Прием Чаплина

Глава 1

Глава 1

Действующие лица:

Дубовая — одаренная ведунья.

Иван Николаевич Терн — городской журналист.

Никодим Прокофьевич Горт — закрытый землевладелец, вдовец.

Арсений Горт — старший сын Никодим Прокофьевич. Будущий наследник.

Василий Горт — средний сын в семье Гортов. Будущий купец.

Федор Горт- младший сын в семье Гортов.

Сьюзи — племянница Никодима Прокофьевича Горта. Живёт в столице с семьей.

Черноволос — полноправный маг, аристократ

Мужчина, в дорогом по местном меркам фраке, поежился и глянул на седую женщину, что сидела на лавке у дома.

— Мерзко как, — произнес он, присаживаясь рядом. — Туман этот еще…

— Последний туман перед посевной, — спокойно ответила та.

— Откуда знаете, что последний? — нахмурился он и передернул плечами.

Женщина выразительно взглянула на него и тот хмыкнул.

— Что? У ведьм свои приемы?

— Еще раз ведьмой назовешь — мочиться кровью до осени будешь, — спокойно ответила она и взглянула на улицу, где во дворах уже собирался народ.

— А как мне вас называть? — спросил мужчина. — Имени мне вашего так и не сказали. Сказали, вы — «Дубовая». А что и почему, не сказали.

— Ну и зови Дубовой.

— Но вы ведь ведьма… — произнес городской хлыщ и тут же осекся от недоброго взгляда собеседницы.

— Ведунья.

— Ведунья?

— Ведунья, — кивнула та, продолжая смотреть за едва различимой суетой в соседних дворах.

— А в чем разница?

— Мы со смертью дел не имеем. Грех на душу не берем, — спокойно ответила она.

— Вот как… И… все?

— А тебе еще что-то надо? — хмыкнула Дубовая.

— Нет, просто… я не силен в сельских магических искусствах, — пожал плечами он.

— Тебя-то как звать? — спросила женщина. — Привели уже ночью, сразу спать улегся.

— Иван Николаевич Терн. Я из газеты городской. Максим Никифорович договорился с Гортом, чтобы мне ритуал плодородия показали. Хотим местный справочник ритуалов и верований выпустить.

— Никодим Прокофьевич, значит, с чиновничьими дела имеет, — задумчиво произнесла ведунья.

— Никодим… Кто?

— Горт. Никодим Прокофьевич Горт.

— А, простите, — усмехнулся мужчина. — Нет, просто его сестра у нас в редакции работает. Договорились вроде бы как… Я уж не в курсе, о чем.

— Понятно, — кивнула ведьма.

В этот момент на другом конце села раздался мелодичный женский голос:

— За тума-а-а-аном ничяго не ви-и-и-идно…

Мужчина, несмотря на то, что ещё недавно ежился от холода, выпрямился и посмотрел в ту сторону.

— Началось?

Ведунья поднялась, за ней поспешил и мужчина. Он направился к калитке деревенского дома, но Дубовая его тут же остановила:

— Калитку не трожь!

— А? Почему?

— Нельзя. До нас дойдут — тогда можно.

Мужчина нахмурился, поглядел вокруг и в тумане заметил соседей, что, уже нарядившись в традиционные наряды, стояли у калиток и терпеливо ждали.

Высунув голову над забором, журналист из города взглянул по улице, в сторону пения, в котором уже добавилось несколько голосов. Не обращая внимания на недовольное сопение ведуньи за спиной, он напрягал зрение, пытаясь разглядеть, что там происходит.

— Уймись! Подойдут — все увидишь, — наконец не выдержала ведьма.

— Почему в тумане? Почему на рассвете?

— Потому что днем иль ночью тумана нет, — буркнула женщина. — А туман — так по преданиям заведено. Из тумана все вышло, все туманом во конце времен и станет.

Мужчина засунул голову обратно, задумчиво взглянул на женщину и, тяжело вздохнув, встал рядом с ней.

— Ты с Марьей приехал? — спросила меж тем ведьма, чтобы отвлечь его от мыслей о «непристойном», по местным меркам, поведении.

— Марией Прокофьевной? — взглянул на нее Иван Николаевич. — Да, мы с ней приехали. Она с дочерью, а у них в доме даже лечь негде. Вот меня к вам и поселили. У вас неплохой дом, кстати. Ухоженный. Так и не скажешь, что там ведунья живет.

— Не живет там ведунья, — вздохнула Дубовая. — Я тоже пришлая, с юга. А дом этот гостевой выходит. Вдова бездетная там жила. Дом славный, но себе никто не взял и не заселился.

— Почему?

— Плохой смертью умерла. Дурной след на семейство будет.

Терн задумчиво глянул на ведунью, а затем на появившихся в тумане людей. Протяжную песню пело уже несколько десятков голосов. Впереди шел мужчина с наголо бритой головой в красной рубахе и красных штанах. Справа от него шел высокий широкоплечий парень в синем халате, подпоясанный белым поясом. Слева парень помладше в зеленом жилете на голое тело и коротких зеленых шортах. За их спинами виднелся самый младший из передней делегации — парнишка лет шестнадцати, одетый в подобие мантии из серого материала. На голове у него был венок из кленовых веточек. Причем сложен был так, что листья были один к одному, образуя подобие короны из листьев. В руках у него была пара веток, которые он нес над головой.

— Они братья что ли? — задумчиво спросил журналист.

— Семья. В красном — Никодим Прокофьевич Горт. Справа старший сын — Арсений. Мудрый муж выйдет. Учится исправно, хоть и слаб на дело. Больно долго думает. Слева — средний сын Василий. Тот еще заноза. На месте не сидит, постоянно за все хватается, да до конца не доводит. За спинами их — младший Федька. Этот как в былинах старых. Старший был умен и статен, средний был и так и сяк, ну а младший был совсем дурак.

— Он убогий что ли?

— Нет, но дел путевых за ним не помню. Все у него как-то… Из рук валится. Хотя видно, что старается.

— А зачем ему веники в руках? Это для бани? Они какие-то странные…

— Ветви, — недовольно буркнула ведунья. — Ветви это кленовые, а сам он прародитель — Животь.

— Это какой-то бог? — не унимался журналист.

Дубовая тяжело вздохнула, недобро глянула на собеседника и молча направилась к калитке. Процессия из трех сыновей и отца семейства прошла их калитку. Терн хотел было выйти за женщиной, но та остановилась, пропуская всех людей. В итоге, они оказались в конце уже собравшейся толпы, растянувшейся в колонну.

— А почему мы в конце встали? — вполголоса спросил мужчина.

Тут к ним обернулась женщина и молча кивнула ведьме, а затем с улыбкой и журналисту.

— Здравствуйте, Мария Прокофьевна, — кивнул Иван Николаевич.

Женщина взглянула на ведунью и с виноватым выражением лица одними губами произнесла: «Прости меня».

Дубовая недовольно сморщилась, глянула на журналиста, снова на сестру Горта и молча показала ей кулак, после чего та отвернулась.

— Вы знакомы, да? — догадался журналист.

— С тех времен, как мать ее разродилась, — буркнула ведунья.

— Мать ее раз… Погодите, сколько вам лет?

Ведьма молча зыркнула на идущего рядом городского хлыща, что выбивался из местного колорита традиционных рубах и сорочек.

— Понял… извините, — пробурчал он.

Процессия тем временем вышла из села и направилась на небольшую поляну, где находилось приметное место — два огромных валуна. Один стоял вертикально, возвышаясь над поляной на три метра. Второй, точно такого же размера, лежал на земле, образуя площадку перед ним. У стыка вертикального и горизонтального камней находился небольшой, по колено, постамент, словно алтарь. Продолжая петь на ходу, люди неторопливым шагом шли к положенному месту.

— Почему не все поют? — спросил журналист. — Есть какие-то правила?

— Тот, кто жизнь не дал, петь на поминании Животи не может. Гость тоже права голоса не имеет.

— Дети, гости и бездетные молчат? — уточнил Терн.

— Так, — кивнула ведунья.

Процессия тем временем дошла до места и начала выстраиваться вокруг основного камня.

У алтаря встал младший сын Федор и развел руки в стороны, изображая клен. Вокруг камня собрались мужчины в рубахах, на которых красовалась вышивка, и положив руки друг другу на плечи, встали в круг.

На «сцену» перед камнем вышел глава семейства Горт и два его сына. Закинув на плечи друг друга руки, встали в линию.

Песни утихли и повисла тишина. Все чего-то ждали.

В это время женщины вышли к мужчинам в кругу и вложили им в одну руку по небольшой глиняной дощечке пятиугольной формы с какой-то странной надписью. Взяв одной рукой таблички, вторую они оставили на плечах соседа справа.

— Что это? Это те самые «Кифовы» таблички? — вполголоса обратился журналист к ведунье.

— Плодородия угол, — сморщившись, ответила она. — Киф про них первый написал, а таблички называются — Плодородия угол. У поля пять углов, в каждый угол надо такую табличку закопать. А её перед этим высушить на солнце, не давая дождю замочить, опосля в печи на дубовых дровах обжечь. Только после того в ручье три седмицы вымачивать надобно.

— Это я читал, но…

Дубовая не стала слушать нового вопроса, сместилась чуть в сторону и подошла к плоскому булыжнику. К ней тут же подошла молодая девушка, вложив в руки отполированный посох из цельной ветки. Кривой, непримечательный, и видно, что старый.

Дубовая уперла его в камень, осмотрела всех собравшихся и принялась отбивать ритм.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук.

На третьем цикле женщины затянули песню, и их подхватили мужчины. Иван Николаевич задумчиво осмотрел происходящее, затем опустил взгляд на камень, по которому стучала ведунья. В месте удара виднелось заметное углубление.

Журналист задумчиво хмыкнул и взглянул на «сцену», где мужчины начали приплясывать. Стоящие в кругу начали делать шаг влево, двигаясь по часовой стрелке, громко притопывать и снова делать шаг, подчиняясь ритму который выстукивала Дубовая, и поддерживали женщины своим пением.

Иван Николаевич удивленно поднял брови, затем взглянул на ведьму и снова на танцующих деревенский танец мужиков.

— Они же просто танцуют, — удивленно произнес он, подойдя к ведунье, но та не ответила.

Она молча продолжала выстукивать ритм, а на сцене разворачивался свой танец, в котором мужчину в красном пытались перетянуть в свою сторону парни в синем и парень в зеленом. Младший сын Федор стоял на месте, изображая дерево и, судя по лицу, своей ролью он не очень-то был доволен.

— Нет, я все понимаю, но… они же просто танцуют, — произнес журналист, с усмешкой наблюдая происходящее. Хохотнув, он взглянул на ведьму.

— Это ты только танцы видишь, — недовольно проворчала ведунья.

— Но ведь они танцуют… Притопывают и шагают в стороны… Это же обычный деревенский танец — притоп, — рассмеялся журналист.

— Шестьдесят мужей, по двенадцать от каждого большого рода с окрестных земель. По числу полей, на угол которого положат по Плодородия углу. Все идет по кругу с Ветродуем, а в центре Водолей и Землебей рвут Огниво, чтобы тот их сторону выбрал. Чтобы жизнь была, была на земле или в воде.

Терн нахмурился и внимательно посмотрел на танцующих в центре лежачего камня. Тут он заметил углубление в камне у ног младшего сына Федора с какой-то жидкостью.

Перетягивание главы семейства Горт закончилось. Сыновья встали по сторонам от отца и, вращаясь, принялись топать по камню, выбивая звонкий ритм. Отец же упал на колени перед углублением и, взяв два камня, принялся демонстративно с огромным размахом бить одним по другому, выбивая искру.

Звук ударов слышался хорошо, но искра появилась и подожгла жидкость в углублении только на двенадцатый раз.

Появилось пламя.

Голубое, без дыма.

Огниво не вставая с колен принялся вскидывать руки к небу, в ритм, раз за разом, а сыновья продолжали изображать обиженных Водолея и Землебея, вращаясь и притопывая с упертыми в бока руками.

Вот впервые в движение пришло «дерево».

Парень сделал шаг назад, взобрался ногами на алтарь, вытянул руки с сухими ветками клена вперед и потряс ими над головой застывшего в поклоне отца.

Вышла заминка.

Отец молча склонился в поклоне, а парень продолжал трясти ветвями.

Можно было не заметить, но ведьма совсем немного, чуть-чуть, но сбилась со своего ритма.

— Это «Енисейская баллада», — подал голос журналист. — Листья упали в пламя Огнива, который камнем зажег воду. Тот понял, что так сможет подарить жизнь Водолею и Землебею. Он срубил ветви у древа жизни и бросил их в пламя, подарив жизнь океану и земле. Я читал эту версию сотворения мира. По-моему, это южная версия.

— Так, — хмурясь, произнесла женщина, — но не южная. Это версия всех, кто сеет поля.

Глава семейства поднял лицо к младшему сыну, забрал у него ветви и бросил в пламя. После этого старшие сыновья подошли к нему. Они взялись кистями за локти, образуя круг и принялись двигаться вправо, притопывая на ходу.

Против движения мужчин в круге.

— Нет, они танцуют… Танцуют, но… — растерянно пробормотал Терн, — они танцуют балладу о сотворении мира…?

В этот момент, словно символ с небес, туман расступился, и утреннее солнце, пробиваясь сквозь ветки, озарило Федора, что еще недавно стоял с ветками.

Ведунья тем временем прекратила отбивать ритм. Мужчины встали, но песнь не прекратилась. Еще раз повторился припев, и снова повисла тишина. Секунд десять все молчали, а затем молча начали расходиться по семьям, обнимаясь и переговариваясь.

Ведьма подняла взгляд к небу, затем хмуро глянула на Федора и недовольно поджала губы. Молча отдав посох молодой девушке, она направилась к мужчине в красной одежде.

Тот молча стоял перед младшим сыном.

— Я тряс… Хорошо тряс, а ветки ты сам проверял — они сухие! Листья так и сыпались, когда доставали, — начал было парень.

Отец молча тяжело вздохнул, но ничего не произнес. Вместо него подал голос старший брат Арсений:

— Листья должны были упасть. Ты не мог пальцем сковырнуть один?

— Так я же делал, как сказали. Сказали трясти — я стряс! Что я не так сделал? В чем виноват? — с обидой спросил парень. — Я же сделал, как сказано…

— Баран ты, Федор, — буркнул Арсений. — Даже деревом напортачить умудрился… На кой-черт ты на алтарь залез?

Отец тяжело вздохнул, глянул через плечо на идущую к ним ведьму и кивнул сыновьям на остальной народ, который уже начал постепенно двигаться в сторону села.

— Лист не упал, — с ходу произнесла ведунья.

— Знаю, — хмуро произнес глава семейства.

— Простите, я сначала воспринял это как какие-то деревенские танцы, а потом… — вмешался подошедший Терн. — Потом понял, что это баллада о сотворении мира и зарождения жизни…

Мужчина умолк от тяжелого взгляда Горта. Он пару секунд сверлил его взглядом и посмотрел на ведунью. Та молча дернула щекой.

— Я… пожалуй, со всеми пойду, — осторожно произнес он и направился к остальным, на ходу чуть не столкнувшись с Марией, сестрой Никодима Прокофьевича.

— Ник, — произнесла она на городской манер имя брата. — Вы чего тут? Из-за листьев?

— Лист не упал, — подала голос ведьма.

— Ну, и что? Ну, случайность вышла. Подумаешь! Никто ничего толком и не заметил, — удивленно произнесла она.

— Не по старине, — подала голос Дубовая. — Нельзя так.

— Понимаю, согласна, но… Что теперь? Давайте вернем всех и заставим еще раз проводить поминание!

— Второй раз нельзя, — тут же отрезала ведунья.

— Ну, а чего вы тогда тут? — спросила женщина и заметила два тяжелых взгляда, что уперлись в Федора. — Вы чего? Он-то тут причем? Тряс, но не выпали листья. Может сырые были?

— С весны лежали, — подал голос Никодим. — Я проверял сегодня. Листья сыпались.

Федор, стоявший перед отцом и ведуньей, ссутулился, втянул голову и хмуро смотрел под ноги.

— Дубовая, вы видели, как он тряс?

— Видала.

— И я видела. Просто случайность — не опали листья. Что вы к нему пристали? Он тут причем? — не унималась тетя.

Никодим Прокофьевич тяжело вздохнул и кивнул сыну на дорогу к дому. Парень не поднимая взгляда молча направился к дому.

— Ник, серьезно, что сейчас было? — подала голос Мария, когда Федор отошел подальше. — Ты постоянно на него собак спускаешь. Чем он тебе не угодил?

— Не лезь, — отрезал мужчина, присаживаясь к углублению, где уже выгорела вся жидкость. — У тебя своя семья. Там свои правила гни. Моя семья — сам разберусь.

Он молча взял ветки, что были в огне, и задумчиво уставился на почерневшие палочки.

— Ник, так нельзя… — попыталась вмешаться Мария.

— Не дело в чужой домострой лезть, — вмешалась ведьма.

— Но он же…

— Домострой — чужой, — надавила Дубовая.

Никодим тем временем поскреб ногтем ветку и нахмурился, обнаружив под золой почти целую древесину. Надавив пальцем, он попытался сломать ветку, но та согнулась, словно ее только что обломали с дерева.

— Дубовая, ты с юга… У вас клен листья уже пустил? — спросил он.

— Уходила — только выпустил молодой лист, — пожала плечами она. — У вас через пару седмиц должен пойти.

Горт сгреб ветки из выемки и встал, направившись к ближайшим кустам, чтобы выбросить уже остывшие палочки.

— Почему спрашиваешь? — подала голос ведунья.

— Так… — хмурясь, произнес мужчина. — Не суть. Пойдем, стол уже поди накрывают… Хотя странно все это.

* * *

Федор с мрачным настроением брел по дороге. Периодически он сжимал кулаки, что-то бормотал себе под нос и словно с кем-то разговаривал.

Из-за его неспешного шага он отстал от остальных и сейчас возвращался домой через рощу, совершенно не замечая, что сзади его кто-то догоняет.

— Федь! — раздался сзади девичий голос. — Постой!

Парень, недовольно смотря себе под ноги, поначалу даже не обратил внимание на голос.

— Фе-е-е-едь!

Остановившись и нахмурившись, он взглянул назад.

— Сью? Ты чего тут делаешь?

— Я с мамой приехала, — догнала его наконец девушка. — Кэт упрямится и не захотела ехать, а маме одной скучно. Вот я и поехала.

Федор шмыгнул носом, кивнул и продолжил движение.

— Слушай, я смотрела, как вы выступали. По-моему, получилось отлично! Ты неплохо выдержал свою роль, правда, дядя Никодим почему-то был недоволен.

— Да, вечно он… — махнул рукой парень. — Я как лучше старался. Чтобы хоть что-то новое было, а то обрыдло уже. Каждый год одно и то же. Вышли, потопали, покрутились, ветками потрясли и все.

— Наверное, только… на алтарь ногами залезать не стоило, — задумчиво пожала плечами Сьюзи и слегка толкнула своим плечом в бок двоюродного брата.

— Ой, да какой там алтарь, — слегка дернул головой парень. — Булыжника кусок. Там и силы-то давным-давно нету.

— Это еще почему?

— Да слышал, когда Дубовая с отцом разговаривала. Когда у меня силу заметили, еще в прошлом году.

— М-м-м-м? А причем тут алтарь?

— На «Посевной» дело было. Тогда тоже туман ушел, вот отец и спрашивал с нее за алтарь. А там одно название. Мы же кровью его не моем и темных ритуалов не делаем. Потому и каменюкой стал. Вот тогда Дубовая и ходила с миской отвара по домам и ребятню дуть на него заставляла. Я тебе рассказывал.

— Поняа-а-а-атно, — протянула девушка и молча продолжила идти рядом.

— Ты сама-то как? Я тебя с прошлого лета не видал, — мельком глянул на нее парень, скользнув по первым признакам груди двоюродной сестры, которые она всеми силами подчеркивала в наряде.

«Подложила чего что ли?» — мелькнула мысль в голове Федора.

— Ну, как все. Школа, учеба, оценки.

— Двойки есть?

— Не-а. Не отличница, но и троек нет. Так, середнячок, — пожала плечами девушка и покосилась на брата. — Слушай, а ты доучиваться не планируешь? У вас ведь тут только средняя школа. Может к нам? Полную школу закончишь?

— Не знаю, — нахмурился Федор. — Мне сказали, что отец меня хочет сапожнику в ученики отдать.

— Сапожнику? Ремесленнику что-ли? — удивленно спросила Сьюзи.

— С деньгами туго, — начал пояснять парень. — Арсений выучился, за него еще долг не отдали, а тут вроде как за Ваську платить требуют. А он еще учится. Вот и…

Сьюзи помолчала пару секунд, вышагивая в ногу с Федором и спросила:

— А откуда знаешь? Дядька Никодим уже сказал?

— Арсений проговорился.

— Поди опять со зла на тебя? — хмыкнула сестра.

— Да, но… чем черт не шутит, — помрачнел Федор.

— Странно, я думала, что с вашим хозяйством вы быстро долги отдадите, — задумчиво произнесла Сьюзи. — Видела пашцев с Удильного уезда. На магомобилях приезжали в город. Правда, легковая одна, но была.

— Так отцу разве объяснишь? Он же упрямый как баран, — буркнул Федя. — У нас не то что в хозяйстве. У нас свет до сих пор на керосинках. Ни одного фонаря магического. И что ему не говори — он все свое. Никакой магии и все тут!

— А с того раза он как? На тебя не серчал?

— С того дня, как я на тот отвар дунул, и дым серый пошел… — тут Федор еще сильнее помрачнел, выдержал паузу и произнес: — Меня и так, через раз замечали. Есть сядем, а мне даже миски не поставят. Надо — иди сам насыпай. А после того, как Дубовая со своим отваром пришла, он вообще со мной разговаривать перестал. Иной раз на меня смотрит, но говорит Арсению или Ваське. А я как бы и так… Как бы и нет меня.

Повисла пауза. Сьюзи, почувствовав, что задела за больное, вышла перед Федором и пошла спиной вперед, с улыбкой разглядывая его.

— Слушай, а к нам труппа из Белого берега приезжала. Представление давали. Точнее несколько. Одно для господ, а еще два для остальных. Народу было — тьма.

Федор на это только хмыкнул.

— Я с Катькой, не будь дурой, в толпу поглазеть не полезла. Мы на крышу у площади с другими ребятами вылезли и оттуда глядели, — продолжала рассказывать девушка. — У них там главный — Зилеан. Мужик такой лысый. Он такое с огнем творил! Такое…

— Чего он там с ним творил? — без особого интереса спросил Федор, понимая, что сестре хочется просто похвастаться.

— То, что он огонь из воздуха делал — это ладно. Так и обычные маги могут, а он его, как живого, дрессировал. И кольцом его выгнет, и в диск. А потом в кошку обернул. И давай ее дрессировать! Она ему и так кувыркается, и так выгнется. А потом он обручи стальные принес и кошка через них прыгала. Вот!

— Тебя послушать, так это прям полноправный маг какой-то людей простых забавляет, — буркнул Федор.

— Я так же подумала, маме все рассказала, а она уже на работе техномага одного спросила.

— И что?

— Тот его этим… иллюзионистом назвал, — нахмурив брови, ответила Сьюзи. — Ну, он контролировать силу умеет и еще всякие хитрости использует. Потому и выходит красиво, но толку с того…

— Вот и я о том же, — вздохнул парень. — А полноценный маг, он людей потешать не станет.

— А кто их знает? Я видела всего один раз такого, да и то мельком.

— И я видел.

— Серьезно? — снова пристроилась рядом девушка. — К вам приезжал?

— Нет, нас в райцентр всех возили. На экскурсию на хлебозавод. В мастеровые склоняли. Мол, работа есть всегда, и платят, и прокорм. Ну, и видел, как приехал Черноволос.

— А что он там делал?

— Понятия не имею, но… Магомобиль у него черный. Не угловатая кибитка, как у некоторых, а так… Словно камень черный водой сточило. Морда вытянутая, колеса блестящие. Он как из машины вышел, так ему все кланяться давай. Даже городничий и тот спину гнул, — тут Федор с грустью вздохнул и произнес с придыханием: — Если бы я таким магом был, отец бы не смотрел бы на меня, как на пустое место.

— Скажешь тоже, — хмыкнула Сьюзи. — Такие маги из черни, как мы, не выходят.

— Кто сказал? — поджал губы Федор. — Черноволос не из аристократов, да и…

— Он из купеческого рода, — фыркнула Сьюзи. — Страшно представить, сколько его учеба стоила.

Федор нехотя кивнул и произнес:

— Но ежели талант есть, то тогда все равно должны в стихийные маги взять. А там уж…

Сьюзи задумчиво посмотрела на брата и спросила:

— Ты ведь не собираешься поступать в магический университет?

Федор хмуро глянул на девушку, затем шмыгнул носом и недовольно буркнул:

— А что если и да? Я может магом великим стану. Полноправным.

— Фе-е-е-е-едь! — протянула Сьюзи.

— Что?

— Только глупостей не делай, — наставительно произнесла девчонка. — Я за тебя волнуюсь!

Парень улыбнулся, потрепал ее по голове, взъерошив волосы, и произнес:

— Так подумать, про меня только ты, да мать твоя беспокоится, — хмыкнул Федор и потер ладонью грудь. — А остальным и дела нет. Что есть я, что нету.

— Отец тебя любит, — тихо ответила Сьюзи. — Да и Арсений тоже. Я иной раз на Кэт так накричу и обижусь, а чуть что- за нее. Сестра как никак.

Тут спутница взглянула на Федора и спросила:

— Ты чего? Бледный весь какой-то…

— Ничего, просто не ел с утра, и что-то прихватило…

— А ну, стой… — остановился его Сьюзи. — Точно все нормально?

— Нет… — осторожно ответил Федор. — Мутит меня почему-то…

— Ты присядь, — принялась усаживать его девушка, мельком оглядевшись по сторонам. — И чего ты через чащу пошел?

— Так быстрее, да и нормально все со… — произнес парень и завалился бесчувственным телом на землю.

* * *

Небо было ясным, но ночным. На нем виднелись звезды, но справа краешек уже начал светлеть.

Вокруг не было ни рощи, ни деревьев, ничего. Только ровная, как стол, земля, покрытая белоснежным, мягким мхом, в котором босые ноги Федора проваливались на половину голени.

— А сапоги мои где?

Резко обернувшись, он обнаружил сутулого мужчину, лицо которого было покрыто глубокими морщинами.

— Старик… — тихо произнес парень, но тот поднял голову от крошечного костерка у ног.

Лицо было покрыто не морщинами, а тысячами шрамов на коже. Левый глаз белоснежный, словно вареное яйцо. Правый же был черным с ярким оранжевым вертикальным зрачком.

— Ты… Ты кто? — осторожно спросил Федор, почувствовав, как внутри что-то шевельнулось, и появился липкий страх. Парень оглянулся, чтобы найти хоть какую-нибудь ветку, но вокруг была только трава и степь до горизонта.

Незнакомец секунд пять рассматривал его, после чего молча опустил взгляд к костерку.

Федор сделал несколько шагов по мягкому мху и замер в нескольких шагах от непонятного создания. Опустив взгляд на костер, он обнаружил каменную чашку с ягодами и хвоей, которые плавали в воде.

— Кто ты такой? — повторил вопрос Федор. — Ты… кто ты?

Мужчина ничего не ответил, продолжив смотреть в чашу на костерке у его ног.

— Где я? Что это за место?

Неизвестный поднял взгляд на парня, едва заметно дернул щекой и снова принялся вглядываться в пар, исходящий от миски.

— Почему ты молчишь? Ты меня вообще слышишь? — нахмурился Федор. — Скажи что-нибудь!

— Вопросы… — утробным, глубоким басом произнес мужчина.

— Что? Я задал вопросы. Кто ты и где я? — Федор начал нервничать. Страх отступил, но вместо него пришло ощущение того, что все вокруг неправильное. И оно нарастало с каждой секундой.

— Не те вопросы. Вопрос — слово, — произнес незнакомец, не поднимая головы.

— Что это значит?

— Вопрос — слово, — тихо, почти шепотом повторил незнакомец.

Парень с минуту молча пялился на собеседника, не понимая, что тот хочет, после чего выдал первое, что пришло в голову:

— Кто?

— Плохо… Еще, — пробасил ответ.

— Где? — растерянно попытался Федор.

— Лучше… Еще…

— Когда? — после двадцати секунд раздумий выдал парень.

Незнакомец наконец поднял взгляд на него и кивнул. Секунд пять он рассматривал растерянного парня, после чего произнес:

— Никогда и всегда.

— Э-э-э… — парень растеряно сглотнул и произнес первое, что всплыло из воспоминаний: — Ты шаман?

Мужчина молча кивнул, опустил руку к огню, взял каменную чашу, пригубил отвара и поставил ее обратно.

— Тут ничего нет… — вслух произнес парень. — Нет ветра… и нет облаков. Тут… Тут нет времени, так?

Федор огляделся, снова взглянул на мужчину и произнес:

— Сила… у меня есть?

Шаман молча поднял взгляд на собеседника и приподнял одну бровь.

— Мне… учиться? — попытался сформулировать вопрос Федор, затем еще немного подумал и добавил: — Надо?

— Не надо, — спокойно ответил шаман и в пару наклонов уселся в позу лотоса.

— Почему? — с отчаянием спросил парень. — У меня не получится?

Мужчина тяжело вздохнул, кинул взгляд на Федора, полный жалости и произнес:

— Надо только умирать… Остальное — хочется.

Костерок под его ногами недовольно треснул, а пар, исходящий с поверхности чаши, задрожал.

Мужчина не вставая повернулся на восток и шепотом произнес:

— Я позову солнце… ты увидишь… Не оборачивайся… Смотри в перо.

— Какое перо? — растеряно спросил Федя.

— Которое у тебя в руках.

Парень нахмурился, опустил взгляд на свои руки и замер от того, что в руках было совсем небольшое вытянутое отполированное перо из серебра.

Он огляделся, затем повернулся в ту же сторону, что и шаман. Тот же выпрямил спину, прикрыл глаза и начал набирать воздух в грудь. Секунда, вторая, десятая… Казалось, он начал раздуваться, словно шар, но тут мужчина приподнял лицо к небу и открыл рот.

Тут же раздался непохожий ни на что звук. И скрип, но не скрип. И рык, но не рык. Звук был настолько странный, что у Федора побежали мурашки по спине и задрожали поджилки.

Небо на востоке начало светлеть сильнее. Быстро, буквально за десяток секунд, оно стало светлым. Звезды исчезли, и Федя хотел было повернуть голову, чтобы посмотреть на запад, но тут же себя одернул.

Он поднял стальное перо, в котором мог видеть свое отражение и вытянул руку с ним вперед. Используя его как зеркало, он взглянул за спину шамана, где сидели в той же позе сотни мужчин. У кого-то за спиной торчали крылья, кто-то был без руки. Ближайший к шаману мужчина красовался разорванным в лохмотья ухом. И все они так же сидели, раскрыв рот и приподняв лицо к небу.

Довернув перо, Федор взглянул себе за спину и тут же замер, от холода в груди.

За спиной стояли люди в черных и серых балахонах. Лица некоторых он не видел из-за капюшона, но те, что он видел…

Бледная серая кожа, нос придавленный, словно его примотали плотно тряпкой, а он так и остался. Была парочка, глаза которых были затянуты кожей. Были и те, что улыбались рядами острых зубов.

Голова парня слегка закружилась, он сглотнул моментально образовавшийся в горле ком и замер, не зная, что ему делать.

Шаман резко умолк, заставив парня вздрогнуть.

Федор опустил руку с пером и посмотрел на него.

Тот медленно открыл глаза, улыбнулся самому краешку солнца и резко втянул воздух носом.

Солнце тут же исчезло, звезды вернулись на место, словно ничего и не было.

Шаман повернулся к костру, вытянул одну ногу, взял чашу и сделал глоток. С виду, он был не большим, но отвара в чаше меньше не стало.

— Почему… я их видел? — спросил Федор, но, прождав десяток секунд, понял ошибку и переспросил: — Кто это был?

— Так надо, — пробасил шаман.

— Кому?

— Тебе.

Федор недовольно сморщился и повторил свой первый вопрос:

— Кто они?

— Ты, — ответил шаман не поднимая взгляда на собеседника.

Мысль встала ребром. Федор растерянно хлопнул глазами, оглядел то место, где видел странных тварей, а затем спросил:

— Они — это я? Или они меня убьют?

— Сам решишь, — спокойно ответил шаман и умолк.

Страх немного отступил. Парень взял себя в руки и сжал кулаки.

— Что мне надо делать? — спросил он.

— Надо только умирать, — хмыкнул шаман, глядя в пар от чаши, который снова недовольно задрожал.

— И… что мне тогда делать? — наконец спросил Федор.

— Тебе решать, — флегматично ответил шаман, продолжая созерцать пар, что шел от отвара.

Федор растерянно осмотрел незнакомца, а затем произнес:

— Ладно… В последний раз, — произнес он, кашлянул и спросил: — Кто?

— Ты, — повторил ответ шаман.

Федор огляделся и попробовал еще раз:

— Где?

— Нигде.

Понимая, что других ответов уже не получит, он спросил:

— Когда?

— Никогда и всегда… — пришло ему подтверждение его мыслей.

Парень поднялся, взглянул на место, где видел странных существ, затем посмотрел на восток, а уже после на шамана.

— Ответов больше не будет, так?

— Так, — спокойно кивнул незнакомец.

Федор поднялся на ноги, взглянул на зеркальце у себя в руке и спросил:

— У тебя есть имя?

— Нет.

— Почему? У тебя его отобрали? — парень припомнил детскую сказку про героя, что искал свое имя.

— Нет. Не нужно, — спокойно ответил шаман, не поднимая на него взгляда.

Федор нахмурился погладил рукой грудь от вновь подступающей тошноты и положил перед собой зеркальце.

— Я… ничего не понял, — признался он, чувствуя, как тошнота подходит и кружится голова. — Ты так ничего и не рассказал.

— У тебя все есть, — спокойно ответил незнакомец, продолжая заниматься созерцанием пара от чая.

— У меня ничего нет, а дома… — тут в глазах помутнело и взор застелила темная пелена.

* * *

— Федя! Федя, очнись! — раздался перепуганный голос Сьюзи. — Ты меня слышишь⁈

— Не кричи, — сморщился парень, поднимаясь с земли. — В голове звенит от твоего голоса. Со мной все нормально.

— Засранец, — стукнула его по плечу девушка. — Знаешь, как я испугалась⁈

— Сью, не так громко… — сморщился Федор. — Я уснул? Надолго?

— Нет, секунд пять, — уже чуть более спокойно произнесла девушка. — Ты упал и глаза закатил. Я думала, у тебя припадок какой, я в городе видела, как людей бьет в припадке. А ты просто лежал. Я даже понять не успела, дышишь ты или нет, а ты уже очнулся.

Федор осмотрел себя и принялся отряхивать свой балахон.

— Блин, Арсений весь мозг проест за эту одежду, — проворчал он. — Пошли домой, надо успеть до того, как братья заявятся.

* * *

Кобыла спокойно вышагивала по хорошей каменной дороге, а деревянные колеса выстукивали размеренный ритм.

— Вась, я тебя последний раз предупреждаю — с телеги никуда! Понял? — хмуро посмотрев на среднего брата, произнес Арсений. — И помалкивай с Трофимом.

— Чего сразу помалкивай? — удивленно спросил тот. — Ну, подумаешь, разок закусились.

— Закусились — это ладно, — буркнул старший. — А вот то, что он у нас картошки три мешка не принял — это я ответ перед отцом держал. Ты после каникул к себе, учиться, а мне тут с отцом расхлебывать.

— Но ведь я их сбыл, — недовольно проворчал Василий.

— Но я же за них по шее от отца получил, — повторил тон Арсений и глянул на Федора, что молча лежал на мешках.

Василий проследил за его взглядом и кивнул.

— Я присмотрю, — едва слышно произнес он.

Телега тем временем свернула с дороги на узкую грунтовку, что вела к задним воротам склада. Подъехав к запертым воротам, Арсений спрыгнул с транспорта и подошел к ним.

— Трофим! — громко крикнул он и несколько раз кулаком ударил по воротам. — От Никодима!

Послышались шаги, а спустя минуту ворота отворились.

— Привез? — спросил невысокий бородатый мужчина.

— Привез, — кивнул старший брат на телегу.

Мужчина выглянул посильнее, взглянул на товар на телеге и нахмурился.

— Про запас что ли?

— Нет, еще родне часть.

Бородатый мужчина кивнул и принялся открывать створки и телега тут же въехала на задний двор склада.

— Вон у тех дверейразгружай, — указал Трофим.

Телега подъехала и братья споро принялись выставлять с нее мешки с картофелем морковью и капустой.

— Шесть, семь, восемь, — задумчиво пересчитал бородач мешки, записал в небольшой блокнот и вытащил из кармана бумажную купюру. — Пятьдесят рублёв. Как договаривались.

Арсений принял деньги, спрятал во внутренний карман и кивнул братьям на телегу. Ребята быстро погрузились и через те же ворота покинули склад.

— Арсений, а что это за место? — подал голос Федор, когда они выехали за ворота. — И почему так дорого корнеплоды продаем?

— Отец сказал сюда выгрузить, пятьдесят рублей забрать, — нехотя ответил Арсений.

— А почему сюда? Это ведь склад Рижских, нет? Тут вроде как продукты хранят, — нахмурился младший.

— Отец сказал — я сделал, — отрезал будущие вопросы Арсений.

Федор хмыкнул и отвернулся, смотря, как телега выезжает обратно на дорогу в город.

— Трофим старший по складу Рижских, — подал голос Василий. — С него три шкуры спускают, если что-то портится. А корнеплод ему сбывают дерьмовый. Не брать не может — с поместья троюродного брата везут. За порчу корнеплода с него сотню штрафа берут, а тут мы.

— За полтину? — хмыкнул Федя. — А чего не на рынке?

— А кто с рынка тебе с черного входа будет подвозить? Да еще и язык за зубами держать. Тут либо нам полтину, либо сотню штрафа, — хмыкнул средний сын и заметил недовольный взгляд Арсения.

Федор повернулся, заметил выражение лица старшего брата и буркнул:

— Не дурак, болтать не буду, — проворчал он.

Телега же в это время выехала на небольшую площадь, на которой располагался небольшой фонтан и большое здание ратуши.

— Ратуша, — указал рукой Василий младшему брату. — Тут сидят чинуши. Редкостные зануды. А вон тот приземистый дом — харчевня «Длинный нос».

— А почему у него окна почти у самого пола? — нахмурился Федор.

— Потому что харчевню построили раньше, чем остальное. Ну и камнем тут потом уже выложили. Вот и выходит, что ты в харчевню спускаешься, когда входишь. Кстати, — Василий повернулся к брату. — На втором этаже, в дальних комнатах, можно найти довольно интересных особ, которые за пять рублей сделают все, включая…

Тут Арсений толкнул в бок среднего брата.

— Кхэм… — кашлянул тот и отвернулся.

— Стой! Куда прешь⁈ — раздался недовольный голос мужчины в форме. — Ослеп⁈

— Так, нам на Цветочную надо, — растерялся Арсений.

— Не можно на Цветочную! Перекрыта она, — недовольно буркнул мужчина. — Езжай отседа!

— А как нам… — растерялся было Арсений.

— Ничего не знаю! Нельзя! — рыкнул городничий, и поправив усы, указал палкой на Заводскую улицу. — Дуй давай!

— Дядько городничий, — тут же спрыгнул с телеги Василий. — Мы же не против слова твоего.

Вытащив капустину из ближайшего мешка, он сделал шаг к городничему и произнес:

— Дядь, мы всю весну работали, чтобы родичей прикормом поддержать, а тут… Нельзя. Мы ведь не жадные, — перешел на полушепот Василий. — И городничего не прочь уважить. Ты не гони нас, дядь. Нам отец строго настрого наказал — родной кровинушке продукты передать.

Городничий хмуро глянул на Василия, затем на капусту у него в руках и произнес:

— Капустой городничего уваживать — такое себе дело.

— Дядь, так я просто показать. Мы же ничего такого, — тут же ухватил мысль Василий и вытащил из телеги кувшин с молоком. — Вот и молоко есть утреннее, и моркови малость.

Василий хотел было сунуть в руки служителя закона продукты, но тот отодвинул от себя «подарок».

— Куда я с капустой и молоком, — буркнул он и указал на небольшой проулок, рядом с ратушей. — Туда телегу поставь и сиди тихо. Как приедет маг, зайдет в ратушу — я знак подам. Пройдете.

— Понял, дядь, — тут же расплылся в улыбке Василий, и спрятав продукты, запрыгнул в телегу.

Братья отвели лошадь с телегой в сторону, куда указал городничий. Арсений тут же принялся кормить лошадь, а Василий достал узел с обедом.

— Вот ты жук, Вась, — усмехнулся Федя, слезая с телеги. — Как ты его, а?

— Все мы люди, — пожал плечами средний брат. — Чтобы зверьем не жить, надо уметь разговаривать, договариваться. Особенно с этим…

— Ты бы лучше на рынке стоял, а не с городничим договаривался, — подал голос Арсений. — Всяко толку было бы больше. А так чужим на продажу возим.

Василий расстелил тряпицу, достал жареный картофель с яйцами и каравай хлеба. Достав нож, он принялся его нарезать.

— Стоять на рынке — это скука смертная, — произнес он, нарезая кривые куски. — Целый день стоишь, ничего не происходит. А все вокруг ходят и только одно спрашивают: «Почем, да свежее ли?» Нет, можешь резать меня, Арсений, но я на рынок только поглядеть да прикупиться.

— Все-то тебе скучно, да не надо, — проворчал старший брат и, глянув на кривые куски, сморщился. — Федор, забери у него нож, смотреть на такое непотребство тошно!

— Чего? — возмутился Василий, глянул на три кривых куска, а затем на брата. — Какая разница кривой или прямой? Во рту все равно в кашу будет.

— Давай, нарежу, — улыбнулся Федя, взял нож и принялся нарезать хлеб.

В этот момент послышалось достаточно громкий гул и спешный топот. Если старшие братья развернулись на звук топота, то Федор выглянул из-за угла.

По Цветочной улице, с легким фиолетовым дымком выкатывался магомобиль.

Большой, с колесами на блестящих дисках, с большими круглыми фарами.

— Черноволос… точно он, — прошептал Федор, наблюдая, как машина подъехала к ратуше, а из нее тут же посыпались чиновники.

— Доброго, юноши, — раздался мужской голос.

Мельком глянув на прилично одетого мужчину, Федор снова повернул голову в сторону явившегося мага.

— И вам не хворать, — кивнул Арсений. — Нужно вам чего или вы как мы? Ждать собрались?

— Увы, — развел руками мужчина. — Ждать.

Средний и старший брат переглянулись, и Арсений кивнул в сторону ткани с продуктами.

— Стол у нас не богатый, но коли судьба свела, не присоединитесь? — спросил Василий.

Незнакомец хмыкнул, взглянул на сверток у себя в руках и кивнул.

— Почему бы и нет?

Присев рядом с Арсением, он развернул сверток и выложил на стол два рыбных пирога. Запах от них был такой, что стало сразу понятно, откуда шел человек.

— Меня Василием зовут, а это братья мои — Арсений и Федор, — представил всех средний брат.

— Очень приятно, — кивнул мужчина и взял вареную картофелину. — А меня Семеном Михайловичем зовут. В библиотеке работаю.

Федор же в это время внимательно следил, как из машины вышел высокий, с явным животом маг. Одет он был в пиджак и строгие брюки, с золотым орнаментом. Поверх пиджака, почти до самого пояса висела окладистая, ровная и явно начесаная борода. Голова была начисто выбрита.

От интереса Федор даже поднялся и немного вышел из-за угла, чтобы было лучше видно.

Посадной чиновник старательно гнул спину, что-то говорил, но Черноволос, судя по виду, его не слушал. Он бегал взглядом по ратуше, по окрестностям и в какой-то момент упер взгляд в Федора.

Парень тут же взялся за грудь и ухватился за стенку, почувствовав, как к горлу подходит ком, и начинает кружиться голова.

— Федя, беф тебя фсе умнем, — подал голос Василий сзади.

Парень тут же нырнул обратно в проулок, немного постоял, ожидая, когда его отпустит, и уселся рядом с братьями.

— А не зачастил ли в наши края Черноволос? — спросил Василий, успевший прожевать картофелину. Сейчас он был занят чисткой вареного яйца. — Вроде как недавно же приезжал.

— Завод у нас перестраивать хотят, — ответил Семен Михайлович. — Черноволос инспектирует работы. Чтобы лишнего по карманам не тащили. Хоть и не по статусу ему.

— А он кто? — спросил Федор, взявший половину рыбного пирога. — Он ведь маг?

— Полноправный, — кивнул мужчина. — А полноправные маги — это тебе не чинуша, которого можно и в хвост, и в гриву за работу и без нее.

— Полноправный это как? — спросил Федор.

— Те, кто магической силой наделены, у нас делятся на пять рангов, — степенно произнес Семен Михайлович. — Четвертый ранг это те, кто силу копит в себе, но управлять ей не умеет.

— Таких у простых людей зовут «Дойные». — вмешался Василий. — Они только силу могут сдавать городскому магу или предприятию какому.

Тут мужчина кивнул и макнул в маленькую солонку картофелину, после чего откусил и продолжил:

— Третий ранг — это те, кто и силу копит и управлять ей может совсем чуть-чуть. Такой люд чаще в знахари и ведуны идет. В магический университет таких не берут.

— Дубовая, — с усмешкой произнес Василий, мельком глянув на старшего брата.

— Второй ранг — это уже серьезные маги. Да, не стихийные, что силой все могут делать, но уже видный мастер. Таких в университете обучают. Сами они себя «Техномагами» называют.

— Техномаги? — нахмурился Федор.

— Так и есть, — спокойно кивнул Семен Михайлович. — Они чаще машинами на магии занимаются. Те, что на заводах стоят, паровозы всякие или вон, даже магомобиль Черноволоса — это все техномаги делают. Сами они толком колдовать не могут. Так, баловство, но вот с инструментом, камнем силы — да. Грозная сила. Ну и работа у них всегда есть. У нас на заводе два техномага работают.

— Не шибко-то они плохо колдуют. Против обычного человека точно хватит, — вставил свое слово Василий.

— А стихийные? — не обратил внимание на среднего младший.

— Стихийные маги — это уже серьезно. Это первый ранг. Тут и резерв, и контроль силы. Способные маги, что силой все делают. Почти все из них голубой крови, но бывают исключения… Черноволос вот — из простого люда. Может потому его и гоняют в хвост и в гриву…

— Так стихийные маги, вроде как, аристократам ровня, — хмурясь, произнес Арсений.

— Так, но кто Черноволоса спрашивать будет, если на нем долг за обучение перед императором? — хмыкнул библиотекарь, закинул в рот остатки картофеля и взял пирог с рыбой. — Куда скажут — туда и пойдешь. Что скажут делать, то и будешь. А он не просто первого ранга. Он полноправный маг. Это уже вне рангов. С таких и налогов не берут, и сами они уважаемые люди при дворе.

— А полноправные маги? — вмешался Федор.

— Полноправные — это уже другое. Полноправные маги — лучше них никого нет, — вздохнул Семен Михайлович и тише добавил: — Вот бы еще делом занялись, так цены им не было.

Василий, уже умявший пару яиц и картофелин, взял кусок хлеба и подошел к телеге, откуда выудил тот самый кувшин молока.

— Маги — это, конечно, хорошо, — подал голос старший брат. — Но и без них жить можно.

— Можно, — кивнул Семен Михайлович, взяв яйцо и принявшись его чистить. — Можно, как вы, в деревне. А вот если смотреть на город или армию, то уже нет. В армии много магомашин всяких. Они и возят, и стреляют. Ну, и стихийные маги тоже на службе состоят у императора.

Василий открыл кувшин, сделал несколько глубоких глотков, причмокнул губами и передал старшему брату.

— Ты, Арсений не смотри на отца. Это только у него бзик, а так магией люди пользуются. Много, часто. Светильники в городе почти везде магические. Это к нам в деревню незачем тащить. Мы керосином или вообще лучиной какой обходимся, — произнес он и погладил живот.

— Да, но чисто теоретически — мы без них справиться можем, — нехотя возразил брат, сделал пару глотков и отдал кувшин библиотекарю.

Мужчина так же сделал пару глотков и отдал Федору. Парень припал к кувшину, сделал четыре глубоких глотка, а когда отпрянул, тут же растерянно произнес:

— Мы же хотели молоко городничему отдать…

— И отдадим, — кивнул Василий, забрал кувшин и отвернулся. Приспустив штаны, он принялся мочиться в молоко. — Прозвище его знаешь? Как его люди кличут?

— «Дай ладонь», — с усмешкой произнес Семен Михайлович. — Редкостный крохобор.

— Потому что без мзды пальцем не пошевелит, — кивнул Василий, заправил штаны и принялся закрывать кувшин. — А если не дает никто — сам на рынок идет и трясет торговцев честных.

— Вась, не дай бог он… — начал было Арсений.

— Он что? Искать нас будет? Или сейчас молоко пробовать станет? — хмыкнул средний брат. — Пошли, вон уже машет наш «Дай ладонь».

* * *

Федор ехал, лежа на тонком слое сена, что осталось на дне пустой телеги. Василий сидел рядом, задумчиво жуя соломинку, а Арсений правил лошадью, что неторопливо тянула по дороге телегу.

— Вот бы мне магом стать, — тихо произнес Федор, разглядывая облака над головой. — Чтобы я был уважаемый. Чтобы мне так посадный чинуша кланялся.

Василий, сидевший рядом, хмыкнул и едва заметно улыбнулся.

— Я бы тогда столько заработал, что дом бы новый построил. И невест бы неделю выбирал, не меньше. А еще бы магомобиль купил, чтобы прыгнул в него в городе, час, и ты дома. Одежи бы шелковой накупил, посуду… — едва слышно бормотал Федор. — Дом был бы справный, жена. А еще…

Тут парень слегка нахмурился. Слова о том, что отец бы им гордился, как гордится Арсением или Василием, он придержал и вслух не произнес.

— Мечтать не вредно, — высунув травинку из рта, произнес средний брат. — Тем более когда участь сапожника маячит.

Федор посмурнел, секунд пять полежал, а затем приподнялся.

— Арсений, отец, правда, меня в ученики сапожнику отдать хочет? — спросил младший брат.

— Он сам сказал, — спокойно ответил старший брат. — А он, сам знаешь, просто так говорить не станет.

Повисла пауза.

Федор сел напротив Василия и хмуро уставился на сено перед собой. Средний же брат с сожалением глядел на младшего.

— Не повезло, — тихо произнес он. — Как-то у тебя все на перекосяк все время. Вот отец и решил, что… лучше уж так, чем ты опять дров наломаешь.

— Сапожник — уважаемая профессия, — вмешался Арсений. — Сапоги, считай, в нашем уделе только один мастер делает. А то, что со столицы везут — дрянь редкостная. Три сезона не проходишь — разваливается. У него очереди, руки нужны, а сыновей у него нет. Три дочки. Деньги хорошие будут, если выучишься. Без хлеба никогда не останешься.

— Угу, и столицы не увидишь, и себя не покажешь, — хмыкнул Василий.

Старший обернулся и злобно глянул на среднего брата, но ничего не сказал, молча продолжив ехать.

— Против отца только не иди напрямую, — начал было советовать Василий. — Он такому жутко противится. Ты окольно. Мол, сапоги — это хорошо, да, дело неплохое, но душа не лежит к этому. Тоскливо… Ну, ты понял.

Федор глянул на брата и молча кивнул, но тут раздался голос Арсения:

— Здравствуй, Дубовая!

— Здрав будь, Арсений. С города?

— С него. А ты как тут?

Братья приподнялись и выглянули на дорогу, где у обочины стояла ведунья.

— В город ходила, налог на дело свое платить. Ярлык взяла, а в нашу сторону никто брать не захотел. Подвезешь?

— Подвезем! — раздался голос Василия. — Чай не магомобиль какой, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— И то верно, — закивала женщина и принялась забираться

Когда старушка устроилась в телеге, то первым делом обратила внимание на Федора, что был мрачнее тучи.

— Случилось чего? — спросила она Василия. — Или девка какая виновата?

Средний брат усмехнулся.

— Нет, Дубовая. Это так… дела семейные.

Женщина покивала и молча уставилась на младшего брата. Тот несколько минут ехал, не проронив и слова, после чего не выдержал и спросил:

— Дубовая, помнишь, ты к нам в дом с миской отвара приходила? Это ведь на силу проверка, так?

Ведунья глянула на среднего брата, после чего кивнула.

— У меня сила есть. Правильно?

— Так, — нехотя признала она.

— А сколько ее? Как узнать?

Ведунья тяжело вздохнула, с жалостью осмотрела Федора и произнесла:

— Не ведаю я того. Знаю, есть в тебе и все. Сколько и чего — это в столицу надо, в университет. А я ведунья, что за полями и роженицами приглядывает. Не мое это дело.

Повернулся Арсений, осмотрев ведунью и младшего брата. Задумчиво принялся чесать подбородок Василий. Федор же стал еще более мрачным и задумчивым.

— Как хозяйство у вас? — сменила тему женщина. — Козы не болеют? Молоко коровы справно дают?

— Справно, — отстраненно ответил старший. — Почитай, уже пять десятков голов. Молока хватает, сыр славный выходит.

— Твой отец умеет дела вести, — кивнула ведунья. — Столько земли держит, столько скота. У вас полей штук десять уже? Так иной раз и не поверишь, что одной семьей столько содержите.

— Иногда приходится нанимать, — пожал плечами Арсений. — Полей полтора десятка. Как сенокос или уборка урожая — без наемных рук не обойтись.

— Если бы отец добро на трактор дал, сами бы справлялись, — недовольно буркнул Федор. — А так, как рабы на полях, почти все вручную.

— У нас кони есть, — возразил старший. — Плуги, сеялки механические.

— А толку с них, — фыркнул младший. — Один черт почти все руками делаем.

— Тут Федор прав, — вмешался Василий. — С трактором все быстрее было бы.

Ведунья усмехнулась, поглядывая на братьев. Арсений спорить с Федором и Василием не стал. Он обратился к попутчице:

— Дубовая, у нас немного хлеба и яиц осталось. Перекусишь?

— Не откажусь, — кивнула ведунья. — А молока нету?

— Дай ладонь забрал, — хмыкнул Василий. — За проезд по Цветочной.

— Вот ирод! Все никак не угомонится. Все ему мало, — недовольно сморщилась Дубовая. — Доведет ведь до греха — прокляну. Видят духи — долго терплю!

* * *

Никодим Прокофьевич вышел на просторную кухню и взглянул на сыновей.

Арсений стоял у кастрюли с ложкой и пробовал бульон на соль. Василий чистил морковь, а Федор сидел за столом и резал лук.

Глава семейства спокойно подошел к небольшому шкафчику, достал оттуда трубку, небольшой мешочек с табаком и остановился у стола, за которым сидел младший.

Молча оглядев его работу, он глянул на миску с морковью и произнес:

— Моркови побольше сделай.

Василий кивнул, а отец молча направился с табаком и трубкой из дома.

— Федь, еще лука пару головок нарежь, — произнес старший брат.

— Хорошо, — буркнул тот, дорезав картофелину. Поднявшись он нагнулся к корзинке, где лежал репчатый лук.

— Федь, отец сейчас на крыльце курит, — начал Василий. — Сходи, поговори. Может выйдет чего. Только, как я тебе говорил, не напрямую.

Федор кивнул хмурый взгляд на среднего брата, а затем глянул на Арсения, что стоял у плиты.

— Сходи, — выдал старший брат. — Лук сам нарежу.

Федор неуверенно отложил нож, вытер руки о фартук, а затем поднялся. Парень повесил передник на стул и неуверенной походкой пошел на выход.

— Слушать не станет, — произнес Арсений, усаживаясь рядом с Василием. — Или просто промолчит и ничего не скажет.

— Слушай, — вздохнул средний брат. — Давай по-честному. Тебе все хозяйство, мне учеба на счетовода. А он? Федор тот еще растяпа, но так посудить… Несправедливо с ним.

— Отец так решил… — начал было старший.

— Отец так решил, — перебил его Василий. — Но если ты мне сейчас скажешь, что это справедливо — я тебе в рожу плюну.

Арсений промолчал, быстро почистив лук и принявшись его аккуратно нарезать.

— Ты на агрономических курсах учился. Я учусь на счетовода в купеческом приказе. А он? Он ведь не тупой. А его получается, вроде как, за еду в рабство к сапожнику.

— Скажешь тоже, в рабство, — неохотно проворчал Арсений. — Он учиться будет, а это значит, что…

— Что рук у сапожника не хватает. Он будет всей черновой работой заниматься. А сам сапожник только до ума доводить. И так будет, пока он сам еще работать может. Денег Федя хрен получит. Кормить будут и славно. Пусть с натяжкой, но это суть рабство. Справедливо это?

— Отец сказал, значит…

— Да, что ты заладил, отец сказал, — сморщился средний брат и поднял взгляд на старшего. — Я все понимаю. Денег не шибко, но… вот так. Как-то это… Несправедливо.

— Когда он малый был, мать с ним постоянно носилась, — произнес Арсений, продолжая нарезать лук. — Вот ты помнишь, чтобы тебе сказки на ночь мать читала?

Василий нахмурился.

— И я не помню, — кивнул старший брат. — А с ним возилась. Постоянно.

Тут он поднял взгляд на среднего брата и спросил:

— Справедливо?

В это время, на крыльцо, рядом с отцом присел Федор.

Отец спокойно, обстоятельно и неторопливо набивал трубку. На улице был вечер, солнце уже клонилось к горизонту, а теплый ветерок и стрекотание кузнечиков создавали особую летнюю атмосферу.

— Пап, тут… Арсений сказал, что ты хочешь меня к сапожнику в ученики, — произнес Федор, задумчиво рассматривая свои руки. — Тут как бы…

Отец молча глянул на сына, вставил трубку в рот и достал спички.

— Я в общем… Я хотел сказать, что меня к ремеслу совсем не тянет, — растерянно и со страхом произнес Федя. — Ну, обувное дело, оно, конечно, важное. И вроде как без работы никогда не будешь, но вот вышло так… Что меня от мысли одной воротит.

Никодим Прокофьевич прикурил, пару раз выпустил дым и продолжил смотреть на двор, где неторопливо и вальяжно ходили куры, что разгребали лапами землю, выискивая себе прокорм.

— Меня вот… Мне кажется, что я на что другое сгожусь, — осторожно произнес Федор.

Мужчина затянулся сизым дымом и глянул на младшего сына. От тяжелого взгляда отца парень сразу ссутулился и неуверенно произнес:

— У меня ведь сила магическая есть, так?

Мужчина выдохнул дым через нос и снова уставился на двор с курами.

— Я слышал, Дубовая говорила. Мы ее до деревни подвозили, она сказала, что не знает, сколько у меня ее. Я…

Парень умолк на несколько секунд, затем поднял взгляд на отца и произнес:

— Может я магом стану… Или техномагом… Или ведуном, в конце концов… — запинаясь и делая паузы, произнес он. Помолчав секунд десять, он добавил: — Хоть кем-то, но не сапожником.

Отец тяжело вздохнул и снова затянулся, не говоря ни слова.

— Я смогу… Точно тебе говорю…

Повисла пауза.

