, и ничего более.

Харроу опять решила что-то сказать, но сдержалась, услышав скрип половицы. Возможно ли, чтобы их разговор подслушивали?

Все повернулись к закрытой двери.

Гидеон в три прыжка преодолел расстояние и распахнул ее.

Перед ним стояла Руна с бледным лицом и спутанными волосами. В глазах застыл шок и ужас, будто ей нанесли неожиданный смертельный удар.

– Руна…

– Мне… мне пора идти, – произнесла она, дрожа всем телом.

Развернувшись на каблуках, она вылетела на улицу.

Гидеон не успел ее остановить.

Глава 50

Руна

Руна не понимала, что было в этой ситуации самым болезненным: способность Гидеона пасть так низко ради поимки Багрового Мотылька или осознание, что она позволила так легко заманить себя в западню.

Бывали в моей жизни ночи более приятные. Фраза звучала в голове снова и снова, когда она вышла на улицу и направилась к Леди, ожидавшей у привязи. Красивая внешность, и ничего более.

Он говорил так, будто переспать с ней – пункт в плане, и только. Надо выполнить и вычеркнуть.

Не выпади ей случайно шанс подслушать разговор, она бы и сейчас верила, что все произошедшее было по-настоящему, что она действительно ему нравилась. Возможно, он даже влюблен.

На глаза наворачивались слезы.

Все кончено. Больше никаких брачных игр. Между ней и Гидеоном Шарпом больше не будет никаких отношений.

Можно считать, он даже оказал ей услугу. Излечил от того, что могло стать односторонней сумасшедшей любовью.

Но все же…

– Руна, постой, – послышалось за спиной.

Гидеон догнал ее. Схватил за руку, но она вырвалась и повернулась к нему.

– Не смей.

Он отшатнулся и поднял обе руки, уступая. Воздух вырывался со свистом из легких, что было отчетливо слышно в утренней тиши.

– Поверь… я совсем так не думаю.

Конечно нет.

Руна развернулась и побежала к Леди, не желая расплакаться прямо при нем.

Немногочисленные прохожие и работники, занятые делами, остановились и повернулись в их сторону.

– Прошу, дай мне возможность объясниться. То, что ты слышала…

– То, что я слышала, было отвратительно! – бросила ему в лицо Руна и вставила ногу в стремя. Переполнявшая ее ярость не дала возможности промолчать, и она добавила: – Даже для такого человека, как ты.

Гидеон отступил на шаг назад.

– Для такого, как я?

Она тряхнула головой.

– С самого начала я была права на твой счет. Верити и Алекс были правы. Ты эгоистичная скотина. Ты готов на все, даже причинить боль, главное – получил желаемое. Ты мне отвратителен.

Гидеон побледнел.

Руна больше не могла смотреть на него, потому отвернулась и крепко сжала уздечку Леди.

– Между нами все кончено, Гидеон. Я больше никогда не желаю тебя видеть.

Она пустила лошадь с места в галоп, но все равно казалось, что удаляется от него слишком медленно.

Глава 51

Гидеон

Гидеон сделал несколько шагов, не сводя глаз с удаляющейся Руны.

Она даже не обернулась.

Неужели ты допускал, что у такой истории может быть счастливый конец?

Его отношения с Руной были с самого начала испорчены подозрениями. Он согласился ухаживать за ней только потому, что считал Багровым Мотыльком, но прошлой ночью убедился, что это не так.

Он ошибался.

Так ошибался.

И вот теперь, когда они были близки, когда он полностью ей доверял, когда понял, что значит для него иметь возможность просыпаться вместе, осознал, как важно просто быть рядом, идти с ней по жизни… он сам своими руками все разрушил.

Гидеон откинул голову назад и прерывисто выдохнул. Он все заслужил, каждую крупицу ее гнева. Он был именно таким, как сказала Руна. Стал в тот момент, когда согласился на подлый план Харроу.

Он отвратителен ей.

Он – тупая скотина.

Он навсегда потерял ее и заслужил именно это.

Глава 52

Руна

Холодный северный ветер трепал пряди волос Руны и бил по лицу. Копыта Леди утопали в грязи проселочной дороги. Поля, болота и леса – все расплывалось перед ее глазами.

«Я хочу тебя всю, Руна. И не только сейчас, но и в будущем».

Ей стало жарко. Она одержима им, не может выбросить из головы его и то, что между ними было. То, чего она сама хотела.

Какая же я глупая!

Руна не могла избавиться от воспоминаний о том, как его губы тянулись к ней и покрывали поцелуями тело, ту нежность в голосе, когда он шептал ей милые пустяки.

«Я тоже боюсь», – признался он.

«Мы можем доверять друг другу». И он, казалось, сам в это верил.

Руна не сдерживала слезы, и они текли по лицу, а ветер осушал их.

Она пришпорила Леди, надеясь, что сможет уничтожить то, что пробудили прикосновения Гидеона. Ускачет прочь, навсегда оставив случившееся в прошлом.

Ей с самого начала было известно, что он охотится за ней, желает смерти. Гидеон – попросту ожесточившийся мальчик, решивший убивать ведьм и получавший от этого удовлетворение.

Милосердные небеса, отчего же так больно…

Неожиданно Леди замедлила ход. Руна насторожилась и спешно вытерла слезы. Она даже не осознавала, куда направляется, пришла в себя, когда увидела его перед собой.

Торнвуд-холл.

Встретить ее, заприметив издали, вышел один из конюхов. Руна спрыгнула на землю, передала ему Леди и быстро прошла мимо высеченных в мраморе львов ко входу.

Алекс стоял в холле и разговаривал с горничной. Стоило войти, как он повернулся:

– Руна?

При виде ее заплаканного лица его глаза потемнели. Алекс отошел от служанки, прошел к Руне и взял ее за плечи.

– Что случилось?

Она закрыла глаза и покачала головой. Александр Шарп. Мальчик, от которого она никогда ничего не скрывала. Милый Алекс, который не предаст и не обидит. С ним можно поделиться всем на свете.

– Ты был прав насчет Гидеона. Я порвала с ним все отношения.

На лице Алекса отразились одна за другой весьма противоречивые эмоции. Шок. Облегчение. И… что-то еще, Руна не смогла разобрать.

– Он сделал тебе больно?

– Кто? Нет же. – Не физически, по крайней мере. – Он… – Руна покосилась на горничную, что все еще была в холле. Не желая говорить при свидетелях, она взяла Алекса под руку и увела в музыкальный салон. Закрыв дверь, перевела дыхание.

– Все это время твой брат подозревал меня. – Она потерла пальцами виски и покачала головой. Прошла мимо рояля к письменному столу, около него развернулась и зашагала обратно. – Он стал ухаживать за мной, потому что думал, что я и есть Мотылек.

– Он все еще так думает?

Руна мысленно вернулась к тому разговору, который подслушала. Проснувшись одна в пустой постели, она поняла, что настало утро, поэтому оделась и пошла на доносившийся снизу голос Гидеона. Ей удалось услышать только окончание его разговора с Харроу и Лейлой, но, кажется, подозрения на ее счет отпали.

– Полагаю, нет.

– Но ты не уверена.

– Я…

– Руна. – Алекс выглядел непохожим на себя. Она опять направилась к письменному столу и повторила маневр. – Руна, пожалуйста, не заставляй меня испытывать боль оттого, что придется оставить тебя здесь.

Она резко повернулась:

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь, на острове. – Алекс подошел к ней. – Я не смогу жить, если придется уехать без тебя. Умоляю, поехали вместе.

Руна покачала головой:

– Ты знаешь, я не могу все бросить.

Он достал что-то из нагрудного кармана, затем взял ее за руку.

– Мне казалось, я никогда не наберусь смелости…

Руна опустила глаза и увидела, что Алекс надевает на ее безымянный палец тонкое серебряное кольцо. Металл холодил кожу.

– Я не один год наблюдал, как ты выбираешь подходящего жениха. Смотрел на мужчин, которым ты оказывала знаки внимания, и думал, почему ты не видишь то, что совсем рядом. Но ты просто не могла, верно?

Руна освободила руку и провела кончиком пальца по тонкому кольцу.

Что он говорит?

– Ты боялась посмотреть на меня иначе, потому что я так много о тебе знаю. Знаю, какая ты на самом деле и что сделала. Но я люблю тебя.

Сердце затрепетало.

Что?

Губы его были всего в нескольких дюймах, дыхание приятно согревало.

– Я люблю тебя, Руна Уинтерс. С того самого дня, когда встретил. – Глаза его горели. – Я люблю тебя, – повторил Алекс, взяв лицо Руны в ладони. – Ты мне веришь?

Он ее любит. Не как друга или сестру, а как…

– Будь моей женой, Руна. Поехали со мной в Кэлис. Позволь мне сделать твою жизнь такой, какой ты заслуживаешь.

Слезы падали на щеки одна за другой. Руна накрыла их ладонями.

Его женой.

Алекс был ее безопасной гаванью. Он мог ей дать все, чего она, к сожалению, не заслуживала.

Люблю ли его я?

Да. Как друга, как брата, да, определенно.

Может ли стать это чем-то большим?

Ответа у Руны не было.

Существует одна проблема – Алекс собирается уезжать. Навсегда. И у нее есть шанс уехать с ним.

Руна отступила назад и покачала головой:

– В Кэлисе я бы каждый день проводила, снедаемая чувством вины и ненависти к себе.

– Ты и сейчас страдаешь не меньше.

Она отвела взгляд.

– Может, и так, но здесь, по крайней мере, я могу сделать что-то полезное. Как я уеду и оставлю ведьм умирать? Как при этом смогу наслаждаться жизнью?

– Руна. – Алекс приблизился и обнял ее за талию. – Посмотри на меня. – Она подняла голову. – Ты думаешь, такого будущего желала для тебя Кестрел? Жизни, потраченной на искупление вины, лишенной выбора, который она хотела тебе предоставить? Думаешь, она одобрила бы стремление рисковать собой снова и снова, пока не настанет тот последний раз, когда тебя убьют, и уже ничего нельзя будет исправить? Тебе давно пора избавиться от чувства вины, Руна.

Все не так просто.

– Я…

– Крессида жива, и она сильнее. Тебе никогда такой не стать. Пусть она продолжит твое дело.

От задумчивости Руна не сразу заметила, что Алекс склонился к ней.

И поцеловал.

Это было совсем не похоже на поцелуй его брата. Гидеон был опасен. Смертельно опасен для нее. Он охотился за ней в прямом смысле и не с благими намерениями. Она должна держаться дальше от него, если хочет остаться в живых.

От поцелуя Алекса внутри не вспыхнул жар, не возникла потребность получить больше. Не было страсти, но не было и намека на боль.

Лишь покой, нежность, ощущение комфорта и безопасности.

И была любовь.