Отец все так же спокойно курил, задумчиво наблюдая, как курицы ковыряют землю двора лапами. Федор же сидел со смешанными чувствами. Внутри стало легче от того, что план, созревший в уме, был донесен отцу и самое страшное уже позади. И при этом нарастало чувство тревоги, так как отец как обычно ничего ему не сказал.

Никодим Прокофьевич тем временем сделал еще одну затяжку, заглянул в трубку и выбросил пепел с мелкими искорками на землю. Пару раз стукнув трубкой о ладонь, он поднялся и произнес:

— Через три дня приедет мастер сапожный — Герман Николаевич. С ним поедешь.

Мужчина спокойно поднял мешочек с табаком и спички, после чего направился в дом.

Федор же от этих слов окончательно сник. Ссутулив плечи и втянув голову, он мрачно уставился на калитку во двор.

* * *

Федор лежал на кровати, глядя в потолок.

Уже привычный вид на тесаные, плотно подогнанные доски. Уже до боли знакомая кровать, в которой он просыпался и засыпал всю свою сознательную жизнь.

Только внутри у парня закипала злость.

Злость на братьев, что не поддержали. Злость на отца, что уже давно все решил и даже шанса не дал. Злость на Дубовую, потому что не верил, что та не знает, как определить силу, хотя бы примерно. А еще злость…

На самого себя, что не смог убедить отца.

Что не смог доказать, что он тоже достойный сын, что он…

— Надо было по-другому сказать, — прошептал он вслух и сел в кровати.

Спустив босые ноги на пол, он взглянул на братьев, спокойно спящих на соседних кроватях.

Арсений лежал ровно, словно солдат. Василий повернулся на бок, свесил одну руку и что-то бормотал одними губами, умудряясь иногда причмокивать.

Федор уперся руками в край кровати и молча уставился на пол.

Прокручивая в голове в сотый раз свой монолог отцу, он просидел так минут пять не меньше, после чего встряхнул головой, поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор.

Тихо переступая с одной доски, что не скрипела, на другую, он прошел до отцовской комнаты.

Дверь в комнату была приоткрыта, поэтому Федор прекрасно слышал размеренный храп отца.

Постояв с минуту на месте, он так и не притронулся к двери и прошел дальше, в самый конец коридора, где была комната матери.

Федор подошел к двери и положил кисть на ручку. Медленно толкнув ее, он замер на пороге.

Все та же комната, как и в детстве.

Те же занавески, что когда-то связала крючком мать. Причудливая вязь из узелков ниточек сплеталась в красивый цветочный узор.

Большая кровать у стены, где они с отцом спали вместе, когда та еще была с ними была застелена белоснежным покрывалом. У изголовья стояли треугольниками две подушки. У одной стены старый, уже посеревший от времени, но тем не менее с заметной резьбой на дверцах шкаф.

И половик.

Старый, затертый, связанный из дешевой бечевки.

Сейчас на него падал свет от полной луны, и в воспоминаниях Федора всплывали те самые сказки, что, сидя на этом самом половике, читала ему мать.

Парень подошел к тумбе медленно и осторожно, чтобы не скрипнуло дерево, вытащил верхний ящик и достал оттуда книгу.

Усевшись на том самом половике, он открыл книгу и в тусклом свете луны взглянул на картинку рядом с текстом.

На ней был изображен великий волшебник с посохом, что направил его в сторону грозовой тучи.

«Как великий Саратур с молнией силой мерялся», — всплыло в голове название сказки.

Парень пролистнул несколько страниц и с улыбкой остановился на следующей сказке. Там был изображен рыцарь на осле, что сидел задом наперед.

— Самый непослушный боевой конь, — произнес он, с теплотой вспоминая, как каждый раз смеялся над этой сказкой.

Федор провел кончиками пальцев по рисунку, но тут его взгляд зацепился за небольшое пятнышко, прямо между букв.

В воспоминаниях всплыл кашель матери и последние разы, когда она читала ему книгу.

Младший из братьев снова помрачнел, закрыл книгу и положил ее обратно в ящик тумбочки. Аккуратно ее закрыв, он потянул второй и неожиданно замер, обнаружив в нем то самое перо.

Серебряное, начищенное до состояния зеркала.

Осторожно взяв его в руки, Федор оглянулся на открытую дверь, за которой виднелся коридор, словно там за ним мог кто-то наблюдать.

Парень растерянно взглянул на предмет, что видел, как он думал, в бреду, а затем в ящик.

Поняв, что там больше ничего нет, парень сглотнул и поднял перо на уровень глаз, чтобы заглянуть к себе за спину.

С волнением поворачивая перо, он взглянул в коридор и ничего не увидел. Немного успокоившись, он опустил руку и грустно усмехнулся.

— Раньше я этой штуки не видел, — пробормотал он.

Крутонув перо в пальцах, он тяжело вздохнул, но спустя секунду нахмурился и замер.

На тумбочке стояла шкатулка.

Повернув голову Федор, уставился на пустую поверхность тумбочки, а затем снова взглянул на перо.

В отражении шкатулка была.

Парень, глядя в перо, протянул руку и сглотнул, ощутив прикосновение к таинственному предмету. Взяв ее рукой, он поднес к себе и с волнением уставился на нее.

С минуту он просидел в нерешительности, после чего отложил перо и открыл шкатулку, сразу же наткнулся на старую карточку.

На карточке, уже хорошо подвыцвевшей, был изображен отец с матерью.

Тогда у отца еще не впали щеки, он не осунулся и был широк в плечах. Одет он был в черный костюм, на голове, слегка накось, была одета шляпа «котелок». Рядом с ним со счастливой улыбкой стояла женщина. Молодая, с рыжими волосами и веснушками по скулам и носу. На лице ее была счастливая улыбка.

Федор рассматривал карточку со счастливыми родителями минуты две, после чего отложил ее в сторону. Затем из шкатулки он достал два золотых кольца. Почти одинаковых.

Это были змеи, что своим телом составляли круг, а замыкали ее, поедая собственный хвост. Разница у колец была только в размере. Одно чуть меньше с небольшим изумрудами в глазах змеи, а второе побольше и в глазах у змеи были мелкие рубины.

Рассмотрев кольца, Федор отложил их в сторону и достал брошь из золота.

Прямая золотая пластина была покрыта мелким узором, который почему-то Федору всегда казался какими-то письменами. В центре вертикально располагались три прозрачных камня.

— Большее кольцо старшему брату, малое кольцо среднему, а брошь — младшему, — едва слышно, шепотом произнес Федор, прочитав записку, что лежала в шкатулке.

Он рассматривал брошку минут пять, крутя в голове одну единственную мысль. В итоге, он сжал ее в кулак и быстро собрал в шкатулку остальное.

Убрав шкатулку на то же место, он собрался уже уходить, но замер. Постояв секунд пять, он обернулся и сглотнул, так как шкатулки он так и не увидел. После этого он так же тихо пошел по коридору, снова остановившись у двери в комнату отца.

Секунд двадцать, он стоял в нерешительности, после чего вернулся в кровать, укрылся одеялом и повернулся на бок, к окну.

Из-под одеяла Федор высунул руку с брошкой.

Секунд десять он рассматривал ее в лунном свете. Казалось, что узор начинает поблескивать, но стоило Василию в очередной раз причмокнуть губами, как младший брат тут же спрятал ее под матрац и прикрыл глаза.

* * *

Федор умыл лицо в тазу, взял полотенце и принялся вытираться.

При этом он поглядывал на кухню, где сейчас суетились братья, собирая обед. Семья собиралась провести день в работе на поле.

Вот уже привычно спустился отец. Он поставил корзину на стол, а сам подошел к шкафу, взял трубку с табаком и направился на улицу.

Федор же спокойно вышел на кухню и взглянул на братьев. Те сидели за столом, перед тарелками с яичницей и небольшими ломтиками копченой свинины.

Федор, стараясь делать вид, что ничего не произошло, подошел к плите и, взяв миску, принялся накладывать себе остатки яичницы, не забыв и поджаренный кусок копченой свинины.

Миска отца стояла тут же, на плите.

Взяв свой завтрак, парень уселся за стол и принялся молча есть.

Завтра должен был приехать сапожник, поэтому больше тянуть он не мог. Федя собрал вещи в дорогу, не забыв прихватить с собой хлеба, кусок сыра, что стащил с погреба, и пяток сырых яиц. Теплые вещи и подменку, он сложил в мешок, который спрятал под кроватью. Материну брошь, которую надеялся продать в удельном центре, он постоянно носил с собой, боясь потерять.

Без денег до столицы ему не добраться.

Арсений доел первым, но подниматься и мыть посуду не спешил. Он молча сидел и ждал, пока доедят братья.

Федор заметил это, почувствовал волнение, но старался не подавать виду, запихивая в себя еду.

Доел Василий, и младший брат почувствовал, как они переглянулись.

Василий встал и подошел к окну, с которого было видно крыльцо.

— В хлев ушел, — подал голос он, когда осмотрел крыльцо.

Федор прекратил жевать и глянул на Арсения, который выложил припрятанный мешок с лямками. К нему же были шнурками привязаны ботинки.

— Это что? — строго спросил Арсений.

Федор затравленно кинул взгляд на Василия, а затем снова Арсения.

— Сбежать решил? Что удумал, Федь? — подал за спиной голос Василий. — Куда пойдешь? Ты ведь не тупой, понимаешь, что бежать наугад — прямая дорога в могилу.

— Отец о тебе печется, — вмешался Арсений. — К мастеру договорился пристроить. Работать научишься, ремесло освоишь. Уважаемым человеком будешь. А ты?

— Сапожник, — набычился Федор. — Вот ведь уважение, хоть про запас по кадкам прячь.

— Всяко больше, чем беглый сын, что отца с братьями бросил, да лучшей жизни искать пошел, — угрюмо буркнул Арсений.

Младший брат зыркнул на Арсения, затем на Василия и произнес:

— Ты, Сень, землю примешь. Хозяйство за тобой будет, — начал Федор. — Васька в торгаши пойдет — к ведьме не ходи. А я? Сапожник, да?

— В честном труде нет ничего зазорного. Это дело… — начал было Арсений.

— Не мое это дело! — оборвал его Федор. — Сапоги да подметки делать — не мое!

— Не заводись, Федь, — попытался успокоить его Василий. — Ты скажи прямо, куда собрался? Ты же не в чисто поле пойдешь, так?

Младший зыркнул на братьев, а затем произнес:

— В столицу.

— Столица большая, — кивнул средний. — Город большой, все всех знать не могут, поэтому все всем чужие. Понимаешь, что ты там всем чужой будешь? Ты там никому не нужен.

— Слушай брата, — кивнул Арсений. — Он в столице бывал, знает, что говорит.

— Что ты там делать будешь, Федь? — продолжил допытываться средний брат. — Ну? Чего набычился? Мы тебя вязать не станем. Не сейчас, так у сапожника сбежишь.

Федор опустил взгляд на тарелку с остатками жареного яйца и произнес:

— В академию магическую пойду.

— Ты дурной? Кому ты там нужен? — возмутился Арсений.

— За мной сила есть, — сквозь зубы процедил Федор. — И Дубовая не говорит, сколько ее, а я чую — знает. Знает, но молчит!

— Может потому и молчит, что знает, что нет ее, — хмыкнул старший. — Ты головой подумай, что затеял? Уйдешь — отец не простит. Обратной дороги не будет. Ты это понимаешь?

Федор сжал кулаки, еще раз кинул взгляд на Арсения, а затем на Василия, что стоял, сложив руки на груди в замок.

— Понимаю.

— Ну, и катись тогда! — толкнул мешок с вещами к Федору Арсений и повернулся к Василию. — Как в воду глядел тогда! Федечка то, Федечка это… Мать избаловала! Мы с шести годов в поле, а его в семь по головке гладили, да сказки читали. Дура мать была, надо было тебя и в хвост и в гриву…

— Мать не трожь! — резко вскочил Федор, со злобой уставившись на старшего брата. — Она тебе жизнь подарила и не тебе рот на память о ней открывать!

— А то что? — в вызовом глянул на него Арсений.

— Поколочу, — расправив плечи, произнес Федор.

Старший брат ростом вышел в отца. Высокий, плечистый, поэтому когда он расправил плечи и поднялся, исход драки был понятен сразу.

— А силенок-то хватит? — спросил он.

Федор молча сверлил взглядом брата, после чего мельком глянул на стол и схватил нож, которым резали хлеб.

— А ну! — тут же вмешался криком Василий. — Нож положил! Быстро! А ты рот прикрыл!

— Катись отсюда и помни слова мои! — ледяным тоном произнес Арсений. — Вернешься! Голодный, битый как собака. Перед калиткой стоять будешь — не пустит тебя никто. Запомнил?

Федор глянул на старшего брата, затем оглянулся на среднего, после чего воткнул нож в столешницу и произнес:

— И ты мои запомни. Вернусь. Магом знатным, таким, что посадник в ноги кланяться будет. Вернусь и перед калиткой встану. Встану и на тебя смотреть буду. Запомнил⁈

Федор схватил мешок, закинул на спину и не оборачиваясь вышел из дома.

Парень прошел по двору и замер перед калиткой.

Руки дрожали, сердце билось так, что в ушах отдавало. Живот начало сводить от страха, но он держался, молча смотря на калитку, как на последнюю линию.

Последнюю ниточку, что связывала его и его семью.

Протяни руку, выйдя за калитку, и все.

За спиной послышались шаги со стороны хлева.

Федор сжал кулаки, чтобы подавить дрожь, и прошептал себе под нос:

— Не страшно…

Парень повернулся и взглянул на отца, что стоял посреди двора с трубкой в зубах. Мужчина встал, задумчиво уставился на младшего сына и упер руки в бока.

— С прошлого года ни слова. Ни худого, ни хорошего, — произнес Федор, с вызовом смотря на отца. — Как прокаженный… Словно и нет меня.

Отец затянулся и, не выпуская из зубов трубки, выпустил сизое облако дыма.

— Арсеньке хозяйство. Василию дело по душе, а мне… — тут Федор сжал зубы и продолжил: — А тебе Федька — подметки да сапоги потные до смерти ремонтировать. Что был Федька, что не был…

Внутри подростка настолько поднялась злоба, замешанная на обиде, что глаза стали влажными. Парень шмыгнул носом, утер его кулаком и со всей силы швырнул на пыльную землю мешок с вещами.

— Я здесь, бать!.. Я существую, слышишь⁈

Отец молча вытащил трубку из рта, провел языком по внутренней стороне щеки и сплюнул на землю.

— За калитку выйдешь — обратно не зайдешь.

Федор грустно улыбнулся, поднял мешок, развернулся, открыл калитку и вышел, прикрыв ее за собой.

Стоило пройти с сотню шагов подальше, как от обиды и злобы по слезам потекли слезы.

* * *

Глава 2

Действующие лица:

Арсений Горт — старший сын Никодим Прокофьевич. Будущий наследник.

Василий Горт — средний сын в семье Гортов. Будущий купец.

Федор Горт- младший сын в семье Гортов.

Шульц Алексей Иванович — маг второго ранга.

Хромой — вор-карманник.

Сиплый — крупный бандит.

Ювелир — продавец в ювелирной лавке

Федор еще раз глянул за спину, где собирались тучи и поежился.

— Лишь бы не дошло, — проворчал он недовольно и ускорил шаг.

Парень шел по дороге. Пока еще сухая земля располагала к пешим переходам, но темные тучи и далекие отголоски грома однозначно намекали, что путь может стать сложным.

Федор шел, окунувшись в свои мысли. В голове был и вид отца, когда он уходил и Арсения, когда тот вспомнил про мать. Он представлял, как вернется домой магом, а отец его обнимет как человека, который достиг по-настоящему отличного положения. Таких людей уважают и всячески ублажают, стараясь завести знакомство или получить расположение.

Парень уже грезил, как к ратуше подъезжает дорогой магомобиль, притормаживает, и из него перед склонившимся в глубоком поклоне наместником выходит он.

В дорогом костюме, с надменным выражением лица и…

Трак-так-так-так-пс-с-с-с-с…

Странный звук вывел парня из мечтаний, и он наконец заметил самобеглую машину, что выезжала на дорогу с поля.

Никакой грациозности магомобиля Черноволоса и плавных линий. Грубый кузов с тентом, детали которого были выкрашены в ярко-желтый цвет. Красная угловатая кабина и парочка огромных, овальных фар.

Дополняли картину шесть пар больших, по грудь Федора, мощных колес.

Трак-так-так-тра-ра-ру-ру…

Машина наконец преодолела овраг и взобралась на дороге, остановившись на ней.

Из кабины тут же показался седой мужчина с короткой бородкой. Он сразу же обошел машину, достал пару ключей и полез под капот.

Федор огляделся, неуверенно сделал пару шагов вперед, а затем подошел к машине.

— Здравствуйте, — произнес парнишка и заглянул под капот, где скрылась верхняя половина водителя.

— А? — вылез из машины седой. — Тебе чего?

— А вы… вы случаем не в станицу едете?

— Да, а что?

— Просто… думал, подвезете, — пожал плечами парнишка. — Мне в станицу надо, а тут…

Федор обернулся назад и глянул на тучи, что явно приближались. Мужчина выглянул из-под капота, посмотрел в ту же сторону и хмыкнул.

— Подвезу, — хмыкнул он. — Только сумматор поправлю.

— Что?

— Сумматор… — буркнул мужчина, но затем глянул на непонимающего подростка, махнул рукой и полез под капот.

Федор же не полез в кабину, а встал немного сбоку и вытянул шею, заглядывая под капот. Руки он при этом убрал за спину, чтобы не дай бог чего не нарушить.

— Головку на Эзу подай, — буркнул мужчина, пытаясь достать что-то в глубине.

— Э-э-э? А…

— Тьфу ты, — буркнул мужчина, поняв, что парень не понимает его. Покопавшись в инструментах, он достал ключ и снова углубился в недра двигателя.

Федор же продолжал глазеть, стараясь стоять так, чтобы не мешать, но и не закрывать свет. Парень удивленно смотрел на сплетение трапеций, пирамид и шаров, покрытых разными рунами. Каждый элемент имел свой цвет и свой оттенок рун. Все это соединялось странными золотыми и серебряными палками, полосками и нитями.

Вид странного агрегата настолько заворожил парня, что он не заметил, как водитель закончил и хотел было закрыть капот, но, заметив интерес парнишка, улыбнулся.

— Чего? Магодвигателей не видал? — спросил он.

— Откуда, дядь? — встрепенулся парень. — Я деревенский. Светильник магический видал, да и то в станице, на экскурсию возили. На хлебозавод.

— Дерёвня, — хмыкнул мужчина и кивнул на кабину. — Залезай. Мне по грязи в дождь тоже не шибко охота ехать.

Мужчина закрыл капот, убрал инструменты и полез в кабину. Федор последовал его примеру и уселся на второе, штурманское кресло.

— Как звать? — спросил мужчина, нажав пару педалей и выкрутив хитрый регулятор на панеле.

— Федор. Федор Горт. А вас как кличут?

— Шульц. Алексей Иванович, — представился мужчина и с гордостью добавил: — Маг второго ранга.

Федор тут же подобрался и по-другому взглянул на водителя, что уже выжал другую педаль, машине медленно и неторопливо начала набирать ход.

— А там… впереди, это двигатель был, да?

— Он самый, — кивнул мужчина. — Моя разработка. Основа, конечно, Попова, но до ума доводил сам.

Федор уважительно кивнул и принялся осматривать кабину, стараясь не сильно обращать внимания на скорость. Магомобиль уже разогнался и парень уже понял, что на лошади, даже на хорошем коне, он так быстро не сможет.

— А вы… почему… так тихо? — спросил Федя. Он все еще пытался концентрироваться на обстановке, рунах и каких-то мигающих штуках на передней приборной панели. — Вроде быстро… едем.

— А ты смельчак, — усмехнулся Алексей Иванович. — Иные на таких скоростях бледные. Кто-то матом орет, но бывало и выпрыгнуть пытались.

Федор вцепился пальцами в колени и покосился на мужчину.

— Да не трусь. Мы всего-то шестьдесят километров идем. Дал бы больше, но стабилизатор кузова порвал на броду. Топляк попался.

— А я это… и не спешу вроде, — сглотнув, произнес Федор, что уже не мог оторвать глаз от пролетающих мимо деревьев и полей.

— Яж говорю — стабилизатор порвал. Если ливанет — боком ехать по грязи будем. Тут же ни камня, ни хрена. Месиво на дороге будет, — ответил мужчина. — А тихо, так я же говорю — все сам до ума доводил. И звукоизоляцию рунную, и стабилизацию сам делал. Оно, конечно, мелко, трудно, но зато комфорт. Для себя старался всё-таки.

— Вы… сами делали этот автомобиль? — осторожно спросил парень.

— Ну, а как еще? Кто на такую будет звукоизоляцию ставить? — хмыкнул мужчина. — Я десять лет отслужил при северной армии Никишина. Там, кроме меня, тягачи никто не чинил. За десять лет хочешь или нет, но разберешься. Да и дипломную я по магодвигателям писал.

— То есть вы были военным… магом?

— Вроде того. Только в армии у нас слово маг не любят. Техномаг — куда не шло, — кивнул мужчина. — Я за десять лет жалования прилично скопил. Списали — я себе домик купил, только вот чем заниматься не понятно. Я же десять лет жил как перекати-поле. Сегодня тут, завтра там. Снабженцы дело такое — куда пошлют, туда и едут. Всю страну, считай, исколесил.

— А где ваш дом?

— В Елашихе, у столицы на востоке. Слыхал?

— Не-а.

— Ну да. Дерёвня же, — хмыкнул мужчина. — Дом купил, жена, дети. А вот тягачи вроде как к душе прикипели. Вот и собрал себе… тележку. Не шибко жирно, но всегда сам себе хозяин. Есть работа — еду. Нет работы — дома сижу.

— А вы… Вы на ней работаете?

— Ага. Вожу кому-чего надо. В основном на дальнюю, но бывает и по столице заказывают. Не люблю столицу… В смысле на тележке моей ездить. Узко, повозок и телег много. Не развернуться, так еще и свару кто устроит. Стой, жди, пока они морду друг другу набьют.

Федор пару секунд молчал, поглядывая в лобовое стекло. Немного успокоившись, он покосился на водителя и спросил:

— А вы как в маги попали?

— Случайно, — усмехнулся мужчина. — Отец башмаки одному магу правил. Непростые, с магией. У того то ли денег не было, то ли задолжал он отцу, уж не помню. Но за работу он своей работой заплатил. Осмотрел меня и трех сестер, проверил. Ну, и у меня дар оказался. Небольшой, едва на университет магический хватило, но нашел. Отец сразу меня в приказ купеческий отдал, чтобы я писать и читать учился. А по весне меня в университет и отдали. Понятное дело, что прошел со скрипом, но прошел.

— Тяжело было учиться? — спросил Федор, крутя в голове мысли.

— Как сказать… — вздохнул Шульц. — С одной стороны, да. Считай с геометрией и материаловедением — очень тяжко. И то, и другое зубрить надо. Так, чтобы посреди ночи разбуди — от зубов отскакивало. Говаривали, что чем старше курс, тем тяжелее, но… Если ты курей поначалу не пинаешь и по-честному учишь, то дальше проще все. Понимаешь, что откуда идет.

— А поступление? Как туда берут? Спрашивают чего или сразу силу показать надо?

Тут маг покосился на парнишку и хмыкнул.

— А ты что? Решил испытать себя?

Федор замялся и глянул вперед. Их автомобиль нагонял телегу.

Алексей Иванович, заметил препятствие, вильнул рулем, отчего магомобиль накренился сначала вправо, а затем влево, обходя телегу по обочине.

— Решил, — кивнул попутчик. — Знаю, сила у меня есть, но сколько и какая — не ведаю. Ведунья определила, что есть. А сколько — не сказала.

Мужчина хмыкнул и нагнулся к небольшому карману на двери. Вытащив оттуда прозрачный кубик, он передал его парнишке.

— На, в кулак возьми, — произнес он. — И держи, пока едем. Если сила есть, то он цвет изменит под стихию.

Федор принял камень, осмотрел его и неуверенно глянул на мага.

— Не трусь. Это накопитель. Если с силой обращаться не умеешь, он сам возьмет. Понятное дело, что немного, но все хлеб. Мне меньше пыхтеть и заряжать.

— Вроде как «дойные»? — спросил парень.

— Не, дойные про свою силу обычно знают и камни другие носят. Там под их стихию нужен камень. Ну, или специальный артефакт, что сам возьмет и быстро, только после дойный как тряпка. Словно вагон угля разгрузил одной лопатой.

Федор сжал кулак и спросил:

— А сколько платят за силу? Много?

— Смотря какую, — усмехнулся маг. — Самая дорогая — огненная сила. Ее много где используют. И поезда, и машины. Считай, на каждом заводе свой двигатель есть, что все станки крутит. Он обычно на пару, а воду в пар лучше всего силой огня переводить.

— А другой силой?

— Можно, — кивнул водитель. — Только расход сильный. Больше силы тратишь. Но если прижмет, то такой двигатель можно и водой раскочегарить. Только руны подправить и вперед.

— А ваша машина тоже на силе огня?

— Не, моя стихия ветер. Так себе сила для двигателя. Потому и пришлось корячиться с установкой Попова. Сила ветра как баба взбалмошная. И так не так, и эдак. Возни много, поэтому артефакты под нее шибко мудреные. Коэффициентов куча, вектора куда угодно могут идти.

— Коэффициентов… — тихо повторил Федор.

— Да, это тебе не земля. Там поставил руну в одну сторону. У земляных рун один вектор. Силу подал, и он идет как луч прямо, пока не рассеется. А ветер нет. Не припомню, чтобы я артефакты на ветре настраивал, и сила хоть раз шла без коэффициента искривления.

— А как узнать, какая у тебя сила? — спросил Федор.

— По-разному бывает. Но одно точно — большая сила всегда на внешности сказывается. И чем больше ее, тем сильнее видно ее.

— Это как?

— Ну, вот мага первого ранга возьми. Там обычно огонь сразу видно — волос рыжий, конопушки по лицу. Ну, и рычит человек на всех. Характер тугой жутко. С таким каши не сваришь.

— Я Черноволоса видал, — вспомнил парнишка. — Лысый и борода прямая, словно начесанная и маслом намазанная.

— Это сила его — земля. Земляные, кто в силе, почти все лысые. А волос если и есть, то прямой всегда. И чем сильнее маг, тем больше на нем сила след оставляет. Частенько и на характер лапу ложит.

Федор покивал и снова задал волнующий его вопрос:

— Дядь, а все же. Расскажи, как в маги берут, а?

— Интересно?

— Ага.

— Ну, смотри. То, что знаешь — оно преимущества не даст все равно. Один черт все там решится, в университете. Только сперва тебе надо приказчика найти столичного. Или техномага, кто силу классифицировать умеет. У такого знак есть магический, которым он документ тебе заверит.

Федор нахмурился и кивнул.

— Найти приказчика — то еще приключение. Они же как мухи на дерьмо летят. Если где какое дело — они первые там. Так что ловить его — то еще занятие. У приказчика есть артефакт, что тебя определит и сразу заключение выдаст. А вот техномагов найти не проблема. У них конторы, считай, на каждой улице и не по одной, но они деньги за услуги берут.

— Так, а мне…

— Бумага тебе нужна от приказчика или техномага, имеющего право данную услугу предоставлять. Без этой бумагой на экзамен в университет не пустят. Запомнил?

— Ага.

— Слушай дальше. Как придешь, вас всех в один зал загонят, а после…

* * *

— Хромой, мля, че за дела? Ты сказал, нас тут встретят, — проворчал сиплым голосом здоровяк. — Я думал, пересидим по-барски. С банькой, с бабами, а тут… дыра, мля…

Здоровяк оглядел главную улицу города и сплюнул на землю.

— Ты погляди, тут же на лошадях ездят, — указал здоровяк на телегу на другой стороне улицы.

— И чего? — глянул на него сутулый мужичок с длинным крючковатым носом. — Ну, ездят и ездят.

— Так оно же срет, Хромой! — возмутился здоровяк и указал на дорогу, где из-под слоя земли виднелись камни. — Я тебе зуб даю — не земля это! Это дерьмо лошадиное!

— Сиплый, не крути мне болты, да! — злобно зыркнул на него собеседник. — Ну дерьмо и дерьмо. Если не столица, то понятное дело, тут на лошадях ездят. И понятное дело, что оно срет!

— Так, дыра ведь, Хромой, — немного сбавил обороты Сиплый. — Че, получше места не было? Надо было в Трехгорье ехать. Там и люди побогаче, и житуха поцивильнее.

— Там нас ждать будут, — недовольно дернул щекой Хромой. — Если в столице жизни нет — все в Трехгорье едут. Повяжут нас там, к гадалке не ходи.

— И че теперь? В этой дыре сидеть?

— Надо будет — тут сидеть будем, — зыркнул главарь на здоровяка.

— И че тут делать? Говно воровать? — помрачнел Сиплый. — Тут у людей деньги есть вообще?

— Деньги есть везде, — усмехнулся Хромой и указал на лавку через дорогу. — Видишь лавку? Что на ней написано?

— Я не грамотный, — буркнул Сиплый.

— Учись, придурок. А то доведет тебя нелегкая — обворовывать стражников по незнанию начнешь, — вздохнул Хромой. — Это мастерская Сьюта.

— А че он мастерит?

— Золото он мастерит. Кольца, брошки, сережки. Серебро, золото, камни.

Сиплый тут же выпрямился и внимательно посмотрел на лавку.

— Решеток на окнах нет, — тут же заметил он. — Ставни?

— Жалюзи, — с трудом выговорил Хромой. — Как у того аристократишки. Помнишь?

— Ага. Вон и брусок тот с этой шторой железной, — закивал здоровяк. — Дверь выглядит хлипкой. Замок бы глянуть и черный ход. Второй этаж есть. Он там же живет?

— Наверное, — кивнул Хромой.

— Давай зайдем? — тут же выдал гениальную мысль Сиплый. — Осмотримся, я замок погляжу. А ночью…

— Нам светиться перед ним не стоит. Да и чего мы туда придем? Мы не местные, у нас на роже написано, что не отсюда. Ничего не купили, ничего не продали, — отверг предложение подельника Хромой.

— Ну, это…

— Мы вообще его брать не будем, — с легкой усмешкой произнес старший.

— А че мы на него пялимся? — тут же набычился Сиплый. — И че жрать сегодня будем, Хромой?

Тот не ответил. Он усмехнулся, проковылял до лавочки и уселся на нее.

— Садись, — кивнул он подельнику. — Смотреть будем.

— Куда?

— За лавкой, ясный красный, — буркнул Хромой. — Голову включай. Кто к ювелиру ходит?

Сиплый уселся радом, задумчиво взглянул на лавку и произнес:

— Ну, там… аристократы. Чинуши, бабам цацки покупать.

— Еще?

— Ну, или кто другой, если деньги нужны продать может что-нибудь.

— Из этого что получается? — глянул на подельника Хромой.

— Что получается? — наморщив лоб, спросил Сиплый.

— Не тупи, а, — вздохнул Хромой. — Получается, что туда либо приходят с деньгами, либо уходят с деньгами. Усек?

Сиплый покосился на лваку.

— Не, ну так-то дело говоришь, — кивнул он и принялся с подозрением глядеть по сторонам. — Гопстоп хочешь оформить?

— Придется, — кивнул Хромой. — Свояк у меня тут жил. Приставился по весне от лихорадки. Без него нам тут лучше не светиться, а денег нет.

— Понял, че… — кивнул Сиплый.

— Раз понял, то дуй на ту сторону улицы. Пока просто смотрим.

* * *

— Ну, так-то может кто-то еще золотом торгует или покупает, — задумчиво произнес Шульц и притормозил у лавки. — Но я только Сьюта тут знаю. Жадный — это да. Но честный. Редкостное качество среди ювелиров.

Федор, сидевший рядом, кивнул и потянул ручку двери.

— Спасибо вам большое, — произнес он и отдал накопитель мужчине. — И за доброе слово, и что подвезли.

— Бывай, — хмыкнул мужчина, приняв накопитель.

Парень вышел, а техномаг взглянул на мутный кубик. Нахмурившись, он повертел его в руках и произнес:

— Ветер что ли?

Техномаг достал небольшую шкатулку, куда установил в специальное ложе накопитель. Над ним тут же засветилась руна, обозначающая полный заряд.

— Не понял, — нахмурился Шульц, достал кристалл и посмотрел на него сквозь дневной свет. — Э-э-э… Сломался что ли?

Мужчина потер о штанину накопитель, протер рукой шкатулку и установил на место прозрачный кубик. Руна полной зарядки вновь проявилась.

— Хрень какая-то, — буркнул он, закрыл шкатулку и поддал силу на двигатель. — Дома разберусь…

Федор тем временем подошел к лавке и мельком глянул на здоровяка, что стоял неподалеку, прислонившись к стенке. Не придав этому значения, он зашел в лавку и растерянно замер на пороге.

В помещении было много света.

Не простого, а белоснежного из магических светильников.

Из-за этого украшения на единственной витрине смотрелись не как изделия из золота и драгоценных камней, а как что-то магическое, волшебное изящное и по настоящему дорогое.

— Вам помочь, молодой человек? — поднялся из-за прилавка низенький пухлый старичок.

— Эм… да, я… Хотел вам кое-что… — парень наконец оторвал взгляд от магических светильников и подошел к ювелиру. — Продать кое-что хотел.

Федор вытащил из-за пазухи кулон, что оставила мать, и положил на прилавок перед мастером.

Тот спокойно его взял, повертел в руках и достал странные очки с мутными стеклами. Приглядевшись, парень увидел, что стекла на очках покрыты сотнями мелких, едва заметных рун.

Мужчина же быстро осмотрел кулон, вздохнул и положил на прилавок.

— Сколько дадите? — спросил Федор.

Ювелир снял очки, убрал их в футляр и взглянул на парня.

— Нисколько.

Парень тут же сник, с грустью взглянул на наследство матери и произнес:

— Подделка…

— Нет. Чистое золото. Камни — бриллиант, — спокойно ответил Сьют.

Федор на пару секунд впал в ступор, после чего спросил:

— Почему?

— Ко мне, уважаемому человеку в станице, приходит паренек. Сколько тебе? Пятнадцать?

— Шестнадцать, — нахмурился Федор.

— Приходит шестнадцатилетний паренек. Одет он как… Бедняк… Уж прости, если обидел. И приносит мне настолько дорогую вещь, что у меня не хватит наличности, чтобы ее выкупить. — старичок тяжело вздохнул и оглядел Федора с головы до ног. — Думаю, спрашивать, откуда она у тебя, и кто ты такой смысла нет, так? Нашел. А фамилия твоя — Иванов.

— Горт. Федор Горт, а это мое наследство от матери, — буркнул парень.

— То есть ты еще и называешь фамилию уважаемого человека в наших землях, — вздохнул старичок. — Ты понимаешь, что мне сейчас стоит вызвать стражу, чтобы они как следует тебя расспросили о том, кто ты и откуда у тебя это?

Федор набычился, сжал кулаки и резко схватил кулон.

— Я не вор! — рыкнул он.

— Тогда забирай это и уходи отсюда, — спокойно ответил Сьют и кивнул на дверь. — И больше сюда не приходи. Мне не нужны проблемы.

Парень молча развернулся, спрятал кулон и вышел из лавки. Хмуро оглядев улицу, он остановил взгляд на хромом мужчине в простой одежде, а затем покосился на здоровяка, что перестал подпирать стену и направился в его сторону.

Внутри что-то кольнуло, и Федор, недолго думая, пошел прочь от него.

Прибавив шагу, парень направился на центральную улицу и, дойдя до перекрестка, обернулся.

За ним быстрым шагом направлялся тот самый бугай, а позади него довольно бодро ковылял хромой мужчина.

Федор еще прибавил шагу, чуть не перейдя на бег.

Выйдя на главную улицу, он пошел в сторону скопления людей, надеясь затеряться в толпе.

Нарастал гомон, приходилось маневрировать на тротуаре, чтобы не столкнуться с другими людьми и вот, скрывшись с глаз преследователей, парень выдохнул и огляделся.

— Вокзал что ли? — спросил он сам себя, рассматривая довольно большое здание в три этажа.

Парень прошел в здание, огляделся и растерянно двинулся в сторону больших дверей, что были открыты нараспашку. Туда и сюда сновали люди, многие из них говорили, что создавало непривычный гул в высоком помещении.

Чуть не столкнувшись с крупной дамой в дверях, он протиснулся внутрь, оказавшись в огромном помещении. С одной стороны были окна со стеклом и огромной надписью «Кассы». Все остальное помещение было заставлено скамьями со спинками, на которых располагались люди. Кто-то спал, некоторые ели, разложив снедь прямо на полу. Были и те, кто развлекались игрой в карты.

Федор огляделся, немного нерешительно потоптался у входа и оглянулся.

Тот самый здоровяк, что шел за ним, стоял у входа и водил взглядом по залу.

Парень тут же отошел с прохода, спрятался за стену и начал быстро соображать. Перебрав все варианты, он отметил всего две двери в помещение. Одна вела в общий зал, где его по ощущениям уже ждал тот здоровяк, а вторая была рядом с кассами.

Сглотнув, парень залез в котомку и вытащил то самое перо, которое нашел после праздника урожая. Аккуратно выставив его за угол, Федор секунд десять примерялся, но затем смог найти отражение здоровяка.

Стоило ему взглянуть на него через зеркало, как рука дрогнула, и он чуть не уронил перо.

— Показалось, — тихо произнес он и огляделся. Слегка высунув голову, он взглянул на преследователя, тот все так же задумчиво стоял у входа.

Федор снова высунул зеркало и сглотнул от увиденного.

В отражении тот самый бугай стоял с окровавленными по локоть руками.

Парень убрал перо, спрятал обратно в сумку, а затем огляделся.

Сердце бешено колотилось, но он смог взять себя в руки. Быстро сообразив, что выхода нет, он прикинул, где можно спрятаться.

— Малый, — раздался голос сбоку. — Помоги, а?

Федор повернул голову и растерянно уставился на мужчину с крючковатым носом в сером плаще.

— Нога разболелась — хоть на стену лезь, — прошипел он и потер ногу. — У меня чемодан с сынком стоит, а донести никак.

— Так, я… это… — растерянно пробормотал парнишка. — Мне нужно… наверное…

— Я тебе пять рублёв дам, помоги, а? — не унимался незнакомец. — Уваж калеку.

— А сын ваш сам не справится?

— У сына два чемодана, а большой я никак не утащу, — развел руками незнакомец.

— Ну, я… — начал было Федор и слегка выглянул в дверь.

Здоровяк куда-то исчез.

— Семь, — вздохнул мужчина. — Семь рублёв.

Федор еще раз выглянул, затем посмотрел на мужчину и кивнул.

— Пойдем!

— Ты, эта… не торопись, — тут же взял под правую руку парня незнакомец. — Я за тебя придержусь, а то левую ногу уже волочить приходится.

Федор закинул свой вещмешок на спину, подставил руку и кивнул.

— Вас как звать-то? — спросил он, когда они выходили в общий зал. — Меня Федором Никодимовичем.

— А я… Никита Петрович, — неспеша, прихрамывая на ногу, произнес мужчина. — Горт… Николай Петрович Горт.

— Тю! — удивился парень. — Моя фамилия тоже Горт. А вы отца моего не знаете — Никодима Прокофьевича?

— Не Горт, а Корт. От слова Кортик, — тут же поправился незнакомец и глянул на вход.

Федор старался пройти через поток людей, что стремился на перрон. Поэтому совершенно не обратил внимания на то, как сморщился калека, завидев стражников у входа.

— По перрону пойдем, тут недалеко, — произнес он.

Парочка вышла из здания и тут же свернула в сторону, держась у здания.

— А вы откуда приехали? — спросил Федор, не забывая глядеть по сторонам. Отвести взгляд от поезда, что чадил дымом на первом пути было трудно, но страх перед здоровяком был сильнее.

— Так, мы… со столицы. Проездом, к родне погостить заехать решили…

Парень, несмотря на то, что такого скопления людей никогда не видел, старался держать себя в руках. Он вертел головой, стараясь заметить того самого здоровяка.

Когда же они дошли до угла здания, где людей почти не было, хромой указал за угол.

— Тут, рядом совсем, — произнес он. — Сюда.

Федор мысленно выдохнул.

Они повернули за угол и нос к носу остановились перед широкоплечим здоровяком.

Тем самым, чьи кровавые руки видел в отражении деревенский парнишка.

Тут в бок кольнуло что-то острое, а рядом с ухом раздался голос «калеки».

— Дернешься — нож в печень. Сдохнешь как собака тут. Понял?

Глава 3

Действующие лица:

Светлана Кузнецова — молодая девушка, наследница рода Кузнецовых.

Константин Кузнецов — наследник рода Кузнецовых.

Семен Гаврилович — глава рода Кузнецовых.

Стручков — городской стражник.

Глава городской стражи.

Лев Павлович — блондин 40 лет, слуга одного из знатных родов.

— Я как никогда уверен, что от скуки можно помереть, — произнес молодой парнишка, лет семнадцать на вид.

Парень сидел в купе, у столика, и задумчиво рассматривал шахматную доску на столе. Одет он был достаточно неброско: серый костюм, без галстука или бабочки.

— Поскорее бы столица, — со вздохом произнесла сидевшая напротив девушка в синем дорогом платье и поправила уложенные волосы. — Мы еще никуда не уехали, а это паломничество уже просто выводит из себя.

Она протянула руку и сделала ход пешкой.

— Ты, Свет, хотя бы с собой книгу взяла, — задумчиво произнес парень, рассматривая фигуры.

— Было бы еще что-то стоящее, — хмыкнула в ответ та. — Хотела взять «Тайны Анжелики». Новый том от Хорта, но Татьяна в вещах порылась. Подменила, заноза такая, на Историю Отечества.

— Как ты еще ее терпишь, — хмыкнул парень и вывел коня.

— Это за тобой прислугу не ставят в смотрители, а я как-никак девушка. Мало ли какой наглец возомнит из себя и…

— Тебя послушать, так ты и не человек вовсе, — хохотнул парень. — Будь проще, Свет. Поставили пригляд, чтобы ты на свадьбе непорочной была.

В этот момент дверь в купе открылась, и к двум подросткам вошел пожилой мужчина с шляпой цилиндром в руках.

— Пап, скука смертная, — взглянул на него парнишка. — Я понимаю, что состав императорский, но хотя бы кофе попить в вагоне-ресторане можно?

— Пока не тронемся — нет, — спокойно ответил тот, положил шляпу и уселся рядом с парнем. — У поезда слишком много народа. Стражники на взводе. Не стоит изводить их хождением по составу.

— Мы уже час тут торчим, — недовольно поджала губы Светлана. — Сколько еще?

— Сейчас заправят паровоз водой и поедем, — вздохнул мужчина. — Константин, Светлана, радуйтесь! Радуйтесь, что вы едете в составе императора, а не наблюдаете кучу плебеев в общем вагоне. Мы уважаемая семья. Что за кислые мины?

Парень с девушкой переглянулись.

— Семен Гаврилович? — заглянул после стука в купе молодой парень. — Всемилостивейший Государь обед закончил.

Мужчина тут же встал, погрозил пальцем детям и вышел в коридор.

— Сидите тут, пока не тронемся! — приказал он им.

Быстро пройдя за слугой пару вагонов, мужчина оказался в большом, специально вагоне, где у чайного стола, на диване, расположился мужчина лет тридцати на вид в простом костюме-тройке. Он сидел с чашкой чая в одной руке.

— Всемилостивейший Государь, — склонился в поклоне пожилой мужчина. — Премного благодарен за приглашение на чай.

— Присаживайтесь, Семен Гаврилович. В ногах правды нет, да и мы не при дворе, чтобы церемонии устраивать. В дороге, как-никак.

Мужчина кивнул, сел напротив и покосился на слугу, что тут же выставил на стол еще одну чашку на блюдце и принялся наливать в нее чай.

— Толком не осматривал ваш уезд, но вижу, что службу несете справно, — задумчиво произнес император и одной рукой слегка отогнул штору. Выглянув за нее, он произнес: — И народ доволен.

— Так и есть, — взял чашку гость. — Все благодаря вашей компании.

Император взглянул на него и едва заметно приподнял одну бровь.

— «Сохранное агентство имени Матроны Всепрощающей», — начал пояснять Семен Гаврилович. — Я знаю, что изначально данная компания была организована как способ подготовки резервов на случай войны. Однако я внимательно читал устав и положения компании, поэтому и обратил внимание на пункт с чрезвычайными ситуациями.

— Вот как, — поджал губы император, делая вид, что удивлен.

— Да, и неурожай там тоже проходит, — закивал гость. — Поэтому наш удел и вошел в программу по заготовке «Государева резерва». В итоге, когда на юге был неурожай и у нас посевы побило градом, мы не остались один на один с перспективой голода. Мешки с мукой и зерном с маркировкой «Государев резерв» видели все. Люди знают, что их не забыли.

— Отрадно, — кивнул император. — Крайне отрадно такое слышать, хоть и прямого участия моего тут нет.

В этот момент с улицы донесся ломаный подростковый голос:

— За тума-а-а-а-аном ничего не видна-а-а-а…

Император покосился на шторку и спросил:

— Что там происходит?

— Народ приветствует своего государя, — спокойно ответил гость. — Если позволите, я узнаю: по поводу чего песнопения.

Слева от императора появился слуга с папкой. Мужчина сделал вид, что его не заметил и произнес с легкой улыбкой:

— Конечно, ступайте.

* * *

— Дернешься — нож в печень. Сдохнешь как собака тут. Понял?

Федор вздрогнул, поднял взгляд на лицо улыбающегося верзилы, а затем перевел взгляд ему за спину.

Парень нахмурил брови, растерянно покосился на державшего его за руку калеку и тихо, но так, чтобы хромой услышал, произнес:

— Стража.

Здоровяк обернулся, калека слегка отстранился, чтобы выглянуть из-за верзилы, и в этот момент Федор рванул.

В одно движение вырвал руку из захвата калеки и метнулся в толпу людей.

Он толкался, протискивался и не глядя стремился вглубь, надеясь, что его не станут хватать в толпе народа.

— Куда прешь!

— Ах ты ж мелкий!

Федор не смотрел, куда наступал, не стеснялся работать локтями, толкался, пер, как самоходная телега.

Вглубь! Дальше! Быстрее!

В какой-то момент он выбился к столбу, с небольшой железной тумбой. Он хотел было протиснуться дальше, но его резко толкнул в грудь стражник.

— Куда прешь⁈ Дальше ходу нет!

— Так, а я это… — растерялся парень и быстро глянул назад. — Мне дальше надо…

— Всем надо! Дальше только благородной крови и чинушам, — отрезал стражник.

Федор оглянулся назад, после чего постарался сделать максимально жалостливый вид.

— Дядь, ну очень надо. Вопрос жизни и смерти!

— По хребту тебе дубинкой надо! — рыкнул стражник. — Вам черни только волю дай — императора на кусочки порвете! Вали отседа!

Стражник снял с пояса дубинку, но парень тут же попятился.

— Ну, нельзя так нельзя. Тута же можно? — спросил он.

Стражник хотел было сплюнуть, но вовремя остановился и вовремя одумался, сообразив, что хотел плюнуть на спину полного мужчины в дорогом костюме.

Не став спорить, он молча отвернулся от Федора и встал боком, демонстративно поглядывая на остальных. При этом руку с дубинки он не убрал и нет-нет, да косился на Федю.

Тот наконец перевел дух, пристроился рядом с тумбочкой и поглядывал на людей.

Тут были и дорого одетые мужчины в костюмах. И дамы в платьях. Была и простая чернь, что с восторженным выражением лица вглядывалась дальше.

Страх, что его может снова схватить та парочка, отступил, но не надолго. Быстро пришло понимание, что толпа тут вечно стоять не будет. Все начнут расходиться, и тогда эти двое могут попытаться схватить его.

— Император!

— Всемилостивейший Государь!

Крики и гомон поднялся резко. Люди качнулись, и стражник выхватил дубинку. Ему пришлось пару раз приложить по телу особо рвущихся посмотреть на правителя.

— Стоять собаки! Не пущу! — перекрикивал он гвалт.

Федор от неожиданности и напора людей забрался на стальную тумбу и обхватил руками столб.

Взглянув на толпу сверху, как на бушующее море, Федор заметил здоровяка. Тот, словно айсберг, пер среди волн в его сторону.

Парень растерялся, глянул на стражника, что продолжал орать. К нему подключились еще двое. Втроем им удалось сдержать напор людей, орудуя дубинками.

«Не до меня им!» — мелькнула мысль в голове подростка, а следом пришла другая: — «Бежать!»

Куда бежать и как это сделать — Федор не понял. Море людей, что перли вперед, отрезали выходы.

«Прятаться! Я же как вывеска в мясном ряду!» — мелькнула следующая мысль, но спуститься было уже некуда. Толпа уплотнилась настолько, что не то что встать — плюнуть было некуда.

«Надо, чтобы на меня смотрели!» — спустя пару секунд возникла идея.

Только вот что делать, чтобы огромная толпа людей смотрела на тебя, а не на императора, парень не знал.

Именно поэтому Федор выпрямился, набрал полную грудь воздуха и сделал единственное, что пришло в голову — затянул протяжную заученную наизусть песню:

— За тума-а-а-а-аном ничяго не видна-а-а-а…

Голос у него был не басист, не под эту песню, но из-за многолетней практики удавалось попадать в ноты и петь довольно громко.

Голос молодого парнишки, что уже начал ломаться, подействовал. На него смотрели с удивлением или возмущением. Большинство, конечно, смотрело с растерянностью и непониманием, но это дало свой эффект.

Толпа перестала переть, и до всех дошел крик стражи.

— Стоять сучьи дети! Нельзя!

— Стоять, а не то огнем пожгу всех к едрене матери!

Федор не останавливался и продолжал петь. Толпа немного отхлынула, и теперь вперед, чтобы увидеть императора, никто не пер.

— Слазь! — просипел здоровяк, схватив парнишку за штанину. — Быстро!

— Тильки видна-а-а-а дуба залато-о-о-ого… — не обращал внимания Федор.

Сиплый перехватил парня за щиколотку и попытался дернуть, но Федор схватился руками за столб и не собирался сдаваться.

— Слазь, кому говорю! — рыкнул на него здоровяк, за спиной которого появился тот самый Хромой.

— Не трожь меня, убийца! — выкрикнул Федор, прервав песню. — Люди! Помогите!

Тут наконец на парня обратил внимания стражник.

— Ты! — указал он дубинкой на Сиплого. — А ну руки убрал! Кто такой⁈

— Господин, — тут же вылез вперед Хромой. — Зять это мой. А пацан внук. Блаженный он у нас. То с богом в туалете говорит, то песни поет где придется.

— Лихие они, дядь, — указал на хромого парень. — Заманить меня пытались! Еле убёг!

— Блаженный он… — продолжал с доброй улыбкой настаивать на своем Хромой. — Федей его зовут…

— Стручков! — раздался утробный рык. — Какого хрена⁈

Стражник тут же выпрямился, словно кол ему вставили, резко обернулся и в повороте приставил руку в фуражке.

— Ваше благородие!

— Что у тебя тут происходит, мать твою⁈ — протиснулся к нему пузатый мужчина с шикарными рыжими усами под носом.

— Господин начальник, тут двое мальчонку крутить пытаются, а он их бандитами обозначил.

Управляющий стражей станицы глянул на парня, что продолжал держаться за столб, а затем на здоровяка. Хромой попытался скрыться за спиной Сиплого и раствориться в толпе, но за его спиной успел встать еще один стражник.

— Кто? — пробасил начальник.

— Мальчонка на столбе и вон те двое, — указал Стручков.

Глава стражи станицы вынул небольшую прямую черную палку с красными рунами и приказал:

— Вы трое — за мной. Шаг в сторону — сожгу к чертовой матери! Понятно?

Хромого и Сиплого вытолкали вперед, а усатый стражник поднял взгляд на Федора.

— Тебе отдельное приглашение?

Парень тут же слез и направился в указанную сторону.

Прошли они недалеко, буквально с сотню метров.

Народу тут было меньше и, найдя небольшой пятачок, они остановились.

— Самойлов, выверни карманы у них, — не глядя на стражника, рядом произнес главный стражник станицы.

Тот сноровисто обыскал Сиплого, выложив на каменные плиты под ногами содержимое, а после и Хромого.

— Тебе зачем нож? — хмурясь, произнес усатый.

— Так, зубов почти нет, господин начальник, — состроил грустную гримасу Хромой. — А так и яблочко порезать и горбушку хлеба. Мы же, ничего такого, господин начальник! Это внук мой Федор, блаженный он. Богу молится в нужнике, а порой и поет на людях ни с того, ни с сего.

Стражник громко втянул носом воздух, глянул на Сиплого, затем на Хромого и недовольно пошевелил рыжими усами.

— Рожи у вас… протокольные, — задумчиво произнес он.

— Ваше благородие, — подал голос Самойлов, протянув руку с золотым кулоном начальнику.

Тот взял в руки кулон, осмотрел и поднял взгляд на двух преступников.

— Не наше это! Мы за рыжее вообще не в курсах были… — вскинулся Сиплый, но тут же получил тычок в бок от Хромого.

— Вы чего, урки? За дурака меня держите⁈ — тут же покраснел от злости главный стражник. — У меня императорский состав на станции, а вы тут пляски с золотом устроили⁈ Я вас, сук, в пепел обращу и в нужник вывалю!

— Торсунов, — подошел к ним мужчина в дорогом фраке. — Что у вас тут происходит?

Одет он был в дорогущий фрак, под ним была белоснежная рубашка. На голове шляпа-цилиндр, а в левой руке трость. На лице россыпью лежали морщины, а из-под шляпы выступали седые локоны.

— Семен Гаврилович, вот… Уголовщина распоясалась. Сперли где-то кулон золотой, да видимо, не поделили, — тут же потерял всю спесь стражник, демонстрируя кулон.

— Я не вор! Это мое! — подал голос Федор.

— Поговори у меня еще! — погрозил кулаком стражник.

— Фамилия твоя как? — задумчиво спросил Семен Гаврилович. Он взял за руку Торсунова и поднес поближе к себе, не касаясь золотого кулона.

— Горт. Федор Никодимович я, — ответил парень.

Хромой, все это время поглядывавший по сторонам, искал выход. Но, заметив, как в него упер тяжелый взгляд второй стражник, со злостью покосился на парня и произнес:

— Витька это. Шестерка наша, — произнес он и улыбнулся желтым рядом редких зубов парню.

— Я их не знаю, — тут же набычился парень. — Федором меня зовут!

— Заткнулись оба! — рыкнул на них главный стражник. — Семен Гаврилович, мы их придержим пока, а в управе уже разберемся…

— Этих двоих забирай, — отодвинул от себя руку стражника мужчина. — А мальчишку заберу я.

— Так, а это…

— Это его, — спокойно ответил он.

— А как тогда… — начал было усатый стражник.

— Кулон отдай. Насколько я помню — это кулон его матери. Так? — глянул он на Горта.

— Так, а вы откуда… — начал было парень, но незнакомец отвернулся и направился к поезду, на ходу бросив: «Догоняй!»

Федор тут же схватил кулон с руки растерявшегося стражника и припустил за спасителем.

— Извините, а вы откуда мать мою знаете? — спросил он пристроившись рядом.

Мужчина остановился и взглянул на парня.

— Стой, сука!

Федор и Семен Гаврилович одновременно взглянули в сторону стражи и двух уголовников. Сиплый уже лежал лицом в каменную плитку, прижатый ногой Самойлова. Хромого же отхаживал дубинкой сам главный стражник города.

— Скажем так, мы пересекались, и я видел этот кулон, — спокойно произнес он и продолжил идти к вагону, у самого поезда.

— А вы… вы тогда и отца моего знаете?

— Никодима Горта? Естественно. Было бы подозрительно пересекаться с твоей матерью, но не быть знакомым с ее мужем.

Федор нахмурился, секунд десять молча шел рядом, после чего спросил:

— А как ваша фамилия?

Семен Гаврилович снова остановился и еще раз оглядел парнишку.

— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь, кто я?

— Нет, — спокойно ответил Федор и тут же нахмурился, еще раз оглядев дорогой фрак и начищенные до зеркального блеска ботинки.

— Как называется наш уезд? — спросил наконец мужчина.

— Так… Нижнеземский.

— А единственный и крупнейший землевладелец в этих землях…?

— Кузнецовы, — ответил Федор, уже ощущая подвох, но не понимая, в чем он.

— А глава рода Кузнецовых…?

— Так… это… Семен, — тут до парня все же дошло, и он втянул голову в плечи, закончив: — Семен Гаврилович.

Мужчина тяжело вздохнул и обреченно произнес:

— Во что превратилась наша молодежь? Как можно не знать, как выглядит хозяин земли, на которой ты живешь? Кстати, что ты тут делаешь?

— Да, мне как бы… В столицу надо, — осторожно ответил парень. — Только денег нет на билет, да и…

— Пошли, потеряное поколение, — со вздохом произнес глава семьи Кузнецовых.

* * *

— Константин, Светлана, — вошел в купе глава семьи Кузнецовых. — Вам было скучно — прошу.

Мужчина сдвинулся и сделал приглашающий жест для Федора. Парень растерянно глянул на сидевших у столика, затем на мужчину и сделал шаг вперед.

— Ваше сиятельство… — осторожно произнес Федор.

— Думаю, мы не при дворе, да и свидетелей тут нет, поэтому можно просто по имени отчеству, — пожал плечами Семен Гаврилович и указал на парня. — Мой сын — Константин Семенович Кузнецов, а это моя дочь — Светлана Семеновна Кузнецова.

— О… очень приятно, — растерянно произнес Федор, рассматривая красивую и ухоженную девушку.

— Ну, а это сын первого, после нашей семьи, разумеется, землевладельца в нашем уезде — Федор Никодимович Горт.

Девушка хмыкнула, а парень едва заметно кивнул Федору. Тот немного растерянно взглянул на Семена Гавриловича, который указал ему на место рядом с сыном.

— Присаживайся.

Федор осторожно присел и хмуро глянул на Константина. Тот всем своим видом показывал, что ему тоже не особо-то интересно.

— Итак, по поезду не шастать, сидеть здесь до отправления, — скомандовал Семен Гаврилович и вышел в коридор.

Горт шмыгнул носом и взглянул на Светлану.

Ухоженные русые волосы, платье и острый взгляд, которого он не выдержал и принялся рассматривать свои пожитки.

— Федор, — обратилась к нему девушка. — Чем занимается ваш отец? Какие дела ведет?

— Ну, это… Поля у нас, скотина разная.

— Вы фермеры, так? — с легким интересом поинтересовалась девушка. — Я слышала, что трактора для вас слишком дорогие.

Федор нахмурился и поднял взгляд на девушку.

— Если хорошо работаешь, то не так уж и дорого. Не купеческий куш, но тоже неплохо. А трактора много работы на себя берут, поэтому и успеваешь больше. Ну, и если земли не так много, чтобы в усмерть упахаться, то можно и соседям подсобить, — пожал плечами Горт. — Трактора хороши. И вспахать, и посеять. И скосить и если есть приблуда особая, сено собрать. И денег у фермера, если работает хорошо, на это дело хватит.

— А у вас есть трактор? — приподняла одну бровь девушка.

— Ну, как… — Федор вздохнул. — Нету.

— Почему не купите? — с легкой усмешкой спросил Константин.