Может, я бы смогла…

Алекс провел ладонями по ее рукам, обнял за талию и привлек к себе. Поцелуй становился все более страстным, и Руна поддалась, ответила на него. Алекс подхватил ее и посадил на стол, развел колени и встал между ними. Руна с удивлением отметила, что внутри вспыхнула маленькая искорка.

Возможно, со временем она разгорится, и получится настоящее пламя.

– Поехали со мной, Руна. Твоя бабушка хотела бы, чтобы ты была счастливой.

Контраргументов у Руны не нашлось.

Бабушка любила ее больше всех на свете и желала ей счастья. И все сказанное Алексом по поводу Крессиды правда – в этом мире нет ведьмы более могущественной, чем она. Нелепо утверждать, что Руна может сделать больше, чем младшая из сестер-королев.

– Ты заслуживаешь счастья, – прошептал Алекс, не отрываясь от ее губ. – Позволь мне сделать тебя счастливой.

Руна не помнила, когда пролила так много слез за один день.

– Хорошо, – прошептала она в ответ.

Алекс отстранился и посмотрел с удивлением:

– Ты серьезно?

Руна кивнула:

– Я поеду с тобой в Кэлис. Я стану твоей женой.

Это выбор не ради дела, он безопасный. С этим человеком она может быть самой собой. С ним она будет жить, потому что он не желает ее смерти.

Глава 53

Руна

Весь следующий день Руна занималась сбором чемоданов и составлением списка вещей, которые следует отправить после того, как они с Алексом устроятся на континенте. Они решили, что она приедет тем же рейсом, что и Алекс, но только на следующее утро после освобождения Серафины.

Это должно произойти через два дня.

Руна вздрогнула, как от удара током.

– В холле горы чемоданов, – произнес голос за спиной, – у тебя гости?

Руна оторвала взгляд от списка и переключилась на Верити. Подруга приближалась быстрым шагом, каблуки сапог стучали по доскам пола. На ходу она стягивала перчатки.

Руна специально послала за Верити карету пораньше, чтобы было время поговорить до приезда Алекса и обсуждения предстоящей операции. Она встала из-за стола и поджала губы. Верити озиралась, разглядывая сложенные коробки с книгами заклинаний и пустые полки, на которых они стояли совсем недавно.

– Как раз об этом я и хотела тебе рассказать, – поспешно заговорила Руна, видя, как Верити хмурится. Живот внезапно скрутило. Разговор был ей неприятен, как и то, что с подругой предстоит расстаться. Руна перевела дыхание и произнесла:

– Я покидаю Новую республику.

Верити быстро перевела взгляд с книг на Руну.

– Я уезжаю с Алексом в Кэлис. – Руна подняла руку, подцепила цепочку и приподняла, демонстрируя висевшее кольцо. – Он сделал мне предложение.

Верити моргнула:

– И ты его приняла.

– Знаю, ты хотела, чтобы я выбрала другого, более ценного для дела… – Руна наморщила нос, ей стал неприятен намек на бесполезность Алекса. – Но я…

– Нет, – перебила ее Верити, – нет, я рада, что ты не последовала моему совету. – Она подошла и крепко обняла Руну. Темные глаза Верити засияли. – Мне не следовало составлять этот глупый список. Я не думала тогда о тебе, только о нашей миссии. – Она сокрушенно покачала головой: – Прости, я повела себя как плохая подруга.

Руна выдохнула с облегчением:

– Я думала, ты расстроишься.

– Я расстроилась. Ты же мне как сестра. – Верити посмотрела на Руну. – Конечно, я не хочу, чтобы ты уезжала, но в то же время желаю тебе счастья. И спокойной жизни. В Кэлисе ты получишь все это. Алекс обожает тебя и будет баловать.

Руна улыбнулась.

– Ты ведь к нам приедешь?

– Конечно. – Верити взяла подругу за руки и пожала их.

Руна не сдержалась и обняла ее. Сейчас ей не мешал даже сильный аромат духов Верити.

– Спасибо, что понимаешь меня.

– Я всегда тебя пойму.

Вскоре появился Алекс, и они втроем принялись обсуждать предстоящую операцию. Когда солнце зашло, Верити достала из рюкзака два комплекта формы стражей Кровавой гвардии, украденные у соседки по общежитию.

– Может быть немного велика, – сказала она, протягивая один Руне. – Но я уверена, в целом подойдет.

Остается надеяться, что девушка не заметит пропажи до того, как Верити вернет вещи.

Руна взяла стопку одежды.

– Почему два комплекта?

– Один для меня. – Верити сняла очки и потерла уставшие глаза.

– Но зачем?

– Я пойду с тобой.

Руна нахмурилась:

– Ни за что. Это большой риск, Верити.

Та, не обращая внимания на слова подруги, подхватила и надела черную шляпу.

– Всем известно, что охотники на ведьм работают в паре. Ты одна можешь вызвать подозрения.

– Я согласен, – кивнул Алекс. Он сидел, закинув ногу на ногу, рядом с Руной. Одна рука его лежала на спинке дивана за ее спиной, пальцы касались плеча. Этого было достаточно, чтобы Руна ощущала успокаивающее тепло Алекса. А еще привычный аромат кожи и дуба. – С Верити тебе будет спокойнее.

Руна с прищуром оглядела обоих:

– А если все пойдет не так, как мы планируем?

Верити откинула голову, и полы шляпы открыли ее лицо.

– Значит, в камеру тебя бросят не одну.

Судя по твердо поджатым губам, отказ она не примет.

Впрочем, Руне, конечно, будет спокойнее с подругой.

– Хорошо, – вздохнула она. – Спасибо.

Руна положила стопку одежды на ковер рядом с жетоном Гидеона и последним пузырьком крови. Почти полным. Его она не использовала и намеренно сохранила для операции по освобождению Серафины. Если что-то пойдет не по плану, можно произнести заклинание и спасти их.

Было бы хорошо пополнить запасы до завтра, но шанса у нее не будет.

– Давайте еще раз все повторим, – предложил Алекс, – мне так будет легче.

И они начали сначала.

В три часа дня Руна приедет в общежитие Верити. Они наденут форму стражей Кровавой гвардии и отправятся во дворец, а оттуда – в тюрьму. На улицах будет многолюдно в честь праздника Дня свободы, и на них не обратят внимания. В квартале от дворца их будет ждать Алекс с лошадьми. Во дворце Руна и Верити откроют двери жетоном Гидеона, пройдут седьмые врата, сообщив стражам, что получили приказ доставить Серафину на чистку.

Потом сядут на лошадей и отправятся в Торнвуд-холл, где было решено спрятать Серафину. На следующий день Руна отправится на корабле в Кэлис с ведьмой в багаже.

Сердце Руны затрепетало при мысли, что всего через два дня она будет плыть по проливу Барроу к новой жизни и свободе.

Алекс, будто услышав ее мысли, взял руку Руны, переплетая пальцы.

Верити украдкой зевнула.

– Надо непременно поспать, хотя бы немного, – заключила Руна, вставая с пола в комнате для заклинаний. – Пойдемте, я вас провожу.

Расставшись с Верити и Алексом, Руна вернулась в спальню и переоделась в сорочку. В изножье кровати она увидела коробку, перевязанную лентой, и решила посмотреть, что там, прежде чем лечь в постель.

Лизбет, должно быть, не решилась беспокоить ее, зная, что хозяйка занята сборами для переезда в Кэлис.

Руна села, взяла коробку и вытащила лежащий под лентой листок бумаги. Почерк она узнала сразу.

Записка была от Гидеона.

Сердце вновь кольнуло, будто раскаленным железом, когда она некстати вспомнила разговор между ним и девушкой по имени Харроу. Грудь сдавило от ярости и боли.

Руна с трудом не поддалась порыву бросить послание в огонь, не читая.

Вот только… разве справедливо так сильно ненавидеть Гидеона за притворство? Она ведь тоже вела игру. Сама пригласила в свою спальню в тот вечер, когда он впервые поцеловал ее. Все продумала и намеренно переступила черту, надеясь получить от него нужные сведения. Прошлой ночью практически сама легла в его постель, желая привязать к себе навсегда. Заставила поверить в ложь, которую выдавала за правду. Близкие отношения с Гидеоном были частью ее плана, как и возможный брак в будущем. Малой частью, но все же.

Но, с ее точки зрения, Гидеону Шарпу следовало действовать иначе. Несмотря на то что он тоже вел свою игру. Несмотря на то что они похожи.

От этой мысли Руна поежилась.

Глубоко вздохнула и принялась читать письмо.

Руна…

Услышанное тобой, каким бы отвратительным ни казалось, было сказано лишь для того, чтобы уберечь нас обоих от проблем. Харроу не должна была узнать правду, иначе она донесла бы, что я скомпрометирован и не могу выполнять свои обязанности. Мне также надо было, чтобы в твою невиновность поверила и Лейла. Для этого у них обеих не должно быть сомнений, что я ничего к тебе не испытываю.

Ты вправе сказать, что это меня не оправдывает. И я соглашусь. Признаю, что начал ухаживать за тобой, чтобы найти Мотылька. Я не жду твоего прощения, но хочу, чтобы ты знала: той ночью все было по-настоящему, без лжи. Для меня точно. Все, сказанное мной той ночью, каждое слово, – правда.

Гидеон

У Руны возникло ощущение, что ей на шею надели цепь с якорем, который тащит на дно моря.

Она хотела верить.

И понимала, что это было бы ужасной глупостью.

Но ведь это условие игры, разве не так? Что бы он ни делал, она не могла ему доверять. Он счел ее невиновной, потому и извинялся. И потому, вероятно, что вообразил, будто влюблен в нее. Если бы только Гидеон знал правду…

Он бы, не задумываясь, арестовал меня и отправил на чистку.

Эта мысль немного примирила с действительностью. Нельзя забывать, что Гидеон враг.

И я выхожу замуж за его брата.

Руна прикусила губу. Она не только выходит замуж, но и уезжает с ним. Это Гидеон заслужил услышать от нее лично.

Она должна это сделать. И проститься с ним.

Руна перевела взгляд на коробку, открыла, развязав ленту и откинув лист упаковочной бумаги.

На дне лежал букет лютиков из шелка.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, пульс забился в висках. Она осторожно потянулась к цветам. Они были проще в исполнении, чем подаренная в первый вечер роза, но их было в десять раз больше. Руна прижала к груди букет, поглаживая кончиком пальца крошечные лепестки из блестящего шелка и разглядывая мелкие стежки.

Он сделал их сам.

Руна помнила, как призналась, что лютик – самый любимый ее цветок. Он не нарвал их, а сшил. Неужели ради нее он не спал всю ночь?

Гудение в голове переросло в громовые раскаты.

Почему так вышло, что именно Гидеон говорит на языке ее сердца?

От подобных мыслей защипало глаза.

Я не должна это принимать.

Завтра она вернет подарок.

«Завтра, – подумала Руна. – До встречи с Верити».

Кто знает, что будет потом. Возможно, шанса увидиться больше не будет.

До того, как отправиться спасать Серафину, она окончательно разорвет отношения с Гидеоном, а вместе с этим откажется и от роли глуповатой светской дивы. Она больше не станет ее играть. Путь, на который она ступила после смерти бабушки, пройден почти до конца. Больше Руна не будет рисковать жизнью, становясь Багровым Мотыльком.

Руна готовилась к новой жизни – в Кэлисе, с Алексом, наполненной счастьем и радостью. Это будет жизнь, которую желала бы для нее бабушка и которой лишили их обеих в день, когда в доме появилась Кровавая гвардия.

Руна положила букет шелковых цветов обратно в коробку и закрыла крышку.

Завтра она простится с Гидеоном Шарпом навсегда.

Глава 54

Руна

Аркана (сущ.) – самая опасная категория заклинаний.

Арканы требуют крови, взятой у человека против воли, часто приводят к его смерти. Это заклинание губительно не только для донора, но и для самой ведьмы, оно разъедает ее душу. По этой причине королева Рейн Невинная объявила их вне закона. Арканы бывают как сложными иллюзиями, которые могут существовать длительное время, так и запрещенными актами, например воскрешением мертвых.

Из «Правил магии» королевы Каллидоры Отважной

Руна с трудом открыла глаза следующим утром, когда солнце уже давно встало.

«Поднимайся», – сказала она себе, стараясь не обращать внимания на усталость. Подобного она не испытывала ни разу в жизни.

Ощущение было такое, словно руки и ноги наполнены песком, а на веки положили камни.

Неужели Верити часто пребывает в таком состоянии?

Сегодня день спасения Серафины.

Судя по положению солнца, время около полудня.

Вспомнив полученный от Гидеона букет, Руна со стоном выбралась из кровати. Затем продиктовала Лизбет телеграмму с вопросом, могут ли они встретиться днем.

Ответ пришел через час. Краткий, только по существу.

Мисс Руне Уинтерс,

Уинтерси-Хаус

Буду ждать в магазине в 2 часа.

Гидеон

До двух часов достаточно времени. И потом она успеет на встречу с Верити.

Наспех позавтракав, Руна отправилась собирать то, что ей понадобится во второй половине дня: форму стражей, жетон Гидеона и последний флакон с кровью. Вчера после расставания с Алексом и Верити она положила жетон и флакон в карман формы, которую оставила на столе для колдовства.

Сейчас же она обнаружила на нем только форму.

Карманы были пусты.

Руна опустилась на колени, проверила под столом на ковре, вдруг предметы выпали, но ничего не нашла. Она снова проверила карманы – пусто. Обыскала каждый дюйм пола, спальню, но безрезультатно.

Руна закрыла руками лицо и сосредоточилась. Неужели она так вчера устала, что не помнила, что куда положила?

Без флакона до следующих месячных она не сможет пополнить запасы крови, а без жетона им никогда не попасть в тюрьму.

Скорее всего, Верити по ошибке взяла мою форму, а мне оставила свою.

Если быстро собраться и в ближайшее время выехать из Уинтерси, она успеет до встречи с Гидеоном забрать пузырек и жетон у Верити. Руна быстро надела вещи для верховой езды и убрала кольцо на цепочке под рубашку.

Холодный металл коснулся кожи, когда кольцо легло во впадинку между грудей, и в голове замелькали картины возможного будущего: вот она стоит рядом с Алексом на носу корабля и смотрит на приближающийся материк. Потом они вместе гуляют по красивым улицам Кэлиса, проводят время с друзьями, перед которыми не надо играть роль. Она читает при свечах допоздна, слушая, как Алекс играет на рояле.

«Все будет. И очень скоро», – сказала себе Руна, накинув плащ и застегивая его на шее.

Сложив форму в одну из седельных сумок Леди, а коробку с цветами от Гидеона – в другую, она еще раз мысленно проверила, все ли взяла, за исключением отсутствующих предметов, и поехала в общежитие университета. Там оставила лошадь в знакомой конюшне и пошла по территории к Летнему дому. Распахнув двойные двери и привычно кивнув администратору за стойкой, свернула за угол и зашагала по тихому коридору, что совершенно естественно – в такой час все студенты на занятиях.

У знакомой двери она остановилась и постучала.

– Верити?

Никто не ответил. Руна постучала сильнее и, не получив ответа, дернула ручку. Дверь была незапертой. Она вошла.

– Верити, неужели я… – начала Руна и похолодела. Комната сейчас казалась ей совсем крошечной, даже меньше, чем она помнила. Напоминала, скорее, большой шкаф. В углу вместо кровати стояло ведро со шваброй. На полках не было ни книг, ни банок с живностью, используемой для исследований, только моющие средства. У другой стены фаянсовая раковина, на которой развешаны для сушки грязные тряпки.

– Я могу вам помочь? – послышался со стороны тонкий голосок.

Руна повернулась и увидела розовощекую женщину, стоявшую, уперев руки в бока, и разглядывавшую незнакомку так, словно та была инородным предметом.

– Я… хм… Видимо, свернула не в тот коридор. Я ищу подругу, Верити де Уайлд.

– Здесь можно найти только швабру.

– Да. – Руна сглотнула. – Простите.

Женщина что-то пробормотала себе под нос, но Руна уже прошла мимо дальше, в коридор. Там она задержалась на пару мгновений и огляделась, уверенная, что стоит около комнаты Верити.

Но этого попросту не может быть.

Руна шла медленно, пытаясь сориентироваться. Как вышло, что вместо комнаты Верити теперь чулан?

Обойдя весь первый этаж, она вновь оказалась у комнаты уборщицы, которая на этот раз уже наполняла ведро мыльной водой.

Неужели можно настолько утомиться, чтобы забыть расположение комнаты лучшей подруги?

Начало дня не предвещало ничего хорошего.

Решив прекратить бесплодные попытки, Руна прошла к стойке администратора и улыбнулась девушке.

– Добрый день, я ищу подругу, Верити де Уайлд, не скажете, в какой она комнате?

Девушка посмотрела с удивлением.

– Как, говорите, ее фамилия?

– …де Уайлд.

Девушка пролистала страницы журнала, водя пальцем по столбцу с именами. Потом еще раз – итого дважды. И подняла глаза на Руну.

– Видимо, вы ошиблись зданием. Здесь нет студентки с такой фамилией.

– Что? – Руна растерянно заморгала.

Девушка повторила сказанное, на этот раз медленнее, надеясь, что так будет понятнее:

– Верити де Уайлд здесь не живет.

Руна растерянно оглядела стены со знакомыми фиолетовыми георгинами. Затем плитку цвета травы на полу.

– Это же Летний дом, верно?

Девушка за стойкой кивнула.

– Верно. А какой нужен вам?

«Этот и нужен», – мысленно ответила Руна.

От неприятного предчувствия разболелся живот. Она уже опаздывает, и надо скорее уезжать, иначе она не доберется к двум часам до Гидеона.

– Спасибо, – бросила она и поспешила к двустворчатым дверям.

На улице неожиданно похолодало, солнце будто опустилось ниже, с моря надвигались грозовые тучи.

Я схожу с ума?

Сначала пропали флакон и жетон, а теперь и сама Верити.

Погрузившись в размышления, Руна так быстро шла к конюшням, что плащ стремительно развевался за спиной.

Она сотни раз бывала в Летнем доме, отлично помнила в деталях комнату Верити и ее расположение. Обои с белыми розами. Всегда незаправленная кровать. Стопки книг на полках были настолько высокими, что, казалось, они вот-вот упадут.

Этого не может не быть.

Если только это не иллюзия.

От внезапной мысли Руна остановилась.

Она вспомнила, как Верити рассматривала ее книги заклинаний, водя пальцем по символам.

Она их запоминала?

На ум пришло, что подруга пользовалась духами в большом количестве, и от сильного аромата у Руны часто начинала болеть голова.

Могла ли Верити делать это намеренно, чтобы заглушить другой запах?

Запах магии.

В таком случае выходило, что Верити ведьма. Если так, зачем ей скрывать это от Руны? Ведь она тоже ведьма.

Небо с каждой минутой становилось все темнее – гроза быстро приближалась.

Голова шла кругом от происходящего. Руна никак не могла найти этому объяснений. Но времени вовсе нет, и надо спешить на встречу с Гидеоном. Затем она поедет во дворец, где, хочется верить, найдет подругу и получит объяснения.

Когда Руна подходила к конюшне, сверху упали первые крупные капли дождя.

Она вскочила на Леди и понеслась в Старый город.

Глава 55

Руна

Гидеон ждал ее в дверях. Руна оставила Леди под дождем, который уже лил сплошным потоком, вытащила коробку с цветами из седельной сумки и побежала, накинув на голову капюшон.

Гроза была очень кстати. Дождь смоет ее следы после того, как она вытащит из тюрьмы Серафину.

Гидеон распахнул дверь шире, пропуская Руну внутрь. Она вошла, и теперь вода с плаща стекала прямо на пол.

– Проходи, – бросил Гидеон и направился в магазин, где горел свет.

В коридоре был явно ощутим запах пороха, и от него в голове закружились воспоминания. О том, что ей не хотелось бы пережить вновь. Руна прогнала их и последовала за Гидеоном. За спиной захлопнулась входная дверь.

– Я ненадолго.

– Куда-то торопишься?

Голос показался ей странным – в нем совсем не было эмоций, только холодные звуки.

– Н-нет, я…

С чего начать? Прошло всего три дня, но столько перемен…

Начну с цветов.

Она протянула Гидеону коробку с подарком, сделанным его руками.

– Я пришла вернуть это.

Гидеон резко повернулся и посмотрел прямо на нее. На лице была щетина, под глазами – темные круги от бессонной ночи. Их разделял длинный стол для раскройки. Руна прошла к нему и положила коробку. И сразу отступила на несколько шагов, не желая сокращать расстояние между ними.

А теперь сообщу о помолвке.

Руна боялась говорить на эту тему. Она мысленно составила не одно предложение, подыскивая верные слова, чтобы рассказать об их с Алексом планах, но все было не то.

– Могу я спросить, мисс Уинтерс?

– Конечно. – Руна обрадовалась тому, что он прервал ее. Странным показалось лишь официальное обращение.

– Было что-то настоящим?

– Настоящим? – Она нахмурилась. – Что ты имеешь в виду?

– Тебя. Меня. Нас. – Гидеон сунул руки в карманы. – Было ли что-то искреннее в том, чем мы занимались три дня назад? Была ли ты искренней? Или все время играла роль?

Сердце упало. Что он говорит?