— Отец на дух магии не переносит, — неохотно ответил Горт и снова опустил взгляд на мешок с пожитками, словно он в этом виноват. — Ни тракторов, ни другой магии. У нас даже свет в доме или лампа масляная, или керосинка какая.

Светлана удивленно подняла брови и глянула на брата.

— Помнишь Стоцкого? У него от креветок лицо опухает, словно воздухом шар надули. Может…

— Аллергия на магию? — усмехнулся парень.

— А что? Не бывает? Твой учитель Синий локон об этом не рассказывала? — удивленно спросила девушка, а затем с прищуром взглянула на брата. — Или… вы с ней другое учили?

— Если у человека от креветок распухает лицо и текут слезы, это не значит, что на магию бывает такое же, — проигнорировал подколку от сестры тот.

— Ну, мало ли, — пожала плечами Светлана.

— А вы? Чем… — тут Федор умолк, пару секунд подбирая слова, а затем произнес: — Чем вы занимаетесь?

— В данный момент — отбываем наказание, — вдохнула Светлана и выразительно глянула на Константина.

— За что? — спросил Горт.

— За то, что на дуэли кое-кто не смог вовремя остановиться, — спокойно ответила девушка и откинулась на мягкую спинку, прикрепленную к стенке. — Не хочешь рассказать, Костя?

От сокращенного имени парень сморщился, но затем все же кивнул.

— Знаешь кто такие Крестцовы? — спросил он, кинув взгляд на Федора.

— Да, как бы… слышал, но конкретно — нет, — признался Федор.

— Уважаемая семья… в узких кругах, — не стал вдаваться в подробности Константин. — Наследник посмел оклеветать мою сестру, из-за чего я вызвал его на дуэль до права победителя.

— Это как?

— Бой продолжается, пока один из участников не сможет продолжать его, — спокойно ответил Кузнецов. — Жизнь проигравшего зависит от решения победителя.

Федор нахмурился, затем покосился на Светлану и спросил:

— По сути насмерть бой, так?

— По сути — да, но убивать противника — моветон. Такое не поймут. Покалечить — да. Унизить — сомнительно, но тоже да. Но не смерть, — пожал плечами Константин.

Федор еще сильнее нахмурился и спросил:

— А за что наказание то?

— За то, что кто-то в пылу битвы произнес такой матерный загиб, что присутствующие дамы ушли с поля для дуэли красные, — за него ответила Светлана. — Где ты вообще услышал это?

Федор удивленно взглянул на девушку, затем на парня и спросил:

— За смертный бой наказания нет, а за ругань есть. Так?

— Мы немного из разных… миров, — с легкой усмешкой произнес Константин. — Мы — дворянство. Для нас честь — не пустой звук. За слова надо отвечать, как и заставлять других отвечать за них. Клевета на мою сестру — это позор. Позор моей фамилии. Я не могу поступить по-другому, да и не желаю. Тот, кто посмел лгать о членах моей семьи, должен за это ответить.

Федор хмыкнул.

— Кажется смешным? — приподнял одну бровь Константин. — Так же, как нам кажется смешным поведение вас, черни. Ругаться, как скоты, лгать, обманывать. Да, за слова мы можем выйти на бой до смерти. А ты? Ты сможешь за оскорбление твоего родного человека кого-то убить?

Горт нахмурился.

— Этим мы и отличаемся, — спокойно ответил Кузнецов, взглянув в окно. — Вы живете звериными понятиями. Поспать, поесть, овладеть самкой. Мы же живем идеей. Идеей о чести, достоинстве и величии.

Федор хмуро глянул на парня, затем на лицо Светланы без каких-либо эмоций и произнес:

— Вас так послушать, так и нет человека во мне. Не существует. Зверь неразумный, не более того.

Константин взглянул на Федора и приподнял одну бровь, словно увидел ручного пса, что посмел зарычать на хозяина.

Горт поднялся и поклонился.

— Здравия вам, ваше сиятельство. Услышал я вас. Не буду смущать вас своим присутствием, — произнес парень и вышел из купе.

Константин покосился на доску и произнес:

— Твой ход.

Светлана тяжело вздохнула, сложила руки на груди и спросила:

— Тебе обязательно было это делать?

— Что?

Девушка покосилась в окно. Перрон за ним двинулся, поезд медленно и плавно начал набирать скорость.

— Зачем начал унижать его?

— Чернь разговаривает со мной на равных, — фыркнул брат. — Я по-твоему должен это терпеть?

— Служанку терпишь, друзей своих терпишь, а его, значит, нет?

Константин недовольно глянул на сестру.

— А в чем проблема, собственно?

— Игрушку сломал, — недовольно буркнула Светлана, глядя в окно.

— Твой ход, — со вздохом произнес парень.

— Пропало желание. Сам с собой играй, — ответила девушка.

* * *

Федор вошел в вагон-ресторан и замер на входе.

Несмотря на то, что место в вагоне было немного, создатели умудрились разместить не только столики с удобными диванчиками, но и проход между ними.

Лакированная древесина на стенах и потолке, яркая магическая люстра, барная стойка и атмосфера крайне дорогого и приличного заведения выбили парня из колеи.

Выйдя из того купе, он совершенно не понимал, куда направиться, поэтому пошел наугад. Общих вагонов со скамьями в императорском составе не было, поэтому все путешествие по поезду проходило сугубо по коридору, мимо запертых и приоткрытых дверей купе.

Он так и брел, пытаясь найти место, где можно доехать до столицы, пока не пришел в вагон-ресторан.

— У вас заказ в купе? — подошел к нему мужчина с короткими усиками. — Или через вас?

Федор сначала растерялся, а затем замотал головой.

— Нет, я…

— Оплаченное питание, — кивнул тут же своим мыслям официант и смерил взглядом парня, словно отсканировал его. — Прошу, здесь место прислуги.

Парень покосился на небольшой столик, в самом углу. Его от общего зала отделяла плотная шторка. Он хотел было объяснить, что он не прислуга, но живот от ароматов жареного мяса так заурчал, что Горт молча прошел к указанному столу.

— Пара минут, у нас подготовлено, — произнес мужчина и исчез в глубине зала.

Федор же покосился на небольшой стаканчик, в котором были сложены бумажные салфетки и парочка затейливых солонок в виде упитанных поросят.

Он взял поросенка с надписью «Перец», покрутил в руках и усмехнулся.

В этот момент к нему за стол прошел высокий блондин, лет тридцати на вид.

— Доброго дня, — произнес он, усаживаясь. — Чей будешь?

— Э-э-э? — растерялся Федор.

— С какого рода, — пояснил мужчина и всмотрелся в лицо подростка. — Хм, я раньше тебя не видел. Кузнецовы?

— А… Ну, как бы… — растерялся Горт.

Мужчина же бесцеремонно наклонился и взглянул под стол.

— Ну, да. Кузнецовы. Кто еще… — заметив старые потасканые башмаки, произнес тот. — Лев Павлович. А ты?

— Федор Нико…

— Очень приятно, Федор, — оборвал его мужчина. — Как служба у тебя? Как жизнь? Кормят-то хоть досыта? Слышал, Кузнецов — скряга редкостная. Лишней копейки за просто так не потратит.

— Если деньги налево и направо не швырять, так что в том плохого? — спросил Федор. — Да я и не…

Тут к ним завернул тот самый официант и принялся быстро расставлять тарелки на стол.

Две тарелки борща. Красного, наваристого, ароматного, с щепоткой зелени. Две тарелки с гуляшом. Крупные кусочки отварного картофеля были залиты густой подливой с поджаренной свининой. Сверху виднелись парочка кусочков жареного шпика.

Так же на стол была вставлена небольшая корзинка с белым пышным хлебом, мисочка со сметаной и как главное украшение — блюдце с салом.

Сало было нарезано тонкими, почти прозрачными пластами, а затем завернуто в трубочку. Причем так, чтобы обильно посыпанный черным перцем край оказался сверху.

— Вижу, что не сладко, — усмехнулся собеседник. — Налетай, пока не остыло.

Федор с опаской покосился на спину уходящего официанта, затем на Льва Павловича, что уже принялся размешивать сметану в борще, а затем взял ложку.

— Не робей, — с легкой усмешкой произнес мужчина. — Если ты на императорском составе, то за тебя оплачено. Здесь абы кого не бывает.

— А император взаправду тут? — спросил Федор и зачерпнул борща.

Парень, несмотря на свою молодость, в плане супов и правильных блюд был опытным и сперва решил попробовать борщ без сметаны, чтобы понять суть замыслы повара.

— В голове состава, — кивнул мужчина, закинул ложку в рот, а затем глянул на часы. — С минуты на минуту тормозить начнем. Императорский вагон с поездом дальше пойдет, а к нам другой состав подцепят.

— Император не в столицу едет?

— Может и в столицу, только кто его знает? У него свои думы и планы, — пожал плечами мужчина и принялся за борщ всерьез.

Пара минут висела полная тишина.

Федор уплетал борщ, не стесняясь, налегая на ложку и не забывая про кусочки перченого сала. Мужчина напротив первое время старался есть спокойно, чинно и благородно, словно аристократ, но получалось у него откровенно плохо, а вид уплетающего за обе щеки подростка напротив, окончательно выбил из него аристократические манеры.

— Знатный борщ, — заявил Федор, отодвигая от себя тарелку. — Я такого не пробовал. Только лука зеленого бы еще и чеснока…

— Еще бы, — хмыкнул Лев Павлович. — Состав непростой, тут абы как готовить не будут. А лук с чесноком в таких местах не подают.

Мужчина пододвинул к себе гуляш, наклонился и втянул носом воздух.

— Почему? — удивленно глянул Федор на собеседника.

— Запах. Невместно дворянской крови ходить и чеснок от других нюхать, — Лев Павлович зачерпнул ложкой подливу с кусочком свинины, поддел кусочек картошки и отправил в рот.

— Вот это да-а-а-а… — протянул он, слегка прикрыв глаза.

— Но то благородные, а нам не положено? — спросил Федор, так же отправив в рот ложку.

— Ты ведь с ними рядом будешь и на них дышать, а они твой смрад чесночный нюхать, — усмехнулся мужчина, закинул еще одну ложку и взглянул на часы. — Эх, не успел…

Федор с набитым ртом взглянул на собеседника. Тот сверив часы, достал из внутреннего кармана маленький прозрачный флакончик с единственной белой пилюлей.

— Жалко гуляш, — произнес он. — Но, как говорится, хоть борщ в животе.

— В смысле? Вы не будете? Так, я доем, — тут же спохватился Федор. — Грех такому гуляшу пропадать…

В этот момент к столу подошел официант и принялся составлять тарелки на поднос.

Федор сначала не понял, что происходит, но как только официант забрал недоеденный гуляш Льва Павловича, схватился за свою тарелку.

— Две минуты до остановки, — недовольно глянул на него мужчина с тонкими усами под носом. — Разобьешь посуду — высечет хозяин!

Горт растерянно глянул в тарелку, затем на официанта и быстро закинул несколько ложек в рот. Столько, сколько вообще вместилось. После этого он сам поставил тарелку на поднос и глянул на Льва Петровича, что достал небольшую пилюлю и закинул под язык.

— Хитер, — кивнул он парню. — Будешь внимательно смотреть по сторонам — будешь на хорошем счету.

— Фпафиба, — буркнул с набитым ртом Федор, проглотил и спросил: — А чего за остановка?

— Так, императорский состав отцепляют. Ты бы не тянул. Прими пилюлю, а то накроет откатом, потом мучаться будешь, — посоветовал мужчина.

— Какую пилюлю? — растерянно спросил парень.

— В смысле? Всем выдавали при посадке пилюли, — удивленно произнес Лев Павлович, удобнее размещаясь на стуле. — У императорского вагона защита жуткая. Сейчас его отцепят и тогда…

Договорить он не успел.

Глаза его остекленели, тело расслабилось, но сохраняло вертикальное положение. Федор осторожно встал и выглянул в общий зал, где люди сидели на мягких диванчиках с таким же отсутствующим видом. На столах виднелись маленькие флакончики.

Дум!

Вагон слегка дернулся, и Федор сразу почувствовал слабость.

Он растерянно огляделся, но тут на его плечи словно что-то начало давить, а в ушах появился странный шум, похожий на шелест.

Парень встряхнул головой, попытался поднять руку, чтобы протереть глаза от мутной пленки, но рука едва смогла двинуться. Подросток накренился и завалился на пол.

Оказавшись на боку, он не потерял сознание и тупо смотрел перед собой, в проход между столиками. Получалось шевелить кончиками пальцев и с трудом смещать взгляд.

В этот момент шум стал сильнее и превратился в отчетливый шепот тысячи голосов. Из-за того, что уровень голосов был примерно одинаковый, разобрать что-либо было невозможно.

Федору было страшно.

Очень.

Он боялся, что так и останется куском мяса, что с трудом двигает глазами. Сердце билось так, что в ушах стучало.

Однако тут он заметил, как тени из-под столиков начали вытягиваться.

Сначала медленно, неторопливо, но затем быстрее и увереннее, они словно выползали из-под столов и занимали проход между столиками.

Спустя какое-то время, тени начали подниматься и превращаться в людские фигуры. Постепенно они формировались и превращались в людей в серых мантиях с глубоким капюшоном.

Если бы Федор мог, он бы сбежал в ужасе, но сейчас единственное, что он мог — это с трудом шевелить глазами и терпеть жар, от пера из металла, что теперь носил не в сумке, а за пазухой.

Вот первый сунул руку в рукав, вытащил черную палку с красным кристаллом на конце и подошел к ближайшему богато одетому мужчине. Спокойно прислонив артефакт к его шее, он выждал пару секунд и перешел к даме напротив, повторяя то же движение.

От артефакта на шее оставалось черный след в форме треугольника, но с каждым разом камень на ручке светился чуть ярче.

Сколько было людей и всех ли обрабатывали, Федор не видел. Он с трудом передвигал взгляд за ближайшим незнакомцем. Тот передвигался от человека к человеку, прислоняя свой артефакт к каждому, словно это было рутиной.

Этот незнакомец прошел всех, кто был рядом с Федором, после чего остановился возле него.

Федор с трудом скосил взгляд и видел, как тот наклоняется к нему, тянет руку с артефактом, но тут неизвестный маг замер и одернул руку.

Горт хотел вскочить, убежать, закричать, но все что он мог сделать — едва заметно пошевелить пальцем.

Может быть маг заметил это, или его заинтересовало другое, но он нагнулся и словно заглянул в лицо парня.

В момент, когда Федор увидел то, что скрывается под капюшоном, внутри все замерло от ужаса.

Существо имело человеческий череп, но отличия были максимально странными. Ни бровей, ни ресниц, ни глазниц. Вместо них продолжение лба. Носа нет, только две длинные, продолговатые щели. И руки.

Белоснежные руки с тёмно-серыми, почти черными ногтями.

Существо втянуло со свистом воздух и произнесло:

— Очт ыт тут шьеалед? Как ябет адюс олсеназ?

— Мидоху! — раздался шелест с другой стороны вагона.

Существо поднялось, осмотрело Федора и молча направилось прочь.

Федор пролежал так же еще минуты три, после чего паралич начал отпускать.

Резко, словно кто-то открыл удерживающие оковы. Парень дернул одной рукой, второй и сел. Тут же забравшись под рубаху, он вытащил перо, от которого кожа на животе покраснела.

Дышал Федор резко, рвано и с перепуганными глазами обводил людей вокруг. Следов артефактов на людях не было и выглядели они так, словно ничего и не произошло.

— Как… кто… — прохрипел Федор и тут же замер от звука шагов.

Сердце снова забилось с сумасшедшей скоростью. Парень метнулся к своему месту, где с удовольствием уплетал борщ, уселся и замер, уставившись на собеседника.

Зубы предательски стучали, поэтому Федор стиснул зубы и едва сдержался, когда увидел, как в вагон ресторан входит Константин Кузнецов. Парень вошел, огляделся и направился вглубь.

Федор не хотел выглядывать и подсматривать.

Он вообще ничего не хотел, кроме одного — чтобы все это быстрее закончилось.

Чтобы он оказался в столице, чтобы поступил в университет, чтобы…

Тут, словно наваждение, что-то дернуло его за руку.

Федор испуганно замер, медленно и осторожно опустил голову и заметил как поблескивает перо, что он припрятал в рукаве.

Сглотнув, парень осторожно достал его и медленно выставил из-за плотной шторы.

Глаза не обманули его.

Между столами, с медальоном, в центре которого отчетливо виднелся красный светящийся камень, ходил Константин. Он подходил к сидевшим людям под действием пилюли и прикладывал к их лицам медальон.

На секунду, не больше, но он не пропускал никого.

Руки у парня подрагивали, мысли плясали от «убийца» до «упырь». Федор не понимал, что происходит. Может быть поэтому, а может быть из-за того, что зеркальце едва заметно сменило форму, Федор его выронил.

Попытка дотянуться и схватить перо в полете.

Неловкое прикосновение к холодному металлу, отчего оно закрутилось в полете и…

Тук!

В полной тишине звук упавшего на пол отполированного пера прозвучал как церковный набат.

Федор замер с вытянутой рукой, на половину высунувшись в проход.

Секунда, и он медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с Константином.

Глава 4

Действующие лица:

Катя/Кэт — кузина Федора.

— Порядочный дворянин никогда не опустится до убийства черни, — произнес Константин.

Он стоял перед Федором, прижимавшим к груди перо. Второй рукой он держал свои пожитки, которыми прикрывал отполированный металл в форме пера. После того, как он разглядел в нем убийцу на вокзале, перо стало для него очень важным.

— Однако, если такое случится, наказание за это — штраф, — продолжил Кузнецов. — И обстоятельства никто разбирать не будет. В пьяном угаре сжег артефактом или за попытку нападения. Ты знаешь это?

Горт молча кивнул.

— А говорю я это все к тому, что… — тут Константин слегка нагнулся к Федору и жестким, не терпящим возражений тоном произнес: — Ты. Ничего. Не видел… Понял?

Сын фермера глянул на людей, что едва заметно начали шевелиться, а затем на Кузнецова.

— Вообще ничего не видел, — повторил Константин.

В этот момент в вагон-ресторан вошел глава рода Кузнецовых.

— Вот вы где, — хмыкнул он. — Константин, ты прикрыл нашего гостя своим артефактом?

Кузнецов выразительно глянул на Федора, а затем кивнул отцу.

— Да, конечно. Ему ведь не выдали пилюлю, так?

— Да, к сожалению, я упустил этот момент, — кивнул Семен Гаврилович и взглянул на Федора. — Как ты себя чувствуешь?

Парень осторожно глянул на Кузнецова младшего, затем на главу семьи и сглотнул. Внутри боролись два желания. Первое вопило указать на Константина, обличить и заставить его рассказать, что тут происходило. Второе же исходило из чувства самосохранения. Хотелось промолчать, забыть и побыстрее выбраться из поезда с аристократами, после чего забыть это все как страшный сон.

— Н-нормально, — наконец ответил Федор, сделав для себя выбор.

— Необычное зрелище, — кивнул на людей, что начали шевелиться и первым делом принялись протирать глаза. — Ладно. Я договорился, тебя разместят в купе для прислуги. Найди там проводника, он покажет тебе место. Ты, кстати, уже поел?

— Да, спасибо, — кивнул Федор. — Сыт.

— Тогда размещайся, — кивнул Кузнецов старший. — До столицы путь не близкий, но сейчас к нам скоростной паровоз подцепят. Думаю, послезавтра с утра в столице будем. И да, зайди сюда на ужин. Обещали подать «Лосось по-Веллингтонски».

Семен Гаврилович развернулся и направился прочь, оставив Константина и Федора посреди вагона-ресторана, в котором начали вставать и разминаться люди.

— А ты хорош, — кивнул ему младший Кузнецов. — Быстро схватываешь.

Горт шмыгнул носом и тихо спросил:

— Что это было? Зачем ты…

— То, что я тебя похвалил, не значит, что ты имеешь права задавать вопросы, — отрезал Константин и направился к выходу. — В тебе что-то есть. Пошли, возможно ты еще на что-то сгодишься.

Молодой аристократ подошел к двери, нажал ручку и уже открыл ее, но затем повернулся и глянул на Федора.

— Я сказал, пошли, — кивнул он.

Федор как стоял, прижимая пожитки к груди, так и остался стоять.

— Выбор твой, ты не мне не раб, — спокойно произнес Константин и сделал пару шагов к нему. Приблизившись почти вплотную, он прошептал: — Но учти: проболтаешься о том, что произошло — укорочу язык. По голову. Понял?

Федор сглотнул и молча кивнул.

— Ну, раз понял, тогда ступай в вагон для прислуги. Тебе там самое место.

* * *

Федор выглянул из купе, где его разместили, и вышел, прикрыв за собой дверь.

Поезд подъезжал к столице, теперь вместо привычных полей и деревушек за окном виднелись городские пейзажи. Парень понимал, что поезд скоро подъедет, и решил перед приездом еще раз зайти в вагон-ресторан.

Все время путешествия парень провел в своем купе. Попутчики появлялись уже ночью, занятые обслуживанием и выполнение прихотей своих господ, поэтому большинство времени Федор был один. Ехать было откровенно скучно, что привело к тому, что поход в вагон-ресторан парень воспринимал как развлечение.

Да, поначалу, возвращаясь туда, присутствовал страх, и поглядывал он на обстановку с опаской, однако страх вытеснил голод. Голод и ароматы, что витали в вагоне ресторане.

А запахи были что надо!

Когда Федор пришел на ужин, в вагоне-ресторане стоял приятный, манящий аромат запеченных рыбных пирогов. Парень понятия не имел, что такое лосось. Да, слышал, что рыба такая, но никогда не пробовал и в живую не видел. А тут еще и «по-Веллингтонски».

Кто или что такое «Веллингтон», Федор не знал, но когда ему принесли блюдо, немного растерялся.

Запеченный в слоеном тесте лосось с белым сливочным соусом на деле выглядел как огромный расстегай, занимавший довольно большую тарелку.

То, что парень первым делом хотел просто взять его руками, было объяснимым, и только белый соус политый сверху заставил задуматься и покоситься на столовые приборы. Как итог, парень догадался выглянуть и заметить, как аристократы едят его при помощи вилки и ножа.

— Мы тоже не лаптем щи хлебаем, — проворчал Федор, взяв нож с вилкой и принявшись неумело, но настойчиво есть блюдо.

А сдерживать себя было трудно.

Красная, жирная рыба под сливочным соусом оказалась серьезной проверкой для Федора. Было очень вкусно, и сын фермера всеми силами себя сдерживал. Спина прямая, как у того аристократа с пышными усами. Кусочки маленькие, как у лысого толстяка.

Макнуть надо в соус, как вон та дама.

Пару раз Федор ловил недовольные взгляды от официанта за то, что тот, как какой-нибудь неопытный соглядатай, выглядывал из-за шторы.

Сам же молодой Горт не стеснялся своего поведения, в голове уже представляя себя ровне аристократу. Важным, если не полноправным, то магом первого ранга точно.

Именно поэтому походы в вагон-ресторан для Федора превратились в своего рода тренировки, приключения вкуса и местом, где он предавался фантазиям.

Так он и сейчас направлялся туда, чтобы выйти в столицу, если не сытым и довольным, то хотя бы не с пустым брюхом.

Парень прошел несколько вагонов и был уже близко к вагону-ресторану, но тут в коридоре купе встретился с Константином в рубашке и полотенцем на плече. Они шли навстречу друг другу.

Согласно правилам, Горт должен был пропустить благородного. И вот, когда между ними было около двух метров, парень слегка сместился, чтобы пропустить Константина, что смотрел на него с легкой усмешкой, но тот остановился почти впритык к Федору.

Парень напрягся и был готов к чему угодно. Хоть с кулаками броситься на аристократа, но тот спокойно протянул руку и открыл дверь купе, внутри которого со скучающим видом сидела Светлана.

Так же молча, разве что улыбаясь шире, Константин вошел к сестре и закрыл перед Федором дверь.

— О, — тут же вскинулась Светлана, сверкнув глазами. — Папин протеже!

— О ком ты? — натянул удивленную маску на лицо Кузнецов младший.

— Федор, ну, который фермер, — кивнула на дверь девушка.

— Он уже вышел. Вроде у него там какие-то знакомые.

Светлана удивленно взглянула на брата и подняла одну бровь.

— Остановок в столице не было. И я только что его видела за дверью, — холодным тоном произнесла она.

— Нет. Не видела, — спокойно ответил Константин, бросив полотенце на свое место. — Тебе показалось.

Светлана недовольно поджала губы и сложила руки на груди в замок.

— Ты мне должен игрушку, — недовольно произнесла она.

Константин хмыкнул, уселся на свое место и хотел было ответить, но тут двери открылись.

— Доброго утра, — произнес вошедший в купе Семен Гаврилович. — Вы Федора не видели? Ни его, ни вещей нет на месте.

— Он говорил, что у него тут где-то знакомые, — спокойно ответил Константин. — Я так понял, что он уже сошел.

— Да? Не знал, — хмыкнул мужчина и нахмурился, оглядев своих детей. — Светлана? Это правда?

Девушка кинула взгляд на брата, затем снова взглянула на отца. Поборов желание отомстить брату за потерянную игрушку, девушка кивнула:

— Да, это так. Я тоже слышала это.

— Пап, не пойми неправильно, но зачем ты притащил этого оборванца?

— Чтобы наладить контакт, — недовольно вздохнул отец, усаживаясь рядом с дочерью. — Горт — в нашем уезде серьезные землевладельцы. Причем не просто имеют землю, но и с умом их используют. Помнишь прошлогодний град и засуху на юге?

— Такое не забудешь, — кивнул Константин.

— Так вот все бегали с выпученными глазами от угрозы голода, Грот спокойно работал. Зерновые в тот год он не сеял. Так, только для фуража, по дальним полям. Тот год он… словно что-то знал. Он поставил на корнеплоды.

— Корнеплоды? — осторожно спросила Светлана.

— Картофель, свекла, репа, морковь, — отмахнулся Константин.

— В итоге, когда пришло время собирать урожай, и всем было понятно, что без помощи нам не обойтись, Горт приторговывал корнеплодами, причем в таких количествах и такого качества, что с ним столичные купцы приезжали договариваться.

— Ушлый землепашец, я понял, — кивнул Константин. — А этот оборванец тут причем?

— При том, что война, пусть даже торговая — это затратно. Дорого, невыгодно и совершенно бесполезно, если у одной из сторон нет понимания, что они точно выиграют.

— Ты хочешь сказать, что этот Горт может разорить нас? — хмыкнул Константин.

— Ты недавно начал вникать в дела, а Горт последовательно, год за годом, все сильнее давит нас на нашей же земле. Он не обваливает рынок, не бросает в грязь цены, но он последователен. Медлителен и последователен. И это недоимки в наших доходах. Небольшие, но постоянные. И главное, они медленно, но верно увеличиваются.

Кузнецов младший нахмурился.

— Ты хочешь через этого плебея продавить его отца?

— Если бы ты встречался с его отцом, ты бы не задавал глупых вопросов. Он как камень. Порой кажется, его должен начать щекотать сам дьявол, чтобы он хоть как-то выразил эмоции. Воевать и давить с такими — глупость несусветная.

— Тогда как…?

— Он стал слишком большим, и несмотря на то, что он против какой-либо магии, он поставляет припасы в город и соседние уезды. Сковырнуть его нельзя, а вот разделить сферы влияния и рынки — надо.

— Ты хотел наладить контакт через Федора, чтобы поделить рынки сбыта, — с довольной миной произнесла Светлана.

— Верно, — кивнул Семен Гаврилович. — И поэтому у меня вопрос: что произошло между вами? Почему он ушел из вашего купе?

Светлана и Константин тут же переглянулись.

— Ничего такого, — подала голос девушка.

— Парень очень сильно оробел, пары слов связать не мог, — кивнул Костя. — Может, дело в нашем благородстве, а может в том, что Светлана его очаровала, и он… поплыл.

Девушка опустила глаза и слегка зарделась.

— Я просто с ним разговаривала и вела себя прилично, — произнесла она.

Семен Гаврилович недовольно вздохнул и достал из кармана черный кубик с единственно белоснежной руной на грани.

— Отец, ты сейчас серьезно? — тут же нахмурился Константин. — Это ведь «Лжесвидетель»?

— Я никогда не одобрял ваши «игры» с людьми. Не одобрял, но и не лез, думал, детское. Перебеситесь. Однако сейчас ваши «игры» влезли в мои планы. Поэтому… — тут глава Кузнецовых вытянул руку и потребовал: — Хранителей!

Константин молча снял неприметное с виду серебряное кольцо и положил в руку отца. Светлана сняла небольшой невзрачный кулон с шеи и протянула отцу.

— Итак, — зажав руну, произнес Семен Гаврилович. — Что произошло в купе? Светлана?

— Ничего такого. Мы не ссорились. Я видела, что я понравилась Федору, хотела на этом поиграть, но он сам ушел. Его никто не прогонял, — спокойно ответила девушка.

Отец глянул на молчавший артефакт, вздохнул и убрал в карман артефакты-хранители.

— Ладно. Будем думать дальше, — произнес он, поднимаясь.

— А меня спрашивать не будешь? — поинтересовался Константин.

— Я в курсе, чему тебя учила Синий локон. Я специально попросил ее научить тебя обходить подобные штуки, — взвесил в руке артефакт Семен Гаврилович и вышел из купе.

Константин вздохнул и посмотрел на сестру.

— А ловко ты. И сказала, и не сказала, — хмыкнул он. — Почему артефакт не среагировал на недосказанность?

Светлана спокойно запустила руку в небольшое, культурное декольте и вытащила оттуда небольшой золотой кругляк, покрытый рунами.

— У тебя есть запасной «хранитель»? — удивленно произнес брат.

— Мужчины бывают жестокими, но чаще вы предсказуемы, — спокойно ответила сестра, и взвесив в руке артефакт, указала пальцем на брата. — Ты мне должен. Дважды.

* * *

Федор вышел с вокзала и оглядел площадь, что находилась прямо перед ним.

Большая, просторная. Вымощена камнем, причем не абы каким, а ровным и аккуратным, светло-серым. По площади туда и сюда ездят машины, там и тут ходят люди. Кто-то с чемоданом, кто-то с лотком, горлопаня и расхваливая свой товар. Тут же уважаемый с виду мужчина в костюме и котелке на голове под ручку ведет такую же богато одетую даму.

Не чета той, что была в станице.

Федор шмыгнул носом, огляделся по сторонам и быстрым шагом сместился в сторону.

Стоять посреди толпы он не хотел, поэтому начал уходить к фонтану, брызги от которого в ясную погоду создавали видимость серебряного дождя. Народу там было меньше, а вот свободные лавочки присутствовали.

Парень разместился на одной из них, положил пожитки на колени и принялся в них копаться.

Достав кусок уже черствого хлеба, он откусил его и задумчиво принялся жевать. Тут же из мешка показались яйца. Парень спокойно почистил себе парочку, посолил из маленького бумажного свертка, куда припрятал соль, а затем с удовольствием зажевал.

Порывшись еще в мешке, он с удивлением для себя достал половину головки сыра.

— Вроде же не брал, — произнес он и заметил записку, приколотую булавкой с другой стороны.

«В столице будешь — иди к тетке. Мария не бросит, если совсем тяжко будет».

Парень шмыгнул носом, вздохнул и едва слышно произнес:

— Васькин подчерк…

Перевернув записку, он взглянул на адрес и принялся складывать обратно свою провизию.

После того, как парень все сложил и унес в мусорку скорлупу, он вернулся к площади и огляделся по сторонам.

С одной стороны у всех подряд спрашивать направление — малоэффективное занятие. Да и память о здоровяке и хромом уголовнике все еще витала в памяти. С другой, как-то искать нужный адрес надо было.

— Стражника какого-нибудь спросить что ли, — вздохнул парень, почесав шевелюру.

Он огляделся по сторонам в поисках приметной формы, но единственный мало-мальски похожий на стражника человек находился на другой стороне площади.

— А точно стражник? — прищурил глаза Федор, вглядываясь вдаль.

Других вариантов у парня не было, и он хотел было уже пойти напрямки, через саму площадь, по которой совали самобеглые повозки, но тут вдалеке раздался удар, скрежет металла и отборный мат.

— Куда… сучья морда… чтоб тебя… — доносилось до Федора.

Парень огляделся по сторонам.

Никто по площади не ходил. Все шли с краю, по тротуарам. Федор не стал выделяться и направился в обход.

Не успел он пройти и сотни метров, к месту, где люди переходили дорогу, как возле него притормозил магомобиль.

Простенький, с колесами на спицах и открытой кабиной, где с гордым видом за рулем восседал Лев Павлович. Тот самый, с которым они в первый день пути обедали.

— Эй, молодой! Федор? Или как тебя? — обратился он к нему.

Тот удивленно на него уставился и осмотрел магомобиль.

— Это… — начал было он.

— Служебная. Залезай, подвезу, — кивнул он на место рядом с собой.

— А вы…

— Да, мне по пути будет, — кивнул он.

— Мне… — парень достал руку из кармана и взглянул на адрес. — Мне на Столбовую надо. Дом семнадцать.

— Ага, залезай, говорю, — снова кивнул на место рядом с собой мужчина. — В ногах правды нет, а я город знаю, как свои пять пальцев.

Федор растерянно огляделся по сторонам, затем снова взглянул на попутчика и тут прижал руку к животу. Отполированное перо слегка потеплело. Парень быстро смекнул, что неспроста и произнес:

— У меня как бы с деньгами…

— Лезь, говорю! Здесь стоять нельзя, — рыкнул Лев Павлович.

Предостережение от предмета, прижатого к животу напрягало, но так же Федор прекрасно понимал, что понятия не имеет куда идти. Да и ехать — это не пешком ходить. В итоге последняя фраза мужчины все же перевесила чашу весов, и парень оказался в магомобиле. Устроившись рядом, он с удивлением взглянул назад, где вместо сидений находились довольно крупные чемоданы.

— А вы…

— Меня часто за руль пускают, — пояснил мужчина. — Город знаю, поэтому и гоняют туда-сюда. Сейчас вот — багаж с поезда везу.

— Я думал, на магомобилях только маги ездят, — признался Федор, крутя головой вокруг.

— Так и есть. Только вот техномагов на всех ведь не напасешься, — хмыкнул водитель, выворачивая на крупную улицу. — Поэтому и ездит простой люд.

— А как… это… — растерянно пробормотал парень.

— Ну, вот так. Крути баранку да жми педали. Правда, расход силы растет, да и настройка регулярная требуется. Но зато можно и без техномага, — пожал плечами Лев Павлович. — Простой человек такую себе никогда не купит, да и купцы не все держат. Дорого, но если род себя уважает — да. Тут уже, как говорится, дело чести. Особенно если в роду техномаги есть.

Федор продолжал вертеть головой, рассматривая улицы.

Большие, величественные здания с множеством окон. В три, четыре и даже пять этажей. При этом на каждом лепнина под окнами, имитация столбов на углах.

Все это создавало величественный и возвышенный вид, складываясь для подростка в этакий образ великой столицы.

А тут еще и ротонды чуть ли не в каждом квартале, парки, могучие деревья и люди.

Очень много людей.

— Богато, — произнес Федор, рассматривая прохожих.

Дамы в платьях, мужчины в костюмах.

Парню казалось, что весь город наполнен мужчинами в дорогих костюмах, с тростью и шляпами-котелками и дамами в прекрасных платьях с зонтиками. Поддавшись общему духу столицы парень совершенно не замечал босых мальчишек, мелькавших между домами; работяг, что таскали мешки или какие-то бочки; обычных торгашей, что стояли у небольших прилавков.

— В столице все деньги, — кивнул на слугу, сворачивающегося на второстепенную улицу. — Как не крути, а ВСЕ деньги рано или поздно приходят в столицу.

— Почему так? — спросил Федор. Парень оживился, впервые заметив телегу с лошадью. Правда, и телегой это было назвать нельзя. Скорее открытая карета.

— Потому что император тут, а знатные рода всегда будут рядом с императором. И чем ближе — тем знатнее. Вот и получается, что все самые уважаемые люди империи тут, поближе к императору. А если земли у них, заводы тоже их, то и деньги в основном тоже у них. Куда они деньги тянуть будут? Правильно — сюда.

Заметив, как Федор проводил взглядом карету с лошадью, Лев Павлович усмехнулся.

— Колпаковы, — произнес он. — У всех магомобили, а эти уже и не знают, как выделиться. Вот, лошадей притащили.

Федор растерянно глянул на водителя, затем обернулся на телегу, что вывернула на центральную улицу и спросил:

— Так это же обычная лошадь. Что в ней такого?

— Так в том и дело, что обычная, — хмыкнул Лев Павлович. — Мне только одно интересно, они штрафы за навоз платят или как-то по другому выкручиваются?

Поездка продолжалась около часа.

Федор активно крутил по сторонам головой, рассматривая столицу. Лев Павлович охотно рассказывал, что знал о городе, и травил местные байки и слухи.

Про «Парк влюбленных», где когда-то орудовал насильник. Злодей раздобыл артефакт, укрывающий от чужих глаз и ушей, и вытворял свои злодеяния прямо посреди парка. Его, конечно, поймал легендарный Константин Болотный, местный следователь из департамента магических дел. За свои злодеяния он был заточен на вечные муки в Склепе пустоты.

— А что это такое? Этой какое-то помещение?

— Склеп пустоты — это артефакт такой, — помрачнел Лев Павлович. — С человека ростом, вроде как гроб. Человека туда засовывают и запечатывают. Навсегда.

— Так ведь без еды и воды…

— В том-то и соль, что без еды и воды. Без света и единого звука. А магия не дает ему умереть. Так и сидит он до сих пор, сам с собой.

— Жестоко как-то, — сморщился Федор. — Благородных за смерть черни штрафуют, а тут вроде как и не убил.

— Если бы он княжескую дочь пользовать не стал, может быть и просто повесили, — пожал плечами мужчина, поддавая газу. — Но то только болтают. Лично никто свечку не держал, а объявлять о таком… сам понимаешь. Кстати!

Лев Павлович крутанул руль и съехал на еще одну улицу, где они спустя пару сотен метров притормозили у огромной белой колонны.

— Что это? — спросил парень.

— Это место, где дед императора сделал предложение его бабке, — с улыбкой произнес мужчина. — Говорят, что Семеновы в то время были в ссоре с Кряжам. Что-то там не поделили они. То ли Семеновы вида на трон имели, то ли обиделись — я уже и не знаю. Только дед императора Николай влюбился по уши в Татьяну Семенову. И та ему ответила взаимностью. Они тайком встречались. До сих пор ходят басни, как император слугой прикинулся и посуду мыл на приеме.

Магомобиль тронулся и поехал по улице.

Федор, очарованный видами и рассказами Льва Павловича, совершенно не понимал, куда едет автомобиль. А тот тем временем проехал по большим улицам и сместился в квартал знати.

Вокруг уже не было величавых многоэтажных домов. Вокруг были заборы и небольшие, но крайне богато выглядящие дворцы.

— Вот это Трохины. Род у них, конечно, богатый, но дворянство получили недавно. Вроде как и дворяне, но на них до сих пор как на купцов смотрят.

— А куда мы… — начал было парень, когда обратил внимание на то, что дальше обычных домов не видно.

— Так уже приехали, — перебил его мужчина и свернул к одному из богатых домов в строгом стиле.

Машина проехала ворота, которые открылись сами, а затем подкатила к трехэтажному зданию без лишних украшательств.

— Это столбовая? Семнадцать? — спросил Федор, отчетливо ощущая, как начало припекать перо за пазухой.

— Э-э-э? — растерянно глянул Лев Павлович на парнишку. — Нет, это…

В этот момент ворота открылись, и под растерянным взглядом парня к зданию подкатил магомобиль.

Большой, с закрытой кабиной, на больших хромированных дисках, отливавших голубым цветом. Он остановился рядом с ними, и из него вышло семейство Кузнецовых.

— О! Федор? — удивленно глянул на него Семен Гаврилович. — Рад тебя снова видеть.

Горт нахмурился, глянул на Льва Павловича, а тот растерянно забегал глазами, стараясь не встречаться с парнем взглядом.

Кузнецов-старший тем временем достал несколько купюр и протянул их водителю магомобиля.

— Премного благодарен, господин, — принял деньги тот и тут же спрятал во внутренний карман.

— Я так понимаю, ты в столице впервые, — произнес Семен Гаврилович, поглядывая на Федора. — Можешь остановиться у нас на какое-то время и…

— Нет, спасибо, — отрезал Федор и слегка поклонился.

— Ты вроде говорил, что Кузнецовым служишь, — растерянно пробормотал Лев Павлович.

— Ни разу не сказал, — буркнул Федор, оглянувшись на водителя. — Это ты так решил.

— Семен Гаврилович! — показалась на крыльце полная дама. — Вас ждет Михаил Игнатович! Уже час как ждет!

— Простите, — тут же спохватился глава Кузнецовых и заторопился в дом, на ходу бросив: — Федор, не отказывайся. Это правила гостеприимства.

— Рада очередной встрече, — показалась из машины Светлана и осмотрела Горта с легкой улыбкой. — Как вы здесь оказались? Вы останетесь на ужин?

— Вещи он привез наши, — хмыкнул Константин. — Как и полагается порядочному слуге.

Лев Павлович глянул на парня.

Тот стоял, сжав кулаки. Внутри начал раскаляться стержень и злость. Стараясь не наговорить лишнего, он процедил сквозь зубы:

— Я вам не слуга. Я вольный.

— Как скажешь, — усмехнулся Константин, достал купюру и протянул Льву Павловичу.

— Премного благодарен, — тут же взял ее тот и спрятал во внутренний карман.

— Будь добр, — глядя на Федора, произнес Константин и достал купюру, приподняв ее на уровень груди. — Отнеси вещи в дом.

Лев Павлович почуял что-то неладное и глянул на попутчика.

Тот стоял прямо и полным ненависти взглядом смотрел на Кузнецова.

— Не хочешь — как хочешь, — пожал плечами Константин и уже собрался убрать деньги, но тут Лев Павлович дернулся вперед.

— Конечно, я все сделаю, — произнес он, забирая деньги.

Наследник Кузнецовых направился в дом с довольной миной под прожигающим взглядом Горта. Тот совершенно не заметил, как помрачнела Светлана, и как быстро начал суетиться Лев Павлович.

— Федор, у нас прекрасный повар, — осторожно начала девушка.

Однако парень молча подошел к магомобилю, на котором приехал, взял свои пожитки, закинул лямку мешка на плечо и, не говоря ни слова, направился прочь.

* * *

Федор шмыгнул носом и глянул по сторонам.

Он находился в центре города, куда шел несколько часов. Поначалу он выбирался из района аристократов, затем, когда уже вышел в обжитые районы, заметил знакомый магомобиль.

Только в этот раз он никуда не гнал, а ехал медленно и неторопливо. А тот самый Лев Павлович крутил головой, явно кого-то выискивая.

Кого он искал, Федору догадаться было не надо. Тем более, что вид в перо оказался довольно красноречив: в отражении странного артефакта Лев Павлович выглядел так же, крови на нем не было видно. Только вот все лицо и руки было замазано чем-то. Чем-то, похожим на тягучий липкий мед.

«Сука продажная!» — для себя решил Федор и скрылся в толпе, начав петлять по улицам и мелким дворикам.

Так Федор двигался несколько часов, после чего вышел к какому-то парку и уселся на лавке.

Достав свою немудреную снедь, парень хмуро принялся есть и поглядывать по сторонам.

Смотреть особо было не на что, но взгляд парня зацепился на небольшой прилавок. На прилавке была не еда, а газеты.

Федор спокойно жевал, изредка поглядывая на прохожих, и вновь возвращался взглядом к прилавку. Дожевав картофелину, парень убрал все и направился к газетной точке.

— Здравствуйте, — обратился он к упитаной даме, что была тут за продавца.

— И тебе, — кивнула та, пересчитывая монеты в руке. — «Императорский вестник» или тебе «Технонауку»?

— Нет, мне… — тут парень смутился и произнес: — У вас случаем карты нет? Столичной.

— Приезжий, — хмыкнула та, сдвинула стопку газет и достала несколько сложенных карт. — Есть. Тут они паршиво расходятся. Так, на всякий случай, в курсе держу. Остатки, как говорится, сладки. Семь рублёв.

Федор, уже взявший в руки карту, вздрогнул и удивленно вылупился на продавщицу.

— Как семь… — произнес он.

— Так. Это у вокзала за два возьмешь, а у меня семь, — спокойно ответила дама и глянула на парня. Быстро оценив его платежеспособность, она выдернула из его рук карту и произнесла: — И не думай тут у меня!

Федор растерянно глянул на продавщицу, затем на карту у нее в руках и произнес:

— Теть, я к родне приехал, а где эта Столбовая не знаю. Выручи, а? — с умоляющими нотками произнес он.

— Это денег стоит, и я за этот товар тоже платила, — недовольно проворчала та.

— Так, я и не прошу отдать, — Федор указал на карту и попросил: — Дай глянуть, где я и куда идти. Мне хотя бы примерно, а там уже язык доведет.

Женщина недовольно поджала губы, пару секунд поборолась с желанием прогнать назойливого мальчишку, но оглядев окрестности и поняв, что за газетами никто не спешит, принялась разворачивать карту.

— Смотри сюда, — ткнула она пальцем в карту. — Мы тут. А Столбовая…

Тут тетка нахмурилась и принялась водить пальце по карте. С минуту она что-то бормотала себе под нос, после чего произнесла:

— Вот! Тут Столбовая, видишь?

— Ага, — кивнул Федор, прикидывая расстояние.

— Вот, значит, реку видишь? Вот на набережную выйдешь и по ней. Два моста пройдешь, не переходя на ту сторону, а затем на третьем перекрестке отвернешь от реки. Там и выйдешь на Столбовую. Понял?

— Понял, — кивнул Федор. — Спасибо большое, тёть.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — усмехнулась та, складывая обратно карту.

Федор немного помялся, залез в свои пожитки и протянул надломленный кусок сыра и последнее оставшееся вареное яйцо.

— Это… у меня больше и нет ничего, — произнес Федор.

Продавщица усмехнулась, взяла яйцо и кивнула в сторону реки.

— Шуруй давай. За час доберешься.

Парень кивнул и направился в указанную сторону.

Тетка же вздохнула, убрала под стопку газет карту и стукнула яйцом о прилавок.

— Дамочка, — тут же раздался бас. — Императорского вестника будь добры.

— Да конечно, — выдала газету женщина и спрятала монеты в карман.

Тут же достав яйцо, она принялась его снова чистить, но успела лишь оторвать пару кусочков скорлупы, как…

— А у вас «Технонаука» есть? — послышался детский голосок.

Продавщица оглянулась и заметила прилично одетого мальчишку лет двенадцати.

Пришлось отложить яйцо и рассчитать клиента.

Снова яйцо и снова всего три кусочка скорлупы, как…

— Глаша! Императорский вестник есть⁈ — раздался до боли знакомый крик.

Женщина от неожиданности даже вздрогнула.

— Ирод, напугал, скотина такая! — обернулась она.

— Глаша, дай пачку на сто штук, богом молю. У меня на причальной все разобрали! Голыми стоят!

— Сейчас ты у меня тут голым стоять будешь! А я по-твоему с чем стоять должна⁈

— Глаш, ну не будь ты… — начал было худощавый мужчина и осекся, после чего тут же сменил тему. — Глаш, по рублю. Будь человеком, а?

Женщина недовольно засопела, глянула под прилавок, и после пяти секунд раздумий, вытащила оттуда пачку газет на сотню штук.

— Ты душка, Глаша… — протянул руки знакомый.

— Деньги вперед, — тут же влепила ему по рукам.

Тот нехотя нахохлился, но достал несколько купюр, которые передал продавщице. Та убрала деньги и спокойно глядела в след уносящему к мосту газеты мужчине.

— Прям прорвало всех… — произнесла она, доставая яйцо.

Однако чистить она его не стала.

Дамочка огляделась по сторонам, убедилась, что к ней никто не идет, и только после этого оторвала пару кусочков скорлупы.

Тут же она глянула по сторонам.

К ее прилавку уверенным и целеустремленным шагом шел мужчина с тростью в приличном костюме.

— Заговоренное оно что ли… — пробормотала та, снова пряча яйцо в карман.

* * *

Федор задумчиво остановился напротив калитки и невысокого аккуратного заборчика. За ним находился семнадцатый дом по улице Столбовой.

— Точно семнадцатый? — растерянно спросил парень, разглядывая двухэтажный дом.

Кирпичный, аккуратно оштукатуренный и выкрашенный. Даже лепнина виднелась под окнами на фасаде. Высокая крыша коньком, массивная печная труба. Перед домом был небольшой сад с цветами, дорожка из камня между клумбами и такая же к добротному крыльцу ведет.

Федор шмыгнул носом, потянул на себя калитку и вошел во двор.

Осторожно пройдя по дорожке парень дошел до двери, остановился и замер в сомнениях.

С одной стороны адрес был верным, а с другой дом совершенно не вязался с тем, что он себе представлял. Да и видел из семьи тетушки он только сестёр Катю и Сьюзи.

Достаточно потоптавшись перед порогом, он расправил плечи, выпрямился и поднял руку, чтобы постучать, но тут дверь открылась сама.

— О! Курьер! — открыла ему молодая девушка, в которой Федор едва узнал Екатерину. — Проходи, не стой!

— Я…

— Ну! Быстрее! — втащила его в дом девушка.

Парень ничего не успел толком сказать, как оказался в гостинной.

— Миленько, — оценила его с ног до головы Кэт. — У меня тоже костюм селянки завалялся где-то. Я сейчас…

Девушка быстро смылась по лестнице на верх, а Федор начал оглядываться по сторонам.

Гостиной это было бы назвать неправильно, так как она была совмещена с кухней. То есть здесь и готовили, и тут же ели. Тут же принимали гостей. Помимо главного входа, дверей было две. Однак то ли туалет, то ли какая-то подсобка, а вот за второй виднелся задний двор.

Не богато, не броско, но все очень добротно. Стол вроде просто деревянный, но ножки резные. Плита вроде как печная, но на стене над ней ручки с рунами.

— Кэ-э-э-эт!!! — раздался протяжный мужской голос сверху.

Федор растерянно глянул на лестницу и обнаружил мчащуюся к нему девушку.

— Так… это… — с выпученными глазами бросилась к нему Катя. — Вопрос жизни и смерти! Если спросят — ты курьер!

— Чего-о? — глянул на нее парень.

— Если скажешь, что ты курьер, то я расскажу тебе про тех, кто был в поезде! — протараторила девушка под звук шагов по лестнице.

— Чего-о-о-о⁈ — теперь уже Федор вылупился на девушку.

Глава 5

Действующие лица:

Мария — тетя Федора Горта

Евгений — старший сын Марии.

Арсений — средний сын Марии.

Дмитрий — младший сын Марии.

Сьюзи — младшая дочь Марии.

Екатерина — старшая дочь Марии.

Федор сидел за столом и размеренно, но быстро чистил картофель. Шкурки под его ножом выходили тонкими и ровными. В отличие от Кэт, что с недовольной миной, постоянно шипя и ворча себе под нос, счищала кривые и толстые полоски. Девушка уже дважды заматывала палец бинтом.

— Сьюзи, милая, бульон почти готов, — произнесла стройная женщина, двигающаяся по кухне словно хозяйка, и глянула на дочь, что уже закончила с нарезкой капусты.

— Картофель еще не готов, — произнесла она и глянула на Екатерину, что продолжала что-то ворчать себе под нос.

— Ничего страшного, — ответила та. — Начнем с капусты. И возьми готовый картофель у Фёдора. В принципе и его хватит.

Парень дочистил последний клубень и положил к остальным. Сьюзи, подмигнув, забрала у него очищенную картошку и отошла к раковине, начав ее споласкивать.

— Екатерина, — тем временем сложив на груди руки, развернулась от плиты женщина и уставилась на девушку. — Могу я услышать, что произошло в мое отсутствие?

Кэт недовольно зыркнула на Федора, затем на Сьюзи и, вздохнув, произнесла:

— Я прогнала курьера…

Когда Федор стоял посреди гостинной в полном смятении, вниз спустился Евгений — старший сын тетушки Марии. Он-то и начал выяснять, что происходит. Катя, как только Федор назвал свое имя, кто он и откуда, смылась наверх. А вот Евгений…

Парню было около двадцати лет, выглядел он статно: высокий, широкоплечий с русыми волосами. Одетый в брюки и жилетку поверх белоснежной рубахи, он напоминал какого-нибудь мелкого дворянина. Да и манеры у него были схожи.

— Горт — уважаемая семья, — произнес он тогда. — А ты больше на бродягу какого-нибудь похож. Трутся такие на рынке. Деньги клянчат, но могут и карманы обнести.

Федор тогда сильно обиделся.

Да, ушел из дома, поссорившись с отцом. Да, пытались ограбить. Да, попал в поезд к аристократам, и там вообще началось что-то необъяснимое и невероятное. Да даже Константин его за животное говорящее держал, хотя старший Кузнецов для чего-то его с собой тянул.

— Я не вор! — сквозь зубы тогда прорычал он.

— Так на лице у тебя не написано, — пожал плечами Евгений, продолжая его рассматривать.

Вот тогда Федора и прорвало.

По-настоящему, словно плотину снесло.

И он все рассказал.

И про отца с его несправедливостью, про убийц, от которых бегал на вокзале, и богам молился, чтобы не зарезали, про поезд, где лишний раз газы пустить боялся. Рассказал про Константина, про то, что его за тварь говорящую держали. Про то, как попутчик Кузнецовым продал, про то, как сюда пешком добирался, и если бы не торговка газетами, черт его знает, когда, да и вообще добрался бы.

— А теперь ты мне в лицо тыкаешь, мол, вор я! — выдал Федор в окончание, когда немного успокоился. — В рожу бы плюнул — не так обидно было.

Евгений после отповеди был немного растерян, поэтому появление Сьюзи и ее объятия с Федором воспринял с облегчением. Девушка признала Федора и умудрилась отчитать брата за то, что тот собственного двоюродного брата не узнал.

В итоге, оставшееся время до вечера парень провел в компании Сьюзи и самого младшего члена семьи — Дмитрия. Парень откровенно скучал, поэтому появление двоюродного брата воспринял как отличное развлечение.

— Могу я узнать, зачем ты это сделала? — внешне спокойно произнесла тетушка Мария, глянув на старшую дочь.

Кэт потупила взгляд, отложила картофелину, а затем нехотя произнесла:

— Он плохой человек.

— А какое это отношение имеет к тем документам, что он должен был отнести? — спокойно поинтересовалась женщина. — Ты знала, что он должен был отнести документы компании твоего брата?

— Ну, я… — начала было Екатерина. — Тут… В общем, он собаку свою бьет. Ногами.

— Это повод мешать работать твоему брату? — стараясь изобразить строгость, произнесла женщина и глянула на Сьюзи, что уже нарезала картофель и высыпала его в кастрюлю. — Я понимаю, что ты не простая, и «Дурной глаз» дает свое, но мое терпение не безгранично. Ты мешаешь Евгению и лезешь в его дела.

Кэт втянула голову и уперла взгляд в пол.

— Прости… просто… Он бьет дома супругу, собаку… Я видела, как она шла к нему, виляя хвостом, а он ее ногой… Он страшный и жестокий человек.

— Это не отменяет того факта… — начала было мать, но тут вмешалась Сьюзи.

— Кэт, то, что он плохой человек, не значит, что от него должны страдать другие, так?

Екатерина глянула на сестру, затем на мать и неуверенно кивнула.

— А то, что работа не выполнена — это не хорошо. Ты ведь не понесешь документы вместо него. Так?

— Ну, как бы… — начала было Кэт.

— Тогда в следующий раз ты не будешь его гнать, а будешь предупреждать Евгения о том, что это очень плохой человек. Думаю, он не будет против, если иногда… Будет прислушиваться. Я думаю, для него не проблема попросить, чтобы ему прислали другого курьера. Так? — девушка глянула на мать.

— Не вижу в этом никакой проблемы, — кивнула та.

— Я закончил! — объявил мальчишка на другом конце стола, что с высунутым языком резал морковь. — Смотрите, какие солнышки!

Мальчишка сделал на прямой морковке прямые борозды, вырезав из корнеплода полоски, после чего тонко нарезал ее, получив в результате приличное количество морковных солнышек.

— Молодец, — кивнула ему Мария и глянула на Сьюзи. — Лук?

— Готов, — кивнула младшая дочь и, забрав у мальчишки получившиеся поделки, достала сковороду для поджарки.

— Итак, — тем временем взглянула мать на старшую дочку. — Надеюсь, мы с тобой договорились? Прежде, чем что-то делать, особенно если это касается дел Евгения, ты должна с ним об этом поговорить. Понятно?

— Понятно, — поджала губы девушка и кивнула.

— Хорошо, — вздохнула женщина и взглянула на Федора, который с задумчивым видом слушал все это. — Федя, как у тебя дела? Расскажешь, по какому поводу приехал? Надеюсь, Никодим не решился на…

— Я один, — подал голос Горт. — Я сам приехал.

Женщина, что уже отвернулась к кастрюле, удивленно замерла, не донеся ложку до кипящего бульона, и спросила:

— Он знает, что ты здесь?

— Наверное. Братья сказали, — ответил он, заметив, что спустился Евгений и встал облокотившись на столб, что визуально отделял гостевую от кухни. — Я сам… ушел.

Тетя Мария повернулась и, с тревогой глядя на племянника, спросила:

— Что случилось? Он распускал руки? — спросила она. — Никодим иногда бывает очень жестоким, но не со зла. Он…

— Он меня не бил, — мотнул головой Федор и чуть более слышно добавил: — Бил бы, не так обидно было бы.

Мария Прокофьевна недовольно сжала черпак, глянула на старшего сына, что молча спустился к ним, после чего спросила:

— Почему ушел?

Федор шмыгнул носом, утер его кулаком и принялся рассказывать:

— Он и раньше шибко-то на меня не смотрел. Ни дела не поручал, ни разговаривал толком. А тут… С полгода от него ни слова не услышал. Ругал бы, так рад был, а он… Вроде как и нет меня. Вроде чужой прибился. А тут… — Федор вздохнул и покосился на Сьюзи. — В общем, он решил меня сапожнику нашему местному отдать.

— Сапожник —это тот, кто делает сапоги? — подал голос Дмитрий, смотрящий на двоюродного брата с жалостью.

— Он самый. Только вот платы за учебу нет. За еду и кров по сути работаешь, — кивнул Федор и глянул на тетю. — А по весне прошлой Дубовая по селу ходила. Всем чашку совала с отваром и дуть на него заставляла.

— Зачем? — растерялась Мария Прокофьевна.

— Силу искала, — вмешалась Кэт. — Ведуны так проверяют, есть ли сила у человека. У тебя же пар синий пошел, да?

— Угу, — кивнул Федор. — Только Дубовая молчит. Не сказала, есть ли сила у меня или нет. И сколько — не говорит. Словно тайна это великая.

— Занятно, — подал голос Евгений, стоявший позади. — А здесь ты зачем?

Мать тут же недовольно глянула на старшего брата, но ничего не сказала.

— Я в сапожники не пойду, — буркнул Федор, оглянулся и с вызовом глянул на парня, что с сомнением его рассматривал. — Я магом буду!

Евгений тяжело вздохнул, покосился на мать и произнес:

— Я не слежу за учебой в магическом университете, но по-моему, набор не скоро. Отсюда вывод, что ему надо где-то жить, что-то есть. Не думаю, что у него есть деньги на съем жилья и питание, — кивнул он на Федора.

— У твоего двоюродного брата, — поправила Мария Прокофьевна. — У твоего двоюродного брата скорее всего нет денег на съем жилья и пропитание.

— А это значит, что мой двоюродный брат рассчитывает, что он будет жить здесь и питаться за наш счет, — стараясь держать нейтральный тон, произнес Евгений и глянул на Федора. — Я правильно понимаю?

Горт быстро смекнул, к чему ведет старший сын тети, вздохнул, опустив взгляд и кивнул.

— От одного лишнего рта мы не обеднеем, — вмешалась Мария Прокофьевна. — На пятерых готовить или шестерых — разница не принципиальная. Финансово мы это и не заметим.

— И где же он будет жить? — вздохнул Евгений.

— Чердак, — пожала плечами мать. — Там тепло и достаточно светло. Надо только прибраться. Старый топчан там вроде бы был, даже одеяла старые там же найти можно. Не вижу проблемы.

Евгений вздохнул, поглядел на Федора и произнес:

— Мам, я тебя искренне люблю. Съездила в родную деревню — не вопрос. Не с пустыми руками? Ладно. Однако, твоя тяга помогать всем и вся иногда… иногда выходит за рамки того, что можно считать нормальным состраданием.

— Это. Твой. Брат, — отчеканила Мария Прокофьевна. — Ты откажешь в помощи брату?

— В помощи нет, но хочу напомнить, что львиная доля денег в бюджете семьи состоит из сотрудничества с Никодимом. А этот… Федор ушел из дома. Явно без одобрения отца.

— С Никодимом я сама поговорю, — отрезала Мария. — Это наше с ним дело.

— Ладно, — кивнул Евгений. — Ничего не имею против. До поступления он может жить тут.

Парень отпрянул от столба и спокойно направился наверх, к себе.

Мария же глянула на Сьюзи, что уже вовсю жарила морковь с луком на шкворчащей маслом сковородке.

— Тёть Мария, я… как бы не хотел, чтобы… — начал было Федор.

— Не обращай внимания, — отмахнулась та. — Женечка — не крохобор. Просто он очень радеет за нашу семью. Он один тянет дело с Никодимом. По сути он нас и обеспечивает. Сьюзи, думаю, пора.

Женщина приняла сковородку у младшей дочери и, взяв лопатку, принялась высыпать в уже доходящий суп поджарку.

— Не обращай на него внимания. Он пусть и взрослый член нашей семьи, но порой тоже слишком держится за правила.

Федор молча кивнул и вздохнул.

— Так, давайте накрывать на стол, — скомандовала тетушка. — Пять минут, и у нас будет изумительный суп.

— Я принесу скатерть! — подал голос Дмитрий.

— Я расставлю тарелки, — поднялась Екатерина.

— Нет! — тут же отрезала мать. — Посуду расставляет Сьюзи. Катенька — принеси нам хлеб и сыр из кладовой.

* * *

— Вот и стоит десятку у груди держит, — заканчивал рассказывать Лев Павлович. — И смотрит на мальчишку этого. Ну, я глядь на того, а в нем злоба так и кипит. Ну, и, от греха подальше денюжку забрал и чемоданы в дом потащил.

Семен Гаврилович, слушавший рассказ прикормленого слуги, недовольно сморщился.

— Чувствовал ведь, что не так что-то, — пробормотал он. — Дальше?

— А дальше он ушел, хотя Светлана Семеновна и остановить его пыталась. Я за ним потом поехал, высматривал, но тот словно в воду провалился.

Мужчина умолк и с надеждой смотрел на главу рода Кузнецовых. Тот с прищуром смотрел на картину на стене и не замечал взгляда. Спустя секунд двадцать тишины он глянул на Льва Павловича и подался к столу.

— Хорошо поработал, — произнес он.

— Ну, так… было бы лучше, если бы выловил его, когда тот ушел, — начал принижать свои достижения тот.

— Если все так, как ты говоришь — не поехал бы он с тобой.

— Так, скрутил бы, чего уж тут…

Семен Гаврилович, доставший из стола полтинник, положил его на стол и глянул на подкупленного слугу чужого, пусть и дружественного, рода.

— Я тебе прямо сказал — без рукоприкладства. Чтобы все по согласию было, — произнес он.

— Так, скрутить, то разве рукоприкладство? Это так… — мужчина оскеся, заметив недобрый взгляд Кузнецова, и добавил: — Но я же, как вы сказали, заговорил и к вам привез.

— Ступай, — пододвинул к нему деньги Кузнецов. — Если понадобишься — я дам знать.

Лев Павлович забрал деньги и моментально убрал во внутренний карман.

— Благодарствую, Ваша светлость, — поклонился он и покинул кабинет.

Кузнецов же встал, прошелся по кабинету и уставился в окно. С минуту он размышлял, после чего громко крикнул:

— Харитон!

В кабинете тут же появился невысокий, сгорбленный мужчина с сединой в волосах.

— Господин, звали?

— Харитон, где сейчас Константин?

— Так это… На заднем дворе, на веранде. Со Светланой Семеновной изволят чай пить.

— Хорошо, — вздохнул глава рода, сложил руки за спиной и уверенным, целенаправленным шагом направился прочь из кабинета. — Пойду тоже… чаю попью.

* * *

Константин усмехнулся, глядя в спину удаляющейся служанки, и покосился на Светлану, что сидела рядом.

Девушка откровенно наслаждалась приятным ароматным чаем и сидела в кресле, полуприкрыв глаза.

— Ежевичное варенье, — задумчиво произнесла она и хохотнула. — Неплохо.

— Последнее время меня начинает раздражать ее неутолимая тяга угодить, — произнес брат, нагнулся к столу и взял сушку, которую макнул в клубничный джем. — Что на нее нашло? Последние пару месяцев она чрезмерно…

— Папенька перестал ее звать к себе в кабинет для проверки расходов и доходов домовладения, — пожала плечами Светлана.

— А разве этим не Харитон занимается? Вроде бы, он управляющий и…

Заметив, как взглянула на него сестра, парень умолк, несколько секунд помолчал, после чего произнес:

— Я понял. Там ни о каком учете речи не шло. Однако разве это…

— Она не молодая девушка, Костя. Да и место хорошее. А вот взять новую служанку себе в фаворитки папенька вполне может. Вот и пытается привязать нас к себе.

Константин тяжело вздохнул и произнес:

— И вся чернь живет вот этим… Теплым местом, едой и плотскими утехами.

— Думаешь мы сильно от них ушли? — с вызовом приподняла одну бровь Светлана. — Или ты думаешь, что среди высшей знати по-другому?

Видя, как задумался брат, девушка продолжила:

— Ничего нового ты там не увидишь, Костя. Та же тяга к хорошей еде, алчность, похоть и жажда власти. Разница лишь в том, что там действуют тоньше, незаметнее и аккуратнее. Тот еще серпентарий. Там выживает не тот, кто честнее, а тот, кто хитрее и наглее.

— С твоих слов, наш отец как раз такой же, — с легкой усмешкой произнес Константин.

— А разве нет? — взглянула на него с интересом Светлана. — Только не говори, что его слова о чести, долге и слове дворянина…

Теперь уже Константин смотрел на сестру с легким удивлением.

— Нет конечно. Я, по-твоему, совсем идиот и ничего не вижу? — усмехнулся Константин и умолк. Секунд пять он молчал и нехотя произнес: — Просто…

— Что?

— Ничего, — отмахнулся Константин.

— Боишься, что твоего яда не хватит для этого серпентария? Или…?

— Иногда слова о долге, чести и достоинстве можно… Трактовать по-разному, — задумчиво произнес брат.

Повисла небольшая пауза. Девушка снова пригубила чаю, стрельнула взглядом из-под полуприкрытых век на брата и спросила:

— Чем тебе не угодил тот фермер? Федор, кажется.

Константин тоже спокойно пригубил чаю, после чего произнес:

— Наглый, грязный, бедный и, что самое главное — простолюдин, — спокойно произнес Константин и взглянул на сестру. — Этого мало?

— Ты неисправим, — вздохнула Светлана и посмотрела в сторону дома, откуда к ним приближался отец. — Как думаешь, он чаю решил попить или все же тот слуга тебя сдал?

— Разумеется, сдал, — хмыкнул Кузнецов младший. — Ты в этом сомневалась?

— Нет. Если ты знал, что сдаст, то зачем?

Константин вздохнул, кинул взгляд на сестру и развел руками.

— Не мог отказать себе в малом удовольствии. Я ведь не железный.

Светлана закатила глаза и театрально вздохнула.

— Отец, — поднялся Константин, когда Семен Гаврилович оказался рядом.

— Папа, — привстала Светлана.

— Садитесь, не на церемонии, — буркнул он, усаживаясь за стол. — Как чай? Чья глупость с ежевичным вареньем?

Светлана улыбнулась и глянула на брата.

— Мы со Светланой поспорили, есть ли у нас вообще в городе ежевичное варенье, — подал голос Константин. — По моему сугубо личному мнению, если существует сладкая ягода, то скорее всего из нее делают варенье.

— Ежевика не имеет собственного яркого вкуса, — тут же подхватила девушка. — Это глупо — делать просто сладкое варенье. У нас и ежевику-то еще поискать надо, а варенье… тем более. Поэтому я уверена, что даже в у нас в столице такого не найти.

— В столице есть все, — уверенно заявил Константин и покосился на отца. — Ну, или почти все.

— То есть вы опять за старое, — кивнул он своим мыслям. — Сначала не та скатерть, потом самовар грязный, а закончили… ежевичным вареньем.

Семен Гаврилович откинулся в кресле, оглядел детей и упер недовольный взгляд в Константина.

— Я объяснял свое дело. Объяснил, что мне нужен этот Горт. Нам необходимо договориться. Однако ты… — начал было отец и умолк. Стараясь не показывать гнева, он втянул носом воздух и продолжил: — Ты, своим поведением и поступками пустил все коту под хвост. Я хочу услышать хоть одну вескую причину, по которой ты рушишь мои планы. Хотя бы одну.

Константин не торопясь взял чашку, пригубил чай и посмотрел на родителя.

— То, что ты не знал — не уместно. Я прямо тебе объяснил, что и зачем я делаю, — стальным тоном произнес Семен Гаврилович.

— Во-первых, я не оскорблял, не угрожал, не трогал пальцем и не просил наносить какой-либо вред этому простолюдину, — спокойно произнес Константин. — Во-вторых, то, что ему не нравится быть чернью — это его дело. В третьих…

Тут парень поставил чашку на стол, выпрямился и упер жесткий взгляд в отца. Глаза в глаза.

— В-третьих, это дело чести. Он вошел в купе в поезде и не поклонился. Чернь вел себя с нами, как с равными. Я знаю, что были прецеденты, и чернь основывала рода. Да, было. Может и этому свезет, но он не стремился подняться до нашего уровня. Напротив… — тут Константин изобразил суровую физиономию и продолжил: — Он опустил нас до его уровня. А это прямое…

— Ты передергиваешь факты, — рыкнул Семен Гаврилович.

— Император! Честь! Достоинтво! Слово! — перебил его сын. — Чьи это слова? Кто неоднократно повторял мне это и кто вбивал в меня это с пеленок⁈

Кузнецов вскочил с кресла, сверкнув глазами, отвернулся, секунд десять постоял, после чего принялся выхаживать по веранде.

— И я напомню, что пальцем его не трогал, не оскорблял и не подстрекал к его наказанию, — уже спокойно произнес Константин. — Будь на моем месте кто-то из знатного рода, и этого нищеброда отхаживали бы плетью.

— Хорошо, — прохрипел Семен Гаврилович. — Ладно…

Он еще раз глянул на сына, развернулся и направился к дому.

Константин же кашлянул, взял чашку и откинулся в плетеном кресле. Секунды три он провожал отца взглядом, после чего шумно, словно простолюдин, отхлебнул из нее чаю.

В этот момент раздались легкие хлопки.

— А ты хорош, — уважительно произнесла она, даря брату аплодисменты.

Константин поджал губы, глянул на сестру и одобрительно кивнул, наслаждаясь моментом.

* * *

— Евгений дела ведет, он важный, — со знающим видом сообщил Дмитрий, сидевший у деревянного ящика, в котором были навалены елочные игрушки. — Постоянно куда-то ходит, с кем-то говорит. Часто просто так ходит, но иногда приходит довольный и пьяный.

— Чем хоть он занимается? Что за дело у него? — спросил Горт, поправляя ящики, на которые положил доски от топчана. Тот оказался с гнилыми ножками, и кроме досок, с него было нечего взять.

— Он торгует корнеплодами и другой едой, — ответил Дмитрий, достав небольшую блестящую еловую шишку. — Он держит лавку, но там продавцы работают. Он хотел как-то Кэт туда устроить, но та ни в какую. Я еще мал, а Сьюзи мать не отпускает.

— Почему? Мала или не годна?

— Мама говорит, что за нее боится, и что та для этого не подходит, — пожал плечами мальчишка.

— А ты как думаешь? — спросил Федор, перетаскивая старый, слежавшийся матрас на доски.

— А я думаю, что мама без Сьюзи по дому не справится, — ответил младший сын и отложил игрушку, достав красивую снежинку.

— А почему Катю Кэт называют? — спросил Федор, обернувшись в поисках простыни, что ему выдала тетушка.

— Она попросила. Сказала, что духи ее так называют. А Женя говорит, что, по-англицки, Кэт — это кошка, — ответил Дмитрий, отложил снежинку и глянул на Федора, что застилал простынь. — Ей подходит.

— Гибкая? Или за мышами охотится? — хмыкнул Горт.

— Не, — мотнул головой Дмитрий. — Она сама по себе. Вроде как и с нами, а вроде как и нет. Все с духами своими ходит. Себе на уме.

— Что за духи? Она ведунья? — взглянул на мальчишку Федор. — Я думал, она придумывает все.

— Не, у нее «Дурной глаз». Она духов видит и иногда видения всякие.

— Так она ведунья? — нахмурился Федор.

— Не-а. Она не ученая и учится не хочет. Мать хотела ее отдать в ученицы к ведунье. Но та сказала, что одного «Дурного глаза» мало. Надо еще и силу кое-какую иметь.

— У Кати силы нет?

— Есть, но какая-то не такая, — пожал плечами Дмитрий. — Я не знаю, какую надо, а еще та, как узнала скандал устроила. Не хочет быть ведуньей.

Федор достал одеяло начал его засовывать в пододеяльник.

— А ты? — спросил он. — Ты-то чем занимаешься?

— Ничем. Мне ничего нельзя, — буркнул он, глядя на Федора, и спародировал голос Сьюзи: — Ты еще маленький, не дай бог что-то случится!

Федор хохотнул, встряхнул одеяло и положил его на постель.

— А мне двенадцать уже, — буркнул Дмитрий. — Двенадцать лет, а мне даже нож в руки дают только на кухне и только под присмотром.

Федор взял подушку, пару раз хлопнул по ней и кинул в изголовье. Глянув на парня, он кивнул и произнес:

— У меня почти так же было. Туда не суйся, это не трожь.

Федор с задумчивым видом достал стеклянную белочку из коробки и спросил:

— Ты поэтому из дома ушел?

— Нет. Так худо-бедно жить можно.

— А почему тогда?

Федор вздохнул, глянул на мальчишку и произнес:

— Потому что отец в меня не поверил.

— Это как? — нахмурился Дмитрий.

— Старшему брату Арсению — все земли и хозяйство. Среднему — учеба и дело по душе, а мне… — тут Федор горько усмехнулся. — А меня в ученики сапожнику отдать хотели. Вроде как учиться, а на деле — работать за еду.

— Это сильно плохо, да? — заметив, как помрачнел двоюродный брат, спросил мальчишка.

— Сильно — не сильно, но… за мной сила есть. И отец за то знает. Не мог не знать. Но учиться меня не послал. В ученики сапожнику определил… — Федор тяжело вздохнул, поднялся и, расправив плечи, глянул на Дмитрия. — Потому я сам пошел учиться. Выучусь на мага — большим человеком стану!

— Маги магомобили делают и чинят, — закивал Дмитрий.

— Это самые слабые маги. Те, у кого сил не хватило больше ни на что, — со знанием дела произнес Федор. — А я сильным магом буду. Таким, что на приемы приглашают и права, как у аристократа. Чтобы по весне на бал к императору ходить.

Мальчишка задумчиво глянул на Федора и уважительно кивнул.

— Дмитрий! — раздался голос тетушки.

— Дмитрий, почему ты еще не в кровати? — слово в слово повторил Дмитрий за матерью и поднялся. — Мне идти надо.

— Если надо — иди, — кивнул Федор, но тут же спохватился. — Слушай, а где у Кэт комната? Поговорить с ней хотел.

— Как спустишься, сразу справа, — пожал плечами Дмитрий, помахал рукой и спустился по крутой лестнице вниз.

Федор же оглядел чердак, подошел к своим пожиткам и хотел было переложить их, но тут заметил, как внутри блеснуло перо.

Парень вздохнул, почесал голову и засунул его за пазуху, после чего притулил вещи рядом с кроватью.

Парень спустился по лестнице и осторожно подошел к двери в комнату Кэт. Постучав костяшками, он выждал секунд двадцать, прежде чем слегка приоткрыть дверь, но тут же замер на пороге.

Екатерина была у кровати, в полуприседе так, словно она собиралась сесть, да замерла на полпути.

Федор оглядел коридор, прислушался к ворчанию тетушки, что укладывала Дмитрия, и сделал шаг в комнату.

Осторожно подойдя к Кате, он присмотрелся и растерялся от увиденного.

Девушка смотрела куда-то в сторону окна, рот был слегка приоткрыт, словно она что-то говорила. А короткие волосы замерли в воздухе. Часть прядей торчали вперед, словно замерли в полете.

Федор растерянно глянул в коридор, затем снова на девушку и уже собирался звать тётю Марию, но тут почувствовал, как теплеет стальное перо за пазухой.

Горт сглотнул, достал перо и, сделав пару шагов назад, взглянул в отражение на Екатерину.

Девушки не было.

Кровать была, комната была, следы на постели были, но в отражении ее не было.

Федор взглянул на девушку, затем на зеркальце и сглотнул.

— Видение что ли, — произнес он.

Парень еще раз проверил, затем переложил валявшийся ботинок у кровати на постель и снова взглянул в зеркало.

Ботинок был.

А двоюродной сестры Кати не было.

Окончательно запутавшись, Федор подошел и кончиками пальцев коснулся девушки.

Глава 6

Пух!

Екатерина уселась на кровать и растерянно хлопнула глазами.

Пару секунд она просто сидела, затем проморгалась и глянула на Федора посреди комнаты, что отскочил от неожиданности.

— Ты чего? — спросила она. — Хотел чего-то?

— Да, я… — Федор сглотнул, украдкой глянул на перо, но в этот раз девушка была на месте. — Я это… спросить хотел.

— А? О чем? — Кэт взяла ботинок с постели и удивленно глянула на него.

— Когда я пришел… Пришел в ваш дом, ты сказала, что расскажешь про тех… Ну, в серых плащах. В поезде.

— А… «Исчезающие»? — удивленно глянула на него Кэт.

— Кто такие «Исчезающие»? — осторожно спросил Федор и еще раз глянул на перо.

Девушка была на месте, словно в руках у него не артефакт, а простой отполированный кусок металла.

— Исчезающие — это… наверное, орден, — задумчиво произнесла Катя. — Или клан? Хотя… Нет. Я не могу подобрать слова.

— Тогда… Откуда они? — попытался переформулировать вопрос Федор.

— Из тени, конечно, — как само собой разумеющееся ответила девушка.

— В смысле… из тени? — растерялся парень и задумчиво взглянул на девушку. Почему-то этот разговор ему жутко напоминал видение с шаманом.

«А это точно было видение?» — промелькнула мысль.

— Ну, они там живут. В тенях. Поэтому они и исчезающие. Они выходят из теней, значит, могут появиться где угодно. Так же и уйдут в собственную тень.

— Как… почему это где угодно? — недоверчиво спросил парень.

— Ну, место без огня сделать достаточно просто. Без воды тоже. Если постараться, можно сделать место без земли или камня. Я слышала, что в академии делали… вакул… вакум… В общем место, где нет воздуха. А тень есть всегда.

— Нет, не… — хотел было возразить Федор, но девушка усмехнулась и произнесла:

— Если что-то можно пощупать, то у него всегда есть тень, — как неразумному объяснила она.

— Л-ладно, бог с ними. Ну, живут в тени. А какого черта они там в поезде делали? — спросил парень.

— Собирали дань, -пожала плечами девушка. — Они ведь прислонили какие-то штуки к спящим людям, так?

— Ну, вроде бы… да, — постарался припомнить Федор. — А что за дань? С кого? За что?

— С людей. За то, что те спокойно живут, — пожала плечами девушка. — Они много не берут. Так, немножко, с самого краю откусывают и все.

— Откусывают? — окончательно запутался Федор.

— Ну, не откусывают, а берут душевное пламя.

Федо умолк, секунд пять растерянно пялился на двоюродную сестру, после чего встряхнул головой и произнес:

— Я понял.

— Да? Ну, и отлично…

— Ты ничего не знаешь и все на ходу напридумывала, — буркнул Федор, развернулся и пошел к лестнице на чердак.

Кэт проводила его взглядом, пожала плечами и улеглась в кровать, словно ничего и не было.

— То есть вопроса, откуда я про поезд знаю, у него не возникло, — проворчала она, поворачиваясь на бок.

* * *

— Екатерина — выпрямись, — строго глянула тетушка Мария на старшую дочь. — Дмитрий — тарелка должна быть пустой.

Ее взгляд скользнул по Сьюзи, что сидела прямо и аккуратно ела, а затем перешел на Евгения, что опустошил тарелку и уже поднялся.

— Спасибо, было вкусно, — кивнул он, вытер рот салфеткой и глянул на мать. — У меня сегодня пара встреч. К обеду не ждите, буду вечером.

— Жень, постарайся, чтобы встречи были максимально… — женщина хотела добавить «трезвыми», но вовремя остановилась и, подумав, закончила: — Официальными.

— Так и будет, — кивнул старший сын, подхватив пиджак и направившись на выход. — Все в купеческой гильдии.

— Так, — отодвинула от себя тарелку женщина и оглядела детей. — Кэт, тебе сегодня доверяю самое важное — сходи на почту и забери наши газеты и журналы для Жени.

— Пятьдесят копеек на почтальона зажали, — проворчала та.

— Пятьдесят копеек в неделю, — недовольно ответила тетушка. — Это как минимум два рубля в месяц. Два рубля — это три кастрюли постного супа, который, если вам такой не нравится, я с удовольствием отдам в приходе беднякам.

Кэт театрально закатила глаза и закинула голову.

— Дмитрий, — обратилась теперь тетушка к младшему сыну. — Я хочу услышать достойный пересказ «Сказания о Трегулбе Сером».

— Угу, — кивнул мальчишка с набитым ртом.

— Сьюзи, — перевела на младшую дочь взгляд тетушка Мария. — После завтрака на тебе посуда. Надо еще почистить овощи. И приличной куры в мясной лавке не было. Пришлось брать на рынке. Она не ощипана и тебе придется повозиться. Да, еще неплохо было бы протереть полы в доме.

В этот момент, Федор, так же сидевший за столом, взял кружку с чаем и громко отхлебнул, заставив всех в доме скрестить на нем взгляды.

— Что? — растеряно оглядел он всех.

— Сьюзи, я думаю, что неплохо было бы позаниматься с Федором приличными манерами, — произнесла она и взглянула на дочь. Заметив озадаченную гримассу на ее физиономии, она перевела взгляд на Кэт.

— Даже и не подумаю! — тут же отрезала она, сунула палец в чай и принялась им мешать, словно это ложка.

— Дмитрий? — обратилась женщина к парню. — Думаю, ты достаточно взрослый, чтобы понять, насколько важно уметь себя вести в столице и приличном обществе.

Парень озадаченно покосился на Федора, что поставил чашку на стол и уже успел едва слышно извиниться.

— Это ответственное дело я доверяю тебе, Дмитрий, — с неким пафосом произнесла тетушка и поднялась. — Мне пора бежать. Будьте умницами!

Она уже успела поставить тарелку в раковину, как вдруг оглянулась.

— Сьюзи, загляни на чердак к Федору. Я там сто лет не была, возможно надо будет прибраться, — сообщила она, уже подхватывая свою сумочку в гостинной. — Все, я убежала!

Кэт тут же отодвинула тарелку, хлебнула чаю и поднялась, направляясь к себе в комнату. Дмитрий растерянно сидел и поглядывал на Федора, катая в уме вопрос: «С чего начать?». Сьюзи же, тяжело вздохнула, поднялась и, собрав грязную посуду, встала к раковине.

— Почему всю работу по дому делает Сьюзи? — спросил Федор, глянув на Дмитрия.

— Кэт постоянно косячит, Жени нет дома, я мелкий, а сама мама на работе, — пожал плечами тот. — Я ведь говорил, что без Сью дома будет бедлам.

— Сьюзи, — обратился Федор к девушка, что уже начала мыть посуду, — Может мне тебе помочь?

— Нет, не надо. Я уже привыкла, — ответила та не оборачиваясь. — Я не помню, в какой момент так получилось, но мне… даже нравится.

* * *

Федор покосился на Сьюзи, что чистила лук и с улыбкой поглядывала на него, а затем на Дмитрия.

Горт опустил взгляд на стол.

Перед ним большая плоская тарелка, внутри которой стояло еще две. Справа от нее в ряд лежало четыре столовых прибора — три ножа и одна ложка. Слева лежало три разных, но похожих вилки. За тарелкой лежала еще один комплект — средняя ложка, такая же средняя вилка и небольшой нож.

— Это что такое? — осторожно спросил Горт и покосился на Дмитрия.

— Так в ресторанах раскладывают, — сказал мальчишка, оглядываясь по сторонам. — Только у нас чашек кофейных нет, как там. И бокалов.

Федор глянул на Сьюзи.

— Так и есть, — кивнула она.

— В общем, смотри, — начал рассказывать Дмитрий. — Перво-наперво — салфетка.

Мальчишка взял небольшое белое полотенце.

— Ее складывают вот так, а затем кладут на колени, — показал он. — Первым блюдом всегда идут закуски. Для них вот эти ножи и вилки. Дальше идет суп, берем вот эту ложку. После идет рыба. Для них этот нож и вилка. После уже мясо, и для них уже эти вилки и ложка. Вот тут должна быть еще пирожковая тарелка с ножом для масла, но у нас такой нет.

Федор с непонимающим выражением лица поднял взгляд на Дмитрия.

— Да, а вот это десертная ложка, десертная вилка и нож для фруктов, — кивнул Дмитрий. — Десерт всегда подают последним.

— У меня вопрос, — осторожно произнес Федор.

— Какой? — тут же оживился мальчишка.

— Нахр… — начал было Федор, но Сьюзи его прервала.

— Так положено. Дома можно есть как хочешь, тебе никто не указ, но стоит тебе оказаться в приличном обществе, как все превращается в ритуал. Ты можешь быть одет как угодно. У тебя может быть десять рублей в кармане, а может быть целое состояние. Однако, оценивать тебя будут именно по тому, как ты себя ведешь. Как ешь, как держишь приборы, как пьешь, как говоришь и понимаешь ли вообще, о чем речь.

Федор тяжело вздохнул и глянул на Сьюзи.

— Ты хотел быть магом, а маги…

— Равны по правам знати, — закончил за нее Федор и покосился на Дмитрия. — Только учит меня…

— Могу и не учить, — буркнул Дмитрий, поняв намек на свой возраст.

— Дим, попробуй изобразить мясное блюдо, — спокойно произнесла Сьюзи, отложив лук и взявшись за морковь.

Дмитрий тут же сбегал к хлебнице и принес отрезанный прямоугольный кусок хлеба. Положив его на тарелку перед Гортом, он произнес:

— Представь, что это… обжаренный стейк, — предложил он.

Федор посмотрел на мальчишку, затем на хлеб в своей тарелке и молча переложил его во вторую тарелку, что была под ней.

— Мясо без соуса или гарнира не подают, — произнес он и глянул на удивленного Дмитрия.

— Откуда знаешь? — спросил тот.

— Мы в деревне тоже щи не лаптем хлебаем, — проворчал он, наблюдая, как парень убежал в кладовку. То, что он так учился в поезде, парень рассказывать не стал.

Вернулся младший сын тетушки с банкой, после чего тут же налил в тарелку густого клубничного варенья. Немного, с чайную ложку.

Федор же осмотрел стол, посчитал в уме, загибая пальцы и взял нужные приборы. Уперев вилку в хлеб, он осторожно отрезал кусочек, макнул в варенье и положил в рот.

— Сказал бы, что знаешь, — проворчал Дмитрий, подумав, что его разыгрывают.

— Да, я так… по верхам нахватался, — прожевав произнес Федор, а затем неуверенно спросил: — Слушай, а бокалов много?

Дмитрий нахмурился, глянул на сестру и кивнул.

— Много, но по форме можно понять, что в нем налито, — пожал плечами парень. — Но у нас таких нет.

* * *

Федор покосился на Дмитрия и спросил:

— И что? Просто так слоняться по улицам будем?

— Да, — пожал плечами тот. — А что в этом такого?

— Ну, без дела… Куда мы вообще пойдем? — растерялся парень. — У тебя вообще друзья есть? Может, вы играете во что-нибудь?

— Ну, так-то не особо. В лицее есть… скорее знакомые.

— А тут? Тут никого рядом не живет из парней?

— Живут, вон на той улице, — указал Дмитрий. — Я как-то общался с ними, но они повелись воровать на рынке. Где яблоко, где грушу.

— С такими водиться не стоит, — покачал головой Федор.

— Женя так же сказал, — кивнул мальчишка. — А Глеб с Иваном, когда я им за воровство предъявил, драться полезли.

— Огреб? — с усмешкой спросил Федор.

— Огреб, но и они без сдачи не ушли, — кивнул Дмитрий, выпятив грудь.

— Ну, и куда пойдем? — задумчиво спросил Федор.

— Можно сходить на Пятую площадь, — пожал плечами Дмитрий.

— А там что?

— Там мастерская магомобилей Васнецовых. Иногда выкатывают свои поделки, проверяют. Слышал, один раз шандарахнула их поделка. Там след на камне оплавленный до сих пор.

— Техномаги, — задумчиво произнес Федор.

— Можно еще сходить к собору огненному, — предложил двоюродный брат.

— А туда зачем?

— Ну, если свадьба, то когда молодожены выходят — их рисом или пшеном посыпают, чтобы жизнь в достатке была, — принялся пояснять мальчишка. — Так вот, если он или она к огню тяготеет, то венчаются в огненном соборе. А там рис или пшено нельзя сыпать. Там монетками мелкими посыпают. Копейками в основном, но можно и рубль собрать… Если локтями толкаться хорошо умеешь.

— Желающих много, да? — хмыкнул Федор.

— Ну, так… считай, копейка, но за так, — кивнул Дмитрий.

— Слушай… — тут Горт глянул на не богатую, но добротную одежду брата, а затем оглядел свою. — Пошли лучше покажешь, где у вас тут что.

— А что надо?

— Ну, почта где у вас? А лавки, где обувь продают или одежду? Ну, и рынок, если пошлют за продуктами. У вас, наверное, и знакомый торгаш есть, так?

— Ну, это мама знает за торгашей, — задумчиво произнес Дмитрий. — Пошли в Павелецкие ряды. Там все есть, если это съесть нельзя.

Двое парней двинули по улице, попутно разглядывая окрестности.

— А ты сам-то хоть там бывал? — спросил Федор, поглядывая по сторонам.

— Бывал. Мать меня только там одевает, — важно заявил Дмитрий. — Правда, топать туда пешком час, не меньше.

— Далековато, — кивнул Федор.

— Федор! Дима! — раздался девичий голос сзади. Парни обернулись и с удивлением обнаружили Сьюзи, что их догоняла.

— А ты чего? Уже справилась? — удивленно спросил Горт. — Тебе дел до обеда нарезали точно.

— Если этим заниматься постоянно, то получается быстрее, — фыркнула Сьюзи. — А полы я к приходу матери протру.

— А успеешь?

— Придется. Катя может домой прийти грязнее месива в порту. То в канализации лазает, то по чердакам и крышам старым. Придет и насвинячит по чистому полу, а мне потом заново мой, — буркнула девушка. — А вы, кстати, куда намылились?

— В Павелецкие ряды, — пожал плечами Дмитрий. — Я хотел показать Федору, где вещами мать закупается.

Девушка с удивлением глянула на младшего брата и произнесла:

— Так сегодня же вторник. Они по вторникам не работают.

— А почему во вторник? — нахмурился Федор.

— Потому что все другие рынки выходные в понедельник, — пожала плечами Сьюзи, словно это само собой разумеющееся.

— А они-то почему в понедельник? Все же в воскресенье отдыхают.

— Потому и работают, что все отдыхают, — хмыкнул Дмитрий. — Если ты работаешь, то когда тебе по рынкам ходить?

— М-мда, — протянул Федор и огляделся. — И куда пойдем?

— Может все же на Пятую площадь? — спросил Дмитрий.

— Пошлите в Западный сад? — предложила Сьюзи. — Там красиво. Статуи и лавочки. А еще там клумбы есть с цветами. За ними там смотрят. Знаешь, какие красивые?

Федор задумчиво посмотрел на Дмитрия.

— Ну, пожа-а-алуйста. Я там давно не была. Одной скучно, а хочется, — начала уговаривать двоюродная сестра.

— Пошли в сад, — кивнул на нее Федор, глядя на Дмитрия.

— Там ничего интересного, да и…

— Если на человеке держится порядок в доме — стоит иногда выполнять его просьбы, — шмыгнул носом Горт. — Пошли. От нас не убудет., а мастерская с Пятой площади не уедет… Наверное.

Дмитрий нехотя кивнул и ребята развернулись в другую сторону.

Ребята шли по достаточно зажиточной улице. То и дело за заборами показывались высокие дорогие дома из кирпича или камня. К удивлению Федора, обычных деревянных или покосившихся домов он тут не встретил.

— Какие яблоки, — удивленно произнес он, заметив через редкие прутки забора сад и небольшой дом. — Чем они их поливают, что такие выросли?

— Тут вроде бы лекарь живет, — задумчиво почесал голову Дмитрий. — Или жил.

— Он тут не живет. Иногда заезжает. У него новый дом отстроили у императорского дворца, — со знанием дела ответила Сьюзи. — А за садом садовник смотрит. Он приезжал. Дим, помнишь синий магомобиль?

— Это который на телегу без лошади похож? — хмыкнул тот.

— Ага. Это и был садовник. Он из его дома приезжал.

Федор огляделся по сторонам, затем подошел к забору и спросил:

— И что? Тут сейчас никто не живет?

— Федь, это чужой дом, — проворчала Сьюзи. — Ты ведь не собираешься…

Однако Федор быстро перемахнул ограду и с довольной миной уставился на брата с сестрой.

— Пошли, глянем, — кивнул он им. — Никого нет, и мы ничего ломать не будем. Я там статуи видел и клумбу!

Дмитрий тут же схватился за забор, чтобы перемахнуть через него, но его остановила сестра:

— Дмитрий, хоть ты не лезь! Это чужой дом! Мы туда…

— Сью! — привлек ее внимание Федор. — Брось, тут никого нет. Мы ничего красть не будем, ничего не тронем. Просто поглядим. Тебе разве не интересно?

Девушка сомневалась секунд десять, после чего кивнула брату, и сама перелезла через забор.

— Если кто-то узнает, нам скорее всего влетит, — проворчала она, направляясь за Федором.

— Если кто-то узнает, — кивнул он, обходя дом.

Однако, стоило ему повернуть, как парень замер.

— А никто по ходу не узнает, — произнес он.

За домом находилась огромная стена, отгораживающая от соседей, почти в два человеческих роста. Стена была покрыта цветущим нежным голубым плетущимся растением. Федор поначалу подумал, что там все из голубых цветов, однако кое-где виднелись каменные блоки. Перед стеной стоял постамент, на котором находились статуи. Три атлетичных мужчины держали огромные кувшины, причем так, чтобы из них лилась вода.

Струи воды собирались в небольшой бассейн, откуда расходились в стороны, по каменным желобам, подпитывая клумбы, что окружали беседку.

Круглое строение стояло рядом с домом и выходило так, что все это с улицы было не видно, а стена отгораживала от любопытных глаз. Соцветия ярких красных, белых и синих цветов придавали этому месту загадочность и ощущение волшебства.

— Я про такое только читала, — тихо прошептала девушка, замерев рядом с Федором.

— Богато, — кивнул Дмитрий.

Федор же двинулся на задний двор, медленно и внимательно осматривая композицию. Он дошел до беседки, вошел внутрь и уселся на лавку так, чтобы был виден небольшой фонтан.

— Изумительно и прекрасно, — присела рядом с ним Сьюзи. — Ощущение, что это тайное место целителя.

— Может так и есть, — кивнул Федор и покосился на дом.

— Я слышал, что целитель этот проходил испытание огнем, — уселся рядом младший брат. — Он вроде как первого ранга. Ученый, но у него род захудалый, на нем все держится. Потому и жил у нас.

Федор встал, прошелся по беседке, с хозяйским видом осмотрел еще раз задний двор и кивнул.

— Стану магом — такой же себе сделаю, — заявил он.

— Скажешь тоже, — хмыкнула Сьюзи. — Техномаги столько не зарабатывают.

— А я может и не в техномаги хочу, — произнес Федор, выпятив грудь. — Я может магом первого ранга стану! Или вообще полноправным!

Парень протянул руку Сьюзи. Та немного растерялась, но подала ладонь.

— И жену себе найду, чтобы красивая была, — произнес он, притянув к себе девушку и подав ей локоть.

— Чтобы вот так ходить по землям своим, мимо фонтана и болтать ни о чем. — Парень кашлянул и изобразил бас: — Дорогая, не желаете на конную прогулку? Или может быть заедем на бал?

— Что вы, сударь? — тут же зарделась девушка, подыгрывая брату. — Я бы с удовольствием устроила променад на набережной.

Дмитрий, наблюдавший это, расплылся в улыбке.

— Все, что пожелаете, любовь моя! — произнес Федор и осторожно едва касаясь приобнял Сьюзи за талию.

Та это заметила, покраснела, но продолжила играть свою роль.

— Сегодня на редкость восхитительная погода…

— Полностью с вами согласен, — закивал Федор.

— Федь, а ты когда магом станешь, ты про нас не забудешь? — подал голос Дмитрий, разбив атмосферу детской мечты.

Горт вздохнул, отпустил двоюродную сестру и произнес:

— Как это забуду? Мы же семья! — хмыкнул он. — Как вообще можно забыть про семью?

Сьюзи, стоявшая рядом, вздохнула, стряхнула видимые только ей пылинки с плеча Федора и спросила:

— А что бы ты сделал, если бы на мага настоящего выучился? Ну, первым делом?

Федор молчал секунд десять, после чего все же произнес:

— Домой бы приехал и отцу показался бы…

— Эй! Вы чегось тут творите, а⁈ — раздался старческий голос.

Ребята резко обернулись и растерянно уставились на сутулого старичка, что держал в руках какую-то странную штуку. На вид простую палку.

— Бежим! — первым среагировал Федор, дернув Сьюзи к себе. — Дима! Ходу!

— А ну стоять, сопляки! — воскликнул старик и поднял концом вверх свою палку, крепко сжав мелкую руну на ней.

БАБАХ!

Вспышка яркого света и громкий взрыв прозвучал для ребят как старт забега.

Федор со Сьюзи, глаза которой напоминали пару блюдец, ломанулись в одну сторону, Дмитрий, выпрыгнувший с веранды рыбкой, вскочил и дал такого стрекача, что только пятки засверкали.

— Ироды малолетние! Стоять, кому сказано⁈ — вопил старичок, старавшийся ковылять за ними побыстрее.

Однако молодость брала свое.

Ребята обогнули дом. Дмитрий первый добрался до забора и принялся его перелезать. Он успел его перемахнуть, когда к калитке подбежал Федор с сестрой и просто вышли через нее.

— Видели⁈ Видели⁈ — с ошалелыми глазами произнес Дмитрий. — У него какой-то артефакт.

БАБАХ!

— Я вам устрою, стервецы мелкие! — раздался голос выковылявшего из-за дома старичка.

Ребята ломанулись по улице.

Причем Федор был не в лидерах и на этом импровизированном забеге лидерство взяла Сьюзи. Девушка оказалась на удивление быстрой и уже через несколько секунд мальчишкам приходилось созерцать ее филейные достоинства.

Побег оказался недолгим, и уже через пару кварталов ребята оторвались. Да и преследователь по старости быстро сошел с дистанции.

— Фух… ух… блин… — пытался отдышаться Дмитрий. — У него артефакт был! Вы слышали это?

— А я… я… говорила, — вышагивая взад и вперед, произнесла Сьюзи. Девушка тоже запыхалась и, уперев руки в пояс, пыталась восстановить дыхание. — Нечего лезть к чужому дому!

Федор с улыбкой оглядел ребят, хохотнул и произнес:

— Вы бы видели ваши лица!

Дмитрий с сестрой переглянулись.

— Ей богу, я и подумать не мог, что у Димки такие глаза бывают!

Двоюродный брат смутился и глянул на хохотнувшую сестру.

— А я не думал, что Сьюзи так бегает, — буркнул он.

— А я… я может иногда тренируюсь, — проворчала она.

— Так и скажи, что со страху ноги понесли, — чуть было не рассмеялся Федор. — Так бежала, что пятки сверкали.

— И ничего не страшно! — улыбаясь, попыталась изобразить обиду девушка. — Там вообще старик был, куда ему за нами угнаться!

Дмитрий уже откровенно зубоскаля произнес:

— Блин, теперь даже жалко, что яблок не нарвали. Было бы, за что ругаться хотя бы…

* * *

Мария Прокофьевна покосилась на довольную Сьюзи, что намазывала на хлеб масло, а затем перевела взгляд на Дмитрия. Парень с довольной миной макал сушку в чай. Вид скучающей Кэт ее не заинтересовал.

— У меня впечатление, что случилось что-то хорошее, а я это пропустила, — задумчиво произнесла она и добавила: — И никто не торопится мне об этом рассказывать.

— Старушка Чешуя умерла, — спокойно ответила Екатерина. — У ее дома полно духов. Сильно мучилась перед смертью.

Федор, сидевший справа от нее замер с печенькой не донесенной до рта и покосился на двоюродную сестру.

— Что за чешуя? — осторожно спросил он. — Ведунья?

— Нет, просто больная была. Кожа у нее постоянно шелушилась, словно чешую постоянно сбрасывала, — ответила девушка и надломила печеньку. Задумчиво взглянув на обнажившийся шоколадный разлом внутри, словно там было что-то особенное, она произнесла: — Домовой сказал, что она молилась на смертном одре, чтобы быстрее все кончилось.

— Крайне позитивно, — хмыкнула тетушка и покосилась на Дмитрия и Сьюзи. — Но я имела в виду вас двоих.

Брат с сестрой переглянулись и покосились на Федора. Тот, заметив их взгляд, приосанился и принялся рассказывать:

— Мы тут гуляли и попали на задний двор одного дома, — заметив, как нахмурилась тетушка, он тут же добавил: — Случайно вышло. Но это дом лекаря, дальше по улице.

— Игнат «Теплый отвар»? — нахмурилась тетя.

— Да, но суть… — Федор кашлянул и с улыбкой произнес: — У него за домом стена огромная, и что на заднем дворе с улицы не видно. А там есть, на что посмотреть.

Парень поставил кружку и принялся активно жестикулировать.

— У него за домом стена покрыта каким-то растением, а растет оно так плотно, что кажется: стена эта из зелени. А перед стеной у него фонтан стоит. Мужики с огромными кувшинами воду льют в один небольшой бассейн. А из него по дорожкам небольшим вода к клумбам расходится. Клумбы вот такие и все цветами полные.

Федор заметил интерес тетушки и Кэт, после чего продолжил:

— И цветы яркие, что прям страсть, словно их кто магией зачаровал, — продолжил он с придыханием. — А еще там беседка каменная есть. Круглая…

— Ротонда называется, — кивнул Дмитрий.

— Я надеюсь, вы там ничего не трогали и не брали, — с нажимом произнесла тетушка Мария, оглядев детей.

— Яблоки висели крупные, спелые, — пожал плечами Горт. — Но мы не брали. Я не вор.

— Сьюзи с Федором в благородных играли, — хохотнув, произнес Дмитрий. — Ходили важные, глупости всякие говорили.

Тетушка по-доброму улыбнулась и покосилась на Федора.

— Просто… — слегка смутился тот, но, заметив, как удивленно подняла брови Кэт, поднялся с места и протянул руку Сьюзи. — Простите, мы не могли удержаться.

Девушка взяла его руку, парень притянул ее к себе и, слегка обняв, повел вокруг стола.

— Мы, увидев такую красоту, прямо растерялись, — произнес он, стараясь держаться уверенно и не обращать внимание на то, как лыбится Дмитрий. — Ей богу, я такого никогда не видел, и судя по лицам моих спутников — они тоже.

Тетушка усмехнулась и сложила руки на груди, смотря на эту парочку.

— А так как дом принадлежит магу, я предложил Сьюзи пофантазировать, — продолжил парень и тут же начал изображать бас взрослого человека: — Уважаемая мисс, как вам погода?

— Прекрасно, просто прекрасно, — поддержала игру Сьюзи.

— Не желаете на бал или может быть театр? — изображая важного человека, произнес Федор.

В этот момент Дмитрий прыснул в кулак, Катя наконец улыбнулась, а тетушка едва удержалась, чтобы не рассмеяться от такой пародии.

— Спасибо за предложение, но я бы предпочла конную прогулку или променад по набережной на худой конец, — тоненьким голоском произнесла Сьюзи.

Тут Федор отпрянул от девушки, сделал огромный глаза и принялся рассказывать:

— И в этот момент, как черт из табакерки, из дома вываливается старый дед! С артефактом! — Федор ссутулился и изобразил трясущиеся ноги. — Вы кто такие⁈ Я вас не звал! А ну стоять! И как шандарахнет!

Тетушка испуганно дернулась, а Катя приоткрыла рот.

— Грохнуло, сверкнуло, а мы стоим с глазами, как блюдца! — продолжил Федор. — Я на Диму — у него волосы дыбом, рот открыт. Я на Сюзи, а она белее побелки. А у самого благо, что штаны сухие. Мы-то его не видели, он с черного хода вышел к нам. Ей богу, хотел бы по-малому — обмочился с испугу!

Дмитрий захрюкал, Кэт улыбнулась, а Сьюзи от смущения закрыла лицо руками.

— Ну, мы и рванули, — развел руками Федя. — Я Сьюзи в охапку и кричу Диме — ходу отсюда! Дом огибаем, несемся на всех порах, я еще подумать успел — лишь бы Димка уйти успел. А он…

Тут Федор повернулся к младшему и упер руки в бока.

— Он уже через забор перелезает! Мы на всех порах, а он тут как тут, — тетушка Мария тихо рассмеялась и покачала головой, глядя на младшего. Федор же, играя на публику, продолжил: — А я еще подбегаю и думаю, чего он через забор полез? Мы туда лезли, думали, тут никого, а если есть сторож, то калитка открыта. Так? Так! Вот мы и выбежали через калитку, как раз он с забора спрыгнул. Стоим, как бараны, на друг друга смотрим. А тут…

Дима прикрыл лицо ладонями, уперся им в стол и тихо задергался.

— А тут этот старикан еще раз как шандарахнет! Кто ему артефакт доверил — ума не приложу, но страшно ведь! — продолжил Федор. — Тут-то мы и дали такого стрекача, что ветер в ушах свистел. Причем кто, вы думаете, вперед ушуршал?

Тетушка, прикрывая рот, чтобы не выдать смеха, кивнула племяннику.

За экспрессивным и эмоциональным рассказом никто не заметил, как входная дверь открылась, и на пороге показался подвыпивший Евгений. Он едва слышно вздохнул и, пошатываясь, прошел в зале к столбу. Оперевшись на него плечом, он хмуро уставился на сидевших за столом.

— Я? — удивленно спросил Федор и тут же выпятил грудь. — Нет, я, конечно, старше и ноги у меня подлиннее, но…

Тут он указал на Сьюзи.

— Победитель гонки с вредным стариком, которому какой-то умник доверил артефакт — она!

— Я испугалась, — смущенно произнесла девушка.

— А мы за булочками на рынок просто бежали, ага, — кивнул Горт. — Мы как драпанули, так она от нас, наверно, на квартал ушуршала! А главное бежим, а я думаю: как он нас догонять будет? Если мы сейчас на месте встанем, он пока до нас дойдет — со старости умрет, ей богу!

Теперь уже и Катя откровенно посмеивалась.

— Я уже тогда притормозил нашу стрелу пущенную. Бежать смысла не было, мы хоть дух перевели, — вздохнул Федор и развел руки.

— Веселитесь, — вмешался Евгений. — Ну-ну.

Тетушка, глянув на него, переменилась в лице, тяжело вздохнула и произнесла:

— Какая-то неофициальная встреча у тебя получилась. Опять.

— Зайцев потащил в ресторан, — пожал плечами парень. — Допытывался на счет Никодима. Хочет с ним напрямую работать, без меня. Идиот. Думает, когда я ему говорю: «Он со мной только работает», — я ему лапшу на уши вешаю.

Тут Евгений покосился на стоявшего посреди кухни гостинной Федора

— В отличие от некоторых нахлебников, даже в ресторане мне приходится работать.

— Угу, а шатаешься ты, потому что устал сильно, — встряла Сьюзи.

— Я делаю все для нашей семьи! — огрызнулся Евгений. — Дом, ваша учеба, все наше состояние делаю я! Вот этими руками, постоянно ведя дела с торговой гильдией. А там не простые купцы с рынка. Там и голову откусить могут.

— Пока они кусают только твою печень, — заметила Кэт. — И чего ты к Федору пристал?

— Да, он же денег у тебя не просит, — кивнул Дмитрий и с осуждением глянул на брата.

— Еще бы он у меня денег просил, — хмыкнул старший. — Он сбежал из дома. Против воли отца не стал учеником ремесленника. А я с его отцом работаю. Он главный источник нашей с вами обеспеченной жизни.

— Я тебе сказала, что с Никодимом я сама поговорю, — недовольно заявила тетушка.

— Я ему в письме уже все написал, — хмыкнул Евгений.

Тетушка поднялась и уперла руки в бока.

— Женя, тебе не кажется, что ты на себя много берешь? Это не твое дело. Оно не касается твоего бизнеса. Это дело семьи, и не тебе одному решать как…

— Никодим — главный мой поставщик! — оборвал ее Евгений. — С главными поставщиками так себя не ведут! Хочешь, чтобы я за его спиной интриги с его сыном разводил? Так дела не делаются! Существует торговый этикет и…

— Мы — семья! — теперь уже тетушка оборвала его стальным тоном. — А семья — это мы! Не ТЫ и твое дело, а мы! И решать, что и кому говорить должны МЫ, а не твои правила ведения дел! Понял?

Евгений усмехнулся, потер пьяное лицо ладонью и произнес, указав на Федора:

— Если мы семья, почему этот здоровый лоб не работает, а? Пусть идет работу себе ищет.

— Ему справку надо сделать для поступления, что сила есть, — подал голос Дмитрий и глянул на Федора. — Так?

— Так пусть идет и делает эту черту справку, — отпрянув от столба, произнес старший сын тетушки и направился к лестнице, на ходу бросив: — Пригрели нахлебника…

— Я не нахлебник! — крикнул в спину удаляющемуся Евгению Горт.

* * *

Мария тяжело вздохнула, поправила ночнушку и откинула одеяло. Она хотела было улечься в кровать, но храп спящего Евгения за стенкой снова напомнил о вечерней ссоре.

— Если так дальше пойдет, то он со своим делом один останется, — проворчала она, подхватив подушку и пару раз ее встряхнув, она продолжила: — На лавке женится, обнимать свои договоры будет ночью, а не жену.

В этот момент в дверь постучали.

Тетушка Мария обернулась и удивленно взглянула на Федора, что заглянул в ее комнату.

— Я это… — начал было он, но женщина его перебила.

— Прости за то, что наговорил Женя. Он не плохой человек, но… когда выпьет — его несет. Не понимает, где остановиться. По сути то, что он написал Никодиму, не имеет значения. У твоего отца много знакомых, и я думаю, что он уже знает, где ты проживаешь. Просто…

— Не, я не за то, — буркнул Федор, уперев взгляд в пол. Парень залез за пазуху и достал оттуда небольшой сверток из видавшего лучшие времена платка. Развернув его, он протянул его тетушке. — Вот…

Та взяла платок и удивленно взглянула на золотую брошь с камнями.

— Материно наследство, — пояснил парень. — Думал, в станице продать, чтобы билет купить, но меня за вора приняли. Чуть не ограбили потом… А тут… В общем, я подумал, что… В уплату за постой.

Тетушка грустно улыбнулась и произнесла:

— Мы ведь все семья, Федь.

— Я не нахлебник, — буркнул Федор. — Не вор и не нахлебник. Это в счет уплаты за…

Женщина не дала договорить. Она свернула платок обратно и сунула в руки Горта.

— Федь, это брошь жены моего брата. А ты сын моего брата. Какая плата? — она подалась вперед и прижала парня к груди. — Ну, ты ведь не дурачок какой. Ничего не надо и… сохрани эту брошь. Сохрани для той, что встанет с тобой рядом. Той, которая будет рожать тебе детей. Ладно?

Федор вздохнул и с хмурым выражением лица кивнул, убирая наследство матери обратно за пазуху.

— А на счет Евгения не беспокойся. Я с ним поговорю. Вот увидишь, завтра он будет уже другой. Даже плохого слова не скажет, — принялась успокаивать его женщина, поглаживая по голове.

— Дело не в… — начал было Федор, но затем умолк. Пару секунд помолчав, он отстранился от женщины и произнес: — Я пойду, теть Мария. Доброй ночи.

— И тебе, — кивнула та.

Парень вышел, тетушка забралась в постель, но тут до нее донесся очередной особо громкий приступ храпа за стенкой.

— Ночь будет доброй, если кто-то сегодня вообще сможет уснуть, — проворчала она, поворачиваясь на бок.

* * *

Мария была женщиной видной.

Да, не молодой, но видной. Тут тебе и грудь приличного размера, и фигура, за которой женщина старалась следить. Ну, и куда без приличной, аккуратной, но сдержанной одежды?

А самое главное — опыт.

Опыт замужества не прошел бесследно, поэтому в авантюры женщина не бросалась, вела себя сдержанно, а главное — достойно.

Это и делало ее привлекательной в глазах многих мужчин.

Вот и сейчас женщина легкой походкой шла по Столбовой к дому с небольшой тряпичной сумкой. Обязательно под цвет платья и обязательно аккуратной. Даже продукты, что она несла, были уложены аккуратно и ровно.

— Миссис, — кивнул ей проходивший мимо сосед.

— Доброго утра, Матвей, — кивнула она с достоинством и проследовала дальше, ощущая на своей спине взгляд мужчины.

Матвея она знала давно, прекрасно понимала, что он хочет, и прекрасно понимала, чего желает она. Поэтому и держала соседа на расстоянии.

Квартал, второй, женщина спокойно кивала и здоровалась, но тут, наконец, дошла до своего дома, куда и свернула.

— Есть кто? — громко спросила она, войдя в дверь. — Дима, возьми у меня сумку, пожалуйста.

Парень с хмурым лицом подошел к ней, принял продукты и ушел на кухню.

— Сьюзи, ты уже подготовила продукты для?.. — проходя на кухню, спросила мать и застыла в проходе.

Девочка сидела вся в слезах, с красными глазами и шмыгала носом.

— Сьюзи? Что случилось? — тут же подошла к ней мать и уселась напротив.

— Федор. Он с утра ушел. Сказал, справку делать. Приказчика искать… А уже вечер, а приказчик наш, получается, в пяти кварталах, — снова уходя в рев, произнесла девушка.

Тетушка глянула на Дмитрия и, почувствовав неладное, спросила:

— Он вещи свои забирал?

Глава 7

Глава 7

Действующие лица:

Карл Спирит — юноша, что обладает знаниями о магии

Захар Сергеевич — начальник столичной стражи

Петр Петрович Коленцов — купец, что снимает дом у Кунцовых.

Несмотря на то, что на лицо Федора падал лучик солнца, проснулся он от дикой боли в голове. В животе словно узел завязали. Во рту пустыня, а глаза открывать больно.

Парнишка едва слышно простонал и повернулся на бок, совершенно не обращая внимания, что лежит он на твердых досках.

Он пролежал так минут пятнадцать, повернувшись еще пару раз, но затем все же решился приоткрыть глаза.

Первое, что он увидел — бетонная стена. Никакого удивления, никакого возмущения. Парня настолько воротило, что он с трудом осознавал, что серая стена — что-то странное.

Он прикрыл глаза, секунд десять просто лежал, затем снова открыл и немного огляделся.

Парень лежал в небольшом помещении с минимумом интерьера: странная кровать, привинченная к стене, и металлический стол, ножки которого были вмурованы в пол.

Дверь была одна — стальная и без ручки.

На окнах решетки.

Федор приподнялся на кровати, сморщился от ударившей по голове, словно молот, боли, но затем все же присел.

Мутным взглядом он обвел помещение, затем шмыгнул носом и утер его кулаком.

— Как я тут… — прохрипел он, но тут донеслась ругань из-за двери.

— Не имеешь права! Руки от меня убрал! Да ты знаешь, кто я⁈ Я сын императора…

— Поговори мне еще тут! — отозвался бас, и в дверь что-то глухо ударилось. — Императора он сын, как же…

Раздался металлический лязг, и дверь открылась, после чего в камеру втолкнули молодого рыжего парнишку. Тот сделал несколько шагов и чуть было не упал, но тут же развернулся и крикнул запирающему камеру охраннику:

— Внебрачный!

— Будешь дальше шуметь — отхожу дубинкой! Понял? — рыкнул на него стражник и захлопнул дверь, успев усмехнуться. — Внебрачный…

Федор оглядел парнишку с ног до головы.

Простой парень, в простой одежде. Нет, не крестьянская практичная, но и ничего выдающегося. Никаких украшений или особенностей, типа вышитого герба. Волосы рыжие, веснушки россыпью по скулам.

— О! Проснулся болезный! — глянул на него незнакомец. — Что плохонько тебе, да?

Федор неуверенно кивнул.

— Еще бы, — хмыкнул парень. — Столько вчера вылакать — это уметь надо. Как ты вчера на ногах вообще стоял?

— Я хмелем не балуюсь, — буркнул Федор и на пару секунд замер.

— Ой, давай только не включай «Я ничего не помню! Что вчера случилось?» — усмехнулся незнакомец и задумчиво нахмурил брови, видя панику на лице собеседника. — Да ладно… Ты серьезно?

Горт шумно и с трудом сглотнул, резко встал, отчего его качнуло, и он ухватился за край шконки.

— Где я?.. — спросил он.

— Ты не поверишь, — хмыкнул Карл и указал на решетки на окнах, затем на дверь и произнес: — Отгадай с трех раз!

— В… в тюрьме? — растерянно произнес парень. — Я в тюрьме? Как? За что?

— Даже не знаю, — театрально вздохнул парнишка и принялся загибать пальцы. — Оскорбление аристократа? Порча чужого имущества? Пьяный дебош? Попытка домогаться знатной особы? По-моему, достаточно. И это только то, что при мне было.