Он вытащил руки из карманов, сжатые в кулаки. Вытянул и раскрыл ладони. На одной она увидела пузырек с кровью, на другой – жетон.

Но как?..

– Вот так ты все это делаешь? – Он поднес флакон к глазам и принялся разглядывать. – Потому у тебя и нет шрамов.

Руна замерла.

Он все обо мне знает.

– Багровый Мотылек, – выдохнул Гидеон, – наконец-то я поймал тебя.

Она попятилась. Глупая, глупая девочка. Она опять попала в западню. И не просто попала, она сама себе ее устроила!

Руна развернулась и бросилась к выходу. Стоило схватиться за ручку, как кто-то рванул дверь с противоположной стороны, и в следующую секунду она увидела Лейлу Крид. А за ней полдюжины стражей Кровавой гвардии с пистолетами.

Руна отпрянула и покосилась на лестницу. Она знала, куда та ведет. Если удастся подняться на второй этаж и заблокировать дверь, можно уйти через окно…

– Не спеши, ведьма.

Лейла схватила ее за волосы и рванула.

Боль невероятной силы вспыхнула в голове. Слезы обожгли глаза. Руна пыталась вырваться, но каждое движение лишь усиливало боль. Ей пришлось сдаться и прекратить сопротивляться.

Ее подхватили чьи-то руки и потащили в помещение магазина. За спиной хлопнула дверь.

Сильные пальцы сжимали руки, волокли вперед. Споткнувшись, Руна упала на колени прямо перед Гидеоном. Он даже не пошевелился, чтобы помочь ей подняться.

– Н-не понимаю… – Бетонный пол был ледяным. – К-как ты…

– Вчера вечером я был в Уинтерси, – перебил ее Гидеон. – Хотел извиниться лично, все уладить.

Разумеется. Цветы. Их оставила на ее кровати не Лизбет. Это был Гидеон.

– Когда я вошел, в доме было темно, никто из слуг не вышел мне навстречу. Я готов был развернуться и уйти, но меня остановили доносящиеся издалека голоса. Первой мыслью было, что за тобой пришла Крессида. Опасаясь худшего, я пошел на звуки.

И услышал, как мы планировали побег Серафины.

– Не представляешь степень моего удивления, когда я собственными глазами увидел в стене спальни потайную дверь, которая была открыта.

Так он вошел и выкрал пузырек. Должно быть, когда она провожала Алекса и Верити. И конечно, увидел книги заклинаний, пузырьки с кровью и символы на полу.

– Даже не знаю, что было мне отвратительнее, – продолжал Гидеон, – то, кто ты есть на самом деле, или как неосмотрительно я попался на твой обман.

Слова стали для нее пощечиной.

– Прикажете раздеть ее, капитан? – послышался за спиной грубый голос.

– Он уже все видел, – огрызнулась Руна. – Так ведь, Гидеон? Ты исследовал каждый дюйм моего тела.

Лицо его стало серым.

– Не надо ее раздевать. У меня есть нужные доказательства.

– Но мы должны хотя бы обыскать ее, – вмешалась Лейла. – Вдруг она вооружена.

– Хорошо. Обыщите. – Он повернулся к одному из стражей. – Снаружи ее лошадь. Проверьте седельные сумки.

Руна задрожала. В одной из них лежала украденная форма стража Кровавой гвардии.

Это конец. Имеющиеся доказательства против не оставят никаких сомнений.

Лейла заставила Руну встать на ноги, расстегнула и скинула с нее плащ. Другой страж держал ее сильными мясистыми пальцами, а Лейла присела и принялась одной рукой обыскивать, начиная с сапог. В другой руке она держала пистолет, не опуская.

– Не вздумай делать резкие движения, – предупредила она, ощупывая одну ногу, затем другу снизу вверх.

Руна тем временем смотрела на Гидеона, заставив себя вспомнить, кем он был – жестоким врагом. Человеком, желавшим смерти таким, как она.

Он с самого начала их общения выискивал то, что можно использовать как улики в деле против нее. Поэтому делал подарки. Целовал. Нашептывал нежности, уложив в свою постель…

Все это было ложью, игрой.

– Ты такой, каким я тебя всегда считала, – бросила ему в лицо Руна.

Лейла нашла висевший на бедре нож и отбросила на пол. Гидеон проводил его взглядом.

– А ты, – произнес он, – совсем не такая, какой я тебя представлял.

Странно. Для человека, охотившегося за ней два года, он должен торжествовать, в нем должно быть больше злорадства и бахвальства. Он же выглядит… подавленным.

Руки Лейлы скользили по телу Руны, но ни разу Лейла не посмотрела Руне в лицо, словно в ее глазах та была не лучше собаки.

– Больше ничего, – сказала Руна, и ее глаза ярко вспыхнули. – Только нож.

– Я сама решу, – бросила Лейла в ответ.

Страж, отправленный проверить седельные сумки, вернулся с формой Кровавой гвардии и протянул Гидеону. Тот отложил ее на стол.

Руна с трудом сглотнула, видя по прищуренным глазам, что он размышляет, как она ее добыла.

– Что это? – Лейла прижала холодное дуло пистолета к груди Руны и вытянула цепочку на всеобщее обозрение. Висевшее на ней кольцо она подняла, поддев пистолетом. Поймав луч света, оно начало красиво переливаться.

Руна дернула рукой, чтобы схватить его, но не вышло. Лейла опередила ее и сжала кольцо в кулаке. Затем резко дернула, разрывая цепочку, и передала Гидеону.

Он сразу узнал его. Руна поняла это по его сжатым зубам.

У нее было ощущение, что мир рушится. Совсем не так он должен был все узнать.

– Вы помолвлены?

Гидеон выглядел так, будто получил удар под дых.

– Я собиралась тебе сказать. – Руна освободила одну руку, сделала шаг и коснулась рукава его куртки. – Гидеон…

Он отшатнулся, будто прикосновение обожгло его. Глаза потемнели, когда их взгляды встретились.

– Не смей ко мне прикасаться.

Руна отшатнулась, чувствуя, что его слова убили нечто очень важное в ее душе.

Почему она должна бояться и подчиняться? Он обманом влюбил ее в себя, хотя испытывал к ней только ненависть, и он отдал приказ схватить ее.

Руна вскинула голову и расправила плечи.

– Да, мы помолвлены. Твой брат замечательный. Тебе никогда не быть даже немного похожим на него.

Руна отчетливо увидела боль в его глазах.

– Знаешь, – произнес Гидеон и сделал шаг к ней, – оставь это себе. – Он надел кольцо ей на палец.

На глаза Руны навернулись слезы.

– Мы закончили, – произнес Гидеон. – Арестуйте Багрового Мотылька.

Он быстро шел вперед, стражи расступались перед ним, а Руна смотрела вслед. За ним закрылась дверь, и она осталась одна с солдатами Кровавой гвардии.

Гидеон убегал, будто не мог ни секунды больше дышать с ней одним воздухом.

Глава 56

Гидеон

Гидеон разбил пузырек с кровью о булыжник и смотрел, как струи дождя смывают кровь.

В голове крутилась лишь мысль о том, что на цепочке на шее у нее висело кольцо мамы. То, которое он отдал Алексу.

Он сделал предложение Руне, и она его приняла.

«Ты глупец», – сказал себе Гидеон, запрыгивая на лошадь.

Не стоило ожидать, что произошедшее между ними будет для нее что-то значить. И он ей безразличен. Все было игрой, в которой он хоть и выиграл, но все равно остался ни с чем.

Она выбрала Алекса.

Неудивительно.

Тебе никогда не быть даже немного похожим на него.

От этих слов сердце сжималось и каменело.

Отчего это вообще причиняет такую боль? Она же Багровый Мотылек, чертова заноза, сидевшая в его сознании уже два года. Чертова ведьма.

Второй раз судьба насмехалась над ним. Он открыл душу лишь для того, чтобы вновь оказаться в дураках. Он поверил Руне, а она только притворялась. Как он мог вообразить, что они способны быть вместе и создать нечто прекрасное?

Что заставляет его быть иногда таким наивным?

Дождь бил в лицо, и он провел по нему ладонью. Гидеон так и стоял спиной ко входу в дом, не смог заставить себя посмотреть на Руну, когда она выходила под охраной Лейлы и садилась на лошадь.

Он и сейчас смотрел перед собой и не повернул головы, когда они ехали по центральной улице к платформе для чистки, возведенной для казни Серафины.

Теперь ведьм будет двое.

Когда они были совсем рядом с площадью, в небе сверкнула молния, освещая собирающихся людей, – они ожидали начала чистки.

Гидеон изо всех сил пытался ощутить ту степень ожесточения, которая позволила бы сейчас радоваться поимке коварной ведьмы, ведь мысли о ней не давали ему покоя долгие месяцы. Он мечтал выследить ее и казнить, увидеть, как свершится правосудие.

Из-за нее он каждое утро поднимался с постели.

Но теперь, когда она поймана, и правосудие вот-вот свершится, все, что он ощущает, – пустоту в душе.

– Гидеон!

Голос брата заставил его резко повернуться и оглядеть толпу. Алекса он заметил в последних рядах, когда тот пробирался вперед. От дождя его светлые волосы намокли и прилипли к голове.

Гидеон спрыгнул с лошади.

– Что ты делаешь, черт возьми? – кричал Алекс, не обращая внимания ни на дождь, ни на людей.

– Что я делаю?

Алекс прошел мимо брата к Руне, сидящей на лошади рядом с Лейлой.

– Отпусти ее.

Гидеон схватил его за лацкан пиджака и отшвырнул в сторону.

– Осторожнее, брат, ты на опасном пути.

Алекс пристально смотрел на него. В глазах брата, обычно добрых, бушевала ярость. Он указал пальцем на Руну, в лицо которой толпа уже бросала оскорбления и плевки.

– Тебя, я понимаю, это радует?

Гидеон оказался между братом и Багровым Мотыльком. Немного поразмыслив, он ответил:

– Кто-то должен делать грязную работу, чтобы защитить вас от опасных ведьм.

– Она не опасная ведьма! – прокричал Алекс ему в лицо. – Она невинная девушка!

– Невинная? – Гидеон с трудом сдержал смех. – Она околдовала тебя, Алекс.

Околдовала их обоих.

– Посмотри на себя хоть раз объективно. – По лицу Алекса струились потоки дождя. – Тебя разрушает это нездоровое желание всех наказать! – Он тряхнул головой, и капли с волос разлетелись в стороны. – Ты готов убить даже девушку, которую я люблю. Ты не понимаешь, как далеко зашел?

Гидеон сдержался, но изо всех сил сжал руки в кулаки.

– Она ведьма, Алекс, – произнес он очень спокойно. Лицо его было серым и ледяным, как грозовое небо. – Сочувствие им расценивается как преступление и карается смертью.

Алекс отпрянул и вскинул подбородок.

– Тогда арестуй и меня.

Хлесткая фраза стала болезненной, будто пощечина. Он столько лет делал все, чтобы уберечь брата, и заслужил вот это?

– Не глупи, Алекс, – процедил Гидеон, подумывая, не схватить ли его за шкирку и утащить подальше от площади. Запереть где-нибудь в чулане, например, чтобы посидел, пока все не закончится.

В глазах Алекса вспыхнуло пламя. Он выкрикнул достаточно громко, чтобы слышали все окружающие:

– Я знал, что она и есть Багровый Мотылек, но скрыл от тебя!

– Алекс, не делай этого, – послышался голос Руны.

Сердце Гидеона сжалось, стоило увидеть, как они смотрят друг на друга.

– Пожалуйста, умоляю тебя, уходи, – добавила она, и голос дрогнул.

– Прислушайся к ее словам, Алекс, – произнес Гидеон.

Алекс смотрел на нее, не отрываясь, будто не видел ничего и никого вокруг.

– Прости, Руна, но ты совсем ничего не понимаешь в жизни, если думаешь, что я буду тихо стоять и смотреть, как ты умираешь. – Бросив последний взгляд на нее, Алекс повернулся к толпе. – Я помогал ей организовывать побег ведьм из камер, куда привозил их мой брат! Я помогал переправлять преступников с этого богом забытого острова туда, где они будут в безопасности. Я признаю вину!

Глаза его сверкнули, когда он вновь посмотрел на Гидеона.

– А теперь арестуй меня.

Гидеон сжал зубы. Алекс только что открыто объявил себя врагом республики, тем, кто поддерживал ведьму.

Разумеется, процедура в таком случае была ему известна.

Но Алекс его брат, он обязан оберегать и защищать его.

– Капитан, – тихо произнесла Лейла, – если этого не сделаешь ты, сделаю я.

Гидеон дал клятву спасать общество от ведьм и им сочувствующих, чтобы не позволить их власти возродиться вновь и вернуться к террору невинных. Такова его цель. И призвание.

Борясь с болью в сердце, он взял из рук Лейлы холодные кандалы и надел на руки младшего брата.

Глава 57

Руна

Тяжелые кандалы для ведьм лежали на коленях Руны. железо закрывало не только запястья, но и кисти до самых кончиков пальцев, это давало гарантию, что ведьма не сможет нарисовать знак заклинания.

Над головой слышались раскаты грома. Она повернулась и оглядела толпу. Те же люди, что недавно сидели за столом в ее доме и танцевали в зале, сейчас плевали ей в лицо и выкрикивали оскорбления.

Руна не была удивлена.

Она никогда не считала их друзьями.

В определенной степени происходящее принесло облегчение и избавило от необходимости притворяться дальше. Даже хорошо, что они поняли, какая она на самом деле. По-настоящему ее тревожил лишь Алекс, ведь ему грозила смертная казнь. Родной брат первым сделает все, чтобы она свершилась. За головами стражей Кровавой гвардии она увидела лицо Алекса и произнесла, глядя ему в глаза:

– Тебе следовало отречься от меня, – сказала Руна. Лейла схватила ее за руку и потянула вниз с лошади. – Ты мог бы спастись.

– Невозможно отказаться от того, что навеки в твоем сердце, – произнес в ответ Алекс. Его глаза по-прежнему горели. Он склонился и прижался щекой к виску Руны.

Больше он ничего не успел сказать и сделать. Гидеон увлек его в сторону.

– Довольно.

Руна скользнула взглядом по куртке капитана Кровавой гвардии. Алая ткань промокла насквозь и казалась почти черной.

Гидеон казался ей высеченным из камня. Холодный и непоколебимый, как скала.

– Пора, – сказал он и повернулся к платформе для очистки.

Чтобы подняться наверх, были предусмотрены две лестницы. Руна увидела, что с другой стороны ведут еще кого-то. Женщину, похожую на птицу, с буйными кудрями.

Серафина. На ней были такие же железные кандалы.

Руна сказала себе, что обязана справиться со страхом.

Я всегда знала, что закончу жизнь именно так. Я отправила на чистку бабушку и должна принять такую же участь.

Ошибочно было думать, что ей удастся сбежать с Алексом. Только глупцы верят в счастливый конец.

Гидеон вел ее на эшафот, а она думала, не странно ли, что это делает именно он. Она два года жила с ненавистью к этому человеку – пожалуй, логично было испытывать те же чувства и сейчас.

Но ничего подобного она не испытывала.

Ей известно, что ведьмы сделали с его семьей, что ему самому пришлось вынести из-за королевы-ведьмы. Она, как и ведьма до нее, использовала Гидеона. А потом обманула и предала. У него есть все основания верить, что ведьмы одинаковые: ужасно жестокие и невероятно злые.

Можно ли его за это ненавидеть?

Его рука лежала на ее спине. Даже в гневе он обращался с ней нежно. Стойкому Гидеону, усердно исполняющему долг и решительно следующему своим принципам, оказались не чужды сомнения и колебания. Она ощутила это в одном прикосновении.

Руна вспомнила последние слова бабушки, сказанные перед тем, как ей перерезали горло. «Я люблю тебя», – прошептала она тогда, найдя взглядом Руну в толпе.

Руна сглотнула ком, посмотрела на стоявшего рядом Гидеона и подумала:

«Я прощаю тебя». Возможно, это глупо и совсем не важно, раз конец так близок.

Внезапно она ощутила, что в душе происходит нечто странное. Прощение облегчило и ее боль, появившуюся после того, как она предала бабушку.

То, что было ей так необходимо, все время находилось внутри.

Гидеон даже не взглянул на Руну, когда передавал ее четырем солдатам Кровавой гвардии. Им предстояло заковать ее ноги в кандалы с цепями. Эти цепи вздернут ее, а потом наступит конец. Убрав ладонь с ее спины, он развернулся, собираясь уходить.

– Гидеон!

Он вздрогнул, но остановился, хотя и не оглянулся.

– Мне жаль, – тихо произнесла Руна. – Жаль, что все так получилось.

Он все же повернулся и посмотрел на нее. Выражение безграничной боли на лице заставило ее вздрогнуть. Оно ранило сильнее острого ножа.

Сквозь сильный шум дождя она услышала тихое:

– Мне тоже.

Он ушел, когда ледяное железо сжало ее лодыжки и щелкнули замки.

Глава 58

Руна

Серафина и Руна стояли рядом. Механизм пришел в движение, укорачивая цепи. Их скоро подвесят вверх ногами, и нож для чистки полоснет по горлу.

Серафина прищурилась, темные глаза были обращены теперь к Руне:

– Зачем ты донесла на Кестрел?

Слеза от осознания происходящего стекла на щеку.

– На нас все равно бы донесли, и Кровавая гвардия казнила бы обеих. Бабушку – за то, что она ведьма, меня – за то, что я ее покрывала. Она сказала, если я люблю ее, то должна пойти на это предательство. Сказала, что не сможет видеть, как я умираю.

На лбу Серафины появились морщины.

Сверкнула молния, и от электрического разряда волоски на коже Руны зашевелились.

– Бабушка велела мне найти тебя. Я добралась до твоего дома в ночь ареста, но чуть позже стражей.

Как бы все сложилось, появись она там на час раньше?

Стояли бы они здесь в ожидании казни?

– Я подвела вас обеих, – вздохнула Руна.

Взгляд Серафины стал острым, будто лезвие.

– Нет, – произнесла ведьма, и глаза ее странным образом засветились. Она смотрела вдаль, что-то, видимо, привлекло ее внимание. – Не думаю.

Перед глазами Руны вспыхнул свет. Она подняла голову и увидела, что к платформе летят четыре пылающих огненных шара, как кометы, нацеленные на стражей по обе стороны от Руны и Серафины.

Затем послышался звук падающих на деревянный пол тел.

Потом вспыхнула платформа. Несмотря на дождь, воздух нагрелся и стал невероятно горячим. Новые снаряды врезались в балки над их головами. Руна пригнулась и попыталась накрыть голову руками, хотя понимала, что это бесполезно. И она, и Серафина стояли на открытом пространстве у всех на виду.

Сверху послышался треск. Руна подняла голову и увидела, что балка треснула, а ее часть вот-вот рухнет.

Серафина бросилась на Руну и сбила с ног. Реакция у нее явно была лучше: кусок бруса пробил пол платформы именно в том месте, где они стояли всего секунду назад.

– Ты в порядке? – спросила Серафина, поднимаясь.

Руна кивнула.

В нос ударил запах горелой плоти и… чего-то еще.

Крови и роз.

Запах магии.

Однажды Руна уже слышала этот аромат на ужине знаменитостей. Тогда он обрушился на нее в одно мгновение, как волна.

В толпе кто-то громко закричал.

К одному голосу присоединились другие.

Серафина метнулась к перилам платформы, перегнулась, насколько позволяли оковы на лодыжках. Руна попыталась встать, но ее остановил спазм в животе. Ноющая боль, которую она ждала целый месяц.

В теле появилась неожиданная легкость.

Новый цикл.

Свежая кровь для заклинаний…

Вот только она не сможет ее использовать. Руки закованы в железо. В голове мелькнула мысль, почему к ним не бегут солдаты, чтобы просто убить и скорее покончить со всем. Руна тяжело поднялась на ноги и подошла к Серафине.

– Милостивые прародители, – пробормотала та.

Дюжины людей в серых одеждах неслись по городской площади к платформе. Навстречу им двинулись стражи Кровавой гвардии в алых мундирах. Между ними метались люди, пришедшие на казнь. Они толкали друг друга, пытаясь убежать или спрятаться.

Небо стало темнеть, звуки грома казались угрожающими. Послышались выстрелы.

Руна прищурилась, пытаясь разглядеть лица, полускрытые серыми капюшонами.

– Кто это?

– Ведьмы, – ответила Серафина.

Сердце Руны подпрыгнуло. Она стала вглядываться и поняла, что знает некоторых девушек – их она вырвала из лап Кровавой гвардии. Но бо́льшая часть была ей незнакома. Однако вела их та, которую она хорошо знала, – Верити де Уайлд.

В очках подруги отражались вспышки молнии, а каштановые волосы рассыпались по плечам.

В поднятой руке она держала нож, который Руна никогда у нее не видела, с лезвием в форме полумесяца.

– Крессида Роузблад жива… – Серафина прищурилась. – И каким-то образом ей удалось собрать армию ведьм.

– Это не Крессида, – поправила ее Руна. – Это моя подруга Верити.

Руна видела Крессиду раньше. Она и Верити были совсем не похожи внешне.

– Поверь мне, – продолжала Серафина, – эта девушка – Роузблад. Она просто изменила внешность.

Руна нахмурилась, вспомнив, как не смогла найти в общежитии комнату Верити. Ее постоянную усталость. Сильный аромат духов.