Федор осмотрел собеседника, снова сглотнул и спросил:

— То есть ты видел, так?

— О, поверь мне, это было трудно не увидеть, — хмыкнул тот.

— Звать-то тебя как? — спросил Федор.

— Карл. Меня зовут Карл Спирит.

— Меня Федором зовут. Фамилия Горт.

— Да, великий и ужасный Горт, покоритель драконов, победитель чудовищ и самый сильный маг в мире, — с улыбкой закивал парень, глядя на Федю. Заметив, как тот недовольно насупился, он еще шире улыбнулся и указал на сокамерника пальцем: — Это не мои слова. Твои.

* * *

Грузный мужчина наклонился и вылез из черного магомобиля, за рулем которого сидел человек в форме стражи.

Сам пассажир был одет наспех: штаны с подтяжками фасона, какие носят чиновники, расстегнутая жилетка, растрепанные волосы и грязные башмаки.

Глаза его были красные, а лицо выражало смесь крайней усталости и жуткого раздражения.

— Ваше благородие, — тут же подскочил к нему молодой подтянутый парень в очках. — У нас возникли трудности.

— Семен, — вздохнул мужчина. — Наша работа — это одна сплошная трудность.

Мужчина кивнул в сторону входа в управление стражи и тяжело вздохнув произнес:

— Сейчас сидел с Кошкиным Львом Афанасьевичем, — неспешно вышагивая, произнес он. — Культурно. Заморский бренди потягивали, сигарами баловались. Потешались в картишки понемногу. Радовались женскому обществу.

Несмотря на спокойный и размеренный тон мужчины, помощник напрягся. Он шел по правое плечо, чуть позади, но даже не видя выражение лица мужчины, втянул голову в плечи.

— И тут с выпученными глазами к нам вваливается Немцов. Тараторит, сгущает краски и даже не думает здороваться или вести себя подобающе, — продолжает глава городской стражи, проходя в холл. — И у меня в следствии этого два вопроса. Первый — кому хватило мозгов отправить Немцова за мной?

Тут начальник остановился и повернулся, глядя на помощника.

— Ваше благородие, тут дело в том, что все на происшествии, а Немцова как ненадежного кадра мы оставили на посту. А больше просто никого не…

— Молчать! — рявкнул на него глава стражи так, что по ушам дало, и помощник втянул голову еще глубже. — Кто. Отправил. Немцова? — отчеканил чинуша.

— Мен… я не… — начал жевать дрожащими губами помощник.

— КТО⁈

— Д… к… — мямлил помощник, но затем наконец набрал полную грудь воздуха и произнес: — Вы, ваше благородие.

Начальник стражи, уже поднявший руку с указательным пальцем, намереваясь огласить свое суровое наказание, завис. Пару секунд, он пялился на помощника, после чего произнес:

— Как, я?

— Директива… — сглотнул помощник. — Директива семнадцать-тридцать два. От прошлого года, августа месяца, — начал тараторить помощник. — При любом происшествии с лицами благородного происхождения с причинением телесного или материального ущерба тут же сообщать вам, несмотря на стадию расследования, наличие задержанных или иные обстоятельства.

Глава городской стражи недовольно зашевелил усами, словно таракан. не обнаруживший на столе крошек, а затем неуверенно произнес:

— Что-то я не помню такой директивы…

— Так, это после… Ну, когда собачонку княжескую Сталеваров… того… — неуверенно кивнул в сторону Семен.

— Чего «того»? — не сразу сообразил чинуша.

— Ну, того… снасильничал.

— А… А-а-а-а! — потянул мужчина. — Помню, да. Было дело…

Усмехнувшись в усы, он поглядел на помощника и, кашлянув, тут же снова нацепил строгую маску.

— А сейчас что? Опять собаку кто-то возжелал? — тщательно произнес мужчина и направился в свой кабинет.

— Никак нет. Коленцов, купец. Подал заявление о порче имущества путем тарана на магомобиле.

— Сколько раз твердил, следить за молодыми оболтусами надо, — вздохнул мужчина. — Кто въехал? Хотя стой! Дай-ка угадаю… Шарапов? Этот прохиндей на спор и голову в гильотину засунет и собачонку, прости господи, снасильничает… Тьфу!

— Никак нет, ваше благородие.

— Ну, раз не Шарапов, то Шульц! Этот умник, как академию закончил, так от магомобилей и не отходит, — уверенно заявил начальник стражи, входя в кабинет.

— Никак нет, ваше благородие, — слегка напрягся Семен.

Начальник прошел в кабинет, бросил пиджак на диван и уселся в кресло. Тяжело вздохнув, он глянул на помощника и кивнул:

— Говори.

— Простолюдин. Не местный. С деревни какой-то. Федор Горт.

Начальник причмокнул губами, откинулся на спинку удобного мягкого стула и уставился на Семена, приподняв одну бровь.

— Взят на месте, с поличным, — осторожно добавил тот.

— Сема, а какое отношение этот безродный идиот имеет к директиве семнадцать, тридцать два? — спросил он. — Заявление подал купец. Протаранил простолюдин.

От появившихся стальных ноток в голосе парень сглотнул, но быстро взяв себя в руки, произнес:

— Так, магомобиль в поместье на Речной влетел. А поместье семьи Кунцовых.

На лице начальника стражи появились признаки умственной деятельности. Помощник тут же принялся пояснять:

— Коленцовы вроде как у Кунцовых в аренду взяли поместье сроком на пятьдесят лет. По бумагам так выходит, но все знают, что Кунцовы в долгах, как в шелках. Вот и обстряпали все как аренда. Но по факту поместье принадлежит Кунцовым, а это прямая директива семнадцать тридцать два. А еще там жахнуло неслабо. То ли магомобиль, то ли парнишка этот одаренный.

Мужчина тяжело вздохнул, пригладил усы и произнес:

— Бодаться с департаментом магическим придется, — произнес он.

— За то, кто дело вести будет? Так понятно же, что состав преступления по нашей части. Мы и разбираться будем. Угон, причинение имущественного вреда…

— Сема, — глянул на молодого помощника начальник стражи. — Мы бодаться будем: кто кому спихнет работу, а не за нее.

Семен растерялся, а хозяин кабинета взял папку со стола и открыл ее. Хмуро пробежавшись по предварительному отчету о происшествии, он поднял взгляд на помощника.

— С виновником разобрались? Кто? Что? Откуда?

— Так деревенщина, вроде как пьяный был… — начал было Семен.

— А потом окажется бастард барона какого-нибудь из захолустья, — проворчал начальник стражи и остановил взгляд на строчке. — А второй кто?

— Второй Карл Спирит. Непонятная личность. На него ничего нет. Выясняем.

— Спирит… Спирит… — недовольно зашевелил усами начальник. — Иностранец?

— Не похоже. Лепечет по-нашему бойко.

— Выясни все про этих двух, — недовольно произнес хозяин кабинета и кинул папку на стол. — И как только из магического пожалуют — сразу дай знать.

— А пожалуют? — с сомнением спросил Семен.

— Сейчас слух про взрыв пойдет — еще как пожалуют. Ректор университета хвосты накрутит, и побегут как миленькие, — хмыкнул начальник стражи.

— Захар Сергеевич, а что мне им говорить? — растерянно спросил Семен.

Грузный мужчина затарабанил по столу пальцами и произнес:

— Взрыв магического характера неустановленного происхождения с причинением вреда имуществу, — слегка прищурив глаза, произнес он. — Так и скажешь.

— А эти двое? Оно же…

— А с этими я поговорю, — зашевелив усами, произнес начальник стражи. — Глядишь, и не нам разбираться в этом придется…

— ГДЕ⁈ — раздался крик из холла. — Где начальник, я спрашиваю⁈ Это произвол!

Захар Сергеевич тяжело вздохнул, покосившись на дверь кабинета, и произнес:

— Веди деревенщину. Поговорим, подумаем…

* * *

— Осо-о-оле…. осо-о-оле ми-и-ио-о-о… — пытался петь Карл, встав в героическую позу, уперев ногу в кушетку. — Стейк штрайн топэ-э-э….

Федор от такого пения был не в восторге, на что прямо указывал дергающийся глаз. Фальшивил сокамерник нещадно.

— Слушай, может хватит, а? — взмолился парнишка. — Ей богу, и так голова болит, а от твоего пения даже глаз дергаться начал.

— Это классика, увалень, — недовольно буркнул Карл, убрал ногу и прошелся по камере. — Мне просто скучно. Долго нас тут, кстати, еще держать будут?

— В зависимости от того, что случилось, — пожал плечами Федор. — Ты, кстати, нормально рассказать можешь, что произошло?

— Ты серьезно ничего не помнишь? — с подозрением глянул на него Карл.

— Я тебе уже раз десять ответил: «Да».

— Да — помнишь, или да — не помнишь? — не унимался Карл.

— Не помню я ни черта! — рыкнул раздраженно Горт.

Карл вздохнул, вышел в центр комнаты и вытянул в сторону правую руку. Левой он приобнял воображаемую партнершу.

— Я спокойненько сидел на работе. Клиентуры не было, поэтому я почитывал томик «Путь настоящего универсала» Шишкина. Интересно, кстати, пишет. Вроде как и приключение, но столько смысла и людской…

— Карл! — раздраженно одернул его Федор.

— Так вот, — тут же вернулся к теме парень. — Сижу я спокойно читаю, а тут ты!

— Я?

— Ты заваливаешься с выпученными глазами. Кричишь, машешь руками и заявляешь, что тебе срочно нужно поменять колесо на магомобиле.

— Каком магомобиле? — растерялся Федор.

— Вот и у нас вопрос: каком? Ты-то прибежал на своих двоих. Но не слушаешь, кричишь, угрожаешь, — закивал Карл. — Потом схватил какую-то старую запаску и ломанулся по улице.

Горт с сомнением уставился на Карла.

— Ну, запаска-то наша. Я за тобой и ломанулся. Квартала три пробежал, еле догнал, а ты на Фонтанную выбежал. Там два магомобиля стоят. Толпа людей. То ли аристократы, то ли еще кто. Я там никого не знаю. Все у машин собрались, что-то обсуждают. Ты к одной из них подбежал, ключ схватил и давай колесо откручивать.

— Я? Я же не умею!

— Ну, я как увидел, что ты делаешь, так и понял. Помогать стал. Смекнул, что гонка.

— А потом?

— Потом, когда все по машинам расселись, мы с тобой водителя нашего искать начали. Яковлев какой-то. Кто это, кстати?

— Кабы я знал, — буркнул Федор и спросил: — А дальше?

— Ну, нашли мы его. Он лежал за баками мусорными, дергался весь. Припадок что ли был.

— Так. А потом?

— А потом, когда отсчет начали, ты к машине побежал. Я с тобой.

— И?

— Ты за руль, я за штурмана.

Федор пару секунд смотрел на парня, после чего выдал:

— Ты с ума сошел? Я водить не умею!

— Я это понял, когда мы уже гонку выиграли, — хохотнул Карл.

— В смысле выиграли? Какую гонку? — с ужасом произнес Федор.

— Нелегальную. Какую еще? — начал вальсировать с воображаемой напарнице Карл. — Такое бывает. Устраивают знатные гонки вместо дуэлей. Мол, кто первый приедет, тот и прав.

— П-погоди… А когда остановились? Что случилось? Как я тут оказался?

Тут Карл опустил руки, хмуро глянул на Федора и произнес:

— А мы не остановились.

— Это как?

— А ты тормозить не умеешь. Это же гоночный магомобиль. Там через руны надо. Там одна педаль — газ. Вот ее ты в пол с перепугу и вдавил.

— А как… как мы тогда…

— Мы с тобой финиш промчались и черт знает куда уехали, пока в дом не влетели. Судя по тому, что мы тут — дом был не простой.

Федор встал и принялся расхаживать из стороны в сторону. В голове был полный сумбур, но спустя десять секунд он остановился напротив Карла.

— Как мы так врезались, что у меня ноги и руки целые? Мы бы убились, если бы скорость была большая.

— А ты силой долбанул, — пожал плечами Карл. — Причем так, что от ограды и крыльца с колоннами ни черта не осталось.

— Бред, я ведь не маг! Этого не может быть! Это, наверное… магомобиль, — тут же пришла Федору идея. — Да, магомобиль, точно говорю. Там же камни силы! Вот он и…

— Он-то мог жахнуть, но тут незадача, — Карл сунул руку в штаны, в область паха и выудил оттуда накопитель, какой Федор уже видел, когда добирался до станицы. — Накопитель-то у меня! Мы на твоей силе ехали.

Федор открыл рот, закрыл и замотал головой.

— Бред какой-то. Так не бывает, а я вообще не…

— Я когда понял, что ты не знаешь, какие руны жать — первым делом камень силы вытащил, — хмыкнул Спирит. — Логично ведь. Нет силы — нет хода. Мы и остановимся потихоньку. Когда на мост вылетали, я уже его выдернул.

— Как… почему… Как я вообще там оказался? И голова… Что же так болит, а?

— Ну, так похмелье. Ты ведь спирт в двигатель на ходу подсасывал. Еще и выложил, наверное, весь резерв. Такое бывает, когда силы много потратишь.

— Я с хмелем не дружу. Рано мне еще…

— Ага, только перегар от тебя был знатный, — хохотнул Карл.

— Ты говорил, что я до кого-то домогался и дебош устроил, — глянул на него Федор.

— Когда Яковлева того нашли, то решили, что он проигравший, так как в назначенное время не смог стартовать. А ты влез и чуть ли драться не полез. Мол, отравили его.

Федор сел на шконку, обхватил руками голову и хрипло произнес:

— А домогания?

— По заднице девку какую-то шлепнул. Подмигнул. С виду благородная.

Федор с огромными глазами глянул на Карла.

— Так ведь не бывает… Это все какая-то ошибка и…

В этот момент лязгнул замок в камере, и вошел широкоплечий охранник. Он оглядел ребят и спросил:

— Кто из вас Грот?

Федор обреченно глянул на Карла, затем втянул голову в плечи и неуверенно произнес:

— Я не Грот, я — Горт…

* * *

— Как⁈ Как, я вас спрашиваю, могло это случиться⁈ — брызгая слюнями от овладевшей ярости, кричал худощавый мужчина в дорогом костюме. — Посреди белого дня! Простолюдин на магомобиле! Влетает в мой дом!

Захар Сергеевич сидел в кресле. Сплетя пальцы на животе, он молча смотрел на посетителя, что не спешил закругляться и продолжал сыпать возмущением, жалобами, угрозами и причитаниями. Изредка, когда он переходил на личности, глава столичной стражи недовольно шевелил усами, но не перебивал.

— Вы вдумайтесь, хоть на секундочку, своими мозгами! — продолжал посетитель. — Простолюдины! На гоночном магомобиле! По городу! Слава богу он никого не убил! А откуда он у него⁈ Угнал! Не иначе!

— Вы только что сказали, что он задавил вашу собачонку, — впервые подал голос хозяин кабинета, заметив, что посетитель выдыхается. — И у тещи икота от взрыва прошла. Последнее прозвучало как претензия, но я… состава преступления относительно тещи не вижу.

Худощавый мужчина выдохнул, опустил плечи и устало плюхнулся в мягкий стул у стола.

— Надеялся, помрет от икоты карга старая, — произнес он, уперся локтями в стол и принялся массировать виски. — А собачонка жены. Сука породистая… злая зараза, но породистая.

Захар Сергеевич молча открыл шкафчик стола, достал оттуда штоф отличного коньяка и пару рюмок. Поставив их на стол, он налил до половины и пододвинул к собеседнику одну из них.

Тот хмуро глянул на рюмку, потом на стражника и молча взял предложенный алкоголь темного, насыщенного оттенка. На автомате он протянул руку, чтобы чокнуться, но глава стражи мотнул головой.

— Помянем.

— Кого? Жива карга старая, — махнул рукой собеседник.

— Суку, — усмехнулся Захар Сергеевич и опрокинул в себя содержимое рюмки.

Дождавшись, когда посетитель опустошит рюмку, он налил сразу еще по одной и спросил:

— Вас как зовут, уважаемый?

— Петр Петрович, — нехотя ответил тот. — Коленцов.

— Петр Петрович, в ваш дом въехали, так? — взяв в руки рюмку, произнес Захар Сергеевич.

— Так, — кивнул тот и тоже взял рюмку.

— Хорошо бы документики на собственность приложить к делу, — стараясь держать ровный тон, произнес он и опрокинул в себя рюмку. Крякнув и погладив усы, он продолжил: — Вы ведь из Купеческих? Вы бумаги любите. Почти как мы. А у нас…

Тут хозяин кабинета развел руками.

— Сами понимаете.

— Ну… — смутился купец. — Вообще документа о собственности нет. У нас долгосрочная аренда, но дом принадлежит Кунцовым.

— Это все осложняет, — покачал головой Захар Сергеевич, подтянул к себе папку с делом и открыл ее. — Заявить о порче имущества должен именно собственник. Я думаю, Кунцов вам в такой малости не откажет. Так?

Петр Петрович опрокинул в себя рюмку, но не спешил проглатывать коньяк. Он погонял его во рту, а затем кивнул на рюмку. Захар Сергеевич понял все без слов и налил еще по одной.

— Возможно… с этим могут возникнуть трудности. Я бы может быть и не серчал, но на доме защита из рун была. А они после взрыва этого руны выгорели, — произнес он и недовольно сморщился. — Хрен с ним с крыльцом, а вот защиту восстанавливать — это, простите за вырождение, блядски дорого!

От ругательства начальник стражи сморщился. Виду он не подал, но ругательства такие относил к исключительно простолюдинским. Перевернув страницу в деле, он усмехнулся, обнаружив там справку от приказчика, где было указано, что Федор Горт обладает средним даром со средним потенциалом.

— Но вы же понимаете, что простолюдин этот вам ничего не возместит?

В этот момент в дверь постучались, и на пороге показался широкоплечий стражник, конвоировавший Федора.

— А вот и одна из причин переполоха, — хмыкнул Захар Сергеевич и глянул на купца. Тот молча взял рюмку, пригубил и посмотрел на парнишку.

Федор стоял сам не свой. Взгляд в пол, голова в плечи вжата. Сам бледный, и потряхивало его немного.

— Вздернуть бы его на столбе, по-хорошему, — буркнул он и опрокинул остатки алкоголя в себя, сверля Горта взглядом полным ненависти. — Сначала высечь, а потом вздернуть!

— За имущественный ущерб? — хмыкнул начальник стражи. — Закон суров, но не настолько.

— Но высечь-то его высекут? — недовольно зыркнул Коленцов на хозяина кабинета.

— Возможно, но решать это не вам и не мне, — хмыкнул он. — Да и на счет его вины — сомнительно.

— Это как? — подобрался купец. — Это почему? Этот ведь оборванец за рулем магомобиля сидел!

— Взрыв был? — оборвал его Захар Сергеевич.

— Был.

— Магический?

— Магический.

— А у этого, — кивнул он в сторону Федора. — Резерв самый обычный. Следовательно, взрыв был от автомобиля. Так?

Купчина растерялся, хмуро глянул на парня, а затем снова на Захара Сергеевича.

— Ну, так.

— А если взрыв произошел по неисправности данного изделия? — спросил он. — Что если и врезался он, потому что магомобиль сломался?

— Это вы сейчас… это вы сейчас намекаете, что и виноватых нет⁈ — начал заводиться Петр Петрович. — Это так вы теперь работаете⁈

— Как нет? — изумился стражник. — Ведь магомобиль не из воздуха взялся, так? Он же чей-то! А кто его таким сделал?

— Кто? — тут же немного остыл купчина.

— А вот это, уважаемый, разбираться будет магический департамент при нашем замечательном университете магии, — с неприкрытым удовольствием прикрыл папку Захар Сергеевич.

Глава 8

Действующие лица:

Федор Горт

Айнур Абаков — фельдъегерь, владеющий поясом Эфа

Саша и Витя — бандиты.

Карл Спирит

Как только дверь в камеру открылась, Федор со стражником растерянно застыли в проходе.

Карл додумался засунуть чахлую подушку под рубаху так, словно это женская грудь. При этом он еще и пережал ее, чтобы было максимально похоже на натуральную.

— Эй-нанэ-нанэ! — воскликнул он, дергая плечами на манер цыганских танцев. — К нам приехал, к на-а-а-ам приехла-а-а-а-а-ал… Дядя Федор до-о-о-оро-о-ого-о-О-О-Ой!

— Клоун, — усмехнулся стражник и втолкнул Федора в камеру, после чего тут же запер дверь.

— Похоже, а? Но ведь скажи, похоже! — с улыбкой произнес Карл, ощупывая подушку под рубахой. — Интересно, кстати, на ощупь.

Федор усмехнулся, оглядел сокамерника и прошел к своей кровати.

— Что сказали? Допрашивали, да?

— Там этот… хозяин дома был, в который мы влетели, — произнес парень и тяжело вздохнул. — Говорил, что повесить нас надо. Или хотя бы высечь.

Оптимиз Карла тут же улетучился, и он недовольно произнес:

— Чуть что — сразу высечь. Что за мода? У нас словно других способов наказать нет… И что решили?

— Там дядька был с вот такими усищами, — показал руками Федор. — Он сказал, что может магомобиль сломаный был, и вообще взрыв — странное дело. И разбираться будет какой-то магический департамент.

— Если эти маги узнают, что мы без накопителя ехали, то… — начал было Карл.

— У этого дядьки справка моя лежит от приказчика. Средняя сила и средний потенциал, — глянул на него Горт. — Не во мне дело было. Это машина рванула.

— Сомнительно, но… ладно, — нехотя кивнул Спирит, вытаскивая подушку из-под рубахи. — С нами как быть?

— Мне сказали, что свободен, — пожал плечами Федор. — Но я без тебя отказался уходить.

Карл бросил подушку на шконку и удивленно глянул на сокамерника.

— Нет, конечно, мы многое пережили вместе, но… Но теперь ты мой друг, — хлопнул глазами он и метнулся к кушетке Федора, присел рядом и приобнял его одной рукой. — Больше никаких ночных приключений в одиночку! Никаких унылых дней рождений в одиночестве! Мы будем, как Сим и Лим у Шилова в «Дорожных путешествиях»! Вот увидишь, я — лучший друг на этом свете!

Федор покосился на Карла и недовольно буркнул:

— Ты один знаешь, что произошло. И машину ту видел.

— А, ну и это тоже, — кивнул Карл, но не потерял настроя. — Если хочешь, я поговорю с Николай Ефимычем. Найдется и тебе работенка.

— Поглядим, — буркнул Федор. — Надо бы понять, что вообще произошло.

— А зачем? Обойдется — уже ладно, — хмыкнул Карл и толкнул плечом новоявленного друга. — Да и вообще стоит радоваться. Мы в такой переплет попали, а считай, можем сухими из воды выйти.

В этот момент раздались быстрые шаги из тюремного коридора, а спустя несколько секунд в камеру ввалился начальник стражи.

Недовольно шевеля усами, он оглядел двух подростков, что сидели на шконке, и произнес:

— Какого хрена молчали, а? — со злобной процедил он. — За дурака меня держите⁈

— Так, мы же это… — начал было Карл, поднявшись одновременно с Федором.

Захар Сергеевич молча указал на них пальцем, а затем перевел палец на открытую дверь.

— Оба! Вон отсюда!

* * *

Федор хмуро глянул на здание управления стражи столицы, а затем взглянул на бумажку у себя в руках. Справка от приказчика гласила, что у парня средний потенциал и средний объем силы. Много это или мало, Федор не знал, однако сам факт наличия справки радовал.

— Ну! Я же говорил! Через весь город на скорости! Я думал, штаны обмочу на поворотах! А ты ведь не тормозил, — хлопнул его по плечу Карл. — Считай, гонка, нарушение общественного порядка, таран дома, взрыв, а нас… Нас денек в подвале у стражей подержали!

Федор тяжело вздохнул, затем нахмурился и спросил:

— Слушай, а когда нас брали… Ты помнишь?

— Как тебя вязали? Ну да. Тебя еще обыскали, как и меня, — кивнул весельчак. — А что?

— У меня с собой зеркальце было… вот такое примерно. На перо похоже. И платок еще за пазухой был, — произнес Федор и замер, обнаружив на поясе странную круглую бляху, через которую проходил ремень на штанах. Ремень был его — старый, кожаный, потертый, но все еще добрый. А вот бляха была точно не его.

— Не, у тебя с собой ничего не было, — пожал плечами Карл. — Кстати, бляха классная. Я даже не понял, почему у тебя ее стража не отжала. Слышал, они частенько содержимое карманов по-тихому таскают. У тебя только бляха и справка.

— Слушай, а ты в магии разбираешься? — спросил задумчиво Федор, разглядывая бляху. — Может меня заколдовали? Не бывает ведь так, чтобы совсем ничего не помнил.

— Если бы совсем ничего не помнил, то и имени своего не вспомнил бы, — хмыкнул Карл, расправил плечи и выпятил грудь. — Я вообще-то поступать в университет магический планирую!

— Э-э-э? Ты? А умеешь что-нибудь? — недоверчиво поинтересовался Федор. — Ну, намагичить можешь?

Спирит тут же сдулся и неуверенно произнес:

— Я только учусь… Да и получается не всегда.

— А что умеешь?

Тут Карл кашлянул, вытянул в сторону Горта руку и, нахмурив брови, сосредоточенно уставился на свою ладонь. Секунда, вторая…

— Блин, не получае… — начал было Карл, но тут заметил, как в области ширинки у Федора появился яркий белый огонек. — О! Только он на руке должен быть!

— Э-э-э! — тут же прикрыл руками свет Федор. — Ты это! Прекращай!

Однако, несмотря на руки парня, свет не исчез. Карл слегка нагнулся и хмыкнул:

— А это вообще не я! Это твоя бляха светится! — заявил он.

Федор опустил взгляд на бляху, тронул ее рукой, и свет тут же исчез.

— Ты откуда ее взял? Артефактная, походу, вещица.

— Да, кабы я знал, — буркнул парень и шмыгнул носом.

— Может прибрал где-то? — задумчиво произнес Карл. — Да и к нам прибежал, словно от погони.

— Я не вор! — зыркнул на него Федор.

— Ну, я же так… Просто предположил. Кстати, а что в платке было?

— Брошь материна, — неохотно ответил Горт. — Наследство. А зеркальце… оно мне дорого.

— Искать будешь?

— А куда деваться? — пожал плечами Федор, еще раз глянув на бляху. — Надо искать и… вообще разобраться, что произошло. Ты, кстати, ничего мне рассказать не хочешь?

Карл под тяжелым взглядом друга хлопнул глазами и состроил невинное выражение лица.

— Что?

— Ты кто такой? Почему нас из тюрьмы взашей гнали? Ты действительно сын императора? — с подозрением в голосе спросил Федор.

— Ну, про императора — это так… для красного словца брякнул, — смутился Карл. — Отец у меня посол. А я вроде как тут родился и тут живу.

— И в мастерской гайки крутишь, — хмыкнул Федор.

— Это отец, — вздохнул Спирит. — У меня проблемы с общением. Как-то не получается ни друзей, ни знакомых найти. Вот и отец пристроил… Он называет это социализацией… Вроде бы.

Горт хмыкнул, оглядел Карла и со вздохом произнес:

— На счет проблем он прав…

Федор растерянно огляделся и потихоньку двинул по улице.

— Куда сейчас? Хочешь в мастерскую сходим? Я тебя с Николаем Ефимовичем познакомлю. На счет работы договоримся.

Федор резко остановился, заметив кого-то впереди, затем развернулся и дернул за руку Карла.

— Сюда! Быстро!

— А? Что? — растерялся Карл.

— Того мужичка сухого видишь? — кивнул он. — Он требовал, чтобы меня повесили или высекли. И тебя заодно.

— Э-э-э? А с виду милый дядька, — хмыкнул Карл, разглядывая его.

— Не пялься! Пошли отсюда, пока он нас не приметил, — буркнул Федор.

— Смотри, а это еще кто? — указал новоявленный друг.

Федор обернулся и глянул в сторону торговца. Он остановился у черного магомобиля, из которого вышло двое широкоплечих мужчин. Они о чем-то говорили. Торговец, судя по физиономии, был крайне недоволен. Тогда один из незнакомцев схватил торгаша за руку и заломал ее, заставив сухого мужичка согнуться. Второй тут же открыл дверь, куда они его и затолкали.

— Что делать будем? — растерянно спросил Карл, покосившись на Федора.

— Карл, бляха эта на мне была, когда я вчера к вам прибежал? — спросил тот.

— Да.

— Значит, и брошки с зеркальцем уже не было, — сделал, как показалось, логичный вывод Федор. — Так?

— Ну, наверное…

— То есть торгаш тот — единственная ниточка, — произнес Горт и глянул на Спирита.

— Ну… А делать-то что будем? Эти двое военной выправки, как бы нам потом…

Федор глянул машину, что медленно и аккуратно двинулась, а затем на Карла.

— Валим! — скомандовал Горт.

— Кого⁈ — вылупился Карл.

— За машиной, дурень! — рванул первым Федор. — Бегом!

* * *

Магомобиль ехал неторопливо.

Медленно и аккуратно маневрируя по улице, он свернул за угол как раз у небольшого круглого киоска с прессой.

При том, что магомобиль ехал спокойно, Федору приходилось бежать на пределе своих сил. Выдавая все, на что способен, он обгонял прохожих, пару раз перепрыгнул мелкие заборчики. Один раз даже выскочил на проезжую часть, чтобы обогнуть столпотворение у какой-то кондитерской.

Карл бежал следом, пыхтел, но не отставал.

Да, получалось у новоявленного друга не очень, и он пару раз врезался, за что был облаян нецензурной бранью, а также умудрился не влететь в работягу с большим зеркалом только чудом.

Чудо распространялось на Карла, поэтому работяга все же выронил зеркало, что разлетелось вдребезги.

Погоня продолжалась недолго.

Стоило автомобилю выйти на просторный проспект, как водитель поддал газу, свернув через квартал за плотный жилой массив из пятиэтажных домов, что стояли почти впритык.

— Твою… налево, — просипел Федо, сбавляя темп.

Парень прекрасно понял, что догнать авто уже не получится. Умом он это понимал, но вот ноги думали по-другому, поэтому он по инерции еще продолжал бежать.

Добравшись до жилого массива, он оглянулся.

— Ушли, — чуть отдышавшись, произнес Федор. — Блин, как теперь его искать? Брошь с зеркальцем у него скорее всего.

— Не очень… фух… понимаю твою логику, — ответил Карл и достал небольшой стальной шарик, на поверхности которого виднелись глубокие борозды. — Но кое-что мы можем сделать.

— Это… это что? — все еще глубоко дыша, спросил Федор.

— Артефакт. Кое-что может. Только ты это… меня отпускать не вздумай. И чтобы никому, а то меня прибьют за это, — произнес Спирит и, зажав шар, провернул его, отчего тот разложился в непонятную смесь цветка и паука с длинными стальными ножками. — За руку мою возьмись!

Федор секунды три сомневался, глядя на Карла, но затем все же взял за локоть друга.

— Не вздумай отпускать! — скомандовал Карл и шагнул в стену.

Федор шагнул за ним, и пространство все вокруг смазалось, но только на миг, и вот они уже стоят в узком дворе, между двумя домами. Вроде бы обычный двор, но людей нет.

Где-то открыты окна. С первого этажа слышится, как что-то жарится на плите.

В тупике натянуты веревки с бельем. Рядом стоит корзина с еще не развешанными простынями.

В тупике на стене нарисованы ворота. Мяч медленно и неторопливо катиться. В воротах стоят ботинки. Один с завязанными шнурками на плотный бант, а у второго длинные шнурки рядом лежат.

— Карл… — сглотнув произнес Федор. — Где люди?

— Идем дальше, — с сосредоточенным лицом произнес Карл и снова шагнул.

Снова пространство смазалось, и они стоят уже на площади. Федор ее узнал — это привокзальная площадь. Это первое, что он увидел, когда приехал в столицу. Только вот в этот раз она тоже была пустая. А серое небо над головой, словно бы пожирало все краски. Нет, все было не черно-белым, но каким-то блеклым. Словно грязью из серой глины все измазали.

Он хотел было что-то сказать, но Карл снова шагнул, и мир опять смазался.

На этот раз они оказались в каком-то проулке. В точке сходились три улицы. На перекрестке стоял странный, несуразный дом, по форме напоминающий треугольник с острым углом.

— Где мы? — спросил Федор, глянув на небо.

Оно было голубым, а цвета снова вернули свою яркость. Парень даже протер глаза, чтобы убедиться.

— Понятия не имею, но артефакт вывел сюда, — показал стальной шарик Карл.

— Блин, а что до этого было? Почему людей не было? — спросил Федор. — Их куда-то всех магией дело?

— Нет, это нас кое-куда дело, — хмыкнул Карл. — Только не болтай никому. Мне потом так прилетит — мало не покажется.

В этот момент послышался гул работы магодвигателя, и спустя пять секунд на перекресток выехал магомобиль. Точная копия того, что за ними гнался.

— Смотри, — кивнул Карл. — Это они?

— Сейчас поглядим, — осторожно ответил Федор.

Из машины вылезли парочка здоровяков, а за ними тот самый мужчина. Выглядел «пленник» недовольно, но сбежать не пытался, остановившись у капота машины. Здоровяки же молча зашли в дверь углового здания.

— Пошли, — скомандовал Федор, надеясь застать незнакомца. — Надо поговорить с этим…

Он уже хотел было сделать шаг, но тут ему на руку легла чья-то рука.

— Я уже искать тебя собирался, — произнес мужской голос. — А ты сам пришел…

Глава 8

Ч.2

Федор сидел за столом и с хмурым выражением лица поглядывал на троицу незнакомых мужчин, о чем-то разговаривающих в другой части просторной комнаты. Все они были одеты в странную форму.

Помещение же, из-за угловатой формы здания, было треугольной формы, и стол, за которым сидели ребята, находился в глухом углу. Словно бы их там специально посадили, чтобы не могли сбежать.

— Федь, это фельдъегеря, — тихо произнес сидевший рядом Карл. — Что ты натворил? Они тебя знают?

— Да, ка бы я знал, — буркнул Горт и глянул на друга. — Кто это такие, фельдъегеря?

Спирит сглотнул, покосился в сторону мужчин и прошептал:

— Это военные, но они не воюют. Это как бы… служба такая, что врагов внутри страны ловит.

Федор нахмурился, покосился на мужчин, среди которых был тот, что его встретил, и произнес:

— А откуда в стране враги-то?

— Ну, не знаю… Шпионы там всякие или еще кто, — пожал плечами Карл. — Говорят, они магией владеют, а еще рубятся страшно. Туда только самых-самых берут.

Федор поежился и тяжело вздохнул:

— А чего он меня искал-то?

— А я почем знаю? — хмыкнул Карл и задумчиво глянул на Федора. — Я уже начинаю жалеть, что не встретил тебя тогда раньше. Приключения у тебя получились знатные.

Горт недовольно засопел и покосился на друга.

— Знаешь, куда мне приключения уперлись? — буркнул он. — Сходил за справочкой называется. Два дня у тетки не появлялся. Что она накрутила себе — думать страшно.

— Да ладно, — отмахнулся Карл, заметив, как один из мужчин направился к ним. — Гонки, взрыв, тюрьма… Весело же!

Федор недовольно засопел, но ничего не сказал.

Тот самый мужчина подошел к столу, за которым они сидели, и молча уселся напротив. Осмотрев притихших ребят, он достал то самое зеркальце в форме пера и старый платок. Развернув его, он продемонстрировал золотую брошку.

— Узнаешь? — спросил он.

Федор осторожно протянул руку и коснулся зеркала, потом посмотрел на брошь и покосился на Карла. Тот молча пожал плечами.

— Это мое, — кивнул Горт.

— Хорошо. Меняю твое на бляху.

— Какую… — начал было Федор, но фельдъегерь его перебил:

— На твоем поясе. Бляха на ремне.

Федор тут же покосился на пояс, затем на мужчину и замер в растерянности.

— Федь, это ведь артефакт, — зашептал Карл. — Видел, как он моего светляка сместил? А что если и в машине дело в нем было?

Горт глянул на друга, затем на фельдъегеря, а потом на пояс.

— Артефакт непростой, слышишь? — прошептал Карл, но тут же умолк под недобрым взглядом мужчины.

— Обмен? — спросил мужчина, пододвинув к парню его зеркальце с брошью.

Федор секунды две сомневался, а затем принялся снимать ремень, чтобы вытащить бляху.

— Хорошо, — с облегчением на лице кивнул фельдъегерь.

Дождавшись, когда парень снимет бляху с ремня, он произнес:

— Ритуал обмена простой — бляху на стол и дословно говори: я такой-то добровольно меняю «Пояс Эфа» на эти предметы.

— Федь, ты хоть пару монет накинь сверху, — прошептал Карл. — Видно же, что нужен он ему.

Мужчина хмыкнул, молча залез в карман и достал две купюры по сотне рублей. Положив их рядом с брошью, он глянул на Горта.

— Я Федор Горт добровольно меняю «Пояс Эфа» на эти предметы, — произнес парень, положив на стол бляху.

— Добровольно принимаю «Пояс Эфа», — произнес мужчина и взял в руки бляху.

Взгляд его тут же затуманился, он замер, а после пяти секунд недовольно сморщился и кивнул.

— Хорошо. Теперь точно все.

Федор тут же сгреб зеркальце и брошь, спрятав их за пазуху. Деньги он не взял, начав сомневаться.

— Бери, тебе еще откат ловить, — хмыкнул мужчина, кивнув на деньги.

— Какой откат? — спросил Горт, убирая деньги.

Фельдъегерь тяжело вздохнул и произнес:

— Плата за несоразмерный обмен — потеря памяти. Ты мне помог, выручил. Уберег артефакт, меня вытащил. Мы тут собирались город прочесывать, концы уже искали, а ты сам на нас вышел. Правда, как умудрился — сам не понял. Не успели вас у стражи перехватить.

— Я? Вытащил? — с сомнением спросил Федор.

— Ты-ты. Кстати, откат начался, — произнес он и достал платок, который протянул Карлу. — Голову ему держи.

— Э-э-э? — растерянно произнес Спирит, приняв платок. — А…

Тут он глянул на Федора, у которого из носа пошла кровь. Парень уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но…

В глазах потемнело, и столешница начала резко приближаться.

* * *

Воспоминания Федора Горта.

За день до пробуждения в тюремной камере.

Федор прошелся по коридору и вздрогнул от недовольного женского голоса:

— Тебе чего тут надо, а?

Парень обернулся, обнаружив позади себя дородную тетку, что вышла из кабинета, который он прошел.

— Мне к приказчику, — неуверенно произнес парень. — Мне справку надо, за силу.

Тетка оглядела его с ног до головы и фыркнула:

— Какая сила, мальчик? Здесь уважаемые люди работают… Ходят тут, еще не хватало, чтобы стащил что-то…

— Я не вор! И право имею! — тут же уперся парень. — К приказчику может каждый обратиться!

В этот момент дверь за спиной Федора открылась, и из нее вышел человек с рваным шрамом через все лицо. Федор обернулся, глянул на него и отошел в сторону, чтобы не стоять на пути.

— Виталий, к тебе, — недовольно фыркнула женщина показавшемуся мужчине в аккуратном костюме. На кармане слева у него был вышит герб империи.

— Я сейчас очень занят, — хотел было закрыть дверь приказчик, но Горт быстро смекнул, что ждать с распростертыми объятиями его тут не будут. Поэтому он сунул ботинок в проем, не дав закрыть приказчику кабинет, и произнес:

— Мне справку надо о силе!

— Я говорю: занят. На следующей неделе приходи…

— Не уйду без справки! — уперся Горт, заметив, как насмешливо на него смотрит женщина. — Право имею! Принять должен!

— Норкин! Я долго ждать не буду! — раздался голос мужчины, что остановился в коридоре.

Приказчик недовольно выглянул из двери, затем зыркнул на подростка у двери и кивнул:

— Заходи. Быстро!

Федор вошел в кабинет, а приказчик метнулся к стопкам бумаг, начав в них рыться.

— Где-то тут была… — бормотал он себе под нос.

Федор же замер у входа и задумчиво оглядел кабинет.

Несколько шкафов со стопками бумаг, парочка кресел с кофейным столиком, на котором тоже были стопки бумаг. Резной стул и большой массивный стол, на котором творился хаос из небрежно сваленных папок, каких-то документов, подноса с кофейником и ножом.

В одной из папок на самой вершине торчал стилет. Хищный, с красивой гардой и, как показалось Федору, со следами крови.

— Нашел! — вскинулся от одной из папок приказчик. — Как тебя там звать?

— Федор. Федор Горт, — не отрывая взгляда от стилета, произнес парень.

— Федор Горт… — повторил мужчина и, подойдя к столу, вписал его имя. — В университет собрался, да?

— Угу…

— Федор Горт, средняя сила и средний потенциал, — кивнул мужчина, закончив писать и огляделся. — А где моя печать?

— А как же… — начал было Федор, но мужчина уже принялся рыться на столе. — Проверить бы надо… я думал, тут…

— Проверяют техномаги, я только констатирую факт, — буркнул приказчик, и толкнув стопку, опрокинул со стола поднос с кофейником. — Да, твою же!

— Так может у меня и дара нет, — изумился Горт. — Как так?

— Парень, не насилуй мне мозг, да? — обошел стол приказчик, присел и указал на дверь. — Там артефакт висит. Настроен на средний уровень. Если бы у тебя его не было он бы не отреагировал.

Федор оглянулся.

Над дверью висела оленья голова с рогами. Причем на морду оленя кто-то натянул носок. Сам он стоял, колом торча вправо, словно носок так долго носили, что он умудрился окаменеть.

— Это артефакт? — неуверенно спросил парень.

— Ты на вид не смотри, это просто студенты делали. Из чего было, из того и делали, — буркнул мужчина быстро собрав пару чашек с кофейником. — О! Вот она где!

Мужчина прополз на карачках к журнальному столику и достал из-под него печать.

— Хэ-э-э-э-э! — дыхнул на печать приказчик, влепил на справку и тут же отдал Федору. — Все! Дуй отсюда!

— Я ДОЛГО ЖДАТЬ БУДУ⁈ — послышался мужской крик из коридора.

Федора наглым образом вытолкали из кабинета. Сам приказчик тут же закрыл дверь и поспешил к ожидающему его незнакомцу со шрамом.

— Мутный он, — буркнул Федор и достал зеркальце, что начало теплеть еще в комнате. Сейчас же оно было почти горячим.

Отвернувшись от приказчика, который еще и умудрился споткнуться и рухнуть в коридоре, парень растерянно застыл.

Руки приказчика были в крови, а ожидавший его мужчина выступал черным пятном.

— Шевелись, твою мать! — рыкнул на него незнакомец и направился по лестнице вниз.

Федор постоял еще пару секунд, после чего убрал зеркальце и осторожно направился вниз.

Спустившись, он глянул, куда свернула парочка. Пару секунд он постоял и собирался уже уйти, но тут мимо прошла женщина с ребенком. Девочка что-то щебетала, мама с улыбкой слушала, а у Федора внутри поднялся стыд за самого себя.

— А если душу невинную загубят? — пробормотал он сам себе под нос и сунулся в проулок за подозрительной парочкой.

Несмотря на то, что время было не такое раннее, людей вокруг было не много. Да и ничего особого не происходило. Два прохожих, как два прохожих. Только вот у Федора что-то щелкнуло внутри, и начало нарастать ощущение неладного.

Свернув в проулок, парень тут же сделал шаг назад. Приказчик с тем незнакомцем волокли бессознательное тело в странной форме. Вроде как военной, а вроде как и нет. Знаков различия не было, но покрой точно военный.

Тащили они за руки, в сторону какого-то сарая.

— Саша, ты с ума сошел⁈ Почему здесь⁈ Нас увидят, и мы оба с тобой будем на дыбе! — пытался шепотом кричать приказчик. — Ты вообще понимаешь, кто это и что нам за это будет⁈

— Заткнись, Вить! Просто заткнись и тащи, мать твою! — рыкнул на него незнакомец со шрамом.

— А что мы будем дальше делать, Саш? Это же не хрен собачий! Это…

— Тише, придурок! — оборвал его подельник. — Привяжем, помурыжим. Он сам нам все отдаст и расскажет!

Парочка затащила бесчувственное тело в сарай, а затем скрылась там на пару минут.

Федор же молча наблюдал за этим в некоторой растерянности. Оглядевшись по сторонам, он попытался увидеть стражника, но как назло ни одного он так и не заметил. Более того и люди как назло куда-то подевались.

От послышавшихся шагов Федор вздрогнул, метнулся к какому-то ящику на крыльце и схватил его, изображая то ли курьера, то ли грузчика.

— Просто молчи, понял? Я все сделаю. Тебя подключу, когда он сломается, — проворчал «Шрам», как его окрестил про себя Федор. — Понял?

— Понял, понял… Только если что я тебя не знаю! — прошептал приказчик.

Они дошли до крыльца, в которое заходил Федор, и остановились.

— У тебя инструменты есть? Кусачки или плоскогубцы какие? — спросил явный уголовник.

— Зачем?

— Ногти подстричь хочу, по самые пальцы… может быть даже до зубов, — хохотнул «Шрам». — Нету? Тогда я до лавки смотаюсь.

— А этот?

— Никуда он не денется. Связан, да и в голову хорошо получил… А ты пока моих позови. Надо будет потом с ним что-то делать.

Федор после этих слов напрягся. Ситуация совершенно не нравилась, да и ввязываться в нее не хотелось.

Дождавшись, когда парочка разойдется, парень поставил ящик на место, огляделся и направился в проулок.

— Я только гляну, а если что не так… — бормотал он себе под нос.

Дойдя до сарая, он подошел к двери и вытащил черенок от швабры, который сунули в засов. Вытащив его, он заглянул внутрь и обнаружил мужчину, привязанного к стулу.

Лицо было залито кровью, на лбу глубокое рассечение. Во рту торчал кляп. Глаза были открыты, но взгляд мутный.

— М-м-м-м! — замычал он и задергался.

Федор замер в дверях, нерешительно оглянулся, и решив, что успеет, быстро подошел к пленнику. Первым делом он вытащил кляп, после чего принялся развязывать веревки.

— Парнишка… помоги… — прохрипел пленник. — Отплачу — не пожалеешь.

— Да, я и так… — буркнул Федор, развязывая узел.

— Ты… ты откуда взялся-то? И как звать? — разминая затекшие мышцы челюсти, произнес пленник.

— Федором меня зовут, — буркнул он, развязав узел. — Мимо шел.

— Вовремя ты шел, — сплюнул кровь мужчина. — Меня Айнуром зовут.

Как только веревка ослабла, он с трудом, стиснув зубы, вытащил руку.

— Ты бы поглядывал за ворота, этот хмырь не один, он…

Тут Айнур резко оборвал фразу и замер, прислушиваясь. В проулке доносился звук шагов.

— Прячься! — скомандовал пленный, продолжая развязываться.

Федор растерянно огляделся и вжался в угол, за воротиной, умудрившись зацепиться рукой до крови за какую-то железную раскоряку.

— Сука! — раздался голос снаружи, и шаги ускорились.

Спустя пару секунд в дверь влетел тот самый со шрамом. Молоток в одной руке, плоскогубцы в другой.

— Вот ведь ушлый! — крутанул он кистью с молотком. — Свинтить решил? Не выйдет! Пояс на базу, легавый!

Федор оказался за спиной шрамированного. Оглядевшись, в полумраке. Ничего стоящего и тяжелого он как на зло не нашел. Однако взгляд зацепился за рассохшуюся рукоять для топора и расколотый на обухе старое ржавое топорище.

Парень тихо, чтобы не привлекать внимания нагнулся, взял рукоятку с топорищем и принялся это дело хоть как-то состыковывать.

— Дебил, ты его не получишь, — хохотнул Айнур, стараясь говорить громко, чтобы бандит не заметил приготовлений Федора. — Ты вообще понимаешь, что его нельзя просто взять и забрать?

— Ты меня за идиота держишь? — хохотнул «Шрам». — Знаю я, что это такое! Сам отдашь. Как миленький!

— Не выйдет, придурок, — расплылся в улыбке пленник, заметив, как Федор закончил приготовления.

— Что? Думаешь, железный? — хмыкнул тот, не замечая, как со спины крадется Горт с топором, что на честном слове держится на ручке. — Знал я одного железного человека. Теперь у него есть памятник…

Бандит тихо рассмеялся, Федор замахнулся топором от души, но тот в момент, когда парень хотел влепить по противнику, слетел с ручки.

Тум-тудум!

Глухой звук удара о гнилые доски пола топора заставил «Шрама» замереть и медленно обернуться.

За спиной стоял замеревший от неожиданности Федор. Руки держат ручку, отведенную глубоко назад. Рядом с его ногами за спиной лежит расколотое топорище.

— А ты откуда… — начал было он, но тут же получил удар рукояткой по лицу.

Шлеп!

Удар вышел хлесткий, кончиком сухой деревяшки, с размаху и пришелся он в щеку, отчего голова бандита мотнулась вправо. Туда же полетели брызги крови и осколки зубов.

Айнур не стал просто наблюдать. Он потянулся вперед, ухватил «Шрама» и потянул к себе. Дезориентированный противник сделал неуверенный шаг назад, и как только пленный смог, то тут же перехватил его за шею и завалился со стула, увлекая его вниз.

Федор уже замахнулся для еще одного удара, но растерянно замер, не зная, что делать дальше. Айнур одной рукой наносил в лицо бандиту удары.

Молча, хорошо поставленным ударом, в лежачем положении. Кровь, хрипы противника и мясо, в которое превращалось лицо противника, его не смущали.

— Помоги, — откинулся от булькающего кровью противника пленный. — Надо уходить. Сюда скоро заявятся подельники этого идиота.

Федор кивнул, подошел к Айнуру и быстро развязал вторую руку, чтобы тот тоже мог заняться веревками. Спустя пару минут мужчина наконец отвязался от стула и попытался встать.

Однако вместо прямого положения он рухнул на бок.

— Это… — метнулся к нему Федор. — Ты чего?

Поймав мутный взгляд мужчины, он растерянно огляделся по сторонам.

— Эй! Ты как? — хлопнул его по щеке Федор.

— А… Голова… Вот ведь суки… — прохрипел он, пытаясь проморгаться.

Федор аккуратно ощупал голову и обнаружил шишку на затылке. Причем довольно серьезных размеров.

— Ты того… Погоди, я позову кого-нибудь! — решил Федор.

— Стой! — мотнул головой Айнур. — Не… не успеем… Уходить надо…

Федор растеряно глянул на притихшего «Шрама», затем на лежащего на боку Айнура и сморщился.

— Черт меня дернул сюда лезть… — проворчал он, нагнулся к бывшему пленнику и помог встать.

Пристроившись у него под мышкой, он обнял его одной рукой и направился из проулка.

— Спасибо, тебе… я найду тебя… отблагодарю, — произнес он, вяло переставляя ноги. — Нам до управления надо…

* * *

— Артефакт отдачу дает. Память забирает, если обмен неравноценный. Причем не с того, кто отдает, а с того, кто принимает, — послышался далекий мужской голос в голове Федора.

— Так, он же брошку отдал… — послышался голос Карла. — Мало?

— Еще как мало… Я так-то думал, что его в бараний рог скрутит, — хмыкнули в ответ. — А так ничего даже… вроде как и держится… Ему надо все вспомнить. Отойдет, после артефакта…

— А точно отойдет?

— Отойдет, конечно… Если вспомнит.

Федор резко зажмурился и открыл глаза. Он лежал на полу, над ним, придерживая голову, с тревогой в глазах был Карл.

— Ты как? — произнес он.

— Докуда досмотрел? — раздался голос мужчины.

Федор повернул голову и осознал, что перед ним тот самый Айнур.

— Как мы… — прохрипел Горт. — Как мы из сарая вышли…

— Значит, будет еще волна, — кивнул он. — Мы с тобой по улицам уходили. За нами пятеро было. Еле плелись, проулками шли. Если бы не тот гонщик — черта бы лысого мы ушли. Они на магомобиле были.

— К… какой гонщик? — растерянно произнес Федор, только приподнялся, и глаза снова померкли, а по затылку ударил пол.

* * *

— Да, как мы поедем? — удивленно хлопал глазами мужчина с тонкими усами под носом, что торчали в стороны. — Я же говорю: какой-то засранец у меня все накопители вытащил!

— Я… я фельдъегерь, — прохрипел Айнур, достав из кармана странную бляху с оттиском герба империи.

— Простите, уважаемый. Прекрасно понимаю вашу службу, но я физически не могу поехать! Не на чем! — развел руками мужчина. — Я знал, что на этой гонке будут грязные приемчики, но не думал, что дойдет до такого…

Федор глянул на бывшего узника и произнес:

— Может позовем кого…

— К крыльцу давай… — указал ему Айнур.

Парень аккуратно подошел к крыльцу рядом, усадил фельдъегеря, а тот принялся снимать ремень с брюк.

— Смотри сюда, — показал ему бляху мужчина. — Это артефакт. За ним и мной охоту устроили. Его нельзя продать или забрать. Только обмен по доброй воле. Понял?

— Да… — мотнул головой парень. — То есть нет…

— Давай сюда, что у тебя есть. Я его обменяю. В нем сила есть, и он машину заведет.

Федор растерянно хлопнул глазами, порылся в карманах, но ничего, кроме справки, не нашел.

— Что, вообще ничего? — сморщился Айнрур и потрогал шишку на голове. — Что-то меня опять мутит… Как бы…

Федор тут же спохватился, залез за пазуху и достал зеркальце в форме пера и свернутый платок.

— Тут брошь… Золотая. Наследство материно, — пояснил Горт.

— Я, Айнур Абаков, добровольно меняю «Пояс Эфа» на эти предметы, — произнес Федор. Айнур тут же сгреб зеркало с платком и сунул за пазуху. — Одень бляху на ремень.

— А… а чего с ним делать? — растерялся Федор. — Как оно работает?

— Потом. Все потом, — махнул рукой ему Айнур. — Ты главное его до управы фельдъегерской донеси. Водила! Как тебя?

Мужчина, копавшийся под сиденьем, выглянул из машины и хмуро уставился на них.

— У нас артефакт есть. Докинь до Балмошной!

— А дотянет? — с сомнением спросил тот.

— Этот — дотянет, — кивнул, поднимаясь, Айнур.

Он попытался сделать шаг, но его снова понесло и если бы не Федор, то он точно бы распластался на мостовой. С трудом погрузив Айнура на заднее небольшое сиденье, Федор уже хотел залезть вперед, как сзади послышались крики.

— Вон! Вон они!

Федор глянул дальше по улице и обнаружил троих мужчин. У парочки были подобие дубинок в руках, обмотанных тряпками. У третьего довольно внушительный нож.

— Гони! — прыгнул вперед Федор.

— Артефакт где? — вылупился на бегущих к ним мужчин водитель.

— Так, на поясе, — глянул Федор и обернулся. — Айнур, как артефакт…

Однако Айнуру было не до этого. Он завалился на бок, и измазав сиденье кровью, находился в беспамятстве.

— Если я его не подключу — мы никуда не… — начал было водитель, но резко умолк от яркого света приборной панели. Место под накопитель пустовало, поэтому происходящее выбило его из колеи.

— Ходу! — рыкнул Федор, и гонщик вдавил единственную педаль в пол.

Машина рванула, а водитель, резко дернув руль сначала вправо, потом влево, обходя бандитов.

— Он там живой⁈ — крикнул он, когда вылетел на широкий проспект.

— Вроде бы да, — обернулся назад Федор. — Нам на Балмошную надо. К фельдъегерям!

— Знаю, — буркнул водитель и тут же зажал несколько рун на панели.

Машина резко затормозила, колеса пошли юзом, а перед ними вылетел черный магомобиль, из которого показался мужчина с пистолетом.

— Стоять! Кому сказал⁈ — рыкнул он, но гонщик вырулил в сторону и вдавил педаль, уходя в занос правым боком.

Проскочив препятствие, он поддал газу, не обращая на то, что сзади послышались выстрелы.

— Пригнись, дурень! — крикнул он парню и сам втянул голову в плечи.

Внезапно на панели замигала синяя руна, отчего водитель растерянно крутанул головой.

— Глянь между ног! Там трубка идет!

Федор сунул голову вниз и, заметив трубку, из которой толчками медленно шла прозрачная жидкость, крикнул:

— Есть такая! Перебило ее!

— Высасывай спирт и в другой конец выпускай! — крикнул ему водитель, добавляя газа. Звук при этом изменился, и магомобиль начал дергаться.

— Спирт⁈ Она же на магии! — возмутился Федор.

— Это катализатор, дурень! Делай, что говорю! Сейчас встанем!

Федор растеряно глянул вниз, согнулся в три погибели, а затем принялся высасывать чистый ректификат из трубки. Сколько сил ему стоило не выплюнуть жутко крепкий катализатор, описать невозможно, однако после первой же выпущенной по трубке порции спирта гоночный аппарат поехал ровнее.

Они промчались пару кварталов, несколько раз свернули, обгоняя неспешные магомобили, а затем водитель выругался:

— На пятую площадь надо!

— Чего? Зачем? — растерянно глянул назад Федор.

— Колесо пробили! Меня вправо тянет! Там старт гонки. Маршрут как раз в сторону Балмошной. Там аристократы гонку устраивают. Эти не полезут! — кричал в ответ водитель. — Махнем колесо и сразу к егерям!

Не обнаружив погони, Федор полез назад, расталкивать Айнура. Тот слегка постанывал, пытался ощупать шишку на голове, но ничего связанного сказать не смог. Машина тем временем еще пару раз свернула и оказалась на площади.

— Вон те ворота видишь? — начал притормаживать гонщик. — Дуй туда! Я в те дворы заверну. Там страт. Найди нам замену, а я трубкой займусь.

Федор кивнул, выскочил из машины и тут же, запнувшись, упал. Встав, он отряхнулся на скорую руку, и слегка покачиваясь, направился в сторону указанных ворот.

* * *

— Так-то я думал, его совсем скрутит, — глядя на Федора, произнес Айнур. — А поди ж ты…

Мужчина нагнулся, взял в руки зеркальце в форме пера и покрутил в руках.

— Знаешь, что это? — обратился он к Карлу.

— Первый раз вижу, — замотал головой он. — Может брошка дорогая?

— Золотая, с камнями, но без магии, — задумчиво ответил фельдъегерь и глянул на парочку, что стояла рядом.

— Может он маг? Потенциал хороший, вот и держится, — предположил один из них.

— У него справка есть, — закивал Карл, поглядывая на Горта, что лежал на полу с полуприкрытыми глазами. — Средний объем и средний потенциал.

— Копкина со средним потенциалом вывернуло два раза, — заметил один из фельдъегерей. — Когда он Эфу к императору возил.

— Странно, — задумчиво произнес Айнур и слегка вздрогнул, когда Федор резко втянул воздух носом.

Парень задышал, глубоко, прерывисто и захлопал глазами.

— Федь? Ты как? — нагнулся к нему Карл.

— Я… мы… — растерянно произнес Федор. — Это не гонка была… А погоня…

— Уже хорошо, — кивнул фельдъегерь. — Немного осталось.

Федор с трудом сглотнул ком в горле, после чего попытался приподняться, но в голове в очередной раз замутило и потемнело в глазах.

* * *

— Есть! — крикнул Карл от автомобиля, на котором менял колесо и обернулся.

Федор стоял, широко расставив ноги, и хмуро смотрел на парочку посмеивающихся аристократов. Рядом с ними, одетые в дорогие платья, стояли молодые девушки. Реакция на бьющегося в конвульсиях водителя, что привез Федора и Айнура, у них была разная. Кто-то смотрел на двух парнях в пилотской форме с осуждением. Кто-то безразличием, но большинство просто посмеивались.

— Раз водитель не может продолжить гонку, то экипаж… — начал было один из молодых аристократов.

— Может! — отрезал Федор, пьяно покачнулся под смешки толпы и добавил: — Его-то вы траванули, а меня нет!

«О-о-о-о!» — послышался предвкушающие голоса от толпы аристократов.

— Следите за словами, молодой человек, — хмыкнул высокий блондин, оглядывая пьяного парнишку с ног до головы. — За пустые обвинения придется отвечать.

Федор хотел было еще что-то сказать, но тут его за рукав дернул Карл.

— Это Белинский, — прошептал он, покосившись на блондина. — Не лезь!

Федор хмуро глянул на Карла, а блондин хмыкнул и с усмешкой поинтересовался:

— И штурман у тебя есть?

— Есть! — шмыгнул носом Федор и утер его кулаком, после чего ткнул пальцем в Карла.

— Тогда смысла тянуть нет, — огляделся блондин, достал из кармана часы, взглянул на них и спокойным тоном произнес: — По машинам, господа!

Люди потянулись к трем гоночным машинам. Карл пристроился рядом с Федором и спросил:

— Ты хоть знаешь, куда ехать?

— Пока прямо, — буркнул Федор, удивленно взглянув на молодую девушку, что стояла с клетчатым флагом.

Высокая, стройная шатенка. Единственная из присутствующих в облегающих плотных штанах и кепке с небольшим козырьком.

Федор слегка пьяно покачнулся, шмыгнул носом и глянул на Карла.

— Знаешь ее?

— Даже не думай, — буркнул тот, залезая на место пассажира. — Княжна.

Федор подошел к автомобилю, глянул на заднее сиденье, где оставил Айнура, и удивленно начал озираться по сторонам.

— Ты чего? — спросил Карл.

— Тут… тут фельдъегерь был, — растеряно произнес Федор. — У него…

— На старт! — перебила его девушка, подняв над головой флаг.

— В машину! Быстро! — скомандовал Карл.

— Внимание! — занесла руку с флагом красотка.

— Включай магомобиль! — скомандовал Спирит, но усевшийся на место водителя опьяневший Федор растерянно уставился на панель с рунами. — Ну! Быстрее!

Горт, не понимая, куда жать, сделал то, что ни один уважающий себя техномаг бы себе не позволил. Он нажал все разом.

— МАРШ! — крикнула девушка, взмахнула флагом и сдвинулась в сторону.

Магомобили рванули вперед, но Федор с Карлом все еще стояли на месте. Приборная панель гоночного болида загорелась, Федор понятия не имел, что нажимать, но тут пришел на помощь Карл:

— Педаль! Педаль в пол! — крикнул он.

Автомобиль загудел, слегка задрал морду, а затем рванул с места со свистом и дымом резины из-под колес. Сначала медленно, но спустя секунду резко ускорился.

Федор же, тут же осознав, что у него получилось, не придумал ничего лучше, чем закричать «Е-е-е-е-е!» и высунуть ладонь, которая пришлась ровно по ягодице княжны, что смотрела на удаляющихся фаворитов.

— Они по Павловской поехали! — кричал Карл, внимательно вглядываясь в силуэты противников: красный и синий магомобиль. — Они хотят по проулкам проскочить!

Федор, вцепившийся в руль, растерянно глянул на штурмана.

— Дуй прямо! — крикнул Карл. — Мы отстали! В поворотах отстанем еще сильнее! Пойдем по проспекту! На скорости!

В этот момент из небольшого переулка им наперерез выскочил черный магомобиль. Буквально миг, но Федору его хватило, чтобы узнать того самого бандита, что в них стрелял. Рыжий, с котелком на голове и платком на шее. Он уже высовывался из окна с пистолетом в руке, когда парень рванул чуть в сторону, пригнулся и двумя ногами вдавил в пол единственную педаль.

— Е-э-э-э-эти-и-и-и-итьтвоюмать! — выдал Карл с огромными глазами, когда машина, подпитываемая артефактом, выдала пиковую мощность.

Прогретая резина, пустая улица, отлично подогнанный камень дороги и чудовищная мощность двигателя на огненной стихии с катализатором из спирта. Все это привело к тому, что гоночный болид выдал сумасшедшую скорость, и когда до штурмана дошло, что поворот совсем рядом, он завопил:

— Тормози! Поворот направо!

Федор же, вжавшись в сиденье, растерянно хлопнул глазами, глядя на руны. Он еще раз наугад нажал парочку, но вместо торможения, магомобиль дернулся, резко вильнул и пошел боком.

— Твоюма-а-а-ать! — заверещал Карл, понимая, что их на такой скорости просто несет вперед, и они либо влетят в дом, либо в магомобили на встречном потоке. — Сделай что-нибудь!

Что делать, Федор не знал. Парень банально испугался, поэтому было вполне нормальным втянуть голову в плечи, проводить офигевшего от пролетающего боком магомобиля усатого дядьку, и вжать педаль газа в пол.

И, о чудо, перешедший на задний привод магомобиль внезапно выравнивается и с визгом резины начинает набирать скорость, по широкой дуге заходя в поворот.

— Абр… выбр… — хватая воздух, выдал Карл.

Машина вошла в нужный поворот и сейчас вырвалась на Гальчинскую, что как раз вела к финишу. Карл от растерянности даже не понял, что сейчас произошло. Он резко обернулся и заметил, что красный и синий магомобиль отстают от них знатно. Причем лица, что в одном гоночном аппарате, что в другом совершенно офигевшие.

— ЖМИ! — закричал Спирит, поняв, что они впереди. — ЖМИ НА ПОЛНУЮ!

Федор с бледным и перепуганным лицом мало что понимал. Однако тут и думать было нечего. Жать он мог только педаль. А та и так была выжата в пол.

Свист ветра, пролетающие мимо трамваи, другие магомобили, магазины, лавки и…

Голуби. Самые обычные голуби, что слетелись на рассыпанную крупу из дряхленького магомобиля с кузовком. Хозяин суетился, ругался и перекладывал мешки с зерном, совершенно не замечая несущихся гоночных болидов.

От столкновения с грузовиком он ушел, а вот от вспыхнувших голубей — нет.

Хлоп!

Один из голубей влетел в лобовое, каленое стекло, что тут же россыпью осколков ударило в салон. Лобовое было поделено пополам, и попал он в половину Карла. Федора не задело, да и Спирит обошелся без порезов, однако хорошенько получил по лицу тушкой офигевшего голубя.

— Пфха! — выдал Карл, умудрившийся почти заглотить хвост птицы. — Бху-кхе-кха!

Федор только мельком на него глянул, но когда вернул взгляд на трассу, заметил мужчину в дорогом костюме тройке, что махал клетчатым флагом.

— Дави! — взревел Карл, что глянул назад и понял, что противники пытаются его догнать. — Газу! ГАЗУ!

То, что Карл на полном серьезе пытался выиграть гонку, Федор не осознавал. Находясь в алкогольном опьянении и впервые за рулем несущегося гоночного магомобиля, он пребывал в шоке. Может по этому он сориентировался, когда штурман орал ему в ухо «УРА! ПОБЕДА!», и вильнул руль. А может потому что из черного автомобиля, выехавшего посреди дороги, высыпали трое вооруженных людей.

— ПОБЕДА! МЫ ПОБЕДИЛИ! — кричал Карл, совершенно не обращая внимания на хлопки выстрелов, сопровождаемых ревом двигателя магомобиля.

Тем не менее машина обошла препятствие, снова дала крен и снова пошла боком. Каким чудом Федор смог войти в поворот и скрыться, он и сам не понял.

— Стой! Тормози! Там приз должен быть! — толкнул его в плечо Карл.

Федор с трудом повернул голову, глянул на парня и мелко замотал шевелюрой из стороны в сторону. Тот хлопнул глазами, глянул на мост впереди, затем на Федора и произнес:

— Только не говори, что ты…

* * *

Федор глянул на Карла, что с довольной миной ложечкой, словно аристократ, зацеплял кусочки воздушного пирожного и отправлял в рот. Пирожное было в виде корзиночки с нежным кремом в виде конуса сверху и вишенкой на вершине. Парень откровенно смаковал, не трогая корзиночку и уплетая белый крем.

— Благодарю вас, Айнур Усманович, — произнес полный мужчина. Он сидел напротив, рядом с фельдъегерем и с нескрываемым удовольствием разглаживал переданную ему бумагу. — Вы не представляете, как я рад! Многие бы сожгли свои дома ради этого документа. Чего уж говорить, про крыльцо и одну стенку!

— Вопросы по этой ситуации исчерпаны? — спросил фельдъегерь, покосившись на сидевшего рядом аристократа. — Род Кунцовых имеет претензии?

— Какие претензии? — расплылся в улыбке тот. — Никаких! Благодарю вас за подобный жест! — тут он покосился на Федора и добавил: — И вас, молодой человек! За то, что конечной точкой своего маршрута выбрали мое скромное поместье!

— Пожалуйста, — буркнул Федор и опустил взгляд в чашку с чаем, что стояла перед ним.

— Ага! Обращайтесь, если что! — хохотнув добавил Карл.

Мужчина поднялся, поклонился и быстро покинул помещение. Айнур, сидевший за столом вздохнул, оглядел ребят и произнес:

— От меня тоже благодарность. Я если честно и не думал, что выгорит, но так вышло… Ты, Федор, был моим единственным вариантом.

— Что за бляха-то такая, — спросил парнишка, подняв взгляд на офицера. — Я только понял, что артефакт.

— Артефакт, который нельзя забрать, потерять или продать, — вздохнул фельдъегерь. — Это фамильная ценность императорской семьи. Что он делает… думаю, тебе знать не стоит. Но вот овладеть им, вопреки желанию хозяина, все-таки можно.

— Вы же сказали, что его нельзя отобрать, — вмешался Карл, пригубив чаю.

— Можно заставить человека поменять его на что-то… бесполезное.

— Как?

— Например, взять жену и маленького ребенка под нож, — помрачнев, произнес Айнур. — Как в моем случае. И выбор тут… не может быть хорошим.

Федор задумчиво кивнул и спросил:

— А с нами что теперь будет?

Фельдъегерь вздохнул, оглянулся на сослуживцев, что курили у входа и произнес:

— Ребята предлагали вам денег дать в качестве благодарности, но… — тут он внимательно посмотрел на Федора и произнес: — Деньги — это инструмент. Это не должно быть целью, тем более в вашем возрасте. Поэтому тех, что я вам дал — я считаю достаточно. Ну, а в качестве благодарности вот вам мое слово. Абакуров Айнур Усманович должен вам. Должен сам и всем родом.

Карл уважительно кивнул и протянул руку для рукопожатия. Федор повторил за ним.

— Если что, ищите меня у фельдъегерей, — произнес поднимаясь Айнур.

* * *

Федор сидел на парапете и хмуро смотрел на проезжающие мимо автомобили. Рядом сидел Карл и жевал какую-то булку.

— Ну? Чего нос повесил, а? — толкнул он его в плечо. — Классно ведь вышло! Прям приключения!

— Мы с тобой не в гонке участвовали, а от бандитов уходили, — буркнул Федор, искоса глянув на друга.

Карл перестал жевать и хмуро глянул на друга.

— Э-э-э?

— Ага. Я когда прибежал, Айнур уже из машины вылез и ушел куда-то, — продолжил Федор. — А пояс на мне остался. Он мне еще в машине талдычил, чтобы я бляху ту берег.

— Так ведь даже круче! — удивленно воскликнул Карл. — Мы, уходя от погони, выиграли гонку! Кстати, а приз какой был?

— Не знаю, но гонщика того точно траванули, — Федор тяжело вздохнул, снова шмыгнул носом и уставился на половину булки, которую протянул Карл. Молча взяв ее, он принялся жевать, поглядывая на спускающиеся сумерки.

— Знаешь, ты зря вообще так накручиваешь, — спокойно произнес он, потягиваясь. — Ты пойми, это самое главное!

— Фто? — с набитым ртом спросил Федор.

— Приключения! Вот что! Отец мне все время талдычил: «Люди рождаются, взрослеют, заводят семьи, стареют, умирают и все это в болоте.»

— Каком болоте?

— В котором ничего и никогда не происходит! Понимаешь? Самое главное — это приключения! Вот! Вот где жизнь! Я его слова только сейчас понял! Иди спроси, кто из местных хоть раз уходил от погони и при этом выигрывал гонку? Да тут только стража может похвастаться, что в них стреляли, да и то не все. А тут! Тут… — Карл соскочил с парапета и всплеснул руками: — Тут прямо буря! Погоня! Понимаешь⁈

Горт тяжело вздохнул, глянул на Спирита и произнес:

— Оно, конечно, может и так, но любители вот этого всего долго не живут. Не первая пуля, так третья точно прибьет. И все, — Федор обернул остатки булки бумагой и сунул в карман. — Да и не всем это надо, под пули лезть или головой рисковать. Я вот тоже не любитель.

— Скучный ты, Федь, — вздохнул Карл и уселся обратно. — Но папа прав был. Главное не деньги и не статус в обществе! Главное то, что пережил ты и где поучаствовать сумел…

— Я магии собираюсь учиться, в университет поступать, — произнес он, отряхивая руки от сладких крошек. — А не гонки гонять.

— В техномаги хочешь, да? — покосился на него Карл.

Федор задумчиво хмыкнул и мотнул головой.

— Нет. Я в стихийники хочу. Чтобы первый ранг… — парень спрыгнул с парапета и с вызовом уставился на Карла. — Чтобы как аристократ! Чтобы все права иметь и не кланяться каждому при случае.

— А потянешь? Огонь посвящения жесток. Можешь ведь и сгореть, — хмыкнул Спирит.

— Потяну. Потренируюсь и точно потяну, — уверенно произнес Федор.

— Угу… Только знаешь, что я скажу? — с прищуром произнес Карл. — Отец много умного говорил. И не только про приключения.

— Ну, — кивнул ему Горт.

— Папа так говорил: «Обычный человек… тот, кто приключений не ищет, он никогда в трудную ситуацию не попадет.» — тут Карл оглядел друга с ног до головы и продолжил цитировать отца: — У него все по полочкам, по порядку. А это значит, что и никогда он сильнее других не станет. Просто потому что оно ему не надо. Он ведь обычный. Понимаешь, к чему я?

Спирит тоже слез с парапета и хлопнул друга по плечу.

— Не сильно, — признался Федор.

— Это я к тому, что хочешь быть магом первого ранга — тебе надо делать то, что обычные люди и уж тем более техномаги не делают. А приключения — это верный способ!

— Шею свернуть? — хмыкнул Горт.

— Сделать то, что никто не сделал. Научиться тому, что никогда не умел. Подумай об этом, — улыбнулся Карл. — Давай, меня тоже уже обыскались.

— Э-э-э-э! Погоди! А где дом мой? — растерянно произнес Федор. — Я же…

— По этой улице прямо. Никуда не сворачивай, — махнул Карл, сунув руки в карманы и направившись в другую сторону. — Про мастерскую не забудь!

Федор недовольно засопел, глянул в указанную сторону и пробубнил:

— Ну, в принципе не так плохо и кончилось…

Тут он залез в карман, достал две купюры и усмехнулся от воспоминания того, что Карл отказался от денег.

— Осталось только придумать, что тетушке сказать…

Глава 9

Действующие лица:

Федор Горт

Карл Спирит

Николай Ефимыч Бранцов — хозяин мастерской магомобилей

Геннадий Николаевич — сын хозяина лавки магомобилей.

Федор подошел к двери и поднял руку, чтобы постучать.

Он простоял так секунды три, после чего опустил руку и пробубнил под нос:

— И что я скажу?

Парень сделал пару шагов по крыльцу, затем остановился, выпрямился и с уверенным видом подошел к двери, а потом просто вошел в дом.

— Федор! — воскликнула тут же Сьюзи и вскочила из-за стола. — Федя вернулся!

— Федор, — вздохнула тетушка, глянув на него.

Сьюзи подбежала к парню и крепко его обняла. Дмитрий остался у стола, хотя и встал. Кэт спокойно наблюдала за ним, держа в руках чашку с чаем. Евгений же, сидевший к нему спиной, даже не обернулся, продолжая спокойно и размеренно есть ужин.

— Федя, где ты был? Ты знаешь, как мы переживали? — с упреком произнесла тетушка. — Ну? И чего встал в дверях? Проходи!

Сьюзи со счастливой миной упорхнула обратно к столу, Дмитрий уселся на свое место. Горт же прошел к столу и неуверенно произнес:

— Простите, я… мне, наверное, надо было весточку передать, — произнес он. Врать ему совершенно не хотелось, но как рассказать, что произошло, он не знал.

— Вот видишь, — хмуро глянул Дмитрий на Екатерину. — А ты говорила, что он в тюрьме за то, что взорвал дом аристократа какого-то.

Федор удивленно глянул на Кэт, но тут послышался голос Евгения.

— То, что ты у нас нахлебничаешь — это можно стерпеть, — спокойно отрезав кусочек от небольшой котлеты, произнес он. — Все же мама права: от одного рта не обеднеем. Однако поставить всю семью на уши — это уже за гранью добра и зла.

— Женя, — строго произнесла тетушка Мария.

— Нет, — отрезал старший сын, глянув на мать. — Я имею право высказаться. Мы ведь семья, не так ли?

Федор слегка вжал голову в плечи от ощущения неуверенности, а Евгений тем временем продолжил:

— Помимо того, что тут все переживали, моя мать подняла ВСЕ свои связи. Более того, заставила меня дергать уважаемых людей, чтобы тебя найти, — Евгений тяжело вздохнул и указал на парня столовым ножом. — Ты понимаешь, что дергать людей из-за пустяка — так себе идея? Как они будут смотреть на меня, когда я их дергаю, чтобы найти деревенского мальчишку?

Федор глянул на притихших за столом, потом посмотрел на недовольную тетушку. Вернув взгляд на Евгения, он спросил:

— Я для тебя пустяк? А если бы Кэт пропала? Или Сьюзи? Тоже… пустяк?

— Я не это имел в виду, — вернул взгляд в тарелку старший. Отрезав кусочек котлеты и подцепив гарнир, он глянул на парня и сменил тему: — Ты так и будешь молчать? Может, расскажешь нам, где ты был?

Федор хмыкнул, оглядел стол и заметил тарелку с отварной ароматной гречей и небольшой котлетой у плиты. Молча достав сотню, он положил ее перед тетушкой и произнес:

— Я работал. Свадьбу гуляли. Я случайно там оказался, помогал растаскивать гостей. Денег обещали. А свадьбу почти два дня гуляли, — соврал он, взял тарелку и сел напротив Евгения. Следя, как он глянул на купюру, что тетушка тут же прибрала с довольной миной, он добавил: — Я не нахлебник. Завтра на постоянную работу пойду устраиваться. Место есть.

— Федь, а почему нам не сказал? — недовольно спросила Сьюзи, видя, как старший брат поджал губы и продолжил молча есть.

— Гулянка, — пожал плечами Горт, взяв кусок хлеба. — То подай, это принеси. Этого оттащи и смотри, чтобы тот вилки серебряные в карманы не совал.

Евгений, закончив с котлетой, положил приборы и спокойно произнес:

— Рад, что ситуация разрешилась, но впредь предупреждай, если будешь долго отсутствовать, — покосившись на мать, парень вздохнул и добавил: — Мы ведь семья! Всем спокойной ночи.

Поднявшись, он направился наверх. Тетушка допила чай и встала, направившись к раковине. Дмитрий же пристал к жующему Федору:

— Ты бы знал, как мы тут испереживались! — начал он. — Женя злилися сильно, что мы его дергаем, но и он у людей спрашивал. Вроде как даже до начальника стражи столицы дошли.

— Толстый такой, с усами? — проглотив, спросил Федор.

— Да, а ты его знаешь? — спросил тетушка, обернувшись.

— Нет, просто… видел. На свадьбе мельком, — кашлянул Горт и сунул ложку в рот.

— И тебе там на свадьбах работать предложили? — вмешалась Сьюзи. — А невеста была красивая? Дорогое платье было?

— Ну… — Федор проглотил гречку и неуверенно произнес: — Я же на побегушках был. Я церемонию толком и не видел. Только принеси да подай.

— А работу-то где нашел? — спросил Дмитрий.

— Там… один знакомый… — растерялся Федор. — Мы с ним… как бы работали. Вот он предложил в мастерской по колесам работу.

— Это где такая? — спросила тетя Мария, ополаскивая в раковине посуду.

— На пятой площади, рядом с мастерской магомобилей, — ответил Горт и тут же взглянул на Дмитрия, что сидел с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. — Что?

— Ты будешь работать в мастерской, где делают магомобили и…

— Нет, — тут же отрезал Федор. — Я буду в соседней. Где колеса чинят. Резину там… Когда прокололи там…

— Или прострелили, — невзначай добавила Кэт.

— Но да, рядом с той мастерской, — проигнорировал слова Кати Федор. — Только меня еще не взяли. Я завтра туда пойду. С утра.

— Блин, я бы тоже пошел… — со вздохом произнес Дмитрий и покосился на мать.

— Как только закончишь лицей и получишь образование, — не оборачиваясь, ответила та. — Быть простым рабочим — не стыдно, но не так выгодно как уважаемым ученым человеком.

— Федь, ты если задержишься… — начала неуверенно Сьюзи. — Ты хоть дай знать, ладно?

— Ладно, — кивнул Федор, закидывая в себя остатки ужина.

— Федор, ты закончил? Давай тарелку и идите спать. Уже поздно, а тебе еще и завтра в мастерскую, — спокойно произнесла тетушка, глянув на детей.

— Ну, ма-а-ам! Всего лишь половина…

— Не «мамкай»! Я сказала — спать! Значит, спать! Хватит того, что вы вчера Федора до полуночи ждали, — тут она глянула на Сьюзи. — А кто-то еще и раз пять ночью из дома выходил. Все по постелям!

Дмитрий тяжело вздохнул и поднялся. За ним потянулись Екатерина и покрасневшая Сьюзи. Федор тоже поднялся и отдал тетушке тарелку.

— Задержись, Федь, — тихо произнесла она? и когда дети ушли, обратилась к нему. — Сто рублей, Федор — это не малые деньги. Да, не моя зарплата, но немало. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнул парень.

Мария вытерла руки о полотенце и достала отданные деньги.

— Возьми деньги обратно, пожалуйста. Ты нам не обуза.

Федор глянул на купюру, что тетушка протянула ему, а затем мотнул головой.

— Я не нахлебник. И деньги не воровал… Заработал, — глядя тетушке в глаза, произнес он. — Да и вам всяко легче будет… Мы ведь семья.

Мария вздохнула, убрала деньги и обняла парнишку. Погладив его по голове, она задумчиво произнесла:

— Ты хоть себе что-то оставил? Тебе бы приодеться.

— Оставил, — кивнул Федор.

— Хорошо. Тогда ступай спать. Сьюзи тебе утром приготовит перекус с собой, — видя? как засмущался парень, она добавила: — Ну, а если сразу работать начнешь? Целый день голодный ходить будешь?

Федор отстранился, кивнул и буркнул:

— Спасибо…

— Ступай в постель. Если будешь клевать носом на работе — долго не задержишься, — хмыкнула тетушка, вновь взявшись за посуду. — И если Димка прокрадется болтать — гони в шею. Этот стервец совсем забросил чтение на лето.

Федор кивнул и отправился в свою комнату.

Поднявшись к себе, он осмотрел чердак, хмыкнул и подошел к постели. Его мешок с пожитками лежал на месте, вроде как и нетронутый. Парень сразу достал материну брошь и зеркальце. Спрятав все в мешок, он переставил его поближе к подушке и принялся раздеваться.

— Постираться бы, — проворчал он и слегка вздрогнул от голоса Екатерины.

— Зачем соврал? — спросила она, сунувшись к нему.

— Чего? — повернулся Горт.

— Зачем соврал на счет свадьбы?

Федор нахмурился, пару секунд внимательно посмотрел на двоюродную сестру и произнес:

— А что мне надо было говорить?

— Что спас секретчика, принял опасный артефакт, уходил от погони, взорвал поместье аристократа и попал в тюрьму. Кстати, кто тебя пустил на…

— Ты сама себя слышишь? — перебил ее Федор. — Бред полнейший.

Кэт поджала губы, осмотрела его с ног до головы и приподняла одну бровь, когда парень спросил:

— Откуда узнала?

— Духи болтали. Многие пришли доесть остатки силы, что ты при взрыве оставил.

Повисла пауза. Катя разглядывала голого по торс Федора, а тот крутил в голове мысль. Когда он смог сформулировать ей вопрос, то произнес:

— Ты говорила про Исчезающих и что они собирают дань. Кто это и с кого они ее собирают?

— Сказку про светлое войско Святослава помнишь? — спросила Кэт.

— Э-э-э… не особо.

— Найди, почитай. Потом поговорим, — пожала она плечами и скрылась, оставив парня на чердаке в одиночестве.

Тот постоял секунды две, после чего произнес:

— И тебе спокойной ночи…

* * *

Федор спустился с лестницы и направился к свободному месту за столом.

— Доброе утро! — произнес он усаживаясь.

— Спорное утверждение, — буркнула Кэт, забравшись на стул с ногами.

Девушка сидела с взъерошенными волосами, сонной физиономией и кружкой горячего чая, которую она поставила себе на коленки. Держала она кружку рукавами кофты, которые натянула на кисти на манер варежек.

— Доброе, — обреченно вздохнул Дмитрий, глядя на два толстых томика сочинений, что лежали на столе. Даже румяная сосиска с яичницей в тарелке остались нетронутыми.

— Доброе утро, — кивнула Сьюзи в переднике, что хлопотала у плиты. — Займись хлебом, пожалуйста. Я тебе уже приготовила.

Девушка поставила перед Федором тарелку с сосиской и жареным яйцом и тут же вернулась к плите.

Федор взял каравай хлеба и принялся его нарезать. В это время спустился Евгений.

— Бодрое утро, — произнес он направляясь к столу.

— За себя говори, — ответила Кэт, пригубив чая.

— За себя и говорю, — хмыкнул Евгений, усаживаясь. — Хвастаюсь.

Сьюзи тут же поставила перед ним тарелку с завтраком и снова упорхнула к плите. Старший брат же достал вскрытое письмо и положил на стол.

— Пахнет изумительно, — произнес он, взяв нож с вилкой и первым делом взявшись за сосиску. — И выглядит на все сто. Сьюзи, ты молодец.

— Спасибо, — довольно отозвалась сестра.

— Не то что заголовки газет.

— А фто ф ними? — с набитым ртом спросил Федор.

— Пока ты подрабатывал на свадьбе, парочка подростков угнали гоночный магомобиль. Как умудрились — понятия не имею, но гнали через весь город.

— Гхум! — кашлянул Горт.

— У меня примерно такая же реакция была. О чем они вообще думали? Ладно бы убились, на двух идиотов стало бы меньше, но они ведь могли кого-нибудь сбить! И что бы тогда? Я не юрист, но то, что стража бы это квалифицировала как убийство — готов поставить сотню рублей.

— Но ведь никто не пострадал, — осторожно добавил Федор.

— Вроде бы нет, — вздохнул Евгений. — Но свой заезд они закончили в поместье Кунцовых. Говорят, там был взрыв.

— Прямо взрыв? — удивленно спросил Дмитрий.

— Магический взрыв, — добавила Кэт. — Силы там было море.

— А ты откуда… — начал было Федор.

— Духи, — буркнула Кэт, снова прихлебнув чая.

Федор сглотнул, покосился на Евгения, а тот спокойно продолжил есть. Горт решил не развивать тему. Он набил рот и усиленно жевал, поглядывая на письмо, что принес Евгений. Тот заметил его интерес и принялся рассказывать:

— Никодим написал. Я ему в письме объяснял, что многие фермеры на корнеплоды сделали поправку. В этом году ажиотажа не будет, — отрезав кусочек сосиски, произнес он. — Он уже понял, куда дует ветер и предложил продавать не корнеплоды, а готовый продукт. Морковь кое-где маринуют в уксусе. Опять же, капусту можно заквасить и бочками продавать. Интересную мысль подкинул. Хотя до конца от продажи корнеплодов советует не отказываться.

— М-м-м-м, — покивал Федор. — Для капусты много людей не надо. Пары мужиков хватит… Или Арсения с отцом по осени.

— Я тоже так думаю, — кивнул Евгений. — По факту, все это делают у нас, в столице. Рынок сбыта есть, но он не оптовый. Думаю, стоит спросить в ресторанах и кабаках. Можно договориться на поставку и длительное сотрудничество, если заморозить цену сразу. По ценам он как раз меня сориентировал.

— К пекарям еще можно, — кивнул Федор. Он почти закончил и оставил последний кусочек жаренной сосиски. Специально, чтобы ее вкус подольше во рту оставался.

— Пекарям? Зачем? — нахмурился Евгений.

— Ну, кто пироги печет. С квашеной капустой они лучше выходят, — пожал плечами парень и закинул последний кусок в рот. — С кислинкой и капустные. У вас так не делают?

Евгений глянул на Сьюзи, что уже собрала пару узелков и сейчас садилась за стол.

— Я таких не видела, — пожала плечами она.

— У нас частенько по весне такие делают. Капуста бродить начинает. Не у всех погреба хорошие. Поэтому и делают пироги с капустой квашеной, — пояснил Федор и кивнул на конверт. — А про меня он пишет что-нибудь?

Евгений покосился на письмо, затем на Федора и молча мотнул головой.

— В смысле? — наконец очнулся Дмитрий, до этого меланхолично тыкваший сосиску в тарелке. — Вообще ничего? Даже не спросил, как и что?

Женя вздохнул, и не поднимая взгляда, произнес:

— Ни единого слова.

Федор, сидевший за столом, помрачнел, но ничего не сказал. Он взял кружку с чаем, хлебнул и молча уставился в пустую тарелку.

— Я не знаю, что у вас там произошло, — начал было Евгений подбирать слова. — Но… Даже так — это немного… Чересчур… Нам стоит что-то об этом спросить?

Федор глянул на Евгения, шмыгнул носом и произнес:

— Нечего тут говорить… Сделаю, что задумал — сам увидит. Поймет, что я не «третий вовсе был дурак».

Старший сын тетушки вздохнул от цитаты детской сказки и решил перевести тему:

— Справка-то у тебя готова?

— Готова, — кивнул Федор и поднялся. — Средний уровень и средний потенциал. Правда, приказчик ничего не меряет. Только сам факт с помощью артефакта описывает. А что там и как — он сам не знает.

Евгений кивнул и внезапно замер, зацепившись взглядом за часы.

— Рубль за две копейки! — спохватился он. — Мне же в восемь к Вострецову!

Он быстро закинул в себя пару кусочков сосиски, встал и произнес:

— Сьюзи — спасибо! Дмитрий — от того, что ты смотришь, летнее чтение само себя не прочитает. Кэт… — тут он вздохнул и с просящими нотками продолжил: — Постарайся никуда не влипнуть.

Тут его взгляд остановился на Федоре. Он пару секунд сомневался, после чего все же произнес:

— Федор, как бы там ни было, помни, мы — тоже твоя семья. Все, я убежал.

Парень подхватил свою сумку для бумаг и направился прочь из дома. Как раз в этот момент по лестнице спустилась собравшиеся на выход тетушка.

— Сьюзи, — кивнула она дочери, что тут же передала ей один узелок. — Я убежала. Всем удачи!

— Она не завтракает? — кивнул на закрывшуюся дверь Федор.

— Мама почти никогда не завтракает, — подал голос Дмитрий. — Блюдет фигуру.

— Я тоже пойду, — поднялся Горт.

Сьюзи тут же взяла сверток с обедом и вручила его Федору. Немного помявшись, она поцеловала его в лоб, и глядя в глаза, произнесла:

— У тебя все получится.

Федор смутился, кивнул и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он замер на пару секунд, обернулся и произнес:

— Сьюзи!

— А? — обернулась та.

— Спасибо.

Федор вышел из дома, а Сьюзи осталась стоять со счастливой улыбкой. Дмитрий поглядывал на сестру хмуро, периодически бросая вопросительные взгляды на Кэт.

Та этого не выдержала, тяжело вздохнула и спросила:

— Сьюзи, ты ведь не влюбилась в него?

— Что? Нет конечно! Он же мой брат!

— Точно?

— Да!

— Ты уверена?

— Да! Я же сказала, что да!

Кэт глянула на младшего брата, спустила ноги на пол и сунула их в тапочки.

— Врет, — произнесла она, спокойно поднявшись и направившись в свою комнату.

* * *

Федор заглянул в ворота и чуть было не столкнулся с пузатым мужчиной с пышной щеткой усов под носом.

— Тебе чего? — хмуро спросил он, оглядывая Федора.

— Мне тут… — растерялся Федор. — Друг у меня тут работает. Карл. Сказал, что… работу тут найти можно.

Незнакомец поджал губы, обернулся и крикнул:

— Карл! Ходь сюды!

— Ай, блин! — послышалось из глубины мастерской, а затем раздался железный лязг.

— Спирит, твою налево! Испоганишь инструмент — отправлю в порт! — рыкнул он.

— А я чего? Я ничего! — выбрался из-за странного верстака Карл и подошел к ним.

— Знаешь его? — кивнул он на Федора.

— Знаю! Друг мой! Классный парень! — тут же расплылся в улыбке Спирит. — В лепешку расшибется, если надо! В гоночных магомобилях шарит!

У Федора округлились глаза. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Карл продолжал заливаться соловьем:

— А еще водить умеет! Вот такой парень! — показал он мужчине большой палец.

Тот фыркнул и глянул на Федора. Парень замотал головой:

— Он это… преувеличивает, — осторожно ответил Горт.

— Что умеешь?

— Ну, так… по верхам немного знаю, — растерянно ответил Федор, но тут же добавил: — Но я не дурной. Учиться готов!

— Учиться — это хорошо, — пригладил усы мужчина и сдвинулся в сторону, пропуская парня в мастерскую. — Пойдем.

Мужчина направился в небольшой кабинет. Федор прошел за ним, успев кивнуть Карлу, что сиял от радости и показывал ему оттопыренные большие пальцы.

— Значит так, — усаживаясь за один из двух столов, произнес усатый. — Меня зовут Николай Ефимыч Бранцов. Я тут хозяин. Это… — тут он кивнул на второй стол, где сидел парень лет двадцати на вид. — Генка. Для тебя Геннадий Николаевич. Сын мой. Он тут за управляющего. Что скажет, то и будешь делать. Понял?

— Понял, — кивнул Горт.

— Дальше. Плата у нас плавающая. Рубль за смену получишь всегда. Остальное — в зависимости от работы. Тарифную сетку тебе потом Спирит расскажет, — тут он еще раз оглядел парня и спросил: — Инструмент знаешь? Не белоручка?

— Я из деревни, — тут же подбоченился Федор и поправил пояс. — Работы не боюсь. Только… Инструмент у вас, наверное, свой. Я за него не знаю.

— Генка расскажет потом что и как, — кивнул хозяин на сына. — И это…

Тут Николай Ефимыч глянул на открытую дверь, в которой было видно Карла, что взял парочку крестообразных ключей и размахивал ими в воздухе. То ли сражался с кем-то, то ли крестил нечисть какую.

— Спирит — парень нормальный, но это его шило в заднице… Прямо беда. Ты его держись, но если он говорит что-то делать — у Генки сначала уточни. Понял?

— Понял, — хмыкнул Федор, шмыгнул носом и утер его. — А приступать когда?

— А сейчас и приступать, — хмыкнул Николай Ефимыч и глянул на сына. — Ген, выдай ему свой комбез. Сейчас колеса с управы привезут на магобусы. Пусть займется.

Парень кивнул и поднялся. Дойдя до шкафа, стоявшего тут же, он достал видавший лучшие времена комбинезон и отдал Федору.

— Переодевайся, — кивнул он парню. — Карл покажет где.

Федор забрал вещи, кивнул и вышел из кабинета, направившись к Спириту.

— Ну? Как? — спросил он, притопывая от нетерпения. — Взяли?

— Взяли, — кивнул Федор и показал комбинезон. — Даже одежду выдали. Где переодеться, кстати?

— Вон там, — указал Карл на закуток, где даже двери не было. — Там я вещи оставляю.

Федор направился в указанном направлении. Карл тут же пристроился рядом.

— Ты хоть представляешь, что теперь будет? Это же просто невообразимо!

— Ты о чем? — заглянул в закуток Федор.

Кроме лавки и пары вешалок, в нем ничего не было.

— О том, что теперь… Теперь нас тут двое! — всплеснул руками Карл. — Можно зарубиться на подшипниках в ямку! Можно на обед вдвоем ходить! Можно даже…

— Работать вместе, — усмехнулся Федор.

— Работа — не волк, магомобиль без колес не уедет, — отмахнулся Карл, наблюдая, как Федор принялся переодеваться. — Да и работы не сильно много.

— Что, бывает простой?

— Когда как. Бывает целый день в мыле, а бывает, что и день тишина, — пожал плечами Карл.

Федор быстро надел комбинезон и глянул на Спирита.

— Николай Ефимыч сказал колеса с магобусов привезут.

— У-у-у-у… Вспотеем, — тут же сник Карл. — Хотя тренировка лишней не будет!

Горт хотел было что-то спросить, но тут раздался громкий голос:

— Спирит! Новенький! Работу привезли!

Парни тут же вышли из закутка и направились ко входу, где уже стоял грузовичок полный больших колес.

— Разгрузить и за работу, — скомандовал Геннадий Николаевич.

— А чего с ними делать-то надо? — спросил Федор, подойдя к открытому борту.

— Пока тащим и складываем вон там, — указал Карл. — Пока везут новую резину — мы старую с дисков снимем. Потом оденем новую, накачаем и…. обратно загружать будем. До вечера возиться…

Федор подошел к борту, оглядел десяток огромных колес на стальных дисках и прикинул, как их таскать.

— Блин, — забравшись наверх, Федор попытался обхватить колесо, на которое едва хватало размаха рук. — Как их таскать-то?

— А зачем их таскать? — удивленно спросил Карл.

Спирит подпрыгнул, ухватился за край колеса и рывком стащил его с кузова.

Бум!

Колесо шмякнулось о каменную мостовую, но на ребро. Тут же подпрыгнуло, но Карл его придержал, чтобы оно оставалось на ребре. После этого перебирая руками, парень покатил его в мастерскую.

— А… — проводил взглядом друга Федор и попытался повторить за ним.

Сказалась неопытность и первое колесо после падения завалилось на бок. Горт с трудом поднял его и покатил вслед за Карлом.

— Спущенные, — прокомментировал занятие он, когда они катили уже третью пару колес. — Когда накачанные — веселее. Знаешь, как прыгают?

— Такое и зашибет… если сильно прыгать будет, — ответил Федор.

— А сила тебе на что? — хмыкнул Спирит и толкнул колесо правой рукой. При этом что-то хлопнуло, и колесо само покатилось вперед с приличной скоростью. — Видал⁈ Это мой толчок!

Колесо укатилось вперед и въехало в дверь мастерской, после чего раздался грохот.

Бум-блям-лязг!

— Спирит, твою мать! — раздался недовольный вскрик Геннадия из мастерской. — Таксы лишу, сволочь!

Карл тут же сделал круглые глаза и метнулся за колесом.

— Геннадий Николаевич! Чисто случайно! Техническая неувязка! — затараторил он.

Федор же продолжил спокойно катить колесо, удивленно посматривая на свои руки.

После недолгой ругани управляющего, благо ничего страшного колесом не сломали, парни снова вернулись к своей работе.

— Ты как это сделал? — спросил Федор, когда они спустили еще одну пару колес. — Ну, колесо так как толкнул?

— Так толчок обычный, — пожал плечами парень. — Стандартное тренировочное упражнение для поступающих.

— Э-э-э? А… как оно… — начал было Горт. — Как его делают?

— Ты же в магический университет собирался. Не знаешь? — глянул на него Карл.

— Нет. Я и про поступление ничего толком не знаю, — признался Горт. — Только то, что справку надо о силе.

— Ну-у-у-у-у… Блин, я даже не знаю, с чего начать, — растерялся Спирит.

— Ну, вот я пришел со справкой в университет. А дальше что?

Карл пропустил вперед друга с колесом и принялся рассказывать:

— А дальше секретарю говоришь, куда хочешь. Или в техномаги, или первого ранга. Если в техномаги, то тебя просто записывают. Ну, если сила позволяет. Там указываешь: за свои деньги учиться будешь или за государев счет.

Ребята подкатили к стенке колеса и загнали их в специальные стойки. Складывать их в стопки, как в машине, никто не собирался.

— А дорого… на техномага-то? — спросил Федор, когда они направились снова к машине.

— Если честно — точно не знаю. Вроде как десять тысяч рублей, — пожал плечами Карл. — Не интересовался.

— А если я на мага первого ранга хочу?

— Тогда на специальном бланке свое имя пишешь и в урну бросаешь. Урна артефактная. Если силы не хватит — она твою бумажку спалит. Тогда дорога только в техномаги, — пожал плечами Карл.

— А почему урна решает, кому учиться? Я слышал про ритуал огня, — нахмурился Федор.

— Это защита от дурака. Если силы мало, то сгоришь — к гадалке не ходи, — пояснил Спирит. — А оно надо университету? Не то чтобы делов много — золу смести, но это же слухи. Да и на кой, если может техномаг выйти, пусть и средненький.

Ребята подошли к грузовику и принялись стаскивать последнюю пару колес.

— Слушай, а как в полноправные маги идут? Ну, которые полноправные? — спросил Федор, еле удержав свое колесо. — Там свой экзамен?

— Ну, я не узнавал специально, но вроде как все полноправные отдельный экзамен у ректора проходят. Но все они из первого ранга выходят.

— То есть учаться на первый ранг, а потом сдают экзамен ректору?

— Ну, вроде… — нахмурился Спирит. — Я точно не знаю, честно.

Ребята докатили колеса, поставили их, и Спирит махнул рукой.

— Пошли, перекурим.

— Я не курящий, — мотнул головой Федор.

— Я тоже, но сделать вид надо, а то работать без продыху будем.

— Это еще почему? — удивленно спросил Горт.

— Традиция, — развел руками Спирит. — Кто не курит, тому и перерывы не нужны. Это не я придумал. Это до меня тут мужичок один работал. Он и научил.

Парни вышли к воротам. Спирит достал пачку папирос и протянул одну Федору.

— И что? Мне теперь курить придется? — нахмурился парень, глянув на друга с мелкой рунной зажигалкой.

— Зачем? Просто дуй в папиросу. Дым будет и светиться.

— Не, я так постою, — мотнул головой Федор. — Оно же воняет.

— Привыкаешь, — смял кончик папиросы Карл и принялся ее раскуривать.

— Слушай, а что дальше? Ну, вот принял мою бумажку этот артефакт. И что?

— Потом приходишь на ритуал. Там все, чье имя не сожгла та урна. Там приходят три мага. Обычно это наставник техномагов — Тарас Крот, наставник стихийников — Леонид Сатира и ректор. Раньше еще был один маг, но вроде как он в опале. Он приходит, но у него права принимать на первый ранг забрали.

— Ну, и что дальше?

— А дальше они с яйцом подходят и дают тем, кого выбрали.

— Какое яйцо? Вареное? Куриное?

— Артефактное, дурень, — хохотнул Карл. — «Мощь дракона» вроде как называется. Тот, кто его взял, очищение пламенем проходит. Гореть начинает, и если контроль дерьмовый — можно сгореть к чертям. Кучка золы от тебя останется.

Федор озабочено глянул на друга и спросил:

— И что, прям горят?

— Прям горят, — кивнул Спирит, сморщился и сплюнул от вони дымящейся папиросы. — Если испытание прошел, то одежда сгорает, и на тебе сразу форма университета появляется с знаками различия. Вроде как ты очищение огнем прошел и на пути к силе.

Карл вставил в рот папиросу и принялся в нее дуть. Федор с отвращением посмотрел на друга и буркнул:

— Может лучше чаю попьем? Или перекусим. У меня с собой узелок.

— Ничего ты не понимаешь в традициях, — буркнул Карл, кашлянул и сплюнул в сторону. — Хотя мерзость редкостная, тут ты прав.

В этот момент грузовик отъехал от мастерской, а к ней тут же подрулил дорогой черный магомобиль.

— О, шабашка подъехала! — сориентировался парень. — Пошли, сейчас нас дергать будут!

Парень выбросил папиросу, но та угодила в промасленную тряпку. От нее тут же пошел дым.

— Карл? — заметил дым Федор. — Оно сейчас вспыхнет!

— Да блин! — метнулся обратно Карл, подбежав ближе.

— Спирит! — послышался голос Геннадия Николаевича.

Парень быстро затоптал тряпку, едва слышно ругаясь, и бегом побежал к мастерской.

— Жди, я сейчас, — буркнул на бегу Карл и направился к кабинету, куда уже подошел водитель шикарного магомобиля.

— Живут же люди, — вздохнул Федор, гадая, на таком ли приезжал в их станицу Чернобород.

Дверь магомобиля открылась, и из него вышли пара молодых парней. Федор не сразу узнал вышедших, но когда понял, что это Евгений и Константин Кузнецов, тут же отвернулся, схватил кривую железяку и принялся шерудить ей на столе, пытаясь показать, что крайне занят.

— От тебя много не требуется. Дело плевое — принять груз, придержать на своем складе и отдать, когда за ним придет человек, — донесся до него приближающийся голос Кузнецова младшего. — Деньги вперед. Никаких рисков.

— Риск есть всегда. Особенно, когда не разглашается, что за груз, — отозвался Евгений. — Я правильно понимаю, что это…

— Возможно, — перебил его Константин. — А возможно это просто квашеная капуста. В любом случае тайна торговой сделки должна быть неприкосновенна. Вы понимаете, о чем я? Я слышал, к вам как раз должна поступить партия квашеной капусты, не так ли?

Федор растерянно оглядел верстак, ощущая, как парочка приближается к нему. Взгляд зацепился за кепку, что лежала с краю. Федор тут же натянул ее на голову, внутренне напрягшись. Желания встречаться с Кузнецовым младшим у него не было. Да и то, что он успел услышать явно насторожило. Тут еще и перо за пазухой как назло начало припекать.

— Откуда вы знаете? — растерялся Евгений. — Это…

— Это очевидная информация, — хмыкнул Константин. — Горт не дурак. Если он и будет в этом году сажать корнеплоды, то скорее всего немного. По весне каждый уважающий себя фермер прикрыл задницу и закупил семян корнеплода. Ему надо будет на чем-то выехать в этом году, чтобы урвать свой кусок.

Они подошли на расстояние нескольких шагов. Федор уже явно нервничал, делая вид, что пытается раскрутить какой-то болт.

Его поведение не укрылось от взгляда Константина.

— Эй ты! Чего встал? — обратился к нему Кузнецов. — Мы долго будем ждать, пока вы шевелиться начнете⁈

Слова заставили Горта замереть, а затем вздрогнуть от другого крика Геннадия Николаевича:

— Эй! Новенький! Как тебя там? Иди сюда!

Глава 10

Действующие лица:

Карл Спирит

Федор Горт

Геннадий Николаевич

Евгений Кравиц

Константин Кузнецов

Светлана Кузнецова

Семен Гаврилович Кузнецов

Сьюзи Кравиц

Кэт Кравиц

Карл с довольной миной вытирал руки, поглядывая на удаляющийся автомобиль.

— В принципе ничего сложного, да? — глянул он на стоявшего рядом Федора. — Кстати, а ты чего на себя эту херь напялил? И вымазался как черт?

Горт, стоявший рядом, шмыгнул носом и глянул на друга.

— Так надо было, — буркнул он.

— Зачем? — удивленно спросил Спирит.

— Тот, что в дорогом фраке был — Кузнецов Константин. Заносчивый, самодовольный мудень, — буркнул Федор, стаскивая с головы кепку. — А тот, что с ним был — брат мой двоюродный.

Карл удивленно глянул на магомобиль, что сворачивал с их улицы, а затем на друга.

— А… стыдно стало, да? Мол, брат с аристократом на магомобиле, а ты гайки крутишь? — спросил он и хлопнул парня по плечу. — Ничего! Вот поступишь в университет, тогда… Ты, кстати, откуда аристократа знаешь?

— Да так… — махнул рукой Федор. — Пересекались. Людей за скот держит, вот и воротит меня с него. Да и… разговор я их застал.

— Секретничали, — с прищуром глянул Карл на Федора.

— Типа того, — нехотя кивнул Горт и поправил зеркало за пазухой, которое начало нагреваться. — Какой-то груз на склады к брату придет. Он его придержать должен и молчать. Что за груз не сказали. Вроде как…

Тут Федор умолк и нахмурился.

— Что? — поторопил его Спирит.

— Вроде как незаконный.

Карл тут же выпрямил спину, огляделся по сторонам и обратился к Федору.

— Ты уверен?

— Нет. Просто… непонятно по разговору было, а что там за груз — не сказали. И вроде как тайно все должно быть.

Друг еще раз огляделся, сунул большие пальцы за пояс и произнес:

— Это то, что надо!

— В смысле? — глянул на него Федор.

— Расследование! Слежка! Поиск истины! — громко зашипел на него Карл. — Мы будем как частные сыщики! Как Зуйко и Красный из романа Шопенгауэра!

— Чего-о-о? — протянул Федор, глянув на Спирита.

— Мы проникнем на склад, узнаем тайну, вычислим кому выгодно и тогда-а-а-а! — глаза Спирита загорелись в предвкушении. Он еще раз огляделся и добавил заговорщическим голосом: — Мы выведем злодеев на чистую воду! Мы раскроем тайну века, и сам император будет жать нам руку…

Федор, глядя на него отстранился, сместил нагревшееся зеркало-перо, и осторожно произнес:

— Ты совсем больной? Ключом по голове прилетело что ли?

— Спирит! Новенький! — раздался недовольный крик Геннадия Николаевича. — Скоро резину привезут! За работу! Бегом!

* * *

Семен Гаврилович Кузнецов с легкой улыбкой пододвинул договор к Евгению и произнес:

— Подпиши, и наши соглашения будут в силе.

Парень держался ровно, с достоинством, но глаза выдавали в нем волнение. Напряженно пробежавшись взглядом по простым и понятным пунктам, он поднял его на главу рода Кузнецовых.

— Ценю вашу дотошность, но подобное скреплять договором… — осторожно начал он. — Да и характер груза не указан.

— Вы же не думаете, что я буду верить вам на слово, — слегка приподнял брови Семен Германович. — Это тайная поставка. О ее местоположении, о ее объемах и содержимом не должен знать никто. Вообще. Это понятно?

— Понятно, — хмурясь, произнес Евгений. — Однако меня смущает факт секретности. Да и содержимое груза вызывает подозрение.

— Именно поэтому, — Кузнецов откинулся на спинку кресла и выдвинул ящик стола. Достав оттуда пачку купюр, он положил ее на стол, рядом договором. — Будет аванс.

Начинающий торговец сглотнул, глядя на толщину пачки сотенных купюр, и поднял взгляд на хозяина кабинета.

— Размер… оплаты смущает еще больше, чем неизвестность, — признался он.

— В этом и вся соль, — хмыкнул Семен Гаврилович и пододвинул к себе блюдце с кофейной чашечкой. — Не вы первый и не вы последний.

— В каком смысле?

— У каждого уважающего рода есть люди. Эти люди имеют склады, ведут свой бизнес, но не состоят в торговой гильдии.

Евгений покосился на договор, затем снова на деньги и неуверенно произнес:

— С такими деньгами войти в торговую гильдию дело не сложное…

— Полностью с вами согласен, — кивнул Кузнецов. — Однако прибыль от… неофициальных дел на порядок выше, чем прибыль от статуса гильдейского торговца. Понимаете, к чему я?

— Риски, — сглотнул парень, не торопясь подписывать договор. — Это очень высокие риски.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — пригубил кофе Семен Гаврилович. — У Орловых есть свой человек вне гильдии. У Кошкиных и даже у Шереметевых. И все сделки… подобного рода, они проводят через них.

Видя, что парень все еще сомневается, Кузнецов вздохнул и добавил:

— Таковы правила… Правила по-настоящему большой торговли. Их нет в своде законов гильдии. И нет в уголовном приказе императора. Это то, что все знают. Правила, по которым играют по-крупному.

Евгений поднял взгляд на собеседника и слегка нахмурился.

— Хотите в большую игру? — тут Семен Гаврилович кивнул на договор. — Не хотите? Я найду другого. За такие деньги долго искать не придется.

— П… почему я?

— Потому, что я вижу, как вы работаете. Пусть с единственным поставщиком, но вы действительно улавливаете на лету. Более того, не гнетесь. А ведь с корнеплодами вас давили изо всех сил, — Кузнецов поставил чашку на стол, хмыкнул и спокойно добавил: — И не имеет значения, сколько вы заработали и каков ваш капитал. Тут все дело… в человеке. В вас. Мне импонирует ваша предприимчивость.

— Я… мне надо… надо подумать, — неуверенно произнес Евгений. Внутренне парень уже был готов согласиться, но капля опасений все еще удерживала его.

— Думайте, — кивнул Семен Гаврилович. — Выбор каждый должен делать осознанно.

— Я могу сообщить решение за…

— Думайте, пока у меня в чашке есть кофе, — оборвал его Кузнецов, взял уже подостывший напиток и пригубил.

Видя, как внутренне заметался Евгений, он спокойно пригубил еще раз и добавил:

— Такие предложение делаются лишь раз. Второго раза не будет.

Допив остатки кофе, он отставил чашку в сторону и ровным, безразличным тоном произнес:

— И ваше решение…?

Евгений тяжело вздохнул и оглядел стол. Кузнецов спокойно отодвинул ящик, достал ручку и положил ее перед парнем. Тот внешне спокойно взял ее и подписал договор.

— Отлично, — кивнул Сергей Гаврилович. — О том, когда, куда и кто привезет товар, я дам вам знать.

Мужчина забрал документ и пододвинул к Евгению пачку купюр.

— Вторую половину вы получите после того, как товар покинет ваш склад.

Парень взял в руки деньги и убрал во внутренний карман.

— Позволю себе напомнить — полная конфиденциальность и неприкосновенность к товару. Это главные условия, — глядя в глаза Евгения, произнес он. — Никто не должен знать про груз и никто не должен к нему прикасаться.

— Я понял, — кивнул начинающий торговец.

— Тогда я вас больше не задерживаю, — кивнул Сергей Гаврилович.

Парень поднялся и направился к выходу, но у самых дверей Кузнецов его остановил.

— Евгений… Когда я говорил про конфиденциальность, я имел в виду, что не должен знать вообще никто. Даже Никодим и ваша матушка. Только вы… и я.

— Я понял, Сергей Гаврилович.

— Хорошо. И не забудьте про то маленькое, но важное условие, — кивнул ему мужчина.

Кравиц тяжело вздохнул, посмурнел и кивнул.

— Всего хорошего, — донеслось ему в спину.

Евгений покинул кабинет, прошел по коридору второго этажа поместья, а затем принялся спускаться по лестнице.

— Евгений, — кивнул ему догнавший Константин. — Как прошло?

— Нормально, — кивнул парень, задумчиво смотря себе под ноги.

— Рад. Очень рад. Был бы признателен, если бы мы и дальше работали вместе. Кстати, часто для таких дел используют скрытые ниши на складах. Могу помочь в организации и…

— Простите, Константин Сергеевич, но ваш отец был строг в вопросах конфиденциальности.

— Это мое первое дело, и он разрешил мне…

— Только я и он, — оборвал его Евгений. — Простите, но правила установил он. И очень четко их обозначил.

Константин растеряно хлопнул глазами и совершенно не заметил Светлану, что направлялась по коридору.

— Евгений, — слегка кивнула она ему, статно вышагивая по дому в элегантном платье с открытыми плечами.

Кравиц так же кивнул ей и уставился на растерянного Константина. Пару секунд он на него смотрел, но затем не выдержал и обернулся вслед молодой красивой девушке, что плыла по коридору.

— Константин… простите за глупый и неуместный вопрос, а ваша сестра помолвлена? — спросил Евгений, не отрывая взгляда от удаляющейся Светланы.

Кузнецов младший тяжело вздохнул. Сунув руки в карманы, он глянул на сестру, на лицо Евгения и произнес:

— Нет, но характер у нее… сложный.

— Девушка такой красоты не может быть простой, — грустно вздохнул начинающий торговец.

Константин задумчиво оглядел его с головы до ног, глянул на сестру и произнес:

— Знаете, мы с сестрой довольно близки. Я могу… узнать ее мнение на счет вас.

Евгений встрепенулся, глянул на Кузнецова младшего, а затем неуверенно произнес:

— Я был бы признателен.

* * *

Константин вошел в гостинную, прошелся к диванчику, на котором расположилась Светлана, и уселся напротив в мягкое кресло с широкими подлокотниками.

Кузнецова подняла взгляд от книги на брата, затем закрыла книгу и потянулась к чайнику, что стоял на столике между ними. Налив в две чашки ароматный напиток, она спокойно взяла одну и пригубила.

— Попробуй, — кивнула она на вторую. — С цветами липы. Изумительный аромат.

Константин подался вперед, пригубил и кивнул.

— Неплохо, — произнес он, поставив чашку обратно на стол. Откинувшись в кресле, он спросил: — Ты ведь понимаешь, что слишком заигрываться не стоит. Дело серьезное. Надо, чтобы он сделал то, о чем договорились.

— Конечно, — кивнула Светлана. — Но игрушка интересная.

— Он? — хмыкнул Константин. — Интересная? Ты вообще понимаешь, что он такое?

— Мелкий торгаш, что сорвал куш на корнеплодах, — пожала плечами Светлана. — Кравиц, кажется?

— Он племянник Горта, — вздохнул Кузнецов младший.

— Я знаю. Папенька замыслил многоходовочку, — довольно улыбнулась Светлана. — Если сделает дело — будет повязан с нами деньгами и… тайной. Нет — влипнет по уши, и расхлебывать будет Никодим.

— А почему интересная? Вроде простой торгаш… — слегка нахмурился Константин.

— А ты не заметил? — с усмешкой спросила девушка.

— Что?

— Пуговицы. Он в тройке был. Пуговицы ровно в ряд, строго по линеечке. Даже пришиты так, чтобы нитки четко по шву смотрели.

— Ну, не он же сам пришивал…

— Шнурки на ботинках. Два ровных банта, с одинаковыми петлями. Концы внутрь спрятаны по сторонам от банта.

— Ты как это все заметила? — с сомнением поинтересовался Константин.

— Слишком ровный. Пробор на прическе ровно посередине. Он как… как… как экспонат музейный. Он из этих… — тут девушка умолкла, сдвинула брови на переносице и кивнула. — Да, педант.

— Это те, которым все по полочкам надо и ровно?

— Он самый, — кивнула Светлана. — И живут они… строго по правилам.

Сестрица выразительно кивнула Константину. Тот уважительно поджал губы и кивнул ей. Пару секунд погоняв в голове мысль, он недовольно сморщился.

— И как ты с этим правильным играть собралась? — с сомнением спросил Константин. — «Правила — это скучно», — не твои ли слова?

— Чем строже правило, тем интереснее его нарушать, — беспечно пожала плечами девушка. — Надо всего лишь убедить его в том, нарушать правила — это тоже правило.