Это была иллюзия, тщательно продуманная иллюзия?

Масштаб поражал. Да и поддерживать образ другого человека два года подряд – волшебство, требующее огромной энергии и силы.

И много свежей крови.

Руна поежилась от неприятного чувства.

Верити отреагировала очень остро, почти болезненно, когда Руна упомянула, что сестры Роузблад использовали заклинания арканы. На последнем ужине знаменитостей Верити присутствовала… Могла она вызвать пожар заклинанием?

Получается, Верити и есть Крессида Роузблад?

– Мне жаль, – произнесла Серафина, – но твоей подруги Верити не существует. По крайней мере, сейчас точно.

– Вы хотите сказать, что Крессида убила Верити и присвоила ее личность?

– Возможно и такое.

– Но это значит…

Это значит, что ближайшей подругой и доверенным лицом все два года была не Верити де Уайлд, а Крессида Роузблад. А Руна об этом и не догадывалась.

Она подпустила близко к себе убийцу. Именно она издевалась над Гидеоном, убила его младшую сестру.

Чтобы устоять, пришлось опереться на деревянное ограждение.

Этого не может быть.

Верити была ее подругой.

Они подружились через несколько месяцев после революции. Тогда Крессида уже лишилась власти и скрывалась. У нее было немало возможностей убить любого и завладеть его внешностью.

К горлу подкатила тошнота при мысли о настоящей Верити, которую использовала в своих планах королева-ведьма.

Как я могла не заметить очевидное?

Руна увидела, как сквозь толпу ведьм к ним пробирается девушка, которая была для нее лучшей подругой. Несмотря на страх и ненависть, нельзя было не признать, что в этот момент она стала их с Серафиной единственным союзником.

Все остальные на площади желали им смерти.

Руна неожиданно вспомнила многочисленные случаи, когда Верити – нет, Крессида – задумчиво рассматривала ее книгу заклинаний и рисовала знаки. Если она запомнила все заклинания, которые использовала Руна, наверняка знала, как открыть оковы.

«Отмычка». Конечно же.

Руна перегнулась через перила и выкрикнула громче бушевавшей грозы:

– Моя королева!

Молодая женщина, укравшая внешность Верити, подняла голову и устремила ястребиный взгляд на нее.

Руна подняла руки:

– Не поможете?

В воздухе появился плотный туман. Королева-ведьма улыбнулась, от чего у Руны по спине пробежали мурашки.

Ведьма вытянула белоснежную руку, на которой кровью были нарисованы множественные знаки заклинаний, и стерла одно из них. Иллюзия стала разрушаться.

Внешность Верити медленно менялась.

Вьющиеся каштановые волосы выпрямились и посветлели, стали по цвету напоминать луну. Карие глаза превратились в бледно-голубые – похожие на два кристалла. Формы тела также стали меняться, вытягиваться, и перед ними появилась стройная и изящная королева – такой ее помнила Руна.

Быстрым движением Крессида схватила одну из женщин в толпе, запрокинула ее голову, открывая доступ к горлу. Блеснуло лезвие серповидного ножа, и струи крови потекли по шее.

Руна смотрела как завороженная, потому слишком поздно отвела взгляд. Хватая ртом воздух, девушка камнем упала на землю. Крессида смочила кровью пальцы и нарисовала знак.

Заклинание мгновенно обрело силу. Щелкнули, открываясь, замки, и кандалы на руках и ногах Серафины и Руны повалились с грохотом на пол горящей платформы.

Руна и Серафина были свободны.

Глава 59

Гидеон

Окружавшая Гидеона толпа будто сошла с ума. Все кричали и толкались, пытаясь выбраться с площади, убежать подальше от наступавших ведьм. Он же, напротив, бросился вперед, выхватив пистолет.

Ведьмы превосходили его солдат численностью. Горящие огненные шары сразу убили стражей Кровавой гвардии на эшафоте. Оставались лишь те, кто охранял доступ к нему внизу. Этих людей было бы достаточно для проведения чистки, но никак не для отражения нападения ведьм.

Звуки выстрелов подтверждали, что ведьмы еще и вооружены.

Гидеон понимал, что Крессида не начала бы действовать без четко продуманного плана и детальной подготовки. От нее можно было ожидать всего.

Толпа быстро редела, оставались только ведьмы – десятки женщин, одетых в серое. Они двигались вперед единым потоком. Первые ряды стреляли и отступали, чтобы перезарядить оружья, открывая доступ стоящим за ними и прикрывавшим ранее.

Вжик, вжик, вжик!

Отовсюду доносился свист пуль. Гидеон отдал приказ солдатам Кровавой гвардии отстреливаться и отступать к платформе, которую, даже охваченную огнем, можно было использовать как укрытие.

Он отдавал приказы, не прекращая огня. Рядом оставалась только Лейла.

– Уходи, Лейла, – рявкнул Гидеон.

Та не двинулась с места и задумчиво посмотрела на клубок дыма, вылетевший из дула пистолета.

– Среди этих ведьм есть те, которых мы задерживали.

Гидеон кивнул. Их освободила Руна с помощью его брата.

– Во главе стоит…

Он вздрогнул. Да, это Крессида.

Женщина из его кошмаров прямо перед ним, живая и невредимая. Он боялся даже думать, что это значит для его будущего. Если в этом бою они потерпят поражение…

Внезапно ведьмы прекратили стрелять, словно решили сделать паузу, и на площади стало тихо.

– Гидеон Шарп! – разнесся над головами голос Крессиды. – Вели своим псам прекратить огонь!

Звуки подобны раскатам грома – от них его колени подкосились.

И он, и Лейла прекратили стрельбу, но оружие не опустили. Стражи Кровавой гвардии последовали примеру командира. И тогда Крессида вышла вперед вместе с одной из ведьм.

Та волокла кого-то за ворот. Пленник споткнулся, но удержался на ногах. Лицо его было кровавым месивом, и Гидеон не сразу понял, кто это.

– Папа! – закричала Лейла.

Гидеон вздрогнул и пригляделся. Да, это был Николас Крид – человек, подобравший его в переулке у боксерского клуба, человек, научивший его давать отпор.

Как он оказался в ее руках?

Доброго командира всегда окружали стражи.

Впрочем, если Крессида выдавала себя за Верити, она могла появиться в любом обличии. Например, одного из самых преданных товарищей Николаса. Его жены или кого-то из детей. В таком случае у него не было шанса спастись.

Ведьма швырнула Доброго командира на землю к ногам Крессиды.

Лейла опустила пистолет и сделала шаг вперед. Гидеон вытянул руку, чтобы остановить ее.

– Сохраняй выдержку, – тихо произнес он. – Это все, что ты можешь сделать.

Лейла сглотнула, кивнула и вернулась на прежнее место рядом с Гидеоном. При этом она не сводила глаз с отца.

Крессида вложила в ножны серповидный кинжал, который был до тошноты знаком Гидеону, и достала пистолет. Подойдя вплотную к Николасу, она приставила дуло к его виску. По ее пальцам стекала кровь заклинаний.

Взгляд метнулся в сторону и остановился на Гидеоне.

– Прикажи стражам сдать оружие и сложить сюда, – она кивком указала на место в нескольких футах от нее. – И приведи ко мне Руну Уинтерс и Серафину Оукс. Быстро, иначе я его пристрелю.

Николас стоял на коленях, руки его были связаны за спиной. Добрый командир поднял голову, чтобы оглядеться. Один глаз заплыл настолько, что совсем закрылся.

Лейла сильнее сжала рукоять пистолета.

Командир смотрел на них одним глазом.

– Не подчиняйтесь! Не смейте сдаваться! – произнес он.

Крессида сильнее надавила дулом на висок, и глаза ее сверкнули.

– Неси сюда оружие, Гидеон.

– Вспомни, как мы жили во времена их правления.

Крессида опустила глаза и оглядела пленника, позволившего себе подать голос.

– Тихо, Николас, – произнесла она, будто бы спокойно. Обманчиво спокойно. Гидеон хорошо помнил эти интонации.

Внутри все всколыхнулось, пробуждая страх.

– Товарищ командир, – произнес Гидеон, – при всем уважении, думаю, вам лучше делать, как она велит.

Николас перевел взгляд с Гидеона на Лейлу и обратно. От ведьм пострадало его тело, но дух им сломить не удалось. Он выглядел скорее воинственным, чем поверженным.

– Подумай, что она сделает с теми, кого ты любишь. Что сделает с тобой. Ты снова хочешь прежней жизни? И все же…

В следующее мгновение раздался выстрел.

Гидеон вздрогнул.

Лейла резко втянула воздух.

В тишине площади тело Доброго командира покачнулось и рухнуло вперед. Безжизненные глаза смотрели прямо на Гидеона.

По телу пробежала ледяная волна, вызвавшая оцепенение. Он во все глаза смотрел на лежащего на булыжной площади мужчину, в последние годы заменившего ему отца. Теперь и он ушел безвозвратно.

– Довольно пустой болтовни, – отрезала Крессида.

– Папа… – прошептала Лейла и сделала несколько шагов к телу.

Гидеон сбросил с себя оцепенение, вложил пистолет в кобуру и схватил Лейлу за руку, не позволяя приблизиться к ведьмам.

– Я убью тебя! Убью! – Лейла набросилась на него. – Отпусти меня, Гидеон!

Он вырвал из ее рук оружие и бросил на землю к ногам Крессиды. Сам же обнял Лейлу и прижал к груди.

Та билась, пытаясь вырваться.

– Отпусти меня, отпусти меня, отпусти…

Голос срывался, и Лейла разрыдалась. Сейчас это была совсем не та Лейла, которую он видел всегда на службе. Суровая. Сдержанная. Непоколебимая.

Он не мог позволить Крессиде сломить ее.

– Держись, – произнес Гидеон, чувствуя, как ярость разрывает сердце. Он сам не понимал, говорит ли это ей или самому себе. – Твой отец хотел бы именно этого.

Поэтому революция должна была свершиться, поэтому Гидеон стал охотником на ведьм – они не должны вернуться к власти. Никто из ведьм не должен обрести силу.

– Гидеон?

Он повернулся на голос Алекса. На руках брата уже не было кандалов, он держал куртку стража Кровавой гвардии, в которую собирал их оружие. Собирал для ведьм. Рядом стояли Руна и Серафина.

Алекс смотрел на брата с сожалением, будто извиняясь, и ждал, когда он последует примеру товарищей и бросит пистолет. Гидеон испытывал острое желание плюнуть ему в лицо, ведь Алекс явно солгал, сказав, что убил младшую из сестер Роузблад в ночь смены власти. Интересно, насколько велико его участие в этом заговоре?

У него такая же значимая роль, как у Руны?