Константин слегка приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но замер и удивленно поднял брови.

— Светлана, господи… Ты сейчас серьезно?

— А почему нет? Интересно ведь будет, — хмыкнула она.

Видя недовольство на лице брата, девушка подавила смешок и спросила:

— Или дело в том, что у него кровь Гортов? Тебя все еще гложет это семейство? Что за принципиальная нелюбовь к ним?

— Плевать мне на Гортов, — буркнул Константин, подался вперед и взял чашку. Устроившись с ней поудобнее, он произнес: — Отец не пускает меня в это дело, хотя сам говорил, что я ничего не сделал для семьи.

— Только не говори, что обиделся, — фыркнула Светлана. — Да и тебе не о делах семьи думать надо, а о том, что в университет ты можешь… Не пройти.

— Пройду, — буркнул парень.

— Уверен? Количество твоих тренировок и усердие заставляют меня… думать об обратном, — глянула на него сестра. — Костя, я уже месяц не видела тебя в тренировочной.

— Соскучилась? — хмыкнул брат.

— Ты стал слишком слаб и скучен в тренировках, — беспечно пожала плечами Светлана. — Но без тебя в стенах университета будет… еще скучнее.

— О, как приятно слышать такое от родной сестры, — состроил умилительную гримассу Константин. Пригубив чаю, он тут же сбросил маску и глянул на Светлану. С серьезным выражением лица он произнес: — Не волнуйся. У меня все подготовлено.

— В прошлом году Рокотов выглядел так же, — поджав губы произнесла она. — Только вот после ритуала его вынесли… В ведерке для мусора.

* * *

Федор вошел в дом, устало опустив плечи.

На улице уже давно было темно, поэтому встречала его пустая темная гостиная.

— Федор⁈ — вскочила с дивана в гостиной Сьюзи. — Боже! Я уже и не знала, что думать!

— Работы много было, — устало отозвался парень и поправил зеркальце-перо за пазухой, которое уже начало припекать. — Прости, Сьюзи. Крутился как белка в колесе. Заказ срочный.

Сестра прошла на кухню, включила небольшую магическую лампу и глянула на брата.

Федор был в мятой одежде, волосы стояли колом от высохшего пота, лицо грязное.

— Ты словно в порту работал и мешки с углем таскал, — со вздохом произнесла девушка.

— Колеса, — поправил ее Федор и поправил за пазухой зеркальце. — С магобусов из управы привезли. Надо было сдать работу сегодня.

Девушка тяжело вздохнула, опустила плечи и кивнула на плиту.

— Мы тебе ужин оставили. Поешь…?

— Не, — мотнул головой парень, шмыгнул носом и устало вздохнул. — Кусок в горло не лезет. Мне бы до кровати добраться.

— Ты хоть умойся, — вздохнула Сьюзи. — А то кочегар, ей богу.

Федор молча кивнул, подошел к раковине, и плеснув из небольшого ковша воды, принялся растирать по лицу грязь.

— Я с Димой прибегала, когда вы работали, — подавая мыло брату, произнесла Сьюзи. — Видела, что колеса катали. Большой грузовик был.

— Когда успела? Ты ведь в делах все время, — произнес парень, намыливая лицо.

— Перед материным приходом. Я думала, ты раньше вернешься. Когда мы пришли, вы их на машину грузили.

— Угу, а потом приехал второй грузовик, — принялся смывать грязь с лица Федор. — И все бы ничего, но потом и третий приехал.

— Тебе хоть заплатили? — с жалостью смотрела на бара Сьюзи.

— Двадцать рублей, — поднялся парень и принял полотенце, которым начал протирать лицо. — Удачно на работу вышел. Карл говорит, иной раз только рубль оклада за смену выходит.

— Это как?

— Ну, работа есть — тебе премия за каждую. А нет, так и сидишь, болты пинаешь.

Парень вернул полотенце, подошел и обнял сестру.

— Спасибо тебе, только… — он отстранился и оглядел девушку. — Ты только так больше не сиди, не жди. Чтобы до ночи, так бывает редко. В основном уже в восемь закрываемся. Ладно?

— Да, я так… волновалась немного просто, — буркнула Сьюзи.

— Ладно, я спать… Ноги еле держат, — вздохнул парень, поправил припекающее зеркальце и направился к лестнице.

Поднявшись к себе, он первым делом вытащил странный артефакт и убрал его в сумку. Распахнув рубаху, он глянул на живот и бока, на которых виднелись красные отметины.

— Вот ведь зараза… — произнес он, оглядев себя.

Внезапно его замутило, и парень слегка пошатнулся. Оглядев комнату мутным взглядом, он с удивлением уставился на Екатерину, что стояла в дверях.

— Мутно мне… — произнес он и шумно сглотнул ком в горле.

— Зовут тебя, — ответила Кэт, сделав несколько шагов к парню.

— Кто? Куда? — встряхнул он головой.

— Там узнаешь, — ответила та и вытянула руку. — Расскажешь, как вернешься?

Парень отшатнулся, глянул на свои вещи и зеркальце, что подмигивало белым ярким светом в сумке.

— Не тяни. Только хуже будет, — спокойно произнесла Кэт, сделала еще шаг и хлопнула Федора по лбу ладонью.

* * *

Яркие звезды на небе.

Настолько яркие, что сливаются в белесую изогнутую полосу.

Вокруг ни травинки, ни холмика, ни деревца. Ровная земля, как стол, до самого горизонта.

Под ногами мох. Пышный, слегка влажный и от этого мякий. Ноги в нем тонут выше щиколотки.

Рядом маленький костерок, а на нем кружка стоит железная. Едва заметный сизый дым в небо поднимается. За костерком лицом к Федору мужчина сидит. Молча на мелкие язычки пламени смотрит.

— Шаман… — едва слышно произнес Федор, припомнив их первую встречу.

Он сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в его лицо. Убедившись, что это тот самый мужчина, что являлся к нему перед находкой зеркальца, он молча присел напротив и взглянул на огонь.

К его удивлению, никаких дров или хвороста в окне не горело. Горели камни, на которых стояла кружка.

— Зачем я здесь? — спросил Федор, но, тут же вспомнив правила, поправился: — Зачем?

— Чтобы понимать.

Мужчина поднял взгляд на Федора и произнес:

— Сказка… Святослав.

Горт нахмурился. Пару секунд, он вертел в голове вопрос, поглядывая на недовольно шипящий костерок из камней, а затем мотнул головой.

— Не понимаю.

— Вопрос — слово, — взял чашку с парящим отваром собеседник. — Сказка — быль.

— Хочешь… чтобы я рассказал сказку? — растерянно переспросил парень.

— Вопрос — слово, — отозвался шаман, пригубил отвара и глянул на Федора.

— Рассказать?

Собеседник кивнул и передал чашку парню.

Тот молча принял ее, с удивлением обнаружил, что она едва теплая, а затем поднес к лицу.

Нос тут же почуял целую смесь запахов.

Пахло скошенной травой, свежим хлебом из печи, слегка отдавало кислинкой, как от простокваши. Еще было что-то пряное. То ли тмин, то ли еще что-то. Но самым ярким запахом был непередаваемый аромат, что Федор не смог бы забыть, даже если бы захотел.

— Мамой пахнет, — сглотнув, произнес он.

Шаман не ответил, молча смотря на него.

Федор пригубил отвара, но тот оказался безвкусным, как вода, и прохладным. Удивленно глянув на парящий отвар, с легким желтым оттенком, он заметил в нем какие-то ягоды и пару еловых хвоинок.

— У памяти нет вкуса, — спокойно произнес мужчина. — Память только пахнет.

Федор сглотнул, отдал обратно чашу и нахмурился, пытаясь вспомнить сказку, что не раз ему читала мать. Мысли крутились в голове все быстрее. Он пытался вспомнить, но в один миг они все резко замерли.

— Давным-давно, — начал с совершенно пустой головой Горт. — Когда в реки были полны рыбы, а леса полны пушнины старый Бессмертный коршун похищал девиц. Он летал над селами и городами. Над горами и лугами, хватая только самых красивых…

Федор поднял взгляд на небо, где мелькнула тень огромной птицы с расправленными крыльями.

— Однажды она украла прекрасную Василису — невесту Святослава, — произнес он, видя, как шаман медленно вдыхает, и небо начинает светлеть. На небе парила птица с телом молодой девушки в руках. А рядом с ним из воздуха возник могучий мужчина. С короткой бородой, широкими плечами и растерянным взглядом, что смотрел вслед птице. — Семь лет и семь зим топтал Святослав землю, разыскивая свою Василису…

Парень покосился на шамана, что сидел и молча смотрел на него не моргая.

— Не смог найти свою суженую Святослав и пошел к древней ведьме Ярыне, — произнес парень, наблюдая, как перед богатырем возникла ведьма. — Та ему и рассказала, что убить Бессмертного коршуна можно, только если хребет его сломать. Да не простой хребет, а волшебный. Размером тот с мизинец и спрятан в яйце. Яйцо то в зайце, а заяц в лебеде.

Наблюдая, как образ старой ведьмы указывает в сторону, Федор продолжил:

— Лебедь же заперт в сундуке, что прикован к дубу на безымянном острове, — в стороне от образа Святослава возник дуб с примотанным к нему сундуком. — Долго ли, коротко, но отыскал Святослав тот дуб. Кинулся на него и разрубил те цепи своим клинком.

Богатырь метнулся к дубу, выхватил светящийся меч, разрубил цепи, и из того сундука вылетел лебедь.

— Выхватил Святослав лук и сбил лебедя, — произнес Федор, во все глаза наблюдая за тем, как образ достает лук и сбивает птицу. — А затем поразил пращей убегающего зайца.

Образ древнего богатыря подошел к убитому животному, извлек яйцо и поднял его над головой.

— Дрожало небо, завыл ветер. Бессмертный коршун почуял свою погибель, — продолжил Горт, смотря как Святослав разбивает яйцо. — Переломил богатырь хребет стальной, и взвыло небо. Пал с него спешащий коршун мертвым камнем на землю.

— А спустя семь седмиц, когда домой вернулся, обнаружил и Василису свою.

Образ сделал шаг в сторону и обнял прекрасную девушку, что соткалась из воздуха.

— А спустя четыре года и сорок четыре седмицы пришли полчища демонов, — внезапно нахмурился Федор, видя, как исчезает Василиса, как на горизонте появились полчища демонов. — Собрал Святослав рать. Всех звал: и врагов, и друзей. И живых, и мертвых. И двинулся он на бой.

Видения вокруг смазались, и внезапно началась битва людей, духов, странных монстров и других тварей против демонов.

— Три дня и три ночи бились воины, — продолжил Федор, смотря, как вокруг него умирают люди, как развоплощаются духи, с ревом падают демоны и плавится земля от серной крови. — Святослав бился достойно, многих врагов порубил своим клинком и наконец вышел к королю демонов — Дрогондору. Вскинул он мечь свой освященный, бросился на врага и зарубил демона.

Образ богатыря в латах вскинул клинок, кинулся к самому большому и сильному демону, но на полпути замер.

Федор покосился на шамана, затем на застывшие образы и произнес:

— Пал повелитель демонов и наступил мир по всем землям…

Образы и видения так и остались стоять. Федор еще раз оглядел открывшуюся ему картину и глянул на собеседника.

— Почему они замерли? Святослав победил демона, и жили они долго и счастливо… — неуверенно произнес Горт.

Шаман смотрел на него секунд пять, после чего спокойно поставил кружку обратно на пылающие камни, поднял взгляд на Горта и произнес:

— Нет.

* * *

— Что ты натворила⁈ — послышался голос Сьюзи. — Что ты с ним сделала⁈

— Ничего. Я только показала путь, — спокойно ответила Екатерина.

Федор с трудом приоткрыл глаза и уставился на старые, но еще добрые доски потолка на чердаке. В голове мелькнула мысль, что это была еще одна комната, и запланирована она давно.

— Если… если он не очнется — я не знаю, что с тобой сделаю! Поняла? — прошипела Сьюзи. — Не дай бог…

— Успокойся, он уже вернулся, — безразличным тоном отозвалась Кэт.

Федор поднял голову и обнаружил, что лежит на полу. Катя стоит у лестницы, сложив руки на груди в замок, а вот Сьюзи с надеждой смотрит на него.

— Федор! Ты как?

— Н-нормально, — ответил он, растерянно хлопнув глазами.

Кэт кивнула парню и молча покинула чердак. Сьюзи же подбежала к нему, помогла забраться на кровать и принялась причитать:

— Вечно от нее одни проблемы. Она со своим дурным глазом постоянно лезет туда, куда не нужно. Ладно, хоть духа не подсадила, засранка.

— Сью… — оказавшись на кровати, произнес Федор. — Слушай, а ты… Ты сказку про Святослава знаешь?

— Что? Причем тут…

— Да нет. Ничего… Просто… — Федор махнул рукой. — Не бери в голову. Это так…

* * *

Глава 11

Кузьма Александрович — учитель Черноволоса

Черноволос — маг, аристократ

Александр Петрович — император

Афанасий Васильевич — первый помощник императора

Трое исчезающих

Василий Горт — средний брат Федора Горта

Зоя — любовница Василия Горта

Старая, каменная башня.

Видавшее лучшие времена в своей жизни строение находилось далеко не в центре. Даже не в богатом квартале, бывшим когда-то промышленным районом, он постепенно и неумолимо превращался в обычный городской спальный райончик.

Свой небольшой продуктовый рынок, пара лавок с домашним скрабом, один портной и мелкая сторожка стражи, больше напоминающая будку.

Старая приземистая башня была невысокой, на уровне четвертого этажа богатого района. Диаметр же круглого строения был достаточно большой, отчего она по форме больше напоминала бочку, чем старинное оборонительное сооружение.

Тут еще и крыша конусом, что смотрелось на ней крайне несуразно.

Не менее несуразно смотрелось и крыльцо у этой башни: массивное, из мрамора, с широкой лестницей и перилами. У входа стоят парочка львов, но размером с собаку, вызывая крайний диссонанс. И все это новодел, из белого мрамора, совершенно неуместного в данном сооружении.

На крыльце, держа в руках шляпу, стоял мужчина.

С виду довольно обеспеченный, черный костюм тройка, белая рубашка. Без бабочки или галстука. Голова лысая, а на груди, почти до пояса, ровная чесаная черная борода.

Стоял он лицом к двери и неуверенно мял шляпу и что-то едва заметно бормотал одними губами себе под нос.

Вот он резко вскинулся, поднял руку к двери и пару раз стукнул молотком, тут же сделав шаг назад.

Секунда, вторая… с минуту он стоял, убрав шляпу за спину, но никто ему не спешил открывать. Мужчина глянул на магомобиль, что стоял на дороге, затем снова на дверь, тяжело вздохнул и подошел.

Снова бормотание под нос, снова стуки и снова шаг назад.

И снова очередная минута пустого ожидания.

Черноволос стоял прямо, не переминался с ноги на ногу и хмуро упер взгляд в дверь.

За его спиной к двору башни подкатил еще один магомобиль. Припарковавшись рядом с Черноволосом, из него вышел мужчина лет сорока с аккуратной небольшой бородкой.

Пройдя к двери, он окинул взглядом стоящего Черноволоса, подошел к двери и пару раз постучал костяшками по двери, проигнорировав молоточек. Ожидать хозяина он не стал, молча развернувшись и направившись к своему магомобилю.

Полноправный маг проводил его взглядом, тяжело вздохнул и сделал шаг к двери, но не успел он протянуть руку, как из нее вышел хозяин башни.

— Кузьма Александрович, — поклонился Черноволос. Сглотнув ком в горле, не разгибая спину, он произнес: — Учитель, я…

Однако мужчина в синем щегольском костюме вышел на крыльцо и оглядел улицу. Накинув на голову шляпу котелок синего цвета с пером, он залез в карман и достал золотые часы на цепочке.

— Я понимаю, что получилось… крайне скверно, — начал Черноволос, выпрямившись. — Я виноват. Готов понести любое наказание и…

Хозяин башни же молча, словно рядом и нет полноправного мага, захлопнул крышку часов, убрал в карман и достал трубку. Спокойно вынув небольшой кисет с табаком, он принялся ее забивать, совершенно не реагируя не причитания Черноволоса.

— … Бес попутал, учитель! Я клянусь, что больше никогда даже в сторону его не посмотрю. Я ведь хотел как лучше, и чтобы…

Кузьма Александрович спокойно поднес палец к табаку, коснулся края трубки и затянулся. Выпустив облако сизого дыма, он сделал шаг к ступенькам.

Черноволос тут же рухнул на колени и схватил за штанину брюк собеседника.

— Весь ваш! С потрохами! Только не гоните, силой заклинаю…

Кузьма Александрович пыхнул трубкой, с брезгливостью глянул на руку, что держала его за брюки и произнес:

— Знаешь, почему предатели всегда остаются одни?

Черноволос поднял взгляд на мужчину и с мрачным выражением лица вздохнул.

— Предатели не нужны тем, кого они предали. И они не нужны тем, ради кого они предали. Никто не будет держать рядом с собой предателя.

— Я… клянусь… — начал было полноправный маг.

Его рука, державшая штанину, тут же покрылась каменной коркой.

— Не оставляй меня, я…

Кузьма Александрович слегка дернул ногой, вырывая штанину, и направился в сторону ожидающего его магомобиля.

Черноволос, несмотря на свои габариты, рванул вперед, обогнул учителя, рухнул на колени и упер лоб в холодную мостовую.

— Не оставляй… силой молю…

Кузьма Александрович молча посмотрел на своего уже бывшего ученика, перешагнул и пошел дальше к ожидающему магомобилю, пыхнув на ходу трубкой.

В этот момент на небе появился четкий красный след от края горизонта до края.

Парочка водителей выскочила из магомобилей, прохожие подняли голову к небу, да и оба мага подняли взгляды.

— Красный след, — растерянно хлопнул глазами Чернобород. — Предвестник войны.

— Фиолетовая молния, — задумчиво произнес Кузьма Александрович, глядя на оставшийся след. — Природное явление магической природы.

Тут он покосился на прохожих, что усердно крестились, и на парочку водителей, что растерянно пялились на небо. Водитель Черноборода украдкой осенил себя святым знаком.

— Как в сказе «О Святослава войске», — прошептал полноправный маг.

Кузьма Александрович вытащил трубку, с презрением взглянул на сидевшего на коленях Черноволоса, а затем произнес:

— Как был деревенщиной, так и остался.

Хозяин башни развернулся и быстрым шагом направился к магомобилю.

* * *

Александр Петрович был одет достаточно просто. По-домашнему.

Легкий пиджак, рубашка без банта или галстука, теплые и приятные телу штаны и легкие туфли с «сеточкой».

Он стоял у окна просторного кабинета, рядом с фикусом и поглядывал на красный след в воздухе. Его рука невольно коснулась растения и провела по грубому и плотному листу.

— Всемилостивейший государь, — раздался заискивающий голос за спиной.

Мужчина вздохнул, повернулся к секретарю, что стоял у дверей и кивнул.

— Говори.

— Всемилостивейший государь, двор волнуется, — осторожно произнес тот. — Болтают всякое. Дамы за капли схватились. Не желаете выступить перед двором?

— Нет, — спокойно ответил Александр Петрович, сложил руки за спиной и спросил: — А что болтают?

— Чушь и предрассудки. Про пришествие армии демоном, про войну и конец времен, — пожал плечами секретарь. — Надо бы успокоить их…

— Ничего, им полезно, — хмыкнул император, прошелся по кабинету и спросил: — Афанасий здесь?

— Афанасий Васильевич? — уточнил секретарь.

— Он самый.

— Здесь, при дворе. Часа два как приехал.

— Позови его, — приказал правитель и уселся за стол. — И чаю принеси.

Секретарь кивнул и моментально исчез.

Чай принесли через несколько минут, сам же Афанасий Васильевич вошел в кабинет спустя десять.

Высокий, худощавый, с бледным цветом лица, он молча вошел и уставился на императора.

— Готовь Тайный зал совета, — произнес Алексей Петрович.

— Я правильно понял, что вы про… — хотел было уточнить Афанасий Васильевич.

— Правильно, — кивнул император и покосился в угол кабинета. — Знаки активированы, хотя такой знак трудно не заметить. Ступай, Афанасий Васильевич. Готовь.

Мужчина поклонился и вышел из кабинета. Правитель же повернул голову в сторону угла кабинета и едва слышно произнес:

— Я вас слушаю.

Тени под столом вытянулись, дошли до середины комнаты, а затем из них начали подниматься силуэты в серых балахонах. Спустя десяток минут перед императором стояло трое исчезающих.

Один из них молча подошел к столу, протянул руку и положил золотой наперсток на стол перед главой государства. Молча глянув на него, Александр Петрович вздохнул и спросил:

— Это обязательно?

Фигуры не исчезли и продолжили стоять перед ним. Молча взяв наперсток, он спокойным голосом произнес:

— Я буду, но от меня ничего не зависит.

Ближайший исчезающий кивнул и сделал шаг назад, после всего все трое резко провалились в собственные тени.

* * *

Федор поправил постель, положил ровно подушку и глянул на тумбу рядом с кроватью. Шмыгнув носом, он поднял ее, достал зеркальце и убрал за пазуху.

— То жжется, то даже не чувствую, — пробормотал он, уложив его поудобнее.

Парень еще раз оглядел комнату и направился вниз.

— Ну ты и соня! — подала голос Сьюзи, хлопотавшая у плиты.

Федор подошел к столу, уселся и кивнул.

— Есть немного. Вымотался так, что только глаза прикрыл — сразу уснул, — тут он покосился на сонную Кэт, что сидела на стуле, поджав ноги. — Вижу я не один такой.

Екатерина хмуро глянула на него, фыркнула и снова уставилась в кружку.

БУДУМ!

Раскат грома при ясном небе на улице был настолько резким, сильным и неожиданным, что вздрогнуло все. Крыша, пол и сам Федор.

Парень резко рванул вниз и уставился на растерянную Сьюзи со сковородкой, Дмитрия хлопающего глазами и совершенно спокойную Кэт.

— Что это было? — спросил Горт, оглядев присутствующих.

— Синий след, Фиолетовая молния, Предвестник крови… По-разному называют, — флегматично ответила Катя, все так же забравшись на стул с ногами. Протянув руку, она взяла печеньку из вазы и надкусила ее.

Федор выбежал на улицу и замер у крыльца. Рядом с ним тут же оказался Дмитрий и Сьюзи.

— Как-то… — произнес парень, разглядывая темный насыщенный синий росчерк на чистом небе. — Мне не по себе. Я такого не видел.

— Я тоже, — подал голос Дмитрий.

— Хватит глазеть, на работу опоздаешь, — попыталась переключиться Сьюзи и включить хозяюшку. — Скоро всем на работу, а у меня еще ничего не готово.

Ребята вернулись в дом, Федор уселся за стол, а затем покосился на Кэт. Та сидела, словно ничего и не произошло.

— Что это было? — спросил Горт с опаской.

— Предвестник жатвы, — спокойно ответила она. — Скоро будет война… Может быть голод… Ну, или половодье какое-нибудь. Никто не знает.

— В… в смысле? — осторожно спросил Федор.

— Не забивай себе голову, — буркнула девушка, взяв еще одну печеньку. — Духи молчат, значит, прямо сейчас ничего не будет.

Горт глянул на Дмитрия, потом на Сьюзи, но не успел ничего спросить.

Кэт продолжила:

— Ты бы лучше думал, что делать теперь будешь. Жаль, конечно, но придется все же что-то решать.

— В каком смысле? — осторожно спросил тот.

— Знак жатвы, или как говорят маги Фиолетовый росчерк — это прекрасное время, когда силы вокруг резко выравниваются. Талант видно сразу, да и сгореть на экзамене труднее. Поэтому магический университет со дня на день объявит набор студентов.

— Так ведь еще… — подал голос Дмитрий.

— Погоди, как набор… почему набор… — растерянно хлопнул глазами Федор. — А как же… я?

— Готовиться надо было заранее, — хмыкнула Кэт.

В этот момент с лестницы быстрым шагом спустилась уже одетая тетушка.

— У вас все нормально? — спросила она и обвела взглядом гостинную. Остановив взгляд на растерянном Федоре, она спросила: — Что случилось?

— Федор не знал, что после «Фиолетовой молнии» у нас сразу набор проводят, — хмыкнула Кэт, пригубив чаю. — А он подготовиться не успел.

Тут девушка взяла еще одну печеньку и добавила:

— Но есть и плюсы: ты не сгоришь, — глянула она на Федора. — Не сгоришь, как самоуверенные аристократы.

— Теть Мария… — растерянно поднялся парень. — Я ведь… я ведь из дому ушел ради этого…

— Ну-ну-ну… успокойся, — подошла к нему женщина и обняла. — Да, такое бывает, но ничего страшного не случилось.

— Я же сюда дошел, работу нашел… — продолжал с обидой в голосе говорить парень. — Я ведь… столько прошел…

* * *

Василий шел под ручку с молодой девушкой.

Высокая, с россыпью веснушек по лицу и копной рыжих волос. Деревенское обычное платье ниже колена да простые туфельки без изысков.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — хмыкнул Василий, жуя соломинку. — Стонала так, что думал, оглохну.

— Я не говорю, что не понравилось, — хмыкнула она, поглядывая на небо, где проходил темный насыщенный след. — Просто… Тут гром этот, у конюшен суетятся. Кричат что-то и кони ржут, а ты вцепился в меня, словно клещ!

— Ну, а что мне делать? Со спущенными штанами бегать и кричать? — хохотнул Василий и покосился на девушку. — Нет, я могу, но тогда бы твой отец точно меня отходил палкой по хребту, как обещал.

— Ой, да брось, — тихо рассмеялась девушка. — Подумаешь… Ты серьезно его боишься?

— Не то чтобы боюсь… Просто неудобно, — пожал плечами парень.

— А тайком ко мне бегать удобно? — девушка толкнула Василия в бок и со вздохом произнесла: — Я же не дура, Вась. Я ведь все прекрасно понимаю.

— М-м-м-м? О чем ты?

— Ты ведь не собираешься на мне жениться. Так, пока учебы нет — ко мне хаживаешь.

Василий вытащил травинку и покосился на спутницу.

— С чего ты взяла?

— В прошлом году не хаживал. К другим заглядывал. И не к одной, — со вздохом произнесла рыжая. — К Ленке, к Катьке и Софье.

— Откуда ты…

— Вы мужики, как бабки базарные. Павлины. Вам все надо перед друг другом выкобениваться, — оборвала его девушка. — Нахвастался между своих дружков, а они уже девкам разболтали. Вот и выходит, что тебя ни одна из них на дух не переносит. Да и парни на тебя обиду затаили. Отец у тебя все в кулаке держит, потому и в глаза никто не говорит. А так бы и морду набили. Ты ведь знал, что Гоша по Ленке сохнет?

— Откуда, — буркнул средний Горт, задумчиво поглядывая на травинку. — Он мне ничего не говорил.

— А ты и не видел, — вздохнула девушка. — Ты только потому ко мне и ходишь, что больше некуда.

— Почему некуда, я может…

— Не вешай мне лапшу на уши, — хмыкнула рыжая. — Я ведь тоже не дура.

С минуту они шли молча по проселочной дороге. Девушка наслаждалась приятным солнцем и поглядывала на заборы подворья семьи Василия, а тот напряженно думал.

— Что у тебя с Мезенцевым вышло, что отец тебя забрал и избил Егора? — наконец спросил он. — Вы ведь поженились вроде как.

— Отец любит, кроме нас с Игорем, у него никого нет, — пожала плечами рыжая. — И на свадьбе он слово взял с Егора, что тот руки на меня не поднимет.

— Поднял?

Спутница тяжело вздохнула и молча кивнула.

— Сильно?

— Сильно, — кивнула та. — Отец от врачей в станице узнал, что меня привозили.

— А как теперь? — растерянно спросил Василий. — Вы же вроде как венчались?

— Не-а, не венчались. Отец настоял, чтобы три года жили по ведовскому.

— А теперь, вроде как и не муж, так? — спросил Василий и покосился на девушку.

— Вроде как, — кивнула та и покосилась на парня. — Почти как мы с тобой. Вместе… вроде как.

Снова повисло молчание. Василий снова принялся с хмурым выражением лица покусывать травинку. Девушка же молча нагнулась, сорвала себе такую же и сунула в рот.

— Слушай, если ты… Ну, знала про Ленку, Софью… Почему не прогнала? — спросил Горт. — Ты ведь знала, да?

— Знала. Вся деревня знает, — кивнула та. — Да только я ведь тоже не железная. Ласка, она даже собаке приятна. А что уж человек…

— Ты еще скажи, что сама решила меня использовать… — хмыкнул Василий, глянул на девушку, что смотрела на него озорным взглядом и вздрогнул. — Да ладно…

— Что? Значит, вам можно, а нам нельзя? — изобразила недовольство она. — Да и ты тоже хорош. И статью, и лицом. Да и ухаживаешь, не то что наши оболтусы. Кровь твою сразу видно — Горт.

Василий в смятении выплюнул травинку и растерянно хлопнул глазами. С одной стороны внутри что-то противилось такому положению дел, а с другой хотелось задрать нос и расправить плечи.

— Ладно, — остановилась девушка. — Пойду я до дома. У тебя там суета какая-то.

Девушка отстранилась, провела рукой по плечу Василия и с улыбкой развернулась, направившись в отличном настроении к своему дому.

— Зоя, погоди, — остановил ее Василий. — А если я… Ну…

— На каникулах еще зайдешь? Заходи, — пожала плечами она и подмигнула.

— А если ты уже с женихом будешь? — с прищуром спросил парень.

— Вась, тебя отец мало палкой гонял? — усмехнулась она. — А ты не босоногий какой. Вон, отец у тебя уважаемый человек. Думаешь, он подпустит кого?

— Ну а вдруг?

— Ну, если вдруг… Все равно заходи. Поздравь хотя бы, — подмигнула она ему. Заметив, как нахмурился парень, она тут же с издевкой спросила: — Ты ведь не свататься ко мне задумал?

— Может и задумал, — немного смутился Василий, выпрямил спину и расправил плечи. — Я может в тебя влюбился по уши!

Девушка заливисто рассмеялась, секунд двадцать, прикрывая руками лицо, хохотала, а успокоившись произнесла:

— Ну, коли соберешься — подушки к спине и заднице мотай чем-нибудь. Отец гневаться будет, сильно.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и пошла дальше. Василий же почесал макушку, сунул руки в карманы и сделал пару шагов. После этого он стоял секунд десять, развернулся, кинул взгляд в сторону удаляющейся девушки и крикнул:

— Выучусь — за тобой приеду!

Та не стала оборачиваться, но громко рассмеялась.

Горт средний же насупился и пошел в сторону дома, на ходу бормоча:

— … никогда бы не подумал… нет, конечно, оно приятно…

В таком задумчивом состоянии, он и пришел во двор, где непонимающе уставился на запряженную телегу, несколько мужиков на лошадях с ружьями и Арсения, что выносил сумки.

— Сень, что происходит? — подскочил он к старшему брату.

— На торг в столицу едем, — буркнул тот, оглядывая сумки.

— А это кто? — кивнул он на мужиков.

— Отцова свита, — буркнул Арсений и глянул на брата. — Да, он со мной едет.

— А… как… — растерялся Василий.

— Семеновы за двором присмотрят. Отец распорядился, — Арсений подошел к брату, протянул руку и взял рыжий волос у него с плеча. — Заканчивал бы ты к Зойке ходить. Придет ее отец к бате — огребешь по первое число. Мало было за тех девок?

Василий удивленно глянул на брата, выхватил у него волос с плеча и произнес:

— Чего вы пристали — не ходи к ней, не суйся? Я может влюбился, в жены ее хочу.

Арсений усмехнулся и не сразу понял, что сказал брат из-за интонации. Однако через пару секунд лицо его вытянулось, и он спросил:

— Ты сейчас понял, что сказал?

В этот момент дверь из дома открылась, и на пороге появился Никодим.

— Все взял? — спросил он, глянув на Арсения. Тот кивнул, и отец перевел взгляд на Василия. — Ты тоже собирайся. В столицу едем — тебя с собой возьмем. На билеты тратиться не надо. Только быстро.

— Так вечереет, пап, — растерянно хлопнул глазами средний сын. — Куда сейчас ехать?

— В ночь поедем, — отрезал Никодим. — У тебя десять минут, или сам будешь до столицы добираться.

* * *

Евгений шел по улице, сунув руки в карманы. Он задумчиво смотрел себе под ноги, вышагивая по родной улице.

— О! Женька! — раздался голос со стороны.

Парень повернул голову и с удивлением обнаружил старого друга, с которым учился в лицее.

— Сашка? — с прищуром глянул он на него. — Мокрухин?

— Ну, а кто еще? — хмыкнул парень, подошел и крепко обнял Евгения. — Ба! Дай тебя рассмотреть! Ну ты, братец, и вымахал. Статный стал, и одет прилично. Признавайся, куда устроился?

— Торгую понемногу. Лавка своя, поставщик… — отмахнулся Евгений, не желая вдаваться в подробности. — А ты?

— Так там же, Жень. Ты на чем сидишь?

— Корнеплоды, зерно… — пожал плечами Кравиц. — А ты?

— Металл, инструменты, — улыбнулся в ответ Александр. — Пожирнее, чем у тебя. Да и постоянства побольше. Вот, к Семеновым ходил. Пока размышляют, но я думаю, себе место выбью.

— В смысле?

— Ну, я же не в гильдии, — хмыкнул собеседник. — Значит, и правила на меня не распространяются. Хотел к ним заштатным идти.

— Это в смысле…

— Ага, — кивнул Александр. — Получится — в масле кататься буду. А ты? Не пробовал ни к кому подойти? Может кому пригодишься?

— Да, я… подвязался… — кивнул Евгений.

— О-о-о! Кто? Колись!

— Не могу. Договор подписал. С неразглашением.

Старый знакомый присвистнул, оглядел Евгения с головы до ног и произнес:

— Если с неразглашением — деньги крутятся немалые… А чего пешком? Магомобиль еще не присмотрел?

— Нет, я только подписал, — нехотя ответил Евгений.

— А чего смурной тогда? Радоваться надо!

— Да, там… условие. Мои не одобрят…

— Отречься от кого-то?

— Нет.

— Свадьба?

— Нет, ты чего… Старшую никто не возьмет, а младшая еще не доросла.

— Убить? — растерянно спросил Александр.

— Сбрендил? — хмуро глянул на него Евгений. — Нет, так… вроде бы и мелочь, но без скандала не обойдусь.

— Большие деньги всегда кому-то поперек горла, — вздохнул старый знакомый, хлопнул по плечу собеседника и произнес: — Завидую тебе, Жень. А домашние — перебесятся. Если не в ущерб семье, то можно и перетерпеть.

— Ладно, пойду я… — кивнул в сторону своего дома Евгений. — Перед смертью не надышишься.

— Бывай, Жень, — пожал ему руку старый друг.

Евгений улыбнулся и направился к дому. По началу мысли были о прибыли, о связях, но чем ближе приближался дом, тем сильнее нарастало тяжелое ощущение от приближающегося тяжелого разговора.

К дому он подошел хмурый, с руками в карманах и слегка сгорбленным. Поднявшись по лестнице, он открыл дверь и вошел в гостинную.

За столом никого не было, диван был пуст, и только Федор шел с ведром и тряпкой, которой прибирал у себя на чердаке.

— Постой, — остановил его Евгений.

Парень замер, вопросительно уставившись на старшего сына тетушки.

— Тебе надо съехать отсюда, — произнес он, глядя в глаза Федора. — Съехать из этого дома.

В этот момент из-под стола с тряпкой в руках поднялась Сьюзи. девушка растерянно глянула на Федора, затем на брата и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тот ее перебил:

— Я не желаю жить с ним под одной крышей. Вопрос не обсуждается.

Глава 12

Мария Кравиц — тетя Федора Горта

Федор Горт

Евгений Кравиц — старший сын Марии

Сьюзи Кравиц — дочь Марии

Арсений и Василий Горт — братья Федора Горта

Усман Мугизович — отец фельдъегеря Абакова Айнура Усмановича

— Женя, — строго произнесла спустившаяся с лестницы тетушка. — Что происходит?

Парень хмуро глянул на нее, затем на Сьюзи и указал на Федора с ведром.

— Он должен съехать. Немедленно.

— Кажется, мы уже поднимали этот вопрос, — строго произнесла мать. — И мы договорились с тобой, что все решения мы принимаем вместе и…

— Приедет Никодим, у меня торговые партнеры, я содержу семью, и я имею право! — начал заводиться Евгений. — И я не прошу потакать мне в каждой мелочи! Я прошу только, чтобы он съехал!

— Что он такого сделал? — возмутилась Сьюзи. — Он помогает, он вносит деньги за питание…

— Мне без разницы. Он съедет! — начал давить Евгений. — Я не буду обсуждать, мне не нужны компромиссы! Он съедет и точка!

— А почему бы не съехать… — тут Мария уперла руки в бока и спустилась в гостинную. — Тебе, а? Кто тебе разрешил решать за всех? Когда ты возомнил себя хозяином в этом доме?

— Я старший сын, — набычился Евгений. — И я имею право на…

— Твое право заканчивается там, где начинается право других членов семьи, — глядя строго на него, произнесла женщина и сделала шаг к нему. — И этот дом по завещанию не только твой! Он еще и мой, Сьюзи, Дмитрия и Кати.

Евгений гневно засопел, совершенно не обратив внимание на Федора, который молча поставил ведро и направился по лестнице наверх.

— Я старший сын, и как глава семьи я…

— Кто тебе сказал, что ты имеешь право называться главой семьи? — начала наступать на него тетушка. — Ты построил этот дом? Сколотил состояние? Тут твои дети и супруга? Может быть и капитал для торговли ты сам заработал? Нет? Тогда какое право ты имеешь решать за всех⁈

В этот момент с лестницы спустился Федор со своими скудными пожитками в руках. Парень подошел к тетушке, обнял ее и глянул на Сьюзи.

— Федь… — растерянно произнесла она.

— Чай умом не хромой, — произнес он, утер кулаком нос. — Не пропаду…

— Федор, мы еще ничего не решили, — произнесла тетя.

— А нечего тут решать, — обиженно буркнул парень, развернулся и направился к выходу.

Сьюзи метнулась за ним, догнав на крыльце, схватила за плечо.

— Федь, не слушай его, он просто…

— Я навязываться не буду, — буркнул Федор. — Сам как-нибудь устроюсь.

— Федь, он просто… Ну… — пыталась найти слова девушка. — Ты ведь… поступить хотел, а он…

Горт глянул на двоюродную сестру, шмыгнул носом и произнес:

— А я и поступлю.

— Так сгоришь ведь, — начала было Сьюзи.

— Сгорю и сгорю, — буркнул он, развернувшись и направившись прочь.

Сьюзи проводила его растерянным взглядом, развернулась и вошла в дом.

Мать молча удалилась наверх, мимо вышедших на ругань Дмитрия и Кати.

— Доволен? — глядя в глаза Евгению, спросила Сьюзи. — Ты только его хотел выжить из дома?

— Причем тут… — начал было старший брат.

— Ну, мало ли, — пожала плечами Сьюзи. — Может мне тоже, чтобы не мешать, на ритуал посвящения сходить?

— Не мели чепухи, — устало потер виски Евгений. — Просто…

— Сгоришь, — перебила его Кэт, глядя на сестру.

— Сгорю и сгорю, — пожала плечами девушка, подошла к Евгению и с силой всунула в руки тряпку, которой отмывала кухню. — Не велика потеря.

Девушка молча отправилась к себе. Евгений же глянул на младшего брата и сестру.

Дмитрий отвел глаза, а Кэт оглядела с ног до головы старшего и со вздохом произнесла:

— Семью продать… Это надо еще умудриться.

* * *

Федор стоял на людном перекрестке.

За спиной его были дорогие лавки с большими витринами, на которых разместили манекены в мужских дорогих костюмах. Чуть правее была витрина с женскими платьями.

Перед ним был небольшой пятачок, на котором находилось несколько закусочных, от которых до него доносился изумительный пряный аромат жаренного мяса.

— Красный след! — раздался крик мальчишки с охапкой газет. — Красный след как знамение! Читайте в «Имперском вестнике»!

Федор шмыгнул носом, дождался, пока регулировщик поднимет палку, и направился с остальными через переход.

Парень хмуро поглядывал по сторонам, рассматривая вывески и витрины. Однако взгляд его всегда останавливался на небольших табличках с названием улицы и номером дома.

— Смотри, куда прешь! — рыкнул на него здоровяк с ящиком в руках, в которого он случайно врезался.

Перехватив ящик, в котором что-то звякнуло, мужчина зашел в небольшую дверь, над которой была красочная и яркая надпись «Малиновый рассвет».

Парень огляделся по сторонам, прошелся еще немного и дошел до следующего перекрестка.

Встав на нем и оглядевшись по сторонам, он пробубнил себе под нос:

— И где эта Шапочная улица?

Вздохнув, он уже хотел было перейти улицу, но тут догадался оглянуться. За его спиной, на угле дома висела двойная табличка «Шапочная 2\Кузнечная 81».

Смекнув, что он наконец нашел улицу, парень свернул и пошел по ней в поисках восемнадцатого дома.

Путь был недолгий, и отсчитав пять лавок с шляпами, Федор подошел к большому кирпичному дому с табличкой «Шапочная 18».

Парень достал записку с адресом от Карла и вчитался в нее:

«Шапочная 18\1а. Дом в проулке. Ключ за облицовкой над входной дверью. Приходи в любое время в гости!»

Оглядевшись по сторонам, парень направился в обход. Полчаса поисков привели его наконец к дому 18\1, но никакой буквы «А» он там не обнаружил.

— Может все же тут? — спросил он сам себя и подошел ко входу приземистого здания.

Потянув ручку двери, он сморщился от скрипа петель. Поежившись, он сделал шаг внутрь и замер.

На него пялились десяток людей в белых рубашках и черных манжетах. Все сидели за столами, заваленными кучей бумаг.

— Простите, я ошибся, — растерянно произнес Федор и закрыл за собой дверь.

Отойдя от здания и оглядев его, парень почесал затылок и пошел в обход. Пытаясь обойти здание, парень удивленно обнаружил, что оно примыкает вплотную к другому с номером двадцать.

Остановившись, Федор растерянно оглянулся и направился в обратную сторону. Проходя мимо восемнадцатого дома и дома восемнадцать дробь один, он удивленно уставился на узкий проулок.

Проход был настолько узким, что Федор рисковал испачкать плечи, вытирая стены, если бы шел прямо.

— Его же тут вроде бы не было… — пробормотал он, достал записку и перечитал еще раз.

Пожав плечами и шмыгнув носом, Горт направился по нему и спустя два десятка метров вышел в небольшой дворик.

Посреди него стоял узкий и высокий дом. Высокие узкие окна, маленькое крылечко и глухие кирпичные стены со всех сторон.

— Угораздило же построиться, — хмыкнул Федор, заметив табличку «Шапочная 18\1А».

Подойдя к двери, парень осмотрел обычную деревянную дверь без звонка и протянул руку к наличнику над дверью. Проведя над ним, он нащупал ключ и открыл дверь.

— Надеюсь, там нет бардака, и мне не придется…

Открыв дверь, парень уставился на идеально чистую и пустую гостинную.

Нет, небольшой диванчик, стол со стульями и плита были. Даже какое-то подобие кухонного гарнитура. Но шкафчики были открыты, а в них была полная пустота. Ни продуктов, ни специй, ни посуды.

Федор прошел внутрь, осторожно огляделся и прикрыл дверь.

Похожую планировку он видел у тетушки, однако тут все было намного компактнее. Ощущалась тесноста.

— Ка-а-а-арл⁈ Ты дома? — громко позвал Федор.

Однако ответом ему была тишина.

Парень прошел к лестнице и начал подниматься.

— Карл⁈

Заглянув на второй этаж, Федор обнаружил две спальни. Одна была полностью пустой, а во второй был пустой шкаф и кровать, на которой стопочкой лежали одеяла, пододеяльник, простыня и подушка.

— Словно и не жил тут никто и никогда… — пробормотал Федор, но тут скосился на кучку тряпья в углу. Заметив рубашку и штаны, в которых постоянно был Крал, он хмыкнул и спустился вниз.

Пройдя по крохотной гостиной, он уселся за стол и с хмурым выражением лица уставился в окно, выходящее на кирпичную стену соседнего здания.

— И вид с окна так себе, — пробормотал он, шмыгнул носом и принялся думать, что делать дальше.

Возвращаться домой ему не хотелось однозначно. Даже от одной мысли ноздри его раздувались, внутри поднималась обида и мысли начинали пускаться в пляс. Оставаться тут и ждать Карла тоже не хотелось. Дом казался совершенно пустым и безжизненным. Да и когда друг соизволит вернуться, тоже было не понятно. Ощущение, что он тут вообще не живет, не отпускало.

Федор достал из кармана оставшиеся деньги, выложил на стол и принялся пересчитывать. Прикидывая в голове, сможет ли он где-нибудь снять угол, парень внезапно вспомнил про фельдъегеря.

— Абаков… — припомнил он его фамилию.

Проситься на постой или «погостить» крайне не хотелось, но и оставаться с непонятными перспективами в пустом доме тоже.

— За спрос денег не берут, — проворчал Федор, сгреб деньги в карман и поднялся. — Надо идти к нему…

* * *

Василий с Арсением ехали на двуколке.

Старший брат держал вожжи, а средний сидел рядом и мрачно поглядывал по сторонам.

— Арсений, тебе не кажется, что… что-то не так, — произнес Василий, не сводя взгляда с мужчин, скачущих впереди.

— Что-то? — хмыкнул старший. — Все не так!

— Я у охранников этих жезлы видел артефактные, — полушепотом произнес Василий. — Отец на дух магию не переносит, а тут охрана с артефактами. У них даже сабель нет.

— Я револьверы видел, — подал голос Арсений, хмуро поглядывая на едущего во главе колонны отца. — А ты когда-нибудь видел у него такой костюм?

— Нет, — еще сильнее помрачнел средний. — Старомодный, конечно, но такого я у него не видел никогда.

Колонная двигалась с магическими светильниками, разгонявшими ночной мрак. Приближаясь к станице, он подогнали лошадей и начали двигаться быстрее.

— Что-то мне это совсем не нравится, — проворчал Василий. — Что там у него за встреча такая?

— У меня тоже много вопросов, — кивнул Арсений и покосился на брата. — Может спросишь?

— А он так взял и ответил, — хмыкнул тот.

— Ну, тебе-то может и расскажет…

Группа всадников с двуколкой въехала в станицу. Но вопреки ожиданиям Василия, группа всадников, ни разу не тянущая на фермеров, свернула к вокзалу.

— Куда мы? — удивленно спросил Василий. — Ночь на дворе! Поездов нет…

— Я-то откуда знаю, — буркнул Арсений.

Тем временем отец с всадниками свернули в проулок, до вокзала и выехали на небольшую платформу, рядом с путями, на которых стоял товарный вагон.

Всадники остановились, спустились с лошадей и начали о чем-то переговариваться. Отец же быстрым шагом направился к одноэтажному складу рядом.

— Что, блин, происходит? — нервно спросил Василий и спрыгнул на землю.

— Ты куда?

— Пойду у отца спрошу, — буркнул средний сын и направился вслед за Никодимом.

Подойдя ко входу на склад, он зашел внутрь и замер.

У стены связанные по рукам стояло на коленях двое избитых и окровавленных мужчин. Один здоровый, широкоплечий и один худой.

— Какого… — начал было Арсений, но умолк, вслушиваясь в голос отца.

— Эти самые? — спросил он у мужчины с артефактным жезлом.

— Они. Говорят, известные личности, — кивнул тот. — Этот Хромой вроде как в розыске.

— Местные?

— Нет. Гастролеры…

— Третий? — глянул Никодим на пленных.

— Вроде чистый. Ювелир. Что с ними делать?

— В холодную, — буркнул Никодим, еще раз оглядев связанных. — Приеду — разберемся.

Василий слегка отступил, а как только отец вышел, подбежал к нему.

— Пап, что происходит? Куда мы едем и почему… — начал было он.

— Арсений! — не обращая внимания на среднего сына, махнул рукой старшему Никодим. Когда тот подбежал, то скомандовал: — Вагоны видишь? Сейчас откроют. Ты туда лошадей и двуколку загрузишь. Там уже овес будет. Поедешь с ними. По дороге поить и кормить будешь. Понял?

— Понял, а… — кивнул он.

— Все, мы вперед поедем. Сейчас паровоз подъедет, и вас заберет. Ты быстрее доберешься, сразу лошадей выгружай и погоняй их немного, чтобы размялись. Понял?

— Понял, — кивнул старший.

— Пап, у этих охранников артефакты, мы ехали с магическими светильниками, а твой костюм я вообще не разу не видел, — начал было Василий и умолк, когда отец на него глянул. Пару секунд помолчав, он спросил: — Тебе ничего странным не кажется?

Никодим осмотрел сына с головы до пят и ответил односложно:

— Нет.

В этот момент, гудя двигателями, на площадку выехало сразу четыре магомобиля.

Черные, с блестящим хромированным бампером, ручками и дисками на спицах. Они подкатили к Никодиму и остановились.

— Залезай. Пассажирских вагонов нет. Поедем так… — кивнул он Василию на машины и сам направился в одну из них.

Василий глянул на Арсения. Тот молча пожал плечами и принялся выполнять указания. Василий же устремился за отцом.

— Пап, а лошади-то зачем? — не выдержал он.

— Протокол встречи, — буркнул Никодим, усаживаясь на заднее сидение магомобиля.

* * *

— Богато живут, — буркнул Федор, шмыгнул носом и утер его кулаком.

Парень стоял перед воротами. Отполированные прутья удерживали кованые цветы и листочки. За ними виднелся большой трехэтажный дом.

Просторный двор с магомобилями, величественные колонны, широкое крыльцо и несколько построек рядом, видом для прислуги.

— Тебе чего? — подошел к нему мужчина в строгом костюме.

Федор оглядел здоровяка, явно выполнявшего роль охранника, и остановил взгляд на жезле, что был у него в руке.

— Я к Айнуру Абакову, — произнес Федор, немного стушевавшись. — Он адрес свой оставил.

Охранник нахмурился, оглядел парня с головы до ног и спросил:

— Как представить?

— Э-э-э?

— Звать тебя как?

— Федор… Федор Горт.

Мужчина кивнул, и буркнув «Жди здесь», направился к дому.

Федор не стал никуда уходить и молча огляделся.

Соседей у Абаковых не было. Ближайший забор находился в сотнях метров. Вокруг был разбит ухоженный парк с дорожками и аккуратно подстриженной травой.

Пока парень ждал, мимо проехал кортеж из трех магомобилей. Черные, с хромом на бампере, ручках и стальных дисках, зализанные и выглядящие хищно.

— Парень, — раздался голос за спиной у Федора, что уставился вслед кортежу. — Эй! Уснул?

— А? — оглянулся Горт. — Нет, я так… засмотрелся.

— Руку дай сюда, — буркнул охранник, достав небольшой браслет.

Федор неуверенно протянул руку и тут же почувствовал, как холодный металл лег на запястье. Секунд пять охранник что-то ждал, а затем кивнул странному миганию рун не верхней части браслета.

— Пошли, — открыл ему ворота здоровяк и снял браслет.

Федор проскользнул внутрь и пристроился рядом с охранником. Тот молча довел его до крыльца, где встретил сухой старичок в дорогом костюме.

— Горт Федор, — кивнул он ему. — Прошу за мной.

Мужчина развернулся и вошел в открытую дверь. Федор направился за ним уже через несколько секунд оказался в холле. Проходя по дому, парень никак не мог отделаться от ощущения неправильности.

Вроде и холл большой, колонны, но без позолоты. Никаких тебе вензелей и прочего украшательства. Вроде и просто каменный пол, но тут мрамор. Белый, с серыми разводами. Вроде обычный коридор, доски под ногами, но приглядишься — паркет. Начищенный, доска к доске подогнана. Ни щелей, ни волн. Столик стоит, вроде обычный с вазой в коридоре, но ножки резные, а столешница без единой царапины, и так отполирована, что в нее смотреться, как в зеркало, можно.

— Усман Мугизович, — произнес провожатый, пойдя в кабинет, и сдвинулся в сторону, пропуская посетителя. — Горт Федор.

Войдя внутрь, парень замер и слегка стушевался под внимательным взглядом богато одетого мужчины. Дорогой черный костюм с едва заметной тонкой вышивкой, строгие черты лица и тщательно замаскированная лысина на голове.

— Спасибо, Виктор, — кивнул мужчина и подошел к Федору. Молча протянув руку, он дождался, когда тот ее пожмет, и произнес: — Наслышан, молодой человек, о вас. Не ожидал вашего визита. Составите мне компанию за ужином?

— Ну, я… — растерянно произнес стушевавшийся Федор. — Я хотел Айнура увидеть… Да и не голоден я…

В этот момент живот парня громко и возмущенно заурчал, напоминая парню, что за целый день шатаний по городу в единственный выходной он так ничего и не ел.

Мужчина глянул на слугу и кивнул ему на небольшой чайный столик в углу с креслами.

— Принеси нам чаю и закусок, — тут он покосился на стушевавшегося парня и добавил: — Что-нибудь посытнее.

Он указал на одно из кресел и произнес:

— Присаживайся. Поговорим…

Федор неуверенно сел в одно из кресел, пристроив пожитки у себя на коленях. Мужчина же уселся рядом и внимательно оглядел парня.

— Расскажи мне о себе, — сделал он приглашающий жест. — Кто ты и откуда?

— Ну, я… — растерялся парень и умолк, заметив слугу, что вошел в кабинет с большим подносом.

Он прошел к столику, поставил чайник, чашки, вазочку с каким-то вареньем, печенье и большую глубокую миску с жареными куриными ножками в панировке. Положив парочку салфеток, он молча поклонился и удалился из кабинета.

— Не стесняйся, — улыбнулся мужчина, положил на колени салфетку и взял одну из ножек. — Так едят на юго-востоке. Любят они птицу, что с ними поделать.

Федор сглотнул слюну, взял салфетку и повторил за хозяином кабинета. Подхватив одну из ножек, он не стал сразу есть, а ответил:

— Отец мой землю держит… Мы от станицы недалеко живем. Земля и хозяйство старшему уйдет, средний брат у меня в приказе купеческом учится, а я… — тут Федор задумчиво глянул на ножку у себя в руке. — Я магии пришел учиться.

— Три сына, земля… — нахмурился Усман Мугизович. — Много у вас земли?

— Много. На прошлый год корнеплодов много было, а посевы побило… — кивнул Федор, надеясь, что собеседник слышал про его отца.

— Горт, да?

— Угу, — кивнул Федор, не выдержал и укусил угощение.

— Слышал. Отец твой Никодим знатно заработал в том году, — кивнул Усман Мугизович. — Нашей службе даже умудрились жаловаться на него.

Федор с набитым ртом вопросительно уставился на собеседника.

— Нашлись «добрословы», сообщившие, что он спекулирует и провоцирует голод, — хмыкнул он. — Никакого голода не было. Разве что у совсем зарвавшихся землевладельцев. Твой отец, конечно, своего не упустил, но и палку не перегибал.

— А вы… — проглотив произнес парень.

— Отец Айнура. Усман Магизович Абаков, — кивнул ему собеседник. Он откусил кусочек от курицы и хмыкнул. — Как бы не старался мой повар, но повторить ту курицу так и не смог. Похоже, но не то. Что-то они в панировку добавляют.

Федор еще раз откусил и пожал плечами.

— А пфо-моему фкуфно.

— Соглашусь, но там было вкуснее, и панировка… Хрустела на зубах, — вздохнул мужчина, когда прожевал. — Кстати, это действительно правда, что ты выиграл нелегальную гонку на автомобиле?

Горт проглотил мясо, отложил пустую косточку на тарелку и взял следующую.

— Было такое, — кивнул он, вцепившись зубами в мясо.

— Собрав сведения, мой сын нашел того гонщика, магомобиль которого ты позаимствовал. Он прошел по вашему маршруту и был в жутком восторге. Сказал, у вас талант, — усмехнулся мужчина и вопросительно глянул на жующего парня. — Вам раньше доводилось водить магомобили?

— Какой там, — вздохнул Федор. — Отец на дух не переносит магию. У нас даже дома или свечи, или керосинки. А с той гонкой я…

Парень немного стушевался, но врать не стал:

— Я в первый раз за руль сел. А когда мы еще от погони уходили, там трубку какую-то прострелили. Там спирт был, а гонщик тот сказал, чтобы я его ртом тянул и в перебитый конец выпускал. Там… — тут он нахмурился, пытаясь припомнить слово. — Клализатор был какой-то.

— Катализатор, — поправил его Усман Мугизович. — Да, я читал отчет…

— Только там не катализатор был, а спирт чистый, вот меня и… — тут Федор смутился. — Развезло меня, сглотнул, видимо. А уж пьяному море по колено.

— Вы по этому княжну шлепнули пониже спины? — улыбнулся глава рода.

Федор покраснел, отвел взгляд и нехотя ответил:

— Я того не помню, да и то, что это княжна была — не знал… Наверное.

— Уже не важно. Она претензий не выдвигала, — расплылся в улыбке мужчина. Он уже налил в чашки чай и сейчас пригубил горячий ароматный напиток. — Да и Яковлев доволен. Они с Шульцом прототип строили и все выкладки по соревнованиям их полностью устроили. Претензий они не имеют и испытания считают успешными.

— Хорошо, если так… — кивнул Горт.

— Могу я узнать, зачем тебе понадобился мой сын? — спросил Усман Мугизович. — Ты ведь не поесть пришел, так?

Федор шмыгнул носом, утер его тыльной стороной. Его взгляд замер на небольшой татуировке на указательном пальце мужчины. Ничего особенного, просто перо, с виду точь-в-точь, как зеркальце, что он хранил за пазухой. Немного помедлив, он произнес:

— Я к Айнуру пришел. Он говорил, что сможет помочь… Если вдруг… — неуверенно произнес он.

— К сожалению, — мужчина вытер руки о салфетку и потянулся к чайнику. — Мой сын сейчас отъехал по службе в соседний уезд. Думаю, вернется дня через три. Если тебе нужна помощь, то я с удовольствием тебя выслушаю…

Федор вытер руки о салфетку, взял чашку с чаем и покосился на варенье, рядом с которым лежала парочка чайных ложечек.

— Я как бы… В университет магический поступать собирался, — неуверенно произнес парень. — Из дома приехал, на работу устроился.

— От глазения на варенье сыт не будешь, — улыбнулся глава рода. — Бери, не стесняйся. И рассказывай дальше.

— Спасибо, — кивнул Федор, взял ложку и зачерпнул варенье. — Я у родни остановился. Вроде как у тетки, но у нее сын старший… Не сошлись мы с ним.

— В чем причина? Неприязнь или какая-то проблема?

— Я и сам толком не пойму, — Федор закинул ложечку в рот и продолжил: — Вроде, он поначалу за нахлебника принял. Но я покрутился, денег домой принес и на работу устроился. Тетушка очень добрая, за меня была, да и сестра с младшим братом тоже. Только он ни с того, ни с сего рогом уперся.

— Странно, — хмыкнул Усман Мугизович.

— Ну, дома скандал был. С матерью он сильно поругался вроде, но я ждать не стал. Сам ушел.

— Кажется, я понимаю ваши затруднения, — кивнул Усман Мугизович.