Гидеон отпустил Лейлу. Та, продолжая рыдать, упала на колени. Помедлил, но бросил пистолет в общую кучу.

– Ты не представляешь, что ты сделал.

Алекс ничего не сказал ему, лишь развернулся и понес оружие. Руна и Серафина шли за ним. Гидеон с тоской смотрел, как брат кладет оружие к ногам Крессиды, как губы ее растягиваются в улыбке – в точности такой, как в его кошмарах. Это была улыбка человека, осознавшего величину своей власти над окружающими и желающего, чтобы окружающие это понимали.

Улыбка чудовища, восставшего из мертвых.

Крессида направила пистолет прямо на него.

– И еще, – произнесла она. – Ты пойдешь с нами, Гидеон.

Он готов был рассмеяться.

– Нет, благодарю. Я предпочту смерть.

Улыбка сползла с ее лица.

– Может, ее смерть? – процедила Крессида, переводя оружие на Лейлу, все еще рыдающую на коленях.

Гидеон поспешно закрыл ее собой.

– Тебе еще предстоит с удивлением узнать, что многие из нас выберут смерть, нежели подчинение тебе.

Крессида прищурилась:

– Что ж, пусть так. – Она направила дуло на него.

Гидеон ждал выстрела. Был бы даже рад ему в какой-то степени. Ведь смерть в этом случае будет быстрой.

Но пуля не пронзила его грудь.

Потому что на ее пути встал Алекс.

Глава 60

Гидеон

– Нет!

Алекс пошатнулся. Следом Гидеон услышал крик Руны. Алекс повернулся, посмотрел на брата.

И взгляды их встретились.

На груди росло кровавое пятно.

Нет, нет, нет…

Внимание его сосредоточилось на брате, все остальное будто перестало существовать. Алекс никого и ничего не видел на этой площади. Опустив голову, он несколько секунд смотрел, как кровавое пятно расползается по белой ткани. Коснулся его пальцами, осознавая, что произошло.

Гидеон потянулся, чтобы поймать брата раньше, чем тот упадет и глаза его станут такими же стеклянными, как у Николаса.

Умоляю, пожалуйста, ведь у меня больше никого не осталось…

Глава 61

Руна

Руна не смогла сдержать крик, когда увидела поднимающуюся руку Крессиды с пистолетом. Потом раздался выстрел. Руна не сводила глаз с Гидеона, ставшего в какой-то момент одним из центральных участников сцены, и упустила из виду Алекса. Заметила, когда было уже поздно что-то предпринимать.

– Алекс! – раздался нечеловеческий крик Гидеона.

Руне показалось, ей живьем вырезают сердце.

Происходящее напоминало страшный кошмар.

Гидеон бросился к брату, но Руна оказалась рядом раньше, поскольку стояла ближе. Именно она поймала Алекса, когда его колени подогнулись, и он стал падать на землю.

Она обхватила его за талию. Алекс перевел взгляд на нее. Алое пятно на рубашке пугающе быстро увеличивалось.

– Руна, – произнес одними губами Алекс. – Сделай одолжение, передай брату, что я люблю его.

Она смотрела на него, не моргая. В глазах Алекса пылал огонь. Покачав головой, Руна прижала его к себе.

– Ты сам ему скажешь.

Свист пуль над головой и звуки выстрелов заставили Руну поднять голову. Послышались выкрики и топот сапог – площадь заполняло войско солдат в красной униформе.

Прибыла Кровавая гвардия. Рядом с ними маршировали простые граждане, решившие выступить против ведьм.

Их было несколько тысяч. Торговцы и докеры. Матери и сыновья. Патриоты, готовые расстаться с жизнью, но не допустить возвращения власти ведьм.

Площадь быстро заполнилась людьми.

Ведьмы были окружены.

Нам конец.

Руна взглянула на побледневшую Крессиду.

– Что происходит? – подал голос Алекс.

– Это конец, – ответила ему Руна. – Мы проиграли.

Алекс поднял руку и развернул голову Руны к себе.

– Я прошу тебя сделать для меня кое-что.

Она прижала Алекса к себе, словно ее объятия могли остановить смерть.

– Тише. Не трать силы. – Руна не выпустит Алекса, пока будет жива. Они смогут вырвать его только из ее холодных, безжизненных рук.

Алекс поднял другую руку и прижал ладонь к щеке Руны. Кровь текла из раны и пятнами разливалась по ее платью.

– Мне осталось недолго, но у тебя впереди вся жизнь. Руна, я хочу, чтобы ты прожила ее до конца.

Она закрыла глаза.

– Сейчас это не важно. – Руна потянулась и коснулась губами волос Алекса. Если даже им удастся выбраться из этой ситуации, для нее все потеряно, ведь теперь всем известно, кто она. Гидеон жаждет ее смерти.

А Алекс…

– Умоляю тебя, Руна, спасайся.

Она покачала головой. В воздухе вновь появился едкий запах пороха. В любую минуту Кровавая гвардия откроет по ним огонь. Крессида могущественная ведьма, но ей одной не остановить войско из нескольких тысяч патриотов.

Руна закрыла глаза, но почувствовала, как Алекс прижимает ее руку к ране. К тому месту, где пуля вошла в тело.

Пальцам стало тепло и мокро.

– Я даю тебе разрешение.

Она распахнула глаза. Что?

– Ты работала только с простейшими заклинаниями, иллюзиями, потому что не могла получить достаточно свежей крови.

Руна нахмурилась:

– Что ты такое говоришь?

– Используй мою кровь. Мне она больше не нужна. – Алекс печально улыбнулся. – Возьми столько, сколько понадобится.

– Я… Я не могу. – Она могла, и оба знали об этом. Магия наносит вред ведьме только в том случае, если кровь получена против воли. – Даже если бы могла, какой в этом смысл?

Глаза Алекса потемнели.

– Смысл – жить дальше. – Он заправил прядь ее волос за ухо. – Смысл в том, чтобы сделать для тебя хотя бы это, раз я больше ничего не смог.

Руна прижалась ко лбу Алекса, дрожа от рвущихся наружу рыданий.

– Сделай так, чтобы моя смерть не была напрасной, Руна. Обещай, что ты воспользуешься моим предложением, чтобы спастись.

Она покачала головой – нет.

– Пожалуйста.

Руна зажмурилась, понимая, что отказ выглядит своенравно и эгоистично. Она бы на его месте поступила так же.

Если суждено умереть, Руна постаралась бы сделать напоследок что-то для него.

Как же поступить?

– Хорошо, – произнесла она дрожащим голосом и утерла слезу со щеки. – Обещаю.

Алекс зарылся пальцами в ее волосы, привлек к себе и поцеловал в последний раз.

Руна ответила ему, и внутри вспыхнула искорка, у которой не было шанса превратиться в пламя.

Она целовала его, пока не осознала, что грудь бездвижна под ее ладонью, а с губ слетел последний вздох.

Руна отстранилась и увидела на лице Алекса и в его глазах полный покой – они походили на застывшее остекленевшее море. И в них отразилось грозовое небо над головой.

Алекс ушел навсегда.

Из груди вырвались рыдания. Руне хотелось только одного – лежать рядом и плакать, пока смерть не заберет и ее.

В чувства ее привело только обещание. Руна не могла нарушить слово и не исполнить его последнюю волю.

Перед глазами закрутился вихрь, словно она попала в эпицентр урагана, который не могла остановить.

В воздухе запахло кровью и дымом, магией и порохом. Стоило Руне вспомнить заклинания из книг бабушки, как все звуки разом стихли.

За годы она просмотрела немало страниц, запомнила много заклинаний, большинство из которых не могла выполнить из-за отсутствия необходимого количества свежей крови.

Теперь у нее был шанс.

Надо извлечь из сложившейся ситуации максимум пользы.

«Спасайся», – пронеслось в голове.

Ладонью Руна чувствовала, как остывает его тело, но и сейчас сказанные Алексом слова поддерживали ее и вели вперед. Она вспомнила заклинание из последней книги, слишком мощное, чтобы надеяться когда-то его выполнить.

«Раскол Земли».

Перед глазами всплыли семь нарисованных золотом знаков.

Прижимая к себе тело Алекса, Руна вытянула окровавленную руку и принялась выводить на камнях площади символы. Просто удивительно, как она могла так ясно их помнить? Казалось, рукой ее водила неведомая сила. В голове нарастал знакомый рев, на языке появился соленый вкус. Волна росла, набирала силу, и на этот раз Руна крепла вместе с ней. Пальцы не останавливались, ее направляла сама магия.

Закончив рисовать один знак, Руна приступала к следующему.

Вот, значит, что такое быть ведьмой.

Это дает ощущение внутренней удовлетворенности, легкости и собственной правоты.

Количество свежей крови облегчало колдовство, все давалось ей удивительно просто. Стихия внутри Руны походила на океан, она сама была этим океаном. Руна и заклинание стали единым целым.

Закончив, она оглядела белые знаки, образовавшие на земле круг, в центре которого были Руна и Алекс. Стоило ей закончить последнюю линию и поднять руку, как появилась нарастающая волна, будто приближалась буря. Земля затряслась и разверзлась, распавшись на две части.

Глава 62

Гидеон

Гидеон не отрывал взгляда от падающего брата. Видел, как Руна подхватила его и опустила на землю. Видел, как он провел ладонью по ее лицу, а она наклонилась, чтобы поцеловать его.

Гидеон хотел подойти, но остановился.

Алекс не хотел, чтобы он был рядом.

Ему нужна была Руна.

Услышав ее душераздирающие рыдания, Гидеон понял, что брата больше нет.

Горло сжалось. Нет…

Алекс мертв. Убит пулей, предназначавшейся ему, Гидеону.

Казалось, мир поблек и лишился красок.

А я с ним не простился.

Гидеон упал на колени и уперся кулаками в камни. Опустил на них голову и зарыдал, осознавая глубину потери последнего родного человека. Из горла вырвался крик.

Неужто таков мой удел? Терять всех, кого люблю?

Грохот заставил его вздрогнуть. Гидеон поднял голову и увидел, что мир погрузился во тьму. Будто кто-то выключил солнце. Из недр донесся треск, земля задрожала под ногами, словно волны неспокойного моря рвались вверх.

В воздухе нарастал запах крови и магии и смешивался с другими. Кажется, это соль, которую чувствуешь, когда стоишь на берегу моря.

Гидеон попытался подняться, но не смог удержать равновесие.

Когда солнечный свет вернулся, он смог разглядеть перед собой черную пропасть, в которую хлынули воды океана. Теперь он и тело брата были на разных берегах. Воды защищали ведьм от тех, кто пришел их уничтожить, разорвав площадь на две половины.

Земля продолжала трястись, и Гидеон отошел от края пропасти, боясь сгинуть в бездне. В воздух взлетали волны с шапками белой пены, перед глазами появилась серая пелена от мелких частиц, поднятых землетрясением. И она скрыла брата.

Гидеон огляделся, поражаясь царившему хаосу. Пытался найти в толпе Лейлу или Харроу, чей голос, отдающий приказы, хорошо слышал. Оставалось надеяться, что ни одна из них не окажется рядом с краем пропасти, ведь тогда она поглотит их навсегда.

Ощутив чей-то взгляд, Гидеон обернулся и увидел, что на него с того берега смотрит Крессида. Ее глаза он почему-то видел сквозь серую дымку. По левую руку стояла Серафина. По правую – Руна.

Крессида прищурила светлые глаза, и он сразу понял, что это еще не конец.

Королева-ведьма попятилась. Движения вызвали колебания взвеси в воздухе. Серафина последовала за ней, а Руна не спешила. Она стояла и смотрела на него с печалью во взгляде.

Руки Гидеона сжались в кулаки.

– Я никогда не перестану охотиться за тобой, Руна Уинтерс. Где бы ты ни была, я найду тебя.

Руна скрылась в дымке. На ее месте порхал в воздухе маленький изящный багровый мотылек. Его полупрозрачные крылышки мелькали в полумраке.

Багровый Мотылек.

Сердце Гидеона готово было разорваться от злости.

Антракт

Руна любовалась переливающимися водами моря. Остров вдалеке становился все меньше. Собственное тело казалось ей чужим и незнакомым. Руна Уинтерс и все, что у нее было, оставалось там.

Над головой кричали чайки, ветер трепал паруса, а она мысленно прощалась со всем, что потеряла.

Родной дом, Уинтерси.

Леди, верную лошадь.

Алекса, любимого друга.

Руна тяжело сглотнула, вспоминая его последние минуты.

Взгляд Алекса, полный любви и доверия.

Он не закончит учебу, не напишет ни одной мелодии. Его игра больше не прозвучит в залах, лаская слух Руны. Он никогда больше не откроет ей объятия, не даст возможность ощутить покой на душе. Никогда не займет место рядом в опере или на концерте.

Они никогда не будут вместе гулять по улицам.

Его больше нет.

Руна с трудом держалась на ногах под тяжестью груза. Их мечты о будущем разлетелись в разные стороны, их никогда больше не собрать.

Звук за спиной заставил ее отвести взгляд от иллюминатора и обернуться.

В кабине грузового корабля компании Руны за столом расположились ведьмы во главе с Крессидой и обсуждали планы на будущее. Крессида поднялась, склонилась над картой на столе и ткнула пальцем в некую точку, но место не было видно Руне. При каждом движении серебристые линии шрамов будто оживали и походили на обвивающих руку змей. Они переливались в пламени свечи, казались такими яркими, что даже резали глаз.

Руна подумала о том, что два года доверяла свою жизнь девушке, живущей в крошечной комнатке общежития, уверенная, что она Верити де Уайлд. Голова закружилась при мысли, что все это время ее подругой была не студентка, а убийца.

Каким теперь будет наше общение?

Что Крессида ожидает от Руны в будущем, после того как они высадятся на континенте?

Два года Руна спасала ведьм, которые пополнили войско Крессиды. Теперь, когда открылось, что наследница рода Роузбладов жива, к ней стекалось все больше ведьм.

Грузовое судно Руны шло в Кэлис – там королева-ведьма планировала собрать армию и подготовиться к тому, чтобы вернуться на остров и заполучить то, что было украдено у нее и у всех ведьм, возродить режим правления.

Руна никогда не симпатизировала Новой республике, но теперь возвращение стало и вовсе невозможным. Не хотела она и того, что было прежде, – правления ведьм. Она знала, на что способна Крессида, и не хотела замены одного зла другим.

Идти ей некуда. Путь домой был закрыт – там ее ждали охотники на ведьм Кровавой гвардии. Алекса больше нет, и будущее не предвещает ничего хорошего.

Рядом кто-то приглушенно кашлянул, возвращая Руну в реальность. Она повернулась и увидела Серафину. Ее тонкие пальцы сжимали кружку горячего чая.

– Раз ты способна разорвать город на две половины, она захочет знать, что ты еще можешь, будешь ли ей полезна.

Руна отшатнулась:

– Я не намерена быть ей полезной.

Серафина помолчала.

– Лучше быть полезной, чем мертвой.

Руна внимательно смотрела на молодую женщину, потягивающую чай. У края кружевного воротника она заметила серебристый шрам, выделявшийся на темной коже, но узор сложно было разобрать. Похоже на перо, а может, это птица?

В голове внезапно отчетливо прозвучал голос бабушки: «Обещай, что найдешь Серафину Оукс, моя милая».

Руна была так занята исполнением первой части, что напрочь забыла о второй:

«Она передаст тебе все, что я не смогла».

– Она хотела, чтобы ты меня учила, – сказала Руна задумчиво. Если она хочет выжить в сложившейся ситуации, понадобится помощь, любая, какая только возможно.

– Что?

– Так говорила бабушка.

Тонкая бровь Серафины поползла вверх:

– Правда?

– Думаю, она поэтому хотела, чтобы я тебя нашла. Наверное, ей уже тогда было известно, что я ведьма.

Серафина тяжело перевела дыхание и опустила кружку.

– Тебе еще многое предстоит узнать. – Она оглядела Руну с головы до ног. Та собиралась сказать, что полна желания и готова много и усердно работать, но сдержалась, перехватив ледяной взгляд Крессиды.

От него по спине побежал холодок.

В выражении лица королевы-ведьмы было нечто, говорящее о ее алчности и неуемности. У нее был взгляд хищника. Только очень опасный человек мог похитить внешность Верити и много месяцев использовать ее так, что ни у кого не возникло подозрений. Заманить в ловушку храброго Гидеона Шарпа и разбить его сердце на миллион осколков.

Гидеон.

Руна изо всех сил старалась не думать о нем.

Она отвернулась, боясь признать, что он проник в ее сердце, и от этого осталась рана, похожая на след пули.

Руна видела его во сне каждую ночь. Взгляд темных глаз выражал крепнущую ненависть, проникал, казалось, в самую душу. Губы шептали проклятия в ее адрес и клятвы выследить и поймать.

Она просыпалась с лицом, мокрым от слез. Они наворачивались и днем, и Руна плакала, сожалея, что все так сложилось, что она была так наивна, поверив в искренность его признаний.

Каждый раз ей приходилось напоминать себе, что они заклятые враги, что их свела ненависть, а не любовь или дружба. Капитан Кровавой гвардии так долго охотился на Мотылька, что без этого преследования жизнь будет пуста. Не потому ли кажется несправедливым, что их разделит океан?

Гидеон был идеальным противником, врагом, с которым она обязана справиться. Не будь их противостояния, Руна не реализовала бы и половины способностей. Потому в глубине души желала, чтобы он нашел ее, желала продолжения их соперничества. Для нее важно закончить то, что было между ними.

Руна повернулась и принялась смотреть в иллюминатор на холодное море. Неизвестно, что ждет ее за горизонтом; будущее окутано туманом.

Только в одном она уверена – Гидеон придет за ней. Он непременно это сделает, и она будет готова.

Благодарности

Прежде всего хочу поблагодарить баронессу Орци за книгу «Алый Первоцвет». Эта история была со мной с самого детства и (отчасти) вдохновила на написание своей собственной.

Особая благодарность Даниэль Берби за то, что она всегда верила в возможность создания этой книги и задавала высокую планку.

Спасибо Вики Ламе за то, что она дала шанс произведению появиться, когда оно существовало только в набросках, и помогла оформиться в настоящий роман.

Спасибо команде «Уэнсдей бук» за то, что они такие замечательные: Ванесса Агирре, Сара Гудман, Эйлин Ротшильд, Керри Ресник, Алексис Невилл, Остин Адамс, Брант Джейнуэй, Алисса Гаммелло, Крис Леонович, Эрик Мейер, Кэсси Гутман и Марта Чиполла.

Спасибо Тарин Фейгернес за крылья, подаренные ведьме и охотнику, за их возможность летать по миру.

Благодарность Элизабет Вазири и Аджебовале Робертс за представление книги, а также всей команде «Мэгпай» за знакомство с ней британских читателей.

Таназ, Джо, Розарии и Элоизе – за прочтение черновиков и меткие комментарии. Спасибо Эмили – за быстро сделанную корректуру!

Канадскому совету искусств благодарность за финансирование проекта. Обещать всегда легко, но вы, ребята, действительно поддерживаете творческих женщин, как и работающих матерей. Я бесконечно всем вам благодарна.

Особая благодарность Джолин, папе, маме, Арту и Мирне за то, что они присматривали за ребенком, пока я работала. Без вашей неоценимой помощи я не смогла бы быть и матерью, и писателем.

Сибил, спасибо за изменение моей жизни к лучшему.

Последнее (и самое важное) – я благодарю Джо за то, что он стирал, готовил еду, читал написанные черновики и строил мне шалаш для работы, за то, что разделил со мной сумасшедшую и такую дорогую мне жизнь. Я люблю тебя, товарищ!

Content

Кристен Чиккарелли
Бессердечный охотник

Увертюра

Глава 1 Руна

Глава 2 Руна

Глава 3 Гидеон

Глава 4 Руна

Глава 5 Руна

Глава 6 Руна

Глава 7 Гидеон

Глава 8 Руна

Глава 9 Гидеон

Глава 10 Руна

Глава 11 Руна

Глава 12 Руна

Глава 13 Руна

Глава 14 Гидеон

Глава 15 Руна

Глава 16 Руна

Глава 17 Гидеон

Глава 18 Руна

Глава 19 Гидеон

Глава 20 Руна

Глава 21 Гидеон

Глава 22 Руна

Глава 23 Руна

Глава 24 Гидеон

Глава 25 Руна

Глава 26 Гидеон

Глава 27 Руна

Глава 28 Руна

Глава 29 Гидеон

Глава 30 Гидеон

Глава 31 Руна

Глава 32 Гидеон

Глава 33 Руна

Глава 34 Гидеон

Глава 35 Руна

Глава 36 Гидеон

Глава 37 Руна

Глава 38 Руна

Глава 39 Гидеон

Глава 40 Руна

Глава 41 Руна

Глава 42 Гидеон

Глава 43 Гидеон

Глава 44 Руна

Глава 45 Гидеон

Глава 46 Руна

Глава 47 Гидеон

Глава 48 Руна

Глава 49 Гидеон

Глава 50 Руна

Глава 51 Гидеон

Глава 52 Руна

Глава 53 Руна

Глава 54 Руна

Глава 55 Руна

Глава 56 Гидеон

Глава 57 Руна

Глава 58 Руна

Глава 59 Гидеон

Глава 60 Гидеон

Глава 61 Руна

Глава 62 Гидеон

Антракт

Благодарности