— Мне палат и хором не надо, — неуверенно произнес Федор. — Я и работать могу, если есть где. Несколько дней надо, чтобы место себе найти… А там я уж как-нибудь до следующего года дотяну.

— До следующего года? Зачем? — удивленно поднял брови мужчина. — Я слышал, что на днях будет проходить набор. Если память меня не подводит, он должен быть завтра… или послезавтра. Надо уточнить.

— Так, я это… Я только справку сделать успел. Не тренировался и не готовился, — опустил взгляд в вазочку с вареньем Федор.

— Насколько я знаю, для поступления на техномага нужна только справка от приказчика или техномага, — нахмурился Усман Мугизович. — А готовятся только…

Глава рода оглядел парня с головы до ног и поджал губы.

— Вы, молодой человек, метите в маги первого ранга?

— А чего мелочиться? — поднял взгляд на собеседника Федор. — Техномагом может каждый быть, а вот первый ранг — это уже другое.

— Погодите, получается, вы отказались от поступления на первый ранг из-за тренировок?

— Ну, так… — неуверенно произнес Федор.

— Молодой человек, мы род, служащий императору фельдъегерями уже очень давно. И имеем допуск к некоторой информации. И самое главное, что я вам могу сказать — тренировки не значат ничего.

— Как «ничего»? — растеряно глянул на него Федор.

— Вот так. Фельдъегери не только силой действуют. Мы еще и считать умеем. Мы проводили исследование ритуала посвящения на протяжении более пятидесяти лет. За результат участвовавшие даже к наградам представили, — Усман Мугизович пригубил чай и продолжил: — Суть в том, что никакой разницы: тренировался поступающий или нет — не существует. И те, кто лодырничал и разгильдяйствовал, и те, кто усердно работал и тренировал свою силу, имеют совершенно одинаковые шансы сгореть на ритуале.

Федор нахмурился, хлопнул глазами и спросил:

— А как же…

— Предрассудки, традиция и облегчение работы преподавателей, — развел руками глава рода. — Не более того. Горят все. И те, кто с детства растил дар, и те, кто пьянствовал по кабакам, превращаясь в отвратительных свиней. Да, есть небольшой нюанс с некоторыми зельями, но они почти все находятся вне закона.

Федор нахмурился, пригубил чаю и неуверенно произнес:

— Неправильно это как-то… несправедливо.

— Гордость дракона думает по-другому… Ну, или ему просто наплевать.

— Гордость дракона?

— Артефакт, который вручают ученику во время ритуала. Из-за него и горит претендент, если сила артефакту не по вкусу пришлась…

Наконец поняв, что ему сейчас сообщил Усман Мугизович, парень вскочил, умудрившись пролить на себя немного чаю.

— Спокойнее, молодой человек. Пока вы доберетесь до университета магии, там уже никого не будет, — произнес он и улыбнулся. — Но я бы посоветовал вам подумать о другом.

— О чем?

— Федор, вы, конечно, парень целеустремленный и это важно на ритуале, но давайте смотреть правде в глаза, — мужчина пригубил чаю, вздохнул и произнес: — У вас семья. Как я понял, она не в восторге от вашего выбора. Однако, во время ритуала риск сгореть заживо все же есть. Не могу сказать, что процент сгоревших высок, но… Вы уверены, что хотите поставить жизнь на кон?

Горт нахмурился и отвел взгляд.

— Вы можете вернуться домой, к отцу и братьям. Да, по сути признаете свое поражение, но… — тут Усман Мугизович пожал плечами и добавил: — Вы останетесь живы. У вас еще будет будущее, будет куча времени, и вы… при нужных усилиях добьетесь своей цели.

Федор, глядя в чашку с чаем, мотнул головой не поднимая взгляда и произнес:

— Нет.

Глава 13

Константин Кузнецов

Светлана Кузнецов

Карл Спирит

Федор Горт

Карл Спирит

Аристарх Платонович

Кузьма Александрович

Хофт Александр Григорьевич — ректор университета магии.

Константин довольно вздохнул, идя по коридору, и завернул в комнату, где они с сестрой любили пить чай.

— Доброе утро, — произнес парень, заметив Светлану на диванчике.

Девушка была одета достаточно просто, но со вкусом. Легкое платье, шелковый платок на плечах и туфельки с минимальным каблуком.

— Доброе, — глянула она на него и вернула взгляд в книгу.

Константин подошел к столику, взял чайник и налил себе чаю. Заметив, что тот порядком остыл, он хмыкнул и спросил:

— Что тебя так взволновало?

— М-м-м-м? — подняла на него взгляд сестра. — С чего ты взял?

— Чай уже холодный, значит, ты тут уже минимум полчаса. Встала рано, не смогла уснуть? Ты ведь соня…

— Просто не спится… — попыталась вставить Светлана.

— И поэтому твой взгляд не двигается, когда ты читаешь? — хмыкнул Константин, пригубил чаю и сморщился. — Холодная бурда.

Девушка подняла взгляд на брата, закрыла книгу и отложила.

— Я пока не научилась водить взглядом по строчкам и думать о своем.

— Дело привычки. У меня тоже не сразу начало получаться, — хмыкнул брат. — В чем дело, Свет? Что-то случилось?

— Ритуал посвящения, — мрачно буркнула она. — Меня жутко тревожит, что ты туда собрался совершенно не подготовленным. Иногда я представляла, что вижу тебя в форме кучки пепла, но…

— Спокойнее, Свет. Спокойнее… — с усмешкой произнес брат, сунул руку в карман и достал небольшой пузырек с мутной фиолетовой жидкостью. — Знаешь, что это?

— Явно не духи, — буркнула девушка.

— Это… подарок. От Исчезающих. Чуть больше одной порции. Знаешь, что они собирают?

Поза девушки стала напряженной. Она перевела взгляд на довольную мину брата и спросила:

— Ты в своем уме? Ты понимаешь, что будет, если кто-то узнает?

— Ты точно подметила, — кивнул Константин. — «Если кто-то узнает». Победителей не судят, Свет. А я проигрывать не собираюсь.

Девушка глянула на дверь, затем на брата и спросила:

— Ты понимаешь, что отец может…

— Отца сегодня не будет. И завтра скорее всего тоже, — произнес он, пряча флакон. — Какая-то срочная встреча с торгашами. Мне никто не помешает.

— Если хоть одна душа узнает, что ты использовал… ЭТО, то тебя…

— Но ты ведь меня не выдашь, сестрица? — обворожительно улыбнулся Константин. — Ведь так?

Девушка поджала губы, откинулась на спинку и задумчиво уставилась на брата.

Тот молча потянулся, схватил небольшой шнурок и потянул его. Где-то вдалеке послышался звон колокольчика. Спустя несколько секунд в дверях показался слуга.

— Смени чайник и вылей эту бурду, — кивнул Костя на столик между ним и сестрой.

Слуга мельком глянул на Светлану, дождался ее едва заметного кивка, молча взял чайник и удалился.

— Если мне придется хранить эту тайну, то я хочу от тебя того же, — глядя в глаза, произнесла девушка.

— О! У моей сестрицы есть тайны, — улыбнулся Константин. — Ты собираешься что-то натворить или уже натворила? Учти, тот торгаш…

— Я тоже пойду на ритуал, — спокойно, глядя в глаза, произнесла Светлана.

Константин дернул щекой и глянул на сестру.

— Отец выдаст нам по первое число, если мы оба сунемся в огонь одновременно. Наследников других нет, а он…

— Прагматичный, — закончила за него Светлана. — Сидеть дома до следующего года у меня нет никакого желания, а потом еще и год без тебя доучиваться.

Константин расплылся в доброй улыбке.

— Это так мило.

— Это прагматично. Одной играть — скучно, — буркнула девушка. — Поэтому мы и пойдем вместе.

— Отец будет в ярости, что мы так рисковали.

— Когда я пройду, — тут девушка выразительно глянула на Константина. — Не «если», а именно «когда». Так вот, когда я пройду, будет уже поздно, и отцу придется смириться.

— А если сгоришь? Флакон рассчитан на одного, — хмыкнул парень.

— Я в своих силах, в отличае от тебя, уверена.

Константин умолк, заметив слугу с чайником. Он поставил его на стол, поклонился и молча вышел.

— Не пойми меня не правильно, но это рискованно, — нехотя произнес брат. — С эликсиром исчезающих я гарантированно пройду, а вот с тобой может…

— Костя, если ты гарантировано проходишь, то до следующего года наш папенька выдаст меня замуж, — глянула на него Светлана. — И как ты понимаешь, моего желания никто спрашивать не собирается. А я не для того тренировалась, чтобы оказаться товаром в папенькиных делах.

— Резонно, но… все равно рисковано, — задумчиво произнес Константин.

— Хорошо, тогда по-другому, — девушка взяла чайник со стола, налила себе в чашку и с доброй улыбкой произнесла: — Или ты молчишь о моих планах на поступление, или я сдам тебя отцу с эликсиром и… возможно, в университете.

Лицо Константина стало каменным.

— Мы не играем против друг друга, — холодно произнес он. — Это правило, которое…

— А нам и не надо, Кость, — девушка сделала вид, что пригубила чаю. — Мы в одной лодке. Твоя судьба зависит от того: поступишь ты или нет. Моя тоже зависит от того, смогу ли я поступить. Так зачем нам противостоять? Давай помогать друг другу. Тем более я не прошу многого. Всего лишь отвлечь Михаила Алексеевича, пока я смогу улизнуть.

Костя потянулся к чайнику, налил себе в чашку и откинулся в кресло. Закинув ногу на ногу, он начал внимательно смотреть на сестру. Попивая горячий чай мелкими глоточками, он смотрел на нее секунд десять.

В итоге, он поставил чашку и поднялся.

— Хорошо. Договор — ты не говоришь о флаконе, я молчу о твоем поступлении, — произнес он, протянув руку, и добавил: — И отвлеку управляющего.

— Я согласна, — с улыбкой произнесла девушка. Она так же поднялась и пожала руку брату.

Пожав руки, они уселись на место.

— Чай какой-то странный, — расстегнул пуговицу на воротнике Константин. — С бергамотом?

— Да, — кивнула Светлана.

— Ты ведь не любила бергамот, — произнес Костя, ощущая жар внутри.

— Теперь нравится, — пожала плечами девушка. — Взрослею…

Константин несколько раз моргнул, откинулся на спинку и не успел нахмуриться, как внезапно обмяк.

Светлана, заметив это, встала, огляделась по сторонам и метнулась к шкатулке на трюмо у стены. Вытащив оттуда несколько флакончиков с духами, она выбрала пустой и подошла к брату.

— Две минуты… две минуты… — пробормотала она, залезая во внутренний карман. — Всего две минуты…

Откупорив флакон с фиолетовым зельем, она аккуратно отлила треть в емкость из-под духов, после чего вернула флакон и уселась на свое место.

— Запас тебе точно не нужен, — огляделась она по сторонам. Усевшись на свое место, девушка спрятала свою «долю» и схватила книгу. — А мне он даст хоть какие-то гарантии.

Светлана еще раз оглядела себя, затем взяла чашку и уставилась в книгу, крутя мысли и пытаясь изобразить чтение, водя взглядом по строчкам. Через минуту она заметила, как завозился братец, и недовольно проворчала, понимая тщетность попыток изобразить чтение:

— Как ты это делаешь, хитрый лис?

* * *

Федор шел с хмурым выражением лица по Шапочной и поглядывал по сторонам.

Несмотря на то, что он хорошо и плотно позавтракал в компании Усмана Мугизовича и ночевал на шикарной постели, иллюзий парень не питал.

— Гость в доме — три дня, — пробормотал он, оглядывая убранство небольшой, но обставленной дорогой мебелью комнаты. — Дальше уже нахлебник.

Сейчас же парень подошел к проулку, завернул и с задумчивым видом уставился на крыльцо, где в одном ботинке стоял Карл.

— О! Федор! — улыбнулся ему друг и махнул рукой. — Ты как раз вовремя!

— М-м-мда, — протянул Горт, подойдя к крыльцу. — Выглядишь помятым… И куда второй ботинок дел?

Карл опустил глаза на ноги, хлопнул себя по лбу. Тут же заскочив обратно домой, он схватил ботинок и спустился с ним в руках с крыльца.

— Я к тебе заходил, — подал голос Федор, наблюдая, как напарник пытается на ходу обуться. — Дом пустой, словно и не живешь ты тут.

— Так я то у одной тетки, то у другой. То к кузине заеду, то еще куда. Вот и выходит, что дома так-то не живу.

— Перелетная птаха, — хмыкнул парень.

— Ну, да… — опустился на колено Карл и принялся завязывать шнурки. — Удобно ведь! Готовить не надо, убираться не надо. Знай себе по гостям ходи. Главное родственников иметь побольше.

— Удобно устроился, — хмыкнул Горт. — Пошли, на работу опоздаем.

— Ничего, — отмахнулся вставший Спирит. — С утра обычно до девяти тишина. Да и начальство само еще не проснулось.

Ребята вышли из проулка и направились в сторону Пятой площади.

— Слушай, сейчас придем — я тебя в шальную гайку научу, — с энтузиазмом произнес Карл. — Там ничего сложного. Копаем лунку сзади дома, берем гайку на семнадцать и кладем на ноготь указательного пальца. Встаем к черте и бросаем. Кто ближе к лунке — тот и победил.

— А приз какой?

— Ну, можно на деньги. Копейку какую-нибудь или на подзатыльник, — пожал плечами Карл.

— Игры дело хорошее, но только когда работы нет, — вздохнул Федор.

Ребята подошли к перекрестку. Встав у перехода, Спирит, задумчиво уставившийся на похоронное бюро с черными костюмами на витрине, произнес:

— Слушай… Мне завтра… — он умолк, подбирая слова, а затем произнес: — Завтра должно кое-что произойти, и я… Я, в общем, отпросился.

— М-м-м-м? — удивленно глянул на него Федор. — Я тоже хотел уйти ненадолго.

— Я завтра… — не обратил на его слова внимания Карл. — В общем, если больше не свидимся — ты меня прости. Ну, если что-то не так или обида какая.

Федор глянул на друга. Молча перейдя с ним улицу, он спросил:

— А что завтра должно произойти?

— Я на ритуал пойду посвящения, — неохотно признался Карл. — Ну… В университет на мага первого ранга. А там… как пойдет — не понятно.

— И ты тоже? — хмыкнул Горт и тяжело вздохнул.

— Э-э-э? А кто еще? У тебя знакомые или родня идут?

— Я сам собирался идти, — признался Федор. — Только… Боязно.

Ребята свернули на большой проспект и быстрым шагом направились по тротуару в сторону площади.

— Знаешь, — подал голос Карл. — Я вот вроде и тренировался, вроде как все знаю, но… Мне тоже боязно. А вдруг, как в ведерке, пару совков вынесут?

Федор молча кивнул, а парень продолжил:

— Но это нормально. Умирать никто не хочет, — авторитетно заявил он. — Даже если зелье выпил — все равно страшно.

— Какое зелье? — глянул на него Горт. — Зелья для поступления есть?

— Ну, как бы… — Карл кашлянул и произнес: — Парочку я знаю, но ни одно, ни другое просто так не достанешь. Одно с помощью духов делается, а второе… Про второе тебе лучше вообще не знать.

Федор остановился, внимательно посмотрел на друга и спросил:

— А у тебя такое зелье есть?

— Ну, как бы… — неохотно произнес Карл. — Есть-то оно есть, но тут…

— Что?

— То, что у меня, не подойдет для тебя.

— Рылом что ли не вышел? — угрюмо глянул на него Федор и тут же смутился. — Да, мне не для себя… Я так… Для родственника.

— Если бы дело было в лице, то все стало бы намного проще, — вздохнул друг. — Оно ни тебе не подойдет, ни другому…

— Почему?

— Оно… оно подойдет только мне. В том-то и дело, что оно… как бы сказать…

Федор нахмурился и спросил:

— На крови что ли?

— Э-э-э… Да, — кивнул тот. — Оно именно на меня завязано и на мою родню.

— Так бы и сказал, — буркнул Федор, продолжив путь. — Я-то думал, что просто дорогое или давать не хочешь.

— Ты за кого меня держишь? — обиженно буркнул Карл и продолжил путь. — С зельями вообще все не просто. Да и разные они. От соплей всяких — это одно и каждый выпить может, а если на магии завязаны — это другое. Тут осторожно надо и точно все.

— Понял я, — вздохнул Федор, задумчиво поглядывая на магазин мужской одежды, где был выставлен манекен в костюме тройки.

Детально запомнив костюм, парень шел молча и хмурился, представляя себя в нем. Карл шел рядом и что-то говорил, рассказывая то ли про зелья, то ли хвастаясь знаниями тетушки.

— О! Смотри! — вывел его из грез друг, дернув за плечо. — Кто-то лошадей в город притащил!

Федор глянул в указанную сторону и обнаружил там десяток всадников. Рядом с ними одетая в дорогую попону стояла еще одна лошадь.

— Князя ждут что ли? — задумчиво спросил Карл.

В этот момент из-за поворота на большой скорости вынырнула тройка черных магомобилей. Зализанные формы, хромированные детали. Рыкнув двигателями, они подъехали к всадникам и остановились.

— О! Смотри! Там тот самый Айнур Абаков! — указал Спирит на всадников. — Значит, это фельдъегеря?

— Выходит, — пожал плечами Федор и замер.

Из машины выбрался его отец — Никодим. Он что-то сказал всадникам, взобрался на лошадь и тронулся в сторону центральной площади. Фельдъегеря тут же взяли его в кольцо, словно в почетный караул. Впереди процессии, в парадном мундире ехал Арсений.

— Что-то странное, — задумчиво произнес Карл. — Словно парадная процессия. Знаешь, кто это?

Федор глянул на магомобили, затем в след удаляющийся процессии и произнес:

— Отец это мой…

Спирит удивленно глянул на друга, затем на процессию и спросил:

— А чего… В смысле… Он из купеческой гильдии? Магнат?

— Не знаю, — буркнул в ответ Федор. — Сколько помню, он всегда магию запрещал. Вообще любую. Мы дома даже светильников не имели. Керосинки, свечи, а то и вообще лучина. А тут… магомобили.

— Ты же рассказывал, что вы фермеры, — хмуро глянул на него Карл. — Обманул?

— Я не обманывал… Сам так думал, — шмыгнул носом парень и утер его кулаком. Глянув на друга, он грустно усмехнулся и произнес: — Отец на магомобилях ездит, а я понятия не имею, где ночевать буду.

Видя, как поник Федор, Карл потащил его дальше по улице.

— Ну, и на нашей улице будет праздник! Вот увидишь! — пытался подбодрить он его. — Ну, отец и отец. Ты сам себе хозяин!

Спирит болтал еще минут пять. Он тащил его в сторону рабочего места, стараясь, чтобы тот не думал о плохом. Однако Федор все молчал, а когда показалась их мастерская, то произнес:

— Карл, ты если что не так, то тоже меня прости, ладно?

— Э-э-э? — растерялся Спирит. — Ты о чем?

— Я завтра с тобой поступать пойду, — буркнул Федор, сжав кулаки.

* * *

Кабинет ректора университета магии был не только просторным. Он еще был и по сути двухэтажным.

На первом этаже, вдоль стен, располагались большие книжные шкафы. Массивные, высокие, в десяток полок. Специально для верхних книг у одного из шкафов располагалась стремянка.

Посреди зала был столик с несколькими кожаными диванчиками. На столе всегда стоял большой пузатый чайник, в котором никогда не заканчивался кипяток, о чем свидетельствовал тонкий поток пара из носика.

Тут же находилась винтовая лестница, ведущая на большой балкон, подпираемый колоннами. На нем располагался стол, стул и пара глухих шкафов. Восседал же на балконе Хофт Александр Григорьевич — ректор университета магии.

Причем стол ректор развернул так, чтобы с поворотом головы видеть того, кто вошел в кабинет.

Так случилось и сейчас.

Дверь бесшумно зашелестела, но хозяин кабинета мгновенно почуял гостя и повернул голову.

Обнаружив у входа фигуру в сером балахоне, он тут же подобрался и поднялся со своего места.

— Как я рад вас видеть! — произнес он, натянув улыбку. — Я уж думал, что в этом году будет, как в прошлом.

Неизвестный что-то прошептал, и ректор направился вниз.

— Так в том-то и дело, что гости подобные вам, у нас редкость…

— … император…

— Ой, ну бросьте, — усмехнулся Хофт. — Император гость ежегодный, да и в нашем ремесле он совершенно не разбирается. А вот вас мы в гостях видим крайне редко. Да что мы стоим-то? Может чаю? Кофе? Что-нибудь покрепче?

— Кипятка… — прошелестел гость.

Ректор тут же метнулся к столу, подхватил чайник и налил в кружку кипятка. Гость же молча подошел к диванчику, уселся и снял глубокий капюшон.

Под ним оказалось крайне бледное мужское лицо. Голова лысая, цвет волос на ресницах и бровях серый. Создавалось впечатление, что он сильно выцвел.

— Вы не поверите, что происходило во время «Знамения», — произнес ректор, достав с полки под столешницей небольшой чайник. — Все словно с ума посходили. Безумцы бегали по городу и кричали о конце света, знать была в смятении, а купцы и вовсе распотрошили мошны и принялись скупать продовольствие. Всё. Вообще.

— Люди… — неопределенно пожал плечами бледный собеседник.

— Да… Люди оказываются жутким стадом и без сильной руки превращаются в безмозглых идиотов. Поэтому пока гвардия не вышла на улицы, бардак в городе не успокоился. А у вас? Как отнеслись к появлению красного следа и фиолетовой молнии?

— Спокойно… — прошелестел собеседник.

— Понимаю… Понимаю… — покачал головой собеседник и покосился на дверь. Закинув ногу на ногу, он оглядел собеседника и произнес: — Знаете, а ведь у нас много общего.

Увидев во взгляде собеседника легкую насмешку, ректор тут же подался вперед и произнес:

— Орден Исчезающих, как и полноправные маги — структуры закрытые. О нас болтают что не попадя, а толком никто не понимает. Ни чем мы занимаемся, ни чего хотим. Даже этот красный росчерк… — тут ректор откинулся на спинку диванчика и сделал неопределенный жест рукой. — Чего только о нем не болтают. «Знамение», «Конец времен», «Кара божья»…

Видя, как улыбнулся собеседник, Хофт тут же подобрался и произнес:

— Но мы-то с вами не темный сброд с улиц, — произнес он и, внимательно смотря за мимикой, спросил: — Что думает об этом орден Исчезающих?

Собеседник улыбнулся еще шире и прошелестел:

— Мы не думаем… Мы знаем.

— Вот как? — ректор взял чайник и налил себе чаю. Пригубив обжигающий напиток, не сводя взгляда с Исчезающего, он произнес: — Может просветите коллегу?

В этот момент двери открылись и в кабинет вошли двое мужчин. Первым был статный мужчина с сединой в волосах, синем щегольском костюме тройке и шляпой с пером в руке. Вторым был лысый полноправный маг Черноволос.

Ректор тут же сменил маску добродушия и с холодным выражением лица поднялся.

— Кузьма Александрович! — произнес он с фальшивой улыбкой, но тут же сменил ее на каменную маску. — Глаза бы мои вас не видели.

— Взаимно, Александр Григорьевич, взаимно, — кивнул он, не обращая внимания на Черноволоса, что пристроился за правым плечом. Он оглядел кабинет и покачал головой. — Что за неуместная тяга к минимализму? Зачем убрали «Колю»?

— Вы еще и имена даете старым чучелам, — хмыкнул Хофт. — На кой-черт мне старое чучело медведя?

— Это чучело не давало расслабиться, да и ненужных гостей отваживало, — пожал плечами Кузьма Александрович, подошел к одной из полок и хмыкнул, заметив корешок до боли знакомой книги. — Магический резонанс семиугольных печатей… Александр Григорьевич, вы читаете мои труды?

— Это для коллекции, — съязвил ректор. — Я ваших, Дербенев, трудов не читаю. А вы, я так посмотрю, не изменяете своему вкусу. Все тот же яркий синий…

— Не имею привычки менять коней на переправе, — тут он поднял свою шляпу и усмехнулся. — Да и мне нравится, а что думаете вы… или другие — мне без разницы.

В этот момент в дверях появился пожилой мужчина. Аккуратная седая бородка и пышные закрученные усы. На голове у него была шляпа с кучей мелких артефактов, а также монокль, закрепленный на ее поле.

— Доброе утро, — произнес он, отщелкнув окуляр, что висел перед его носом наверх.

— Аристарх Платонович, — кивнул ему Кузьма Александрович. — Как наши претенденты? Есть что-то интересное?

— С одной стороны да, а с другой — ничего особенного, — пожал плечами тот, пройдя к креслам. Усевшись и мазнув взглядом по Исчезающему, он принялся наливать чай и продолжил: — Двенадцать человек. Один по дипломатической линии, один мещанин из деревни. Остальные — блеклые аристократы.

— Двенадцать… — сморщился ректор. — Я думал, после красного следа будет больше. Может быть…

— Претендентов на первый ранг отбираю не я, — отрезал Аристарх Платонович. — Так решил артефакт.

— Есть кто-то из важных аристократов? — хмурясь, спросил Дербенев. — С кем могут быть проблемы?

— Кузнецовы, — недовольно вздохнул профессор, поставив чашку и взяв чайник. Он принялся наливать чай, подняв чайник высоко и наливая тонкой струйкой. От этого во все стороны летели брызги, но его это совершенно не смущало. — О том, что будет попытка поступления наследника, я знал, а вот то, что к нему присоединится сестра, обнаружил только сегодня с утра.

— Проблема, — нахмурился Кузьма Александрович.

— Не ваша, — вмешался Хофт. — Вы, Дербенев, почетный профессор и давно не ректор.

Тут он глянул на Аристарха Платоновича.

— Крот, у нас все готово? Площадь для ритуала проверили?

Профессор поставил чайник, отхлебнул и покосился на исчезающего, что смотрел на него с легкой улыбкой.

— Она подготовлена и готова к ритуалу лет как триста, — спокойно произнес он, снова пригубил горячего чаю и добавил: — Наша площадь и «Драконье достоинство» — единственные артефакты в империи, о которых я знаю, что не требуют юстировки и обновления рисунка.

Кузьма Александрович покосился на ректора и, хмыкнув, добавил:

— Осталось дождаться прибытия императора и можно начинать.

— Я сам решу, когда можно начинать, — холодно ответил Александр Григорьевич, взял чашку и пригубил чай. Глянув на Исчезающего, он тяжело вздохнул и добавил: — И так каждый раз. Словно не прием новых учеников, а какой-то балаган…

Дверь снова открылась, и в комнату вошла молодая девушка в форме старшекурсницы. В руках ее был небольшой конверт с печатью императорского дома.

— Господин Хофт, приказ от императорской службы, — осторожно произнесла она, найдя взглядом ректора.

— Что там? — недовольно спросил тот.

— Император приказал начинать без него. Задерживается.

Александр Григорьевич недовольно засопел, но тут в полной тишине прозвучал голос Исчезающего:

— Я подменю… его… с удовольствием…

Глава 14

Федор Горт

Карл Спирит

Константин Кузнецов

Светлана Кузнецов

Сьюзи Кравиц

Здание университета, где проходил экзамен и ритуал принятия в ученики, было большим и вытянутым. За ним начиналась внутренняя территория университета.

Несмотря на то, что здание было серым, выполнено оно было монолитно, из мрамора, словно какой-то безумный гений выточил его из цельного куска. По бокам здания, слева и справа от площади перед ним, были две большие башни.

Сейчас перед зданием была куча народа.

Как тех, кто поступал на техномагов, и ждал вступительных списков, так и тех, кто пришел поддержать претендентов на ученичество магов первого ранга.

— И все поступать? — спросил Федор, что стоял рядом с Карлом. Парень с волнением поглядывал на окружающих.

— Нет конечно. Многие просто с родней пришли, — пожал плечами Карл.

Несмотря на то, что он старался выглядеть спокойным и позитивным, было видно, что он тоже волнуется.

— А чего ждут? Маринуют специально? — спросил Горт, шмыгнув носом и утерев его кулаком.

— Не, императора ждали, — Спирит указал на десяток магомобилей и фельдъегерей, что расположились чуть в стороне. — Если бы приехал, не топтались бы тут.

Федор молча кивнул.

Из дверей тем временем появилось несколько человек в форме учеников старшего курса. Один из них поднял над головой руки и хлопнул в ладоши.

ХЛОП!

Звук вышел оглушительным и пронесся по площади так, что каждый обратил внимание на студента.

— Оглашаем список поступивших на обучение магов второго ранга! — громко произнес один из студентов и принялся зачитывать фамилии и имена.

— Ну… сейчас и нас позовут, — произнес Карл и вытер вспотевшие ладони о штаны.

— Федя! — раздался голос сзади.

Горт повернулся и с удивлением обнаружил Василия, что спешил к нему.

— Как знал, что ты тут!

— Вася? — удивленно глянул он на брата. — Что ты тут делаешь?

— За тобой пришел, — брат подошел и, пытаясь отдышаться, слегка прошелся вокруг. — Отец в столице… Мы тут на постой встали недалеко.

— Я его видел, — буркнул Федор и спросил: — Я-то тут причем?

Василий выдохнул, взял под локоть брата и отвел в сторону.

— Слушай, я все понимаю… ты ведь не серьезно на техномага собрался?

— Серьезно и не на техномага, — буркнул Федор, глянув на Карла, что внимательно наблюдал за ним. — Я на первый ранг пойду.

Василий пару секунд осмысливал сказанное, после чего растерянно хлопнул глазами.

— Федя, ты в своем уме? Ты сгоришь!

— Не сгорю, — буркнул парень и выдернул свою руку из захвата старшего брата. — Не каркай.

— Федя, отец тут, будет буквально в двух кварталах обедать после встречи, — указал он. — Пока он сытый, довольный, подойдем к нему. Извинишься, признаешь, что неправ был. Он отойдет, слово даю. Вернешься домой, все как прежде будет…

Федор посмотрел брату в глаза, затем кинул взгляд на Карла и спросил:

— А как прежде, Вась? — парень горько усмехнулся. — Чтобы по полгода со мной не говорить? Или в сапожники идти, как он скажет?

— А по-твоему, сгореть — лучше? — нахмурился брат. — Ты сейчас туда зайдешь, а через полчаса тебя на мусорку в ведерке вынесут. Ну! Чего смотришь? Не будь ослом, Федь! Пошли к отцу!

Василий попытался схватить за локоть младшего брата, но тот вырвал свою руку и отступил на шаг назад.

— Не помню, чтобы я по-ослиному блеял, — произнес он, набычившись. — И по мне, так лучше на помойку в ведерке, чем так жить.

Старший брат тяжело вздохнул и опустил руки.

— Сгоришь ведь, дурень…

— Сгорю и сгорю. Это мой выбор, кем быть… Пеплом, магом или сапожником, — парень сделал пару шагов назад, кивнул Карлу и бросил на ходу: — Пойдем!

Оставив за спиной брата, Федор прошел с другом сквозь толпу и остановился у самого крыльца.

На него как раз вышел студент с листком и оглядел толпу рядом.

— Семен Иванович Шилов тут?

Из толпы тут же выступил парнишка.

— В главный зал, вас там ждут, — кивнул он и тут же зачитал следующее имя. — Спирит Карл Альбертович?

Друг хлопнул Федора по плечу и направился внутрь.

— Кузнецов Константин Семенович… Кузнецова Светлана Семеновна…

Парень перечислял фамилии, а Федор все сильнее напрягался. Он лично положил бумажку в артефакт и та не вспыхнула, однако волнение все равно нарастало.

— Кравиц Сьюзи Альфредовна…

Имя резануло по ушам и Федор с удивлением уставился на Сьюзи, что поднималась по крыльцу в здание. Он хотел было рвануть за ней, но тут дернулся.

— Горт! Горт Федор Никодимович! — повторил студент.

— Я, — тут же вышел вперед парень.

Студент молча указал на вход, продолжив зачитывать список. Федор же прибавил шагу и почти бегом нагнал Сьюзи у самых дверей.

— Ты что тут делаешь? — схватил он ее за локоть.

Девушка испуганно оглянулась, но поняв, что это Федор, нахмурилась.

— И тебе добрый день!

— Сьюзи, ты… как ты… что вообще… — растерянно пробормотал парень.

— Сделала справку, — пожала плечами девушка. — Подала заявку на первый ранг.

— Ты? У тебя ведь…

— Выше среднего, — ответила девушка, глядя на Федора.

— Ты ведь сгореть можешь, — растерянно произнес тот. — Тетушка вообще в курсе?

— Нет. И Дима нет. Только Кэт, но она сказала, что у меня получится, — девушка потянула за руку Федора, увлекая в зал, и сместилась немного от входа. — Это мое решение. Я не могу все время оставаться дома и надеятся, что жизнь сама по себе устроится. Я как золушка весь дом держу, и если я не начну что-то делать — ничего не поменяется.

Федор открыл было рот, затем закрыл и указал на профессора в шляпе, что стоял рядом с претендентами.

— Но не так же!

— А как еще? — грустно улыбнулась девушка и закусила губу. — Мне может тоже… Лучше в ведерке на помойку, чем так, как велят.

Федор взглянул в глаза двоюродной сестре и спросил:

— Слышала?

— Я с самого утра тут, недалеко от тебя была. Видела Ваську и все слышала.

Федор молча взглянул на профессора, взял за руку Сюзи и произнес:

— Пошли…

Парочка подошла к группе и встала с краю.

— Ритуал будет проходить в две стадии, — тем временем произнес Аристарх Платонович. — Мы делим его на две части, чтобы не смущать гостей излишней жестокостью.

— Чувствуешь? — раздался до боли знакомый голос рядом. — Навозом пахнет…

Федор покосился в сторону и обнаружил рядом Константина с сестрой.

— А… — глянул он на Федора наигранным удивлением. — Это ты.

Федор молча отвернулся и сделал вид, что Кузнецова рядом нет.

— Понимаю, — кивнул тем временем Константин, полушепотом продолжив: — Если не можешь по праву ничего сказать — надо хотя бы встать рядом. Ну или не портить воздух своим присутствием. А ты хитер… Пепел ведь не пахнет.

Федор молча сжал кулаки, но отвечать не стал.

— Знаешь, а ведь я всегда относился к евгенике и радикалам крайне настороженно, — Кузнецов слегка наклонился к Федору и продолжил шептать. — Ну, знаешь, все эти «Убить убогого младенца, дабы не был обузой обществу» или «Идиотов и глупцов жечь нещадно». А вот сейчас думаю, что в чем-то они были правы…

Федор и так напряженный от предстоящего испытания резко повернул голову и дернулся, но тут его за локоть схватила Сьюзи.

Светлана тоже взяла Константина и отвела слегка в сторону.

— Кость, не перегибай.

— Что? — хмыкнул он. — Мне нельзя поразвлечься?

— Не здесь и не сейчас, — строго посмотрела на него сестра.

Заметив, что уже все собрались, и профессор повел всех в отдельный зал, она зашептала брату:

— Пройдет испытание — делай, что хочешь.

— Он сгорит, к гадалке не ходи, — недовольно буркнул парень. — Надо успеть отвести душу. Зола в совке, знаешь ли, не очень любит отвечать на колкости.

— Зато профессора все видят, и если вы тут устроите драку, а он может и с кулаками полезть, тебе репутации это не добавит, — с усмешкой произнесла Светлана. — Он-то может и обратиться в пепел, а ты останешься. Ему все равно, а ты с синяком под глазом. Кулачный боец из тебя так себе.

Константин недовольно вздохнул, но затем все же нехотя согласился.

— Возможно ты и права… Прости, нервы.

Федор, шедший немного впереди, тоже успокоился. Сьюзи, шедшая рядом, держала его за руку и, приблизившись, погладила его по плечу второй рукой. Этого хватило, чтобы Горт окончательно успокоился.

Группа прошла в большой зал, посреди которого стояла огромная, в два человеческих роста, урна, покрытая древними письменам. Ребята расположились плотной группой перед ректором и профессорами.

— Господа и дамы претенденты, — громко произнес Ректор. — Как вы поняли, отбор будет проходить не публично, а здесь. Нам ни к чему публичная смерть, хотя наблюдатели, что собрались на площади, и жаждут зрелищ, мы решили отказаться от подобного рода развлечений.

Ректор сдвинулся, демонстрируя столик со шкатулкой и указал на вазу.

— Это прах последнего великого дракона и его «Достоинство». Сейчас я открою шкатулку. После этого вас окутает истинное пламя и уже оно решит, кто из вас достоин, а кто осыплется пеплом. Для начала я бы хотел представить…

Федор слушал в пол-уха, постоянно контролируя, где находится Константин. Да и волнение не располагало к внимательности. Поэтому он вздрогнул и растерялся, когда сзади прозвучал голос Светланы.

— Возьми, тебе пригодиться, — прошептала она, вложив в его руку что-то небольшое.

Федор растерянно глянул и обнаружил фиолетовую жидкость в маленьком флаконе из-под духов.

— Так точно не сгоришь, — прошептала Светлана и добавила: — Ты теперь мне должен, Горт.

— Сам справлюсь, — буркнул Федор и хотел было вернуть флакон, но Светлана сместилась, оставив Федора одного.

Г-Г-ГР-РБУМ!

Удар грома при том, что небо было ясным был для всех неожиданностью. Ректор оборвал речь на полуслове, растерянно огляделся и метнулся к окнам. Профессора последовали за ним, да и большенство претендентов.

Федор же остался на месте, уставившись на женщину, что возникла чуть в стороне. Молодая, красивая, с легкой улыбкой. Она стояла и смотрела на него, держа в руках небольшое зеркальце в форме пера.

— Мама… — едва слышно прошептал Федор.

Бок начал припекать и Горт сунул руку за пазуху, обнаружив там зеркальце, хотя точно помнил — оставил с вещами у Абаковых.

— Мама… — сделал он шаг к ней, но та тут же исчезла.

* * *

В большой комнате стоял круглый стол.

Большой, массивный, из красного дерева, с отполированной до состояния зеркала поверхностью. Вокруг стояли стулья с резными спинками.

В остальном комната была пуста.

У входа в коридоре стоял такой же стул, на котором спокойно, сложив руки на груди в замок, сидел император.

Мимо него молча проходили люди, заходя в зал и вставая у стульев. Среди них были Никодим, Кузнецов и другие одетые достаточно дорого люди. Они не здоровались ни с правителем, ни с друг другом.

После того, как все вошли в зал, они встали у стульев.

Первым начал рыжая женщина лет сорока. Она вытащила сухарь из складки дорого платья, положила на стол и произнесла:

— Я — пекарь. Мое дело — хлеб.

Усевшись за стол, она молча уставилась перед собой.

— Я пахарь, — произнес Никодим, положив на стол колосок и уселся за стол. — Мое дело — земля.

— Я кузнец, — произнес широкоплечий мужчина с окладистой бородой. — Мое дело — сталь.

Он молча положил подкову на стол и уселся.

— Я чтец, — отозвался молодой парень лет двадцати на вид. — Мое дело — знания.

Он положил книгу без названия на стол и так же уселся.

Один за одним люди усаживались за стол. В конце стоять остался только Кузнецов.

— Я князь, — произнес он и оглядел собравшихся. Сняв с пальца перстень с ярким красным камнем, он положил его на стол и произнес: — Мое дело — власть.

Усевшись со всеми за стол, он еще раз оглядел собравшихся и покосился на открытую дверь, в которой виднелся спокойно сидевший император.

Словно почувствовав его немой вопрос, к двери подошли парочка фельдъегерей и закрыли кабинет, оставив правителя империи за пределами собрания.

— Всемилостивейший государь, — подошел к нему мужчина в простом пиджаке и брюках. — Прикажете подать чаю?

— Нет, — мотнул головой тот, продолжая сидеть в той же позе и смотря на дверь.

Мужчина кивнул, убрал руки за спину и встал рядом.

— Вас что-то гнетет, — произнес он, так же смотря на дверь, за которым проходило собрание.

— Каждый раз они… каждый раз происходит то, чего не ждешь, — произнес он, подбирая слова. — Словно они мысли читают.

— Это их суть и естество, — кивнул доверенный. — По другому и быть не может, но ведь дело не в этом?

— Знамение явлено… Изменить уже ничего нельзя… — правитель тяжело вздохнул и добавил: — Лишь бы они сдержали слово и не нарушили договор.

Г-Г-ГР-РБУМ!

Император с доверенным дернулись и переглянулись. Фельдъегеря тоже дрогнули, но с места не двинулись.

— Это ведь не… — начал было доверенный.

— Оно, — кивнул император. — Второе знамение.

* * *

— Зачем оно тебе? — растерянно глянула Сьюзи на Федора.

Парень стоял за спинами учеников, что внимали ректору. Тот, словно нашел благодарную публику, распинался о истории, о значении великого дракона и его роль в становлении магического искусства, империи и всего мира.

— Это… — растерянно произнес Горт и наклонил зеркало так, чтобы увидеть Сьюзи. В зеркале она не отражалась. — Ты видишь в нем что-нибудь?

— Нет, оно ведь мутное, — прошептала девушка.

Федор сглотнул, пытаясь понять, что до него хотел донести артефакт, а затем слегка довернул зеркало, чтобы увидеть ноги Сьюзи. Вместо них на полу в отражении была зола.

— Слушай… — начал было Федор. — Тебе не обязательно… проходить ритуал. Ты можешь отказаться и…

— Я все решила, — отрезала девушка. — Даже не начинай. Будь, что будет.

Федор с отчаянием поглядел по сторонам, затем закусив губу глянул на девушку.

— Возьми, — вложил он ей в руку флакон, полученный от Кузнецовой. — Возьми и выпей, только прямо сейчас, пока никто не видит.

— Что это? — прошептала Сьюзи.

— Не важно. Возьми и выпей. Это зелье, чтобы не сгореть.

— Я… — начала было девушка.

— Просто сделай, как говорю, — буркнул Федор. — Быстро!

Он слегка сместился, потянув за собой Сюзи и встал рядом с Карлом.

— Прикрой, — шепнул он ему.

Парень растерянно огляделся, но затем встал так, чтобы закрыть девушку.

— К порядку, молодые люди! К порядку! — захлопал ректор, когда заметил, что поступающие начали галдеть. — Ритуал… Ритуал никто не останавливал! И погодные явления не повод оскорблять память великого дракона!

Федор мельком глянул на побледневшую после зелья девушку, а затем на профессоров.

Ректор уже занял свое место, непонятный мужчина в синем поглядывал на главу университета со смесью раздражения и презрения. Профессор в шляпе выглядел безразличным, а вот бледный мужчина в сером балахона смотрел прямо на него.

— Ты как? — потянул Сьюзи Федор.

— Мутит немного, — произнесла она, вцепившись в руку Горта.

Федор мельком глянул на Кузнецова. Тот тоже выглядел бледно.

— Это пройдет. Главное — не сгоришь.

— Итак, — когда претенденты успокоились, продолжил ректор. — Сейчас мы откроем шкатулку. Все вы окунаетесь истинным пламенем. Возможно кто-то из вас сгорит. Поэтому я последний раз говорю — это ваш последний шанс остановиться и отказаться. После того, как мы откроем шкатулку — обратной дороги не будет.

Он внимательно осмотрел ребят, но никто желания сдаться или уйти не выразил.

— Хорошо, — кивнул он и глянул на исчезающего.

Тот с улыбкой подошел к шкатулке, что-то прошелестел и открыл древний артефакт.

Воздух в зале тут же загудел.

Профессор принял артефакт в форме двух спаянных яиц из красного камня и поднял над головой.

— Яви свой взор, великий дракон!

В этот же момент всех претендентов объяло пламя. Кого-то красным цветом, а кого-то синим. Карл умудрился вспыхнуть зеленым.

Федор окутавшийся пламенем открыл рот и начал сильно дышать. В груди поднимался жар и становился все сильнее. Секунда, вторая, и он понял, что не выдержит его, но тут в районе живота образовалось ледяное пятно. Словно лед, кто-то приложил. Горт тут же схватился за него, как за спасительную соломинку и почувствовал, как руки начинают мерзнуть, а жар отступает.

Секунда, вторая и жар сошел на нет, как и само пламя.

Федор, все еще тяжело дыша, огляделся. Карл стоял рядом с выпученными глазами. Сьюзи тоже была рядом и уже не пылала, но щеки ее были красными, а на лбу выступили капельки пота. заметив на них простые черные мантии, Горт оглядел себя. Он был в такой же.

Быстро ощупав пояс, парень понял, что рубаха и штаны остались на нем. Как и зеркальце, что приятно холодило у бока.

— А-а-а-а! — раздался вскрик.

Федор резко оглянулся и заметил как один из ребят выгнулся, а затем посыпался на пол кучкой пепла.

— Аргх! — возглас с другой стороны.

Горт снова оглянулся и увидел девушку, что сначала согнулась, словно под тяжелым грузом, а затем рванула в сторону, но не сделала и пары шагов, как рухнула на пол кучей пепла.

Парень оглядел все еще борющихся с пламенем претендентов и сглотнул. Тут пламя отступило от Кузнецовой Светланы. Девушка была красной, покрыта потом, но тем не менее живой.

Через несколько секунд еще несколько ребят справились.

За минуту управились почти все. Последним боролся с пламенем Константин. Парень тихо хрипел, но продолжал бороться за жизнь.

Федор заметил, как Хофт с волнением поглядывает то на Константина, то на исчезающего. Тут его взгляд зацепился за Светлану, что прикусив губу смотрела на брата. Девушка схватила края платья и тоже затравленно поглядывала на ректора.

— Гр-р-ры-ы… — выдал Константин.

— Руки убрал! — раздался недовольный мужской рык.

В зал со стороны входа ворвался Кузнецов. Он оглядел зал, с облегчением на лице заметил Светлану, а затем начал растерянно переводить взгляд с одной пылающей фигуры на другую. Тут он наконец нашел взглядом Константина.

— Сгорит… — тихо прошептала Сьюзи, заметив отца.

Тот дернулся было, но его путь преградила легкая магическая пелена.

Его заметил Хофт, что внимательно наблюдал за Константином, кинул взгляд на главу рода и все поняв по его выражению лица кивнул.

Это заняло буквально несколько секунд, но в это время…

Федор положил руку на все еще ледяное зеркальце, затем глянул на Светлану и молча сделал шаг к Константину.

Схватив того за плечо, он тоже вспыхнул.

Снова жар, снова раскаленные угли в груди, но теперь еще и руку жгло так, словно он ее в кипяток сунул.

Зеркальце не подвело и второй раз. Прохлада полилась по телу, уняла угли, потекла по руке и отпустила жгучую боль от соприкосновения с чужим даром. Потекла дальше и пламя медленно, но верно начало спадать.

Горт не мог оценить, сколько времени прошло. Из-за жгучей боли казалось, что время тянулось крайне медленно. Он и не заметил ректора, что направился к ним.

— Не лезь, идиот! — раздался недовольный голос Дербенева.

В момент, когда пламя почти спало, профессор коснулся Константина и в этот же миг…

БУДУМ!

Федор улетел к одной стене, Константин к другой, а Хофт упал на пятую точку.

— Александр Григорьевич, коллекция это, конечно, хорошо, но вы труды мои почитайте, — произнес Дербенев, подойдя к ректору. Он протянул ему руку и продолжил: — Умнее навряд ли станете, но хотя бы соваться в работающий конструкт не будете.

Хофт недовольно глянул на почетного профессора, поджал губы и поднялся.

— Первый этап закончен, — недовольно буркнул он, оглядел две кучи пепла и махнул рукой студентам. — Приберите тут!

* * *

Федор с Карлом и Сьюзи вышли из главного корпуса магического университета на площадь.

Там уже был подготовлен ритуал.

Группа студентов на площади уже нарисовала огромную звезду с десятком лучей. В центре был круг, написанный рунами, что слегка светились. Всех зрителей оттеснили за пределы магического рисунка.

— Федя, ты понимаешь, что сейчас произошло? — глянул на него Карл, что чуть ли не светился от удовольствия.

— Двое сгорели, — буркнул Федор, шмыгнув носом и утерев его кулаком. — А могло и больше…

Тут он покосился на Сьюзи.

— Причем тут это⁈ — возмутился Карл. — Мы прошли, Федя! Прошли! А значит, мы и учиться будем вместе!

— Николай Ефимыч будет ругаться, — снова не разделил оптимизма Федор. — Считай, два работника и оба уйдут.

В этот момент к нему прижалась Сьюзи, поцеловала в щеку и прошептала:

— Спасибо!

Карл, наблюдавший за этим, расплылся в улыбке.

— Жених и невеста, тили-тили…

— Она моя сестра, — буркнул Федор и глянул на Сьюзи. — Ты… ты сама справилась. Поняла?

Девушка молча кивнула, а Горт оглядел свою черную мантию и вздохнул.

— Вот бы отец увидел… — пробормотал он.

В этот момент его в плечо толкнула Сьюзи и указала в сторону въезда на площадь.

Там стояла тройка автомобилей, у одного из которых стоял Никодим с недовольной миной и Василий, который что-то рассказывал и указывал в его сторону.

Федор двинулся в его сторону, но голос Карла заставил его остановиться.

— Я бы на твоем месте не стал, — произнес он, поглядывая на Никодима.

Федор слегка замешкался, глянул на ребят и мотнул головой.

— Так надо, — буркнул он и двинулся.

Парень шел к отцу, не отрывая от него взгляда. В груди нарастало волнение, но он старался держаться ровно, с достоинством: расправленные плечи, ровная спина, прямой уверенный взгляд.

Шаг за шагом по каменной площади. Вроде бы не далеко, но каждый шаг с трудом. Через страх, через волнение, с поднятой головой и прямой спиной.

Оставалось всего с десяток шагов, когда в ногах появилась дрожь, но Федор с шага не сбился.

Остановившись возле отца, что полностью игнорировал его присутствие, Горт младший взглянул на Василия, что засовывал сумки и чемоданы в багажник.

Вернув взгляд на отца, Федор произнес:

— Я прошел, — уверенно заявил он. — Я буду магом…

Василий, до этого собиравшийся захлопнуть багажник, замер. Он внимательно смотрел на младшего брата, ожидая, что ответит отец.

— Буду уважаемым человеком, а не сапожником, — спокойно продолжил Федор, не отводя взгляда.

Отец так же молча продолжал смотреть на толпу. У Федора начали сдавать нервы и слегка потряхивать руки. Понимая это, он убрал их за спину и ухватился одной за запястье другой.

— Я могу больше, чем ученик сапожника, — произнес он, шмыгнул носом и добавил: — Я достоин большего.

Никодим спокойно протянул руку, открыл дверь магомобиля, а затем забрался внутрь. Захлопнув дверцу, он приоткрыл окно и уставился вперед.

— Посмотри на меня! — не выдержал Федор и сорвался на крик. — Я буду магом! Слышишь⁈ Я здесь! Я существую!

Никодим взглянул на сына. Осмотрел его с ног до головы и спросил:

— Про калитку помнишь?

Федор сглотнул, но не ответил.

— Хорошо, — ответил отец и закрыл оконце, скомандовав: — Поехали!

Василий захлопнул багажник, растерянно подошел к двери на заднее сиденье и глянул на Федора, на котором не было лица. Прикусив губу, он тяжело вздохнул и юркнул в магомобиль, который тут же двинулся прочь.

Федор так и остался стоять на площади, провожая взглядом удаляющийся автомобиль.

Отступила дрожь, пропал страх, напряжение спало, но вместе с ним в груди и голове парня образовалась пустота.

— Федь… — раздался неуверенный голос Сьюзи за спиной. — Федя…

Рядом с ней стоял Карл, придерживая девушку за локоть.

— Не стоит… не сейчас, — шептал он ей.

— Федор! — надавила голосом Сьюзи.

Парень дернулся, глянул на двоюродную сестру, на друга и растерянно хлопнул глазами.

В этот момент в него и влетел Константин, чуть не сбив с ног.

— Выродок! Кто тебя просил⁈ — с рыком произнес он и неумело ударил его в грудь. — Кто дал тебе право вмешиваться⁈

Совершенно потерянный Федор даже рук не поднял, хотя в деревенских драках участвовал.

— Ублюдок! Это было мое испытание! Мое! — рыкнул Кузнецов младший, замахнулся и попытался ударить Горта по лицу, но только едва задел. — Кто дал тебе право вмешиваться?

Не останавливаясь, он еще два раза ударил парня в грудь, отчего тот пошатнулся и растерянно упал на спину.

— Что ты себе позволяешь⁈ — рыкнул Кузнецов старший, подскочивший к сыну.

— То, что считаю нужным! — огрызнулся тот, рванул было к Федору, но тут Семен Гаврилович перехватил его за рукав. — Это бой за честь! Он не имел права вмешиваться и…

Кузнецов старший рыкнул ему в лицо:

— Так честь не отстаивают! Не так и не здесь! — указал он на толпу, среди которой люди уже поглядывали в их сторону.

Константин злобно глянул на них, потом на Горта, что привстал и глянул на Карла. Тот одними губами произнес ему: «Не вставай!».

— Ненавижу, — процедил он, развернулся и пошел к месту, где ученики уже вставали в положенных местах.

Кузнецов старший проводил его взглядом, затем повернулся к Федору и кивнул.

— Спасибо, — тихо произнес он и направился за сыном.

К Горту подошел Спирит. Карл протянул ему руку и помог подняться.

— Надо было ему в морду дать в ответ, — прошипела Сьюзи рядом.

— Нельзя. Иначе это считалось бы поединком, а так как условий не было оглашено, то это вообще можно было считать дуэлью, — проворчал Карл, осматривая разбитую губу Федора. — Ты все сделал правильно.

Парень ощупал губу, шмыгнул носом и утер его кулаком. Вид у него был потерянный и никакой враждебности или обиды на его лице не прослеживалось.

— А тебе чего? — глянула на Светлану Сьюзи.

Девушка подошла к их компании и взглянула на Федора. Внимательно его осмотрев, она спокойно произнесла:

— В расчете, Горт.

Девушка не стала дожидаться ответа. Она молча развернулась и направилась к брату.

— О чем она? — глянула на двоюродного брата Сьюзи.

* * *

Федор молча стоял на кончике одного из лучей, что нарисовали студенты. Справа от него была Сьюзи, слева Карл.

Вокруг ритуала собрались люди, и сейчас, когда преподаватели столпились вокруг столика с ларем, притихли, следя за ритуалом.

Вот, расталкивая людей, к ритуалу выдвинулась процессия из фельдъегерей. Они создали коридор, давая проход императору.

Правитель прошел к магам в центре, коротко переговорил и встал у ларя, положив на него руки.

Толпа тут же притихла и повисла тишина.

— Именем моим и волей моей! Силой великого дракона и властью его! — громко произнес император и открыл шкатулку.

Воздух тут же загудел от силы. Притихшие зрители вытянув шеи пытались рассмотреть древний артефакт в виде яйца, размером с гусиное.

Император вытащил реликвию и передал ее ректору.

Хофт принял артефакт, поклонился и с гордым видом пошел по кругу, всматриваясь в лица претендентов. Один, второй, третий…

Вот он остановился у Константина и молча протянул ему артефакт.

— Узри силу и прими дар! — громко и торжественно произнес ректор.

Константин поклонился и протянул руки. Как только в них оказалось украшенное золотом и драгоценными камнями яйцо, он вспыхнул, но всего на секунду. Его мантия тут же сменила цвет с черной на серую, покрытую знаками. Эти знаки обозначали год обучения и учителя, которому принадлежит ученик.

Ректор принял артефакт, кивнул и подошел к Светлане.

Федор не смотрел на девушку. Он смотрел в глаза Константина. Тот смотрел на него со смесью презрения, превосходства и искренней ненависти.

Ректор прошел по кругу, осмотрел учеников и вернулся к императору, вернув артефакт.

Следующим был Аристарх Платонович Крот.

Он начал с другого края ритуала, прошелся по претендентам и остановился у Карла.

— Узри силу и прими дар, — произнес он, протянув ему артефакт.

Секунда, и Спирит стоял с улыбкой до ушей, поглаживая красную мантию, покрытую знаками.

Профессор двинулся дальше и остановился напротив Федора. Тот было протянул руку, но он двинулся дальше, остановившись у Сьюзи.

— Узри силу и прими дар! — произнес он.

Федор немного растерянно глянул на двоюродную сестру, мантия которой стала красной. Та вернула артефакт и глянула на него с тревогой.

Один преподаватель шел за другим. Каждый выбирал себе учеников, пока в черной мантии не остался только Федор.

Все преподаватели, стоявшие у ларца для артефакта, прошли по кругу. Единственным, кто не выходил с артефактом, остался мужчина в сером балахоне.

Он весь ритуал простоял рядом с императором, хмуро сдвинув серые брови и внимательно следя за Гортом.

Парень решил было, что он выберет его, но правитель не передал ему артефакта, а положил его обратно в ларь.

— Учитесь прилежно, копите силы! — произнес ректор, кивнул ученикам и в сопровождении преподавателей направился в главный корпус университета.

— Студенты в серых мантиях! — громко произнес студент и поднял руку. — За мной пожалуйста!

— Красные мантии — за мной! — послышалось чуть в стороне.

— Зеленые…

— Фиолетовые…

— А я? — растерянно оглянулся Федор и опустил взгляд на свою черную мантию без каких-либо знаков. — А как же…

Парень рванул за преподавателями, но его остановил старшекурсник в серой мантии с знаком третьего года обучения.

— Куда?

— Там… меня… Я ведь прошел, а меня никто не… — начал было Горт, указывая на ритуал, но студент его перебил.

— Ректор и профессора выбрали достойнейших, — произнес он, глядя на Федора. — Достойнейших из претендентов.

— А как же я? Я ведь тоже прошел, — указал на ритуал Федор. — Я выдержал пламя и…

— Значит, ты недостоин, — глядя в глаза парнишки, произнес студент.

— Я ведь прошел… — со страхом произнес Горт. — Я ведь горел…

Русый парнишка осмотрел его с головы до ног, хмыкнул и произнес:

— Черным мантиям вход в университет закрыт… Навсегда.

Студент молча развернулся и направился в университет, оставив Федора на площади.

Без шансов вернуться домой.

Без крыши над головой.

Без малейшего понятия, что делать дальше.

— Это ведь… шутка… Так ведь не бывает… — растерянно произнес Федор, оглядываясь по сторонам. Карл и Сьюзи исчезли в толпе. Зрители расходились или кучковались вокруг своих героев — выбранных профессорами учеников. — Так не может быть…

Обида и злость поднималась в груди и вставала комом в горле.

Подросток совершенно не понимал, что теперь делать, и почему с ним поступили именно так. Из сельского мальчишки выдернули стержень. Смысл движения вперед.

Опустились плечи, потускнел растерянный взгляд и в уголках глаз появилась слезы.

Федор сел прямо на вымощенную камнем мостовую, шмыгнул носом и уставился прямо перед собой, не понимая, что делать дальше. В глазах защипало, парень еще раз шмыгнул носом, но в этот момент рядом раздался незнакомый мужского голос:

— Как тебя зовут?

Федор втянул носом воздух и не оборачиваясь буркнул:

— Горт Федор…

— Федор Грот, значит…

Парень обернулся и хмуро глянул на мужчину в синем щегольском костюме.

— Меня зовут Кузьма Александрович. Фамилия моя Дербенев. Знаешь, кто я?

— Нет…

— Хорошо. Так даже лучше, — кивнул мужчина, надел на голову синюю шляпу с пером и произнес: — Федор Грот, у меня к тебе есть одно предложение.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Прием Чаплина

Content

Прием Чаплина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 8 Ч.2

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Nota bene